Эволюционер из трущоб. Том 13

Глава 1

В Дреморе было одно замечательное правило. Если на тебя нападают толпой, то ты обязан выжить любой ценой. Кусайся, бей по яйцам, выкалывай глаза, схвати кирпич и проломи голову обидчику. Делай всё, чтобы выжить. Жестокий мир заставлял действовать не менее жестоко.

Вот и сейчас я стою напротив двадцати абсолютов, закованных в сталь. В Нунцяо я с трудом сумел справиться с одним. А тут их двадцать…

В первую же секунду боя я мысленно поблагодарил кузнеца, сделавшего мой доспех. Коротышка с двумя серпами на невероятной скорости ушел в подкат и рубанул меня по коленям. Не будь доспехов, я бы лишился ног, а так лишь ощутил жуткую боль и увидел, что доспехи мои довольно сильно погнулись и второго удара не выдержат.

Второй азиат атаковал копьём, метя мне в глаз. Но я был наготове. Сместился в сторону, прожал кнопку на рукояти молота и обрушил Выключатель на макушку бойца. Ух… Представьте, что вы со всей силы топнули по перезревшей сливе. Именно это и случилось с телом азиатского абсолюта. Кровь, кишки, осколки костей, мозги и искорёженную броню разметало повсюду, а земля затряслась под ногами.

Краем глаза заметил, как сражается Шереметев. Ну что тут скажешь? Непревзойдённый гений фехтования. Его клинок визжал в воздухе, высекал искры, вгрызался в броню отрицателей, отрывая куски плоти, заставляя кровь хлестать ручьями. Шереметев не просто сражался, он бежал следом за слетевшим с катушек Пожарским, стараясь прикрыть ему спину.

Пожарский рвался к Пиковой Даме, вот только путь ему преградили пять бойцов. Я же излишне зазевался, наблюдая за ними, и схлопотал в бок удар чудовищной силы. Что-то невероятно острое пробило броню как шило и вонзилось в мою печень, заставив скорчиться от боли.

Переведя взгляд на обидчика, я нервно улыбнулся. Это был тот азиат с копьём, которого я совсем недавно прикончил. Совсем забыл, что эти выродки могут восстановить своё тело, покуда поблизости есть источник чёрного металла — или серебряного, в их случае.

Я взмахнул молотом и азиат в тут же отпрыгнул назад, поигрывая копьём. А в следующею секунду стало невероятно весело. На меня напрыгнули сразу трое. Копейщик, любитель серпов и какой-то дурень с двуручным топором. Рубка пошла жесточайшая. Я старался отразить удары противников, от чего вибрация то и дело отдавалась в руках. Мышцы горели от напряжения.

С каждым мгновением противники наседали всё сильнее, но хуже всего было не их количество. А то, что магия на них практически не действовала. Пламя Пожарского лишь раскаляло доспехи отрицателей, заставляя их плоть поджариваться изнутри. Но до тех пор, пока в доспехах есть хоть кусок плоти, отрицатель продолжит двигаться.

Водопьянов же неистово посылал ледяные стрелы одну за другой. Призывал метели, ледяные глыбы, но всё, чего он добился, так это поцарапал броню парочки азиатов, а после был связан ближним боем.

Зато Каменев сражался весьма эффектно. Благодаря гранитному доспеху и неимоверной силе в руках, он с лёгкостью принимал атаки на броню, а после наносил такой удар, что азиаты, словно пушечные ядра, отправлялись в полёт, разрушая ближайшие здания.

Всё это я успел рассмотреть за долю секунды, бросив беглый взгляд, а после я завопил, срывая глотку:

— Как только убьёте кого-то, немедленно отправляйте тело в пространственное хранилище! Иначе они воскреснут!

Не уверен, что меня хоть кто-то услышал, однако я точно знал, что у всех есть пространственные артефакты, ведь никто не тащил на себе рюкзаки во время путешествия.

Краем глаза заметил, как Пожарский двуручным клинком рассёк пополам отрицателя. Меч буквально прожег броню, однако, разваливаясь на части, отрицатель успел нанести удар. Искривлённый клинок пронзил плечо Пожарского, затем ещё один разрубил бедро. Абсолют упал на колено, обагряя площадь кровью, и яростно заревел:

— Идите сюда, чёртовы выродки! Я прикончу вас всех!

В небе над нашими головами вспыхнула ярко-алая пентаграмма, сотканная из языков пламени.

— Кретин! Решил нас всех угробить⁈ — заорал Шереметев, пытаясь отогнать отрицателей, стремящихся срубить голову Пожарскому.

— Ха-ха! Да, мы уже трупы! — рассмеялся Пожарский, продолжая вливать ману в заклинание.

Слева от меня на Водопьянова насели сразу пятеро. Он ловко уходил от атак, ровно до того момента, пока его не ранили в бок. Роняя капли крови, он одной рукой зажимал рану, а другой продолжал отбиваться, периодически выбрасывая в сторону противника волны холода и прикрываясь ледяными стенами.

Понятия не имею, как Водопьянов умудрился проморгать замах врага, подкравшегося сзади. Ему за спину зашел здоровенный азиат и замахнулся шипастой булавой, желая размозжить голову абсолюта. Однако, нанести удар он не успел.

Острые жгуты теней перехватили его булаву на замахе, а после я в один прыжок оказался рядом. Молот обрушился на колени противника, сломав их, а когда тот рухнул на землю, я размозжил ему череп и отправил бездыханное тело в пространственный карман.

Однако, Водопьянову всё равно досталось. Серпом ему рассекли кожу на лбу, из-за чего кровь начала заливать глаза, следом он получил мощный пинок в живот, заставивший его пролететь мимо меня. Рухнув на мостовую, он с трудом поднялся на ноги и кивнул мне в знак благодарности. Что ж, благодарить было за что. Я отбросил молот в сторону и вытащил катар, которым тут же вскрыл себе вену на левой руке.

Боль разлилась до самого плеча, но это было не важно. Я выбросил руку вперёд, отправляя в полёт десяток кровавых лезвий. Со свистом они достигли цели и вгрызлись в броню четырёх отрицателей. И знаете… Кислота действовала, но не сказать, что быстро. Доспехи отрицателей задымились, в них начали появляться дыры, однако эти черти всё ещё пёрли в атаку.

— Оторва, я выбираю тебя, — улыбнулся я, призвав ружьё.

Мощный выстрел отбросил азиатов назад, ослепив меня на секунду. Однако, их доспехи сожрали львиную долю урона. Следом я призвал автомат, выданный его Императорским величеством. Высадил всю обойму. Яркие лучи ударялись о доспехи, рикошетили во все стороны, но прожечь сталь так и не смогли.

Впереди раздался крик. Это был Шереметев. Противник ловким движением скользнул ему под руку и полоснул Шереметева по лицу. Князь взревел, пошатнулся и упал, хватаясь за кровавое месиво, где ещё секунду назад был его глаз.

Справа послышался ещё один крик. Каменева окружили сразу шестеро азиатов. Несмотря на его гранитную кожу, оружие противников мелькало с такой скоростью, что броня Каменева не выдержала натиска и стала разлетаться мелким крошевом. Когда доспех покрылся трещинами, боец с обоюдоострым мечом нанёс колющий удар в солнечное сплетение.

Каменев закричал, схватился за рану в груди и упал вниз лицом, заливая площадь кровью. Я хотел рвануть ему на помощь, но было слишком поздно. Каменев вздрогнул в последний раз и застыл без движения, а его взгляд навечно остыл, устремлённый в пустоту.

Хитрый план превратился в фатальную ошибку. Нас загнали в угол и если я всё ещё мог сбежать, то вот спасти абсолютов уже бы не вышло. Проклятье! Больше всего меня бесит то, что мы с трудом прикончили семерых азиатов, и при этом сами потеряли одного абсолюта. Четверо против тринадцати? Так себе расклад, учитывая то, что мои товарищи тяжело ранены. Пожарский банально не мог подняться на ноги и просто ругался, пытаясь удержаться в сознании:

— Чёртовы ублюдки… я вас всех сожгу…!

Шереметев, прищурившись, сражался из последних сил, прикрывая своей спиной Пожарского. Странная дружба у этой парочки. То кроют друг друга матом, то защищают друг друга, не щадя себя.

— Ярик! Быстрее, мать твою! Если не успеешь жахнуть, то мы тут просто так поляжем… — заголосил Шереметев, позабыв про манеры.

Скрежетнув зубами, я выбросил новую порцию кровавых клинков, стараясь хоть в этот раз спалить этих выродков. Однако, потеря крови оказалась весьма значительной, и перед глазами поплыло. Ха-ха. И что? Это конец истории великого кашевара? Как бы не так!

Я взглянул на Даму Пик и вздрогнул. Её маска разошлась, обнажив острые ряды стальных зубов. Эта сучка хищно улыбалась, глядя на то, как нас избивают. Вот же, тварь! Если бы магия действовала на её бойцов, мы бы уже давно… Впрочем, это всё лирика. Она с наслаждением наблюдала за бойней, уверенная в своей победе.

Сжимая окровавленный катар я почувствовал, как внутри закипает ярость. Плюнув на защиту, я швырнул катар в Пиковую Даму. Нас разделяло расстояние в пятьдесят метров, и я не надеялся в неё попасть, хотя и попал. Катар свистел, вращаясь в воздухе, а когда он достиг Дамы Пик, то просто ударился о её доспех и упал к ногам владычицы стали.

— Жалкие ничтоже…!!! — начала было она, но тут же заткнулась.

Я активировал пространственный обмен и возник прямо перед носом Пиковой Дамы.

— Разрешите вас обнять? — хищно оскалившись, произнёс я и стиснул эту истеричку в своих стальных объятиях.

— Уходите, быстро! — закричал я, надеясь, что хоть кто-то из абсолютов сможет спастись.

Пиковая Дама усмехнулась, голос её зазвенел сталью и надменностью:

— Глупый мальчишка. Никто из вас никуда не уйдёт.

В следующий миг из её тела с оглушительным треском вырвались острые, смертоносные шипы. Они безжалостно пронзили меня насквозь, с влажным звуком пробили доспех, мышцы, внутренние органы, сломали кости. Болью взорвалась каждая клеточка моего тела. Я хотел вскрикнуть, вот только лёгкие эта сука тоже пронзила.

Всё что я смог, так это сдавленно засмеяться. Диким, безумным смехом, рвущимся изнутри. Пиковой Даме потребовалось жалкое мгновение, чтобы понять, что меня так развеселило. Её стальные шипы задымились, издавая странный химический запах, а после отвалились, со звоном полетев на пол.

— Что за?!. — прошипела Пиковая Дама, чувствуя, как её тело начинает разъедать кислота.

Только сейчас Пиковая Дама поняла, что кровь, вытекающая из моих ран, разъедает не только её доспехи, но и пожирает плоть. Она заорала от ярости и боли, пытаясь вырваться из моих объятий. Но я держал её с нечеловеческой силой, не позволяя даже шелохнуться. На моём лице плясала безумная ухмылка.

— Отпусти, тварь! — проскрежетала Пиковая Дама, чувствуя, как моя кровь разъедает её нагрудный доспех, постепенно обнажая стальной скелет, лишая его плоти.

— Ну-ну. Потише, дамочка. Мы едва успели познакомиться, а ты уже меня тварью называешь? Если ты узнаешь меня получше, то поймёшь, что я не только кашевар, но ещё и невероятно милый молодой человек, — прохрипел я, корчась от боли, так как всё новые и новые шипы начали пробивать моё тело.

Император Китая стоял рядом и дрожал. Он с ужасом смотрел на происходящее и медленно попятился назад.

— Убей его! Сейчас же, убей его, ничтожный червь! — крикнула Пиковая Дама в сторону Императора.

На лице у того возникли сомнения. Бежать или подчиниться? Если победим мы, то для него лучший выход сбежать, а если проиграем, то Пиковая Дама найдёт его где угодно. Решив не рисковать, Монарх дрожащими руками выхватил меч из ножен и со всего размаха вонзил его мне в спину. Меч тут же начал шипеть, оплавляться, а через мгновение Император держал лишь рукоять клинка, ведь всё остальное съела кислотная кровь.

Однако, этот выродок добился нужного результата. Пусть и случайно, но он задел мой позвоночник, и теперь я не чувствовал ничего ниже пояса.

— Падла. Набью тебе морду чуть позже, — прорычал я на китайском языке, повиснув на Пиковой Даме.

Император в страхе отшатнулся, не понимая, что делать дальше. Его глаза бегали из стороны в сторону, ища новое оружие, которым можно меня добить, но его здесь не было. Император отчаянно потянулся к мане, желая сделать хоть что-то для того, чтобы спасти свою госпожу, но его руку мягко перехватила чья-то маленькая ладошка.

Изумлённый, он уставился на девочку, состоящую из камня. Её фиолетовые глаза блестели, а волосы развевались на ветру.

— Плохой дядя, — улыбнувшись, произнесла Галина.

Она коротко размахнулась и со всей силы впечатала кулак в солнечное сплетение Императора. На удивление, он не подох и не отправился в полёт, просто согнулся в три погибели и, кажется, выблевал не только весь завтрак, но и внутренние органы. Спустя мгновение он потерял сознание.

Тем временем сопротивление Пиковой Дамы таяло на глазах, как и она сама. Её тело оплавлялось, словно восковая свеча. Она раскрыла рот, чтобы выплюнуть в мой адрес проклятие, но её лёгкие уже съела кислота. Азиаты, подчинявшиеся Пиковой Даме, позабыв про всё, рванули ей на помощь, но было поздно. В моём сознании пророкотал мощный голос Ут:

«Получена новая доминанта».

Усмехнувшись, я рухнул на колени, а затем тяжело осел на окровавленную мостовую. Всё вокруг медленно угасало, погружаясь в темноту. На границе сознания я слышал далёкие крики абсолютов, лязг стали и панический вопль Императора Китая. Победили мы, или дрянная тварь найдёт способ возродиться, я не знал. Просто потерял сознание. Последней мыслью было «Вот бы сейчас вернуться в Михайловск и поиграть в футбол»…

* * *

В двадцати километрах от Нунцяо.

Над полем боя стоял оглушительный гул. Генерал Вяземский, крепко стиснув рукоять сабли, смотрел широко раскрытыми глазами на творящийся ужас. Перед ним разворачивалась настоящая бойня: десятки тысяч солдат, едва успев выйти на позиции, сметались лавиной атак отрицателей.

Воздух пропитался запахом пороха, крови и палёной плоти, а ещё отчаяния. Солдаты кричали, пытаясь удержать строй, но оборона крошилась прямо на глазах. Вяземский ощущал, как сердце отчаянно билось в груди от осознания, что гонит в атаку бойцов не ради победы, не ради Императора, а просто чтобы сделать их разменной монетой в этой войне.

Жизни обычных солдат менее ценны, чем жизни абсолютов? На этот вопрос он не знал ответа. Безусловно, абсолюты чертовски ценны. Они ударный кулак Империи, но чёрт возьми… Столько жизней, столько судеб прямо сейчас, на его глазах отправляются в ад, чтобы никогда из него не вернуться.

— Зачем…? Зачем Император приказал нам это⁈ — прорычал генерал, зная, что его никто не слышит.

Да и ещё бы его слышали. Вокруг стоял такой грохот, что Вяземский порой переставал слышать собственные мысли.

Отрицатели шли напролом. Бесконечной чёрной волной. Некоторых взрывами снарядов отбрасывало назад, других же — наоборот — вперёд. Те, кто успевали достигать рядов гвардейцев, беспощадно разрывали их в клочья. Ломали кости, пронзали пиками насквозь, топтали, словно муравьёв. Вяземский знал, что у обычных бойцов шансов на победу нет.

На передовую по приказу Императора не отправили ни одного аколита, а магистров тем более оставили в тылу. В бой шли только витязи, оруженосцы, ратники, воители. Те, у кого не было и шанса против отрицателей. Это знание разрывало сердце генерала. Он чувствовал, что предал своих людей, предал самого себя.

— Когда же это закончится? — прорычал Вяземский, закусив губу.

Внезапно из тёмного дыма, окутавшего поле боя, раздался грохот копыт. Десятки рыцарей в тяжёлых чёрных доспехах на стальных, будто кованых, конях неудержимо ворвались прямо в ставку командования. Они сминали всё на своём пути. Знамена, палатки, людей — так и вовсе с хрустом рубили в кровавую кашу.

Вяземский успел лишь поднять саблю, когда на него обрушился один из отрицателей. Удар был настолько силён, что генерал не смог удержать клинок. Острая пика острием глубоко рассекла плечо генерала. Из раны хлынула обжигающая кровь. Вяземский стиснул зубы от боли и упал на спину, глядя на своего убийцу с вызовом. Генерал уже понял, что это конец.

Рыцарь, словно смертоносная машина, поднял пику, готовясь нанести последний удар. Генерал закрыл глаза, слыша, как скрежещет броня отрицателя… Но удара так и не последовало.

Послышался странный звук — будто металл, раскалившись докрасна, начал шипеть и плавиться. Вяземский открыл глаза, а после и рот — от удивления. Грозная стальная броня его противника буквально стекает с тела, как вода после купания.

Из-под металла с ужасом в глазах выпал простой крестьянин, напуганный до полусмерти. Лицо человека было покрыто сажей, глаза расширились не столько от страха, сколько от боли, ведь сталь, проросшая в его тело, исчезла, а раны открылись, позволив крови беспрепятственно хлынуть на сырую землю.

— Помогите… — прохрипел крестьянин, протянув руку в сторону Вяземского.

Но рука крестьянина тут же обмякла, а взгляд стал бессмысленным, как у дохлой рыбы. Лошадь, на которой сидел рыцарь, тоже сбросила с себя доспехи и, встав на дыбы, с диким ржанием понеслась прочь. Правда, пробежала она метров двадцать, после чего последовала примеру своего хозяина и отправилась в рай, только в лошадиный рай, если, конечно, такой существует.

Вяземский медленно поднялся на ноги, ошеломлённо оглядываясь по сторонам:

— Какого чёрта здесь происходит…? — прошептал он, зажимая рану на плече.

Вокруг царил хаос. Тяжёлая броня врагов таяла, капая на землю. Обычные люди вываливались из доспехов и умирали. Крестьяне, ремесленники, простые горожане, аристократы, гвардейцы, одним словом, все, кому не посчастливилось попасть в руки Пиковой Дамы.

Генерал неверяще смотрел на это безумие. Всего минуту назад Вяземский попрощался с жизнью, а теперь… Теперь всё перевернулось с ног на голову. Поле боя превратилось в странное, почти сюрреалистичное зрелище. Расплавленная сталь медленно текла по земле, смешиваясь с кровью и грязью. Гвардейцы Императора же методично добивали всех, кто пару мгновений назад носил чёрные доспехи.

— Выходит, у них получилось… — хрипло прошептал Вяземский, сильнее прижав ладонь к кровоточащему плечу.

Он взглянул в сторону горизонта, где клубы дыма сгущались ещё сильнее, и тяжело выдохнул, понимая, что война только что сделала новый, совершенно неожиданный поворот.

* * *

Франция.

Париж.

На вершине Эйфелевой башни, облачённый в длинный алый плащ, развевающийся под ледяным ветром, словно кровавое знамя, стоял Патриарх церкви Единения. Под его ногами раскинулся Париж. Древний великолепный гордый город, охваченный адским пламенем и отчаянием.

На улицах кипела яростная битва, неистовая и жестокая. Солдаты французской армии пытались удержать оборону, их ряды прореживались пулемётным огнём, взрывами гранат и смертоносными заклинаниями, а ещё со всех сторон пёрли разломные твари, почему-то сражающиеся бок о бок с казалось бы, обычными людьми.

Огненные шары падали с неба, разрывая людей и превращая здания в раскалённые руины. Солдаты кричали от боли и отчаяния, некоторые пытались отступить, но заражённые паразитами воины Короля Червей не знали страха и жалости.

Они продолжали наступать, невзирая на раны. Когда тела, зараженные паразитами, умирали, черви просто выползали наружу, ища новое средство передвижения. Зараженные ползли в атаку, даже когда взрывами им отрывало руки и ноги, когда огонь сжигал их кожу и плоть до костей, они продолжали ползти. В мёрвых мутных глазах отражалось лишь одно желание — заставить весь мир покориться воле патриарха.

Французский гвардеец отчаянно кричал, поливая наступающих огнём из автомата. Он видел, как пули прошивают тела пораженных насквозь, видел, как в ранах копошатся черви, но не знал, что им противопоставить. Ужас застыл на его лице, когда патроны закончились.

В следующее мгновение десятки рук, покрытых паразитами, схватили его. Черви поползли из ран зараженных, забираясь под кожу бедолаги. Он кричал всего секунду, а после получил в награду взгляд мёртвой рыбины. Вырвал автомат из рук трупа лежащего рядом, развернулся в сторону своих друзей, говоря лишь одно:

— Мы все — один. Разум и цели едины. — Гвардеец перешел на бег и рванул на баррикады вместе с такими же, как он.

Пулемётная очередь прошила его от бедра до самой шеи. Но боли не было. Он больше ничего не чувствовал, кроме единения с бесконечным вечным.

Взрывы звучали повсюду, здания обрушивались, словно карточные домики. Магические молнии с треском пронзали людей, превращая тела в обугленные куски плоти. Город утопал в крови и пламени, а воинство Короля Червей двигалось вперёд, сметая любое сопротивление.

Король Червей улыбался, взирая с высоты Эйфелевой башни на эту апокалиптическую картину. Но внезапно его улыбка застыла. Он почувствовал резкий пронзительный укол в сердце. Боль была настолько сильной и неожиданной, что он невольно пошатнулся и рухнул на колени, прижимая руку к груди.

Король Червей почувствовал, как внутри рвётся связь с одним из его родичей. Зубы его стиснулись до скрежета. Перед внутренним взором вспыхнуло чёткое осознание потери:

— Дама Пик… — прорычал он сквозь стиснутые зубы, глядя за горизонт. Туда, где располагался Китай. Он смотрел так, словно мог видеть сквозь тысячи километров. — Как такое могло случиться?

В гневе он резко сжал кулаки и поднялся на ноги. Затем на его губах вновь появилась мрачная улыбка. Мысль, родившаяся в его голове, принесла ему странное удовольствие и даже радость:

— Не думал я, что мы так быстро найдём достойный сосуд. Что ж, покойся с миром, сестра, твоё место однажды займёт другая заблудшая душа…

Король Червей взглянул вниз, туда, где его армия паразитов продолжала безжалостно уничтожать сопротивление. Париж горел и кровоточил, вопли умирающих смешивались со звуками взрывов. Всё это было музыкой для ушей Короля Червей, музыкой, предвещающей возрождение нового бога.

* * *

Водопьянов разинул рот от удвиления, видя, что отрицатели разваливаются на глазах. А после он заметил, что Михаил стоит, сжимая в своих руках тело Пиковой Дамы. Точнее то, что от него осталось. Парень покачнулся и стал заваливаться набок.

Водопьянов бросился к Михаилу, наплевав на осторожность. За мгновение до того, как Михаил приложился бы виском о каменную мостовую, князь успел схватить его за плечо. Он попытался перевернуть парня, чтобы понять, жив ли он. Но стоило его руке коснуться крови Михаила, как Водопьянов с воплем отшатнулся назад.

— Твою мать! — вскрикнул князь, мгновенно отдёрнув руку.

Кожа на его ладони покраснела и облезла, словно обожжённая кислотой. Водопьянов ошалело смотрел на свои раны, пытаясь сообразить, что же сейчас произошло?

— Чёртовщина какая-то… — хрипло пробормотал он, отступая на шаг и напряжённо глядя на неподвижное тело Михаила.

Осознав, что столкнулся с чем-то невероятным, Водопьянов потянулся к мане. Его руки пришли в движение, пальцы изящно скользнули в воздухе, формируя прозрачную сферу из чистейшей воды. Потоки воды мягко вращались и соединялись в прочную колбу вечного льда. Водопьянов осторожно направил её к крови Михаила, позволяя небольшому количеству вязкой жидкости медленно втянуться внутрь колбы.

В это время к нему подошёл Шереметев, придерживая под руку раненного Пожарского. Оба были покрытый кровью с головы до ног. Они с недоумением наблюдали за действиями Водопьянова.

— Что ты делаешь? — хмуро спросил Шереметев, пытаясь унять дрожь в голосе. — Парень на земле едва жив, а ты тут анализы собираешь?

— Ага. Ещё анализ кала возьми, — усмехнулся Пожарский и скорчился от боли.

Водопьянов даже не посмотрел на Пожарского, лишь напряжённо продолжал удерживать водяную сферу с кровью Михаила.

— Нужно понять, кто этот сопляк такой, — негромко ответил Водопьянов, внимательно разглядывая, как едкая кровь Михаила плавно вращается внутри магической колбы. — Этот парень взялся неизвестно откуда, в одиночку сумел прикончить Пиковую Даму, а его кровь буквально разъедает не только плоть, но и металл. Как мне кажется, это ненормально. Поправьте меня, если я не прав, — издевательским тоном закончил князь.

Пожарский нахмурился, склонившись над неподвижным Михаилом. Он долго смотрел на его спокойное, будто спящее лицо, слегка морщась от нестерпимой боли, пронзавшей его собственные многочисленные раны.

— И правда, малец весьма удивительный… — прошептал он, едва слышно.

Повисла мрачная напряжённая пауза. Тело Михаила лежало рядом сожженными останками Пиковой Дамы, а над городом поднимался дым от пожарищ, устроенных подопечными Михаила. Вдали ревели голоса больше подходившие нежити, земля дрожала от топота ног Короля Леса.

Спустя мгновение послышался многоголосый топот ног. Имперская гвардия на всех парах неслась во дворец. Абсолюты переглянулись понимая, что находятся не в лучшем состоянии для боя. Сейчас их даже аколит мог бы победить. Шереметев торопливо потянулся к мане чтобы создать телепортационный круг, но понял, что сил не осталось. Да и не успеет он сделать за секунды то, на что требуются драгоценные минуты.

* * *

Утро началось не с кофе, а с бодрого пинка по рёбрам. Не успел я открыть глаза, как утонул в аромате плесени, испражнений и ещё какой-то мерзости, благо не знал её названия.

— Вставай, русский пёс! Жрать подано! — выкрикнули на чистейшем китайском.

Открыв глаза, я увидел злющего стражника. Пожалуй, он выглядел даже страшнее тётки, которая в Академии рассказывала нам об аномалиях. Он презрительно сплюнул в мою сторону и вышел из камеры, закрыв дверь. Его плевок упал рядом с тем, что этот козёл назвал едой. Жуткого вида варево было вылито на грязные камни, покрытые толстым наростом плесени и застарелой баланды.

Ну отлично… Меня зашвырнули в мрачную тесную камеру. Здесь сыро и невыносимо холодно. Каменные стены покрыты густой плесенью, с потолка сочится вода, стекая грязными струйками по стенам.

— Куда пошел? А палочки для еды не полагаются, что ли? — улыбаясь, прокряхтел я и попытался встать.

Однако, ничего не вышло. Звякнули цепи, и я увидел на руках и ногах массивные стальные набойки из антимагической руды. В моём теле было полно маны, однако я не мог её контролировать. А это значило, что ни Мимо, ни Галю с Огнёвым я призвать не смогу…

А ещё хотелось жрать. Невероятно хотелось жрать. Я даже посмотрел на блевотину, лежащую на полу, с аппетитом, а после одёрнул себя, сказав:

— Мама такого орла растила не для того, чтобы он всякие помои жрал.

Я собирался засмеяться над своей же шуткой, но меня опередили. Это был Пожарский. Голос его звучал весьма слабо. Казалось, будто он готов в любую секунду помереть.

— Ха-ха. И правда орёл, сука. Кхэ-кхэ! — закашлялся он и шумно задышал. — Если бы не ты, мы бы сдохли.

Голос Пожарского исходил из камеры слева. Справа же послышался голос Водопьянова.

— И чему ты радуешься, кретин? Он лишь отсрочил нашу гибель, — меланхолично произнёс Водопьянов. — Но спасибо, что спас мою жизнь. Если бы не ты, я бы не увидел, как эта тварь подыхает.

— Да, Михаил Даниилович, Империя обязана тебе поставить памятник. Пусть и посмертно, — произнёс Шереметев, чья камера, судя по всему, была напротив моей. — Жаль, Каменев помер, хороший был боец.

— Ой, да ладно тебе. Все мы когда-нибудь сдохнем. Днём раньше, днём позже, по сути, это не имеет значения, — отмахнулся Пожарский и снова закашлялся.

Я же сел, привалившись спиной к мокрой стене, и принюхался. Вдалеке слышались голоса стражников и звон столовых приборов. Эти твари жрали. И ели они явно не такие помои, какие принесли нам.

— Если вы собрались подыхать, то не стану вас отговаривать. Вы дяди взрослые, сами знаете, что вам нужно. А я молодой организм, и я хочу жра-а-ать!!! — заорал я и со всей силы потянул цепи в разные стороны.

— Лучше не рыпайся, а то вернётся стражник и нам всем… — начал было Водопьянов, но осёкся на полуслове.

Вены на моих руках вздулись от натуги, а после я услышал такой приятный звон. Дзынь! Среднее звено лопнуло.

— Ты… Ты чего там удумал? — ошарашенно спросил Водопьянов.

Я же ничего ему не ответил. Оскалившись, я ухватился за цепь на ногах, и с лёгкостью её порвал, а после поднялся во весь рост хрустнув шеей.

— Пора бить морды, — произнёс я, направляясь к прутьям клетки.

Глава 2

Стальные прутья со скрежетом расходились в стороны.

— Во славу каши-и-и! За жареное мясо-о-о! С картошкой! — прорычал я, усилив напор.

Казалось, что жилы вот-вот лопнут от натуги, но родимые доминанты, усиливающие моё тело, справились. Прутья разогнулись ровно настолько, что я смог протиснуться через них и выбраться из камеры. Водопьянов в замешательстве подскочил к решетке своей камеры и, потрясённо глядя на меня, шепотом прокричал:

— Ты куда собрался, мать твою⁈ Освободи нас сейчас же!

Я лениво оглянулся через плечо и ухмыльнулся:

— Пойду в столовую. А вы пока тут посидите. Ранеными вы будете только мешать.

За спиной послышался мат и едкие замечания в мой адрес, но я их уже не слушал. Впереди меня ждал ужин! Или завтрак? Впрочем, какая разница? Там была нормальная еда!

Гулкие шаги разносились по мрачному коридору, позволяя эхолокации отрисовывать карту подземелья. Впереди меня ждали десять стражников. Ну как — ждали? Они просто ели, играли в карты и трепались. Поэтому, когда я, широко улыбаясь, вошел в их сторожку, то лишь боец, приносивший мне помои, потянулся за мечом и выдавил из себя:

— Ты как вылез из камеры?

— Ну ты же сам сказал «Жрать подано». Вот я и пришел по твоему приглашению, — весело произнёс я, а после добавил в голос стали. — Кстати, а кого ты там псом назвал?

Ответить он не успел. Я мгновенно сократил дистанцию и влепил ему такой удар за ухо, что бедолага рухнул со стула, повалив соседнего бойца. После скоротечного избиения стражников, я отобрал у них оружие, ключи, с помощью которых освободился от антимагических кандалов, ведь порвать я смог только цепи, а эта гадость оказалась на удивление крепкой.

Нашел в сторожке кучу наручников, сковал стражу по рукам и ногам. Облегчённо вздохнув, я сел за стол. Тарелка с пельмешками, какой-то салатик, а это что? Свинные уши? Нет уж, спасибо. Такое я не ем. А тут? Я открыл контейнер, и из него повалил пар. Рис. Свежесваренный, судя по всему.

Живот оглушительно заурчал. Да так, что эхо прокатилось по подземелью. Руки сами собой стали хватать еду и запихивать её в рот. Периодически я поворачивался к стражникам и спрашивал:

— Это что такое?

Я показал на странного вида растение, то ли капусту, то ли ещё что.

— Ким Чи, — нехотя ответил стражник, понимая, что огребёт, если промолчит.

— Очень вкусно, мужики! А пельмешки-и-и! Мать моя женщина, это что-то с чем-то! Кстати, что входит в состав?

Стражники обиженно смотрели на меня, разъясняя особенности местной кулинарии. Я же набивал желудок до тех пор, пока еда на столе не закончилась.

— Свиные уши можете сами сожрать. Правда, только после того, как я соберу трофеи, — произнёс я, поднимаясь из-за стола. — Кстати, а куда вы дели мой молот и катар? — с прищуром посмотрев на стражу, спросил я.

Стражники нервно сглотнули и взглядом указали на дверь в дальней части комнаты. Раскосые черти не соврали. Мой молот и катар аккуратно лежали на стеллаже, а ещё там валялось оружие наших абсолютов…

— Кто нашел, того и тапки, — весело произнёс я и отправил клинки в хранилище.

Помимо мечей абсолютов тут не было абсолютно ничего ценного. Ха-ха. Забавная игра слов получилась. Ну да ладно. Я вернул катар в ножны, а молот закинул на плечо и бодрым шагом направился к выходу. Всё-таки я в столице Китайской Империи! А значит, тут должны быть весьма вкусные трофеи!

— За недельку до второго, обнесу китайца злого, ну а после распродам всё и на море укачу! — пропел я в момент, когда мне преградили путь Имперские гвардейцы…

Кстати! Какие, к чёртовой матери, гвардейцы? Они ведь должны были все передохнуть. Пиковая Дама, насколько мне известно, всех подряд обращала в отрицателей. Или это не так? Да и плевать! Сперва набью морды, а после буду задавать вопросы.

Два десятка бойцов были отдалённо похожи не просто друг на друга, но и на Императора.

— Сдавайся, пёс! И мы сохраним тебе жизнь! — рявкнул гвардеец с куцей бородёнкой.

— Занимательный факт, — сказал я, прислоняя молот к стене. — Если кричать на собаку, то она может испугаться и покусать. А мне сейчас ну о-о-очень страшно, — издевательским тоном сказал я на ломаном китайском и рванул в атаку.

Ну, что я могу сказать? Гвардейцы сражались на порядок лучше стражников, однако до моего уровня им было далековато. Лучники дали залп, прячась за спинами мечников.

Я ушел в кувырок и вскочил в момент, когда меч должен был рассечь меня надвое. Я просто шлёпнул ладонью по боковине клинка, отбросив его в сторону. Боец потерял равновесие и сделал шаг навстречу моей ноге. Попал я точно в солнечное сплетение. Хэкнув, он осел на пол и, судя по всему, потерял сознание.

Второй же ударил наотмашь. Я прихватил его руку и крутанул вокруг своей оси. Во-первых, его рука сломалась в районе локтя. А во-вторых, клинок бойца рассёк плоть трёх его товарищей. Раны были не смертельными, но очень болезненными. После этого началась размахайка.

Этому коленом по зубам, тому — пинок промеж ног, следующего просто швырнул в стену. Ну а лучники? Ха-ха. Я просто отобрал у одного из них лук и стал лупить им стрелков по спинам. Они так смешно визжали, убегая от меня по коридору, я едва живот не надорвал от смеха.

Я старался никого не убить. Однако, калечил всех налево и направо. Воздух наполнился хрустом ломающихся костей, хриплыми криками боли и глухими ударами падающих тел. Через несколько минут вокруг лежали бесчувственные, измятые тела гвардейцев, потерявших сознание от побоев.

Я отряхнул одежду и перешагнул через них, направляясь к лестнице. Ах, точно! Сперва же нужно задать парочку вопросов. Вернулся, схватил первого попавшегося и отхлестал его по щекам, приведя в чувства.

— Вы едите собак? — спросил я, едва сдерживая смех.

— Ч-что? — испуганно проблеял гвардеец, выпучив глаза.

— Ну собак едите? Может, их мясо в пельмени подмешиваете? Чёрт вас знает, — усмехнулся я.

— Н-нет, конечно. Это корейцы едят собак! — замотал головой азиат.

— Повезло вам. А то ведь за пёсиков пришлось бы вас не только отдубасить, но и повесить, — философски произнёс я и тут же посерьёзнел. — А теперь скажи мне, раскосый. Почему вы все на одно лицо? Нет, ты не подумай. Я не расист, просто все стражники и гвардейцы и правда похожи.

— Э-э-это потому, что мы из Императорского рода, — задыхаясь, выпалил гвардеец. — В-в-всех слуг и гвардейцев перековали. Н-н-но И-и-император смог до-договориться с Пиковой Дамой. О-о-он спас наши жизни.

— Так и запишем. Вас пристроили в гвардию по блату. Ладно. Отдыхай, — кивнул я, а после врезал гвардейцу лбом в переносицу, потушив его сознание.

Ну что тут скажешь? Дело раскрыто! Великий Мишаэль, владыка каши, секретов и шуток про собак, раскрыл тайну похожести гвардейцев! Выходит, Император пожертвовал своим народом ради спасения родни.

Всё как всегда. Хоть в этом мире, хоть в каком другом. «Слуги народа» служат лишь самим себе, а народ кормят байками, что совсем скоро всё изменится, и наступит рай на земле. Правда, чинуши не врут. Рай и правда существует, но в него пускают лишь власть имущих, остальные же трудятся, не покладая рук, по уши в грязи. Ладно, пойду искать сокровищницу. Должна же она где-то тут быть?

Спустя десять минут ходьбы и сорок разбитых рож, я остановился у огромных стальных дверей. Выглядели они внушительно. С первого взгляда было ясно, что внутри есть нечто ценное! Ударом ноги я сорвал двери с петель и вошел внутрь. В полумраке стояли стеллажи, заполненные серебряными слитками. Слева у стены расположились три сундука, набитых монетами и драгоценными камнями.

— Вот это уже достойная компенсация, — ухмыльнулся я, внимательно оглядывая сокровища. — Жаль, нет времени всё это забирать, да и некуда мне запихивать это добро. В пространственный карман поместится от силы пятая часть…

Хотя-я-я… На кой-чёрт мне тащить с собой это барахло? Ведь я могу… Я призвал из хранилища артефакт стационарного портала и открыл проход в Кунгур. На центральной площади как раз шла тренировка, и на меня уставились удивлённые гвардейцы Барбоскина.

— Мужики! Бегом за Тимофеем Евстафьевичем. Скажете ему, чтобы взял бойцов и вошел в портал. Всё, что не прикручено, перетащить в Кунгур, после уничтожить портал. Вопросы?

— Никак нет, ваше сиятельство! — гаркнул ушастый боец и пулей метнулся в сторону администрации.

— Вот это выучка. Красавец, — улыбнулся я. — Надо будет ему премию выписать.

Я вернулся в сокровищницу и понял, что не хочу я охранять её, пока мои ребятки мародёрствуют. Вышел в коридор, после чего забаррикадировал дверь с помощью магии Земли, возведя двухметровую толстенную стену. Барбоскин и без меня справится, а мне ещё нужно найти, где китайцы хранят артефакты. Уверен, у династии Императора множество ценностей.

Забавно, что коридоры дворца кишели стражей. Я методично и стремительно избивал каждого, кто вставал у меня на пути, но родственники Императора не заканчивались. Вот же плодовитый, сукин сын. Похоже, китайский Император с лёгкостью может посоперничать в любвеобильности с моим отцом.

Спустя полчаса я наткнулся на резную дверь, украшенную золотой вязью. Она была заперта, а снаружи её охраняли пятеро солдат. Правда каждый из них был в ранге магистра, не ниже.

— А вот и ты, склад моей мечты, — усмехнулся я и без малейших колебаний бросился в атаку.

* * *

Парой минут ранее.

Императорский дворец Пекина охватила мрачная суета. Стены, некогда величественные и роскошные, теперь были покрыты копотью и кровью. Тяжёлые гобелены пропахли дымом, и даже древние драконы, вырезанные на потолочных балках, казалось, смотрели вниз с тревогой и осуждением.

Оно и понятно, множество подданных погибло, а ещё в Империи не осталось ни одного абсолюта, что делало её лакомым куском для разгневанных соседей.

В просторном зале военного совета Император Цинь Гуангли тяжело опустился на кресло, обитое алым бархатом. Его лицо исхудало, взгляд давно потух. Цинь Гуангли оглядел присутствующих, и голос его прозвучал надломлено, но твёрдо:

— Нам нужно немедленно отправить дипломатов в соседние государства. Мы должны прекратить конфликты, развязанные Дамой Пик, пока не стало поздно. Объясните соседям, что мы сами стали жертвой в этой войне.

Советники обменялись настороженными взглядами. Один из них, старый и мудрый чиновник с морщинистым лицом, кашлянул и произнёс с явным сомнением:

— Ваше величество, с Россией, возможно, мы и сможем договориться, вернув им пленённых абсолютов. Но остальные страны… Они потеряли слишком много в этом конфликте. Люди, города, абсолюты. Пиковая Дама нанесла гигантский урон. Сомневаюсь, что наши соседи захотят мира. Для них это будет выглядеть как проявление слабости.

Император сердито сжал кулаки, резко перебив его:

— С Россией наладим отношения любой ценой. Отдайте им абсолютов и пошлите дипломатов с заверением в доброй воле. Если потребуется, падайте на колени и просите защиты у рода Романовых.

На лице Императора промелькнул страх, а также отвращение к самому себе. Не думал он, что придётся падать ниц перед соседом, на чьи территории постоянно засматривался. Взяв себя в руки, он продолжил:

— Что касается остальных стран, то вы правы, их абсолюты мертвы. Как и наши абсолюты. А это значит, что они, как и мы, обескровлены. Им нечем вести войну. Призовите всех, кто способен держать оружие. Мы должны показать, что крепко стоим на ногах. А для этого мы должны хотя бы удержать собственные территории.

Слова Императора прервал оглушительный грохот. Тяжёлые двери в зал Совета слетели с петель и с треском ударились о стену. В зал, кувыркаясь по полу и звеня бронёй, вкатились два избитых и изувеченных гвардейца. Следом за ними в зал вошел молодой человек.

Зеленоглазый блондин с уверенным, почти дерзким взглядом. Неспешно он оглядел зал и спокойным шагом направился прямиком к Императору, держа на плече боевой молот. Каждый его шаг отдавался гулким эхом по залу. Император вскочил с кресла, глаза его расширились от возмущения и ужаса, ведь он узнал паренька.

Это он… Он убил Пиковую Даму… А Цинь Гуангли, ударил парня мечом… Неужели он смог вырваться из темницы и пришел за головой Императора? Цинь Гуангли похолодел, а в груди заныло в месте, куда пришелся удар странной девчонки, высеченной из камня.

Советники тут же схватились за оружие, но были избиты за долю секунды. Император не успел моргнуть, а все его приближенные лежали на полу, харкая кровью. Блондин подошёл к Императору вплотную. Невозмутимо посмотрел в глаза и негромко, но властно произнёс:

— Теперь это принадлежит мне.

Парень протянул руку и, не встретив никакого сопротивления, снял корону с головы дрожащего Императора. Император не смог даже возразить. Да и что бы он мог сделать? Разве что умереть, пытаясь защитить кусок металла. Да и этого он не смог сделать, ведь слишком сильным был страх перед молодым воином.

* * *

Увы, это был не склад артефактов. И даже не картинная галерея. Всего-навсего комната для совещаний. Я вошел внутрь и не успел даже поздороваться, а раскосые уже набросились на меня, желая набить морду. Разве так можно? А поговорить? Пришлось научить их манерам. Отлупил всех, кто схватился за оружие, а после нашел главу Имперского рода. Его величество… А хрен знает, как его зовут?

Да это и не важно. Приблизившись к Императору, я осмотрел его с ног до головы и понял, что шапка Императора весьма ценна. Ну не совсем шапка. Корона. Такая золотая, с камнями драгоценными. Слишком вычурна, но…

Я посмотрел в глаза Императора и с лёгкой усмешкой произнёс:

— Теперь это принадлежит мне.

Сняв корону с головы Императора, стал её пристально изучать. Ну что тут скажешь? Я был прав. Артефакт довольно толковый. Позволяет носителю восстановить запас маны. Правда, восстановление происходит постепенно и на полное восполнение требуется пятнадцать минут. А ещё после этого корона на неделю становится бесполезной и уходит в режим накопления энергии. Но тем не менее!

Закончив изучение, я убрал корону в хранилище, а сам пошел обыскивать советников.

— Пространственное колечко… А внутри… Зараза. Блокировку поставили? Вы меня за кого держите? Взломаю на раз. Но не сейчас, — пробубнил я, стягивая с пальца толстяка кольцо, а после перевернул его на спину. — Ага. Орден. Золотой, с усилителем магии Огня. Качество так себе, но грех жаловаться. Подняв взгляд на Императора, я строго сказал. — Чего стоишь? Собирай все артефакты с этих олухов и тащи сюда. Живо.

Император вздрогнул и пулей метнулся выполнять приказ. Бедный монарх. Видать, Дама Пик расшатала его психику, и он теперь любого шороха боится. Хотя, я ведь убил Даму Пик, в глазах Императора я ещё более могущественное чудовище, и это отлично.

— Почему сразу не убили меня? — спросил я, срывая с шеи лысого советника цепочку.

— П-п-пытались. Р-р-раны з-з-зарастали м-м-мгновенно, — заикаясь, выпалил он, переворачивая тело своего подчинённого.

— Вот как, — улыбнулся я. — Значит, хохотун сослужил мне добрую службу, впрочем, как и Сердце Василиска, — задумчиво произнёс я.

— Х-х-хохотун? — опасливо спросил Император.

— Не твоего ума дело. Работай шустрее, — рыкнул я.

Пока Император собирал артефакты, я заметил, что пара советников по-прежнему в сознании и переглядываются с монархом. Вот же хитрозадые. Готов спорить, что они прямо сейчас решают как меня обезвредить, или сбежать.

— Если хоть кто-то дёрнется или посмеет меня атаковать, клянусь, я перебью в замке всех до единого, — стальным тоном отчеканил я.

Советники замерли, не смея пошевелиться. Кажется, они даже забыли, как дышать. Император же быстро подбежал ко мне и протянул артефакты, собранные в подол его богатого наряда. Я неторопливо оглядел трофеи, удовлетворённо кивнул и отправил это барахло в хранилище.

— Будем считать, что я принял извинения за попытку меня прикончить.

— М-м-могу я у-у-узнать, как вас зовут? — пролепетал Император, потупив взор.

— Если надумаешь отомстить, ищи Михаила Багратионова, — усмехнулся я, хлопнув Императора по плечу.

От моего хлопка Император жалобно пискнул и рухнул на задницу. Я неспешно развернулся и направился к выходу, тихо насвистывая весёлую мелодию. Чиновники и Император остались позади, застывшие в ужасе. Они не смели не то что пошевелиться, а даже произнести хотя бы слово вслед дерзкому грабителю, выходящему из зала Совета.

Теперь, после такой выходки, существует лишь два пути. Либо Император попытается меня прикончить, и я действительно перебью, к чёртовой матери, всех обитателей дворца, либо он будет смирно ждать, пока я свалю в закат, прихватив с собой абсолютов. Готов спорить, что он будет сидеть смирно. Уж больно напуганным он выглядел.

Я вернулся в темницу, где меня ждали абсолюты, закованные в массивные антимагические кандалы. Их взгляды были полны гнева и возмущения.

— Ну что, засиделись тут без меня? — ухмыльнулся я, подходя к камере Пожарского.

Ударом ноги я выбил дверь, а после одним движением разорвал тяжёлые кандалы, словно они были сделаны из бумаги. Зачем разорвал их, если у меня есть ключ? Как говорит Леший, «Хороший понт, дороже денег». А сейчас отличная возможность продемонстрировать абсолютам, что я не лыком шит.

Пожарский потёр запястья и недовольно фыркнул:

— А мог бы и сразу нас освободить. Знаешь, как руки затекли?

— Когда вернётесь домой, смажьте ранку кремом, отёк и царапинка быстро заживут, — хмыкнул я и направился освобождать остальных.

— Позубоскаль мне ещё. Спаситель хренов, — улыбаясь, рыкнул Пожарский.

Выглядел он весьма паршиво. Кожа побледнела, губы посинели. Того и гляди, помрёт. А значит, нужно спешить. Я освободил Шереметева, тот выглядел немногим лучше Пожарского, а вот Водопьянов был вполне бодр. Разве что у него сейчас работала лишь одна рука.

С верхних этажей донёсся топот множества ног, заставив меня тяжело вздохнуть. Нет, ну он и правда тупой или только прикидывается? Хочет вернуть свои цацки и отомстить за поруганную честь, или же жить надоело? Эхо гулко разносилось по коридорам темницы, и стало понятно: сюда несётся не меньше сотни гвардейцев. Эх, не щадит Император свою родню. Не щадит…

Достав из внутреннего кармана три телепортационные костяшки, я бросил их абсолютам и отрывисто приказал:

— Отправляйтесь в Хор. Я последую за вами. Но не сразу.

Водопьянов кивнул и исчез в ярком свечении. Пожарский, улыбаясь, посмотрел на меня с уважением и тоже исчез. А вот Шереметев не торопился уходить.

— Я помогу, — произнёс он, покачиваясь.

— Князь, вы еле стоите на ногах. Уходите. Я сам справлюсь, — отмахнулся я и двинул навстречу гвардейцам.

— Я расскажу о твоей жертве Императору.

— Ха. Не спешите меня хоронить, — усмехнулся я, свернув за угол.

В следующее мгновение я призвал из хранилища родовой меч Шеремета, лезвие которого искрилось молниями.

— Так вот, как ты дотянул до ранга абсолюта, — прошептал я, расплывшись в радостной улыбке.

Клинок многократно увеличивал мощность заклинаний магии Молний. За счёт чего жалкий пятый ранг Громовержца Шереметева поднимался аж до седьмого. Как только я услышал хлопок за спиной, понял, что князь ушел. Я же закрыл глаза,чувствуя, как внутри моего тела пробуждается новая сила, полученная после убийства Пиковой Дамы.

От автора:

Прямо сейчас в моей группе телеграма проходит розыгрыш вот такой вот фигурки:

Присоединяйтесь! Возможно именно вы станете победителем и получите раскрашенную фигурку из которой в теории можете добыть пару занимательных доминант) https://t. me/TavernaPanarina

Глава 3

Когда Пиковая Дама растаяла в моих объятиях, она подарила мне доминанту божественного уровня! Называется он «Адаптивная броня». Описания нет, но судя по названию, эта ерундовина способна адаптироваться к окружающей среде. Что это значит? Понятия не имею. Сейчас будем проверять.

Я закрыл глаза и сконцентрировался. По телу разлился жуткий холод. Такой же можно ощутить, если зимой нырнуть в прорубь. Даже дыхание перехватило. При этом холод ощущался не на поверхности кожи, а под ней. Открыв глаза, я увидел, как из кожных пор проступают маленькие чёрные капельки, а после расползаются тонким слоем по телу.

Спустя мгновение я был окутан чёрной плёнкой с головы до ног. Я постучал по ней пальцем и услышал приглушенный гул. Металл. Жаль, зеркала нет, я бы с радостью посмотрел, как выглядит всё это со стороны. Помимо защитных функций, доспех давал неплохую прибавку к силе. Ощущение, будто мышцы налились кровью, как после хорошей тренировки.

Но всё это по-прежнему выглядело жалко. И это доминанта божественного уровня? Как-то слабовато. Переведя взгляд на меч Шереметева, я заметил, что чёрная плёнка стекла с моей руки и распространяется по лезвию. Я выпустил меч из рук, но к моему удивлению, он не рухнул на землю, а будто растворился в чёрной жиже, полностью исчезнув. Плёнка быстро втянулась обратно, став частью доспеха.

— А вот это уже интересно. — Я расплылся в хищной улыбке и выбросил руку вперёд, представив, как в ней появляется меч.

Чёрная жижа потекла по моему предплечью, сформировав клинок Шереметева. Охо-хо! Выходит, доспех может ещё и хранить в себе оружие? Что ж, весьма недурственно. А если…

Я разжал руку, позволив клинку исчезнуть, после чего достал Выключатель. Согласно логике, антимагический доспех вполне может хранить антимагический молот. Так оно и вышло. Чёрная плёнка окутала золотистый молот, позволив ему стать частью доспеха.

Собирался спрятать в доспехе Дырокол, Оторву и катар, но не успел. Тяжёлые двери темницы с грохотом распахнулись, и внутрь ворвалась группа гвардейцев. Примерно десять магистров и около сотни аколитов, вооружённых мечами и автоматами. Я лишь гулко рассмеялся, раскинув руки в стороны.

— Можете вязать меня голыми руками, господа! — выкрикнул я, а через мгновение мой голос утонул в многоголосом эхо автоматных очередей.

Свинцовые пули выбивали из моего доспеха искры, рикошетили во все стороны и безумно громко свистели. Признаюсь честно, я даже запереживал, выдержит ли доспех. Однако, когда патроны у китайцев закончились, я понял, что на мне ни царапинки. На доспехе остались лишь серые полосы от рикошетов.

Воздух в темнице заволокли клубы дыма, из которых в мою сторону устремились десятки заклинаний. Ледяная пика с хрустом разломилась, ударившись в нагрудную пластину. Зараза. Было больно. Кажется, даже рёбра затрещали, но доспех выдержал. Следом за ледяной пикой прилетел огненный шар, от взрыва которого меня швырнуло в стену.

Удар был весьма ощутимым, но я всё ещё жив, здоров, правда, немного контужен. В ушах звенит, а перед глазами всё плывёт.

— Убейте его! — закричал кто-то, и из дыма вырвались два десятка бойцов с занесёнными над головой мечами.

Хрустнув костяшками пальцев, я активировал конгломерат «Громовержец» и вместе с этим призвал клинок Шереметева. По телу пробежались разряды молний, а движения противника стали чертовски медлительными.

Я двигался столь стремительно, что противники не могли за мной уследить. На полной скорости я пронёсся через их ряды, устремившись к магистрам. Первый удар тыльной стороной меча пришелся в лоб молодому хлыщу с самодовольной улыбкой. И-и-и… Я слегка переборщил. Его голова попросту лопнула, забросав стоящих поблизости мозгами и осколками черепа. Эх, а я ведь не хотел никого убивать…

Ну да ладно. Придётся обеспечить китайских ортопедов работой на долгие месяцы. Прыгая из стороны в сторону, я наносил удар за ударом. Дробил коленные чашечки, локтевые суставы, порой ломал берцовые кости.

Бой продлился минуты три, а когда он закончился, количество покойников возросло до двадцати штук. Нет, ну а что я мог сделать? Китайцы запаниковали и стали бесконтрольно лупить заклинаниями, накрывая своих же бойцов. Когда же я остановился, услышал хор криков, наполненных болью и страхом. На земле барахтались гвардейцы, словно жуки, которым злой мальчишка вырвал лапки.

— Возьмите больничный. Он вам пригодится, — произнёс я и двинул обратно в зал Совещаний.

К моему удивлению, Император, белый как мел, всё ещё сидел на троне, а вот его советников нигде не было видно. Император смотрел в пустоту, лицо его стало как у фарфоровой куклы, а руки нервно подрагивали, подсказывая, что самодержец всё ещё жив.

— Ну ты и дурак, Тигуань Инь, — усмехнулся я, подойдя ближе.

— Я Цинь Гуангли, — тихо откликнулся Император.

— Да мне без разницы. Мог бы тихо посидеть и не мешать мне грабить вашу столицу… Э-э-э, в смысле, собирать компенсацию за нанесённый моральный и физический ущерб. Но ты решил поступить по-другому. — Я устало вздохнул и покачал головой. — Что ж, собирайся. Ты приглашен в гости. Думаю, в темнице рода Романовых тебе очень понравится.

Император попытался что-то сказать, но не успел. Я с лёгкостью поднял его с трона и зашвырнул в пространственный карман.

— Пора платить по счетам, — холодно бросил я, возвращаясь в темницу.

На полу по-прежнему лежала сотня калек. Среди них я выбрал самого старого и приподнял над землёй за шиворот.

— Труп русского абсолюта, где он?

— В-в-в мо-мо-морге, — проблеял он.

— Ты думаешь, я знаю, где у вас тут морг? — строго спросил я, приподняв бровь.

— Я покажу, — решительно закивал китаец, и я потащил его по узким коридорам на поверхность.

Оказалось, что морг располагался в том же здании, где и темница, только в правом крыле. К счастью, покойников никто не охранял, кроме патологоанатома. Белый халат заляпан кровью, на лице медицинская маска, на руках резиновые перчатки по локоть. Стоит, падла, и разделывает труп Каменева.

— Спасибо за экскурсию, — сухо бросил я и отпустил гвардейца, позволив ему упасть.

Подойдя к патологоанатому, я влепил ему затрещину, отчего тот потерял сознание. Вот же, выродок. Что он пытался найти под черепной коробкой абсолюта? Он срезал верхнюю часть черепа и изучал мозг Каменева, при этом из рук и ног были извлечены жилы. Сомневаюсь, что всё это делалось просто так. Впрочем, меня это не особо заботит.

— Твой путь окончен, Игорь Фёдорович, — тихо произнёс я и отправил тело абсолюта в пространственное хранилище.

Достал из кармана телепортационную костяшку и сжал её в кулаке, выпустив тонкую нитку маны для активации артефакта. Пространство вокруг схлопнулось, и через мгновение я оказался в городе Хор, за две тысячи километров от пылающего Пекина.

Я медленно поднялся по узкой лестнице, ощущая усталость после битвы с Пиковой Дамой, а также после избиения родственников Китайского Императора. Интересно, что скажет Иван Васильевич? Будет он рад тому, что я притащил с собой Тигуань Иня, или как он там представился?

Когда я вышел наружу, яркий солнечный свет на мгновение ослепил меня, заставив зажмуриться. На центральной площади города Хор собрались мои гвардейцы, облепив абсолютов со всех сторон. Бойцы делились с ними сигаретами, едой, оказывали первую помощь, а ещё заваливали вопросами. Воздух был наполнен запахом крови, лекарственных мазей и табака.

Пожарский охотно травил байки, рассказывая, какой он молодец и как собственноручно принёс победу Империи. Водопьянов, по своему обыкновению, закатывал глаза, порицая товарища. А Шереметев пытался связаться с Романовым, ведь группе была необходима срочная эвакуация в Хабаровск.

Я подошел ближе и выбросил из пространственного кармана перепуганного Китайского Императора. Абсолюты и гвардейцы замерли, разинув рты. Первым с изумлением справился Шереметев, его обычно спокойное лицо выражало обеспокоенность.

— Ты… ты что натворил, Михаил⁈ — спросил он, разинув рот и не веря своим глазам.

Я только равнодушно пожал плечами, пнув Императора ногой в бок, отчего тот завалился на землю, словно мешок картошки:

— Решил пригласить Тигуань Иня в гости. Покажем ему наше гостеприимство, а заодно он лично принесёт свои извинения Ивану Васильевичу. Или ты считаешь, было бы лучше отрубить голову этому болвану?

Пожарский, которому лекарь в этот момент обрабатывал глубокий порез на груди, не выдержал и расхохотался. Смех был искренним и громким, он даже закашлялся, смахивая выступившие на глазах слёзы.

— Ха-ха-ха! Да! Вот он, вот человек, ещё более отбитый чем я! — воскликнул он, хлопая себя ладонью по колену и широко улыбаясь. — Я знал, что ты меня не разочаруешь! А значит, наша битва станет настоящей жемчужиной в моей коллекции сражений.

Я усмехнулся, слегка склонив голову набок.

— Главное, Ярополк Степанович, чтобы ты меня не разочаровал. А то слов много, а на деле…

Водопьянов, держась за перебинтованную руку, едва не захлебнулся смехом:

— А ему палец в рот не клади. Ха-ха. — Водопьянов посмотрел на Пожарского и добавил. — Похоже, молодое поколение скоро отправит нас на пенсию.

Пожарский отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

— Тебе-то на пенсию давно пора. А я ещё повоюю, — хмыкнул Пожарский и с вызовом посмотрел на меня. — Не забудь о своём обещании.

— Я бы с радостью позабыл, да вы, Ярополк Степанович, без конца о нём напоминаете, — вздохнул я и посмотрел на Императора. — Будьте добры протянуть мне ваши изнеженные ручки, — улыбнувшись, сказал я.

Цинь Гуангли, зыркая из стороны в сторону, выполнил мой приказ и спросил:

— Что со мной будет?

— Если честно, то мне ваша судьба не интересна. Вы не только уничтожили будущее своей страны, но и растоптали соседей. — Он собирался возразить, но я защёлкнул на его предплечьях антимагические наручники и резко потянул на себя. — Мне не интересны ваши оправдания. Из-за вашей трусости погибли сотни тысяч человек, а может, и миллионы. Вы это понимаете?

Цинь Гуангли нервно сглотнул и кивнул, повесив голову.

— Вот и славно. Тогда готовьтесь к аудиенции у Императора Романова. Уверен, ему будет интересно послушать о китайской чайной церемонии, а также о том, как вы допустили полномасштабную войну.

— Но вы ведь разграбили… — начал было Тигуань Инь, но договорить не успел.

Телефон Шереметева заливисто затрезвонил, заставив абсолюта вздрогнуть. Шереметев поднял трубку, выслушал что-то несколько секунд и с лёгким удивлением повернулся ко мне:

— Это его величество Иван Васильевич. Он хочет поговорить с тобой.

Я слегка нахмурился, теряясь в догадках, это абсолюты успели доложить о моих успехах в нашей вылазке или у Императора имеются другие наблюдатели? Как бы там ни было, я взял телефон из рук Шереметева и приложил к уху:

— Слушаю, ваше величество.

На том конце провода раздался неожиданно весёлый голос Романова. Его веселье показалось мне совершенно неуместным на фоне кровавой бойни, учинённой по его воле.

— Михаил Даниилович! Великолепная работа, просто блестящая! Родина гордится вами. Сегодня же дарую вам титул князя — за проявленную доблесть.

У меня появилось ощущение, что я попал в паутину. И прямо сейчас ко мне ползёт паук, чтобы вручить «достойную награду». Однако, я добавил радости в голос и произнёс:

— Благодарю, ваше величество. Для меня большая честь…

Император прервал меня, с лёгкой беззаботностью продолжив свою речь:

— Да-да, я знаю, Михаил, знаю. Завтра состоится бал в вашу честь. Хочу лично от вас услышать о том, как вы сумели выжить, — добавив в голос стали, он холодно отчеканил. — И никаких отговорок. Завтра жду вас во дворце.

Я едва сдержал рвущийся наружу вздох. Вот не по душе мне все эти напыщенные засранцы, именуемые «аристократами». Разговоры ни о чём, сплетни и бесконечные интриги. Как вообще можно расслабиться в обществе этих змей? Кстати, об аристократах, точнее, об одном из достойнейших сынов Российской Империи.

— Ваше величество. К сожалению, князь Каменев погиб. Я забрал его тело с поля боя. Подскажите, кому я могу его передать?

Голос Императора сразу же сменился на равнодушный, почти скучающий тон:

— Да, я знаю. Отдай труп гвардейцам, они доставят его родственникам князя. Это уже не твоя забота.

Я слегка ошалел от такого наплевательского отношения и попытался подчеркнуть значимость потери абсолюта:

— Князь Каменев доблестно сражался, он заслуживает…

Император небрежно перебил меня:

— Да-да, доблестно, как и подобает абсолюту. Это всё прекрасно, Михаил, но сейчас нам нужно думать о живых. Погибшим уже всё равно, поверь. А живые хотят чувствовать эту самую жизнь на кончиках пальцев. Тем более, что перетрусившей аристократии необходимо выпустить пар. Завтра жду тебя на балу, не опаздывай.

Не дожидаясь ответа, Император бросил трубку, оставив меня в гробовой тишине. Шереметев забрал телефон и тихо спросил:

— Ну и что там?

Я устало вздохнул и посмотрел в глаза абсолютов. Их лица были напряжёнными, мрачными.

— Завтра состоится бал, — медленно произнёс я. — Бал в честь нашей победы над китайцами.

— Ха. Нашей. За дураков нас не держи. Мы стояли рядом и слышали, что Иван Васильевич сказал, что поздравляет именно тебя с победой, — хмыкнул Пожарский, сложив руки на груди.

Шереметев помрачнел ещё сильнее, Водопьянов тихо покачал головой. Абсолюты в этот момент вспомнили, что были не более, чем пешками в жестокой игре Императора. Иван Васильевич безразлично распоряжался их судьбами, словно их жизни ничего не стоили. Прекрасное напоминание, что для Романова жизнь абсолюта лишь немногим ценнее жизни обычного крестьянина. Что той, что другой он готов рискнуть с равной/одинаковой лёгкостью, если потребуется.

Воцарилась тяжёлая, напряжённая тишина, прерванная моим голосом:

— Что ж, господа, перед балом мне предстоит ещё многое сделать, поэтому я откланяюсь. — Достав из кармана телепортационную костяшку, ведущую в Калининград, я посмотрел на Шереметева. — Анатолий Захарович, могу я рассчитывать на то, что вы доставите нашего высокопоставленного гостя в темницу?

Я кивнул в сторону Тигуань Иня, хотя это и не требовалось. Шереметев и так понял, о ком я говорю.

— Михаил Даниилович, разумеется. Тем более, что через час нас заберут в Хабаровск. Уверен, для гостя уже подготовлена уютная камера.

— Благодарю вас, тогда я вынужден откланяться, господа.

— Это мы вас благодарим за спасение, — язвительно произнёс Водопьянов, странно посмотрев на меня.

— О-о-о. Не стоит благодарности. Если бы вы погибли, как бы я смог смотреть в глаза Венеры? — не менее язвительно ответил я, столкнувшись с Водопьяновым взглядом.

Он лишь усмехнулся и посмотрел на Пожарского.

— Знаешь, а я понимаю, почему ты хочешь прибить этого… — он явно хотел сказать «щенка», но произнёс фамилию моего покойного названного отца. — Черчесова.

— В очередь, — усмехнулся Пожарский. — Сперва я его прикончу, а потом делай, что хочешь.

— Весьма познавательная беседа, но я пойду, — ухмыльнулся я, после чего сделал весьма странный жест.

Сперва хлопнул по окровавленному плечу Водопьянова, а после по располосованной груди Пожарского. Оба скривились от боли.

— Сучонок, — рыкнул Пожарский, сжав кулаки. — Ты что творишь?

— Кто? Я? — издевательски улыбнувшись, я исчез во вспышке телепортации.

Очутившись в круглом зале, заваленном пророчествами, я услышал знакомый бубнёж Феофана. Он как полоумный носился из стороны в сторону и бесконечно нашептывал что-то неразборчивое.

— Нашел что-то интересное? — спросил я, проходя мимо парня.

— У-у-убить нельзя. Нельзя! — закричал он, схватив меня за ворот кителя. Его глаза безумно блестели. — Нельзя. Он везде, и нигде одновременно. Понимаешь? Он везде!

Схватившись за голову, Феофан убежал, оставив меня в недоумении.

— Понял, — кивнул я. — Шизофрения не только в Чертогах Разума, а везде. Так и запишем.

Улыбаясь, я направился к кабинету деда, по пути отдав приказ:

— Ут, поглоти образцы.

Глава 4

Нечасто выпадает шанс поживиться доминантами абсолютов. Для этого нужно запихнуть голову в пасть льва и уцелеть. Мне же повезло. Я заполучил образцы крови Каменева, Пожарского и Водопьянова. Была грешная мысль использовать на Пожарском и Водопьянове модификатор «Похитителя», но решил, что риск слишком велик. По крайней мере до тех пор, пока я не вытащу отца из темницы.

«Процесс интеграции доминант завершен» — прозвучал ласковый голос Ут, заставив меня погрузиться в Чертоги Разума.

— Нет, моя хорошая, сперва нужно подкрасить реснички, вот так, — произнесла Снежана, заставив снежинки лечь на ресницы Галины.

Галя была в восторге.

— Гламурненько! — воскликнула она, смотрясь в ледяное зеркало. — Господин! Галя красавица?

— Ещё какая, — усмехнулся я, направляясь к пирамиде.

— Хозяин! Вы вернулись, — с придыханием произнесла Снежана и поправила корону, подаренную Огнёвым.

— Я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся я, всматриваясь в три новых кристалла.

Первый лежал в кладовке и назывался «Испепелитель». Шестой ранг доминанты, между прочим! Согласно описанию, данная доминанта увеличивала максимальную температуру создаваемого пламени до пяти тысяч градусов. Весьма полезная вещь, тем более, что…

«Доступна возможность добавления доминанты „Испепелитель“ в конгломерат „Душа ифрита“. Желаете произвести слияние?»

— Само собой, — кивнул я и стал наблюдать, как кристалл «Испепелителя» развалился на части, а после встроился в конгломерат, добавив новую грань.

Кстати, название конгломерата изменилось, теперь он именовался «Пламярождённый». В описании же значилось, что теперь я могу не просто использовать Огненный покров, но и полностью слиться с ним, обратив все части тела в языки пламени. А ещё ранг конгломерата сразу подскочил до шестого.

Можно с уверенностью сказать, что я поднялся до ранга магистра, а при использовании «костылей» в виде артефактов и прочих уловок, так и вовсе стал абсолютом.

Водопьянов же одарил меня магией Воды шестого ранга. Весьма приятная доминанта, тем более, что Ут снова предложила провести слияние с конгломератом «Владыка стихий». Отказываться не было смысла, так как после преобразования я заполучил конгломерат «Великий архимаг».

Согласно описанию: заклинания стали потреблять на пятьдесят процентов меньше маны, а их разрушительная мощь повысилась на сорок процентов. Помимо этого, я теперь могу использовать многопоточное сотворение заклинаний. Это значит, что в одну единицу времени я могу произвести до двадцати различных атак с использованием стихий.

Ну и на десерт остался конгломерат Каменева, разместившийся в физическом ряду. Он даровал мне «Мощь великанов». С помощью этого конгломерата моя физическая сила увеличивалась вдвое, помимо этого, укреплялись кости, связки, сухожилия, суставы. Вдобавок ко всему, теперь я могу поглощать часть дробящего урона.

Правда, конгломерат всего пятого ранга. Ха-ха! Ничего себе я зажрался. «Всего лишь пятого ранга»… Да уж, ещё полгода назад я бы визжал от восторга, а сейчас…

Сейчас мне чертовски жаль, что абсолюты, перекованные Пиковой Дамой, лишились своего ДНК. Я потянулся к пространственному карману, переместив в Чертоги труп то ли филиппинца, то ли камбоджийца. Прикоснувшись к его размозженному черепу, я не услышал голоса Ут. Такое ощущение, будто Пиковая Дама стёрла всю информацию, имеющуюся в телах этих бедолаг.

А жаль. Представьте, каким бы сильным я стал, если бы поглотил доминанты двадцати абсолютов? Думаю, я прямо сейчас и направился бы в Хабаровск, чтобы освободить отца совершенно не скрываясь. А зачем скрываться, если никто на целом свете не способен мне противостоять?

Впрочем, думать так слишком самонадеянно. Как говорит Леший, «На любую хитрую жопу, найдётся винт с резьбой». Что бы это ни значило. А ещё я похитил доминанту великого Императора Тигуань Иня, или как там его звали? А называется она «Обострённый инстинкт самосохранения».

Ну вы поняли. Он не трус, просто инстинкт слишком развит. Хорошо, что этот мусор отправился в кладовку, может, однажды передам его Пожарскому, чтобы тот не был столь ретивым.

Вернувшись в реальность, я распахнул дубовые двери кабинета. Максим Харитонович сидел за массивным столом, погружённый в изучение вороха отчётов. Дед поднял голову, заметив меня, и сразу же отложил бумаги в сторону. Вскочив с кресла, он в два прыжка оказался рядом и стиснул меня в объятиях.

— Внучок! Как я рад, что ты жив! — воскликнул Максим Харитонович.

Я самодовольно улыбнулся и сообщил старику:

— Не просто жив, а ещё и прикончил Пиковую Даму.

На мгновение дед замер, уставившись на меня расширенными глазами. А когда я использовал «адаптивную броню», покрыв своё тело чёрной плёнкой, глаза Максима Харитоновича и вовсе едва не вывалились из орбит.

— Ты… что? Ты серьёзно её одолел? Как тебе это удалось?

Я пожал плечами и с ухмылкой ответил:

— В пророчестве говорилось, что Пиковую Даму можно растопить теплом сердца. Оказалось, что кислотная кровь тоже работает, и весьма неплохо.

Дед засмеялся и с гордостью посмотрел на меня:

— Отличная работа, внучок… Гхм… В смысле, глава рода, — поправился Максим Харитонович и продолжил. — Я знал, что ты справишься. А вот эта чёрная гадость, как я понимаю, божественная доминанта?

— Она самая. Правда, я не до конца понимаю, на что она способна. Сейчас я могу с её помощью создавать доспех и прятать внутри оружие.

— Что ж, весьма… — Дед замолчал и, неуловимым движением прихватив за шею, впечатал кулак в моё солнечное сплетение.

По комнате разнёсся металлический гул, а Максим Харитонович стал трясти отсушенной рукой, с костяшек кулака которой ручьём текла кровь.

— Крепкий, падла, — прошипел дед, улыбаясь.

— Сочту за комплимент, — усмехнулся я.

— Ладно, идём. Феофану есть, что тебе поведать.

Мы прошли через узкие коридоры здания, ступая по старым деревянным половицам, спустились в подвал и вошли в круглый зал. В тусклом свете ламп это помещение выглядело довольно загадочным. Стены покрывали рукописи, пророчества, рисунки и загадочные письмена, начертанные дрожащей рукой безумца-прорицателя.

Феофан носился по комнате, бормоча под нос бессвязные обрывки пророчеств. Максим Харитонович кашлянул, привлекая внимание оракула.

— Феофан, расскажи Михаилу про новый кусок пророчества, который принёс Артур.

Феофан резко остановился, посмотрел на меня глазами, полными безумия, и зашептал едва слышно и хрипло:

— Гнев мёртвых неумолим… Они восстанут, чтобы покарать живых, и никто их не остановит!

Я почесал затылок и нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное:

— Занятно. Только пока не очень понятно…

Дед, сохраняя серьёзное выражение лица, протянул мне планшет. На экране вспыхнуло изображение: улицы Вашингтона охвачены хаосом. Гигантские толпы нечисти медленно двигались по городу, безжалостно разрывая всех живых на своём пути. Повсюду виднелись пожары, слышались крики отчаяния и вопли, наполненные нестерпимой болью.

Камера сместилась, показав дряхлого, иссушенного старика в потёртой мантии. Он шел позади армии нежити и смотрел прямо в камеру. Его глаза ярко вспыхнули фиолетовым пламенем, после чего изображение внезапно исчезло. Я вернул планшет деду и, почесав затылок, сказал:

— Теперь всё ясно. Похоже, Туз Крестов дал о себе знать. Радует, что он на другом конце планеты, иначе было бы совсем не весело сражаться сразу против Короля Червей и Туза Крестов.

Дед кивнул с тяжёлым вздохом и положил планшет на стол:

— Так и есть. Против такой орды нежити мы вряд ли сможем выстоять прямо сейчас. Однако, благодаря твоим людям я смог высвободить больше бойцов для поисков пророчеств. Чем больше у нас информации о противнике, тем выше шансы на победу.

— Что-то мне подсказывает, что до победы нам очень и очень далеко, — задумчиво произнёс я.

— Ну что поделать? Придётся потерпеть, — усмехнулся Максим Харитонович.

— Ага. Уж кто-кто, а ты о терпении знаешь больше остальных.

— Ха-ха! Так и есть. Долгие годы изоляции заставляют действовать размерянно и никуда не спешить, — рассмеялся дед. — Если поисковики найдут что-то важное, я сразу же тебе сообщу.

Я немного помолчал, обдумывая, как поднять весьма щекотливый вопрос, и сказал как есть:

— Кстати, Максим Харитонович, я нашёл способ спасти отца.

— Благие вести, — улыбнулся дед и с прищуром спросил. — Но ведь тебя что-то беспокоит, верно?

— Так и есть. Отцу нужно место, где он смог бы набраться сил. Желательно это место должно быть за пределами Империи…

— То есть ты хочешь поселить его в Калининграде, я верно тебя понял? — хмыкнул старик, пригладив бороду.

— Всё так, — кивнул я. — Не против, если я поселю его здесь?

Дед поморщился, явно не испытывая к моему отцу тёплых чувств, но, немного подумав, устало вздохнул:

— Твой отец, конечно, тот ещё козёл… Но благодаря ему моя дочь жива. К тому же, теперь ты глава рода, можешь делать всё, что посчитаешь нужным. Я поддержу. А место твоему отцу мы найдём без проблем.

В душе разлилась теплота. Дед меня поддержит. Хммм… А это приятно. Я пожал руку Максиму Харитоновичу и сказал:

— В таком случае очень скоро я притащу своего непутёвого папаню. Подготовьте для него жилище, а лучше койку в больнице. При нашей последней встрече папаша выглядел отвратительно.

Попрощавшись с дедом, я неспешно вышел на улицу, вдохнул свежий воздух и вслушался в далёкий вой тварей. Лёгкий туман плыл над землёй, заволакивая здания. Готов спорить, совсем скоро на Калининград нападут, но всё будет в порядке. Архаровцы помогут удержать город.

Я успел сделать лишь несколько шагов по дорожке, выложенной камнем, когда из темноты на меня выскочил Артур. Дядя выглядел встревоженным и напряжённым. Хмурое лицо, голубые глаза внимательно сверлили меня.

— Михаил, погоди, — коротко произнёс Артур, преграждая мне путь. — Я слышал, ты лично виделся с Императором. Это так?

Я медленно кивнул, всматриваясь в напряженное лицо дяди:

— Да, уже встречались. А ещё завтра в мою честь он устраивает бал. Пойдёшь со мной? — усмехнулся я, но тут же понял, что весело только мне.

Артур на секунду замер и с тревогой заглянул в мои глаза:

— Слушай внимательно. Постарайся держаться от него как можно дальше. Ни в коем случае не оставайся с ним наедине. Это не просто опасно, это может стоить тебе жизни.

Я удивлённо вскинул брови, пытаясь понять, что так встревожило чёртового абсолюта! Я бы понял, если бы подобное сказал крестьянин или рядовой гвардеец, но Артур? Что-то тут было не так.

— Что тебя так напугало? — спросил я.

Артур, немного поколебавшись, достал из внутреннего кармана смартфон, быстро разблокировал его и протянул его мне:

— Посмотри сам. Это произошло всего пару дней назад, во время одной из встреч в столице. Случайно попало на камеры наблюдения.

Я взял устройство и убавил яркость, уж больно сильно светил экран. Видео было мутным, зернистым, словно заснято допотопной камерой. Но даже сквозь помехи было отчётливо видно, как фигура Императора стоит посреди тёмного помещения. Перед ним явно испуганный человек, он упал на колени, и что-то бормотал, увы, на видео не было звука.

Глаза Императора ярко вспыхнули фиолетовым свечением. Он взмахнул рукой, и в воздухе начала формироваться пятиметровая тёмная пентаграмма. Каменные плиты пола раскололись, из-под земли вырвались чёрные когтистые руки, схватили несчастного за ноги и потащили внутрь пентаграммы. Бедолага кричал, извивался, но вырваться так и не смог.

Жертву затащили в тёмный провал, безжалостно разрывая его плоть на куски. Пентаграмма исчезла, оставив на полу лишь лужу крови. Император же стоял неподвижно и улыбался — улыбкой, от которой у меня по спине пробежал холодок. Такое ощущение, что Иван Васильевич прямо сейчас наслаждался этим жестоким зрелищем. Возвращая планшет дяде, я спросил.

— Он что, демонолог?

Артур покачал головой:

— Вряд ли. Последнего демонолога уничтожили лет триста назад. Это нечто совсем иное. Ты посмотри на его лицо повнимательнее.

Артур увеличил картинку, показал её мне. Лицо Императора было искажено. Черты его стали нечёткими, рот искривился в нечеловеческой улыбке, а глаза, наполненные фиолетовым сиянием, казались глубокими порталами в другой, кошмарный мир. Через фиолетовое свечение виднелись вертикальные зрачки…

— Думаешь, он один из Великих Бедствий? — спросил я.

— Честно говоря, я понятия не имею. В древних писаниях о нём нет ни слова.

— Сомневаюсь, что он один из Бедствий. Ведь все Бедствия, о которых мы знаем, устроили массовую бойню. Император же, хоть и жесток и не ценит жизни подданных, но всё же действует не настолько разрушительно, — задумчиво произнёс я и добавил. — Я тебя услышал. Постараюсь держаться от Императора подальше.

Дядя положил руку мне на плечо и посмотрел в глаза:

— Сейчас во всём мире происходит чёрт пойми, что. И я уверен, что это лишь начало. Впереди нас ждут большие потрясения, и я очень хочу, чтобы ты не только до них дожил, но и пережил.

Услышав это, я невольно запел:

— Эх, пить будем! И гулять будем! Коли смерть придёт, её пыл остудим. Ха-ха!

— Да-а-а… Весёлый нам достался глава рода, — протянул Артур, покачав головой.

— Лучше так, чем сопли на кулак наматывать, — ответил я и телепортировался в свою Кунгурскую квартиру.

Я лёг на кровать. Закрыл глаза и погрузился в Чертоги Разума. Осталось одно маленькое дело, которое я так и не закончил. Пирамида получила новый уровень и нужно определиться, какой именно модификатор стоит взять. А для этого мне нужна тихая атмосфера и возможность подумать.

Подойдя к пирамиде, пульсирующей золотым светом, я прикоснулся к её шершавой поверхности. Голос Ут тут же пронёсся под сводом пещеры, сообщив:

«Доступны следующие модификаторы…»

Здесь были не особо интересные мне модификаторы вроде:

Сканера, ибо он полезен лишь для анализа противника, и не более того.

Подобие, вроде бы неплохо, однако, доминант сейчас и так хоть залейся, это явно не то, что я стану брать в ближайшее время.

Выбор, позволяет выбрать конкретную доминанту, но лишь с двадцатипроцентной вероятностью. Одним словом, бесполезный хлам.

Устранение изъяна, позволяет похитить конкретную доминанту, встроенную в живой организм. Но при этом существо должно бесконечно доверять мне или дать добро на изменение генома. Если доверия нет, то будет похищена случайная доминанта. Фактически, это мусор, ведь я и так могу перестраивать геном моих друзей с помощью «Селекционера 2.0».

Лотерея — выберите три доминанты и обменяйте их на одну случайную мутацию. Главное тут слово «случайную» что делает этот модификатор потенциально опасным. После обмена случайно получил в дар доминанту «аутизма» — и всё. На этом твоя история завершена.

А вот дальше шли модификаторы, заставляющие крепко задуматься:

Честная плата, позволяет поглотить конкретную доминанту из генома разломной сущности, но для этого придётся внести плату в виде двух доминант. Весьма неплохо, особенно если наведаться в разлом седьмого ранга и прихватить оттуда пару жутких тварей. У них-то точно будет нечто полезное.

Выключатель меня особенно интересует. Ведь способность по желанию активировать и деактивировать встроенные в тело доминанты выглядит весьма привлекательно.

Также появились новые модификаторы:

Поглощение сущности, позволяет извлекать доминанты из мёртвых существ на расстоянии в пять метров. Весьма полезный модификатор, правда, он был бы ещё полезнее, если бы позволял извлекать доминанты и из живых тоже.

Эхо древних, позволяет восстановить ранее переработанные доминанты. С этим модификатором можно было бы перерабатывать всё, что душе угодно, а после запросто вернуть доминанту, если она понадобилась.

Разрушитель границ, позволяет превзойти природный предел развития доминанты, выводя её за рамки обычной силы и возможностей. Вот это весьма занятно, но бесполезно на текущий момент. Как я понимаю, максимальный ранг развития доминанты — седьмой, выше него не прыгнуть. У меня пока нет ни одной доминанты седьмого ранга, а значит, и для этого модификатора рановато.

Темпоральная мутация, кратковременно усиливает действие выбранной доминанты, увеличивая её мощь на короткий промежуток времени. С помощью этого модификатора я могу повысить конгломерат «Великий архимаг» до седьмого ранга. В этом случае мне будут доступны массовые заклинания практически всех школ магии. Весьма заманчиво. Правда непонятно, как долго будет работать этот модификатор?

Проводник силы, позволяет обмениваться доминантами с союзниками, временно передавая им собственные способности. Ну-у-у… Весьма занятно. В бою передал Лешему «Громовержца», а сам пошел перекусить, наблюдая, как он со счастливым лицом превращает всех вокруг в фарш.

Конструкт, позволяет объединять конгломераты друг с другом. Однако существует вероятность безвозвратно утратить оба конгломерата. Этот модификатор из разряда «и хочется, и колется». Объединив конгломераты, можно получить нечто невероятное, или значительно просесть в боевой мощи. Великоват риск, как по мне.

Ух… И что же выбрать? Впрочем, всё очевидно!

— Ут, я выбираю…

Глава 5

Выбирая модификатор, я отдал предпочтение тому, который может сделать меня сильнее здесь и сейчас.

— Ут, я выбираю модификатор «Темпоральная мутация».

«Запрос принят. Начинаю интеграцию модификатора», — сообщила Ут, после чего на пирамидке возник новый рунический символ, а также появился дополнительный слот в кладовой.

— Ут, выведи подробное описание модификатора.

«Темпоральная мутация позволяет поднять на один ранг любую доминанту. Если же вы решите повысить ранг конгломерата, то суммарное время активации будет поделено между доминантами, внедрёнными в конгломерат. Время доступного усиления: пять минут. Также за счёт сокращения времени использования возможно улучшение доминанты на два ранга. В таком случае время активации сократится вдвое.»

Просто замечательно… К примеру, в конгломерате «Великий архимаг» у меня аж семь доминант. Выходит, что я смогу использовать повышение ранга всего сорок две секунды. Да уж, этого хватит впритык на сотворение одного массового заклинания, и не более того. Впрочем, одного заклинания более чем достаточно для того, чтобы справиться с большинством угроз.

Открыв глаза, я лениво потянулся. В окно били яркие солнечные лучи, заставляя жмуриться. Воздух был раскалён настолько, что казалось, что он обжигает лёгкие. Сев на край кровати, ощутил, что пот пропитал всю одежду. Да уж, хорошая погодка, а посещение Чертогов Разума заняло на порядок больше времени, чем я рассчитывал.

Улыбнувшись, я подошел к окну и увидел внизу ребят. Артём методично проверял оружие и снаряжение разломщиков, Серый, растянувшись в тени, жевал травинку, время от времени зевая так широко, что казалось, ещё чуть-чуть, и он вывихнет челюсть. Леший стоял чуть в стороне, молчаливый и странно подавленный. Не похоже на Лёху, ведь он такой весельчак, что и на похоронах начнёт петь частушки.

Выпрыгнув в окно, я создал под ногами порыв ветра, благодаря которому мягко приземлился на землю рядом с Серым. Пнув его по подошве ботинка, я тихо спросил:

— Серёг, у Лешего всё нормально? Почему он такой хмурый?

Серый задумчиво почесал затылок и вздохнул:

— Сегодня у него день рождения. А он сирота, сам знаешь. Как я понял, он никогда не отмечал день рождения, вот и хандрит немного.

Я посмотрел на Лёху, поняв, насколько гигантская зияющая рана у него в душе. Парнишка не знал материнской ласки. Выживал лишь благодаря воровству и крепким кулакам. А сейчас у него появилось подобие семьи в нашем лице, но как-то так вышло, что мы позабыли о его дне рождения…

— Тёмыч! Сюда, живо! — рявкнул я.

Артём нехотя оторвался от проверки снаряжения своих бойцов и подошел.

— Чего там? Мы через час в разлом выдвигаемся.

— Значит так, — объявил я негромко. — Сегодня вечером у нас будет очень важная миссия.

— Пойдём за головой Короля Червей? — улыбнулся Артём, воткнув копьё в землю.

— Хуже, — усмехнулся я. — Устроим праздник для Лешего. Настоящий, большой и секретный.

— Шикарный план, только этот дурень о твоей задумке тут же узнает, — скептически сообщил Артём.

— Не узнает, если ты утащишь его с собой в разлом. Серый же останется здесь и поможет с подготовкой, — пояснил я, глядя на довольную физиономию Серёги.

— Я за, — кивнул Серый.

— Если будет праздничный торт, то и я не против, — согласился Артём.

— Тогда по рукам. Забирай Лешего и топай. А мы по тихой грусти пойдём закупаться.

— Лёха! Хорош сопли жевать! Выдвигаемся! — заорал во всю глотку Артём.

Леший зло зыркнул на командира, но огрызаться не стал. Это меня в очередной раз удивило. Обычно Лёха вступил бы в перепалку, а может и драку учинил бы, а тут просто зыркнул. Видать, эмоционально его и правда сильно придавило.

Как бы там ни было, суета началась мгновенно. Артём забрал бойцов и двинул в аномальную зону. В двадцати километрах от города открылся разлом первого уровня, его они и собирались зачистить. Как раз до вечера управятся. Я же побежал к Шульману за фейерверками и украшениями. Серый отправился звонить моей бабушке, чтобы та помогла накрыть столы и организовать пиршество.

В бесконечной суете я даже не заметил, как начало темнеть. К вечеру Кунгур преобразился. Повсюду висели цветные фонари, столы ломились от угощений, которые готовили почти все местные женщины, а в центре расположился огромный праздничный торт, украшенный ягодами и сливками. Даже Маргарита Львовна, обычно строгая и язвительная, сегодня улыбалась чаще обычного.

— Мих, разломщики возвращаются, — тихо сообщил мне Сергей, с трудом скрывая улыбку. — Завяжу Лёхе глаза и веду сюда?

— Давай, — кивнул я, чувствуя, как внутри нарастает приятное волнение.

Серый рванул навстречу разломщикам, а я же во всю глотку гаркнул:

— Боевая готовность: одна минута! Салюты зарядить, счастливые лица нацепить!

Послышался звонкий смех. Ко мне подошла мама, держа на руках сестрёнку, и положила руку мне на плечо.

— Мишка, ты такой молодец, — улыбнулась она и поцеловала меня в щеку.

В душе стало так тепло и приятно. Жаль, что Лёха раньше не чувствовал подобного. Ну ничего, сегодня мы это исправим.

На центральную площадь вошла группа разломщиков. Грязные, уставшие. Серый толкал вперёд Лешего, прикрыв ему глаза руками.

— Да что за цирк? Серёг, убери уже руки, — бурчал Леший, хмурясь.

Сергей не стал его мучать и убрал ладони от его глаз. Леший замер, разинув рот от удивления, и не мог произнести ни слова. Его глаза растерянно бегали из стороны в сторону, а в следующую секунду толпа грянула:

— С днём рождения!

Первым к Лешему подбежал Гаврилов, обнял паренька и всучил ему пакет с подарком. Со всех сторон сразу же посыпались поздравления. Егорыч с торжественным видом вручил Лёхе отличный охотничий нож. Макар гордо передал сумку с вяленым мясом, мама протянула коробку с печеньем, а бабушка вручила толстый вязаный шарф, предупредив, чтобы зимой без него никуда.

Леший принимал подарки, едва сдерживая слёзы, а выражение лица у него было такое, будто он не может поверить в происходящее. Я не уверен, но мне кажется, что сейчас Лёха счастлив. По крайней мере, я никогда не видел, чтобы он так широко улыбался.

Спустя мгновение небо взорвалось разноцветными огнями праздничного салюта. Все уставились вверх, а я же смотрел на Лешего. В свете ярких вспышек я увидел, как слёзы радости покатились по его щекам. Мальчишка вытирал их, но слёзы всё текли и текли. Я подошел к другу и приобнял его за плечи.

— Всё хорошо, Лёх. Ты больше никогда не будешь один. Мы твоя семья.

Лёха ничего не ответил, так как заревел в голосину. Хорошо, что фейерверков я купил много, а взрывались они громко. Стоявшие же рядом делали вид, что не замечают слёз Лешего. Оно и правильно. Зачем смущать парня?

Праздник продолжался до самой ночи. Люди постепенно начали расходиться. Я же сел на ступеньки управы и наблюдал, как люди исчезают в тёплой летней ночи. На душе было так хорошо, что хотелось петь. Вот бы гитару и костёр сюда. Мои мысли прервал Леший. Подойдя ближе, он смотрел в землю, слегка смущаясь, затем поднял глаза и тихо сказал:

— Спасибо, Мих. Правда… У меня такого никогда не было.

Я улыбнулся и попытался схватить друга за ногу, но тот увернулся.

— Поздравляю с потерей деньрожденческой девственности, — усмехнулся я.

— Дурак, — хихикнул Лёха.

— Топай отдыхать. Я немного посижу и тоже пойду. Надо к балу готовиться.

— А-а-а, ну да. Герой всея Руси, — улыбнулся Лёха. — Готовься, что на балу твою задницу вылижут до кристальной чистоты.

Я тяжело вздохнул и спросил:

— Может, Мимо поправит тебе лицо, и ты вместо меня туда сходишь?

— Ага. Разбежался. Я в одном поле с этими му… — Лёха замялся, подбирая слово помягче. — В смысле, высокопоставленными ганд… — и снова промах. Кашлянув, он продолжил. — Гхм… Я имел в виду, особами. Да, высокопоставленными особами. Короче, не имею желания общаться.

— Я тоже, Лёх. Я тоже. Как думаешь, может Артём согласится?

— О-о-о! Этот-то точно обрадуется. Только ты смотри. Один раз пустишь его в высший свет, и дороги назад не будет. Нос задерёт так, что проткнёт им небосвод, — ответил Лёха и засмеялся.

— Ха-ха. Ты прав. Ну что ж, тогда придётся мне отдуваться.

Из темноты послышался крик Артёма:

— Умники! Я всё слышу! И вообще, я не нос задеру, а надеру вам задницы!

Услышав это, мы с Лешим покатились со смеху. Прекрасное завершение прекрасного дня. Я попрощался с ребятами и побрёл домой. Спать не хотелось, ведь сон приблизит момент, когда мне нужно будет отправиться в Хабаровск.

Однако, у организма на этот счёт были совершенно другие мысли. Едва я прикоснулся к подушке, тут же погрузился в сон. Хотя, правильнее будет сказать «погрузился в бесконечный кошмар».

Сперва я увидел молодого Пожарского. Наглый, задиристый мальчишка, который только и делал, что гонялся за юбками, да вызывал всех подряд на дуэли. Картинка сменилась. Он повзрослел лет на пять. Стоит над гробом родителей и плачет. Беззаботные времена прошли.

Картинка снова сменилась. Ярополк Степанович, вытянувшись по стойке смирно, принимает первый орден от Императора. На его лице гордость, а в следующее мгновение ему вручают странного вида меч. Он будто весь в зазубринах, однако внутри пульсирует чудовищная сила. Пожарский, словно завороженный, принимает клинок и… На лице его отражается животный ужас.

Смена картинки. Он возвращается домой и ложится спать рядом с любимой женой. Во сне что-то заставляет его кричать то ли от боли, то ли от страха. Яркая вспышка света, и вот весь особняк Пожарского покрыт пламенем. Его любимая женщина бьётся в агонии, сгорая заживо, сам же Ярополк Степанович пытается обуздать пламя, но он так напуган, что мана его не слушается.

Пожарский исчезает, оставляя после себя послевкусие отчаяния, презрения к самому себе, желание умереть самой жестокой смертью, страх подпустить к себе хоть кого-то слабого и беззащитного. В голове пульсирует дрожащий голос Ярополка Степановича «Я чудовище… Я убил её… Я не достоин жизни…».

Разбитый, уничтоженный человек который больше смерти боится лишь одного. Разгневать Императора. Возможно, именно поэтому Пожарский до сих пор жив. Он живёт, боясь испытать тот первозданный ужас, который испытал, получив в дар клинок.

У Водопьянова была похожая картина, только он никого не убил. Смог сдержаться. Он, как и Пожарский, дико боялся Императора. Я видел, как Водопьянов получил в дар клинок, чувствовал его страх. Правда, Водопьянов боялся не столько Императора, сколько того, что станет с его семьёй, если он ослушается приказов самодержца.

Воспоминания Каменева отличались от двух предыдущих. Он был благодарен Императору, хоть и боялся его. Младший сын князя стал наследником, получив в дар от Ивана Васильевича проклятую булаву. Однажды ночью поместье было разрушено до основания острыми кольями, пробившими фундамент. Все родственники Каменева погибли, а он сам стал князем.

Каменев не сожалел о том, что сделал, ведь считал родню паршивыми людьми. Да и проклятый клинок он весьма любил и хранил его как зеницу ока. Вскочив с кровати, я вытряхнул из хранилища оружие, прихваченное в темнице. Меч Шереметева оказался обычным артефактом, впрочем, я и не видел воспоминаний князя. Возможно, это не тот клинок, который ему дарил Император, да и был ли такой дар тоже не ясно.

Зато я без труда обнаружил оружие Водопьянова и Каменева. Булава Каменева оказалась сломана у основания, за счёт чего артефакт пришел в негодность. Взяв в руки рапиру Водопьянова, я ощутил, как к моей душе прикасается нечто холодное, липкое, пугающее до дрожи в коленях. Я тут же погрузился на нижний слой Чертогов Разума и изучил схему построения артефакта.

Классическая структура. Защитный контур, силовые линии, накопитель маны и прочее. А в центре рунического построения расположилось сердце… Да, да. Высушенное сердце, которое билось с невероятной скоростью. Так бьётся сердце человека, перед тем, как лопнуть. От этого высушенного куска плоти исходила чёрно-фиолетовая дымка.

Я прикоснулся к ней одним лишь пальцем и ощутил, как волосы на теле встали дыбом, а мышцы парализовало животным страхом.

— Вот это подарочек… — прошептал я, возвращаясь в реальность.

Однако, у рапиры были не только минусы, но и плюсы. Во-первых она отлично смотрелась. Рукоять обмотанная бурой кожей, гарда с родовым гербом, лезвие с зазубринами, но смотрится чертовски брутально. А во-вторых за счёт транслируемого ужаса, клинок заставлял тело хозяина работать на максимум, впрыскивая в кровь чудовищную порцию адреналина. Вместе с этим усиливался и магический потенциал.

Всё же пользоваться подобной железякой я бы не стал по одной маленькой причине. Чем дольше ты его используешь, тем сильнее он разъедает твою душу, заставляя бояться Императора, словно бога, спустившегося с небес. Весьма неплохая штука, если ты тиран и удерживаешь власть с помощью страха.

Мне только интересно, как он смог создать нечто подобное? Создать проклятое сердце, парализованное ужасом можно лишь с помощью чёрной магии, принеся в жертву сотни жизней. Хотя, чего это я? На видеозаписи, показанной Артуром, всё прекрасно видно.

Иван Васильевич использовал одно из запретных заклинаний. В Дреморе оно называлось «Хор проклятых». Почему именно хор? Да потому, что проклятые твари во время активации заклинания жутко орут нараспев, вот и похоже это на весьма изощрённый, жуткий хор. Жаль, что я не могу перестроить артефактный клинок. Удали я из него сердце проклятого, и меч станет обычной железякой.

Вернув оружие обратно в хранилище, я засыпал пол побрякушками, отнятыми у Тигуань Иня и его прислужников. Среди них обнаружился занятный пояс:

Пояс Пяти Элементов с высеченными на нём символами 五行帝带. Соткан из золочёных нитей. Способен даровать владельцу контроль над природными силами: деревом, огнём, землёй, металлом, водой.

Вроде здорово, но по сути, бесполезно. Пояс лишь открывал возможность базового использования магии для бездарей, а чтобы продвинуться дальше, требовались огромные затраты времени и сил. То есть для меня этот артефакт не имел никакого смысла, я его банально перерос.

Десять колец с драгоценными камнями порадовали меня тем, что все они были пространственными артефактами, это раз. А два, это то, что внутри было полным-полно золотых пластинок и драгоценных камней. Кажется, такие пластинки называются Лян и выступают в виде валюты.

Навскидку тут было килограммов тридцать золота. Я просто сиял от радости. К тому же, с этими кольцами я получил практически безразмерный пространственный карман, что невероятно полезно!

Ещё одна побрякушка была Зеркалом Отражения Небес с выгравированными на ободе символами 鉴天镜. Оно позволяло видеть истинные намерения людей, пробиваться сквозь иллюзии. Ну-у-у… Достаточно полезный артефакт. Отдам его кому-нибудь.

Но это ерунда. Больше всего мне понравилась Каменная Лягушка Денежного Призыва с выгравированными на голове символами 招财金蟾. Статуэтка трёхлапой жабы с открытой пастью. Действует весьма просто. Кладёшь в рот монетку или золотой слиток, а она с определённой вероятностью может удвоить твои вложения. Ага. Эдакий тотализатор.

Я запихнул золотую пластинку в пасть жабы. Пластина засветилась и исчезла, а на её месте появились две такие же заставив меня улыбнуться.

— Первое правило казино: прикорми лоха? — весело проговорил я и засунул в рот жабе ещё одну пластинку.

На этот раз она исчезла безвозвратно. Я запихнул ещё и ещё одну пластину. И через пару минут понял, что теперь у меня на десять пластинок меньше, чем было в начале. Хммм… А если… Я взял пустое пространственное кольцо и запихнул в пасть жабы. Из яркой вспышки к моим ногам вывалились два точно таких же колечка.

— Весьма неплохо, — уважительно кивнул я, но больше играться с жабой не стал. Вместо этого вытащил телефон из кармана и позвонил бабушке. — Маргарита Львовна, в моей комнате куча золота. Пересчитай его, пожалуйста, и обналичь. А ещё поговорил с Барбоскиным. Во время моей вылазки в китайский дворец я случайно обнёс Имперскую сокровищницу.

— Фу. Михаил, что за слова? Обнёс. Тебе нужно меньше общаться со всяким отребьем, а то станешь таким же солдафоном, как и твой отец. — Сказав это, она замолчала, видимо, вспомнила о сыне, сидящем в темнице. — Хорошо. Вечером буду в Кунгуре. Дождёшься меня?

— Нет, бабуль, мне нужно отправляться на чёртов бал, — вздохнул я и почесал глаз.

— Вот как. Тогда удачи тебе, и если подвернётся возможность, сверни шею моей сестрёнке.

— Ха-ха. Обязательно так и поступлю.

Я положил трубку, принял душ, навестил маму, потрепался с Гавриловым, обсудив вчерашний праздник. Навестил кузнецов, трудящихся в поте лица. А на закате приоделся и отправился в столицу.

Город утопал в свечении праздничных огней. Тут и там проезжали дорогущие машины, везущие на бал весь цвет нации. Зеваки же столпились на улицах, любуясь этой роскошью. Я проскользнул через толпу и спустя пятнадцать минут оказался на проходной. Генерал Вяземский заметил меня и потащил без очереди на территорию дворца.

— Пропустите его. Это герой войны, — стальным тоном произнёс Вяземский, приобняв меня за плечи.

Аристократы зло зыркали в нашу сторону, но никто не посмел возразить.

— Рад, что вы меня заметили, иначе… — начал было я, но договорить не успел.

— Ха-ха! Михаил Даниилович, это я безмерно рад, что вас швырнули в горнило войны! Если бы не вы, то и я, и мои люди, и вся Империя пала бы под натиском китайцев! Вы настоящий герой! Пусть в очереди стоят толстозадые ублюдки, до последнего отсиживавшиеся в своих имениях, — расхохотался генерал и пренебрежительно посмотрел на аристократов, стоящих на проходной.

Мимо нас прошел Водопьянов с дочерью. Князь коротко кивнул, приветствуя меня, а Венера улыбнулась и помахала мне стальными пальчиками правой руки.

— Оу. Вижу, для вас есть компания поприятнее, чем общество старого вояки, — протянул Вяземский. — В таком случае я настаиваю, чтобы вы отправлялись прямиком внутрь, а я… Константин Палыч! И вы здесь? — воскликнул генерал и отправился обнимать очередного приятеля.

Оставшись в гордом одиночестве, я направился ко входу. Величественный Императорский дворец переливался сотнями светильников, драгоценные люстры рассыпали блики по золотым украшениям стен и колонн. На мраморных ступенях застыл почётный караул, а бесчисленные гости, разодетые в роскошные наряды, медленно текли по широким коридорам в огромный зал для приёмов.

Надменные морды были повсюду. Напыщенные снобы, расфуфыренные светские дамы с холодом в глазах и слуги. Сотни слуг, готовых выполнить любой каприз аристократии. Среди этого сборища от силы десятая часть поучаствовала в сражениях против Пиковой Дамы, но все без исключения пялились на меня с того момента, как я вошёл в зал.

Вокруг витал шепот аристократок:

— Это он, герой Империи.

— Кто? Этот мальчишка?

— Глупая, этот мальчишка сразил Пиковую Даму и изменил ход войны.

Что и говорить? Я стал главной звездой этого торжества. Впрочем, Император предупреждал, что бал будет в мою честь.

Леди в длинных шёлковых платьях и драгоценностях жадно поглядывали на меня. Шептались, прикрывшись веерами, пытались встать поближе в надежде поймать мой взгляд на себе и завести беседу. Однако, я старался лишний раз не вступать в диалог, а просто скользил через толпу дорого одетых людей в поисках знакомых лиц.

В дальнем углу зала я заметил Венеру. Элегантное синее платье было ей невероятно к лицу. Позолоченный стальной протез выделял её из окружения, делая белой вороной. Похоже, это несколько смущало девушку, заставляя скрываться от чужих глаз. Венера явно скучала, как и я. Радует, что хоть кто-то на балу испытывает те же самые эмоции.

Улыбаясь, я направился прямиком к ней, но не успел сделать и десятка шагов, как по залу прокатился пронзительный писк. Когда он стих, я услышал голос Императора:

— Дамы и господа! Сегодня мы собрались здесь не только ради увеселения, но и для того, чтобы поздравить молодого абсолюта. Михаила Данииловича Черчесова! Именно он принёс победу в войне со всей Азией! — торжественно вещал Иван Васильевич с балкона, указывая в мою сторону. — Михаил Даниилович! Империя благодарна за ваши труды! И я лично дарую вам титул князя! Да здравствует князь Черчесов!

Толпа начала аплодировать, одаривая меня восхищёнными взглядами. Я же нелепо улыбался, понимая, что сегодняшний бал закончится не так быстро, как мне хотелось бы. Толпа вокруг меня превратилась в непробиваемую стену, скрыв от моих глаз Венеру. С восторженными криками дамы одаривали меня воздушными поцелуями, мужчины же спешили пожать руку и похлопать по плечу.

Со всех сторон сыпались бесконечные вопросы и приглашения в гости, заверения в вечной дружбе. Идиотизм какой-то, ведь я даже никогда в жизни не видел этих людей.

— Михаил, вы должны обязательно уделить мне внимание! — томно шепнула мне на ухо одна из красавиц, кокетливо улыбаясь.

— Прошу вас, князь, подарите мне хотя бы один танец! — требовательно заявила другая, оттесняя соперниц и проталкиваясь поближе ко мне.

Я начал беситься от этого фарса и уже с трудом скрывал раздражение. Я поднял руку, призывая к спокойствию:

— Господа, дамы, прошу, дайте же мне пройти…

Однако, моя просьба потонула в шуме и восторженных голосах. Поняв, что всем собравшимся плевать на мои слова, я устало вздохнул.

— Ну что ж, сами напросились.

В следующее мгновение я активировал доминанту «Тяжкий груз», отчего воздух вокруг меня задрожал. Сила гравитации увеличилась в двенадцать раз. Невидимая сила придавила всех присутствующих к полу, заставляя знать и придворных, пасть на колени и замереть, не в силах пошевелиться. Лишь единицам хватило мощи чтобы противостоять гравитации.

С широкой улыбкой на лице я прошел мимо стоящих на коленях аристократов и устремился к Венере. Она стояла в полный рост, расправив плечи и смотрела прямо в мои глаза. На лице девушки плясала ироничная улыбка. Венера явно получала удовольствия от происходящего.

Чёрные как смоль волосы, пухлые губы, синее платье подчёркивало её тонкую фигуру, а яркие зеленые глаза лукаво блестели, словно звёзды в ночном небе.

— Звезда сошла с небосвода, чтобы одарить меня своим вниманием? — с лёгкой насмешкой произнесла Венера, слегка качнув головой.

— У меня, как у любой звезды, очень большая сила притяжения, — усмехнулся я, блеснув познаниями в астрономии, и поправил воротник костюма.

Девушка тихонько хихикнула и поспешно спрятала руку за спину, стараясь скрыть свой протез. Я не обратил на это ровным счётом никакого внимания, лишь подошел ближе и спросил:

— Позволите ли вы пригласить вас на танец?

Глава 6

Прекрасная улыбка Венеры грела душу. Она кокетливо моргнула глазками и протянула мне ручку, продолжая прятать за спиной стальной протез.

Я нахмурился и, глядя ей в глаза, подошел ближе и потянул за локоток золочёный протез на себя. Её прохладная стальная ручка легла в мою ладонь, и я ощутил лёгкую вибрацию от сервоприводов, жужжащих внутри. Весьма необычное ощущение.

— Не стоит стесняться того, над чем мы не властны, — произнёс я, ведя Венеру в центр зала.

Венера смутилась. По её щекам пробежал румянец, а глаза уставились в пол, изредка посматривая на меня. Оказавшись в центре зала, я услышал громкий хлопок и голос Императора.

— Ха-ха-ха! Михаил Даниилович, благодарю за демонстрацию силы. Теперь каждый из присутствующих на собственной шкуре убедился в том, что Империя получила нового абсолюта. Бал продолжается. Музыку!

Послышался наигранный смех униженной аристократии, который перекрыла мелодичная музыка, льющаяся со всех сторон. Одну руку я положил Венере на талию, почувствовав, что под корсетом скрывается довольно тренированное тело. А во вторую руку взял её стальную ладошку.

Словно лодка на волнах, мы стали двигаться по залу, раскачиваясь из стороны в сторону. Оказавшись рядом с нами, аристократы расступались, боясь быть униженными во второй раз. Я не задавал вопросов, просто наслаждался моментом, а ещё духами Венеры. Что-то мускусное с лёгкими нотками роз и полыни. Однако моя спутница не выдержала молчания и заговорила сама с тенью стыда в голосе:

— Я потеряла руку в Академии магии несколько лет назад. Во время спарринга один мальчишка решил покрасоваться своими навыками и… — она замялась, посмотрев мне в глаза. — Одним словом, я потеряла руку, а отец… Отец, он меня очень любит. Я бы даже сказала, слишком сильно любит. Родовое имение того парня располагалось на берегу Байкала, и так уж вышло, что цунами смыло и имение, и всех, кто там был.

— Игнат Борисович суровый мужчина. Однако, я не могу его осуждать, ведь я бы поступил так же, — произнёс я, чувствуя её тёплое дыхание.

— Я… Я его не виню. Просто с тех пор отец держит меня в золотой клетке, — сбивчиво проговорила она.

В толпе показался Водопьянов, на его лице красовалась непривычная для меня улыбка. Кажется, он был счастлив. Уж не потому ли, что я заграбастал его проклятый клинок? А, нет. Всё нормально. Опять кислая морда. Заметив, что я танцую с его дочерью, Игнат Борисович тут же нахмурился и провёл пальцем по горлу, как бы намекая, что мне нужно подровнять линию бороды. А может и нет, чёрт его разберёт? Ха-ха.

Как бы там ни было, но этот старый чёрт сам напросился. Я притянул Венеру поближе к себе, а она даже не думала сопротивляться. Положила свои ручки мне на плечи, и мы продолжили танцевать.

— Я смотрю, отец не только запер вас в клетке, но и отгоняет женихов? — спросил я, подмигнув Водопьянову, покрасневшему от злости.

— Хи-хи. Так и есть. Женихи бегут от меня, словно от чумы. Никто не хочет нарваться на гнев абсолюта, — звонко засмеялась она, а её дыхание щекотнуло меня по шее. Должен признать, это было весьма возбуждающе. — Если честно, то его забота — излишняя. Я первоклассный маг, и могу сама постоять за себя.

— Что верно, то верно. Вы уже сразили своими чарами одного молодого абсолюта, — произнёс я, улыбаясь, и тут же получил шлепок по груди.

Венера шлёпнула меня стальной ручкой, и если бы не мои многочисленные доминанты, то рёбра помахали бы синеватым платком, отправляясь на свалку.

— Я бы на вашем месте вела себя более осмотрительно. Мой отец не тот человек, который будет считаться с титулами, когда дело заходит о его дочери.

— Я спас вашему папеньке жизнь. Так что я, пожалуй, единственный человек в Империи, кто может потребовать у Игната Борисовича, чтобы он не вмешивался в любовные дела дочери.

— Любовные? — хихикнула Венера. — А у вас высокое самомнение. С чего вы взяли, что я в вас влюблена? — она с вызовом посмотрела мне в глаза.

Я же в подобные игры играл тысячу раз. Проигрывал, выигрывал и на ошибках запоминал правила. И из своего опыта могу сказать одно. Лучше всего подогревают интерес к вашей персоне… эмоциональные качели.

Сегодня вы добры и чуть ли не признаётесь в любви, через день — холод и тишина. После новый прилив нежности. Женщина теряется в догадках, что происходит? Что от вас ждать? Нравится она вам или нет? И чем дольше и больше она думает о вас, тем у вас больше шансов навеки поселиться в её сердце. И раз уж Венера настроена на игру, то кто я такой, чтобы отказывать девушке в удовольствии?

— А с чего вы взяли, что я говорю о себе? — я сделал театральную паузу, наслаждаясь её смятением. — Я просто молодой абсолют, который способен спасти вас из золотой клетки, — холодно произнёс я, приближаясь к её уху, чтобы шепнуть. — Правда, от поцелуя в награду я бы не отказался.

Дыхание Венеры участилось, по щекам пошли розовые пятна, а её ручка заметно вспотела. Просто восторг. Всё же приятно играть в игру, где для двоих всё очевидно, но в то же самое время столь туманно. Музыка внезапно оборвалась. Послышались аплодисменты, я же не сводил глаз с Венеры, а она смотрела только на меня. Зазвучала новая мелодия, энергичная, ритмичная и даже агрессивная.

— Может, ещё один танец? — спросил я, не выпуская её из своих объятий.

— С большим удовольствием, — улыбнулась она, слегка поклонившись.

Огромный зал сиял золотым светом тысяч свечей и люстр, их мягкое сияние играло на мраморных колоннах, высоких зеркалах и блестящих полах, отражаясь сотнями бликов. Гул голосов, звон бокалов и негромкие смешки кружили в воздухе, создавая атмосферу лёгкости. Однако, все взгляды были прикованы к нам с Венерой.

Наш танец был похож на сражение. Завораживающий, опасный и прекрасный одновременно. Венера, рассмеялась, сверкая зелёными глазами. Внезапно её силуэт исчез в тенях, а спустя миг появился за моей спиной. Чертовка использовала заклинание «Шаг в пустоту», однако я знал, где она появится. Резко обернулся и схватил её за талию, прижав к себе.

Всего мгновение наши губы находились в сантиметре друг от друга, а после Венера вырвалась и закружилась в безумной пляске.

— Догоняй, князь! — прозвучал её игривый, звонкий голосок.

Она снова растворилась в тенях, а я лишь улыбнулся, активируя «Громовержца». По моему телу пробежали молнии, после чего я исчез для взглядов аристократов, огибая их на запредельной скорости. Догнал Венеру, ловко подхватил её на руки, но она тут же исчезла снова, возникнув надо мной в воздухе.

Чувствуя, как сердце бешено колотится, я поднял руку, позволив девушке мягко приземлилась мне на плечи. Окружающие замерли, глядя на этот завораживающий танец, словно боялись спугнуть творящееся волшебство. Венера оттолкнулась от моих плеч и растворилась в свете свечей, чтобы появиться в другой части зала.

Догоняя её, я заметил хмурого парня, сидящего за роскошно накрытым столом. Мрачное лицо, внимательные глаза, следящие за мной с неподдельной ненавистью. Кто это, и какого чёрта ему нужно? Впрочем, это не важно. Ведь моя выходка с гравитацией могла прийтись не по нраву многим.

* * *

В углу зала за столом сидел Евгений, молодой и вспыльчивый сын князя Шереметева. Его лицо помрачнело от зависти и гнева, бурлящих внутри. Пальцы парня судорожно сжимали бокал, взгляд с ненавистью был прикован к новому абсолюту.

К Евгению лениво приблизился кудрявый аристократ лет двадцати пяти, слегка ухмыльнулся и шёпотом спросил:

— Что-то я не пойму, Евгений Анатольевич… Разве Венера не была обещана вам? Уверен, что все вокруг думают о том, что князь Водопьянов нашёл для дочери более подходящую партию.

Голос аристократа сочился желчью, от чего глаза Евгения вспыхнули яростью. Он резко вскочил из-за стола, отбросив бокал, который разлетелся вдребезги ударившись о мраморный пол.

— Только через мой труп! — прорычал Евгений.

Аристократ, стоящий рядом, усмехнулся, кивая в сторону Михаила:

— А ты сам разве не видишь? Похоже, Венера по уши влюблена в этого молодого хлыща. А как иначе? Абсолют, так ещё и князь. Если смотреть лишь на титулы, то Черчесов и правда выглядит более достойной партией.

Аристократ понял, что слегка перегнул палку в своих подстрекательствах. Ведь Евгений схватил его за ворот камзола и оттолкнул от себя. Лицо Евгения стало красным от злости, и он, не раздумывая больше ни секунды, кинулся сквозь толпу прямо к Михаилу. Шереметев-младший попытался схватить его за рукав, но ничего не вышло, ткань растворилась в воздухе, и Евгений ухватил лишь пустоту.

— Руки убрал от моей невесты! — прорычал Евгений, пытаясь ударить обидчика по наглой морде.

Михаил, скользнул влево, пропуская мимо лица кулак противника с грацией профессионального бойца.

— Осторожнее, друг мой, — насмешливо произнёс Черчесов, пристально глядя на вспыльчивого парня. — Если бездумно размахивать кулаками, можно и покалечиться.

Эти снисходительные слова заставили Евгения окончательно потерять рассудок. Рука парня легла на эфес меча, и тот гневно процедил сквозь зубы:

— Я вызываю тебя на дуэль! Венера будет либо со мной, либо ни с кем!

* * *

Знаете, за что я люблю портовые кабаки? За то, что моряки никогда не лезут в драку бездумно. Каждый из них знает, что у соседа есть нож в сапоге. Обидное слово или косой взгляд могут отправить тебя на новый круг перерождения. В высшем же свете аристократы будто имеют десяток запасных жизней. Чёртовы идиоты.

Я уже было собирался принять вызов на дуэль, когда из толпы выскочил хромающий князь Шереметев. Он резко схватил парня за руку, дёрнув его на себя, и громко шикнул:

— Ты что творишь⁈ Ты хоть понимаешь, кого вызвал на дуэль, идиот?

— Да мне плевать, эта тварь заплатит за нанесённое мне оскорбление, — отмахнулся, судя по всему, сын Шереметева.

Глаза князя расширились от удивления, видимо, сын раньше никогда так себя не вёл с отцом. Анатолий Захарович собирался отчитать молодого дурака, но я остановил его. Поднял руку и коротко произнёс:

— Не волнуйтесь, я не стану убивать его. Но проучить — придётся.

— Мы ещё посмотрим, кто кого проучит. Учитель хренов, — с презрением выплюнул сын Шереметева.

Отец же его посмотрел на отпрыска с осуждением и отошел в сторону.

— Евгений, что за цирк ты тут устроил? Я же сказала, что нашей помолвке не суждено сбыться, — прошипела Венера, одёрнув парня.

— Ха. Это не тебе решать, — отмахнулся Шереметев-младший, вытащив клинок из ножен. — Вспорю брюхо этому выскочке, а после мы с тобой поговорим, — рыкнул Евгений.

— Венера, всё впорядке. Мы и правда просто поговорим, — улыбнулся я, подтолкнув её в сторону толпы.

Аристократы освободили пространство для сражения. И дуэль началась почти мгновенно. Евгений бросился вперёд, нанося удары мечом. Лезвие свистело в воздухе, а по телу парня пробегали молнии. Сразу видно, что отец с раннего детства обучал Евгения. Довольно неплохой уровень выучки для двадцатилетнего идиота.

Я без особых усилий уклонялся, а когда мне надоело, отступил в сторону и нанёс удар кулаком в гарду его клинка. Так уж вышло, что я на долю секунды покрыл костяшки кулака чёрным металлом, отобранным у Пиковой Дамы, за счёт чего послышался лязг, а за ним и хруст ломающихся костей. Евгений вскрикнул от боли и выпустил меч из рук.

— Проклятье! — хрипло прорычал парень, пытаясь использовать магию.

Воздух будто наэлектризовался. Над головой Евгения появилась желтая пентаграмма, из которой спустя мгновение должна была вырваться смертоносная молния. Что ни говори, а парень круглый дурак. Даже если он попадёт по мне, то электрические дуги заденут с десяток аристократов.

Поэтому я лишь молниеносно приблизился к парню и схватил его за шею, подняв над землёй. Я мог бы убить его, сломав позвоночник, но зачем? Шереметев не оценит, да и я не горю желанием лить кровь. Пришлось попросту влить в тело парня кучу маны, перегрузив его каналы. Когда концентрация Евгения сбилась, и пентаграмма исчезла, я использовал энергетического паразита, выпив его ману досуха.

На мраморный пол упал дрожащий обессиленный мальчишка. Он тяжело дышал и даже не мог самостоятельно подняться на ноги. Всё что он мог, так это с ненавистью смотреть на меня и, словно заведёный, шептать:

— Тварь… Я тебя прикончу… Клянусь…

Я, не проронив ни слова, резко ударил Евгения ногой в подбородок. Он обмяк и потерял сознание. Вокруг воцарилась напряжённая тишина, в которой был слышен лишь голос Шереметева:

— Пропустите. Ну же, дорогу, — взволнованно говорил князь.

Шереметев просочился через толпу, подхватил сына на плечо и устало кивнул мне:

— Спасибо, что не убил моего непутёвого сына. Я твой должник, — произнёс Шереметев.

— Всё в порядке. Парень молод, вино ударило в голову, и он не сумел справиться с бушующими гормонами. Отлежится и образумится, — примирительно произнёс я, направляясь к Венере. — Музыку, пожалуйста! — громогласно выкрикнул я, заставив эхо гулять по сводчатому залу.

Мы продолжили танец, словно ничего и не произошло. Венера чуть смущённо посмотрела мне в глаза, но улыбка её была искренней и тёплой. В этот момент я, если честно, совершенно не понимал, что она чувствует. Радуется тому, что я избил хама? Или ей нравится моё общество? Может, наслаждается тем, что её отец бесится? А может, всё это сразу бурлит в ранимом женском сердце?

Мы танцевали, разговаривая о мелочах, а порой переходили на более душевные темы. К примеру, я узнал, что мать Венеры умерла во время родов. Вот Водопьянов и воспитал её, как мог, а именно — как воина.

С раннего детства тренировки, сражения, изучение азов магии, отличные перспективы, которым было не суждено реализоваться. После потери руки свобода Венеры закончилась, а наседка в душе князя Водопьянова очнулась и стала беспокоиться на тысячу процентов из ста возможных.

Танец постепенно завершился, я слегка поклонился Венере, поблагодарив её за прекрасно проведённое время. Венера отправилась припудрить носик, а я заметил, что в мою сторону уверенной походкой приближается молодой человек моего возраста. Аккуратно зачёсанные назад тёмные волосы, дорогой строгий костюм и острые черты лица.

— Позвольте представиться, — учтиво проговорил он, протягивая руку. — Я Андрей, младший сын Юсупова.

Услышав это, я напрягся. Неужели меня раскроют прямо сейчас? Или обвинят в убийстве и прочих грехах? Но нет, парень здесь был явно не для этого, о чём говорил его дружеский тон.

— Я знаю, что вы сделали с моим братом и отцом. Однако, я благодарен вам.

Я нахмурился, пожимая руку Андрею, и спросил:

— Если вы знаете о случившемся, то к чему вы завели этот разговор? Хотите меня шантажировать или вызвать на дуэль?

Андрей спокойно улыбнулся и посмотрел на меня оценивающим взглядом.

— Вовсе нет. На самом деле, всё куда прозаичнее. Земли моего папеньки находятся у чёрта на куличках. Того и гляди, их сожрёт аномальная зона, с которой вы весьма неплохо боретесь.

— Вы мне льстите, ведь борьба идёт с переменным успехом.

— Ха-ха. Не стоит скромничать, это не к лицу абсолюту, — расхохотался Андрей, махнув рукой. — Во всяком случае, вы в военном ремесле смыслите на порядок больше, чем я. Я же привык жить здесь, в столице, среди комфорта и цивилизации. А ещё я совершенно не горю желанием отправляться в родную клоаку. — Он сделал театральную паузу, глядя мне в глаза, а через пару секунд продолжил с хитрым прищуром. — Дело в том, что я хочу предложить вам выкупить все земли и предприятия, принадлежащие моему роду.

От удивления я приподнял брови и спросил:

— И сколько же вы хотите за свои земли?

Юсупов, нисколько не растерявшись, протянул мне папку с заранее подготовленным договором. В ней имелось приложение, в котором указывалась оценочная стоимость земель, предприятий, прочих построек и имущества. Должен признать, список оказался весьма длинным.

— Когда я узнал, что вы стали князем, да ещё и абсолютом, я заранее провёл оценку моих активов. С десятой страницы по сорок первую подробно описаны фабрики, шахты, прииски, плодородные земли, а также ещё не выработанные месторождения полезных ископаемых, — пояснил он с каким-то превосходством в голосе.

Я бегло пробежался взглядом по документам, и вдруг ощутил, как перехватывает дыхание от увиденной суммы сделки.

— Вы, должно быть, шутите? Один миллиард и двести миллионов рублей? — усмехнулся я.

Такие деньги мне даже не снились. Не уверен, что продав все трофеи, похищенные у китайцев, я наберу нужную сумму. Юсупов слегка улыбнулся и снисходительно произнёс:

— В строке реквизиты указан мой номер телефона. Если надумаете или появятся вопросы, позвоните.

Развернувшись, он растворился в толпе, оставив меня стоять в полной растерянности с папкой документов в руках. Сумма, конечно, неподъёмная, но если я смогу выкупить эти земли… Додумать мысль я не успел, так как ко мне неспешным шагом подошёл сам Император. Величественный, высокий, он чуть заметно улыбнулся и пристально посмотрел на меня, после чего негромко заговорил:

— Я вижу, дочь князя Водопьянова вам весьма приглянулась, Михаил. Что ж, должен признать, вместе вы смотритесь великолепно.

Я сдержанно улыбнулся и спокойно ответил:

— Благодарю, ваше величество. Она и вправду прекрасна.

Император слегка наклонил голову, не отводя пристального взгляда от меня:

— Вы уже получили в награду титул князя, а вот обещанный клинок я вам всё ещё не вручил. Идите за мной. Заслуженная награда ждёт вас. А ещё я очень хочу услышать подробности того, как именно вы уничтожили Пиковую Даму.

Моё сердце неприятно ёкнуло, по позвоночнику пробежал холодок, а про себя я подумал: «Ха-ха. Клинок? Точно такой же, какой он подарил Водопьянову? Мне такой и даром не нужен». Внешне я не выказал своего волнения, лишь кивнул и прижал руку к сердцу.

— Это честь для меня, — сказал я, жалея о том, что у меня нет возможности отказаться от столь «чудесного» подарка.

Глава 7

Я шел позади Императора, ощущая мощную пульсацию тёмной энергии. Что это? Смерть? Проклятия? Или нечто инфернальное? Впрочем, зачем гадать? Сейчас я всё увижу собственными глазами. Я активировал Всевидящее Око и сбился с шага.

— Михаил, вы идёте? — не оборачиваясь, спросил Император.

— Д-да, ваше величество. Иду, — кивнув, я двинул следом за ним.

Все каналы маны Императора были уничтожены. А если говорить точнее, то всё выглядело так, будто их никогда и не было в его теле. Ядро маны, располагавшееся внизу живота, не светилось синим, как у других существ. Вместо этого я видел пульсирующую тьму, окутавшую жгутами ядро Ивана Васильевича, словно щупальца осьминога.

На видео, которое мне показал Артур, я лично видел, как Император использовал магию. Но как это возможно? Его тело банально не способно циркулировать ману. Быть может, это какой-то артефакт…?

Пройдя вглубь дворца через длинные коридоры и мраморные лестницы, мы остановились перед массивной дверью кабинета. Иван Васильевич поднял руку и из неё хлынуло фиолетовое свечение, при этом всплеска маны я не ощутил. С тихим металлическим щелчком дверь отворилась. Император повернулся ко мне, улыбаясь, и пригласил войти первым.

— Признаться, я не рассчитывал на столь ошеломительный успех. Подумать только. Сперва вы отразили натиск китайцев, после захватили их передовой логистический центр, а в финале и вовсе сделали нечто невероятное, — произнёс Иван Васильевич за моей спиной и зажег свет.

Люстра осветила кабинет, вырвав из темноты массивный стол из чёрного дерева, резные кресла, пару шкафов с книгами, несколько картин с изображением Императорского рода, а также массивный бар с бесконечными бутылками изысканного алкоголя.

— Присаживайтесь, Михаил Даниилович, — холодным властным тоном произнёс Иван Васильевич, проходя мимо меня.

В этот момент я почувствовал, как воздух резко похолодел, словно комната превратилась в ледяную тюрьму. В ту же секунду по полу начала расползаться алая пентаграмма, линии которой светились зловещим пульсирующим огнём. Я настороженно застыл, мышцы напряглись, а взгляд внимательно скользнул к Императору.

Глаза Ивана Васильевича вдруг вспыхнули ярко-фиолетовым свечением, а на его лице проступила зловещая, нечеловеческая улыбка. Его рокочущий голос будто звучал из бездны:

— Поздравляю тебя, новый абсолют. Ты превзошёл все мои ожидания.

Всё моё тело покрылось мурашками, а инстинкт самосохранения требовал использовать пространственный обмен и свалить отсюда. Вот только я знал наверняка, что сейчас ни одна из моих уловок не сработает. Ведь я даже дышу с трудом.

Я нервно сглотнул, наблюдая, как Император неспешно поднял руку вверх. Из фиолетового пламени в ней материализовался изогнутый клинок. Чёрный дым лениво клубился вокруг лезвия, а воздух в помещении дрожал, наполненный мрачной, первобытной силой. Император шагнул ближе, протягивая мне обещанный меч рукоятью вперёд.

В глазах Императора читалась усмешка. Ему доставляло удовольствие видеть, как сердца людей замирают в ужасе. Иван Васильевич, склонив голову набок, стальным тоном произнёс:

— Прими же заслуженную награду, князь Михаил.

Я же не мог оторваться от горящих фиолетовым глаз Императора. В них пульсировала необузданная мощь. Мощь, от которой перехватывало дыхание, а всё моё существо заражал холодок животного страха. В сознании же билась единственная мысль: я в ловушке.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как принять клинок. Я осторожно взялся за рукоять и в ту же секунду утонул в кошмарных картинах будущего и прошлого одновременно. Аномальная зона неконтролируемо расширяется. Бесконечные полчища тварей маршируют по моим землям, убивая всех, кто мне дорог. Мать, сестру, друзей, деда, Гаврилова, бабушку и многих других.

Лица, искаженные болью, крики, наполненные страданием. Всё это проносилось в моей голове со страшной скоростью, а следом я увидел лица всех, кого потерял в прошлой жизни. Не знаю, что это за клинок и как он смог пробиться через мою доминанту Ментальной устойчивости, но я ощутил, как задрожали губы, а из глаз потекли слёзы.

Такого первобытного страха я не испытывал никогда прежде. Казалось, кровь в жилах застыла, сердце пропустило удар, а лёгкие забыли, как вдыхать воздух. Я с ужасом осознал, что не могу даже пошевелиться. Пальцы побелели, судорожно сжимая рукоять меча, а по позвоночнику пробежали ледяные мурашки, заставив дрожать каждую клетку тела.

Император же наблюдал за мной с нескрываемым наслаждением.

— Если не желаешь, чтобы всё это стало реальностью, служи мне верой и правдой. — Голос Императора был холоден и ласков одновременно, звучал тихо, но с пугающей силой.

— С-служу И-империи, — выдавил из себя я и нервно сглотнул.

— Не Империи. Мне лично, — усмехнулся Иван Васильевич, величественно садясь в кресло, обитое кожей.

— К-как прикажете.

Услышав это, Император улыбнулся, закрыл глаза и сложил руки на груди.

— Вот и славно. А теперь расскажи мне подробно: как тебе удалось одолеть Даму Пик? Разведчики докладывали, что десяткам абсолютов из соседних стран этого сделать не удалось. Да что уж там? Даже Пожарский со своей недюжинной силой, откровенно говоря, облажался. А ты… Ты каким-то образом умудрился сделать невозможное.

Пока Император говорил, я пытался собраться с мыслями, но это было непросто. Разум был ясным, но инстинкты кричали о смертельной опасности. Если бы я мог отправить клинок в хранилище, стало бы намного проще, жаль, что я не могу этого сделать.

Я снова активировал Всевидящее Око и сосредоточился на далёкой синеватой точке энергии, светящейся за спиной Императора. Страх по-прежнему терзал моё тело, но разум переключился на другой объект и стало немного легче. Я даже получил доступ к мане, начав гонять её по каналам туда-сюда. Одним словом, я постарался как можно сильнее загрузить разум, чтобы он не поддавался панике.

— Мне просто повезло. В бою я увидел, что у Дамы Пик на поясе висит клинок. Чудом я сумел его выхватить и в тот же миг ударил её в самое сердце. Не знаю, что это было. Может, древний артефакт? Однако, тело Пиковой Дамы растворилось, словно её пожирала изнутри кислота, — сбивчиво рассказал я заготовленную речь.

Император внимательно смотрел на меня, словно пытался заглянуть в самые потаённые уголки моей души. Под этим взглядом меня снова начало потряхивать от страха.

— Хорошо, — медленно произнёс Император, по-прежнему пристально вглядываясь в мои глаза. — Допустим, тебе повезло, и ты сумел убить её — её же оружием. Однако, абсолюты сообщили, что умирая, Пиковая Дама пронзила твоё тело десятками стальных шипов. Как ты выжил?

В комнате повисла гнетущая тишина. Абсолюты находились довольно далеко от меня во время боя, да и Пиковая Дама стояла к ним спиной. Не должны они были ничего увидеть. Собрав оставшиеся силы в кулак, я ответил, стараясь заставить голос звучать ровно:

— Ваше величество, я думал, что кто-то из абсолютов исцелил меня. Разве это не так?

Порой косить под дурака — это лучшее, что можно сделать. В конце концов, не мог же я рассказать о регенерации или второй раз сослаться на неведомый артефакт, залечивший мои раны? Император задумчиво почесал бороду, несколько секунд он молча изучал меня. Казалось, что прошла целая вечность, но Иван Васильевич наконец-то заговорил:

— Михаил Даниилович, ты держишь меня за дурака?

— Никак нет, — я отрицательно покачал головой, чувствуя, что в комнате стало ещё холоднее, а моя дрожь усилилась. — Я был уверен, что погибну. А когда очнулся, не мог понять, каким образом выжил.

Взгляд Императора стал холодным, жёстким и угрожающим. Император негромко произнёс:

— Что ж, я рад, что ты сумел каким-то чудом уцелеть. Было бы неприятно, если бы герой войны погиб на этой самой войне. В конце концов, в честь кого бы мы устраивали бал? Ха-ха-ха! — Его рокочущий смех пронёсся по залу, заставив меня затаить дыхание.

В эту секунду я почувствовал, как подаренный мне меч усиливает свой напор. Бурным потоком страх расползался по моей руке вверх до плеча, а после затопил всё тело. Это уже была не дрожь. Меня словно били судороги. Зуб на зуб не попадал, а я, как завороженный, смотрел в фиолетовые глаза Императора. Спустя минуту Иван Васильевич улыбнулся и махнул рукой в сторону выхода:

— Ты можешь идти. И забери своих людей с передовой. Война окончена. Цинь Гуангли гниёт в темнице, а без него Китай быстро утонет во внутренних распрях. А мы обзаведёмся тысячами километров новых земель.

Я с трудом кивнул, ощутив, как страх постепенно отступает. Коротко поклонившись, я развернулся и направился к двери, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Императора. Казалось, что он прямо сейчас раздумывал, стоит меня прикончить или закрыть глаза на нестыковки в моём рассказе? Открыв дверь, я, стараясь не бежать, вышел из кабинета и привалился к стене, тяжело дыша.

— Ну и подарочек… — прошептал я, глядя на врученный мне клинок.

* * *

Как только за Михаилом закрылась тяжёлая дверь, Император некоторое время стоял молча, задумчиво всматриваясь в пространство перед собой. Затем он резко подошёл к столу, достал из внутреннего кармана пиджака телефон и набрал номер, который знал почти наизусть. Через пару секунд раздался охрипший голос Пожарского:

— Слушаю, ваше величество. Что-то случилось?

Иван Васильевич заговорил ровным холодным тоном:

— Как только твои раны будут полностью исцелены, сразишься с нашим новоявленным абсолютом.

На другом конце повисла короткая пауза. Пожарский явно удивился, но затем в голосе его прорезался явный интерес:

— С удовольствием, ваше величество. Но почему? Он ведь герой, князь, а ещё и…

Император перебил его, не дав договорить:

— Слишком много недосказанности в его истории. Я хочу понять, на что он действительно способен. Испытай его силу. Заставь выложиться на полную.

Пожарский усмехнулся, в его голосе зазвучали нотки азарта и нетерпения:

— Не беспокойтесь, ваше величество. Буду рад выполнить этот приказ. Правда, будет жаль, если паренёк отдаст богу душу во время нашего сражения.

— Если он и правда чудом выжил в мясорубке, куда я его закинул, то действительно может погибнуть, ибо его статус абсолюта будет липовым. Но если Михаил чего-то стоит, сохрани ему жизнь, он может пригодиться. — стальным тоном приказал Император.

— Будет сделано, — отчеканил Пожарский, после чего Иван Васильевич повесил трубку.

Император убрал телефон в карман и медленно подошёл к окну. Он долго смотрел во мрак ночи. Улицы, освещённые лишь тусклым светом фонарей, отразились в его глазах, погасив фиолетовое пламя.

— Да уж, папаша. Оставил ты мне Империю не в лучшем виде, но я знаю, как всё исправить, — прошептал он самому себе, слегка улыбаясь краем губ.

Император взмахнул рукой, после чего в углу комнаты появилось чёрное пятно, из которого вылезла когтистая уродливая лапа. Тварь нажала когтем на потайную кнопку, после чего книжный шкаф со щелчком повернулся вокруг своей оси. С обратной стороны шкафа висела обнаженная женщина, прикованная цепями к стене. Её рот закрывал бархатный кляп, а глаза блестели от ужаса и вожделения.

— Настало время продолжить наши развлечения, Инесса Матвеевна, — прошептал Император, подходя к женщине.

Жгучая блондинка с шикарной фигурой издала звук, похожий одновременно на мычание и стон. Иван Васильевич вытащил кляп, позволив ей заговорить.

— Я с радостью выполню всё, о чём ты попросишь, мой любимый жених, — последнее слово она произнесла с особым наслаждением.

— Я знаю, — самодовольно ответил Император, мазнув похотливым взглядом по точёной фигурке.

* * *

Взяв себя в руки, я медленно шагал по пустынному коридору дворца, сжимая холодную рукоять проклятого клинка. Несмотря на внешнюю невозмутимость, в груди безумно быстро колотилось сердце. Словно птица, пойманная в клетку. Руки слегка дрожали, а пальцы судорожно сжимали проклятое оружие, холод которого пробирал до самых костей.

Из-за поворота вышел один из абсолютов. Пожилой, с суровым взглядом и резкими чертами лица. Кажется, его фамилия была Турищев. Заметив меня, он посмотрел на проклятый клинок взглядом, полным понимания, и едва заметно кивнул. При этом абсолют невольно коснулся собственного меча, висящего на поясе. Просто замечательно. Страхом отравлена вся верхушка власти?

Чувствуя нарастающую тревогу, я резко повернул в сторону уборной. Внутри никого не было. Я заперся в дальней кабинке, тяжело выдохнул, стараясь успокоиться. Прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза, погружаясь на нижний уровень Чертогов Разума.

— Сейчас и узнаем, так ли я хорош в артефакторике, как считаю? — нервно улыбнулся я, глядя на рунический рисунок проклятого клинка.

Глава 8

Перед мысленным взором развернулись запутанные рунические цепочки и сотни энергетических каналов, мерцающих багровым светом. Я с тревогой изучал структуру, похожую на руническое построение рапиры Водопьянова, однако, тут были и нововведения. Подаренный мне клинок являлся ключом, открывающим прямой доступ к душе владельца.

То есть Иван Васильевич Романов мог чувствовать жив я или нет. Кстати, поэтому он и не удивился смерти Каменева, так как уже знал о его гибели. Меч был своеобразным резонатором, многократно усиливающим чувство страха, превращающим его в настоящий ужас, парализующий владельца в нужный момент.

Правда, была ещё одна любопытная особенность. Клинок мог быть восприимчив и к мане хозяина, выбрасывая её в виде смертоносных энергетических серпов. Да, довольно банальное заклинание. Но за счёт того, что в душе хозяина резонировал животный ужас, мощь серпов возрастала до чудовищных масштабов. Вот только без подпитки страхом серпы никакого усиления не получали.

— Зачем же злиться и кричать? Ведь можно всё заизолировать… — протянул я, призвав в Чертоги Разума пару жемчужин четвёртого ранга и перо феникса.

С предельной осторожностью я извлёк энергию из жемчужин и направил её в сплетение рун, отвечающих за генерацию страха. Энергия вливалась медленно, создавая контролируемый ужас. Зачем я это делал? Всё просто. Если Император почувствует, что я, дрожащий от страха, внезапно осмелел, то возникнут вопросы. А оно мне надо? Думаю, нет.

Следом за этим я взмахнул пером феникса, начав формировать своеобразную руническую дамбу, призванную частично перекрыть доступ к моей душе. Если всё удастся, то вместо неконтролируемого ужаса я буду испытывать лишь лёгкое беспокойство. Едва заметный тревожный сигнал, говорящий о том, что Император обратил на меня своё внимание.

Завершив формирование дамбы, я взялся модернизировать магические контуры клинка. Для этого сформировал небольшой усилитель мощности выбрасываемой энергии, а также увеличил плотность её сжатия. Теперь меч выпускал не огромный разрушительный серп, а тонкое, невероятно острое лезвие, рассекающее всё на своём пути с точностью хирургического инструмента.

Вернувшись в реальность, я удовлетворённо улыбнулся, чувствуя, что руки перестали дрожать, а сердце больше не сжимали холодные тиски страха. При этом сам клинок внешне никак не изменился, так как я вшил руны под кожаную обмотку рукояти.

Убрав меч в ножны, я повесил их на пояс и покинул уборную. Ушей тут же коснулась мелодичная музыка, льющаяся из бального зала. Расправив плечи, я с головой нырнул в шумную атмосферу бала.

И снова эти взгляды, полные обожания и ненависти. Аристократки пожирали меня глазами. Аристократы, будучи мужьями и женихами этих дам, сверлили меня ненавидящими взглядами. Ох… Чувствую, сегодня может произойти как минимум парочка новых дуэлей.

Осмотревшись по сторонам, я попытался найти Венеру, но её нигде не было видно. Мимо меня проплыл официант с подносом, уставленным бокалами шампанского. Худощавый парнишка вальсируя уворачивался от пьяных аристократов, но от меня увернуться не смог. Я аккуратно придержал его за сгиб локтя, а в карман засунул тысячу рублей.

— Уважаемый, а вы не видели, куда ушла дочь князя Водопьянова?

— Ваше высочество, — улыбнулся официант, поняв, что только что получил весьма щедрое вознаграждение. — Венера Игнатовна вместе с отцом буквально пару минут назад покинули бал. Могу чем-то ещё вам помочь? Может, шампанского?

Услышав это, я разочарованно вздохнул. Венера весьма приятная девушка, хотелось бы продолжить наше общение. Но видимо не остаётся ничего другого, кроме как опрокинуть пару бокальчиков шампанского, чтобы мерзкие морды аристократов стали хоть немного милее.

— Да, спасибо, — кивнул я, взяв с подноса два бокала.

Вот так и завершаются романы, не успев начаться. Если бы не князь Водопьянов, то сегодняшний вечер мог бы стать намного приятнее. Но нет, он утащил с собой дочку. Князь ведёт себя как наседка. Видимо он не слышал, что гиперопека неизменно оборачивается бунтом со стороны отпрысков. Ну да и чёрт с ним. Первый бокал я осушил залпом, а вот второй уже не успел.

Я почувствовал на плече нежное прикосновение, а затем обжигающее дыхание, льющееся прямо в ухо:

— Скучаете?

Обернувшись, я встретил взгляд пронзительно-синих глаз молодой графини. Она была одета в алое платье, подчёркивающее её стройную фигуру, на губах играла чувственная, опасная улыбка. Руки, уши, шею, запястья украшало такое количество драгоценностей, что продай я их, смог бы кормить свою гвардию в течение нескольких лет.

Я не успел ничего ответить. Графиня взяла меня под локоток и потащила танцевать. На ходу я осушил второй бокал и отдал пустую тару проходящему мимо официанту. Чертовка же отвела меня не в центр зала, чтобы все видели, с кем она танцует, а напротив выбрала для танцев самую окраину, поближе к колоннам. Здесь было уютно и немноголюдно, что позволило графине отпустить тормоза.

Она мгновенно прижалась ко мне всем телом, время от времени касаясь губами моей шеи. Томно дыша в ухо, она заставляла моё сердце учащённо биться. Я чувствовал, как по коже приятно бегут мурашки, а голову наполняют весьма развратные мысли. После волны пережитого ужаса, подобное общение мне было необходимо как воздух, чтобы сбросить накопившееся напряжение.

Это был весьма странный танец. От графини пахло вином и дорогими духами. Её разгорячённое тело пульсировало желанием в моих руках, при этом мы совершенно не разговаривали. Обоим и так было ясно, к чему всё идёт.

Когда музыка смолкла, графиня отпрянула на шаг назад и бросила на меня многообещающий взгляд. Прикусив губу, она отвернулась и медленно направилась прочь из зала. Не раздумывая, я последовал за ней.

Выйдя из душного помещения, мы очутились на свежем воздухе. Воздух пьянил не хуже шампанского, а я шел за ней. Графиня смеялась, пряталась за деревьями, чтобы через секунду появиться и поманить меня за собой.

Глупая игра продолжалась до тех пор, пока мы не оказались в уединённом уголке дворцового сада. Со всех сторон нас окружали густые деревья и благоухающие кусты роз. Лунный свет загадочно играл на молодом лице графини, пока она с томным вздохом медленно опускалась на мягкую траву.

Уверенно подойдя к ней, я склонился над графиней, чувствуя жар дыхания и упругость тела. Руки сами собой стали ласкать её грудь, бёдра, развязывать бесконечные тесёмки и завязки платья. А потом я столкнулся с корсетом. Не знаю, что за дьявол его завязывал, но узлы не желали поддаваться. Тогда я просто разорвал корсет в клочья, выпустив под лунный свет две увесистые манящие груди. Графиня вздрогнула и похотливо уставилась на меня.

— А вы тот ещё развратник, — улыбнулась она, поманив меня к себе.

— Вы даже не представляете, насколько правы, — ответил я, утонув в бесконечном поцелуе.

Неистовая, бурная страсть захлестнула нас с головой. Графиня извивалась и стонала подо мной. Её голос эхом разносился по ночному саду. Услышь это гуляющие неподалёку аристократы, они бы в ужасе разбежались, решив, что молодая женщина попалась в лапы дикого зверя, и её прямо сейчас разрывают на части.

Сказать, что это было приятно, значит не сказать ничего. Всё-таки почти шесть лет воздержания дают о себе знать. Ха-ха. Но был и весьма занятный сюрприз. Из-за столь длительного воздержания я думал, что всё закончится за наносекунду, но нет. Благодаря конгломерату «Неутомимый боец» третьего ранга, я терзал её до самого рассвета.

Когда же графиня была истощена и обезвожена, я наконец-то утолил свой голод. Она лежала, тяжело дыша, её ноги дрожали, а влюблённые глаза были полны восхищения. Поднявшись с примятой травы, я поправил одежду и улыбнулся:

— Было приятно познакомиться.

— Надеюсь, мы ещё встретимся. В непринужденной обстановке, — тихим голосом прошептала она и упала на траву, глядя в алеющее небо.

Ничего не ответив, я вышел из сада на вымощенную дорожку и заметил пьянющего в хлам аристократа, спящего на лавочке.

— Хр-хр-хр… Давай. Подходи. Абсолютишка хренов. Думаешь, я тебя боюсь? Хр-хр-хр. Как бы не так.

Он храпел и, судя по всему, сражался во сне со мной. Шутки ради я подошел и потрепал его по плечу. Распахнув глаза, он испуганно уставился на меня.

— Кого ты там назвал абсолютишкой? — спросил я, хищно улыбаясь.

— А-а-а!!! — заголосил аристократ, вскочил с лавки и, спотыкаясь, умчался прочь.

Глядяему вслед, я расхохотался и не заметил, как ко мне подкралась официантка. Измученное от недосыпа лицо, однако улыбка у неё была весьма милой. Официантка протянула мне небольшой листок бумаги.

— Ваше высочество, вам просили передать, — тихо проговорила она и мгновенно растворилась в толпе гостей.

Я развернул записку и улыбнулся, заметив аккуратно выведенные буквы. В записке был указан номер телефона, а также имелась подпись «Венера». Вот же, зараза. Не могла мне раньше передать этот клочок бумаги? Я-то был уверен, что нашему знакомству не суждено продолжиться, по крайней мере, в ближайшее время.

Я бережно спрятал записку во внутренний карман пиджака и отправился в ближайшую гостиницу. Снял там номер, а после телепортировался обратно в Кунгур, радуясь тому, что этот фарс завершился.

Очутившись в Кунгуре, я ощутил резкую усталость, накатившую после пережитых событий. Я плюхнулся на кровать. Вытащил из внутреннего кармана пиджака записку с номером телефона Венеры. Улыбка сама собой появилась на моём лице, а я ощутил прикосновение её стальной руки на своём плече. Весьма интересная девушка. Особенно мне понравилось с ней танцевать.

Не став тянуть резину, я достал телефон и быстро написал короткое сообщение:

«Венера, это Михаил. Наш танец был незабываем. До встречи».

Едва отправив сообщение, я погрузился в глубокий, спокойный сон.

* * *

Пятью часами ранее. Поздняя ночь.

Кунгур. Комната Лешего.

Ночь была паршивой. Леший ворочался в кровати под шум ветра, даже тусклый лунный свет казался каким-то раздражающим. Перина кусалась, одеяло душило, а сон, этот гадкий предатель, и вовсе не собирался приходить.

Леший лежал в кровати и размышлял: «Было бы здорово иметь настоящую семью, как у Мишки. Любящих родителей, сестрёнку…». Сердце беспризорника тут же защемило от застаревшей боли и тоски.

— А-а-а! К чёрту всё! — прорычал Леший, вскакивая с кровати. — Надо прогуляться, может, свежий воздух голову прочистит.

Он натянул штаны и старую рубаху, тихо, словно крыса на складе, выбрался на улицу. Ночной Кунгур встретил его прохладным ветром и хмурым молчанием тёмных окон. Леший всегда любил ночь. Она позволяла выжить. А точнее, позволяла красть нужное для выживания.

Идти было особо некуда, он просто шагал, куда глаза глядят. Вдруг Леший заметил, что в одном из окон горит тёплый, уютный свет. Подошёл поближе и тихонько заглянул внутрь. За столом сидели двое вояк: майор Егор Егорыч и лейтенант Барбоскин. Оба раскрасневшиеся, довольные жизнью и с коньячными рюмками в руках. Стол был усыпан закуской.

— Вот же, зараза… — нервно сглотнул он слюну, скопившуюся во рту. — Сейчас бы стопочку опрокинуть. Уснул бы, как убитый, — прошептал Лёха, наблюдая, как вояки, сказав тост, опрокинули коньяк и довольно крякнули. — Да уж… Эти два паразита скорее мне шею свернут, чем нальют.

Леший собирался идти дальше, но заметил, что Егорычу и Барбоскину приспичило покурить. Они, громко переговариваясь, встали и направились к выходу. На лице Лешего появилась улыбка.

— Знак свыше, — восторженно прошептал он, обходя дом с другой стороны.

Окно было закрыто, но разве это проблема для беспризорника, привыкшего воровать? Достав армейский нож из ножен, он ловко запихнул лезвие в оконную щель и надавил. Послышался тихий хруст, после чего окно приоткрылось. Леший осторожно пролез внутрь.

Бутылка коньяка красовалась на столе, словно сокровище. Она блестела в свете лампы, маня к себе. Леший подкрался на цыпочках, схватил её и, оглянувшись на дверь, жадно сделал большой глоток прямо из горла.

— Хорошо-то как! — прохрипел Леший, чувствуя, как тепло приятно растеклось по телу.

Краем глаза он заметил, что на столе стоят три стопки, а не две. Осознание приближающейся катастрофы обожгло разум, но было уже поздно. За его спиной раздался низкий, знакомый голос:

— И чего это мы тут делаем, рядовой?

Лешего словно обухом ударило по голове. Он резко обернулся и увидел стоящего в дверях капитана Гаврилова. Его глаза блестели хищным огоньком, а губы растянулись в угрожающей улыбке. Он шагнул к Лешему и крепко схватил за шкирку, оторвав от земли. Леший болтался в воздухе, нелепо и беспомощно, как нашкодивший котёнок.

— Товарищ капитан, я тоже хотел обмыть рождение вашей дочки, вот и… — замялся Леший, понимая, что оправдаться не выйдет.

— А-а-а! Обмыть? Ну раз уж ты дорос до алкоголя, значит, и на тренировках с тобой можно обращаться пожёстче, — медленно и с наслаждением проговорил Гаврилов, глядя прямо в широко раскрытые глаза парня. — Намного жестче.

Леший нервно сглотнул, чувствуя, как по позвоночнику пробежал холодок. Похоже, завтра его ждёт такая тренировка, после которой он будет спать как убитый.

— Так точно, товарищ капитан, — хрипло выдавил из себя Леший, нервно улыбаясь.

Капитан лишь рассмеялся и поволок Лешего к выходу. В эту секунду Леший отчётливо понял одно: воровать коньяк у вояк было худшим решением в его жизни.

Глава 9

На небе ещё была видна луна, а из открытого окна донёсся голос Лешего:

— Сука-а-а!

— Ты кого сукой назвал, рядовой⁈ — гаркнул Гаврилов, и воздух со свистом рассекло нечто очень быстрое.

— Ай! Да не вас, товарищ капитан, это я к слову… — жалобно пискнул Леший.

— От слов к делу! Ещё двадцать кругов вокруг города, чтобы выгнать из тебя коньячок! Живо, твою мать! — закричал Гаврилов, и воздух снова что-то рассекло со свистом.

Неохотно открыв глаза, я потянулся. Вставать не хотелось. Слишком много событий произошло в последнее время, и не мешало бы отдохнуть. Взяв телефон с тумбочки, я заметил новое сообщение. Это было сообщение от Венеры. Вскочив с кровати, я прогнал остатки сна и стал читать короткое послание:

«Не пиши мне, козёл!»

— Чего? — нахмурился я и перечитал снова. — Эммм… И что это было?

В голове промелькнули события вчерашнего вечера. Танец, Император, Юсупов-младший, дуэль, а ещё… Ещё графиня. Стоп. Какого чёрта меня на неё так потянуло? Такое ощущение, будто меня околдовали. Она взялась из ниоткуда, не говоря ни слова увлекла меня за собой… Ну-ка.

Я взял клинок, подаренный Императором, и принялся изучать его руническую формулу. И знаете что? Я нашел малюсенький энергетический канал, который не видел ранее. Судя по вплетённым в него рунам, мне передавались эмоции, испытываемые Императором. Я влил в этот канал ману, пытаясь воспроизвести эмоции, передаваемые через него за последние сутки, и там была лишь похоть…

Твою мать! Я заблокировал канал, который позволял передавать мне страх, но вот эту крохотную цепочку из двадцати рун не заметил… Неужели Император вчера предавался плотским утехам, жажда которых передалась и мне? Вот же гадство! Теперь всё становится на свои места. Венера узнала о моей мимолётной интрижке в саду и теперь ненавидит меня.

— Чёртова железяка, — зло прошипел я и бросил меч на пол.

Было бы лучше, если бы это сообщение написал её вспыльчивый отец. Да, князь Водопьянов вполне мог бы исполнить подобное. Вернее, мне бы хотелось, чтобы это был именно он. Я задумался на пару минут, а потом отложил телефон в сторону и решительно поднялся с кровати.

— Нужно было сломать чёртов клинок, как только вышел из кабинета Императора, — вздохнул я, направляясь к шкафу.

Переодевшись, я телепортировался в Югорск, к бабушке. Маргарита Львовна сидела за массивным деревянным столом, перебирая документы. Использовав «Громовержца», я резко приблизился и обнял старушку. Она даже не поняла, что случилось, а потому вздрогнула и разразилась матерной тирадой.

— Внучара, ети твою бога душу мать! Ты чего творишь? Я хоть и крепкая старушка, но сердце могло и не выдержать! — возмутилась бабуля, потянувшись к мане.

Я почувствовал, как сгусток энергии за спиной формирует нечто обширное. Зная, что бабушка маг Воды, я даже не стал уворачиваться. В затылок ударила тугая ледяная струя, от которой моя голова дёрнулась. Весьма неплохой удар. Хорошо, что у меня крепкий череп, а то бы у бабушки стало на одного внучка меньше.

— Просто очень рад тебя видеть, — улыбнулся я.

— Ага. Рад он, — буркнула Маргарита Львовна. — А чего физиономия такая хмурая?

Я вздохнул и молча протянул ей договор, полученный от Юсупова. Бабушка, поправив очки на носу, внимательно и придирчиво изучила каждую страницу. Чем дальше она читала, тем больше её глаза расширялись от удивления. Наконец она подняла взгляд и выпалила, не скрывая искреннего изумления:

— Миша, либо Юсупов полный идиот, либо он отчаянно нуждается в деньгах. Всё это имущество стоит минимум на пятьдесят процентов дороже, чем он просит.

Я вскинул бровь и задумчиво потёр подбородок:

— Думаешь, стоит раскошелиться и выкупить его земли?

Бабушка решительно кивнула:

— Конечно, стоит! Такие земли и предприятия станут очень мощным активом, — произнесла она, вскочив из-за стола, но тут же села, озадаченно добавив. — Правда, есть проблема. У нас нет и половины от нужной суммы.

— А что насчёт китайских трофеев?

— Шульман набросился на них, как оголодавшая собака на кость. Торговались с ним до хрипоты. Одним словом, я сделала всё что смогла, но получила лишь триста миллионов рублей.

— Это больше, чем я рассчитывал получить, — удовлетворённо произнёс я.

— Больше. Но на земли Юсупова всё равно не хватит, — констатировала факт Маргарита Львовна и задумчиво посмотрела в окно.

Тишина заполнила кабинет бабули. Но тут дверь скрипнула. В кабинет вошел Макар с подносом, на котором красовались две кружки и заварник. Однако, его тут же изгнали.

— Макарка, топай прогуляйся, — буркнула бабушка.

— Маргарита Львовна, чё вы начинаете? Я и так знаю всю подноготную рода. Можете при мне говорить, — отмахнулся было Макар.

— А ну, пошел отсюда! Умник сопливый! Ты, поди, уже провёл инвентаризацию кирпичного завода? А металлопрокатного? Нашел, кто у нас отчёты по утилизации боеприпасов подделывает⁈ — рявкнула старушка.

— Маргарита Львовна, да щас я чай попью и…

— Поднос оставил, и живо за работу, негодник! — шикнула бабуля, заставив Макара испариться.

— Сурово ты с ним, — покачал я головой.

— Это я ещё любя. И заметь, подзатыльники ему больше не отвешиваю, — помолчав секунду, она вздохнула. — Ладно, порой отвешиваю, но уже не так часто. А чего ты хочешь? Я старая женщина, мне сложно перестроиться!

— Ха-ха. Верю, верю, — засмеялся я. — А есть ли у нас что-то, что мы можем продать?

— Ага. Можем Макара продать. На органы, например, — хихикнула старушка, наливая себе и мне ароматный травяной чай.

— Думаю, ему такая идея не понравится.

— Да и мне тоже не понравится. Всё же Макарка парень толковый. Без него будет тяжко.

— Вы только посмотрите. Железная леди призналась, что ей нужна чья-то помощь? — улыбнулся я.

— Да где я железная-то? В лучшем случае, изрядно проржавевшая, — хмыкнула бабушка и отпила из кружки.

— Знаешь, чем дольше я думаю о твоём предложении о продаже внутренних органов, тем больше оно мне нравится.

— Миша, не пугай меня, — сказала бабушка, широко распахнув глаза.

— А что? Сама подумай, с помощью регенерации я выращу сколько угодно почек. Можем поставить продажу на поток, — усмехнулся я. — Ладно, шучу. Есть идея намного лучше. Насколько помню, у нас куча рудников. Дай мне информацию, что именно нам принадлежит.

Бабушка тут же полезла в ящик стола и быстро разложила передо мной потёртую карту:

— Ну, не сказать, что куча. Но есть кое-чего. Вот, посмотри. На окраинах шесть рудников. Два полностью выработаны и четыре, в которых идёт активная выработка, правда, на начальной стадии…

Я кивнул, бережно забирая карту со стола, а то мало ли. Она такая ветхая, что может и рассыпаться.

— А что ты задумал, если не секрет? — спросила Маргарита Львовна.

— Бабуль. Твой внук официально стал абсолютом Российской Империи. А ещё мне даровали титул князя! Конечно же, пойду в ломбард и заложу, к чёртовой матери, все рудники. Ха-ха! — рассмеялся я, направляясь на выход.

— Всё бы тебе хиханьки, — послышался голос Маргариты Львовны за моей спиной.

— Смех продлевает жизнь и делает наших врагов униженными и оскорблёнными, — философски сказал я, закрыв за собой дверь.

Первым делом я отправился обратно в Кунгур. Да не просто в Кунгур, а прямиком в ломбард дядюшки Шульмана. А вы что думали? Я лжец какой-то? Нет, конечно! Кашевар сказал, кашевар сделал. Правда, в нюансах сделки я всё же немного юлил. Измаил Вениаминович, несмотря на ранний час, стоял за прилавком и протирал пыль.

— Скажи-ка Шульман, ведь недаром, воздушным хочешь стать ты шаром? — весело спросил я, облокотившись на прилавок.

— Таки вижу, что у вас весьма хорошее настроение, — улыбнулся торговец, отложив тряпку в сторону.

— Настроение паршивое, а вот сделку могу предложить тебе весьма хорошую, — я выложил на прилавок карту.

— И что это?

— Карта сокровищ, — гордо заявил я. — Собирайся, мы едем их добывать.

Шульман приподнял бровь и спросил:

— Таки я не настолько азартный человек, чтобы махать лопатой. Скажите конкретнее, чего вы хотите от бедного еврея?

— Измаил Вениаминович! Родненький. Я предлагаю вам совместную разработку полезных ископаемых. Я добываю, вы продаёте. Таки всё как всегда.

— И правда, звучит весьма занимательно. А о каких именно ресурсах мы говорим?

— Золото, медь, серебро, немного платины и, кажется, имелось месторождение с драгоценными камнями.

Глаза торговца вспыхнули алчным пламенем. Он потёр руки одну об другую и широко улыбнулся.

— Таки каков мой процент?

— Пять процентов.

— Та я вас умоляю. Я что, похож на шлемазла? — отмахнулся Измаил Вениаминович.

— Разумеется, нет. Я не хотел задеть ваши тонкие струны души. Таки сколько вы хотите за помощь в реализации полезных ископаемых?

— Михаил Константинович, мы с вами не первый день знакомы. Всё, что я хочу, так это жалкие пятьдесят процентов. Сами поймите, логистика, оформление договоров, поиск клиентов, хранение ресурсов, всё это ложится на мои хрупкие плечи.

— Да-да. Вы правы. Для вас это весьма тяжелая ноша, — я печально вздохнул. — Что ж, тогда придётся обратиться в торговый трест братьев Караваевых. Они помоложе и всяко смогут справиться с этой задачей.

— Вы шо такое говорите? — возмутился Шульман. — Я таки ваш деловой партнёр. Самый надёжный человек на континенте, а вы хотите довериться этим проходимцам?

— Не хочу. Но на ваши хрупкие плечи ляжет слишком тяжелая ноша, — передразнил я торговца.

— Хе-хе. Не такая уж и тяжелая, — рассмеялся Шульман. — Сойдёмся на тридцати процентах?

— На десяти, — серьёзно произнёс я и протянул ему руку.

— Двадцати.

— На десяти, Измаил Вениаминович. На десяти. Когда вы увидите, сколько там ресурсов, вы поймёте, что и десять процентов — это весьма щедрое предложение.

— Предложение, растянутое на десятилетие, — нахмурился Шульман.

— С чего вы взяли? Я знаю способ, как опустошить шахты за неделю. Поэтому к вам и обратился.

Услышав это, Шульман тут же пожал мне руку.

— Я согласен. Можем отправляться.

— Вот за это я и люблю с вами работать, Измаил Вениаминович.

— Михаил Константинович, из-за вашей прижимистости я таки и не люблю с вами работать. Однако, каждый раз мои прибыли говорят о том, что даже низкий процент в конечном итоге приносит весьма солидные барыши. Хе-хе-хе, — засмеялся Шульман, выходя из-за прилавка.

Не теряя времени, мы отправились в путь. Измаил Вениаминович прекрасно знал места, указанные на карте, более того, там у него даже были открыты филиалы ломбарда. Он открыл портал и переместил нас в посёлок Краснотурьинск. Шахтёрский посёлок, где добывалась медь и прочие полезные ископаемые. Правда, был нюанс…

Хоть на карте и были изображены всего шесть небольших точек, в реальности это были десятки шахт, располагающихся вблизи Уральских гор. Огромные месторождения, спрятанные под землёй! При этом местные жители жили довольно… Да никак они не жили. Школу разрушили твари, впрочем, как и девяносто процентов зданий. Не удивительно, что выработка медной руды была столь низка. Я вытащил телефон из кармана и набрал номер бабушки:

— Маргарита Львовна, я договорился с Шульманом и скоро завалю наши счета деньгами. Однако, я хочу, чтобы один процент от заработанного вы передали жителям, проживающим в районе шахт. Ещё десять процентов направьте на восстановление инфраструктуры поселений, а также на создание рабочих мест. Что значит, каких именно? Это я гениальный финансист или ты? Ха-ха. Да, бабуль, и я тебя люблю. Всё пока.

Положив трубку, я наткнулся на осуждающий взгляд Шульмана.

— Что-то не так?

— Михаил Константинович, вы очень расточительно обращаетесь с деньгами. Отдай монету нищему, и завтра он останется точно таким же нищим. Отдай ему миллион рублей, и он по-прежнему будет нищим, только с миллионом рублей в кармане, который он очень скоро профукает, так как не умеет пользоваться деньгами.

— Хотите сказать, что я, как князь, не должен помогать людям, живущим на моих землях?

— Я хочу сказать, что не нужно решать проблемы людей собственными руками. Нужно дать им шанс наладить собственную жизнь, и не более того.

Я нахмурился и взвесил слова торговца. Удивительно, но его мысль была довольно прозорливой и уместной. Я снова достал телефон и позвонил бабуле.

— Маргарита Львовна, наймите, пожалуйста, для восстановления поселений людей, живущих в этих самых поселениях. Так они смогут и заработать, и будут ценить то, что сделали собственными руками.

Положив трубку, я увидел, что Шульман по-прежнему меня осуждает, но уже не так сильно.

— Лучше бы вы отдали эти деньги мне, уж я бы нашел им применение, — произнёс он и наткнулся уже на мой осуждающий взгляд.

— Жадность — это смертный грех, Измаил Вениаминович.

— Таки кто вам сказал такую глупость? — изумился торговец. — Жадность — это единственный двигатель прогресса!

После этих слов в моей голове всплыли слова, которые я однажды говорил про «статистов». Статисты хотят большего, но не делают ничего ради этого. А вот истинные творцы — как раз те ещё жадюги. Их жадность распространяется на все области жизни. Любовь, деньги, власть, сила и многое другое. Мне, конечно, не хотелось соглашаться с Шульманом, но частично он был прав. Умеренная жадность и правда полезна, если, конечно, она не доходит до помешательства.

— Михаил Константинович, куда дальше отправимся? — спросил Измаил Вениаминович, посматривая из стороны в сторону.

— Ко входу в шахту, — решительно ответил я и пошел по наезженной колее, ведущей на окраину поселения.

Вход в шахту оказался практически завален. Метровый проход вглубь чёрного тоннеля, свод которого был подпёрт деревянным брусом. Конструкция выглядела, мягко говоря, ненадёжно.

— Пойдём внутрь? — со скепсисом в голосе спросил Шульман.

— Если хотите, можем прогуляться, но у меня был совершенно другой план.

Закрыв глаза, я потянулся к мане. Конгломерат «Великий архимаг» поднял уровень владения магией Земли до шестого ранга. Благодаря этому я чувствовал всё, что было под моими ногами в радиусе километра. Каждый камешек, каждую песчинку и корешок, скрывающиеся в почве. Сосредоточившись, я погрузился сознанием туда, где было скопление медной руды, и потянул его на себя.

Земля под ногами ощутимо задрожала, от чего Шульман сделал пару шагов назад и замер, решая, пора ли спасать свою алчную шкуру или нет? Я же дрожал от напряжения. Мана вытекала из меня, как вода уходит через дыру в ржавом ведре. С трёхсотметровой глубины я поднял руду хорошо если на сто метров, и плюнул.

— Ну хорошо, тварь. Ты сама напросилась, — зло бросил я, шмыгнув носом.

В следующую секунду я активировал «Темпоральную мутацию» направив её на усиления конгломерата «Великий архимаг». Знаете, чем отличается ранг магистра от ранга абсолюта? Всем. Пытаясь достать руду из недр шахты на ранге магистра, я смог захватить ресурсы, расположившиеся на площади в тридцать метров. Наверх же они поднимались весьма хе… Весьма паршиво.

Как только в дело вступила «Темпоральная мутация», всё резко переменилось. Во-первых, улучшилась детализация моих ощущений. Сейчас я мог не просто схватить руду, но и отделить шлак от ценного металла. Вместе с этим зона покрытия увеличилась до пятисот метров. А ещё…

Стоило мне потянуть медь на себя, как началось настоящее землетрясение. Меня и Шульмана швыряло из стороны в сторону, земля сперва лопнула, а после вспучилась, выбрасывая в воздух капли рыжеватого металла. Увидев это чудо, я расхохотался!

— Да! Мы богаты! Ха-ха-ха! — орал я.

Шульман же прикрыл голову руками и зажмурился. Оно и понятно, по кудрявой макушке барабанил медный дождь. Спустя минуту всё прекратилось. Измаил Вениаминович поднялся с земли, отряхнул одежду и удивлённо посмотрел на меня.

— Таки я был уверен, что во всей Империи только князь Каменев способен на подобное.

— Как видите, нет. Я тоже кое-чего могу, — самодовольно заявил я, а после с интересом посмотрел на Шульмана. — Выходит, род Каменева баснословно богат?

— С чего бы? Все рудники, которые вырабатывал Каменев подобным образом, принадлежали Ивану Васильевичу Романову. Можно сказать, что казна Империи до сих пор полна благодаря трудам Каменева, но после его гибели… — Шульман замолчал на секунду и улыбнулся по-дружески. — На вашем месте я бы не рассказывал Императору об умении добывать полезные ископаемые. Если он об этом узнает, то вы лишитесь всех рудников, принадлежащих вашему роду, а ещё на веки вечные станете бесправным геологом, которого Иван Васильевич будет швырять по всему миру.

— Весьма мудрый совет. Так и поступлю, — кивнул я. — Что ж, пока ваши клоны будут собирать медь, я вытащу оставшиеся металлы.

— А кто сказал вам, что здесь только медь? — алчно улыбнулся Шульман и показал мне небольшой желтый кругляш. — Вы только что подняли на поверхность олово, никель, золото, серебро, кремний и чёрт знает, что ещё! Если остальные рудники будут хоть вполовину так же щедры, то наши пра-пра-пра-пра-пра-правнуки никогда не будут нуждаться в деньгах.

Присмотревшись, я заметил, что вся земля и правда усыпана не только медью, но и разноцветной россыпью других металлов. Надеюсь, этого хватит для покупки земель Юсупова.

И закипела работа. Шульман открыл портал, из которого вывалили десятки рабочих, внешне напоминающих самого торговца. Лопатами они грузили металл в тележки и увозили на склад для дальнейшей сортировки.

Я же поднимал на поверхность драгоценные металлы, минералы и кристаллы, которые в обычных условиях пришлось бы добывать месяцы, а то и годы напролёт. Когда мана закончилась, я призвал Галину, и с её помощью восстановил половину резервуара.

Когда и это истратил, пришлось призвать Огнёва. Тот матерился, жаловался на жизнь, но всё же сожрал пару жемчужин. Хлынувшее во все стороны пламя тут же было мной поглощено. С его помощью я полностью восстановил запасы маны и отправился на новый рудник.

Неделю спустя принадлежавшие мне шахты опустели… Да, земель у меня было навалом, вот только геологоразведкой заниматься было некогда. Да и нет у меня геологов, а сам я не горю желанием кататься по бескрайним лесам и болотам в поисках ископаемых.

Пока я поднимал на поверхность ресурсы, Шульман довольно шустро продавал их владельцам мануфактур по всей Империи. У богатеев возникали вопросы, откуда Измаил Вениаминович смог достать такое гигантское количество первоклассных металлов, очищенных от примесей, да кто ж им скажет? Секрет рода, и всё тут.

Наконец-то настало время подсчёта заработанных шекелей. Шульман, держа увесистую папку бумаг в руке, остановился около меня, широко улыбаясь.

— Таки я вас поздравляю, вы больше не поц, — довольным тоном произнёс Шульман.

— Измаил Вениаминович, родной. Таки не делайте мне нервы. Ближе к делу. Насколько мы стали богаче? — поторопил я торговца, алчно потерев руки, так, как это делает сам Шульман.

— Хе-хе. Смотрю, в вас проснулся истинный иудей. Тогда прошу за мной. Шекели требуют, чтобы их считали вручную, — широко улыбнувшись, Шульман открыл портал в святая святых. В здание своей торговой компании.

Глава 10

Вот за что я уважаю Шульмана, так за то, что он умеет считать деньги. Торговая компания, с одной стороны, была построена из говна и палок. А с другой стороны, все материалы подобраны из разряда «цена — качество». Ржавые стальные балки, но такие толстенные, что даже Эттин не смог бы их погнуть. Плитка на полу побитая, но при этом уложена так хорошо, что неровности не ощущаются.

Правда, местами были весьма спорные архитектурные решения. Вместо опорной балки Шульман решил использовать два сваренных друг с другом ствола от танка. Выглядело это сюрреалистично.

— Ха-ха. Измаил Вениаминович, а это что такое? — рассмеялся я, видя БТР с обрезанной крышей и укороченной базой.

— После расширения аномальной зоны, повсюду валялось множество брошенной техники. Чего добру пропадать? Немного переделали, и вышел замечательный тягач. Кстати, его как раз будут загружать медью для отправки в Красногорск. Хотите посмотреть?

— В другой раз. Сперва давайте на шекели посмотрим.

— Очень мудрое решение, — улыбнулся Шульман. — Прошу за мной.

Пройдя через бесконечные улочки складов торговой компании, мы остановились рядом с вмонтированной в стену башней от танка.

— Позвольте угадать, это у вас своеобразная банковская ячейка? — усмехнулся я.

— Скорее, бронированная дверь. Если найдутся желающие добраться до моих сокровищ, то им сперва придётся раскурочить толстенную сталь, — самодовольно заявил Шульман, а после принялся бегать от одного края башни танка до другого, нажимая на скрытые кнопки, выдёргивая штифты и чёрт знает, что ещё. Заметив мой вопросительный взгляд, он пояснил. — Я лучше уничтожу всё нажитое, чем позволю забрать у меня хотя бы одну заработанную копейку.

Оказалось, что хранилище заминировано. Попробуй его вскрыть, и вся торговая компания взлетит на воздух. Понятное дело, Шульман не жалел своих клонов, так как мог наделать новых, но то, что он был готов уничтожить всё своё состояние, лишь бы не отдавать его врагам, это меня действительно удивило.

Послышался щелчок, и люк открылся. Шульман без труда просочился внутрь, а вот мне пришлось покряхтеть. Хранилище оказалось весьма внушительных размеров. Около ста квадратных метров, не меньше. Однако, все богатства Измаила Вениаминовича были сокрыты в запертых стальных ячейках. А жаль, мне было весьма интересно узнать, насколько богат мой изворотливый друг.

В дальней части хранилища расположился стол, заставленный аккуратно сложенными стопками купюр. Купюры образовывали собой здоровенный куб, грани которого были длиной в метр.

— Весьма неплохо, — присвистнул я, взяв пачку пятитысячных купюр. — Полагаю, вы уже забрали свою долю?

— Михаил Константинович, таки само собой, — расплылся в улыбке торговец. — Здесь исключительно ваша прибыль. Девятьсот семьдесят пять миллионов рублей.

Едва не запрыгав от радости, я хлопнул в ладоши.

— Измаил Вениаминович, скажите заказчикам, что в ближайшее время мы сможем поставить новую партию металлов и прочих полезных ископаемых.

— Хо-хо-хо. У вас ещё остались шахты? Или обнаружили новые месторождения?

— Скорее, нашел способ бескровно расширить земли, — уклончиво ответил я, зная, что Шульман с радостью перебьёт цену в борьбе за земли Юсупова, а мне конкуренция в этом деле не нужна.

— Понял. Буду ждать отмашки, — кивнул торговец.

Я переместил стопки купюр в пространственный карман, а после телепортировался в Югорск. В кабинете бабули трудился Макар. Трудился, не покладая рук! Пока Маргариты Львовны не было в кабинете, Макар матерился, быстро перелистывал документы и снова матерился.

— Дегенераты криворукие. Поубивал бы. Ну кто так пишет? Это семёрка или единица? Идиоты. Кто это подписал? Харин П. И. скорее уж, «Тварин», — недовольно бубнил он, не обращая на меня никакого внимания.

— Чего злой такой?

— Мишка? — спросил Макар, не отрываясь от бумаг. — Да Маргарита Львовна сказала, что натянет мне глаз на задницу, если я до конца дня не закончу проверку отчётов.

— Прямо так и сказала? — усмехнулся я.

— Ну, не совсем так. Но суть была именно таковой, — улыбнулся он, посмотрев наконец-то на меня. — А ты повидаться заскочил или по делу?

— Ага. По делу, — кивнул я, а в следующую секунду обрушил на стол Макара дождь из купюр.

— Етитьская сила! Мишка, ты чего творишь? Не доводи до греха-то. Я, конечно, не бедствую, но когда вижу такие богатства, руки сами собой тянутся… — проговорил Макар, словно завороженный.

— Если руки тянутся к чужим финансам, их необходимо укоротить, — стальным тоном заявила бабуля, показавшись в дверях кабинета.

— М-маргарита Львовна, я-то чего? Я работаю. Эт Мишка тут мусорит, — сбивчиво выпалил Макар и плюхнулся на стул, продолжив изучать отчёты.

— Ишь какой. Деньги для него уже мусор, — усмехнулась бабуля, останавливаясь около меня. — Вижу, шахты ты заложил по очень выгодной цене?

— Именно так, — кивнул я. — Теперь нам хватит и на покупку земель Юсупова, ещё и останется немного.

— Сперва пересчитаю средства, а после скажу, останется ли там хоть что-то.

— Даже если не останется, то с землями Юсупова мы быстро отобьём затраты, — радостно произнёс я. — Кстати, найди с десяток бригад геологоразведки. Если они смогут отыскать новые месторождения, то я начну зарабатывать намного больше, чем трачу.

— Миша, будь аккуратнее. Слышала от Егорыча, что ты минералы с помощью магии Земли достаёшь. Если Император узна…

— Знаю. Шульман меня уже предупредил. Поэтому мы и продаём ресурсы инкогнито. Нигде не значится моё имя. Просто Шульман распродаёт всё, говоря, что европейские партнёры делятся недрами по мере возможного.

— Измаил Вениаминович отрабатывает свои деньги, — хмыкнула Маргарита Львовна. — Это радует.

— Ещё как отрабатывает, — согласился я. — Бабуль, пересчитай, пожалуйста, деньги, выпиши Макару премию…

— Премию? Да я лучше леща ему выпишу, — возмутилась Маргарита Львовна.

— Бабуль… — строго произнёс я, посмотрев ей в глаза.

— Ладно. Будет премия этому оболтусу, но только после того, как он закончит с отчётами, — снисходительно согласилась она и потрепала Макара по волосам.

— Ура! — воскликнул Макар и тут же прижух, так как бабуля замахнулась, чтобы влепить ему затрещину. — Да понял я, понял. Через час всё закончу.

— Молодец, — удовлетворённо сказала Маргарита Львовна и посмотрела на меня. — А ты когда планируешь встретиться с Юсуповым?

— Да прямо сейчас. Чего кота тянуть за хвост? — Я незамедлительно достал телефон и набрал номер Андрея. — Добрый вечер, Андрей, вас беспокоит Михаил Черчесов. Да, насчёт договора. Давайте встретимся и обговорим нюансы. Завтра в Хабаровске? По рукам.

Я сбросил вызов и расплылся в довольной улыбке.

— Бабуля, готовьте гроши. Мы покупаем земли давнего врага нашего рода.

— Мишка, какой ты всё-таки у нас молодец, — выпалила бабушка, сдавив меня в объятиях, а после чмокнула в щёку.

— Деловая хватка у меня от тебя, бабуль.

— Ох и льстец, — покраснев, сказала Маргарита Львовна и положила голову мне на плечо.

Следующим вечером я прибыл в Хабаровск. Аристократы неслись по делам со скоростью чумных крыс, заражающих всё вокруг. Надменные морды, разговоры ни о чём, пустые улыбки, скрывающие за собой лишь зависть и жажду наживы. Люди, от которых хотелось держаться подальше.

Всё же мне намного ближе общение с такими как Леший или Серый. Если есть недопонимание или обида, ты всегда об этом узнаешь от кулака, летящего в морду. Аристократы же будут прятать за душой кинжал, мечтая вонзить тебе его в шею в момент наибольшей слабости.

Однако, в Хабаровске была и весьма приятная сторона. Чистенькие тротуары, рестораны, манящие уютом сквозь панорамные окна. Жаль, в моих землях так вкусно не кормят. Во всяком случае, пока не кормят. Я неспешно направился в ресторан под названием «Золотой Дракон», где меня ждал Андрей Юсупов.

На вывеске ожидаемо красовался золотой дракон с длиннющим хвостом, короткими лапками, а вот крыльев у него не было. Готов спорить, китайцы их отрезали и сварили из них суп. Улыбнувшись этой мысли, я вошел внутрь и утонул в традиционной азиатской музыке. Щипковые инструменты перекликались со смычковыми, периодически вступали барабаны. Ритмично, но не в моём вкусе.

Андрей сидел за дальним столиком, если так можно назвать крошечный грибок, возвышающийся над полом. Сидел он на коленях и пил, судя по всему, рисовую водку. Рядом стояла тарелка с недоеденной лапшой и пельменями. Увидев меня, он беззаботно улыбнулся и помахал мне рукой. Я собирался подойти к Юсупову, но дорогу мне преградил здоровенный лоб, испортив всю атмосферу заведения.

— Куда прёшь? — рыкнул он, глядя на меня сверху вниз.

Про таких говорят «Рязанская морда». Понятия не имею, почему именно Рязанская, но парень был бесстрашен, силён и глуп одновременно.

— У меня встреча с Юсуповым, — пояснил я, отодвигая здоровяка в сторону.

— Ты чё, падла? Кто сказал, что он хочет с тобой… — договорить он не успел, я резко развернулся и ухватил его за ухо, дёрнув на себя. — Обща-а-ай-яй-яй! Пусти, сука! — запищал здоровяк, когда его голова оказалась на уровне моих колен. Его грубость мне не понравилась, поэтому я крутанул ухо вокруг своей оси. Что-то даже хрустнуло. — Пусти-и-и! — заорал он, но тогда я надавил пальцами на ухо посильнее, вызывая у амбала неконтролируемый приступ вежливости. — Пожалуйста, отпустите-е-е!

— Ну вот! Можешь ведь общаться как нормальный человек, — произнёс я, толкнув здоровяка к выходу. — Свободен.

— Я тебя щас… — рыкнул было здоровяк, запустив руку во внутренний карман куртки.

— Валера! Всё норма… — начал было Юсупов, но не успел.

Лезвие ножа блеснуло в вечерних лучах и вонзилось мне в спину. Ну как вонзилось? Оно жалобно звякнуло и обломилось у самой рукояти. Хе-хе. Сердце Василиска с его чешуйками сделали меня практически неуязвимым против обычных железяк. Вот если бы амбал напитал нож маной, был бы совсем другой эффект, а так…

— Это как…? — растерянно прошептал здоровяк, глядя на огрызок ножа.

— У тебя есть выбор… — начал было я, но амбал меня перебил.

— На одном стуле пики точёные, а на другом ху…?

— Идиот, — покачал я головой, прервав его уголовные бредни. — Выбирай. Сила рук или сила ног?

— Э-э-э. Чего? — затупил здоровяк.

— Тогда я выберу, — улыбнулся я и сделал комбо!

Сперва я закричал:

— Сила ног! — и ударил его по яйцам.

Когда же здоровяк осел на колени, держась за промежность, я крикнул «Сила рук!» и, ударив кулаком в подбородок, потушил его сознание. Вздохнув, я схватил здоровяка за ворот, подтащил его к столику Юсупова, а после сел на спину амбала, используя её вместо стула. При этом охрана ресторана стояла у стенки безразлично взирая на происходящее. Да, они определённо «не зря» кушают свой хлеб.

— Андрей Аркадьевич, и зачем нужен был этот цирк? — устало спросил я.

— Михаил Даниилович, я здесь не причём. Сами понимаете, Хабаровск, хоть и столица, но криминальные элементы тут присутствуют, вот пришлось нанять телохранителя. Правда, он излишне… — Андрей замялся, подбирая слово.

— Дерзкий? — попытался я ему помочь.

— Я бы сказал «Старательный». — Андрей сделал глоток рисовой водки и пригладил усы. — Выпьете?

— Обязательно. Но после того, как мы заключим договор, — кивнул я.

— Что ж, в таком случае, приступим, — радостно произнёс Юсупов и выудил из сумки новенький распечатанный договор. — Прошу, поставьте подпись на каждой из страниц, после чего…

— Нет, Андрей Аркадьевич, так не пойдёт. Старый договор я изучил вместе с юристом вдоль и поперёк, а вот новый в глаза не видел. Так что если вы не против, то давайте подпишем старый договор.

— Не доверяете? — осуждающе произнёс Юсупов.

— У меня с вашим родом весьма сложные отношения, — пожал я плечами.

— Понимаю, — кивнул он. — Тогда поступим, как вы скажете. Можно мне бумаги?

Я протянул ему три экземпляра договора, где уже имелась моя подпись и гербовая печать. Юсупов быстро расписался, один экземпляр забрал себе, а два других отдал мне.

— Поздравляю нас с началом новой жизни, — весело сказал он, отсалютовав мне стопкой водки. — Согласно договору, у вас десять дней, чтобы проверить приобретённые активы. После вы либо переводите мне оплату в полном размере, либо наша сделка аннулируется, и я ищу нового покупателя.

— За новую жизнь, — улыбнулся я и взял водку со стола.

Мы чокнулись, после чего по моему пищеводу заструилась тёплая, обжигающая, но довольно приятная жидкость. На удивление, азиаты знают толк в выпивке. Всяко вкуснее обычной водки.

Юсупов был доволен. Его глаза сияли в предвкушении новых начинаний. Я же радовался расширению территорий. Да, это принесёт новых проблем и забот, но когда это меня пугало? Как говорится, «Будешь делать, будет получаться». А значит, только вперёд! Обменявшись рукопожатиями, я отправил договор в пространственный карман и вышел.

Покинув ресторан и вдохнув свежий вечерний воздух**, я остановился на мгновение, почувствовав, что за мной пристально наблюдают. Улица была почти пустой, лишь вдали раздавались приглушённые голоса прохожих. И всё же эхолокация отрисовала четырёх мордоворотов, скрывающихся за углом. Крепкое телосложение, явно военная выправка. Интересно, кто их послал и зачем?

Не подав виду, я бодрым шагом двинул вниз по улице, насвистывая мелодию из китайского ресторанчика. Четвёрка последовала за мной. Сперва казалось, что они просто наблюдают, а потом… Потом я свернул в старый городской парк, утопающий в густых тенях деревьев. Из освещения тут были лишь тусклые фонари. Света от них было немного, а больше всего радовало, что здесь не было ни единой живой души.

Едва различимые шаги, следовали за мной по пятам, словно тень. Так продолжалось до тех пор, пока я не свернул с дорожки. Остановившись на небольшой полянке, скрытой деревьями, не оборачиваясь, я произнёс стальным тоном:

— Может, уже покажетесь?

Послышался шелест листьев, и меня обступили с четырёх сторон, перекрыв путь к отступлению. Крепкие мрачные бойцы, одетые в тёмную плотную одежду с капюшонами, скрывающими лица. От них веяло жаждой крови. До абсолютов они не дотягивали, но вот на магистров весьма походили.

— Ну что, князь? Время умирать, — холодно проговорил один из них, извлекая длинный кинжал с изогнутым лезвием.

— Если собрались покончить жизнь самоубийством, могли меня не оповещать, — с лёгкой усмешкой ответил я, призывая клинок, полученный в дар от Императора.

Из кожи хлынула чёрная сталь, сформировав очертание меча. Оружие отозвалось на моё прикосновение, наполняя ладонь неприятным холодом, а сердце тревогой. Весьма мерзотное оружие. На кой-чёрт я призвал именно его? Хотя уже поздно об этом думать.

Сражение вспыхнуло мгновенно. Бойцы атаковали без предупреждения, одновременно, стремительно, словно натренированная стая хищников. Над головой я пропустил клинок первого, того, что был позади, пнул пяткой в печень. Сразу же услышал приятное «Кхэээ!», надеюсь, вместе с ужином он выблевал и внутренние органы.

Третий, напитав маной нож, попытался вогнать мне его под рёбра. Однако, я отразил его выпад мечом. Четвёртый… А вот четвёртый оказался весьма шустрым малым. Представляете? Я активировал «Громовержца» по своему обыкновению, а он умудрился за мной угнаться! Так вот, он вонзил кинжал мне в плечо, судя по всему ножичек был артефактный из-за чего и смог прошить кожу. Зараза, нужно повысить «сердце василиска» до седьмого ранга, тогда меня и из гаубицы не прошибёшь при всём желании. Боль разлилась по всей руке, а ещё я почувствовал неприятные покалывания. Готов спорить, клинок был отравлен.

— Да вы достали портить мою одежду, — вздохнул я и взмахнул мечом, выпуская на волю серп концентрированной энергии.

Ударивший меня ножом, развалился на две части. Дёргаясь в конвульсиях, он неверяще смотрел на меня, пока серп, выпущенный мной, продолжал лететь, срубая деревья одно за другим. Захлёбываясь кровью, боец пытался что-то прошептать, но умер раньше, чем успел это сделать.

Как только нападающий склеил ласты, я ощутил нечто странное. Клинок словно сожрал его жизненные силы и перенаправил их куда-то вовне. Готов спорить, что эта сила текла к Императору.

— Вот же, хитрый ублюдок, — прошипел я сквозь зубы, уклоняясь от следующей атаки.

— Так его не одолеть. Используем артефакты и магию, — пробасил главарь, и его оружие тут же вспыхнуло ярко-алым свечением.

Глава 11

Артефакты, артефактики, артефактища… Сколько же времени я убил ради того, чтобы стать одним из лучших артефакторов Дреморы? От этого происходящее на поле боя для меня и вовсе выглядело насмешкой.

Сперва клоун с татуировкой в виде скорпиона на предплечье выбросил в мою сторону серебристую склянку. Она растворилась в воздухе, создав подобие желе, которое обляпало меня с головы до ног. Движения тут же замедлились, а в следующую секунду мне в плечо вонзился арбалетный болт с начертанными на нём рунами. Больно, но в то же самое время и смешно.

Арбалетчик, попытался вторгнуться в мой разум, многократно усилив свои способности, за счёт рун, нанесённых на древко болта. Как думаете, емуэто удалось? Возможно, у него бы и вышло, всё же Император смог заставить меня натерпеться страха. Однако, мой несостоявшийся убийца рухнул на траву и заорал, вцепившись ногтями в собственное лицо.

— Надя! За что⁈ Зачем ты сделала это с собой⁈ Я же обещал, что изменюсь! Надя-я-я! — орал он, катаясь по траве.

А что он хотел? Если ты строишь канал для ментальной магии в сторону жертвы, то не стоит забывать, что любой канал может стать двусторонним. Вот я и воспользовался его же артефактом, всего на долю секунды раньше. Внёс пару изменений, а после активировал доминанту «Ментальной клети».

Ой… Что-то пошло не по плану. Я хотел, чтобы этот бедолага просто поорал от ужаса, а после того, как я добью его дружков, допрошу его. Однако, он так перетрусил, что выхватил кинжал из ножен и вогнал его себе в сердце по самую рукоять. Захрипев, он обмяк.

— Сдохни!

Послышался вопль сверху. Нет, ну что за идиоты? Разве в Империи не нашлось квалифицированных убийц? Ну кто? Кто, скажите мне на милость, кричит во время скрытной атаки? Хотя какая она, к чёрту, скрытная? Эхолокация уже отрисовала этого придурка давным-давно. Я стремительно развернулся и ударил клинком снизу вверх, разрубив противника от паха до груди. Тело с влажным шлепком упало в темноту.

Остался последний. К его чести стоит отметить, что боец не сбежал. Он до последнего сражался, стараясь меня прикончить. Его парные клинки сверкали в темноте, заставляя меня пятиться назад. Он оказался довольно умелым фехтовальщиком. От столкновения мечей во все стороны разлетались снопы искр.

Противник двигался словно тень, ускользая от смертельных ударов. Однако, ранения он получал регулярно. Я рассёк ему плечо, перерезал сухожилия на кисти, от чего тот выронил один меч, а после вспорол бедро, заставив рухнуть на землю. Подойдя ближе, я пинком выбил оставшийся клинок из его руки и схватил раненого за горло, резко прижав к земле. Боец закашлялся и отчаянно захрипел:

— Прикончи меня…

— Обязательно. Но сперва расскажи, кто заказчик? — процедил я сквозь стиснутые зубы.

Наёмник лишь глухо рассмеялся. Правда, смеялся он недолго. Ментальная клеть отправила его в страну кошмаров, заставив вопить, словно полоумного. А через мгновение я вернул его обратно. Дрожащим голосом он выпалил:

— Ч-ч-что это было? К-к-кто ты, м-м-мать твою, такой⁈

Остекленевшие от ужаса глаза наёмника смотрели на меня, а его тело сотрясалось от дрожи.

— Я тот, кто может навеки заточить тебя в мире кошмаров. Хочешь туда вернуться? — прошипел я ему в лицо, и наёмник тут же отрицательно помотал головой. — Тогда отвечай на вопрос. Кто вас нанял?

— Я-я-я не знаю имени з-з-заказчика… Нам просто щедро заплатили, чтобы мы прикончили нового князя…

— Раз, два, три, четыре, пять, отправляйся в ад опять, — нараспев произнёс я и услышал визг бойца.

Наёмник задёргался, умоляюще глядя мне в глаза:

— Пощади… я больше не…

Договорить ему я не дал. Сжал руку, сломав шейные позвонки, беспощадно оборвав его жизнь. Убийца просит пощады. Какой вздор. Если направил клинок на противника, будь готов и сам умереть. Впрочем, его испугала не смерть, а то, что он увидел в стране кошмаров.

Да, пришлось слукавить, ведь я не мог погрузить разум в кошмар навечно. Ментальная клеть потребляла ману, которой хватило бы от силы на пару дней. И да, этого более чем достаточно, чтобы человек сошел с ума. Выдохнув, я осмотрел поле боя и тихо пробормотал, вытирая клинок от крови:

— Нужно разобраться с этой побрякушкой. Не хочу подпитывать того, с кем предстоит рано или поздно схлестнуться.

Я убрал в хранилище проклятый клинок и перешел к самой приятной части. К сбору трофеев! Не сказать, что улов был огромным, но кое-что я всё же получил. Три склянки с зельем, ускоряющим регенерацию. Забавно, но я узнал, что это за зелье, из надписи на этикетке.

Ещё получил четыре кинжала, два меча, одноручный арбалет с десятком болтов, револьвер и несколько артефактов защитного поля. Правда, эти артефакты оказались повреждены. Неужели я их разрушил своими атаками?

Ладно, это не важно. Помимо всего перечисленного имелась и ракетница. Самая обыкновенная. Для подачи сигнала СОС. Я парень простой. Вижу ракетницу, стреляю в небо. Ярко-зелёная вспышка осветила чернеющий горизонт и погасла. Я же спрятался в кустах и стал ждать. Буквально через минуту на полянку прибежали пять человек, одетых точно так же, как покойники, лежащие на траве.

Четверо, судя по объёму запасов маны, были в ранге аколита, а вот пятый оказался неодарённым. Зато дядечка подготовился и обвешался таким количеством защитных артефактов, что в спектре Всевидящего Ока светился как новогодняя ёлка.

— Не может быть… — прошептал неодарённый, прикрывая рот платком; судя по всему, его начало мутить от кровавого зрелища.

— Может или нет, лишь сталь нам даст ответ, — прошептал я, а в следующее мгновение тени, скрученные словно канаты, обвили руки, ноги и шеи аколитов, вздёрнув их в воздух.

Те собирались было заорать, но я благоразумно прикрыл им рты, выйдя из-за кустов.

— Прекрасная ночка, не правда ли? — спросил я, формируя в руке катар.

Ветряное лезвие засвистело, заставляя колыхаться траву и листья на деревьях. От этого звука любитель артефактов попятился назад.

— Ну и куда ты собрался? Я ведь хочу просто поговорить, — улыбнулся я и взмахнул катаром.

Ветряной серп, завывая, устремился в район коленок мужчины. Ещё мгновение, и тот бы стал калекой, однако защитные артефакты сработали на славу. На пальце у него имелся перстень, инкрустированный крупным зелёным камнем. Самоцвет со звоном взорвался, сформировав защитный купол, о который и разбился мой серп.

— Ха-ха. Весьма неплохо, — расхохотался я. — Посмотрим, что быстрее закончится, твои побрякушки или моя мана.

— Не-не-не трогай меня! Я-я-я просто, проходил ми-ми-мимо! — заголосил мужчина, плюхнувшись на задницу.

С его головы слетел капюшон, продемонстрировав мне сальное лицо с пухлыми щёчками. И знаете что? Я вспомнил его. Этот жиробас стоял в первых рядах аристократов, которых я поставил на колени.

— Пффф. Пришел отомстить за поруганную честь? — фыркнул я, выпуская новый серп ветра.

Со свистом он разбился о защитный барьер, уничтожив ещё один артефакт.

— Т-т-ты п-п-пожалеешь! Ты х-х-хоть з-з-знаешь, кто я такой? — заикаясь, заорал толстяк, перейдя на ультразвук.

— Думаю, ты тот, кто сперва намочит штаны, а потом отправится к праотцам, — холодно ответил я, запуская новый серп ветра.

— М-м-моя ж-ж-жена з-з-знает, куда я ушел! Е-е-если я не вернусь, о-о-она сообщит в Та-та-тайную Канцелярию, и тебя…

— Ты забываешь о том, что я князь и абсолют. Моя жизнь для Императора стоит на порядок больше, чем жизни всего твоего вшивого рода. Однако, я понимаю, что твоё раздутое эго не позволит тебе отпустить эту ситуацию. Ты вечно будешь преследовать меня и моих близких, стремясь нагадить. А такого я, к сожалению, не могу допустить. — Вздохнув, я нанёс колющий удар в грудину жирдяя, разрушив последний защитный артефакт, кажется, двадцатый по счёту.

В следующее мгновение на моём плече появился золотистый механический паук. Он молниеносно прыгнул на макушку толстяка, обхватив его голову острыми лапками. Аристократ завизжал от ужаса и попытался сбросить паука, но всё оказалось тщетно. Из брюшка механического насекомого возникло острое жало и с хлюпаньем пробило череп толстяка.

Глаза аристократа закатились, он, задрожав, упал на траву, а я сосредоточился на артефакте, формируя новые воспоминания для моего пышного друга. Воспоминания были просты до безобразия. Он гулял по парку, а на него напали убийцы. Я же, как доблестный представитель аристократии, не мог пройти мимо и спас жизнь жирдяю, чему тот был безмерно рад и сказал, что будет благодарен мне по гроб жизни.

Вероятность внедрения воспоминаний составляла аж семьдесят процентов. Что, на мой взгляд, весьма неплохо. Ведь если воспоминания не имплантируются, мне придётся снести ему голову.

Завершив формирование воспоминаний, я повернулся к висящим в воздухе аколитам. Глаза расширены от ужаса, дёргаются, стараясь сделать хоть что-то. Но увы и ах.

— К сожалению, вам переписывать воспоминания я не стану, — произнёс я и ударил крест-накрест, формируя серпы ветра.

Со свистом заклинания рассекли тела аколитов, залив кровью всю поляну. Зачем я их убил? Да всё просто. Во внедрённых мною воспоминаниях был эпизод, где охрана предавала аристократа и вместе с убийцами пыталась его прикончить.

Руки сами собой потянулись собрать трофеи, но… Покушение будет выглядеть неправдоподобно, если у нападавших не будет оружия. Эх… Придётся довольствоваться бумажником толстяка. Хе-хе!

Обыскав жирдяя, я покопался в его кошельке. Выудил оттуда двадцать тысяч рублей и платиновую банковскую карту. Карту тут же сжег, так как обналичить с неё деньги всё равно не вышло бы, а кошелёк вернул обратно в карман аристократа. Подтянул его к себе за ворот, отправил паучка в пространственный карман, а толстяку врезал такую пощёчину, что у него даже зубы клацнули.

— А! Что? Что случилось? — растерянно выпалил жирдяй, зыркая по сторонам.

— Это вы мне скажите. Иду по парку, наслаждаюсь приятным вечером, а тут вы кричите. Смотрю, вас восемь головорезов окружили. Железяками тычут, угрожают. Вот я и порубил их в капусту, а вы выжили лишь чудом. Хорошо, что обвешались защитными артефактами, иначе быть беде, — по-доброму произнёс я и рывком поставил аристократа на ноги.

Поправил его плащ и протянул руку.

— Ну, всего доброго вам. Честь имею, так сказать.

Аристократ вцепился в мою руку, словно это была спасительная соломинка. Стал пожимать её, трясти и рассыпаться в благодарности.

— Михаил Даниилович! Родной мой человек! Да я, да я… По гроб жизни вам обязан! Если бы не вы…

— Да бросьте. Любой аристократ поступил бы так же на моём месте, — отмахнулся я, уходя прочь с полянки, толстяк же последовал за мной.

— Ничего подобного! Многие бы посмеялись над моим горем, а то и сами бы угостили сталью. Вы выдающийся молодой человек. Ещё раз спасибо вам! Если что-то потребуется, звоните в любое время дня и ночи! С радостью помогу.

Аристократ протянул мне визитку, и в этот момент его лицо осветила луна. Ага, теперь понятно, почему он назвал меня «молодым» человеком. Самому-то аристократу лет сорок, а то и пятьдесят с виду. А на визитке написано… Матвей Гарикович Аракчеев. Вона чё. Необычная фамилия. Кстати…

— Матвей Гарикович, а это у вас в собственности десяток сталелитейных предприятий?

— Не только сталелитейных, но и трубопрокатных, а также железнодорожные вагоны строим и многое другое, — торопливо ответил он, не отставая ни на шаг.

— Что ж. Я вас понял. Думаю, в ближайшее время с вами свяжется мой человек и предложит вам весьма интересную сделку, — улыбнулся я, вспомнив про Шульмана.

— Михаил Даниилович, с радостью поработаю с вами. А ежели сталь потребуется или ещё чего, звоните, сделаю вам весьма приятную скидку.

— Договорились, — сказал я, хлопнув аристократа по плечу. — А теперь прошу меня извинить. Я и так потратил много времени на ваше спасение, спешу по делам, знаете ли.

— Да, да. Конечно. Я понимаю. У князя куча забот. Всего вам хорошего, — раскланялся Аракчеев, а я использовал телепортационную костяшку и исчез в яркой вспышке.

Уверен император простит мою любовь к телепортациям. Я ведь всё-таки абсолют. Да и в конце концов в парке кроме нас с Аракчеевым больше никого не было.

Очутившись на тёмной улочке Югорска, я расплылся в довольной улыбке. Всё же не каждый день удаётся сразиться против магистров, а ещё обзавестись поддержкой человека, который только что желал твоей смерти. Насвистывая себе под нос мелодию, я направился прямиком к бабушке.

Но направился я не в офис, а в особняк Черчесова, который облюбовала Маргарита Львовна. Там нашлось место и для Макара. Оно и правильно, чего комнатам пустовать? А Макарка был только рад поспать на шелковых простынях, да слегка набрать жирок, вкушая блюда, приготовленные личным поваром бабули.

На это расточительство я закрывал глаза, так как иначе зачем мы рвём жилы ради рода? Можно немного насладиться жизнью, тем более, что она может оборваться в любой момент.

Войдя в поместье, я остановился у дверей Маргариты Львовны и деликатно постучал. В ответ я услышал старческий храп. Хммм… Не думал, что бабуля может храпеть, как двухсоткилограммовый пьянчуга. Я постучал ещё и ещё. В финале я уже пинал дверь, едва не срывая её с петель. Минуту спустя из комнаты вышла заспанная бабушка и вытащила беруши из ушей, при этом храп никуда не делся.

— Миша, ты чего ломишься? Что-то случилось?

— Ага. Случилось. Услышал храп, от которого пол дрожит, вот и прибежал тебя спасать, — усмехнулся я. — Ты там мужика себе завела, что ли? — спросил я, заглядывая через плечо бабули.

— Дурак, — хмыкнула она и постучала пальцем по моему лбу. — Псина твоя в гости заглянула, не выгонять же её на улицу.

Она включила свет, и я увидел Хрюна, храпящего на коврике у кровати.

— Ну и терпение у тебя. Я бы при таком шуме не смог спать.

— Милый мой, ты просто не слышал, как твой дед храпел. Я по первой думала, что оглохну. — Маргарита Львовна хихикнула, а после в уголках её глаз поселилась печаль. — Так чего хотел-то?

— Точно, — кивнул я и передал бабушке два экземпляра договоров. — Всё подписано. Теперь владения Юсуповых принадлежат нам.

Рука старушки скрылась за дверной рамой, а через мгновение появилась, держа очки. Маргарита Львовна надела окуляры, бегло просмотрела договор и радостно заявила:

— Мои поздравления, внучок, теперь ты и вправду тянешь по размерам владений на князя! — воскликнула она, энергично направляясь вдаль по коридору. — Новые земли, заводы, предприятия.Теперь наш род станет намного сильнее, — она остановилась у спальни Макара и без стеснения распахнула дверь. — Вставай, Макар, пришел товар! — заголосила она во всю мощь.

Макар испуганно дёрнулся и свалился с кровати. Вскочив на ноги, он выставил перед собой кулаки, всматриваясь в тени, залёгшие по углам комнаты.

— Дурачина. Руки опусти и собирай вещи, — усмехнулась Маргарита Львовна. — Поедешь с Мишей и тщательно изучишь каждое предприятие, завод и чёртов винтик, купленный у Юсупова. Юсупов получит деньги лишь через десять дней, и если что-то вам не понравится, договор можно разорвать в одностороннем порядке, без каких-либо последствий. — Макар зевнул и, щурясь, посмотрел на Маргариту Львовну, заставив её повысить голос ещё сильнее. — Макарка, ети твою мать. Чего глаза трёшь? Тебе всё понятно или нет?

— Да чё там непонятного? Поедь, посмотри, сверь с бумажками. Плёвое дело, — ответил он зевнув так, что едва не вывихнул челюсть.

Бабушка осуждающе покачала головой и вынесла вердикт:

— Балбес. — Повернувшись в мою сторону, она продолжила. — Ты тоже поезжай, осмотри, что приобрёл. Как говорится, доверяй, но проверяй.

— Маргарита Львовна, чё началось-то? Если не мне доверять, то кому? — возмутился Макар.

— Да заткнитесь вы уже! Дайте поспать, — послышался страдальческий голос Хрюна из спальни бабушки.

Мы с бабушкой дружно захохотали. А спустя час, я забрал Макара и двинул в сторону Челябинска. Посмотрим, что осталось от некогда богатого купеческого рода.

Глава 12

Прекрасный Челябинск. Его пьянящий воздух, пропитанный тяжелыми металлами и дымом, сразу же покорил моё сердце, а ещё и лёгкие.

— Кхе, кхе! Твою мать, как они тут вообще дышат? — спросил Макар, закашлявшись.

— Суровые люди живут в суровых местах, — философски ответил я, направляясь в сторону отеля, расположившегося в центре города на Свердловском проспекте.

Вывеска отеля гласила «Здоровый сон», немного левее углём дописали «когда зальют в бетон».

— Смотрю, местные с юмором, — усмехнулся я, входя внутрь.

— Либо склонны к криминалу, — буркнул Макар, последовав за мной.

Пройдя по тускло освещённому коридору, мы остановились у потёртой стойки ресепшена, за которой никого не было.

— Сервис — высший класс, — вздохнул Макар и принялся лупить кулаком по звонку, стоящему на стойке.

Звон разлетелся по коридору и пробудил старую бестию. Выбежав из соседней комнаты, старуха зло зыркнула на нас и за мгновение до нового удара по звонку выдернула его из-под кулака Макара.

— Совсем дурной? По башке себе постучи! — заорала она.

— Дайте жалобную книгу, я на ваше поведение настучу, — меланхолично произнёс Макар, с вызовом глядя в глаза старухи.

— Успокойтесь оба, — вздохнул я и положил на стойку пятьсот рублей. — Двухместный номер, пожалуйста.

Купюра исчезла со стойки с пугающей скоростью, а вот ключ нам выдали не сразу.

— Сколько дней будете жить?

— Надеемся, ещё лет восемьдесят, а там как пойдёт, — усмехнулся Макар.

— Ты мне позубоскаль ещё, щенок узкоглазый, — прорычала старуха.

— Родная, я, конечно, старость уважаю. Но ещё одно такое высказывание, и я сровняю с землёй вашу богадельню, — угрожающе произнёс я, создав в ладони огненный шар.

Мои слова подействовали отрезвляюще. Ойкнув, старуха расплылась в подобострастной улыбке и выложила на стол ключ.

— Не-е-е надо ничего сжигать. Вот ваш номер. Люкс, между прочим. Завтрак включён в стоимость.

— Спасибо, — кивнул я, забрал ключик и двинул на второй этаж.

За спиной послышалось:

— Бе-е-е! — Судя по звуку, Макар показал бабке язык, очень по-взрослому.

Поднявшись в номер я был приятно удивлён. Действительно люкс. Чистенько, свежее постельное бельё, даже халаты махровые имелись. Не успел я даже дойти до ванной, как услышал грохот. Это Макар с разбега плюхнулся на кровать.

— Доброй ночи. Я досыпать, — буркнул он и тут же засопел.

Я лишь покачал головой и закрыл за собой дверь. Принял душ, вытерся, а после остановился у зеркала, глядя на то, как я преобразился за этот год. Знаете, новое тело мне нравится куда больше, чем старое. Почему? Да хотя бы потому, что я красавчик. Ха-ха. Шучу. Впрочем, то что я красавчик — это чистая правда, аристократки не дадут соврать.

А если начистоту, то здорово снова быть молодым и полным сил. Ничего не болит, впереди длинная, счастливая жизнь, если я, конечно, преждевременно не склею ласты. Одним словом, я рад, что переродился в этом мире.

Зеркало начало запотевать. Я провёл по нему ладонью, оставив разводы, и призвал из хранилища образец крови, принадлежащий моему деду. Багратионову Максиму Харитоновичу. Как-то во всей этой канители я так и не успел поглотить доминанту старика. Всё же он абсолют, да ещё какой! С артефактом, вмонтированным в грудную клетку. Что ж. Посмотрим, что подарит мне кровный родственничек.

Я откупорил пробирку и вылил на ладонь алую жидкость. Кровь стекла по коже и стала капать в раковину, окрашивая её красным. Тут же послышался вибрирующий голос Ут: «Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

— Ут, давай сразу перейдём к поглощению образца, — зевнув, произнёс я, так как спать хотелось неимоверно.

«Запрос принят».

Закрыв глаза, я погрузился в Чертоги Разума и, не обращая на своих питомцев внимания, быстрым шагом подошел к пирамиде. Поскольку свободных ячеек не было, Ут поместила доминанту в кладовую. Сосредоточившись на кристалле платинового цвета, я услышал голос моей помощницы:

«Абсорбция маны, носитель доминанты способен поглотить всю ману в радиусе десяти метров в течение одного вдоха. Однако, это сильно нагружает магические каналы, что может вызвать их повреждение».

— Чего? — нахмурился я, пытаясь осмыслить услышанное. — Это значит, что я смогу выпить не только ману из окружающей среды, но и из живых существ?

«Из живых существ, артефактов, природных объектов, а также высших сущностей».

— Ну-ка ещё раз. Что за высшие сущности? — опешил я от услышанного, но Ут перестала отвечать. — Ау! Я с кем разговариваю? — выкрикнул я и тут же был задушен в объятиях.

— Конечно, с Галей! — взвизгнула Галина, повиснув у меня на шее. — Мы сегодня со Снежей делали платьица, господин, посмотри какая я красотка! — затарахтела девочка-голем, спрыгнула на землю и стала вращаться вокруг своей оси.

Должен признать, Снежана знает толк в моде. Нарядила Галю в первоклассное вечернее платье, сотканное из снежинок, на ноги напялила ей ледяные туфельки, уши, шею и пальцы украшала ледяная бижутерия.

— Выглядишь восхитительно. Прямо как принцесса, — улыбнулся я, потрепав её по волосам.

— Хи-хи-хи! — смущённо засмеялась Галя, от чего фиолетовые камешки в её щеках засветились ярче. — Снежа! Ты слышала? Господин назвал меня принцессой!

Радостно визжа, Галина убежала в дальнюю часть пещеры, где сидела Снежана. Судя по всему, наша ледяная королева прямо сейчас создавала головной убор для Галины. Рад, что они подружились. А вот за Огнёва я определённо не рад. Вон, выглядывает из своей каморки с обиженной мордой. Дон Жуан хренов.

Итак, вернёмся к полученной доминанте. Она весьма похожа на энергетического паразита, однако, с помощью паразита я могу осушить лишь одного человека за раз. А «Абсорбция маны» работает по площади. Конечно, если за раз поглотить гигантское количество маны, то каналы порвутся к чёртовой матери.

Однако, если знаешь об этой проблеме, то она тут же исчезает сама собой. Ведь всё что нужно, так это инициировать мощный выброс маны. Для этого отлично подойдут заклинания, доступные абсолютам. К примеру, огненный дождь или ледяной шквал. Если я прав, то польза от этой доминанты просто гигантская, а ущерб можно нивелировать.

— Ут, перенеси «Абсорбцию маны» на место «Энергетического паразита».

«Желаете уничтожить доминанту „Энергетический паразит“ или же создать новый конгломерат?» задала вопрос помощница и затихла.

Я устало потёр виски и раздраженно произнёс:

— Я тебя однажды убью. Не могла сразу сказать, что возможно создание конгломерата? — Ответом мне была тишина. — Просто восторг. Смотрю, ты сегодня невероятно общительна. Давай, объединяй в конгломерат.

«Запрос принят».

Внезапно в пирамиде засветилась не только доминанта «Энергетического паразита», но и доминанта «Клинков Аорт».

— Эй! Что происходит? — возмутился я в момент, когда кристаллы лопнули и осыпались разноцветным песком.

«Вы же сами приказали создать конгломерат».

— Да, но речь шла о… Ай, к чёрту. С тобой бесполезно разговаривать, — вздохнул я и махнул рукой.

«Я вас тоже очень люблю», — саркастично заявила Ут, формируя новый конгломерат.

Новый кристалл выглядел как трёхлучевая закорючка, отдалённо напоминающая треугольник алого цвета с синеватыми вкраплениями. Сосредоточившись на нём, я услышал описание:

«Конгломерат „Жнец“, с его помощью вы способны моментально поглотить не только ману, но и трансформировать всю кровь, пролитую по округе, в свою собственную. Радиус действия двадцать метров».

— Я тебя правильно понял? Активировав этот конгломерат, я смогу превратить пролитую кровь в кислоту?

«Вы правы», — лаконично ответила Ут.

На моём лице тут же появилась хищная улыбка. Захотелось немедленно проверить, насколько чудовищно эффективен данный конгломерат. Только представьте себе! Идёт кровопролитное сражение. Земля превратилась в грязь от крови. Заляпано всё, клинки, доспехи, бронетехника. А тут — бац! И всё это превращается в кислоту. Целая армия истлеет за жалкие минуты. Ух. Потенциал этой штуки просто невероятен!

— Впрочем, бодрости она мне не прибавит, — зевнул я, возвращаясь в реальность, и пошел спать.

Ночью специально для меня показывали кино под названием «Рассвет и закат рода Багратионовых». Я увидел если и не всю жизнь деда, то её ключевые моменты уж точно. Предательства друзей, гибель близких, сражения и лишения, через которые он прошел. Однако, сильнее всего по сердцу резанула картина, когда он потерял жену.

Моя мама была ещё малышкой. Её качала на руках жена моего деда Максима Харитоновича. Вокруг горят свечи. Семейный праздник в самом разгаре. Гости дарят подарки, смеются, поют песни, судя по всему, празднуют рождение моей мамы. Картинка меняется. Гости уходят. Дед со счастливой улыбкой на лице закрывает двери и слышит крик из спальни.

Задыхаясь, он врывается в комнату и видит собственного брата, сжимающего горло его любимой. Дед кричит на него и бросается, чтобы спасти супругу, но не успевает. Оглушительно громкий звук ломаемых шейных позвонков наполняет комнату. Дед в ярости набрасывается на брата и выбивает из него всю дурь. Садится сверху и продолжает бить до тех пор, пока череп брата не раскалывается, заливая кровью весь пол.

Максим Харитонович заливается слезами, держа на коленях тело покойной жены, а рядом на кроватке лежит моя мама и визжит, срывая голос. Дед от крика дочери приходит в себя, берёт Елизавету с кроватки и прижимает к себе, обещая, что вычистит из рода всю гниль.

Новая сцена. Максим Харитонович стальной рукой правит родом Багратионовых, уничтожая или изгоняя всех несогласных. Моя мама то и дело дёргает его за рукав и спрашивает, где её собственная мама? Дед отвечает, что она скоро приедет и передавала, что очень любит Елизавету. Мама кивает и убегает играть, а Максим Харитонович, закусив губу, едва сдерживает слёзы.

Очнулся я в холодном поту. Да уж. Кто же знал, что родной брат Максима Харитоновича мечтал занять его место? Даже удивительно, что после всего этого дед решил стать защитником рода человеческого. Другой на его бы месте плюнул на это и уехал куда глаза глядят, решив заниматься лишь собственными проблемами, а не спасать чужих людей.

— Проснись и пой, проснись и пой, попробуй мяско пожрать. Не выпускать котлету из открытых уст! — чавкая, пел Макар. — Пуфкай каприфен компот, но ты налей его ф рот. — Кхе-кхе-кхе! — закашлялся он, подавившись. Сделал громкий глоток и тише добавил. — И не забудь посмеяться над собой.

— Уже жрёшь? — зевнув, спросил я.

— Ну а ты как хотел? Должен же я проесть все выданные мне командировочные, — усмехнулся Макар.

— Ого. А нам и командировочные выдали? — удивился я.

— Мне выдали. А тебе нет. Ты ж, по большому счёту, мой работодатель. Значит, сам себе выпишешь столько рублей, сколько посчитаешь нужным, — звеня посудой, сообщил он.

— Понятно. Как твой работодатель, попрошу бабушку усилить контроль над тобой и срезать тебе премию.

— За что это⁈ — возмутился Макар.

— За то, что пререкался с начальством, — улыбнулся я, вставая с кровати. — На меня еду заказал?

— Ясен пень. Вон, стоит, остывает. — Макар кивнул на стол, заставленный тарелками.

— В таком случае, лишение премии отменяется, — улыбнулся я.

— А что насчёт контроля? — прищурившись, спросил Макар, уставившись на меня.

— Я подумаю.

Сев у окна, я стал уминать еду, заказанную Макаром. Бефстроганов с пюре, супчик с фрикадельками, компот из сухофруктов и мороженое с клубничным вареньем. Весьма странный продуктовый набор для пятизвёздочного отеля.

Посмотрев в окно, я почувствовал, как тоска стальными тисками сжимает душу. Здесь, вдали от столицы, местность выглядела сурово и мрачно. Старые фабрики чадили, выбрасывая в небо серые клубы дыма, укрывая деревья, траву, здания пылью и копотью. С первого взгляда становилось ясно, что это место не создано для того, чтобы радоваться жизни. Здесь работают на износ, от темна до темна.

Завершив трапезу, мы направились к ближайшему металлургическому заводу. Огромные трубы пронзали небо, воздух вибрировал от грохота станков и кипения металла. На проходной нас встретил хмурый сторож. Седые волосы слиплись от пота, а щетина на лице готовилась перейти в разряд пышной бороды.

— Куды прётись? — возмутился сторож, поправив двустволку на плече.

— Прибыли с инспекцией на завод. Мой завод, — пояснил я, показывая сторожу купчую.

— На шо мне эти писульки? Я читать-то и не умею, — отмахнулся он. — Ежели власть сменилась, то топайти, смотрити. Господа хорошии. Мне-то оно чё? Главное, чтоб денюжку платили, да и всё. А кто у руля стоить, енто так. Не маво ума дело, — сторож заискивающе улыбнулся и пропустил нас.

— Так себе тут охрана. Любую чушь расскажи ему, да иди завод взрывай, — прошептал Макар, идя следом за мной.

— Скорее всего, Юсупов уже предупредил персонал, вот нас и пропустили, — пояснил я, осматриваясь по сторонам.

Промышленный объект утопал в грязище, ржавчине и хмурых рожах. Если к последним у меня не было претензий, то с грязищей и ржавчиной нужно что-то делать. Помимо этого заметил, что рабочие трудятся в изношенном до дыр тряпье. Надо одеть их по-нормальному. А ещё…

— Саныч, твою мать! Ты видал, какая температура на датчике? — заорал работяга, размахивая здоровенным гаечным ключом. — Рванёт же!

— Колясик, не мороси. Датчику сто лет в обед. Тукни по нему, он часто затупливает, — устало отмахнулся морщинистый мужик, вытирая копоть с лица.

Молодой настороженно подошел к датчику и тукнул по нему гаечным ключом.

— Хы! И правда. Температура в норме, — отчитался молодой, широко улыбаясь.

— Ну вот. Опыт бьёт… — Саныч замялся и почесал затылок. — Э-э-э… Хрен знает. Чёт там он бьёт. Мож, перекурим?

Я собирался подойти к трудягам и расспросить, много ли на заводе подобных проблем, но не успел. К нам с Макаром неторопливо приблизился мутный тип со стеклянным глазом и небрежной улыбкой на лице.

— Доброго утра, господа, — протянул незнакомец, улыбаясь слегка криво и дерзко. — Не хотите ли позолотить ручку? Для того, чтобы ваши предприятия продолжали исправно и гладко работать?

От такой просьбы я ошалел. Нахмурившись, окинул мужчину взглядом с ног до головы. Ну вылитый уголовник.

— Макар, краску, — улыбаясь, произнёс я, вытянув назад руку.

Незнакомец завис:

— Какую ещё краску?

— Ну вы же хотели, чтобы я позолотил ручку. Сейчас не только ваши ручки покроем позолотой, но и наглую морду, — пояснил я, завершив фразу стальным тоном.

Незнакомец криво ухмыльнулся и расправил плечи:

— Смешно. Вот только смех вам не поможет защитить свои предприятия от забастовок, — холодно произнёс незнакомец.

— А вы, как понимаю, лидер либеральной партии «Свободу тунеядцам и прощелыгам»? — спросил Макар.

— Почти, — хмыкнул мужчина, почесав веко над стеклянным глазом. — Можно сказать, что я профсоюзный лидер здешних заводов. Звать меня Кирилл Вячеславович. И поверьте, без моей помощи экономика региона загнётся.

В его словах была неподдельная уверенность. Но таких уверенных видал я в прошлой жизни. Пока ты играешь по их правилам, вечно будешь в проигравших. А как только решишь переломить им хребет, так оказывается, что эта братия сильна лишь на словах.

— Послушай-ка, Вячеславович, — голос мой прозвучал тихо и жестко, — заводы и без твоей «помощи» продолжат исправно функционировать. Думаю, ты уже знаешь. Но представлюсь на всякий случай. Я новый владелец этих земель. Черчесов Михаил Даниилович, князь и абсолют Российской Империи. — Голос мой стал совсем уже ледяным. — Я не собираюсь платить дань какому-то наглому хлыщу.

Кирилл Вячеславович слегка вздёрнул бровь, несколько секунд внимательно смотрел мне в глаза, затем хмыкнул, будто чего-то подобного и ожидал.

— Ну что тут скажешь? — слегка покачал он головой. — Хозяин — барин.

Он медленно развернулся и, не спеша, двинулся прочь. Макар подошел ближе и шёпотом спросил:

— Мих, может зря его отпускаем? Мало ли, что удумает?

— А ты предлагаешь его прикончить или запереть в подвал?

— Ну-у-у… Нет.

— Вот и я так думаю. Если бы каждого хама я отправлял на тот свет, то уже бы утонул в крови. Ладно, забудь про этого убогого. Идём. Нам нужно многое проверить.

Развернувшись, я уверенно направился внутрь завода.

Глава 13

Да-а-а… Сражаться на поприщах инвентаризации куда труднее, чем в любом разломе. Макару-то это давалось с лёгкостью, а вот мне… В ведомости указан шлифовальный станок, три штуки. В наличии только два. Где третий?

— Так это, ваше благородие. Ну запчастюшек-то не было. Наш-то графинчик свинтил в столицу, а нам, значица, любись как хошь. Вот мы и это… На запчасти-то станок и разобрали. Не, ну а чё? Лучше два рабочих станка, чем три сломанных. Верно я говорю, а мужики? — отчитался усатый мастер, а стоящие рядом работяги его поддержали.

— Хорошо. Допустим, ты не врёшь. Вот только куда делся каркас от станка? — спросил я, глядя на него с прищуром.

— Ваше благородие. Ну тут уж придётся понять и простить. Нам-то зарплатку давно задерживают, ну вот мы сталюку-то и продали по весу. А на кой-чёрт она нам? У Кольки, вон, мать заболела, а лекарства хрен укупишь. Стоють тыщи мильёнов. А мы-то чё? Люди простые. Ежели чё взяли, то отпираться не станем. Всё по чесноку, так сказать, — усатый улыбнулся и развёл руками.

— А почему зарплату задерживают? Вы ведь продукцию продолжаете отгружать.

— Ну, эт вопросец к нашему графинчику. Денюжки-то ему на счёт капают. Мож, покупатели товар не оплатили, мож, ещё чего, — снова улыбнулся усатый и шепотом добавил. — А может, Андрейка, сукин сын, как крыса сныкал наши денежки и в Хабаровск умотал шалашовок тамошних ублажать.

Услышав это, я лишь тяжело вздохнул. Земли, заводы, шахты, пароходы и что там ещё пообещал мне Андрей? Всё это было только на бумаге. В реальности же разруха, долги и куча проблем. Однако, даже так земли Юсупова представляли немалую ценность. Что ж. Придётся разбираться в этом бардаке.

— Михаил Даниилович, инвентаризацию закончил. Можем идти, — доложил Макар, деловито поправив ворот рубахи.

— Сейчас пойдём, — кивнул я. — Кто из вас Колька? — спросил я у трудяг, и из толпы тут же вышел здоровенный детина. — Держи. Вызовешь матери лекаря. — Я протянул ему десять тысяч рублей, отчего челюсть парня поползла вниз, а толпа взволнованно зашепталась. — А вы продолжайте трудиться! Постараюсь решить проблему с оплатой в ближайшее время.

Трудяги, радостно гудя, двинули вглубь завода, а мы с Макаром поплелись на выход. Я толкнул друга плечом и спросил:

— Ну, что скажешь? Всё плохо?

— Серединка на половинку, — хмыкнул Макар. — Треть станков простаивает, так как нет запчастей, однако, заводчане продолжают выпускать продукцию, не срывая сроки поставок. Трудятся порой в две смены. Не понимаю, откуда такой энтузиазм, ведь им зарплату не платят уже четыре месяца.

— Выходит, работники хорошие, а работодатель козёл?

— Типа того, — усмехнулся Макар. — Надеюсь, на остальных предприятиях дела обстоят хоть немногим лучше, иначе придётся где-то срочно раздобыть сотни миллионов ряпчиков для покупки запчастей и выплаты зарплат.

— А если мы Юсупова на органы сдадим, как думаешь, этих денег хватит, чтобы трудягам выплатить зарплату?

— Чего? — ошалел Макар от такого предложения.

— Забей. Просто мысли вслух, — улыбнулся я.

Мы вызвали такси и поехали обратно в гостиницу. Серое небо было серым всегда. Утром, днём, вечером, даже ночью казалось, что темнота здесь с оттенком серости и привкусом пыли. Да уж… Неплохо бы открыть тут молочную ферму с моими мутировавшими бурёнками. За работу в таких условиях сотрудникам полагается бесплатное молоко за вредность.

Но несмотря на всю серость, на улицах Челябинска бурлила жизнь. Рабочие после смен радостно бежали домой, а те, кто ещё не успел обзавестись женой и детьми, неслись в питейные заведения, где их уже ждали красотки на любой вкус и размер.

Проезжая мимо бара «Разгульная жизнь», увидел тощего как щепка парня, стоящего в обнимку с двухсоткилограммовой дамой. Пышка кокетничала с работягой, а тот, судя по выражению лица, был неимоверно счастлив. Свернув за угол, проехали мимо лютой потасовки. Три десятка заводчан выбивали друг из друга всю дурь.

А неподалёку в парке мужики играли в нарды, шахматы и шашки. Тихо, мирно, сосредоточенно. Мимо них прохаживались мамаши с колясками, на которых никто не обращал внимания. Только серые от пыли деревья раскачивались под лёгким ветерком.

Наконец-то мы вернулись в гостиницу. Ворчливой старухи на ресепшене уже не было, её место заняла молодая девчонка с горящими глазами. Поздоровавшись, мы поднялись на второй этаж и вошли в номер. Внутри было душно и пахло дешёвым освежителем воздуха. Настолько дешевым, что перехватило дыхание от этой вони.

Пришлось распахнуть окна и насладиться Челябинским смогом. Это всяко лучше, чем нюхать освежитель. Хотя какой, к чёрту, освежитель? Он скорее «одушнитель» воздуха. После дня на заводе я был весь липкий от пота. Хотелось искупаться, но едва я сел на кровать, усталость взяла своё. Зевнув, прилёг ненадолго. Буквально на секундочку, а в итоге, едва коснувшись головой подушки, уснул.

Тем не менее, сон оказался скоротечным. Из открытого окна лилась прохлада, аромат дыма и мат. Разлепив глаза, я заметил, как на стенах пляшут сине-красные огоньки, а ещё появился звук удаляющейся сирены. Вскочив с кровати, я шагнул к окну и замер.

На горизонте пылало огромное яростное пламя. Завод, который мы осматривали днём, охватил огонь, пожирая его без остатка. Оранжевые языки пламени поднимались высоко в небо, окрашивая ночь тревожными оттенками алого.

— Твою мать! — процедил я сквозь зубы, сжимая кулаки.

— Мих, чё там? — устало спросил Макар, подойдя к окну. Когда он увидел, как горит завод, тут же проснулся окончательно и выпалил. — Вот же падла! Готов спорить, это сделал тот козёл одноглазый!

Я резко развернулся и уже был готов отправиться на поиски негодяя, чтобы свернуть ему шею, как вдруг заметил на полу перед дверью маленькую, аккуратно сложенную записку. Подняв её, быстро развернул листок и прочитал послание:

'Упрямство — это, конечно, хорошо. Но чтобы не сгореть на работе, надо вовремя позолотить ручку. Каждый день промедления будет стоить на один процент дороже. Сейчас я прошу лишь пять процентов от прибыли. Подумайте над моим предложением, Михаил.

С уважением, Кирилл Вячеславович'.

Я сжал записку в кулаке и тут же схватил телефон, набрав номер Юсупова. Через несколько секунд сонный голос Андрея послышался в трубке:

— Михаил? Что-то случилось?

— Да, твою мать, случилось! — резко проговорил я. — Только что твой завод спалил некто Кирилл Вячеславович. Ты знаешь этого типа?

На том конце телефона повисла тяжёлая напряжённая пауза, затем Юсупов глубоко вздохнул и ответил:

— Ты отказался платить, так ведь?

— Само собой! — вспыхнул я. — С какого чёрта я должен спонсировать местный криминалитет?

— Михаил Даниилович, пойми, он не просто лидер профсоюза. А ещё и местный авторитет. Вся шпана в моих владениях ходит под ним. Кирилл Вячеславович держит город в ежовых рукавицах. Ты не подумай, я сам пытался его найти и придушить, вот только ничего не вышло. Местные его покрывают, потому что он то тут, то там помогает деньгами, защитой, продуктами, лекарствами, да много чем. — Андрей вздохнул и добавил. — Послушай мой совет. Лучше заплати ему и считай, что эти деньги ты потратил на найм охраны для предприятий. Это намного выгоднее, чем бороться против Кирилла Вячеславовича.

Я помолчал пару секунд, переваривая услышанное, затем стальным тоном заявил:

— Так не пойдёт. Я разберусь с этим выродком раз и навсегда. Но за доставленные мне неприятности, ты уменьшишь стоимость своих земель на сто миллионов рублей.

Юсупов тихо застонал, словно его ударили в живот, но через мгновение с явной неохотой согласился:

— Хорошо, Михаил. Пусть будет по-твоему. Сто миллионов скидки, и ты устраняешь эту проблему. Только будь осторожен, иначе пламя может перекинуться и на твои земли.

На это я лишь усмехнулся:

— Не переживай, Андрей. Очень скоро этот ублюдок пожалеет, что перешёл мне дорогу.

Положив трубку, я глубоко вдохнул и посмотрел в окно на бушующее вдалеке пламя. В моих глазах отразился огонь, а внутри закипела ярость.

— Эх, Андрей, Андрей. Твой папаша по-настоящему сошел бы с ума, узнай он, что ты платишь дань какому-то оборванцу, — прошептал я и выпрыгнул из окна.

Благо, падать было невысоко. Всего-то второй этаж.

— Миха, ты куда⁈ — воскликнул Макар.

— Ложись спать, я прогуляюсь, — отмахнулся я и зашагал вниз по улице.

Тёплый дневной воздух сменился ночной прохладой. Город утонул во тьме, которую разрывало лишь пламя далёкого пожара. Я глубоко дышал, стараясь успокоиться, но аромат гари не сказать, что помогал в этом нелёгком деле. Поэтому я решил не оставлять всё на завтра, а действовать здесь и сейчас.

Сперва я отправился на завод и с помощью магии воды призвал локальное заклинание ливня. С небес обрушилась стена дождя барабаня по раскалённой крыше. Шипение разнеслось по округе, а огонь пусть и нехотя, начал затухать. После чего настала пора идти по следу.

— Мимо, ко мне, — тихо приказал я.

Из моей тени вытекла вязкая чёрная масса, приняв через пару мгновений форму крупной собаки с внимательными глазами. Я протянул ему смятую записку, дав понюхать.

— Найди его. Быстро, — приказал я.

Мимик обнюхал листок, тихо рыкнул и устремился вперёд, ведя меня сквозь узкие улицы города. Налево, направо, перелез через забор, снова налево и ещё раз направо… Так мы бегали не меньше двух часов, а после вернулись обратно к гостинице. Мимик стал скрестись в дверь, требуя, чтобы я её открыл.

— Ну вперёд, нюхач. Покажи мне, где эта гнида спряталась, — произнёс я, открывая дверь.

Мимо вбежал в отель и остановился у ресепшена, присев на задние лапы. Мимик смотрел на добродушную вежливую девчушку, которую мы встретили после возвращения с завода. Она стояла за стойкой ресепшена и улыбалась. Невысокая и худощавая, с аккуратной причёской и умными глазами. Она внимательно смотрела на меня, понимая всё без слов.

— Зря стараетесь, Михаил, — спокойно произнесла она, чуть наклоняя голову. — Кирилла Вячеславовича вы не найдёте. Лучше заплатите ему и живите спокойно.

— Позвольте узнать, что же заставило вас служить бандиту?

Девушка выдержала мой пристальный взгляд и вдруг горько усмехнулась:

— Бандит, говорите? Этот бандит помог моей матери сделать операцию. Без него она бы давно умерла. А что для меня или для других местных жителей сделал Юсупов? Ничего. Совсем ничего.

Я улыбнулся, покачав головой:

— Ну что же, всё ясно. Значит, Кирилл Вячеславович у нас эдакий благородный разбойник, защитник угнетённых?

Девушка посмотрела на меня с жалостью.

— Поверьте, благородства в нём гораздо больше, чем у большинства нынешних аристократов.

Я устало вздохнул. Ещё секунду посмотрел в её глаза, но спорить не стал. Похоже, Кирилл Вячеславович умудрился создать себе образ святого. Не удивлюсь, если с помощью подобного он не только помогает обычным людям, но и проворачивает грязные делишки, зарабатывая сотни миллионов. Альтруист чёртов.

— Передавайте вашему покровителю привет. Думаю, мы совсем скоро с ним встретимся, — спокойно произнёс я и отправился в арендованный номер.

Мимик последовал за мной, а девушка так и осталась стоять у ресепшена.

В номере пахло дымом, хотя окно уже было закрыто. Макар сидел за столом и что-то читал на телефоне. Заметив меня, он с беспомощным и слегка раздражённым выражением лица произнёс:

— Я тут накопал немного про этого Вячеславыча. Пару раз он засветился в газетах. Герой войны рода Юсуповых против рода Малышевых. Там он и потерял глаз. После получения инвалидности уволился из гвардии и основал фирму «Гуси-лебеди», набивал подушки пухом и продавал. Но через пару месяцев магазин сгорел, а Вячеславыча нашли в цеху у конкурентов. Он взял топор и зарубил троих. Говорят, это они спалили его магазин. Так вот, после отбывания срока на рудниках он вернулся в город и создал профсоюз. Теперь качает права, правда в интернете не сказано о том, что он ещё и деньги вымогает у владельцев бизнеса.

— А ещё его покрывают местные. Только что девица с ресепшена сказала, что мы при всём желании его не найдём. Это она принесла нам записку.

— Ну и что будем делать? — спросил Макар. — Похоже, этого хлыща так просто не поймать, скользкий тип.

Я задумался всего на секунду и тут же ухмыльнулся, подняв взгляд на Макара:

— Способ есть, и имя ему Серёга.

Активировав телепортационную костяшку, я переместился в Кунгур. Забавное стечение обстоятельств, но выпрыгнув в окно десятиэтажки я хотел нагрянуть в гости к Серому, но увидел, как он идёт по плацу. Использовав планер, я спикировал ему навстречу и присвистнул, так как мой друг был покрыт кровью с головы до ног.

— Миша? А ты чего тут? Вы же с Макаром уехали в Челябинск, — удивился он.

Я быстро изложил ситуацию с поджогом завода и проблемой с профсоюзным лидером Кириллом Вячеславычем. Завершив рассказ, я перешел к делу.

— Слушай, Серёг, мне нужен твой нос, — сказал я, а после схватил друга за нос и сделал вид, что прячу его себе в карман. — Спасибо, позже верну.

— Ха-ха! — заржал Серый. — Фокус отличный, но я сомневаюсь, что ты вернулся в Кунгур ради этого.

— Так и есть. Мне нужен твой нюх. Поработаешь на меня ищейкой пару дней? Нужно разыскать этого Вячеславовича и сломать ему пару лицевых костей.

— А заодно и ноги, — усмехнулся Серый. — Конечно помогу. Когда выдвигаемся?

— Сразу после того, как ты мне расскажешь, почему шляешься ночами по Кунгуру, покрытый кровью, — серьёзным тоном произнёс я, осмотрев друга с головы до ног.

Серый замялся и потёр затылок.

— Понимаешь, тут такое дело…

Он достал из кармана потёртое платиновое кольцо, из которого вывалились пять разломных кристаллов.

— Это что такое? — удивился я.

— Если ты про кольцо, то я его нашел в аномальной зоне. А если про кристаллы, то… — он тяжело вдохнул и нехотя ответил. — Охочусь по ночам. Не хочу от тебя отставать. Понимаешь?

— Не понимаю. Давай поподробнее. — Я уставился на кристаллы, не в силах поверить, что Серый самолично зачистил три разлома первого ранга и два второго.

— Да чего тут непонятного? Мы уже давно стали для тебя обузой. Да, ты подарил нам доминанты, и теперь мы чуть ли не сильнейшие в роду Архаровых, но этого по-прежнему недостаточно. Ты сражаешься один против всего мира…

— Неправда. Леший тоже воевал против китайцев.

— Китайцы тут совершенно ни при чём. Я говорю о том, что хочу стать сильнее. Хочу быть полезным.

— Серёг. Ты окажешь мне неоценимую услугу, если найдёшь Вячеславовича, — произнёс я, хлопнув его по плечу, а после добавил. — Но для начала покажи мне свой улов.

Серый нахмурился и выставил руку перед собой, призвав топор с выгравированным на обухе чёрным солнцем. Я прикоснулся к лезвию и попросил:

— Впусти меня.

Серёга кивнул. В этот момент его глаза вспыхнули мертвенно бледным пламенем, а я обомлел. Вокруг нас стали появляться размытые тени убитых им тварей. Их были сотни. Вервольфы, черви, гарпии, саламандры, птеросы, крысолюды и даже пара баргудов. Чудовища заполонили весь плац, правда, видели их только я и Серый.

— Когда ты успел столько нащёлкать? — изумился я, отдёрнув руку от топора.

— Знаешь пословицу? «Кто рано встаёт, тому бог подаёт». В моём случае я просто не ложусь спать, — расплылся в довольной улыбке Сергей, позволив топору исчезнуть.

— Серёг, ты аккуратнее с недосыпами. Не хватало, чтобы ты нервный срыв заработал, — с тревогой в голосе попросил я.

— Постараюсь, — кивнул он, а в следующее мгновение я схватил Серого за руку и телепортировался обратно в гостиничный номер, где заблаговременно создал телепортационный круг на стене за шкафом.

— Привет, нюхач, — усмехнулся Макар. — Извини, но ошейника с поводком у нас нет. Так что не убегай далеко, ладно?

Серый, улыбаясь, подошел к Макару и протянул ему руку. Макар, не ощутив подвоха, хотел поздороваться с товарищем, но Серый схватил его кисть и, подтянув ко рту, грызанул его, оставив отличный кровоподтёк.

— Ай! Дурак, что ли? — взвизгнул Макар.

— Р-р-р! — зарычал Серый словно пёс, а после залился громким смехом.

— Закройте свои пасти! — послышалось из-за стены. — Мне завтра на работу!

— Гав! Гав! — пролаял Серый и посмотрел на меня. — Ну что? Идём искать поджигателя?

— Идём, — кивнул я и двинул на выход.

Глава 14

Угольки потрескивали, выделяя в воздух отвратительный химозный аромат гари. Мы с ребятами стояли у проходной завода и смотрели на пепелище.

— Знаешь, Миша, я бы не рискнул мясо жарить на таких углях, — мрачно пошутил Серый, заставив нас улыбнуться.

— Зря. Жар-то хороший, — поддержал я шутку и обвёл рукой пепелище. — Мистер Нюхач, можете приступать.

Серый прикрыл глаза и, втянув носом воздух, медленно пошёл вокруг пожарища. Лицо сосредоточенное, а ноздри едва заметно подрагивают, улавливая малейшие оттенки запахов.

— Вот тут, — наконец произнёс он, резко остановившись возле обгоревшего забора. — Здесь стояли трое. Судя по запаху, с собой у них был то ли бензин, то ли керосин.

— Хе. А ты их различить что ли не можешь? — усмехнулся Макар.

— В отличие от тебя, я не токсикоман, — поддел друга Серый и продолжил. — Они разбежались в разные стороны и, судя по всему, подожгли завод изнутри.

— И как ты это определил? — скептически спросил Макар.

— Очень просто. Видишь будку охраны? — Серый кивнул в сторону проходной. — А саму охрану видишь?

— И правда. Завод сгорел к чёртовой матери, а сюда ни пожарники, ни охранники, вообще никто не явился кроме нас, — удивлённо проговорил Макар.

— Значит, охрана пропустила Вячеславовича вместе с его подельниками на завод, — задумчиво сказал я, почесав бороду.

— Не обязательно пропустили. Скорее всего, они и сами участвовали в поджоге, — предположил Макар.

— Серый, можешь выследить, куда они двинули?

— Да не вопрос. Только они после поджога в разные стороны пошли. Один на север, другой на юг, а третий на запад. Куда идём?

— Идём, как в анекдоте про шпиона и слонов. На север, — хмыкнул я.

Серый улыбнулся и, ускорив шаг, направился на север в обход сгоревшей проходной. Горючкой от поджигателя фонило знатно, поэтому выследить его не составило труда.

Через полчаса мы стояли перед небольшим покосившемся домом. На порожке сидел сторож, которого мы с Макаром видели сегодня днём. Пожилой мужчина с грубым лицом и перепачканной сажей одеждой. Он курил папиросу, глядя на облака дыма, за которыми прятались звёзды.

Я не стал тратить время на разговоры. Вместо этого перепрыгнул через забор, скользнул вперёд, хватая сторожа за грудки. Рывком я оторвал его от земли, так что ноги мужика безвольно заболтались в воздухе.

— Ты совсем идиот? — прорычал я, гневно сверля взглядом сторожа. — Спалил завод, на котором сам же и работал? И чем теперь думаешь питаться? Святым духом?

Сторож собирался что-то промямлить, но я не стал его слушать. Вместо этого приложил руку ко лбу старика, активируя доминанту «Ментальная клеть». Сознание сторожа захлестнули чудовищные видения, полные ужаса и боли. Он замычал, забился в моих руках, а через минуту я позволил ему вернуться в реальность. Сторож упал на землю, тяжело и судорожно дыша. Его била крупная дрожь, а на лбу проступила испарина.

— Лучше убей! — прохрипел сторож, глядя на меня расширенными от ужаса глазами. — Но Вячеславыча не выдам! Он мою семью в голодный год от смерти спас! Я ему по гроб жизни обязан!

Сказать на это мне было нечего. Более того, я вдруг почувствовал странную симпатию к Вячеславычу. Несмотря на методы, тот явно помогал людям в трудную минуту. Однако, помогая одним, он портил жизнь другим. Сами понимаете, лишиться сталелитейного завода, это весьма серьёзные потери. Я вздохнул и тихо произнёс:

— Передай Вячеславычу, что мы с ним очень скоро встретимся. И эта встреча ему не понравится.

Сторож закивал седой головой, вскочил с земли и поспешил скрыться в доме. Я задумчиво посмотрел ему вслед, затем оглянулся на Серого и Макара.

— Давайте искать второго. Может он окажется посговорчивее.

Вернувшись к заводу, мы пошли по другому следу. Шли долго. Минут шестьдесят, не меньше. В итоге дорога привела нас на окраину Челябинска. К небольшому аккуратному ателье, окна которого освещал тусклый тёплый свет.

За прозрачными стёклами мелькала стройная фигурка миловидной женщины. Она сосредоточенно склонилась над столом, ловко работая с тканями, и её лицо было настолько спокойным и мирным, что я даже засомневался. Разве может такая женщина устроить поджог?

— Это что, и есть наш преступник? — недоверчиво прошептал Серый, глядя в окно.

Я слегка нахмурился и покачал головой:

— Судя по всему, да. Даже не стану пытаться с ней разговаривать. Уверен, мы только потратим время впустую. Лучше поступим иначе.

Я повернулся к тени и призвал мимика:

— Мимо, не своди глаз с этой дамы.

Мимик поплыл, словно расплавленный свечной воск, и принял форму ворона. Ударив крыльями, он взмыл в небо и приземлился на ветку дерева, стоящего напротив окна ателье.

— Идём по третьему следу, или на сегодня всё? — спросил Макар.

— Конечно идём, или ты уже натёр ножки, изнеженные офисной работой? — насмешливо произнёс я и получил тычок в плечо.

— Мои изнеженные ножки могут вам показать «Силу ног». Надо? — усмехнулся Макар.

— Всё Лешему расскажу. Плагиатор хренов. Он тебя по судам затаскает, — хихикнул Серый.

— А если не повезёт, то просто по яйцам отпинает, — завершил я мысль Серого.

— Изверги, — улыбнулся Макар, покачав головой. — Ладно, идём дальше.

Третий след привёл нас в промзону. К старому обветшалому складу. Подойдя поближе, я заметил, что возле склада припаркованы десятки грузовиков.

— Склад выглядит заброшенным, но почему тут так много машин? — спросил Макар.

— Не знаю, насколько он заброшен, но внутри как минимум два человека.

— Может бомжи? — предположил Макар.

— Ага. Бомжи-дальнобойщики. Ночуют на складах ночью, а днём рассекают на грузовиках, — усмехнулся Серый.

— Знаете что? — рыкнул Макар, устав от наших шуток.

Ответа он не услышал, так как я побежал прямиком к грузовикам. Стальные кузовы были заперты на навесные замки, которые сломались в два счёта, стоило мне сдавить их в руках.

Распахнув одну из дверей, я услышал жуткий скрежет, заставивший меня повернуться в сторону склада. Но, судя по всему, внутри никто скрежета не услышал. Две энергетические точки так и остались на тех же местах, где я их видел ранее.

Заглянув внутрь кузова, я присвистнул. Аккуратно уложеные ящики с инструментами стояли друг на друге. А рядом с ними расположились станки, которые, должны были погибнуть в пожаре на заводе. С чего я взял, что это именно те станки? У меня с собой личный счетовод, между прочим! Макар забрался внутрь, посмотрел инвентарные номера и констатировал факт: это мои станки.

— Интересно получается, — тихо произнёс Макар. — Всё вывезли, а спалили пустое здание?

— Непонятно, зачем спасли всё имущество? Хотят его перепродать или же Вячеславович вернул бы мне станки и инструменты сразу после оплаты пошлины? — спросил я, задумчиво глядя в сторону склада. — Подождите здесь. Я загляну внутрь и вернусь.

Скользя в тенях, я осторожно подкрался к приоткрытому окну, из которого лился тусклый свет. Через грязное стекло я увидел крупного мужчину, спокойно сидящего на стуле. Он лениво курил, глядя в потолок, а на столе перед ним играло радио. Голос диктора сообщал последние новости:

«…Китайская Империя полностью поставлена на колени. Мало того, что её рвут на части соседи, так ещё и странный некромант, появившийся недавно, продолжает сеять хаос и разрушения. Забавно, что никто не может его остановить…»

Я собирался тихонько выругаться, вспомнив про Хазарова. Я был уверен, что его давно прикончили, но нет. Оказывается, он до сих пор жив и выполняет поставленную перед ним задачу. Но сейчас не об этом. В окно склада тихо постучался голубь. Мужчина отбросил окурок, поднялся, подошёл к окну и аккуратно открыл его, впуская птицу внутрь склада.

Голубь привычно запрыгнул на подоконник и позволил взять себя в руки. Мужик снял с лапки птицы маленькую записку, быстро прочёл её и тут же достал зажигалку. Пламя вспыхнуло, мгновенно превращая записку в пепел, а птицу он выпустил обратно в окно. Голубь тут же исчез в ночном небе. Мужчина улыбнулся и, закурив новую сигарету, довольно произнёс в пустоту:

— Ну, Вячеславыч, ну голова…

У меня возникло желание вломиться на склад и сломать пару костей этому любителю Вячеславыча, а после отыскать в глубине склада его друга и тоже надавать ему по шее. Но потом я успокоился и понял, что самому Вячеславычу от этого ни тепло, ни холодно. Надо действовать иначе. Тоньше, что ли?

Я быстро и бесшумно отошёл от склада, вернулся к ребятам, ждавшим меня у грузовиков. Коротко обрисовал увиденное и стал думать, что делать дальше.

— Вот, значит, как… — почесав затылок, сказал Макар. — Выходит, Вячеславыч оказался гораздо хитрее, чем я думал. Поджог провернул руками исполнителей, а сам чистенький, значит, остался.

— Что ж. Вячеславыч предложил нам весьма занятную игру. Но что-то мне подсказывает, что мы ищем куда лучше, чем он прячется.

Мы отправились в гостиницу и задремали на пару часов. Очнувшись, я потянулся к Мимо, но тот ничего интересного за ночь не увидел. Женщина посидела у окошка минут двадцать и ушла спать на второй этаж ателье. Оказалось, что она живёт в том же здании, где и работает. В девять утра ателье открылось, запустив внутрь пару клиентов.

Мимик специально подлетел поближе и сел на подоконник, чтобы рассмотреть, нет ли среди посетителей Вячеславыча. Но, увы, одноглазых там не было. Я отдал Мимо приказ взмыть ввысь, который он тут же выполнил, заставив меня тяжело вздохнуть.

Оказалось, что голубиная почта в Челябинске развита не хуже сотовой связи. Город сверху был похож на сложный лабиринт: крыши домов, дворы, скверы утопающие в пыльной зелени. А на этих самых крышах торчали десятки грубо сбитых деревянных голубятен.

— Стоило его сразу придушить, как и советовал Макар, — пробормотал я, глядя на город глазами Мимо.

Серый, стоявший рядом, слегка усмехнулся:

— Птиц здесь немерено. Только пока мы все голубятни обойдём, нас заметят тысячу раз и успеют предупредить Вячеславыча. Спрячется, как пить дать.

— А я говорил… — начал было Макар, но я его прервал.

— Да, моя ты птица говорун. Мало того, что ты обладаешь умом и сообразительностью, но ещё и стрелять умеешь. Мог вышибить ему мозги, сейчас бы не пришлось скакать по крышам в поисках нужной голубятни.

— А чего нам скакать? Давайте сломаем все голубятни — и готово, — пожал плечами Макар.

Я раздражённо потёр лоб, отзывая мимика. Ворон в полёте стал вязкой чёрной массой, а после исчез без следа.

— Ага. Разрушим голубятни, а заодно прошвырнёмся по всем чердакам Челябинска, их тут всего-то несколько тысяч, — усмехнулся я.

— Согласен. Могут быть и скрытые голубятни. В конце концов, ничего не мешает держать в квартире пару клеток с птицами, — кивнул Макар, глядя на серое небо.

— Значит, нужно придумать другой подход, — протянул я, чувствуя, как в кармане требовательно завибрировал телефон.

Достав сотовый, я увидел на экране незнакомый номер и нахмурился. Неужели звонит Вячеславыч? Если да, то наглости ему не занимать.

— Слушаю, — сказал я, подняв трубку.

— Михаил, — промурлыкал голос графини, с которой у меня случилась бурная ночь в Имперском дворце.

Я даже опешил. Сперва от того, что она знает мой номер, а после от того, что узнал её голос. Ведь за вечер графиня едва произнесла десяток слов. Её голос звучал приторно и требовательно. С некой ноткой обиды.

— Как же так? Вы князь. Можно сказать, пример для подражания всем аристократам. Но после всего, что между нами было, вы так и не пригласили меня на свидание.

Услышав это, я закатил глаза и помассировал виски. Знаю я подобный тип женщин. Провокаторши. Сперва обвинят в чём-то мелком для того, чтобы получить что-то крупное. А когда получат это, снова обвинят в чём-то более серьёзном. Разумеется, между обвинениями будут жаркие ночи и признания в вечной любви. Но факт остаётся фактом. Любви там нет. Только жажда наживы и бесконечный шантаж.

— Простите, графиня, но сейчас у меня совершенно нет времени. Родина в опасности, — соврал я, желая поскорее завершить этот разговор.

— Ах, вот как? — надменно протянула она. — Вообще-то, Михаил Даниилович, моё сердечко тоже в опасности. Оно может разбиться от вашего холодного отношения.

А вот и провокация. Всё именно так, как я говорил.

— Кто я такой, чтобы разбивать женские сердца? Когда моя миссия будет выполнена, я обязательно с вами встречусь, — снова слукавил я, ведь миссия моя остановить войны, а на это могут уйти десятилетия, если не вся жизнь.

— Поймала вас на слове, — ехидно сообщила графиня и положила трубку.

Как только послышались гудки, я тут же добавил номер графини в чёрный список. Что поделать? Я не люблю шантаж.

— Проблемы на личном фронте? — хитро прищурившись, спросил Макар.

— Единственная моя проблема — это Вячеславыч и его голубятни. Чем быстрее мы вычислим, где он прячется, тем лучше.

Раздался громкий стук в дверь гостиничного номера. Я собирался открыть, но дверь сама распахнулась, и к нам бесцеремонно вошла девочка с ресепшена. Она была всё так же мила, а в руке держала небольшой конверт.

— Ваше сообщение доставлено. Прошу. Это ответ от Кирилла Вячеславовича, — улыбаясь, сообщила девочка, вручив мне конверт.

Развернувшись на пятках, она вышла из номера и закрыла за собой дверь.

— Ну и обслуживание, — покачал головой Серый. — Я думал, тут и правда пятизвёздочный отель, а это проходной двор какой-то.

Не обращая внимания на его слова, я распечатал конверт и быстро пробежал глазами по аккуратно выведенным строчкам.

'Михаил Даниилович,

Как я понимаю, юношеский максимализм заставляет вас принимать необдуманные решения. Но у каждого решения есть последствие. За то, что вы продолжаете меня искать, налог повышается на пять процентов. На текущий момент вы должны оплатить пошлину в размере десяти процентов от годовой прибыли предприятий. Если не остановитесь, то завтра налог увеличится ещё на десять процентов.

С уважением, Кирилл Вячеславович'.

В моей ладони вспыхнуло пламя, мгновенно испепелив послание. На лице появилась хищная улыбка.

— Ну всё, ребята. Придётся устроить голубиный геноцид, — сказал я и потащил Макара в ближайший оружейный магазин.

Нас встретил подтянутый мужчина с армейским прошлым, об этом кричала выправка и обилие шрамов.

— Рад приветствовать князя Черчесова, — сказал он, но глаза торговца остались холодными словно лёд.

— Вижу, слава обо мне уже расползлась по округе, — хмыкнул я, осматривая стеллажи с огнестрелом.

— Не каждый день нас продают с молотка, словно стадо баранов. Само собой, все уже в курсе, что власть сменилась.

— Ещё не сменилась. Я только осматриваю владения и не сказать, что я доволен увиденным.

— Оно и понятно. Поди, неприятно покупать заводы, которые горят словно спички? — усмехнулся торгаш.

Он будто наслаждался случившимся.

— Смотрю, Вячеславович у вас народный герой?

— Скажем так. Он весьма надёжный человек, который действительно печётся о судьбе жителей Челябинска и близлежащих городов.

О-па. Выходит, Вячеславыч знаменит далеко за пределами Челябинска. А это интересно.

— Молодец. Благое дело делает, — равнодушно бросил я и спросил. — Какое ружьё рекомендуете для охоты на мелкую дичь?

— Насколько мелкую дичь? — уточнил торгаш, заставив меня спародировать его интонацию.

— Скажем так. Дичь меньше, чем смелость Вячеславыча.

— Хэ. Острый у вас язык, князь, — хмыкнул торговец, покачав головой.

Он подошел к стеллажу и достал небольшое однозарядное ружьё.

— Мелкашка. Любой птице башку навылет прошьёт.

— А есть что-то не такое громкое и многозарядное? — вступил в разговор Макар, брезгливо посмотрев на предложенный образец.

— Воздушка, что ль? — нахмурился торгаш. — Ну есть парочка. Идёмте за мной.

В дальнем углу магазина обнаружился стеллаж аж с двумя воздушками! Одна была с пятизарядным барабаном, а вторая аж на двадцать стальных шариков, с баллоном со сжатым воздухом и восьмикратным оптическим прицелом.

— Пятизарядка хороша, но надо перезаряжать после каждого выстрела. А двадцатка автоматическая, главное, чтобы баллон с воздухом был заполнен. Ну и насос идёт в комплекте, чтоб баллон, значит, накачать, — пояснил мужик, бережно погладив двадцатизарядку.

— Вижу, вы ею неоднократно пользовались? — спросил Макар.

— С чего взяли? — нахмурился торгаш.

— С того, что вам жалко с ней расставаться, — усмехнулся Макар.

— И жалко, и нет, — горько сказал торговец. — Впрочем, это не ваше дело, — буркнул он. — Брать будете или как?

— Будем. Заверни двадцатку и пару сотен пулек, — ответил я, поняв, что с этой воздушкой связана какая-то личная драма владельца магазина.

Мужик вздохнул с облегчением и тяжестью одновременно. Он будто оторвал эту воздушку от сердца и пошел упаковывать её. Заплатив ему пять тысяч рублей, мы вышли из магазина на свежий воздух, наполненный гарью и пылью.

— Странный он, — прокомментировал Серый, молчавший до сих пор.

— Нормальный, — возразил Макар. — У него на прилавке фотография мальчишки с чёрной ленточкой. Видать, воздушка принадлежала его сыну.

— Ё-моё… — протянул Серый с горечью в голосе. — Жаль парнишку.

— Жаль, — согласился я. — Но если мы не найдём Вячеславыча в ближайшее время, этот психопат спалит ещё пару заводов. Пламя может перекинуться на частный сектор, и тогда таких погибших парнишек станет в разы больше. Идём.

Я потащил ребят в центр города, где мы заняли крышу местного дома культуры. План был прост, как три копейки. Макар с помощью оптического прицела осматривает птичек на наличие записок и если воздушка может до них дотянуться, то отстреливает их. Если же расстояние слишком велико, в дело вступает Мимо в форме сокола.

Сквозь тёмные тучи смога солнце практически не пробивалось, однако было душно. Обливаясь потом, мы всматривались в небо, выискивая нужную птичку, и наконец-то такая нашлась.

— На юго-западе! В километре от нас. Белый голубь, — выпалил Макар, не отрываясь от прицела.

Перехватив контроль над телом Мимо, я рванул вслед за голубем. Догнав его, я спикировал вниз, ударил когтями по птице, летевшей высоко в небе, и вцепился в неё. Птица затрепыхалась, но вырваться из лап сокола не смогла. Спустя пару минут Мимо подлетел к нам и передал всё ещё живого голубя. Я снял с его лапы маленькую записку и развернул её. Почерк был знакомый:

«19:00. Забрать горюче-смазочные материалы возле склада № 7. Спалить деревообрабатывающий завод».

Улыбаясь, я передал записку Серому:

— Твой выход, дружище. Бери след.

Глава 15

Бежит нюхач, вдыхает воздух и ворчит,

А где-то та-а-ам Вячеславович кричит:

«Сейчас обую князя Мишку, заработаю бабла!»

Вот только Мишка скажет громко «Пошел на…!»

Благодарю за то, что прослушали композицию под названием «Крушение надежд любителя золочёных ручек». Серый сосредоточенно втягивал воздух ноздрями, глаза его сузились, и он быстро зашагал по улице. Я же следовал за ним. А вот Макара мы оставили на крыше Дома Культуры. Мало ли, вдруг Вячеславыч решит послать ещё одну птицу мира?

— Сюда, — буркнул Серый, сворачивая в подворотню. — Тот, кто писал записку, недавно прошёл здесь.

След, взятый Серым, привёл нас к небольшому обветшалому дому. Здание было старым, стены покрывала потрескавшаяся краска, местами осыпалась штукатурка, в подъезде стоял затхлый запах сырости и плесени. Поднимаясь по узкой лестнице на третий этаж, я почувствовал, как чешутся кулаки. Интересно, к чему это? Уж не к сломанной ли челюсти?

Мы остановились перед обшарпанной дверью, и я деликатно постучал в неё ногой. С грохотом дверь распахнулась, ударившись о стену.

— Мордой в пол! Работает спецназ! — заорал Серый, улыбаясь во все тридцать два.

— Ты чего горланишь? — спросил я, ковыряя в ухе мизинцем, так как от его воплей в ушах появился пронзительный писк.

— Подумал, что будет забавно, — усмехнулся Серый и ворвался в квартиру, заваленную барахлом.

Я двинул следом и едва не рухнул от жуткой вонищи. Пахло испражнениями и лекарствами. Как Серый-то не загнулся от таких ароматов? Научился за семь лет контролировать свой дар? Тусклый свет внутри, скрипучие половицы, в дальней части квартиры послышался грохот и крик Серого.

— Лежать, сука, пока я тебе харю не разнёс!

— Ярик. Кто там? К тебе друзья пришли? — послышался слабый трескучий голос.

Войдя в комнату, я увидел лежащую на старом диване пожилую женщину. Глаза её покрывала белёсая плёнка. Судя по всему, она была слепа и уже давно не вставала с дивана, так как невооруженным взглядом наблюдалась мышечная дистрофия.

— Всё хорошо. Мы поговорим с Ярославом и уйдём, — мягко сказал я и закрыл за собой дверь.

— Ярик. Напои ребят чаем! — будто из последних сил выкрикнула женщина.

Пройдя по грязному коридору, к половицам которого прилипали ноги, я вошел на кухню. Уткнувшись мордой в кафель, лежал Ярик. Он выглядел усталым, лицо покрыто щетиной, под глазами темнели круги от бессонницы.

— Расскажи мне, Ярик. Как давно ты вступил в ряды природоохранных организаций? — спросил я, присаживаясь на табурет рядом с мужиком, которому на вид было от силы лет тридцать пять.

— Чего? Какие организации? Вы меня с кем-то спутали! Вы чё вообще творите? Лысый мне руку чуть не сломал, мать мою напугали. Что за беспредел-то? — стал возмущаться Ярик.

— Беспредел — это жечь не принадлежащие вам заводы, — сказал я и тяжело вздохнул, услышав смех парня.

— Ха-ха. Так это ты, что ль, князёк тот? — начал было Ярик, но Серый сильнее выкрутил руку, заставив его визжать от боли. — Ай! Да чё вам надо? Скоты!

— Во-первых, рот свой прикрой и говори лишь когда я что-то спрошу. Во-вторых, меня интересует, как с тобой связался Вячеславыч? Готов спорить, что ты не своей башкой додумался сегодня вечером спалить деревообрабатывающий завод.

— А мож, я великий комбинатор? — усмехнулся Ярик, но Серый привёл его в чувства.

— А я великий волосовырыватор, — хмыкнул Серёга, ухватив Ярика за растрёпанные волосы правой рукой.

Серый дёрнул так сильно, что у него в руке остался неровный клок.

— Ай! Суки! Всё Вячеславыч правильно делает! Будь моя воля, я бы вас…

Договорить Ярику я не дал. Без замаха пнул по рёбрам и прошипел:

— Заткнись. Мать напугаешь.

Я осмотрел кухню, по которой было сразу ясно, Ярик нехозяйственный человек. Раздолбай, одним словом. Поднявшись на ноги, я подошел к холодильнику и открыл дверцу. Плесневелый сыр, заветренный кусок колбасы и-и-и… Всё. На этом список продуктов заканчивался. Не понимаю, как его мать не померла с таким-то кормильцем?

— Значит так, Ярик. Я предлагаю тебе два пути. Первый путь это пытки. Я приморожу твои губы друг к другу, после чего мы начнём рвать тебя на куски, пока ты собственной кровью не напишешь, где прячется Вячеславыч, — пригрозил я, а для пущей убедительности создал в воздухе десяток ледяных игл.

— П-п-пытать? З-за что? Я же ничего не сделал, — проблеял Ярик, суча ногами.

— Пока не сделал. Но вечером собирался, — возразил Серый, придавив мужика посильнее мордой к кафелю.

— Ваше благородие, не убивай. У меня же мать хворая. А записка, так это меня попросили написать. Сам-то я чё? Из дома, считай, не выхожу… — начал оправдываться Ярик, внезапно растеряв весь свой гонор.

— Понятно. Сейчас ты почти не выходишь. А с отрезанными ногами и вовсе никогда не сможешь выйти из этого клоповника, — равнодушно бросил я, щёлкнув пальцем по жестяной кружке, стоящей на столе.

— П-п-помилуйте! Ваше благородие! Я же…

— Ярик, ау! Родной. Захлопни пасть, — по-доброму произнёс я, сев на корточки рядом с мужиком. — Ты ведь помнишь, что я говорил о том, что у тебя есть два пути?

— Д-д-да. Да. Ваше благородие, а какой в-в-второй п-п-путь? — заикаясь, проблеял Ярик, дрожа от страха.

— Второй путь приведёт тебя к счастливой жизни. Если расскажешь, где найти Вячеславыча, я заплачу тебе двести тысяч рублей. Сможешь купить дом и уехать отсюда навсегда, забрав с собой мать, разумеется. Помимо этого я подкину тебе деньжат на лечение старушки и более того, пришлю лучших лекарей совершенно бесплатно.

Ярик замер. По его глазам было видно, как внутри борются ангел и демон. Правда было неясно, кто именно требует сдать Вячеславыча, а кто — защитить его ценой своей жизни?

— Д-д-деньги вперёд, — проблеял Ярик.

— Да пожалуйста, — равнодушно бросил я, активируя пространственное кольцо.

Дождь из купюр хлынул на немытый кафель, заставив Ярика задохнуться от вида таких богатств.

— В-в-вижу, вы ч-ч-человек чести. Х-х-хорошо. Я расскажу. Только пообещайте, что вы не причините ему вреда.

— Не тебе выдвигать условия, — прорычал Серый, оторвав Ярика от пола.

— Сергей. Отпусти его, — спокойно сказал я и заглянул в перепуганные глаза хозяина квартиры. Он то смотрел на меня, то на деньги, лежащие на полу. — Обещаю, что Вячеславович не умрёт от моей руки.

Эта уловка стара, как сам мир. От моей руки этот любитель позолоты не помрёт, а вот за Серого я не отвечаю.

— С-с-спасибо вам. Спасибо. Знаете, Кирилл Вячеславыч очень хороший человек, уверен вы… — напряженно улыбаясь, начал было Ярик, но я его прервал.

— Ближе к делу.

— Д-д-да. Конечно. О-о-он живёт на чердаке отеля, где вы остановились.

Услышав это, я расхохотался. Вот же хитрый ублюдок. Прятался у нас под носом и, поди, потешался над нашими потугами его отыскать. По ментальной связи я тут же приказал Макару выбросить чёртову воздушку и достать настоящую снайперскую винтовку. Если Вячеславович выглянет в окошко или высунется на улицу, необходимо немедленно прострелить ему плечо или ногу.

Если этот скунс знает, что мы наведались к Ярику, то… Всё понятно. Он знает. По ментальной связи буквально через минуту пришел ответ Макара:

«Миша! В разных частях города горят четыре завода!»

— Скотина! — выругался я.

— Ваше благородие! Я рассказал вам чистую правду, — заблеял Ярик.

— Серый, идё. Теперь он бесполезен, — с досадой сказал я и зыркнул на Ярика. — Как и сказал, лечение твоей матери я обеспечу.

Мы двинули на выход, а Ярик позади рассыпался в благодарностях, но как только мы попали в подъезд, он с грохотом захлопнул за нами дверь и запер её на ключ.

— Вот она, благодарность, — усмехнулся Серый.

— Да и чёрт с ним. Главное, что у нас появился шанс поймать Вячеславыча.

Говорил я с уверенностью, так как бывший военный явно привык контролировать происходящее на поле боя. А Челябинск сейчас именно такое поле. Когда мы выходили из квартиры, Макар передал, что голубятни по всему городу одновременно выпустили птичек на волю. Тысячи пернатых взмыли ввысь, загадив все крыши и дороги.

Зачем выпустили голубей? Всё просто. Вячеславычу нужен отчёт о проделанной работе, мобильную связь контролируют безопасники Юсупова, радиосвязь могут прослушать. А вот птичка прилетит туда, куда нужно, тем более, что парочка голубей запросто затеряются среди тысяч своих собратьев. Оно конечно так, вот только Мимо всё это время дежурил в воздухе, летая по округе.

Зрение сокола — восхитительная вещь! Может даже соринку рассмотреть. Вот только толку от этого немного, так как Вячеславыч, скорее всего, прячется в одном из зданий. Уверен, что не в здании отеля. А значит — что? Правильно! Я приказал Мимо приземлиться на ближайшую крышу, после чего использовал пространственный обмен.

Ух! Ну и вид передо мной предстал. Аж сердце замирает. Будто в Челябинске единовременно поженились тысячи пар. Небо кишело пернатыми крысами. Да, как вы уже поняли, голубей я не очень люблю.

Всевидящее Око погрузило мир в серые тона, среди которых мерцали синеватые сгустки маны, исходящие от живых существ. Моей задачей было наблюдать за птичками, а именно за теми, кто пойдёт на приземление. Разумеется, все птицы рано или поздно приземлятся, однако, далеко не каждую из них будет встречать человек.

Пока голуби кружили в воздухе, я заметил пять птичек, севших в разных частях города. Четырёх из них встретили здоровые синие сгустки энергии, пятый же сел просто так. Спустя минуту в юго-западную часть города улетели ещё три голубя и сели на той же самой крыше.

— Вот ты и попался, сучонок, — радостно сказал я, надевая рюкзак с парапланом.

Разбежавшись, прыгнул с крыши и создал восходящий поток ветра, поднявший меня ввысь. Лететь в облаках чёрного дыма от пылающих заводов было то ещё удовольствие, а вот пикировать вниз было весьма приятно. Смотрели ли вы мультфильм, где волк на комбайне разносит курятник? Если да, то вы можете представить, как я с высоты птичьего полёта на полном ходу влетаю в голубятню.

С хрустом деревянная конструкция разлетелась на мелкие щепки. Я кувыркнулся и оказался в метре от одноглазого гражданина с невероятно удивлённой мордой. Он взялся за дверную ручку и собирался спускаться вниз, но немного не успел.

— Раз, два, три, четыре, пять, буду ручки отрывать, — я хищно улыбнулся и пошел прямо на Вячеславыча.

— Эх… Что ж вы, аристократики, всё никак не успокоитесь? — вздохнул вымогатель.

Он, как разумный человек, сразу понял, что убегать от абсолюта бессмысленно. Поэтому Вячеславыч выхватил револьвер и на запредельной скорости выпустил шесть пуль в мою голову. Точнее туда, где она должна была быть.

Активировав Громовержца, я ушел с линии атаки, а после схватил Вячеславыча за воротник и впечатал его в стену. Пистолет с лязгом упал на пол, глаза вымогателя помутнели, будто он мог потерять сознание в любую секунду. Но он не отключился. Лишь тряхнул головой и хрипло рассмеялся.

— Ну надо же, — проговорил Вячеславыч сквозь усмешку. — Не ожидал, что ты найдёшь меня так быстро. Прошлый граф целый год за мной гонялся, потратил уйму сил и ресурсов, а так и не смог поймать.

— Что тут скажешь? Он плохо старался, — пожал я плечами.

— Не скажи. Старался он отменно. Даже пригласил пару следователей из столицы, но и они облажались. А ты… — Вячеславыч отвернулся и сплюнул в сторону. — Ты нашел меня слишком быстро. Кто-то из местных сдал?

Я холодно и спокойно смотрел ему в глаза, видя, что он совершенно не боится. Напротив, этот псих получает определённое удовольствие от того, что я смог его поймать.

— Местные боготворят тебя. Если бы я перебил весь Челябинск, они бы не рассказали, где ты скрываешься.

— Даже Ярик? — хмыкнул Вячеславыч.

— Он дал нам неверный адрес.

— Ха-ха. Вот видишь, князь. В этом и отличие между мной и вами, аристократиками. Я знаю, что такое забота о своих людях. Вы же лишь набиваете карманы за наш счёт. Я забочусь о них, они обо мне. Круговая порука. Понимаешь?

— Я понимаю, что сейчас ты лишь жалкий уголовник, возомнивший себя владыкой этих земель.

Вячеславыч усмехнулся и вызывающе поднял подбородок:

— Владыка. Власть меня не интересует. Меня интересуют люди. — Я осмотрел его с головы до ног и понял, что Вячеславыч одет, словно попрошайка. Судя по всему, на себя он не тратил и копейки из заработанного нечестным трудом. — К чёрту разговоры. Убей меня. Но помни, моё дело всё равно будет жить. Вы, толстозадые пиявки, присосались к обычному люду. Однако, рано или поздно вы получите по заслугам. Можешь не сомневаться.

Я не выдержал пафосной речи и с силой дал Вячеславычу пощёчину, такую, от которой у него едва не оторвалась голова. Звонкий шлепок разнёсся по округе.

— Очнись, придурок, — резко бросил я, встряхнув Вячеславыча за грудки. — Зачем мне убивать тебя? Чтобы вся челябинская область сгорела в огне, а Император отправил сюда гвардию, которая зальёт землю реками крови? Мне такое веселье и даром не нужно.

Я отпустил одноглазого, от чего на его лице проступила растерянность.

— Ну и чего ты тогда хочешь?

— Я хочу, чтобы ты работал на меня.

На лице Вячеславыча поселилось замешательство. Он нахмурился и переспросил:

— Мне не послышалось? Ты хочешь дать мне работу?

Я чуть смягчил голос и отошел на шаг назад. Всё же неприятно, когда тебя прижали к стенке. Вечеславыч может счесть моё предложение выбором без выбора. Хотя, это он и был.

— Люди тебя уважают. Ты не брал себе ни копейки из украденного и реально помогал местным жителям. Да, ты одноглазый проходимец, уголовник и, возможно, военный преступник. Но меня это всё не интересует. Я предлагаю тебе официально заниматься проблемами населения и возглавить Департамент благосостояния, который будет работать на территории княжеств Черчесова, Малышева, Архарова и Юсупова.

— Департамент благосостояния? — усмехнулся Вячеславыч. — Сокращённо Д. Б.

— Специально для тебя допишем И. Л., — пошутил я, заставив Вячеславыча засмеяться.

— Ха-ха. Забавно. Ну и чем, по-твоему, я должен буду заниматься?

— У тебя будет разъездная работа. Будешь кататься по моим землям и общаться с местными. Узнаешь беды и попробуешь их решить. Где-то вода паршивая? Напишешь доклад и пришлёшь мне, я выделю денег на строительство колодцев. Где-то нет работы? Не беда, трудоустроим любого, благо производства у нас расширяются со страшной скоростью.

— Короче, буду улучшать твою репутацию? — спросил Вячеславыч, погладив бороду.

— Будешь улучшать благосостояние. Земель у меня много, а вот толковых людей не хватает. Всё моё окружение заточено на выполнение боевых задач, а вот работать с мирными жителями некому. Поэтому я и хочу нанять тебя.

— Допустим, я согласен. Что я получу за труды свои ратные?

— Новый глаз… — начал было я, но Вячеславыч, захохотав, перебил меня.

— И в жопу раз. Ха-ха-ха!

— Знаешь, пожалуй, твой департамент и правда будет называться Д. Е. Б. И. Л. Департамент Единого Благосостояния и Измерения Лояльности.

— Да оно мне побоку. Называй как душе угодно. Что по условиям? — хмыкнул Вячеславыч.

— Заменим твою стекляшку на новый кибернетический протез. Помимо этого буду достойно платить. А взамен ты направишь энергию и силу обычного люда в созидательное русло. Например, у нас есть коровы, которые плодятся, как кролики. Организуй их разведение, молочные фермы, производство мяса. Это будет выгодно всем — и тебе, и мне, и простым людям.

— У людей денег с гулькин член. За какие шиши они купят у тебя телят?

— А кто говорил о покупке? Считай, что я открыл программу беспрецедентной щедрости. На семью буду выделять по одному быку и корове. За год их станет десяток.

— Ну и на кой-чёрт тебе раздавать всё бесплатно? — всё ещё с недоверием спросил Вячеславыч.

— Вижу, ты совершенно не разбираешься в экономике. Если у местных появятся деньги, они смогут их тратить, покупая различные товары. Благосостояние региона вырастет, я буду получать налоги, которые пойдут, опять-таки, на улучшение обстановки в регионе. Это спираль. Понимаешь? Сперва я вкладываю свои средства, после регион обеспечивает сам себя, бесконечно улучшая экономическую ситуацию.

— И в один момент ты сможешь получать невероятные прибыли, — завершил за меня мысль Вячеславыч.

— Я и сейчас не бедствую, — усмехнулся я.

Воцарилась тишина, она длилась несколько долгих секунд. Затем Кирилл Вячеславыч медленно выдохнул и, сделав шаг вперёд, протянул мне руку. В глазах его не было прежней дерзости, лишь кроткая надежда на лучшее.

— Хорошо, князь, — твёрдо сказал он, пожимая руку. — Я согласен. Но учти, если обманешь…

Слушать угрозы у меня не было ни малейшего настроения. Пришлось оборвать одноглазого на полуслове.

— Да, да. Ты спалишь тут всё к чёртовой матери. Закрой уже свой рот и готовься к первому рабочему дню. — Я призвал телепортационную костяшку и протянул её Вячеславычу. — Знаешь, что это такое? — Он кивнул. — Отлично. Тогда используешь завтра в восемь ноль-ноль. И не опаздывать! А то бабушка тебе шею свернёт.

— Какая ещё бабушка? — нахмурился Вячеславыч.

— Старенькая, — хмыкнул я и сиганул с крыши.

Разумеется, я не отпустил Вячеславыча просто так. На всякий случай повесил на него метку «Охоты на душу». Теперь я без труда отыщу его, где бы он ни спрятался. Паря над городом, я чувствовал, что нанял на работу не просто бандита, а весь народ Челябинской области. Главное, чтобы он добросовестно выполнял свои обязанности.

Я приземлился рядом с рестораном «Фар Форель», забронировал столик, а после по ментальной связи дал ребятам знать, куда идти. Спустя полчаса Макар и Серый прибыли на место. Да, мы были грязные, как черти. Но соответствовать дресс-коду весьма просто, когда ты можешь дать тысячу рублей вышибале на входе.

Я решил отпраздновать завершение эпопеи с покупкой земель Юсупова. Нервишки Вячеславыч нам потрепал, но в целом плюсов от нашего сотрудничества ожидается море.

Мы с ребятами сели в дальнем углу ресторана, где я и поведал им о том, как прошло общение с одноглазым. Услышав мой рассказ, Макар покачал головой:

— Миша, Миша. Ему нельзя верить. Лучше бы ты его пришил. Меньше проблем было бы.

Серый с его позицией был кардинально не согласен.

— А чё, можно доверять типу, натирающему подушки стекловатой?

— Серёг, я ж не тебе её натирал, — буркнул Макар, сложив руки на груди.

— Не мне, — согласился Серый. — Но что то — пакость, что-то.

— Ой, не сравнивай палец с ху…

— Так. Закончили перепалку. Сделано то, что сделано, — остановил я ребят и подозвал официанта, чтобы сделать заказ.

Атмосфера ресторана располагала к отдыху.Тихо звучала музыка, звенели бокалы, официанты носили горячие блюда, источающие аромат жареного мяса и специй. На сцене пела красивая женщина лет тридцати. Рядом с нами на стене висел телевизор. Звук на нём был выключен, но картинка показывала какие-то новости. Я поднял бокал вина и улыбнулся:

— Ну, за завершение наших проблем! Насладимся ужином, а после…

Серый протянул бокал, чтобы чокнуться, но я его не поддержал. Вместо этого я завис, уставившись на экран телевизора.

Тамтранслировали кадры новостей из Китая. Мелькали жуткие сцены: улицы Пекина были охвачены огнём и дымом, по ним двигались бесчисленные толпы гулей. Их страшные изуродованные тела, покрытые язвами и гнилой плотью, бросались на остатки китайской гвардии, которая отчаянно пыталась защитить город.

Я резко вскочил, чуть не опрокинув стол, и воскликнул:

— Твою мать! Совсем забыл про Хазарова!

Не объясняя больше ничего, я тут же активировал портальную костяшку. Мир на секунду исчез, по ушам ударил оглушительный хлопок, и вот я уже стою на улицах Пекина.

— Где эта крысиная морда? — спросил я, осматриваясь по сторонам.

Глава 16

Картина вокруг была жуткой. В воздухе стоял запах гнили, горелого мяса и отчаяния. Родственники Императора Тигуань Иня (или как там его звали?) в общем, они были покрыты кровью и сажей. Отчаянно сражаясь с ордами нежити, родня Императора сдавала квартал за кварталом, не в силах противостоять Хазарову.

Они рубили и расстреливали гулей, отрывали им головы, испепеляли заклинаниями, замораживали и рассекали. Но мертвяки без остановки пёрли вперёд. Их было так много, что живые быстро оказывались погребёнными под завалами тел. Крики, стоны и взрывы разносились эхом по улицам города.

— Твою мать. Кто же знал, что этот психопат устроит такую бойню? — спросил я в пустоту.

Нет, я знал, что Хазаров силён, однако не предполагал, что он способен устроить такое. Стоит сказать спасибо Пиковой Даме. Благодаря её стараниям в округе появилось множество трупов, которые Хазаров с удовольствием пустил в дело.

Я свернул за угол и увидел три десятка бравых родственников Императора. Они не бежали с поля боя. Доблестно рубились врукопашную, истратив остатки маны. Весьма похвальное, но жалкое зрелище. Перейдя на бег, я заорал, срывая глотку:

— Китайчата! Заграница вам поможет!

В следующую секунду их ноги опутали тугие канаты теней и поволокли как можно дальше от гулей. Китайцы кричали, матерились. Оно и понятно. Некоторым из них не повезло, и их волокли мордой по асфальту. Я же на бегу активировал модификатор «Темпоральная мутация», после чего по моей кисти соскользнула чёрная жижа, формируя клинок, подаренный Иваном Васильевичем.

Потянувшись к мане, я сформировал ветряной клинок, вот только слегка не подрасчитал с мощностью… Завывая словно вьюга, полупрозрачный серп сорвался с меча и полетел вперёд. Ощеренные пасти гулей, обезумевших от резни, беззвучно открылись, не в силах перекричать моё заклинание, а потом…

Потом появился разрез. Такой, крохотный. Я рассёк здания, стоящие слева и справа, от чего они начали рушиться. Но пострадали не только они, а ещё и стоящие за ними строения. Десятки строений! А вот гулей, попавших под действие заклинания, не разрезало. Серп ветра был настолько мощным, что просто разорвал их тела в клочья.

— Упс… — выдохнул я, глядя, как улицу заволакивает облако пыли от очередного рухнувшего здания.

Активировав Всевидящее Око, я смог рассмотреть через пылевое облако ореол чёрной некротической энергии, окружающей останки Хазарова. Ага. Именно останки. Некроманта разорвало на пять кусков, и прямо сейчас они стремительно тянулись друг к другу.

Не теряя времени, я подбежал к Хазарову. Ноги хлюпали по лужам крови, разлившимся повсюду. Под подошвой противно хрустели ломающиеся кости, а ещё куски тел нежити всё ещё шевелились.

Когда я остановился около моего ручного некроманта, увидел его лицо с вытянутой крысиной мордой. Глаза налиты кровью, безумная улыбка до ушей, а руки пляшут, словно палочки дирижера, управляя потоками некротики.

— Погулял и хватит. Пора домой, — тихо произнёс я, забрасывая его в пространственный карман.

В тот же миг разорванная на части нежить прекратила дёргаться в конвульсиях и замерла, не получая подпитку некротикой. Издалека на меня смотрели родственники Тигуань Иня. На их лицах застыл шок и непонимание, что сейчас произошло. Я же не стал ждать их благодарности.

Вместо этого я телепортировался в Кунгур. Спустился на парковку супермаркета, где мы устроили темницу. Здесь пахло сыростью, а тусклое освещение навевало мрачные мысли. Хотя возможно, их навевали картины резни, устроенной в Пекине. Всё это до сих пор стояло перед моими глазами.

Войдя в одну из камер, я выбросил из пространственного кармана Хазарова. Его глаза всё ещё горели фиолетовым пламенем, а обожженное лицо расплылось в безумной улыбке, больше похожей на оскал зверя. Минуту мы смотрели друг на друга, не двигаясь. Я решал судьбу Хазарова, он же покорно ждал нового приказа. Время тянулось, а пламя в глазах некроманта медленно угасало, так как вокруг не было некротики.

— Значит так. Будешь сидеть тут, и чтобы носа отсюда не высовывал, — произнёс я, глядя в его потускневшие глаза.

Хазаров молча кивнул и, словно покорная марионетка, медленно встал на одно колено, склонив передо мной голову. Весьма странный жест, ведь я ничего подобного не приказывал. Ну да чёрт с ним. Я захлопнул дверь, запер её на тяжёлый засов и вернулся в Челябинск. Нужно завершить праздник, который я же и организовал.

Остановившись на пороге ресторана, я почувствовал лёгкую усталость. Денёк выдался непростым. А значит, можно отдо…

Окно зала взорвалось мелким крошевом, так как через него вылетел избитый до полусмерти человек. Послышались крики и звон бьющейся посуды. Сердце тревожно ёкнуло, заставив меня ускорить шаг.

Ворвавшись в ресторан, я увидел крайне неприятную картину: зал был в хаосе, столы перевёрнуты, на полу валялись сломанные стулья и осколки посуды, а в воздухе стоял тяжёлый запах спиртного и крови. В центре зала мои друзья — Макар и Серый. Они стояли, прижавшись друг к другу спинами, а против ребят выступила банда из десяти гвардейцев Юсупова. Бойцы были озлобленными и пьяными вдрызг.

— Что происходит⁈ — попытался вмешаться я, быстро приближаясь.

Один из гвардейцев, крупный и заросший щетиной, резко повернулся ко мне и насмешливо произнёс подпитым голосом:

— Сморите, мужики. Защитничек пожаловал. Хочешь заступиться за этих сучат⁈

Я сделал шаг навстречу, выставив перед собой руку. Всё же не хотелось устраивать драку. Иногда можно всё решить миром.

— Господа, успокойтесь, не надо разносить кабак…

Но не успел я договорить, как в лицо мне полетел массивный кулак. Цели он не достиг, лишь просвистел мимо.

— Ну хорошо. Если у тебя чешутся кулаки, то можешь почесать их об меня, — хищно оскалившись, я сделал шаг вперёд и почувствовал острую боль.

Адаптивная броня может не только покрыть поверхность кожи, но и спрятаться под ней. Как вы понимаете, для этого фокуса, стальная жижа заставляет кожу отслоиться, фактически отрывая её от мяса. Удовольствие то ещё. Но, как говорит Леший, «хороший понт дороже…»

Додумать я не успел. Гвардеец ударил снова, я же не стал уворачиваться, лишь двинул вперёд, выставив лоб навстречу его кулаку. Эх! В момент, когда удар достиг цели, в моей голове родились стихи. Кхе-кхе! Это я прочистил горло, если что. Итак, стихи!

О, это дивное мгновенье,

Передо мной явилась кость.

Как мимолетное виденье,

Как гений, выплеснувший злость.

Возможно, я слишком стремительно шагнул навстречу, а может, удар был чертовски силён. Но у гвардейца сломались кости. Куча костей! Как минимум по паре в каждом пальце. А лучевые пробили кожу предплечья.

— А-а-а! Сука! — заголосил гвардеец, а его товарищи тут же потеряли интерес к Серому и Макару, переключившись на меня.

Я почувствовал, как кровь струится по лбу. Вот же, зараза. Кожу рассёк. Ну да ладно. Ему сейчас куда больнее. В моих глазах вспыхнула ледяная ярость, заставившая броситься в бой. А чего ждать? Всё равно драка неизбежна. Эти идиоты слишком пьяны, чтобы понять, что у них нет и призрачного шанса на победу.

Громко расхохотавшись, я врезался в толпу солдат, вооружившись сельской мельницей. Это когда лупишь кулаками наугад. Со всех сторон на меня посыпались удары, вот только одним везло попасть в висок и затылок. Они просто ломали себе кости. Другие же попадали в мой лоб. Они тоже ломали кости, но ещё и получали химические ожоги от контакта с кислотной кровью.

Макар и Серый тоже не стояли без дела. Лупили всех без разбора. Кажется, даже бармену прилетело.

Завязалась жестокая драка: кулаки и ноги били без промаха, стулья ломались о головы, тяжёлые удары роняли бойцов на пол одного за другим. Кровь брызгала на пол и стены, разбитая посуда разлеталась во все стороны, осколки стекла хрустели под ногами. За окнами ресторана собирались зеваки, но никто не решался вмешаться. А вот к гвардейцам прибыло подкрепление. Два десятка крепких ребят.

— Идите сюда! Я вас всех положу! — заорал Серый, сжимая в руках ножку от стула.

По его лицу струилась кровь, и выглядел он весьма брутально. Особенно мне понравилась окровавленная лысина, блестящая в свете ламп. Макар же вооружился шваброй и атаковал гвардейцев из-за спины Серого. Оно и понятно. Хитрый жук не создан для лобовой атаки. Заорав что-то невнятное, новая порция гвардейцев хлынула в ресторан.

Через пару минут в центре зала воцарилась тишина. Я, Серый и Макар стояли на горе бессознательных тел, тяжело дыша и поправляя разорванную одежду. У Серого под глазом красовался свежий синяк, у Макара была разбита губа, а я вытирал руки от крови гвардейцев. Сегодня никто не погиб, но в травматологию обратятся многие.

Трактирщик, худой и пожилой мужчина, стоял рядом и молча смотрел на разрушенный зал. В глазах его застыли ужас и растерянность. Улыбаясь, я направился в его сторону, отряхивая на ходу свой китель. Остановившись перед трактирщиком, я протянул ему визитную карточку:

— Извините за беспорядок. Я оплачу ремонт и выплачу неустойку за дни, когда ваш ресторан будет закрыт.

Трактирщик взял карточку и, прочитав её, вдруг изумлённо уставился на меня:

— Так это вы… вы новый владелец наших земель?

— Михаил Черчесов, собственной персоной, — кивнул я.

Трактирщик оценивающе посмотрел на разгромленный зал и слегка покачал головой:

— Интересно выходит. Кирилл Вячеславович разослал весточку по всему городу, что у нас появился адекватный и достойный хозяин. Но после такого побоища, что вы тут устроили, я начинаю сомневаться в его словах…

Услышав это, я не удержался и расхохотался в голос, глядя трактирщику прямо в глаза:

— А знаете, после ваших слов я тоже начинаю сомневаться, стоит ли мне восстанавливать ваш ресторан.

Трактирщик замер на секунду, поняв, что может потерять всё нажитое непосильным трудом, и нервно рассмеялся:

— Ха-ха. Простите, князь, это была всего лишь шутка. Весьма неудачная шутка. На самом деле, я безоговорочно верю Вячеславычу, и если он сказал, что вы достойный человек, значит, так оно и есть.

Я тоже шутил насчёт того, что не стану оплачивать ремонт из-за его слов, но зачем ему об этом знать? Крепко пожав трактирщику руку, я коротко кивнул:

— Рад это слышать. Будем считать это лёгким недоразумением. В конце концов, ресторан ведь не сгорел…

— Гхм! — кашлянул Макар за моей спиной. — Кстати об этом. Кажется, проводку закоротило.

Обернувшись, я увидел густой дым, валящий с потолка.

— Да что же это такое⁈ — заголосил хозяин ресторана и побежал за огнетушителем.

Мы с ребятами невольно расхохотались. Ну и дурдом. Оказалось что пьяные гвардейцы принялись лапать официанток и так уж вышло, что Серый сделал им замечание. Ну как замечание? Просто вышвырнул в окно самого ретивого, а после началась заварушка.

Почему нас вечно преследуют подобные события? Мы их сами притягиваем или же злой рок заставляет оказаться не в том месте и не в то время? Впрочем, не важно. Нужно возвращаться в отель. Отдохнуть немного, а после…

Серого я отправил обратно в Кунгур, а мы с Макаром вернулись в наш уютный номер отеля. На этот раз я доблестно ворвался в ванну и запер за собой дверь! Уж сейчас-то я точно отмою всю грязь, кровищу и пыль, въевшуюся в кожу. Принял горячий душ, а после завалился спать.

Прекрасная ночь. Тихая, спокойная. Никто ничего не поджигает, меня не пытаются убить. Идеально!

Я разлепил глаза ближе к обеду. Макар всё ещё спал, а я, потянувшись, выглянул в окошко. День выдался пасмурным и прохладным. Вот же зараза. Не мог вчера дождь пойти, а не сегодня. Так бы заводы мои потушил, а сейчас — что толку от этого дождя?

Зевая, вышел из номера и едва не столкнулся лбами с Кириллом Вячеславовичем, ждущим меня в коридоре. Одноглазый переминался с ноги на ногу и слегка нервничая.

— А, Михаил Даниилович, доброе утро! — улыбнулся Вячеславыч, потерев затылок. — Это, знаете ли, вчера мы, вроде, договорились о работе, а вот куда идти и кого искать, я не до конца понял. Решил уточнить.

— Тогда идём. Познакомлю тебя с нашим финансистом. Она объяснит, что куда, — улыбнулся я и закричал в приоткрытую дверь. — Макар! Подъём! Мы съезжаем.

Спустя полчаса мы сидели в офисе Маргариты Львовны. Бабушка внимательно рассматривала Вячеславыча, затем перевела взгляд на меня и нахмурилась:

— Внучок, я, конечно, извиняюсь, но ты совсем уже обалдел? Ты только что выкупил владения Юсупова, спустив все наши деньги, тратишь миллионы на зачистку аномальной зоны, а теперь ещё хочешь деньги выделять на какие-то социальные проекты? Ты вообще думал, где эти деньги раздобыть?

Я поднял руку, показывая указательный палец, и спокойно достал телефон, набрав знакомый номер:

— Алло, Измаил Вениаминович, это Михаил. Вы уже нашли покупателей на защитные артефакты? Прекрасно. Не могли бы вы озвучить моей бабушке сумму, которую мы получим с продажи первой партии? Спасибо, вот она рядом, передаю трубку.

Маргарита Львовна приняла телефон, прислушалась и сначала слегка нахмурилась. Затем её глаза постепенно стали расширяться от изумления. К концу разговора она сидела с разинутым ртом и выражением абсолютного шока.

— Спасибо… — пробормотала она, возвращая телефон. — Миша… Откуда такие деньжищи?

Я рассмеялся и развёл руками:

— С Измаилом Вениаминовичем мы организовали небольшое производство артефактов, генерирующих защитные барьеры. Оказалось, что они отлично продаются. Более того, для их работы необходимы разломные кристаллы, добываемые только в аномальной зоне. И вот тут самое интересное! Доступ к аномальной зоне есть лишь у меня и Титова. Получается, что теперь мы продаём не только артефакты, но и право на закрытие разломов. Власть имущие уже выстроились в очередь за нашими артефактами, но без кристаллов они не работают. Значит, им придётся покупать кристаллы по астрономическим ценам, а у нас на складе накопилось аж шестьдесят штук.

На этих словах я расплылся в довольной улыбке, а бабушка с гордостью посмотрела на меня.

— Этот проходимец на тебя замечательно влияет, — сказала Маргарита Львовна. — Продолжай, внучок, я слушаю.

— Так вот. У аристократов есть и второй вариант. Они могут отправить группы разломщиков в аномальную зону. А мы с этих разломщиков возьмём плату за проход, питание, проживание и так далее. Одним словом, мы сопроводим дорогих клиентов от порога до ворот, забрав у них звонкие монеты.

Бабушка слушала, затаив дыхание. Она медленно покачала головой и тихо произнесла:

— Знаешь, Миша, всю жизнь мы боролись против аномальной зоны в одиночку. А ты не просто смог отбросить аномальную зону назад, но и собираешься выстроить на ней целую бизнес-империю. Если бы твой дед был жив, он бы гордился тобой. Да и отец тоже, — с горечью добавила Маргарита Львовна, проведя пальцем под правым глазом.

— Рановато ты меня хвалишь. Пока ещё ничего из описанного в реальности нет. И именно ты этим и займёшься, бабуль. Нам нужны отели, рестораны, кафе, магазины, в которых будет всё, что может понадобиться нашим дорогим гостям. Все деньги они должны оставлять у нас и возвращаться с радостными рожами за новыми покупками. Ах да, чуть не забыл, на складе лежат три сотни телепортационных костяшек, их тоже можно очень выгодно продать разломщикам. А там, глядишь, и я сам начну предлагать услуги по созданию стационарных порталов…

— Миша, остановись, ради бога, — перебила меня бабушка, массируя виски. — Давай сначала доведём до ума то, что ты уже перечислил, а потом возьмёмся за новое. — Маргарита Львовна подошла ближе и погладила меня по щеке. — Ты хоть иногда спишь?

— Да, бабуль. Иногда, — улыбнулся я. — Кирилл Вячеславович, можете приступать к своим обязанностям. Все финансовые согласования исключительно с моей бабушкой.

— Вас понял, Михаил Даниилович, — кивнул Вячеславыч, а бабушка поморщилась, услышав моё отчество.

— Ну что, Вяч, присаживайся. Изложишь мне суть своих хотелок, — вздохнув, сказала Маргарита Львовна, указывая на стул.

— Вячеславович, вообще-то, — поправил её одноглазый.

— Поумничай мне тут, пират недоделанный, — хмыкнула бабуля и подмигнула мне.

— Строгая вы женщина, Маргарита Львовна, я это уважаю, — похвалил её Вячеславович, желая наладить мосты, но тут же огрёб.

— Меньше трёпа. Внучок мне дел накидал по самое не балуйся. Если не начнёшь говорить по сути, то пойдёшь в эротическое путешествие, а я переключусь на другие задачи.

— Гхм… — кашлянул Вячеславович и поправил указательным пальцем ворот рубахи. — К делу, так к делу. Ну что ж, записывайте. В Богоявленском районе…

Работа закипела, и я решил не мешать. В конце концов, есть у меня дела и поважнее. Использовав телепортационную костяшку, я переместился в Кунгур и сразу же пошел в кузницу. Меня встретил привычный звон молотов, страдальчиские вздохи и мат. Очень много мата. А ещё тут была невыносимая жарища. Воздух пах раскалённым металлом, стены покрывала копоть.

Посреди помещения, обливаясь потом и тяжело дыша, работали трое стариков: Семёныч, Петрович и Евсей.

— Да работаем мы, твою мать! — крикнул Евсей, не поднимая головы, и гневно потряс молотом. — Не мешай!

— Да тише вы, чего горланите? — засмеялся я, выставив перед собой ладони. — Я же ещё ничего не сказал.

Петрович устало посмотрел на меня. Тяжело вздохнул и смахнул пот со лба тыльной стороной ладони.

— Так ты ж сам говорил, что от нас зависит, сколько людей выживет за эту неделю. Вот мы и вкалываем без сна и перекуров. Ты посмотри на Семёныча, он за эти дни килограммов сорок скинул!

Ну это Петрович приврал. Семёныч был в порядке, только синяки под глазами появились. Остальные кузнецы тоже упахались чуть ли не до нервного срыва. У всех троих под глазами темнели глубокие мешки, щёки впали, кожа была бледной от усталости. Их руки кровоточили от лопнувших мозолей, а пальцы едва сгибались. Ну хорошо. Не так уж они и в порядке, как мне сперва показалось.

— То, что вы устали, я вижу. А вот результатов ваших трудов — нет. Сколько успели изготовить артефактов?

Семёныч указал на артефакты, аккуратно сложенные у дальней стены:

— Десять штук, чай, готовы. Мы б ещё пяток осилили, ежели ты на полчасика позже зашел.

— На полдня позже, — поправил его Евсей.

— Или так, — согласился Семёныч.

— Михаил Константинович, скажу, как есть. Мы скоро сдохнем в этой проклятой кузне… — сказал Евсей, с ненавистью глядя на заготовку артефакта.

— Не переживай. У меня есть в штате некромант. Если сдохнете, я вас воскрешу и снова поставлю за наковальню. — Лица кузнецов стали ещё мрачнее, заставив меня рассмеяться. — Ха-ха! Вы чего скуксились? Всё ж отлично. Идите отдыхать. Завтра к вам пришлю человека. Кирилла Вячеславовича. С ним пообщаетесь, и он подберёт для вас пятьдесят крепких рукастых мастеров. Будете только процессы контролировать, да подзатыльники раздавать.

Кузнецы тут же приободрились.

— Вот енто по-нашему! Рабы — эт хорошо! — радостно выпалил Семёныч и тут же замялся. — Э-э-э, я хотел сказать, работнички.

Он нелепо улыбнулся, я же захотел ляпнуть ему подзатыльник. Тоже мне, рабовладелец нашелся. Но бить старика я, конечно же, не стал. Семёныч, как обычно, чушь ляпнул, и сам не понял, что сказал.

— Задача перед нами непростая. Нужно кузню превратить в небольшой заводик по производству артефактов. Будем работать спокойно и без перегрузов. Никаких сверхурочных смен. А то вы, три жука, разорите меня на оплате переработок, — пошутил я, и кузнецы хихикнули.

— Эх, такой план провалился, — наигранно вздохнул Петрович.

Евсей и Семёныч же, не теряя времени, бросили инструменты и устремились к выходу, словно боясь, что я передумаю и припрягу их делать очередную фиговину. Петрович последовал за ними, а потом резко остановился, обернулся и, почесав голову, спросил с сомнением:

— А кто такой-то этот Вячеславыч?

Семёныч, уже ступивший на улицу, нетерпеливо схватил друга за рукав и гаркнул:

— Тябе не похрену, кто он такой⁈ Главное, шоб руки нам освободил!

Петрович согласно кивнул, после чего троица быстро скрылась за дверью. Оставшись в гордом одиночестве, я достал телефон и быстро набрал номер Барбоскина:

— Алло, Тимофей Евстафьевич, это Михаил. Срочно пришлите людей в кузню. Нужно доставить уже готовые защитные артефакты в опорные пункты.

— Будет исполнено, Михаил Константинович! — послышался голос Барборскина в трубке, после чего связь оборвалась.

— Ну что ж, — тихо сказал я, — Теперь атака с воздуха нам не страшна.

Глава 17

Оставшись в пустой кузнице, я решил не терять время зря и занялся новым проектом. Глядя на груду массивных защитных артефактов, способных укрыть под куполом целый город, я понял, что нам нужно нечто схожее, только более миниатюрное. И использоваться новый артефакт будет не для защиты области, а лишь для спасения жизни одного-единственного человека.

— Тэ-э-экс… Посмотрим, что с этим можно сделать, — задумчиво протянул я, беря с верстака чёрный кусок металла.

Провалившись на нижний уровень Чертогов Разума, я призвал перо феникса, заставив его плясать в воздухе. Каждый взмах пера создавал сотни рун, ложащихся на полотно чёрной стали.

— Стабилизатор потоков маны, защитный контур, силовые линии, ага… А теперь… Теперь нужно создать ячейку для элемента питания…

На этом моменте мне пришлось воспользоваться всеми знаниями, накопленными за долгую жизнь. Я выводил сотни рунических символов, прорезал причудливые силовые каналы лишь для того, чтобы создать возможность подпитывать артефакт с помощью Слёз Мироздания.

Скажете, что за чушь? Многие используют Слёзы в качестве элемента питания. Так-то оно так. Вот только Слёзы до ужаса нестабильны и зачастую впаиваются в сам артефакт. Мне же нужно, чтобы жемчужинки выступали в роли батареек. Вставил её в артефакт, она отработала своё, истощив запас энергии, выбросил и вставил новую.

Руны вспыхивали в воздухе ярким золотистым светом, медленно опускались на поверхность металла, прожигая в нём ровные, чёткие символы. Воздух в кузнице дрожал от напряжения, вокруг заготовки артефакта струились потоки маны, а температура в помещении ощутимо поднялась.

Закончив работу, я внимательно осмотрел результат своих трудов и удовлетворённо улыбнулся. Стальной лист преобразился. Я отсёк от него лишнее, оставив кругляш размером с крупный абрикос, внутри которого имелось отверстие. Вся поверхность кругляша была усыпала тысячами рун, едва заметных для обычного глаза.

Затем я достал небольшую жемчужину третьего ранга. Гладкий блестящий шарик, наполненный чистой концентрированной маной, я поднёс к отверстию артефакта. Жемчужина тут же притянулась и заняла своё законное место в подготовленном гнезде. Сам же артефакт слабо засветился синим и на сантиметр поднялся над поверхностью верстака за счёт генерируемого защитного поля.

Я взял артефакт в руку, чувствуя лёгкую вибрацию. Синеватое свечение плавно перетекло от получившегося амулета сперва на мою кисть, а после распространилось по всему телу.

— Весьма неплохо, — довольным тоном произнёс я в момент, когда в кузницу влетели пять гвардейцев.

— Ваше высочество! Тимофей Евстафьевич приказал нам… — начал было один из них, вытянувшись по струнке, но я оборвал его трёп.

— Знаю. Но сперва держи амулет. Станешь лётчиком-испытателем.

Я швырнул бойцу защитный артефакт, который он тут же поймал и удивлённо уставился на предмет, от которого хлынуло синее свечение, окутавшее гвардейца с головы до ног.

— Ваше высочество? — вопросительно произнёс он, взглянув на меня в тот самый миг, когда я со всего размаха влепил ему удар прямо в морду!

Однако, боец повреждений не получил. А вот я очень даже. Меня шарахнуло мощным разрядом электричества, от которого я отлетел назад и врезался спиной в стену кузницы. Со звоном с полок, висящих на стене, посыпалась стальная мелочёвка, болты, винты и прочий хлам. Я ощутил, как по телу пробежала судорога, а волосы на голове встали дыбом от полученного разряда.

— Твою же мать! Ха-ха-ха! — расхохотался я, проводя рукой по волосам. С трудом поднимаясь с пола, я потряс головой, чтобы хоть немного прийти в себя. — Хотел, чтобы лётчиком-испытателем стал ты, а в итоге полетать пришлось самому, — усмехнулся я, но гвардейцы всё так же непонимающе таращились на меня.

В следующую секунду послышался треск. Артефакт не выдержал накопленного напряжения и лопнул, выплеснув наружу всю оставшуюся энергию. Хвала богам, взрыва не последовало. Просто мана, обдав нас лёгким ветерком, растворились в воздухе. Артефакт же превратился в оплавленный кусок железа с раскалёнными краями. Гвардеец, опалив ладонь, тут же отбросил пластинку на пол.

Тяжело вздохнув, я поднялся на ноги, глядя на результат проваленного эксперимента, дымящийся на полу:

— А я уж было решил, что всё получилось.

Я отряхнулся от пыли, сделал глубокий вдох и посмотрел на гвардейцев.

— Забирайте артефакты и можете быть свободны.

— А вы…? — встревоженно спросил гвардеец-первоиспытатель.

— Нормально. Бывало и хуже, — отмахнулся я. — Хотя стоп. Парочку артефактов оставьте. Сделаю подарок моему дорогому соседу.

Бойцы быстро забрали генераторы магических барьеров и скрылись за дверью.

— Ладненько. Зато теперь я знаю, что мне нужны материалы получше. Интересно, подойдут ли для этого кости баргуда? — Почесав подбородок, я выбросил на пол кузницы здоровенный череп медведеподобной твари.

Но начать работу я так и не успел. В кармане завибрировал телефон. Достав его, я увидел на экране имя «Юсупов» и сразу же ответил на звонок:

— Да, Андрей, слушаю тебя.

Голос Юсупова был слегка удивлённым:

— Михаил Даниилович, средства поступили в полном объёме. А ещё до меня дошли слухи, будто бы вы умудрились разобраться с проблемой по имени Кирилл Вячеславович. Это правда? Вы свернули ему шею? Надеюсь, он страдал.

Я рассмеялся и покачал головой:

— Нет, Андрей, душить не пришлось. Оказалось, что он весьма полезный человек. Теперь он официально будет работать на меня.

Юсупов присвистнул на том конце провода, не скрывая своего удивления:

— Неожиданно… Я бы на вашем месте пустил его в расход. Но кто я такой, чтобы давать советы новому владельцу Челябинской области?

— Андрей, желаю вам успехов в новой роскошной жизни в столице. И пусть она вас не испортит, — усмехнулся я, заканчивая разговор.

— И вам удачи, Михаил Даниилович.

Послышался щелчок, и связь оборвалась. Но телефон снова запиликал. На этот раз звонила бабушка.

— Да, бабуль, слушаю, — с улыбкой произнёс я.

Голос Маргариты Львовны звучал одновременно радостно и слегка обеспокоенно:

— Мишенька, поступил крупный заказ на закупку кирпича и мясной продукции, очень выгодное предложение. Но проблема в том, что они не хотят говорить со мной, требуют личную встречу только с тобой.

— Насколько крупный заказ? — заинтересовался я, так как в нашем бюджете сейчас имелась огромная дыра, которую было необходимо заполнить.

Маргарита Львовна выдержала паузу, словно готовя меня к шокирующей новости:

— Годовая прибыль от этого контракта достигнет пятисот миллионов рублей.

— Ого! Весьма солидно! Я выгреб все ресурсы из наших рудников и едва наскрёб миллиард и двести миллионов рублей, а тут такие деньги за восполнимые ресурсы? Соглашайся! Где и когда состоится встреча?

Бабушка тихонько хихикнула:

— Я знала, что ты согласишься, и уже всё организовала. Встреча состоится в Иркутске, в имении графа Еремеева. Сегодня в двенадцать часов они будут ждать тебя. Представитель графа уже прислал телепортационный камень, можешь забрать его у себя в квартире.

— Бабуль, обожаю тебя! Твоей деловой хватке позавидовал бы даже Шульман. Кстати, а ты не подумывала о том, чтобы снова выйти замуж?

Маргарита Львовна слегка смутилась:

— Ох и льстец же ты, внучок. И нет, я не думала и думать не стану. У меня один муж, пусть и покойный. Нового искать не собираюсь. А вот тебе следует быть осторожнее. А то, глядишь, как бы тебе вместе с контрактом ненароком не подсунули одну из дочерей графа Еремеева. Я слышала, что у него три весьма смазливых дочурки до сих пор в девках ходят.

— Бабуль, ну какая свадьба? Не сегодня завтра мне голову снесут, а я вдов плодить не намерен.

Но бабушка не сдавалась, в её голосе явно слышалась улыбка:

— Ты теперь завидный жених. Готова поспорить, эта встреча будет в большей степени смотринами, чем деловым предложением. Так что будь начеку.

— Если за эти смотрины нам заплатят пятьсот миллионов, то я, так и быть, схожу на эту встречу, — усмехнулся я.

— Это правильно. Ты ведь должен обеспечить нас финансами для реализации хотелок Вяча.

— Кого? — нахмурился я.

— Ну Вячеславыча. Он тут губу раскатал и столько нажелал, что нам двадцать раз по пятьсот миллионов потребуется, чтобы всё реализовать.

Почувствовав, что разговор перестаёт быть шутливым и переходит в разряд возмущённого, я решил, что мне пора бежать.

— Бабуль! Бабуль! Ничего не слышно! Ш-ш-ш! Связь плохая… Позже перезвоню. Пока.

Кладя трубку, я услышал весёлый голос Маргариты Львовны:

— Засранец.

Отложив научные изыскания, я направился к себе в комнату. На подушке кровати лежал телепортационный камень и предварительный договор на закупку кирпича и мяса. От бумаги исходил приятный, едва уловимый аромат женских духов.

— Теперь понятно, почему бабушка решила, что я еду на свидание, а не на деловую встречу.

Я убрал бумаги в пространственный карман и улыбнулся. Судя по дате, проставленной на договоре, предложение Еремеева поступило неделю назад, а бабушка озвучила мне его за пару часов до самой встречи. Ох и лиса. Решила подобным образом отрезать мне пути к отступлению? Впрочем, это не важно. Я бы всё равно не отказался. Деньги роду нужны, как никогда прежде.

Сходив в душ, я натянул на физиономию свою лучшую улыбку, надел костюм и активировал телепортационный камень. На мгновение темнота окутала меня со всех сторон, а по ушам ударил громогласный хлопок, а после я очутился в Иркутске перед ступенями имения Еремеевых.

Забавно. Но на меня никто не напал. Не было убийц, даже дочерей графа не было видно. Только одиноко стоящий у дверей дворецкий.

— Михаил Даниилович? — спросил седой дворецкий, склонив голову.

— Всё верно. Это я.

— Граф ждёт вас. Прошу за мной.

Дворецкий отворил дверь и пропустил меня внутрь. Войдя, я очутился в просторном, богато отделанном зале поместья Еремеевых. Повсюду висели картины, стояли статуи, изображающие… Да чёрт его знает. Наверное, на картинах были родственники графа, а статуи изображали персонажей из легенд.

А ещё тут было полным-полно золочёных канделябров с горящими свечами. Это наталкивало на мысль, что Еремееву либо отключили электричество за неуплату, либо он консерватор до мозга и костей. А может, просто любит свечи, что тоже не исключено.

Едва я ступил на паркетный пол, как передо мной возник радушно улыбающийся граф. Пятидесятилетний толстяк с большой залысиной и розовыми щеками. Голос его был громким, а смех заразительно-хрипловатым:

— Михаил Даниилович! Рад, что вы смогли почтить нас своим визитом! Добро пожаловать!

Я вежливо улыбнулся, но этот толстячок мне сразу не понравился. Слишком приторна его вежливость.

— Благодарю за приглашение. Если вы не против, то давайте приступим к обсуждению договора. У меня мало времени. Сами понимаете, жизнь абсолюта расписана по часам, — сказал я, желая как можно скорее завершить визит и вернуться в кузницу.

— Само собой! Прошу за мной, — расплылся в хитрой улыбке граф и повёл меня по просторным коридорам в дальнюю часть здания.

Он распахнул двойные двери и громко хлопнул в ладоши.

— Михаил Даниилович, позвольте представить вам мою семью! — За дверьми был банкетный зал, в центре которого стоял массивный стол, заставленный угощениями. За столом уже собралась вся семья Еремеева. — Это моя любимая жена, графиня Ольга Васильевна, — он указал рукой на пышную даму, обмахивающую себя веером, — а это мои очаровательные дочери: София, Анна и Валерия.

Три молодые девушки, наряженные в роскошные платья, немедленно вскочили со стульев и взяли меня в окружение. Со всех сторон, хлынули нескончаемые комплименты и вопросы.

— Я слышала о вас, но даже представить не могла, что у вас такие прекрасные глаза, — с придыханием выпалила София, прижавшись к моему плечу пышным бюстом.

— А правда, что вы сразились на дуэли против сына Шереметева и пощадили его? — спросила Анна, кокетливо покусывая нижнюю губу.

— Вы такой мужественный. С первого взгляда ясно, что любая женщина будет за вами как за каменной стеной, — добавила Валерия.

Я терпеливо улыбался, но чувствовал себя куском мяса на обеде этой людоедской семейки.

— Дорогой князь. О делах принято разговаривать сытыми, — продолжал граф, довольно ухмыляясь.

Жестом он пригласил меня за стол. Граф с женой разместились на одном конце стола, а меня усадили напротив, в окружении дочерей Еремеева. Девушки моментально стали старательно ухаживали за мной.

Накладывали еду, налили вина, а Анна даже постелила мне на колени салфетку, проведя ручкой по моему бедру. Должен заметить, что сделала она это так, словно всю жизнь работала портовой шлюхой, знающей, как доставить моряку удовольствие. Она даже не покраснела от столь близкого контакта, а напротив смотрела на меня весьма вызывающе.

Граф же без умолку трещал. Он хохотал, рассказывал о дочерях. Нахваливал их так, словно пытался продать их любой ценой. Я же терпеливо ждал, когда этот фарс закончится, и мы перейдём к делу.

— Михаил Даниилович, вы даже не притронулись к еде и вину. Вам не нравятся наши угощения? — с обидой в голосе спросила жена Еремеева.

— Вовсе нет. Угощения прекрасны. Просто я уже сыт.

— Тогда хотя бы пригубите вина. У нашей Анечки всё-таки сегодня день рождения. Может, скажете тост в её честь? — настаивала жена графа, заставив меня начать злиться.

Хотя, судя по тарелкам хозяев имения, они уже объелись. А значит, весьма скоро мы перейдём к обсуждению договора. Я встал из-за стола и поднял бокал вина.

— Анна, поздравляю вас с днём рождения. Желаю найти прекрасного мужа и прожить долгую и счастливую жизнь, — сказал я, отсалютовав бокалом семейству Еремеевых.

— Спасибо. Мне очень приятно. О таком муже, как вы, я всегда и мечтала, — расплылась в улыбке Анна и провела рукой по своей груди.

Я сделал глоток вина, и в тот же миг почувствовал, как разум затуманивается. Сердце забилось чаще, пробуждая животное влечение к девушкам, сидящим рядом.

— Михаил Даниилович, мы с Ольгой Васильевной выйдем ненадолго. Нужно решить кое-какие вопросы, и буквально через мгновение вернёмся, — торжествующе произнёс граф, чувствуя, что молодой князь вот-вот сотворит непоправимое с его дочерьми и будет вынужден жениться если и не на всех разом, то на одной уж точно.

Хитрый план. Вот только эффект от яда, подмешанного в вино, продлился считанные секунды. Регенерация и сопротивляемость ядам мигом переработали эту пакость, очистив мою кровь. И тут я потерял терпение. Резко поднявшись из-за стола, я был схвачен дочерями графа. Они смотрели на меня влюблёнными глазами и томно дышали. Чёртов Еремеев и им подмешал это зелье? Вот же ублюдок.

Девушки требовательно звали меня, желая плотских утех. Я же вырвался из их объятий и целеустремлённо подошёл к графу.

— Эммм… Михаил Даниилович, что-то не так? — натянуто улыбнувшись, спросил Еремеев.

Я же ничего не ответил. Лишь схватил графа за ухо и, не обращая внимания на возмущённые возгласы его жены, буквально вытащил его в коридор, громко захлопнув за собой дверь.

— Что вы себе позволяете⁈ — вскрикнул Еремеев, потирая синеющее ухо.

— Заткнись, — ледяным тоном процедил я сквозь зубы. — Хотел подпоить меня какой-то дрянью, чтобы я переспал с твоей Анечкой, а может, и со всеми тремя дочерьми разом. После чего ты шантажом вынудил бы меня на них жениться?

Граф растерянно стал хватать ртом воздух. Не дав ему возможности опомниться, я схватил Еремеева за ворот камзола и так встряхнул, что он, вполне возможно, заработал в этот момент сотрясение мозга.

— Слушай сюда, отец года. Мы заключим с тобой договор прямо сейчас, но за твою наглость будешь закупать у меня в три раза больше продукции.

Еремеев от возмущения раздул щёки и попытался возразить:

— На что мне столько кирпича и мяса? За год мои люди не смогут использовать даже половину из…

— Это твои проблемы, — отрезал я, твёрдо и холодно глядя ему в глаза.

Я поправил графу воротник, словно ничего не произошло, но от этого жеста Еремеев побледнел и тяжело сглотнул.

— А если мы не заключим сделку прямо сейчас, то я возьму бутылочку винца, из которой ты меня подпоил, и направлюсь в Имперскую Канцелярию за разрешением объявить родовую войну. У вас в Иркутске замечательные зимы. Всю жизнь мечтал построить собственный горнолыжный курорт. А Байкал, ммм. Чудное место, — протянул я, холодно улыбаясь. — Если коротко, то я с радостью сотру в порошок твой род.

Нервно сглотнув, Еремеев тихо произнёс, смиренно кивая:

— Я понял, князь. Всё будет сделано так, как вы велите.

Через несколько минут договор был заключен в присутствии нотариуса. Забавно то, что нотариус весьма удивился, когда мы пришли заключать договор. Он-то был уверен, что сегодня скрепит узами брака меня и дочерей Еремеева, но что-то пошло не по плану.

— Рекомендую вам сесть на диету. Лишний вес в вашем возрасте столь же вреден, как и конфликты с абсолютами, — произнёс я вместо прощания и изчез в яркой вспышке телепортации.

В Югорске кипела жизнь. Работяги сотнями бежали в столовые, разбросанные тут и там. Шум, гам, галдёж и смех. Уставшие, но жизнерадостные и простые лица радовали душу. Да, обычный люд мне куда приятнее, чем эти толстозадые аристократы, пытающиеся обдурить тебя при первой же возможности.

Спустя пару минут я добрался до офиса бабули и без стука вошел внутрь. За рабочим столом сидел Макар и усердно изучал бумаги. Маргарита Львовна же стояла рядом со шкафом архива и упорно что-то выискивала.

— Бабуль, у меня отличные вести! — весело воскликнул я, протягивая ей документы.

Маргарита Львовна быстро пролистала страницы и, разинув рот, спросила:

— Почему сумма утроилась? Ты что, ради заключения сделки решил жениться на всех его дочерях?

— Почти, — усмехнулся я. — Ты была права. Он попытался меня опоить и подсунуть мне своих дочек. Вот только ничего не вышло. В качестве извинений он благоразумно согласился увеличить объём закупок.

— В качестве извинений, которые ты из него выбил, — хмыкнула бабушка.

— Не выбил. Скорее, выкрутил, — поправил её я.

Маргарита Львовна не стала уточнять, как именно я это сделал, лишь покачала головой и обняла меня.

— Отличная работа, внучок. Я знала, что ты со всем справишься.

— Спасибо, бабуль.

Маргарита Львовна ещё крепче обняла меня. А мне же стало так хорошо, что я бы стоял так целую вечность. В объятиях родного человека. Ворчливой старухи, которая до глубины своей души обожает меня. Ради этого момента определённо стоило умереть и переродиться в новом мире.

Глава 18

Петропавловск-Камчатский.

Имение Водопьяновых.

В просторном кабинете Игната Борисовича Водопьянова воздух был словно наэлектризован. Князь — высокий строгий мужчина с проницательным взглядом и старательно зализанными назад волосами — сидел за массивным письменным столом, держа в руках телефон дочери.

Напротив него стояла Венера и сверлила его гневным взглядом. Её глаза метали злые искры, щёки пылали румянцем от гнева, а руки слегка дрожали от негодования. Забавно, что даже правая стальная рука подрагивала, хотя было неясно, как нервное напряжение передаётся протезу.

— Отец, верни мой телефон немедленно! И прекрати лезть в мою личную жизнь! — процедила сквозь зубы Венера, пытаясь сдержать эмоции.

Водопьянов слегка усмехнулся, откинувшись на спинку кресла, и положил телефон на стол перед собой.

— Венера, девочка моя. Я лишь забочусь о твоём благополучии. Этот твой Черчесов — весьма сомнительная личность. Парнишка взялся буквально из ниоткуда и быстро приобрёл статус, который, по правде говоря, ему выдали совершенно незаслуженно. Есть кандидаты куда достойнее этого наглеца.

Венера сжала кулаки и закричала.

— Будь твоя воля, я бы сутками сидела в своей комнате. К тому же, не тебе судить Михаила. Или ты забыл, как сам получил титул абсолюта? — воскликнула она.

— Когда я стал абсолютом, тебя даже в планах не было. А всё, что ты знаешь о моём возвышении — лишь слухи, — отмахнулся Игнат Борисович и потянулся к стакану с виски, стоящему на столе.

— Верни телефон сейчас же! — вспылила Венера.

В ту же секунду напиток из стакана воспарил ввысь, формируя острый и золотистый водяной клинок. Водопьянов, приподняв бровь, с иронией посмотрел на дочь:

— Ты действительно думаешь, что способна потягаться с абсолютом?

Не говоря больше ни слова, Венера со злостью метнула водяной клинок прямо в отца. Игнат Борисович лениво взмахнул рукой, отчего заклинание дочери разлетелось множеством мелких брызг, даже не задев князя.

Венера, оскалив зубы, взглянула на отца так, что Игнату Борисовичу показалось, что дочь вот-вот набросится на него ивыцарапает глаза. Резко развернувшись, она вышла из кабинета и с грохотом захлопнула дверь, да с такой силой, что стены слегка задрожали. Князь тяжело вздохнул и поднялся из кресла, глядя вслед ушедшей дочери:

— Я забочусь о твоём благополучии, глупая! — крикнул он, хотя голос уже не был столь уверенным.

В кабинете воцарилась тишина. Водопьянов почувствовал, как внутри зарождается странное чувство беспокойства и сожаления. Их связь с дочерью медленно, но упорно рассыпалась, словно башня, созданная из песка.

— Я… Я всего лишь хочу, чтобы ты была счастлива, — произнёс он в пустоту и вернулся за стол.

Открыл ящик, из которого достал бутылку виски. Игнат Борисович собирался налить ароматный напиток в стакан, но заметил, что телефон дочери исчез со стола. Скрежетнув зубами, он вскочил, опрокинув кресло, и, срывая голос, завопил:

— Венера!!!

* * *

Вернувшись в Кунгур, я направился прямиком к тренировочному плацу. На площадке парни из отряда разломщиков отрабатывали боевые построения, а также с энтузиазмом упражнялись в рукопашном бое.

Серый стоял поодаль и отрабатывал удары на манекене. С серьёзным лицом и полной концентрацией он рубил бедную деревяшку учебным топором с такой силой, что было неясно, что быстрее сломается: топор или манекен?

Артём и Леший спарринговали друг с другом в дальнем углу плаца. В отличие от остальных бойцов, они использовали настоящее оружие. Леший с кинжалами лез вперёд, стремясь достать Артёма, а тот пытался маневрировать, чтобы не подпустить противника слишком близко.

Прохоров сделал выпад, метя копьём в плечо Лешего, но тот скользнул вперёд слегка отклонив корпус в сторону. Кинжалы Лёхи проскользили по древку копья и были готовы разорвать сухожилия на предплечьях Артёма, но тот использовал магию Огня, заставив древко вспыхнуть ярким пламенем. Огонь лизнул Лешего по лицу, заставив отшатнуться.

Прохоров тут же перехватил инициативу и собирался добить Лёху. Однако, Лёха был не лыком шик. Яркая вспышка магии Света ослепила всех, кто был на плацу, и Артёма в том числе. Через мгновение бой был окончен. Леший зашел за спину и приставил к глотке друга кинжал.

Я подошёл к Серому и неожиданно схватил его за руку, пристально посмотрев прямо в глаза.

— Ты чего? — не понимая, уставился на меня Серёга.

— Серый, ты выйдешь за меня? — едва сдерживая смех, спросил я и встал на одно колено.

Лицо Серого стало пунцовым, глаза округлились от смущения и шока. Он попытался что-то выдавить из себя, но вышло лишь робкое блеяние:

— Ты… ты чё несёшь, Миха⁈

Ребята, заметив эту дурацкую сцену, покатились со смеху. Согнувшись пополам от смеха, они хватались за животы и обливались слезами. Я тоже рассмеялся, не в силах выносить потерянную физиономию друга.

— Ха-ха! Ты бы видел свою морду, — захохотал я.

— Да иди ты. Дурак, — буркнул Серый.

— Ладно. На самом деле, я и правда пришел, чтобы сделать тебе предложение. Вот только не руки и сердца. Хочу всего лишь поправить твой геном. Думаю заменить парочку доминант.

Серый настороженно нахмурился.

— И что за доминанты?

— О-о-о! Мой друг, тебе точно понравится, — улыбнулся я и снова схватил его за руку.

В следующее мгновение Серый резко схватился за лицо и упал на землю, закричав от нестерпимой боли.

— Аааа! Глаза… глаза горят! Что происходит⁈ — кричал он, извиваясь так, будто ему в глаза налили концентрированной кислоты.

Я же терпеливо ждал, сложив руки на груди. Ко мне подошел Артём и толкнул в плечо.

— Не понимаю, как Серый тебя ещё терпит. За такие фокусы я бы давно тебя прикончил.

— Ха. Не беги впереди паровоза, Артёмка. Для тебя тоже есть подарочек.

— Что? Какой ещё пода-а-а-а!!! — начал было мой брат, но сорвался на душераздирающий крик, так как я схватил его за руку.

Секундой ранее я отдал Ут мысленную команду отправить в переработку доминанты «Всеядность» и «Обсидиановые клыки», принадлежавшие Артёму. Как я это сделал? Всё очень просто. Из-за поглощения высокоуровневого конгломерата состоящего из кучи доминант, я заполучил новый модификатор. На этот раз выбор пал на «устранение изъяна». Он позволяет похитить конкретную доминанту встроенную в живой организм. Но при этом существо должно бесконечно мне доверять или дать добро на изменение генома. Если доверия нет, то будет похищена случайная доминанта.

Знаете в чём потеха? В том что я могу похитить не одну доминанту, а сколько угодно. Главное чтобы было доверие. Такая дефицитная штука в наше время. Когда два слота освободилось, я тут же подарил ему две новенькие доминанты.

«Очищение крови», способное удалить яд и исцелить организм от болезней. А также «Сердце Пламени», создающее внутри тела мага новое огненное ядро, повышающее его физическую силу и скорость.

Артёмка верещал как резаный, катаясь по асфальту. Прямо сейчас он чувствовал, как его кровь пылает, сжигая тело изнутри. А вместе с этим в районе сердца появилось пламенное ядро. Я его видел с помощью Всевидящего Ока. Оранжевый кругляш размером с крупный апельсин. Уверен, боль, просто незабываемая.

Кстати, с Серым была похожая ситуация. Я переработал две его доминанты и даровал ещё одну. Этой доминантой было «Сердце Камня». Она усиливает плотность кожи носителя, превращая её в подобие гранита. А вот в переработку отправилась доминанта «Падальщик» и…

Серый, тяжело дыша, медленно приподнялся на ноги, покачнулся и вдруг замер. Его взгляд, полный растерянности, медленно скользил вокруг, словно он впервые в жизни видел окружающий мир.

— Это… что?.. Почему… почему я вижу столько цветов? — прошептал Серый, словно боясь спугнуть случившееся чудо.

Я улыбнулся и похлопал его по плечу:

— Поздравляю, друг. Ты больше не дальтоник. Добро пожаловать в мир красок.

Сергей с рождения был дальтоником. Помнится я даже скопировал у него эту доминанту. Скажу прямо. Мне не понравилось. Видеть мир в серых красках, это ужасно. На глаза Серого навернулись слёзы. Он крепко обнял меня до хруста в костях и дрожащим голосом сказал:

— Я даже и не думал… что вокруг так красиво…

К нам подошел Леший и со смехом хлопнул Сергея по спине.

— Серый, мы в центре Кунгура! Тут красоты нет от слова совсем! Вот если Миха возьмёт тебя с собой в Хабаровск… вот там действительно красиво, да-а-а… А бабы там…

Серый, шмыгнув носом, отстранился и спросил:

— Леший, а ты-то откуда знаешь? Ты ж там ни разу не был.

— Ага. Из-за этого любителя барбекю так и не побывал в столице, — буркнул Лёха, глядя на Артёма. — Как дал бы…

Леший шутливо замахнулся ногой, чтобы пнуть Прохорова, но тот, по всей видимости, уже пришел в себя. Подбил опорную ногу Лёхи, и тот рухнул на асфальт, а через мгновение у его горла появилось копьё Артёма.

— Один-один, — тяжело дыша, сказал Прохоров и зло зыркнул на меня. — Я же просил без моего ведома…

— Просил, — кивнул я. — Но теперь ты устойчив к яду, а ещё твоя сила и скорость возросли.

— Спасибо, блин, — буркнул Прохоров. — В следующий раз попробую обезболивающим обожраться перед этой экзекуцией.

— Экзе… что? — нахмурился Леший.

— Иди в задницу, баран необразованный, — отмахнулся Тёмыч и подал Лёхе руку.

— Ой-ой. Можно подумать. Магистр наук выискался, — фыркнул Леший и азартно оскалился. — Ну что? Проверим твои обновки?

Артём ответить не успел. Закипела схватка. Серый же смотрел на яркие всполохи пламени и магии Света с довольной улыбкой на лице. Он был счастлив. Да что уж там? Глядя на друга и я испытал прилив радости.

— Кстати. Я тебе доминанту передал. «Сердце Камня» называется. Теперь у тебя кожа крепче гранита, — невзначай обмолвился я, любуясь битвой Лешего и Артёма. Артём в ней доминировал.

— Ого! Спасибо! — воскликнул Серый и, приподняв рубаху, посмотрел на свой пресс. — Пробьёшь в пузяку?

— Хочешь, чтобы я об тебя кулаки в кровь разбил? — усмехнулся я.

— Хочу узнать, чего стоит удар абсолюта, — подначил меня Серёга.

— Ну смотри. Сам напросился.

Я не стал напитывать тело маной, мышечного усиления конгломератов «Сердце василиска» и «Мощи великанов» должно было хватить. В конце концов, я ведь не хочу убить друга. Верно?

Размахнувшись, я со всей дури ударил чуть выше пупка Серого. Хэкнув, он отлетел назад и кувыркнулся через голову. Удар был столь силён, что кожа на костяшках кулака лопнула, а проступившая кровь полилась на асфальт, начав его растворять. Серый же, дрожа всем телом, силился подняться с земли.

— Ну и удар… — с трудом выдавил он из себя.

— Я старался, — усмехнулся я, помогая другу подняться на ноги.

Сражение Артёма и Лешего тоже подошло к концу. Прохоров вогнал копьё в бедро Лёхи, а после начал поджаривать его изнутри. Леший попытался перерубить древко копья кинжалами, но сделать этого не удалось. Пришлось признать поражение и спешно залечивать колотую рану и ожоги. Благо «Целебное касание» работало на ура.

Я смотрел на счастливое лицо Серого, который словно ребёнок зыркал по сторонам, не в силах сдержать улыбку. Для него мир заиграл новыми красками, и это было прекрасно. Однако, у меня куча дел. Придётся оставить ребят.

Попрощавшись, я переместился прямиком в Уфу. На крыльцо имения Титова Дмитрия Антоновича. Входную дверь никто не охранял. Дмитрий Антонович не боялся соседей, ведь только идиот захочет забрать земли, соседствующие с аномальной зоной. Плюсов никаких, а вот минусов масса. Правда, сегодня я развею парочку его убеждений.

Остановившись у входной двери, я позвонил в звонок. Послышались гулкие шаги, и дверь открыл дворецкий. Улыбнувшись, он поклонился.

— Михаил Константинович. Рад вас видеть. Вы к Дмитрию Антоновичу?

— Всё верно. Он у себя?

— Изучает квартальные отчёты, — коротко кивнул дворецкий и указал рукой вглубь здания. — Прошу, проходите.

Как только я вошел в имение, дворецкий закрыл за мной дверь и попросил следовать за ним. Пройдя по хорошо освещённому коридору с бархатным ковром, мы остановились перед кабинетом Титова. Дворецкий постучал в дверь, сообщив о моём прибытии, а после позволил мне войти.

Оказавшись в просторном кабинете, я увидел хозяина имения, сидевшего за большим письменным столом. Он пристально изучал документы, постукивая шариковой ручкой по столу. Титов отложил бумаги, поднял голову и радостно улыбнулся.

— Михаил Константинович. Давненько не виделись. Чем обязан?

Должен отметить, что Титов выглядел весьма затра… замученным. Судя по всему, дела шли не лучшим образом. Оно и понятно. С аномальной зоной сложно справиться, а когда в дело вступает Король Червей, то всё становится во сто крат хуже.

— Да вот, решил навестить вас и преподнести небольшой подарок, — ухмыльнулся я, доставая из пространственного хранилища два генератора защитных полей.

Артефакты звякнули, ударяясь о дубовый пол, а Титов с интересом уставился на таинственные железяки. Пришлось пояснять, что я притащил в подарок. Зато когда Титов понял ценность дара, он вскочил и принялся рассматривать артефакты со всех сторон.

— Михаил, это… это же фантастика! Что за невероятная щедрость? Спасибо вам огромное, мой друг! Вы могли бы продать их за гигантские деньги, но вместо этого…

— Дмитрий Антонович, я не только мог бы продать, но и продам. Я сумел наладить массовое производство подобных артефактов. И именно поэтому я здесь.

На лице Титова возникла растерянность, следом за которой пришло разочарование. Обожаю эти эмоциональные качели.

— Эммм… Кажется я понял, о чём вы. Это пробный образец, а после вы продадите мне…

— Что? Ха-ха! Дмитрий Антонович, не говорите чепухи. Вы мой друг, и я обеспечу вас подобными безделушками за свой счёт. Совершенно бесплатно. Но я пришёл, чтобы сделать вам одно весьма выгодное предложение.

Титов улыбнулся, явно заинтересовавшись.

— Слушаю внимательно, Михаил Константинович. Продолжайте.

— Так уж вышло, что я давно и весьма плодотворно сотрудничаю с одним владельцем ломбарда.

— С Шульманом, — усмехнулся Титов и покачал головой.

— Именно так, — кивнул я. — Измаил Вениаминович весьма хитрый жук, но с ним можно иметь дело. Так вот. Я предлагаю организовать торговый союз. Все кристаллы, которые мы добудем в разломах, будем продавать через Шульмана посредством аукциона.

— Занятное предложение, но здесь есть небольшая заковырка. Кристаллы для аристократов скорее бесполезное украшение, чем полезное приобретение. Не думаю, что хоть кто-то станет платить кругленькую сумму за эти безделушки.

— Вы правы. Но так было раньше. До того, как я стал поставлять на рынок генераторы защитных полей, — расплылся я в алчной улыбке. — Артефакты работают за счёт разломных кристаллов и позволяют отразить даже массированную атаку магов. Думаю, даже единичную атаку абсолюта генератор сможет выдержать. А после будет необходимо заменить элемент питания, которые будем поставлять лишь мы с вами.Посудите сами, во всей Империи прямой доступ к аномальной зоне есть только у вас и у меня.

Титов задумчиво кивнул, осознавая смысл предложения:

— Если смотреть с этой стороны, то всё может получиться.

— Генераторы полей, благодаря Измаилу Вениаминовичу, сейчас активно продаются по всей Империи, — объяснил я. — Аристократы платят за них баснословные деньги. И всем без исключения нужны разломные кристаллы, желательно с запасом. Это значит, что вскоре вся эта голодная свора потянется к нам. Они будут пытаться купить кристаллы, а после начнут умолять разрешить пройти через наши владения и запустить свои загребущие лапы в недра аномальной зоны.

Титов изумлённо уставился на меня, медленно переваривая услышанное:

— Постойте… это что получается? Раньше мы сражались против аномальной зоны одни, а теперь аристократы сами прибегут нам помогать?

Я слегка покачал головой, иронично улыбнувшись:

— Нет. Помогать они, конечно же, не станут. Скорее, они бросят в пекло своих людей, лишь бы обеспечить собственную безопасность. Представьте ситуацию: напал на какого-нибудь графа Задрищева сосед, а тот активирует защитный купол и спокойно сидит неделю, отражая любые магические атаки. За это время подтянутся даже самые неторопливые союзники и открутят голову нападающему. А для купола нужны кристаллы, которые есть только у нас.

Титов громко расхохотался, хлопнув рукой по столу:

— Михаил Константинович, да это просто гениально! Наконец-то мы отбросим эту проклятую аномальную зону назад!

— Не просто отбросим. А ещё и заработаем на этом. Можете начинать строить магазины, кафе, рестораны, гостиницы и прочие заведения для дорогих гостей, которые вскоре потянутся в ваши земли.

Я протянул руку, и Титов крепко её пожал. Договор был скреплён.

— Жду не дождусь, когда границу аномальной зоны отодвинут подальше от моих земель, — радостно сказал Титов.

— Так и будет, Дмитрий Антонович. Так и будет.

С чувством выполненного долга я направился к выходу. Очутившись на улице, вдохнул свежий воздух и улыбнулся, зная, что сделал ещё один важный шаг к процветанию своего княжества, да и всего человечества тоже. Ведь если мы не объединим усилия в борьбе против бедствий, то вряд ли сможем победить.

Краем глаза я заметил сидящую под раскидистым вязом дочь Титова, Марию. Девушка сосредоточенно практиковалась в магии. Тонкие пальцы ловко выводили в воздухе изящные жесты, сплетая нити маны в изумительные узоры, которые переливались всеми цветами радуги и плавно струились вокруг неё, словно живые. А она неплохо продвинулась с нашей последней встречи.

Я застыл на мгновение, любуясь тем, как мастерски и уверенно она управляла своей силой. Воистину одарённая девушка. Думаю, однажды её имя будет греметь по всей Империи. Не желая отвлекать её от тренировки, я достал телепортационную костяшку и почувствовал вибрацию в кармане. Это был телефон, на экране которого красовалось уведомление «Новое сообщение от абонента: Венера».

Глава 19

Приподняв бровь, я уставился на сообщение. Палец сам собой клацнул на надпись, показав мне коротенький текст: «Через неделю. Хабаровск. Речной вокзал».

— Мне кажется, или это приглашение на свидание? — спросил я, расплывшись в улыбке.

В памяти тут же всплыли пронзительно-зелёные глаза Венеры, а также её улыбка. Забавно, но в этот момент я даже почувствовал прикосновение стальной руки на своём плече. Прекрасная девушка с довольно доставучим отцом. Ладно. Пора возвращаться. Убрав телефон в карман, я телепортировался обратно в Кунгур.

Стоило навестить маму. Давненько я к ней не заглядывал. К тому же, есть один важный вопрос, который я хочу обсудить. Войдя в комнату мамы, я услышал ласковое пение. Она качала на руках Алису, тихонько напевая колыбельную. Вот только сестрёнка будто почувствовала меня и тут же радостно заагукала, потянула в мою сторону ручонки.

— Миша, ты пришел, — улыбнулась мама, подошла ближе и поцеловала меня в щеку. — Тебе не мешало бы побриться.

— Сию секунду, — ухмыльнулся я и создал в ладони пламя, которым тут же провёл по подбородку, спалив всю растительность.

— Мишка, ну ты чего? Теперь вонища стоять будет, — нахмурилась мама.

— Не будет, — пообещал я, открыл окно и с помощью магии воздуха выгнал зловоние наружу.

— Спасибо. Так намного лучше, — сказала мама и протянула мне сестру, завёрнутую в пелёнку. — Раз уж побрился, то можешь и сестрёнку подержать. Теперь её точно не уколешь своей щетиной. — Елизавета Максимовна задумчиво посмотрела на меня и спросила. — Миша, ты можешь и Гаврилову спалить бороду? А то он ни в какую не желает бриться.

— Ха-ха. Мам, ты чего? Я тогда наживу себе кровного врага на всю жизнь, — рассмеялся я.

— Ты прав. Лучше не рисковать.

Я взял сестрёнку из маминых рук и тут же был атакован. Алиса протянула ручонки, хватая меня то за нос, то за ухо. Каждый раз, когда у неё получалось ухватиться за ухо, Алиска тут же начинала задорно хохотать.

— Мамуль, смотрю, вы хулиганку растите, — ласково произнёс я, щекоча сестрёнку пальцем и улыбаясь. — Уже такая большая и сильная!

Мама стояла рядом и гладила меня по волосам.

— До твоих проделок ей далековато, — сказала мама, положив голову мне на плечо. — Как же ты вырос, мальчик мой. Всего шесть лет, а уже настоящий мужчина.

— Ага. Скоро седина полезет, — усмехнулся я. — Вы это. Следите за Алиской, а то как и я, попадёт во временную аномалию — и всё.

— Что всё? — нахмурилась мама.

— Девка на выданье будет готова, — пошутил я и тут же получил шлепок по плечу.

— Скажешь тоже, — улыбнулась мама.

— Главное, что ты у меня всегда молодая и красивая. Временные аномалии над тобой не властны.

Мама покраснела и покачала головой.

— Ох и льстец. Поди, сам скоро избранницу домой приведёшь? — спросила Елизавета Максимовна, на этот раз вогнав в краску меня.

Такое ощущение, будто материнское сердце перехватило сообщение, посланное Венерой раньше, чем я успел его прочитать.

— Однажды, но точно не сейчас, — уклончиво ответил я и заметил, что мама на меня пристально смотрит.

— А сейчас ты снова ввязался во что-то опасное? — вздохнув, спросила Елизавета Максимовна.

Я отвёл взгляд, помолчал несколько секунд, потом серьёзно произнёс:

— Я нашёл способ спасти отца.

В комнате воцарилась звенящая тишина. Мама долго и пристально смотрела на меня, затем тихо заговорила:

— Если это не навредит тебе, тогда сделай это, сынок.

Я поднял на неё удивлённые глаза, так как не ожидал подобной реакции. Я был уверен, что мама всеми руками и ногами будет голосовать против освобождения Архарова, а она… Она лучшая мать на свете. Елизавета Максимовна тепло улыбнулась и пояснила:

— Я вижу, как это важно для тебя, Миша. И, несмотря на то, что отношения с твоим отцом были у меня совсем не простые, я всегда поддержу твоё решение. Ты мой сын, и твоё счастье для меня важнее прошлых обид.

Почувствовав, как ком подступает к горлу, я крепко обнял маму одной рукой, второй же продолжил держать сестрёнку.

— Мам, я тебя люблю. Спасибо тебе, — тихо сказал я.

Она погладила меня по спине и прошептала:

— Я всегда буду рядом с тобой, мой дорогой. Что бы ни случилось.

Знаете, когда идёшь трудной дорогой, встречаешь на пути неприятности, злых людей или монстров, желающих тебя выпотрошить. Так вот, очень важно знать, что впереди тебя ждёт нечто светлое и доброе. Для меня это моя семья. Мой род. Было трудно, но я выжил. Будет ещё труднее. Но я всё равно справлюсь. Ради мамы, сестрёнки, моих друзей, ради этого чёртового мира, который стал мне домом.

Жаль только, время играет против меня. А значит, пора уходить. Я попрощался с мамой и отправился к бабуле. Зачем? Да всё за тем же. Время делать деньги! Раньше в Екатеринбурге был шикарный артефакторный завод. Вот только его разрушили до основания. Но это не беда. Малышев возвёл здание завода заново, но станки туда так и не завезли.

Станки стоили дорого, неоправданно дорого. Настолько дорого, что я не мог себе их позволить. Правда и надобности в их покупке не было. Сначала мы перевезли всю требуху из кузницы в Екатеринбург, а после мы с бабушкой отправились в турне!

Тюмень, Челябинск, Уфа. Мы ездили из города в город, проводя инспекцию предприятий, а также забирая с собой все станки, которые пригодятся в производстве генераторов магических барьеров. Благодаря тому, что я создал обширную сеть телепортационных колец, мы управились всего за пять дней.

Артефакторный завод под Екатеринбургом был полностью укомплектован! Сорок грязных станков стояли в ряд по левую руку. По правую — сотни верстаков. У ворот с рольставнями расположились пять погрузчиков. В дальней части завода мы обустроили склад, куда прямо сейчас Измаил Вениаминович Шульман отгружал гигантскую партию материалов, необходимых для запуска производства.

В воздухе стоял аромат машинного масла, стали и невиданных ранее богатств. Я был доволен проделанной работой. Тем более, что всё время, пока мы с бабушкой собирали станки, Кирилл Вячеславович по полной пользовался своим авторитетом. Благодаря связям он нашел сотню свободных мастеров, которые из-за халатности Юсупова потеряли работу и перебивались случайными шабашками.

Сейчас работяги стояли за станками с широкими улыбками на лицах. Оно и понятно. Я пообещал каждому из них двухкомнатную квартиру в Екатеринбурге, а также по десять тысяч рублей подъёмных на первое время. Многодетным семьям и вовсе раздал трёшки. Мастера получили стабильную занятость и хорошую зарплату. Правда, был и отрицательный момент для работяг.

Петрович, Семёныч и Евсей ходили от рабочего к рабочему и громко шпыняли молодых подмастерьев:

— Ты, чучело криворукое, кто тебя так учил? Смотри и запоминай! — орал Петрович.

— Квартиры им выдали. Ишь чё. За кой-хрен? Вы ж, тупицы, только и горазды, что заготовки поганить, — бухтел Семёныч.

И только Евсей относился к мастерам лояльно. Впрочем, наши новоявленные артефакторы пропускали мимо ушей оскорбления и впитывали саму суть! Это несказанно радовало.

Семёныч, Петрович и Евсей, в свою очередь, наслаждались новым статусом наставников. Вячеславыч по первой хмурился, собираясь вступиться за своих людей, но потом понял, что не стоит портить рабочую атмосферу. Тем более, что с каждым часом старики всё меньше бухтели и всё больше хвалили новичков.

Тогда Кирилл Вячеславыч нашел себе новое занятие. Он всё время ходил рядом с бабушкой, то и дело бросая на неё восхищённые взгляды. Маргарита Львовна старательно делала вид, что совершенно ничего не замечает. Однако я видел, что она чаще обычного поправляет волосы и улыбается, когда Вячеславыч отводит взгляд.

У Маргариты Львовны было игривое настроение, хотя она всячески старалась это скрыть. Вячеславыч же не упускал случая оказаться рядом, пошутить, улыбнуться и даже предложить ей руку, помогая перешагнуть через очередную стальную балку. Этот брутальный одноглазый кавалер с грубоватым обаянием явно старался произвести впечатление на мою бабулю.

— Кирилл Вячеславыч, могли бы вы пообщаться с нашими мастерами и узнать, всё ли их устраивает? — попросил я.

— Так мы же… — растерянно начал было Вячеславыч.

— Всё верно. Мы уже выясняли их потребности, но до переезда в Екатеринбург. Сейчас они переселились, и могли возникнуть новые, непредвиденные сложности или желания, — настойчиво пояснил я.

— Вы правы, Михаил Даниилович. Сейчас всё будет… — Вячеславыч замялся и почесал веко над вставным глазом. — Кстати, а почему Семёныч называет вас Константиновичем?

— Он имеет в виду что я «константа». То есть самый постоянный человек на свете. Моё слово нерушимо, и всё в этом духе, — соврал я на ходу.

— Удивительно, что этот старый пень вообще знает такие слова, — присвистнул Вячеславыч и ушел.

Оставшись наедине с бабушкой, я улыбнулся и мягко произнёс:

— Не знаю, бабуль, заметила ли ты, но Вячеславыч явно испытывает к тебе весьма тёплые чувства.

Маргарита Львовна слегка покраснела и отмахнулась, стараясь скрыть смущение:

— Заметила я, заметила, внучок… Но в моём возрасте в новые отношения лезть не стоит. Да и зачем мне вся эта ветреная дурь?

Я спокойно пожал плечами:

— Ну, может быть, для того, чтобы снова почувствовать себя счастливой?

Бабушка внимательно посмотрела мне в глаза, потом шагнула ближе и крепко обняла:

— Мне для счастья достаточно и одного зеленоглазого балбеса. — Маргарита Львовна потрепала меня по волосам и тихонько шепнула. — Что бы я без тебя делала?

— Без меня ты бы наслаждалась обществом лошадей. И-го-го! — пошутил я и заржал, изображая лошадь.

— Дурачок, — ухмыльнулась бабуля и щёлкнула меня по лбу.

— А если серьёзно, то я официально благословляю ваш союз, как глава рода.

Маргарита Львовна тяжело вздохнула и покачала головой:

— Ну какой ещё союз, Мишенька? Костик гниёт в тюрьме. А я шашни буду строить с этим пиратом? Не могу я так.

Услышав, что Вячеславыча назвали пиратом, я едва не рассмеялся, а вот от мысли об отце, сразу стало не по себе. Прошло достаточно времени. Если он исчезнет из темницы, никто на меня не подумает. А значит… Я загадочно улыбнулся и спросил:

— У тебя же день рождения третьего сентября?

Бабушка удивлённо кивнула:

— Да, а что?

— Ну, тогда жди подарок, — озорно пообещал я. — Это будет самый лучший подарок в твоей жизни.

Бабушка внимательно посмотрела на меня и показательно нахмурилась:

— Мишка, ты чего удумал?

— Третьего сентября узнаешь, — загадочно ответил я, глядя на рабочую суету заводчан.

Семёныч обещал, что с такими мощностями мы сможем выпускать аж по тридцать генераторов полей в сутки. А значит, к концу года у каждого аристократа в Империи будет как минимум один подобный артефакт, требующий подпитки кристаллами. А пока работа неслась на полных парах, в моей голове зрел план, как всегда, грандиозный и опасный. И всё ради дорогих мне людей.

Покинув завод, я отправился в новенький ломбард, отстроенный Шульманом на Речном переулке. Войдя в лавку, я обнаружил Измаила Вениаминовича с невероятно довольной мордой. Он увлечённо пересчитывал пачки денег, аккуратно разложенные на столе. Заметив меня, он быстро сгрёб всё в ящик стола и всплеснул руками.

— Михаил Константинович! — с довольным видом поприветствовал меня Шульман. — Рад вас видеть.

— Я тоже рад. А что это за деньги? — спросил я, приподняв бровь.

— Какие деньги? — наигранно воскликнул Шульман и засмеялся не менее фальшиво. — А, таки вы про эти копейки? Ха-ха. Это аванс за будущие поставки артефактов.

— Аванс, значит? — усмехнулся я. — Полагаю, половину от аванса вы уже перечислили на мой счёт?

— Как раз собирался это сделать, — расплылся в улыбке торговец.

— Замечательно, — кивнул я. — Таки насколько крупную партию артефактов вам удалось продать?

— О! Михаил Константинович, я продал сущие крохи. Всего-то сотня генераторов магических барьеров.

Услышав это, я невольно захлопал в ладоши.

— Ну что тут скажешь? В деловой хватке вряд ли кто-то сможет сравниться с вами.

— Хе-хе. Вы переоцениваете мои таланты, — скромно заметил Шульман и принялся себя нахваливать. — Между прочим, клиенты буквально выстраиваются в очередь за разломными кристаллами. Я уже объявил о проведении аукциона, на котором мы продадим десять кристаллов, а также различного рода артефакты и останки монстров.

— Позвольте узнать, когда же это радостное событие состоится?

— Быстрее, чем вы думаете. Через два дня в Доме культуры Екатеринбурга. Эммм… Михаил Константинович, а что у вас с лицом? — спросил торговец.

А лицо у меня и правда растеряло всю весёлость. Через два дня Венера будет меня ждать в Хабаровске. Впрочем, чего горевать? Встреча вечером и всё, что нужно, так это перенести аукцион на более раннее время. А в случае чего, Шульман и сам прекрасно справится с торгами. Главное, чтобы аристократы не начали дурить. А то мало ли? Устроят резню на моих землях, пока я гуляю под ручку с Венерой.

Хотя это тоже не проблема. Поговорю с дедом и привлеку Юрия и Артура для охраны мероприятия. Сомневаюсь, что хоть кто-то сможет справиться с двумя абсолютами разом. Придя в себя, я нацепил на лицо улыбку и продолжил разговор:

— Не обращайте внимания, просто немного задумался. Измаил Вениаминович, я полностью вверяю проведение аукциона в ваши заботливые руки. Уверен, всё пройдёт гладко.

— Разумеется, всё пройдёт на высшем уровне. Я на этих аукционах собаку съел.

Слева от нас появилась яркая зеленоватая вспышка, из которой возник Хрюн. Понюхав воздух, он уставился на меня.

— Звали?

— Нет, — озадаченно ответил я.

— Хммм… Странно. Что ж, тогда я пошел.

Хрюкнув, пёс исчез в зелёном мареве.

— Дурдом какой-то, — произнёс Измаил Вениаминович, массируя виски. — Ладно, я вас понял, Михаил Константинович. Если не против, то я сделаю пару звонков. — Шульман уже было схватился за телефон, но я его остановил.

— Подождите минуту, есть ещё кое-что. Как договаривались ранее, разместите на аукционе координаты разломов с первого по третий ранг. Уверен, что среди аристократов найдутся желающие приобрести эти данные. После покупки координат конкретный разлом закрепляется исключительно за купившим его аристократом.

— Всё сделаем в лучшем виде. Кстати, в приграничной зоне мы уже открыли все необходимые магазины, а вот с отелями возникла небольшая заминка. Впрочем, она решаема. Также составили прейскурант на сопровождение групп наёмников до разлома и обратно. Уверен, после первого же аукциона слава о нас разлетится далеко за пределы Империи.

Шульман принялся звонить потенциальным клиентам, сыпля обещаниями. Я же вернулся к делам, так как до аукциона было необходимо заняться обеспечением проведения мероприятия.

Честно говоря, я и сам не заметил, как из жизни выщелкнулись два дня. Всё было готово, а Екатеринбург гудел, словно большой потревоженный улей. В город съехались богатейшие и влиятельнейшие аристократы со всей Империи. Гостиницы были забиты, таверны и рестораны переполнены, а на улицах то и дело мелькали роскошные автомобили.

Все ожидали первого аукциона, обещавшего изменить правила игры на политической арене. Ведь всего один генератор магических барьеров мог гарантировать сохранность жизни аристократа в случае объявления родовой войны. Да, артефакт не работал вечно, и это было прекрасно.

Зал для проведения торгов был торжественно украшен и забит народом до отказа. Шульман в строгом костюме спокойно и с достоинством встречал гостей у входа, принимая приветствия и выслушивая льстивые речи.

Особенно активно к нему приставали пожилые аристократы, отчаянно пытаясь вызнать, не желаю ли я породниться с ними? Я же радовался, что с этими вопросами они идут к Шульману, а не ко мне. Ей богу, после прошлой «сделки» моё терпение лопнет крайне быстро, и я выбью зубы посмевшему заговорить о сватовстве.

Спустя полчаса все гости расселись по местам, и на сцену деловито поднялся Шульман. Торговец лучился важностью, держа в руках маленький деревянный молоточек. Его помощники тем временем выкатили на сцену тележку, на которой стоял разломный кристалл, сверкающий холодным голубоватым светом. Многие из присутствующих впервые видели подобное сокровище, и в зале пронёсся изумлённый шёпот.

— Дамы и господа! Первый лот нашего аукциона — это редкий разломный кристалл! Стартовая цена один миллион рублей! — громко объявил Шульман, стукнув молоточком по столу.

Торги начались мгновенно. Толстяк в первом ряду поднял руку и выкрикнул:

— Пять миллионов!

Тут же женщина с пышной грудью небрежно махнула табличкой, улыбаясь:

— Семь миллионов!

Лысый аристократ в строгом костюме, прищурившись, спокойно заявил:

— Десять миллионов.

Зал гудел от напряжения и азарта. Ставки стремительно росли, участники торгов отчаянно перекрикивали друг друга, пока кристалл наконец не ушёл с молотка за сто двадцать миллионов рублей. Сумма была просто баснословной. За такие деньги можно было купить целый завод, а то и несколько.

Кстати, в торгах победил лысый аристократ в строгом костюме. Он радовался как ребёнок, показывая дули своим конкурентам. Правда радовался он недолго. Второй и третий кристаллы ушли с молотка за восемьдесят миллионов. Их также выкупил лысик. А вот оставшиеся семь значительно упали в цене и в сумме были проданы за четыреста двадцать миллионов. Примерно по шестьдесят за штуку.

Лысик покраснел как рак и с радостью выдрал бы у себя на голове все волосы, поняв, что поторопился и переплатил. Вот только волос на голове не было, зато был коньяк, который он яростно вливал в себя. Тонны коньяка, которым мы заливали глаза публики с самого утра. Шульман сказал «Если гость пьян, то он добр и щедр. Поэтому не будем гневить публику, нальём им за наш счёт». Так мы и поступили.

Следующим лотом стали координаты разлома. На этот раз в торгах решил принять участие и я. Поднялся на сцену, держа в руках свой молот «Выключатель», осмотрел зал, а после обратился к публике:

— Дамы и господа! Материалы для изготовления этого замечательного оружия я получил в разломе третьего ранга. — Увы, никто не ахнул, ибо понятия не имели, что за железяку я держу. — Для того, чтобы продемонстрировать возможности молота, мне потребуется магистр. Возможно, кто-то из вас сможет мне помочь?

Из задних рядов поднялась седая женщина, величественная и строгая:

— Я магистр магии Воздуха. Что от меня требуется?

— Превосходно. Ударьте меня своим сильнейшим заклинанием. Но прошу не используйте массовые заклинания. Мы ведь не хотим, чтобы присутствующие пострадали?

— Разумеется, — холодно ответила она.

Через мгновение вокруг её руки возник вихрь, сформировавшийся в тончайшую иглу из воздуха. Мощнейший порыв ветра со свистом устремился в мою сторону. Свист был столь громким, что даже уши заложило, а от порыва ветра причёски светских львиц растрепались, словно одуванчики в ненастную погоду.

Я же выставил перед собой молот, закрываясь от ревущего заклинания. Игла со звоном коснулась стали и… Исчезла без следа. Я стоял живой, здоровый, невредимый. Секунду в зале царила тишина, а после аристократы взорвались аплодисментами, изумлёнными криками, полными восторга. Когда всё стихло, я продолжил:

— Это антимагическая руда. У каждого, кто приобретёт координаты разлома, есть шанс её найти. В качестве бонуса вы гарантированно получите кристалл после зачистки разлома. Но я не буду вас обманывать, порой внутри кроме тварей и кристалла больше нет ничего. Если угодно, это своеобразная лотерея.

Я не успел закончить свою речь, как седоватый господин из первого ряда поднял табличку и взволнованно сказал:

— Двадцать миллионов.

Зал оживился и снова начались азартные торги. К вечеру было продано два десятка координат разломов. А общая сумма заработанного на аукционе превысила полтора миллиарда рублей. После торгов Шульман был буквально на седьмом небе от счастья. Измаил Вениаминович пожал мне руку и серьёзным тоном произнёс:

— Михаил Константинович, я часто инвестировал. Порой зарабатывал, порой прогорал. Но знаете, что я вам скажу? Вы моя лучшая инвестиция за всё время!

Я рассмеялся и хлопнул Шульмана по плечу:

— Я тоже рад нашему сотрудничеству, Измаил Вениаминович. Уверен, это только начало. А сейчас прошу меня извинить. Вынужден бежать.

Я попрощался и тут же телепортировался в Хабаровск. Надеюсь, Венера всё ещё ждёт меня.

Глава 20

Столица встретила меня сотнями нетрезвых лиц. Хоть победа над Китаем состоялась давненько, местные гуляки до сих пор праздновали. Мимо меня прошла покачивающаяся компания, от которой разило перегаром.

— Да я те отвечаю. Мой дяхан вместе с Черчёскиным Пекин штурмовал, — икая, проблеял пьянчуга.

— С Черчесовым, — поправил его товарищ.

— Да какая, нахрен, разница? Суть в том, что если б не мой дядька, сейчас бы…

— И что было бы сейчас? — спросил я, окликнув храбрецов.

— А тебе чё на…? — начал было рассказчик, но потом увидел меня и разинул рот в изумлении. — Черчёскин… — прошептал он, а после резко развернулся и рванул куда глаза глядят. — Атас, пацаны!

— Э! Дурик! Ты ж сказал, что твой дяхан кореш Черчесова! — крикнули ему вслед.

— Бегите, идиоты! Я всё наврал! — с ужасом в голосе заорал бегущий и скрылся за поворотом.

— А вы чего встали? Кыш отсюда! — прикрикнул я и топнул ногой.

Компанию словно сдуло. Рванули в разные стороны, как нашкодившие кошаки. Один даже споткнулся и прочесал мордой по асфальту.

— Спасители человечества, блин, — хмыкнул я, покачав головой, и направился ловить такси.

Улицы утопали в полумраке. Тут и там гуляли парочки, сторонясь пьяных компаний. Слева послышался вопль:

— Россия-матушка! Дерём весь мир! Хе-хе-хе!

Что там за дерун, я так и не увидел, ведь прямо на обочине стояли две машины такси. На капоте одной из них водители разложили доску и увлечённо играли в нарды.

— О-о-о! Дружочек. Это Марс! — воскликнул таксист, передвинув последнюю фишку.

— Знаешь что, Саныч? — обиженно буркнул его друг.

— Знаю, Петюня. Раз я победил, то и клиент мой. Всё, собирай доску, мне ехать надо, — деловито сообщил таксист и, прихрамывая, направился в мою сторону. — Ваше благородие. Куда едем?

— Будьте добры, на Речной Вокзал.

— С радостью. Говорят, через пару часов там будет салют. Наш Император, хоть и прижимистый, но в этом году, по слухам, расщедрился. Выделил прорву деньжищ! Видать, хочет, чтобы салют из Хабаровска был виден во всей Империи. Хе-хе. — Саныч открыл заднюю дверь такси. — Пожалуйте.

— Благодарю, — кивнул я и очутился в прокуренном салоне.

Лобовое стекло машины украшали монеты, засунутые под уплотнительную резинку, и пара вымпелов с символикой Имперской гвардии. Водитель сел за руль и крутанул ключ зажигания. Чихая, машина с трудом завелась, выбросив огромное облако чёрной гари.

— Падла старая. Давай. Ещё полгодика, и я тебя починю. А может, продам, — буркнул водила.

— Служили в гвардии? — спросил я, указав взглядом на вымпел.

— Это? Ну так. Маленько служил. Пока полноги не оторвало. Ещё и контузий с десяток собрал. Теперь голова к дождю каждый раз раскалывается, — посетовал таксист.

— А зачем работаете? Пенсии по инвалидности не хватает на жизнь?

— Хе-хе. Скажете тоже. Пенсии, мать её ети. Обещано-то было — во, — таксист развёл руки в стороны. — А дали мне — во, — он показал дулю, что идеально обрисовывало ситуацию в стране.

— Печально.

— Да, чего там печалиться-то? Если по всякой ерунде душу рвать, то можно и от сердечного приступа загнуться. А оно мне надо? Руки есть, колымага тоже. Стало быть, с голоду не подохну, — беспечно усмехнулся водитель.

— Отличная жизненная позиция, — оценил я, а после извлёк из пространственного кармана двадцать тысяч рублей.

Да-да. Бабушка опять будет недовольна. Знаю. И да, я тот ещё транжира. Но вечер такой замечательный, что мне нестерпимо хочется сделать хоть одну жизнь лучше. Деньги я положил на переднее пассажирское сиденье. Увидев пачки купюр, таксист выпучил глаза.

— Ваше благородие, эт чего? Убить кого-то надо, или что-то незаконное сделать? Если так, то… — ошалело начал водила, но я его прервал.

— Это оплата за работу. Будешь весь вечер возить князя, — сообщил я, улыбаясь.

— Эт я с радостью. А что за князь-то? Шереметев иль ещё кто?

— Черчесов, слышал о таком?

— Агась. Он китайчат на лопатки уложил. Говорят, хороший мужик.

— Спасибо на добром слове, только в Китае я был не один.

— В смысле, вы? — завис водила, уставившись в зеркало заднего вида.

— На дорогу смотрите, а то сейчас в здание врежемся, — хмыкнул я, и водила тотчас же подкорректировал курс.

— Вы Черчесов? Михаил Даниилович Черчесов? — ошарашенно выпалил он.

— Он самый. Скажи-ка, Саныч. Сколько денег тебе нужно на новый автомобиль?

— Так это. Ну тыщ двадцать. Так-то у меня в загашнике пятак лежит.

— А на хорошую?

— Ну-у-у… Не знаю. За полтинник взял бы новый Амурчик. О-о-о! Ваше благородие, такая машинка, закачаешься! С ней бы я мог и графьёв катать разных. А то в мою колымагу только обычный люд садится. Я, если честно, удивился, когда вы согласились со мной ехать, — улыбнулся таксист.

— Пятьдесят тысяч… — задумчиво проговорил я. — Как думаешь, новый Амур быстро окупится?

Водила поскрёб затылок и сказал:

— Дык при плохом раскладе за годик-то точно окупится, а при хорошем — месяцев за пять, а то и быстрее. А что?

— Да вот, думаю: дать тебе денег на новый Амур или на целый таксопарк?

— Это как? — разинув рот, спросил таксист.

— Предлагаю тебе открыть собственный таксопарк, сперва на двадцать машин. Поработаете полгодика и если всё окупится, то приобретём ещё столько же автомобилей. На работу будешь брать только бывших военных, в идеале, таких как ты. Оказавшихся в сложной жизненной ситуации.

— Ваше благородие, да нормально всё у ме…

— Не перебивай. Так вот. Будете не только извозом заниматься, но и защитой пассажиров. Для этого я обеспечу вас необходимым вооружением. Разумеется, опция защиты будет оплачиваться по отдельному прейскуранту. И защищать будешь не только ты, но и мордовороты, которых наймём. Что скажешь?

— Ваше благородие? Вы не шутите?

— Я похож на шутника?

— Никак нет.

— Вот и славно. Тогда слушай условия. Всё оформляем на тебя. Треть прибыли пускаем в оборот, на покупку новых автомобилей, запчастей и выплату заработной платы. Оставшиеся две трети делим с тобой пополам. Деньги будешь перечислять моему доверенному лицу. И последнее условие, никто не должен знать, что я совладелец таксопарка. Что скажешь?

— Я… Я… Да согласен я, конечно же. Но зачем это вам? Вы ж меня впервые видите.

— Считай это социальной поддержкой военнослужащих от князя Черчесова, — пояснил я. — К тому же, я делаю это не просто так, а ради трети от прибыли таксопарка. Мужик ты, вроде, толковый и всё знаешь изнутри. Так что вот твой шанс встать на ноги.

— Михаил Даниилович, я… Я… Я не подведу! Ей богу! В лепёшку разобьюсь, а сделаю всё по высшему разряду, — сбивчиво заговорил водитель дрожащим голосом, будто собирался вот-вот расплакаться.

— Тогда, Саныч, держи визитку. Позвонишь и скажешь, что от меня.

Я протянул водителю визитку Маргариты Львовны и представил, какое у неё будет лицо. Чистый восторг! Ну а что поделать? Она ведь хотела, чтобы я больше зарабатывал. А заработать большие деньги без вложений — это задачка не из лёгких.

— С-с-спасибо вам! Михаил Даниилович, вы… Вы…

— Брось. Ещё ничего не сделано. Вот как начнёт работать таксопарк, так и поблагодаришь. И кстати. Сразу задумайся над тем, чтобы распространить работу нашего предприятия на всю Империю и за её пределы.

— На всю? — с придыханием сказал Саныч, задохнувшись от масштабов задумки.

— Конечно. А чего мелочиться?

Машина припарковалась у обочины. Водила хотел выпрыгнуть из автомобиля, чтобы открыть мне дверь, но я придержал его за плечо.

— Сиди. Я сам открою, — улыбнулся я и стал вылезать на свежий воздух.

— Ми-михаил Даниилович, а деньги?

— Какие деньги? — спросил я, а обернувшись, увидел, что Саныч держит двадцать тысяч рублей, которые я ему выдал.

— Я же сказал, что весь вечер будешь катать князя, — улыбнулся я, захлопывая дверь.

— А-ага! Понял. Если что, я буду ждать здесь же! До самого утра! — крикнул мне вслед таксист.

Я же двинул вдоль набережной, думая о том, что такси может быть не просто такси, а ещё и агентурной сетью. Если Саныч подберёт толковых ребят, имеющих связи в войсках по всей Империи, то спектр выполняемых задач расширится настолько, что страшно представить.

К примеру, можно единовременно провести диверсии в отдельно взятом княжестве, уничтожив за ночь всю промышленность. Такого удара не выдержит даже самый толстый кошелёк. Про боевые качества списанных солдат я вообще молчу. Уверен, многие из них прошли огонь и воду, а значит, сгодятся очень даже на многое.

По набережной слонялись парочки, держась за ручки. Некоторые сидели на лавочках, глядя, как тёмные воды Амура уносят заботы былых дней. Всё это происходило в свете фонарей, а в темноте прятались три городских охотника. Мелкая шпана, жаждущая показать этому миру, на что они способны. Вот только они способны лишь нападать толпой на одиночек или тех, кто слабее. Такие герои миру не нужны…

Из колонок, прикрученных к фонарям, лилась потрескивающая, но тем не менее, мелодичная музыка. Лёгкий ветерок ласкал мои волосы, а я тяжело вздохнул, услышав, что троица тащит в подворотню какого-то парнишку. Девушка, совсем молодая, бежит за ними и умоляет оставить её избранника в покое. Эхолокация, спасибо. Я ведь как раз собирался свернуть с маршрута, чтобы успокоить парочку дегенератов.

— Заткнись, дура! Ничё с твоим хахалем не случится. По морде пару раз огребёт, лишится часов и налички. А после пойдёте дальше обжиматься, — прокуренным голосом рявкнул парень лет двадцати на вид.

— Пустите Васеньку! Сволочи! Я полицию вызову! — заливаясь слезами, взмолилась девочка.

— Только попробуй. Я тогда твоему Васеньке глаза вырежу, — зло прошипел курильщик и, судя по щелчку, открыл раскладной нож.

Васенька же не мог и слова молвить, так как его трамбовали в четыре руки.

— Мужчины. Не желаете прогуляться по водам Амура? — спросил я, подойдя сзади.

— Чё? Какая, нахрен, прогулка? Вали отсюда! — рыкнул курильщик и пригрозил мне ножом.

— О! Прогулка будет весьма увлекательной, и у вас нет права отказаться, — расплылся я в хищной улыбке.

В следующую секунду тугие чёрные канаты теней связали шпану по рукам и ногам, заодно заткнув их поганые рты.

— Вот. Вытри кровь Василию и помоги ему дойти до травмпункта, — сказал я, протянув девушке платок, а после развернулся и пошел обратно к набережной.

Тени потащили шпану следом за мной. Городские охотники уже не рычали, они пищали, как мелкие девчонки. Судя по всему, в их дурные головы закралась мысль, что я собираюсь их утопить. Хороший вариант, но я придумал кое-что повеселее.

Продираясь сквозь темноту, я старался избегать освещённых участков. Не дай боги, тени ослабеют и шпана разбежится, что потом? Мне ловить их по всему Хабаровску? Нет, на такое я не подписывался.

Спустя пару минут я добрался до края набережной. Стоя у парапета, я потянулся к мане, формируя на воде десятиметровую льдину. Как только плавучее средство было готово, тени вышвырнули на него троицу, и я их тут же приморозил к льдине, чтобы они не сбежали.

— Т-т-ты чё творишь? Сука, отпусти нас! Это противозаконно! — заголосили они в унисон.

— Пусть мама услышит, пусть мама придёт… — пропел я, широко улыбаясь, и отправил бравую банду в долгое путешествие. — Как доберётесь до Азии, скажите им «Ни Хао»! — крикнул я вслед перепуганной шпане.

— Мы тебя ещё встретим, падла-а-а! — послышалось издалека.

— Идиоты. Если встретите, то снова отправитесь в кругосветное плавание, — усмехнулся я и двинул дальше.

Обойдя всю набережную, я пришел к неутешительному выводу. Венера ушла. Здесь не было ни одной девицы, хотя бы отдалённо похожей на неё. Почувствовав злость на шпану, уплывшую покарять Азию, я швырнул камень в воду и направился гулять по Уссурийскому бульвару.

Бульвар утопал в зелени. Аккуратно подстриженные деревья, трава, кустарники. Тут и там шастают зазывалы, предлагая поучаствовать в конкурсах или купить сладкую вату. Множество горожан с радостью соглашались и шли тратить кровно заработанные. В толпе заметил парочку щипачей. Мальчишка лет десяти на вид ловко вытянул кошель из кармана толстого аристократа и дал дёру. Одним словом, жизнь кипела!

Пройдя две сотни метров, я почувствовал что нечто прохладное легло на сгиб моего локтя. Повернув голову вправо, наткнулся на улыбающееся лицо Венеры.

— Михаил Даниилович, — кивнула она.

— Венера Игнатовна, — ответил я кивком на кивок. — А как вы…?

— О. Я давно за вами слежу. И знаете, что? Мне понравилось, как вы поёте. — Венера звонко рассмеялась.

— Эх, жаль вы не оценили мои таланты конструктора. Между прочим, льдина вышла просто загляденье. Если шпане повезёт, то они проплывут через всю Азию, а после вернутся обратно в Российскую Империю.

— Хотела бы и я уплыть куда-нибудь, — мечтательно произнесла Венера, глядя на беззаботных горожан.

— Если вам надоест контроль отца, я с радостью приглашу вас в гости.

— Вот как? — с хитрым прищуром спросила она. — И что же мы будем у вас делать?

Классический ход, призванный смутить собеседника, но со мной это не пройдёт.

— Пойдём в разлом. Рядом с моими землями их масса. Уверен, со времён Академии вы там не бывали.

— Смеётесь? Разломы я видела лишь на картинках да видеозаписях.

— В таком случае, вы будете в восторге. Сходим в разлом первого ранга, погуляем по аномальной зоне, а под конец свидания я подарю вам разломный кристалл, — предложил я, глядя ей в глаза.

— Знаете, Михаил Даниилович. Это, пожалуй, лучшее приглашение на свидание из всех, что я когда-либо слышала. Вот только мой отец вас прикончит, если узнает, куда мы собрались.

— Я спас вашему отцу жизнь, а значит, убивать он меня точно не станет.

— Ага. Просто покалечит. Хи-хи, — звонко рассмеялась Венера.

От палатки, стоящей справа, отделился всклокоченный торговец. С радостной улыбкой на лице он подбежал к нам, держа в одной руке букет алых роз, а во второй две порции сладкой ватой.

— Молодые люди, вы прекрасно смотритесь вместе, — промурлыкал торгаш и перешел к делу. — Могу ли я сделать вечер влюблённых немного более томным?

Он одновременно протянул Венере и розы, и сладкую вату. Венера улыбнулась и выхватила у него сладкую вату.

— Сделать вечер томным мы можем и сами. А вот за вату — огромное спасибо.

Она задорно стрельнула глазками в мою сторону и ускорила шаг, направляясь к палатке с надписью «Тир». Я расплатился с торгашом и двинул следом за ней.

— Отец в детстве учил меня стрелять. Между прочим, я была лучшей в Академии на дистанции до трёхсот метров, — сообщила Венера, беря в руки воздушку. — Жаль, чувствительность протеза слабовата. Не удаётся нажать на спусковой крючок так плавно, как он этого заслуживает.

Стоило мне это услышать, как тут же захотелось одарить её доминантой регенерации. Но была проблема, и не одна! Во-первых, у меня не было в наличии такой доминанты, а во-вторых, если у дочери Водопьянова отрастёт новенькая рука, возникнут вопросы. А вокруг меня и так сплошный вопросы да недосказанности. Лучше не рисковать лишний раз. Ха-ха! И это говорю я, отправившийся на свидание с дочкой абсолюта, страдающего гиперопекой?

— Уверен, вы и со стальными пальчиками замечательно справитесь, — подначил я Венеру и предложил. — Давайте заключим пари. Если выиграю я, то вы выполните моё желание, а если вы, то я ваше.

— Ха! Смотрите, не пожалейте о своём предложении, — усмехнулась Венера и принялась стрелять по консервным банкам.

Воздушка с хлопком выплёвывала свинцовые пульки, а те с лязгом сбивали банки. Стреляла она и правда отлично. Десять из десяти. Но и я не пальцем делан. Отстрелявшись, я также закрыл десять мишеней.

Тогда мы договорились, что будем соревноваться до тех пор, пока кто-либо из нас не промахнётся. Полчаса спустя Венера попала в край банки, отчего пуля ушла левее, а банка осталась стоять. Улыбаясь, я сделал выстрел и сбил свою банку.

— Неплохо для козла, не так ли? — спросил я, заглядывая в омут зелёных глаз.

Венера нахмурила брови, соображая, о чём я говорю, а после рассмеялась.

— Михаил Даниилович, неужели вы могли поверить, что это я написала то сообщение? И это после такого замечательного танца, который мы с вами устроили на балу Императора? — Она постаралась сделать так, чтобы голос звучал осуждающе, но улыбка на лице сдала Венеру с потрохами.

— Вовсе нет. Я сразу понял, что это ваш отец пытается отвадить меня от своей дочери. Усмехнулся я.

— Да вы невероятно проницательны. — Венера отложила воздушку и похлопала в ладоши. — Ладно. Вернёмся к нашему соревнованию. Я проиграла, а значит, должна выполнить ваше желание. И чего вы хотите?

Её глаза стали бегать, изучая моё лицо, а дыхание слегка участилось. Готов спорить, Венера думает, что я попрошу какую-то похабщину, но нет. За спиной раздался свист, а через мгновение над головой громогласно взорвался первый салют. Я схватил Венеру за руку и вытащил на улицу. Небо расцвело десятками разноцветных огней. Горожане радовались, ахали от каждого взрыва и хлопали в ладоши.

Я же стоял позади Венеры и любовался её волнистыми волосами. Руки сами собой скользнули, обняв девушку за талию. Венера вздрогнула, а после резко повернулась в мою сторону. Она прикусила губу и приблизилась ко мне так, что я ощущал её дыхание на своих губах.

— Загадайте поцелуй, — шепнула она мне на ухо.

Улыбнувшись, я впился в её чувственные губы. Нежный поцелуй перерос в страстный, а после и в… В удар по морде. Я ощутил, что меня дёрнули назад, а после с чудовищной силой впечатали удар в подбородок. Я покачнулся и услышал голос Венеры:

— Папа?

Глава 21

Вечер перестал быть томным и стал злобным. Водопьянов Игнат Борисович смотрел на меня с нескрываемой ненавистью. Его магические каналы бурлили от струящихся потоков маны, готовых в любой момент вырваться наружу. Во все стороны расходились волны силы, поднимая приятный ветерок и весьма комично развевая прилизанные волосы Водопьянова.

— Какого чёрта ты делаешь с моей дочерью? — прорычал Игнат Борисович, сжав кулаки до хруста.

Люди, любовавшиеся салютом, завидев князя, поняли, что дело дрянь, и с криком дали дёру куда глаза глядят. Весьма мудрое решение. Ведь Водопьянов не просто потянулся к мане, он заставил реку Амур выйти из берегов и нависнуть над нами многотонным водяным куполом. Если такая громадина обрушится сверху, то простым смертным костей не собрать при всём желании. Даже мне будет худо.

— Я, Игнат Борисович, смотрел вместе с Венерой салют, а благодаря вашему кулаку я увидел ещё один. Персональный, — пошутил я и сплюнул кровь в траву.

— Убирайся отсюда, а не то… — начал угрожать мне князь, но Венера вмешалась в разговор.

— Отец! Не смей его трогать! — выкрикнула она, встав между нами.

— Всё будет хорошо. Не переживай, — ласково произнёс я, осторожно отодвинув девушку за спину.

— Глупая. Я хочу тебе добра. А ты связалась с этим… — Водопьянов попытался подобрать слово помягче, но злость не позволила этого сделать. — С этим выродком.

— Игнат Борисович, попрошу не забывать, что этот выродок спас вам жизнь, — хмыкнул я, заглянув Водопьянову в глаза.

От этих слов веко князя начало судорожно подёргиваться.

— Не будь ты абсолютом, я бы прикончил тебя прямо здесь и сейчас, — угрожающе произнёс Игнат Борисович, погрозив мне пальцем.

— А что такое? Боитесь, что не справитесь? — насмешливо спросил я.

— Прекратите! — снова вмешалась Венера. — Отец. Мне нравится Михаил, и ты не имеешь права вмешиваться в наши…

— Довольно! — рявкнул Водопьянов. — Дома поговорим. Но для начала посмотри вот сюда. — Игнат Борисович указал пальцем на траву, в которую я сплюнул. Зелень скоропостижно скончалась, если так можно сказать. — Я крайне сомневаюсь, что твой чёртов избранник на самом деле человек.

— Вы меня поймали. На самом деле я адмирал Иван Фёдорович Крузенштерн. Человек и пароход, — рассмеялся я, хотя на самом деле было мне невесело.

Чёртова кислотная кровь множество раз спасала мне жизнь, а вот сейчас привлекла ко мне ещё немного лишнего внимания.

— Я не понимаю, о чём ты, — растерянно спросила Венера, переводя взгляд то на меня, то на отца, то на место, где всего минуту назад была трава.

— А я покажу, — решительно сказал Водопьянов и за мгновение оказался рядом со мной.

Он мазнул пальцем по крови на моей губе, отчего кожа абсолюта начала растворяться, причиняя ему острую боль, которую тот терпел весьма мужественно. Я не стал ему мешать. Это было бессмысленно. Это как отрицать, что ты украл кошелёк, когда полицейские нашли его у тебя в кармане.

— По-твоему это нормально? Кровь обычных людей не растворяет плоть, — прорычал Водопьянов, сверля меня взглядом.

— Ми-михаил. Ч-ч-что происходит? Я не понимаю… — растерянно проговорила Венера.

— Это секрет рода, — произнёс я, не отводя взгляда от её отца.

— Я бы сказал, секрет урода, — ухмыльнулся Водопьянов, схватил дочь за руку и потащил за собой.

Правда прошел он всего ничего. Я прихватил его за предплечье, чувствуя, что вот-вот начнётся драка, способная стереть Хабаровск с лица земли. Но поступить иначе я уже не мог. Знаете, как говорят? «Детство в жопе заиграло».

— Игнат Борисович, вы бы поменьше нервничали. Говорят, от излишнего стресса, волосы выпадают, — улыбнулся я по-доброму и передал своему дорогому коллеге доминанту «Преждевременного облысения».

Водопьянов раздражённо отдёрнул руку и провёл по волосам, зализывая их назад.

— Михаил Даниилович, если вы хотя бы пальцем притронетесь к моей дочери… — он выдержал театральную паузу. — То клянусь богами, я убью вас, чего бы мне это ни стоило.

— Так и запишем. Пальцами трогать запрещено. А вот остальными частями тела… — пошутил я, вызвав улыбку на губах Венеры, а в руке Водопьянова сформировался ледяной клинок и упёрся в мою шею под кадыком, распоров кожу.

Кровь коснулась меча, начав разъедать лезвие.

— Не нарывайся, — прошипел Водопьянов.

Было очевидно, что благословения нам с Венерой не получить. В лучшем случае, будет дуэль с тотальным уничтожением всего на свете. А жаль. Если не брать в расчёт того, что Водопьянов ведёт себя как спятившая курица-наседка, мужик-то он неплохой. Только ссытся и глухой…

— Даже и не думал. Просто дал дружеский совет, — улыбнулся я, разведя руками в стороны.

Водопьянов сделал шаг назад, резко развернулся и поволок за собой ошарашенную Венеру. Девушка была сбита с толку. С одной стороны, она злилась на отца, с другой — совершенно не понимала, с кем связалась. Оно и неудивительно. Что бы вы подумали, если бы ваш любимый человек истекал кислотной кровью? Я бы тоже задался вопросом «А человек ли это вовсе?».

У Венеры кибернетический протез руки, который передаёт даже тактильные ощущения. Мало ли, на что способны учёные? Взяли и сварганили абсолюта. Жаль, что я не могу ей всего рассказать. По крайней мере, не сейчас и не при её отце.

Воды Амура быстро хлынули обратно, подняв стену из брызг. Воздух наполнился мелкой мокрой взвесью, а князь вместе с Венерой растворились на улицах ночного Хабаровска. Но знаете что? Мой девиз «Слабоумие и отвага!» по крайней мере, на этот вечер. Приближение Водопьянова я заметил задолго до того, как он дал мне по морде, и повесил на Венеру пространственную метку. Ха-ха.

Да, да. Знаю. Не самое умное решение. Но в случае, если бы ей грозила опасность, я бы пальнул из огнестрела куда глаза глядят и отправил бы её подальше от поля боя. Хорошо, что этого самого боя не случилось.

Не спеша, я вернулся в такси. Саныч, судя по выражению лица, видел водяную стену, нависшую над городом и не на шутку переволновался. Он хотел расспросить меня обо всём, но я поднёс палец к своим губам, призывая его к тишине.

— Попейте кофе минут десять. Мне нужно кое с кем переговорить, — попросил я Саныча, и он, кивнув, вышел из машины.

Достав из кармана сторублёвую купюру, я использовал на ней пространственный обмен. Купюра исчезла, а на сиденье такси плюхнулась изумлённая Венера.

— И снова здравствуй, — улыбнулся я.

— Ч-что происходит? — спросила она, оглядываясь по сторонам.

— Всё в порядке. Просто хотел сказать тебе, что я человек. Пусть и весьма необычный.

— Необычный? Я бы сказала, сумасшедший. Подначивать моего отца станет только самоубийца, — выпалила Венера.

— Верно. Но судя по выражению лица, ты была весьма довольна нашим разговором.

— Не каждый день удаётся увидеть, как отец задыхается от ярости, не зная, что сказать, — хихикнула Венера и взволнованно посмотрела мне в глаза. — Скажи честно, почему твоя кровь разъедает всё, к чему прикоснётся? Хотя нет. Это не моё дело. Если не хочешь, то… — начала было она, но я взял Венеру за руку и приблизился к её уху.

— Это секретный способ усиления тела. Если захочешь, то я могу поделиться этими знаниями.

Пришлось ответить слегка расплывчато. Ведь сказать «Я генокрад и ворую способности» — звучало бы совсем неправдоподобно. А так это и правда способ усиления тела, и — да, я могу поделиться с ней парочкой доминант. Особенно теми, которые не привнесут в её внешний вид никаких изменений. Зачем мне это? Не знаю. Просто я впечатлён попыткой Венеры защитить меня от своего отца. А ещё эти глаза…

— Очень хочу, — прошептала она, а в следующую секунду жадно впилась в мои губы. Но не успел поцелуй стать действительно жарким, как она щёлкнула дверной ручкой и выскочила из машины.

— До встречи! Скажи Игнату Борисовичу, что это был выкуп за невесту. — Венера нахмурилась, не имея ни малейшего понятия, о чём я говорю, а я и не думал объяснять. — Он поймёт!

Венера улыбнулась и убежала, оставив меня с приятным ощущением, разливающимся в груди. Прекрасная девушка. Красивая, смелая, а ещё…

— Ваше благородие. Кофейку хотите? — спросил Саныч, заглядывая в машину.

— Не откажусь, — кивнул я и получил картонный стаканчик с кофе.

— Капучина. Вкусная, зараза, — радостно сказал водитель, запрыгивая в машину. — Извините, что лезу не в своё дело, а эта девушка — ваша невеста?

— Пока ещё нет. А что?

— Да так. Красивая, глаз не отвесть, — прокомментировал Саныч и, хлюпая, втянул в себя кофе.

— Согласен, — кивнул я, и мы поехали бесцельно колесить по городу.

Прекрасный вечер мог стать ещё прекраснее, но в то же самое время, он мог превратиться в катастрофу имперского масштаба. Как по мне, так всё сложилось просто замечательно. Тем более, что прощаясь, я повесил на Венеру новую метку. Охоту на душу. Закрыв глаза, я погрузился на нижний слой Чертогов Разума и уставился на карту. По улочкам Хабаровска петляла алая точка, подписанная «Венера».

— Извините, Игнат Борисович, но вашу дочку я теперь отыщу без особого труда. Куда бы вы её ни спрятали, — улыбнувшись, сказал я и вернулся в реальность, утопающую в свете фонарей.

* * *

Когда Венера исчезла, князь Водопьянов тут же всё понял. Во время вторжения в Китайскую Империю, он уже видел, как Михаил Черчесов использовал фокус с перемещением. Должно быть и сейчас…

— Сучонок… — процедил сквозь зубы Водопьянов, сжимая сторублёвую купюру в кулаке.

— Игнат Борисович, едем в имение? — спросил личный водитель князя и тут же понял, что зря подал голос.

— Закрой рот, — рыкнул Водопьянов.

Достав телефон, он быстро набрал номер дочери. Её смартфон зазвонил в кармане князя, заставив того выругаться и ударить кулаком по бронированной двери автомобиля. Машина была не из простых. Модель «Буревестник». Военная разработка, способная выдержать попадание танкового снаряда. Вот только кулак абсолюта она выдержать не смогла.

Дверь смяло, будто она была сделана из картона, и сорвало с петель. Кувыркаясь, она заскрежетала по асфальту, разбрасывая снопы искр во все стороны. Водопьянов же, умерив пыл, стал набирать номер Черчесова. Абонент не отвечает.

— Скотина. Ты реально решил отправиться на тот свет? — процедил сквозь зубы князь.

Пролистав записную книжку, Водопьянов нашел номер начальника Службы Безопасности, отвечавшего за видеонаблюдение в Хабаровске. Минуту никто не отвечал, а после послышался заспанный голос.

— Да?

— От коня узда! — рявкнул Водопьянов. — Живо найди мою дочь, иначе…

Договорить князь не успел. Пассажирская дверь распахнулась и на сиденье грациозно опустилась Венера. Её лицо украшала счастливая улыбка.

— Михаил просил передать, что ты получил выкуп за невесту, — весело сказала Венера и, отвернувшись от отца, уставилась в окно.

— Какой ещё выкуп? — гневно спросил Водопьянов, а после уставился на сторублёвую купюру, зажатую в кулаке.

Дочка краем глаза увидела смятую сторублёвку и хихикнула.

— Ваше высочество, так кого надо найти-то? — задыхаясь, спросил начальник Службы Безопасности. Судя по всему, он прямо сейчас спешно одевался.

— Отбой, — недовольно буркнул князь, сбросив вызов.

Убрав телефон в карман, он гневно посмотрел на дочку и, стараясь скрыть бурлящую внутри ярость, сказал:

— Я понимаю, что ты уже взрослая и можешь сама принимать решения. Но я запрещаю тебе общаться с Черчесовым. Только не с ним.

— Папа-а-а, — страдальчески протянула Венера, закатив глаза. — Михаил намного лучше всех снобов, которые бесконечно клеятся ко мне на балах. Хотя и таких уже не осталось…

Венера что-то говорила и говорила, а князь всё никак не мог сосредоточиться на её словах. После прощания с Михаилом макушка Водопьянова безумно чесалась. Чесалась так сильно, что порой казалось, он вот-вот сорвёт с неё кожу. Сжав зубы, князь шумно выдохнул и провёл руками по волосам, зализывая их назад. Вот только под ладонями волосы не заскользили, а сместились вместе с руками…

Затаив дыхание, Водопьянов поднёс руки к лицу и увидел огромный клок выпавших волос.

— Папа, ты меня слушаешь вообще? — спросила Венера и заметила, что на голове отца образовалась озёрная гладь. — Пха-ха-ха! — рассмеялась она и тут же осеклась, давясь от смеха. — П-п-прости, пап. Но, но. Тебе идёт! Аха-ха-ха-ха!

Из глаз Венеры брызнули слёзы, она схватилась за живот и покраснела как рак, безумно хохоча. Водитель старался не смотреть в зеркало заднего вида, так как понимал, что любой косой взгляд будет стоить ему жизни. Водопьянов же вытащил телефон из кармана и включил фронтальную камеру. На экране отобразилась шикарная лысина.

— Какого… Какого чёрта? — прошептал он, неверяще ощупывая голову.

— Миша… Миша… Ха-ха-ха! Он тебя предупреждал. Ха-ха-ха! Пап, не стоило нервничать, — продолжая смеяться, сбивчиво ответила Венера.

— Черчесов!!! — взвыл Водопьянов, сжимая в руках остатки былой роскоши.

* * *

Завершив прогулку по столице, я попрощался с Санычем, а после отправился обратно в родное приграничье. Дел была целая прорва. Я даже не заметил, как прошла неделя. Всё это время я был уверен, что ко мне наведается Водопьянов для выяснения отношений, но нет. В наших отношениях воцарился штиль. От Венеры тоже не было вестей. Судя по карте, её заперли в родовом особняке. Нужно её навестить попозже.

А пока мне остаётся только радоваться. Некогда тихие земли, принадлежащие Архарову и Титову, напоминали бурлящий котёл. Пограничная зона, ранее считавшаяся глухой окраиной, теперь пестрила разноцветными палатками, походными лагерями и новыми отелями, выросшими словно грибы после дождя.

Наёмники и авантюристы всех мастей стекались сюда со всех уголков Империи, привлечённые слухами о небывалых богатствах, которые можно было обрести в разломах. Разумеется, всю эту братию сюда манила не аномальная зона, а щедрые выплаты, обещанные аристократами, купившими координаты разломов.

Наёмники шумно заселяли гостиницы, безудержно тратили деньги в тавернах и лавках. А ещё они жадно скупали защитные артефакты, которые я так и не довёл до ума. Но даже промежуточная версия артефакта была способна выдержать пару увесистых ударов. В этом я убедился лично, воспользовавшись абсолютовской силушкой!

Жизнь буквально кипела. Повсюду слышались звон оружия, шум голосов и громкие крики зазывал. Шульман радостно потирал руки, гостиницы едва успевали размещать постояльцев, а кузнецы безостановочно работали, творя новое оружие и ремонтируя помятые в разломах доспехи. Мы с Титовым наблюдали за этим ажиотажем с нескрываемым удовольствием.

Порой наёмники возвращались с добычей. Помятые, окровавленные, но живые. Тогда они хвалились добытыми кристаллами, что подстёгивало общий азарт авантюристов. Благодаря этим воплям все забывали о том, что далеко не каждая группа наёмников добиралась до входа в разлом. Частенько на подходе их разрывали в клочья притаившиеся твари аномальной зоны.

Ну что тут скажешь? Дураки экономили, а по-настоящему прозорливые аристо, покупали кортеж сопровождения. Артём со своей группой разломщиков брал не много. Всего-то миллион рублей за день работы. Он, Остап, Леший и Серый возглавляли группу, ведя вместе с собой два десятка архаровцев.

Наёмники попервой возмущались, что их охраняют дети. Но к концу недели об этих детях стали ходить легенды. Ребята показывали такой уровень подготовки, какой могли продемонстрировать далеко не все вояки. И тут заказы посыпались рекой! Тёмыч то и дело носился в аномальную зону и обратно, чтобы проводить новых наёмников к разлому.

В итоге, мы посоветовались с Артёмом и решили устроить новый набор архаровцев, чтобы создать ещё три группы сопровождения. Заодно повысим цену сопровождения вдвое. Но это будет через квартал. Пока нарабатываем репутацию.

Несмотря на все риски, желающих рискнуть жизнью было хоть отбавляй. Однако, основной доход приносила продажа права на закрытие разлома. Наёмникам продавалась карта с указанием точных координат разлома выбранного ранга.

Помимо вручался прайс-лист комплекса услуг, куда включалась доставка группы непосредственно на место. Организация охраняемого лагеря в аномальной зоне с обеспечением безопасносного периметра. Ещё предлагалась всякая мелочёвка для лагеря по типу штатного лекаря, кузнеца, портного или повара. Если последних брали редко, то вот лекари были в цене.

Правила были просты: если за оплаченное время группа не выходила из разлома, мои бойцы отступали в ближайший город. Однако, аристократы могли заплатить нам двадцать миллионов рублей, и тогда Артём со своими бойцами шел в разлом, зачищал его и, если удавалось, то спасал выживших наёмников. Разумеется, в этом случае все трофеи доставались нам.

Нескончаемый поток денег хлынул рекой в мою казну. Хотя и Титов не бедствовал. Его земли также наводнили самоубийцы, везущие с собой пухлые кошельки. Аристократы буквально выстраивались в очередь, готовые платить любые суммы за кристаллы и право на закрытие разломов. Некогда проклятая аномальная зона из угрозы превратилась в прибыльный источник дохода.

Я сидел за тяжёлым письменным столом в своей квартире. Перебирал в голове варианты, как лучше всего вытащить отца из заточения, когда внезапно зазвонил телефон. На экране высветилось имя «Артём».

— Что стряслось, Тёмыч? — спокойно спросил я, почесав переносицу.

Голос Артёма звучал раздражённо:

— Миха, тут у нас проблема нарисовалась. Один аристократ решил права покачать. Орёт, что его люди закрыли разлом и освободили землю от аномалии, а значит, теперь этот кусок принадлежит лично ему. В лицо тычет мне какой-то бумажкой. Говорит, закон прошлый Император издал. Только ты поскорее, а то я ему морду разобью.

Я расплылся в улыбке и покачал головой.

— Держись, братишка. Скоро буду.

Глава 22

Знаете, за что я не люблю власть имущих? Они уверены, что имеют право прогнуть под себя любого. Вот только Дремора доказала, что статус не имеет значения. В столице моего родного мира был так называемый «Блошиный переулок». Криминальный райончик, где проходили нелегальные аукционы, имелся чёрный рынок, а также квартал с удовольствиями, порицаемыми обществом.

Так вот, в этом переулке то и дело исчезали аристократы. Они брали с собой кучу телохранителей, обвешивались артефактами с головы до ног и неизменно желали показать местным кто здесь главный. И местные это хорошо знали. В Блошином переулке был лишь один авторитет. Хорошо заточенный нож.

Десятки телохранителей и артефакты не могли спасти зарвавшихся богачей от орды беспризорников, нападавших со всех сторон. Казалось, вот бежит ребятня, смеётся, играет в мяч. А потом — шлёп! И у тебя в боку десяток кровоточащих ран, а мальцы растворились в толпе, словно их никогда и не было. А всё почему? Да потому, что в чужой монастырь со своим уставом лезть не стоит!

Использовав парочку телепортов, а также поменявшись с Мимо местами, я очутился в посёлке Новый. Он располагался в семи километрах от реки Кама. Куда ни глянь, везде лес да разруха. Дома лежат в руинах, от дорог осталось одно название, зато у здания администрации стоит напыщенный боров. Роста в нём метра полтора, зато гонора…

— Сопля ты тупоголовая. Плевать я хотел на тебя и твоего князя. Вот закон, и вы обязаны ему следовать! — орал, раздувая щёки, аристократ, тыча Артёму в лицо какой-то бумажкой.

— Фу-у-ух, — громко выдохнул Артём и, хрустнув пальцами, произнёс. — Раз, два, три, четыре, пять, иду кости я ломать.

Услышав это, охрана борова напряглась и встала стеной, прикрыв своего нанимателя. Среди охранников имелись два магистра. Остальные же в ранге аколитов. Готов спорить, что толстяк носит гордый титул графа.

— Что тут происходит? — окликнул я Артёма.

— О! Михаил Даниилович! Дорогой друг, — расплылся в улыбке аристократ и, семеня ногами, подбежал ко мне, протянув руку. — Разрешите представиться. Меня зовут Иван Денисович Шкап. Я граф…

Договорить ему я не дал.

— Меня не интересует, как вас зовут. Я спрашиваю, что здесь происходит и почему вы хамите моим людям? — стальным тоном произнёс я, придавив борова взглядом.

Аристократ моментально вспотел и, нелепо улыбаясь, стал тараторить.

— Видите ли, этот молодой человек оскорбил меня, сказав, что я могу подтереться этой бумажкой. А это, на секундочку, указ предыдущего Императора. Вот, прошу ознакомьтесь. — Он протянул мне бумажку, но я даже взгляда на неё не бросил. Нервно сглотнув, боров продолжил. — Согласно данному указу, эти земли теперь принадлежат мне. Так как именно мои люди закрыли разлом…

Я спокойно выдернул из рук аристократа бумагу и с лёгкой улыбкой разорвал листок на мелкие кусочки, а после швырнул его на землю.

— Возможно, вы и правы, — холодно проговорил я, — вот только попасть на эти земли вы можете исключительно через мои владения. А с этого момента я официально отказываю вам в праве на проход.

Аристократ задохнулся от возмущения, глаза его выпучились, лицо побагровело от ярости:

— Это… это произвол! Это нарушение закона! Я буду жаловаться, я сообщу об этом Императору!

Улыбаясь, я достал телефон и спокойно набрал номер бабушки:

— Бабуль, внеси в договор реализации координат разломов пару новых пунктов. Первый: арендаторам принадлежит только то, что они сумели добыть и вынести из разлома. Второй: никакие территории, освобождённые от аномалии, за ними не закрепляются. Да, спасибо.

Завершив разговор с бабулей, я подошёл вплотную к аристократу, и отчётливо произнёс, глядя прямо в глаза:

— Вы можете жаловаться кому угодно. Вот только есть нюанс. Сейчас мы находимся в приграничной зоне, и кто знает, что может с вами случиться?

— В-в-вы угрожаете мне? — заикаясь, проблеял аристократ, прячась за спинами охранников.

— Я? Угрожаю вам? Что вы, — отмахнулся я. — Просто беспокоюсь о вашем благополучии. Сами понимаете, приграничная зона весьма опасное место. Здесь вас могут растерзать на куски твари, или обглодать до костей аномалии. А если ваш длинный язык продолжит грозить мне карами небесными, то вполне возможно, придется объявить вам войну родов.

Охрана аристократа наполовину обнажила клинки, не сводя с меня взглядов.

— Не стоит, — покачал я головой. — Если бы я захотел, ваш господин, да и вы сами уже были бы мертвы.

Аристократ мгновенно притих, лицо его побледнело, и в глазах мелькнуло отчётливое понимание совершенной ошибки. Нервно сглотнув и запинаясь, он выдавил из себя:

— Я… я всё понял, Михаил Даниилович. Простите. П-п-просто мне солнышко голову напекло, вот и ляпнул глупость. К-к-конечно же, все земли принадлежат вам. Я-я-я просто заберу т-т-трофеи и уйду, — он натянуто улыбнулся и тут же помрачнел.

— Безусловно, Иван Денисович вы могли бы забрать трофеи. Но, к сожалению, вы нанесли мне и моим людям смертельную обиду, и мне придётся изъять трофеи ради моральной компенсации. Думаю, вы меня понимаете, — я хищно оскалился, заставив охрану вздрогнуть, а сам аристократ едва не плюхнулся на задницу, так как ноги у него подкосились.

— Д-д-да. Э-э-это будет справедливо, — закивал он гривой.

— Рад, что мы пришли к взаимопониманию, — по-доброму сказал я и отмахнулся от него, как от назойливой мухи. — Свободны.

Аристократа словно ветром сдуло. Ко мне подошел Артём и положил руку на плечо.

— Лихо ты его осадил, — усмехнулся он. — Но лучше бы ты позволил мне набить ему морду.

— Не переживай. Если кто-то ещё решит мутить воду на наших землях, то я официально разрешаю тебе его избить до полусмерти.

— Так и поступлю. А то этот хлыщ с кем-то созванивался и сказал своему товарищу, что теперь уже он будет продавать координаты разломов и понастроит гостиницы, вышвырнув тебя из бизнеса.

— Тёма… — вздохнул я. — С этого и стоило начинать. Я бы этого колобка пинком отправил прямиком в Хабаровск. Впрочем, даже так всё вышло весьма неплохо. Когда пойдут слухи, другие аристо десять раз подумают, прежде чем начать качать права.

— Да, Мишка. Хорошо же живётся абсолютам на Руси. Что хочешь, то и творишь, — протянул Артём.

— Ага. Что хочешь, блин. Пока эта жирная свинота пряталась у себя в особняке, меня и других абсолютов закинули в сердце Китайской Империи, где мы едва не подохли. Абсолют — это не только привилегии, но и возможность склеить ласты раньше срока. Поэтому я и поставил на место этого паразита. Когда родина была в опасности, они не спешили её защищать. А теперь, гляди-ка. Проснулся дух освободителя! Отбросил аномальную зону назад. Герой чёртов, — хмыкнул я, презрительно зыркнув в сторону убегающего аристократа.

— Справедливо, — кивнул Артём. — Кстати, ты всё подготовил к дню рождения бабушки?

— Бабушки? — нахмурился я, решив подшутить. — Ах, да. Совсем забыл, что мы с тобой родственники.

— Иди ты, — улыбнулся Артём, толкнув меня в плечо.

— Да, всё готово. Завтра закатим пир на весь мир, но только для узкого круга лиц. Но сперва мне нужно её навестить, — я почесал висок и призвал из хранилища телепортационную костяшку. — Завтра увидимся.

Направив в костяшку крупицы маны, я услышал оглушительный хлопок, и мир погрузился во тьму. Через мгновение я вывалился в центре Югорска. Рядом со мной возник Мимо в форме комара. Он направился прямиком в приоткрытое окно офиса Маргариты Львовны. Бабуля, как всегда, трудилась, не покладая Макаровских рук. Ха-ха. Да, Макар впахивал, а бабуля контролировала.

— Чего ты сидишь? Звони на завод. И помни. Если не выбьешь у них двадцатипроцентную скидку на машины, я выбью из тебя всю дурь, — пригрозила бабуля и сделала глоток кофе, от которого исходил аромат коньяка.

— Да понял я, понял. Сейчас позвоню, — буркнул Макар, нехотя набирая номер.

Комарик, жужжа, облетел бабулю со спины, после чего я поменялся с ним местами. Мои руки легли на морщинистое лицо, прикрыв ей глаза.

— Мишутка, прекрати ерундой маяться. У нас дел по горло, — пытаясь скрыть улыбку, проговорила бабушка.

Развернув её к себе, я мягко взял старушку за руку:

— Ой, не начинай. Дела подождут. Ведь твой день рождения уже завтра, но подарок я хочу вручить тебе прямо сейчас. Ты готова?

Маргарита Львовна ласково погладила меня по щеке и усмехнулась:

— Ну давай уже сюда свою открытку, мелкий засранец. Только обязательно чмокни меня в щёку, иначе подарок не будет засчитан!

Я громко рассмеялся, покачал головой и серьёзно посмотрел на бабушку:

— Нет, бабуль. Обычной открыткой мы не обойдёмся. Я ведь обещал тебе лучший подарок в жизни.

— А можно и мне подарок? К примеру, я бы хотел помощника, который возьмёт на себя бумажную волокиту, — спросил Макар.

Бабуля, не глядя в его сторону, схватила со стола карандаш и швырнула в Макара. Гулкий удар разнёсся по офису. Карандаш направленный магией попал точно в лоб парнишки.

— Что я сказала? — холодно спросила старушка.

— Да звоню я, звоню. Трубку просто не берут, — стал оправдываться Макар, потирая ушибленное место.

— Если к моему возвращению не договоришься о закупке Амуров, то поедешь лично на завод, — пригрозила бабушка, не сводя с меня глаз. — Работай, Макарка, а мы с внучком пойдём за лучшим в моей жизни подарком, — в голосе Маргариты Львовны прозвучала ирония. Судя по всему, она не верила моим словам.

Держа бабушку за руку, я активировал телепорт. Через секунду мы очутились на площади Калининграда. Маргарита Львовна с удивлением огляделась вокруг, ошарашенно прижимая руку ко рту:

— Миша, это что, Кёнигсберг? Я не была здесь уже лет двадцать…

— Кёнигсбергом он был при прошлом правителе. Сейчас это Калининград, — улыбаясь, ответил я и потащил Маргариту Львовну к дедовскому поместью.

По пути мы встречали архаровцев. Они отдавали честь и бежали по своим делам. Бабушка же не обращала на ребят ровным счётом никакого внимания. Судя по всему, она прямо сейчас ностальгировала о давно ушедших временах. Улыбка на её лице то появлялась, то уступала место грусти, но после возвращалась снова.

Поместье Максима Харитоновича было в плачевном состоянии. Оно и неудивительно, ведь дед приходил сюда только переночевать. Всё остальное время он трудился в своём кабинете, возвращаясь домой за полночь. Однако, сегодня он сидел на пороге и ждал нас. Максим Харитонович курил трубку, сурово хмурясь. Заметив меня, он выдохнул огромное облако дыма и расплылся в широкой улыбке:

— Ну, наконец-то! Рад тебя видеть, внучок. А это кого ты там притащил? — спросил Максим Харитонович, хотя точно знал, с кем я заявлюсь в гости, ведь я его предупредил по телефону. — Какими судьбами пожаловали, уважаемая Маргарита Львовна? Соскучились, что ли? — насмешливым тоном спросил Максим Харитонович.

— Я забыла твою рожу как страшный сон, — резко ответила бабушка, сверкнув глазами. — Просто внучок решил устроить мне сюрприз. А я на старости лет захотела посмотреть, не рухнул ли твой сарай окончательно, — она брезгливо обвела поместье взглядом.

Максим Харитонович и Маргарита Львовна пару секунд смотрели друг на друга с вызовом, а потом, не выдержав, заливисто рассмеялись.

— Ха-ха-ха! Старая карга. Рад, что ты всё ещё жива, — хохоча, дед хлопнул себя по колену.

— Как я могла помереть раньше сроку? Я ведь обещала станцевать на твоих похоронах, — язвительно ответила бабушка, но всё же слова звучали, как перепалка старых друзей.

— Если бы не внучок, то уже танцевала бы, — усмехнулся Харитоныч. — Ладно. Мишка, ты зачем эту бабусю притащил? Чтобы полюбовалась на прелести аномальной зоны? Так я мигом ей устрою экскурсию в один конец.

Я вздохнул и жестом остановил бабушку, видя, что у неё на языке вертится острое словцо в адрес моего деда.

— Максим Харитонович, помнишь мою просьбу? Всё готово?

— Ясен пень, готово! — сказал дед, вставая со ступенек. — Идите за мной.

Маргарита Львовна думала, что нас пригласили в гости, однако всё было совсем не так. Дед повёл нас в местную поликлинику. Бабушка толкнула меня локтём в бок и прошептала:

— Надеюсь, ты не собираешься мне дарить курс оздоровительных капельниц?

— Конечно нет, бабуль. Только курс оздоровительных клизм, — хихикнул я и получил подзатыльник, от которого не стал уворачиваться.

— Засранец. Весь в своего отца, — улыбаясь, сказала Маргарита Львовна.

Спустя пять минут мы очутились в просторной больничной палате. Медсестра по имени Иришка тут же вручила мне пакет с печеньем.

— Михаил Константинович, угощайтесь! — восторженно пропела она, гордясь своими кондитерскими успехами.

Я же с нескрываемым удовольствием захрустел печеньем. Как всегда, идеально. Снаружи хрустящее, внутри мягенькое. Просто восторг!

— Миша, я теряюсь в догадках. Какого чёрта мы тут делаем? — тихо спросила Маргарита Львовна, косясь на меня.

— Пвоводим инфпекцию, — чавкая, произнёс я и шумно сглотнул сладковатые крошки печенья. — Смотрю, всё готово. А значит, можно начинать.

Я наклонился и заглянул под койку. На белом кафеле одиноко стояла больничная утка. Я достал её и поставил на столик, начав расстёгивать штаны. Посмотрев на присутствующих, я спокойно объявил:

— А теперь прошу всех удалиться из палаты. Я буду делать подарок. Ведь нет ничего лучше, чем подарок, сделанный собственными… Ну, вы поняли. — Я улыбнулся, а вот бабушке было не смешно.

Она, нахмурившись, уставилась на меня.

— Миша! Если ты собираешься подарить мне утку со своими испражнениями, я её тебе на голову вылью! — строго заявила Маргарита Львовна.

— Спокойно, бабуль. Это подарок не для тебя, а для кое-кого другого. Ну всё, топайте. Сил нет терпеть, — давясь от смеха, сказал я и махнул рукой в сторону выхода.

Все остальные, как и бабушка, понятия не имели, что происходит, но комнату покинули, оставив меня наедине с больничной уткой.

— Надеюсь, Император любит утят, — произнёс я, спуская штаны.

* * *

Хабаровск.

Родовая темница Романовых.

В сырой и мрачной камере было холодно и пахло гноем, нескончаемой болью и испражнениями. Константин Игоревич Архаров, полуживой и истощённый, висел на цепях, с трудом дыша. На столе в углу камеры были разбросаны окровавленные инструменты пыток. Скальпели, иглы, щипцы, свёрла и многое другое. Результатом работы инструментов стал пол, покрытый засохшей кровью.

Напротив Архарова стоял горбатый карлик. Глухой палач с безразличным лицом и холодными, мёртвыми глазами. Карлик уже потерял надежду сломать этого упрямца. Он резал, вырывал плоть, ломал кости, ампутировал пальцы, но Архаров так и не заговорил.

Порой палач желал вогнать в глазницу Константина Игоревича скальпель и закончить на этом, но Император в этом случае собственноручно прикончит карлика. А этого карлику очень не хотелось. Он тяжело вздохнул и неспешно достал из своего набора тонкий острый нож. Подойдя к пленнику, палач окинул обезображенное тело взглядом и стал безжалостно срезать кожу с бедра. Тонкими аккуратными полосками.

Архаров же не дёргался и не стонал. Он лишь хрипло и неистово смеялся, бормоча что-то бессвязное:

— Мишка… он придёт… раздавит… уничтожит его… кровь… кишки… возмездие…

Карлик равнодушно взглянул на Константина Игоревича и пожал плечами. Всё равно уши палача ничего не слышали долгие годы. Карлик вытер нож от крови и неторопливо поднёс лезвие к пламени керосиновой лампы. Лезвие раскалилось докрасна и огонь начал потрескивать.

Палач шагнул к Архарову ближе, занеся инструмент. Смеющиеся глаза Константина Игоревича бесили карлика и, спустя долгое время, он решился от них избавиться. Но не успел он прислонить лезвие к глазу, как вдруг Архаров исчез, будто его никогда и не было в камере. Карлик замер, растерянно моргая и не понимая, что произошло. В следующую секунду сверху на его голову упало нечто твёрдое и мокрое.

Вздрогнув от неожиданности, палач схватился за голову и ощутил на пальцах вязкую и отвратительно пахнущую массу. Он снял с головы предмет и поднёс его к керосиновой лампе.

Это была больничная утка, до краёв наполненная свежими фекалиями. Карлик скорчился от омерзения и крутанулся на месте, пытаясь найти шутника. Но камера была пуста. Ни жертвы, ни посторонних — только абсолютная тишина, зловоние и его унизительная растерянность.

* * *

Калининград.

Поликлиника.

На больничной койке с чавкающим звуком материализовался окровавленный Константин Игоревич Архаров. Его тело буквально разодрано в клочья, покрыто глубокими незаживающими ранами, сочащимися гноем. Кожа содрана на многих участках, пальцы на левой руке и ногах обрублены по фалангам, сухожилия перерезаны, суставы раздроблены, а правая кисть и вовсе отсутствовала.

Зрелище было столь жутким, что даже у меня перехватило дыхание.

— Нет, такой подарок вручать бабушке нельзя, — прошептал я, судорожно пытаясь сообразить, как лучше поступить дальше.

Из-за двери раздался встревоженный голос Маргариты Львовны:

— Миша, что там у тебя происходит? Ты в порядке?

Я быстро шагнул к двери и громко произнёс с наигранной беззаботностью:

— Всё хорошо, бабуль! Не беспокойся, я тут… просто уронил кое-что!

Но в это мгновение Архаров, полубезумный от боли, повернул голову в мою сторону и попытался что-то прохрипеть. Я резко метнулся к нему, зажав ладонью окровавленный рот отца, и тихо прошептал на ухо:

— Терпи, папаша. Сейчас будет такая боль, по сравнению с которой даже самые изощрённые пытки покажутся тебе приятным массажем.

Не давая ему ни секунды передышки, я отдал команду Ут:

— Передать доминанту «Анимагия».

В следующее мгновение тело Архарова выгнулось дугой, его мышцы судорожно напряглись, на висках вздулись вены, глаза закатились. Он мучительно мычал, извиваясь и корчась от нестерпимой боли. Маргарита Львовна, поняв, что в палате творится что-то неладное, начала биться в дверь, пытаясь попасть внутрь.

— Миша, впусти меня немедленно! Что ты там делаешь⁈ — закричала она.

Я же использовал магию Земли, мгновенно заблокировав дверной проём каменным столбом, чтобы Маргарита Львовна не смогла ворваться.

— Потерпи, бабуля, дай мне закончить! — выпалил я, чувствуя, как беззубые дёсны отца пытаются грызануть меня за руку.

Казалось, что Архаров превратился в живого мертвеца, но дури в нём оставалась масса. Я с трудом прижимал его к больничной койке, не давая вырваться. Он брыкался, пытался меня ударить, корчась в агонии, но спустя пятнадцать минут ужасной пытки доминанта встроилась в его геном.

Отец обессиленно растянулся на койке, обливаясь потом. Его глаза гневно смотрели на меня, а тело было всё так же изранено, как и прежде. Ха-ха! Я даже слоган придумал для нового бизнеса. «Целитель Михаил! Не вылечит, но заставит вас так страдать, что вы забудете про все болячки, которые когда-то были». Я убрал руку, позволив отцу говорить, и тут же был облаян. Архаров, задыхаясь, пробормотал:

— Что ты со мной сделал…? Сучий потрох…

Я улыбнулся, сев на стул рядом с его койкой:

— Папаша, я приблизил тебя к рангу абсолюта. Очень сильно приблизил.

Отец хотел что-то сказать, но я с размаху влепил ему такую оплеуху, что Константин Игоревич рухнул с кровати на холодный кафельный пол. Ударившись головой, он застонал от боли.

— Чего разлёгся, сраный выродок⁈ — прорычал я, нависнув над ним. — Думал, я лично буду тащить на себе весь род Архаровых, пока ты прохлаждаешься? Подъём, скотина ленивая!

Носком ботинка я пнул его по рёбрам. Константин Игоревич, яростно сверкнув глазами, вскинул голову и прохрипел в ответ:

— Я делал всё ради рода! Всё ради вас! Просто всё пошло не по плану!

Услышав это, я наигранно засмеялся и снова пнул отца в бок.

— Ни черта ты не делал! Долбаный эгоист! Пока ты гнил в тюрьме, я с Гавриловым и бабушкой поднимал род с колен! Спасал тех, кто по твоей милости сунул голову в петлю! Более того, пока ты не мешался под ногами, я сумел увеличить земли рода в пять раз!

Архаров, с трудом сдерживая гнев, взревел:

— Ты наглый выродок! Ты говоришь так, будто я на курорте отдыхал⁈

Да, со стороны могло показаться, что я чёртов садист. Вот только всё это было представлением, организованным специально для моего дорогого папаши. Нет, пара фраз, брошенных мной, действительно исходили от самого сердца, но на него я не злился. Просто Анимагия активируется посредством ярости. Её я и пытался вызвать у старика.

Я с презрением посмотрел на истерзанное тело отца и скорчил рожу, полную омерзения:

— Я думаю, что ты стал немощным куском дерьма, который даже на ноги встать не способен. Что ты там вякал всю жизнь? Право сильного. Ну так давай. Покажи мне, насколько ты силён! — Я схватил его за волосы и заглянул в глаза.

А там… На меня смотрел не человек. Раненный зверь, готовый броситься в бой в любой момент. Мои слова ударили в больное место Архарова. В нервный узел, заставив его наполнить палату нечленораздельным рычанием.

Тело отца начало стремительно изменяться. Кости хрустели, удлиняясь, мышцы напряглись, лопаясь и обрастая новыми волокнами, кожа покрылась густой бурой шерстью, кисти и пальцы с отвратительным треском начали регенерировать и быстро восстанавливаться.

Спустя жалкое мгновение с пола поднялось огромное мощное мохнатое чудище, больше похожее на гигантского медведя, чем на человека. Глаза Архарова пылали первобытной яростью, пасть распахнулась в зверином оскале, и он с неистовым рыком бросился на меня, занося когтистые лапы, чтобы разорвать обидчика на части.

— Ну вот. Ты наконец-то вернулся, — улыбнулся я, готовясь к бою.

Глава 23

Когтистая лапа огромного зверя со свистом рассекла воздух в миллиметрах от моего лица. С трудом увернувшись я отступил назад и приложил руку к стене, покрытой рунами. По моим каналам хлынула мана и устремилась к стене, активируя защитные артефакты, встроенные в неё. Штукатурка покрылась синеватой плёнкой барьера отгородив нас от внешнего мира.

— Гра-а-а! — Взревел Константин Игоревич, раскинув лапы в сторону, а в следующее мгновение молниеносно бросился на меня.

Я ушел в перекат пропуская когти над головой, однако далеко я не укатился. Отец каким-то чудом умудрился ухватить меня за ногу, после чего так шваркнул о стену, что я едва сознание не потерял. Позвоночник захрустел, перед глазами поплыло, а по затылку растеклось приятное тепло от рассечённой кожи.

— Вот это в тебе дури. — Улыбаясь произнёс я и активировал все доступные мне доминанты и конгломераты.

Зачем? Ну как? Интересно же узнать кто сильнее физически, я или эта образина? Выдернув ногу из когтистых лап, я схлестнулся с Константином Игоревичем в рукопашном бою. Двоечка в бороду мохнатого зверя вошла как к себе домой. Только зубы отца клацнули отбросив его назад. А в следующую секунду клацнула уже моя челюсть…

Константин Игоревич врезался в стену спиной, после чего подпрыгнул и оттолкнулся от неё задними лапами. Прыжок вышел столь стремительным, что я попросту не успел уклониться. Когти отца врезались в мышцы, удерживающие нижнюю челюсть и с хрустом вырвали её. Нижняя челюсть пролетела через всю больничную палату и врезалась в синеватый барьер оставив на нём кровавые разводы.

— Шука… — Зло выругался я понимая, что с отцом шутки плохи.

Удары посыпались со всех сторон. На каждую атаку Константина Игоревича я отвечал двумя, а то и тремя. Он ломал мои кости, я ломал кости ему. Однако регенерация у обоих работала на столь запредельном уровне, что мы могли бы драться часами! Если бы не одно, но. Мне уже наскучило это сражение. Я запрыгнул отцу на спину и взял его на удушающий.

Да уж, шея у него что у быка. Хрен задушишь. Впрочем, я и не с такими справлялся.

— Баю-баиньки-баю, я папаню удавлю, — с ехидной насмешкой прокряхтел я, усиливая хватку.

Зверь бешено задёргался, заревел начав врезаться спиной в стены. Но я не отпускал папашу, а лишь сильнее сдавливал его шею. Каждый удар отдавался в моих рёбрах. Я чувствовал, как кости ломаются, а кровь, хлещущая из ран, прожигает в мышцах отца огромные дыры, которые довольно быстро зарастали новой плотью. Вонь пролитой крови засела в ноздрях, а магический барьер полностью окрасился алым.

— Миша! Открой! Что происходит⁈ — Кричала бабушка с трудом прорываясь через барабанную дробь колотящегося в ушах сердца.

— Давай падла! Отключайся! — Прорычал я, скрежеща зубами.

В один момент мне показалось что я вот-вот сломаю Константину Игоревичу позвоночник, но этого не случилось. Постепенно сопротивление становилось слабее, рёв отца сменился хрипом, и вскоре огромная туша рухнула на пол потеряв сознание. Бурая шерсть стала осыпаться, кости с хрустом трансформировались в человеческие возвращая Константину Игоревичу человеческие очертания лица.

Спустя минуту передо мной лежал отец. Здоровенный амбал, с идеальной кожей, совершенно нетронутой следами пыток и боевых ранений, полученных за десятилетия бесконечных войн. Я громко выдохнул, поднял отца на руки и легко положил на кровать, набросив сверху простыню, чтобы прикрыть его наготу.

Затем я достал из пространственного кармана пузырёк с нашатырным спиртом и поднёс его к носу отца. Архаров резко подскочил, глаза его распахнулись от зловония, а рот стал хватать воздух. Он бешено уставился на меня, задыхаясь и краснея от ярости:

— Сучонок! Хотел меня прикончить? Да я тебя собственными руками удушу!

Его руки рывком потянулись ко мне. Но внезапно Константин Игоревич замер, потрясённо глядя на свои кисти. Перед глазами Архарова новенькие отросшие пальцы с розовой кожей. Без единого увечья между прочим! Правая кисть полностью отросла, будто её никогда и не ампутировали или что там с ним делали? Он медленно пошевелил пальцами, и ошеломленно уставился на меня.

— Вот именно что можешь удушить «Своими» руками. — На слове «своими» я сделал особый акцент.

— Это… как? Как такое возможно? — Растерянно проговорил Константин Игоревич, смотря то на свои руки, то на меня.

— Это подарок от нового главы рода Архаровых. То есть от меня. — Пояснил я не переставая улыбаться. — Теперь у тебя есть анимагия, отец. С её помощью ты сможешь регенерировать практически любые повреждения. Правда тебе стоит поработать над контролем эмоций. Тебя легко вывести из себя, после чего просыпается животное готовое убить всё что движется. — Сказал я хрустнув шеей. — Ах, да. Вот тебе подарочек. — Я снял свой китель и отдал отцу.

Тряпка тут же обволокла его тело подстроившись под размеры Константина Игоревича. Всё же ему неуничтожимый костюм важнее чем мне. Я во всяком из случаев причиндалами особо не светил на людях, а папаша после каждого превращения будет становиться нудистом. Не порядок.

— Юрий сделал тебя главой? — Нахмурился отец вставая с койки.

— Что значит сделал? Я сам забрал бразды правления. Кстати, Юрка теперь абсолют. Будь с ним вежлив, а то он выбьет из тебя всю дурь. — Усмехнулся я.

— Наглые щенки. — Хмыкнул Архаров. — Пока меня не было, совсем страх потеряли?

— Щенки выросли папаша. Теперь мы одни из сильнейших родов на континенте. Правда приходится прятаться под фамилией Черчесова.

— Этого выродка⁈ Нужно было прикончить его… — Взъярился отец.

— Успокойся. Он уже мёртв, а его земли принадлежат нам.

— Ха-ха-ха! Ты прикончил его⁈ — Радостно выпалил Константин Игоревич, сдавив меня в объятиях. — Одобряю!

— Вовсе нет. Скорее он пожертвовал собой чтобы спасти меня. Ладно. Это длинная история. Позже я починю твои магические каналы и полностью восстановлю ядро маны. Но всё это потом. Сейчас есть кое-кто, кто очень хочет тебя увидеть.

Пока Константин Игоревич восторженно смотрел на меня, я почувствовал, что сделал по-настоящему важное дело. Спас главу рода. Это как отнять флаг, захваченный врагом. Моментально поднимает мораль армии и даёт прилив сил. Но с армией он встретится позже. Сейчас пришло время увидеться с теми, кто ждал его все эти годы.

Я отключил магический барьер, а после развеял каменный столб, блокирующий входную дверь через которую тут же ворвалась Маргарита Львовна. Её глаза наполнились слезами. Старушка бросилась вперёд и сжала в объятиях сына так крепко, словно боялась, что он вновь исчезнет, если хоть на миг она ослабит хватку.

— Костя! Сынок мой! — причитала Маргарита Львовна, задыхаясь от слёз и нежности. — Я уже и не верила, что увижу тебя когда-нибудь… Ты негодник, как же я переживала! Думала сердце разорвётся от тоски.

В порыве эмоций Маргарита Львовна вдруг влепила Архарову звонкий подзатыльник и тут же снова крепко обняла. Архаров замер в объятиях матери, лицо его дрогнуло от сильных эмоций, глаза заблестели, а сам он тяжело вздохнул, сдерживая слёзы.

— Мам, ну хватит, ты сейчас задушишь меня, — прошептал он сдавленным голосом, пытаясь улыбнуться. — Ты была права… когда назвала этого сопляка надеждой нашего рода.

Архаров кивнул мою сторону. Я же весело усмехнулся, скрестив руки на груди:

— Мам, ну хватит. — Передразнил я отца, а после язвительно добавил. — Этот «сопляк», между прочим, только что придушил тебя. Так что будь уважительнее, папаша.

Архаров заливисто рассмеялся, и в то же время слёзы хлынули из его глаз:

— Наглый ублюдок. Именно о таком сыне как ты я всегда и мечтал… Сильный, дерзкий, непреклонный, готовый биться против всего проклятого мира.

Я шагнул к отцу крепко его обнял, чувствуя, как горло перехватывает от волнения:

— Заткнись. А то я сейчас сам разревусь.

Семья наконец то воссоединилась. Все обиды и разногласия остались в прошлом. Остался только род Архаровы готовый выступить против любой угрозы единым фронтом!

* * *

Милан.

Король Червей сидел в центре роскошного ресторана, спокойно и величественно, словно властитель мира. Вокруг него на коленях ползали прекрасные, едва одетые женщины, готовые исполнить любое его желание господина. Их взгляды, полные рабского восхищения и обожания, были направлены лишь на Короля Червей. Однако сам Король совершенно не обращал на них внимания.

Перед ним на столе лежал планшет, на экране которого красовался громкий заголовок:

«Молодой абсолют взялся из ниоткуда! Он спас Российскую Империю и всю Азию! Новая надежда человечества или скрытая угроза?»

Король Червей внимательно дочитал статью до конца и медленно отложил планшет в сторону. На его губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Глаза холодно блеснули:

— Вот и подсказка, где искать сосуд, — тихо произнёс он, обращаясь, казалось, к самому себе.

Король Червей закрыл глаза и глубоко вздохнул. Его сознание отделилось от тела мгновенно покинув роскошный ресторан. В тот же миг за тысячи километров от Милана одна гарпия со стеклянными глазами парила над пригородом Омска. Существо резко замерло в воздухе, а затем, сложив крылья, камнем понеслось вниз.

Гарпия с хрустом врезалась в асфальтированную территорию металлопрокатного завода. Рабочие, стоявшие неподалёку, с испуганными возгласами бросились к месту падения.

— Это чё за пакость такая? — спросил один из работяг, брезгливо морщась и глядя на истекающее слизью существо. — Откуда она вообще тут взялась?

Но не успел он договорить, как изломанное тело гарпии взорвалось мерзкими алыми червями. Попав на кожу работяг, они тут же проникли в плоть бедолаг, не дав им даже призрачного шанса на спасение. Глаза мужчин остекленели, их тела напряглись и вытянулись, а спустя мгновение трое рабочих, как один, одновременно и холодно произнесли:

— Настало время найти сосуд.

Работяги разошлись в разные стороны, исчезая в тёмных переулках Омска.

От автора: Друзья, тринадцатый том трансформируется в четырнадцатый!

Отец вернулся, Король Червей идёт по следу Михаила, да и император скоро начнёт вставлять палки в колёса. Одним словом всё только начинается!

Ваши добрые слова, сердечки и награды — настоящая поддержка, которая вдохновляет меня продолжать путь и создавать для вас новые главы приключений Михаила. Спасибо, что вы рядом! Поставьте сердечко под тринадцатой книгой если она вам понравилась и добро пожаловать на четырнадцатый том: https://author.today/work/450090

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эволюционер из трущоб. Том 13

Content

Эволюционер из трущоб. Том 13

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene