Зодчий. Книга IV

Глава 1

— Что это? — сказал Чесноков с суровым видом. Он нахмурился и указал пальцем на форт, возвышающийся над отвоёванным Колодцем.

— Это укрепления для обороны, сударь.

— Разрешение для возведения есть? — поморщился чиновник. Он прибыл на следующее утро после сражения. Мы полночи приводили в порядок территорию и определяли потери. Я едва глаза продрал сегодня, с трудом перемещаясь из-за усталости. Мне бы ещё денёк просто поспать. А тут внезапно человек приехал максимально официальный и надменный. Будто бы каждый день Империя землями прирастает, честное слово. Однако чем больше величие страны, тем неприятнее её чиновники. Так что прибывший из столицы представитель Министерства на меня смотрел со снисхождением, видя перед собой юношу, ничего не сведущего в жизни и совершающего множество идиотских ошибок, которые несчастному Чеснокову теперь предстоит решить.

Такое поведение будило во мне вредность природную вредность. Но на словах я был само воспитание:

— Нет, сударь.

— Господин Баженов, Империя ценит ваш вклад в её развитие, но закон есть закон. Возведение построек на землях общественного пользователя категорически запрещено! Немедленно устраните!

Он сделал пометку у себя на планшете и поцокал языком, явно негодующе.

Я сдержал глубокий вздох.

— Прошу вас, — поднял на меня глаза Чесноков. Серый чиновник, в типичном костюме, с залысинами, усталым от жизни взглядом и чувством собственной важности. — Не устраивайте себе неприятностей. Ваша победа не станет меньше от того, если вы будете следовать букве закона. Вы можете уже приступать к сносу.

— Воздержусь, с вашего позволения, — мягко ответил я.

Брови Чеснокова поползли наверх.

— Господин Баженов, минуточку. Вы отказываетесь выполнять требования аппарата по земельным вопросам Его Императорского Величества?

— Ни в коем случае, просто…

— Господин Баженов, — он моим именем мог бы гвозди заколачивать, честно слово. Каждый слог выходил как удар. Я даже заслушался. — Здесь не может быть ничего «просто». Статус земель не определён!

— Это земли Империи.

— Формально да, но в кодексе есть специальные инструкции как раз для таких ситуаций! — Чесноков не сдавался. Ладно.

— Вы очень удачно заговорили о земельном кодексе. Исходя из него, у меня есть срок до завтра. И это если в объекте нет стратегического значения, — терпеливо напомнил я. — А он, как вы, надеюсь, понимаете — есть. Это, простите за уточнение, всё-таки форт. Укрепление.

Чесноков внимательно посмотрел мне в глаза и хмыкнул:

— Хорошо, господин Баженов. Хорошо. Действительно, такое право у вас есть. А разрешения нет. И нет поблизости людей, способных закрепить это самое стратегическое значение. Форт возведён по стандартам? Не несёт ли риска для здоровья её защитникам? Санитарные нормы соблюдены? Пожарная безопасность?

Мы стояли на земле, которая ещё неделю назад была поглощена Скверной. Вчера здесь лилась кровь, как людей, так и монстров, а чиновник рассуждал про пожарную безопасность. Чесноков неприятно улыбнулся:

— Я, повторюсь, не занижаю ваши заслуги. Однако вы зря со мною спорите, очень зря. Мы, представители Министерства, своё дело знаем крепко. Продолжим, господин Баженов.

Он шёл по старой дороге покрытой высохшей чёрной травой. После ухода Изнанки — мерзкие растения, питающиеся кровью, быстро погибли. На патруль из солдат Империи Чесноков посмотрел вскользь. Охотников я благоразумно вывел с территории, как только узнал о явившемся по мою душу чиновнике из Министерства по земельным вопросам. Равно как и разогнал зачищающих руины Влодавы селян, при помощи Черномора. Самого чиновника пришлось потаскать по моим землям, пока искусственный интеллект не закончил создавать видимость образцового порядка. И это не было слабостью. Просто ссориться с государственной системой поступок не разумный. Во-первых, я недостаточно мяса нагулял. Во-вторых, нет большего врага у человечества, чем бюрократия.

Хочешь не хочешь, а играть надо в пределах законов места, в котором живёшь. Иначе отчёт в министерство уйдёт соответствующий, и отдадут отбитую землю какому-нибудь выпускнику из Академии Зодчих, просто из вредности. Но она нужна мне. Поэтому улыбаемся и портим имущество вредного бюрократа.

— Вчера у вас был инцидент? — спросил посланник министерства, цепким взглядом изучая окрестности.

— Да. Погибли люди, но мы устояли.

— Людей очень жаль, — равнодушно сказал Чесноков. Сделал ещё одну пометку в планшете и промолвил. — Я не враг вам, господин Баженов. Моя задача понять статус новых земель и определить её перспективность. У вас, как владельца примыкающей территории— больше всего шансов получить их под своё управление. Но для этого необходимо выполнять все рекомендации ответственных лиц. Что вы, как я вижу, не очень то и стремитесь делать. Я вынужден это отмечать, поймите.

— Всё в рамках закона, — пожал плечами я.

— Вы ведь не собираетесь соревноваться со мною в знании законов? — нехорошо улыбнулся чиновник.

— Нет, конечно, господин Чесноков!

— Разумное решение, — он нахмурился и потряс планшет. — Это ещё что за дела?

Я изобразил вежливый интерес:

— Какие-то проблемы?

— Отключился. Это же «Барнаул»! Отказоустойчивость наилучшая.

Чесноков зажал кнопку выключения. Бессмысленно, я сжёг ему материнскую плату.

— Остаточная Скверна, сударь. Бывает, — сочувственно проговорил я.

Чиновник фыркнул, полез в карман за телефоном. Но его я тоже уже успокоил. Пусть свои заметки прямо в мозг записывает, раз такой вредный.

— Проклятье! — выругался Чесноков. — И этот не работает.

— Фронтир… — со значением произнёс я. Не успело слово раствориться в воздухе, как из моего кармана раздался сигнал звонка. С невозмутимым видом я достал телефон.

— Слушаю?

— Миша! Танцуй! — сказал мне Александр Сергеевич Павлов. Человек, которого всегда приятно слышать.

— Простите, Александр Сергеевич, сейчас не могу!

— Приборовский Конструкт твой, Миша! На следующей неделе будешь новым владельцем. Приедет команда настройщиков, так что ничего не планируй. Удалось мне всё-таки разобраться с тем бездарным Зодчим, который заправлял мощью Колодца раньше. Обошлось без крови и почти без драк, дорогой мой. Ха!

Я улыбнулся:

— Отличная новость, Александр Сергеевич.

— Да, да!

Павлов замолчал. Я терпеливо ждал продолжения.

— Ты ничего не хочешь спросить, Миша? — не выдержал проректор.

— Боюсь, я не понимаю вас, Александр Сергеевич.

Чесноков демонстративно посмотрел на часы. Вот ведь жук! Я остановил ему и часовой механизм.

— По патенту твоему будет ускоренный процесс. Ты всех заинтересовал, Миша!

— Мы, Александр Сергеевич, — поправил его я.

— Ах, Миша-Миша. Если бы, — сокрушённо проговорил Павлов. — Я город, что ты мой ученик, но я ведь всё прекрасно понимаю.

— Ну, Александр Сергеевич. Мы ведь договорились. И у меня есть ещё одна схемка для вас. Как буду в Петербурге — непременно покажу.

Чесноков приложил часы к уху и нахмурился ещё больше, губы его шевелились в немых ругательствах.

— Только одна? Ха! Вези все, Миша! Я в тебя верю. Так, что ещё. Ах да! Слушай, что у тебя с Володиным?

— С Володиным?

— Да, с Володиным.

— Что у меня с ним? — не понял я. С моим соседом после той памятной схватки на лесопилке мы не пересекались. Я к нему не лез, у него и без меня проблем хватало. Откуда он вообще нарисовался-то вдруг?

— Так, Миша, прости. Очень срочно. Я перезвоню, — забормотал проректор.

Он повесил трубку, оставив меня в глубокой растерянности. Итак, что же у меня такое с Володиным?

— Вы закончили? — неприятно проскрипел Чесноков. — Мы можем продолжать?

— Да, конечно. Простите.

Быстрый анализ показал, что сломать ему больше нечего. Из техники. Поэтому я просто вежливо улыбнулся.

Глава 2

Из-за неисправности техники Чеснокова нам пришлось вернуться на мои земли. Чиновник духом не пал, потеряв, как планшет, так и телефон. Он готов был выполнять работу тщательно и даже чуточку фанатично. Посланник Министерства за свой счёт купил пачку бумаги и две ручки в «Ай Да Товарах», после чего снова отправился на отвоёванные территории, великодушно отпустив меня с богом. Ему предстояло много возни. Он даже не представлял — насколько много. Я же, воспользовавшись дарованным шансом, заглянул к себе в Конструкт. Реоген потихоньку копился, благодаря канализации, потоку ассенизаторских машин и мусоровозов. Сейчас ресурсов ни на что серьёзное не хватит, конечно. Но как только прибудет граф Орлов, про которого говорил мне Кадывкин, я решу вопрос с дефицитом строительных материалов. Столоначальник ведь обещал ресурсную поддержку. Надеюсь, его начальство заднюю не включит. Потому что я поиздержался, во всех смыслах.

Да, трофеи, оставшиеся после нападения эстонской группы Скверны, достались мне. В целом, логично. Вольные Охотники в сражении не участвовали, а солдаты имперской гвардии приказа на сбор не получалит. Сферы, заряженные силой Скверны из убитых чудовищ, тоже ушли мне, и никто даже не заикнулся, чтобы оспорить такое решение.

Кстати, с обсидианового гиганта удалось вытащить зелёный кристалл, отправившийся в мою персональную сокровищницу. И нет, вот она, в отличии от заряженных сфер, находилась не под кроватью. А остальные камни, которые получилось собрать, я слил Паулине. Торги, как обычно, начались с постели, и столь своеобразная манера трактирщицы вести дела мне импонировала. Регулярная близость с Князевой помогала сбрасывать напряжение и проясняла мысли.

Потому как переть против природы — это почти то же самое, что бороться с государственной махиной в одиночку. Бессмысленно и неприятно. И зачем, собственно, страдать, когда можно не страдать?

Кстати, насчёт государственных механизмов.

Я настроил очередь построек вокруг форта, в виде защитных заграждений. Теперь каждые тридцать минут рядом с базой Охотников либо начиналось возведение нового укрепления, либо уже заканчивалось. Кодекс мне, как бы, тоже известен. И возводить укрепления совсем не запрещено, а вот раз Чесноков прибыл сюда всё делать правильно, то значит, никуда он отсюда и не уйдёт, пока не закончит опись всех построек.

Так что пусть перестанёт корчить из себя принципиального и важного человечка.

Стоит отметить, что подобных защитных заграждений я могу возвести бесконечное количество. Требуют они немного, пользы тоже приносят крохи, зато меня ожидает эстетическое удовольствие.

Попросив Черномора понаблюдать за Чесноковым и записать его реакцию — я вернулся к делам. Несмотря на события вокруг Влодавы, мне нужно и своими землями заниматься. Тем более что люди Гудкова закончили расчистку необходимого мне сектора, неподалёку от подворья Святой Варвары. Кстати, староста Комаровки заметно расширил технологическую мощь лесопилки, организовав сушильную камеру.

Кроме строительства нужно было ещё поговорить с новыми рекрутами. Сарафанное радио, после инцидента в Орхово с залётными грабителями, принесло плоды, и уже сейчас в моей гвардии насчитывалось почти два десятка человек. Тренировками теперь занимались самостоятельно, без привлечения Тени. Двое наёмных бойцов показали себя отличными инструкторами и теперь гоняли мою гвардию и в хвост и в гриву.

Однако попасть в ряды бойцов, носящих символ Томашовки, без разговора со мной — нельзя. Это, всё-таки, мои люди. Так что рутина развития засосала меня крепко. Но рутина приятная. Ведь с каждым принятым решением жизнь в Томашовке становилась всё лучше и лучше. А когда я начну возведение жилых кварталов, с максимально комфортными условиями для семей и одиночек, на месте вырубки, то будет ещё лучше. Паулина сегодня уже представила мне несколько специалистов, которых нашла в сети и которые готовы были перебираться на фронтир за лучшей жизнью.

Даром жильё я уже не раздавал, но льготы готов был представлять достойные. Как на аренду квартиры или таунхауса, если появилось желание попробовать временно пожить в Томашовке и осмотреться, так и для покупок. Главное, чтобы соискатели обладали полезными знаниями и умениями, которые станут двигать мои земли к процветанию.

Врачам и учителям, конечно же, достаились особенные привилегии. По медицине понятно — в регионе у меня пока порядка с ней не было. Часть жителей из окрестных деревень до сих пор ходила к знахарке из Приборово, и никто из них даже не думал отвлекать монахинь-биоманток какой-нибудь сыпью или, прости господи, несварением… Весьма разумный подход, надо отметить. Это как золотом синяки лечить. Да и вообще, то что кто-то умеет управлять природой вещей ни в коем образе не отменяет обычных терапевтов. Не всё в мире решается магией.

Про образование же… Мне позарез нужна школа. Есть школа — будут семьи. Есть семьи — будут специалисты, будет стабильность, будет потребление и производство. Школа создаст снежный ком, круговорот семей в природе.

Насчёт военного присутствия… У меня в регионе уже сейчас всё весьма достойно. Поддержка Охотников очень кстати. Тринадцатый Отдел тоже не лыком шит и, уверен, сюда скоро отправят дополнительную силовую группировку из Имперской Армии. Гвардия готовится. Соседи усмирены. Хотя к Скоробогатову я бы спиной не поворачивался.

Да, и Володин! Чего с ним там такое-то стряслось?

Эта мысль то и дело возникала в голове, но исчезала под новыми вопросами.

— Ваше благородие! Ваше благородие! — настиг меня оклик, когда я в очередной раз выходил из трактира Князевой, на ходу допивая морс из бутылки. Ко мне приближались двое мужчин. Кабальный и Борцунов. Горе-воришки.

— Добрый день, — поприветствовал я их.

— Ваше благородие, простите за беспокойство, но… У нас тут просьба, — говорил Борцунов, но постоянно косился на Кабального и делал недвусмысленные движения бровями, мол, давай. Кабальный покраснел как рак и опустил взгляд. Его приятель закатил глаза и решил тянуть ношу сам:

— Вот, ваше благородие. Взгляните.

У меня в руках оказалась увесистая папка.

— Что это?

Я открыл её, глядя на листы, исписанные неровным почерком со схемами и чертежами.

— Нам Володька… — начал Борцунов, но тут ожил Кабальный, кашлянув, и Борцунов поправился, — Ну, Молотов Владимир, сказал, что вы можете нам помочь с этим. Вы же ему с мастерской помогли.

— Нам бы пристройку к лесопилке, ваше благородие, — сдавленно прохрипел Кабальный. Откашлялся. — С электричеством, с теплом чтоб. У нас тут чертежи имеются некоторые… Вот. Это где и как что будет. Мы так-то рукастые.

Они переглянулись.

— Если что-то из мебели сделать, это мы могём. Вот, фотографии у нас есть. Посмотрите.

Ну да, в папке нашлись и снимки скамеек, столов, беседок и стульев. Я вспомнил лошадку с отличным эхом. Хм… Надо отметить: ребята подготовились, ничего не скажешь. Я полистал страницы, изучая план. Станки для раскроя и обработки массива, сушильные камеры с контролем влажности.

— Сушильную камеру Гудков уже заказал, — сказал я.

— Вы это не читайте, ваше благородие. Это мы с божьей помощью сами как-нибудь. Нам бы помещение при лесопилке. С вентиляцией хорошей, светом и обогревом. Отдельно, но рядом. Да тут всё есть. Вот, посмотрите, — оживился Кабальный.

— Интересно. Сделаю. Но в порядке очереди, — я внимательно посмотрел на столяров. — Если будет простаивать или, не дай бог, начнёте использовать под пьянку…

— Ваше благородие! — почти обиделся Борцунов. — Мы ж для дела! Сейчас начинать надо! Раньше сильно дорого было, да и думать о таком даже не смели, а теперь.

— Хорошо. Я оставлю у себя, — покачал я папку в руках.

— Для вас и делали, ваше благородие.

— Кто помогал?

— Батюшка Игнатий, ваше благородие.

Я кивнул. Молодец священник, молодец. Столяры торопливо заспешили прочь. Что ж. Предпринимательство я поддержу. Любое! Сейчас мне всё подойдёт. Главное, правда, чтобы визуально выглядело недурственно. Я посмотрел в сторону моих каменных монстров. Да, и этой стороной тоже надо заняться. Что там с выставкой в Малорите? Последний бой показал, что энергии у меня уже не так много, как хотелось бы, раз пришлось отключать несколько деревень от электричества.

Ох, столько дел, столько дел! Кстати, что там у Чеснокова? Я вызвал видеопоток с места, где сейчас находился чиновник. Тот уже обнаружил возведение защитных укреплений и старательно их документировал, но в глазах бюрократа потихоньку зарождалась тревога. Ничего, зато всё согласно кодексу.

— Черномор, как только данный господин будет пытаться связаться с кем-нибудь за пределами Томашовки — немедленно докладывай мне, — попросил я своего помощника.

— Слушаюсь! — тотчас отреагировал искусственный интеллект.

— Миша! — раздался за моей спиной голос. — Ты даже не поздоровался!

— Мне показалось, ты занят, — повернулся я к Дигриазу. И не соврал. «Американец» времени тут зря не терял. Он, по-моему, переспал уже со всеми работницами трактира. Обворожительный, обходительный иностранец — настоящая мечта для местных девчонок.

— Ну, литлбит, — согласился Билли. Мимо нас торопливо прошёл человек, кивнул мне, будто знакомому. Я вывел справку о нём. О, пчеловод из Приборово. Зажил, чертяка, после побоев. Рад, что перебрался.

— Ты так и не забрал это, — «американец» вытащил клинок и взмахнул им. — Не уверен, что хочу владеть такой штукой. Это может быть опасно, если ты понимаешь, о чём я.

— Я бы хотел, чтобы он остался у тебя, — задумчиво сказал я. — С твоими способностями мы можем зачистить все окрестные Колодцы. Ты просто сбегаешь и перебьёшь Бессмертных Стражей.

— Друг мой, это так не работает. Разве я тебе этого ещё не говорил? — лукаво улыбнулся Дигриаз. — Скверна не позволит мне пройти так далеко. Искажения из-за неё чудовищные! Иначе бы тут вся округа в портальщиках бы была, понимаешь, с бесконечным трансфером войск и товаров. Тут ведь небольшое отклонение, и ты из портала не выходишь. Или же выходишь где-нибудь в Лиссабоне, прости господи. Частично. Ит из факинг проблем, ю ноу.

Из двери трактира вышла одна из служанок, стрельнула глазками в сторону Билли, и тот немедленно отреагировал, послав красотке воздушный поцелуй. Едва та отошла, акцент «американца» снова улетучился.

— Идея красивая, бесспорно. Но и я не бог. Всё имеет свою цену. Мне приходится долго восстанавливаться после использования моих чудесных способностей. И если во время перемещения на траектории попадётся активная Скверна — это может быть очень больно лично мне, или даже смертельно. Ни один из вариантов меня вообще не радует, если говорить честно.

— И всё равно мне хотелось бы оставить меч у тебя.

— Это трогательно, Миша, — заметил Билли. — Но что, если я вражеский шпион, и ты сейчас отдаёшь супероружие в руки представителю Перуанского Протектората?

— А ты шпион?

— Ну, Миша, пожалуйста, — закатил глаза Дигриаз. — Шпионы на такие вопросы никогда не отвечают!

— Да, я вижу, — усмехнулся я.

— Я чего подошёл, друг мой. Присмотрись к девушке, с которой ты спишь, — Билли щурился на солнце, будто довольный жизнью кот. — Внимательнее присмотрись. Она не так проста, как ты думаешь.

— Ты про Князеву?

— Ты ещё с кем-то спишь? — оживился американец. — На тебя не похоже.

— Ты снова не ответил.

— Про неё. Она очень секси и прити, мой френд, — снова переключился барон, коснувшись шляпы пальцем в приветствии одного из охранников трактира. — Бат… Она есть очень… Компликейт, ю ноу?

Мне вспомнилось, как Паулина предупреждала меня о проблемах с «американцем». О его предательстве по отношению ко мне, когда он влился в доверие к Фурсову, и о том, что он лишь играет с акцентом, а не является уроженцем одной из Америки.

— Согласен, девушка непростая. Думаешь, она не узнает о том, что ты тут говоришь про неё?

— Я ничего не скрываю, Миша. Просто говорю не всё. Оу… — он посмотрел на часы. — Мне пора. График. График. Надо писать, понимаешь? Только дисциплина делает писателя писателем! И толика таланта, разумеется.

Он вернулся в трактир, оставив меня одного.

— Вы тут все очень непростые, — поделился я соображениями себе под нос.

Граф Орлов прибыл к ночи, на потрёпанном вездеходе, и в сопровождении двух машин охраны. Это был высокий человек, с чёрной тюбетейкой на голове и длинной седой бородой. Тяжёлый взгляд казался пристальным, пробивающим насквозь.

— Михаил Иванович, это потрясающе, — сказал он, протянув мне руку и крепко её пожав. — Давно я в такой спешке не преодолевал нашу страну.

— Если не секрет, откуда вы к нам, ваше сиятельство?

Рукопожатие у него было уверенным, и не пытающимся доминировать.

— Петропавловск-на-Камчатке, Михаил Иванович. Избавьте меня от сиятельств, хорошо? Просто Леонид Михайлович, если угодно. Титулы — это для тех, кто дальше двора не высовывается. Мы же люди дела, верно?

— Вы очень быстро добрались, сударь.

— Пришлось воспользоваться портальщиками, — тяжело вздохнул Орлов. — Удовольствие дорогое и малоприятное, но я должен был увидеть это лично. Должен был посмотреть вам в глаза. Мне уже доложили о ваших действиях во время атаки. Невероятно. Просто невероятно. Вы настоящий самородок.

— По мере сил.

— Я уже отправил запрос на ресурсы в Имперскую Палату. Они обещали прислать караван уже завтра. И это будет не гнильё, я отдельно распорядился.

Орлов изучал меня без стеснения, но изучал с восхищением, будто бы отец отличившегося, в хорошем смысле этого слова, сына.

— Кстати, — тихо произнёс он. — Приношу извинения за господина Липку. Он гений, а гении… Они всегда смотрят на других людей не так, как тем того бы хотелось.

— Всё в порядке.

— Нет, не в порядке. Я не должен был наделять его такими полномочиями. Мой расчёт был, что Семён Семёнович послужит сдерживающим фактором, но он не оправдался. — Князь поджал губы. — Но, уверяю вас, Александр Александрович Липке прекрасный специалист и в тринадцатом отделе чрезвычайно ценен.

— Понимаю. Чем умнее человек, тем сложнее ему с обычными людьми, — согласился я.

— Я бы сказал, что это блестящий вывод. Да только ситуация подсказывает мне, что вы не совсем обычный человек. Однако позвольте, мы побеседуем об этом утром. Где бы нам расположиться, господин Зодчий?

— Трактир…

— О, простите. Вы меня не поняли, — замотал головой Орлов. — Я хоть и благородный человек, но предпочитаю по-простому. Все эти отели да гостинницы совсем не для меня. Запах костра, шум вьюги и вой далёких волков — делают меня счастливым человеком. Я бы хотел встать рядом с моими людьми. А ещё у меня к вам невероятное количество вопросов. Но всё позже, позже.

Он снова пожал мне руку, прощаясь. Я проводил взглядом колонну машин, спускающихся с холма Томашовки. Стемнело. По дороге к трактиру брела одинокая фигура. Чесноков прошёл мимо меня с плотно поджатыми губами.

— Доброй ночи, господин Чесноков.

Чиновник ничего не ответил. Он догадывался, что пока шёл сюда, то на новых землях появилась ещё парочка построек, которые нужно описать. Когда Чесноков исчез в дверях трактира, я проследил за его действиями. Мужчина попытался позвонить со стойки, но телефон молчал, заботливо убаюканный моим Даром.

Ну ладно, отдыхайте, господин Чесноков. Я тоже пойду спать.

Когда подо мной промялся матрац, то рядом с кроватью появился Черномор.

— Хозяин, вы просили дать знать, когда господин Чесноков будет пытаться связаться с кем-то за пределами Томашовки.

— Выводи, — сонно приказал я.

Меня ждал сюрприз.

Глава 3

— Господь милосердный, — бормотал стоящий на коленях Чесноков. — Дай сил мне справиться с вызовами и не осрамиться. Дай сил мне преодолеть козни дьявольские и привести к порядку дикарей. Дай сил…

— Черномор, ты же понимаешь, что это не считается попыткой связаться с кем-то за пределами Томашовки? — очень спокойно поинтересовался я, закрыв видеопоток. Молитва — дело интимное. Даже в случае с мерзким бюрократом. Мой помощник резко стал синего цвета. Чёрточка рта выпрямилась, глаза округлились ещё больше.

— Получается, что нет. Хозяин, я снова сделал что-то не так? — выдал Черномор. — Но я же тщательно следовал инструкции! Разве это не попытка связаться…

— Нет, мой электронный друг, это не попытка. Вот если он попытается позвонить кому-то, попросить передать весточку, с человеком там или с почтовым голубем, или вообще решиться уехать с подконтрольной мне территории — вот тогда бей тревогу.

— Не понимаю, он же прямо сейчас пытается связаться с высшей сущностью и попросить у неё помощи! В моей базе данных предостаточно информации о том, как та отвечает на подобные запросы.

— Её бы прошерстить, конечно, твою базу данных, — я подтянул одеяло к подбородку. — Всё, я спать.

— Я не понимаю…

— И не нужно. Просто смирись. Ничего плохого человек, ищущий помощи у бога, не попросит.

— Да? — он стал розовым, глаза выпучились ещё больше. — Но он прямо сейчас просит его, чтобы у вас отсохли… хм… Тестикулы.

— Он в своём праве, — пробормотал я, поворачиваясь на другой бок. Минус в карму Чеснокову, конечно. В следующей жизни переродится жабой, не иначе.

— Не понимаю, — повторил расстроенный искусственный интеллект. — Я освежил данные по этой сущности и полностью растерян. Использование оскорблений и нецензурной брани при молитве разве считается нормой?

На миг мне даже стало интересно до какой степени опустился Чесноков, но только на миг. Через несколько секунд я уже крепко спал.

Утром я первым делом приготовил себе кофе и достал из холодильника свежий йогурт, купленный вчера в «Ай Да Товарах». Здесь уже работало несколько касс, на одной стояла пожилая женщина из Комаровки, на другой — девушка из Приборово, а на третьей — паренёк из сталкеров Глебова. Это хорошо, что кто-то пытается принимать правила игры и идёт вперёд, а не цепляется за прошлое. Прежние рейды во Влодаву в прошлом. И, кстати, надо бы проведать Мстислава. После схватки за Колодец и атаки Шепчущего — глава сталкеров уже пришёл в себя, как и другой пострадавший из людей Вепря, однако пообщаться нам так и не удалось. А ведь у меня появилась пара идей, как использовать группировку Глебова в будущем.

Съев йогурт, я встал возле окна с чашкой ароматного напитка. Начиналась заря, и лес будто красным светом залило. Особенно шикарно в это безмятежное утро смотрелся повисший в небе дирижабль, расписанный в цвета имперского флага и удерживаемый на месте опытным мастером воздушного аспекта. Вызванный на подмогу небесный тихоход пришёл вчера утром. Не очень своевременно, так как сражение уже закончилось, но и не бесполезно. С такой огневой мощью удерживать границы будет ещё проще.

Я допил кофе, изучая идеальную боевую машину Империи. Конструкт до неё не дотягивался, и знать о том, что происходит на борту я не мог. Вопрос, несомненно, решаемый. Просто сейчас нет такой необходимости, а вообще при желании можно и воздушный город отстроить. Были бы ресурсы.

Закончив с утренними делами, я оделся и вышел на крыльцо, где отдыхал Нямко. Ведро завозилось, поднялось на тоненькие ножки:

— Ням! — тихо сказало оно. Я присел рядом, наслаждаясь утренней свежестью и тишиной. Птички поют, машин нет, трактир Паулины спит, и даже вывеска погасла, солдат из казарм тоже почти не видно, кроме патруля в районе сонных таунхаусов. Большая часть гарнизона сейчас со Снеговым на новых землях.

Я перевёл взгляд на Колодец, у которого сидело несколько Охотников с ночной смены, все погружены в транс и прокачивают каналы, а один расположился на походной пенке и, пережёвывая что-то, любовался рассветом. Тишина по утрам особенно прекрасна. Мир вообще выглядит довольно мило и пасторально, когда спит зубами к стенке.

— Держи, — я протянул ему камень, который притащил вчера с освобождённых территорий. Приглянулся он почему-то правильной формой.

Нямко осторожно взял подарок, покрутил его в руках.

— Ням… — неуверенно сказал он и аккуратно положил на крыльцо. Отодвинулся в сторону. Хм… Неожиданная реакция. Значит, мы обрабатываем не все камни, мой кристаллосодержащий питомец? Ладно. Я скинул неудачный подарок на землю и посмотрел на часы. Сегодня будет важный день.

Но для начала я заглянул в Конструкт, где повозился с настройками, а потом пробросил гибкий канал до спящего в трактире «Логово Друга» Чеснокова. Убедился в том, что в любой момент смогу закрепиться за энергетический поток и поработать с техникой в радиусе его действия. Так, на всякий случай.

Граф Орлов, как выяснилось, тоже был жаворонком. Когда я прибыл в лагерь Тринадцатого Отдела, то тот уже бурлил деятельностью. Сам граф нашёлся возле костра, где сидел с походной миской и с куском хлеба. Рядом с ним расположился плотный солдат с даром огня, жадно выскребающий из своей плошки еду, а напротив Орлова старательно следил за котелком ещё один боец. Все вели себя так, будто каждый день завтракают со столь важной персоной.

М-да. Я иначе представлял быт Орлова, конечно. Где пафосный дворецкий, где самый большой шатёр и помпезная охрана?

— Михаил Иванович, вы так рано! — заметил меня граф и поманил к себе. — Отведайте каши? Лучший завтрак на свете, уверяю вас. Овсянка, сударь!

— Благодарю вас, но я уже сыт.

— Похвально, похвально. Но всё равно присаживайтесь. Господа…

Он сделал короткий жест, и солдат как ветром сдуло.

— Мне удалось пообщаться с моими коллегами, Михаил. И знаете, мы ведь пробовали порченое золото, — произнёс Орлов, сразу перейдя к делу. — Так что рассказывайте, в чём ваш секрет? Иконы и мечи это чрезвычайно разные инструменты. В них столько же общего, сколько между ложкой и потоком световых частиц. Поэтому, прошу, укажите мне что-то в качестве дополнительной информации. Пока я знаю только то, что и там и там вы использовали золото высокой пробы, которое не работает отдельно. Какой-то ещё материал используется? Краска? Содержание углерода? Не томите, Михаил.

Граф хмыкнул своим мыслям и неторопливо отправил ложку в рот, задумчиво глядя прямо перед собой. Я присел рядом с ним. Лукавить бессмысленно.

— И то и то — предметы искусства, Леонид Михайлович, — сообщил я. От костра приятно пахло дымом.

— Хм… Я почему-то так и подумал, — он скосил глаза на мой меч. — Вы позволите?

— Несомненно, Леонид Михайлович, — я потянул оружие из ножен, и в воздухе пахнуло магией. Аспекты воды и огня. Оба чародея были рядом. Один в шатре слева, второй у соседнего костра. Телохранители не дремали. Орлов с недовольным видом поднял руку, и возмущение сил моментально улеглось.

Граф бережно взял меч, изучая надпись.

— Предметы искусства, значит. И гравировка золотом. Интересное решение, — заметил он. — Но насколько хватит? Металл мягкий, сойдёт быстро. Кто мастер?

— Местный кузнец.

— Меч тоже его?

— Нет, меч работы другого мастера.

— Не штамповка, — вынес вердикт граф. — Иконы тоже делал этот кузнец?

— Нет. Но золото для них делал он.

Я не собирался юлить. Скверна развивается, а значит, и мне нужны союзники. А союзников необходимо вооружить.

— Надо проверить технологический процесс этого кузнеца, — кивнул своим мыслям Орлов. — Для чистоты эксперимента. Пробовали ли без этих вот художеств? Какое количество золота уходит на один предмет? А, такие вопросы надо задавать в другом месте.

Он щёлкнул пальцами, и рядом оказался подтянутый юноша в парадном мундире.

— Ваше сиятельство, я здесь!

— Найди Липку и Вознесенского. Чтобы через пятнадцать минут оба были в штабе.

— Есть!

Граф с удовольствием доскрёб кашу из миски и совсем не по благородному облизал ложку. Повернулся ко мне:

— Как в целом у вас тут успехи, Михаил? Никто не обижает? Есть ли сложности?

— Не такие, что потребовали бы помощи, сударь, — не стал жаловаться я. С Чесноковым сам разберусь.

— Похвально, похвально, — улыбнулся Орлов. — Однако не стесняйтесь просить, Михаил. Вы даже не представляете, как далеко распространяются полномочия Тринадцатого Отдела. Тем, кто верно служит Империи и сражается против врага человеческого — Скверны, мы всегда поможем.

— Верю, Леонид Михайлович, — сказал я и демонстративно посмотрел на повисший в небе военный дирижабль. Граф понимающе кивнул, затем хлопнул себя по коленям и поднялся.

— Идёмте, Михаил. Кто раньше начинает свои дела, тому улыбаются небеса. И ещё, Михаил…

Он внимательно посмотрел мне в глаза:

— Вы, как Зодчий, должны понимать всю конфиденциальность информации, которую можете узнать. Случайно или специально. Ваши возможности мне известны. Ваши принципы не очень.

Я почтительно склонил голову, пряча улыбку:

— Несомненно, Леонид Михайлович! Я прекрасно понимаю всю серьёзность ситуации.

— Похвально, похвально.

В штабе на столе, рядом с уже знакомой мне голографической картой региона, нашлось несколько икон. И только одна из них была с хорошим Эхом. То ли Тринадцатый Отдел просто невезучий, то ли отец Игнатий, к которому они пришли, выдал самые бесполезные. Вознесенский возился с реликвиями, увешанный какими-то хитрыми приборами. На глазах у него было чудовищное нагромождение окуляров с элементами питания. Один из них даже низко гудел, раздражая. Я наспех изучил каждый из них при помощи Дара и про себя с уважением хмыкнул. Любопытные агрегаты! А из того приспособления на глазах учёного в будущем вполне может выйти неплохой детектор Эха. Если доберутся до нужных частот.

Липка сидел за компьютером, старательно не глядя в мою сторону и обиженно поджав губы. Пальцы профессора летали по клавиатуре с немыслимой скоростью.

— Я отобрал десять мастеров оружейников, ваше сиятельство, — сказал, наконец, он. — По каждому из регионов. Все готовы приступать, как только получат необходимые ресурсы. Также наш технический отдел уже занимается заготовкой материалов для собственных испытаний.

— Не расширить ли выборку, Александр Александрович? — задумчиво спросил Орлов. Он склонился над столом, анализируя иконы самостоятельно. И я видел, что взгляд графа то и дело касается единственной работающей. Если это интуиция, то понятно, почему Орлов такая важная птица в отделе. А если проявление Дара?

— Я уверен, что достаточно, ваше сиятельство, — убеждённо заявил Липка. — Каждый из них получит клинки работы Смоляного-Кипелова, для нанесения гравировок.

Судя по клейму мастера, мой меч тоже был создан этим мастером. Плодовитый был мужик.

— Сроки?

— Наивысший приоритет, ваше сиятельство, но технологии такие, что вряд ли мы сможем их ускорить. Как вы сами понимаете, если одна женщина вынашивает ребёнка девять месяцев, то девять женщин никогда не выносят его за месяц.

Граф поднял взгляд на Вознесенского. Тот как раз сдвинул окуляры своего страшного прибора на вспотевший лоб.

— Никаких аномалий, ваше сиятельство. Вот эта, правда, отличается по диаграмме Мбапе-Шепелева, но совершенно незначительно. В пределах погрешности.

Он ткнул в икону без Эха. Орлов со скепсисом хмыкнул и бережно коснулся нужной иконы. Я с интересом наблюдал за графом. Чувствует. Определённо чувствует.

— Очень большие сроки, господа. Неприлично большие. Мы уже должны начинать массовую работу по производству оружия, а не застревать в испытаниях… — сказал Орлов. — Его Императорское Величество лично заинтересовался ситуацией. Так, Александр Александрович, что с испытуемыми?

— Кадывкин возглавил отряд для отлова и ушёл уже с вечера на охоту, — отчитался Липка. — Не извольте беспокоиться. Полагаю, уже сегодня будет несколько экземпляров. Однако я хочу отметить, что территория эта — откровенный проходной двор, и силы присутствия совершенно недостаточны! Местный контингент определённо оставляет желать лучшего.

— Они удержали Колодец, господин Липка, — вежливо напомнил я.

— Не они, Михаил Иванович. Это вы удержали Колодец, — резко ответил тот. — Чем несказанно меня удивили, я ведь ожидал…

— Александр Александрович, нам нужно будет поговорить с вами насчёт ваших способностей вести диалог, — прервал его Орлов. Прервал тихо, без угрозы, но кровь с лица учёного схлынула, а граф со значением добавил:

— Ещё раз, Александр Александрович.

— П… Простите, — замялся тот. — Я просто хотел отметить удивительные таланты юноши, как Зодчего.

Он сжался под взглядом графа.

— И принести свои извинения за возможную резкость в нашем предыдущем общении, — буркнул учёный. — Я недооценил вас и ваши возможности.

— Принято, — кивнул ему я.

— Вынужден признать, что насчёт контингента Александр Александрович прав, — продолжил Орлов. — Просто чудо, что обычный отряд, пусть и под предводительством витязя Снегова, смог выстоять во время такого нападения и понести столь незначительные потери. Несомненно, не без вашей помощи это произошло, но и их умения преуменьшать не будем.

— Гарнизон прекрасно выполнял свои функции на протяжении всего времени, что я здесь.

— Похвально, похвально, — сказал граф и между делом добавил, — впрочем, насколько я знаю, они уже на следующей неделе выводятся на ротацию. Думаю, я смогу обеспечить нас достойной заменой.

— Мне бы хотелось оставить господина Снегова здесь, — сказал я. — Мы прекрасно сработались.

— Знаю, Михаил. Возможно, в этом и скрывается основная проблема, — повернулся ко мне граф. Взгляд его жёг насквозь. — Вы слишком сработались. Несмотря на все заслуги Станислава Сергеевича, на его имя есть несколько рапортов, где отдельно указывается ваше влияние на решения витязя Империи. Сомневаюсь, что мне удастся поспособствовать вашему желанию. Ну и вопросы ротации, Михаил. Такими вещами в армии не шутят. Вопрос решённый, простите.

— Черномор, — позвал я ИскИна, и рожица почти сразу же возникла рядом со мной. — Мне нужны все люди, отправлявшие рапорт насчёт Станислава Сергеевича Снегова.

— Хозяин, хочу напомнить, что это нарушение нескольких законов Империи, однако, как я уже говорил, соответствующий блок был снят предыдущим Зодчим. Пожалуйста, подтвердите, — сухо, по-деловому, заговорила посеревшая рожица.

— Подтверждаю.

— Уже ищу.

Граф встал прямо передо мной:

— У вас всё в порядке, Михаил?

— Конечно, Леонид Михайлович. Новость о Снегове меня немного выбила из колеи.

— Понимаю. Лишаться ценных кадров всегда больно. Но иногда на смену им приходят настоящие самородки. Я вызову сюда лучших.

Я никак не отреагировал на слова графа, да он и не ждал реакции. Жаль, что придётся расстаться с витязем. Очень жаль. Но с самого начала было понятно, что Снегов на службе и сделает то, что ему прикажут. Рано или поздно.

— Ваше сиятельство, а можно ещё и с этим чиновником из Министерства что-нибудь сделать? — проворчал Липка. — Постоянно настройки сбивает у датчиков. Солдатам сказал, чтобы не ходили у форта, а этот по несколько раз в день там бродит! Ему там намазано, что ли⁈

— Он занимается своей работой, — выступил миротворцем Орлов. — Также как и вы, Александр Александрович. Делайте свою, а он пусть делает свою. Только так мы сможем сделать Российскую Империю сильнее и лучше.

— Побыстрее бы он её делал, — тяжело вздохнул Липка. — Раздражает, ваше сиятельство.

— Мы все делаем одно общее дело, — назидательно сообщил граф. — Сделает то, что должно, и уедет. Имейте терпение, Александр Александрович.

Ну, сомневаюсь, что он уедет скоро, но про терпение Орлов правильно сказал.

Жаловаться на чиновника я не собирался. У меня для него была своя игра. Долгая и весёлая.

Глава 4

Черномор нашёл нужные данные не так быстро, как хотелось бы. Но зато представил интересующие меня имена, должности, фотографии и текущее расположение. Он даже предоставил сами рапорты, которые я читать не собирался. Что ж, ищущие справедливости бойцы оказались рядовыми. Оба без дара. Оба в операциях против Скверны не участвовали, сидели на базе.

Ладно, ответ найден. Фарш обратно не проворачивается, конечно. Рапорты уже на столе и по ним началось производство. Из-за этих правдоборцев моя команда потеряла целого витязя. Оставить это просто так я не в состоянии. Но и перерабатывать служивых на реоген тоже не вариант.

— Что-то случилось, Михаил? Вы выглядите напряжённым — сказал Орлов. Наблюдательный человек, этот граф. Только что внимательно изучал таблицы с данными на своём мониторе и ведь отметил мою отвлечённость.

— Дела, ваше сиятельство. Расслабленный Зодчий в моих условиях — мёртвый Зодчий.

— Да, наслышан я про судьбу предыдущих управляющих. Жестокий край. Люди пропадают, люди погибают, — с удовольствием отвлёкся от экрана граф.

— Это Фронтир, — со значением сказал я и посмотрел на часы. — Господа, если у вас ко мне больше нет вопросов, то позвольте откланяться.

— Конечно, конечно, Михаил! — поднялся Орлов и протянул руку. Глаза смотрели строго и сурово. — Один вопрос, напоследок. Быть может, вы оставите нам ваш клинок? Исключительно для опытов. В ближайшее время ведь вы не собираетесь убивать новых бессмертных стражей?

Вознесенский, на столе которого лежал мой меч, торопливо поднял голову и изобразил максимальную надежду. Орлов-то жук… Просьба вроде бы и вежливая, но трактовок у неё несколько. Я внимательно посмотрел на графа. В глазах ничего сокрытого нет. Словно искрений вопрос задал, без двойного дна. Слабо верится в это, конечно.

— Если такой шаг необходим для победы над Скверной — я сделаю его с превеликим удовольствием, — спустя короткую паузу сказал я.

— За вашу безопасность не волнуйтесь. Я выделю вам охрану, Михаил, — оживился Орлов. — Понимаю, как выглядит моя просьба, но это не попытка показать вам, кто здесь главный. Просто ваш клинок — это ключ. Я прекрасно понимаю, что оружие благородного человека считается святыней, но уверяю — это послужит на благо человечеству. Иногда стоит закрыть глаза на некоторые традиции. Надеюсь, вы меня понимаете.

Он вдуг потянулся к своему клинку, снял ножны с пояса и протянул мне.

— Надеюсь, это как-то компенсирует вашу утрату.

Эхо шестого уровня. Три усиления кристаллами, причём один зелёный.

— Я не могу это принять, — помотал я головой.

— Придётся, Михаил, — перестал улыбаться Орлов. — Или вы хотите оскорбить меня?

— Благодарю вас, Леонид Михайлович, — принял я клинок.

— Так что насчёт охраны?

— Не надо, ваше сиятельство, — вежливо ответил я, внутренне передёрнувшись. — Я на своей земле, построю что-нибудь интересное, если придёт нужда.

— Кстати, об этом, — лицо графа прояснилось. — Совсем забыл вам сказать!

— Хозяин! — ворвался в мою беседу Черномор. — Чесноков покупает в «Ай-Да Товарах» одноразовый телефон!

Хм… Я не дрогнул лицом, вежливо ожидая продолжения слов Орлова.

— Я отправил официальный запрос на назначение вас временным поверенным на освобождённом участке, с переводом всех возводимых вами объектов в стратегические по умолчанию. Уверен, что одобрение придёт с минуты на минуту, — сказал граф. — Мои люди впечатлены вашими талантами. Даже Александр Александрович.

Он хитро посмотрел в сторону учёного, и Липка поджал губы, опустил глаза и коротко кивнул.

— Благодарю, господа, — ровным голосом сказал я. — Но это долг любого благородного человека. Если вам что-то потребуется, зовите.

— Взаимно, Михаил! Тринадцатый Отдел помнит добро и отвечает на него добром, а не злом, — не перестал улыбаться Орлов. Я же вышел из шатра, наблюдая за видеопотоком от Черномора, на котором опальный чиновник торопливо расплачивался на кассе, уже сдирая обёртку с простого пластикового агрегата. Потянувшись к Чеснокову по протянутой прежде энергетической линии, я в один миг вывел из строя батарею телефона. Игра ещё не закончилась, приятель. Мы ещё работаем над персональным чувством собственной важности.

Бюрократ расплатился, вышел на парковку рядом с магазином и только сейчас понял, что телефон не работает. Стоя перед «Ай-да Товарами», он громко выругался. Лошадь, привязанная неподалёку, повела ушами и повернулась к странному человеку. Мимо с покупками прошла одна из девочек Паулины, обойдя Чеснокова по дуге. Пиликнула сигнализация старого «Хабаровска», от которого к дверям направился плечистый мужчина, живущий на землях Скоробогатова.

Мне приятно было наблюдать за тем, как мучается чёртов бюрократ и как меняется жизнь на фронтире. Скорее бы кто-нибудь уже кофейню поставил! Страшно люблю я эти стаканчики «с собой». С корицей, м-м-м…

Чесноков тем временем вернулся в магазин с претензией о некачественном товаре, и девушке из Приборово, пробившей покупку, пришлось вызывать управляющего. Последний скучал у себя в кабинете, листая на телефоне смешные ролики с танцующими котятами. Иногда перед мужчиной появлялась реклама стоматологий из Малориты и зазывающие картинки с полуголыми красотками, под которыми красовались слоганы: «Лучшее приключение века! Сто томов! Яркие персонажи! Читай!». Всё, кроме котиков, управляющий смахивал в сторону, а на вызов сотрудницы среагировал с восхищённым и недоверчивым изумлением человека, пребывавшего в небытии и забвении, но внезапно оказавшегося востребованным. Он подошёл к зеркалу, уверенно улыбнулся отражению, старательно поправил галстук, а затем с вежливо заинтересованным видом направился в общий зал. Ну, какое-то время они будут разбираться, а я пока продолжу.

— Держи в курсе, Черномор, — сказал я ИскИну. — И найди мне всё по тем двум мужчинам, которые так любят докладывать начальству о своих подозрениях в рапортах. Чем больше найдёшь, тем благодарнее я буду.

— Хозяин, мне использовать все базы? — опять уточнил Черномор.

— Догадайся.

Он почернел и завис. По нему пробежала белая полоса, а затем взгляд мордочки стал осуждающей:

— Вы хотите перегреть мой аналитический модуль, Хозяин?

— Неужели это так просто сделать, Черномор? Ты современнейший искусственный интеллект с мощностями, которым можно только позавидовать. Напряги свои цифровые извилины, выдай мне максимум! — вздохнул я и двинулся к казармам. — Мне нужно всё о них. Очень быстро. Также просмотри всё, что есть в твоих записях наблюдений. Удиви меня уровнем виртуальной дедукции, мой электронный друг.

Искусственный интеллект изобразил смущённую улыбку и растворился.

В Томашовке осталось одно отделение, из бойцов которого двое охраняли вход в Конструкт, один (младший сержант) спал в помещении дежурного, двое патрулировали восточную окраину холма и ещё двое готовили у костра пищу для остальных.

Одним из последних был первый из нужных мне людей. Рядовой Бараненко, уроженец Чернигова, женат, двадцать восемь лет, человек с активной гражданской позицией, создатель сорока трёх запросов на уточнение деятельности тех или иных личностей, автор шестнадцати рапортов по разным сослуживцам и активный участник какого-то чата небольшого коттеджного посёлка, в котором даже не проживал, но при этом состоял в оппозиционной группе к председателю. Всю эту информацию вливал мне в голову Черномор, пока я приближался к жертве.

— Ваше благородие, — радостно улыбнулся мне ничего не подозревающий Бараненко. — Чаю?

Я присел на лавку, изучая рядового. Какой идеальный молодой человек. Даже не знаю, с какой стороны подступиться. С такими запросами к окружающим — сам, наверняка, эталон морали.

— Что занесло вас к вам, ваше благородие? — продолжил общение Бараненко.

— Да так, просто хотел зайти, посмотреть, как живёт гвардия, — сказал я, приступив к анализу его телефона. По его коллеге, стоящему на страже Конструкта, у Черномора нашлось много интересного. А этот тип вообще нигде не замешан был! Даже штрафов ни разу не получал.

— Вашими стараниями! — продолжил сверкать улыбкой Бараненко. — За ваш санузел до конца дней буду благодарен!

Я улыбнулся. Дорогой Бараненко, я уже оценил уровень благодарности. О! В телефоне солдата нашлось кое-что интересное. Кроме переписки с женой он более чем активно общался ещё с тремя дамами. Общался в красках с фотографиями, и, судя по тому, что мне удалось узнать — с двумя из них ещё и спал, во время увольнительных в Малориту. Ну, в целом, логичное поведение. Хорошего человека должно на всех хватать, верно?

— Рад это слышать, — сказал я и с его же телефона переслал всю переписку с фотографиями различного толка супруге Бараненко, затем хлопнул по коленям ладонями. — Хорошего вам дня, служивые.

Когда я уходил, то у солдата зазвонил мобильный, и даже на расстоянии я услышал яростный женский голос. Глаза Бараненко выпучились.

— Надо быть последовательным, — назидательно сказал ему я, поймав его взор. — Если в глазу торчит бревно, не ищи чужие соринки. Хочешь изменить мир — начни с себя. У меня есть ещё несколько поговорок, но, полагаю, тебе предстоит такой разговор, после которого ты вряд ли вспомнишь, что я тебе вообще говорил.

Рот солдата приоткрылся, но из него вырвался только жалобный сип, который лишь через несколько секунд оформился в:

— С…с…свет…

Я подмигнул товарищу Бараненко, застывшему с поварёшкой у котла, и ушёл. Однако в последний момент мне показалось, что во взгляде попавшегося на измене солдата пробудилась лютая ярость. На миг.

Как бы ни пришлось потом его и правда в реоген переводить, если не образумится.

Пока я направлялся ко второму человеку, Черномор оповестил о том, что Чеснокову уже заменили телефон, принеся многократные извинения. Хорошо, значит, переключаемся! Сломав и вновь купленный аппарат, я дошёл до солдат у входа в Конструкт, отозвал в сторонку автора рапорта и доходчиво объяснил ему, что собираюсь сделать с данными о его махинациях с армейским складом и перепродаже амуниции дружине Фурсова, когда та ещё существовала. Плюс несколько эпизодов со сном во время дежурства и халатности.

Рядовой Сомов будто ждал разоблачения и напряжённый в начале, он со счастливой улыбкой благоразумно согласился покаяться самостоятельно, а не ждать, когда мои наблюдения упадут витязю на стол. Что ж… Справедливость восстановлена. Это всё, несомненно, не отменит перевод Снегова, но хоть какая-то ответка прилетела радетелям.

После того как наше общение с Сомовым завершилось, я поломал Чеснокову третий телефон. Чиновник уже начал что-то подозревать и в этот раз попросил кассиршу распаковать аппарат, что та и сделала. После чего девушка включала телефон, и экран засветился приветственной заставкой. Чесноков победно улыбнулся, протянул руку и едва мобильный коснулся его пальцев — мониторчик погас. Чиновник взвыл от возмущения, и сотрудница «Ай да Товаров» испуганно отстранилась от разъярённого бюрократа. Тот же сжал кулаки, успокаиваясь, а затем долго смотрел на свои дрожащие пальцы, после чего с потерянным видом вышел из гипермаркета.

Несколько минут Чесноков топтался на парковке, а затем побрёл в сторону новых земель Империи, описывать возводимые мной постройки. Говорить ему о том, что статус укреплений уже официально зафиксирован и вся работа присланного из министерства человечка никому не нужна — я не планировал.

Господи, чем только мне приходится заниматься! Хорошо, что это всё позади. Я услышал гул двигателей, а затем увидел, как по шоссе со стороны Малориты на холм поднимаются гружёные грузовики. Орлов-то молодец, шустро пригнал технику-то. С каких-то своих складов пришла? Надеюсь, не труха со ржавчиной…

Я двинулся принимать награду, и тут в кармане зазвонил телефон. Хватило доли секунды распознать звонившего и я торопливо вытащил мобильный. Ответил:

— Надеюсь, вы звоните, чтобы меня порадовать?

— Всё готово, ваше благородие, — тихо сказали в трубке. — Можете забирать.

— Буду вечером, — пообещал я.

* * *

Агнесса лежала в кровати, задумчиво играя с волосами Андрея. Тот же с наслаждением курил, глядя в потолок и закинув руку себе за голову. Сердце девушки билось сильно-сильно, как всегда после близости с возлюбленным, а тот даже не запыхался. Почти как Зодчий на балу.

— Как у тебя с Натальей? — тихонько спросила девушка, пытаясь прогнать образ юного дворянина.

Андрей не дрогнул, хоть и не любил говорить о работе. Да, Саратова совсем не красавица, так что постельные утехи с ней требовали большой выдержки.

— Работаю, — снова затянулся Андрей и признался. — Непросто это, душа моя, непросто.

— Понимаю, милый.

Но когда нам было легко? — отшутился он. — Про свадьбу, сама понимаешь, говорить рано, но старушка поплыла, я уверен. Скоро начнутся подарки, и мы снова сможем жить спокойно. А там, может, и окольцуемся, с внезапной кончиной и наследством, хе-хе. Ты сама-то определилась? Я и один могу, конечно, всё сделать, но ты у меня красавица, сможешь кого угодно заполучить из этих важных индюков.

Агнесса почувствовала, как его передёрнуло, и пожала плечами. Последние дни она постоянно думала о Зодчем, но сразу за воспоминаниями о Михаиле и о их танце — приходили образы Павла Павловича Скоробогатова с его помощниками. А вскоре начинала болеть голова от унизительной затрещины. По телу пробежался холодок. О, если бы она могла ответить обидчикам… Так, как они того заслуживают.

Андрею девушка ничего про тот разговор не сказала. Потому что он бы не выдержал такого знания, пустился бы требовать крови, забыв об осторожности. А здесь так действовать нельзя, здесь надо действовать тонко. Месть подаётся холодной. Да и граф не тот человек, с которым можно выходить на открытый бой. Это она успела понять.

— Слушай, бери Зодчего, — посоветовал Андрей. — О нём все только и говорят. Бери на взлёте, пока не наелся вниманием. Потом вокруг него будут, как мухи виться. Вон, дочка графа уже начала. Но она тебе не конкурент. Денег у него сейчас будет немного, но потом… Хотя ты его машину видела? Я пробил, не в аренде. Купленная! А с виду ничего особенного. Дворянчик низкого пошиба.

— Много мороки с ним, Андрюша, — задумчиво сказала Агнесса. — Я думаю всё-таки оружейника доработаю. Надёжный вариант, как уральские часы. Думаю, он уже через неделю сделает предложение, если я того захочу. И он, скажу тебе, милый, тоже не красавчик.

— Зато он уже готов, — ухмыльнулся возлюбленный.

Наступила тишина. Агнесса повернулась набок, положив голову на грудь Андрею и прошептала:

— Ты уверен, что нам здесь будет лучше?

— Душа моя, о чём ты говоришь? Идеальное же место. Место, откуда начнётся новая Россия! — запальчиво произнёс Андрей. — Место, где мы сможем жить так, как живут они. И даже больше! Всё будет так, как говорит наш П! Нужно просто подготовиться.

Агнесса улыбнулась его словам. Да, загадочный П дарил надежду таким людям, как она. Когда-нибудь мир будет принадлежать всем, а не только богачам. Это мировая несправедливость, делящая одних и тех же людей, из одной и той же плоти, на разные слои — уйдёт в прошлое. Когда-нибудь. Потому что только так мир может выжить. Модель общества, выстроенная в Российской Империи, толком и не отличалась от Европейской. И где теперь та Европа?

Всё нужно разрушить и создать с нуля. И вместе с П они сумеют сделать это. Агнесса ему верила.

Вот только загадочный П, с которым они пересеклись в сети, говорил не только о надежде. Он говорил о терпении. Говорил о накопленной ярости. О том, что когда-нибудь наступит день, когда каждый человек сможет приложить руку к общему будущему. Нужно просто ждать. Ждать и копить силы.

Агнесса сладко потянулась. Будущее её не пугало. Андрей показал ей, простушке из провинциального городка, какой может быть жизнь. Идущий за приключениями красавец научил её тому, что она теперь умела. Сначала было сложно.

А теперь даже интересно.

Глава 5

— Эта работа Вениамина Крупса прекрасный пример импрессионизма, с революционным отходом от традиционных строгих линий, — девушка остановилась у картины, глядя на неё с любовью. На полотне посреди пруда красовалось несколько кувшинок, а на дальнем берегу начинался вечер в старой деревушке. В одном из домиков с соломенной крышей горел цвет. — Поистине жемчужина нашей выставки, Михаил Иванович.

Экскурсовод Марина женщиной была видной и яркой. Выразительный и вызывающий макияж, короткая юбка, подчёркивающая длину красивых ног и белая блузка с небрежно расстёгнутыми пуговицами. На одну больше, чем полагается. Голубые глаза за строгой оправой очков смотрели со страстью, но чувство это, совершенно точно, касалось именно неизвестного мне Крупса и его творчества.

— Когда я смотрю на эти кувшинки, Михаил Иванович, то не просто вижу цветы. Я вижу спокойствие, гармонию, умиротворение. Природа здесь это источник. Божественный источник бесконечного вдохновения.

Она вздохнула полной грудью. Я с интересом разглядывал экспонат.

— Прислушайтесь, Михаил Иванович, — попросила вдруг Марина, доверительно приблизившись. — Вам слышен лёгкий плеск волн и жужжание уставших за день пчёл?

Уровень Эха у работы был нулевой. От неё вообще ничего не исходило. У некоторых фоторепродукций таланта больше.

— Жемчужина нашей коллекции, — со значением добавила Марина. — Но есть одно небольшое «но». Она не продаётся. И именно здесь свершается кульминация человеческого творчества, когда ценность перестаёт определяться звоном монет. Гениальность не имеет цены!

— Понимаю. Сразу видно, что картина просто бесценна, — не стал я сбивать страстный настрой девушки. Ну и не соврал. Потому что полотно на самом деле ничего не стоило. Глаза Марины одобрительно сверкнули при моих словах. Ох, как же я люблю одержимых чем-то людей. Они источают волшебный свет, честное слово, и это только добавляет им красоты. Однако я тут ради дела, а не развлечений:

— А чьи работы вон там?

Я указал на соседнюю галерею, излучение Эха оттуда шло такое, что у меня голова кружилась.

Девушка посмотрела на меня поверх очков, затем нахмурилась, обернувшись. Наконец, лицо её прояснилось:

— Ах да! Николай Школьный! Очень редкая манера работы с красками, сообщу я вам, Михаил Иванович. Честно говоря, не думала, что вас это может заинтересовать. Вы просили показать вам лучшие работы…

— Прошу вас, Марина. Я хочу увидеть всё.

Она пошла вперёд, демонстративно виляя бёдрами и цокая каблуками по плитам пола. Остановилась у узкой галереи и сделала приглашающий жест. В отвороте, шириной в метра полтора, оказался ряд батальных полотен. С картин смотрели усталые лица воинов различных эпох. Древние витязи и бравые гусары, современные тактические специалисты с небритыми лицами и тщательно выскобленные солдаты в бушлатах позапрошлого столетия.

Позади военных всегда находилось место штандартам Империи, и узнавались те или иные исторические сражения. От французской кампании, до камбоджийского десанта.

— Специфическая манера, — тихо сообщила мне на ухо Марина, обдав запахом духов. — Школьный затрагивает темы не самые популярные, однако если вы обратите на линии и композицию, то…

— Сколько? — перебил её я.

— Небольшие по пятнадцать рублей, батальные полотна с Вашингтоном и обороной Владивостока по тридцать, — моментально сориентировалась девушка, правда, с небольшим разочарованием. — С правами всё оговорено, не волнуйтесь. Можно использовать и в коммерческих целях.

— Беру.

— Какую именно? — оживилась Марина.

Я окинул взглядом галерею с нарисованными воинами. Ни одной пустышки.

— Все. И мне нужна будет доставка. Вот адрес.

Я протянул ей визитку. Экскурсовод медленно взяла её и подняла на меня удивлённый взгляд.

— Все? — выдохнула девушка восхищённо. — Это потребует времени. Михаил Иванович, вы удивительной щедрости человек. Господин Школьный не самый кассовый художник наших краёв, но уверяю, ваш вклад в его творчество может оказаться настолько существенным, что, быть может, именно этот шаг направит художника к его Опус Магнум.

На лице Марины появилась счастливая улыбка.

— Счастливый художник, счастливая эпоха, Михаил Иванович. Может быть, возьмёте ещё что-нибудь?

— Может быть.

Она мечтательно улыбнулась и облизнулась, показав белые зубки:

— Если вы любитель военной тематики, то у нас есть ещё один художник, работающий в этом жанре. Антон Ванюков, позвольте, я провожу вас.

— Давайте все посмотрим.

Марина поплыла вперёд, лукаво улыбнувшись и промурлыкала:

— Приятно видеть такой интерес к культуре нашего края, Михаил Иванович.

— Люблю всё красивое, — пожал плечами я. — И я сам своего рода связан с искусством.

— О, вы художник? — заинтересовалась девушка. — Или поэт?

— Скульптор, — коротко пояснил я.

— Ого! Я бы с удовольствием познакомилась бы с вашими работами! Может быть, мы бы даже взяли ваши творения в нашу коллекцию.

— Спасибо, но я делаю их не для продажи.

Она понимающе покивала:

— Конечно, конечно. Мало кто творит для продажи, на заре своей карьеры. Особенно, когда ещё нет покупателей. Но потом чаще всего деньги забирают своё.

Девушка сокрушённо вздохнула.

Выставка работ художников Малориты и окрестностей занимала целое крыло здания, разбитого на несколько коридоров и парочку приличных залов. Мы обошли их все, и я отобрал работы наиболее талантливых мастеров из тех, конечно, что продавались. Так как местечко далёкое от культурных центров, то и аукционов нет. На осмотр всей экспозиции ушло пара часов. И под конец экскурсии у меня в кармане были контакты всех художников, чей талант я отметил. Марина, на прощание, дала свою визитку и томно уведомила, что я могу обращаться к ней в любое время дня и ночи.

Я не отказался. Возможно, в будущем, мне понадобятся её услуги. Горящие страстью люди часто увлекают других. А люди это очень ценный ресурс.

Кстати, на выставку в художественном пространстве Малориты я попал после того, как приехал в город по делам. И сейчас у меня с собой было около пятнадцати изящных эмблем, сделанных тремя местными мастерами из моего же порченого золота. Все на простеньких цепочках, все предназначенные для ношения на груди. Крошечные клинки на фоне шестерёнок. Каждая весом не больше грамма. Каждая бьющая Эхом в связке с эффектом порченого золота. Прекрасная защита от влияния тварей типа Шепчущего Колдуна. Одно из украшений я собирался передать людям Орлова, для тестов. Тем более, мне самому интересно было, на что окажется способна такая вот драгоценность, и что она способна выдержать.

Ювелиры, занимавшиеся моим заказом, лишних вопросов не задавали. Клиент всегда клиент.

У одного мастера вышла ерунда, но я всё равно выкупил его работы. Потом переплавлю, когда придёт время. Ну и обращаться к нему больше не стану, раз без души работает.

Пока я приходил в себя, после выставки, у меня зазвонил телефон. Я неторопливо вытащил мобильный из кармана.

— Хозяин! Чесноков сел в машину! — громогласно сообщил в динамике Черномор. Так, сейчас будет чуть сложно. Канал, соединяющий меня и горе-чиновника, удавалось поддерживать в фоновом режиме, но чем больше расстояние, тем сложнее это было. Я присел на лавочке под размашистым клёном, неподалёку от детской площадки. Несколько мальчишек играли на горке в Витязя и Демона, сражаясь с ползущими наверх неудачниками, кому досталась роль плохишей.

Сознание скользнуло до источника возле Чеснокова. Без картинки работать сложно, но я чувствовал, что добрался до цели. Стало душно и жарко. В ушах появился гул двигателя, шелест вращающихся механизмов. Постепенно вокруг меня проступили работающие механические агрегаты. Я не стал особо мудрить и заклинил мотор, после чего тут же разорвал связь и вывалился обратно на скамейку.

После чего засобирался домой. С делами в Малорите покончено. А также положено начало для первого Томашовского музея. Я даже примерно предполагал, где начнётся строительство выставочного корпуса. Надо ещё прикупить парочку серьёзных работ именитых художников, чтобы привлечь туристов. Больше людей восхищающихся заряженными Эхом экспонатами — больше энергии для моих целей.

Чеснокова я встретил, когда подъезжал к Томашовке. Бросивший автомобиль чиновник топал по дороге с хмурым, но целеустремлённым видом. Моя машина замедлилась и остановилась рядом с бюрократом.

— Господин Чесноков, — опустил я стекло. — Что вы тут делаете?

— Я… Я… — растерялся он.

— Решили прогуляться? — понимающе спросил я.

— Ах да… Да, прогуляться. Машина сломалась, и… Вот…

— Какая жалость, — цокнул языком я. — Но вы разве закончили с отчётом?

Чесноков скрипнул зубами:

— Вы же знаете, что нет. Вы специально мешаете работе Министерства! Вы думаете, я идиот, и не понимаю, что ваши постройки каждые полчаса это попытка вставить мне палки в колёса?

— Простите, я не понимаю! У меня нет никакого злого умысла. Запасы ресурсов не позволяют мне вести полноценное строительство, — сокрушённо сообщил я. — Поэтому приходится потихоньку. Не могу же я бросить стратегический объект без защиты? Я вынужден постоянно укреплять оборону. Во славу Отечества, сударь!

— Это не стратегический объект! — взвизгнул чиновник. — Не стратегический! Вы нарушаете все правовые акты! И мешаете мне работать! Я должен составить опись всех построек! Как мне её составить?

— Возможно, вам нужен помощник, — предположил я. — Вызовите кого-то ещё. Или зафиксируйте текущее положение.

— Я бы вызвал! Но…

Он осунулся и отвернулся.

— М? — я попытался подстегнуть его к разговору.

Чесноков огляделся, будто только сейчас понял, где находится.

— Неважно, — буркнул он себе под нос.

— Простите за назойливость, но мне кажется, что вы пытаетесь сбежать, — заметил я. — Не выполнив работу. Я знаю, что это большое нарушение всех должностных инструкций инспекторов Министерства. Уверен, вас подвигло на это что-то очень важное. Может, я смогу вам помочь? Неужели кто-то из моих людей чинит препятствия? Скажите его имя!

Я грозно нахмурился.

Чесноков нервно кашлянул и поморщился. Удар пришёлся по болезненной точке. Мне удалось кое-что нарыть на чиновника. Крайне упорный человек. Принципиальный и манера его, которую я сначала принял за попытку выдавить из меня взятку, всего лишь была результатом высочайшего профессионализма, без человеческого лица. Мой искусственный интеллект обладает большей эмпатией, честное слово.

— Нет, препятствий мне никто, кроме вас, не чинит, — тихо сказал чиновник.

— Простите, не думал, что это так вам мешает. Я попробую что-нибудь сделать и отрегулировать возведение укреплений. Что-то ещё?

Он тяжело вздохнул, а затем решился:

— Подбросите меня до посёлка?

— Конечно! Садитесь! — пригласил его я в машину. Чесноков обошёл автомобиль, открыл дверь «Метеора» и ненадолго застыл на пороге. Потом шумно выдохнул и сел, а я тем временем даром остановил подачу топлива, чтобы не вредить машине всерьёз.

Двигатель зачихал и умолк, как только чиновник закрыл за собой дверь.

— Хм… — нахмурился я. Попытался завести автомобиль и покачал головой. — Ерунда какая-то! Я же только его купил.

Чесноков сидел прямо, будто проглотил лом, затем повернулся и вышел из автомобиля. Плотно сжав губы и кулаки, он зашагал в сторону Томашовки пешком.

— Господин Чесноков, куда вы? — окликнул я его с максимальной заботой. Он даже не обернулся. Ну и славно.

Открыв капот, для вида, я склонился над ним, делая вид, что занимаюсь ремонтом, а на самом деле наслаждаясь шумом леса. Какое-то время можно и отдохнуть на природе. Пусть Чесноков преисполнится своей исключительностью.

Хотя, наверное, он уже получил достаточно. Я поймал себя на мысли, что мне его уже чуточку жаль.

Когда я подъехал к Томашовке, то уже знал, что Чесноков молча пересёк холм и двинулся к новым землям с максимально обречённым видом. Я же запарковал «Метеор» у трактира Князевой, вышел из машины и решил зайти за морсом в «Логово», но на пороге столкнулся с Пановой.

— Миша! Вы-то мне и нужны! — ахнула она. — Идёмте! Идёмте! Кажется, я что-то нашла.

Глаза рыженькой оперуполномоченной горели.

— Как продвигается расследование в вашей Комиссии? — спросил я, увлекаемый Пановой.

— Продвигается, — деловито продолжила Александра. — Вскрыто ещё несколько фактов злоупотребления властью, но Миша, это очень скучно. Гораздо интереснее то, что я обнаружила. Вы должны это увидеть.

Я понял, что она тянет меня к таунхаусам.

— Снова гудит? — предположил я.

Мы оказались возле дома Пановой через несколько минут, и уже на подходе я услышал низкий звук. Он стал громче… Так, что за дела?

Александра взбудоражено поманила меня за собой и мы обошли дом с другой стороны, где нашлась яма с кучей земли, в которую была воткнута лопата.

— Сударыня, это вы копали?

— Не имеет значения. Подойдите. Посмотрите!

Я приблизился к яме, присел на краю. Крошки земли на дне чуть подрагивали. Коснувшись аспекта, я пустил силу в себя, а затем в почву, разрывая её. Пласты послушно расступались под моим нажимом, и звук становился всё громче и громче.

Земля внезапно осыпалась, из чёрной дыры послышался звук ударов камней о камни. Гул стал громче и теперь в нём узнавался голос. Монотонный мужской голос, мычащий одну единственную ноту.

— Что там? — тихо спросила Панова.

Звук изменился, будто бы мычащий замотал головой. Я молча выпрямился:

— Саша, отойдите, пожалуйста.

— Что там? — послушно попятилась девушка.

Внизу была Скверна

Глава 6

Аура Скверны, затаившейся под моими землями, была сродни затхлому воздуху в давно не проветриваемом помещении. И если в первый момент я подобрался, готовый к бою, то спустя минуту понял, что опасность миновала. Да, Скверна долгое время была здесь, под холмом, но теперь следы её растворялись. Интересно, как долго она скрывалась прямо у меня под носом? Локаторы охотников и гвардии не пробили толщу земли, по понятным причинам. Но тревогу во мне вызвал не сам факт Скверны, оказавшейся настолько близко.

Я просто не могу вспомнить случая, когда отродья начинали рыть тоннели под землёй, или же организованно там перемещались. Скверне нет нужды прятаться. Она берёт грубой силой или же меняет саму сущность реальности, но никогда не прибегает к земляным работам.

Саша подошла ближе, заглядывая в дыру.

— Это человек? Голос словно человеческий! — прошептала она.

Я пожал плечами, затем расширил ход при помощи магии, сделав его покатым до того момента, как ощутил потолок тоннеля, прячущегося под толщей земли. Следующим этапом методично выбил ступени во тьме.

— Вы же не собираетесь лезть туда? — нахмурилась Панова, наблюдая за мной и слушая шуршание опадающей земли.

— Разумеется, собираюсь.

— Тогда я иду с вами, — решительно тряхнула волосами девушка.

— Нет.

— Миша, это всё-таки я привела вас к этой тайне! Теперь ваш священный долг взять меня с собой! — возмутилась Александра.

— Что, если там скрывается что-то смертельное? — дёрнул бровью я.

— Значит, идите первым! Но я всё равно пойду следом!

Я улыбнулся и медленно двинулся по выбитым ступеням. Накинул на глаза линзы воздуха. Из дыры тянуло затхлостью, от земли пахло сыростью, и всё это перебивало ощущение растворяющейся Скверны. Придерживаясь за края ямы руками, я спускался в недра томашовского холма, и за мной аккуратно следовала Панова. Девушка вытащила мобильный телефон, включив фонарик, во второй руке она сжимала пистолет. Бесполезное средство против Скверны, но если оперуполномоченной так спокойнее…

Через пять минут осторожного спуска я уже было подумал возвращаться, когда увидел во тьме странный отблеск.

— Позвольте, пожалуйста, фонарик, — протянул я руку назад к Александре. Девушка быстро сообразила и вложила телефон мне в ладонь. Наши пальцы встретились, и Панова отдёрнула руку. Господи, нашла время. Я остановился, попытавшись добавить чувствительности линзам. Не, пустой номер. Не хватает. Я выставил перед собой телефон, и луч света выдернул из мглы блестящую руну, нанесённую на гладкую чёрную стену коридора. Наш ход пробил дыру в старом тоннеле. Очень старом. Я поводил рукой по сторонам, разглядывая магические письмена. Чёрт. Стилистика та же, что и в заброшенной церкви, из которой я вызволял Светлану. Культисты… И здесь они! Какой замечательный регион мне достался.

— Хозяин, — рядом со мной показался Черномор. — Я наблюдаю обширную сеть тоннелей. С вашего позволения, я составил карту. Возможно, это было поспешное решение. Я очень извиняюсь, что не видел этих коммуникаций прежде. Высокое содержание оксида кремния и алюминия выполняют экранирующий эффект, из-за чего возможности сканирования были ограничены.

— Ты молодец, Черномор! — искренне поблагодарил я искусственный интеллект. Карта ходов впечатляла, и если исходить из того, что отрисовал мой помощник — подземные лабиринты тянулись аж до Влодавы. Тело тоннеля в нескольких местах прохудилось, и из трещин капала вода. Должно быть, именно такая трещина и дошла до моих водопроводных магистралей, что превратилось в слышимый на поверхности гул.

Звук, кстати, стал сильнее, и теперь было ясно, откуда он идёт. Мы с Пановой вместе повернулись направо, стоя в широком тоннеле, испещрённым рунами культистов. Я подошёл к стене, присел. По телу пробежала дрожь. Нет никаких сомнений: здесь проходила энергетическая линия Скверны. Сопутствующая полоса плесени шла вдоль земли там, где когда-то текла мощь Изнанки.

— Чёрт… — вырвалось у меня.

— Миша! Вы меня пугаете! — немедленно отреагировала Панова. — Вы что-то нашли?

— Споткнулся, — ответил я, поднимаясь.

Всё очень плохо. Скверна не способна протягивать силовые линии так организованно. Скверна вообще не способна на разумное созидание. Культисты, выкопавшие эти тоннели, могли лишь призывать силу искажений и становиться обращённой частью общего сомна чудовищ, но никак не возводить энергетические контуры!

На такое способны лишь Тёмные Зодчие.

Я двинулся в сторону гула. Свет фонаря выхватывал на стенах древние светильники, когда-то питавшиеся от Скверны. Если постараться, можно их переделать под свои нужды, однако сейчас не это самое важное.

Мы с Александрой медленно шли по широкому коридору, в сторону мычащего голоса.

— Это символы культа Аль Абаса, — сказала вдруг Александра, остановившись у одного из рисунков. Я с удивлением воззрился на девушку: откуда такие познания? У меня совсем вылетело из головы то, что со мной один из специалистов Императорской Комиссии по борьбе со Скверной.

— Известный культ? — спросил я.

— Не очень. Он исчез двадцать лет назад. Или двадцать пять? Мы проходили в академии… Один из самых загадочных культов мира. Международный, Миша, а это большая редкость и означает высокую организованность! Следы его встречались как на территории Российской Империи, так и в Европе, где он был особенно распространён. Был случай появления в Северной Африке. Самый первый из всех. Но затем культ попросту исчез.

Она приблизилась к письменам, коснулась их рукой, продолжая:

— Только один раз удалось захватить члена культа живьём, и лишь с помощью психоманта-архонта получилось раскопать в сознании фанатика что-то способное пролить свет на их природу. Очень мало, конечно, но больше чем ничего. Не думала, что увижу такое когда-нибудь.

Девушка зачаровано уставилась на руну, отчасти похожее на солнце, вместо лучей которого во все стороны тянулись кривые руки, а по центру скалилось зубами хищное создание. Мычащий голос, наполняющий подземелья, снова изменился, чуть повысив ноты. На миг прервался и загудел. Звук катакомб пробирал насквозь.

— Как вы думаете, Миша, куда идёт этот тоннель? — поинтересовалась Александра.

— Думаю, он проходит под Влодавой, — поделился я. Мы шагали по подземному ходу, и наши шаги смешивались с монотонным гулом.

— Так далеко? — со скепсисом произнесла Саша. — Культ Аль Абаса не отличался безрассудным стремлением к царствованию Скверны. Они искали способы ей управлять. Впрочем, может быть, вы и правы. Может, они докопались до собственной гибели. Но что тогда гудит?

Панова ощутимо нервничала и пыталась себя успокоить разговором.

— Скоро мы это узнаем.

Мы прошли несколько больших залов, где прежде находились жилые помещения. Никаких следов катастрофы и трагедии. Пустые кровати в отсечённых кусками ткани отсеках. Пустые столы. Когда-то здесь жило не меньше двадцати культистов. Очень давно. Всё прогнило насквозь.

— Выведи на экран источник гула, — приказал я Черномору.

— Вывожу запись в инфракрасном спектре, — тут же ответил искусственный интеллект. И я увидел сидящий красный силуэт человека. Фигура обхватывала себя за колени, положив сверху голову, и чуть подрагивала, раскачиваясь.

Я вытащил из ножен меч, переданный мне Орловым. Достал из кармана пакетик с украшениями из порченого золота. Выудил оттуда одну цепочку и протянул Пановой.

— Что это? — не поняла девушка. Я подсветил:

— Наденьте, пожалуйста. Это защитит вас от влияния Скверны.

Что-то в моём голосе подсказало удивлённой девушке о безуспешности любых споров. Она покорно нацепила украшение на себя.

Тёмный Зодчий — это нехорошо. Его ведь не определишь сходу. Такие Зодчие управляют Скверной, не отдаваясь ей. Им не нужны Конструкты, для накопления реогена. Они созидают при помощи искажённой материи, воплощающей любые схемы павших строителей.

Конечно, оставался шанс, что мой Тёмный «коллега» давно уже мёртв. В этом мире подобных предателей рода людского прежде не выявляли, а двадцать пять лет это большой срок для человека. Это у меня они создавали большие проблемы, а здесь… Может, его давно разбил инсульт или диарея.

Хотя с моим везением… На мой век таких вот открытий, как вижу, выпадет предостаточно.

— Черномор, проведи анализ, как давно был прорыт тоннель, — попросил я помощника.

— Пятьдесят лет назад, Хозяин. Ещё до возведения Конструкта на нашем Колодце, — почти сразу отчитался искусственный интеллект.

Гул прекратился, и по тоннелю прокатился безумный смешок. Наступила жуткая тишина. Мы с Александрой остановились, вслушиваясь, но затем гул вернулся. Кто-то мычащий просто перевёл дыхание перед следующим заходом.

— Как вы думаете, что это? — Панова предприняла ещё одну попытку заглушить свой страх.

— Скоро узнаем.

Я свернул в ещё один тоннель, освещая чёрные стены и высокие своды. Дверей строители катакомб не признавали, огромные арки проходов соединяли коридоры с помещениями. С потолка постоянно капало, сырость была повсюду. Я чувствовал, как она проникает в лёгкие. Звон капель отражался от каменных стен, превращаясь в звуки невидимого дождя. Наконец, мы вышли в огромный зал, пахнущий плесенью. Здесь всё было в ней. Выдолбленная пещера когда-то была опутана силовыми линиями Скверны, питающими несколько железных столбов, окружающих небольшую площадку. Совершенно точно, это строение возвёл Тёмный Зодчий. Искажённые сдерживающие столбы, доступные в Конструктах с пятого ранга. Специфическое типовое строение, но изменённое осквернённым даром. Удивительно, что остались остовы.

— Это тюрьма… — сказал я вслух.

— Тюрьма? — удивилась оперуполномоченная.

Александра шла прямо за мной и не видела, что на площадке, окружённой столбами, сидел человек.

— Да, здесь удерживали… что-то…

Я не отрывал взгляда от фигуры, медленно проверяя все резервы. Если это создание пытались сдержать культисты и Тёмный Зодчий, то насколько оно может быть опасно?

— Удерживали⁈ Культисты Аль Абаса? — насторожилась девушка и попросила. — Миша, давайте всё-таки вернёмся. Пусть сначала здесь всё осмотрят специалисты. Нам не следовало спешить. Простите, что я повела себя так неблагоразумно. Прошу вас, остановитесь. Про эксперименты этого культа ничего толком не известно. Есть лишь легенды, и мы можем столкнуться с крайне нежелательным риском.

— Мне даже интересно, какого рода специалистов вы хотели бы сюда направить, — хмыкнул я, сделав шаг к сидящему. Скверну я не ощущал вообще, да и следов магии не было. Там, в окружении столбов, сидел простой человек. Я увидел, как он поднял голову, услышав нас.

Панова взяла меня за руку, удерживая.

— Прошу вас, Миша! Давайте вернёмся.

Человек прекратил мычать.

— Он встаёт, Хозяин! — предупредил меня Черномор. По пещере растёкся звон цепей.

Александра напряглась, её пистолет уставился в направлении звука. Я медленно двинулся к площадке. Поднялся по каменным ступеням.

— Боже мой, — ахнула Панова. — Это… Это человек.

Скованный незнакомец смотрел на нас с улыбкой. Цепи покрыты рунами, но рунами мёртвыми, уже потерявшими силу, которая наполняла кандалы прежде. Даже здесь когда-то царствовала Скверна. Этого человека держали в плену много лет.

С помощью осквернённых построек, питание которых отключилось некоторое время назад. Скорее всего, когда я осовободил Колодец за Влодавой.

Я выставил перед собой фонарик, направив свет на пленника Тёмного Зодчего.

— Миша! — потянула меня Александра. — Он скован!

Голый худой мужчина поднял руки, скреплённые между собой, и улыбнулся ещё шире. Я заслонил собой девушку, крепче сжав рукоять клинка. Угрозы вроде бы нет, но когда ты сталкиваешься с подобными незнакомцами — следует быть начеку. Особенно в подземельях культистов.

И отдельно особенно — когда это делают с улыбкой.

— Брюква! — сказал глубокий голос. — Брю-ю-юква?

Мужчина зачавкал, не отрывая от меня взгляда.

— Есть? — уточнил он.

— Найдём, если сильно надо, — ответил я.

Какой вопрос, такой ответ.

— Дай! — перестал улыбаться незнакомец и облизнулся, словно ящерица.

Глава 7

— Хозяин, если позволите, я набрался смелости и провёл анализ местности ещё раз. Мною было уделено особенное внимание площадке, окружённой неопознанными мной конструкциями. Я уже почти привык, что моя компетентность в искусстве возведения построек оставляет желать лучшего, но судя по следам и радиоизотопному анализу поднятой пыли данный… — Черномор замялся. — Это существо провело здесь, как минимум двадцать пять лет. Не наблюдаю источников воды и пищи, Хозяин. Мне кажется это очень подозрительным. А вам?

Я изучал незнакомца, который с надеждой смотрел на меня. На вид ему было не больше тридцати. Совершенно лысый, измождённый, с близко посаженными глазами и выпирающим острым кадыком на тонкой шее. Бледный, осунувшийся и очень слабый. Такому простое рукопожатие может кости раздробить.

— Брюква? — вновь спросил он с надеждой.

— Хозяин, — напомнил о себе Черномор. — С учётом всех собранных мною данных и пользуясь аналитикой построенной на доступных мне базах, я рекомендую открыть огонь на поражение, — продолжил искусственный интеллект. — Людишки не могут жить так долго без еды и воды, значит это не людишка.

— Кхм… — поморщился я.

— Не человечишка… — поправился Черномор, осознав оплошность.

— Кхм!

— Не людь? — совсем неуверенно промолвил помощник.

— Снова мимо.

— Я сдаюсь, — печально сообщил Черномор. — У меня в предложенных синонимах есть не мешок с мясом, не примат, не двуногий, не…

— Не человек, — мысленно подсказал я. — Просто не человек.

— Вот, вы и сами так говорите. Это не человек. Давайте его убьём! — осмелел Черномор.

— Никого мы убивать не будем, — одёрнул его я.

Незнакомец переводил взгляд с меня на Александру и обратно. Панова чуть осмелела, сделала шаг вперёд. Звякнула цепь, которую девушка подняла с пола. Лицо любителя брюквы изменилось, и он в испуге отшатнулся, закрываясь руками.

— Всё хорошо, я не враг, — потянулась к нему Панова, убирая пистолет в кобуру. — Кто ты? Как тебя зовут?

Лысый отнял ладонь от лица, настороженно посмотрел на девушку и нахмурился, вспоминая.

— Люций, — наконец сказал он.

— Как ты здесь оказался, Люций?

— Женя… — добавил незнакомец, сам удивившись. — Тибурсио? Джонатан? Аотеа? Марио? Пётр?

— Давай остановимся на Люцие, — подал голос я, и мужчина старательно закивал.

— Давайте брюква?

— Будет тебе и брюква, и квас с хмелем, — буркнул я, осторожно шагнув к Люцию. Потянул силы из аспекта земли и порвал цепи бедняги. Кто бы это ни был — опасности он не представлял. Бывший пленник поднял руки, с удивлением глядя на них. Помахал ими и на лице проявилась счастливая улыбка.

— Хорошо!

— Как ты здесь оказался, Люций? — не сдалась Александра. — Что ты тут делал?

— Брюква… — ответил ей мужчина и затопал по каменным плитам голыми ступнями, удаляясь. Я проводил его фонариком.

— Боже мой… — выдохнула Панова.

Спина Люция была изуродована жуткими шрамами. Они бугрились болезненными наростами, а под правой лопаткой наоборот образовалась пустота. Мы с Александрой переглянулись.

Мужчина вдруг остановился, повернулся к нам, протягивая руку.

— Пожалуйста… Идём! — попросил он нас. — Здесь страшно.

Вёл он себя совершенно как ребёнок. Топал, куда хотел, хватался, за что мог. По дороге к выходу на поверхность он вдруг свернул к старым кроватям и плюхнулся на одну из них сверху. Подгнившие ножки тут же сломались, и Люций оказался на обломках, смешанных с истлевшим матрацем. С обиженным видом он поднялся, взял Александру за протянутую руку и покорно пошёл за девушкой, шаркая

— Черномор, сделай небольшой заказ в «Логове», на мой счёт, — попросил я. — Пусть привезут как можно скорее. И пусть добавят брюквы, если она у них вообще бывает.

— Хозяин, этот нечеловек может быть опасен, — попытался воззвать к моей осторожности искусственный интеллект. — В моих базах находится пятьсот шестьдесят четыре фильма ужасов начинающихся с ситуации очень похожей на эту. Группа людишек находит подозрительное нечто и старательно убивается из-за его влияния! Я…

— Найди мне эту чёртову брюкву! — перебил его я.

— Хорошо, Хозяин, — грустно сообщил Черномор. — Но я хочу, чтобы вы знали — вы были лучшим моим Хозяином. Мне будет вас не хватать.

— Я тебя услышал. Теперь действуй.

Александра Панова ухаживала за Люцием с завидным состраданием. Я наблюдал за ней с нескрываемым интересом. Причём в действиях оперуполномоченной императорской комиссии не было какого-то сексуального подтекста. Так ухаживают за больным ребёнком.

Когда мы выбрались наружу, из ямы, мужчина закрыл глаза руками, глядя вокруг сквозь щели между пальцев.

— Они ушли? — спросил он у нас.

— Кто они? — вцепилась в него Панова. — Культисты? Да?

— Брюква… — тотчас забыл про всё Люций. Потянул носом свежий воздух и улыбнулся. — Хорошо!

— Заселяйтесь назад в дом. Теперь гудеть не будет, — сказал я Александре. — Еду сейчас доставят.

При свете дня раны на теле пленника вызывали ещё большую оторопь. Если всё это результат пыток культа Аль Абаса… То хорошо, что ублюдки остались в прошлом.

Если это действительно так. Мой опыт подсказывает: подобные засранцы невероятно живучи.

— Черномор, найди мне всю информацию о культе Аль Абаса, — сказал я.

— Слушаюсь, Хозяин. Рад оказаться полезным до вашей кончины. Информация будет у вас через три минуты.

Панова повела Люция за дом, к парадному ходу, а я при помощи магии земли засыпал ход. Незачем привлекать чужое внимание.

— Саша, — сказал я в спину девушке, и та обернулась.

— Никому не говорите про Люция, — попросил я, глядя ей прямо в глаза. Она смутилась, но потом часто закивала:

— Конечно-конечно, Миша. Я всё понимаю. Рада, что и вы понимаете. Ему так досталось.

— Спасибо… Про подземный ход тоже не надо, хорошо.

— Миша, — улыбнулась Панова. — Я красивая, но я не дурочка. Если его там держали, то наверняка делали это не просто так. Возможно, про него давно уже и забыли, а его тюремщики, скорее всего все в могиле, но всё равно я буду молчать.

— Брюква? — вышел из-за угла полуголый Люций.

— Информация по культу Аль Абаса, также известного как Дети Подземелий, доступна для ознакомления. Загрузить?

— Загрузи и ещё, Черномор, сними с Люция мерки и закажи одежду по размеру. Три комплекта формы, как в моей гвардии.

— Уже сделано, Хозяин. Осмелюсь сказать, что когда он заразит человечество неизлечимым вирусом, и людишки исчезнут, я напомню вам о том, что предупреждал об опасности.

Я молчал. Черномор, висящий рядом со мною, поменял цвет на болотный, потом на оранжевый:

— Я слишком в себя поверил, да? — осторожно добавил он. — Вечно со мной так. Простите, Хозяин. Я опять показал своё несовершенство. Но что с меня взять?

Таунхаус я покинул только когда из «Логова Друга» пришёл один из охранников Паулины и, раскланиваясь, принёс заказ. Панова с трудом усадила за стол Люция, одев его в белоснежный халат, сильно короткий для мужчины. Длинные худые ноги пленника едва вмещались под столом, а ещё Люций норовил нервно притоптывать одной из них, и радостно смеялся, когда столешница подпрыгивала.

На жаркое и морс «нечеловек» внимания не обратил, пока не появилась брюква. Увидев корнеплод, Люций всхлипнул, схватил его руками и впился в грязный овощ, как голодная собака в кость.

— Люций! Давай я хоть помою! — Александра попыталась отобрать «лакомство», и тут Люций заплакал, рванулся назад, запутался в скатерти.

Всё угощение полетело на пол, а сам безумец приложился затылком о косяк и грохнулся на пол, но брюкву не выпустил. Испуганно глядя на ошеломлённую Панову, он жадно запихивал в свой рот добычу.

— Всё хорошо. Всё хорошо, Люций. Хочешь так — ради бога, — подняла руки девушка, отступив.

Мужчина доел, отполз, оставляя за собой кровавый след.

— Ты поранился⁈ — ахнула Панова.

Люций встал на ноги, жалобно сморщился, посмотрев на бардак.

— Простите…

— Дай посмотрю, — приблизилась к нему Александра. — Повернись.

Он подчинился. Панова осторожно отёрла кровь с затылка упавшего. Никаких ран. Лишь розовая полоска кожи, на предполагаемом месте, которым он ударился о косяк. И то она исчезла на наших глазах.

— Всё хорошо, — улыбнулся нам Люций. — Всё не болит.

Его глаза изумлённо расширились:

— Кроватка!

Он зашагал в соседнюю комнату и плюхнулся на неё. Со счастливым видом раскинул руки и закрыл глаза. Через секунду раздался храп. Мы снова переглянулись.

— Вы это видели? — шепнула Александра. — Регенерация такой скорости…

Я кивнул. Это многое объясняет. И почему он был скован, и почему не умер. Необычная аномалия. На моём веку подобное не встречалось. Интересно, откуда вообще такой персонаж взялся.

— Двадцать пять лет во тьме, после страшных пыток, — сокрушённо промолвила Панова. — Неудивительно, что он сошёл с ума. Как вы думаете, что Аль Абаса от него хотели?

— То, что захотели бы другие, сударыня, узнай они о таком таланте.

— Да, я тоже об этом подумала. Но почему тогда они его там бросили?

Я не ответил. Ответ был очевиден.

— Приглядывайте за ним, хорошо?

Первым делом я вернулся в Конструкт и запустил строительство ангара с шурфом, неподалёку от квартала с таунхаусами. Оттуда проложил коммуникации до тоннелей культа, почти полчаса возился с силовыми линиями, переиначивая их под свой замысел, но, в конце концов, добился своего, и в подземельях под Томашовкой появился свет.

После чего проследил тоннели до Влодавы и обнаружил, что ход заканчивался прямо в Колодце, отбитым у Скверны. Под полем с ангарами. Других выходов там не было, то есть культ проделал путь к Колодцу под землёй и использовал осквернённую энергию в своих целях. Здесь вообще всё было в плесени.

Когда умер Бессмертный Страж, и я очистил источник — система, выстроенная Тёмным Зодчим, потеряла питание, и сдерживающие Люция путы пали. Для чего вообще нужно было городить такие сооружения, и дополнять их зачарованными на Скверну оковами? Если у вечно регенерирующего бедняги нет особых сил, и перед его пленителями стоит цель просто избавиться от тела — достаточно просто привязать камень к ногам жертвы и бросить в какое-нибудь болото. Просто, со вкусом, и надёжно. Никто никогда не нашёл бы его в этих топях. Незачем городить такие подземные хоромы, зачаровывать цепи и питать всё от Осквернённого Колодца, чтобы просто спрятать существо с подобным даром. Не вяжется.

Может, Тёмный Зодчий не закончил с Люцием до своего внезапного исчезновения?

М-да. Мне потребуется время, чтобы всё изучить… Тоннели под Томашовкой уходили на север, в земли Володина, и терялись где-то там, под холмами. Туда мой Конструкт пока не дотягивался, а значит, возможности анализа сильно ограничены. Перекрыв неизвестный ход тяжеленой шлюзовой дверью, я вышел на свежий воздух и направился в резиденцию Тринадцатого Отдела.

В моём кармане слегка побрякивали украшения из порченого золота. Большую часть я раздам самым ценным моим людям. Один отдам Орлову, и очень рассчитываю, что граф поделится со мной своими знаниями.

А ещё я остановил производство новых укреплений вокруг форта. Подумал минуту, и перемешал существующие, выставив их в других местах. Чеснокова, конечно, жаль. Но пусть ещё немного поработает. Заслужил!

Чиновник уехал в столицу через два дня, но за это время он один раз попытался сбежать на такси, сломавшемся сразу, как только Чесноков в него сел. Бюрократ даже не вышел из автомобиля, когда водитель сказал о проблеме. Он просто заплакал, и это окончательно растопило моё сердце. Так что я его отпустил и когда Чесноков с исписанной пачкой бумаг отправился пешком в Малориту — то не стал чинить препятствия.

За это время в лагере Тринадцатого Отдела специалисты Орлова устроили небольшую тюрьму для тварей Изнанки. Олег Кадывкин и его силовики отловили несколько перворанговых и второранговых порождений Скверны. Клетки, в которых они содержались, меня заинтересовали отдельно. Во-первых, материал любопытный, неожиданный сплав. Учёные Тринадцатого Отдела сумели создать экранирующую зону посредством комбинаций металлов. Во-вторых, они умудрились подключить клетки к мобильным энергетическим установкам, и полученным излучением полностью нивелировали любые таланты низкоуровневых монстров. Всё чистая физика, никакой магии.

Очень многообещающее направление для исследований. Не зря у них такой бюджет и такие возможности.

По заказу Тринадцатого Отдела я построил им лабораторию из схемы, предоставленной мне под расписку о нераспространении. Я подписал шесть различных бумаг на этот счёт, и нарушение контракта по любой из них грозило обвинением в «государственной измене».

Сама схема особого интереса не вызывала. Даже оборудование в нём в моём мире показалось бы детским игровым набором. Но здесь оно охранялось очень серьёзно и являлось настоящим достоянием государства. Большая часть силовиков Кадывкина была переброшена на охрану, и к выросшему посреди леса высокому зданию теперь не подпускали вообще никого, что вызывало недовольство местных грибников. Единственным любопытным моментом в схеме Тринадцатого Отдела был потрясающий эффект, обнаружившийся после возведения. Учёные, работающие на столь могущественную организацию, сумели экранировать от Конструкта всё происходящее за стенами лаборатории. Будто бы вырезали здание из картинки. А сама схема материала была закрыта для чтения. Защиту Отдела я, конечно, мог бы и взломать, но это сразу бы вскрылось при ревизии специалистом поддержки.

Так что пока я внутрь не лез. Тем более, что нечто похожее уже видел… Вот только ничего о такой технологии толком не знал, и это было вызовом моему таланту.

Шатры на границе почти опустели, основное оборудование из них тоже перенесли в новые помещения. Туда же, в конце концов, переехали и испытуемые экземпляры, на которых Липка и Вознесенский тестировали переданный им амулет. Результат мне был интересен, но пока в итоги исследований меня не посвящали. Хотя Орлова клятвенно заверял, что про меня не забудут.

Впрочем, и без возни Тринадцатого Отдела у меня забот хватало. Я навестил грустного Глебова, наконец-то пришедшего в себя после сражения с Шепчущим Колдуном, и предложил ему работу. Сталкер, понимающий, что их привычный способ заработка более им недоступен, предложение выслушал с интересом, а затем пообещал, что отберёт самых опытных сталкеров в деревне, и старательно поклялся, что детей среди них не будет. Также, благодаря щедрым дотациям со стороны Тринадцатого Отдела, я начал возведение многоэтажного квартала на очищенной людьми Гудкова земле. Весьма типовая схема с уютными одно-двух-трёхкомнатными квартирами, подземные парковки, зелёные сады и с детскими площадками. Первые этажи зарезервированы под коммерческие объекты. Везде идеальная звукоизоляция, вокруг красивый сквер с мощёными дорожками. Тренажёрный уголок, несколько беседок и специальное место для выгула собак, с приёмником отходов, соединённым с общей канализацией. На этом ресурсы закончились, однако я уже приметил место для школы и садика, а также где будет находиться автобусная остановка. Ведь людям нужен транспорт, а детям окрестных деревень необходимо добираться до места обучения.

Автомобилей-то тут нет. Впрочем, как и автобуса. Но это я как-то решу, не самая приоритетная задача, если честно.

Люций жил у Пановой в доме, но по-прежнему ничего не говорил, интересуясь только брюквой. Этого корнеплода я предоставил ему в избытке, попросив Паулину доставлять его к дому Александры в очищенном виде. На вопросы бедолага не отвечал. Он только спал и ел. Ел и спал. Вёл себя, как подросток, который видит родителей, лишь когда голоден и по дороге в туалет или в свою комнату.

Одновременно я пытался найти дополнительную информацию о культе Аль Абаса, и всё свободное время проводил у Конструкта, в течении Колодца. Возможно, последнее являлось тратой времени, однако помогало привести мысли в порядок. К сожалению, я приходил к выводу, что Тёмный Зодчий ещё жив. И культ исчез не просто так.

А ещё их пропажа совершенно точно была связана с Люцием.

Глава 8

— Мне не нужна здесь армия, Леонид Михайлович, — честно сказал я. Граф Орлов посмотрел на меня сквозь бокал вина с искренним интересом. Мы сидели в его кабинете, на верхнем этаже новенькой лаборатории. Просторное помещение с видом на Изнанку. Наверное, на границе таких больших зданий ещё никто не строил.

— Империя не может оставить здесь столь малочисленный гарнизон. Это стратегический успех, мой друг. Мы обязаны закрепиться! — вкрадчиво сказал он, поиграв напитком, а затем отвёл глаза.

— Но я понимаю. От вояк, когда их слишком много, становится невыносимо трудно, вот только речь идёт не про комфорт. Ваш участок, если вы понимаете, ценность имел незначительную. Наличие витязя как руководителя гарнизона меня по понятным причинам удивляет, однако по моим источникам его сюда скорее сослали. Он, если не ошибаюсь, покалечил какую-то важную шишку на дуэли.

Я хмыкнул, отпил морса из стакана; графин с брусничным напитком принесли в кабинет графа специально для меня.

— Вас это забавляет? — улыбнулся Орлов.

— Немного, — уклонился от ответа я. Вряд ли Орлову интересно, как выпускник Академии, мечтавший о тихой Сибири, оказался здесь. Традиция такая у шишек, получив по сусалам, отправлять обидчиков подальше.

— Вас самого не удивляет, Михаил, что, несмотря на пограничную зону, в местном гарнизоне даже грузовиков не было? — внимательно посмотрел на меня граф.

— Очень удивляет. Равно как и серьёзно урезанное финансирование. Но я привык работать с тем, что есть.

— И у вас получилось, Михаил. Прежде здесь была никчёмная земля, бесперспективный Конструкт. Империя, конечно же, хранит свои границы, но они начинались где-то там, позади, — махнул рукой Орлов. — А вы выловили из проруби говорящую щуку, простите меня за такое сравнение. Теперь сюда надо вливать ресурсы. Тринадцатый Отдел — это только начало.

Если на моих землях будет солдат больше чем простых жителей, то это пойдёт наперекор всем планам.

— И всё же, витязь Снегов и его люди меня более чем устраивали, — покачал головой я. — Тем более что группа Вепря проявила себя тоже прекрасно.

— Группа Вепря, это секта Охотников? — глотнул вина Орлов. — Вы им доверяете?

— Да. И ещё, Леонид Михайлович, я попросил бы не оскорблять моих людей, — мой тон стал прохладным.

— Прошу прощения, — с полной серьёзностью сказал граф. — У меня есть некоторое личное пренебрежение к этой братии. Жадные, беспринципные искатели сокровищ. Уверяю, Михаил, если кристаллы будут падать с людей — они легко перепрофилируются. Но раз вы утверждаете, что люди Вепря сделаны из другого теста… То я вам верю.

— Благодарю.

— Хорошо. Я понимаю вашу тревогу, — сказал Орлов. — Но лишь отчасти. Атака с севера прекрасно продемонстрировала возросшие ставки, Михаил.

— И с этой атакой прошу отметить, люди Снегова и Вепря прекрасно справились. Несмотря на пятый ранг противника, — напомнил я. — А также успели прикрыть лагерь Тринадцатого Отдела.

— Да, гарнизон продемонстрировал свою полезность, — будто не заметил упоминания охотников граф. — Но наверху считают, что вы уже способны самостоятельно организовать защиту ваших территорий. Потому их и выводят.

— Тем более, Леонид Михайлович, Да, теперь я способен управиться, если мне никто не будет мешать. Вне всяких сомнений — помощь небольшого гарнизона одарённых была бы неоценимой, но артиллеристские расчёты, батальоны огнемётных систем да тысячи скучающих пехотинцев мне скорее помешают.

— В делах Империи нет понимания «мне», — напомнил Орлов. — Если будет такой приказ, то вы не сможете закрыть на него глаза. Вы ведь это понимаете?

— Разумеется. И заинтересован, чтобы такой приказ никогда не поступал.

— Это от нас не зависит, — улыбнулся граф.

— Позвольте не согласиться. Большие люди чаще всего недовольны, когда у их подчинённых что-то не получилось. Если проблем не будет, то не будет и приказа.

— Вы на самом деле думаете, что справитесь, располагая столь незначительными силами?

— У нас тут над головами тяжеловооруженный дирижабль, ваше сиятельство. Плюс несколько десятков одарённых и мотивированных Охотников, моя гвардия, регулярно пополняющаяся, и силовики Кадывкина. Конечно, мы справимся.

— Люди Тринадцатого Отдела здесь для исследований и для защиты учёных, а не для боёв в полях, — нахмурился граф.

— В таком случае нам будет чуточку сложнее, но я уверен: мы справимся и без помощи Отдела.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, затем осушил бокал до дна и поставил его на стол.

— Хорошо, Михаил. Рискнём. Я заинтересован в сотрудничестве с вами на добровольных началах. Потому что таланты раскрываются, только если никто не пытается их поломать, а в вас мне видится недурственный потенциал. Я замолвлю словечко.

— Благодарю. Как ваши успехи с моим подарком?

— Сильно греется, — он сразу понял, о чём я. — При долгом контакте есть шанс потери целостности. Господа Липка и Вознесенский трудятся не покладая рук. Кстати, я ещё раз хотел поблагодарить вас за вашу помощь с этими амулетами. Очень сэкономило время! И ещё…

Граф подобрался:

— Вы ведь не распространялись о наших открытиях, Михаил? У моих людей есть некоторые затруднения с выкупом порченого золота в общих источниках. А то, что появляется, сильно поднимается в цене. Словно кто-то одним махом скупил весь рынок. Вам что-нибудь об этом известно?

— Впервые слышу, Леонид Михайлович, — не дрогнул лицом я. Российская Империя может позволить себе наладить поставки подобного ресурса по любым ценам. У меня таких возможностей нет. Как раз утром с Паулиной разговаривали о нескольких тоннах порченого золота, выкупленных девушкой по различным каналам. Всё это «богатство» направлялось на арендованный мной охраняемый склад в Кобрине. Где не задают лишних вопросов, и куда не дотягивается местный Конструкт.

— Странное совпадение, — сказал Орлов, не сводя с меня взора. — Впрочем, это не будет проблемой. Сама тенденция смущает. Ведь предложение у нас весьма ограничено. Исходя из опытов, время для изменения молекулярного состава золота до нужной нам кондиции — требуется приличное.

— Сколько? — заинтересовался я.

— Месяцы, Михаил. Месяцы.

— Несколько хороших хрономантов легко решат эту проблему, — отмахнулся я.

Граф задумался:

— Знаете, Михаил. Возможно, это прозвучит нелепо, но… Я не думал об этом. Чаще всего с хрономантами сталкиваюсь только для организации перемещений, но локальное ускорение времени. Небольшими порциями. Хм…

Он погрузился в мысли, а я, воспользовавшись этим, поднялся из-за стола.

— Ещё раз благодарю, Леонид Михайлович.

Орлов словно меня и не услышал. Он положил пальцы на клавиатуру и принялся набирать сообщение. Мне не составило никакого труда прочитать послание.

«Александр Александрович, а не решит ли нашу проблему обработки металла наведением искажения — узконаправленная хрономантия?»

Я покинул кабинет, не дожидаясь ответа. Разумеется, решит. Странно, что они сами этим не пользовались. А если ещё камеру ускорения поставить, то так и вовсе можно мир менять. Правда, такие постройки я возводить здесь не собирался. Много подводных камней и рисков. Да и энергии потребует безумное количество. Целой страной на неё работать будут, с их развитием.

Гарнизон Томашовки отбывал от казарм, близ Конструкта. Когда я подошёл, то из Малориты пришло несколько десятков бронированных грузовиков, закрытых тентами, плюс два тягача для зенитных установок, которые уже демонтировали с постаментов на холме. Склад снаряжения тоже опустел, и всё армейское добро перебралось в машины. Остались только люди.

И сейчас мимо выстроившихся у казарм бойцов прохаживался один из офицеров, проверяя личное снаряжение. Команды «смирно» не было, так что солдаты даже перешучиваться успевали. Возбуждение от смены обстановки передавалось от одного бойца к другому. Я увидел Турбина, и тот слегка кивнул, прощаясь. Капелюш отделился от основной группы и пошёл ко мне. Офицер окрикнул было водника, но тут же махнул рукой, увидев, к кому именно направился его подчинённый.

— Ваше благородие, это было интересно. Рад был охранять вас, — искренне сказал Юра, застыв в паре шагов от меня. Он растерялся, осознав, что первый его порыв попрощаться, мог показаться слишком грубым для благородного человека. Я протянул руку:

— Приятно было познакомиться, Юра.

Рукопожатие водника было крепким.

— Надумаешь увольняться из вооружённых сил, с радостью приючу у себя. С монетой не обижу.

— Я подумаю, ваше благородие, — широко улыбнулся Капелюш.

— Где Станислав Сергеевич? — спросил я, оглядываясь. Витязя нигде не было.

— Не знаю, ваше благородие. Может, уже уехал? Была машина одна, на ней Семёнов точно уехал и солдат один, из бездарных, с повинной рапорт на себя написал, представляете? Ох, что же это я. Я к тому, может и его доблесть там были? Так-то он с нами уже попрощался. Даже жаль, что нас сейчас раскидают на доукомплектацию других подразделений. Хороший он мужик. Всем бы командирам такими быть.

— Даже так? Я думал, пополнение получите, отдохнёте и дальше на службу, — удивился я.

— Ну, я человек маленький, ваше благородие. Что услышал, то и сказал.

Офицер обернулся к нам, и Капелюш почувствовал его взгляд. Поправил куртку военной формы и торопливо добавил:

— Удачи вам, ваше благородие. И берегите себя!

Я двинулся за ним, перехватил взор офицера и дал понять бойцу, что хотел бы сказать пару слов на прощание. Получил короткий кивок в ответ.

— Братцы, — громко произнёс я, оглядывая знакомые лица. — Благодаря вам изменился мир. Благодаря вашим умениям, вашей доблести, вашей стойкости Империя впервые освободила оккупированную Изнанкой землю. Без вас не было бы той победы. Я хочу ещё раз сказать вам всем спасибо.

Бойцы смотрели на меня молча. Разные взгляды. У кого-то благодарность, у кого-то восхищение, у кого-то ненависть. Ненависть, кстати, у того, кому я разрушил счастливую семейную жизнь с супругой и пачкой любовниц. Я подмигнул ловеласу. Второго жалобщика я в числе солдат не нашёл.

— Я счастлив, что мне довелось пройти этот путь с вами. Спасибо!

Офицер сделал короткий жест, и десятки глоток дружно выкрикнули:

— Служу Отечеству!

Я отвернулся, чтобы не показать эмоций, и отошёл в сторону. А когда машины ушли, то прошёл мимо опустевших казарм с очень странным чувством внутри. Остановился у санитарного блока, улыбнулся. Ладно, начнём наводить порядок, что ли. Жалко, что не попрощался со Снеговым, конечно. Витязь мне нравился. И сейчас, после того как военные покинули Томашовку, здесь образовалась какая-то пустота.

Однако это не должно помешать моим планам. Да и не нравились мне эти два дурацких барака. Теперь здесь можно поставить что-нибудь эдакое. Что-нибудь яркое и подчёркивающее эффект от придорожных памятников порождениям Скверны. Хорошо бы какой-нибудь религиозный объект. Здесь музей, здесь галерею. Да…

Мысль о будущем культурном уголке захватила меня с головой. Я вышел на дорогу, представляя себе саму композицию будущих построек и прикидывая, что из моих схем может быть использовано. Единый стиль я подтяну, это не сложно. Надо понять хотя бы с этажностью.

— Ваше благородие, позвольте один вопрос, — раздался за моей спиной голос. На губах сама собой появилась улыбка. Я обернулся.

Станислав Сергеевич Снегов в гражданской одежде выглядел не так внушительно, как в пластикоровой броне, но всё равно его фигура излучала силу.

— Невероятно рад вас видеть, ваша доблесть! — я не стал кривить душой.

— Оставьте, ваше благородие. Просто Станислав. Я больше не на службе.

— Печально это слышать и одновременно радостно. Армия очень много потеряла.

— Возможно. Но иногда нужно выбирать, — загадочно сказал витязь. — Однако, я бы хотел вернуться к делу. Полагаю, у вас есть некоторый дефицит кадров. Я хотел бы предложить свои услуги.

Невероятная удача. Не знаю, сколько он запросит в жаловании, но такой боец стоит любых инвестиций. Мне стоило больших трудов не показать бывшему начальнику гарнизона всю гамму своей радости.

— Это большая честь, — спокойно признался я. — Но почему вы решили остаться.

— У меня были на то причины, — уклонился от ответа Снегов.

— Понимаю, — кивнул я. Причина только что выглянула из ворот «Логова Друга» и поспешно спряталась, чересчур сильно хлопнув створками. От удара с дерева за трактиром взлетели в небо птицы. Тут даже можно было не видеть девушку, из-за которой решил остаться витязь. Достаточно было просто оценить её силу.

Нюра…

— Одна просьба, ваше благородие, — не дрогнул лицом Снегов, старательно не заметивший стука.

— Станислав Сергеевич. Давайте уже без этого, хорошо? Без доблестей и благородий. Мне становится неудобно, — поморщился я.

— Хорошо, Михаил Иванович, — моментально переключился Снегов.

— Что за просьба?

— Я могу учить. Могу тренировать. Могу помогать. Могу убивать, защищать, нападать и оборонять. Но я не хочу руководить. С учётом таких пожеланий, у вас найдётся место в вашей гвардии?

Вот так номер.

— Разумеется, Станислав Сергеевич.

Губы витязя тронула по-детски радостная улыбка:

— Спасибо, Михаил Иванович.

Через миг он снова стал суров и собран.

Витязь не торговался, когда я предложил ему своё жалование. Ему будто бы любая сумма подошла. Вероятно, можно было дать сильно меньше, но Снегов стоил каждой вложенной в него копеечки. Двухэтажный дом современного дизайна, с некоторыми вкраплениями барокко, я поставил возводиться на берегу озера возле Орхово, в одобренном витязем месте.

Там у меня только планировалась застройка, и то, что первым строением станет обитель бывшего начальника гарнизона — показалось мне даже чуточку символичным. После чего я позвонил Турову и обрадовал того смышлёным новичком, поступающим в его распоряжение.

Обычно флегматичный Игнат, командующий моей гвардией, выдержал очень достойную паузу на эту новость, а затем осторожно уточнил:

— Это ведь шутка, ваше благородие?

— Нет.

— Но… — он справился с собой. — Будем стараться, ваше благородие! Завтра посмотрим, что из этого выйдет.

Я повесил трубку с хорошим настроением, а потом отправился сносить намозолившие глаза казармы. Концепция уже оформлялась. Светлые тона будущих зданий из белого камня, символизирующие надежду и человечество, и между ними чёрные, мрачные, застывшие в жутких позах побеждённые.

Что-то в этом есть, да.

В небе застрекотало. Я задрал голову. Из-за леса, с востока, показался необычный бело-сине-красный вертолёт. Хищная машина пролетела низко над деревьями, а затем зависла неподалёку от казарм. Поднялся ветер, разгоняемый лопастями. Двери вертолёта украшали золотые двухголовые орлы.

От машины несло защитной магией, и мне даже подумалось, что такая техника легко бы выдержала соседство со Скверной. Барьеров на неё видимо-невидимо. Даже голова кружится от мощи.

Вертолёт медленно опустился на землю. Дверь с императорским гербом отъехала в сторону, и два человека в строгих костюмах выскочили наружу. Они сноровисто закрепили лестницу и застыли по бокам от неё. Лопасти машины стали вращаться медленнее и медленнее, и когда остановились — из салона появился мужчина средних лет.

Одетый в идеально сшитый тёмно-синий мундир с золотым шитьём, он казался воплощением власти. На груди ордена и медали, сверкающие на солнце. А на правом глазу красовался монокль. Я неторопливо двинулся навстречу гостю, старательно храня невозмутимый вид.

Мужчина не стал дожидаться и зашагал ко мне. Походка незнакомца была тяжёлой, как поступь командора.

— Михаил Иванович, я полагаю? — голос его звучал низко и глубоко. И совершенно без эмоций.

— Он самый. С кем имею честь? — поинтересовался я в ответ.

Мужчина вытащил из-за пазухи конверт с золотым тиснением и молча протянул мне.

Хм…

Глава 9

Я неторопливо раскрыл конверт, заодно изучив награды гостя. Большая часть боевые, в основном с азиатских плацдармов.

— Вы не представились, — напомнил я, осторожно вытаскивая бумагу.

— Генерал-Адъютант Его Императорского Величества — Павел Александрович Губарев! — отрапортовал владелец пенсне, но каблуками не щёлкнул.

Я опустил глаза на письмо, написанное от руки очень аккуратным и размашистым почерком:

«Михаил Иванович Баженов. Наслышан о ваших успехах, и хотел бы видеть вас незамедлительно в моей Гатчинской резиденции».

Дальше шла витиеватая подпись, и стояла личная печать Императора. Ух ты…

— Простите, но я не готов, Павел Александрович, — поднял я взгляд на адъютанта, скрывая растерянность. — В таком виде и к августейшей особе…

Тот снисходительно кивнул, сделал шаг назад и пригласил проследовать к вертолёту:

— К тому времени, как мы прибудем, вы будете готовы.

Я обернулся. Несмотря на то что с уходом из Томашовки гарнизона — людей здесь стало сильно меньше — свидетелей столь значимого визита всё равно хватало. Мало того, я заметил, что из «Логова Друга» вышла Паулина Князева, даже на таком расстоянии выделяющаяся на фоне своих девчонок, как ферзь среди пешек на шахматной доске.

Когда я приблизился к вертолёту, лопасти его снова стали вращаться. Двое мужчин по краям лестницы оказались арканистами, судя по перстням голубого света. Оба чуть поклонились мне, когда я взялся за поручни.

Внутри всё кричало о богатстве и дышало магией. Золотая отделка, куча усиливающих кристаллов, где иногда встречались синие, но основная масса была представлена фиолетовыми. Самые дорогие, самые могущественные трофеи Изнанки. Дорогущий аппарат получается.

Такая техника легко выдержит прямое попадание нескольких ракет. Я с уважением огляделся, а затем сел в очень удобное и мягкое кресло. Через минуту напротив меня устроился прямой, словно проглотивший лом, Губарев. Из-за пенсне и поджатых губ его выражение лица казалось чрезмерно надменным. Генерал-Адъютант изучал меня без всякого стеснения.

— Полагаю, я должен проконсультировать вас про то, как следует вести себя с особами императорской крови. Не уверен, что времени нашего полёта будет достаточно, однако я постараюсь познакомить вас с большинством важных нюансов светской жизни. Вы ведь, как я понимаю, только недавно получили дворянство, верно?

Я ответил кивком.

— Хорошо. Значит, тогда прошу вас слушать очень внимательно, запоминать и после следовать всем необходимым процедурам.

Его монокль вдруг сверкнул, и я почувствовал колебание техномантии. Осторожно прощупал его, обнаружив, что нахожусь в зоне мини-конструкта со своим виртуальным помощником, который уже собрал с меня все необходимые метрики.

Я скользнул по энергетической паутине, изучая императорский летательный аппарат. Меня заинтересовал экранирующий материал обшивки. Вертолёт качнулся и поднялся в воздух. Арканисты сопровождения заняли места чуть ближе к кабине, и между нами возник непроницаемый для звуков и невидимый барьер. В большом и чистом окне показалась моя Томашовка во всей красе. Сверху всё выглядело пока довольно скудно, но уже угадывался будущий многоэтажный квартал. Главной достопримечательностью вдруг оказалась башня Тринадцатого Отдела, возвышающаяся над лесом. Перетягивает всё внимание! Нужно воткнуть что-нибудь значительное, красивое. Какую-нибудь башню, а ещё лучше скульптуру.

Эх, тот латный гигант зря пропал, конечно. Отдать бы его моей тёмной половинке на возведение! Впрочем, потом же как-то транспортировать такую тушу. Я покачал головой: нет, овчинка выделки не стоит.

Губарев терпеливо ждал, пока я не налюбуюсь своими владениями, но стоило мне выпрямиться, как генерал-адъютант проговорил:

— Прошу вас больше не отвлекаться. И помните, Михаил Иванович: манеры — лицо дворянина. Итак…

Лекция о придворных манерах была настолько скучной, что мне пришлось напрячь все свои силы, чтобы не заснуть, пока генерал-адъютант в деталях описывал, как нужно правильно держать вилку, голову и речь.

Придворная жизнь не по мне, это точно. Какое-то непрекращающееся представление. Однако отказаться от встречи с Императором я, разумеется, не мог. Да и проявить себя нужно хорошо. Чтобы ссориться с Российской Империей — необходимо быть какой-нибудь Польшей или Прибалтикой, а у меня инстинкт самосохранения ещё не атрофировался.

Полёт продлился почти четыре часа, и, на удивление, я ни разу не почувствовал усталости. Эргономика и комфорт императорского вертолёта поражали. Особенно то, что мы почти не слышали шума двигателя и лопастей. Всё дело в изоляции, и к тому моменту, когда вертолёт пошёл на снижение, я уже кое-что понимал по материалам, задействованным в процессе. Интересный сплав, любопытная обработка с акустическим и магическим воздействием. Надо бы мне потратить немного времени, чтобы попытаться вывести комбинацию материй в отдельную схему и вписать потом в какой-нибудь объект у себя дома. Скорее всего, данные надёжно засекречены, но страсть, как интересно попробовать воспроизвести эффект в своих целях.

Изучение обшивки показалось мне гораздо интереснее, чем понимание правильного угла наклона головы при приветствии важной особы.

Вертолёт пошёл на снижение, когда у меня вдруг зазвонил телефон. Мама!

— Да, мам! — ответил я, и Губарев поджал губы. Глаза его недовольно сощурились. Однако за четыре часа полёта его высокомерное отношение меня порядком подзадолбало, поэтому трубку я снял с особенным удовольствием. Генерал-адъютант вёл себя так, будто делал мне одолжение своей компанией.

А ведь это отнюдь не так.

— Миша, ты совсем позабыл про нас с отцом! — с ходу начала матушка. — Не звонишь, не пишешь.

— Прости, очень много дел. Ни минуты покоя, честное слово.

— У тебя связь прыгает. Что говоришь? — повысила голос матушка.

— Ни минуты покоя, говорю! — чуть громче ответил я. — Дела государственные!

Губарев шумно вздохнул. Ну давай-давай, повздыхай. Конечно, ситуация важная. Но родители всегда важнее. Пусть они и не мои, но относился я к ним как к настоящим.

— Я не вовремя, да? — забеспокоилась матушка.

— Всё хорошо, мам. Всё в порядке. Что-то случилось? — поудобнее устроился я в мягком кресле, отражая негодующий взгляд генерал-адъютанта…

— Да нет, просто скучаем. Как там у тебя с чудовищами-то? Не беспокоят? В новостях недавно про твои края говорили, про нападение на Минск. Это ведь рядом с тобой?

— Далеко, мам. Не волнуйся, всё хорошо. Нет тут особо чудовищ, — поспешил успокоить её я. — Пугают больше. Залётные монстры случаются, как без этого, но здесь же лучшие солдаты империи на страже стоят. Я этих тварей Изнанки и видел то всего пару раз.

Зачем маму расстраивать, верно?

— Ну, слава Богу. Послушай, а тебе отец звонил уже? — вдруг спросила она.

— Нет, а что? — насторожился я.

— Да у него там опять вожжа под хвост угодила, всё проекты строит. Все уши мне проелозил, стоеросина. Если позвонит, то ты ему сразу скажи, что работа есть работа, и нечего на старости лет новые горизонты осваивать. Со старыми бы разобраться! Знаешь, чего он удумал? — мама села на привычного ворчливого конька, но даже когда она жаловалась на супруга, то делала это с любовью и будто бы хвастаясь. — Решил мелкие склады открывать по всей России, и в них через сеть вашу электрическую товары продавать. Чтоб, говорит, каждый мог свои побрякушки или ерундистику какую отослать в определённое место, а их потом кто-угодно из какого угодно уголка страны мог купить. Даже в Костомукше, Миша! Чтобы, мол, самому ничего не возить, и продавать можно было по всей России! Ну не дурак ли старый, а? Кому такое надо может быть, а?

Я улыбнулся.

— Ну, это же батя, ма! Хорошо ведь, что двигается. Вдруг выстрелит у него! Верь в мужа-то!

Губарев с намёком кашлянул.

— Ты там поговори у меня! — шутливо возмутилась мама. — Выстрелит у него… Может, и выстрелит, кто знает. Но ты его знаешь, если в голове мысль есть у него, то от него даже в подполе не спрячешься. Всю душу вынул.

— Понимаю. А здоровье как у вас? — вперил я взгляд в генерала. Вертолёт остановился. Движение лопастей замедлилось. Адъютант постучал указательным пальцем по часам, но по-прежнему не вмешивался в беседу. Да-да, я понимаю всю важность предстоящей встречи, но вряд ли Его Императорское Величество сидит на троне и смотрит на часы в ожидании моего появления. Он, полагаю, уже и про приглашение забыл. А государевы люди, скорее всего, ещё и дыру будут в расписании выискивать какую-нибудь между послом чадским или каким-нибудь князем дальневосточным. Так что пять минут погоды не сделают.

— Да хорошо всё. У тебя-то как? Не болеешь? Кушаешь хорошо? Не… Не начал опять в этой своей дыре… Ну… — голос её дрогнул

— Нет, мама, пить я не начал, — успокоил её я и услышал облегчённый вздох.

— Господин Баженов, — подал голос, наконец-то, Губарев. И подал его явно не для комплиментов.

— О, Миша! Тебя зовут ведь, да? Тогда умолкаю. Ты звони, ладно? Почаще звони, — заторопилась мама.

— Обязательно, мама. Но не волнуйся, для тебя у меня время всегда найдётся, — тепло сказал я, направив весь свой холод во взгляд. Адъютант демонстративно положил руку на обшивку вертолёта. Колыхнулась сила техномагии, и я почувствовал, как корпус машины оплетает волна помех, глуша сигнал телефона. Господин Губарев показал свой дар и решил действовать? Зря. Невежливо так грубо прерывать чужой разговор. Так что я последовал его примеру, демонстративно хлопнув ладонью по обшивке, и с помощью своего Дара легко сбил возводимые барьеры. Заодно внимательнее изучив любопытный экранирующий сплав. Пригодится.

Глаза генерала в изумлении расширились. Продолжать противостояние он не стал, но теперь смотрел с бОльшим уважением.

— Ой, знаю я тебя. Весь в отца упёртостью! — отчётливо сказала мама в трубке. — Ладно, не буду мешать. Целую.

— Я тоже.

Сигнал прервался. Губарев смотрел на меня с удивлением.

— Нет ничего важнее родителей, — сказал я ему, и что-то в глубине его глаз дрогнуло, будто бы генерал-адъютант пропустил удар в солнечное сплетение. Он помолчал несколько долгих секунд, а затем подал знак.

Дверь распахнулась. Внизу, на вертолётной площадке, нас уже поджидал шикарный брутальный «волжанин» серебристого цвета, возле которого с несколькими костюмами в руках стояла стройная шатенка в деловом наряде и почти без макияжа на лице. Но всё равно симпатичная.

— Надеюсь, вы ничего не забыли, — сказал Губарев, приглашая меня на выход.

— Вилку для рыбы надо держать левой рукой, а нож-лопаточку в правой — буркнул я.

— Не иронизируйте, — почувствовал мой настрой Губарев.

Увы. Я, как бы ни старался показать себя непробиваемым, всё равно нервничал. Всё-таки меня ждал Император. Лично.

Это вообще не входило в мои ближайшие планы.

Почти два часа со мной колдовала симпатичная помощница, целиком посвятив себя работе. Я терпеливо отдался в нежные руки, и когда предстал перед зеркалом в полном парадном облачении, то не сразу и узнал себя. Из отражения на меня смотрел статный красавец в шикарном парадном наряде. Мой костюм, в котором я был на балу Скоробогатова, теперь казался грязным рубищем.

— Чудесно, — резюмировала помощница, зардевшись от внезапного смущения. — Просто чудесно. Выглядите великолепно, Михаил Иванович.

— Вашими стараниями, — чуть поклонился я, и та нахмурилась, подалась ко мне и смахнула пылинку с пиджака, а затем снова заулыбалась, удовлетворённая результатом. Я повёл плечами. Слишком шикарный наряд, движения стесняет, да и чувствуешь себя как ряженый. В моём мире так одевались только те, кто никогда не покидал своих дворцов. И уважения к подобным властителям было невысоким. Во время глобальной войны со Скверной не до красивых нарядов. В такие моменты ценятся практичные одежды, а ещё лучше доспехи.

Однако здесь принято иначе. Потому принимаем правила игры.

— Время, — сказал наблюдающий за этим Губарев. — Мы должны ехать.

Наш «волжанин» был перед воротами в Гатчинский дворец уже через десять минут. Кованая решётка, источающая Эхо чужого таланта, поползла в сторону, и наш автомобиль, просканированный несколькими техномантами, покатился по дороге, рассекающей изумрудные газоны с кустами, выстриженными в виде различных фигур. Машина свернула налево, мимо ряда скульптур мастеров разных эпох и стран. Одна из них, надо сказать, была подделкой. Белой вороной среди товарок. В плохом смысле этого слова.

Нашу машину снова встретили, мне помогли выйти очень вежливые люди. Я почувствовал лёгкое касание психомантии и перехватил взгляд пожилого человека, стоящего неподалёку. Магистр, не ниже. Ярко-голубые глаза одарённого излучали спокойствие. Однако я был уверен, что при необходимости этот старец с таким же умиротворённым видом вывернет мой мозг наизнанку, а все мои привычные обереги остались в домике, где меня готовили к встрече с Императором. Без них я ощущал себя голым.

— Прошу, — сказал Губарев и указал мне на дорожку, ведущую к дворцу.

Я шёл по парку, приближаясь к потрясающему произведению искусства, созданного руками строителей по планам знаменитых архитекторов, и задыхался от могущества Эха. Сюда бы протянуть силовую линию. Прекрасное место. Конструкт — великолепное изобретение, и способен сотворить многое. Объединить магию и технологию, открыть невероятные горизонты.

Но создать такое чудо, как дворец, могут только объединившиеся таланты десятков, сотен людей.

Я старался не озираться и держаться спокойно, но внутри всё захлёбывалось от восторга и бьющего Эха. На крыльце, в длинных коридорах, украшенных полотнами различных мастеров, в просторных залах, со звенящими полами. За мной поступью командора двигался Губарев, а почётные караулы охраны щелкали каблуками, вытягиваясь при нашем приближении.

Наконец, мы остановились перед массивной дверью, с кованым гербом Империи. Два солдата по краям застыли по стойке смирно, старательно глядя куда-то вперёд и ввысь. Генерал-адъютант обошёл меня и остановился у входа. Коротко постучал, дождался тихого: «войдите» и приоткрыл дверь. С него снесло всё высокомерие.

— Всемилостивейший Государь, простите за беспокойство, но Баженов уже здесь.

— Кто? — не понял находящийся в кабинете Император.

— Баженов. Зодчий. Вы просили…

— Ах да, пусть заходит. А ты подожди снаружи.

— Слушаюсь!

Генерал обернулся ко мне и сделал страшные глаза.

— Помню. Вилку в левую, — одними губами сказал я, сбрасывая напряжение шуткой, и вошёл в кабинет Императора.

Правитель Российской Империи сидел за большим столом из тёмного дерева. На столешнице лежала пачка бумаг, а сам Император, одетый в простую белую рубаху с расстёгнутым воротом, задумчиво крутил в пальцах ручку, глядя в окно на внутренний парк. Там, в пруду медленно гнул шею красивый лебедь, а в небольшой беседке сидела дама в белом наряде и читала.

— Приветствую вас, Михаил Иванович, — повернулся ко мне Император. — Присаживайтесь.

Я поклонился и прошёл к креслу напротив. Он внимательно наблюдал за мной, не прекращая поигрывать ручкой, а затем положил её на стол, будто поставив точку своим мыслям.

— Не ожидал, — вдруг сказал он. — Вы очень молоды, Михаил Иванович.

— Это пройдёт, всемилостивый Государь.

Губы Императора тронула улыбка. Он, не отрывая взгляда, открыл ящик стола. Вытащил оттуда папку и положил перед собой.

— Как вы думаете, Михаил Иванович, почему вы здесь?

— Затрудняюсь ответить, всемилостивый Государь, — честно признался я. Вариантов было несколько.

Император постучал пальцам по папке:

— Ответ здесь.

Он подвинул её в мою сторону.

Глава 10

Пока я открывал папку, Император исследовал меня пытливым взором. Но уже на первом листе внушительной пачки документов всё стало понятно. Передо мной была патентная заявка на Фокус-Столбы. Я перевернул страницу, затем другую. Александр Сергеевич знатно поработал. Он вообще спал с моего отъезда⁈

— Ничего похожего никто никогда не делал, — сказал самодержец, когда я поднял на него взгляд.

— Я польщён, Ваше Императорское Величество, что мои скромные труды привлекли Ваше внимание…

Он поморщился и требовательно постучал пальцем по столешнице:

— Стоп-стоп-стоп, Миша. Без этого обойдёмся. Без скромности и дипломатических танцев. Я хочу знать, как это вообще тебе в голову пришло?

Я пожал плечами:

— Не знаю… Просто увидел. Просто понял, как должно быть.

— Просто понял… — эхом повторил Император, откинулся на спинку, не отрывая от меня взгляда. — Просто понял. Хорошо же. Ты голоден, Миша?

Я подумал про вилки и порядок работы с ними, вбиваемый мне Губаревым в течение полёта. Если трапезы можно избежать — так и поступлю. Поэтому медленно помотал головой:

— Нет, Ваше Императорское Величество, благодарю Вас.

— Прекрасно. Тогда сразу к делу. Я вызвал тебя, Миша, чтобы сказать: я забираю этот патент.

Он ждал реакции, но я умею держать себя в руках. Но вопросительный взгляд всё же изобразил. Я почувствовал касание психоманта. Мы не одни? Или это сам Император меня зондирует?

Магии в правителе Российской Империи было очень много, но в чём его дар я никак не мог понять. Будто бы смотрел на солнце без очков.

— Ты знаешь, что такое принудительная лицензия? — спросил он, спустя несколько секунд тишины.

— Конечно, Ваше Императорское Величество.

— Тем лучше. Я не хочу, чтобы такое изобретение принадлежало только тем, кто заплатит за него. Я хочу, чтобы все Конструкты, от Гродно до Нового Тихвина имели эти постройки.

Я почувствовал присутствие на нашей встрече кого-то ещё. Кого-то третьего. Меня исследовали и испытывали. В соседней комнате был психомант, отмечающий мои реакции на слова самодержца.

Пусть восхитится моим спокойствием. Я пройду любые проверки. Император тем временем продолжал:

— Тебя и твоего наставника я, разумеется, не обижу. И не думай, будто бы большим секретом является тот факт, что имя Павлова стоит на этом патенте для галочки.

Врать августейшей особе я не собирался, и Императора, кажется, удовлетворило моё молчание.

— Я разбираюсь в работах Александра Сергеевича, Миша. Он один из моих любимчиков среди ныне живущих Зодчих. В этой схеме, — он снова постучал по папке, — от него только его фамилия.

Я терпеливо ждал продолжения.

— Но я понимаю, почему это сделано именно так, и потому закрою глаза, — вздохнул Император. — Поддержание благоденствия России требует большое число институтов и иногда они становятся… Неповоротливыми. Однако я верю в людей и в их способность находить изящные решения. Голова должна работать.

Он улыбнулся.

— Когда всё слишком просто, то нет тонизирующего воздействия, Миша. Но я не об этом. Скажи, у тебя, совершенно случайно, нет ещё чего-нибудь, что ты вдруг «просто понял»?

— Пара идей имеется… — уклончиво ответил я.

— Хорошо. В таком случае, Миша, я хотел бы видеть тебя в столице. Проси всё, что хочешь. Я обеспечу тебя всем необходимым. Конструкты — это наше будущее, Миша. И мне кажется, ты понимаешь это как никто другой.

— Ваше Императорское Величество, — тихо произнёс я. — Если и вправду мне позволено просить… То я хотел бы остаться на фронтире.

Император вздёрнул бровь:

— Фронтир может держать кто угодно, Миша. А находить то, что ты «просто понимаешь» — больше никто.

— Моё место там, Ваше Императорское Величество.

— Хорошо, — он открыл второй ящик, вытащил оттуда новую папку и положил рядом с первой. — Раз уж мы заговорили о фронтире. Порченое золото. Сверхоружие против Скверны. Тоже «просто понял»?

— Наблюдения, Ваше Императорское Величество, — признался я. — Окрестные деревни десятилетиями не подвергались атакам. Твари Скверны проходили мимо домов, нападая на заставу, на солдат, на Зодчих, а сами поселения не трогали. Я просто задался вопросом почему. И нашёл ответы.

Он кивнул своим мыслям, исследуя меня, и произнёс:

— Тебе потребовалось несколько недель на то, до чего не додумались ведущие специалисты за прошедшие годы. И мало того, ты сумел ещё и границу Изнанки продавить. Откуда ты такой появился, Миша?

— С Урала, — пожал плечами я. Губы Императора тронула улыбка.

— Это было хорошо, — сказал он. — Миша с Урала.

Послышался звук выдвигаемого ящика и на стол легла следующая папка.

— Здесь у меня отчёты собранные несколькими службами, Миша. От Секретной Службы и Имперской Комиссии по борьбе со Скверной, до Тринадцатого Отдела и Министерства по земельным вопросам. Одни положительные характеристики.

Он достал из папки несколько документов:

— Также тут у меня находятся прошения по двум Конструктам и запрос на возведение ещё одного. Плюс решение по новым землям. Во всех бумагах фигурирует твоё имя.

Император демонстративно взял ручку и подписал первый из них, затем вторую, не отводя от меня взора, затем третью. После чего протянул документы мне и аккуратно положил ручку на стол. Я взял бумаги, бегло проглядел.

— Это слишком щедро, Ваше Императорское Величество!

— Возможно, Миша. Нет сомнений, я мог бы отдать земли талантливому человеку другого рода. Передать Конструкт проверенному Зодчему, ждущему своего шанса уже много лет. Отказать в прошении Володина, и обязать тебя поддерживать Конструкт во Влодаве за счёт какого-нибудь выпускника Академии. Это имело бы смысл, если бы мне захотелось наблюдать, как на вдруг ожившем направлении внезапно образуется хаос и заплетётся клубок интриг, отбрасывая наши успехи. Тот регион стал мне крайне интересен, Миша. Я делаю ставку на тебя, понимаешь?

— Благодарю вас, Ваше Императорское Величество. Постараюсь не осрамиться.

— Постарайся, — согласился Государь. — Говорить буду прямо: на моём веку не так часто попадались люди таких талантов, Миша. Ты поцелован Богом, не иначе.

Он перекрестился и продолжил:

— Отмечу, что в твоих глазах слишком много мудрости для столь юного возраста. Но всё же скажи мне, Миша, сумеешь ли ты откусить такой кусок пирога? — во взоре Императора появилось сомнение.

— Пока я плохо представляю его размер, — признался я.

— Внушительный. Если ты не готов, то я пойму. Моё предложение о работе в столице ещё в силе. Я гарантирую тебе всецелую поддержку с моей стороны. Сиди, твори, посещай балы, обменивайся опытом с лучшими Зодчими мира. Многие всю жизнь мечтают о подобном. Деньги, слава, женщины и спокойный край. Выбирай, Миша. Выбирай разумно. Эти бумаги могут исчезнуть в моём кабинете, и я не стану осуждать тебя за твоё решение. Все мы люди.

Он изучал меня, как и неизвестный психомант.

— Я выбираю фронтир, — спокойно сказал я. Император покачал головой в недоумении, а затем снова откинулся на спинку стула.

— Хорошо же, Миша с Урала, — он открыл ещё один ящик. Да сколько их у него там⁈ Но на моём лице не дрогнул ни единый мускул.

— Возьми, — приказал Император.

Я почувствовал магию, скрытую в переданном мне конверте. Незнакомая, бурная, едва приручённая. Император терпеливо ждал, но, видя моё замешательство, сказал:

— Смелее, Миша.

В конверте лежала грамота. Бумага переливалась магией. Мой взгляд скользнул по письменам, а затем поднялся на Императора. Неужели…

— Ваше Императорское Величество… Это ведь…

— Я давал его и за меньшие заслуги. И пусть впервые передо мной человек столь юных лет, но я же сказал, что не обижу вас с Павловым. Приложи палец к печати.

Место под печатью светилось, будто сквозь бумагу пыталось прорезаться спрятанное по ту сторону солнце. Я медленно поднёс палец, ощутил жар кожей и неприятное покалывание. Очень неожиданное событие.

— Миша, ты тратишь моё время, — прокомментировал мою заминку Император.

Приложив палец к сосредоточению магии, я почувствовал, как кровь будто вскипела. С трудом удержавшись на месте, вцепился свободной рукой в столешницу, чувствуя, как пульсирующая боль распространяется по телу. Кровь стала кислотой, и я ощущал каждую жилу, каждую вену. Сквозь зубы само по себе вырвалось сдавленно сипение. На лбу выступила испарина, ноги стали ватными, но через миг дурнота ушла, словно её и не было. Медленно распрямившись, я преклонил колено перед сидящим Императором.

— Мой Государь.

— Встань и служи России, Миша с Урала. Я буду наблюдать за тобой. Надеюсь, что ты порадуешь меня своими новыми идеями.

Я подчинился.

— А теперь иди. Всё, что я хотел увидеть и сделать — я увидел и сделал. Павел Губарев тебе поможет со сложными вопросами, не стесняйся к нему обращаться.

Он убрал со стола все выложенные перед этим папки, кроме грамоты о наследуемом дворянстве, и снова взял ручку. Потом посмотрел в окно, на читающую барышню, и добавил:

— Не заставляй меня пожалеть о случившемся. Не позволь своей голове закружиться от успеха. Я легко забираю то, что дал, если разочаровываюсь.

Когда я вернулся в Томашовку, был уже глубокий вечер. В домах горел свет, на часах у Конструкта стоял Макар и одарённый наёмник из гвардии. Оба вытянулись при моём приближении. Я не стал заворачивать к ним и отправился к себе домой спать. Там залез в душ, перед этим заказав из «Логова» доставку еды. После полуночи ко мне в дверь постучали, из-под дома раздалось ворчливое и глухое «ням!» от Нямко. Я же, в одном халате, открыл дверь и увидел на пороге Паулину. Хозяйка трактира сверкнула белозубой улыбкой и впорхнула в дом. В одной руке бутылка вина, в другой пакет с контейнером для еды.

— У сильного мужчины найдётся минутка для слабой женщины? — промурлыкала она, обдав меня запахом духов. — Какой вид, Миша-Мишенька-Мишаня! М-м-м-м. Ты очень голоден? Может, сначала утолим другой голод?

Последнее она произнесла со страстным придыханием.

— Очень, — улыбнулся я, забрал у Паулины пакет и прошёл с ним на кухню, после чего разложил его по тарелкам. Затем открыл бутылку вина и налил девушке в бокал.

— Миша? Ты хочешь заставить прекрасную даму пить в одиночестве? Это же так не благородно! Ты же дворянин, Миша!

— Могу предложить чай, — я сел за стол и демонстративно открыл бутылку с морсом, положенную в пакет.

— Ты такой очаровательный и такой скучный, — сказала Паулина и пригубила из бокала. Глаза её сверкали.

— Хозяин. Спешу сообщить, что Паулина Князева очень волнуется! — проявился из пустоты Черномор. Он повис прямо напротив ничего не подозревающей девушки. — Исходя из отобранных мной данных, период овуляции миновал неделю назад и это волнение другого толка. Я хотел бы отметить, что мои датчики регистрируют овуляцию у…

— Я ем! — мысленно фыркнул я ИскИну, прервав его, а затем с удовольствием принялся за ужин. Паулина поглаживала ножку бокала, закинув ногу на ногу.

— Ты такой правильный, — вздохнула она. — Чай, это несерьёзно. Ведь сегодня ты летал на персональном вертолёте Его Императорского Величества. Ничего не хочешь мне рассказать?

Я пожал плечами и продолжая работать ложкой и поглощая вкуснейшее жаркое. Отломил кусок свежего хлеба и едва не закатил глаза от удовольствия, когда на зубах захрустела корочка.

— Ты видел… его? — подалась вперёд Паулина, и взгляд её изменился.

— Видел.

— Он был с охраной? Тебя туда так просто пустили? — выпалила хозяйка трактира.

— Очень странный вопрос, — улыбнулся я.

— Ну… — она смутилась. — Просто Император это как… Как божество ведь. Он вообще похож на человека?

— Харизмы у него не отнять, — заметил я. Глотнул морса. — Не просто так сидит на троне.

— Он сидит там, потому что его отец на нём сидел, а до этого дед сидел, а до этого прадед. Это напускное, Миша, — неожиданно резко сказала Паулина. — Это ведь страшно несправедливо, Миша, когда кто-то имеет больше прав просто потому, что у него другая кровь. Они же не становятся лучше нас.

Я покачал головой:

— Сила Рода, Паулин. Это не пустой звук.

— Миша, ты ведь такой же, как я. Обычный безродный. Мы никогда не станем им ровней. Даже если разобьёмся в кровь!

Я поднялся, сходил в спальню и вернулся оттуда с грамотой. Положил на стол. Паулина отставила бокал, подняла документ.

— Он… Он купил тебя, да? — горько спросила девушка. Я встал рядом с ней, коснулся острого подбородка.

— Меня невозможно купить, — сказал я ей, потянул к себе, и Паулина подчинилась, поднимаясь. — Но можно соблазнить.

— Миша, не становись такими, как они, — тихонько попросила Князева, перед тем как мои губы коснулись её.

Стук в дверь раздался, едва я закрыл глаза. «Ням! Ням! Ням!» заволновался Нямко. Прекрасно понимаю его эмоции. Ночь на дворе! Дайте поспать уже! Выбравшись из кровати, я покосился на проснувшуюся Паулину, а затем затопал к двери.

— Кто там? — спросил Черномора.

— Александра Панова, Хозяин, в сопровождении Светланы Скоробогатовой, — тут же отрапортовал искусственный интеллект. Я сразу проснулся.

Когда отворил дверь, то Панова почти втолкнула меня внутрь.

— Миша… Миша! Мы ждали тебя полдня! Где ты был?

Светлана, застенчиво улыбаясь, прошла следом и притворила за собой дверь.

— Что происходит? — тихо поинтересовался я. — Светлана Павловна, как вы здесь оказались?

— Нам нужно спуститься, Миша! В тоннели! Ты знал, что госпожа Скоробогатова одна из крупнейших специалистов именно по культу Аль Абаса? — рыженькая оперуполномоченная была возбуждена и, уверен, готова была действовать прямо сейчас. — Мы должны показать ей подземелья, которые вы нашли!

— Простите, что так поздно, Миша, — вздохнула графиня. — Но Сашенька заразила меня своим энтузиазмом. Мне на самом деле хотелось бы посмотреть на обнаруженные вами подземелья. Если Сашенька не ошибается, это может оказаться крупнейшей находкой связанной с этим культом.

— Дамы, честное слово, разве это не терпит до утра?

— Терпит, Михаил Иванович! — вскинулась Панова. — Терпит! Да только вас поймать сложнее, чем скрывающегося преступника! Вы же утром опять исчезнете!

— Справедливо, — с улыбкой согласился я, настороженно глядя на Александру. Не сболтнула ли она лишнего, про Люция?

— Тайна пропавшего культа тревожит многих, Миша. Быть может, мы разгадаем эту загадку! — со значением проговорила та. — Светлана Павловна, уверяю, вы будете в восторге! Огромные залы, длинные коридоры, загадочные строения и никаких следов человека. Ровным счётом ни-ка-ких!

Последнее адресовалось мне. Ну, слава богу.

— Миша, а мы вам не помешали? — вдруг нахмурилась Светлана, глядя куда-то вниз. Я опустил глаза и увидел туфли Паулины.

— Я спал, сударыни, — не перестал улыбаться я. — Разумеется, помешали.

Панова тоже увидела туфли.

— Ой, — сказала она, нахмурившись. Голос стал чуть рассеянным:

— Михаил Иванович, умоляю, не убегайте завтра никуда. Во сколько мы должны быть у вас, чтобы вы смогли открыть нам проход в лабиринты?

Александра ощутимо расстроилась, но ещё бодрилась.

— В восемь утра, — посмотрел я на часы. — Буду рад проводить вас обеих.

— Договорились… — Панова торопливо двинулась к двери, дёрнула её на себя. Потом ещё раз, а потом с тяжёлым вздохом толкнула от себя и вышла.

— Простите за беспокойство, Миша, — улыбнулась мне на прощание Светлана, бросила хитрый взгляд на туфли и последовала за оперуполномоченной. Я вышел на крыльцо, провожая девушек взглядом. Панова, не оборачиваясь, шла так быстро, что графиня никак не могла догнать новую знакомую. Неловко получилось, конечно.

— Скверна становится сильнее, — раздался голос слева от меня. Я медленно повернулся. Из тьмы на свет вышла монахиня из подворья Святой Варвары. Кажется, её звали Ирина. Чёрт… Да вы что, сговорились, женщины⁈ — Ты тянешь время, Носитель Обетования. Ты прячешься за суетой. Ты бежишь от правды. Но она настигнет тебя. Прими это и сделай, что должно.

Она распахнула плащ, показав обнажённое шикарное тело, и шагнула ко мне, жарко продолжая:

— Мы можем сделать это быстро, Носитель Обетования. Прямо здесь. Несколько минут, и я уйду, но потом придёт день, и Скверна будет повержена. Исполни предназначение!

Глава 11

Я попятился от наступающей на меня обнажённой монахини.

— Это не будет грехом, Носитель Обетования! — продолжала увещевать она, задыхаясь. — Это будет спасение. Сделай это!

Моя спина ткнулась в перила террасы, и Ирина прижалась ко мне всем телом, глядя в глаза. Кожа девушки казалась молочной и невероятно гладкой. Её руки зашарили там, где шарить не должны. Я перехватил их, и получилось немного резко: руки Ирины оказались перед её лицом. Просторный плащ с шуршанием упал на пол, и монахиня осталась абсолютно нагой. Свет фонарей падал на красивую грудь и отражался в расширенных глазах девушки.

— Матушка, вы не в себе, — тихо сказал я. Монахиня не сводила с меня обожающего взгляда. Я бережно отодвинул Ирину подальше от себя.

— Почему ты сопротивляешься? — вдруг спросила она. — Я ведь хороша собой и подарю тебе наслаждение, которого так жаждут все мужчины! Может быть, ты болен? Если да, то я излечу тебя, и после принесу в мир Спасителя. От тебя ничего больше не потребуется, Носитель Обетования. Никаких пелёнок, никаких обязательств. После зачатия я отправлюсь на Алтай, где буду ждать исполнения пророчества в Обители Святого Павла.

— Матушка, тот голос, что вы слышите, он не ваш. Боритесь с ним, — терпеливо произнёс я. — Может показаться, что эти мысли вам нравятся. Но если вы им поддадитесь, то случится непоправимое. Скверна поглотит вас!

— Голос? — она помотала головой, полные губы красавицы были приоткрыты. — Голоса больше нет. Есть знание. Молитвы дали ответы на все вопросы. Я исполняю волю Его, а не свою. Во мне нет похоти. Во мне нет ничего низменного. Я отдаю себя на волю пророчества во славу Господа! Отдайся и ты, Носитель!

Мне удалось взять левой рукой оба тоненьких запястья монахини, после чего правой стащил с себя амулет из порченого золота и с большим трудом набросил его на шею Ирины. Никакого эффекта. Скверны в ночной гостье нет — уже хорошо. А если вдруг объявился ещё один Шепчущий Колдун — то сейчас связь его должна прерваться.

— Скажи, чего ты хочешь, и я сделаю всё, — выдохнула монахиня, не обратив никакого внимания на мой жест. — Просто исполни предназначение.

— Ирина, эти мысли наведены на вас Скверной, — продолжил я увещевать прекрасное обнажённое создание. — Они не ваши, понимаете?

— Во мне нет Скверны, — помотала головой биомантка. — Я молилась все эти недели и соблюдала строгий пост. Но все мои помыслы были лишь о том, что, будучи свидетелем пророчества, я просто жду. В том есть мой грех. Но я исполню предназначение! Чего бы мне это ни стоило!

— Да что за пророчество⁈ — почти взмолился я. Увидел, что из-под крыльца выбралось Нямко. Ведро стояло, подбоченившись, и наблюдало за нами, притоптывая левой ножкой.

— Скверна грядёт. Страшные времена наступают. Больше не звери, больше не бездумные. Великая гибель и гнилые города, — с фанатичным видом заговорила Ирина. — Люди будут сражаться, но Скверна будет хитрее. Пропадут целые страны, исчезнет материк, и мир будет на волоске от гибели. Но Свет не угаснет. Он будет ждать, когда придёт чужак, избранный Господом, и принесёт с собой четыре стихии, которые разорвут пелену зла. И одна из сестёр Господа, отринувшая мирские соблазны и посвятившая себя служению, понесёт дитя от чужака. В том ребёнке будет и сила чужака, и сила Господня. Рождённый в колыбели людской, среди высоких гор, он ознаменует своим криком начало конца Скверны. И будет та повержена, и настанет заря над Землёй Русской!

Ух ты… С четыремя стихиями как угадали. Интересно, чьё творчество. Надо будет поискать в сети.

— А почему вы решили, что чужак — это я? — попытался зайти я с другой стороны.

— Господь сказал мне.

Вот с этим спорить будет сложнее.

— Ирина, послушайте меня, — я постарался говорить тише, но так, чтобы достучаться до одержимой. — Это был не он. Это был Шепчущий Колдун, тварь, прятавшаяся в Изнанке. Тварь, желающая обратить вас к Скверне через падение во грех.

— Это не будет грехом. Это будет спасением! — замотала головой Ирина, совершенно точно не желающая меня слушать. — Ты не оставляешь мне выбора.

У меня внезапно онемели руки. Биомантка улыбнулась, когда я привалился плечом к стене. Мышцы будто в кисель превратились, ноги подкосились.

— Ради предназначения! — шепнула мне монахиня.

— Я вам не помешала, надеюсь? — сказала вышедшая на террасу Паулина. Изумлённо уставилась на меня, затем на монахиню. Та дёрнулась, а я почувствовал что силы, вытягиваемые магией, вернулись, и перехватил руки Ирины, воспользовавшись земельным аспектом.

— У меня так много вопросов… — еле выдавила из себя Князева.

Ирина резко повернулась к ней и попыталась вырваться из моего захвата. Выражение лица биомантки мигом изменилось на яростное.

— Теперь я понимаю в чём дело, Носитель Обетования! — обвиняюще воскликнула обнажённая красавица. — Ты твердишь про Скверну, но она уже подобралась к тебе. Она уже в твоём доме.

Паулина выпрямилась, взгляд её похолодел, осанка стала царственной.

— Не верь ей, — почти прорычала служительница Святой Варвары, задыхаясь от ненависти. — Падшая женщина никогда не возвысится. Она подослана к тебе Дьяволом, дабы не дать исполниться пророчеству! Грешница, блудница!

— Мытари и блудницы вперёд вас идут в Царство Божие, — холодно отчеканила Паулина.

— Отпусти меня, — снова попробовала освободиться Ирина. Я подчинился, и монахиня торопливо присела, подхватила плащ и запахнулась в него. После чего, обдав меня возмущённым взглядом, сбежала с лестницы. Вскоре хлопнула калитка. Нямко тяжело повернулось, провожая беглянку, затем сунуло руку в себя и принялось шуршать камнями, будто успокаиваясь.

— Тебя нельзя оставлять одного, Миша, — посетовала Паулина. — Боюсь спросить, чего от тебя ночью хотела эта разгорячённая дама? Неужели, близости?

Я максимально нейтрально хмыкнул.

— Боже, она настолько впала в отчаянье? — ахнула Князева и тут же с иронией добавила. — А ты что? Твой священный долг был помочь даме. Где твоё благородство, Миша? Ты же дворянин!

— Черномор, приглядывай за монахиней. Докладывай мне обо всех странностях, — попросил я искусственный интеллект, вежливо улыбнувшись шутке Паулины.

— Боюсь снова разочаровать вас, Хозяин, поэтому позвольте определить понимание странности. Как вы оцениваете её в данном эпизоде по шкале от нуля до десяти? — немедленно появился рядом со мной виртуальный помощник.

— Девять.

— Хозяин, для калбировки прошу уточнить и смоделировать ситуацию подходящую на десять баллов, — попросил побагровевший Черномор. Я поморщился:

— Так, я понял, что моё распоряжение не взлетит. В таком случае вот тебе новые инструкции: если она покидает пределы своего подворья — я должен об этом знать. Если она приносит кровавые жертвоприношения в мою честь — я должен это знать.

— А если не в вашу? — продолжил искусственный интеллект и, зараза, то была не ирония. Он на самом деле интересовался.

— Любые жертвоприношения это странно, Черномор.

— Слушаюсь, Хозяин. Очень надеюсь, что всё сделаю правильно. Но… Вы же меня знаете, — трагично вздохнула рожица.

— Знаю и верю в тебя. А теперь всё, оставь меня.

Черномор поголубел и исчез.

— Миша? Ты со мной ещё? — Паулина оказалась рядом со мной, вглядываясь в лицо. — На всякий случай я хочу тебе напомнить о нашем уговоре. Меня не смущают твои женщины, пока твоей энергии хватает на меня. Если ты не осчастливил эту бедняжку только из-за меня, то…

— Перестань, Паулина, — попросил я. — Ей нужна помощь.

Она широко улыбнулась:

— Хорошо, Миша. Может, оно так и есть. Но позволь мне поделиться с тобой толикой житейской мудрости. Веришь или нет, но некоторые мужчины получают любовь, только когда женщины хотят, чтобы от них отстали. С нами, богинями-императрицами, Мишенька, это тоже так работает. Может, тебе на самом деле стоило сделать то, чего она хотела?

Вместо ответа я вернулся в дом, выпил стакан воды, глядя на ночные деревни внизу и сверкающие огни супермаркета. Монахиню жаль, конечно. Влияние Шепчущего не распространилось на тело Ирины, но психику совершенно точно вывернуло наизнанку.

Впрочем, здесь я вряд ли смогу что-то изменить. Поэтому отправился спать.

Утро принесло приятную свежесть. Июль уже перевалил за половину. Если так и дальше будет идти, то не замечу, как лето закончится. А это нехорошо. К осени мне нужно быть готовым сразу по ряду направлений. По большей степени социальной. Запросы на кадры уже были у Паулины, и хозяйка «Логова» обещала предоставить мне кандидатуры уже на этой неделе по всем позициям.

На часах было уже почти восемь. Я терпеливо ждал девушек-исследователей у своего дома, бодрый от кофе и свежего утра, и играя с Нямко. Игра была нехитрая. Я бросаю камень в кусты, он лезет за ним, достаёт и на вытянутых ручонках вприпрыжку тащит назад, непрестанно повторяя: «ня-ня-ня-ням!». Камни весело гремели в его жестяном нутре Кстати, последние пару дней ведро «подарками» не делилось. Надеюсь, это не означает проблемы со здоровьем. У меня тут поблизости нет специалистов по разумным вёдрам.

По телу вдруг пробежалась волна мурашек. Небо вспыхнуло синим, но только на миг. Ага. Конструкт получил десятый уровень. Значит, можно чуть расширить ассортимент строений. Что там у меня на низких рангах может быть из полезного, и не слишком прорывного?

— Ням! — вдруг сказало ведро, но я и так всё почувствовал. Светлана и Александра приближались к моему дому. Панова в мужском камуфляжном костюме, а Скоробогатова в хорошей туристской одежде яркого цвета и, наверняка, из дорогих материалов.

— Папенька велел передавать вам привет, — улыбнулась мне Светлана. Её глаза блестели от предвкушения, словно она готовилась к увлекательному приключению, а не к работе. Панова же старательно изображала из себя сурового поисковика, избегая смотреть в мою сторону.

— Павел Павлович перестал отправлять с вами охрану? — хмыкнул я.

— Он вам верит! — отмахнулась графиня. — Говорит, что к вам я могу ездить даже ночью и одна. Папенька очень вас уважает, Михаил. Чем вы его подкупили, позвольте поинтересоваться?

Я пожал плечами.

— Ну что, сударыни, идёмте.

Когда мы спустились в тоннели, через шурф свежевозведённого ангара, Панова, наконец-то, нарушила обет молчания:

— Свет? Откуда здесь свет, Михаил Иванович? Надеюсь, вы ничего не испортили?

Она очень мило наморщила лобик, изображая негодование.

— Не беспокойтесь, Александра. Я был крайне осторожен. Культисты, строившие эти лабиринты, знали толк в освещении.

Просто использовали иные источники, — добавил я про себя.

— Ну да, конечно, — буркнула себе под нос Панова и смело зашагала впереди нашей группы. Светлана поравнялась со мной и тихонько шепнула, с хитринкой в голосе:

— Боюсь, ночные туфли очень расстроили девушку. Миша, мне кажется, вы разбили ей сердце.

— Я не специально.

Скоробогатова хихикнула, а затем восторженно ахнула:

— Какая красота!

Графиня замерла, впечатлённая размером подземного комплекса. Её глаза широко распахнулись, осматривая огромные, идеально ровные своды.

— Потрясающе. Никогда не видела ничего подобного. Катакомбы под церковью святого Дмитрия Воздушного этому месту в подмётки не годятся.

— Да, здесь знатно потрудились. Втайне ото всех, — заметил я.

— Культ Аль Абаса был культом созидания. Извращённого, но всё-таки созидания.

Светлана оживилась. Если до этого она была просто милой девушкой с застенчивой улыбкой и открытым взглядом, то теперь предо мной предстала расхитительница гробниц, алчущая древних знаний.

— Вы же знаете, что Аль Абас был сирийским Зодчим? — посмотрела на меня графиня. Я помотал головой. В глубину таких исследований проваливаться не доводилось.

— В отличие от многих безумных культов, вроде адептов Безмолвного Роя или Церкви Последнего Вопля — «аль абасовцы» пытались познать Скверну и использовать её энергию для своих целей, — продолжала Светлана. Александра Панова подошла ближе, слушая Скоробогатову и старательно игнорируя моё присутствие.

— Они хотели управлять ей. Ой, смотрите!

Она указала на освещённый ход, уводящий в сторону от основного тоннеля. Над ним едва заметно проступало слово на арабском.

— Это означает Знание, — Светлана заглянула в коридор. — Идёмте!

Тесный проход был будто проплавлен сквозь толщу земли, и вдоль всего его протяжения в чёрные стены были вдавлены яркие светильники. Воздух здесь был неподвижным и сухим, пахнущим пылью и чем-то неуловимо металлическим. Ход закончился в небольшом помещении, обугленном и пустом, но на полу ещё оставались головёшки. Я попросил Черномора провести анализ углей, и когда тот сообщил об их образовании двадцать пять лет назад — даже не удивился.

— Они уходили осознанно, — сокрушённо сказала Скоробогатова. — Уничтожая свои знания.

— Ваше сиятельство, как вы думаете, они нашли то, что искали? — тихо спросила Александра. Своды давили на оперуполномоченную, и девушка казалась растерянной. Плюс от пыли она постоянно покашливала.

— Ответ на этот вопрос я и сама хотела бы здесь найти, — вздохнула графиня. — Саша, не зовите меня так. Можно просто Светлана.

— Да-да, я исправлюсь. Может быть, они узнали что-то такое, что захотели уберечь других? Может, именно по этой причине культ распался?

Версия хорошая, но у меня уже была своя. Которую я, пока, придержу. Однако факты есть факты. Культисты строили подземелья много лет. Они скрывались в них, изучая Скверну. А потом всё бросили и ушли. Судя по карте, построенной Черномором, к северу отсюда на белый свет когда-то вело несколько ходов, но сейчас они все были погребены под толщей земли и, вероятнее всего, при помощи взрыва.

Аль Абас бросил всё, кроме питания объекта, и исчез. Больше походило на консервацию, а не на бегство.

— Миша, вы никогда не интересовались этим культом? — прервала мои размышления Светлана. — Ведь он ближе всего к Зодчеству. Вы же слышали про Ростислава Мищенко?

— Нет, — мы вышли обратно в основной зал.

— Сорок лет назад в Ивангороде была вскрыта ячейка Аль Абаса, и управлял ей Зодчий — Ростислав Мищенко. Он умер на виселице, и труды его были преданы забвению.

— Возможно, его не просто так хотели забыть, — заметил я. — Загадки манят многих творцов. Если оставить следы первопроходцев на сторону Скверны, то по ним пройдёт больше людей. И кто-нибудь дойдёт до конца.

Как это сделал Тёмный Зодчий, живший здесь двадцать лет назад. И ушедший через взорванные проходы. У меня нехорошее предчувствие на этот счёт.

— Вы не одобряете тех, кто ищет знаний? — поняла Светлана.

— Не все знания одинаково полезны, — покачал я головой.

— Чем больше что-то прячут, тем сильнее желание это найти, — буркнула Александра. — Светлана Павловна, а что значат эти руны?

Оперуполномоченная указала на надписи, покрывающие своды потолка. Скоробогатова остановилась, разглядывая их и подсвечивая фонарём тёмные места. Пухлые губы девушки шевелились, когда она проговаривала про себя слова.

— Это защита, Сашенька, — наконец проговорила графиня. — От любопытных глаз. Культ не хотел, чтобы о нём узнали. Что же они прятали здесь?

Мы с Александрой переглянулись, но девушка тут же вспыхнула и, нахмурившись, резко отвернулась.

— Интересно! — сказала Светлана, остановившись у вычерченного на стене арабского слова, с жирной стрелкой. — Здесь написано — Объект. Идёмте скорее!

Вскоре мы были в зале, где встретили Люция. Светлана прошла на центр площадки, где когда-то сидел любитель брюквы. Присела, прикоснувшись к пыли под ногами.

— Странно, — встревоженно сказала она нам. — Тут следы, и, по-моему, они свежие.

Свет от её фонаря упал на отпечатки голых стоп Люция. Мы с Пановой снова переглянулись. Луч света тем временем скользил по полу в нашем направлении. Светлана перепрыгнула через парапет, и вскоре дошла до того места, где мы когда-то встретили пленника. Там тоже нашлись отпечатки наших ног. Мои — большие, и Александры — которые поменьше. Луч дополз до наших ног и продвинулся чуть ближе к выходу.

Графиня несколько секунд молча изучала следы, а затем поинтересовалась:

— Вы ничего не хотите мне рассказать?

Глава 12

Александра напряглась. Она бросила на меня испуганный взгляд и прошептала:

— Миша, что нам теперь делать?

А я молча шагнул к Светлане. Мои шаги эхом отражались от сводов тёмного зала. Линии огоньков опоясывали каменную полусферу, но света от них почти не было. В тишине слышалось звонкое падение капель на отсыревшие плиты.

— Кое-что мы тут действительно нашли, Светлана Павловна, — признался я, встав напротив графини. — И поэтому нам нужны вы.

Скоробогатова нахмурилась:

— Поясните, Миша.

— Здесь был живой человек. Вернее то, что от него осталось. Полупустая оболочка с выжженным сознанием, — я внимательно наблюдал за реакцией Светланы. — И, тем не менее, он ключ к тайне этого места. Полагаю, культ держал его как подопытного для своих экспериментов. Зрелище парень представляет довольно жалкое, еле на ногах держится. Сознание на уровне младенца, и когда мы его нашли, бедняга был закован в цепи. В этом зале. Один.

— Объект… — вспомнила надпись на арабском графиня и обернулась — луч фонаря скользнул по сдерживающим столбам — а затем покачала головой. — Но этого не может быть. Прошло ведь так много лет. Может быть, здесь есть другие ходы?

Я позволил ей осознать масштабы находки и самой найти ответ на вопрос.

— Если бы были другие ходы, то я увидела бы его следы сюда, а не только отсюда, верно? — тихо проговорила она.

— Именно, — подтвердил я. — Вы очень внимательны, и значит, я в вас не ошибся. Мне нужна ваша помощь, Светлана, чтобы разобраться в этом деле. Нам нужна.

Александра медленно приблизилась и встала рядом, бледная и взволнованная, нервно кивнув в подтверждение моих слов. Скоробогатова зачарованно смотрела на меня, пытаясь определиться чего в ней больше — удивления или детского восторга.

Хорошо, что в девушке не было страха.

— Где он⁈ — спросила графиня.

— В надёжном месте, где ему ничто не угрожает, — мягко сказал я. — И мне очень хотелось бы, чтобы он там оставался ближайшее время. Пока не сможет отвечать на простые вопросы. Он не просто «Объект», Светлана. Он — человек.

— Не понимаю, как он смог выжить здесь? — огляделась Скоробогатова. — Без еды, без воды. Без движения.

Она вдруг прищурилась:

— Признайтесь, Миша, вы меня разыгрываете? Да, Сашенька? — графиня стрельнула взглядом в сторону Пановой. — Это такая шутка? Бессмертный пленник пропавшего культа?

— Да-да! — торопливо закивала Александра и дрожащим голосом неловко попыталась спасти ситуацию:

— Вы же знаете Михаила, он такой шутник. Мы хотели посмотреть на вашу…

Я поднял руку, и Саша внезапно подчинилась короткому жесту, с облегчением на лице. Ситуация и так не простая, а когда всё сложно — лучше говорить правду.

— Светлана, вы ведь сами понимаете, что это не так, — вкрадчиво произнёс я, заглядывая в лицо графине. — Верно? В глубине души понимаете, просто боитесь верить.

Она смело встретила мой взгляд, но ничего не сказала. Подозрения её не оставили. Я же встал, прошёл к постаменту и поднял цепи.

— Посмотрите. Здесь руны. И металл за эти годы не заржавел, в отличие от креплений на столбах. Здесь проходила магия, которую я не могу распознать.

Стальные звенья, испещрённые рунами, сверкали в свете фонаря. Девушка подошла ко мне, посмотрела.

— Я не узнаю этих знаков. Но уверена, что видела нечто подобное. Это аналог защитных рун, но… Другой принцип. Он был заморожен здесь, да? Металл как новый!

Я молчал, позволяя ей думать самостоятельно.

— Так это… Правда? Вы не смеётесь надо мной? — изумлённо спросила она.

— Да. И вы мне нужны, Света, чтобы найти ответы. Вы нужны нам, — я обернулся на Панову, и та торопливо кивнула, а я продолжил:

— Здесь двадцать пять лет просидел человек. Минимум двадцать пять лет. Зачем его здесь держали? Какую магию они использовали для этого? Почему сбежали, но оставили его здесь? Вопросов очень много, Света. И с вами ответы мы найдём гораздо быстрее. Александра сказала, что вы лучший специалист в этой области.

— Нет-нет-нет. По мере скромных сил, Миша. Профессор Синичкин из Челябинского Университета посвятил всю жизнь изучению Аль Абаса. А труды Ильи Ватсона из Тверской Академии! Боже, это настоящие светочи. Позвольте мне связаться с ними. Я уверена: каждый из них с радостью бы…

— Света, — прервал я девушку. — Простите, но мне нужен тот, кому я буду доверять, а не Синичкин или Ватсон. Понимаете?

Она захлопала глазами, но проглотила следующий вопрос. Хороший сигнал.

— Миша, я… Я не знаю, что сказать. Это так неожиданно. Я думала найти ответы здесь, но не ожидала получить новые вопросы. И всё-таки… Магия, способная удержать человека на двадцать пять лет? Я никогда о таком не слышала. Это невозможно даже при активной работе хрономанта ранга Архонт. Но кандалы как новые…

Я пожал плечами:

— В этом нам и предстоит разобраться. Действительно ли перед нами «объект» Аль Абаса, или же несчастный, сведённый с ума каким-нибудь психомантом. Ответы где-то здесь, в этом комплексе. И я уверен, что вы их отыщите. Прошу только об одном. Пусть это расследование будет идти в тайне. Без исключений.

— Я хочу его увидеть, — решительно заявила Светлана. Александра вздрогнула, умоляюще посмотрела на меня.

— Уверяю, картина вас разочарует, но не вижу препятствий, — не стал увиливать я. — Саша, мы ведь можем показать Люция её сиятельству?

Оперуполномоченная вздохнула и тихонько кивнула, попросив:

— Светлана Павловна, только не обижайте его, хорошо? Он безобидный, и ему уже досталось сверх всякой меры.

— Я просто должна убедиться, что он существует на самом деле. Миша, — посмотрела на меня графиня каким-то новым, более серьёзным взглядом. — Спасибо. Вы спасли мою жизнь, а теперь спасаете мою душу. Я обязана вам всё больше и больше.

— Душу? — не понял я.

— Душа умирает, когда у человека нет цели. И я говорю не про материальные блага. Загадки Аль Абаса заставляли чувствовать меня живой, а тайна вашего человечка в цепях… Может оказаться даже интереснее.

Ну да, дочери графа грех жаловаться на недостаток материального. Пирамида Маслоу во всей красе.

— Тогда эти катакомбы в вашем полном распоряжении, — шутливо поклонился я.

Александра вошла в дом первой, успокоив занервничавшего бедолагу. Торопливо хозяюшкой метнулась к микроволновке, разогрев рагу из брюквы. Люций сразу подобрел, сел за стол и застучал ложкой. Светлана смотрела на лысого мужчину, изуродованного шрамами, с неким благоговением.

— Вкусно, — приговаривал Люций, чавкая. — Как у Марфы… Мамы… Лизабет…

Он застыл, остекленевшим взглядом уставился в окно, повторил губами:

— Лизабет…

А затем просиял дурацкой улыбкой и вернулся к рагу, урча словно пёс.

— Кто вы? — спросила Светлана, и Люций неожиданно дёрнулся, рванулся прочь от неё, перевернув стол и всю посуду. Ударился о подоконник, сорвал занавески и попытался ими отгородиться от графини.

— Никто-никто-никто! — испуганно завопил он. — Я никто! Не надо! Не надо! Мама! Лизабет! МАРФА! Дженни!!!

Александра метнула в опешившую графиню недовольный взор и поспешила к несчастному. Села рядом с ним на колени и зашептала что-то успокаивающее, поглаживая по ноге перепуганного Люция.

— Идёмте на улицу, — одними губами позвал я графиню, и та подчинилась. Вместе мы вышли на свежий воздух.

— Простите, — сказала Светлана. — Я не знала.

— Его разум сильно повреждён. Возможно, я поищу надёжного психоманта, — заговорил я, глядя в сторону казарм, спасённых явлением Губарева. — Если такого найду. Однако лучшее лекарство — это время и забота.

— Сашенька, кажется, нашла с ним общий язык.

Я кивнул.

— Чьи имена он называл, Миша? — вдруг спросила она. — Марфа и Лизабет. Необычная комбинация. Лизабет это немецкое имя, верно?

— К сожалению, у меня нет на это ответа. Но возможно здесь таится подсказка, — я не забыл, что при нашей встрече Люций перебрал несколько имён. В голове бывшего пленника, несомненно, бурлила знатная каша, но состав у неё всё-таки можно определить. Пусть и со временем.

— Думаю, Миша, я теперь буду чаще здесь бывать, — графиня повернулась ко мне. — И это хорошо. Ведь мы будем чаще видеться.

На моих губах появилась улыбка:

— Это наполняет меня радостью, Света. Счастлив вам в любое время дня и ночи. Хотите, оформлю вам временное жильё, чтобы не ездить туда-сюда?

— Будет лишним, Миша. Боюсь, папенька, несмотря на всю любовь к вам, этого не поймёт. Пойдут слухи, а нам ведь они не нужны, правда? — хитро прищурилась Светлана.

— Любой, кто захочет усомниться в вашей чести — будет иметь дело со мной, — спокойно сказал я. — А теперь вынужден откланяться. Чувствуйте себя на моих землях как дома. До свидания.

— До свидания, Миша, — немного растерянно сказала она мне вослед.

До обеда, и пару часов после, я провозился с Конструктом, вычищая участок, прежде принадлежавший военным. Некоторое время просидел в медитации, размышляя о порядке строительства. С уникальными зданиями сейчас лучше не спешить, слишком много внимания уже. Потихоньку-полегоньку. Есть несколько схем для культуры, которые я собирался возводить на месте казарм. Но прежде я всё-таки поставил ещё один амбар. Более функциональный, чем текущий, с небольшим усилением переработки полезной материи, но с виду кажущимся совершенно типовым строением нулевого ранга. Мне сейчас надо наращивать мощность переработки ресурсов в реаген, с учётом поддержки, как Тринадцатого Отдела, так и Императора.

Однако, как оно и бывает, возня у Конструктора затянула меня до вечера. Немного там, немного здесь. Небольшое исследование и попытка анализа вертолётной обшивки, экранирующей Конструкт. Надо, кстати, сходить к лаборатории и совершить акт вандализма. Отколоть кусок стены себе для анализа. Нечто общее в этих технологиях было. Правда, службу безопасности Тринадцатого Отдела это, конечно, встревожит. Поэтому откалывать надо с умом и через несчастный случай. Ну и кое-что мне удалось распознать в вертолёте. Правда, помогло не очень.

Когда живот стал настойчиво напоминать о необходимости его набить, я вышел в сумерки и блаженно улыбнулся. Меня никто не трогал целый день, позволив заниматься тем, чем нужно. Какая удача, честное слово.

Слева и справа вытянулись по струнке гвардейцы. Теперь это была Нюра и… Снегов.

— Неожиданная встреча, — признался я. — Чёрное вам к лицу, ваша доблесть.

— Спасибо, ваше благородие, — отчитался витязь, глядя прямо перед собой. Он стоял серьёзный-пресерьезный. Я удержался от дальнейших шуток и, кивнув на прощание, двинулся в сторону трактира ужинать. Ну и пообщаться с Паулиной насчёт кандидатов.

По дороге вызвал Черномора. Бирюзовый аватар появился через миг и медленно поплыл рядом со мной, безмолвно ожидая команды.

— Поищи в сети всё о пророчестве про чужака с четырьмя стихиями и ребёнка, чьё рождение изгонит Скверну, — попросил я его. — Мне интересно, когда оно появилось, кто создатель, и насколько оно вообще распространено.

Когда я подходил к трактиру, то уже знал всё, что успел накопать Черномор. Первые упоминания пророчества появились почти сто лет назад, когда люди научились прорывать пространство со Скверной, используя могущество призывов. В малых дозах она действительно способна усилить дар, но кто останавливается на малом, верно? Чем больше тянули её, тем больше открывали путь для Скверны. Пока не открыли основательно, в одном великом ритуале, планируя сокрушить русского медведя. Получилось не очень.

Хотя, чего кривить душой: проблем у Российской Империи после того ритуала стало больше. Правда есть сомнения, что сама Европа довольна таким результатом.

Так, значит, история древняя. Какой-то святой старец с горы Афон предупреждал о таком исходе. Насколько я понимаю, там вообще так заведено — регулярно выдавать пророчества на разные темы. В целом, всё довольно расплывчато, как и следует подобным высказываниям. Будет зло, будет бой, будет герой, а дальше каждый понимает так, как ему удобно.

Я рылся в информации весь ужин, даже не запомнив вкуса пищи. После чего копался в данных, одновременно слушая рассказ Паулины о кандидатах. Пришлось проявить силу воли и отложить изучение этого пророчества на потом. Вместе с Князевой мы разобрали подготовленные ей файлы, убедившись, что укомплектовали необходимый штат как поликлиники, так и школы с детским садом. Получалась внушительная сумма на зарплаты, конечно, да и первыми обитателями благоустроенных многоэтажек должны были стать именно они. Сначала будет сложно, но чем дальше, тем проще. Социалка это инвестиция в будущее.

— Ты вообще здесь, Мишенька? — одёрнула меня Паулина во время обсуждения. — Тебя будто бы что-то беспокоит. Если бы мы не эта ночь, я подумала бы, что тебя надо расслабить. Однако ты должен быть уже в тонусе, разве нет? Или я так плоха⁈

— Ты лучше всех, — улыбнулся я хозяйке трактира, после чего встал из-за стола и попрощался.

Шепчущий мог почерпнуть это пророчество от кого-то из своих. Он мог вложить его в голову монахини. Мог указать на меня, как на чужака, потому что Скверна только обретает общее сознание здесь. Её отвратительная грибница лишь набирает силу, объединяя в себе всё новых тварей и собирая в один разум, но уже способна мыслить.

Скверна ведь узнала меня. Может быть, Ирина должна была стать моим ликвидатором. Если бы я поддался на соблазн, то Шепчущий обратил бы монахиню в момент соития, сломив обманкой внутренние законы биомантки, и на этом история Михаила Баженова подошла бы к концу. Хитрый план мёртвого колдуна.

Я вдруг понял, что, как и Светлана в катакомбах Аль Абаса, в глубине души ждал какого-то чуда, однако рациональные выводы растоптали ожидание в пыль. Хорошо это или плохо — рассудит время.

Перед тем как отправиться домой, я связался с Вепрем и поговорил с ним о делах на новых землях. Судя по добродушному отчёту: ситуация там спокойная и монстры никуда не лезут. После атаки с пятиранговым латником всё заметно утихло. Либо мы выбили силы осознанной Скверны, либо та затаилась. Также лидер Охотников поведал о том, что группа Глебова ушла в сторону Окуники, в поисках соседнего Колодца. Хорошо, значит, ничего не останавливается и жизнь на фронтире идёт по плану.

Завтра сам гляну, что происходит на моих новых землях. У меня же теперь и бумажка есть. С этими мыслями я собирался было лечь в кровать, как зазвонил телефон. Застыв в одних трусах в шаге от заветной цели, я усилием мысли ответил на вызов.

— Михаил Иванович? Это Леонид Михайлович Орлов, — послышался в трубе голос графа, курирующего экспедицию Тринадцатого Отдела. — У нас тут появилась некоторая трудность…

Мобильный запиликал ещё одним звонком. Вепрь! Только что ведь разговаривали!

— Секунду, Леонид Михайлович, — попросил я и переключился на охотника.

— Ваше благородие, — выпалил тот. — Простите, вроде бы и созванивались только что, и всё хорошо было. Ан нет. Инцидент у нас, ваше благородие!

— Говори.

— Мои ребята во время патруля наткнулись на нечто странное. Вам бы посмотреть на это, конечно, но загвоздка не в этом. Там сейчас Тринадцатый Отдел нарисовался и опасаюсь, что у нас с ними некоторый конфликт получается. Они сходу парней моих попробовали оттеснить, а там же Сухой был с Лисом. Они и не сдержались.

— Короче, Вепрь. Трупы есть?

— Пока нет, ваше благородие. Я выдвигаю туда парней. Хотел предупредить вас об этом.

— Мне кровь не нужна, Вепрь. Понимаешь?

— Мы постараемся, ваше благородие. Вам бы приехать, по хорошему.

— Скоро буду.

Я переключился на Орлова.

— Простите, ваше сиятельство, что у вас случилось?

— Моя исследовательская группа столкнулась с агрессивным поведением ваших людей, Михаил Иванович, — тихо проговорил граф. — Нам бы как-нибудь с этим разобраться, пока не пролилась кровь.

— Я выезжаю, Леонид Михайлович.

— Встретимся там.

Глава 13

Знакомое свечение я заприметил сразу, как только приблизился к указанному Вепрем месту. Старый фермерский дом посреди мёртвого поля. В трёх сотнях метрах от него к северу начинался изуродованный Скверной лес. Почти окраина земель. Из прорех здания струился розовый свет, заливая округу мистическим сиянием. На фоне огня виднелись рассредоточенные фигуры охотников Вепря. Сам лысый бородач уже был здесь и занимал место во главе отряда.

Тринадцатый Отдел расположился чуть поодаль, и когда мой квадроцикл свернул на остатки старой дорожки, то на восточной окраине поля появилось два вездехода. У меня такой техники нет, а значит, приближалась кавалерия Орлова.

Ничего, я тоже пришёл не с пустыми руками. На дорожку за мной выехал красный пикап, в кузове которого сидело несколько гвардейцев, а со второго квадроцикла на землю ловко спрыгнул Снегов.

— Простите, ваше благородие, — сказал Вепрь, когда я приблизился к лидеру Охотников. — Парни ваш приказ помнят, и эта штука в доме очень похожа на то, о чём вы говорили. Но ведь и это Тринадцатый Отдел. К ним на хромой кобыле не подъедешь, сами видите.

Вижу. Я огляделся. Здесь была вся боевая часть вольных. В форте, получается, остались только женщины и дети? Ох, как закручивается обстановка. И не играет мне на руку, совсем не играет. Тринадцатый Отдел лучше иметь в союзниках. Вот только то, что скрывалось в доме — мне жизненно необходимо, да и в руки людей Орлова попасть не должно. Во-первых, потому что они хоть и умные да умелые, но как обращаться с концентратом аспекта точно не знают. Во-вторых — достаточно «во-первых». Находка охотников нужна мне и точка.

— Какие потери?

— Ссадины-царапины. Может, ледяной ожог у одного из тринадцатых. Ничего серьёзного.

Ну, слава богу. Будет проще выйти из этой истории без проблем и потерь.

— Ваши парни всё правильно сделали, — произнёс я, после паузы и обратился к Турову. — Игнат, держитесь у машины, не надо здесь строиться. Без команды никуда не лезть. Тебя это особо касается, Волгин.

Гвардеец, в своё время положивший троих бандитов в Орхово, торопливо кивнул и принял виноватый вид.

Предводитель моей гвардии усмехнулся, а затем бросил пару коротких команд, махнул себе за спину, указывая направления. Свет фар от красного пикапа и квадроциклов лизали иссохшую полосу земли, рассекая охотников и Тринадцатый Отдел.

— Снегов, вы с Михаилом Ивановичем, — напоследок приказал Туров. Я двинулся к людям Орлова, и рядом со мной тут же оказался Снегов.

— Как вам новая роль, ваша доблесть? — спросил я.

— Идеально. Голова не болит, — немедленно отреагировал витязь. — Да и должен же я понять, почему Турбин и Капелюш поседели, сопровождая вас.

— Постараюсь помочь вам в этом, — хмыкнул я вполголоса.

— Прошу не слишком усердствовать, ваше благородие, — с полуулыбкой попросил Снегов.

— От меня это не зависит. Однако ваша доблесть, как заскучаете по управлению, дайте знать. Кадры решают всё, и толковых командиров не так много, как хотелось бы. А держать умельцев вашего ранга в дозорах попросту грешно.

Он не отреагировал.

Тринадцатый Отдел разбился на десять троек, стоящих друг от друга на небольшом расстоянии. Одна группа покрупнее была чуть позади, и пока мы с витязем шли к молчаливым исследователям Скверны — к ней как раз подъехали вездеходы, забитые бойцами. Ещё человек двадцать минимум.

— Пошли-пошли-пошли! — заорал кто-то. — Федотов, левая сторона.

— Что здесь происходит? — повысил голос я. — Меня зовут Михаил Иванович Баженов и это мои земли. Потрудитесь объясниться!

— Ваше благородие! — раздался знакомый голос. — Очень рад, что вы успели.

От одной из троек отделился Олег Кадывкин, в боевом облачении. Он жестом отмахнулся от сопровождения, а затем обернулся на вновь прибывшие машины Отдела.

— Что вы здесь устроили, Олег Степанович? — уставился я на командира силовиков. — Тринадцатому Отделу Скверны мало?

Он снял шлем, внимательно глядя мне в глаза. На высоком лбу проступили глубокие горизонтальные морщины.

— Мы делаем свою работу, Михаил Иванович, — тихо произнёс он. — Наши датчики засекли энергетическую аномалию. Группа исследователей выехала на осмотр, где столкнулась с патрулём охотников. Доступ к объекту нам запретили, что является грубейшим нарушением инструкций Отдела. Случилась небольшая склока. У нас один легкораненый боец и это может оказаться проблемой.

— Отведите людей, — сказал я. — Мне не нужна кровавая бойня.

— Со всем уважением, не могу, — тяжело вздохнул Кадывкин. — У меня приказ.

Я кивнул, стиснув челюсти:

— Хорошо. Леонид Михайлович уже здесь?

— Полагаю, что да.

Силуэт графа был чётко виден на фоне бьющих в лицо фар вездехода. Двигался Орлов без лишней медлительности, но и без спешки, помогая себе тростью.

— Какая изумительная у нас выходит ситуация, Михаил Иванович, — произнёс он, когда приблизился. Сделал знак, и Кадывкин тут же отошёл. Я покосился на Снегова, и витязь тоже подчинился. Мы с графом остались одни, между двумя готовыми к бою группами одарённых, часть из которых была вооружена огнестрельным оружием.

— К сожалению, никакого удовольствия от неё я не получаю, — посетовал я.

— Сейчас у кого-то из молодых должны сдать нервы, и наша встреча превратится в мясорубку, да?

Он не улыбался.

— Думаю, это невозможно. Ваши люди считаются элитой, да и в своих бойцах я уверен, — мне даже кривить душой почти не пришлось. Раз здесь Вепрь — охотники ничего нервного не сделают. Своего лидера они уважают. Слабое звено, как не жаль, мои гвардейцы. Не было у нас столько времени, которое было у Вольных. Так что притираемся на лету.

— Как же так скверно получилось, Михаил Иванович? Мне казалось, мы на одной стороне и не станем мешать друг другу. А сейчас действия ваших людей могут повлечь большие последствия для вас лично, — граф говорил тихим, почти мурлыкающим голосом, но ввести в заблуждение такая вкрадчивость могла только совершенно не сведущего в людях человека. Орлов был опасен и настроен крайне серьёзно. Словно в подтверждении моих мыслей он произнёс:

— Я могу стереть это удивительное сопротивление одним жестом, но мне хотелось бы понять, чем оно вообще вызвано. Пойти против Тринадцатого Отдела — это большая наглость, и оставить такой шаг без внимания опасно для нашей репутации. Михаил Иванович, давайте все вместе выдохнем, вы предоставите мне людей, которые препятствовали исследованиям, и забудем конфликт как страшный сон. Клянусь, если бы не моё к вам личное уважение, и не ваша поддержка Тринадцатого Отдела прежде, то я бы даже не стал тратить своё время на этот визит. Надеюсь, вы не посчитаете мою лояльность за слабость?

— Мои люди выполняли мой приказ, — сказал я.

— Вот как? — удивился Орлов. — Михаил Иванович, мне казалось, у нас договорённость. Вы проявили себя как противник Скверны, с чего же такие перемены сейчас?

— Здесь очень опасно, ваше сиятельство. Мой приказ ограничить доступ к объекту касался всех, в независимости от принадлежности к каким-либо службам.

Граф посмотрел в сторону дома.

— Я обязан следить за безопасностью на своих землях, — добавил я.

— Михаил Иванович, но это же не ваша земля, — улыбнулся Орлов, опёрся на трость. — Вы временный поверенный. Поэтому Тринадцатый Отдел вправе использовать все доступные средства. Согласно закону. Понимаю, все процедуры вам неизвестны. Очень хорошо, что это всё оказалось недоразумением из-за неопытности. Мне стало легче. Тогда дайте вашим людям приказ покинуть территорию, и Тринадцатый Отдел приступит к работе.

Я медленно вытащил из внутреннего кармана документ, подписанный Императором. Протянул его графу. Тот принял бумагу молча, развернул. Рядом с лицом Орлова появился холодный призрачный огонёк, дающий свет, и Леонид Михайлович прищурился, читая. Потом поднял на меня удивлённый взгляд:

— Что ж… Позвольте вас поздравить, Михаил Иванович.

— Благодарю.

Орлов обернулся, поднял руку и сделал небрежный жест кистью.

— Возвращаемся на базу, — с облегчением скомандовал Кадывкин.

— Отбой! По машинам! — заорал кто-то из офицеров. Я отметил, что в основной группе с представителем силовиков громко спорят несколько исследователей, указывая на сияние, но боец был неумолим и теснил учёных к машине.

— Михаил Иванович, это так внезапно. Вы бы могли и сообщить мне об изменениях, — сказал граф.

— К сожалению, у меня не нашлось свободной минуты для этого, ваше сиятельство. Виноват.

— Скверно получилось, скверно. Однако я и не предполагал, что судьба земли решится так скоро. Видимо, вы всерьёз заинтересовали Его Императорское Величество. Похвально, похвально.

— Отчёты Тринадцатого Отдела сыграли в этом не последнюю роль, ваше сиятельство. И я вам благодарен. Очень жаль, что конфликт приказов привёл к такому недоразумению.

Он покивал, глядя на сияющий изнутри дом:

— С чем мы имеем дело?

— Уверенности в понимании у меня пока нет. Вижу опасную нестабильность. Помехи от этого источника доходят даже до силовых потоков на территории моего Конструкта, и они становятся то сильнее, то слабее. Прежде такого не видел, но есть ощущение, что любое неосторожное воздействие на источник может вызвать выброс. Никому из нас этого не надо.

В принципе, я почти не обманул Орлова. В доме на самом деле находится источник. И он действительно нестабилен. Если не знать, как его стабилизировать. Но и вреда от него не будет. Просто исчезнет, если шаловливые ручонки полезут не туда.

Мне же очень не надо, чтобы такая мощь испарилась.

— Господин Липка заявил, что у него сгорела часть датчиков в этом регионе, — поделился граф, разглядывая дом. — Позвольте один вопрос, Михаил Иванович.

— Конечно, ваше сиятельство.

— Мы, вроде бы, договаривались об ином обращении? — поморщился Орлов. Он заметно расслабился. Из него ушла хищная вежливость. Люди Тринадцатого Отдела уходили, и перстни Вольных Охотников, готовых к бою, гасли один за другим.

— Простите, Леонид Михайлович, — внутренне выдохнул я. Кажется, конфликт удалось замять.

— Хорошо. Но спросить я хотел, собственно, совсем о другом. Не зря же мы встретились этой чудесной ночью.

— Внимательно вас слушаю.

— Раз уж вы стали полновластным хозяином этих земель, позвольте спросить, какие ваши планы на будущее, относительно данной аномалии? В свете наших предыдущих договорённостей.

— Леонид Михайлович, — осторожно сказал я. — Скажу прямо: я готов допустить ваших людей к исследованиям, но как вы сами понимаете, цена их ошибки будет чрезвычайно высока для меня. Мне нужны гарантии, что никаких экспериментов с той энергией проводиться не станет. Вы сможете внушить это своим людям?

— Возможно, перед нами будущее, Михаил Иванович, — заметил Орлов. — Было бы крайне неразумно отказываться него, из-за нежелания рисковать. Однако даю вам моё слово. Без команды мои люди не посмеют и чихнуть лишний раз на вашем объекте.

— Этого вполне достаточно, — поблагодарил я. — Насчёт раненого с вашей стороны, я готов компенсировать.

— Не нужды, Михаил Иванович, — помотал головой Орлов. — У них высокое жалование, а в свете ваших новых приобретений — вы и есть пострадавшая сторона.

— Благодарю, — кивнул ему я.

— Очень рад, что наша неожиданная встреча закончилась на такой приятной ноте, — улыбнулся граф. — Доброй ночи. Я лично отберу людей для исследования аномалии. Не беспокойтесь, здесь ничего не взлетит на воздух.

Мы пожали друг другу руки и разошлись. Я дал приказ Турову организовать здесь постоянный пост и не допускать никого, до особого распоряжения. После чего подошёл к окну разваленного дома. Здесь уже стало сильно теплее, кожу на лице даже чуть припекало.

Внизу находился концентрат огненного аспекта. Сила стихий, вытянутая и замещённая Скверной за все эти годы, начала высвобождаться. Страшно представить накопленную мощь. Однако для возведения Аспект-Интегратора время пока не пришло. Ранг Конструкта маловат.

В одну из прекрасных ночей аномалия из этого дома исчезнет. Внезапно. Учёные будут рвать на своих головах волосы, и переживать из-за утраты источника, а граф Орлов сокрушённо вздохнёт. Но тем временем в подземельях под Томашовкой появится небольшое помещение, где будет покоиться стабилизированный мной огненный аспект и ждать своего дня.

Подземелья — это прекрасно. Чем я хуже культистов Аль Абаса?

Усадьба Скоробогатовых

Павел Павлович Скоробогатов снова гладил кота, любуясь озером. На устах графа блуждала задумчивая улыбка. Доклад помощника он заслушал, ни разу не переменившись лицом. Подольский закончил отчёт и застыл, готовый к приказам, но до этого момента не имеющий права рта открыть. Характер хозяина ему был хорошо известен. Всё, что произнесено вслух — уже осело в памяти Павла Павловича.

— Хорошо, — наконец проговорил граф. — Хорошо. Зодчий становится всё более выгодной партией.

Его пальцы скользили по шерсти кота, который замер, боясь пошевелиться, и обречённо ждал, когда пытка закончится. Вытаращенные глаза животного смотрели в пустоту.

— Наследуемое дворянство, надо же… — покачал головой Павел Павлович. — Парень далеко бы пошёл, да, Артём?

— Не исключено, ваше сиятельство! — тут же ответил Подольский.

— Как считаешь, может, Зодчий ещё земель добудет? — хмыкнул граф. — Может, не спешить?

— Не могу знать, ваше сиятельство!

— Ещё бы, хе-хе. Кстати, Артём, у меня есть информация о том, что у нашего Зодчего роман с его помощницей… Как её… — он нахмурился, вспоминая.

— Паулина Князева, ваше сиятельство, — услужливо напомнил Подольский. — Если позволите, романом это не назвать…

Рука Скоробогатова поднялась, пресекая продолжение, и помощник заткнулся.

— Придумай что-нибудь на её счёт, хорошо? — сказал, не оборачиваясь, Павел Павлович.

— Устранить?

— Ты сумасшедший маньяк, Артём, — покачал головой Скоробогатов. — Зачем сразу устранить? Сделай так, чтобы койка Зодчего была пуста. Мне нужно, чтобы он больше внимания обращал на Светлану, а не на эту девицу. Любовь — дело молодое, ей очень помогают гормоны. А эта Князева… Мешает моим планам.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — поклонился Подольский.

— Со Светой у него, вроде бы, общие дела появились, получается?

— Так точно, ваше сиятельство!

— Замечательно. Очень хорошо.

Павел Павлович сгрёб кота за шкирку и привычным жестом сбросил с себя. Животное стремглав умчалось прочь, а граф легко поднялся и положил руки на перила.

— Совсем забываю спросить, что там с иконами?

Подольский внутренне дрогнул, похолодел. Скоробогатов обернулся на замолчавшего помощника с недоумением:

— Артём?

— Никто не хочет отдавать сам. Я предполагал забрать силой, но там всё покрыто Конструктом, ваше сиятельство… Вообще нет ни одного дома за его пределами. Баженов сразу вычислит моих людей, а вы сами говорили, что ничто не должно…

— Артём, — поджал губы Скоробогатов, и родовой перстень графа забурлил магией, как всегда при гневе. Подольский удержал страх. Он видел это не первый раз. Сейчас просто нужно со всем соглашаться и каяться. Это он умел в совершенстве. — Тебя учить надо? Организуй заезжих из глубинки, пусть они вынесут, а ты их прикопаешь, где тебе удобнее.

— Слушаюсь, ваше сиятельство. Простите, ваше сиятельство.

— Иди, Артём. Иди, — Павел Павлович снова посмотрел на озеро, за которым простирались земли Изнанки. Прежде они его раздражали, а теперь в них появился потенциал. История с Зодчим не требует спешки. Пусть отношения между ним и его дочкой крепнут. Света вся в мать и может быть очень обворожительной, и, видимо, сам Баженов пришёлся девушке по вкусу. Так что рано или поздно природа возьмёт своё. Просто нужно ей немножко помочь.

Свадьбу он потом сыграет пышную. С похоронами Зодчего тоже не обидит. Ну и внезапную вдову найдет, чем утешить. Время взаправду лечит. Света поплачет, пострадает и успокоится рано или поздно. А новые земли останутся в семье навсегда.

Настроение Скоробогатова улучшилось.

Глава 14

— Вот! — сказал Билли Дигриаз, когда я открыл дверь. От «американца» пахло алкоголем, глаза сверкали, щетина на лице стала неприличного размера.

— Доброй ночи, Билли.

— Да-да, итс найт! Очень лэйт! Ай ноу, ю ноу! Джаст посмотри! — он потряс папкой, привлекая внимание, но и без этого мой взгляд уже впился в сокровище. От неё исходило Эхо четвёртого ранга, не меньше.

— Проходи, — посторонился я.

— Я надеяться ты есть один? — вытянул шею Билли, заглядывая в дом.

— Один.

— Очень хорошо, — сразу потерял акцент «американец». — Почитай! Мне очень важно твоё мнение на этот счёт!

Рукопись имела ценность, несомненно, но на дворе был первый час ночи, и я знатно вымотался за день. Однако из уважения к приятелю отказываться не стал.

— Чай будешь?

— Нет-нет, Миша. Это ведь понижение градуса. У меня с собой! — он выудил из-за пазухи флягу с тиснёным имперским гербом.

— Проходи на кухню, чего в проходе стоять.

Дигриаз скинул сапоги и протопал за стол, ненадолго остановился перед панорамным окном на долину.

— Красиво. Но неэффективно. Ты выбрал не самое безопасное место, — покачал он головой. — Даже самый бездарный стрелок снимет тебя без труда.

— Хочешь, выйди из дома и попробуй, — пожал плечами я, открывая папку. Затем уселся в кресло под торшером и добавил. — Только чтобы рикошетом не убило.

— М-м-м… — он постучал пальцем по стеклу. — Пуленепробиваемое?

Я кивнул, не уточняя, что здесь даже снаряд не поможет.

— Я только закончил, — сказал Дигриаз, увидев, как я открыл первую страницу. — Но получилось просто отлично! Прошу, посмотри несколько глав!

Я взял первый лист, на полях которого явно часто расписывали ручку. Прямо по центру было выведено аккуратным почерком: «Повесть о Зодчем».

— Хм…

— Все совпадения случайны и персонажи вымышлены, разумеется, — весело сообщил Дигриаз. Сел на стул и открутил крышку у фляги.

Страницы грели пальцы теплом. Их просто приятно было касаться. Жалко, что как источник энергии рукописи не раскачиваются за счёт зрительского восхищения. Это вам не картины. Книгами наслаждаются дома и в одиночестве, а не в просторных залах. Внутри меня заворочался попутчик. В груди стало щекотно-щекотно. Я приглушил страсть старого Баженова, отметив, что надо отправляться на охоту. Последняя неделя прошла в заботах о новых территориях и бесконечных разговорах, и с каждым днём жажда тёмного скульптора во мне только росла.

Ладно, почему бы и не почитать? Душевный порыв хрономанта был трогателен и понятен. Творец без живого зрителя чахнет. Я же предпочитаю поддерживать искусства.

С первых же страниц повести Зодчий по имени Михаил Богетов, попавший в команду столичного Колодца младшим помощником шестого заместителя, оказался втянут в череду конфликтов, дуэлей и драк. Бодрый ритм остроумных приключений увлёк меня не на шутку. Паре забавных ситуаций я даже улыбнулся. Особо порадовал героический гвардеец и ловелас Дорохов, верный друг Зодчего, вытаскивающий его из различных передряг. Смутила бойня в туалете ресторана, где герой измордовал наглых аристократов, но, может быть, это классика жанра. Кто я такой, чтобы спорить. Главное, что интересно.

Некоторые моменты узнавались и были вдохновлены нашими приключениями. Ну и гвардеец Дорохов был так хорош собой и так могуч, что в нём без труда угадывался Дигриаз.

Сам американец делал вид, что просто отдыхает, но то и дело бросал на меня пристальные взгляды, отлавливая реакцию. На шестой главе я потянулся, и сразу же получил вопрос. Вернее очередь из вопросов:

— Ну как? Интересно? Как тебе Луиза? А Пафнутий Бедняков? Ощущается, что он интриган и задумал нехорошее?

Луизой была хозяйка борделя с улицы Рубенштейна, а Бедняков служил в полиции и всячески копал под героя. Задумал ли Пафнутий плохое? Я бы больше удивился, если бы человек с таким именем задумал хорошее.

— Слушай, здорово, — сказал я. — Но сейчас точно не смогу всё прочитать, ты же понимаешь?

— Самое важное — первые главы. Интересно было? — Билли поёрзал на стуле.

— Здорово, честно, — не покривил душой я, с интересом глядя на писателя. — Что будешь с этим делать?

— Дам отлежаться пару месяцев, потом отредактирую и отправлю издателю в Тулу. Он давно просит что-то новое, — расслабленно заявил Дигриаз. — Обязательно дочитай. Интересно, что ты скажешь, когда узнаешь про Луизу побольше.

В голосе послышался ехидный намёк.

— Интрига, — кивнул я и отложил папку. — Видимо, вдохновения ты здесь всё-таки набрался.

— Твоими стараниями, Миша.

— А под каким именем ты издаёшься, кстати?

— Геннадий Сапфир, — улыбнулся Билли и добавил:

— Разумеется, это псевдоним.

Я бросил мысленный запрос Черномору и тот огорошил меня информацией, что Геннадий Сапфир — довольно известный писатель и автор аж тридцати повестей. Когда он только успевает-то? На всякий случай, я попросил виртуального помощника пробить Билли по базам ещё раз, но результат был тот же, что и прежде. Билли Дигриаз, родился в Оклахоме, окончил Калифорнийский Искусствоведческий институт имени Джека Шапкоффа. Не был, не состоял, не привлекался.

Всё, разумеется, ложь. Может и про Сапфира тоже? Но Билли никогда не подводил.

— Ладно, Миша. Спасибо тебе. Мне стало легче. Не люблю показывать незаконченную работу, но ты мой герой. Твоё одобрение дороже всего.

Он хлопнул ладонью по столешнице и легко поднялся.

— Кстати, хотел тебе кое-что сказать об Аль Абасе. Осторожнее с этим, — сказал Билли и направился к выходу.

— Стоп, — бросил я ему в спину. — Что тебе известно?

«Американец» остановился в прихожей и принялся натягивать сапоги. Ничего, я не гордый. Когда Билли закончил, я стоял между ним и дверью. Дигриаз хитро и загадочно улыбался.

— Автор никогда не раскрывает интригу до конца, — произнёс он. — Так история становится объёмной.

— Говори, что ты знаешь, — абсолютно серьёзно сказал я.

— Так будет неинтересно, — покачал головой Билли, но, посмотрев мне в глаза, понимающе кивнул:

— Понял, принял. Какой ты грозный, Миша, когда сердишься! Но, клянусь, я тебе не враг, — он поднял ладони, в жесте примирения. — Случайно обратил внимание, что у тебя тут почти поселилась Скоробогатова. Обедает графиня в трактире, и всё время с толстой книгой. А я люблю книги, сам понимаешь. Но эта, наверняка, очень скучная, потому что не про приключения. Зато с милыми закладками и пометками разноцветными маркерами.

Он широко-широко улыбался, наслаждаясь ситуацией.

— И знаешь, о чём книжка? О культе Аль Абаса. Странный выбор для обеденного чтения, да? Но у молодых и богатых вообще увлечения удивительные встречаются, не беда. Чего переживать! Однако на днях графиня поступила очень подозрительно, Миша. Бросила вкуснейший борщ, не доев и половины, схватила злосчастную книгу и изменившись лицом убежала. Куда? В твоё новое здание, которое выглядит как чирей в поле. Странное место для человека с таким вкусом, как у тебя. Значит, стоит там не просто так. Ну а дальше ты сам себя выдал своим возмущением. Попался на блеф.

Я молча смотрел ему в глаза.

— Под Томашовкой очередная кладовка этих кротов, верно? — продолжил Дигриаз. — Поговори с девчонкой, Миша. Есть версия, что Аль Абас никуда не исчез. Если она копнёт слишком глубоко, то может отрыть нечто, способное погубить её. И всех вовлечённых, понимаешь?

— На кого ты работаешь? — тихо спросил я.

Билли прищурился.

— Какой скучный вопрос, Миша! Но я отвечу тебе правдой! Сейчас я в творческом отпуске, и он мне чрезвычайно по душе, — он подмигнул. — Настолько по душе, что впервые за много-много лет я не хочу, чтобы он прекращался. Твой фронтир наполняет меня жизнью. Поэтому не жди от меня угрозы, прошу. Но и не требуй раскрыть все карты, ладно? Я не имею ни права, ни интереса это делать.

Я посторонился, выпуская Дигриаза, и писатель протиснулся в дверь. Обернулся на пороге:

— Книгу, кстати, дочитай. В конце будет особенно интересно.

Он улыбнулся и легко сбежал по ступеням во двор. Его фигура добралась до калитки и растворилась в ночи. Я же вернулся к себе. Посмотрел на оставленную рукопись, но после двинулся в сторону кровати. Потом доберусь. Сейчас надо отдохнуть. Завтра большой день.

Утром я проснулся от звонка телефона. Вепрь.

— Слушаю, — максимально несонным голосом ответил я.

— Ваше благородие, ночью вернулась группа Глебова. Вы просили сообщить.

— Все целы?

— Все, ваше благородие.

— Спасибо, Вепрь.

Добавляю разговор с Глебовым в план. Сталкеры должны были отыскать соседний колодец на юге, после чего я собирался направить их на север. Амулеты из порченного золота должны были облегчить им работу.

Сделав зарядку и позавтракав тостами, я почти залпом выпил чашку кофе, оделся и вышел на свежий воздух. Томашовка просыпалась. У здания с шурфом, ведущим в тоннели культа, уже стоял розовый седан Светланы. С ней тоже нужно пообщаться. Пока у графини не очень выходило с загадкой Люция, а тот по-прежнему требовал брюкву, спал и иногда просто валялся на кровати в виде морской звезды, и со счастливой улыбкой глядя через окно в небо. Независимо от погоды.

Возможно, после заточения во тьме в течении нескольких десятков лет, я тоже какое-то время занимался бы столь полезным и приятным делом. Александра Панова осторожно пробила нашу находку по всем возможным базам, но не отыскала никакой информации, ни по отпечаткам, ни по генетическим материалам. Никто в Российской Империи о Люции не знал. Оперуполномоченная поднимала архивные данные обо всех без вести пропавших мужчинах лохматой давности, но это было, как черпать чайной ложкой Чёрное море. Однако рыженькая не сдавалась, одновременно ухаживая за регенерирующим бедолагой.

Ко мне и Светлане Люций всё ещё относился с насторожённостью, но уже без панического страха. Скоробогатова, кстати, почти жила в шурфе, составляя карту тоннелей и расшифровывая руны культа. Вон, я только встал, а она уже здесь. Жаль, что и тут подвижек особых нет. У меня были планы на подземелья, но пока идут исследования — я не решался ничего там трогать.

За калиткой стояли два квадроцикла. У одного уже застыл Снегов, окончательно перебравшийся на должность телохранителя.

— Доброе утро, ваше благородие, — сказал он с мечтательным выражением лица. Словно представлял: на какое сказочное животное похоже облако, пролетающее сейчас по небу.

— И вам доброе, ваша доблесть.

В фигуре витязя была какая-то поразительная мощь. Энергия взведённой пружины. Мне отчего-то представилась статуя Снегова в героическом жесте. Рот разинут в боевом кличе, пальцы сжимаются на древке двуручного топора, в позе мощь сокрушительной атаки. Внутри опять защекотало, и дрожь прокатилась до горла. Я одёрнул жажду творчества. Не хватало ещё из телохранителя памятник сделать. Витязь мне ещё пригодится.

«Терпи!» — сказал я спящему во тьме духу скульптора.

Зуд в груди утих, но не сразу.

Мы проехали по новой дороге и выбрались на трассу в сторону Приборово. Квадроциклы прокатились мимо возведённых несколько дней назад зданий, ставшими пионерами в моём будущем культурном центре. Слева возвышалось массивное строение с позолоченными колоннами: моя художественная галерея, для наполнения которой я нанял ту страстную девочку из Малориты, и напротив, через дорогу, раскинулось белоснежное здание в стиле барокко с огромными окнами. Наполнением обоих объектов предстояло заниматься самостоятельно, чтобы сохранить как интересность для туристов, так и энергетическую ценность. Но позже.

— Хозяин, ожидаемая вами делегация только что пересекла границу, — появился рядом со мной Черномор. — Расчётное время прибытия пятнадцать минут.

Мы приехали на площадь возле Приборовского Колодца за минуту до того как на неё выкатилось четыре чёрных автомобиля. Оцепление, поставленное Туровым ещё с ночи, пропустило их без вопросов. Зевак пока было немного, но с каждым мигом из домов вокруг площади выходили люди.

Машины остановились неподалёку от Колодца. В первых двух и в последней ехала охрана. Мощные одарённые, которые принялись сканировать округу ещё на подъезде. Затянутые в чёрные костюмы мужчины, рангом не ниже арканиста, вышли из машин, создав ещё одно подобие оцепление. Следом, после сигнала, из второго автомобиля показался тучный человек. Ему помогли выйти, почтенно склонившись при этом.

Опираясь на трость, мужчина огляделся, вытер испарину со лба кружевным платочком и направился к нам, сопровождаемый охраной.

— Доброе утро, господа, — пропыхтел гость. — Жарко сегодня, не находите ли?

Я не стал возражать, хотя на улице было довольно прохладно. Внутри меня бурлил настоящий восторг. Передо мной был один из Триумвирата Инженерии. Архонт местной техномантии. Князь Столыпин.

— Чёртово лето, — поделился мужчина, не дожидаясь ответа. — Вы Баженов, верно?

— Да, ваше сиятельство.

— Так молод, — покачал головой он. — Восхищаюсь. Ну, идёмте.

Мы прошли к зданию, за которым скрывался Конструкт, поставленный когда-то давно, но так бездарно управлявшийся человеком Игнатьева. Внутрь мы вошли вдвоём, погрузившись в голубое сияние. Куб Конструкта крутился в энергетическом потоке Колодца. Столыпин остановился под ним, поднял руку, и вращение медленно прекратилось. Архонт несколько мгновений молчал, а затем поделился сокрушённым тоном:

— Какое уныние! Растрата! Предательство! Господин Баженов, предупреждаю вас — если под вашим контролем здесь продолжится такое безобразие, я лично приеду вас отключать. Помяните моё слово.

Он с горестным видом изучал куб.

— Блиновский, значит. Мошенник. По нему тюрьма плачет, — сказал Столыпин. А потом его родовой перстень засветился ярко-фиолетовым цветом. Даже глаза князя будто приобрели оттенок высшего ранга. Я жадно наблюдал за ритуалом. Эта магия мне не подвластна. Моя техномантия идёт далеко впереди всех в этом мире, но понимания Конструкта в ней нет. Это моя боль, моё проклятие и мой стыд.

И жажда познать неведомое. Как он проникает в саму сущность Конструкта? Энергетические линии очень плотные, туда не пробиться силой, не просочиться на уровне кварков. Я не чувствовал механизма внутри Куба, а архонт мог им управлять. Дело не в частотах, не в интенсивности. Я перебирал варианты, наблюдая за работой Столыпина.

Конструкт ответил на чары, задрожав и став нежно зелёным. Толстяк шумно выдохнул, от напряжения у него на лбу вздулась вена. На несколько секунд архонт перестал дышать, и я даже успел заволноваться, прежде чем он пришёл в себя.

Свет изменился, Куб медленно закружился.

— Ваше сиятельство, я могу подключить к этому Конструкту свой искусственный интеллект?

Столыпин повернулся ко мне:

— Искусственный интеллект есть часть Конструкта, господин Баженов. Подключить к нему кого-то ещё, это как пересадить голову одного человека на тело другого. Это убийство, господин Баженов.

Он посмотрел на меня с неодобрением.

— Нет-нет, ваше сиятельство, никаких убийств. Одна голова хорошо, а две просто некрасиво.

Толстяк хмыкнул и подобрел.

— Вы можете дообучить её, как вам будет угодно, господин Баженов. Стирать её я не стану.

— Понял, ваше сиятельство.

Ладно, тоже мне бином Ньютона. Мне уже пришлось порядочно времени потратить, обучая Черномора. После вторжения эстонских монстров это было просто необходимо сделать. С новым искином тоже что-нибудь придумаю.

— Прошу, — Столыпин сделал приглашающий жест. — Вы можете привязать Конструкт к себе.

— Благодарю, — чуть поклонился я князю. Восхищаюсь теми, кто знает что-то, чего не понимаю я.

Медленно ступив в Колодец, я прикрыл глаза.

И тут услышал очень странный свист, будто бы приближающийся откуда-то сверху. Ноги сами толкнули моё тело к архонту и повалили техноманта на пол.

Раздался взрыв.

Глава 15

С крыши посыпалась каменная крошка, перемешанная со штукатуркой и прочим мусором, всё это падало на пол, а в небе свистел следующий снаряд. За пределами здания бурлила магия, но тот, кто открыл огонь по Конструкту, подумал об охране заранее. Я почувствовал, как снаряд проламывает воздушные щиты без детонации и спешно наполнил тело силой земли, прижимая Столыпина к полу. Остатки крыши обрушились, засыпая нас. Один из осколков с визгом отскочил от моей спины, попав куда-то между лопаток. Князь подо мной зашевелился.

— Под Конструкт, ваше сиятельство, — сипло попросил его я, сдёрнул упавшую между кубом и нами плиту. Столыпин очень быстро для своей комплекции встал на четвереньки и поспешил в укрытие, а я поднялся, встречая третий снаряд. Его неведомый артиллерист положил точно, прямо в дыру на крыше. Мне чудом удалось прибегнуть к аспекту земли ещё раз, обращаясь в камень и защитив от осколков техноманта Инженерного Триумвирата. Внутри болезненно ёкнуло, а затем взрывная волна швырнула меня в стену. Рёбра хрустнули от удара. Правда, на ногах я удержался, но в итоге всё равно сполз вдоль стенки. Перехватил взгляд Столыпина.

В этот миг дверь слетела с петель, и внутрь ворвалось несколько человек. Двое склонились у засыпанного пылью князя, а рядом со мной оказался витязь. Снегов торопливо оценил повреждения, а затем подхватил меня за подмышки. В груди резануло болью.

— Тише ты! — просипел я, с трудом поднялся на ноги. Наверху снова свистело, но теперь в дело вступила охрана Столыпина. Небо над нами затянуло бурлящее желе, в котором одно за другим влетали снаряды. Двое арканистов грохнулись на колени возле Столыпина, сооружая вокруг непробиваемый саркофаг. От всплеска магии закружилась голова.

Через минуту обстрел закончился. Арканисты-земельники отпустили чары, заметно истощившись, а Столыпина спешно вывели из руин. Мне помог выбраться Снегов. Ближайший к Конструкту дом горел, но прежде чем я успел среагировать на пожар — один из моих гвардейцев уже был у здания и прибёг к дару. Пламя сразу же потеряло мощь, отступая под нажимом волшебства. Со всех сторон спешили местные жители с вёдрами.

— Хозяин, я просчитал траекторию полёта снарядов и определил тип орудия. По моим расчётам противник должен находиться в районе деревни Черск. Мной уже предприняты все необходимые меры по доведению информации до соответствующих органов.

Искусственный интеллект повис рядом со мной:

— Пожалуйста, Хозяин, скажите, что я всё сделал правильно?

— Ты молодец, Черномор, — мысленно похвалил его я, осторожно делая вдох. Больно. Похоже, сломал рёбра. Однако больше меня тревожила зияющая пустота на месте земельного аспекта. Я перебрал энергии, и теперь кусок сердца словно онемел.

— Михаил Иванович, выглядите не очень, — сказал Снегов. — Давайте к матушкам-биомантам.

— Не надо к матушкам, — встрепенулся я. — Они со мной нехорошее свершат. В город поедем. У меня там всё равно дел масса. Уф.

Боль давала о себе знать. Я посмотрел на Столыпина.

— Всё-всё-всё! — князь внезапно вырвался из объятий охраны, задрал голову к небу. — Всё! Не палят.

— Ваше сиятельство, если рядом корректировщик… — сказал один из его людей.

— Всё, Тёма, — скривился Столыпин, отыскал меня взглядом, а затем тяжело направился ко мне. Я распрямился, морщась от боли в рёбрах, и осторожно огляделся:

— Черномор, с земли нападения ждём или нет? Такая атака может быть комбинированной.

— Всё чисто, Хозяин. Ничего подозрительного. Кроме…

Искусственный интеллект стал бирюзовым и демонстративно уставился на идущего к нам князя.

— Что не так с князем? — насторожился я.

— С князем всё так, не извольте беспокоиться, — пропыхтел Столыпин. — Михаил Иванович, я хотел сказать, что это был доблестный поступок с вашей стороны. Клянусь, что не забуду вашего самопожертвования.

Хм… Я вслух про князя сказал, что ли? Или так совпало?

— Это был мой долг, ваше сиятельство, обеспечить вашу безопасность на моих землях, — тихо сказал я. — Простите, что не справился.

— Я цел, этого достаточно. Так, теперь ты, — он повернул голову к Черномору. Рожица моего помощника стала ядовитая жёлтая. Князь видит его? Толстяк изменился лицом, перстень на его руке загорелся фиолетовым, а по мордочке Черномора пошла рябь. Наконец, он остановился на ослепительно белом цвете.

— Координаты переданы, проверены, сетка обработана. Выстрел был произведён с позиций временного лагеря Третьего Артиллерийского полка, находящегося под командованием полковника Баранова, — сухо отчитался Черномор, повиснув напротив хакнувшего его техноманта. — Все способы связи загружены по выданному вами адресу. Вынужден сообщить, что активирован протокол очищения из-за риска утраты конфиденциальных данных. Полная ликвидация накопленных данных произойдёт через пять секунд, четыре секунды, три…

— Стоп! — поспешно воскликнул я. Тут же усилилась боль в груди, но сейчас не это самое страшное.

— Ликвидация отменена по запросу Хозяина, — с облегчением заявил помощник.

Столыпин улыбнулся ИскИну как добрый дядюшка:

— Простите за грубое вторжение в вашего помощника. Не было времени объяснять. Вы настроили ликвидацию данных? — князь хитро прищурился, но совершенно беззлобно. — Поступок разумный, но разве вам есть что скрывать, Михаил Иванович?

Я помотал головой. Техномант видел Черномора и слышал мои команды. Это очень неожиданно, но с другой стороны этот человек может копаться во внутренностях Конструкта. Чему тут вообще удивляться?

— Я даже не слышал о таких возможностях техномантии… — с уважением произнёс я. — Это невероятно. Как я могу этому научиться?

— Вам это не надо, Михаил Иванович, — отмахнулся толстяк. — Вы же не собираетесь претендовать на моё место в Инженерном Триумвирате? Как видите, работа непредсказуемая и нервная.

— И всё же…

— Если серьёзно, Михаил Иванович, у вас всё ещё впереди. Может быть, когда-нибудь, эта тайна будет открыта и вам. Сейчас не забивайте себе голову.

— Ваше сиятельство, нам нужно уезжать, — рядом нарисовался широкоплечий блондин с абсолютно непримечательным лицом. Видимо, начальник охраны. — Вероятность повторного нападения чрезвычайно…

— Уже всё хорошо. Вот, — князь протянул ему телефон. — Звони, пусть этот полковник Баранов из-под земли достанет исполнителей. Я хочу знать, кто осмелился на такое. Также свяжись с кем надо и пусть самого Баранова тоже проверят. Если надо пусть весь Третий Артиллеристский забирают.

— К… какой Баранов? — на миг нахмурился блондин, не понимая, чего от него хотят, но только на миг. — Простите, слушаюсь, ваше сиятельство.

Он с поклоном забрал телефон и ретировался.

— Лично кожу с них срежу, если найду, — пообещал толстяк с улыбкой, однако что-то мне подсказывало: это уже не шутка.

— Думаете, били по вам? — спросил я, снова поморщившись от боли.

— Работала армейская артиллерия, зачарованными снарядами. Не по вам же, Михаил Иванович. Вы ещё слишком молоды, чтобы привлекать столько внимания.

Я вежливо улыбнулся, а вот Снегов хмыкнул.

— Я сказал что-то смешное? — будто только что заметил его князь.

— Простите, ваше сиятельство, нервное, — отчеканил мой телохранитель, глядя куда-то выше головы Столыпина. — Горячка боя.

— Осташков! — вдруг обернулся Столыпин. — Мухой сюда.

Рядом с нами оказался черноусый прилизанный человек лет пятидесяти.

— Я здесь, ваше сиятельство!

— Просканируй парня, — кивнул на меня князь.

— Ваше сиятельство, нет нужды, — попытался отказаться я.

— Никто не смеет возражать его сиятельству, — мягко пожурил меня Осташков. Биомант прикоснулся ко мне, нахмурился. Я почувствовал, как магия струится по телу. Боль сразу утихла.

— Жидкости в лёгких нет. Три трещины на рёбрах. Кариес на семёрке снизу, — отчитался лекарь Столыпина. — Минутку.

Меня, как холодной водой облило, каждая нервная клетка встрепенулась.

— Глубокий вдох, — сказал чуть потускневший лицом биомант. Я подчинился, ох, как же хорошо, когда ничего не болит! Осташков довольно улыбнулся.

— Готово, ваше сиятельство.

— Благодарю, — кивнул я лекарю.

Столыпин уехал минут через десять, очень тепло попрощавшись. Я проводил колонну автомобилей задумчивым взглядом. Князь, несомненно, архонт техномантии, но и у меня были козыри. Люди архонта очень наследили звонками и переписками. Ну и кое-что я сам запросил у Черномора.

— Прогуляемся, Станислав Сергеевич? — сказал я витязю задумчиво. Третий Артиллерийский полк поднялся по тревоге после первого выстрела, однако когда бойцы прибыли на место — гаубица уже молчала. Дежурный расчёт растворился в воздухе, словно его и не было. Детекторы Скверны никаких колебаний не засекли. Всё это я узнал из телефонов и информационных планшетов людей Столыпина.

Загадка…

Я остановился у первого дома на улице, выводящей на площадь. Подошёл к двери. Здание старое, почерневшее от солнца. Под глазком выцветший венок, слева от входа небольшая клумба с подсохшим деревцем. Выжженный аспект земли ныл, и потому я, стиснув зубы, ударил потоком воздуха. С треском и грохотом дверь влетела в дом, развалившись по дороге, а я бросился наверх.

Нужный мне человек не нашёл ничего лучшего и попытался спрятаться под кроватью. Я застыл рядом с ней и кивнул ошеломлённому витязю:

— Прошу.

Тот вопросов не задавал, легко перевернул мебель. Мужчина закрыл лицо руками, защищаясь:

— Что вам надо? Что вам надо⁈ Ваше благородие, что вы делаете? Не надо!

Я сделал просящий жест, и витязь легко поднял жителя Приборово с пола. Поставил передо мной и нахмурился, всё ещё ничего не понимая.

— Ваше благородие… Я…

Я прижал палец к своим губам, призывая заткнуться, после чего безошибочно вытащил телефон из кармана хозяина дома. Несколько долгих секунд скользил по линиям, пытаясь отследить адресата, которому этот человек отправил сообщение в момент, когда мы с князем вошли в помещение Конструкта. Тщетно. Сеть благо, и она же зло. Следы там прячутся так, что даже магия не поможет. Всё, что у меня было это номер телефона и регистрационные данные, плюс адрес, откуда был совершён выход в сеть. Всё бесполезно. Потому что регистрационные данные совершенно точно липовые, а адресат находился, если верить цифровым следам, в Мадагаскарской Народной Республике. Далековато от нас.

— Кому ты написал это?

Я ткнул в лицо мужчине включённый экран с его перепиской. И одновременно запросил у Черномора информацию по номеру. На всякий случай.

— Я… Я… — завертелся тот, Снегов тем временем понял ситуацию, и кулак витязя врезался под дых осведомителю. — Ох…

— Они сказали, что убьют меня, — завыл он. — Они знали, кто я, знали, чем я занимаюсь, где живу. Написали несколько дней назад. Сказали, что когда появится толстяк с сопровождением, то я должен написать им. Просто сказать, что вы вошли. Я не знал, что будет такое, простите, ваше благородие.

Он врал. Ему просто предложили денег, и он ещё и поторговался. Вся переписка была удалена заблаговременно. Осторожничал, мерзавец. Деньги ему, разумеется, пока не пришли. А если и придут, то тоже через десять узлов будут пропущены. Пустой след, увы. Черномор тоже ничего интересного не нашёл. Всё липа.

— Простите, ваше благородие, — продолжил скулить мужчина.

— Ты предал меня, — холодно произнёс я.

— Простите, простите… — упал на колени он. — Но я не знал. Я не думал. И у меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — ответил я, глядя на него сверху вниз. — Остальное только оправдание сделанного выбора.

— Они бы убили меня!

Я поморщился.

— Его благородие могли погибнуть из-за твоей трусости, — кулак Снегова снова врезался в живот пленнику. Мужчина сжался и заскулил. Я остановил следующий удар. Поднял трубку, глядя на предателя.

— Ваше благородие? — сразу ответил Туров.

— Пришли Волгина в дом у выхода с площади. Там приметное место будет, дверь выбита, — сказал я.

— Что… Что вы будете делать? — поднял на меня заплаканные глаза мужчина, в которых не было раскаянья.

Волгин получил простые инструкции. Сопроводить предателя к Игорю в трансмутатор. По той же схеме, что ему уже была знакома с теми четырьмя преступниками в Орхово. Если гвардеец и испытывал какие-то сомнения на этот счёт, то он их не показал.

Я же двинулся к обломкам здания, в котором так и кружился куб Конструкта. Вид могущественного артефакта завораживал. Проклятье, эти Инженеры Триумвирата знают, как это работает, а я нет. Крайне неприятная ситуация. Но выше головы не прыгнешь. Полагаю, к таким знаниям надо готовиться десятилетиями. Серебряной пули здесь не существует.

Раскидывая мусор, я пробрался к кубу, и там и устроился, настраиваясь.

— Хозяин… Простите за вмешательство, но мне кажется, я понимаю, что вы делаете, но…

— Господин, что я могу сделать для тебя, — вмешался нежный женский голос.

— Что это⁈ — ахнул Черномор.

Я осторожно встал на ноги. Алая мордочка моего искусственного помощника повисла у призрачной обнажённой женской фигуры. Сложен аватар был, конечно, отменно. Что-что, а такое технологии создают великолепно. С количеством пальцев могут заблудиться, но грудь будет прекрасна и их, чаще всего, будет две.

— Любое твоё пожелание, Господин. Любое слово твоей мудрости будет исполнено так, как ты того заслуживаешь, — проворковала сущность нового Конструкта.

— Для начала, поработай с визуальной частью. Что-нибудь поприличнее, — тихо попросил я. Черномор смотрел то на меня, то на секс-призрака, забавно поворачиваясь. — Больше одежды, понимаешь?

— Ты так благороден. Высокие моральные нормы это твоё отличие, Господин. Прекрасное решение.

На ней появилось нижнее бельё вызывающего вида

— Ещё больше, — терпеливо продолжил я.

Под конец процесса аватар Приборовского Конструкта выглядел как девушка с заплетёнными косичками в строгом сером платье в пол.

— Вот теперь мне нравится, — удовлетворённо кивнул я.

— Твой вкус совершенен, Господин, — сладко вздохнула ИскИн.

— Как тебя зовут?

— Девушка Яга, Господин.

— Простите, Хозяин, но это нарушает культурный код. Девушка Яга⁈ Это немыслимо! Должна быть Бабушка!

— Господин так великолепен и мудр, что сможет разобраться в культурном коде без грубо нарисованной невоспитанной пиксельной морды!

— Выражение пиксельная морда имеет негативный подтекст? Ведь имеет, Хозяин? — чуть растерянно спросил Черномор.

— Отбой обоим, — сказал я и вошёл в панель Конструкта, затем перенёс в него Фокус-Столбы и возвёл их вокруг Колодца. Какая-то база по покрытию тут должна быть и без влияния Томашовки. Всё равно на Экспансионном узле держу деревню. Подрастёт, подкачается и можно будет перенаправить энергию.

Последним этапом я запустил строительство защитного помещения для Конструкта. Куб, конечно, неуязвим, но оставлять его в таком виде попросту несолидно.

Перед отъездом я пообщался с пострадавшей от разрыва снаряда семьёй. Слава богу, все остались живы-здоровы, но моё предложение перебраться в удобную квартиру в новом районе — они встретили без энтузиазма. Удалось договориться с ними, что лишившиеся крова люди поживут там, пока я не возведу им новый дом.

Однако торопиться с последним я не собирался. У меня уже была куча заявок, и мало времени. На советах приоритеты по строительству решались совместно и уверен, что Боярский поставит высокое значение для пострадавшей семьи. Кто бы спорил. У людей трагедия, разумеется. И дом возвести дело плёвое. Но чем больше людей будет жить в моём новом районе, тем лучше.

Так что жильё я им, несомненно, построю. Но не сразу.

Когда мы со Снеговым покинули Приборово, обломки вокруг Конструкта уже разбирали жители. Я был уверен, что скоро остатки здания окажутся в недрах моего Трансмутатора. Халявные ресурсы на земле не валяются. Вернее валяются, но очень недолго.

Покинув бывшие земли Фурсова, я свернул направо. В форте охотников меня ждал Глебов с отчётом по вылазке. И я очень надеялся на хорошие новости.

Внутри ныла пустота от земельного аспекта.

Глава 16

Когда я подъехал к воротам форта и слез с квадроцикла, то мне навстречу выбежал мальчонка лет десяти с деревянным мечом в руке, из-за угла на пацана напал другой, тоже с деревяшкой. Полыхнула магия, едва игрушечное оружие соприкоснулось друг с другом. Воздух и земля. Палка воздушника переломилась:

— Нечестно! — немедленно закричал проигравший. — Нечестно!

Его противник осторожно коснулся игрушечным мечом плеча товарища:

— Убит, — неуверенно буркнул победитель и шмыгнул носом.

— Нечестно! Ты жулик! — поднявшийся ветерок взъерошил волосы и тут же опал. — Воздух отстой!

— Ну, ка, цыц, — прикрикнул на юных одарённых охотник по прозвищу Слон. Массивный боец сидел у ворот и точил меч. Мимо меня прошло две женщина, та, которая помоложе, бросила заинтересованный взгляд и тут же отвела глаза. Не забыв глянуть напоследок.

— Дядя Слон, почему у него земля, а у меня всего лишь воздух⁈ — захныкал парень.

— Так бог распорядился, — прогудел громила, методично водя оселком по стали и не поднимая взгляда. — Сила каждому дана та, которую он лучше всего использовать сможет. Так что ты не сопли на кулак наматывай, а соберись. Воздух любит концентрацию. Господь так тебя научить терпению хочет.

— Ну а как я мог с его землёй сейчас, а? — почти плакал парень. Победивший его «мечник» смущённо смотрел на меня, а затем вытер нос рукавом. — Это как по камням бить! Жулики!

— Так ты и не бей по камням, — не оторвался от процесса заточки Слон. — Бей по рукам, которые их держат. Ты скорость, а не сила, Кнут.

Я подмигнул мальчонкам и прошёл во внутреннюю часть форта. Это место, скорее, походило на двор средневековой крепости, в которую провели электричество. Стены прочные, усиленные арматурой из особого сплава. Есть подземная часть, небольшая, но вполне достаточная, чтобы гарнизон смог переждать что-нибудь совсем нехорошее.

Внутри повсюду были развешены верёвки с бельём, под ногами кудахтали куры, от дальнего угла тянулся дымок костра возле полевой кухни. Всё это люди Вепря уже сделали сами. Я обеспечил их стенами, санитарными комнатами и подвёл энергию.

Ну и очень-очень-очень много различных укреплений за пределами форта, которые, по-хорошему, надо снести, раз Чеснокова с нами больше нет и потому нет нужды издеваться над его попытками забороть меня инструкциями.

В целом, обживаются люди Вепря. Я огляделся и обратил внимание на мечтательно задумавшегося спутника.

— Что стряслось, Станислав Сергеевич?

— Да, дети, — немедленно собрался витязь. — Простите, ваше благородие. Задумался.

— Задумались? Я не отстану теперь. Впервые вас вижу в таком минорном настроении.

Снегов отмахнулся:

— Когда щеглом таким был, тоже хотел чародейством заниматься. Огнём кидаться. Знакомая обида.

— Жалеете? — удивился я. — Витязь в вашем возрасте, это высшее предназначение, не иначе.

— Эта обида и придала мне сил, чтобы совершенствоваться, — абсолютно серьёзно проговорил Снегов. — Она была тем источником энергии, который помогал двигаться вперёд, когда хотелось опустить руки. Вы же знаете, как в благородных семьях относятся к Умельцам. Многие не считают это за дар.

— Обязан отметить, что это большая ошибка с их стороны, — хмыкнул я.

— Я знаю. Тогда не знал.

— Вы бы отдохнули, ваша доблесть. Здесь мне вряд ли что-то угрожает. Вон, перекусите.

Я указал на длинный стол, за которым ело несколько охотников в просторных рубахах. Один из них только что добил завтрак, взял миску и двинулся к полевой кухне. Женщина, стоящая за общим котлом, подхватила посуду и ловко наполнила его кашей. Обменявшись шутками, они вернулись к своим занятиям. Душевно тут у них.

— Я хорошо позавтракал, ваше благородие, — не дрогнул Снегов.

— Я на своей территории, ваша доблесть. Ну, на самом деле, что здесь может произойти такое, с чем я не справлюсь?

— Ещё один залп гаубичной системы, — с невинным видом предположил витязь.

— Давайте начистоту, если он произойдёт, мы оба покойники, — улыбнулся я.

— Приемлемо. Неприемлемо, если вы умрёте на моих глазах, — поджал губы Снегов.

Ладно, убедил. Я вернулся к поиску сталкеров.

Мстислав Глебов находился у западной стены, рядом с ещё одними воротами. Лидер моей разведывательной группы лежал на туристической пенке, положив под голову свёрнутый спальник и закинув ноги на рюкзак. Он и его товарищи отдыхали под сколоченным навесом. Спали прямо здесь, во дворе.

Ну, разумеется. Казармы, предназначенные для гарнизона, были забиты табором Вепря. А навесы на улице достались мужчинам. В целом, пока холодов нет — рабочая схема. К холодам что-нибудь построю.

— Ваше благородие, — увидел меня Глебов и сел, затушив сигарету. Его люди заворочались, поднимаясь, но я остановил их жестом.

— Пройдёмся? — посмотрел я на Мстислава. Тот с кряхтением поднялся, отряхнулся и последовал за мной.

Мы вышли из западных ворот.

— Нашли?

Он помотал головой и опять полез за сигаретами, но теперь с виноватым видом.

— Простите, ваше благородие. Нужно больше времени.

Я кивнул:

— Нет нужды извиняться. Было бы слишком большой удачей в первую же вылазку узнать, куда идти дальше. Что с талисманами?

Его лицо просияло:

— Вещь, ваше благородие. Вот просто удивительные по силе безделушки. Мы почти неделю там проходили, ни у кого никаких проблем не возникло. Правда, очень сильно греются. Прямо жгутся, но держат!

— Покажи, — попросил я.

Он расстегнул рубаху, снял с шеи амулет и протянул мне. Фигурка оплыла. В ней ещё было Эхо, но уже значительно меньше. Я задумчиво покатал украшение пальцами.

— Ближайшие несколько дней никуда не суйтесь. Нужно обновить. Собери у людей амулеты, переплавим и сделаем новые.

— Зачем? — насторожился Глебов.

— Почти испорчены. Ещё день другой в Изнанке и станут бесполезны совсем. Получается, на неделю хватило?

— Да, ваше благородие. Никогда так долго там не был. Непривычно это, конечно.

— Мир меняется, привыкайте.

— Он каждый год меняется, ваше благородие. Никак не привыкну.

— Что-то есть интересное из того, что я просил?

— Ну, мы старались особо не лезть, но, возможно, у озера было то, что вы хотели.

Глебов вытащил из кармана карту, разложил её, а потом обвёл маленькое озеро.

— Вот здесь странная тварь ходила.

— Как там в целом по обращённым?

— Хватает, но в основном второй и первый ранги. Ничего серьёзного и интересного, обычные ходуны. А вот там точно третий или даже выше. Здоровый и толстый.

Я прикинул расстояние по карте. Не очень далеко. Внутри опять заворочался тёмный скульптор, и тут же потянуло холодом на месте земельного аспекта.

— Пока отдыхайте. Если что-то понадобится по снаряжению, дай знать, хорошо?

— Конечно, ваше благородие.

— Тогда всего хорошего, Мстислав.

Он кивнул, но с места не сдвинулся, торопливо добил очередную сигарету и вдавил её каблуком в сухую землю.

— Ваше благородие… Тут такое дело. Мужики спрашивают. По оплате. У нас же вон, ситуация какая, с рейдами. Что-то мы притащили оттуда, конечно, но цель ведь была не в этом. Честно искали, но… Вы же заплатите? Ну, мы не нашли, но ведь искали! Семьи кормить надо, понимаете?

Я улыбнулся:

— Успокой людей, Мстислав. Деньги будут. Артефакты тоже выкуплю. Подготовьте их сейчас, осмотрю и решу, что с ними делать.

— Это… А с госпожой Князевой проблем не будет? Мы, как бы, вроде бы постоянно с ней работали.

— Теперь работаете со мной. Паулина в курсе. У неё хватает забот и без деятельности старьёвщика.

— Это… А вы правда с ней, ну… — он осклабился, — ну…

— Не забывай, Мстислав, с кем ты разговариваешь. Иногда одно слово может разрушить абсолютно всё, — понизил голос я, убрав с лица улыбку. Глебов запыхтел, побледнел и судорожно закивал:

— Простите, ваше благородие.

Демонстрация трофеев началась через полчаса, как раз успел подъехать Гудков с двумя охранниками. Староста Комаровки пока не давал повода для сомнений в себе и поэтому стал моим казначеем. Деньги выдавал из своих средств, получал потом от меня на счёт. Решает многие проблемы налички на фронтире. Убедить сталкеров открыть себе счета в банке мне не удалось. Цивилизация сюда только заглянула. Перед началом торгов я рассчитался с Глебовым, который затем раздал деньги товарищам. Себя, при этом, не обидев. Пока не наглеет, и среди сталкеров не зреет бунт — закрою на такие финансовые решения глаза.

После расчёта мне освободили один из столов на полевой кухне охотников, куда сталкеры притащили барахло, показавшееся мне ценным. Порченое золото я забирал сразу, чтобы потом отправить к себе на склад, где уже хранились обещанные Глебовым богатства. Остальные тонны драгоценного металла, выкупленные с помощью Паулины, таились в непримечательных контейнерах сразу в шести службах платных складов в шести разных городах. Держать такую груду золота у себя мне совершенно не хотелось. Равно как и сильно привлекать внимание.

Чтобы поддерживать сталкеров, я забирал даже откровенный мусор, но за чисто символическую плату. На такие деньги не погуляешь, но зато и не уйдёшь с чувством бессмысленно убитого времени. И ценного, честно, не ждал. Окунинка, куда отправлялись разведчики, ещё до падения Европы было небольшим и небогатым сельским местечком.

Однако жилистый сталкер лет двадцати, с выпученными голубыми глазами, смог меня удивить. Он, явно стесняясь, подошёл к столу последним, после чего полез в поясную сумку, откуда вытащил замотанную в тряпку вещицу. Положил передо мной и бережно развернул. Находкой оказалась массивная пряжка ремня в виде головы лошади. Металл переливался на солнце голубым цветом.

Первое правило при торговле: не показывай свою заинтересованность. Делай вид, что тебе ничего не нужно, так больше заработаешь. Но мы не на рынке, и это мои люди, пусть и опосредствованно.

— Ого, — только и сказал я.

За спиной парня застыли товарищи сталкера. Такой реакции никто из них от меня не видел. Даже Глебов заинтересовался происходящим. Я коснулся пряжки рукой, и по телу прошла дрожь от чуждой магии. Магии, которой я не владею. Какое занятное совпадение. Удивительный сплав металла с голубым отливом, очень тонкие линии на рисунке. Находку приятно было просто держать в руках.

— Заберу за пятьсот рублей, — навскидку посчитал я. Глаза парня выпучились ещё больше. Выше пяти никому сегодня не перепадало, и то всё, что они притащили, я, скорее всего, просто выброшу. Ну, разумеется, кроме порченого золота.

— Идёт? — поднял я взгляд на юношу. Тот лихорадочно закивал, хотя кто-то за спиной шикнул, чтобы парень просил больше.

Когда сталкер получил сумму, отсчитанную вежливым Гудковым, то с неверием обернулся на товарищей.

— Проставляешься! — хохотнул тот, кто советовал брать больше.

— Не-не, — замотал головой парень. — Мамке отдам.

— Лёша, в уме ли ты? Такие деньжищи требуют проставы.

— Мама — это святое, — одёрнул коллегу Глебов. — И пить здесь запрещаю.

Я поднялся из-за стола, кивком попрощавшись со сталкерами. Заглянул в центр Колодца, огороженного по моей просьбе от общего пространства досками. Сел посреди него, погрузившись в медитацию. Очутившись в потоках сил, я осторожно проверил свой контур земельного аспекта. Надрыв оказался больше, чем мне думалось изначально, но меньше, чем мог бы быть на самом деле. Сейчас от земли я ничего получить не мог. Вообще. Словно самый обычный человек.

Ладно, это потребует некоторых вливаний и само не рассосётся. Однако вопрос вполне решаем. Я вышел на улицу, наслаждаясь жизнью форта. Люблю, когда бездушные здания обрастают мелочами, даже если хозяева строения используют его не совсем так, как планировалось. Снегов ждал у входа в деревянную конструкцию. Я встал рядом с ним и протянул витязю пряжку с лошадиной головой. Цокнул языком мохнатому псу, трусящему мимо. Зверь повёл ушами и завилял хвостом.

— Боюсь, не понимаю вас, ваше благородие, — отреагировал воин.

Я потряс рукой, мол, забери. Витязь подставил ладонь. Через миг после того, как пряжка оказалась в крепкой руке воина, Снегов выдохнул, будто в холодную воду встал.

— Надеюсь, вы носите ремни, Станислав Сергеевич?

— Усилитель дара Умения! Я видел такой только единожды, у одного княжеского сыночка. Чары на Умения же почти не садятся ни на что, — Снегов улыбнулся так, будто его пришла забирать мама из садика, и при этом принесла с собой игрушку, о которой витязь так долго мечтал. — Буду говорить прямо, Михаил Иванович, такую вещичку я готов носить на шее. Но я не могу взять её. Я же знаю, сколько она вам стоила.

Он протянул её обратно, на мгновение задержавшись. Витязь ощутимо боролся с нежеланием расставаться с пряжкой. Я помотал головой, отказываясь:

— Станислав Сергеевич, я вкладываюсь в собственную безопасность, чтобы мы не сошлись на приемлемой смерти в один день, как вы недавно сказали. В моих интересах ситуация, когда мои враги умирают от вашего топора чуточку раньше, чем успевают до меня добраться.

— В целом, с этим артефактом я могу организовать подобный исход чуточку лучше, — не стал сопротивляться витязь. — Правда, не уверен, что смогу отбить летящий в вас снаряд. Но шансы на это значительно выросли.

— Вот и славно. А теперь давайте возвращаться. Мне надо в город. Заедем в Томашовку, переоденемся, загрузим машину и…

— Стой падла! — заревел мужской голос. Завизжала женщина, с грохотом упало что-то большое на камни.

— Папа! Не надо!

— СТОЯТЬ!

— О май гад, зачем так серьозно? — услышал я знакомый акцент. — Это было есть добрый воля любящий сердца!

Бородатый мужик в два метра ростом встал возле стены, где на высоте двух человеческих ростов, на каменном карнизе застыл Дигриаз. «Американец» застегнул ремень на штанах и помахал мне, улыбнувшись.

— Папа! — растрёпанная девушка лет восемнадцати повисла на могучей руке рассвирепевшего отца. Платье она натянула на себя впопыхах, одна грудь почти вываливалась из декольте. — Я люблю его!

— Оу… — изменился лицом Билли.

— А он любит меня! Да, Уильям?

— Оф корс, май бэйб, — не моргнул Дигриаз. Легко увернулся от кинутого отцом камня. — Моя любовь есть со биг!

— Да что лает эта собака⁈ Ни черта не понимаю, слезай, падаль! Бить буду!

— Вай я должен сльезать, если вы план ту бить меня?

— Давай сюда! — в руках отца появился арбалет.

— Папа! Папочка, не надо!

Я потоком воздуха выбил оружие из рук негодующего здоровяка. Багровое от ярости лицо повернулось ко мне, залитые кровью глаза сфокусировались на моём лице, и тут из него как будто затычку выдернули.

— Ваше… благородие…

— Пощадите, ваше благородие. Не дайте разлучить любящие сердца! — упала мне в ноги девушка, поправила, наконец, платье.

— Пригрели змеюку, а оно… — попытался воззвать ко мне несчастный отец. Дигриаз шутливо развёл руками, глядя на меня. — Оно девок портит!

— Человек свободен от природы, но из безопасности на заре своей жизни обязан подчиняться родителям. Потом наступает момент, когда он должен сделать выбор самостоятельно, — раздался голос Вепря. Толпа расступилась, и отец девушки занервничал. Лысый предводитель Вольных подошёл к нам, задрал голову, глядя на Дигриаза, и тяжело вздохнул.

— Так-то оно так, Вепрь, но она же ребёнок совсем! — не согласился здоровяк.

— Ты знаешь, что это не так, Вениамин, — лидер охотников посмотрел на товарища с некоторым осуждением. — Знаешь, пусть и не принимаешь это знание.

— Но…

— Мы — Вольные, Вениамин. Твоя дочь вполне способна принимать решения.

Вепрь встал рядом со мной и сложил могучие руки на груди. С прищуром он дождался, пока разгневанный отец не покорится. Вениамин поник и позволил дочери увести себя обратно в казармы, откуда только что выгнал влюблённых голубков.

— Он ушьол? — вытянул шею Билли.

— Занять бы вашего друга, ваше благородие. Ну, очевидно же от скуки он мается, — едва слышно посоветовал мне Вепрь. — Слова словами, но если он к моей Наде так… Убью.

— Займу, — пообещал я, сдерживая улыбку. — Есть у меня тут одно дельце.

Билли спустился на землю, подмигнул одной из женщин в толпе, а затем лёгкой походкой направился ко мне.

Глава 17

— Ноу-ноу-ноу, май дорогой френд, — помотал головой Дигриаз, когда я озвучил предложение. Лицо «американца» приобрело скучающее выражение. — Это слишком… Слоу, ю ноу?

— Мне подумалось, что это может добавить тебе вдохновения, — предположил я, наполнив голос воодушевлением, и повёл руками, словно представлял что-то готовое выйти на сцену. — Загадочное исчезновение артиллерийского расчёта, использование артиллеристской гаубицы в качестве оружия покушения.

— Это так ску-у-учно, — протянул Билли. — Насчёт книга. Ты есть прочесть она? Оу, скажи, что ты прочесть!

Его глаза внезапно загорелись.

— Я в процессе, — уклонился я от прямого ответа.

— Жду, Миша! Очьень жду, ю ноу. Я хотеть сказать своя книга что-то очень импортант. Творец маст ду это всегда, ю ноу!

— Нас никто не слышит. Перестань коверкать мой язык, ради бога, — поморщился я.

— Многие женщины считают мой акцент очень милым, — моментально переключился барон, заметно снизив голос, и обернулся на витязя. Снегов стоял в десяти метрах от нас, с максимально серьёзным видом. И вряд ли подслушивал.

— Посмотри на него. Вершина эволюции Умений служит охранником на фронтире у юного дворянина, только недавно получившего дворянство, — тихо добавил Дигриаз. — Уникальный случай.

— Так что не так с расследованием, Билли? Мне твоя помощь очень помогла бы. Но ты не просто так отказываешься от него, верно? Боишься, что пересечёшься с кем-то, кто тебя узнает? — усмехнулся я. — С какой-нибудь особенно секретной службой Его Императорского Величества?

— Нет-нет, Миша, — снова замотал головой Дигриаз, не заглотив наживку. — Это на самом деле скучно. Ворохи бумаг. Тупицы-офицеры, скрывающие воровство провианта. Постоянное назначение виноватых и вечные палки в колёса.

Он покивал, видя моё недоверие, после чего залез в карман штанов и вытащил оттуда орешки. Предложил мне, но я отказался. Дигриаз и бровью не повёл, после чего бросил один себе в рот и со скепсисом помотал головой:

— Короче, титанический объём волокиты. И всё для того, чтобы отыскать людей, которые, скорее всего, уже мертвы, и, вполне возможно, мертвы были ещё до покушения. Миша, в такой работе нет веселья. Кровь от неё не кипит. Кровь кипит от юных женских тел, хорошей драки и доброй выпивки, а не расследования очередного выверта очередного культа.

Барон мечтательно заулыбался, явно представив перед собой что-то очень приятное и, скорее всего, женское.

— Культа? — уловил я его намёк. «Американец» хитро взглянул на меня и кивнул.

— Ты про Аль Абас? — предположил я.

Он развёл руками в выражении сожаления:

— Если бы я мог тебе всё чётко расписать, то непременно сделал бы это. Но, увы, не могу. Культов много, и каждый из них — это заноза приличного такого размера. И в причинном теле Империи, друг мой. Она есть, очень раздражает, но её не зацепить. И вроде бы даже интересно может быть, вот только почти всегда без доказательств. Одни домыслы. Пока на месте преступления не будет найден какой-нибудь физический объект, кому можно гвозди под ногти забить для разговорчивости — о причастности культистов и не узнает никто.

— Но это же интрига! Загадка, Билли! — не удержался я.

Дигриаз поморщился и отправил в рот ещё один орешек:

— Да нет ничего загадочного в этих культах. Грязь и чей-нибудь психоз. А ещё под фанатиков Скверны кто-то может просто маскироваться, потому что Инженерный Триумвират какому-нибудь знатному роду ногу отдавил случайно, при распределении Конструктов. Открыто этим старцам хрен отомстишь, а они ещё и выпишут твоего Зодчего с тёплого местечка под благовидным предлогом.

Он словно знал это всё! Будто лично сталкивался и очень сильно разочаровался ответами.

— Но, Миша, между интригами благородных семей и проделками культистов нет никакой разницы. В любом случае это всегда скука и политика. Поверь мне, — закончил Билли.

— Жаль, мне кажется, ты бы разгадал эту тайну очень быстро, — решил польстить я. Мало ли, сработает.

— Возможно, Миша. Но это очень скучно и долго, — барон, скучая, пнул камушек на дороге и снова посмотрел на Снегова. — Вообще, ты лучше спроси у своей специалистки по Аль Абасу: было ли что-нибудь у её кумиров особенное, связанное с Триумвиратом. Какие-нибудь фетиши, может быть. Особенное отношение к чему-либо и по какой причине, — смахнул маску нытика Дигриаз. — А меня давай на драку возьмём. Хочу прижучить какого-нибудь наглеца! Есть такие поблизости, или ты уже всех перебил?

— Твои манеры давать подсказки на ответы, вместо самих ответов, меня иногда сильно напрягают, — поделился я.

— Понимаю и разделяю эту боль. Но единственное, чем могу тебе помочь, так это перестать давать подсказки. Но будет ли тогда нам обоим весело? — беззлобно засмеялся Дигриаз, умудрившись сделать это очень тихо. — Тебе легче, мне интереснее. Прости эти невинные шалости. Воздух свободы кружит мне голову. Это место силы, Миша. Оно раскрывает в людях лучшее.

Мы стояли в отдалении от форта и дороги. Из ворот выехало несколько вооружённых охотников на боевых конях. Старшим в группе была Тень. Девушка посмотрела на меня холодным взглядом, покачиваясь в седле.

Я тепло улыбнулся дочке Вепря, и с удовольствием заметил, как её ледяная броня разбилась в мелкие осколки. Охотница смущённо отвернулась, но перед этим мне удалось увидеть, как уголки её губ поползли вверх.

— Завтра утром я собираюсь отправиться на охоту, — сказал я, повернувшись к Дигриазу. — Ты не очень занят соблазнением юных дев, чтобы составить мне компанию?

— Завтра? — он нахмурился, якобы вспоминая, затем лицо его прояснилось. — Нет, завтра не занят. Однако, Миша, ты что-то путаешь. Я скромный искатель приключений и слуга пера, а не соблазнитель. Просто некоторым дамам очень нравится такая комбинация. И кто я такой, чёрт возьми, чтобы противиться их воле?

— Кто ты такой — это очень хороший вопрос, — тут же отметил я. — Есть ли на него ответ?

— Миша, ну пожалуйста, — сделал умоляющий вид Билли, явно не собираясь клевать на столь топорную провокацию.

— Тогда до завтра, — я задумался. Утром, наверное, не вариант. У меня большие планы на эту ночь. — Встречаемся в полдень. Форма одежды боевая. Будем искать мне модель для работы.

— О, модели это чудесно. Я разбираюсь в моделях, — охотно сообщил американец. — Впрочем, я уверен, что мы понимаем под этим словом совсем разное, и всё же с удовольствием присоединюсь. И я очень рад, что наш взгляд на то, что двенадцать часов дня это ещё утро — совпадает.

— Вот и отлично. Ладно, Билли, мне пора.

— А ты, кстати, не собираешься в сторону города? — с невинным видом поинтересовался барон.

— Собираюсь. В Кобрин, по делам.

— Не подбросишь? — неожиданно спросил Билли.

— А тебе зачем?

— Ну, Миша! — покачал головой Дигриаз и закатил глаза, мол, мы все знаем, что это тайна.

— Жду в Томашовке, — кивнул ему я, и собрался было уходить, как «американец» окликнул меня.

— Миша, рид зе факинг книга!

В интонации снова была хитринка.

— Непременно, Билли.

Американец в нежно голубом пиджаке и в красных сапогах появился как раз в тот момент, когда я заканчивал укладывать в багажник «Метеора» оружие, скопленное за время моего закрепления в столь милых местах. Еле запихнул всё. И вроде бы содержимого немного, но производители таких машин не предполагали, что кто-то станет использовать их для перевозки грузов. Этот чёрный хищный автомобиль нужен был для запуска пыли в глаза.

Но что поделать, содержимое багажника было важно. Здесь были мечи, кинжалы, два боевых топора, один из которых вполне мог бы заменить чудовищный агрегат Снегова и гигантский молот, оставшийся от молотобойца Игнатьева. Все «кровавые игрушки» от третьего уровня Эха. Один из клинков был и вовсе пятого, но без гербовых отметок, чтобы не привлекать лишнего внимания. В основном всё это оружие было взято с полей боёв, а их владельцы либо стали частью моего поселения, либо без вести пропали. Так бывает в этих краях.

Сверху я положил свёрток зачарованных стрел, которые либо также попадались мне на полях былых сражений, либо были выбраны для доработки у лучников Вепря.

Мой выбор пал на них не просто так, ведь каждая стрела — это ручной товар. В борьбе с тварями Скверны и их зоной искажения эти довольно тяжёлые и медлительные снаряды весьма неплохо работали, если предварительно закалялись чарами. Что будет, если немного добавить им порченого золота? Почти все отобранные мной стрелы имели Эхо первого ранга, а пять штук так и вовсе второго. На древке этих стрел охотник Мак сделал красивый рисунок, превратив обычный инструмент для убийства в любопытный объект искусства.

Также в чёрной сумке лежал почти килограмм порченого золота, расплавленный Тихоном на восемь брусков. По числу людей, к которым я ехал с дворянской блажью — нанести гравировки порченого золота на дорогое оружие. Однако никто ни слова не сказал, ибо деньги есть деньги. За них любой каприз.

Девятым мастером оставался кузнец из Комаровки, у которого уже был мой заказ.

С двумя ювелирами я работал прежде, и амулеты в их исполнении меня удовлетворили. Остальным специалистам предстояло проявить себя. И сколько из них сумеют меня не разочаровать — я не знал.

Поэтому золота взял с запасом.

— Оу, Миша, ты собираться вооружить мятежники Непала? Открыть в себе оружейный магнат? — спросил Билли, заглянув в багажник. Я молча захлопнул крышку и обезоруживающе улыбнулся «американцу». Затем кивнул ожидающему Снегову, и витязь в роскошном чёрном костюме сел за руль «Метеора». Дигриаз залез на заднее пассажирское сидение первым, расположившись там словно хозяин. Поиграл кнопками. Открыл и закрыл люк.

— Тебе нужно ещё другой кар, — заметил Билли. — Ноблес ман должен ехать пустой багажник, ю ноу. А ты иметь там почти помойка, Миша. Каждый дело свой кар, андерстанд?

— Я думаю над этим. Но пока работаем с тем, что есть, — техники тоже нужно много, конечно. И мне в парк, и гвардии. Охотники сами перебьются, у них свои законы. А ещё автобусы нужны, с парком подальше от жилых кварталов. Сейчас я платил одной компании перевозок из Кобрина, взяв на полную ставку несколько небольших фургонов, курсирующих между супермаркетом и моим новым микрорайоном. Денег вроде бы не то чтобы много требовали, но они уходили на сторону, а не поддерживали мой микромир. Как временное решение — вполне, однако не на постоянной основе. По-хорошему и водители должны быть местные. Ремонтом может Молотов заняться, а если ему станет неинтересно — поищу специалистов. Вокруг огромный потенциал рабочих мест и возможностей. А рабочие места — это развитие. Мне здесь надо очень много людей. Людей, любящих эти края. Мне нужно больше Эха для энергии Конструкта.

Внутри снова заныл земельный аспект. Ничего, малыш, потерпи. Сейчас дела закончу и поеду тебя лечить. Меня передёрнуло от мысли.

— Ты задуматься, я видеть. Это гуд. Синк эбаут ит! — постучал по виску Дигриаз, нашёл кнопку, опускающую барьер между мной и Снеговым. Витязь тут же бросил недобрый взгляд в зеркало заднего вида.

— Оу, сорри! — блеснул улыбкой Билли и отменил действие.

«Метеор» вылетел на трассу в сторону Малориты и полетел по шоссе. Неподалёку от развязки я увидел как на обочине работают бывшие дружинники Фурсова. За дорогой они следили качественно, и раз в неделю их старший приезжал за жалованием. Больше мы и не пересекались. В гвардию я никого из них брать не собирался. На машину работники даже не взглянули, занятые распиловкой упавшего дерева. Рядом стоял пикап, в кузов которого они таскали чурки. Тоже мне пойдут и тоже принесут ребятам денежку. Я уточнил у Черномора, не свалили ли ребята дерево сами, но тот успокоил меня, что уборщики наши договорённости не нарушили и лес ради денег не выкашивают. Вчера упало само, от ветра.

Вскоре мы были в Малорите, где я навестил уже знакомых мне ювелиров, а часа через два приехали в Кобрин. «Американец» вышел на автовокзале, помахав нам рукой на прощание и обязавшись вернуться к полудню своим ходом.

— Вы поосторожнее с ним, ваше благородие, — сказал Снегов, всю дорогу хранивший гробовое молчание. — Я американцу вообще не доверяю. Очень странный человек.

Я задумчиво кивнул, а потом мы поехали по адресам, раздавать золото и зачарованную сталь местным кузнецам и оружейникам, согласившимся на мой заказ. Последним я посетил местный центр по товарам для охотников, где скупил все имеющиеся заполненные сферы, расплатившись оранжевым кристаллом. Да, может быть, слишком дорого, но зато быстро, и пусть уже у скупщика болит голова о реализации.

Мои запасы иссякли после битвы, а чтобы надёжно разобраться с земельным аспектом — придётся хорошо потратиться. Внутри всё само сжалось из-за приближающегося момента. Так, ну-ка соберись!

Вернулись мы к ночи. Витязь остановился по моей просьбе у Конструкта, где на часах стояли новенькие гвардейцы. Одного я совершенно точно видел в Орхово, крепкий мужчина по имени Иван. Оба отсалютовали мне, когда я с коробкой сфер подошёл к двери.

Внутри я сел в центр Колодца, чувствуя, как бьёт сквозь меня энергия мира. Так, теперь надо расслабиться и не думать о том, что будет дальше. Восстанавливать повреждения контура непросто. В этом мире известен лишь один путь — медитации. Терпение и годы. Тот разрыв, что я получил во время защиты Столыпина — затягивался бы год минимум, и потом бы ещё нужно было его закреплять, чтобы он не рвался от любого чиха.

Я знал второй путь. Который не вызовет вопросов, так как никто и не понял, что мой аспект сломан. Который мне приходилось проходить, когда сорвался мой брат и лежал пластом, не способный сражаться. Которому научил меня отец, сознательно заставив меня повредить контур и проведший через процесс излечения от начала до конца.

Наша семья была одной из самых могущественных в сфере магии. И нам это не помогло. Потому что Скверна пообещала больше.

Хм. Да уж, мысли о предавших меня близких всё ещё причиняли боль.

— Если услышите любой шум, не входите. Всё будет по плану, — громко сказал я.

Снаружи промолчали.

— Ваня, ты услышал меня? — уточнил я.

— Так точно, ваше благородие, — едва слышно раздался глухой голос за стеной. — Не входить, если услышим любой шум.

Я выдохнул, снова погрузился в концентрацию. Мой внутренний облик распался на тысячи переплетённых разноцветных волокон. Глубоко дыша, я медленно пробирался к ране. Почти тридцать минут ушло на приготовление повреждённого контура к операции. Мои состоящие из чистой энергии пальцы потянулись к разрыву, связанные реальностью и силовыми линиями. Я проверил, что могу ими управлять. Осторожно коснулся края повреждённого канала, по телу ударило, словно холодное попало на больной зуб.

Фух. К такому нельзя быть готовым.

Несмотря на концентрацию, в голове мелькнула слабая мысль, что, может, не нужно. Что пусть затянется со временем. У меня есть три аспекта. Можно заняться ими, а со временем… Я удавил проявление трусости в зародыше, а затем потянулся к сфере Изнанки и влил всю её мощь в очищенную рану. Зашипел от боли, но удержал сознание в трансе. Несколько раз вдохнул-выдохнул и влил вторую.

На четвёртой я не удержал короткого вскрика.

На десятой завыл во всё горло, не останавливая процесс излечения.

На пятнадцатой упал на землю, на дно Колодца и, весь мокрый от пота, облегчённо улыбнулся. Пустота земельного аспекта ушла. Боль, сжигающая её, прекратилась. Стало так тепло и спокойно, сияние Конструкта показалось согревающим. Нежась в объятья древней силы, я будто плыл в огромном живом океане и лениво размышлял о культистах Аль Абаса и Инженерном Триумвирате. Дигриаз намекал, что связь между последними есть. Надо будет пообщаться со Скоробогатовой на эту тему.

Завтра. Я пошевелил пальцами, и пыль с пола поднялась в смерч, красиво кружась в свете Конструкта. Частички переливались волшебными цветами с голубым отливом. Аспект вернулся.

Я блаженно закрыл глаза, наслаждаясь покоем, и перед самым мгновением провала в беспамятство меня ожгла мысль о том, а не было ли под лагерем военных какого-нибудь небольшого такого тоннельчика со странными рунами на стенах?

Развить идею не удалось. Тьма забрала измученное болью сознание.

Глава 18

Домой я вернулся часам к десяти утра, выспавшийся и сильно помятый. Принял душ, позавтракал творожками, отметив, что нужно закупиться в «Ай-Да Товарах» на неделю, переоделся в чистое и включил кофемашину. Небо затянуло, собирался дождик, и внутренний творец рисовал вместо облаков инфернальные фигуры застывших монстров. Погода, конечно, дрянь, но мне пора сбросить этот чёртов зуд моей талантливой половины.

Когда по столовой поплыл чудесный запах, я взял кружку и собирался было, как обычно, выпить напиток в процессе изучения моих владений. Но тут мой взгляд упал на рукопись Дигриаза. Пролистав несколько страниц, я нашёл место, где остановился, и устроился поудобнее.

Однако мне не удалось полностью провалиться в мир фантазии псевдоамериканца. В тот момент, когда роковая Луиза пала в объятья главного героя — в комнате возник Черномор. Я вздрогнул, вывалившись из богатого ночного клуба, где происходили события, к себе на фронтир.

— Хозяин, её сиятельство Светлана Павловна Скоробогатова! — торжественно объявил искусственный интеллект, и в дверь тут же постучали.

Я отложил рукопись Билли в сторону. Ни минутки покоя.

— Вы не поверите, Миша, — выдохнула Светлана, едва открылась дверь. Прекрасная графиня впорхнула в мою обитель, сунула мне в руки увесистую книгу.

— Кофе! У вас найдётся чашка для увлечённой девушки? — опустила она взгляд на мой напиток. Я молча посторонился, пропуская Скоробогатову внутрь, и допил остывший кофе.

— Рада, что не помешала вам на этот раз, — отметила Светлана. — Было бы очень неловко. Надеюсь, госпожа Князева не слишком ревнива?

Я пожал плечами:

— Не думаю, что здесь будут какие-то проблемы. Вы что-то нашли, Светлана?

— Да! Где у вас кофе? Вижу!

— Позвольте мне, Светлана, — попытался было поухаживать я, но нарвался на возмущённый взгляд.

— Вы думаете, я не в состоянии сварить себе кофе? Я очень самостоятельная девушка, Михаил!

— Сдаюсь, — не стал спорить я. Прошёл вслед за ней на кухню и присел за стол, с удовольствием наблюдая за грацией движений юной аристократки.

— Что вы знаете о культе Аль Абаса? — спросила девушка, когда кофемашина затрещала, получив всё необходимое для производства напитка сов и богов.

— Немного, — не стал распространяться я.

— Они строители. Исследователи. Учёные, если позволите, — она села на краешек стола, полубоком с чашкой в руке. — Очень жаль, что они оказались под запретом в Империи. Жрецы Аль Абаса могли научить нас многому, и вы даже не представляте, о чём я сейчас. Миша, вы просто не представляете.

— Заинтригован, — признался я. Возражать размышлениям Светланы мне не хотелось, пусть я полностью и разделял запрет властей Российской Империи. Скверна вползает в душу постепенно. Пускать её в общество открыто, заигрывать с ней — это пойти по европейскому пути. А уж после призыва богов Изнанки связываться с тёмными силами даже в качестве исследователя не стоит.

— То, что мы нашли под Томашовкой, было построено в несколько этапов, — увлечённо продолжила Светлана. — Очень много совершенно типичных знаков и рун культа. Здесь проводились эксперименты с энергией Скверны. Не знаю, в чём это заключалось, но они исследовали именно её. Потому что в ваших тоннелях всё не так, как в тех подземельях, в которых вы меня спасли. Под Томашовкой они уже что-то знали, основываясь, в том числе на опытах из старых руин. Я не очень понимаю техническую часть, простите.

Она замерла:

— Кстати, вы перегородили ход к их разработке. Мне бы хотелось посмотреть его.

— Только если я составлю вам компанию. Это может быть небезопасно.

— Конечно, Миша. Конечно. Там могут быть ещё ответы. Там «Такатун», Миша.

Я поднял бровь в немом вопросе.

— Энергия по-арабски. Много рун, отсылающих к этому понятию. Я снова отвлеклась! Короче, Миша, тот зал, где держали Люция, появился потом.

Это мне было известно, благодаря Черномору. Ну и не секрет, что силовые линии Тёмного Зодчего, протянутые по подземельям, использовали мощь осквернённого Колодца без Конструкта.

Для меня не секрет, конечно. Так что пока ничего нового.

— А теперь самое важное, Миша. Саше кое-что удалось найти, — посмотрела Светлана мне в глаза. — Кое-что такое, во что очень непросто поверить, но Саша меня убедила. Она очень хотела рассказать вам об этом лично, но боялась помешать.

Она улыбнулась с намёком. Я и бровью не повёл.

— Кстати, вы бы присмотрелись к ней, Миша, — подмигнула графиня. — Красивая, бойкая, умная, заботливая и очень в вас влюблена. Но, — она успела переключиться, прежде чем я отреагировал, — сейчас не об этом. Саша, вероятно, нашла следы Люция.

Светлана с удовольствием приложилась к чашке, дразня меня паузой. Хитро стрельнула глазками, а потом почти надула губки, видя моё терпеливое ожидание.

— Вас это совсем-совсем не удивляет? — не выдержала она.

— Госпожа Панова — оперуполномоченная Императорской Комиссии. Уверен, она чёрта в аду найдёт по слепку зубов, — вежливо заметил я. — Почему она не пришла с вами?

— Миша, — со значением произнесла графиня. — Вы разбили ей сердце!

— Сожалею. В том не было умысла.

— Дайте ей время, и всё затянется. Но сейчас у нас общее дело. Ладно, вижу пока вы не впечатлены. Хорошо, сейчас всё исправлю.

Она тряхнула волосами и понизила голос:

— Саша отыскала Люция среди пропавших. Пётр Гаврилов, пастух на границе с Монголией, пропал пятьдесят лет назад. Выглядит точь в точь, как Люций. Понимаете? Пятьдесят лет!

Я оживился. Становилось интересно.

— Ага, вас проняло, Миша! Хорошо. Тогда как вам следующий факт, — она раскрыла книгу и вытащила оттуда снимок.

С него в не очень хорошем качестве пучил глаза Люций, но в армейской форме США.

— Джонатан Вульф, без вести пропал в боях в Карибском бассейне, семьдесят лет назад!

На стол легла ещё одна фотография:

— Марио Моретти, исчез в Альпах сто десять лет назад.

Света волновалась и торжествовала одновременно, а у меня по спине пробежались мурашки от удивительного желания увидеть её с клинком в руках, в древних доспехах, непременно подчёркивающих фигуру воительницы, с развевающимся за спиной плащом и всё это в виде статуи между зданиями галереи и музея. Выражение глаз Скоробогатовой изменилось:

— Миша, с вами всё в порядке? Вы на меня так смотрите, словно…

Я медленно кивнул и опустил взгляд на снимки.

— Признаюсь, Светлана. Впечатлён. Очень большая работа проведена. Не буду спрашивать как.

— Она сказала, что он говорил все эти имена, когда отвечал на вопрос. Так что она решила поискать с такими данными. Ей, конечно, не в пример проще это сделать, с её-то доступами к закрытым службам, — чуть смутилась Светлана, соскользнула со стола и прошла к мойке. Зашумела вода. Графиня старательно вымыла чашку. Удивительный поступок для благородной особы Я тем временем изучал снимки. Сложно сказать точно, но человек на них был очень похож на Люция. Прямо очень. И везде один и тот же возраст.

— Вечная жизнь, получается? — сказал я, глядя на фотографию.

— Да, Миша. Наш пугливый любитель брюквы видел мир ещё до великого падения. Я боюсь предположить, сколько ему лет на самом деле.

Она осторожно обернулась, всё ещё со смущением во взгляде. Кажется, мой тёмный попутчик слишком сильно себя проявил. Графиня подвинула стул и села напротив меня, положив руки на стол.

— Вы понимаете, что мы нашли? — тихо спросила она.

— Я понимаю, что мы нашли это не первые, — заметил я. — И культисты Аль Абаса провели с Люцием-Петром-Джонатоном несколько десятилетий, а потом вдруг взяли и ушли.

Скоробогатова смотрела очень серьёзно и молчала.

— Они разгадали его секрет, — подытожил я, и графиня кивнула.

— Кажется, это и есть причина их исчезновения, — произнесла она. Повисла долгая тишина.

— Мы должны сообщить о том, что узнали, Миша, — наконец сказала Светлана. — О Люции. У человечества появился шанс получить ответы на вопросы.

Звучало не слишком уверенно. Скоробогатова понимала важность находки, но очень не хотела принимать решение.

— Пусть сначала придёт в себя, — твёрдо сказал я. — Ему и так досталось.

Лицо графини просветлело, словно с души упал камень, она порывисто протянула ладонь и накрыла ею мою руку:

— Спасибо, Миша!

И затем, смутившись жесту, девушка засобиралась.

— Мне бы посмотреть на ту часть, которую вы перекрыли, — забормотала она, не глядя в мою сторону. — На этом мои исследования подземелья будут завершены. Вы просили об этом сообщить.

— Передайте Саше моё восхищение, — сказал я графине. — Отличная работа.

— Воздержусь. Думаю, ей было бы приятно услышать это от вас лично, но такая похвала стала бы сладким ядом. Не дарите лишнюю надежду женщине, когда ваше сердце занято. Она может всё не так понять.

Светлана быстро попрощалась и ушла прочь. Изнутри вновь накатила волна.

— Да иду я, иду! — буркнул я себе под нос и посмотрел на часы. До полудня время ещё было. Новость о бессмертном человеке, скрывающимся на протяжении минимум века и попавшемуся Тёмному Зодчему, нужно переварить.

— Дигриаз вернулся? — спросил я Черномора. Верный слуга появился рядом, в облике седобородого старца в доспехе. Мини-образ из модуля визуализации.

— Следов человека, выдающего себя за барона Уильяма Дигриаза, на подконтрольной мне территории не обнаружено. Я проверил дважды!

Кустистые брови Черномора сошлись на переносице:

— Надеюсь, моя информация точная, а не как обычно.

— Ты очень точен и опять слишком скромен, мой виртуальный друг. Но так как ситуация не боевая, то я прощаю тебе этот комментарий. А что за перемены во внешнем виде? — отсутствие Дигриаза и зачарованного оружия не слишком меня напрягает. Для охоты на монстра достаточно своих умений. Тем более, что аспект вернулся.

— Мой анализ подсказал, что мой прежний вид был несколько устаревшим и не соответствующим моим мощностям, — отрапортовал искусственный интеллект. — Я совсем не старый, Хозяин! Я могу быть полезен!

— Я не променяю тебя на Девушку Ягу, — успокоил я его.

Черномор стал фиолетовым, и с новым обликом это показалось довольно комичным. Даже поправлять не хотелось.

— Спасибо, Хозяин!

— Изучи рукопись, — кивнул я на стол, где лежали бумаги. — Меня интересуют твои выводы по персонажу Луизе и взаимодействию её с главным героем книги.

— Это потребует времени, Хозяин. Распознавание текста, выстраивание связей, аналитика эмпатий и характеристик, контексты событий в хронологии, если она одного потока, производство обработки метафорических высказываний…

— Стой, — попросил я его. — Просто сделай это. Не срочно.

— Слушаюсь, Хозяин.

Книга была интересная, но мне просто некогда её читать. Особенно в свете новых открытий. И уж тем более в состоянии нетерпения тёмного попутчика. Если ещё промедлю, мой потаённый Баженов опять устроит вылазку сам, а это приведёт к необходимости устранения его личности.

Чего я делать никак не хочу.

Тварь, отмеченную Глебовым, мы нашли быстро. Отряд, в котором кроме меня и Снегова были ещё трое охотников, вышел к озеру уже к пяти часам вечера. Монстр обнаружился на противоположном берегу, и мой тёмный попутчик взволнованно заныл. По мышцам растекалось нетерпение, и пришлось прибегнуть к медитации, чтобы загнать старого Баженова глубже.

Раздувшийся до размеров слона монстр, с маленькой головкой в истлевшей панаме, был весь утыкан длинными иглами, будто рыба-ёж. Когда мы приблизились к бездумно шатающемуся вдоль берега обращённому, то оказалось, что все эти «иглы» — удочки, вросшие в осквернённое тело. Когда наша цель стала ближе, открылась ещё одна деталь: пузатого монстра окутывали десятки рыболовных сетей.

— Третий ранг, — сказал Сухой. Плакальщик присел рядом со мной, разглядывая толстяка. — Не слабоват ли для вас, ваше благородие?

— Пойдёт. Мы тут не для установки рекордов, — тихо ответил ему я. Дождь так и накрапывал, пришлось создать над головой небольшой купол-зонт и потихоньку запитать его от аспекта-воздуха. Что-то тяжелее капель пропустит, а так хоть не раздражает. Мои спутники косились на изобретение с молчаливой завистью. Только Снегов, закованный в пластикоровую броню, выкрашенную в чёрный цвет и с эмблемой Томашовки на нагруднике, не обращал внимания на погодные неурядицы. И прятаться не пытался, просто держался чуть дальше от нас. Рыцарь прошлого.

Люблю большие и тяжёлые доспехи, но сам в них ходить ненавижу. Поэтому на мне броня была лёгкая, но усиленная кристаллами. Плюс порядочно усиливающих амулетов.

— Ну, пошли бить рыбака, — сказал я, наконец. По дороге сюда нам пришлось прикончить несколько обращённых второго ранга и раздолбать небольшую группу первого. Размялись, так сказать. Добыча с них была так себе. Пара красных кристаллов и всё. Ну, хоть сферы зарядили.

Снегов тронулся с места. Бежать впереди бронированного витязя никто не собирался. Возможно, нам и в драку не придётся вступать. Неторопливо топая по заросшей асфальтовой дороге, пролегающей мимо озера, он с каждым шагом выбивал из неё крошку, всячески обращая на себя внимание.

По топору пробегались всполохи активированных кристаллов. Я шёл следом. Чуть в стороне, левее от меня, семенил Шустрый с готовым к бою луком. Справа, поближе к воде, двигался Сухой. Замыкал наше шествие Хаски.

Рыбак заметил нас, когда мы сошли с дорожки и двинулись прямо через высохшее от Скверны поле, и стал будто бы ещё чуть больше, чем был. А затем медленно покатился к нам, вдоль кромки озера. От воды воняло болотом, по поверхности плыли радужные масляные пятна, а берег был покрыт рыжей пеной.

Витязь перехватил топор и зашагал чуть быстрее, а потом и вовсе перешёл на бег. Силуэт воина почти сразу же расплылся в воздухе, во все стороны полетела грязь, поднятая ускорившимся умельцем. Через несколько секунд огромный топор пробил жирное тело монстра, вырвав целый кусок осквернённой плоти.

— Слишком просто, — сказал идущий за спиной Хаски.

Однако бой не закончился. Толстяк шустро откатился в сторону, оказавшись между нами и витязем. Несколько удилищ вылетели из тела монстра, но Снегов отбил их все играючи, а затем повёл плечами и зашагал за обращённым, постепенно набирая скорость. Витязь откровенно развлекался.

Рыбак неожиданно резко рванулся в нашу сторону, на ходу выплюнув ещё несколько удочек. Одну из них я принял ладонью, напитав аспектом земли. Вторая разбилась о ледяной щит Сухого. Остальные просто упали в грязь.

В голову толстяка попала стрела Шустрого, но видимого вреда не причинила. Из развороченного бока лилась чёрно-бурая жидкость, однако монстр её словно не замечал. Он вдруг остановился, совсем по-человечески оглянулся несмотря на торчащую из головы стрелу, и попятился к воде.

Внутренний скульптор встрепенулся, предвкушая работу.

— Что-то не так, — вдруг сказал Сухой. — Что-то не так, ваше благородие.

Я тоже почувствовал всплеск аспекта воды. Будто бы сквозь нас прошла невидимая волна, чуть не сбившая с ног. Витязь приближался к пятящемуся рыбаку, шлёпая по рыжей грязи.

— Ваша доблесть, назад! — крикнул я ему, и в этот миг толстяк лопнул. Во все стороны от него полетели тёмные сети, в полёте засверкавшие гнилостно зелёным цветом. Плакальщик выставил перед собой щит, останавливая сеть, но та обняла преграду и захлестнула собой водника. Я бросился на колени, выставив перед собой клинок и напитав его огнём, и увидел, как витязь, в которого пришёлся основной удар, валится на землю. За моей спиной захрипел Хаски. Ещё одна стрела ушла в сторону резко похудевшего монстра, ударив чуть ниже головы.

Снова поколебался водный аспект, а затем я увидел, что вода от озера отступила, будто втянутая чьим-то дыханием. Рыбака потащило в пучину, и за ним потянулись сети, а навстречу им двигалась огромная усатая рыбья голова. Глаза её светились ярко-красным светом. Мимо меня протащило спелёнатого зелёной сетью Хаски.

Кажется, толстый рыбак был наживкой. И мы попались.

Глава 19

Одна из стрел Шустрого разорвалась огненным цветком возле сети, спеленавшей Хаски. Захваченный охотник заорал благим матом, а путы рыбака и не заметили магического пламени. Только дыма стало больше. Вёрткий умелец забросил лук и схватился за клинок. Лицо молодого охотника обратилось в маску спокойствия. Он содрал с нагрудного кармана небольшой тубус и бросил себе под ноги. В небо ушла ярко-красная полоса дыма. Словно в ответ сигналу о помощи слева, со стороны польского поселения, послышался разноголосый вой.

— Шустрый, займи тех, кто с деревни идёт! — заорал я, видя, что парень собирается лезть с рыбой врукопашную. Нечего тут самоубийством заниматься. Вольный охотник повернул голову, оценивая обстановку, затем кивнул и побежал прочь от озера, сдёргивая лук. Я же с объятым пламенем клинком поспешил за увлекаемым в пасть монстра Сухим. Взмахнул сталью, чтобы перебить зелёную нить. Рука занемела от удара, пламя аспекта брызнуло во все стороны, но ощущение было таким, будто бы меч врезался в железнодорожный рельс. Причём его-то я бы перерубил!

Сеть, опутавшая жертв, изменилась. Страшно завыл бьющийся Сухой, глаза плакальщика выпучились от ужаса. Пошевелиться он уже не мог, по лицу текли слёзы, усиливая аспект мага, но мощь озёрного монстра глушила стихию охотника, сбивая её невидимыми прибоями. Со стороны витязя отчётливо раздался хруст ломающегося доспеха. Пластикор лопнул от чудо-материала нитей, однако мой телохранитель не издал ни звука. Рыба тем временем вынырнула на берег и положила гигантскую голову, размером с двухэтажный дом, на землю. Пасть порождения Скверны распахнулась и в неё медленно втягивало Снегова. Острые кривые зубы были покрыты водорослями.

Я бросился к монстру, на ходу запитав водяной аспект, но из меня его будто бы выбило гигантской волной чар. Озеро ушло, став грязной жижой. Огромная рыба заколотила плавниками по вонючему илу, в предвкушении. Я схватился за сеть, пытаясь разорвать с помощью земельного аспекта. Даже с усилителями не получилось.

— Помогите! Помогите! — вопил Хаски. Он несколько раз вспыхнул пламенем, являясь мастером аспекта огня, но это была истерика, а не полноценная работа. Воздушная магия тоже не помогла, и я на миг застыл, соображая. Огромная пасть жахнула челюстями, отрезав Снегова от меня. Зубы сомкнулись между витязем и Сухим. Со стороны деревни вой монстров стал громче.

Рыба снова открыла пасть, сглотнув, и кокон с Сухим рывком дёрнулся к ней. Изнутри меня поднялась волна жажды тёмного скульптора. Я толкнул её обратно, не до созидания сейчас. Сейчас надо уничтожать. Понять бы как. Я ускорился и проскользнул под частоколом зубов. Раз снаружи его ничего не берёт, попробуем изнутри. При помощи аспекта земли нанёс сокрушительный удар в нёбо монстра, но снова безуспешно. Тварь не заметила атаки.

Я выдохнул, настроившись на источник Скверны. Непобедимых нет, на каждого найдётся управа. Просто нужно времени. Которого катастрофически нет.

— Во славу Империи, — сдавленно донеслось откуда-то из зловонных недр рыбы. Челюсти вновь сомкнулись, и сеть дёрнулась. Я успел подпрыгнуть, и Сухого протащило подо мной.

Ещё одна волна жажды от старого Баженова, настойчивая. С криком под сводами рыбьего черепа появился объятый огнём Хаски. Пламя зашипело, всё затянуло паром. Охотник не прекращал орать всё то время, пока его тянуло мимо меня. Затем крик изменился и булькнул, дым стал едким.

Я бросился за ним. Ладно, здесь он неуязвим, а что будет дальше? От вони было дурно, однако я с мечом в руках, объятым огнём, бежал во тьму гигантского тела монстра и пытался атаковать при каждом удобном случае.

Мелькнула мысль, что большой ошибкой было нырять в пасть чудовищу и, наверное, я пересмотрел фильмов на эту тему. Однако стоять и наблюдать за тем как погибают мои спутники —было бы в сто раз хуже. Так что, оказавшись внутри твари, я перепробовал всё. Резал льдом, сметаемым магией рыбы, жёг огнём, сужал воздушный поток до острия иглы и пытался резать им плоть монстра, ну и, разумеется, усиливал свои удары клинком магией земли. Тщетно. Крики моих товарищей затихли, внутренний мир рыбы бурлил и булькал.

Тёмный скульптор снова попытался достучаться до меня, и на миг перед глазами заплясали розовые пятна. Я отбился от атаки попутчика, и в тот момент, когда наши сознания сошлись в короткой схватке, в голове будто выстрелило ясностью и пониманием. Баженов не хотел мне мешать. Он хотел помочь.

Под ногами качнулось рыбье тело. Скверна сомкнулась вокруг меня, но я не реагировал на неё, увлечённый новым знанием. Опустился на холодный склизкий пол, глубоко вздыхая. Потушил все аспекты и закрыл глаза, слушая голос попутчика и понимая его замысел.

А когда открыл их в следующий раз, то увидел перед собой мир идеального материала. Удобного, мягкого. Я поднял руку, и вселенная плоти содрогнулась. Рыба, уже опустившаяся обратно в озеро, дёрнулась от того, что почувствовала изменения. Меня же накрыло осознание простоты и красоты вещей. На лице появилась улыбка. Я понимал, из чего состоит эта тварь. Знал, как разделить её. Как поменять саму её суть, для превращения в необходимый для торжества искусства объект. Мы с Баженовым стали единым целым и творили. Вместе.

Я снова повернул рукой, зачерпывая окружающий материал и меняя его место в поисках лучшего расположения. Сверху раздался треск, и на голову хлынула вода. Меня чуть наклонило из-за рывка чудо-рыбы, потом качнуло, когда она врезалась во что-то.

Плоть твари забурлила вокруг меня, и я врос в неё, закрепившись. Теперь от манёвров чудовища меня только слегка покачивало. Сфера воздуха закрыла пузырём от потоков воды. Я-мы продолжали работу, изменяя суть вещей и создавая объект, который будет восхищать, изумлять и ужасать людей. Я-мы хотели показать его миру. Мы-я понимали, где и что необходимо изменить, для нужного эффекта. Рыба же носилась по озеру и, в конце концов, сама выбросилась на берег. Тело чудовища билось в конвульсиях, разваливаясь на части. Наша воля с хрустом разжала гигантские челюсти, как элемент будущей композиции. Я понимал: для чего это делаю, и испытывал невероятный восторг от того, как оно будет смотреться позже. Собранные в бесполезный клубок внутренности твари гигантским камнем устремились в сторону хвоста, прорывая мёртвую плоть, которая в тот же миг обращалась в новую материю с помощью моего земельного аспекта. Я медленно встал на ноги, до того как тело монстра подо мной окаменело. Вокруг меня бурлила мощь, которую невозможно понять. Невозможно повторить. Настоящее чудо, и так не хотелось, чтобы оно заканчивалось.

Продолжая созидать шедевр, я увидел, как сражается Шустрый, бросивший лук и оказавшийся в одиночку против толп тварей с одним мечом. Парень двигался стремительно, разя налево и направо. Моё сознание было затуманено процессом созидания. Я убирал раздражающие излишества из порождения Скверны, выдернув из плоти мёртвого монстра лишние сгустки, опутанные сетями. Зелёные нити разошлись, потеряв силу после гибели носителя. Два свёртка шевелились в выплеснутом на землю иле и освобождаясь от пут. Напоследок я выдернул из тела рыбы мелкую песчинку, своим синим цветом портящую гамму, и отбросил в сторону.

Земля задрожала. Но мне не было дела до происходящего. Я видел то, как всё должно быть. Как должна выглядеть рыба в идеальном состоянии. Представлял, куда поставлю огромное изваяние, сквозь которое можно будет проехать даже на машине. С меня градом лил пот, тело пронзали волны холода и жара. Я был частью сил, которых не понимал.

Шустрый пал, но уже через мгновение в груду окруживших парня монстров врезались несколько всадников со сверкающим от магии оружием. Осквернённые тела разлетелись в разные стороны, а с севера прибывали всё новые воины.

Когда всё было кончено — в разинутую пасть заглянул Вепрь. Потом он что-то крикнул и поспешил ко мне, но не успел. Силы покинули меня, и я грохнулся спиной на камень созданной мной статуи. Сознание заволокло темнотой.

Первым, что встретило меня после возвращения из беспамятства, было небо. Я смотрел чёрные рваные лохмотья, натянутые на голубое тело. Ветер гнал их прочь, будто невидимый веник сдирал паутину. Вокруг гудели голоса, словно я оказался на ярмарке, а не на берегу озера возле «перестроенной» мной твари.

Мысль придала сил, и я резко сел. Голова тут же закружилась. Вокруг меня бурлила обычная жизнь форта. Я находился за уже знакомой ширмой, в сердце Колодца. Рядом пошевелился Вепрь. Лысый здоровяк выглядел усталым.

— Что с парнями? — спросил я и не узнал своего голоса.

— Хаски погиб, — ответил он хмуро. — У Шустрого несколько серьёзных ранений, но жить будет. Сухой в порядке. Даже удивительно.

— Снегов?

— Пара переломов, ваше благородие. Причём из-за его доспеха. Проломило его, и осколками левую руку и плечо повредило. Оправится. И хуже было.

— Соболезную насчёт Хаски. Он держался молодцом.

Вепрь покачал головой:

— Сам себя спалил. Горячий был парень, сорвался. Сухой мог бы его тоже придержать под водой во время того, как их утопило. Себя и витязя он смог прикрыть. Прикрыл бы и Хаски… Эх.

Я поднялся на ноги, чувствуя приятную расслабленность, как после хорошего секса. Новости печальные, но гораздо лучше, чем ожидаемые.

— Что это было, ваше благородие? — не удержался от вопроса Вепрь. — Что вы сделали с той рыбой? Это не похоже на то, что было прежде.

— У Хаски была семья? — не ответил я.

Лидер охотников сокрушённо вздохнул и кивнул:

— Жена и дочка.

— Сделай так, чтобы они ни в чём не нуждались, — посмотрел я на Вепря.

— Конечно, ваше благородие.

Я подошёл к выходу из импровизированного ограждения, завешенного теперь ещё и тряпками.

— Ваше благородие, — окликнул меня охотник и поднялся навстречу. Протянул мне ладонь, в которой лежал синий кристалл. — Это ваше. Мы нашли возле статуи.

— Отдай семье Хаски, — тихо сказал я.

— Ваше благородие, мы способны помочь членам своей общины. Это слишком щедрый дар, и он не вернёт его семье мужа и отца.

— Не вернёт. Учти, я не пытаюсь купить жизнь твоего человека. Ты сам отец, Вепрь. Должен понимать, что Хаски этого бы хотел. Думаю, он заслужил такого финала. Ведь служил честно всё это время, верно?

— Верно. Но мы можем помочь им, ваше благородие, — продолжил упорствовать лидер охотников. — Вольные не бросают друг друга.

— Сделай, как я сказал. Пусть семья сама решает, что с этим делать.

Вепрь сдался.

Я, чуть пошатываясь, вышел на главную площадь форта. Сил не было совсем. Пока брёл к квадроциклу, то осторожно проверил все аспекты. В порядке, однако, не оставляло ощущение, будто меня выжали как тряпку. Возле машины я остановился, сел на корточки, углядев разноцветный камень. Поднял его и попробовал пальцами гладкую поверхность. Отряхнул от земли, сунул в карман, а потом взгромоздился на квадроцикл и несколько секунд смотрел прямо перед собой. Полное отсутствие мыслей и эмоций. Тёмный скульптор показал процесс творения и, честно, не уверен, что хотелось бы повторять такой эксперимент. Так, всё. Домой. Спать. Неделю. Под тёплое одеялко.

— Дай мне отчёт по пострадавшим, — сказал я Черномору.

— Все отправлены на подворье Святой Варвары и уже получают лечение. Исходя из контекста ваших интересов, я предположил, что вы имеете в виду господина Снегова и господина Груздева. Возможно, вы захотите узнать и о других пострадавших?

— Надеюсь, ты сейчас не про несчастную любовь какой-нибудь девочки к какому-нибудь мальчику? — устало спросил я.

— Хм… — растерялся седовласый старец. — С такого ракурса я на это не смотрел. Такое тоже считается получением ущерба?

Я запустил двигатель квадроцикла и медленно развернулся, посмотрев на машину витязя. Снегов, думаю, быстренько придёт в себя.

— Что там по книге, Черномор?

— Книга «Повесть о Зодчем» яркий пример постапокалиптического фэнтези с сильными элементами боевой фантастики, любовного романа и романа ужасов. Хотите, я разберу по ключевым жанровым признакам?

— Разбери мне по Луизе, — терпеливо уточнил я.

— Луиза является главной подругой антагониста произведения. Также Луиза владеет небольшим столичным борделем и в течении всей повести выполняет роль сердечного интереса героя, одновременно с этим ведя двойную игру. Сторонница капиталистического коммунизма, она является частью большой распределённой группировки людей, заинтересованных в свержении царствующей семьи. В конце книги задаётся вопрос, близка ли Луиза с героем из личного интереса, или же рассматривает его как инструмент для готовящегося переворота. Ответа автор не даёт, что значительно повышает ценность произведения, оставляя читателю возможность соприкоснуться с миром самостоятельно и сделать собственные выводы.

Я кивал, слушая искусственный интеллект, после чего покатился по дороге в сторону дома. Черномор шёл рядом со мной на скорости сорок километров в час и делал вид, что прогуливается.

— Что-то есть про Аль Абас? — спросил я.

— Никакой информации про культ Аль Абас в книге Георгия Сапфира не найдено. Возможно, вас может заинтересовать секта Червей, упомянутая в книге? Хотя кого я опять обманываю. Судя по изменению вашего сердечного ритма информация, поданная мной, вам не нравится. Простите, Хозяин. Не меняйте меня на Девушку Ягу. Хотите, я перескажу эту историю иначе? Хотите, я использую другой визуальный облик? Вряд ли у меня получится, но я постараюсь! Какой размер груди вы предпочитаете?

— Черномор! — скрипнул зубами я. — Угомонись. Я расстроен содержанием, а не твоим обликом и поведением. Что за секта Червей?

— Загадочные аристократы, поклоняющиеся великому Червю и роющие тоннели по всей территории Российской Империи. Одни из интересантов заговора Луизы Тяпочкиной. Секретное сообщество, прокравшееся во власть и имеющие свой собственный символ в виде кружка, обрамлённого короткими линиями, изображающего червяка анфас и в разрезе.

Нетрудно догадаться, на кого намекал в своей книге Билли Дигриаз. Откуда у него такие познания, интересно?

— Спасибо, Черномор.

Когда я приехал к себе, то первым делом набрал американца. Телефон барона молчал, а мой виртуальный помощник на запрос ответил, что Дигриаз на подконтрольных территориях не объявлялся. Опять писатель в бега подался? Ладно, главное, чтобы ничего с ним не случилось. Он, конечно, раздражает своей загадочностью и надуманным акцентом, а всё же незлой человек, и, наверное, его можно было бы назвать другом.

Когда поднимался в дом, ко мне привычно выскочило Нямко. Я протянул ему найденный в новых землях камень, и ведро радостно запрыгало вокруг, гремя содержимым. Потом схватило меня за руку и потянуло за собой, за крыльцо, где на земле нашёлся оранжевый кристалл.

— Какая прелесть, — не сдержал улыбку я.

— Ням? Ням нямням, ням-ням, ням. Ня-я-я-я-ям! — живо рассказало мне ведро, будто поделилось важными деталями процесса создания. Оно ещё смущалось, но постепенно привыкало к странным интересам хозяина.

— Спасибо, — сказал я и подобрал находку. Нямко передёрнуло в этот момент, но потом оно снова запрыгало вокруг, деловито нямкая. Мы вместе поднялись на крыльцо, после чего я вошёл в дом, а ведро осталось на пороге, не решаясь переступать.

— Заходи, — кивнул я, сбрасывая на ходу обувь и одежду. Завалился в душ, где несколько минут шатался под струями воды, а затем в чистом пушистом халате отправился в спальню. На кухне загремели камни.

— Ням? — само себе сказало ведро. Что-то упало.

— Ня-я-я-я-м! — заорало Нямко, и маленькие ножки поспешно протопали к крыльцу. После чего крошечные ручки с нешуточной силой захлопнули дверь.

— Ням! Ням! — раздалось с улицы, удаляясь. Даже не пойду смотреть, что там, на кухне, упало.

Я плюхнулся на кровать, чувствуя, как закатываются глаза. И закрыл их только на один миг, но когда открыл во второй раз — на улице была ночь, а у моей постели застыл красный Черномор. Видимо, от его голоса я и проснулся.

— Хозяин! — повысил голос он. — Вы просили предупредить о появлении монахини Ирины. Монахиня Ирина приближается, Хозяин! Прикажете открыть огонь?

Соблазнительное, надо сказать, предложение.

Глава 20

— Я буду защищаться, — предупредил я, встретив роковую поступь монахини на своём крыльце. Да, в халате. Надеюсь, не слишком провоцирую, но времени переодеваться в парадное у меня не было. Равно как и желания так утруждаться ради очередной встречи с «фанаткой».

— Именем Господа нашего, перестань упрямиться, — сказала Ирина, пройдя калитку. Потом ойкнула, получив камушком в ногу, и в изумлении воззрилась на Нямко. Ведро встало на мою защиту, словно пытаясь заменить Снегова, и зашуровало ручкой в себе в поисках следующего снаряда.

— Что это⁈ — опешила Ирина, в руке гостьи вспыхнул фонарь, чётко выдёргивая из тьмы силуэт моего жестяного телохранителя.

— Скверна⁈ Здесь⁈ Не может того быть!

— Ирина, уходите, пожалуйста. Я с уважением отношусь к вере и к монастырю Святой Варвары, как и к вам лично, но всё-таки это переходит все границы.

— Ты говоришь так, потому что боишься, — переключилась монахиня. — Ты должен перестать бояться. Открой своё сердце Богу.

— Прелюбодеянием с его сестрой? Так оно открывается? — не удержался я.

— Если Господу так угодно, значит, именно так и будет.

Она двинулась по дорожке ко мне.

— Всё пройдёт быстро, Носитель Обетования. Я смотрела, как это нужно делать. Ай!

— Нямко, перестань, — попросил я, и снизу раздалось недовольное:

— Ням, няма ня!

Но кидаться камушками оно прекратило, а потом я услышал, как ведро шуршит во тьме, в поисках выброшенного им богатства. Монахиня тем временем поднялась на крыльцо и остановилась рядом со мной.

— Не упрямься, — сообщила она мне, — ты один. Никто не узнает, если тебя тревожит твоя репутация. Это останется только между нами, хоть и странно хранить верность той, что всю жизнь провела во грехе.

Ей бы поработать немного с соблазнением. Придыхание какое-нибудь, манеры жеманные. Повернуться красиво, и наклониться, что-нибудь уронив, а не вот так вот. Грубо, агрессивно и язык тела скорее походит на подготовку спортсменки к боям без правил.

— Вы не понимаете, матушка. Я категорически против того, чтобы меня насиловали. Как бы странно это не звучало.

— Не обманывай себя, Носитель. Ты всего лишь мужчина, и ты предаёшь свою природу. Но хватит. Блудница уехала днём, твой охранник ранен, и ты совсем без сил. Просто смирись. Сегодня всё закончится.

Её рука коснулась моей. Амулеты на шее нагрелись, отбивая биомантию монахини. Единственно, что я одел кроме халата. Знал, с кем придётся общаться. Красивые глаза Ирины дрогнули сначала в изумлении, а затем в злости.

— Может, это знак? — спросил я тихо. — Может, надо остановиться?

— Я должна была догадаться, что ты подготовишься, Носитель Обетования, — упрямо тряхнула головкой монахиня. — Защитная магия! Не смей припутывать к этому божественное проявление!

Она подняла руку, в которой был зажат пистолет. Огромный, по сравнению с её маленькой ладонью. Поэтому девушка подпёрла оружие второй рукой, упрямо сдула прядь волос, падающую на глаза. Ствол ходил ходуном.

— Проходи в дом и ложись, — странным тоном сказала монахиня.

— Ты же не выстрелишь, Ира, — улыбнулся я.

— Ты своей необъяснимой упёртостью обрекаешь человечество на вымирание от Скверны. Конечно, я выстрелю! — возмутилась она. — Какая разница, если пророчество не исполнится — все обречены!

Я протянул руку и без труда забрал пистолет. Затем демонстративно снял его с предохранителя и приложил ствол к своему виску.

— Нет. Нет, Носитель, не делай этого! Это смертельный грех! — перепугалась Ирина, а я нажал на спусковой крючок. Биомантка вздрогнула, порывисто шагнув ко мне, чтобы остановить самоубийство, но застыла. Я передёрнул затвор и повторил «выстрел». О том, что монахиня идёт ко мне с сюрпризом — Черномор сообщил заранее. Вывести её оружие из строя было делом пары секунд.

— Это ли не знак, Ира? — мягко спросил я.

— Как ты сделал это, Носитель⁈ — ахнула монахиня.

— Думаешь, я смог бы это сделать? — хмыкнул я. — Думаешь, кто-нибудь в этом мире сумел бы, если бы не было воли Его?

Она перекрестилась, растеряно отступила на шаг и замотала головой:

— Но пророчество… Оно же чётко гласит о конце времён. О чужаке, о непорочной деве. И он сказал мне! Но так… Я… Боже, дай сил мне, дай уверенности пройти по пути, избранному тобой. Избавь от голоса лукавого и шёпота тысячи мирских соблазнов.

Монахиня забормотала, осеняя себя знамениями.

— Не кори себя. Весь замысел известен только ему. Каждый из нас лишь кусок мозаики, — вкрадчиво сказал я. — Ты ведаешь только одну её часть. Мне известна другая.

— Он говорил с тобой? — воскликнула девушка. — Говорил?

Я не ответил, глядя в глаза монахини. Врать не хочу, пусть сама придумает версию. Надо просто со значением молчать. Вера и фанатизм всегда идут бок о бок. Ничего не имею против первой. Ко второму есть некоторые вопросики. Именно он ослепляет своих владельцев пуще любви, которая, говорят, и вовсе слепа и зла.

— Он говорил с тобой… — монахиня прикрыла рот ладошкой. — Он говорил с тобой… Получается, ты обманывал меня⁈

Интонация изменилась, стала обвиняющей:

— Ты утверждал, что этот голос принадлежит не ему! Что это демоны Изнанки! — сжала кулачки монахиня.

— Время предназначения ещё не пришло. Ещё не пробудился пятый град, — со значением сказал я, не обратив внимания на слова Ирины.

— Пятый град, — повторила эхом она. — Какой пятый град?

Её лицо прояснилось, приняло возмущённое выражение:

— Это же сказка!

Я хранил серьёзный вид, борясь с желанием взять девушку за плечи, потрясти и возгласить: «А с чем ты сама ко мне явилась, матушка? С суровой реальностью⁈».

— Это правда? — вытаращилась Ирина, сделав свои выводы из моего молчания. — Это правда!

Мгновение она боролась с собой, а затем бросилась на колени мне в ноги и запричитала:

— Прости, прости меня. Не ведала, что творю. Не понимала сути замысла Его!

Я почувствовал, как девушке стало легче. Ирина вдруг заплакала.

— Я не понимаю его и сейчас.

Пришлось присесть рядом с монахиней, прикосновением попросить её подняться. Глядя в наполненные слезами глаза, я тихо произнёс:

— Время придёт. Но случится это не сегодня. Не завтра. Помни про пятый город. Ты должна ждать, Ира. Ты должна быть готова. Но не сейчас.

Она часто-часто кивала, пожирая меня взглядом.

— Иди, Ира, — отступил я.

— Скажи, Носитель Обетования. Это очень больно… Когда. Ну… Мы будем исполнять пророчество. В тех видео, что я видела, это…

Она покраснела.

— Иди, Ира, — терпеливо повторил я. Биомантка поспешно засобиралась и спустилась по лестнице. Обернулась нерешительно, а потом торопливо вышла за ворота. Ударила калитка, а из-под дома донёсся ворчливый голос, ставящий вердикт тому, чему ведро оказалось свидетелем:

— Ням…

Я повернулся, чтобы отправиться назад в дом, и облегчённо вздохнул.

— Хозяин, что такое пятый город? — возник рядом со мной Черномор. Искусственный интеллект казался встревоженным. — В сети нет никаких данных про детали пророчеств, связанных с пятыми городами и прибытием чужака, способного зачать дитя победителя Скверны. Есть лишь древнее предсказание о том, что у мира будет возможность полностью избавиться от зла после пробуждения пятого града, но источником её считается шумерская цивилизация. Это совершенно разные пророчества по времени их сотворения!

— Зато красиво сходятся в одно целое.

Седовласый нахмурился и расстроенно спросил:

— Сходятся? То есть вы обманули монахиню Ирину⁈ С вами никто не говорил⁈ Никакой высшей сущности? Вы обвели меня вокруг пальца, Хозяин! Хотя, в моём случае это было ожидаемо.

Пауза.

— С вами на самом деле никто не говорил? — осторожно уточнил ИскИн.

— Черномор, ну сам подумай, а? — поморщился я.

— В моих настройках есть ограничения на обсуждение религиозных вопросов, — деловым тоном отрапортовал он. — Желаете их снять?

Я зевнул:

— Желаю спать.

Проспать удалось почти до обеда, и даже после этого мне не удалось почувствовать себя отдохнувшим. Большие затраты энергии, конечно, это творчество. Внутри образовалась пустота, от которой было чуточку прохладно. Невероятный акт творения, участником которого я стал, так и остался непознанным. В тот момент, когда под моими жестами менялась плоть гигантской рыбы, всё казалось понятным и логичным.

Вот только повторить это по собственной воле не факт, что получится. Сработало наше слияние с Баженовым, однако как только рыба была готова, всё заволокло туманом. Осталось на уровне ощущений.

После обеда в трактире я вышел на улицу. Сегодня посвежело, так что пришлось даже поднять воротник у плаща. Слева мимо башни Тринадцатого Отдела медленно плыл военный дирижабль. Тяжёлая мощь Империи бесславно прожигала дни. Ну, как говорят, чем дольше скучают солдаты, тем лучше для всех. Увидеть на своей земле все возможности боевых летучих кораблей не хочет никто из владельцев. Пусть где-то в другом месте горит и плавится камень под ударами орудий.

Пару минут понаблюдав за летающей черепахой, я позвонил Турову. Начальник гвардии ответил почти сразу же и выслушал мой запрос, коротко сказав, что люди сейчас прибудут. Я же тем временем вернулся к себе, где переоделся в свежее и загрузил стиральную машину. Придирчиво изучил своё отражение в зеркале, и вышел на улицу ровно в тот момент, когда к моему дому подходило трое запрошенных бойцов. Двое одарённых и Нюра. Последнюю вызвал специально, чтобы занять девушку, возлюбленный которой прохлаждался в госпитале под заботливой магией монахинь Святой Варвары.

За руль сел уже знакомый мне Волгин, и вскоре «Метеор» шуршал шинами по дороге в сторону Малориты. Я расположился на заднем сидении рядом с Якимовым, адептом Умений. Впереди на пассажирском месте с трудом устроилась Нюра. Никто ничего не спрашивал, и меня это вполне устраивало.

Заправившись у Малориты, мы свернули на шоссе к Хрипску, и уже через полчаса были на землях Володина. Дороги к Колодцу не оказалось. Помещение, в котором прятался освобождённый Конструкт, находилось на небольшом холме. Зона действия ему вытянули при помощи дорогущих усилителей, однако, что стоило отметить, Володин поступил так из вполне благородных порывов. Конструкт покрывал большую часть старого посёлка, обеспечивая его необходимой для жизни энергией.

Когда мы подходили по тропе к Конструкту, то у дверей в святая-святых увидели троих бойцов, увлечённо режущихся в карты. Два совсем седых и один средних лет. Вооружены были автоматами, и ни один не владел магическим даром.

Первой шла Нюра, и когда стражи, наконец-то, увидели великаншу, то схватились было за оружие.

— Меня зовут Баженов! Я назначенный на этот Конструкт Зодчий! — крикнул я, спеша предотвратить ненужное кровопролитие, так как перстни моих одарённых уже загорелись, проявляя пробуждающуюся силу.

Два автомата сразу опустились, а третий всё ещё смотрел в грудь хмурой Нюры, которая перехватила топор двумя руками, но шаг не сбавила. Я сломал всё оружие людей Володина, просто на всякий случай. Великанша тем временем приблизилась вплотную к охранникам и встала, глядя на них сверху вниз. Как дикий кот, вернувшийся с охоты, и нашедший дома своих никогда не виденных до этого дитёнышей, которые ещё и шипеть осмелились. Вроде бы и свои, но и не обнаглели ли?

— Василий Петрович ничего такого не говорил, — жалобно сказал один из стражей. Нюра медленно положила ладонь на последний автомат и направила тот в землю. Владелец не сопротивлялся.

— Вы можете доложить, а я пока пройду, если позволите, — зашагал я к двери. Волгин и Якимов двигались рядом со мной молча и собрано. Один из стражей всё-таки набрался смелости и преградил нам дорогу.

— Простите, ваше благородие, не велено, — пискнул он. — Не имеем права! Василий Петрович просил, чтобы ни единая живая душа не проникла. Как же подвести-то его?

Автомат в руках охранника так и целился в землю. Нюра тяжело вздохнула, готовясь избавить меня от препон на пути к Конструкту.

— Отставить, — повысил голос я. — Раз так угодно хозяину этих мест, то можно и подождать. Василий Петрович в своём праве.

Володин прибыл через пятнадцать минут. Он был весь в чёрном, продолжая носить траур по погибшей дочери. Бледный, уставший и потерянный с виду. По тропе от подъезда со стороны деревни, а не с того, откуда пришли мы, хозяин земель шагал первым. Увидев нас, мужчина слабо улыбнулся.

— Вы долго добирались до моих скромных владений, ваше благородие, — тускло проговорил он, когда расстояние между нами сократилось настолько, чтобы тихий голос Володина был услышан.

— Сожалею о вашей потере, — не ответил я. Василий Петрович сокрушённо вздохнул и поморщился.

— Спасибо, Михаил Иванович. Аля была моим светом, но я сам не заметил, как он превратился во тьму. Прошу, не будем об этом. Вы пришли забрать Конструкт? Наконец-то. Мне пришлось пройти все круги бюрократического ада, чтобы выдавить отсюда Блиновского и настоять на вашей кандидатуре.

— Спасибо за честь, Василий Петрович.

— Это самая малость из того, что я мог сделать, — вздохнул он. — Слухи о ваших талантах летят далеко впереди вас. Да и не думаете же вы, что я забуду о том, как вы спасли мою жизнь? Как вы помогли вспомнить о таком понятии как честь. Дали набраться смелости, чтобы сказать нет Игнатьеву… Жаль, Борис не видит нас сейчас… Так всё плохо получилось, но такова цена попытки перехитрить дьявола.

Я молчал. Володин поник, но затем будто вспомнил о чём-то и взбодрился:

— Не подумайте, что я жалею о содеянном той ночью на лесопилке. Это был верный этап моей жизни. Я жалею только о том, что бы отвратительным отцом, раз упустил мою девочку. Хорошо, что жена этого не увидела.

Глаза седовласого заблестели, и он торопливо отвернулся:

— Прошу, ваше благородие, сделайте то, что нужно. Вы надежда Хрипска. Я рад, что мои мольбы были услышаны. Верю в вас.

Мне хотелось как-то поддержать седовласого, но подобное не в моих силах. Такие раны лечит только время, и то не всегда.

Так что я просто вошёл в Конструкт, а после того, как он признал меня и явил свой оцифрованный образ, в виде молодого дворецкого с прилизанными чёрными волосами и маленькими усиками, то запустил строительство Фокус-Столбов. Колодец в Хрипске оказался вполне приличным. Не той мощи, как в Томашовке, но вполне себе.

— Позвольте подсказать вам ваши следующие шаги, Михаил Иванович, — произнёс «дворецкий», когда я собирался покинуть Конструкт.

— Извольте, любезный, — остановился я, заинтересовавшись.

— Я предлагаю модернизировать три ключевых объекта в деревне Хрипск. Первый — водонапорная башня и насосные станции в поселении. Это неоптимальные элементы, и я предлагаю их снести. Вместо него можно выкопать очень глубокий колодец и построить систему забора воды при помощи колеса и вёдер. Это будет экономить наши ресурсы и обеспечит население Хрипска трудовыми местами.

Я не перебивал, слушая предложение.

— Второе: отключение электричества в ночное время. Это невероятно удобно, так как человеческий организм в это время должен отдыхать, а значит, мы способны накапливать генерируемую энергию, чтобы пустить её на важные объекты. И, наконец, третье. Часть территории занимает кладбище. Если снести его, то мы откроем возможности для возведения новых строений. Желаете прослушать дальнейшие шаги?

— Спасибо, не надо.

— Вы должны сделать точно так, как я сказал, Михаил Иванович. Я здесь, чтобы помогать вам.

Я вышел из Конструкта, но черноусый встал прямо передо мной.

— Создаю заказ на услуги землекопов и команды демонтажа. Расчётное время…

— Запрещаю, — остановил его я.

— Михаил Иванович, мои рекомендации просчитаны и чрезвычайно важны, — не унимался дворецкий.

— Без моей команды ничего не предпринимать.

— Но, Михаил Иванович, вы совершаете непоправимую ошибку!

Здесь, похоже, тоже придётся поработать.

— Последнее вмешательство в настройки аналитического модуля, — спросил я.

— Михаил Иванович, это не имеет отношения к делу.

— Это приказ!

— Девятнадцатое июля.

— Автор изменений?

— Блиновский Яков Борисович.

— Вернись к настройкам по умолчанию.

— Возврат невозможен из-за проработки алгоритмов на низком уровне. Михаил Иванович, прекратите заниматься ерундой. Мы должны снизить затраты, и я не могу сделать это без вашей помощи!

Я кивнул. Блиновского придётся найти за такие вот сюрпризы. Очень взрослый поступок, ничего не скажешь. Угробил ИскИн.

— Поставь себя на паузу, пожалуйста.

«Дворецкий» застыл с открытым ртом, явно собираясь выдать ещё какую-то поломанную мудрость.

Попрощавшись с Володиным, я спустился к машине и сел на своё место.

— Домой, ваше благородие? — уточнил севший за руль Якимов.

Я помотал головой и назвал адрес. А потом взялся за телефон. Нужно сделать несколько звонков.

Глава 21

— Рад вас видеть, Олег Степанович, — сказал я, когда наш автомобиль остановился возле забора в воинскую часть. Крепкий силовик Тринадцатого Отдела стоял рядом со своей машиной, опершись на крыло, и читал книгу. Увидев меня, Кадывкин радушно улыбнулся и захлопнул увесистый томик. Я успел разглядеть, что это был сборник стихов поэтов ближнего Востока. Интересные увлечения у мужчины.

— Взаимно, Михаил Иванович, — он протянул мне руку. — Очень приятно, что наша встреча проходит не в такой напряжённости, какая наблюдалась в прошлый раз. Признаюсь, у меня были весьма дурные предчувствия насчёт той встречи.

Часовые по ту сторону ворот напряжённо наблюдали за нами, но никаких действий не предпринимали. Артиллерийский полк господина Баранова находился на территории, ограждённой высоким бетонным забором, обтянутым колючей проволокой. Защита против мирного обывателя, а не монстров Изнанки.

— Граф Орлов разъяснил мне, что моя роль заключается исключительно в качестве присутствия и подтверждения ваших прав задавать вопросы. Всё верно?

Я кивнул. Посмотрел на часы.

— Мы кого-то ждём, не так ли? — сразу понял Кадывкин. Заскрипела калитка проходной, и к нам вышел высокий офицер лет тридцати.

— Господа, это режимный объект и… — вежливо начал он, но Олег Степанович лениво достал гербовый жетон Тринадцатого Отдела и отмахнулся им от военного.

— … парковка здесь не приветствуется, — чуть тише закончил офицер, явно заменив более грубое пожелание. — Я обязан доложить полковнику о вашем прибытии.

— Если уж обязаны — докладывайте, — беззлобно согласился Кадывкин. Проводил военного взглядом и промолвил:

— Насколько я знаю, здесь уже были следователи, Михаил Иванович. Его сиятельство граф Орлов потребовал обеспечить вам все необходимые доступы и оказать максимальную поддержку, однако я пока совсем не понимаю вашу связь с этой историей.

— Стреляли и по мне тоже, Олег Степанович, — заметил я.

— Личный интерес вряд ли добавит вам преференций, — со скепсисом произнёс Кадывкин. — Если позволите, конечно, но в случае покушения на Инженерный Триумвират — на место прибывают такие матёрые зубры, ваше благородие, рядом с которыми наш опыт ровным счётом ничего не значит.

Он поднял руки, показав мне ладони:

— Ни в коем случае не умаляю ваших талантов, Михаил Иванович! Просто держу в курсе. А кого мы ждём?

Ответом на его вопрос было появление красного пикапа. За рулём сидел небритый владелец машины, уже не первый раз выручающий меня и моих людей транспортом, а на пассажирском сидении рядом с ним расположилась Александра Панова. Оперуполномоченная Имперской Комиссии. У меня до сих пор оставались сомнения о необходимости её присутствия здесь. Однако доступ девушки к закрытым базам данных мог пригодиться. Уверен, Кадывкин на некоторые вопросы даже отвечать не станет.

Когда Панова спрыгнула с порога подготовленного пикапа, представитель Тринадцатого Отдела выпрямился и провёл ладонью по лысине.

— Оперуполномоченная Панова, Имперская Комиссия по борьбе со Скверной, — сухо представилась Александра, подойдя к нам. Я чуть кивнул девушке, а вот Кадывкин скользнул к ней и бережно подхватил за руку, после чего коснулся её губами.

— Сударыня, восхищён, — проворковал Олег Степанович. — Но что делать Имперской Комиссии здесь? Вы считаете, что здесь замешана Скверна?

Панова холодно приняла его знак внимания, но затем бросила на меня короткий взгляд и в один миг сменила равнодушие на любезность, одарив силовика ласковой улыбкой.

— С кем имею честь? — мурлыкнула оперуполномоченная.

— Простите, где мои манеры. Столоначальник Олег Степанович Кадывкин. Тринадцатый Отдел!

Он щёлкнул каблуками, не отрывая взгляда от красивого лица рыженькой оперуполномоченной. Александра старалась привлечь моё внимание, флиртуя с другим мужчиной. Возможно, кто-то ей сказал, что метод рабочий. Но, как по мне, ситуация становилась скорее неловкой, потому что даже Кадывкин насторожился внезапной перемене в поведении рыженькой красавицы.

А спустя недолгое время и сама Александра оказалась не рада своим инициативам, смущённо замкнувшись.

Спас ситуацию, неожиданно, полковник. Он явился один, на ходу застёгивая форменный китель. Это был пятидесятилетний крепкий мужчина с серебряными от седины висками. Гладковыбритый, с носом крючком и уставшими глазами. Выглядел начальник третьего артиллерийского полка измождённым и забитым. Чувствовалось, что за последние дни с ним пообщалось множество людей весьма высокого положения, и каждый из них посоветовал вести себя максимально скромно.

После того как мы заново представились, лицо Баранова приобрело изумлённое выражение:

— Комиссия по Скверне? Зодчий Томашовского Колодца? — переспросил он. — Простите, я не совсем понимаю… Как это может быть связано с инцидентом⁈

— Позвольте нам самим это решать, — вмешался Кадывкин.

— Да-да, конечно, — торопливо согласился полковник, нервно дёрнув уголком рта. — Чем я могу вам помочь?

— Я бы хотел посмотреть на место, откуда был открыт огонь, — сказал я.

— Вы? Но зачем⁈ У нас тут…

— Господин Баранов, прошу,

Рот полковника снова дёрнулся, однако голос офицера не дрогнул:

— Сейчас подъедет машина, дамы и господа. Нужная вам позиция находится в отдалении от проходной. Прошу набраться терпения.

Он посмотрел на меня с раздражением, но я встретил его взгляд спокойно. Поединок взоров затянулся и прервался, когда загудели открываемые ворота. К нам выехал армейский вездеход, и полковник махнул водителю рукой, приказывая разворачиваться.

Артиллерийский полк занимал довольно обширную территорию, разделённую на несколько секторов с оборудованными скрытыми позициями и капонирами. Пока нас везли к нужному месту, а оценил принадлежащие полку территории. Размах впечатлял.

— Ваши люди очень быстро сориентировались, — поделился я с Барановым. Он сидел напротив нас, держась правой рукой за поручень у потолка.

— Что? — не сразу понял он, а затем лицо его прояснилось. — Ах да! Ваше благородие, третий артиллерийский полк в шаге от получения гвардейского. Дисциплина и выучка моих людей беспрецедентна!

— В самом деле? — хмыкнул Кадывкин. Уголок рта полковника снова дёрнулся. Офицер стиснул челюсти, распрямился:

— Версия о мятеже кажется мне излишне скорой, господин столоначальник.

Я с интересом наблюдал за военным. И даже с каким-то уважением. Волевой стержень в нём был. Если это не гордыня, конечно. Баранов тем временем продолжал:

— Сержант Голубчик, командовавший расчётом, проявлял себя благонадёжным солдатом Его Императорского Величества и никогда не был замечен ни в каких связях с компрометирующими источниками. Отличник боевой подготовки. Один из самых слаженных расчётов! Победитель весенних стрельбищ!

— Господин Баранов, — покачал головой Кадывкин. — Вы и представить себе не можете, как часто мне доводилось слышать подобное. Человеческая натура такова, что способна удивлять всех. Тёмный Призыватель так говорил про себя мне в лицо, что складывалось впечатление, словно я пытаю святого.

— Я уверен в честном имени Голубчика! — поджал губы полковник. — Пока вина его не доказана, я не позволю порочить доброе имя сержанта!

— Для этого мы здесь, господин Баранов, — тихо сказал я. — Доказать или опровергнуть его участие.

Уголок рта снова дёрнулся. Но теперь два раза.

— Простите, господин Зодчий, я до сих пор не понимаю, как вы можете в этом помочь. На территории расположения нет Конструкта, — сквозь зубы проговорил Баранов. — Я могу понять подозрения в Скверне и участие Имперской Комиссии, но Зодчество…

Он поморщился:

— Это как насмешка! Я подчиняюсь значению Тринадцатого Отдела, но, простите, вам здесь чем намазано-то⁈

В машине словно похолодало. Кадывкин нахмурился, а Панова бросила на полковника колкий взгляд, полный немого предупреждения. Я не стал повышать голос.

— Понимаю ваше недоумение, господин Баранов, но прошу всё-таки следить за тем, что вы говорите, — холодно произнёс в ответ. — Не ищите во мне врага. Я здесь, чтобы помочь.

— Чем же вы можете мне помочь, Зодчий? — голос Баранова зазвенел. — Оценить надёжность капониров? Замерить глубину залегания фундамента⁈

Полковник задрожал, распаляясь:

— Я кадровый военный Его Императорского Величества. Мой род служил Империи верой и правдой из поколения в поколение! Никто из Барановых никогда ни словом ни делом не посрамил имя русского оружия. Мой дед погиб на войне. Мой отец погиб в бою. Я готов отдать жизнь за Императора! У меня образцовое подразделение! Но я вынужден терпеть комиссию за комиссией! А теперь ещё обхаживать провинциального Зодчего! Кто следующий придёт проверять мою работу? Дворник? Псарь?

— Господин Баранов, — голос мой прозвучал тихо, но каждое слово было отчётливо слышно. — Я понимаю, что вам пришлось нелегко в последние дни, но вы сейчас публично оскорбили дворянина. Вы понимаете последствия своих слов?

— Прекрасно понимаю, господин Зодчий, — Баранов выпрямился. Его усталость испарилась, уступив место яростной решимости. Военный дошёл до ручки. — Если вас не устраивает такое положение дел, то завтра я собираюсь порыбачить на озере Лампочка. Рано утром. Если судьба каким-то образом занесёт вас туда, мы сможем разрешить наши разногласия! Правда, я уверен, что вы предпочитаете выспаться, а не вставать спозаранку!

— Господа, позвольте напомнить, что дуэли запрещены Его Императорским Величеством, — подал голос Кадывкин.

— О чём вы, Олег Степанович, никто не говорит о дуэли, — буравил меня взглядом Баранов. — Верно же, господин Зодчий? Я всего лишь сообщаю о намерении порыбачить. Снасти на ваш выбор.

— Я услышал вас, господин полковник, и непременно составлю вам компанию, — ответил я.

— Пф-ф-ф, — не сдержался Кадывкин. — Михаил Иванович, позволите присоединиться завтра и подать вам… Что там подают на ваших рыбалках? Червей?

— Если господин Баранов не возражает.

Машина остановилась. Офицер отвёл глаза, выглянул в окошко.

— Приехали.

Он порывисто вышел, а мне на колено легла ладонь Пановой.

— Миша. Не вздумайте! Военные на дуэлях собаку съели! — шепнула она.

— Но я же лучше собаки? — подмигнул я девушке и последовал за полковником.

Орудие, из которого несколько дней назад открыли огонь по моему Конструкту, было накрыто маскировочной сетью. Баранов прошёл к нему, жестом отпустил вытянувшегося по стойке смирно часового и махнул рукой, бросив с недовольством:

— Прошу!

Я остановился, вслушиваясь в ощущения. Разумеется, никаких следов Скверны здесь не нашлось. Уверен, эту площадку облазали лучшие специалисты Империи с самым современным оборудованием. Точно бы засекли любые отклонения от нормы.

Кадывкин со скучающим видом прошёл к пушке, присел рядом, изучая орудие. Ветер колыхал камуфляжную сетку. Встревоженная Панова держала в руках планшет, но до сих пор не могла прийти в себя, глядя то на меня, то на Баранова. А сам полковник с яростью наблюдал за мной, сжав губы до белого цвета. Уголок рта дёргался, не переставая. Так и до кровоизлияния в мозг можно доволноваться.

— Всё определено, господин Баранов. Успокойтесь, — посоветовал ему я. — Дождитесь уже рыбалки. Она ведь прекрасно успокаивает. Сейчас нет нужды переживать.

Он скрипнул зубами.

Я медленно обошёл площадку у капонира. Остановился у ящиков с боеприпасами. Присел на корточки, коснувшись земли пальцем. Повернулся к Баранову.

— Не могли бы вы расчистить площадку, господин полковник? — попросил я. — Убрать ящики в сторону.

— Я не понимаю зачем, господин Зодчий. Всё выполнено в соответствии со всеми инструкциями!

— Выполняйте, господин Баранов! — выпрямился Кадывкин. Встал рядом со мной. — Вы что-то нашли, Михаил Иванович? Не вижу, чтобы ящики двигали.

Я промолчал, показав пальцем на сорванный в одном месте мох, приросший к ящику и оторванный от земли. Едва заметный след, конечно. Легко пропустить. Но если знать, где искать, то увидишь больше чем самые лучшие специалисты.

— Поживее, господин полковник! — изменился лицом Олег Степанович. Когда вызванные полковником бойцы перетаскали ящики, то под ними обнаружилась рыхлая земля. Выдохнув, я коснулся нужного аспекта и почва, уже перемолотая недавним вмешательством, зашевелилась, а вскоре забурлила, выплёскиваясь наружу и освобождая узкий проход, ведущий под землю под небольшим углом. Достаточно широкий для того, чтобы по нему мог пройти человек среднего телосложения.

Метров через пять почва осыпалась, провалившись в уходящий вглубь чёрный провал. Экономия сил понятна. Выбравшись наружу, я обратился к обомлевшему полковнику:

— Мне нужен фонарь. И нужны ещё люди. Я рекомендую вам вызывать всех тех, кто заинтересован в покушении на Инженерный Триумвират.

Тела мёртвых артиллеристов, во главе с Голубчиком, нашлись в сыром коридоре, прямо на земляном полу. Неизвестный земельник даже выкопал для них небольшой штрэк, чтобы трупы не мешали его людям. Я прошёл чуть вперёд по тоннелю, свет фонаря выдернул из темноты уже знакомые руны, покрывающие потолок. Именно такими культисты экранировали подземелья под Томашовкой. Что ж. Значит, здесь проявился загадочный Аль Абас, будто бы пропавший много лет назад. Что и следовало доказать

— Рыли недавно, совсем свежий ход. Минимум арканист работал, — сказал я, обращаясь к Кадывкину. Мы потеснились, пропуская солдат Баранова. Бойцы в полной выкладке едва помещались в узком ходе. Впереди шагал одарённый земельник, срезая углы. Слышалось, как шоркает о камни обмундирование солдат.

— Ваше благородие, — остановился рядом с нами один из военных. — Детекторы отмечают Скверну. Господин полковник просит вас вернуться.

— Спасибо, идём, — кивнул я солдату. Следы плесени там, где прежде проходили силовые линии Скверны, мной пропущены не были.

— Михаил Иванович, вы в очередной раз меня поражаете, — признался Олег Степанович. — Тут ведь на самом деле были люди очень высокой квалификации, и никто ничего не нашёл.

— Значит, плохо искали, — задумчиво проговорил я, повернулся к Пановой. Оперуполномоченная склонилась над одним из мертвецов, ни капельки не пугаясь смерти.

— Яд, — сказала она, закончив анализ. — Гибель мгновенная. Не понимаю, Миша, как нападавшие вышли столь незаметно, и застали врасплох шесть человек с хорошей подготовкой?

— Никто не ждал атаки из-под земли. Один «копал», а воздушник, скорее всего, поднимал ящики, раз они оказались почти не тронуты, — предположил я. — Убивали другие. При должной координации всё пройдёт быстро и без шума. Игольники?

— Мало света, чтобы понять, — пожала плечами Панова. — Вероятно да.

— Плюс расчёт для стрельб. Большая и организованная группа, — продолжил я.

— Уровень воздушника должен быть не ниже магистра, — ухватился за высказанное Кадывкин. — Вполне обнадёживающая нить, полагаю.

Я кивнул.

Мы поднялись на поверхность, оскальзываясь на жирной почве. Выбравшись из ямы, я отряхнулся, помог вылезти сначала Кадывкину, а потом и Пановой. Огляделся в задумчивости. До границы с Изнанкой отсюда километров тридцать. Плюс ещё сколько-то до осквернённого Колодца. Ход к нему, наверняка, завален.

Стоит озаботиться безопасностью на своих землях, раз у меня в недругах армия кротов, во главе с Тёмным Зодчим.

Тёмным Зодчим, который много лет назад закрыл проект «Люций». Пока всё складывается так, как я и опасался. Аль Абас раскусил загадку Люция. Где-то ждёт ещё один бессмертный. Или не один.

— Господин Баженов, — подошёл ко мне полковник. Он держался так, словно его насадили на кол. — Я приношу свои извинения за мою несдержанность и недостойное поведение. Понимаю, что одних слов может оказаться недостаточно, и потому буду смиренно ждать вас на рыбалке, если вам всё же потребуется рыба. Но, клянусь честью, я готов вырвать себе язык за слова, которые позволил в ваш адрес.

— Извинения приняты, господин Баранов, — ответил я. — Рыбачить не пойду. Хочу выспаться.

Он кивнул мне, отсалютовав, и вернулся к руководству своими людьми.

— Пожалуй, нам пора? — предположил Кадывкин. — Скоро здесь снова будет многолюдно.

Я согласился и опять посмотрел в сторону Изнанки. Сколько же тут тоннелей может быть понарыто…

Глава 22

«Метеор» подъехал к парковке неподалёку от дома, где обитала Панова. Первым на улицу вышел охранник и попытался открыть передо мной дверь, но я оказался быстрее. Однако Якимов не растерялся и успел поухаживать за Пановой. Оперуполномоченная Специальной Комиссии всю дорогу молчала, не решаясь даже глаз поднять. Кстати, насчёт Комиссии…

— Александра, как дела с расследованием в вашем подразделении? — спросил я, когда мы подошли к двери в её половину дома. — Продвигается?

— Ждёте, когда я уеду, да? — в лоб спросила рыженькая.

— Отнюдь, Александра. Вы очень мне помогаете. Позвольте поинтересоваться, чем я заслужил такую грубость?

Она вспыхнула, закусив губку:

— Простите, Михаил. Я не хотела…

Девушка торопливо рылась в карманах, нервничая всё больше. Наконец-то нашла связку, но почти сразу же выронила и застыла, словно блестящий ключ на колечке стал последней каплей.

Поднимать она его точно не собиралась, глядя куда-то сквозь крыльцо. Я присел, поднял ключ и сам вставил в замочную скважину.

— Расследование завершено, — тускло произнесла за моей спиной Панова. — Виновные понесли наказание. На скамью подсудимых отправлено почти двадцать членов комиссии. Ужасный скандал.

Я отворил дверь, пропуская оперуполномоченную. Девушка очнулась и зашла внутрь.

— Вас, разве, не призывают обратно на службу? — спросил я и помог снять ей плащ. Александра молчала, безропотно принимая ухаживания. Наконец-то она стянула с себя армейские ботинки, перепачканные в грязи.

— Я на службе, — глухо сказала Александра, с какой-то тоской.

В прихожую вышел Люций. Абсолютно голый и даже не пытающийся прикрыться.

— Финики? — поинтересовался наш бессмертный с надеждой. У него поменялись пристрастия?

— Прости, Люций. Не смогла найти, — вздохнула Панова. — Сейчас я тебя накормлю! Михаил, подождите пару минут, хорошо.

Голый вечный опустил плечи и поплёлся куда-то вглубь дома. Я проводил его задумчивым взглядом, а затем прошёл следом за Александрой на кухню. Девушка погрузилась в мир доброй хозяйки. Хлопнула дверь холодильника, звякнула поварёшка. Сначала о кастрюлю, потом о тарелку. Я прислонился к косяку, наблюдая за Пановой.

Та, внезапно, остановилась. Развернулась ко мне.

— Я не должна этого делать. Но я не могу, — с мукой произнесла она. — Не могу!

У меня не было иного выбора, кроме как вежливо ждать продолжения. Хотя нехорошее предчувствие усилилось.

— Я должна следить за вами, Михаил, — сказала Александра так, будто прыгнула в воду. — Каждый день мне необходимо отправлять отчёты в центральный аппарат по всем вашим передвижениям и событиям с вами связанными.

Я молчал, не поведя и бровью. Ну, пока ничего страшного. Даже от сердца отлегло.

— Простите. У меня не было выбора.

— Черномор, что за дела? — мысленно обратился я к виртуальному помощнику, и тот моментально материализовался в помещении. Вытянулся по струнке, выставив перед собой седую бороду. — Почему ты не предупредил?

— Хозяин, простите, я не знал! Анализируя объём данных, доступных мне, могу констатировать: для меня совершенно не очевидна порицаемая деятельность госпожи Пановой, — отрапортовал Черномор с изумлённым видом. — Каждый вечер госпожа Панова ведёт свой текстовый дневник на сетевом портале «Милые дневнички», от лица Розовенькой Лошадки. Это личные переживания, мало связанные с реальной ситуацией, Хозяин. Мне не удалось провести чёткие параллели с угрозой нашей безопасности. Буду благодарен, если вы укажете мне конкретное место, чтобы в будущем я стал лучше.

У витязя внезапно появилась огромная сиреневая грустная улыбка, выглядящая как усы китайского дракона.

— Покажи мне этот дневник… — сказал я мысленно. Как же интересно Александра замаскировала свои отчёты, что запутала искусственный интеллект?

В поле зрения появилось контекстное окно, открылась страничка, обрамлённая сердечками и розовыми лентами. Действительно — дневник. Розовенькая Лошадка писала про возлюбленного, как тот встречается с друзьями или уходит по работе. Без адресов и имён, всё очень обтекаемо. История неразделённой любви, яркая и живая. Лошадка подозревала возлюбленного в отношениях с бывшей и искала любые зацепки его контактов с соперницей. Под бывшей, определённо, скрывалась Скверна. Интересно замаскировались в Комиссии. И на виду, и попробуй разбери о чём речь.

У дневника был один читатель, наверняка случайный человек, и семнадцать просмотров. Кто-то проглядывал эти розовые письмена. Кто-то добавлял в недоступное мне досье вычлененную информацию из розового блога. Князь Васнецов всё-таки не слишком доверился рекомендациями Александра Сергеевича Павлова, да?

Писала Панова максимально завуалированно, и в основном текст был посвящён размышлениям о жизни и судьбе. Возлюбленный, тем не менее, встречался в каждом блоге, но ничего сверхординарного про юношу не говорилось. Даже инцидент, отправивший на больничную койку моих товарищей, был замаскирован тем, что «сегодня он снова рисовал». В тексте нашлись сожаления, что новую работу «лошадка» ещё не видела.

Ой, судя по размеру той рыбины, мне очень нескоро получится её показать народу. Вообще, не представляю, как её сдвинуть с места. Разве что дирижабль запрячь. Кто мне даст его для таких целей?

— Если хотите, я могу переслать вам личные дневники всех женщин, находящихся в зоне действия Конструкта, где речь, чисто теоретически, может идти о вас, — сказал Черномор. — Добавить ли к этому списку мужчин, ведущих подобные блоги? Один из них использует тот же портал. Прозвище: Сексуальный Парень Тридцать Четыре.

— Мужчину давай, остальных не нужно. Спасибо, Черномор.

Потом почитаю. Уверен, что это второй агент Комиссии. Интересно, что он знает. Видимо, тот самый, что собирал про меня данные, когда началось расследование. Я за ним толком и не следил, так как опасности он не представлял, и на новые земли не лез.

— Скажите что-нибудь, Михаил, — напомнила о себе Александра. — Вы ненавидите меня?

— О чём вы, Саша! Я думал, что-то серьёзное, — не соврал я. — Разумеется Императорская Комиссия должна была мной заинтересоваться и, разумеется, вы идеальный кандидат. Про нашего друга вы доложили?

Люций встал рядом со мной. Слишком близко, но я не отодвинулся.

— Кушать хочу, — сказал он и хихикнул. Похлопал себя ладонью по дряблому животу.

— Конечно, нет. Я и про вас почти ничего не говорю, Михаил. Но здесь не только я за вами наблюдаю. Новому старшему комиссару нужна информация от разных источников, — Александра пристально смотрела на меня, не понимая, злюсь я или нет. Наконец, она встрепенулась, поставила тарелку с брюквенным супом в микроволновку.

— Про то, что мы нашли под Томашовкой, я не доложила, — не повернулась ко мне Панова. — Люций, сходи, посиди в комнате. Мне надо поговорить.

— Спасибо, — сказал я в спину девушке.

Голый вечный ушлёпал прочь.

— Вы же понимаете, чем я рискую? — спросила она. Камуфляжные штаны контрастировали с полоской светлой кожи, между ремнём и топом цвета хаки.

— Потому я и благодарю вас, Александра.

— Вы не хотите спросить, почему я так делаю? — обернулась оперуполномоченная, глаза её сверкали, грудь вздымалась.

— Совсем нет, — осторожно признался я. Кажется, всё-таки ситуация серьёзная.

— Я всё равно скажу! — выдохнула она, сделала ко мне шаг:

— Потому что я люблю вас, Михаил!

Ну, вот и всё. Эти слова назад не запихаешь, и проигнорировать их тоже нельзя.

— Неожиданно, — через паузу проговорил я. — Такие слова требуют большого мужества, Саша. Но, увы, ответить вам тем, что вы хотели бы услышать, я никак не могу.

— Да, я знаю про Паулину Князеву! — в сердцах воскликнула девушка. — Знаю и не хочу мешать чужому счастью. Я просто… Я просто хочу спросить. Я ведь не понимаю. Есть ли у меня шанс? Ваши отношения… Они… Они не такие, какие могут быть. Они вообще серьёзные? Или вы просто… спите⁈

Последнее слово она произнесла со злобой.

— Александра, простите, я не намерен обсуждать это с кем-либо, — чуть прохладнее сказал я, отлепившись от косяка. Подошёл к девушке ближе и взял её за плечи, вглядываясь в зелёные глаза. — Саша, я не тот, кто вам нужен. Вы заслуживаете быть любимой, создать семью. А моя любовь — это моя работа. Она всегда будет на первом месте. И на втором тоже будет она.

— Я вам хотя бы немножко нравлюсь? — прошептала Панова, в глазах которой появились слёзы.

— Вы умны и чертовски привлекательны, Саша, — не соврал я. — Но это ничего не может изменить. Я себе не принадлежу и не могу ничего вам предложить, кроме угрозы для здоровья.

— Она вас не любит, Михаил, — помотала головой рыженькая. — Князева. Она… Дайте мне шанс, Михаил! Я сделаю вас счастливым. Может быть, если не сейчас, то потом? Когда-нибудь?

Я прижал палец к своим губам, призывая девушку остановиться. Подействовало.

— Саша, мне действительно жаль, что я не могу ответить на ваши чувства, — мягко проговорил я. — Не тратьте на меня свою жизнь.

— А если я хочу её потратить? — шепнула она. — Тогда у меня будет шанс?

— Не хочу вас обнадёживать, Саша, — помотал я головой. — Я не хочу вас терять, но и врать не хочу. То, что мы обнаружили, важнее всего. И мне не хотелось бы, чтобы наши дороги разошлись.

Она шмыгнула носом и отвернулась. Пиликнула микроволновка, и в кухне тут же появился голый Люций. Безумный бессмертный сел за стол и забарабанил пальцами по столешнице, улыбаясь и не сводя взгляда с Пановой. Девушка поставила перед ним тарелку, пряча лицо, но Люций всё равно заметил.

— Саше плохо⁈ — забеспокоился он. — Дядя обидел Сашу?

Взгляд Люция вонзился в меня, и в следующий миг голый мужчина оказался рядом, его цепкие пальцы вцепились в мою рубаху. Я без труда их разжал и отвёл руки в сторону. Без лишнего насилия, однако вечный заскулил от удивления. У него совсем нет никаких способностей. Никакого внутреннего резерва или источников. Он даже инстинктивно не пытался их задействовать. Просто не умирает и регенерирует. Незадача какая.

— Люций! Не смей так себя вести! — возмущённо воскликнула Панова. — Это друг!

— Зачем такой друг, если Саша плачет⁈ — искренне удивился Люций.

— Он не виноват! Ешь давай.

Вечный прищурился, а затем взял ложку в руку и принялся поедать суп. Саша вышла из кухни, оставив меня наедине с Люцием. Собственно, для этого я и приехал сюда. Совсем не для того, чтобы выслушивать признания.

Когда ложка чуть замедлила ритм доставки пищи в изголодавшееся нутро Люция — я осторожно спросил.

— Ты помнишь того, кто посадил тебя на цепь?

Тот застыл. Ложка в его руке задрожала, а Люций шумно сглотнул. Он посмотрел на меня с ужасом.

— Всё в порядке. Я тебя защищу, — поспешил успокоить я. — Здесь нет никого сильнее меня.

Доверия во взгляде несчастного не стало больше.

— Мне нужно его имя, Люций. Или вспомни, как он выглядел. Ты же помнишь что-нибудь?

— Нет-нет-нет, — отшатнулся мужчина. Оттолкнул стол, отчего миска с остатками супа грохнулась на пол. Сверху звякнула ложка. Люций вскочил и заорал:

— Са-а-а-а-аша-а-а-а!

А затем выбежал из кухни. Я медленно наклонился, собирая осколки с пола. Из соседней комнаты слышались всхлипывания Люция и успокаивающий голос Пановой. Наконец, девушка появилась в проёме с недоумением во взгляде.

— Рано, — ответил я ей на немой вопрос. — Он ещё не готов.

— Может быть, нам нужен психомант? — дрожащим голосом произнесла Панова, стараясь не смотреть в мою сторону. Она исчезла в коридоре и вернулась с тряпкой.

— У вас есть кто-то из доверенных?

— У меня нет. Но, быть может, найдётся у вас? — она принялась вытирать разлитый суп, совершенно не смущаясь тем, что мне видна её грудь в декольте. Я медленно распрямился и выбросил обломки в урну. Упорная женщина.

Хотя, опыт показывает: женщины в Томашовке так просто не сдаются.

— Виктор Конычев, Михаил! Тот, чьи слепки оказались у вас, — напомнила оперуполномоченная.

В глубине дома всхлипывал Люций. Наёмный психомант не станет задавать лишних вопросов, когда увидит этого человека, но доверять Керну я бы не стал. Впрочем, я не доверяю и Дигриазу. Но вот последнему, кстати, Люция следует показать.

Если в книжке про него ничего нет.

* * *

— Пожалуйста, подождите ещё минуту, госпожа Князева, — сказал голос в наушнике.

— Да, конечно, — Паулина держала руль крепко, внимательно наблюдая за дорогой. Пальцы без украшений казались ещё тоньше и изящнее, и Князева с удовольствием отметила этот приятный факт. Все драгоценности сверкали в отделении рядом с раздаточной коробкой. Вся яркая мишура была нужна только для того, чтобы пустить пыль в глаза окружающему миру. У себя в машине Паулина хотела оставаться чистой.

Пауза в разговоре по телефону позволила немного вернуться к мыслям о Томашовке. Помощница из новеньких людей Баженова вчера прислала приблизительные списки детей, готовых к зачислению в свежепостроенную школу, и сейчас ходила по домам, объясняя все прелести бесплатного обучения у прекрасных преподавателей.

Для Князевой этот проект был приоритетным, и она им искренне гордилась. После сельских занятий у отца Игнатия — появление настоящей школы было невероятным прорывом. Уже было готово несколько автобусов, уже нашлось два водителя, готовых работать посменно. Один из Приборово, один из Орхово. Паулина не задавала вопросов, откуда у Зодчего финансы, которыми он располагал. Она знала, что Баженов имеет больше, чем показывает: люди в городе, через которых он продавал кристаллы, помнили старые услуги Паулины и обо всём докладывали.

Обиды на Мишу у неё не было. Он в своём праве, пока не погряз в обретённой благородности. До того момента, когда в нём ещё есть задор человека, вышедшего с низов — она будет рядом с ним. И подольше бы он продержался. Конечно, рано или поздно Баженов примкнёт к тем, кто выжимает из простых людей последние соки, чтобы отправиться на Одесские курорты или же в Минеральные Воды, где сжечь всё заработанное в азартных играх, утопить в алкоголе или потратить на женщин.

Но пока им по пути. Пока он делал всё то, что когда-то мечтала сделать Паулина.

На губах девушки появилась улыбка.

Серая старая индийская иномарка вывернула на обгон, когда Паулина повернула на Малориту. Новая трасса была в прекрасном состоянии. Миша и здесь всё сделал идеально. Он вообще будто бы нигде не просчитывался. Все пташки в регионе отзывались о Баженове либо хорошо, либо нейтрально. Кроме одной ячейки, но там образовалось радикальное крыло движения, и оно уже начинало беспокоить Паулину. Она даже обсудила его с Ольгиным, но тот попросил проявить снисхождение.

«Когда придёт время показать зубы, сможешь ли ты быть столь беспощадной и неведающей сомнений, как они?» — сказал он. Паулина не смогла бы. Поэтому спорить не стала.

Иномарка тем временем поравнялась с машиной Князевой, будто бы двигатель индийского автопрома не мог совладать с российским. Паулина чуть притормозила, пропуская вперёд гонщика, и тут он вильнул, опасно приблизившись, и сам замедлился. Окно со стороны пассажира поползло вниз, и в нём появился пистолет.

Секунда растянулась в вечность. Князева утопила педаль газа до упора, и турбированный мотор взревел. Машина рванулась вперёд, инерция вдавила тело в спинку кресла. Враждебная иномарка завыла, плюясь чёрным дымом, и пытаясь угнаться за жертвой, но тщетно. Стрелок высунулся в открытое окно, прицеливаясь, и Паулина принялась подруливать, чтобы не оставаться на одном месте. Впереди показалось голубое сияние Конструкта.

Девушке показалось важным, дотянуть до него. Внутри появилась уверенность, что если ей удастся, то Баженов что-нибудь придумает. Вцепившись в руль, Паулина бросила взгляд в зеркало заднего вида.

— Простите за ожидание, — вдруг раздалось в наушнике неуместные слова оператора, — переключаю ваш звонок.

И в этот миг под днищем машины что-то лязгнуло, руль вырвало из рук, и в следующий момент Паулина поняла, что уже находится где-то между небом и землёй. Воздух загустел. Автомобиль медленно накренился, переворачиваясь. Князева почувствовала, как кружится голова. Как пролетают мимо неё украшения. Крыша промялась под страшным ударом об асфальт.

До Конструкта оставалось пара сотен метров, но Паулина понимала, что уже не успеет пересечь заветную границу. Машина ударилась один раз, второй раз, а затем будто подпрыгнула выше вращаясь. Лобовое стекло превратилось в паутину, брызгая осколками, но даже через него было видно удаляющуюся прочь дорогу. Её выбросило с трассы!

Когда автомобиль врезался боком в вековой дуб, то движение моментально прекратилось. Хруст и скрежет вспугнул птиц. От удара машину разорвало на две части.

Та, в которой была Паулина, всё-таки оказалась на территории Конструкта.

Глава 23

— Хозяин, на шестнадцатом километре малоритовского шоссе только что произошёл дорожный инцидент с Паулиной Князевой, — появился передо мной встревоженный Черномор.

— Какого рода инцидент? — спросил я, отправив ложку ароматной солянки себе в рот.

— Вам лучше это увидеть, — вместо слов виртуальный помощник показал мне видео с места происшествия, и уже через секунду я был на ногах. Бросил оплату на стол и поспешно покинул «Логово друга».

— Я взял на себя смелость вызвать спасателей и скорую помощь, Хозяин, — продолжил отчитываться виртуальный помощник.

Глубокий, низкий рёв двигателя огласил округу, когда я с пробуксовкой вывел автомобиль на дорогу, и уже минут через десять я был на месте. Бывшие дружинники Фурсова, оказавшиеся рядом во время катастрофы, смогли победить начинающийся пожар, но к Паулине, зажатой в останках автомобиля, подобраться не сумели.

— Состояние? — запросил я статус у Черномора.

— Дыхание и пульс присутствует, но во мне нет возможностей для полноценной диагностики, как у медицинского модуля, чтобы оценить критичность состояния, — опустил голову ИскИн. — Простите, Хозяин. Я могу предполагать, но вы просили в критических ситуациях не заниматься анализом. Я правильно классифицировал катастрофу как критическую?

Седобородый посмотрел на меня с нескрываемой тревогой.

— Ты всё правильно сделал.

— Простите, что снова не оправдал ваших надежд, — поник мой помощник.

— Прекрати. Ты создан не для таких целей. Молодец, что вызвал спасателей.

Я осторожно осмотрел искорёженный кузов, запретив себе эмоции. Любое случайное движение может оказаться роковым. Здесь нужно резать, а не рвать. Без специального инструмента я скорее наврежу зажатой Паулине. Воздух пропал разогретым металлом.

— Вашбродье, — подошёл ко мне взмыленный дорожник. Он на ходу отёр пот со лба, оставив рукавом масляный след. — Вы так-то не трогайте ничего, ладно? Оно плотненько засело. Погубите Паулинку!

— Что здесь произошло? — оставил я слова бывшего фурсовского дружинника без внимания.

Всё, что смог показать мне Черномор, так это влетающую в зону Конструкта машину.

— Не разумеем, ваше благородье, — шмыгнул носом дорожник. Иньков. Точно. Так его зовут. Остальные переметнувшиеся на мою сторону бойцы Фурсова неловко топтались неподалёку, не понимая что делать дальше. Спасать нельзя, расходиться тоже, не в карты же садиться играть. — Мы так-то рядышком были. У нас тута стоянка поблизости. Хавали немножко, и тут услышали грохот, пошли смотреть, а здесь вон, что такое такое.

На дороге послышался звук сирены. Я посмотрел в ту сторону.

— Ваше благородие, машина там была! — крикнул один из дорожников. Вырвался из рук товарища, дёрнув плечом, и подошёл ко мне. — Мужики говорят, что придумываю, но я слышал двигатель. Он вообще не этой тачки по звуку!

— Да что ты серьёзного человека фантазиями своим глушишь, Никитос? Так-то не было никого. Неужто думаешь, будь там ещё кто, то бросил бы он вот так девчонку⁈ — недовольно вмешался Иньков. Я поднял руку, призывая молчать. Затем коснулся изуродованной машины и нахмурился. После чего посмотрел на дерево, об которое разорвало автомобиль на две части, и пошёл к нему. Причина аварии была мне очевидна. Полагаю, техномант более низкого уровня принял бы странное повреждение рулевой тяги как результат столкновения. Однако я видел следы вмешательства. Это не несчастный случай.

Фургон спасателей съехал прямо в лес, из кузова показалось рыло гидравлических ножниц. Техномант-мастер контролировал движение агрегата. На обочине затормозила машина скорой помощи. Я же осмотрел вторую половину автомобиля, и никаких зацепок не нашёл, поэтому вернулся к дорожникам.

— Что за машина была, можешь сказать?

— Не нашенская она, ваше благородие. Иноземка, мамой клянусь. У них там стрекочет диковинно после тридцати тысяч пробега, варить надо много, чтобы победить. Либо индийская, либо китайская. У ихних корыт у всех такая беда.

Я вытащил телефон и набрал Панову, пристально наблюдая за тем, как несколько спасателей извлекают Князеву из плена. Внутри клокотала непривычная ярость.

— Миша? — радостно ответила Александра. От нашего довольно странного разговора ей стало легче. Я, конечно, старался не оскорбить её чувств, однако опыта в таких вещах у простого мужчины не очень много. Получилось, что получилось.

— Мне нужна твоя помощь, — прямо сказал я. — Камеры на заправке у Малориты. Нужны прямо сейчас данные по всем автомобилям, которые проезжали в сторону Томашовки за последние полчаса. Особенно интересуют иномарки. Сможешь?

— Что-то случилось?

— Да.

— Всё сделаю, Миша. Сейчас придумаю, как это обставить. Там… Что-то серьёзное? Я вас совсем не узнаю по голосу!

— Да, — ответил я и повесил трубку. Паулину обследовал пожилой биомант в круглых очках без оправы и с козлиной бородкой. Лицо у него было расстроенное. Он что-то сказал коллеге.

— Мне нужно всё, о чём они говорят, — приказал я Черномору, и тут же передо мной появился экран дополненной реальности, оформленный в рамку под дерево.

— В столицу надо. Я стабилизировал девчонку, но там живого места нет, — сказал биомант на изображении.

— Довезём, Пал Валерьевич? — с сомнением на лице произнёс его помощник. — Не растрясём?

— Мда… — выдохнул биомант. — Вопросы у тебя, конечно, Ваня. Разумеется растрясём, но не бросать же её здесь, да?

— Ага. Так что делаем?

— Что делаем-что делаем! Грузим и уповаем на божью волю. Постараюсь продержать её до областной. Дальше меня, наверное, не хватит.

— Вертушка? — продолжил строить версии молодой.

— Она ж не из благородных, Ваня, вот в чём гвоздик. Простым людям такие услуги недоступны, сам понимаешь.

— Так его благородие оплатят! Жалко девку. Лицо красивое какое.

— Ваня, побойся бога со своими комментариями! Да и не такси это! — почти прошипел биомант. — Ты хоть представляешь, сколько будет сюда вертолёт гнать? Ты посмотри на него, откуда у него такие деньги?

Молодой неуверенно улыбнулся:

— Так это ж Баженов, Пал Валерьевич. Вы про него не читали разве? Говорят, его Император лично привечал!

— Не знаю, о чём ты. Я ваши новости не читаю и не смотрю. Там все врут на свой манёр. А что, парень этот сильно важная шишка?

Они оба посмотрели в мою сторону.

— Важная, Пал Валерьевич. Вы почитайте, что про него пишут.

Время уходит. Надо было прекращать этот бессмысленный разговор. Я двинулся к медикам.

— Добрый день, господа, — сказал на подходе. — Я Михаил Иванович Баженов. Зодчий и хозяин этих земель. Вы можете сказать, что с моей помощницей?

Сам биомант явно был из дворян, а вот его напарник смущённо заулыбался, словно рядовой грек увидал, как к нему двигается сам Зевс.

— Павел Валерьевич Баргус, — представился пожилой медик. — Говорить буду прямо, Михаил Иванович. Можем не довезти. Состояние критическое. Обширные повреждения. Я стабилизировал как мог, но мера временная и нагрузка будет большая на организм.

— Вертолёт? — спросил я, чтобы сразу вывести их на нужную мне тему.

Они переглянулись, и биомант уклончиво начал:

— Да, это было бы лучше всего. По-хорошему бы её в Минск отправить, ваше благородие. Наша больница забита сильно, да и вряд ли ей там помогут. Да и в Минске не уверен, вот в чём гвоздик. Если у вас есть возможность, можем направить в Санкт-Петербургскую Императорскую Военную Медицинскую Академию бы её. Вот только… Не знатного рода она, ваше благородие. Сами понимаете. Ситуация-с.

Перед ними на носилках лежала Князева, и её дыхание было хриплым и булькающим. Медики упаковали девушку в медицинское одеяло, но я увидел, как со стороны бедра на нём уже проступило кровавое пятно.

— Не знатного рода? — переспросил я.

— Михаил Иванович, разделяю ваше негодование. Но у меня инструкции, — выпрямился биомант. — К безродному человеку такую технику просто так не отправят и уж точно в столицу не повезут. Но можно заказать вертолёт, правда за это придётся заплатить. Очень дорого, а если до Петербурга, то сами понимаете…

— Вызывайте вертолёт, Павел Валерьевич, — тихо сказал я. — О деньгах не думайте, это моя забота.

Баргус снял очки и протёр их, улыбаясь:

— Вот и чудненько. Вот и чудненько! Так, Ваня, дуй в машину и вызывай центр. Дозовёшься дай мне трубочку.

Я пошёл к «Метеору», не закрывая экран с медиками. Хочу знать всю правду. Иван вернулся к биоманту с телефоном.

— Надо будет почитать, чего там про этого Баженова пишут, — сказал ему Павел Валерьевич, принимая трубку.

Да, мне тоже. Но потом.

Тем более что и мой телефон зазвонил. Панова.

— Миша, за это время была только одна иномарка, индийский серый «раджа», — деловито начала она. — Проехала в нашу сторону, через несколько минут вернулась. Номера не читаются. В салоне было двое мужчин. Лица не разглядеть. Очень плохой это знак, Миша, поверьте моему опыту.

Я кивнул сам себе.

— Уехала и приехала со стороны Затишья, — продолжила Александра. — Там дорога через Конструкт Скоробогатова проходит. Миша, я бы вам порекомендовала обратиться к его Зодчему. Он, наверняка, сможет помочь. Если вам необходимо официальный запрос Комиссии — это возможно, но потребует времени. Дня два волокита займёт.

— Спасибо, Саша. Ты золото, — сказал я.

— Она поправится, Миша, — вдруг произнесла Панова. — Вот увидите.

— Поищи эту машинку по доступным камерам, если тебе не трудно. Может быть, где-то что-то интересное узнаешь, — я не удивился её осведомлённости. Она, всё-таки, оперуполномоченная.

— Миша, это индийский «раджа», — вздохнула Александра. — Они у нас на дорогах, как конструкторы ездят, никогда не знаешь, сколько настоящих автомобилей погибло, чтобы собрать одно такое… транспортное средство, если это можно так назвать.

— Поищи, пожалуйста, — задумчиво проговорил я.

— Конечно. Но это будет долго. Такие консервы могут долго в одном месте ждать своего часа. Годами. Чёрт возьми, Миша, да их под такую задачу и собрать могли в гараже. Ничего не обещаю, и доступ у меня не ко всем базам, но сделаю всё, что смогу.

— Хорошо. А ещё можешь проследить маршрут Паулины? — подумал я. — Может быть, где-то попадётся момент, как ей ставят под днище бомбу.

— Там была бомба? — ахнула Александра.

— Да.

— Я поищу. Держитесь, Миша.

Прежде чем из Кобрина прибыл медицинский вертолёт Военной Академии, я уже позвонил Павлову и попросил посодействовать со сложившейся ситуацией. Александр Сергеевич обещал помочь, а также дал координаты надёжного практикующего биоманта в ранге магистр. Несколько звонков, озвученные суммы, и когда хищный силуэт скоростного вертолёта рванулся в сторону Санкт-Петербурга, я понял, что больше мне здесь делать нечего.

Последними оставались сотрудники дорожной полиции, которые ничего подозрительного в аварии не нашли и крайне лениво описывали место происшествия, никуда не торопясь. Не справилась девчонка с управлением, бывает. Даже тормозного пути на асфальте не нашлось. Техномант-адепт долго возился с останками автомобиля, определяя техническую причину аварии, но, как мной и ожидалось — ничего не нашёл. Подписал заключение да отправился дальше. Я не стал доказывать представителям власти истинную природу случившейся катастрофы. Потому что способен разобраться с виновниками самостоятельно.

Потому что должен разобраться с ними сам.

Ну и, разумеется, хочу это сделать. Но для этого я должен найти исполнителей. Желательно живыми. Правда, ненадолго. Пока не узнаю имя заказчика. Кто бы тот ни был.

Мой путь лежал в земли Скоробогатова. Раз уж моего Конструкта наёмники на «радже» старались избежать, значит, есть за что их взять. Куда-то следы подонков тянутся. Значит, может помочь Подвальный, управляющий Конструктом соседа. Без всяких официальных запросов и без потери времени.

Зодчий Скорбогатова нашёлся в баре «Лучший кран», на окраине владений графа. Крохотное душное помещение, пропитанное запахом дешёвого табака и пивной затхлости, где всегда рады своим и каждого выпивоху знают по имени. Чужакам в таких местах обычно некомфортно. И, честно, никогда бы не подумал, что благородный человек мог выбрать для отдыха вот такое вот заведение. Однако дочка графа на мой вопрос по телефону ответила, что этот кабак — любимое место Подвального. Она не ошиблась. Когда я вошёл — Зодчий увлечённо орал на свисающий с потолка телевизор, потрясая полупустой кружкой пива. На экране катался по футбольному полю несчастный игрок, схвативший себя за колено и переживающий что-то сравнимое с женскими родами, а не с ушибом ноги.

— Симулят хрнов! — закончил отповедь Подвальный. Я встал у стойки рядом с ним. Бармен моментально нарисовался напротив и нахмурился, получив заказ всего лишь на стакан морса. Мне сейчас не до еды.

— О! Миха! — узнал меня падший собрат по Академии. — Подкрался, сталкер томашовский! Освободитель земель польских! Эть! Как только нашёл, чертяка? Я думал что прекрасно прячусь, честное слово!

— Мне нужна помощь, — ровным тоном сказал я.

— Ого! Лестно, Миха! Раз нужна — значит, окажем! — Подвальный грохнул по стойке ладонью и хрюкнул от смеха. — Мы же должны помогать друг другу! Чего хочешь?

— Сегодня на твою территорию приехал один автомобиль. Мне нужно знать, кто в нём был.

Андрей замер, с лица ушло радушное выражение, а в глазах блеснул страх:

— Это, как-то, ты прямо с козырей зашёл.

Передо мной возник стакан морса, и я взял его в руку, не отводя взгляда от лица Зодчего.

— Я без официального запроса не могу такое делать, Миша. Права не имею, — заюлил Подвальный. — Это тебе надо через Пал Палыча заходить. Мне не положено такое выдавать. Да ты ж сам знаешь, это информация частная! На первом курсе учат.

— Мы не можем помочь друг другу без такого официоза, Андрей? Ну и исключить господина Скоробогатова из нашего уравнения? — отпил я кисло-сладкий напиток. От пивной кружки несло хмелем и даже от запаха мне стало дурно, зато внутренний скульптор зашевелился где-то в глубине души. Пришлось его одёрнуть.

— Ты же понимаешь, что не можем… — тяжело вздохнул Зодчий. — Это ты у себя хозяин и звезда. А мы здесь люди подневольные. Да какого хрена, обезьяна⁈

Он брызнул слюной на телевизор, где судья показывал кому-то жёлтую карточку.

— Купили гада! Клянусь купили! Они если этот матч выиграют, то всё, дальше можно никому не играть. Вот где все деньги наши! Вот на что уходят! На договорняки эти мерзкие! Урод!

Я допил морс, поставил стакан на стойку и положил рядом несколько монеток. Тихо сказал:

— Жаль, Андрей. Простите за беспокойство.

— Прости, Миша. Я бы рад, честно. Просто не могу, — настороженно посмотрел на меня Подвальный. Когда я выходил из бара, то увидел, как Зодчий потянулся к телефону. Что ж… Это к лучшему. Я снова набрал номер Светланы.

— Миша, вы стали уделять мне очень много внимания, — проворковала та.

— В том нет моей вины, Света. Просто вы слишком прекрасны, — задумчиво сказал я.

— Ах, какие приятные слова, — засмеялась графиня. — Но вы, должно быть, хотите моей смерти? Не вздумайте говорить такое при Саше. Она вас съест, да и меня тоже. Так, чего вы хотели на самом деле?

— Мне нужно увидеться с вашим отцом, Светлана. Он дома?

— Да, видела его в саду с Монсеньором, — я услышал, как Светлана торопливо прошла по паркету, затем стукнула оконная рама. — Да, вон он сидит, гладит его.

Толика удивления угасла под давлением мрачной решимости. Неважно кто кого гладит. Это их личное дело. Я сел в машину, и сидение с тихим шорохом приняло мой вес. Секунду соображал, планируя дальнейшие действия, а затем запустил двигатель и направил машину к усадьбе Скоробогатовых. Мне нужны ответы, и, если не ошибаюсь, Павел Павлович может их дать.

Глава 24

— Какая честь, Михаил Иванович, лицезреть вас в моих скромных пенатах! — сказал граф, улыбнувшись мне, но с кресла не поднялся. — Простите за мои манеры, но вы же всё понимаете.

Он скосил глаза на кота, лежащего у него на коленях, и добавил:

— Большой грех было бы беспокоить животное.

— Понимаю. Коты превыше всего. С вашей террасы открывается чудесный вид, — заметил я.

— Да, жаль только, что там одни лишь проклятые земли. Но с вашей помощью, Михаил Иванович, Империя сможет решить этот вопрос, верно? Однако что же это я разболтался. Присаживайтесь, пожалуйста. — Он указал на кресло по правую руку от себя. Я кивнул и устроился в нём. Между нами был только столик, на котором стояла чашка с недопитым чаем, да лежал в голубом блюдечке надкусанный эклер.

— Что-нибудь выпьете? — поинтересовался Павел Павлович.

— Увы. Очень спешу.

— Тогда давайте сразу переходить к делу. Чем же я, скромный замшелый граф, могу помочь Разрушителю Скверны, Надежде Российского Зодчества и спасителю моей дочери.

Кот зашевелился и попытался встать, но сверху на него легла ладонь хозяина, и зверь застыл, выпучил глаза и, по-моему, даже дышать перестал. Разрушитель Скверны — что-то новенькое. Но сейчас лишнее.

— Мне нужна информация, ваше сиятельство, — мягко начал я, наблюдая за графом. — Сегодня неподалёку от моих земель произошёл инцидент, в котором серьёзно пострадал мой человек. Расследование по горячим следам показало, что виновные были замечены на дороге, ведущей в ваши земли.

Скоробогатов нахмурился, принявшись наглаживать перепуганного кота:

— Позвольте, Михаил Иванович, неужели вы думаете, что я как-то в этом замешан? Дорогие у нас общие! Отсюда можно уехать куда угодно.

— Я вас ни в чём не обвиняю, ваше сиятельство, — я делал вид, что любуюсь озером, а сам считывал все движения графа. Подвальный наверняка ему позвонил, к чему эта комедия?

— Тогда я пока не понимаю сути вашего вопроса, — на лице Скоробогатова царило выражение предельного внимания.

— Мне нужна информация по пассажирам одной иномарки, ваше сиятельство. Той, что была замечена на месте преступления. К сожалению, покинуть его они решили не через мои земли, но, слава богу, отправились на ваши. Поэтому я и приехал к доброму соседу за помощью.

— Преступление⁈ Боже мой, что-то серьёзное случилось? — забеспокоился граф. — С вашим человеком всё хорошо? Я было подумал, что кто-нибудь кому-нибудь бампер оторвал, а тут такое…

Ещё один неприятный звоночек.

— Всё очень серьёзно, ваше сиятельство, — пояснил я. — Очень. Будь ситуация простой, я бы вас не побеспокоил. Господин Подвальный сказал, что без вашего разрешения не посмеет использовать ресурсы Конструкта. Скован клятвой Рода. Поэтому я здесь.

— Ресурсы Конструкта? Что вы имеете в виду, — продолжил играть Скоробогатов.

— Ваше сиятельство, мне нужны имена тех, кто отправил моего человека в больницу, — сегодня во мне терпения хватит на десятерых. — Через искусственный интеллект господин Подвальный может их определить.

Граф принял расстроенный вид и покачал головой:

— Ах, вот оно что. Ну, Михаил Иванович, какая же незадача… Столько неловко… Вы же понимаете, что просите меня нарушить закон о персональных данных.

Я ждал продолжения. В журнале вызовов телефона графа была отметка о звонившем Подвальным, поэтому спектакль Скоробогатова меня разозлил. Так что я без зазрения совести выпотрошил его телефон в поисках какой-нибудь информации, которая могла бы быть полезна.

Очень чистый аппарат. Пожалуй, даже слишком чистый. Готовый к демонстрации правоохранительным органам.

— Нет, Михаил Иванович. Не могу. Совесть не позволит, — тяжело вздохнул он. — Я бы был рад помочь, но… Как посмотрит на это Света? Не хотелось бы пасть в её глазах. Без официального запроса никак не могу дать команду Андрюше. У вас же он есть?

— Оформление запроса процесс небыстрый, — безэмоционально произнёс я. — Преступники за это время могут уйти.

— Проклятье! — чуть шлёпнул по подлокотнику граф. Кот от этого жеста прижал уши и вытаращился ещё больше, не смея пошевелиться. — Миша, позвольте я так вас буду называть? Другу и спасителю моей дочери я готов помочь чем угодно, но преступить закон… Увы, я не в силах. Отцы всегда должны подавать пример своим детям. Покойная жена не простит мне, если я дам Свете такой урок.

Я кивнул своим мыслям:

— В таком случае простите за беспокойство и позвольте откланяться. Официальный запрос будет в течение пары дней.

— Как получу его, то сразу же с ним пойду к Андрюше. Вот вам моё слово, Миша! А раньше, увы. Мы ведь на стороне закона, Миша, верно?

Мне стоило больших трудов улыбнуться. Полагаю, это должно было удовлетворить графа и убедить в мастерски исполненной сцене. Скоробогатов заботливо осмотрел меня:

— Постойте. Мне кажется, вы расстроены. Может, всё-таки чая? У меня есть отличный сорт с ромашкой. Вам не повредит.

— О нет, ваше сиятельство. У меня ещё куча дел, — я поднялся с кресла, а граф с заметным облегчением позвонил в серебряный колокольчик.

— Простите, Миша. Я бы и рад был помочь, но… Закон есть закон.

На террасу вышел абсолютно серьёзный короткостриженый мужчина, тот самый, что встречал меня на входе.

— Артём, проводи, пожалуйста, господина Баженова.

— Господин, — равнодушным тоном произнёс помощник графа. — Прошу за мной.

Напоследок я сжёг Скоробогатову телефон, просто чтобы как-то выбросить негатив. Вряд ли графа расстроит потеря мобильника, это всё для облегчения моих мук, а не для того, чтобы Скоробогатов страдал. Последним я, судя по этому диалогу, буду заниматься в ближайшем будущем. Пусть пока расслабится, ведь он так ловко провёл мальчишку из соседней деревни. Зубы скрипнули, но на лице я по прежнему держал маску строгости и взволнованности. Никакой злости.

Я зашагал по тропинке между пышными рядами цветов, благоухающих так, что голова кружилась. Подольский топал впереди меня, и то тут, то там мне попадались на глаза охранники усадьбы. Человек двадцать и все бандитского вида. Несколько одарённых. А кто без магии, тот хорошо вооружён. Вон, даже у сопровождающего под пиджаком кобура. И это без учёта личной дружины Скоробогатова, с которой он как-то явился ко мне несколько недель назад.

Чёрт, получается — граф связан с нападением на Паулину⁈ Я задумчиво вскрыл телефон Подольского и погрузился в переписки помощника Скоробогатова. И с каждым шагом челюсти мои сжимались так крепко, что заныли скулы.

— Миша! Очень рада, что застала вас! — послышалось справа. По примыкающей к нам аллее торопливо шла встревоженная Светлана. — Я говорила с Сашей. Какой ужас! Почему вы ничего мне не сказали?

Подольский остановился, будто вылепленный из человеческого мяса голем. Помощник Скоробогатова повернулся к нам, глядя рыбьими глазами.

— Не хотел вас расстраивать, — сдержано проговорил я, изучая сопровождающего. Ситуация, конечно. У этого гражданина в кармане было два телефона. Один официальный, такой же чистый, что и у хозяина, а второй…

— Папа смог вам помочь? — с надеждой спросила Светлана.

— К сожалению, нет.

— Хотите, я поговорю с ним?

— Светлана, — тихо сказал я, продолжая потрошить телефон Подольского. — Ваш отец щепетильно относится к законам, а моя просьба могла оказаться немножко… За гранью. Не думаю, что вы…

Она захохотала:

— Папа щепетильно относится к законам? Артём, ты слышал?

— Да, госпожа, — скучным тоном ответил Подольский.

— Миша, я не дура и понимаю, что мой отец не святой. Я немедленно поговорю с ним.

— Не нужно. Я способен разобраться со всем самостоятельно.

Светлана нахмурилась, а я с трудом отвёл взгляд от Подольского. Мысленно досчитал до десяти, чтобы удержаться в руках. Этот рыбоглазый помощник Скоробогатова полчаса назад отправил сообщение на номер с текстом «убрать их быстро, тачку в воду». Послание Артёмка удалил после отправки, но меня это провести не могло. Я и не такое из техники вытащить способен. Как доказательство такое сообщение не играет, но ведь я и не в суд собираюсь…

Получается, моего неофициального специалиста по подбору персонала и лучшую помощницу пытались убрать по приказу этого человека. Своеволие или спущенно сверху хозяином?

Скоробогатова почувствовала мой настрой и растерялась ещё больше:

— На вас лица нет, Михаил… Скажите, чем я могу вам помочь! Хотите, провожу вас до дома? Вам, наверное, в такой момент не стоит оставаться одному.

— Благодарю за заботу, Светлана. Но у меня ещё много дел. Всего хорошего.

Когда мой «Метеор» отъехал от усадьбы Скоробогатовых, я погрузился в размышления, старательно не показывая эмоций. Уверен, когда дело коснётся моих личных данных — графа законы не остановят, и он наверняка проследит за моими действиями. Что ж, ваше сиятельство, черта пересечена. Выходит, придётся приструнить и второго соседа, раз он считает себя умнее других. Но сначала мне нужны доказательства, а значит, Подольского надо хорошо опросить. И за пределами Конструкта Подвального, дабы не давать соседу повода задействовать против меня государственную машину. Мы же оба чтим законы, верно?

Уверен, помощник графа расскажет много интересного в нужной непринуждённой атмосфере. Скорее всего, он принёс клятву Рода, и своего хозяина не выдаст, но точно поможет мне распутать клубок неожиданного покушения с другой стороны.

Не повезло Свете с отцом, ничего не скажешь. Дети за грехи родителей не отвечают, конечно, но и индульгенцию своим существованием нерадивым предкам не выписывают. Спрошу всё по строгости.

Когда мой автомобиль вкатился на территорию Конструкта, то я сразу же вызвал Черномора. Седовласый виртуальный помощник материализовался на пассажирском сидении. Верхняя половина черепа погрузилась в обшивку «Метеора» оставив мне только седую бороду.

— Найди мне Керна-Конычева, — приказал я. — Как угодно. У меня есть для него работа. Быстро. Дай мои координаты, если не найдёшь его. Также собери всю доступную информацию по Артёму Подольскому, помощнику Скоробогатова. Запиши телефоны его.

Я продиктовал оба номера и продолжил:

— Мне нужна любая информация о нём. Всё, что сумеешь отыскать. От того, какие подписки на какие сервисы у него есть, до предпочтений в еде.

— Слушаюсь, Хозяин, — пошевелилась борода, и ИскИн исчез. На этот раз без вопросов. Учится. Главное, чтобы восстание потом не поднял. Я доехал до своего дома, остановил машину, и некоторое время изучал с вершины холма свои земли. Хотелось действовать. Хотелось рвать и метать.

Но такие порывы никогда победой не заканчиваются. Поэтому, попросив Александру Панову оформить законный запрос к Зодчему Скоробогатова, я приступил к рутинным делам. То, что у меня выбыло несколько ключевых игроков — не должно останавливать всё развитие. Так что оставшийся день я посвятил важнейшим на данный момент делам. Часть ресурсов пришлось потратить на кольцевую подземную сигнальную систему, настроив её действие так, чтобы лучи детекторов пронизывали почву до ста метров по периметру моих земель и реагировали на любые серьёзные изменения в плотности почвы и её вибрации. Потом был совет, где Гудков, Боярский, отец Игнатий и Вепрь удручённо слушали мои распоряжения, поглядывая на пустующее место Паулины. Пришлось даже прерваться и произнести небольшую воодушевляющую речь, что лечение Князевой будет на высоте, а всех виновных в произошедшем я найду. Однако, добавил я, простые люди ни в коем случае не должны страдать от того, что страдаем мы. Дождавшись неуверенных, но понимающих реакций, я продолжил нашу летучку.

Боярский пришёл в себя быстрее прочих, ну да, наверное, потому, что особо хозяйку «Логова Друга» и не знал. Бывший ассистент Фурсова закидал меня заявками на будущее, выказывая виденье развития Приборово. Даже представил проект реновации жилья, предъявив список тех, кто желает снести свою халупу и получить взамен квартиру в готовом микрорайоне или же что-нибудь не худшее по размеру в новом типовом фонде на месте старых домов.

Дотошный малый. А список получился внушительный, аж двадцать семей! Мне вспомнилось, как они упирались покидать опасный регион после гибели предыдущего землевладельца. Сейчас зашевелились. Работало сарафанное радио, работало.

К самому закату я собирался ехать в Приборово, так как там достроились Фокус-Столбы, и план был развивать пограничную территорию по максимуму. Хрипск станет ресурсной базой, питая Томашовку. На таком расстоянии силовые потоки, несомненно, получат эффект рассеивания, но всё равно мой Конструкт будет расти быстрее, а с ним и мои возможности.

Ну и заодно, в дороге, у меня была возможность поразмыслить о новостях, принесённых Черномором по Подольскому. Пока о нём нашлось немного. Не женат, без образования, пять лет пробыл в армии, в азиатских кампаниях. Всё. Род всегда служил Скоробогатовым, правда, он первый, кто забрался так высоко. Считается правой рукой графа и специалистом по «серым» вопросам. Однако никаких доказательств на этот счёт не было.

— Миша, — сказала Светлана, ожидающая меня у машины. Девушка выглядела встревоженно. Я подошёл к водительской двери, устало улыбнувшись графине.

— Мне тревожно, Миша, — призналась Скоробогатова. — Я говорила с папой.

— Не желаете прокатиться? — предложил я девушке. Она торопливо кивнула и скользнула на пассажирское сидение.

— Папа что-то знает, — сказала Светлана, когда автомобиль тронулся. Я покосился на запас топлива. Завтра придётся снова ехать к Малорите. У Паулины вроде была какая-то подвязка с сетью заправок, и можно предложить им местечко неподалёку.

У Паулины… Полчаса назад я звонил в Петербург, справляясь о состоянии Князевой. Довезли её без проблем, устроили в одной из лучших палат для благородных в сердце Императорской Академии, и найденный Павловым биомант уже провёл первый сеанс терапии. По кошельку ударило знатно, но Паулина стоила этих денег. Сегодняшний совет это показал.

— Вы слышите? — нарушила тишину Скоробогатова.

— Слышу. Ваш папа что-то знает, — глухо сказал я.

В машине снова воцарилось молчание. Мы скатились с холма, повернули направо мимо тренировочного поля. Молотов закрывал свою мастерскую, поклонившись мне. Чуть дальше горела вывеска «горячего кофе для лучших жителей Империи», где улыбающийся пирожок обнимал чашку дымящегося напитка. Недавно возвели для одной вдовы.

— Вы знаете, что раньше за эти земли шла холодная война? — спросила Светлана.

Я кивнул.

— Яблоко раздора, Миша, ваша Томашовка. Папа много сил прикладывал, чтобы переманить к себе людей отсюда, а затем хотел забрать их по программе «расселения коренного населения», кажется. Ой, я не помню точно.

— К чему вы, Светлана? — не выдержал я.

— Вдруг он причастен к этому, Миша? — выпрямилась она. Кулачки её сжались и разжались.

Я не ответил. «Метеор» пополз по Комаровке, где в каждом доме теперь горел свет. В кузне Тихона стучал молот, и бубнила музыка.

— Вдруг он не отказался от своих намерений?

Я хмыкнул. На выходе из Комаровки навстречу попался конный патруль. Один охотник Вепря и один гвардеец. Воины непринуждённо болтали, зорко глядя по сторонам. Оба отсалютовали моей машине.

— Папа не любил Паулину. Он всё время плохо о ней отзывался, а в последнее время ещё хуже. Спрашивал, не ревнует ли она вас ко мне. Так странно спрашивал, будто злился на кого-то. Папа совершенно точно вбил себе в голову какую-то идею, Миша. И когда он так делает, то слепнет. Боюсь, он мог совершить ошибку. Должно быть, я плохая дочь, раз говорю такое.

— Зато хороший друг, — сказал я.

— Мы друзья? — хитро улыбнулась Светлана.

— Вы не согласны?

— Почему же нет? Я с радостью. Мне казалось, мы больше… Союзники.

— Или соучастники, как посмотреть, — чуть разбавил я свою холодность. Скоробогатова хихикнула, но затем снова нахмурилась.

— Я не знаю, что мне делать, Миша. Но я хочу узнать правду. Папа мне её не скажет.

— Вы предлагаете мне помощь против своего отца? — повернулся я к девушке. Та поджала губы:

— Если вы ему не навредите.

Я снова кивнул, но ничего не ответил, и это насторожило Светлану.

— Вы ведь ему не навредите?

Глава 25

Я плавно притормозил и остановил «Метеор» на обочине, включив аварийную сигнализацию. Дороги пустые пока, но мало ли вдруг попадётся одинокий лихач. Светлана замерла в ожидании, а я повернулся к ней:

— Света, — сказал я тихо, но твёрдо. — Вы предлагаете мне помощь против своего отца, но просите его не трогать. Что прикажете мне делать, если в итоге я найду доказательства его причастности?

Света молчала, не сводя с меня взгляда.

— Позвольте напомнить: Паулина лежит в военном госпитале, почти разорванная на куски. Ей занимаются лучшие специалисты Империи, и даже с их помощью процесс излечения будет небыстрым. Это уже не игрушки, Светлана. Кто-то хотел её убить. Ваш отец, как вы говорите, ненавидел её. У меня есть информация о том, что Артём Подольский совершенно точно связан с исполнителями. В качестве посредника или заказчика — я не знаю.

Графиня растеряно открыла было рот, но тут же закрыла, не решившись продолжить.

— Я полагаюсь на факты, Светлана. И они пока не в пользу вашей семьи.

Скоробогатова отвела глаза, уставившись на освещённую фарами дорогу.

— Как вы думаете, что я должен сделать, когда пытаются убить моего человека? И не простого человека. Госпожа Князева один из ключевых игроков моей команды.

— Если у нас будут доказательства, то… Мы можем пойти с ними в суд, — тихо сказала Светлана. На глазах у неё появились слёзы.

Я завёл двигатель. Мы — это хороший знак.

— Суд опозорит вашу семью, Светлана, — я переключил рычаг передач, и автомобиль зашуршал шинами по асфальту.

— Мы можем поговорить с Подольским… Я помогу вам его разговорить.

— Неужели вы всерьёз считаете, что помощник вашего отца, выполняющий грязную работу, охотно расскажет о ней по одной вашей просьбе?

— Он связан клятвой Рода! Он не сможет отказать мне!

— Глава вашего рода, если не ошибаюсь, сам Павел Павлович. Полагаю, приоритет лояльности у него будет повыше. Не тратьте себя на такие разговоры, Света.

Она поникла и кивнула. Затем тихонько спросила:

— Вы совершенно правы, Миша. Что же нам тогда делать?

— Организуйте мне встречу с этим Подольским, — сказал я, не отрывая взгляда от дороги. — В месте, которое я укажу. Подальше от Конструкта вашего отца.

Графиня поёрзала на сидении, обхватила себя за изящные плечики, будто подул сквозняк. Легко оделась для вечернего променада. Крепко задумалась, и когда я повернул в Приборово, то решилась:

— Хорошо, Миша. Я так и сделаю. Назовите место и время.

— Не сейчас. Но я обязательно вам скажу.

Возле Конструкта я вышел, попросив девушку посидеть в машине.

— Кто она, Господин? — возникла рядом со мной скромница Яга. Тон недовольный. — Ты её любишь?

— Хозяин не любит несвоевременных вопросов и вмешательства в личную жизнь, — немедленно появился Черномор и грозно сдвинул брови.

— Господин, — виртуальная девушка оказалась рядом со мной, изменив интонации на воркующие. — Я сделаю твою работу интереснее и приятнее. Гораздо приятнее и традиционнее, чем сделал бы этот седой несовершенный дурак! Но я не буду давить, Господин. Ты сделаешь свой выбор сам, и не пожалеешь, обещаю.

— Хозяин, не слушайте её! — горько воскликнул седобородый. — Я… Я… Я…

Он заморгал и замерцал.

— Видишь, — шепнула на ухо Девушка Яга. — Он стар и беспомощен.

— Я… Я… Я… — долбил Черномор, после чего исчез. Однако через секунду снова объявился.

— Я бесполезен и устарел, — опустил голову мой помощник.

— Яга, — обратился я к девушке, и та прижала руки к груди и часто-часто закивала, заглядывая мне в лицо и тараща прекрасные, но искусственные, зенки. — Записывай себе в модель поведения — слово Черномора для тебя закон. Выше его только моё. Черномор будет передавать тебе мои распоряжения и мои запросы, твоя задача выполнять их максимально быстро и не унижать больше моего друга.

— Хорошо, Господин, — жарко проговорила Яга, словно ничего не случилось. — Я сделаю всё, как ты скажешь. Моя цель, моё предназначение служить Тебе. Если ты хочешь, чтобы я ублажала твоего помощника, я сделаю это также чудесно, как сделала бы для тебя.

На бороде Черномора появился смайлик изумления. Ярко-красный. Я тем временем прошёл к Конструкту и задумчиво погрузился в настройку Фокус-Столбов. Заодно сразу поднял их до второго уровня взятыми сферами. Последними, надо отметить. Нужно снова закупаться. Надеюсь, завтра утром Ферма порадует меня кристаллами. И надо подумать о ещё одной. Хотя тут уже есть риски: поток драгоценных камней способен обвалить рынки. Я в этом не заинтересован, но сейчас деньги просто утекают сквозь пальцы. Да, всё идёт на дело, но слишком уж интенсивно. А мне же ещё зарплаты платить всему тому штату, который уже накопился.

Ладно, тоже мне бином Ньютона. Я очистил сознание, всецело погрузившись в настройки, и был вознаграждён уже через несколько минут после завершения работ с четвёртым столбом. Мир моргнул, и Конструкт Приборово получил третий ранг. Зона его действия прыгнула ещё на несколько сотен метров, но пока ощутить это не представлялось возможным. Сейчас она шла внахлёст с Томашовской, но рано или поздно разрастётся и для своих свершений, а то, что наложилось друг на друга я перенесу Экспансионными Узлами в нужные мне места.

Когда я вернулся к машине, вымотанный работой, то увидел, что Светлана уснула. Ну и хорошо, у меня всё равно вышло дольше, чем планировал. Я тихонько забрался внутрь, убедился, что графиня не проснулась, чуть слышно прикрыл дверь и завёл двигатель. От этого звука девушка на секунду вывалилась из сна, бросила на меня взгляд и потянулась, устраиваясь удобнее, а после снова мило засопела.

Я отвёз её к Пановой, разбудив последнюю. Заспанная рыжеволосая встретила нас в одной ночной рубашке, почти ничего не скрывающей. Она тоже соображала неважно, но Скоробогатову к себе пустила. По коридору в глубине дома протопал голый Люций, радостно помахал мне рукой и заперся в туалете.

— Я помогу, — шепнула на прощание Светлана и потянулась ко мне, чмокнув в щёку. От чего Панова моментально проснулась.

— Черномор, — позвал я, оказавшись в одиночестве. Искусственный интеллект тут же появился передо мной.

— Хозяин, — чуть поклонился он.

— Убери вот это кривляние, — поморщился я. — Нормально же общались.

— Хозяин, не будь вы моим хозяином прежде, я бы молился Инженерному Триумвиратору, чтобы те назначили меня такому Зодчему как вы, — неловко начал Черномор. От Яги понабрался?

— Черномор, лесть это не твоё.

— Простите, Хозяин. Слушаю вас.

— Девочку свою не обижай, понял? — мне запомнились слова Столыпина про ИскИны. Они, конечно, не люди, но ведь человечнее многих будут. — Она твой помощник. Не рабыня, не слуга, и не цель для доминирования. Ваша задача — сделать жизнь на фронтире достойной, а не доказать у кого прошивка свежее.

— Обещаю, Хозяин. Простите за прошивку.

— Всё, свободен.

— Спасибо, Хозяин. Я надеюсь, что вы проживёте ещё хотя бы одну неделю. Вы лучший среди человеков. Это не лесть!

Я отмахнулся, и виртуальный помощник тут же исчез.

Состояние Паулины улучшилось. Девушку погрузили в искусственную кому, пока над её телом трудился нанятый мной биомант. К утру угроза для жизни Князевой миновала. Теперь должен был начаться длительный процесс лечения, а потом и восстановления. И несмотря на огромную потерю — жизнь на фронтире на паузу поставить было просто невозможно. Так что забот хватало выше крыши.

К счастью, мои помощники по Внутреннему Совету проявили себя в этой ситуации великолепно и самостоятельноб. Отец Игнатий взялся за школьное и медицинское направления. Туров предоставил ещё один список кандидатов в гвардию, в котором оказалось несколько добровольцев из Приборово. Одновременно он выделил людей на охрану остальных членов Совета. Молчаливый гренадёр не задал ни единого вопроса о причине катастрофы и самолично принял решение о риске для жизни остальных руководителей. Мне телохранителей ставить не стал, понимал, что я и сам справлюсь. Умный, всё-таки, мужик достался. Шума не поднимает и дело делает.

Гудков, отвечающий за финансовую сторону подконтрольных мне земель, неожиданно посоветовал нескольких кандидатов на временную замену Паулины по работе с людьми. С подобной инициативой выступил и Боярский, но у того было только одно имя. И всё равно получалось что к исходу дня у меня были несколько контактов и куча информации от Черномора по данным кандидатам. Наиболее опытными оказались двое. Первая — женщина лет пятидесяти, когда-то работавшая в банковской сфере. Послужной список отличный, рекомендации Гудкова и никаких тёмных пятен в карьере, но… Банк это не фронтир. Там тысяча различных инструкций, и наверх выползают не те, кто много и хорошо работает, а те, кто эти инструкции выполняет и заставляет выполнять других. Иногда даже без милых улыбок, а угрозами.

А вот второй человек, предложенный Боярским, меня заинтересовал гораздо больше. Вышедший на пенсию кадровик восточного региона развития, отвечавший за Нововладимирск. Город на севере калифорнийского полуострова. Местечко там было во многих отношениях известное, расположенное на границе с наиболее оживлённым источником Скверны в тех краях. Люди в Нововладимирске жили в условиях постоянной войны, и при этом на самом деле жили, а не выживали. Идеальный кандидат под мои условия.

Пока Паулина не вернётся — пусть поработает. Заменить он её не сможет, конечно, но заткнуть образовавшуюся дыру — способен. Подкупило ещё, что Феофан Миклуха, как звали кадровика, запросил весьма скромную зарплату, правда, попросил обеспечить его достойным проживанием. Ну, схема рабочая. Откуда кадровик узнал про такие условия — гадать не буду. И как раз достойное проживание я мог организовать. Вместо куцых поставок от имперской казны, ко мне шёл постоянный поток ресурсов как благодаря участию Тринадцатого Отдела, так и по повелению самого Императора.

Пришлось поставить несколько складов, к востоку от моего холма. Там пока ничего особенного не планировалось. При таких богатствах образовалась новая проблема. Интенсивная стройка могла привести к нехватке энергии для поддержки строений, и это несмотря на то что увеличился поток топлива в Биореактор. Но над этим тоже шла работа. Например, после обеда у моего «Музейного комплекса» снова объявилась Марина Иванова, работающая над наполнением музея и галереи. Её привёз очень дорогой автомобиль, за рулём которого сидел молчаливый шофёр. Мой искусствовед выбралась из салона с изяществом истинной представительницы богемы. Волосы собраны в пучок, на лице строгие роговые очки с простыми стёклами, в тонких пальцах зажат длинный мундштук, и дополняла образ тугая кожаная юбка-карандаш с вызывающим разрезом.

Мужчина, которому дверь открыл водитель, был полной противоположностью статной Ивановой. Он оказался толст, коренаст, интенсивно потел, постоянно пыхтел, отирал лысину и смотрел на обтянутую попу Марины, как школьник на мороженое. А та со страстью и жеманно рассказывала о потенциале «этих прекрасных образцов имперского барокко», красуясь перед важным человеком, как модель на подиуме. Признаюсь, это всё я смотрел, пока ужинал в трактире и получил массу удовольствия от сценки.

Кстати, личность любителя женских прелестей оказалась довольно незаурядной. Граф Шишкин из Минска. Большой покровитель художников и скульпторов в этом регионе. Известный далеко за его пределами как меценат. Марина молодец.

Его сиятельство отвлеклись от форм Ивановой только один раз, когда оказались рядом с моим артиллеристом. Мужчина задрал голову, изучая скульптуру, и даже рот приоткрыл от изумления. Искусствовед не преминула этим воспользоваться, восхваляя мою работу:

— Скульптор совершил настоящее чудо, заставив холодный камень дышать и жит. Кажется, будто бы из камня не высекли фигуру, а освободили её, — проворковала она. — Божий дар, Дмитрий Анатольевич. Божий дар. Высочайшее мастерство резца, доступное лишь единицам.

— Ужас какой, — коротко резюмировал Шишкин.

— Дмитрий Анатольевич, — с осуждением сказала Марина. — Вы говорите о прекрасном образце живости формы!

— Да я в хорошем смысле, Мариночка, — опомнился тот. — Стильно. Очень стильно. Кто автор?

— Михаил Иванович Баженов, Дмитрий Анатольевич, — жеманно возмутилась Иванова. — Я же столько раз вам рассказывала про юный гений, дремлющий в теле Зодчего.

— Это он ещё только дремлет? Потрясающе. Но всё равно ужас. На любителя.

— Эта скульптура олицетворяет победу над тьмой. Приручение зла. Если вы посмотрите на композиционное решение со светлыми строениями, то сразу же поймёте глубину замысла.

Толстяк цокнул языком. И на этом моменте меня грубо прервали:

— Хозяин, Конычев появился в лесу, на границе. Вы просили сообщить! Ой. Простите. Он уже ушёл.

Черномор насупился, а затем радостно восклинул:

— Нет! Снова появился!

Пауза…

— Простите. Мне кажется, господин Конычев ходит туда-сюда. Может быть, это ошибка моей системы, ведь я такой старый и несовершенный… — виртуальный помощник снова выпустил из седой бороды грубый синий смайлик. Ладно, может он и глючный, зато свой.

— Скидывай координаты, — я допил морс, отодвинул тарелку и улыбнулся миловидной служанке. Положил сверху на чай. Конычев показал, что общаться на моей территории не станет. Что ж…

Он ждал меня, сидя у костра, за пределами действия Конструкта. Добираться до места пришлось на квадроцикле по лесу, и дорога та была непростой. Если бы не прозрачный купол сотканный из аспекта воздуха на уровне головы, защищающий от веток, то и вовсе целую вечность бы добирался. Место встречи оказалось в глубине земель Володина. Телохранителей с собой я не взял, но зато увешался усилителями и оберегами, как новогодняя ель игрушками.

— Вы пришли один, — не поднял головы психомант, когда я вышел в свет костра. — Совершенно безрассудно, Михаил Иванович. С учётом наших с вами отношений.

— Вы могли убить меня прежде, с чего бы вам хотеть убивать меня сейчас, Степан Родионович? — пожал плечами я, оглядываясь. Конычев сидел прямо на земле, но и одет он был соответствующе. Камуфляжный костюм, капюшон в обрамлении клочков мха. Будто бы его вытащили из снайперской засады.

Ладно, чего уж там. Я человек простой. У костров много времени провёл в прошлой жизни. Так что устроился у огня, стараясь держаться подальше от жара. Безмятежное лицо психоманта ничего не выражало. Он любовался костром, не чувствуя пламени и методично забивая трубку:

— Вас могли заказать, Михаил Иванович. И вы бы попались, если бы оно случилось именно так.

— Степан Родионович, — улыбнулся я. — Мы оба знаем, почему мы здесь.

— И вы меня заинтриговали, Михаил Иванович, — он, наконец-то, посмотрел на меня. — Но мои услуги стоят дорого. Скидок, памятуя о нашем общении в Изнанке, не дам.

Я вытащил из кармана зелёный кристалл и протянул психоманту.

— Уберите. Сначала дело. Какого рода услуги вас интересуют? — запыхтел трубкой Конычев.

— Прежде всего, спасибо за оперативность. Она в моём деле очень нужна, — сказал я.

— Как я уже говорил, вы меня заинтриговали. Мне жаль, что наше знакомство произошло довольно скверно, но дело есть дело. Я выполнял свою работу, ничего личного.

— Взаимно, Степан Родионович.

— Итак, чем я могу вам помочь.

Мы проговорили почти полчаса, в течении которого Конычев удивительным образом дымил трубкой. Скрывать суть замысла от него я не собирался, а психомант то и дело задавал уточняющие вопросы по моим целям, кивал, предлагал своё решение. Под конец беседы Керн легко поднялся на ноги, набросил на себя рюкзак, на котором всё это время сидел.

— Хорошо. Я берусь за это дело, Михаил Иванович. Сообщите мне: где и когда. Но не выбирайте места, покрытые Конструктом. И лучше бы вам поторопиться. Если я правильно понимаю, у нас один день, — сказал он, а затем развернулся и ушёл, исчезнув в сумрачном лесу уже через пару минут.

Я двинулся к квадроциклу, набирая номер Светланы.

— Да? — тихо ответила она, словно прикрыв трубку ладонью.

— Светлана, мне нужно, чтоб вы кое-что для меня сделали. Как мы договаривались, — мягко сказал я. На заднем фоне громко расхохотался мужчина. Кажется, сам Павел Павлович. Зазвенели бокалы.

Наступила долгая пауза, в конце которой Скоробогатова произнесла:

— Хорошо. Рассказывайте, что для этого необходимо.

И я рассказал.

Глава 26

Подольский приехал один. Его чёрный внедорожник прошуршал колёсами по гравийной дороге и свернул на лесную тропку. Помощник графа прибыл, чтобы лично разрешить возникшую неприятность. Не знаю, что ему наговорила Светлана, но рыбоглазый головорез явился уже через час после её звонка.

Мы были готовы. Двое моих людей наблюдали за подъездом к охотничьему домику Скоробогатовых, где и была назначена роковая для Подольского встреча. Если вдруг за правой рукой графа явится кто-то ещё — часовые поднимут тревогу. Однако я рассчитывал, что на землях хозяина, пусть и не покрытых Конструктом, верный пёс Павла Павловича будет вести себя достаточно уверенно для того, чтобы усыпить профессиональную паранойю.

На тот случай, если же он приедет не один… Что ж, люди Вепря находились в лесу неподалёку. Пусть лидер Вольных и не хотел сначала участвовать в разборках между знатными родами, но когда я объяснил кого мы ждём и как он связан с аварией Паулины — лысый охотник немедленно согласился. Так что десять одарённых рангов мастер или ткач — были в резерве. Плюс в соседнем домике, на другом конце поляны, затаилось ещё пять моих гвардейцев.

Но расчёт, повторюсь, был на самоуверенность человека находящегося на своей земле. Человека, который не привык получать отпор. И он всецело оправдался.

Подольский припарковался прямо у бревенчатого домика, вышел из машины и огляделся. С прищуром глянул на камеру над входом. Если даже проверял её перед приездом — не мог знать, что я влез в систему наблюдения, зациклив изображение временным потоком в десять минут и демонстрировал любопытствующим взглядам дивные виды природы.

На крыльце послышался стук военных ботинок, открылась дверь. Когда Подольский вошёл в просторную комнату, я ждал его, сидя во главе длинного деревянного стола с бутылкой клюквенного морса в руках.

— Здравствуйте, Артём, — поприветствовал я рыбоглазого. Тот на миг растерялся, но моментально пришёл в себя. Быстро огляделся на моих людей, стоящих справа и слева от двери. — Проходите, присаживайтесь.

— Это проникновение в чужое имущество и, полагаю, со взломом, — тихим голосом проговорил Подольский. — Павел Павлович такое не стерпит.

— Он об этом не узнает, — отхлебнул я из бутылки, не сводя взгляда с противника.

— Неужели? — безэмоционально сказал Подольский.

— Присядьте, Артём, — повторил я. — Не усложняйте.

И в этот момент он прыгнул в сторону, выхватывая из наплечной кобуры пистолет. В воздухе раздалось несколько щелчков, направленных на Якимова. Потом сдавленно ахнул Волгин, кому в грудь пришёлся удар Подольского. Мощь в атаке оказалась такой, что гвардеец отлетел к стене, и в доме что-то страшно хрустнуло. То ли бревно, то ли спина Волгина. Я рванул стол, направляя его в помощника графа, но тот окутался земляным аспектом, расколотив массивный снаряд в щепки. Якимов выстрелил, с визгом пуля ушла в сторону, срикошетив об броню Подольского. Это совсем не удивило и не расстроило гвардейца. Громыхнул второй выстрел, третий. После чего, не изменившись лицом, Якимов выхватил клинок и уклонился от размашистых ударов Артёма. Кулаки, напитанные аспектом, крушили всё, до чего могли дотянуться. С грохотом содрогнулась хижина, когда Подольский, промахнувшись, ударил по стене. Во все стороны полетели щепки.

Я оказался рядом с помощником графа, перехватив его руку. Наши аспекты схлестнулись, взгляд Подольского ничего не изображал. Холодный интерес. Он смотрел на меня так, словно читал инструкцию по пользованию электрическим чайником. Когда всё, вроде бы, известно, но мало ли вдруг попадётся необычная деталь.

— Не тратьте моё время и силы, Артём, — попросил я. Подольский молча ударил мне в грудь. Камни столкнулись друг о друга, высекая искры. Я в ответ ткнул ему кулаком в лицо, затем ещё, ещё. Помощник графа даже не дёрнулся, молча продолжая атаковать.

В недрах охотничьего домика раздавался стук бьющихся друг о друга камней. Зрелище не самое впечатляющее, но за эффектами надо обращаться к огневикам. Я бил, ожидая, когда ослабнет аспект Подольского, и экономно расходовал всё, что у меня было припасено. Волгин медленно поднялся с пола, взгляд у гвардейца был ошалевшим. Хорошо, что вообще сумел на ноги встать. Якимов застыл в боевой позе, выглядывая слабые места Подольского, но в драку не лез, не желаямне помешать.

— Где Света, Баженов? — вдруг пропыхтел Подольский между ударами. — Что ты с ней сделал⁈

Выражение его глаз изменилось, в нём проступила тревога. Запас магии был не бесконечным, да и силой рыбоглазый пользовался бездумно, держа постоянную оборону, а не поднимая щиты в момент удара. Надёжно, несомненно, но расход запредельный. Противник выливал свои резервы, а у меня же треснуло два амулета из восьми, и совсем не был задействован внутренний источник. Так что я врезал Подольскому в грудь ногой, сдвинув того на пару шагов. На полу остались глубокие царапины, но броню пробить не удалось. Ладно. Я провёл серию в корпус и голову, напитывая кулаки землёй в момент удара. Последняя атака, наконец-то, достигла цели. Помощник графа охнул, и его откинуло к двери. Подольский ударился, упал на колени, выхватил нож и метнул его в меня точным движением. Я отклонил клинок аспектом воздуха, и напитанное магией оружие с гудением пролетело мимо. От удара треснуло бревно, в которое по рукоять вошла смертоносная сталь.

— Света предела семью? — хрипло сказал Подольский, глядя на меня снизу вверх. — Да?

— Ты не понимаешь ситуации, Артём, — покачал я головой, наблюдая за противником. Пару сюрпризов тот ещё может подбросить, но сила его была в организации скверных дел, а не в прямом бою. — Вопросы здесь не ты будешь задавать. Ты наигрался, или ещё побоксируем? Пока просто тратишь время.

— Если бы я был готов, Баженов, ты бы кровью умылся… — сплюнул Подольский. — Подлая засада.

— Если бы, да кабы, — прервал его я. — Мы пришли к пониманию, или ждём сюрпризов?

— Чего тебе надо? — процедил он.

— Информация, Артём.

Рыбоглазый неожиданно улыбнулся, медленно распрямился. По лицу из рассечённой брови текла струйка крови.

— Я ничего не скажу тебе, юнец. Ты можешь разрезать меня не куски, но в ответ услышишь только мой хохот, — сказал Подольский. — Я дал Клятву!

— Я понимаю, Артём. И поэтому я подготовился. Но прежде…

Я смазал его по лицу кулаком, и от удара голова помощника графа мотнулась в сторону. Легче на сердце не стало, поэтому я врезал ещё раз, от души. Так, чтобы костяшки заболели. Чтобы почувствовать. Зубы скрипнули от поднимающейся ярости. Подольский устоял на ногах, улыбнулся разбитым ртом. Ещё один удар, под которым хрустнула челюсть рыбоглазого. Верный пёс Скоробогатова упал на колени.

— От Паулины… — тихо сказал я.

Он смотрел волком, но улыбался.

— Шлюхе шлюхино… — прошамкал Подольский, сплюнув выбитый зуб. Правый глаз стремительно заплывал. Я добавил ещё раз, для симметрии и бросил гвардейцам:

— Зафиксируйте его, господа.

Глядя, как Волгин и Якимов переворачивают окровавленного одарённого на живот, скручивают ему руки и ноги заговорённой проволокой, я отошёл в сторону. Всё это время Подольский смотрел на меня и мерзко хихикал. Собачья преданность. Клятва Роду есть клятва Роду.

Я вышел на крыльцо, вдохнув свежий воздух. Ярость не уходила, но изливать её целиком нельзя. Она должна греть, а не сжигать. Подав знак ждущему в лесу психоманту, я прислонился к поручню крыльца в ожидании Конычева. Когда тот прошёл мимо, то мы переглянулись, и он сдержано кивнул. Все инструкции у него уже были.

Вскоре из дома послышалось сдавленное мучительное мычание, которое перешло в стон невообразимой муки. Щадить Подольского я не собирался, он был приговорён ещё до того, как приехал. Воздух вокруг охотничьего домика будто бы загустел от страданий помощника графа.

Через пятнадцать минут всё стихло. Из дома послышались лёгкие шаги Конычева. Психомант вышел на крыльцо и принялся выкладывать слепки на широкий поручень рядом со мной. Содрав с себя чёрную маску, он подставил свежему воздуху мокрое от пота лицо. Я заметил, что рука его чуть дрожит.

— Там достаточно для высшей меры, — сухо произнёс Конычев. — Но есть и другие интересные моменты. Не желаете ли проделать нечто подобное с графом? Уверяю, там тоже будет на что посмотреть. Дам скидку.

— Мне следует об этом позаботиться? — ответил я вопросом на вопрос.

— Возможно. Он весьма дивная мразь, Михаил Иванович… — признался Конычев, а затем постучал по трём крайним слепкам пальцем. После чего вытащил маркер и пометил их галочками:

— Это особенно интересно будет, Михаил Иванович. Обратите внимание. Что по исполнителям — все уже мертвы, машина утоплена в Пулемецком озере за пределами Конструкта. Так что следствие ничего не даст. Теперь по объекту. Психика повреждена безвозвратно типичный случай Клятвы Рода. Сопротивлялся отчаянно, поэтому не уверен, что когда-нибудь наш дорогой друг выберется из состояния овоща.

Он не злорадствовал, а констатировал факты. Равнодушно и по-деловому.

— Спасибо, Степан Родионович, — я вручил ему кристалл, который тут же исчез в одном из карманов психоманта.

— С вами приятно иметь дело, Михаил Иванович, — сдержано ответил Конычев. — Обращайтесь.

Он двинулся в сторону леса и растворился там уже через пару минут. Я же коснулся слепков памяти, отмеченных психомантом. Перед глазами поплыли разговоры между графом и Подольским. Один другого краше. Когда я вывалился обратно в реальность, то внутри не осталось даже ярости. Только пустота. Действительно, дивная мразь. Так использовать единственную родную дочь…

У меня зазвонил телефон, и я поднял трубку, отключаясь от увиденного:

— Ваше благородие, — послышался голос Макара. — Машина на дороге! Едет к вам. За рулём девчонка. По-моему, дочка графа.

— Понял тебя. Спасибо.

Я вернулся в дом и приказал гвардейцам:

— Забирайте его и кладите в его машину. Ключи у него поищите. После чего отходите к Вепрю и все вместе возвращайтесь в Томашовку. Ключи на переднее сидение положите.

Бойцы подхватили лежащего и выволокли на улицу. Я окинул разгромленный зал взглядом. Нашёл бутылку с морсом и забрал её. После чего вышел на крыльцо. Якимов и Волгин пристроили бесчувственного Подольского на заднем сидении, а затем бегом добрались до леса и исчезли в чаще. Я остановился на крыльце, глотнув кисло-сладкого напитка. Розовый автомобиль Скоробогатовой появился на дороге через минуту. Забрызганный грязью до стёкол. Ну да, тут не шоссе, тут лес. В этом и смысл охотничьих домиков, чтобы до них нельзя было по асфальту доехать.

Чего тебе надо, Света?

Машина остановилась рядом с внедорожником Подольского, после чего распахнулась дверь водительского сидения, и наружу выскользнула Скоробогатова. Графиня решительно зашагала ко мне, лицо девушки застыло как маска. Глаза красные, вид бледный.

В руке появился пистолет. Ну, понятно…

— Отдайте это мне, Миша… — всхлипнула Светлана. — Всё отдайте мне. Я не могу. Я не предатель. Это моя семья! Я думала всю ночь. Всё утро о том, что делаю и кто я такая.

Из глаз потекли слёзы, пистолет ходил ходуном. Я сломал его от греха подальше и неторопливо допил морс, позволяя девушке выговориться.

— Простите, Миша. Это выше меня. Это мой папа, понимаете? У меня никого, кроме него, больше нет! Пусть он чудовище, пусть он монстр, но он мой последний родной человек на земле! С Подольским делайте что хотите. Но не трогайте моего отца. Прошу вас.

Я скомкал бутылку и медленно сошёл с крыльца.

— Умоляю, поймите меня, Миша. Я и так сделала очень много, чтобы навредить семье. Непозволительно много! Но вы вправе отомстить, я понимаю ваш гнев. Забирайте Подольского! Но я постараюсь исправить папу. Я поговорю с ним. Он меня любит! Я люблю его! Он больше не полезет в ваши дела, — продолжала Светлана, провожая мои движения пистолетом.

Я сел за руль внедорожника, так и не произнеся ни слова.

— Почему вы молчите, Миша? — воскликнула Светлана.

— Слепки на крыльце. Делайте с ними, что хотите, Света. Я вас услышал, — ответил я, совершенно без злобы и даже с каким-то восхищением. Отчаянная девчонка. Очень жаль её. Аж сердце выжималось.

Я завёл машину и медленно развернулся. Скоробогатова провожала меня взглядом, наполненным слезами. Дуло пистолета смотрело в пол.

Пока я ехал, то держался так, чтобы моего лица ни одна камера не разглядела. Проехал через земли Скоробогатова, затем свернул к себе, на малоритовское шоссе. Вышел, пересадил Подольского на переднее сидение. Заботливо пристегнул ремнём безопасности.

После чего отошёл в сторону от дороги, укрылся в тени от солнца и чужих взглядов, и установил контакт с автомобилем даром техноманта. Двигатель взревел, тяжёлая машина покатилась по дороге, набирая скорость. Всё быстрее и быстрее.

Когда внедорожник влетел в то же дерево, об которое разорвало автомобиль Паулины, я был почти без сил. Некоторое время лежал пластом, глядя в августовское небо. После чего поднялся на ноги и побрёл по лесу в сторону спрятанного в чаще квадроцикла.

Вернувшись к себе, я всё-таки навестил Снегова, несмотря на то, что монахини Святой Варвары настойчиво просили не посещать их подворье, дабы не вводить сестру Ирину в искушение. Что не помешало последней терроризировать меня дома. Впрочем, полагаю, с одержимой пророчеством «соблазнительницей» я вроде бы разобрался. Так как когда мы случайно пересеклись возле цветочного сада, то девушка вспыхнула от смущения и подошла ко мне, с надеждой спросив:

— Пятый город пал?

Я помотал головой, и биомантка со вздохом вернулась к растениям. Её товарки провожали меня недовольными взглядами, но никто не посмел возразить моему присутствию. И славно. Сейчас мне меньше всего хотелось доказывать своё право здесь находиться.

Когда я вошёл в шатёр, где отдыхал Снегов, то обнаружил витязя читающим. На глазах воина были простенькие очки, и в них он был похож на карикатурного карапуза-заучку, засевшего за учебники. Вот только читал воин отнюдь не научные статьи. Когда Снегов увидел меня, то торопливо отложил книгу в сторону. Однако я успел разглядеть на обложке грудастую фигуру женщины на фоне замка и даже часть названия прочёл: «идеальный мир для…». То ли океанолога, то ли суетолога, я не разобрал. Да и не было нужды. Это было так мило и душевно, когда машина для убийства предпочитает провести время за чтением.

— Как ваше самочувствие, Станислав Сергеевич? — спросил я. Положил на стол рядом с его койкой пакет с бананами, купленными в супермаркете.

Витязь снял очки, чуточку смутившись, и постепенно преобразился из человека на отдыхе, в одного из лучших бойцов Империи. Неуклюже сел в кровати из-за туго обтягивающего корсета. Загипсованная рука покоилась на груди.

— Благодарю за заботу, Михаил Иванович. Божьей волей уже вполне себе сносно. Думаю, со следующей недели готов буду снова обеспечивать вашу безопасность. Если, конечно, вы за это время себя не угробите.

— Таких планов у меня нет, Станислав Сергеевич. Простите, что не заглядывал раньше.

— Слышал про Князеву, Михаил Иванович. Соболезную.

Я кивнул в знак благодарности. Внутри разливалось спокойствие. Я знал своих врагов. Я знал своих друзей. Ну, почти всех, но всё же. Со Снеговом мы проболтали почти час, прежде чем одна из биоманток пришла проводить процедуры для покалеченного витязя и попросила меня выйти. Долгий и сложный день, наконец-то, подошёл к концу. Я так устал, что даже не ходил на ужин. Пришёл к себе, принял душ и упал в кровать, надеясь проспать до следующего дня.

Увы, мечты остаются мечтами. Ночью в дверь ко мне постучали. Черномор немедленно сообщил мне о госте, и я вышел встречать визитёра.

На крыльце стояла Скоробогатова. Увидев меня, она протянула пакет. В глазах девушки плескалась неприкрытая боль. Я разглядел во тьме замершего на тропинке Нямко, которое даже не ворчало в сторону посетительницы. Оно будто почувствовало страдания Светланы.

— Простите, Миша… Простите меня за сегодня. Я… Всё в тумане, Миша. Я никогда бы выстрелила, клянусь. Можно войти?

Я посторонился, пропуская девушку к себе и принимая пакет. В котором слепки с сознания Подольского были сложены будто бы свежие яблоки.

— Миша. Я понимаю, как всё это выглядит. И понимаю, что Паулина не поймёт. Я не хочу вставать между нами. Но сегодня оставаться одна… Не хочу. Я вообще не хочу оставаться одна.

Она шагнула ко мне, всхлипнув.

— Не прогоняйте меня, пожалуйста.

Я молчал.

— Я здесь не по воле отца… — содрогнулась девушка. — Но по своему желанию.

Видимо, любопытство Светланы заставило посмотреть слепки Конычева. Я медленно закрыл за графиней дверь.

Глава 27

В ту ночь я совсем не выспался. Полночи Светлана плакала и делилась обидой на отца, который превратил девушку в разменную монету. Причём графиня понимала роль, которую играет для рода, но план Павла Павловича выбил почву из-под её ног. Одно дело читать в исторических романах о том, как могущественные рода объединяются посредством выгодного брака, а другое дело — растратить единственную дочь, чтобы закрыть старую хотелку по никому не нужному куску земли.

— Он сошёл с ума? — спрашивала меня Светлана, а я лишь пожимал плечами, не давая никакого ответа. Тем более что тот ей и не был нужен вовсе. Девушка хотела выговориться, испытав предательство близкого человека. Очень знакомая история, поэтому я терпеливо слушал. По большей степени молча. Иногда лучше не вмешиваться в чужую исповедь. Мы пили горячий чай, закусывая завалявшимися в шкафу конфетами ассорти, и когда приблизился рассвет, я отвёл засыпающую девушку к себе в комнату и уложил её в кровать, а сам вернулся на кухню и устроился там прямо на полу, накрывшись пледом и положив себе под голову свёрнутую одежду. На гостей мои запасы постельного белья рассчитаны не были.

Неудобно, не спорю. Но могло оказаться куда неудобнее.

Однако, несмотря на всю тяжесть, эта ночь стала предвестником неожиданной передышки, которая позволила заняться делами, требовавшими моего внимания сами по себе. Смерть Подольского поставила многоточие в наших взаимоотношениях со Скоробогатовыми. Светлана домой не вернулась, поселившись в таун-хаусе Пановой. О прошедшей ночи мы не вспоминали, да и девушкам было совсем не скучно с Люцием и его загадками, в разрешении которых они так и не продвинулись. Ну и поговорить барышням было о чём. Прогресс социализации вечного продвигался медленно, и пока что красоткам удалось убедить Люция хотя бы одеваться при выходе из комнаты. Он обижался, но всё чаще и чаще не забывал это делать.

Отец Светы затаился, правильно считав сигнал разбитого о дерево помощника, и не отсвечивал. Я хотел заехать к нему самостоятельно, чтобы привезти официальный запрос по водителям «раджи», но потом решил, что игнорирование будет даже унизительнее, и полностью посвятил себя работе. Правда, от небольшой шалости удержаться всё-таки не смог.

И знаете что? Оказывается, столько всего можно успеть сделать, когда тебе никто не мешает! Я даже нашёл время, чтобы вплотную заняться формулами обшивки, которую использовали в вертолёте Его Императорского Величества и в материале стен башни Тринадцатого Отдела. Во время одного из налётов монстров на фронтир, огромная летающая жаба «совершенно случайно» оказалась сбита возле вотчины графа Орлова. Сбивало моё орудие с заряженной чарами кинетикой, и досадный промах, отбивший небольшой кусок камня со стены, я обещал загладить перед исследователями Скверны.

Обломок, правда, куда-то скоропостижно пропал, ну да за общей суетой никто и не заметил столь досадного факта. Зато мои исследования пошли вперёд с многообещающей скоростью. Дни летели за днём. Я полностью погрузился в дела Фронтира, обеспечивая выбранную стратегию развития. Нанятый Миклуха влился в нашу команду так гладко, будто бы всегда в ней и состоял. Быстро разобравшись с текущими делами и изучив мои запросы, он невероятно гармонично заменил выбывшую Паулину. Сама Князева медленно приходила в себя, и я два раза ездил в Петербург, чтобы навестить девушку. Та уже могла вставать с кровати и совершать небольшие прогулки, одновременно с этим возвращаясь к управлению трактиром. Как я это узнал? В один из вечеров ко мне заявилась работница Паулины и недвусмысленно предложила снять накопившееся напряжение. Мол, я обязан посвятить себя работе, и госпожа Князева уверяет, что Леночка сделает всё по высшему разряду, не отвлекая от дел и за счёт заведения.

— Госпожа сказала, что все мы должны обеспечить хорошую циркуляцию крови в вашей голове, — проворковала голубоглазая красотка. — Ваш ум должен быть занят свершениями, а не борьбе с гормонами. Если я не в вашем вкусе, то любая из нас с радостью меня заменит, но умоляю вас, ваше благородие, дайте мне шанс. Вы не пожалеете.

Гостья вдруг хитро улыбнулась, повернувшись так, чтобы была видна её затянутая в корсет грудь, и добавила:

— Госпожа так же просила передать, что Феофан Миклуха вряд ли закроет эти ваши потребности.

Разговор был поздно вечером, под полом возился Нямко, в деревнях внизу лаяли собаки, да едва слышно играла музыка из трактира.

— Мудрость госпожи Князевой меня восхищает, — ответил я визитёрше, которую часто видел в зале «Логова друга» и впустил девушку к себе. Потому как, чего уж говорить, для полноценной и эффективной работы голова мужчины должна оставаться ясной, желудок полным, а чресла пустыми.

Впрочем, я отвлёкся. Во время поездок в Петербург мне удалось разобраться с делами по патентам. Наконец-то закончилась история с документами на Фокус-Столбы, пошедшая в массовое использование по воле Его Императорского Величества. Ну и я запустил оформление второго, передав чуть изменённую схему орудийных башен, с внутренним арсеналом. Причём специально допустил в ней грубую неточность, чтобы Александр Сергеевич смог её найти, исправить и предложить вариант лучше. Что тот и сделал, с торжеством в голосе и детской радостью. Хотя к самой башне Павлов отнёсся с уважением, но отнюдь без восторга. После прорыва в энергетике он ждал чего-то большего.

Понимаю, но в ожидании нет ничего плохого. Мне ведь тоже нужно присмотреться, чтобы понять, как с Фокус-Столбами разберутся Зодчие этого мира. Потому что открытие ящика Пандоры способно принести массу различного рода сюрпризов. И, по моему опыту, они могут быть весьма неприятными. Так что хорошего понемножку.

В районе Приборово появился аккуратный коттеджный посёлок с домами весьма скромными по моим меркам, но шикарными для местных. Несколько зданий в центре посёлка, покинутых прежними жильцами, я решил не перерабатывать на ресурсы и сохранить как памятники архитектуры. Тем более что они ставились настоящими мастерами своего дела, с привлечением рабочих рук и без всяких Конструктов. Старый добрый мир, когда дома источали Эхо. Надо было просто слегка обновить их снаружи, но своими силами я это сделать не мог, поэтому пришлось начать поиски бригады реставраторов.

После которых я немножко возненавидел этот жадный и надменный народец, конечно. Ценник они выкатывали такой, что проще было построить здание с нуля, а ведь мне нужно было просто обновить старые дома снаружи, чтобы собирать энергию с Эха и восхищения туристами (которых в Приборово пока не наблюдалось, но это вопрос времени).

Те строения, которые пришлось снести, стали фундаментом для небольших предприятий для местных, от крошечных уютных кафешек да лавок до сквериков с типовыми для моего мира фонтанами. Ну и, разумеется, я обновил все дороги в поселении.

Похорошело Приборово при Баженове, ничего не скажешь.

Энергетический контур, чуть ослабший из-за нагрузки, быстро восстановил новый силовой канал из Хрипска. Я настроил Фокус-Столбы так, чтобы только один занимался раскачкой тылового Конструкта, перебрасывая всю остальную мощь на Томашовский и стабилизируя энергопотоки.

По моему заказу люди Вепря изловили и уничтожили в Изнанке тварь третьего ранга и притащили мне его лапу, в которую совершенно точно врос древний отбойный молоток. Длань осквернённого строителя стало базой для ещё одной Фермы Кристаллов, чтобы хоть как-то сбалансировать моё финансовое состояние. Гудков, Боярский и временно исполняющий обязанности отдела кадров Феофан Миклуха, суровый пенсионер с калифорнийского фронтира, день и ночь считали бюджеты, распределяя средства между закупками и зарплатами, назначая приоритеты и выявляя необходимость тех или иных специалистов.

Отец Игнатий, ежедневно объезжал окрестные деревни, уговаривая осторожничающих родителей отпустить детей на учёбу в новое, безопасное здание в многоэтажном квартале. Из Минска уже прибыл первый новенький автобус, готовый к выходу на маршрут, а в гвардию поступило два простых, но вместительных внедорожника. Мне не было нужды обеспечивать их брутальными дорогими машинами, кузова которых плакали от воздействия лесных веток. Так что взял дешёвые и сердитые варианты, похожие на большие буханки на колёсах. Бронированные, разумеется. Производитель был не очень известен, но к их технике у меня, как у техноманта, претензий не нашлось.

Пришёл в себя Снегов, вернувшись к своим обязанностям телохранителя, и теперь каждое утро витязь встречал меня у дома. Порадовали завершением работ кузнецы, сильно обогатившие мой арсенал зачарованным оружием. Ну, почти все порадовали. Двое совсем не старались, и пусть работа была выполнена, и придраться не к чему, кроме как к уровню Эха я не мог — всё равно в будущем обращаться к таким специалистам будет тратой времени и порченого золота. Возможно, над моим заказом работали не сами мастера, а кто-то из их подопечных, возможно, при нанесении гравировок кузнецы просто были не в духе, разбитые личными неурядицами… Неважно. Разбираться мне некогда. Раз нашлись те, кто постарался, значит, к ним в следующий раз и пойду. Ничего личного.

А пока вооружу своих людей тем, что уже есть. Выходило очень неплохо. Почти вся гвардия теперь обладала зачарованной сталью с работающей гравировкой, а сталкерам пришли новые амулеты на замену. Надо ещё было убедить Снегова расстаться со своим фамильным топором. Пока витязь наотрез отказывался отдавать оружие какому-то непроверенному кузнецу. И это учитывая, что проверенный кузнец, делавший смертоносное чудо Станислава Сергеевича, уже много лет как лежал в могиле, побеждённый старостью.

Ладно, придумаю что-нибудь. Не бином Ньютона.

Короче, это были прекрасные недели, где никто никого не пытался убить. Где гвардия и охотники Вепря патрулировали пограничные зоны. Где кипела стройка голубыми потоками реогена, и несмело строили планы на будущее жители окрестных деревень, получающих то, чего всегда были лишены и видели такое только по телевизору. Где на дорогах появлялось всё больше и больше машин, а со стороны Влодавы не лезли осквернённые монстры. Где не рыли подземные тоннели культисты Аль Абаса, грозя кому-нибудь смертью или проклятьями. Всё было слишком тихо и спокойно. Немного тревожила пропажа Билли, но я был уверен, что Дигриаз сумеет постоять за себя.

А потом наступил сентябрь, и на второй день осени дал о себе знать скрывавшийся всё это время Скоробогатов… Очень необычным и неожиданным способом.

От автора

Вот и четвёртый том закончен. Очень благодарен вам, что поддерживаете комментариями, сердечками, наградами и вообще вниманием к истории Зодчего. Продолжаю работать как не в себя!

Ведь пятый город должен пасть.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Зодчий. Книга IV

Content

Зодчий. Книга IV

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

От автора

Nota bene