Ерофей Трофимов

Толмач

© Ерофей Трофимов, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

…Палящее южное солнце брызнуло в глаза ярким сполохом полуденных лучей, и Егор невольно зажмурился, опуская голову, чтобы уберечь глаза от куриной слепоты. Так что, откуда взялся этот обкуренный смертник, он так и не понял. Только когда в глазах перестали плясать зайчики, он вдруг сообразил, что смотрит в рожу этому ненормальному, сжимая в руках автомат. Раскинув в стороны руки и улыбаясь какой-то дурацкой улыбкой, шахид вскинул голову к небу и, брызгая слюной, прохрипел:

– Аллаху акбар!!!

– Ложись! – раздался вопль откуда-то из-за увала, но Егор понял.

Не успеет. Ничего не успеет. Ни выстрелить, ни лечь. Но тело решило действовать без участия мозга. Так иногда бывает, когда на размышления уже нет ни секунды, а опасность настолько реальна, что подсознание опережает действием мысль. Согнувшись почти пополам, Егор прыжком попытался скрыться за углом дома, и в то же мгновение раздался взрыв. И с этого момента время словно остановилось.

Уже падая на красноватый песок, он каким-то краем сознания успел засечь вспышку, грохот и визг разлетающейся шрапнели, которой был начинен пояс этого обкуренного подонка. Далее наступила темнота. Егор даже не запомнил, как ударился о землю. Только темнота и тихий, едва различимый звон в ушах…

* * *

– Господи, прими душу раба твоего, безвинно убиенного дитяти… – разобрал он, едва начав хоть что-то ощущать.

Слух почему-то проклюнулся первым, хотя после взрыва это несколько удивило. А потом, вместе с этим странным бубнежом, навалилась боль. Долгая, непрерывная, выматывающая. Болело все, казалось, даже волосы на голове и те болят.

«Твою ж мать! – мысленно простонал Егор, делая слабую попытку обрести контроль над собственным организмом. – Неужели пронесло? Да нет, быть такого не может». После того взрыва, да еще и с кучей шариков вместо шрапнели, нереально. Тогда почему мне так хреново? «Блин, я же, даже если выжил, все одно полный инвалид. Овощ, иначе не скажешь. Господи, да заткни ты ее уже. Достала бубнить над ухом», – взмолился он, понимая, что от этой бесконечной молитвы у него голова начинает просто раскалываться.

– Пить, – попытался произнести он, пересохшим ртом.

– Царица небесная! Неужто живой?! – ахнул рядом другой голос.

– Допился аспид, – тут же раздалось в ответ. – Откель живой-то?

– Да сама глянь, вон, губами шлепает. Небось, сказать чего хочет.

– Да чего ему теперь говорить-то, с головой пробитой и ножом в брюхе? Сам глянь, кровищи-то вытекло.

– Пить, – собравшись с силами, попытался повторить Егор, одновременно стараясь повернуться в сторону голоса, заметившего его попытки.

– Господи, и вправду живой, – ахнули чуть дальше, и тут же послышалась решительная команда: – Акулина, воды принеси и тряпицу чистую. Нельзя ему теперь пить. Губы смочить надобно. Да быстрее ты, кулёма!

Рядом послышались звуки какой-то суеты, а после в лицо ему ткнулась какая-то мокрая тряпка. Сообразив, что на большее рассчитывать не приходится, Егор принялся хватать ее губами, чтобы получить хоть немного влаги. Пить хотелось неимоверно. Вскоре, когда во рту появилась хоть какая-то влага, ему протерли лицо, и тот же голос скомандовал:

– Аким, запрягай кобылу. И шибче, шибче давай. И соломы в телегу подложить не забудь. В город его повезешь. Да шевелитесь вы, увальни.

– А надо ли, Лука Игнатьич? Все одно ведь помрет, болезный. К чему зазря мучить вьюноша? – с сомнением проворчал непонятно кто.

«Я еще тебя переживу, ворона», – мысленно огрызнулся Егор, делая очередную попытку открыть глаза.

– Ума лишился? – зло отозвался тот, кого назвали Лукой. – Сказано, запрягай. А станешь кобениться, я тебе лично рыло набок сверну. Коль уж суждено ему помереть, то не здесь. Шевелись, сказано.

– От надо оно, кобылку зазря гонять, – пробурчали в ответ, а дальше послышались неторопливые шаркающие шаги.

– Лицо ему оботри как след, – продолжал распоряжаться тот самый непонятный Игнатьич. – И губы смачивай. Руды много вытекло, вот жажда и давит. Да аккуратнее ты, кулёма.

– Неужто и вправду выживет? – робко произнес женский голос.

– Как бог даст. Да только я так мыслю, паренек он крепкий, и коль головную кость не проломило, то даст бог, и оправится. С ним поедешь. И главное, ножа не трогать. Пусть его дохтур в городе вынимает. Здесь жди. Сейчас буду, – добавил этот непонятный командир.

Спустя несколько минут рядом с Егором раздались тяжелые шаги и кто-то, тяжело сопя, принялся что-то делать. Что именно, он так и не понял. Глаза почему-то отказывались открываться. Впрочем, и все остальное тело не желало отзываться на его потуги хоть как-то пошевелиться. Шебуршание рядом прекратилось, после чего его ухватили за одежду и принялись осторожно перетаскивать. Куда, зачем, он так и не понял. Догадался только, что несли, чтобы куда-то везти.

Спустя еще какое-то время то, на чем он лежал, подняли и куда-то понесли. К счастью, несли не долго. От тряски и переноса в голове вспыхнул настоящий фейерверк, а в животе, с левой стороны, вскинулась тупая, ноющая боль. Его положили на что-то тихо хрустящее и пахнущее пылью, а после эта лежанка вздрогнула и, негромко заскрипев, начала двигаться, дребезжа, покачиваясь и подпрыгивая.

«И вправду как на телеге», – хмыкнул Егор про себя.

Но дальше ему стало не до размышлений. Кто-то сидевший рядом снова начал смачивать ему губы водой, так что пришлось сосредоточиться на том, чтобы постараться ухватить как можно больше влаги. С чего вдруг ему нельзя пить, он так и не понял, но теперь было не до таких мелочей. В любом случае осмотреть себя, ощупать или еще хоть как-то получить о себе любую информацию пока было нереально.

От тряски вдруг еще накатила дурнота. Борясь с собственным организмом, Егор не заметил, как ехавшие рядом принялись что-то тихо обсуждать. К тому же звон в ушах усилился, мешая слушать их разговор. Закончилось все тем, что Егор отключился. Когда и почему, он и сам не понял. Просто вдруг словно свет кто-то погасил. Очнулся он, когда его снова принялись тормошить и, подняв, опять куда-то понесли.

Дальше вокруг началась какая-то суета, чьи-то команды, и резко запахло карболкой. Этот запах он помнил еще с детства, когда мать приводила его к врачу. Зачем, он уже и не помнил. Помнил только, что было страшно, больно и очень хотелось спать. Вот и теперь ему почему-то стало страшно и снова захотелось спать. На лицо в очередной раз опустилась какая-то тряпка и резко запахло хлороформом. А после снова накатила темнота.

Но на этот раз его сознание не отключилось, а словно перенеслось куда-то. Куда именно, было совершенно непонятно. Ясно было только одно. Тут было светло, чисто, а главное, очень спокойно.

– Блин, неужели и вправду помер? – иронично хмыкнул Егор, пытаясь хоть как-то оглядеться. – Тогда хотелось бы понимать, куда меня занесло. В ад. В рай или в чистилище? Хотя, в чем именно разница между чистилищем и адом, я так толком и не понял.

Умение шутить и иронизировать в любой ситуации не раз спасало его в прошлом, так что отказываться от этой привычки он не собирался. Так сложилось, что друзей у него почти не было. С самого детства. И не потому, что он сам этого не хотел. А потому, что у него почти не было свободного времени. Да-да, с самого детства. Впрочем, у него много чего не было. И все только потому, что в их бабьем царстве было решено сделать из него сначала музыканта, а после переводчика.

Кто именно это решил и зачем, он узнал гораздо позже. А тогда ему было не до размышлений. Сколько себя помнил, Егор только и делал, что чему-то учился. С утра и до самого вечера. Языки, музыка и еще куча всякой муры, которую он по сей день терпеть не мог. Так что вышучивать все, что попадалось на глаза, он научился очень рано. И с каждым днем у него это получалось все лучше и ядовитее. Иногда это даже становилось опасным, но отказываться от этого умения Егор не собирался.

– Все ехидничаешь? – вдруг раздался гулкий, грозный голос. – Не надоело?

– А с шуткой жить легче. Или это теперь не про меня? – справившись с изумлением, осведомился Егор.

– Ну отчего же. Ехидничай, мне не жалко. Только прежде на вопрос ответь. Жить хочешь?

– Как в том анекдоте. Разве это жизнь? Это ж каторга, – хмыкнул Егор в ответ, понимая, что уже вообще ничего не понимает.

– Да уж. Оторвались на тебе бабы. Ну да ладно. Минуло и ладно. Теперь у тебя другие заботы будут.

– Это с чего бы? Вроде все. Приплыл.

– Рано. Да и не так оно все сложилось, как думалось. Придется исправлять.

– Кому думалось? И кто исправлять станет? Я? Или ты?

– Ты. Это ж ты жить хочешь. Вот и поживешь. А я посмотрю, как оно у тебя получится, – с изрядной долей ехидства ответил голос, и Егора куда-то потащило. Снова навалилась темнота, и все пропало. Абсолютно все. Верх, низ, свет, тьма. Не было ничего. Совсем.

* * *

Родился он под Питером, в небольшом уютном городке. Поначалу все вроде было как у всех. Во всяком случае, ничего особо значимого ему в память из тех времен не врезалось. Но примерно с дошкольной группы детского сада все начало резко меняться. Егор вдруг понял, что в садике ему лучше, чем дома. Почему? Да потому, что там не было злющей прабабки, которая каждый раз, завидев его, презрительно шипела:

– Комиссарский выродок.

Что это такое, он по малолетству не понимал, но тон и эмоции, исходившие от нее, улавливал четко. Она не просто не любила его. Она его ненавидела. Как ненавидела и презирала собственную внучку. Его мать. Та отвечала ей не меньшей злобой, но сына защищать даже не пыталась. Властная, жесткая бабка прибрала к рукам весь дом и была в нем полновластной хозяйкой. Она даже осмеливалась решать, чем заниматься маленькому Егорке. Сам он, по причине малолетства, еще толком не знал, что ему больше нравится, а мать по приказу прабабки уже потащила его в музыкальную школу.

К огромной неудаче мальчишки, слух у него оказался отличный. Во всяком случае, нотный стан он воспроизвел с первого раза. А вот дальше началась настоящая каторга. Сначала его было решено отдать на фортепиано. Но очень скоро стало понятно, что у ребенка еще слишком маленькие пальчики, да и сам он просто не дорос до инструмента. Тогда пианино заменили на скрипку. Но и тут не заладилось. Серьезный инструмент для такого малыша не делали, а стандартный был ему тоже велик.

Но женщин это не остановило. Каждый божий день его забирали из садика и волокли в музыкалку, вместе со скрипкой и нотной папкой. А тем временем его сверстники гоняли в футбол, лазили по крышам, катались на велосипедах и вообще жили полной жизнью. Очень скоро Егор просто возненавидел музыку. Уже в школе, узнав, что он занимается музыкой, пара мальчишек, постарше, отловили его после уроков и как следует отлупили, попутно сломав инструмент.

Скандал дома случился неимоверный. Мать шипела разъяренной коброй, бабка визжала, словно циркулярная пила, а прабабка, окатив презрительным взглядом, процедила сквозь зубы:

– Комиссарский выродок. Даже самого себя защитить не может. Бесполезный кусок мяса.

В тот момент Егор и сам не понял, откуда вдруг взялась такая смелость, но дикая, незамутненная ярость заставила его забыть о побоях и, гордо вскинув голову, твердо ответить:

– Не мешайте, тогда сам всему научусь.

Не ожидавшие такой дерзости бабы от удивления дружно заткнулись, глядя на него с таким видом, словно с ними заговорил не их ребенок, а табурет у кухонного стола.

– Что ж. Посмотрим, – презрительно фыркнула прабабка и, развернувшись, скрылась в своей комнате.

С того дня мать перестала провожать его в школу и вообще задавать какие-либо вопросы. Просто доставала из портфеля дневник и, убедившись, что со школьной программой все в порядке, словно забывала о его существовании. А сам же Егор, недолго думая, отправился в ближайшую секцию бокса. Тренер, окинув худенького мальчишку задумчивым взглядом, попросил его протянуть вперед руки и, скептически оглядев длинные, музыкальные пальцы, проворчал:

– Тебе только на рояле лабать, а не рожи бить.

– Я и лабаю, – вздохнул Егорка, для которого школа мимо не прошла.

– А чего тогда сюда пришел? – заинтересовался тренер.

– Побили, – снова вздохнул мальчишка.

– А ты, значит, хочешь их в ответ побить?

– Нет. Не хочу, чтобы снова били, – подумав, высказался Егор.

– А вот это уже серьезный разговор, – одобрительно хмыкнул тренер и отправил его на скакалку.

С того дня мальчишка принялся делить все свое время между обычной школой, музыкалкой и секцией бокса. Тренеру он честно обо всем рассказал, прямо заявив, что перчатки ему никто покупать не станет. Помолчав, тот кивнул и, достав из шкафа пару стареньких, но еще крепких перчаток, сказал, протягивая их мальчишке:

– После тренировки приноси сюда. Раз уж дома так не хотят, чтобы ты занимался тут, пусть и дальше не знают. Ты, главное, в обычной школе учись как следует. Тогда никто шума поднимать не станет и про тебя не узнает. Уговор?

– Уговор, – решительно кивнул Егорка и с того дня принялся тренироваться еще упорнее.

В музыкальной школе тоже произошли кое-какие изменения. Избавившись от ненавистной скрипки, он с удовольствием перешел в класс гитары, заодно заинтересовавшись таким необычным инструментом, как саксофон. Благо это были еще времена, когда ни за какие секции или кружки платить было не нужно. Но неожиданно все вдруг начало резко меняться. Страну трясло. Во всех республиках начались всякие волнения и движения. В общем, началась та самая перестройка.

Прабабка, едва только начались перемены, часами не отходила от телевизора, злорадно шипя:

– Так вам и надо, твари краснопузые.

Кого она так называла и почему так злилась, Егор не понимал. О семье и предках вообще с ним никто никогда не говорил и ничего не рассказывал. Знал только, что прабабка всегда предпочитала общаться даже дома по-французски. Этим языком владели все. И бабка, и мать, и, как следствие, пришлось выучить и ему. Так что немецкий язык, изучаемый по школьной программе, давался ему легко. Во всяком случае, с преподавателем он запросто на уроках говорил на немецком, даже не пытаясь переходить на русский.

Уже в шестом классе, когда в стране вообще все развалилось, он случайно увидел на видеокассете у одного из одноклассников какой-то итальянский фильм с эротическим содержимым и загорелся идеей выучить язык. Ему понравилось его звучание. Но найти носителя языка оказалось сложно. Как ни странно, выручил тренер по боксу, куда Егор продолжал ходить с одержимостью обреченного. Даже успел получить детский разряд до того, как все развалилось.

Какой-то его старый знакомый отлично владел итальянским и вполне мог помочь на начальном этапе обучения. Так и сложилось, что к двум языкам Егор почти самостоятельно выучил еще и третий, попутно закончив музыкалку сразу по двум направлениям. К десятому классу школы, когда пришло время выбирать профессию и думать, чем заниматься дальше, в его доме случился большой бабский совет.

Прабабка, ничтоже сумняшеся, заявила, что он должен поступать в МГИМО. Стать дипломатом и в конце концов вывезти их всех в нормальную, цивилизованную страну на ПМЖ. Егор, избавившись от гиперопеки матери и успев познать в этой жизни все, что знали другие мальчишки, только злорадно усмехнулся и принялся просвещать баб о современных реалиях.

– МГИМО, говорите, – хмыкнул он, пряча ухмылку в уголках губ. – Но тут вот какая штука. Что называется, название говорит само за себя. Только одну букву убрать надо. Чтобы получилось «мимо». Со стороны туда не берут. Там в узком кругу все происходит.

– Решил пойти на завод или на стройку? – презрительно уточнила прабабка. – Только не забудь, что инженеры или прорабы в этой стране теперь не нужны.

– Нет. Инженера из меня не получится, – отмахнулся Егор. – А вот в институт восточных языков попробовать можно, – выдал он версию, подхваченную от своего учителя итальянского языка.

– Что ж. Музыканта из тебя не вышло. Посмотрим, каков ты будешь в роли переводчика, – фыркнула прабабка и поднялась, давая всем понять, что разговор окончен.

Но Егор не растерялся. У него и вправду был план. Именно Михаил Степанович, бывший полковник КГБ, и подкинул ему идею с этим институтом. И именно он объяснил, как и что надо делать. К тому же в этом учебном заведении у него преподавали бывшие сослуживцы и друзья, и именно к ним он собирался отправить талантливого мальчишку. Своего отца Егор никогда не знал, так что тренер и Михаил Степанович стали теми, кто сумел привить ему правильные жизненные ориентиры.

Закончив школу, Егор получил на руки документы и прямым ходом отправился по указанному адресу. Первый экзамен ему пришлось выдержать еще при знакомстве с нужным человеком. Высокий, абсолютно седой, жилистый мужчина в отлично сидящем костюме окинул парня долгим, внимательным взглядом и, еще раз пробежавшись по тексту полученного письма, вдруг спросил на чистом немецком:

– Значит, думаешь, что сможешь тут учиться?

– Ну, не дурнее же я других, – пожал Егор плечами, отвечая на том же языке.

– Неплохо. А кроме спорта, что еще умеешь? – уточнил мужчина уже на французском.

– Музыкалку закончил. Гитара, саксофон, – снова пожал паренек плечами.

– Французский, немецкий, итальянский, а в моде теперь английский. И как экзамены сдавать будешь? – вернулся мужчина к языку родных осин.

– Ну, в школе немецкий преподавали, так что сие не от меня зависит. Все одно до вступительных выучить не успею, – задумчиво хмыкнул Егор, удивившись такому вопросу.

– А какой язык из восточных изучать собираешься? – последовал новый вопрос.

– Пока не знаю. Мне бы их послушать как следует, – вздохнул парень, уже понимая, что и тут ничего не получится. – Я сначала язык на слух воспринимаю, и если улавливаю ритмику, то тогда все получается, – пояснил он свой ответ.

– Занятно, – хмыкнул мужчина. – Пойдем, – скомандовал он, поднимаясь.

Разговор этот состоялся в здании института, так что идти им пришлось не далеко. Пройдя до конца коридора, мужчина толкнул высокую крепкую дверь и, войдя, поздоровался. Потом, коротким жестом указав на Егора, поведал сидевшему за столом пожилому упитанному мужичку:

– Вот, Миша к нам прислал. Сопроводиловка добрая, сам три языка уже знает. Но выбрать еще не выбрал. Дай ему послушать, как оно правильно звучит.

– Это можно, – лукаво усмехнулся хозяин кабинета и, вставив в небольшой магнитофон кассету, нажал на кнопку воспроизведения. По кабинету поплыли фразы на незнакомом языке. Прикрыв глаза, Егор внимательно слушал его, словно музыку.

– Это были стихи на тюркском. А вот это на фарси, – пояснил хозяин кабинета, сменив кассету.

И снова Егор замер, буквально впитывая звуки незнакомой речи.

– А вот это уже арабский, – добавил мужичок, снова меняя кассету.

– Ну, что скажешь? – иронично поинтересовался седой, когда хозяин кабинета выключил магнитофон.

– Думаю, я сумею все три языка изучить. Сложнее всего будет с арабским, но тут вопрос скорее в грамматике. А вот тюркский будет проще всего учить, – подумав, высказался Егор.

– Нахаленок, – удивленно фыркнул хозяин кабинета. – Тут один-то язык полжизни учишь, а он на три замахивается.

– Пусть попробует. Посмотрим, что у него лучше всего пойдет. А остальные тогда факультативом пустим, – чуть подумав, высказался получатель письма. Представиться он так и не удосужился. Егор же знал его только по фамилии. – Значит так, – скомандовал седой, словно боевую задачу ставил. – Свои бумаги мне оставляй. Сюда придешь двадцатого августа, к десяти утра. Экзамены будешь сдавать со всеми. Я тебя в список внесу. А дальше видно будет. Жить есть где?

– Пока нет. Я сюда прямо с вокзала, – мотнул Егор головой.

– Девятнадцатого я буду ждать тебя вот по этому адресу, – присев к столу и принимаясь что-то быстро писать на листе бумаги, сказал седой. – На экзамен отправишься со мной. Дальше только сам. Вопросы?

– Нет, – снова мотнул паренек гривой.

– Это хорошо, что нет. Но учти. Не приедешь, считай, что этого разговора не было. Ссылки на мамку, бабку и сломавшийся автобус не принимаются.

– Не будет ссылок, – понимающе усмехнулся Егор, у которого от тона седого вся шерсть на загривке дыбом встала. – Я сюда учиться приехал. А дома я скоро с ума сойду, бабьи дрязги слушать.

– Что, сильно ругаются? – сочувствующе уточнил хозяин кабинета.

– Три поколения. Прабабка, бабка и мать. У китайцев в старом алфавите две женщины под одной крышей означают неприятности, а тут сразу три. С самого детства мне мозг выносят, – зло усмехнулся Егор.

– А отец где? – насторожился седой.

– Понятия не имею. Я его и не видел никогда, – фыркнул парень, махнув рукой.

* * *

Первое, что он ощутил, немного придя в себя, была боль. Нудная, ноющая, но, слава богу, не сильная. Невольно дернув руками, чтобы коснуться болящего места, Егор неожиданно для себя понял, что болит почему-то все. Взяв себя в руки, он решил с чего-то начать. Сообразив, что лежит на спине, а эта непонятная лежанка никуда не движется, Егор принялся шевелить лицевыми мышцами. Хоть какая-то активность для начала.

Убедившись, что на физиономии вроде как все работает, он попытался открыть глаза и тут же невольно застонал от яркого солнечного света, заливавшего помещение, в котором он оказался. Сморгнув набежавшие слезы, парень принялся осматриваться, пытаясь понять, куда его судьба занесла на этот раз. Беленные известью стены, узкие окна и койка, очень напоминающая солдатскую. Даже спинки такие же.

«Так, это уже обнадеживает», – хмыкнул Егор про себя, даже не делая попыток шевелить головой.

Было откровенно страшно делать это. К тому же башка продолжала ныть, а где-то над левым ухом возникла еще и резкая, пульсирующая боль. В общем, перемещать ее лишний раз почему-то не хотелось. Совсем. Но как-то подать знак, что еще жив, требовалось. Очень хотелось пить и совершить обратный процесс. Скосив глаза в сторону двери, Егор принялся прикидывать, чем бы запустить в нее, чтобы его услышали, но в этот момент дверь открылась и в палату, или комнату, или хрен его знает, что это вообще такое, вошла пожилая женщина в белом халате.

– Ой, никак очнулись, сударь, – радостно отреагировала она на его взгляд.

– Пить, – просипел Егор пересохшей глоткой.

– Ой, погодите трошки, надо ж доктору рассказать, – вдруг отмахнулась она.

– Пить. И утку, – собравшись с силами, сумел произнести Егор.

– Ага, щас спроворю, – сообразив, что ему нужно, закивала тетка и куда-то исчезла.

Вернулась она минут через пять, неся в руках больничную утку и кружку с водой.

«Твою мать, главное, чтобы она меня из той утки поить не взялась», – хмыкнул Егор про себя и попытался откинуть одеяло. Но руки не слушались.

Тетка отставила кружку куда-то в сторону и, ловко подсунув ему утку, встала над головой, сложив руки под грудью. Кое-как справившись с делом под ее требовательным взглядом, Егор с облегчением перевел дух и, вскинув на тетку взгляд, хрипло сообщил:

– Все. Воду.

– А вот пить вам, сударь, пока бы и не надобно. Вы ж в живот ранетый, – неожиданно выдала тетка.

– От жажды сдохну, – нашел в себе силы просипеть парень. – Все под суд пойдете.

– От ведь беда с вами, с благородными. Все под себя норовите согнуть, – заворчала тетка, подхватывая откуда-то из-за изголовья кровати кружку и поднося ее к губам парня.

Воду из этой тары Егор не выпил. Он просто впитал ее, едва коснувшись кружки губами.

– Еще, – потребовал он, чувствуя, что буквально оживает от выпитого.

– Да говорю же, нельзя вам, сударь, – взвыла тетка пароходной сиреной.

– Что здесь происходит? – послышался вопрос, и в палату вошел мужчина старше средних лет, с задорно блестящей лысиной, заметным брюшком и в пенсне. Вот именно этот предмет заставил Егора заметно напрячься.

– Так вот, доктор, извольте видеть, кружку воды выхлебал и еще требует. А вы сами сказывали, что ему теперь нельзя, потому как в живот пораненный, – затарахтела тетка, отставляя кружку и вынимая из-под одеяла утку.

– Принесите, – чуть подумав, милостиво кивнул врач. – Он не пил долго, вот организм и восполняет потерю. А рана там не такая и страшная. Если уж по сию пору не помер, значит, и дальше жить будет. А вы что скажете, юноша? – вдруг обратился он к Егору.

– О чем именно? – осторожно уточнил парень, во все глаза разглядывая его.

Пенсне и одежда под распахнутым халатом никак не походили на то, что ему приходилось видеть в прошлой жизни в медицинских учреждениях. Во всяком случае, часы на цепочке на его памяти никто в жилетном кармане не носил.

– Как себя чувствуете? – осведомился врач, присаживаясь на край койки и ловко оттягивая ему веко. – Неплохо, неплохо. Глаза чистые, рот откройте. Ага, язык розовый. Живот болит?

– Ноет, – все так же осторожно отозвался Егор.

– Ну, оно и понятно. Нож вам в пузо серьезный вогнали, – усмехнулся врач.

– Нож? – окончательно обалдев от происходящего, тупо переспросил парень.

– Ага, – кивнул врач, считая пульс. – Я его вам после принесу. Сами полюбуетесь.

– Откуда нож-то взялся? – пролепетал парень, окончательно теряя связь с реальностью. – Доктор, где я?

– Так в больнице, где ж еще? – развел тот руками. – А откуда ножу взяться, это я вас спрашивать должен. Погодите, – вдруг насторожился он. – А что вы вообще помните о том дне, молодой человек?

– А-э, ничего, – растерянно проблеял парень, опасаясь ляпнуть чего-то лишнего.

– А имя? Имя свое помните? – быстро спросил врач.

– Егор, – зажмурившись, еле слышно произнес парень.

– Ну, слава богу. Верно, Егор Матвеевич Вяземский.

«Чего-о? Какой на хрен Матвеевич Вяземский?» – едва не заорал парень в полный голос, вздрогнув от его слов.

– Доктор, а что вообще случилось. Что со мной произошло? – взяв себя в руки, нашел в себе силы спросить Егор.

– Беда случилась, молодой человек, – чуть помолчав, вздохнул врач. – На имение ваше бандиты налетели, которые из Бухарского ханства. Сказывают, пожгли там у вас все, людей много побили. Даже поговаривают, несколько человек в рабы увели. Уж не знаю, насколько то правда, но разговор о том постоянно идет. Вас сюда привезли, с ножом в животе и разбитой головой. Живот мы вам зашили, а вот что с вашей памятью, непонятно.

– А кто меня привез? – кое-как усвоив информацию, уточнил парень.

– Денщик папаши вашего, царствие ему небесное. Геройский был офицер. Да и вы, говорят, фамилии не посрамили. Точно известно, что сумели двух бандитов срубить. Вас с рукоятью сабли в руке так и привезли. Не беспокойтесь. У меня все лежит. Принесу после. И нож тот, и рукоять. А уж как оно там на самом деле было, простите, не знаю. Знаю только, что дома вашего нет более. Сожгли. Уж извините за худые вести.

– А давно папаши не стало? – осторожно поинтересовался Егор.

– Так во время нападения и убили, – развел врач руками.

– А мать? – решился и спросил парень.

– Так ее уж пять лет тому как схоронили, – вздохнул доктор. – Вот в этой самой больнице и отошла болезная. От чахотки. С того дня вы с батюшкой вашим одни и жили. Неужто не помните? – вдруг спросил он, вперив в парня настороженный, внимательный взгляд.

– Ничего не помню, – качнул Егор головой. – Чистый лист. Словно ничего и не было.

– Однако крепко вас приложили, – задумчиво хмыкнул доктор. – Ну да вы не шибко расстраивайтесь. Так иногда бывает. Особливо после контузии. Хотя о чем это я. У вас она и есть. Та самая контузия. Шрам на голове такой, и сказать страшно. Кость черепная треснула. Так что состояние ваше не удивительно. Думаю, постепенно все сами вспомните. Вы только, молодой человек, не шибко усердствуйте. Пусть оно само вернется.

– А чем вам за услуги платить прикажете? – поинтересовался Егор, вовремя вспомнив, что медицина давно уже стала платной. – Сами сказали, что имение наше сгорело.

– За то покойны будьте, – отмахнулся доктор. – Батюшка ваш, царствие ему небесное, прежде никогда больницу нашу милостью своей не обходил. Хоть и не самый богатый в округе человек был, а все одно выделял от щедрот. Так что лечитесь спокойно. Уж вас без помощи я точно не оставлю.

– Благодарю, – прохрипел Егор и, подумав, попросил: – Доктор, прикажите тот нож и рукоять принести. Может, глядя на них, хоть что-то вспомню. А еще газету какую. Хоть старую. Просто посмотреть, подумать.

– Не стоило бы вам вот так, сразу-то, – усомнился врач.

– Прикажите, доктор. Иначе я тут от испугу с ума сойду, – взмолился Егор, пуская в ход все свои актерские таланты. – Это ж страшно, ничего о себе не помнить.

– Понимаю, – задумчиво кивнул врач. – И настоятельно вас прошу, Егор Матвеевич, вы уж воздержитесь. Знаю, что хочется всего и сразу, но голова дело такое.

– Угу, голова предмет темный и исследованию не подлежит, – брякнул Егор, прежде чем сам понял, что несет.

– Браво, юноша, – звонко рассмеявшись, одобрительно кивнул врач. – Вот ей-богу, браво. Раз уж начали шутить, значит, не все так плохо.

– Доктор, газету, – напомнил парень, у которого от всех свалившихся на него новостей голова начала трещать, как переспелый арбуз.

– Уймитесь, юноша. Сейчас сам все принесу, – продолжая посмеиваться, заверил доктор, поднимаясь.

Он вышел из палаты, а его место заняла все та же тетка. То ли санитарка, а то ли медсестра. Без стакана не разберешь. Присев на койку с очередной кружкой воды, она ловко напоила парня и, вздохнув, тихо проворчала:

– Что ж с тобой дальше-то будет, сударь.

– Главное теперь на ноги встать. А дальше план война покажет, – на автомате отозвался Егор, вздыхая. – Вы, тетенька, еще воды принесите и рядом с койкой табуретку какую поставьте. Так и вам лишний раз ходить не придется, и мне проще, – предложил он, понимая, что жажда так просто не отпустит. – Доктор сам сказал, что теперь можно, – напомнил он.

– Принесу, – оглядевшись, кивнула женщина и, поднявшись, вышла.

Минут через пять она вернулась в палату с кружкой воды и, перенеся откуда-то из угла старый, обшарпанный табурет, водрузила его рядом с изголовьем кровати.

– Извольте, сударь, – вздохнула она, оглядев дело своих рук.

– Благодарю, – вздохнул Егор в ответ.

Вошедший врач снова уселся на край койки и, небрежно бросив газету на табурет, протянул парню рукоять сабли с обломком клинка сантиметров примерно тридцать.

– Вот, юноша, извольте. С этой саблей вас сюда и привезли. Руку разжать не сумели.

– Странно. В самом широком месте переломилась, – проворчал Егор, вертя в руке полученные руины.

– А вот эту штуку я из вас самого вынул, – продолжил врач, протягивая ему нож необычной формы. – Ничего не напоминает?

– Это же узбекский пычаг, – невольно ответил Егор, рассматривая оружие. – Я такие уже видел.

– Видели? Где? – тут же отреагировал врач.

– Не помню, – качнул парень головой, успев сообразить, что рассказывать об этом лучше не стоит.

– Ну, хоть что-то, – вздохнул врач. – Я, признаться, и названия такого не слыхал.

– Выходит, меня этим пырнули? – уточнил Егор, внимательно рассматривая нож.

– Этим. Почитай все лезвие в животе было, – устало вздохнул врач.

– Клинок, – автоматически поправил го парень. – Лезвие, это вот эта режущая кромка. А все вместе называется клинок.

– Занятно. Вот видите, уже хоть что-то вспоминать стали, – оживился доктор. – Ну, я пойду, а вы пока газетку полистайте. Глядишь, еще чего всплывет в памяти, – вздохнул он, поднимаясь.

– Благодарю вас. Уж простите, имени-отчества не помню, – нашелся Егор.

– И верно, – растерянно хмыкнул врач. – Модест Петрович Коренев. Земский врач, – коротко обозначил он поклон.

– Приятно познакомиться, Модест Петрович. И спасибо вам, – нашел в себе силы произнести Егор, которому не терпелось взяться за газету.

– Не на чем, юноша. Не на чем, – улыбнулся доктор в ответ и не спеша вышел из палаты.

Убедившись, что дверь закрылась, Егор с грехом пополам дотянулся до газеты и, перевернув ее к себе первой колонкой, впился взглядом в дату. Эти четыре цифры он перечитал раз пять подряд, когда наконец-то понял, что это не дурная шутка и глюк. Одна тысяча восемьсот семьдесят пятый год от Рождества Христова. С трудом заставив себя пробежать взглядом несколько строк в первой же статье, Егор выронил газету и, закрыв лицо руками, еле слышно всхлипнул, теряя сознание:

– Девятнадцатый век! Этого не может быть!

* * *

– Ты чего приехал?

Это было первое, что Егор услышал, едва переступив порог родного дома. Глядя в холодные, равнодушные глаза прабабки и бабки, он вдруг очень остро ощутил, что никогда не был им нужен. Ни им, ни матери. Его терпели только потому, что он случайно появился на свет. Да и то только ради того, чтобы не получить осуждения соседей и знакомых. Как ни крути, а семья жила в социуме, и в таком маленьком городке скрыть что-то было просто невозможно.

– Приехал рассказать, что я сдал вступительные экзамены и поступил на бюджет, – справившись с собой, спокойно ответил парень, опуская на пол свой чемодан, с которым и ездил.

– Ну, хоть что-то, – презрительно фыркнула прабабка. – Но на деньги больше не рассчитывай. Для тебя здесь больше ничего нет. Ни денег, ни места.

– Я запомню, – мрачнея с каждой минутой все сильнее, кивнул Егор. – А мать где?

– Библиотеку ее закрыли. Поехала за тряпками в Польшу. Надеюсь, хоть у нее достанет ума заняться не только тряпками, но и серьезным делом. На тебя ведь надежды мало, – скривилась бабка.

– Собирай вещи и езжай в свою общагу. Сюда ты сможешь вернуться только в одном случае. Когда будешь готов увезти нас в приличную страну. До этого здесь не появляйся, – злобно прошипела прабабка и развернулась, зашаркала в свою комнату.

– И не забудь ключи оставить, – добавила бабка, отправляясь к телевизору.

– Что я вам всем сделал? – не удержавшись, громко спросил Егор, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться. – За что вы меня так все ненавидите?

– Твоя мать родила тебя без родительского благословения, от какого-то плебея, который осмеливался называть себя офицером. А на самом деле был всего лишь Ванькой-взводным, который мотался по гарнизонам, не имея даже собственного дома, – круто развернувшись, зашипела бабка. – Он посмел явиться сюда и просить ее руки, а у самого за душой ничего, кроме дырявых портянок. А самое поганое, что с твоим появлением она потеряла возможность устроить свою жизнь достойно. Как и подобает женщинам нашего происхождения.

– Не мечи бисер перед свиньей, – выйдя из своей комнаты, прошипела прабабка. – А ты собирай вещи и убирайся. Или вернешься на тех условиях, что я уже назвала, или вообще не появляйся, – повернулась она к Егору.

– До начала учебного года еще месяц. Куда мне идти? – угрюмо вздохнул парень, окончательно раздавленный услышанным.

– Это только твои проблемы, – высокомерно вскинув голову, ответила бабка.

Кивнув, Егор подошел к шкафу, где ему была отведена одна полка, открыв чемодан прямо на полу, принялся укладывать в него все свои вещи. Убедившись, что сложил все, он захлопнул крышку чемодана, застегнул замки и, бросив на стол связку ключей, молча направился к двери. Выйдя на улицу, парень задумчиво огляделся и, вздохнув, зашагал в сторону своего зала. Если у кого и можно было спросить совета, так это у тренера.

Увидев парня с чемоданом, тренер передал учеников помощнику и, жестом позвав Егора в тренерскую, спросил, закрывая за ним дверь:

– Что случилось?

– Меня из дому выгнали, – растерянно усмехнулся тот, тяжело опускаясь на жесткий канцелярский стул. – Сказали, что смогу вернуться, только если выполню их условие.

– О как! Это какое же?

– Найду возможность вывезти их в другую страну на ПМЖ. Они этой идеей с самого моего детства бредят.

– Совсем бабы сбрендили, – растерянно проворчал тренер, снимая трубку телефона.

– Мне бы только до начала учебного года перекантоваться. А дальше уже в общаге проще будет, – быстро добавил Егор.

– А есть что станешь? – иронично хмыкнул тренер, набирая номер. – Работы в городе и без того нет. А на месяц никто работника брать не будет. Халтурами много не заработаешь. Да и обмануть могут. Посиди пока, – скомандовал он, услышав ответ.

Спустя десять минут переговоров тренер положил трубку и, достав из кармана связку ключей, принялся объяснять:

– Сейчас выходишь из зала, доходишь до остановки справа, садишься в сорок седьмой автобус и едешь до остановки «Спортивная». По левую руку от остановки будет тропка до дачного кооператива. Третья линия, седьмой дом слева, под синей крышей. Вот этот ключ. Поживешь пока там. Вода во дворе, в подполе всякие закатки. Можешь брать все, что захочется. Не забудь только в ларьке хлеба купить. Завтра я приеду, кое-какую работу тебе привезу.

– А что за работа? – насторожился Егор.

– Ты же у меня французским как родным владеешь, так?

– Ну да.

– Вот и займешься техническим переводом. Есть тут одна контора, всякую технику оттуда таскает. А вот с переводом инструкции по применению плохо. Тем и подработаешь.

– Словарь технических терминов нужен будет, – подумав, вздохнул Егор.

– Привезу, – решительно кивнул тренер. – У Миши возьму. Он сейчас этим и зарабатывает. Но ему ближе английский и итальянский. Так что на его полянку не залезешь, – усмехнулся тренер, оглаживая широкой ладонью коротко стриженные волосы. – И самое главное, старайся из дома далеко не уходить.

– С чего это? – не понял Егор, насторожившись.

– Да бродят там всякие, – скривился тренер. – Не хочу, чтобы ты в неприятности всякие влез. Там не все так просто. Их менты не трогают. А так бывает только в одном случае. Если между ними уговор какой имеется. Сообразил?

– Угу, – мрачно кивнул Егор, отлично понимая, о чем именно идет речь.

Хоть и пахал он словно каторжный сразу в нескольких учебных заведениях, все равно в школе пареньку приходилось сталкиваться с реалиями жизни, и все происходящее в стране ему было хорошо известно и вполне понятно. Все возникшие и сложившиеся понятия ему растолковали буквально на пальцах. Благо связываться с разрядником по боксу желающих было не много, а сам Егор в чужие дела не вмешивался. Не до того было.

Забрав ключи, парень отправился по указанному адресу. Нужный домик он нашел ближе к вечеру. Разобравшись с газовым баллоном, он вскипятил чайник и, присев к столу, задумался. Все услышанное от бабки для него было новостью. Отца своего он никогда не видел и ничего о нем не знал. А исходя из сегодняшнего разговора, искать его было просто бесполезно. Зная характеры своих родственниц, парень понимал, что его теперь даже на порог не пустят, просто чтобы с матерью поговорить. Да и не захочет она этого разговора.

Уже в темноте, кое-как поужинав, Егор завалился спать. Благо старенькие, но чистые простыни в доме имелись. Проснулся он от отчаянного птичьего щебета. Умывшись во дворе под ледяной струей воды, он уже привычно размялся и, оглядевшись, принялся решать, чем себя занять. Вспомнив, что привез с собой несколько вещей, которые требуют стирки, Егор снял с гвоздя в прихожей старый оцинкованный таз и занялся постирушками.

Тренер приехал после обеда, привезя толстую папку с текстом, который нужно было перевести, и парой увесистых фолиантов технических словарей. Быстро обойдя свое хозяйство, он убедился, что парень не пропадет, и, пожелав удачи, уехал. Развесив белье, Егор занялся переводом. Привычно пробежав текст взглядом, он убедился, что больших проблем с ним не будет, и, отметив все непонятные места, взялся за словари.

Уже стемнело, когда на соседней линии раздались громкие пьяные голоса и чей-то возмущенный возглас. Что там происходит, было непонятно, но Егор насторожился и, выключив свет, вышел во двор, накинув легкую куртку темно-серого цвета. Пьяный хохот и мат не утихали. К ним неожиданно добавились женские крики. Стиснув зубы, парень сжимал кулаки в карманах, помня предупреждение тренера. Потом, не утерпев, он ловко перемахнул соседский забор и, проскользнув в калитку, направился к месту шума.

Трое молодых коротко стриженных парней, с хохотом толкали друг к другу пожилую худенькую женщину, а у крыльца крошечного домика с окровавленной головой лежал мужчина, ее ровесник. Судя по всему, это была семейная пара, решившая побыть на даче, до полного закрытия дачного сезона. А эта троица являлась именно теми, о ком его и предупреждали. Егор уже почти добрался до нужного участка, когда женщина, извернувшись, сумела влепить одному из подонков крепкую пощечину. Несмотря на хрупкое телосложение женщины, у подонка аж голова мотнулась от удара.

Грязно выругавшись, бандит со всей дури ударил ее кулаком в лицо. Ахнув, она упала рядом с мужем и затихла, очевидно, потеряв сознание. Бандит же, не ограничившись ударом, подскочил к ней и принялся изо всех сил пинать оба тела ногами, норовя попасть по головам и лицам. Глядя на это, Егор вдруг ощутил, как от бешенства у него в глазах потемнело. Влетев во двор, он двумя стремительными ударами отправил двух подонков в нокаут и, подлетев к последнему уроду, одним точным ударом разбил ему кадык.

Захрипев, тот медленно повалился на колени, борясь с собственным организмом хоть за один глоток воздуха. Понимая, что теперь иного выхода у него нет, Егор вздернул его на ноги и, перекинув животом через плечи, потащил в дальний конец линии. Еще прошлым днем он успел приметить там какую-то канаву. Сбросив подонка на землю, он подхватил лежавший тут же булыжник и, примерившись, со всей дури треснул его в висок. Пинком скатив тело в канаву, наполовину наполненную грязной водой, он побежал обратно.

Ушибленные им первые двое уже начали приходить в себя, так что ему пришлось повторить удары и на себе утащить второе тело к канаве. Повторив действие с булыжником, Егор прибежал обратно и, разобравшись с третьим подонком, растерянно проворчал, глядя на черную в свете ущербной луны воду:

– Если всплывет, мне конец.

Столкнув булыжник в ту же канаву, парень быстрым шагом вернулся обратно в дом и, включив свет, принялся буквально по миллиметру изучать свою куртку и штаны. Ему повезло. Нанесенные им удары не вызвали кровотечения, так что никаких следов на куртке не осталось. Убедившись, что прямо привязать его к непонятным трупам нечем, парень выключил свет и, быстро раздевшись, улегся в постель.

Пока он возился, на улице начался мелкий, моросящий дождь. Слушая тихий шорох капель, Егор растерянно усмехнулся и, зябко передернув плечами, еле слышно проворчал:

– Даже природа на моей стороне. Теперь даже собаку по следу пускать бесполезно.

Он крутился в постели почти всю ночь, забывшись тревожным сном только под утро. Возбужденное сознание парня то и дело рисовало перед его внутренним взором лица и тела убитых. Неожиданно в памяти всплыло выражение классика: «Тварь я дрожащая, или право имею?»

«В этом случае имею, – сам себе ответил Егор. – Иначе они бы просто забили их до смерти. Такое спускать нельзя. В противном случае сам станешь такой тварью».

Разбудил его солнечный луч, осветивший веки. Чуть вздрогнув, Егор недовольно поморщился и, вздохнув, нехотя открыл глаза. Понимая, что больше поспать не получится, парень выбрался из кровати и, одевшись, поплелся умываться. Привычно позавтракав куском хлеба с вареньем, он вернулся к переводу. От работы его отвлекло появление участкового. Выйдя из дома, Егор быстро открестился от всех вопросов, пояснив, что был сильно занят работой, и, вернувшись в дом, снова занялся делом.

Даже несмотря на полусонное состояние, работа спорилась. Благо словари тренер привез серьезные и все технические термины в них имелись. В очередной раз от работы его отвлекло появление тренера. Войдя во двор, он привычно осмотрелся и, поднявшись в дом, с порога спросил:

– Что тут у вас случилось? По всему садоводству милиция шастает.

– Где-то там кого-то из соседей избили, – махнул Егор рукой в нужную сторону.

– А кто избил? – моментально подобрался тренер.

– Говорят, трое каких-то то ли местных, то ли залетных, – пожал парень плечами.

– Ты их видел?

– Нет. Все уже поздно вечером случилось. А я вон почти всю ночь переводом занят был. Еще пара часов, и закончу. Заодно и заберете, – ответил Егор, уходя в глухой отказ от любых обвинений в участии в том деле.

– А вот это просто отлично. Заканчивай, я подожду. Думаю, на днях и деньги тебе за перевод привезу, – кивнул тренер, ставя чайник на плитку.

* * *

Очнулся он от ощущения, что кто-то не очень аккуратно отирает ему лицо влажной тряпкой. От этих движений голова чуть покачивалась, и все там же, над левым ухом, то и дело вспыхивала не сильная, но очень неприятная боль. Глухо застонав, Егор с трудом приоткрыл глаза и попытался рукой остановить эти движения. Но конечности почему-то очень плохо слушались. Дергались, словно у сломанной марионетки.

– С чего это вы, юноша, вдруг вздумали сознание терять? – послышался озабоченный голос врача.

– Вам лучше знать, доктор, – нашел в себе силы прохрипеть Егор, пытаясь разглядеть его еще расфокусированным взглядом.

– М-да-с, боюсь, ударили вас гораздо сильнее, чем мы предполагали, – протянул врач, ловко оттягивая парню веко и рассматривая зрачок. – Судя по вашим реакциям, вам придется провести в нашем заведении больше времени.

– Думаю, в данной ситуации говорить о времени нет смысла. Главное, на ноги встать, – проворчал Егор, продолжая шевелить пальцами рук и вообще пытаясь проинспектировать свой организм.

– Тут вы, юноша, абсолютно правы, – задумчиво протянул врач. – Что ж. Раз уж вы очнулись, то Марфа Ивановна вас обиходит и покормит. Вижу, сами вы еще с подобным делом управиться не способны.

– Вы правы. Руки почему-то не слушаются, – нехотя признался Егор, начиная медленно впадать в панику. – Доктор, а со спиной у меня все в порядке? – на всякий случай поинтересовался он.

– Безусловно, – решительно кивнул врач. – При осмотре, когда вас привезли, ни следов от ударов, ни ран на спине не было. Да и люди, что вас привезли, в один голос твердили, что вас прежде ударили ножом, а уже после дубиной по голове.

– А кто ударил-то? – насторожился Егор, понимая, что так бьют, когда хотят именно убить.

– Так разбойники, что на имение ваше напали. Неужто так ничего и не вспомнили?

– Нет, – качнул Егор головой. – Так кто напал на нас?

– Из Бухарского ханства разбойники в набег пошли. Вот и налетели. А казаки их в то время в другом месте ждали.

– Бухарское ханство? – растерянно переспросил Егор. – А мы где вообще находимся? В том смысле, где ваша больница стоит? В какой губернии? – уточнил он вопрос, запнувшись на последнем слове.

– М-да. Похоже, все гораздо хуже, чем я ожидал, – протянул врач с заметной растерянностью. – И то сказать, удар вы получили сильный. Очень. После такого иного бы и схоронили уже. Находимся мы в Оренбургской губернии, в городке Соль-Илецк. А земли батюшки вашего еще дальше к границе располагались. Не припоминаете?

– Увы, – растерянно качнул Егор головой, судорожно вспоминая, где именно такой городок находится.

Так и не вспомнив ничего толком, парень очередным усилием воли подавил новый приступ паники и, сосредоточившись, тихо спросил, требовательно глядя врачу в глаза:

– Доктор, это пройдет?

– Вы про раны или про память, юноша? – осторожно уточнил врач.

– Про все, – жестко отрезал Егор, мысленно готовясь к худшему.

– По поводу ваших ранений, они у меня опасений не вызывают. Организм у вас молодой, сильный. Рана на животе уже начала рубцеваться. Жара нет, значит, все идет, как и должно. Рана на голове тоже особых опасений не вызывает. Вот станем перевязку делать, лично ее как следует осмотрю. Но думаю, и там все будет в порядке. А вот что будет с вашей памятью, признаться, даже предполагать не возьмусь. Работа человеческого мозга еще толком не изучена. Увы, молодой человек. Мог бы сказать, что все исправится, но не хочу лгать, – вздохнув, развел врач руками.

– Благодарю вас, доктор, – вздохнул Егор, вспомнив, что и в его времени некоторые последствия подобных ранений были неизлечимы.

– Не нужно расстраиваться, молодой человек, – помолчав, вздохнул врач. – Вы молоды, сильны, а значит, рано или поздно сумеете поправиться. А я постараюсь вам в этом помочь. Будьте покойны, из больницы я вас не выпущу до полного вашего выздоровления. Ну, или пока сами уйти не решите. Обещаю.

– Спасибо, доктор. Я этого не забуду, – вздохнул Егор, пытаясь понять, как быть дальше.

Врач, попрощавшись, вышел, а санитарка занялась делом. Ловко отерев его влажным полотенцем, она подсунула ему утку и, дождавшись, когда он оправится, принялась менять постельное белье. Потом, унеся все, она вернулась с подносом, на котором стояла тарелка с какой-то кашей и кружка со слабеньким чаем. Поставив поднос парню на живот, она подхватила ложку и принялась его кормить, словно несмышленыша. Но спорить Егор не решился. Руки и вправду все еще не слушались толком.

Покорно глотая кашу, парень пытался понять, что с ним не так. Дождавшись окончания кормления, Егор проводил санитарку настороженным взглядом и, вздохнув, принялся инспектировать свое тело. Ему кровь из носу нужно было понять, что не так и почему в организме идет такая раскоординация. Ведь в прежней жизни ему по голове попадало не раз, но никогда такой реакции не было.

Слова о контузии он запомнил крепко, но даже последствия настоящей контузии обычно проходят гораздо быстрее. Да, остается головная боль, приступы тошноты, но все остальное тело работает почти так же, как и прежде. Благо ему довелось повидать подобное. Так что есть с чем сравнивать. Сосредоточившись, парень выпростал руки из-под одеяла и, тихо постанывая, поднес ладони к глазам. От этого усилия его даже в пот бросило.

Но едва только Егор рассмотрел собственные ладони, как в глазах снова помутилось. Но на этот раз не от удара, а от испуга. Это были НЕ ЕГО руки. Закусив до крови губу, парень прикрыл глаза, сжал все чувства в кулак и, сделав глубокий вздох, снова посмотрел на ладони. Потом, чтобы окончательно убедиться в своих выводах, он принялся осторожно шевелить пальцами, про себя отмечая, в каком порядке они движутся.

– Твою мать! – еле слышно бубнил он, разглядывая собственные конечности. – Это как понимать прикажете? Куда меня самого дели? Чем мое прежнее тело не понравилось. Не пил, не курил, спортом занимался как проклятый. А тут чего? Блин, похоже, я в теле пацана какого-то оказался. Да мать вашу! Как такое вообще может быть?! Куда меня занесло?! Как я вообще тут оказался?!

Паника накрыла его душной, все поглощающей волной, заставив накрыться одеялом с головой и тихо заскулить от ужаса. Попытка свернуться калачиком вызвала в ранах приступ тупой, ноющей боли, которая заставила страх немного отступить. Сообразив, что под одеялом от случившегося не спрячешься, Егор принялся старательно дышать, одновременно пытаясь взять себя в руки. Постепенно паника начала отступать, и он, справившись с собой, решил вернуться к делу.

Дергаясь, словно испорченный робот, парень с грехом пополам придал себе полусидячее положение и с трудом отбросил одеяло с ног. Осмотрев, ощупав и едва не обнюхав себя, Егор убедился, что этому телу примерно пятнадцать лет, и, рухнув обратно на подушку, растерянно проворчал:

– Это что ж получается, все заново? Столько лет только и делал, что учился, а теперь все заново? Блин, как теперь жить-то? Лепила сказал, что имение наше разорили. Выходит, возвращаться туда никакого смысла нет. И что тогда делать? С чего жить? Мешки грузить? Если я правильно помню, в этом времени учеба была платной. Твою мать, вот это я попал! – мысленно простонал он, зажмуривая глаза и с трудом сдерживая рвущийся из глотки вой.

Вошедшая санитарка молча поправила ему одеяло и, в очередной раз переставив к изголовью кровати табурет, негромко сообщила, выкладывая на него очередную газету:

– Извольте, сударь. Доктор сказал, вам теперича газеты потребны, чтобы вспоминать помогали. Может, еще чего желаете?

– Водички, если вас не затруднит, – нашел в себе силы ответить Егор, косясь на газету, словно на взведенную мину.

– Сей момент принесу, – кивнула женщина, выходя.

Но едва только она вернулась с кружкой, как следом в палату вошел врач и, одобрительно кивнув, сообщил:

– Тут к вам, юноша, из жандармерии прибыли. Разговора желают. Вы как? В состоянии будете с ними поговорить?

– Их что, несколько? – не понял Егор.

– Двое будут, – пожал врач плечами.

– Ну, зовите, – протянул парень, понимая, что разговора этого не избежать.

Вошедшие офицеры обвели палату настороженными взглядами и дружно уставились на парня с таким видом, словно то нападение он сам и устроил. Удивленно хмыкнув про себя, Егор ответил им спокойным, равнодушным взглядом и, чуть пожав плечами, буркнул:

– Устраивайтесь, господа. Кто где сумеет. Уж простите, но я не у себя дома. Так что иного предложить не могу.

– Не беспокойтесь, юноша. Нам не привыкать, – хмыкнул тот, что постарше, и, переложив кружку и газету куда-то за изголовье кровати, присел на табурет.

Второй, отойдя к окну, разложил на подоконнике папку и достал из нее карандаш.

– Расскажите, молодой человек, что вы помните о нападении? – задал старший первый вопрос. Представиться они не удосужились.

– В том-то и беда, господа, что ничего не помню. Даже имя свое едва назвать сумел, – удрученно вздохнул Егор, призывая на помощь все свои актерские таланты.

– Это как так? – растерялся жандарм.

– Увы, господа. Но это правда. Доктор вон утверждает, что это вроде контузии. Меня ж по голове так стукнули, что даже кость треснула. Вот и получилось как получилось.

– Однако, – растерянно проворчал старший жандарм, автоматически расправляя усы. – Это что ж получается. Вы вообще ничего о себе не помните?

– Совсем, – коротко кивнул Егор. – Признаться, самому страшно. Я ведь теперь толком и не знаю, что умею, а чего нет.

– М-да, ситуация, – хмыкнул жандарм, растерянно оглядываясь на своего напарника.

– И как ему теперь все рассказать? – спросил старший, вдруг переходя на французский язык.

– Говорите как есть, месье. Думаю, хуже уже не будет, – отреагировал Егор раньше, чем сообразил, что сказал. – Ой, а это на каком языке? – тут же нашелся он, стараясь не выходить из образа.

– Занятно. По нашим данным, образование вы получили домашнее, но доброе. Папенька ваш на обучении вашем не экономил, – заговорил младший жандарм, листая какие-то бумаги. – Но вся беда в том, что имение ваше было заложено и на днях должен наступить срок платежа. С учетом того, что особняк ваш сгорел, а вместе с ним и все ваши бумаги, то и ответить вам просто нечем. Получается, вы теперь просто никто.

– Весело. Выходит, у меня теперь ни имения, ни дома нет? Ни кола, ни двора? – растерянно уточнил Егор.

– Увы, юноша. Боюсь, что это так. Думаю, суд примет сторону вашего заимодавца. Но личные вещи вам привезут. Мы за этим проследим, – заверил он парня.

– Пришла беда, отворяй ворота, – вздохнул парень. – Сударь, а вы можете мне хоть какую-то бумагу выписать, что я это я. Ну, раз уж так сложилось. А то выходит, что меня и вовсе не существует, – спросил он, решив хоть как-то легализоваться при таких раскладах.

– Собираетесь куда-то ехать? – моментально сделал жандарм стойку.

– Пока не знаю, но не исключаю такого развития событий, – напустил Егор туману. – Раз уж у меня все отбирают, так чего просто так сидеть?

– И куда поедете? – последовал очередной вопрос.

– Пока не знаю. Сейчас главное на ноги встать, – грустно усмехнулся парень.

– Ну да. Верно. Но я не уверен, что подобная бумага вам и вправду нужна, – вдруг высказался жандарм.

– А вот это вы зря. Мне ведь при таком раскладе терять и вовсе нечего будет. Только на большак с кистенем. И кого вы тогда ловить станете? Вот назовусь каким-нибудь Васькой Голопупенским, и будете вы по всей округа непонятно кого ловить. А я в суде своим именем назовусь и скажу, что ничего о том Ваське не знаю. И как тогда доказывать станете?

– Ловкий бесенок, – растерянно проворчал старший жандарм, удивленно качая головой.

– Ну, вы ж сами сказали, что образование у меня доброе. Вот и придется воспользоваться, чтобы хоть как прожить, – нашелся Егор, заметив его слабину.

– Ладно. Раз уж такое дело, выпишем вам пачпорт. Глядишь, и без разбоя обойдется, – махнул жандарм рукой, усмехнувшись с заметной растерянностью.

* * *

Начала учебного года он дождался с трудом. Спасала только работа. Тренер, увидев, что его переводы отличаются точностью и вполне понятны для восприятия обывателем, принялся подкидывать ему описания всяческих технических новинок, выходивших на рынок страны. Он же занимался решением всех организационных вопросов. Как ни крути, а личностью в городе он был известной, и пытаться кинуть его на бабки желающих не находилось. Половина всех бандитов в городе когда-то тренировались у него.

Так что к моменту своего отъезда Егор вполне мог считать себя состоятельным человеком. Запросто мог бы машину себе купить, возникни у него такая мысль. Но парню было не до этого. Жить в чужом доме и с чужой помощью было не для него. Так что, закончив очередной перевод и получив деньги, он сразу назвал дату, когда собирается уезжать, и тренер, одобрительно кивнув, только усмехнулся, хлопнув его по плечу:

– Будешь уезжать, забеги попрощаться. Кто знает, может, уже и не свидимся.

– Обязательно. Мне ж еще нужно ключи вам отдать, – закивал Егор, не понимая, как реагировать на такое.

– Тоже верно. А я и забыл, – растерянно усмехнулся тренер и, попрощавшись, ушел.

Спустя два дня, тщательно прибрав за собой, Егор запер домик и, прихватив свой чемодан, отправился в секцию. Мастера он застал в тренерской, глотающим какие-то пилюли. Увидев парня, пожилой, крепкий мужчина смутился и, неопределенно пожав плечами, грустно усмехнулся:

– Старость одолела. Видишь, вон, уже таблетки глотаю.

– Спасибо вам. За все, – смущенно пролепетал Егор, выкладывая на стол связку ключей от дачи. Парень на всякий случай решил сделать вид, что не заметил блистеров с препаратами. – Я на каникулы приеду. К вам. Повидаться.

– Дай-то бог, малец. Дай-то бог, – грустно улыбнулся мастер и, коротко обняв его, скомандовал: – Все. Езжай. Не то опоздаешь.

Кивнув, Егор подхватил чемодан и, растерянно кивнув, выскочил из тренерской. А спустя два месяца Алексей Васильевич, тот самый седой, что проводил с ним первое собеседование, нашел парня в коридоре института и, отозвав в сторонку, тихо сообщил, что тренера не стало.

– Онкология. Четвертая стадия. Слишком поздно узнали, – коротко пояснил он причину.

– Выходит, мне туда и вовсе теперь ехать незачем, – растерянно вздохнул Егор.

– Выходит так, – кивнул Алексей Васильевич с заметной растерянностью.

О семейных делах парня он знал. Перед заселением в общежитие Егор снова был вынужден остановиться у него на несколько дней. К тому же именно он помог парню найти работу. Все те же переводы. Благо знание сразу трех языков делало его конкурентоспособным, а уже наработанный опыт позволял держать высокую планку. Его переводы были точны и очень понятны.

– Ты главное, руки не опускай, – помолчав, тихо посоветовал Алексей Васильевич. – Лучший выход в такой ситуации работа и учеба. Он в тебя верил, потому и помогать стал. Верил, что ты не просто очередным бандитом будешь. Так что подвести ты его не можешь. Учись. А мы поможем, – устало закончил он и, хлопнув парня по плечу, ушел.

Взяв себя в руки, Егор на следующий день отправился в ближайший зал бокса. Забрасывать тренировки он не собирался. Раз уж вышло так, что у него что-то начало получаться, значит, нужно продолжать дальше. Так и пошло. Все его время делилось на учебу, тренировки и работу. К огромной удаче Егора, в этом учебном заведении учились ребята из серьезных семей, так что проблем с общежитием не было.

Понятно, что, вырвавшись из-под опеки родителей, юные недоросли пускались во все тяжкие. Бывали и шумные вечеринки, и пьянки, и даже пошлый мордобой, но зная, что у него имеется разряд по боксу, связываться с ним желающих не находилось. При всей своей усредненности Егор всегда отличался быстрыми, точными движениями и отличной реакцией. А в остальном он ничем не выделялся. Ни ростом, ни шириной плеч, ни даже объемом мускулов. Даже внешность была средней.

Темно-русые волосы, голубые глаза, обычное лицо типичного русака. В общем, посмотрел и забыл. Так что приходилось брать не харизмой, а умом. Впрочем, Егор не расстраивался. Учиться ему всегда нравилось. Только иногда в разговорах с девчонками он замечал, что они на него обращают внимание, можно сказать, в последнюю очередь. Это неприятно царапало, но к женщинам он привык относиться настороженно. Сказывалось детство в окружении сразу трех женщин с не самыми простыми характерами.

Уже на третьем курсе, после практики, он вдруг оказался лучшим на курсе, но для самого парня это ничего не изменило. Он продолжал пахать. На учебе, на тренировках и на работе. У него даже появились постоянные клиенты, которые искали для перевода описания очередной партии товара именно его. Понимали, что Егор за свою работу отвечает. А вот с сокурсниками, а особенно с сокурсницами, отношения начали меняться. Они стали выделять его, пытаясь затянуть в общие компании, но Егору это уже было не интересно.

За три года парень умудрился вытянуть сразу три языка. Фарси, арабский и турецкий. К ним, факультативом, учил дари и пушту. Сложнее всего было с арабским, но тут ему на помощь пришли преподаватели во главе с Алексеем Васильевичем. Именно с его подачи парень начал заниматься переводами для военных. Сначала это были просто документы, но очень скоро его начали приглашать для синхронного перевода с турецкого и фарси. Почему-то именно эти два языка давались ему проще всего.

На пятом курсе, уже перед самым дипломом, Егора вызвали в деканат, и все тот же Алексей Васильевич предложил парню стать военным переводчиком, со всеми плюсами и минусами военной службы. Чуть подумав, Егор согласился, выдвинув только одно условие. Ему помогут выяснить, кто был его отец, и узнать родословную всей его семьи. Ну не выходили у парня из головы слова о положении, которое должны занимать его прабабка с бабкой. Была в этом какая-то тайна. Внимательно его выслушав, Алексей Васильевич только кивнул, доставая из стола обычную канцелярскую папку.

– Знал, что разговор этот случится. Вот. Садись и читай. Уж прости, но отдать ее я тебе не могу, – развел он руками.

Кивнув, парень схватил папку и, плюхнувшись на стул, жадно впился взглядом в строчки машинописного текста. Из документов выходило, что отец его и вправду был курсантом военного училища, когда познакомился с его матерью, и, получив отказ при попытке жениться, после получения звания отправился в Афганистан, где и погиб после двух лет службы. А вот с бабками все было не так просто.

Прабабка, хоть и корчила из себя аристократку, на самом деле была дочерью купца первой гильдии, родив дочку от своего же приказчика, когда в стране настали смутные времена. Это спасло ее от репрессий. Ведь по происхождению она писалась из крестьян. Приказчика посадили во времена устранения НЭПа, и она осталась одна с ребенком на руках. Власть она ненавидела люто, так что и дочку воспитала в том же духе. А когда началась Великая Отечественная война, сделала все, чтобы оказаться на оккупированной территории. Все там же, под Ленинградом.

Внучка, мать Егора, родилась от связи дочери с немецким офицером. На этих строчках у парня даже в глазах помутилось. Тряхнув головой, Егор скрипнул зубами и, взяв себя в руки, вернулся к чтению. После разгрома фашистов прабабке хватило ума не уходить вместе с немецкими войсками, и они, пережив фильтр и внимание НКВД, снова затаились. Спасла вовремя придуманная сказочка об изнасиловании дочери немцем. На баб просто махнули рукой. К тому же действительно грамотных людей элементарно не хватало, так что мать отправили на работу в какую-то контору и просто оставили в покое.

Дочитав, Егор захлопнул папку и с силой потер ладонями лицо, пытаясь унять злость, черной волной поднявшуюся в душе. Оказалось, что все его беды с самого детства инициированы только одним человеком. Прабабкой, мечтавшей повернуть время вспять и снова стать богатой.

– Дочитал? – осторожно уточнил Алексей Васильевич.

– Угу.

– И что решил?

– Я согласен. Только как же меня за границу выпустят, с таким шлейфом? – тряхнул Егор папкой.

– А ты-то здесь при чем? Сын за отца не в ответе, – усмехнулся седой.

– Угу, но присматривать будут, – грустно усмехнулся Егор, давно уже понимавший все расклады.

– Это само собой, – спокойно кивнул Алексей Васильевич. – К тому же у нас теперь новые времена и новые веянья, мать их, – скривился он. – В общем, не бери в голову. За молодыми офицерами всегда присматривают. Да и работать ты будешь не в поле, а в расположении наших частей, вместе с нашими инструкторами. Иностранных специалистов обучать станешь. Служба, что называется, не бей лежачего. Знай только переводи технические регламенты. У тебя уже сейчас шесть языков легко и еще два вполне сносно. Так что упускать такого специалиста мы не можем.

– Ну, если не придется полжизни за забором просидеть, то я согласен, – вздохнув, кивнул Егор, понимая, что в его ситуации это будет лучший выход.

Возвращаться домой после всего, что было, и того, что он успел узнать, ему не хотелось. Точнее, он собирался съездить туда, чтобы сделать одно дело. Точнее, два. А дальше нужно было начинать строить свою жизнь по своему усмотрению. И именно этим он собирался заняться сразу после получения диплома.

Защита прошла спокойно. Можно сказать, обыденно. Комиссия, проведя короткую проверку, дружно выставила «хорошо» и пожелала удачи.

Получив на руки документ, Егор вернулся в общежитие, собрал вещи и тем же вечером отправился домой. Утром следующего дня он решительно позвонил в знакомую до последней трещинки дверь и, переступив порог, громко произнес, глядя бабке в глаза:

– Я получил диплом и предложение о работе. С этой минуты вы можете жить, как сами захотите. А я решил пойти по стопам отца. Буду военным переводчиком.

– Решил отказаться от семьи? – проскрипела прабабка, выползая из своей комнаты.

– Это вы от меня отказались. Еще в день моего рождения, – зло усмехнулся Егор. – Столько дерьма, сколько вылили на меня вы, я не получал ни от кого. А что до того, что вы должны занять положенное вам место, так вы тут и находитесь. Это ведь и есть ваше родовое гнездо? – иронично уточнил он. – Гонору на десяток дворян хватит, а на самом деле просто купчихи, – добавил он и, развернувшись, вышел.

– Комиссарский выродок! – раздался вслед истерический выкрик, но парня это больше не волновало.

Быстрым шагом добравшись до рынка, он купил цветы и отправился на кладбище. Место и номер могилы ему сообщил все тот же Алексей Васильевич. Положив к подножию креста букет, Егор коротко поклонился и замер, глядя на немного выцветшую фотографию тренера. Это был единственный в его жизни мужчина, который не отмахнулся когда-то от побитого мальчишки, а сумел понять его и дать дорогу в жизнь. Постояв, Егор еще раз поклонился и, развернувшись, отправился дальше.

Спустя неделю он подписал контракт, получил звание лейтенанта и тут же был отправлен на стажировку. На авиационный завод, где производили боевые самолеты для продажи за рубеж. А еще через три месяца он в первый раз в своей жизни пересек границу родины. Первая его командировка была на Ближний Восток. В течение года парень старательно переводил всякие технические термины для обучавшихся на базе летчиков, а после снова был отправлен на родину.

Своего жилья у него пока не было, так что пришлось снять квартиру. Но это было не долго. По результатам его первой командировки командование оценило способности молодого лейтенанта, и спустя еще четыре месяца он снова оказался за границей. На этот раз в Африке. Но теперь переводить пришлось пособия по пользованию танком. Впрочем, Егору уже было все равно, о чем перевод. Технический язык он поднял на серьезную высоту, так что никаких проблем не возникало.

В страну он вернулся еще через год. Но не прошло и двух месяцев, как последовала новая командировка. На этот раз опять на Ближний Восток, где начала завариваться какая-то каша. И снова обучение местных военных пользованию русскими танками, но его, как лучшего специалиста, стали привлекать и к более серьезным делам. Работали тут не только наблюдатели, но и военная разведка.

* * *

Сидя на подоконнике, Егор бездумно листал полученную от врача газету, мысленно пытаясь осознать все с ним произошедшее. Как такое могло случиться, он не понимал. Совсем. Ведь сознанием это был он, прежний. А телом совершенно другой. Подросток пятнадцати лет. И принять это было просто невозможно. И именно с этим он связывал все свои теперешние проблемы со здоровьем.

Главной проблемой была почти полная раскоординация всего тела. Пытаясь что-то взять в руки, ему приходилось сначала прицелиться, потом медленно протянуть конечность и так же плавно сжать пальцы. В противном случае он или промахивался мимо нужного предмета, или вовсе смахивал его на пол. Про ходьбу и вспоминать не приходилось. В первую свою попытку встать на ноги он грохнулся с кровати и вынужден был лежать, пока не пришла санитарка. Все попытки подняться приводили к очередному падению, а все его потуги опереться на собственные конечности больше всего напоминали движения черепахи, взятой на руки.

Конечности шевелятся, но толку с того меньше, чем чуть. Только спустя две недели после того памятного разговора с жандармами он научился хоть как-то пользоваться собственным телом. Но и теперь не мог передвигаться по палате, не опираясь на что-нибудь. К тому же еще и голова периодически выкидывала новые фортели. То наваливалась дикая головная боль, а то начиналось головокружение, от которого накатывала рвота. Благо это случалось не часто.

И вот теперь, получив от врача новую газету, Егор с грехом пополам перебрался на подоконник и, привалившись спиной к простенку, попытался сосредоточиться на чтении. Раз уж оказался непонятно где и неизвестно как, остается только выживать и пытаться вписаться в местное общество. Во всяком случае, стартовые позиции у него не самые плохие. Как ни крути, а общество тут сословное, и стать крестьянским сиротой гораздо хуже, чем сиротой дворянским.

Как выяснилось, папаша этого тела был полковником от артиллерии в отставке и имел небольшое имение на самой границе степи, за которой начиналось Бухарское царство. Именно оттуда и явились те самые басмачи, что налетели на их дом. По рассказам, драка была серьезная, и пострадавших в ней было немало. Кого-то даже в рабство утащили. Насколько все это правда, Егор мог только догадываться, но не верить причин не было. Достаточно на себя самого глянуть.

Из созерцательной задумчивости его вывел врач, вошедший в палату. Увидев парня с газетой в руках, он одобрительно хмыкнул и, внимательно оглядев его, осторожно уточнил:

– О чем задуматься изволите, Егор Матвеевич?

– Думаю, как дальше жить стану, – нашелся парень. – Вы ж знаете, у меня теперь и вовсе ничего не осталось. Вот и думаю, куда податься.

– Понимаю, – удрученно кивнул врач. – Вы главное, постарайтесь силы свои правильно оценить. Прямо скажу. В столице, к примеру, вам делать нечего. Уж простите великодушно, но даже доехать туда у вас может и не получиться. А жизнь там совсем не дешевая. По себе знаю. Учился там, – грустно усмехнулся он.

– Понимаю. И уж поверьте, в столицу не рвусь, – осторожно кивнул Егор. – Там и без меня умников хватит.

– Это вы к чему, позвольте узнать? – вдруг насторожился врач.

– Это я про образование свое, – туманно пояснил парень.

– А что с ним не так? – не понял доктор. – Папенька ваш, царствие ему небесное, на обучении вашем не экономил. На моей памяти, трех гувернеров вам нанимал. Сказывал, что в нынешние времена всякие науки нужны.

– Вот в том-то и беда, что он на мое образование тратился, а я ничего толком вспомнить не могу. Вон, давеча жандарм вдруг по-французски заговорил, так я его понял и ответил. А еще что-либо никак не вспомнить, – осторожно пожаловался Егор.

– Занятно, занятно, – задумчиво протянул врач. – Заговорил, и вы ответили, значит. Выходит, вам для ускорения процесса какой-то толчок нужен. Это уже хорошо. Хоть с чего-то начать можно будет.

– А что начать-то, доктор? – на всякий случай поинтересовался парень.

– У нас тут господин землемер изрядно по-немецки говорит. Даже журналы всякие оттуда выписывает. Сказывают, он еще на каком-то языке иностранном говорит. Может, попросить его с вами побеседовать? – все так же задумчиво предложил врач.

– Ну, ежели ему это не сложно будет, почему и нет? – пожал Егор плечами, всем своим видом пытаясь изобразить вселенскую печаль. – Может, пусть заодно и журналы те прихватит. Хоть на время. Я уж не знаю, за что зацепиться, чтобы память вернуть.

– Думаю, он мне не откажет, – решительно кивнул врач. – Сегодня же с ним поговорю.

– Благодарствую, доктор, – вздохнул Егор, которого больше волновало состояние здоровья.

Все эти несуразности с организмом выводили его из себя. Чувствовать себя слабым он с самого детства терпеть не мог. Тот случай, когда его крепко побили его же одноклассники, словно переключил что-то в характере парня. С того самого дня Егор старался сделать все, чтобы подобное больше никогда не повторилось. И вот теперь ему придется начинать все с самого начала. Хотя, судя по внешним данным, прежний владелец этого тела тоже не в носу ковырялся.

Во всяком случае, мозоли на ладонях у него были характерные. Такие Егор видел у ребят из секции фехтования. А это означало, что кое-какие навыки во владении оружием у него имелись. Теперь главное восстановить их. Как это сделать, парень пока представлял слабо, но размышлений в данном направлении не оставлял. Врач, уже собравшийся уходить, вдруг резко остановился и, картинно хлопнув себя ладонью по лбу, с улыбкой сообщил:

– Совсем плох стал. Главного-то я вам так и не сказал. Давеча тут жандармы приезжали. Кое-какие вещи ваши привезли. И бумаги вам новые тоже. Уж простите, но вещей там всего ничего. Пожар ведь был.

– Господь с вами, доктор. Я и вовсе ничего не ждал, – чуть оживился Егор. – А бумаги, так это просто прекрасно. Теперь хоть как-то можно личность свою подтвердить. Теперь уж никто не скажет, что я никто или вовсе самозванец какой.

– За то, Егор Матвеевич, покойны будьте. Случись чего, личность вашу я завсегда подтвердить готов. Да и люди, что в имении вашем жили, тоже не откажут. Папенька ваш добрым хозяином был. Жаль только, что беда у него с имением получилась.

– А как оно вообще случилось? – на всякий случай уточнил Егор. – С чего вдруг он принялся долги делать?

– Так недород два года подряд случился, а после саранча все посевы пожрала. Словно пожар степной прошлась. После нее только земля голая оставалась. Вот он и принялся хоть как положение спасать. Да не вышло, – удрученно вздохнул врач.

– А вы, доктор, выходит, дружили с родителем моим? – поинтересовался Егор, стараясь поддерживать свою легенду.

– Ну, можно и так сказать, – чуть помявшись, кивнул врач. – Настоящей дружбы промеж нас не сложилось. И то сказать, он полковник, в седьмом колене дворянин, а я просто врач земский, из мещан. Но признаться, я ему многим обязан. Ведь больницу эту на общие деньги строили, и большую часть тех денег ваш папенька и внес. Да и после не оставлял нас заботами. Потому и говорю, пока не поправитесь, я вас отсюда не выпущу. Хоть так ему отплачу, – грустно добавил он.

«Дело ясное, что дело темное, – хмыкнул про себя Егор. – Но судя по его физиономии, доктор и вправду хочет помочь. Ладно, будем этим пользоваться, но осторожно. Главное, в сильные расходы его не вводить».

– Доктор, пусть пока бумаги мои у вас побудут, – попросил он. – Тут они мне без надобности, а у вас целее будут.

– Не извольте беспокоиться, юноша. Все, как есть сохраню. Вещи уже велено в кладовку нашу снести. Там и заберете. Хотя я бы лучше их сюда принес, – вдруг добавил врач.

– Для памяти? – моментально сообразил парень.

– Именно. Да. Так и поступим. Благо в палате вы один находитесь, так что никто сторонний к ним не прикоснется. Да. Сегодня же велю все принести, – решительно кивнув, закончил врач и, развернувшись, быстро вышел из палаты.

– Блин, надо срочно что-то с этим телом делать, – тихо проворчал Егор, проводив его взглядом. – Ползать, словно таракан мореный, не дело. Но как это сделать?

Осторожно сойдя с подоконника, парень замер и, медленно опустив руку, попытался для начала просто спокойно постоять. Голова снова закружилась, но не так сильно, как прежде. Обрадовавшись, Егор сделал глубокий вздох и сделал осторожный шаг вперед. Тело качнулось, но устояло. Это уже был прорыв. Так, шаг за шагом добравшись до двери, парень оперся на стену и, переведя дух, отправился обратно к окну. Ноги дрожали, шаги были медленными и неуверенными, но все получилось.

Всю дистанцию он преодолел, ни разу не упав и даже не попытавшись на что-то опереться. Окрыленный этим успехом, Егор добрел до тумбочки и, достав из нее рукоять сабли, вернулся к подоконнику. Положив на него обломок, он отступил назад и, примерившись, попытался взять его в руку одним движением. Но, похоже, рано обрадовался. Вместо того, чтобы сомкнуться на рукояти, пальцы просто смахнули его на пол.

– Да твою ж мать! – в голос выругался Егор и, оперевшись на подоконник, принялся медленно наклоняться, чтобы поднять обломок.

В этой позиции его и застал вошедший в палату истопник с мешком в руках. Крепкий, не молодой уже мужик, заросший бородой так, что только глаза проглядывали, увидев, чем парень занят, удивленно хмыкнул и, откашлявшись, хрипло произнес:

– Эт самое, барич. Извольте, вещи ваши, что жандармы давеча привезли. Куда положить прикажете?

– Сюда, на подоконник положите, голубчик, – попросил Егор, стараясь проявлять вежливость, а заодно и учась выстраивать предложения на местный манер.

Ухватив обломок, он все так же медленно выпрямился и, держась за подоконник, отступил в сторону, давая мужику выполнить распоряжение. В три шага пройдя палату, истопник шлепнул мешки на подоконник и, почтительно приподняв картуз, ушел. Убедившись, что снова остался один, Егор подтянул один из мешков к себе и, развязав горловину, принялся выкладывать его содержимое.

Как оказалось, на пожаре сгорело не все. В мешке нашлись пара шелковых рубашек, суконные штаны и несколько пар исподнего и даже пара башмаков. В его положении это было настоящее богатство. Понятно, что все вещи требовали стирки. Но теперь главным было то, что они вообще имелись. Ведь то, в чем привезли Егора в больницу, пришлось попросту выкинуть, и ничего кроме больничного халата у парня не было.

Во втором мешке обнаружилась пара каких-то книг, небольшой поставец с приборами для пикника и россыпь столовой серебряной посуды с родовыми вензелями на рукоятях. Разложив все это богатство на подоконнике, Егор взял в руку одну ложку и, поднеся к глазам, принялся старательно изучать вензель, отлитый на ней. По всему выходило, что там было изображена пара перекрещенных пушечных стволов, гарцующий конь между ними и инициалы самого папаши. Затейливо перемешанные начальные буквы, по которым не сложно было угадать владельца.

«Похоже, мой местный папаша не чужд был некоторого тщеславия», – иронично усмехнулся Егор, опуская руки.

Перед ним, на подоконнике, лежали семь суповых ложек, девять вилок и три столовых ножа, и все это богатство было отлито из серебра. К тому же нашлись и две серебряные стопки, также с вензелями. Подвинув к себе поставец, Егор осторожно откинул крышку и, заглянув вовнутрь, мрачно скривился. Набор из роскошного немецкого фарфора оказался полностью разбит. Осталась целой только одна чашка и серебряные же чайные ложечки. Вынув из поставца все уцелевшее, парень оглядел свое невеликое богатство и, вздохнув, принялся укладывать все обратно в мешки.

На месте он оставил только поставец, решив попросить санитарку выкинуть из него осколки. Хранить тут было попросту нечего. Заодно нужно было узнать у нее, кого можно попросить постирать привезенные вещи. Оплатить работу можно будет одной серебряной ложкой или вилкой. Все равно этот набор был ценен только своим материалом. Как предмет обихода он уже не годился. Хотя для себя самого один комплект не мешает и оставить. Как ни крути, а это именное серебро. А в его ситуации даже такая мелочь может сработать на имидж.

* * *

Вызов в штаб поступил внезапно. Егор уже собирался отбиваться, когда посыльный передал, что его срочно хотят видеть. Быстро собравшись, парень бодро порысил в нужном направлении. Такие внеурочные вызовы поступают не просто так. Это он уже знал наверняка. Хоть и недолго в погонах проходил, а некоторые моменты научился понимать быстро. Так что, войдя в штабную палатку, Егор принял уставную стойку и, глядя куда-то поверх голов собравшихся офицеров, старательно доложил о своем прибытии.

Генерал, командир базы, окинув его ироничным взглядом, откинулся на спинку походного складного кресла и, сложив руки на груди, поинтересовался:

– Что, лейтенант, указ Петра Великого исполняешь?

– Никак нет, товарищ генерал. Пытаюсь понять, зачем вызван, – моментально нашелся Егор, продолжая тянуться во фрунт. – Вроде залетов за мной нет.

– Это верно. Залетов нет, – все так же иронично кивнул генерал. – Ладно. Расслабься. Тебя сюда по делу позвали. Если я правильно помню, со спортом у тебя все в порядке?

– Так точно, разряд по боксу. Юношеский правда, но есть, – позволил себе парень некоторую вольность.

– Мне тут доложили, что ты и теперь лодыря не гоняешь, и на спортгородке регулярно бываешь. Так, или врут?

– Так точно. Привык себя в форме держать, – кивнул парень, не понимая, к чему вообще ведется этот разговор.

– А стреляешь как? – не унимался генерал.

– Норматив выполнил, – тут же ответил Егор, продолжая недоумевать.

– Что скажешь, Сергеич? – повернулся генерал к здоровенному майору с мелкими, незапоминающимися чертами лица. – Паренек вроде толковый и полным балластом точно не будет.

– В личном деле у вас сказано, что вы факультативом пушту и дари изучали. Так? – кивнув, забасил майор.

– Так точно, изучал, – подобрался Егор.

– И как? Способен на них общаться или только перевод со словарем?

– Способен. С некоторыми сложностями, но обычную речь на слух переведу, – уверенно кивнул парень, начиная понимать, зачем его вызвали и с кем приходится общаться.

– Добро. Присядь, лейтенант. Разговор у нас серьезный будет, – скомандовал генерал, указывая парню на свободное кресло.

Понимая, что дело серьезное, Егор молча уселся и настороженно уставился на майора. Чуть усмехнувшись, тот подвинулся ближе к столу и, уперевшись в него могучими руками, тихо заговорил:

– Ситуация такая. Наш штатный толмач умудрился на выходе осколок словить, а потому к прогулкам пока не годен. Из всех переводчиков, которые имеются на базе, нужными языками владеешь только ты. А задача у нас вроде как об стену убиться. На той стороне, среди всяких партизан, повстанцев и прочих засранцев, имеется наш человек. Он сам афганец и в прошлом нашим еще в Афгане помогал. Теперь делает то же самое уже тут. И нам надо добраться до точки встречи, выслушать все, что он скажет, и все это перевести очень близко к тексту на понятную мову. Скажу сразу. Дело опасное. Откажешься, пойму. Тебя к такому не готовили, так что обижаться и строить тебе козью морду никто не станет. Но и ты нас пойми. Ситуация уж больно поганая. Там что-то серьезное затевается, а мы тут ни сном, ни духом. Одни догадки. Так что, если согласишься, придется рискнуть. Серьезно рискнуть. Мы, само собой, прикроем и будем помогать, чем сможем, но сам понимаешь, далеко не все от нас в таком деле зависит. А поговорить с этим мужиком нам очень нужно. Позарез, – закончил майор, проведя ребром ладони перед горлом.

– Разговор можно будет на диктофон записать, чтобы потом перепроверить нужное? – помолчав, уточнил Егор.

– У тебя такая техника имеется? – удивился майор.

– С собой из дому привез, – коротко кивнул парень. – Иногда в моей работе бывает нужно что-то уточнить или переслушать высказывание, а переспросить некого.

– Это просто отлично, – оживился майор. – Ты на встрече все нужное переведешь и, если вопросы возникнут, спросишь. А после мы тут все им сказанное уже через нашего толмача перепроверим. Сам понимаешь, одно дело факультатив, а совсем другое прямое знание языка.

– Безусловно, – коротко кивнул Егор. – На чем пойдем? Мне ж тогда хоть как-то подготовиться надо.

– До границы на двух пикапах. Ну, а до точки уж придется ножками. А насчет экипировки не дергайся. Из своих запасов тебя обеспечим, – отмахнулся майор. – Но ты главного не сказал. Поможешь?

– Обязательно, – решительно кивнул парень, в котором давно уже всколыхнулась авантюрная жилка.

Ведь одно дело, месяцами торчать на базе, до одури повторяя одни и те же фразы, и совсем другое – оказаться на выходе с парнями из спецназа ГРУ. Чуть усмехнувшись, майор одобрительно кивнул и, поднявшись, добавил, повернувшись к генералу:

– Ну, все, товарищ генерал. Пошли мы собираться.

– Молодец, лейтенант, – поднявшись, одобрительно улыбнулся тот. – Вернетесь, лично прикажу тебя поощрить по службе и в личное дело запись соответствующую занести. Уж поверь, такие отметки в личном деле немало значат. Все, свободны, – скомандовал он, и офицеры, дружно развернувшись, вышли на улицу.

– Егор, тебе в расположении что-то нужно? – деловито уточнил майор.

– Диктофон забрать, – ответил парень, уже успевший прикинуть кое-что к носу.

– Ага. Тогда сначала к тебе, а после уже к нам. Собираться, – кивнул майор и, не раздумывая, зашагал в нужную сторону. – У тебя позывной-то имеется? – вдруг спросил он, оглянувшись через плечо.

– Не заслужил еще, – смутился Егор. – Да и негде было.

– Тоже верно. А сам бы какой выбрал?

– А чего тут мудрить? Толмач, он и есть толмач, – пожал парень плечами.

– Вот это по-нашему, – гулко расхохотался майор. – Тем более что у нашего толмача позывной Змей. Не перепутаем.

– А у вас какой? – осторожно поинтересовался Егор, пытаясь наладить хоть какой-то диалог с неизвестным ему офицером.

– Секач. От фамилии. Майор Секачев, – коротко представился офицер. – Можно на ты и по позывному. Так проще и короче.

– Принял, – кивнул Егор, стараясь не отставать от стремительно шагавшего спецназовца.

В своей палатке парень быстро достал из стола диктофон, на всякий случай сменив в нем батарейки, прихватил пару в запас, не забыв и запасную кассету. Внимательно глядя на его приготовления, Секач только одобрительно хмыкнул и, оглядев нового подчиненного, уточнил:

– Ствола тебе не выдавали?

– В оружейке лежит. Получаю только по команде, – удрученно пожал парень плечами.

– Ну, может, так оно и лучше, – чуть подумав, махнул майор рукой. – Все наше получишь. Будет, как и положено в команде, сплошная унификация. Пошли, – скомандовал он, выходя из палатки.

Егор успел только схватить с тумбочки армейский швейцарский нож. Уж очень удобная в дороге штука. Майор привел парня на другую сторону базы, где он прежде не бывал, и, заведя в длинный контейнер, в котором по морю перевозят всякий груз, щелкнул выключателем. Оглядевшись, Егор удивленно присвистнул, не удержавшись.

– Хренасе, пещера Али-Бабы, – проворчал он, разглядывая оружие и экипировку.

– Это ты верно сказал, – рассмеялся майор и, окинув парня внимательным взглядом, принялся выкладывать на стол все нужное для выхода в поле.

Очень скоро перед Егором выросла целая куча нужного барахла, включая бронежилет и оружие с боеприпасами.

– Переодевайся, – скомандовал майор. – Обувь проверяй особенно тщательно. В нашем деле ноги даже поважнее рук будут. Так что, если что не так, сразу говори. Сменю.

Кивнув, Егор быстро разделся до исподнего и принялся одеваться в выданную форму. Зашнуровав ботинки, он пару раз притопнул ногами и, подпрыгнув, одобрительно кивнул:

– Все как родное. У вас, товарищ майор, глаз-алмаз.

– Опыт, его не пропьешь, – усмехнулся Секач в ответ. – Но я ведь сказал. На ты и по позывному.

– Так мы ж вроде еще не в поле, – удивился Егор.

– Привыкай. Позывные не просто так придумали, – наставительно отозвался Секач.

Закончив с экипировкой, он приступил к короткому инструктажу по пользованию оружием. И если «калаш» для парня был почти родным, то спецназовский «Грач» пришлось изучать отдельно. Выпросив у майора пару гранат в запас, Егор отправился следом за офицером в расположение группы его бойцов. Выход был назначен на раннее утро, так что расходиться и светить особой экипировкой было бы глупо.

Утром, едва начало светать, два пикапа без номеров и знаков отличия выкатились из ворот базы и понеслись в сторону границы государства. Спустя четыре часа бойцы загнали машины под какие-то скалы, и Секач скомандовал выход. Еще два часа группа рысью бежала по барханам, обходя холмы и держась подальше от любых троп. Рядом с Егором постоянно держались двое спецназовцев, но парень старался бежать наравне с группой, чем после заслужил похвалу майора.

Разговор с нужным человеком продлился минут сорок. Егор, старательно записав все им сказанное, перевел несколько уточняющих вопросов, и вскоре группа бежала обратно. На базу они вернулись уже в полной темноте. Майор, оставив его ночевать в своем расположении, утром заставил парня переодеться в свое и повел в сторону санчасти, где лечился их штатный переводчик. Вдвоем они разложили все сказанное агентом едва не на буквы, и Секач, убедившись, что Егор перевел все правильно, одобрительно проворчал:

– Ну, Змей, лечись не спеша. Толмач тебя подменит спокойно.

В ответ Змей только подмигнул Егору, поощрительно усмехнувшись. За этот выход парня и вправду поощрили, внеся в личное дело все нужные записи и добавив личную благодарность генерала. Сам же Егор мечтал еще раз побывать на таком выходе. И как говорится, бойтесь своих желаний, они могут исполниться. Спустя месяц Секач уже сам нашел парня и, отозвав в сторонку, предложил повторить забег. Как оказалось, осколок, который оставил группу без переводчика, повредил Змею сустав, так что для долгих переходов он пока не годился.

Сразу согласившись, Егор снова отправился экипироваться. А следующим утром на рассвете все те же два пикапа снова выехали в пустыню. Так повторялось еще три раза. На шестой раз, когда Секач позвал его на выход, парень вдруг ощутил какое-то смутное беспокойство, но не придал ему значения. На этот раз встреча была назначена в каком-то ауле, на базаре. Почему именно так, Егор не понял, а задавать вопросы не решился. Не ему с его гуманитарным образованием влезать в подобные сложности.

Их разговор с нужным человеком уже подходил к концу, когда над базаром раздался чей-то дикий крик и раздались выстрелы. Толпа ринулась в разные стороны, и бойцы оказались разделены. Помня, что спасение утопающих дело рук самих утопающих, Егор принялся пробиваться к выходу с базара, чтобы отправиться к точке сбора. Действовал он согласно инструкции. Но, уже почти выбравшись, вдруг увидел двух боевиков, бездумно паливших в толпу, а следом за ними из духана выбрался самый настоящий шахид.

Глядя на его идиотски-радостную улыбку и безумные, вытаращенные глаза, парень ощутил, как по спине пробегает ледяная волна. Так страшно ему еще никогда не было. А самое паршивое, что тут даже стрелять было бесполезно. Автоматы они оставили в машинах, а для пистолета расстояние было слишком велико. Откуда вообще взялось это чучело и с чего вдруг боевики решили устроить теракт именно на этом крошечном базарчике, Егор не понял. Как не понял и того, почему обкуренного подонка никто не попытался пристрелить.

Ведь по рядам то и дело прохаживались какие-то бойцы из сил местной обороны, вооруженные автоматическим оружием. И вместо того, чтобы положить подонка прямо в дверях духана, они первыми бросились в разные стороны. Последнее, что успел заметить Егор, это растерянное лицо Секача, мелькнувшее метрах в тридцати от того места, где стоял он сам. Укрыться от боевиков тут было просто негде, поэтому, чтобы не привлекать к себе внимания, парень просто замер, лихорадочно ища выход из положения. Дальше раздался хриплый вопль, за которым последовал взрыв.

* * *

Вздрогнув, Егор резко проснулся и, тяжело дыша, уселся в постели, пытаясь справиться с собственным организмом. Руки тряслись, а лицо было покрыто крупными каплями пота. Утеревшись одеялом, парень кое-как отдышался и, привалившись плечом к стене, еле слышно проворчал:

– Твою ж мать, так и заикой стать не долго. Господи, да за что же мне все это? Ведь никогда никому ничего плохого не делал! Жил, как умел, да как получалось. А теперь что?

Этот сон-воспоминание выбил его из колеи крепко, и если прежде Егор воспринимал окружающую действительность как нечто удивительно реалистичное, происходящее рядом, но его самого касающееся только краем, то теперь он вдруг осознал, что это реально. По-настоящему. И возврата к прошлому не будет. Совсем. Никогда. И теперь ему придется жить именно в этом времени и в этих реалиях.

Заткнув себе рот углом одеяла, парень глухо завыл, заливаясь слезами. Так страшно ему еще никогда не было. Ужас просто сковал его, лишив разом всех чувств. Остались только страх и дикая тоска. От такого напряжения рана на голове начала болеть и пульсировать, но парень не обращал на боль внимания. Вскоре сознание Егора просто отключилось, словно его организм сам решил закончить эту истерику.

Очнулся он от солнечного света, ударившего по глазам словно кулаком. Чуть поморщившись, Егор открыл глаза и, медленно повернув голову, увидел знакомую табуретку у кровати, на которой стояла уже остывшая тарелка с кашей и куском хлеба. А рядом кружка с жиденьким чаем. Напиток этот и чаем-то назвать нельзя было, но приносившая еду санитарка упорно именовала его именно так. Впрочем, не в его положении было привередничать.

Усилием воли заставив себя встать, Егор поплелся в туалетную комнату. Нужно было привести себя в порядок. Как бы ни было больно и плохо, запускать себя он просто не имел права. В противном случае очень быстро скатишься на самое дно. Эту истину ему вбил тренер, и парень, осознав, что он прав, всегда старался ее придерживаться. Вернувшись в палату, парень смолотил завтрак, не чувствуя вкуса, и, оставив посуду на табурете, мрачно огляделся.

– Ну, и чем займемся, друг ситный? – тихо поинтересовался он, тяжело вздыхая. – Так, руки почти не трясутся, ноги кое-как держат, голова немного болит, но в целом жить буду. Значит, надо начинать приводить эту тушку в порядок. Врач рассказывал, что прошлый владелец этого тела ловко с саблей обращался, значит, хоть какие-то понятия о тренировках у него имелись. Так что начнем потихоньку работать, – закончил он, медленно поднимаясь.

Не спеша, аккуратно размявшись, парень принялся делать приседания, поставив рядом с собой все ту же табуретку. Посуду он переставил на тумбочку. Нужна была хоть какая-то страховка на всякий пожарный. После десятого приседания сердце колотилось словно бешеное, а тело бросило в пот. К тому же еще и шрам на животе начало тянуть. Но Егор заставил себя продолжать работать. Понимал, что в противном случае болезнь может серьезно затянуться.

Закончив приседать после двадцать пятого раза, он отдышался и, оперевшись руками на табурет, начал делать отжимания. Понятно, что нагрузка тут была слабая, но лиха беда начало. После тридцатого отжимания парень осторожно выпрямился и, переведя дух, с сомнением покосился на кровать. Пресс качать ему было пока рано. Шов на животе еще толком не зажил. Сев на кровать, парень подхватил табурет и принялся удерживать его на вытянутых руках, старательно ведя отсчет. При цифре шестьдесят руки не выдержали, и табуретка с грохотом упала на пол.

Тихо выругавшись, Егор потянулся поднять ее, но в глазах вдруг помутилось и резко навалилась тошнота. Опираясь рукой на спинку кровати, парень поднялся и поковылял к тазу, стоявшему в углу специально для подобных целей. Стоя у стены, он старательно пытался взять это тело под контроль, когда дверь распахнулась, и в палату вошел врач, в сопровождении какого-то крепкого мужчины. С первого взгляда становилось понятно, что мужик этот не из простых.

Прямой, словно флагшток, отлично одетый, с седыми, словно лунь волосами и такого же цвета роскошными усами, плавно переходившими в ухоженные бакенбарды. Перемещался неизвестный при помощи резной трости, которую держал в руке с небрежностью, которая достигается только годами привычки.

– Что с вами, Егор Матвеевич? – тут же озадачился врач, бросаясь к пациенту.

– Голова сильно закружилась, пока вставал, случаем табурет уронил, – просипел Егор, делая глубокий вздох.

– Рано вы вставать начали, молодой человек, – заворчал доктор, быстро осматривая его. – Сказано же, с такими контузиями шутить не стоит. Так и до эпилепсии какой, прости господи, дошутиться можно.

– Я уже все бока себе отлежал, доктор, – попытался отшутиться Егор. – А читать толком тоже не получается. Я ж так со скуки сдохну.

– Вы нас представите, доктор? – поинтересовался он, заметив внимательный, изучающий взгляд неизвестного.

– Действительный статский советник второго ранга Игнат Иванович Вяземский, – шагнув вперед, самостоятельно представился мужчина. – Ваш двоюродный дядя, молодой человек.

– Весьма рад знакомству, Игнат Иванович, но прошу меня простить, я вас не помню. Я теперь почти ничего не помню, – быстро признался Егор, пытаясь проиграть ситуацию и понять, чем это знакомство ему грозит.

– Вы и не можете меня помнить, юноша, – едва заметно усмехнулся Игнат Иванович. – Виделись мы только однажды, когда вам было всего год. Но я бы хотел поговорить обо всем по порядку. Вы в состоянии выслушать, или лучше отложить беседу? – осторожно уточнил он.

– Ну, за разговор денег не берут. А уж за послушать тем более, – не удержавшись, фыркнул Егор, медленно возвращаясь на кровать. – Прошу вас, Игнат Иванович. Присаживайтесь, – предложил он, указывая на табурет, который уже успел поднять врач. – Уж простите, но иного места тут нет. У меня теперь и вовсе ничего нет, – добавил он, запуская пробный шар.

– Не извольте беспокоиться, Егор Матвеевич. Я ко всякому привычен, – усмехнулся мужик, опускаясь на табурет. – Я там попросил вашего человека в трактир сходить, вы уж присмотрите, доктор, чтобы он не забыл, – повернувшись к врачу, добавил он, явно намекая, что разговор будет не для лишних ушей.

– Не извольте беспокоиться, ваше превосходительство, – быстро закивал врач. – Как только появится, лично приведу сюда, – пообещал он, выскальзывая в коридор и аккуратно прикрывая за собой дверь.

– Могу я обращаться к вам по имени? – вежливо поинтересовался мужик, внимательно оглядывая Егора так, словно пытался на нем что-то найти.

– Можно даже на ты. Понимаю, что перед вами я еще мальчишка, – кивнул парень, разглядывая его с не меньшим интересом.

– Однако в парне есть характер, – тихо проворчал Игнат Иванович, вдруг перейдя на итальянский язык.

– Уж поверьте, что у меня и осталось в целости, так это только он, – тут же отозвался Егор на том же языке.

– Брависсимо, юноша, – расхохотался мужик. – Вот уж чего никак не ожидал. Но начнем с самого начала. Как я уже сказал, я ваш двоюродный дядя. Вся эта история началась много лет назад, когда моя кузина, влюбившись в молодого офицера, разорвала все договоренности о помолвке и выскочила за него замуж. Никто в семье не ожидал такого афронта, и потому и ваша матушка, и ее муж сразу стали для нас персонами нон грата. Но их это не смутило. Обвенчавшись, они просто уехали из Москвы. Позже, примерно через два года, нам стало известно, что на свет появились вы, и наш с вами дед отправил меня проверить, насколько это известие правдиво.

– Именно тогда мы и виделись? – уточнил Егор.

– Да. Это был первый и единственный раз, когда мы в сами встречались. И должен признать, что вы и тогда начали проявлять характер. Во всяком случае, за усы меня таскали регулярно, – улыбнулся Игнат Иванович с неожиданной теплотой.

– Думаю, не ошибусь, если скажу, что вы с моей матушкой были достаточно близки, – осторожно высказался Егор, тщательно отслеживая его реакцию.

– И снова браво, юноша, – кивнул Игнат Иванович. – Должен признать, вы весьма наблюдательны и прозорливы.

– Благодарю. Но прошу меня простить, я вас перебил, – проявил Егор вежливость.

– Пустое. По сути, я уже все сказал. Я, по долгу службы, имею возможность сноситься с самыми разными губерниями государства, и потому дела вашей семьи мне были хорошо известны.

– Но помогать не спешили, – не сумел промолчать Егор.

– Увы, пока был жив ваш прадед, он требовал исключить даже любое упоминание о вашей семье. Хотя имел не редко долгие и серьезные споры с вашим дедушкой. Отцом вашей маменьки. Так что о делах я знал, но вмешаться не имел никакой возможности. К тому же ваш отец не желал ничьей помощи. Упрям был, словно осел. Хотя, должен признать, что он делал все, чтобы моя кузина была с ним счастлива. Чего говорить, если, овдовев, он так более и не женился.

– Что ж. Теперь мне многое становится понятным, – задумчиво кивнул Егор. – Но это не объясняет, зачем вы здесь?

– После смерти Танечки я многое пересмотрел в своем отношении к этой истории, – помолчав, вздохнул Игнат Иванович. – А когда получил известие, что вы мало того, что осиротели, так еще и оказались без средств к существованию, тут же испросил отпуск и приехал сюда. Вы, Егор, Вяземский, как это ни удивительно.

– Простите, но как такое может быть? – вдруг сообразил парень, поймав тот заусенец, который его царапнул в беседе с самого начала. – Ведь вы сами сказали, что мои родители были венчаны, а значит, мама должна была взять фамилию отца. А тут вы заявляете, что я Вяземский. Как так?

– Вы и вправду весьма внимательны, – удивленно качнул Игнат Иванович головой и, расправляя усы, тихо продолжил: – Ваш папаша был из иноверцев. Пращур его сумел на поле боя отличиться, еще при Петре Великом. Тот его дворянским достоинством и наградил, сделав офицером личной гвардии. С тех пор и повелось, что род его, хоть и в мечеть ходил, а империи служил серьезно. А когда ваши родители познакомились, отец ваш, чтобы прадеду угодить, крещение принял и даже фамилию сменил, после венчания став Вяземским. За это от него отвернулась вся его семья.

– Вот теперь все встало на свое место, – помолчав, решительно кивнул Егор.

– Что именно? – с интересом поинтересовался Игнат Иванович.

– Почему мы никогда не общались ни с какими родственниками, – высказался Егор прежде, чем понял, что именно произносит.

– Выходит, вы не все забыли? – тут же отреагировал дядюшка, подобравшись, словно кот перед прыжком.

– Забыл, – устало вздохнул Егор. – Но тут вот какая штука. Когда разговор заходит о чем-то, мне близком, я вдруг начинаю что-то вспоминать вне зависимости от собственных чаяний. Так, к примеру, было с жандармом. Он по-французски высказался, и я тут же ответил на том же языке. Теперь вы произнесли фразу по-итальянски, и я снова ответил. Вот и теперь разговор зашел о родичах, и снова что-то мелькнуло. Доктор сказал, что такое при серьезной контузии бывает, и вполне возможно, что память когда-нибудь восстановится. Насколько это верно, не мне судить, но не верить ему я повода не вижу.

– Я слышал о подобном, – чуть подумав, кивнул Игнат Иванович.

– Бог с ним. Но вы не сказали, зачем приехали? – решившись, напомнил Егор.

– А что тут непонятного? – откровенно удивился дядюшка. – За вами, конечно. Уж простите, но оставить родную кровь в бедственном положении я просто не могу. Да и не поймут меня, поступи я так.

– А что остальная семья скажет? – хмыкнул парень с нескрываемым сомнением.

– А их это касаться не будет. Теперь это дело касается только нас двоих. Точнее, троих. Там еще ваш дедушка очень желает знакомства с вами.

– В Москву, значит? – задумчиво уточнил Егор. – И что я там делать стану? Уж простите, но из меня теперь служивый плох будет. И с учебой, боюсь, все тоже будет непросто. По башке дурной я получил крепко. Впрочем, вы и сами все видели, – скривился он, вспомнив свое состояние, когда дядюшка ввалился в палату.

– Думаю, занятие по душе вы себе и сами найдете, а за остальное не беспокойтесь, – отмахнулся Игнат Иванович. – Уж голым и голодным точно не останетесь. В том я вам слово свое даю. Так что, поедете?

– А ваша семья к моему появлению как отнесется? У вас, небось, и супруга и дети имеются, – не унимался парень, лихорадочно прикидывая, что из всего этого может получиться.

– Я вдов. Два сына давно уже выросли и служат в армии. Так что некому возражать, – грустно усмехнулся Игнат Иванович. – Поехали, Егор. Это не только тебе, это и мне надобно, – еле слышно добавил он.

– Думаю, хуже уж точно не будет. Поехали, – махнув рукой, согласился парень.

* * *

Уехать сразу у них не получилось. Едва услышав, что его пациенту предстоит долгая дорога, врач встал насмерть, категорично утверждая, что подобные поездки пока не для Егора. Внимательно его выслушав, Игнат Иванович задумчиво расправил усы и, помолчав, осторожно уточнил:

– Как скоро он достаточно оправится для переезда?

– Дайте еще две недели, ваше превосходительство, – подумав, осторожно попросил врач. – Вы поймите меня правильно. Я ж не потому возражаю, что чего-то для себя хочу. Боюсь, как бы ему с головой хуже не стало.

– Я вас услышал, доктор, – коротко кивнул дядюшка. – Что ж, раз вы считаете, что через две недели он сможет перенести дорогу без ущерба для здоровья, пусть так и будет. Я подожду. Попрошу только вашего разрешения использовать это время для подготовки.

– Осмелюсь спросить, что вы имеете в виду? – озадачился врач.

– Юноше надобна дорожная одежда и хоть что-то для выхода. Не может же он ехать в больничном халате. Я приглашу к нему портного. Используем это время с пользой. Надеюсь, вы не станете возражать? – многозначительно уточнил Игнат Иванович.

– Господь с вами, ваше превосходительство, – всплеснул врач руками. – Это сколько угодно. Палата у Егора Матвеевича отдельная, так что портной никого не побеспокоит. Не извольте сомневаться.

– Прекрасно. Так и поступим, – решительно кивнул дядюшка и, вежливо попрощавшись, покинул больницу.

Весь этот разговор происходил в кабинете самого врача, и Егор следил за ним, сидя на кушетке. Ему было безумно интересно наблюдать за местными жителями в их, так сказать, естественной среде обитания. К тому же парню предстояло теперь и самому тут жить, так что многие вещи ему предстояло просто изучить заново. Проводив дядюшку взглядом, Егор поднялся и нехотя поплелся в свою палату.

В чем-то врач был действительно прав. Если с координацией все потихоньку начало налаживаться, и он уже не промахивался ложкой мимо рта, то с общим состоянием все было не так просто. Головные боли и головокружение все еще накатывали, заставляя его цепляться за любую поверхность, чтобы не рухнуть мордой в пол. Это и бесило, и настораживало парня одновременно.

Понятно, что получить по башке так, чтобы даже черепушка треснула, без последствий просто невозможно, но уж больно долго излечение тянется. С этой мыслью, войдя в палату, Егор осмотрелся и, сообразив, что делать тут совершенно нечего, отправился в больничный сад. Небольшой участок земли за зданием самой больницы был засажен разными плодовыми деревьями, а по краю сада местные умельцы сколотили небольшие, но уютные беседки.

Медленно бредя по узенькой аллее, Егор вдруг вспомнил, что его нашли с сабельной рукоятью в руке, а доктор несколько раз повторил, что он сумел зарубить двух нападавших. Выходит, прежний владелец этого тела кое-какие представления о владении подобным оружием имел. И насколько эти понятия были серьезными, парню предстояло выяснить. Взгляд его наткнулся на срезанный садовником прут, и Егор, подобрав его, медленно огляделся.

Смешить людей не хотелось, так что ему требовалось какое-то уединенное место, где он сможет попробовать свои силы в этом деле. Уйдя в самый дальний конец сада, Егор зашел за беседку и, убедившись, что рядом никого нет, принялся обрывать с обрезка тонкие ветви. Получив обрезок крепкого сука, парень пару раз провернул его в руке и попытался принять боевую стойку. К собственному удивлению, Егор вдруг понял, что его тело пытается действовать самостоятельно.

Растерянно хмыкнув, парень заставил себя расслабиться и отбросить все мысли в сторону. Представляя, что перед ним вооруженный противник, он примерился и, разогнав сук, нанес резкий рубящий удар. Сук свистнул, с ходу срубив широкий лист лопуха. Зажав эмоции в кулак, Егор принялся атаковать не скошенный бурьян, словно перед ним был настоящий противник. Сук свистел, срубая листья и стволы, и вместе с тем замирал так, словно блокировал удар противника.

Примерно минут через пять парень был вынужден остановиться, чтобы передохнуть и привести дыхание в порядок. Даже это небольшое усилие заставило его пропотеть, а сердце колотилось так, словно собиралось проломить грудину. Но к своему огромному удивлению, Егор вдруг сообразил, что он и вправду кое-что с подобным оружием умеет. Понятно, что далеко не мастер, но и не полный лох, по выражению самого парня. Из задумчивости его вывел голос врача.

– Что это вы тут затеяли, Егор Матвеевич? – спросил он, подойдя. – Что ж вам не сидится-то спокойно. Вот ведь только с дядюшкой вашим говорили, что вам лишний раз лучше не напрягаться, а вы опять, – укоризненно вздохнул он, качая головой.

– Простите, доктор. Просто я так пытаюсь хоть что-то вспомнить, – быстренько выкрутился Егор, аккуратно отставляя свою палку к задней стене беседки. – Вспомнил, как вы сказывали, что меня с обломком сабли в руке нашли, вот и решил попробовать.

– Понимаю, – внимательно его выслушав, осторожно кивнул врач. – Что ж, кое в чем вы, пожалуй, правы. Но думаю, вы слишком рано взялись за это дело.

– Почему? – тут же отреагировал Егор.

– Да просто потому, что ваша голова еще не полностью оправилась от раны. Вам очень сильно ушибли мозг, если можно так сказать. Рукой-то ударишься, и то синяк почитай неделю сходит, а тут голова. Дайте срок. Вот как заживет все, тошнить перестанет, тогда и пробуйте, сколько вашей душе угодно. Глядишь, к тому времени и мозг ваш в себя придет. Так сказать, синяк сойдет. Понимаете?

– Понимаю, – вздохнув, кивнул Егор. – Только и вы меня поймите, доктор. Я ж тут у вас со скуки скоро помру. Ну не могу я целыми днями в постели лежать. Надоело уже, сил нет, – пожаловался парень, подпустив в голос сиротской слезы. – И читать долго тоже не могу. Голова болеть начинает, – добавил он, вспомнив про газеты.

– Ну, так оно и понятно, – развел врач руками. – Читая, вы заставляете ваш мозг работать, а он пока от удара не оправился. Вот ваша голова вам таким образом и показывает, что ей еще тяжело работать, – пояснил он, словно разговаривая со слабоумным.

– Это уж не образом получается, а канделябром, – фыркнул Егор, не удержавшись.

– Хе-хе, ловко, – одобрительно рассмеялся врач. – Но даже ваше умение шутить не исключает того, что я вам рассказал. Увы, юноша, но пока вы еще больны, и потому я вам, как врач, настоятельно рекомендую полный покой. Уж простите, но иного метода лечения подобных ранений не имеется.

– И что мне делать? Как быть? – всем телом развернувшись к нему, прямо спросил Егор. – Уж простите, доктор, но я к праздности не приучен. Все понимаю. И про удар по голове, и про ранение, но все одно хоть что-то я делать просто должен. Иначе с ума сойду, – честно признался он, понимая, что просто лежа и постоянно вертя про себя все случившееся, и вправду спятит.

– Да уж, ситуация, – растерянно протянул врач, задумчиво протирая пенсне.

– Давайте попробуем сделать так. Вы не мешаете мне делать то, что я сочту нужным, а я постараюсь не доводить себя до крайней черты и каждый вечер докладывать вам о своем самочувствии.

– Опасно это, Егор Матвеевич, – помолчав, вздохнул врач. – Про полный покой я ведь не просто так говорил. Станете излишне напрягаться, может и эпилепсия какая приключиться. А вот она и вовсе не лечится. С контузией шутки плохи.

«Блин, а ведь мужик прав», – подумал Егор и, тяжело вздохнув, молча поплелся обратно в больницу.

Пройдя в свою палату, он улегся на кровать и, закинув руки за голову, уставился бездумным взглядом в потолок, пытаясь придумать себе хоть какое-то безопасное занятие. Но ничего умного в голову не приходило. В этом положении его и нашел дядюшка, вошедший в палату сразу после короткого стука в дверь. Войдя, он быстро осмотрелся и, подвинув к себе табурет, негромко сообщил, присаживаясь:

– Завтра к тебе придет портной, а после него цирюльник. Будем приводить тебя в порядок, раз уж так сложилось.

– Благодарствую, Игнат Иванович, – вздохнул Егор, поднимаясь. Лежать в присутствии старшего, если ты можешь двигаться, тут считалось моветоном.

– Что, тяжко? – осторожно уточнил дядюшка, отреагировав на его вздох.

– Общее состояние не так и плохо, а вот память меня и вправду сильно беспокоит, – нехотя признался Егор. – Вот к слову. Вы сказывали, что папенька мой из иноверцев был. И к какому же народу он принадлежал?

– Писали его как выходца из башкир, а на самом деле семья их аж из половецких кланов счет вела. Да ты на себя в зеркало глянь, сам все поймешь, – иронично усмехнулся Игнат Иванович.

– Да где ж его тут взять? – развел парень руками. – Такой вещи, по-моему, даже у доктора не имеется.

– И верно. Это я что-то не подумал, – смущенно хмыкнул дядюшка, простецким жестом почесав в затылке. – Ну да не беда. Вот завтра цирюльник придет, у него и полюбуешься.

– Странно, – задумчиво протянул Егор. – Про половцев сказывали, что их еще при монголах изничтожили, а тут целая семья, и говорят, что из них. Как так-то?

– Об этом тебе бы с кем из их семьи поговорить, да только они вас и знать более не желают, – вздохнул дядюшка. – Но в том, что это вполне возможно, я почти не сомневаюсь.

– Почти? – зацепился Егор за ключевое слово.

– В который раз убеждаюсь, что ты непрост, – удивленно хмыкнул дядя. – С такой наблюдательностью тебе только в Третьем отделе жандармов служить, а то и вовсе в разведке.

– Не получится. Я в шахматы плохо играю, – нашелся парень, грустно усмехнувшись. – Да и служака из меня теперь… – он махнул рукой, всем своим видом выражая полную обреченность.

– Ну, даст бог, выправишься, – осторожно высказался Игнат Иванович. – Ну, а ежели не сложится, все одно проживем. Я тебя, Егор, не оставлю. Теперь уж точно не оставлю. Да и дед твой тоже свое слово скажет. Уж поверь. Он твоей судьбой весьма озабочен.

– А вы сами, дядюшка, по какой части служить изволите? – осторожно поинтересовался Егор. – То, что не военный, я уж понял. Если не ошибаюсь, статский советник второго ранга в Табели равен армейскому полковнику. Или я ошибся? – на всякий случай уточнил он.

– Все верно, – одобрительно кивнул дядюшка. – Так все и есть. А служу я в отделе внешних сношений при Министерстве иностранных дел империи.

– И отдел тот в Москве находится? – удивленно поинтересовался Егор.

– Там. Имение наше под Москвой. Туда я тебя и отвезу.

– Зачем? – окончательно запутался парень.

– Ну, для начала, для поправки здоровья. К тому же и дед твой там теперь живет. Вот под его присмотром и станешь лечиться. А сам я на службу должен буду вернуться. А как поправишься, тогда уж станем решать, как тебе далее быть.

– А что в том имении имеется? – не удержавшись, скаламбурил Егор.

– Да все то, что в любом добром имени найти можно, – удивленно пожал дядюшка плечами. – Дом с садом, скотный двор, лес, поля, деревни приписные. Кузня, овин. Вроде все. А, река еще имеется. Даже рыбачить можно. Дед твой на старости лет крепко к этому занятию пристрастился. Вот и станете с ним на рыбалку ходить.

– А охота там хорошая? – уточнил Егор, играя роль до конца.

– Перелетная дичь имеется, перепелов стрелять можно. Кабаны регулярно заходят. Про волков и говорить не стану. Каждую зиму бьют. Лоси имеются. А вот за медведем придется ехать. В наших лесах их давно уже нет, – старательно перечислил дядюшка всю возможную дичь.

– Похоже, большое имение у вас, – удивленно протянул парень.

– У нас, Егор. Теперь уже у нас, – глядя ему в глаза, твердо ответил дядя.

– Зачем вам это? – помолчав, прямо спросил Егор.

– Родная кровь не водица, к тому же я много лет жалел, что послушался прадеда и не стал сноситься с Танюшей, хоть в письмах. Не должно так в семье быть. Никак не должно. Потому и хочу все исправить. Пусть поздно, но хоть так, – тихо вздохнул Игнат Иванович.

* * *

Вызванный дядюшкой цирюльник явился в палату сразу после завтрака. Егор едва успел закончить свою пародию на зарядку и как следует умыться, смыв с себя пот и пыль, налетевшую на него в саду. Полный мужчина чуть старше средних лет ловко застелил многострадальный табурет чистой простыней и, усадив на него парня, повязал на шею еще одну. Потом, быстро оглядевшись, он достал из саквояжа среднего размера зеркало и осторожно водрузил его на подоконник.

Готовя рабочее место, он установил табурет перед окном, чтобы света побольше было. Едва только увидев зеркало, Егор едва сдержался, чтобы не выхватить его из рук местного визажиста. Дождавшись, когда цирюльник установит его, парень выпрямил спину и, уставившись в зеркало, замер. Цирюльник принялся ловко щелкать ножницами, а Егор, впившись взглядом в свое отражение, делал все, чтобы не заорать в голос от увиденного.

Из зеркала на него смотрел подросток пятнадцати лет. Брюнет, с прямым носом, густыми бровями, упрямо сжатыми узкими губами и ровно очерченным мягким подбородком. Но самым главным были глаза. Крупные миндалины, с наружными уголками, вытянутые к вискам, ярко-синего цвета, отдающие в фиолетовый оттенок. Они казались нарисованными и выделялись на лице двумя яркими пятнами.

«Твою мать, словно мультяшный герой, – проворчал про себя Егор, растерянно разглядывая свое новое тело. – Кажется, японцы такие рисовали. Еще и тощий, словно вообще не кормленный. Хотя, если вспомнить, чем я тут питался, это не удивительно».

Пока он размышлял и прикидывал, как со всем этим теперь жить, цирюльник успел закончить стрижку и, аккуратно отряхнув ему голову от обрезков волос, ловко сдернул простынь.

– Извольте, молодой человек, как заказывали, – сложив руки на животе, улыбнулся он. – Хотя, если позволите, вам бы больше пошли волосы длинные. Понимаю, что они особого ухода требуют, но ежели постараться, и вовсе глаз не отвести будет. Уж поверьте, барышни все вашими станут, – закончил он, лукаво улыбнувшись.

– Благодарю за совет, любезный, – входя, усмехнулся дядюшка, протягивая ему деньги. – Вот домой приедем и подумаем, как оно лучше будет.

Егор поднялся, давая цирюльнику возможность закончить работу, и, смущенно улыбнувшись, проворчал:

– Похоже, вам со мной беспокойство одно, дядя.

– Пустое, друг мой. Сам виноват, – отмахнулся дядюшка. – Как себя чувствуешь?

– Слава богу, – нашелся Егор.

– Вот и славно. После полудня портной придет. А пока давай немного прогуляемся и побеседуем, – предложил Игнат Иванович.

– С удовольствием, – тут же согласился Егор.

Раз уж вышло так, значит, надо наводить мосты и вживаться в местное общество. А иначе как разговором этого не сделать. Они вышли из палаты и, пройдя в сад, принялись прохаживаться по аллеям. Егор осторожно задавал вопросы о своей новоявленной семье, пытаясь разобраться в причинно-следственных связях, а дядюшка на них старательно отвечал, понимая, что парень обо всем этом и понятия не имеет.

Ровно в полдень портной так и нашел их в саду. Вежливо поздоровавшись, он окинул парня внимательным, оценивающим взглядом и предложил пройти в помещение, чтобы заняться делом. Но тут Егор решил сделать все по-своему.

– Может, прямо тут все сделаем? – предложил он, кивая на беседку. – Вам же только нужно размеры снять, если я правильно понимаю.

– Истинно так, сударь, – удивленно кивнул портной. – Я только боюсь, что вам несколько неудобно на улице в неглиже будет.

– Ну, в беседке меня никто особо не увидит, а если и так, то мы в больнице, тут и не такое увидеть можно, – отмахнулся парень, направляясь в беседку.

Сообразив, что это не просто каприз, а уже принятое решение, портной поставил на лавочку свой саквояж и, достав из него метр, блокнот и карандаш, скомандовал, пристраивая карандаш за ухо:

– Что ж, я готов. Извольте снять халат, сударь.

Скинув больничный халат, Егор остался в пижамных штанах и кожаных поршнях, которые тут выдавали вместо уличной обуви. Увидев помимо перевязанной головы, еще и повязку на торсе, портной удивленно качнул головой и приступил к делу. Ловко обмеряя парня, он тут же записывал все полученные данные в блокнот. Спустя примерно минут семь он закончил и, подав ему халат, уточнил, обращаясь к дядюшке:

– Я так понимаю, ваше превосходительство, племяннику вашему потребно все? От исподнего до пальто?

– Именно так, любезный, – коротко кивнул Игнат Иванович. – А заодно посоветуйте толкового башмачника и шляпника.

– Башмачника я к следующей примерке с собой приведу, а вот шляпников толковых тут, увы, не имеется. Есть один, но пьет, мерзавец, как та лошадь, – чуть смутившись, вздохнул портной. – Иной раз даже не хочется к нему клиентов отправлять, позору не оберешься.

– А подскажите, любезный, какой именно костюм вы собираетесь на меня построить? – задумчиво осведомился Егор, вовремя вспомнив, как это действо тут называется.

– Брюки, сюртук, рубашки, само собой, – принялся перечислять портной. – А что? – насторожился он, сообразив, что вопрос задан не просто так.

– Вам доводилось видеть походный костюм британского колониального стиля? – на всякий случай поинтересовался Егор.

– Безусловно, – удивленно кивнул портной.

– Я что подумал, дядя, – повернулся парень к дядюшке. – Нам с вами долгая дорога предстоит, а подобный костюм в пути гораздо удобнее. Останется к нему только сапоги добрые прикупить. А уж дома можно будет и остальным гардеробом озаботиться. Только рубашек да исподнего несколько пар надобно будет. Думаю, тот костюм мне и после в имении пригодится.

– Добрая идея, – подумав, удивленно согласился Игнат Иванович. – Справитесь, любезный? – повернулся он к портному.

– Не извольте сомневаться, ваше превосходительство, – коротко поклонился портной. – Дело знакомое. Сукно потребное у меня имеется. Думаю, в седмицу уложусь.

– Вот и славно. А сапожника в следующий раз обязательно приводите, – напомнил дядюшка, выдавая ему ассигнацию в пять рублей, как задаток.

Но не успел портной уложить свой скарб в саквояж, как от больницы быстрым шагом подошел молодой человек в военной форме и, щелкнув каблуками, бодро доложил:

– Ваше превосходительство, вам депеша.

– Не было печали, – угрюмо проворчал Игнат Иванович, быстро вскрывая полученный конверт.

Пробежав взглядом полученное письмо, дядюшка поджал губы и, вздохнув, скомандовал:

– Благодарю вас, корнет. Можете возвращаться обратно. Скажите его высокопревосходительству, я постараюсь решить эту проблему.

– Слушаюсь, ваше превосходительство, – снова щелкнул корнет каблуками и, развернувшись, едва не строевым шагом вышел из беседки.

– Что-то серьезное? – осторожно поинтересовался Егор, наблюдая, как дядя задумчиво перебирает полученные бумаги.

– Добыли мы тут случаем одно письмецо занятное, да только никак его прочесть не можем, – мрачно хмыкнул Игнат Иванович. – Писано вроде как по-арабски, а в переводе сплошь ерунда какая-то выходит.

– Ну, арабской вязью по всему Ближнему Востоку пишут, да только языки у всех разные, – удивленно проворчал Егор. – Дозвольте то письмо глянуть.

– Изволь, – растерянно буркнул дядюшка, протягивая ему лист пергамента.

Взяв письмо, Егор принялся читать его про себя, мысленно выстраивая нужные фразы, и тут же понял, в чем дело. Вязь-то в письме была арабская, но писано письмо было на фарси. А самое главное, слова все были турецкими. Еще раз перепроверив свою догадку, парень тихо присвистнул и, усмехнувшись, проворчал:

– Хитрецы, однако. Чтобы это письмо правильно прочесть, нужно сразу тремя языками восточными владеть.

– Погоди, ты что, хочешь сказать, что сумел его прочесть? – растерянно уточнил Игнат Иванович.

– Да. Писано арабской вязью, на фарси, но турецкими словами, – решительно кивнул парень, продолжая вчитываться в текст.

Теперь, когда загадка была разгадана, дело пошло гораздо быстрее. Глядя на него неверящим взглядом, Игнат Иванович быстро достал из кармана блокнот, ручку и, пристроив это все на колене, скомандовал:

– Переводи.

– Да хранит вас великий и всемогущий Аллах, почтенный эфенди… – не торопясь принялся толмачить Егор.

Спустя примерно четверть часа он закончил, устало вздохнув, вскинул взгляд, протягивая письмо дядюшке. Игнат Иванович смотрел на него, словно на какое-то невиданное чудо, растерянно хлопая глазами и чуть шевеля губами. Как будто забыл, как правильно по-русски разговаривать надо.

– Но как, черт возьми?! – выдохнул он, обретя дар речи. – Откуда ты эти языки знаешь?

– Похоже, учил, – пожал Егор плечами, отвешивая себе мысленного пинка. – Уж простите, дядя, но я и имя свое не сразу вспомнил, а вы про языки.

– Да, прости, Егорушка, – опомнился Игнат Иванович и, тряхнув головой, быстро добавил: – Ты уж прости меня, друг мой, но мне теперь надобно того посыльного срочно догнать. Сей перевод весьма важен для нас. Весьма.

– Конечно, дядя. Ступайте с богом, – быстро кивнул парень, мысленно радуясь тому, что у него будет время придумать хоть какое-то объяснение своим знаниям.

Игнат Иванович выскочил из беседки и поспешил на улицу едва не бегом. Где он собирается искать того корнета, Егор так и не понял, но влезать в это дело не собирался. И без того наворотил достаточно. Хотя, с другой стороны, у него теперь имеется хоть какая-то возможность легализовать свои знания. Жить все равно с чего-то надо, так почему бы не зарабатывать тем, чему долго и упорно учился?

Посидев в беседке еще немного, парень поднялся и не спеша поплелся к себе в палату. Тут уже успели навести полный порядок. Даже полы помыли. Усевшись на койку, Егор задумчиво уставился в окно, возвращаясь мыслями к тому, что случилось. Хоть дядюшка и был крепко шокирован его познаниями, но, похоже, ничего криминального не произошло. Ведь если подумать, то ничего удивительного тут нет. Их имение находилось на самой границе Бухарского царства, а значит, знание восточных языков тут просто необходимо.

От этого и можно было плясать. А что так много языков разом знает, так он не только восточные, но еще и европейские языки изучал. В этом дядюшка уже успел убедиться. Сам он как минимум на двух говорит. От размышлений его отвлекла санитарка, принесшая обед. Не торопясь поев, Егор запил трапезу все той же пародией на чай и уже собрался снова выйти в сад, когда в палату быстрым шагом вошел Игнат Иванович и, улыбнувшись, попросил:

– Егорушка, нам тут снова твоя помощь потребна.

– Новое письмо? – удивился парень.

– Нет. Пойдем в сад. Там все расскажу.

Недоуменно хмыкнув, Егор поднялся и направился следом за ним. Но на этот раз далеко ходить не пришлось. У заднего крыльца стояли двое полицейских и какой-то мужик в восточной одежде. Удивленно оглядев эту компанию, Егор растерянно оглянулся на дядю.

– Дело вот в чем. Этого человека нашли в степи и привезли в полицию. А он по-русски ни слова не понимает. Вот я и решил, раз уж такая оказия, у тебя помощи просить, – пояснил Игнат Иванович, явно пряча глаза.

«Ага, решил мне проверку устроить», – сообразил Егор и, подойдя к мужчине, негромко произнес:

– Ас-салам-алейкум.

Встрепенувшись, мужик быстро заговорил, и парень, вслушавшись в его речь, принялся переводить.

– Их караван в степи побили. Он один выжил. Служил у купца погонщиком. Сам он таджик, но ходил с персидским купцом. На караван банда налетела и всех порубила, а товары увезла. Помощи просит, – закончил он.

– А где то случилось, показать может? – оживился полицейский чин.

Егор быстро перевел, и мужик, кивнув, принялся пояснять, где это все произошло. Жестом остановив его, парень объяснил, что ему придется отвести туда полицию, и, убедившись, что караванщик готов помочь, снова повернулся к полицейскому. Пересказав все, что была сказано, он чуть пожал плечами и, вздохнув, добавил:

– Туда если только похоронную команду посылать. Времени много прошло.

– Придется вам, молодой человек, с нами съездить, – помолчав, вдруг заявил полицейский.

– Исключено, – жестко осадил его Игнат Иванович. – Егор еще толком от ран не оправился. Будь он здоров, мы бы уже уехали. Так что дальше сами управляйтесь, – закончил он так, что полицейский невольно голову в плечи втянул.

* * *

Покачиваясь на сиденье кареты, Егор мысленно возвращался к пролетевшим двум неделям, за которые он и вправду сумел хоть как-то поправиться и уже не боялся грохнуться в обморок или выблевать все, что съел позапрошлым ужином. Рана на животе успешно зарубцевалась, даже шрам перестало тянуть. А вот с раной на голове все было не так радужно. Нет, сама рана так же успешно заросла, а вот голова продолжала регулярно болеть. Не так сильно, как прежде, но все равно головные боли случались часто.

После того случая с караванщиком парню пришлось иметь с дядюшкой долгий и серьезный разговор, в процессе которого ввалившийся в палату врач устроил дядюшке настоящую истерику, обвиняя его в том, что он делает все, чтобы Егор не мог прийти в себя. Растерянно выслушав эту отповедь, Игнат Иванович сначала вспылил, а потом, сообразив, что врач прав, принялся извиняться. После этого разговора все сомнения у дядюшки как отмолило.

И вот теперь, трясясь в душной карете, Егор пытался понять, что с ним будет дальше. Но все его умствования были не более чем личными фантазиями. Информации для серьезного анализа было слишком мало. Чуть скосив глаза, Егор заглянул в записи дяди, которые он просматривал в дороге, и, машинально отметив про себя, что часть из них написана на немецком языке, вдруг презрительно фыркнул:

– Похоже, писавший это не особо грамотен.

– Что? С чего ты взял? – растерялся Игнат Иванович.

– Автор сией эпистолы в одном предложении три ошибки сделал, – чуть пожал Егор плечами.

– Гм, и верно. А я и не заметил, – удивленно протянул дядюшка, вчитавшись в текст. – Выходит, ты еще и немецкий знаешь?

– Черт. Выходит, так, – опомнившись, проворчал парень, делая вид, что сильно растерян.

– Да уж. Ты просто кладезь сюрпризов, – удивленно протянул Игнат Иванович, разглядывая парня с нескрываемым интересом.

– Ну, про то, что батюшка мой на моем образовании не экономил, еще даже доктор в больнице говорил, – осторожно выкрутился Егор.

– Ну, тут я его полностью поддерживаю. Но зачем он решил обучать тебя всяким восточным языкам? – съехал дядя на старую тему.

– Я так мыслю, решил, что раз уж у нас имение на самой границе стоит, значит, и языки восточные лишними не станут, – осторожно высказался парень. – Купцы-то в наших местах оттуда часто бывали. Да вы и сами то видели.

– Вполне возможно. Вполне, – подумав, осторожно согласился дядя с таким предположением. – Что ж, как бы там ни было, нам с тобой это на пользу. Особенно мне.

– Вы про письмо то, на арабском? – осторожно уточнил Егор.

– Угу, – коротко кивнул Игнат Иванович. – Уж прости, друг мой, но теперь в подобных случаях я первым делом буду обращаться к тебе.

– Это сколько угодно, я только рад буду помочь. Но почему я? Вы же сами говорили, что у вас в службе знатоки восточных языков имеются.

– Имеются, да только вот такие хитрости они разгадывать не умеют, – развел дядя руками. – С тем письмом почитай три месяца бились, а ты его в пять минут как тот орешек расколол.

– Три месяца? – удивленно ахнул Егор, не поверив своим ушам.

– Так его из столицы и в Москву, и в Казань возили, пока оно обратно ко мне прикатилось, – усмехнулся Игнат Иванович.

– А, так это вместе с дорогой, – сообразил парень.

– Верно. С дорогой. А с того времени потеряли уйму. Так что в следующий раз я первым делом тебе такие письма показывать стану. Так оно и быстрее будет, и для тайны сохранения полезнее. А вообще, есть у меня одна идея, – помолчав, вдруг оживился дядюшка.

– И какая же? – насторожился Егор.

– Пока тебе подходящего возраста нет, поживешь в имении, с дедом. Ну, будешь иногда для меня подобные письма переводить. А как срок придет, я тебя в нашу службу впишу. Станешь служилым чиновником при серьезной службе. Как тебе? – повернулся он к парню.

– А как же официальное образование? Диплом? – растерялся Егор. – У нас ведь о человеке по бумажке судят, – на всякий случай напомнил он.

– Это дело решаемое, – отмахнулся Игнат Иванович. – Я в Московском университете уговорюсь, чтобы они у тебя нужные экзаменации разом приняли. Все одно большая часть тех профессоров вынуждены с нашей службой дело иметь. Заодно и проверят, как тебя учили, – задумчиво добавил он.

– Так, может, тогда не стоит и время тянуть? – подумав, решился предложить Егор. – Уговоритесь месяца через три. Ну, чтобы я малость в себя пришел. А как экзаменация случится, сразу понятно станет, что я знаю. Может, еще придется и вправду учиться поступать.

– А справишься, так быстро-то? – с сомнением поинтересовался дядя.

– Ну, языком молоть не мешки таскать. Плечи не болят, – не удержавшись, усмехнулся Егор.

– Тоже верно, – рассмеялся Игнат Иванович. – Что ж. Пожалуй, так и сделаем. И вправду, нечего даром время терять. Значит, на том и порешим. С момента нашего приезда в имение у тебя будет три месяца, чтобы здоровье поправить. А после будет тебе настоящая экзаменация на предмет знания всяческих восточных языков.

– А почему только восточных? – не понял Егор. – Я вон и французским, и немецким с итальянским владею. Пусть и их проверяют.

– К чему тебе такая докука? – удивился дядюшка.

– Подумал, может, хоть так чего вспомню, – вздохнул Егор.

– Ну да. Верно, – чуть подумав, кивнул Игнат Иванович. – Ты вспоминаешь чего, ежели сам с нужным делом сталкиваешься. Непрост тот врач оказался. Непрост, – вздохнул он задумчиво, вспомнив отповедь, полученную от доктора в больнице.

– Вот и я про то, – быстро кивнул Егор, подпуская в голос сиротской слезы.

– Покоен будь, Егорушка, – услышав это, поспешил заверить Игнат Иванович. – Как бы оно там ни сложилось, нужды ты ни в чем знать не будешь. В том я тебе слово свое дал.

– Благодарствую, Игнат Иванович, – вздохнув, тихо отозвался парень.

– Господь с тобой, милый. Дядей зови, и ладно будет. Чай, не на приеме, – тепло улыбнулся чиновник.

Карета подкатила к очередному постоялому двору, и они замолчали, готовясь окунуться в уже ставшую привычной круговерть поселения и тому подобных дорожных радостей. Кучер и слуга тут же принялись за обычные в таких случаях дела, а Егор с дядей отправились прямиком в помещение трактира. Хозяин, круглый толстяк неопределенного возраста с физиономией продувной бестии, едва завидев именитых гостей, рассыпался мелким бесом, обещая все возможные блага.

Выделив гостям два номера, он тут же принялся шугать слуг. Егор едва успел войти в номер и оглядеться, как два крепких молодых мужика принялись носить в ванну горячую воду. Судя по скорости реакции, это дело тут было отработано до мелочей. Дождавшись, когда они закончат, Егор достал из саквояжа чистое исподнее, полотенце, походный несессер и отправился приводить себя в порядок.

Дороги местные качеством не отличались, так что поднятая колесами кареты пыль оседала на седоках толстым слоем. Отдав свой костюм служанке, чтобы почистили, парень прошел в ванную и, раздевшись, со стоном блаженства погрузился в горячую воду. Это и вправду было настоящим удовольствием, после целого дня в тряской карете до скрипа отмыться и ощутить, как расслабляются натруженные мышцы. Тряска в этом транспорте могла кого угодно довести до кондрашки.

Не спеша отмывшись, Егор оделся в чистое и, заперев дверь номера, отправился в трактир, ужинать. Как оказалось, Игнат Иванович был уже тут. Более привычный к подобным поездкам дядюшка двигался гораздо оперативнее своего молодого племянника. Увидев парня, он вскинул руку, привлекая его внимание, и Егор, кивнув в ответ, направился к его столу. Но уже через три шага вдруг наткнулся на крепко выпившего молодого мужика, одетого с заметной претензией на роскошь.

– Куда прешь, сопляк? Тут чистая публика отдыхать изволит.

– Это ты, что ль, чистый, пьянь? – не полез парень за словом в карман. – Проспись, шваль.

– Да я тебя! – взревел мужик, размахиваясь и пытаясь ударить парня кулаком в ухо.

Но дожидаться окончания этого действа Егор не стал. Выброшенный в кровь адреналин заставил тело двигаться независимо от головы. Еще толком не осознав, что происходит, парень привычно пропустил удар над головой и тут же нанес ответный удар. По всем правилам. От бедра, с доворотом корпуса. Небольшой, но крепкий кулак юноши врезался бузотеру в челюсть, махом отправив его в нирвану. Закатив глаза, мужик покачнулся и плашмя грохнулся на спину, разом забыв обо всех желаниях.

Ни вскочивший на ноги Игнат Иванович, ни спешивший к ним толстяк хозяин не успели вмешаться. Чуть поморщившись, Егор потер ушибленный кулак и, оглядев поверженное тело, в полный голос фыркнул:

– Не умеешь пить, дерьмо через тряпочку соси.

Замершие после падения мужика посетители дружно грохнули, залившись хохотом. Переступив через мужика, парень подошел к столу дяди и, присев, невинным голосом поинтересовался:

– Ну-с, и чем тут кормят?

– Ваше благородие, не гневайтесь! – взвыл хозяин, колобком подкатившись к столу. – Не успел я ирода того перенять.

– А кто он вообще такой? – на всякий случай уточнил Егор.

– Купчишка один, – отмахнулся толстяк. – Оне тут уж третий день сделку добрую обмывают, вот, видать, куражу излишек и вышел. Не гневайтесь, ваша милость, – снова взвыл он, пытаясь заглянуть в глаза дядюшке. – Отслужу. Лучшее, что на кухне имеется, вам подавать стану.

– Ступай, и вели слугам шевелиться побыстрее, – приказал чиновник, отмахиваясь от него, словно от мухи.

– Сей момент все будет, – истово заверил толстяк, колобком укатываясь куда-то за стойку.

– Однако ловко ты его, – проводив трактирщика взглядом, хмыкнул Игнат Иванович, кивая на все еще лежащее тело. – Видать, папенька твой и вправду сумел тебя многому научить.

– Признаться, сам не ожидал, что так выйдет, – задумчиво пожал Егор плечами. – Выходит, правду доктор баял, что я при нападении сумел двоих саблей срубить.

– Ну, твое владение белым оружием и проверить не долго, – отмахнулся дядюшка. – В имении у меня один старый казак служит, рубака, каких еще поискать. Вот на нем и попробуем.

– Так казаки вроде шашками рубятся, а я саблей бился. Ну, как сказывали, – быстро добавил Егор.

– Невелика разница, – усмехнулся Игнат Иванович. – Что там клинок, что тут. Знай, руби. А вот кулаками так орудовать, это уметь надобно.

– Погодите, – сделал парень вид, что что-то вспоминает. – Не помню, то ли в Британии, то ли во Франции, новый вид спорта появился. Кулачный бой для джентльменов. Кажись, бокс назвали. Точно, бокс. В Британии. А во Франции сават. Да, точно.

– А ведь я что-то подобное слышал, – вдруг задумался Игнат Иванович. – Точнее, в газете читал. Занятно. Выходит, тебя и кулачной схватке учили?

– Выходит, так, – развел Егор руками.

К столу подошла служанка и начала выставлять перед гостями тарелки и блюда с одуряюще пахнувшими блюдами. Разговор тут же увял, и родичи дружно принялись отдавать должное искусству местного повара. Хозяин трактира и вправду постарался. На прежних стоянках их так вкусно не кормили. Наевшись так, что даже дышать трудно стало, Егор отвалился он стола и, осоловело вздохнув, негромко проворчал:

– Теперь чаю и спать.

– Да уж, чай после такого и вправду в самый раз будет, – с улыбкой поддержал его дядюшка, отодвигая от себя пустую тарелку.

* * *

В имение они прибыли во второй половине дня. Встречали их так, словно приехали не пара мужчин из той же семьи, а по меньшей мере имение почтил присутствием кто-то из царствующей фамилии. Во всяком случае, у Егора сложилось именно такое впечатление.

Выбравшись из кареты следом за дядюшкой, парень удивленно огляделся и, тихо хмыкнув, мысленно проворчал: «Здравствуйте, царь. Очень приятно, царь. Блин, им что, больше заняться нечем? Устроили зоопарк».

Игнат Иванович, словно почувствовав состояние парня, приобнял его за плечи и, подтолкнув к широкому крыльцу, на котором стояла целая толпа, тихо прошептал:

– Не бойся. Тут просто вся челядь, что в доме на подворье служит. А из семьи только дед и две племянницы.

– А чего, мужиков больше нет? – не удержавшись, так же тихо уточнил Егор.

– Сыновья и племянники теперь все на службе или в училищах, – коротко пояснил дядюшка, аккуратно направляя его к лестнице. – После поговорим.

«Ну, после так после, – проворчал про себя Егор, не спеша поднимаясь на крыльцо, где из толпы выступил невысокий, крепкий, словно гриб боровик, мужчина с седой бородой и лукаво прищуренными голубыми глазами. – Блин, дед Мороз с открытки», – подумал парень, рассмотрев его как следует.

Мужчина и вправду очень походил именно на открыточного дедушку. Даже нос такой же. Картошкой. Выступив вперед, патриарх окинул парня быстрым, внимательным взглядом и, широко улыбнувшись, проворчал, удивленно качая головой:

– Отцова кровь. Только глаза мамкины. Озера синющие. Ну, слава богу, довелось свидеться, – выдохнул он, обнимая парня неожиданно крепко.

Егор ответил осторожными объятьями, пока не понимая, как ко всему этому относиться. Местные обычаи и правила в семьях пока были для него темным лесом. А с учетом того, что в прежней жизни его никогда не обнимали, такой жест несколько выбил его из колеи.

– В дом ступайте. Все уж готово к приезду вашему, – решительно скомандовал дед, выпуская парня из объятий. – Алексей, проводи юношу, да покажи, где там чего и как. Заодно поможешь, – отдал он приказ, и к Егору подошел мужчина лет тридцати, аккуратно одетый и, к огромному удивлению парня, с чисто выбритым лицом.

– За мной извольте следовать, барич, – коротко поклонился мужчина и, развернувшись, быстрым шагом повел его в дом.

Поднявшись на третий этаж, они прошли длинным светлым коридором и в последней его трети вошли в небольшую, но уютную комнату.

– Хозяин приказал вам эти комнаты выделить, – принялся пояснять Алексей, остановившись. – Извольте видеть, тут малая гостиная. В ту дверь спальня ваша будет. Сюда кабинет, – пояснил он, рукой указывая в нужном направлении.

– А туалетные комнаты у вас где? – осторожно уточнил Егор, внимательно осматриваясь.

– Извольте. Из вашей спальни туалетная и будет, – чуть улыбнувшись, ответил слуга, распахивая дверь и первым входя в комнату. – Вот тут все, – добавил он, распахивая еще одну дверь.

– Я так понимаю, водопровод в дом не проводили? – уточнил Егор, заглядывая в этот санузел.

– Да как же его проведешь, сударь? – растерялся слуга.

– Чего проще? На чердак бочку железную поставил и только воду в нужное время закачивай. А дальше она сама потечет, – буркнул парень, задумчиво ковырнув пальцем подобие раковины под медным рукомойником.

– Гм, сие вам не мне сказывать надобно, – насупившись, буркнул слуга.

– Давно тут служишь? – чуть кивнув, поинтересовался Егор.

– Второй год. Прежде маменька моя тут служила, да только стара стала, вот я ее и сменил, – медленно, словно нехотя ответил Алексей.

– Слава богу, хоть жива. Я вон своих всех схоронил, – вздохнул Егор, возвращаясь в спальню.

– Благодарствуйте, сударь, – удивленно отозвался Алексей. – Желаете чего?

– Мне б в баню. Почитай две седмицы в дороге. Пылью насквозь пропитался, – ответил парень, старательно держась подальше от кровати.

– Баня уж топится. Извольте раздеться и вот это надеть, – быстро доставая из шкафа шелковый халат, ответил слуга.

– А где там саквояж мой? – озадачился Егор, вспомнив, что все его вещи остались в карете.

Словно в ответ на его вопрос, дверь открылась и еще один слуга внес его дорожный баул, в котором и находились все личные вещи парня. Поставив его на пол, молодой парень молча развернулся и вышел.

Удивленно хмыкнув, Егор принялся доставать из саквояжа исподнее и несессер. Увидев эту укладку, Алексей чуть улыбнулся и, отодвинув ее в сторону, негромко посоветовал:

– Вы, барич, только исподнее берите. Остальное в бане имеется. А как обживетесь, так и вовсе ничего носить не надобно будет. Слуги сами все поднесут.

– Так я вроде не сахарный. Не развалюсь, ежели сам чего принесу, – буркнул Егор в ответ, сообразив, что с жизнью в имении все будет не так просто.

Баня была устроена в широком, крепком деревянном здании, срубленном на века. К счастью, топилась она уже по-белому. То есть там имелся дымоход и каменка нагревалась от серьезной топки. Угореть или еще как-то пострадать тут опасности не было. Если только поскользнешься или ошпаришься горячей водой. Выяснив у Алексея, где что лежит, Егор убедился, что дальше способен и сам справиться, и, отправив слугу, разделся.

Парился он от души. Не спеша, со вкусом, то и дело подкидывая на каменку разведенный водой квас. Отмывшись до скрипа, парень надел чистое исподнее и, накинув халат, отправился в дом. Поднявшись на заднее крыльцо, Егор не торопясь вошел в дом и тут же наткнулся на стайку местных девчонок, служанок. Увидев его, девицы чинно присели в поклоне, но едва только он прошел дальше, как за спиной раздался звонкий девичий смех.

«Вроде уже и тело сменил, а все равно за спиной издеваются, – устало подумал про себя парень, вспомнив свою прошлую жизнь. – И чем я им так не нравлюсь? Вроде не самый уродливый вид имею».

Настроение стремительно скатилось к нулю, но Егор, привыкший держать эмоции в кулаке, сделал вид, что все так и должно быть. Войдя в отведенные ему покои, он с интересом увидел разложенные на кровати вещи и, задумчиво хмыкнув, тихо проворчал:

– Не, ребята. Такое я точно носить не буду.

Узкие штаны, шейный платок, рубашка с кружевами по воротнику и манжетам. К тому же еще и сюртук с высоким, жестким воротником.

– Блин, они это в святой инквизиции, что ли, заказывали? – возмущенно ворчал парень, влезая в поданную одежду.

К его удивлению, все оказалось впору, но настолько неудобным, что хотелось тут же воспользоваться трофейным ножом, чтобы пустить все полученное на тряпки. Сунув ноги в домашние туфли, парень несколько раз притопнул, присел и, пошевелив плечами, возмущенно выругался. Ощущения были такие, словно его заживо в саван завернули. Вспомнив, что в ванной имеется зеркало, Егор отправился туда.

Убедившись, что все пуговицы застегнуты и нигде ничего не торчит, он пригладил влажные волосы ладонью и, вздохнув, проворчал:

– С этим надо что-то делать. Ходить по дому в этом – нужно быть заядлым мазохистом.

Услышав стук в дверь, он решительно распахнул створку и, увидев приставленного к нему Алексея, вопросительно выгнул бровь.

– Вас, сударь, хозяин видеть желают. Извольте в столовую идти, – предложил слуга, даже не делая попытки поклониться.

Немного покрутившись в дороге в местном обществе, Егор уже научился понимать, что слуга таким образом дает ему понять, что не высокого мнения о нем. Но пока что-то менять было рано. Кивнув, Егор вышел в коридор и, одернув сюртук, скомандовал:

– Веди.

– Вы, сударь, не одеты, – вдруг ответил слуга.

– Ты на мне штанов не видишь? – иронично поинтересовался Егор.

– Вы плат шейный не надели, – последовал ответ.

– А я их и вовсе не ношу. Так что веди, не то я тебе могу и неприятностей доставить, – разозлившись, прошипел парень.

– Изволите жаловаться? Так это сколь угодно, – дерзко ответил Алексей, нахально усмехнувшись.

– Вот чего делать не привык, так это жаловаться. А вот в рожу дать могу, – не остался Егор в долгу.

– А вы прежде дотянитесь, сударь, – ответил слуга, сжимая крепкие кулаки.

– На, – резко выдохнул парень, нанося удар.

Настроение и без того было ниже плинтуса, а тут еще непонятно с чего какой-то мужик решил ему свое фи высказывать. В чем Егор точно был уверен, так это в том, что ничего плохого ему не делал. Просто не успел. И терпеть подобное отношение не собирался. В конце концов, сам он никому не навязывался. Сами позвали. Получив сокрушительный удар в челюсть, Алексей грохнулся на пол. Мрачно хмыкнув, Егор вздохнул и вернулся в свои комнаты.

Набрав в первую попавшуюся кружку воды, парень вернулся в коридор и, выплеснув воду слуге в физиономию, мрачно поинтересовался, поигрывая кружкой:

– Хватит, или добавить?

– Ловко вы, – проворчал слуга, страдальчески морщась и ощупывая челюсть.

– Тому и учили, – хмыкнул Егор. – Говори, куда идти, а то застряли тут.

– Провожу, – вздохнул Алексей, тяжело поднимаясь.

Отведя парня на второй этаж, он распахнул перед ним дверь и, дождавшись, когда парень войдет, аккуратно ее прикрыл. За длинным столом сидели старик, дядюшка и две девицы лет восемнадцати, рассматривавшие его с нескрываемым любопытством.

– Проходи, Егорушка, присаживайся, – чуть улыбнулся дядя. – Позволь тебе представить: твой дед, и мой отец, Вяземский Иван Сергеевич. Меня ты уже знаешь, а это две любопытные варвары, Светлана и Елизавета. Твои троюродные сестры.

– Добрый вечер, – склонил Егор голову, подходя к столу. – Весьма рад знакомству.

– А вы и вправду ничего о себе не помните? – не утерпев, быстро спросила одна из девиц. Кажется, Светлана. Разобраться, кто есть кто, парень пока не успел.

– Увы, после полученной контузии вся прошлая жизнь оказалась для меня скрытой, – чуть пожав плечами, вздохнул Егор, понимая, что этого разговора все равно не избежать.

– Да погодите вы, трещотки, – осадил девчонок патриарх. – Присядь, Егор. Перекусим, чем бог послал, а после и поговорим спокойно.

Кивнув, парень отодвинул свободный стул напротив дяди и, присев к столу, осторожно огляделся.

– А почему вы не стали плат шейный повязывать? – вступила в разговор вторая девица.

– Не умею. Да и не привык я к одежде такой. В этом саване ни дело сделать, ни подраться, – фыркнул Егор, запуская пробный шар для замены гардероба.

– Это с кем ты уже драться собрался? – растерялся дед.

– Ни с кем не хочу, но после всего случившегося, считаю, что к подобному нужно быть готовым всегда. А вообще, это я так, для примера, – выкрутился Егор, сообразив, что тут нужно серьезно фильтровать базар. Не то общество, чтобы попусту языком трепать. Не поймут.

– Да уж, оказия, – поморщившись, вздохнул старик. – Вот уж не думал, что такое случиться может. А по поводу одежи не беспокойся. Вот завтра портного вызовем, закажешь ему, чего сам решишь.

– Так я могу заказать только то, к чему сам привык, моды-то я вашей не знаю, – развел Егор руками.

– Так он и подскажет, – отмахнулся дед.

– А нужна ли она, модная-то? – задумчиво протянул парень, вопросительно поглядывая на дядю. – Понятно, что встречают по одежке, да только мне до той моды и дела нет. Мне, к примеру, тот костюм дорожный куда как удобен. В нем хоть дышать вольно можно.

– Значит, такой и заказывай, – махнул Игнат Иванович рукой, одобрительно усмехнувшись.

– Игнат вон сказывает, ты кучу языков всяких знаешь. Даже те, на которых тут только профессора университетские говорят. Так ли? – продолжил дед беседу.

– Так, – коротко кивнул Егор, не видя смысла это скрывать.

– Он не только в языках дока, – усмехнулся дядя. – Он и кулаками лихо орудует, и саблей рубиться умеет. В общем, наша кровь. Сам видел, как он пьяного дурака одним ударом угомонил.

– Вот это по-нашему, – удивленно выслушав его, вдруг рассмеялся дед.

* * *

Первые несколько дней в имении было несколько сумбурными, но очень скоро парня оставили в покое. Приглашенный врач, внимательно осмотрев Егора, пришел к выводу, что выздоровление тела идет хорошо, а вот с памятью никто ничего сделать не может. Тут остается уповать только на удачу и на Господа Бога. Выслушав эту сентенцию, Егор уже привычно перекрестился и, вздохнув, отправился в свои покои.

Усевшись в кабинете за стол, парень несколько минут тупо пялился в столешницу, а после, достав из стола лист бумаги и карандаш, принялся составлять список всего, что ему нужно для приведения этого тела в полный порядок. Как так сложилось, он не понимал, но был совершенно уверен, что в своем нынешнем состоянии не сможет дать достойного отпора в случае какой-либо неприятности. Судя по всему, тело это учили совсем не тому, к чему привык он сам. Во всяком случае, в каждом случае, когда ему приходилось наносить удары, руки работали не так, как он привык.

Закончив писать, Егор сунул бумагу в карман и, поднявшись, отправился во двор. Говорить с кем-то или читать не хотелось, а сидеть в своих комнатах просто так было бы глупо. К тому же это было элементарно скучно. Выбравшись в сад, парень побрел, куда глаза глядят, попутно обдумывая, как жить дальше. Вечно сидеть на шее у новоявленных родственников не будешь. Рано или поздно начнутся неудобные вопросы. А это прямая дорога к разоблачению.

Очнулся Егор, вдруг оказавшись перед воротами церкви. Удивленно оглядевшись, парень вздохнул и, решившись, направился к крыльцу. Поднявшись, он, как положено, перекрестился и, войдя в храм, принялся осматриваться, выискивая знакомые иконы. Сам он был крещен, это Егор знал точно, но особой тяги к религии никогда не испытывал. Да и не было у него такой возможности. Приметив икону Георгия Победоносца, парень купил у старушки свечу и, затеплив ее перед ликом, замер, только теперь сообразив, что никакой молитвы просто не знает.

– Не на тот лик смотришь, отрок, – раздался за спиной тихий голос, и Егор, развернувшись, увидел пожилого попа.

Невысокий, сухощавый, с окладистой бородой, священник всем своим видом вызывал невольное доверие.

– Почему не на тот? – удивился парень.

– Это ведь тебя из степей привезли? – вместо ответа уточнил поп.

– Угу, – коротко кивнул Егор.

– Слышал я о беде твоей, – вздохнул поп, огладив бороду неожиданно широкой ладонью. – Почитай в бою выжил, а потому поклониться тебе надобно Богородице, что уберегла от смерти в час тяжкий. Вон туда ступай, – указал он рукой.

– Я молитв не помню, – помолчав, тихо признался Егор. – А без молитвы то уже не по канону будет.

– Ну, каноны и правила соблюдать, это ты мне оставь, а сам просто свечу поставь, да от себя, от души помолись, да поблагодари, что живот тебе царица небесная сохранила, – чуть улыбнувшись, подсказал поп. – Ступай, сынок. Ступай. Нет греха, коль человек чего у нее душой просит. Как сам думаешь, как мыслишь, так и говори. А уж она услышит. Поверь.

Кивнув, Егор купил еще одну свечу и, подойдя к нужной иконе, поставил ее перед ликом. Потом, глядя на лик, он вдруг, сам того не ожидая, принялся благодарить за спасение и просить удачи в нынешних делах, чтобы хоть как прожить вновь полученную жизнь достойно. Сколько он так простоял, Егор и сам не понял. Просто стоял и рассказывал иконе все, что с ним случилось, прося понять и простить его невольный обман. Ведь сам он этого точно не хотел.

Очнулся парень, когда луч света, проникший в храм, неожиданно осветил ему лицо. Растерянно замолчав, парень тряхнул головой и, перекрестившись, побрел на улицу. Что ему дало все это, он пока и сам не понял. Знал только, что хмарь на душе прошла, а в голове мысли перестали скакать перепуганными зайцами. Выйдя на крыльцо, Егор развернулся и, как положено поклонившись, еще раз перекрестился. Он уже сошел с крыльца, когда услышал негромкий голос священника, кому-то строго о чем-то выговаривавшего.

Не сдержав любопытства, Егор решил посмотреть, кто это умудрился так вывести этого явно незлобивого и спокойного человека. Перед сухоньким попом стоял крепкий, широкоплечий мужчина в лохматой папахе и, склонив голову, угрюмо выслушивал все сказанное, теребя пальцами узкий пояс, навроде кавказского. Священник, краем глаза заметив Егора, вдруг повернулся и жестом позвал его поближе.

– Ты ведь, Роман, в хозяйском доме живешь? – спросил поп у мужика. – А раз так, то вот тебе моя епитимья, за пьянство твое неуемное. Вьюнош сей в бою память потерял, и посему трудно ему теперь привычной жизнью жить. К тому же осиротили его разбойники. Никого из близких в живых не осталось. Вот и станешь ему навроде денщика и наставника. И помни, Рома, дело то будет не простое. Не уследишь, не обессудь. Как бог свят, прокляну. А ты, – тут поп повернулся к парню, – деду и дяде своему скажешь, что денщиком его к себе взял. А ежели спросят, кто подсказал, скажешь, я велел. Все одно Роман в хозяйском доме живет, вот и будет тебе служить. Понял ли?

– Понял, только зачем это все? – растерянно поинтересовался Егор.

– Оба вы, души мятущиеся, а значит, станете один другому помогать, – вздохнув, тихо ответил поп и, коротко перекрестив обоих, скомандовал: – Ступайте. Вам теперь о многом поговорить надобно, – добавил он и, развернувшись, вернулся в церковь.

– Ну, давай знакомиться, барич, – окинув парня долгим, внимательным взглядом, сочным баритоном предложил мужик. – Лютов, Роман Архипович я. Родовой казак Забайкальского казачьего воинства.

– Вяземский, Егор Матвеевич, сын полковника Вяземского, что под Оренбургом проживал, – представился парень, не понимая, зачем поп все это затеял. – Зовите просто Егор. Не дорос еще до полного величания.

– Добре. Тогда и ты запросто Архипычем зови, – чуть усмехнулся казак, огладив коротко подстриженную бородку. – Ну, и чего делать станем?

– Раз уж сложилось так, пойдем в сад. Там и поговорим спокойно, – чуть пожав плечами, предложил Егор, мысленно выстраивая разговор с новым опекуном. – Сам-то как тут оказался?

– Божьим провидением, – хмыкнул казак. – Я с дядюшкой твоим, Егор Матвеевич, служил, в охране его. Да вышло так, что на него нападение случилось. Я его прикрыть успел, да сам пулю словил. Вот и списали казака, по ранению. А как оправился, домой поехал, а там от дома родного только головешки остались. Тиф почитай всю станицу выкосил. Слава богу, что сыны в то время сами в войске были. Минуло их. А две дочки замужем по другим станицам живут. Вот и вернулся. Не захотел никому обузой быть. А Игнат Иванович, дай ему бог, как узнал, что я теперича бездомным остался, к себе и позвал. Так и живу, ни богу свечка, ни черту кочерга. Служить не могу толком, а к крестьянскому делу душа не лежит. Вот и маюсь. А у тебя как вышло?

– Вот и я маюсь, – в тон ему вздохнул Егор. – На имение наше разбойники из Бухарского ханства напали. Пожгли все да порушили. А во время нападения батюшку моего убили. Меня самого ножом в живот ткнули, да по голове стукнули так, что даже кость треснула. С тех пор ничего о жизни своей прошлой не помню. Иной раз вылезает знание какое, а к чему его привязать, не понимаю.

– Однако история, – удивленно протянул казак, качая головой. – И чего делать думаешь?

– Да выяснилось тут случаем, что я несколько восточных языков знаю. Вот дядюшка и предложил попробовать в университет экзаменацию сдать. Хоть какое образование будет. А дальше жизнь покажет, – вздохнул Егор, делая вид, что все это его сильно напрягает. – А скажи, Архипыч, тут где-нибудь можно мешок из толстой кожи найти? – сменил он тему.

– А чего тебе мешок? – растерялся казак от такого перехода.

– Я после ранения болел долго. Вот и подумал, что надобно тело свое хоть как в нормальный вид привести. В тот мешок песку насыплю и заниматься с ним стану, – пояснил Егор, не вдаваясь в подробности.

– Ага, понял. Добре, будет тебе мешок, Егорка, – оживившись, решительно кивнул Роман. – Вечером принесу.

– Тогда сразу два бери. Один обычный, а второй кожаный, – решил Егор ковать железо, не отходя от кассы. – Один в другой сунем, тогда из него песок высыпаться не будет.

– Ишь ты, хитро, – одобрительно усмехнулся казак.

– А ты в доме где обитаешь? – на всякий случай поинтересовался Егор.

– Так в людской. Есть там у меня чуланчик малый. Там и живу.

– Слушай, а в доме хоть какое оружие имеется? – подумав, осторожно поинтересовался парень. – Хочу еще с саблей поработать. Мне сказывали, что я в том бою как-то сумел двоих разбойников срубить. А мне не верится.

– Так на втором этаже оружейная имеется, – развел казак руками. – Там всякого железа вдосталь.

– Пойдем, покажешь, – оживился Егор, которому с самого начала всей этой истории хотелось иметь при себе хоть что-то, чем можно было бы защититься.

Они добрались до дома, и казак уверенно повел парня на второй этаж. Свернув в левый коридор, он дошел до самого конца и, решительно толкнув высокую резную дверь, первым вошел в большую светлую комнату.

– Изволь, Егор Матвеич, – усмехнулся Роман, обводя стеллажи рукой широким жестом. – Смотри сам, что глянется.

– Однако, – присвистнул парень, увидев этот арсенал.

А посмотреть тут и вправду было на что. По стенам было развешано самое разнообразное оружие. С первого взгляда было понятно, что все собранное – боевые клинки, не раз бывавшие в деле. Тут же, в широком шкафу, хранился различный огнестрел. От фитильного мушкета до современного штуцера.

– Тут еще не все, – понимающе усмехнулся казак. – Напротив, в охотничьем зале, для охоты оружие разложено. Там и чучела всякие имеются. Коль захочешь, и туда сходим.

– А современные пистолеты или револьверы в доме имеются? – задумчиво поинтересовался Егор.

– Ось там, – ткнул казак пальцем в широкий резной комод. – Там и остальная справа для стрельбы хранится.

– А вот это просто прекрасно, – оживился парень, выдвигая ящик и жадным взглядом окидывая собранный там короткоствол. – Будем с тобой еще и в стрельбе тренироваться.

– Да к чему мне теперь стрельба, – разом посмурнев, обреченно махнул казак рукой.

– А к тому, что у дяди моего всякие опасные дела случаются. Тебе ли не знать? И ежели враги его до него самого добраться не смогут, то решат прижать его через близких. В доме дед да две девки, а защитить их толком и некому, – выдвинул Егор самый весомый аргумент.

– Неужто кто на такое решиться может? – ахнул Архипыч.

– Ну, пулю его ты уже получил, так что сам думай, – пожал Егор плечами, вынимая из комода револьвер навроде тех, что видел только в кино. Длинный ствол, и высокая спица курка.

– Тяжеловат для тебя. Поменьше пока возьми, – посоветовал казак.

– Пожалуй, – задумчиво согласился Егор, заглядывая в ствол этого карманного орудия.

Порывшись в ящиках, парень достал из коробки английский «Уэбли» и, повертев его в руках, одобрительно кивнул. К револьверу нашлись и пять пачек патронов.

– Надобно станет, еще принесу, – отмахнулся казак, когда Егор принялся сетовать на количество боеприпаса.

Дальше они принялись выбирать сабли для тренировок. За этим занятием их и нашел Игнат Иванович. Войдя в оружейную, он с интересом оглядел все разложенное на столе оружие и, чуть усмехнувшись, удивленно проворчал:

– Уже и познакомиться успели?

– Я сегодня в церковь ходил, а там поп Архипыча ругал за что-то. Вот он и велел мне его заместо денщика взять, – коротко пояснил Егор.

– Дельно, – окинув их обоих задумчивым взглядом, одобрительно кивнул дядюшка. – А ведь я тебя искал, Егорушка.

– Случилось чего? – моментально подобрался парень.

– Письмо еще одно привезли. Перевести бы надо.

– Дозвольте глянуть, – попросил парень, протягивая руку.

– В кабинете лежит. Пошли, – скомандовал Игнат Иванович. – И ты, Роман, с нами ступай. Раз уж получил урок такой, изволь исполнять. Сам знаешь, у меня и времени свободного почитай не бывает. Так что станешь племяннику моему заместо дядьки. Надеюсь, не поссоритесь.

– Сполню, ваше благородие. А что до ссоры, так он вроде вьюнош не занозистый, и без гонора глупого. Уживемся, бог даст, – усмехнулся казак в ответ, быстро наводя в оружейной порядок.

* * *

Перевод нового письма занял почти весь оставшийся день. Игнат Иванович записывал за Егором лично, сидя в кабинете деда. Работали они вдвоем, так что о содержании письма знали только они. Закончив, парень устало положил оригинал на стол и, потерев виски, уточнил:

– Это все, или еще чего имеется?

– Завтра еще одно привезти должны. Устал? – поинтересовался дядюшка, заметив его жест.

– Голова немного заболела. Мне ведь приходится переводить сначала на один язык, после на другой и уж потом на наш. Хитро придумали. Не зная сразу трех языков, и не поймешь, о чем писано.

– Потому и решил сразу тебя просить, – чуть смутившись, вздохнул дядя.

– Да вы не извольте беспокоиться, дядюшка. Я ж понимаю, что это не только для вас, но и для государства нашего потребно, – отмахнулся Егор.

– Ты ступай, отдыхай покуда. А я еще поработаю, – благодарно кивнув, предложил Игнат Иванович.

Кивнув, Егор поднялся и, на ходу разминая шею, отправился в отведенные ему комнаты. Дело шло к ужину, так что требовалось умыться и хоть немного отрешиться от всего услышанного. От местной политики Егор был более чем далек, но понимать, что происходит в империи и на ее границах, считал необходимым. Войдя в гостиную, он уже хотел отправиться в ванную, когда из комнаты, отведенной ему под кабинет, раздался какой-то странный звук.

Замерев, парень удивленно покосился на дверь и, несколько раз сжав пальцы, чтобы размять кулаки, решительно шагнул в кабинет.

– Ты что тут делаешь? – с ходу спросил он, едва увидев согнувшегося над столом Алексея. – Чего там ищешь?

– Не шуми, барич. Письмо где? – резко выпрямившись и выхватив из кармана револьвер, с угрозой спросил слуга.

– Какое письмо? – включил дурака Егор, делая плавный шаг вперед. – Я ж сирота. Откуда мне письма получать?

– Не дури. Письмо, что ты для дяди своего перевести должен. Где оно? – выскользнув из-за стола и поднимая оружие на уровень груди, уточнил Алексей.

– Вот дурак-то, прости господи. Кто ж такую бумагу отдаст? У дяди, конечно, – рассмеялся Егор, делая очередной шаг к нему. – Ты револьвер-то убери. Все одно стрелять не станешь. Выстрел – это шум. А шум тебе теперь совсем ни к чему, – усмехнулся парень, сгибая руки в локтях и разводя их в стороны так, чтобы противник видел его открытые ладони.

– Смелый, – зло усмехнулся слуга, чуть опуская руку. – Только выстрелить я не побоюсь, коль надобно станет. И шума не испугаюсь. Так что рассказывай, что в письме том было?

– А ежели нет, то что? – нахально усмехнулся Егор. – Мытарить меня тут станешь? Так я ж совру, не дорого возьму. Сам ты настоящего письма читать не сможешь. Не для таких дураков оно писано. А в переводе я что угодно рассказать могу, – принялся объяснять он, намеренно загоняя противника в логическую ловушку.

– Да ты и вовсе бешеный, – растерянно проворчал Алексей, еще ниже опустив револьвер.

К тому моменту Егор был уже в двух шагах от него, так что эта его растерянность была парню на руку. Продолжая держать руки согнутыми, он чуть согнул правую ногу в колене и, примерившись, резко выбросил ее вверх, целя по вооруженной руке слуги. Высокая спица курка ясно сказала ему, что револьвер этот одноразового действия, и самопроизвольного выстрела не будет. А выбивать таким ударом оружие его научили еще в прошлой жизни. Так что, едва только револьвер оказался в воздухе, парень метнулся вперед, с ходу нанося удар в горло.

Собственные кондиции Егор оценивал не высоко, так что отлично понимал, что противника нужно не просто ошеломить, а сразу вывести в состояние грогги. Тогда появится шанс отправить его в нокаут, скрутить. Так, в общем, и получилось. С той только разницей, что первым ударом парень не сумел противника вырубить. Пришлось пару раз добавить. Сдернув с Алексея его же ремень, он быстро скрутил ему руки за спиной и с кряхтением, вздернув на ноги, потащил в коридор, не забыв прихватить выбитое оружие.

Их появление заставило дядю растерянно замереть и широко распахнуть глаза. Удивленно оглядев крепко побитого и связанного слугу, Игнат Иванович быстро убрал все бумаги в стол и, поднявшись, недоуменно спросил:

– Егор, что это значит?

– А его очень сильно вами полученное письмо интересовало. Вот я и привел, – ехидно усмехнулся парень, одним толчком роняя слугу в глубокое кресло.

Из такого и просто подняться сложно, а уж со связанными руками это почти титанический труд.

– Ты уверен? – окончательно растерявшись, осторожно уточнил дядя.

– Более чем, дядюшка. Извольте. Так хотел его содержимое знать, что даже оружием мне грозить начал, – продолжал посмеиваться Егор, выкладывая на стол отобранный револьвер.

– Такого оружия в нашей оружейной нет, – внимательно осмотрев револьвер, уверенно заявил Игнат Иванович. – Что скажешь, Алексей? Как прикажешь это понимать?

– В управление жандармов посыльного отправьте. К полковнику Веселовскому. Он все расскажет, – мрачно покосившись на парня, угрюмо отозвался слуга.

– Ты на меня глазами-то не зыркай. Вздумаешь дергаться, я тебе разом колено прострелю, – зло огрызнулся Егор, подхватывая со стола револьвер и ловко проверяя наличие патронов в барабане.

Оружие оказалось заряженным, так что, взведя большим пальцем курок, он перехватил револьвер поудобнее и, наведя ствол пленнику в пах, хищно усмехнулся:

– Рассказывай, на кого работаешь, ежели не хочешь фальцетом петь.

– Сказано же, к жандармам посыльного шлите, – чуть вздрогнув, мрачно ответил Алексей, глядя на парня с нескрываемой ненавистью. – Вот ведь с самого начала понял, что беда от тебя мне будет. Нутром чуял.

– Беда тебе от предательства твоего пришла, – презрительно усмехнулся Егор.

Игнат Иванович, задумчиво посмотрев на роскошные напольные часы, чуть поморщился и, вздохнув, высказал свое решение:

– Сегодня к жандармам посылать кого смысла нет. Все уж по домам разошлись. А вот завтра отправлю посыльного. А ты пока в чулане посидишь, – повернулся он к слуге. – А вздумаешь сбежать, я за тобой полицию отправлю. Скажу, много денег разом украл.

– Это за что ж вы так со мной, ваше благородие? – мрачно поинтересовался Алексей.

– За предательство, – жестко отрезал Игнат Иванович и, распахнув дверь, приказал: – Вставай. Сам тебя туда отведу.

Прикинув кое-что к носу, Егор последовал за ними, продолжая держать взведенный револьвер в согнутой руке. Пока в сказочку про жандармов ему верилось слабо. Слугу заперли в какой-то кладовке, где хранилось всякое старье. Но первым туда вошел все-таки Егор. Внимательно осмотревшись и убедившись, что использовать что-то из сваленного тут для побега нельзя, он вышел в коридор и, оглядев дверь, мрачно проворчал:

– Для таких дел в подвале нормальный зиндан иметь надобно.

– Ну, это ж не замок рыцарский, а просто дом в имении, – усмехнулся Игнат Иванович, заталкивая Алексея в чулан и запирая дверь на замок. – Да и не думал я, что кто-то из местных слуг на кого иного работает. Я ж тут служебных дел не веду.

– Выходит, вы тут только из-за меня застряли? – растерялся Егор.

– Я, Егорушка, тут, как ты изволил выразиться, застрял для того, чтобы своего племянника обустроить и со всеми делами ему помочь. Вот завтра с этим делом разберемся и поедем в Москву, в университет. С тамошними профессорами поговорим.

– Так мне еще одежду новую не пошили, – осторожно напомнил парень.

– Наденешь то, в чем сюда приехал, – отмахнулся Игнат Иванович. – Костюм у тебя добрый получился. И тебе весьма к лицу.

– Погодите, вы ж сказали, что завтра еще одно письмо должны привезти, – вспомнил Егор, шагая рядом с дядей к лестнице.

– Завтра все одно придется весь день дома провести, – мрачно вздохнул дядя. – Пока посыльный до жандармов доедет, пока они там решат, как быть. Время и пройдет. И ты, к слову, не вздумай уйти куда.

– Куда ж мне идти? Если только до ближайшего омута, – вздохнул Егор.

– Уймись, Егор, – понимающе вздохнув, тихо ответил Игнат Иванович. – Уж поверь, и хуже бывает. Ты только рук не опускай.

– Не обращайте внимания, дядюшка. Это я так, поныть, чтоб себя пожалеть, – нашелся парень, чтобы скрыть свое настроение.

Поднявшись на второй этаж, они прошли в столовую, где уже собралась вся семья. Дед, увидев их, вопросительно выгнул бровь и, расправляя усы, сурово поинтересовался:

– Что это вы, государи мои, опаздывать изволите? Иль забыли, что семеро одного не ждут?

– Так тут и вас не семеро и нас не один, – моментально нашелся Егор, ответив раньше, чем сам сообразил, кому вздумал вдруг дерзить.

– Ловок, – усмехнулся дед, качнув головой.

– Не серчайте, папенька, – примирительно улыбнулся Игнат Иванович. – Тут случаем выяснилось, что в имении нашем лазутчик сторонний имеется.

– Как?! Кто?! – подскочил дед вместе со стулом, на котором сидел.

– Алексей. Услыхал, что я по службе важное письмо получил, и текст его Егору перевести придется, и решил содержимое оного письма узнать. Даже осмелился ему револьвером грозить, – коротко описал Игнат Иванович случившееся.

– И как? – удивленно уточнил дед, переводя растерянный взгляд с дяди на племянника.

– Не учел, дурень, что Егорушка наш боевого офицера сын, и сам не промах. Он у того дурака револьвер отобрал, а самого связал, – одобрительно усмехнулся дядюшка, подмигивая парню. – А после ко мне в кабинет и привел.

– И где он теперь? – мрачно насупившись, поинтересовался дед.

– Мы его в чулане до завтра заперли. Он вздумал на какого-то полковника из жандармского ведомства ссылаться. Вот завтра и узнаем, что правда, а что выдумка.

– Неужто и вправду с револьвером, – помолчав, переспросил дед, вопросительно глядя на парня.

– Угу, – коротко кивнул Егор, выкладывая на стол оружие, которое так и носил при себе.

– Я уж глянул, папенька. В нашей оружейной такого револьвера не было, – решительно заявил Игнат Иванович.

– Да как же ты сумел-то? Голыми руками, оружного? – окончательно растерявшись, спросил Иван Сергеевич, разглядывая револьвер.

– Оружие мало иметь. Им еще и пользоваться уметь надо, – пожал Егор плечами. – А драться на кулаках меня серьезно учили.

– Ты ж еще толком от ран своих не оправился, – вскинулся дед. – Как сумел-то?

– Он револьвер-то вынул, а курок взвести забыл. Или побоялся. Ему шум лишний тоже не нужен был. А револьвер этот одноразового действия. Пока курок не взведешь, не выстрелишь. Вот я тем и воспользовался, – принялся пояснять Егор, тыча пальцем в нужные точки на оружии.

– Племянник у меня, папенька, боевитый, – одобрительно рассмеялся Игнат Иванович. – И на кулачках горазд, и с оружием управляться умеет. Он уже успел с моим Романом сойтись и в денщики его себе определить.

– А Роман чего? – оживился дед.

– Как ни странно, принял, – развел дядюшка руками.

– А зачем тебе денщик? – повернулся дед к Егору.

– Мне надобно себя в привычное состояние привести. Прежде, до ранения, я таким слабым не был, – вздохнул парень, подпуская в голос сиротской слезы. – А Архипыч казак опытный, всяким боевым ухваткам обученный. Вот и стану с ним тренироваться. И мне польза, и ему веселее.

– А ежели опять запьет? – помолчав, задумчиво поинтересовался дед.

– Так он и пьет с того, что дела доброго нет. А как заниматься начнем, так про спиртное и думать забудет, – отмахнулся Егор.

– Ну, дай-то бог, – вздохнул дед, давая слуге знак подавать на стол.

– Егор, неужто вы и вовсе того Алексея не испугались? – не утерпев, спросила Светлана.

– Я скорее за вас всех опаску имел. А самому мне и бояться уж более нечего. Что было, все потерял, – криво усмехнулся Егор, запуская ложку в наваристую уху.

* * *

Приехавший в имение полковник был осанист, дороден, а вид имел властный и суровый. Роскошные бакенбарды едва не на плечах лежали, а вот на голове растительности почти и не осталось. Увидев приведенного в кабинет деда Алексея, полковник Веселовский удивленно хмыкнул и, расправляя костяшкой указательного пальца усы, мрачно проворчал:

– М-да. Тебя, олух царя небесного, в приличном доме служить просили, а ты словно варнак из дешевого кабака. Кто это его так, господа? – повернулся он к хозяевам имения.

– Я, – мрачно разглядывая полковника, коротко отозвался Егор.

– Вы?! – изумлению жандарма не было предела. – Шутить изволите, юноша?

– Да какие тут к бесу шутки, – прошамкал бывший слуга.

К физиономии его парень приложился основательно. Под глазом наливался солидный фонарь, а челюсть слева заметно припухла. К тому же еще и губы превратились в два наливающихся синевой вареника.

– Вы его что, поленом били? – продолжал недоумевать полковник.

– Кулаками, – все так же коротко отозвался Егор.

– Говорю же, звереныш истинный, ваше высокоблагородие, – снова зашлепал Алексей губами. – Вроде глянешь, недоросль обычный. А как до драки дошло, ажно страшно стало. Как есть звереныш, – закончил он, бросив на парня злобный взгляд.

– Поговори мне еще, паскуда продажная, – рыкнул Егор, медленно поднимаясь из кресла.

– Отставить! – скомандовал полковник, но парню на его команды было чихать с высокого минарета.

– Уймись, Егорушка, – негромко попросил дед.

– Как прикажете, Иван Сергеевич, – остановившись, прошипел Егор, одаривая бывшего слугу долгим злым взглядом.

– Итак, господин полковник, как прикажете все это понимать? – жестко поинтересовался Игнат Иванович, закидывая ногу на ногу. – С чего это вы вдруг взялись нам лазутчиков подсылать?

– Господь с вами, ваше превосходительство, – несколько смутившись, негромко вздохнул полковник. – Сложилось так, что по нашему ведомству стали всякие дела появляться, которые по рубежам империи случаются. И потому нам знать надобно стало, что там происходит. А ведомство ваше к своим делам никого подпускать не хочет. Вот и пришлось всякое придумывать.

– А просто договориться не пробовали? Говорят, помогает, – не удержавшись, фыркнул Егор. – Одно ведь, по сути, дело делаете. Разница только в том, кто где дела ведет.

– Вам бы, юноша, помолчать, пока серьезные мужи дело обсуждают, – вдруг вызверился полковник. – И вообще, я бы вас попросил…

– Бабу свою попросишь, – зашипел Егор в ответ, которого этот полковник своим снобизмом уже начал раздражать. – Спасибо скажи, что я дурака этого за лазутчика иностранного принял, а потому решил живым взять. Знай раньше, на кого работает, он бы у меня уже на дыбе визжал.

– А ведь племянник прав, – оборвал злобное шипение парня Игнат Иванович. – Осмелюсь напомнить, что он через всяких разбойников круглым сиротой остался, и потому лазутчиков всяких терпеть не может.

– Неужто и вправду стали бы живого человека мытарить? – растерянно хрюкнув, осторожно уточнил полковник, внимательно его рассматривая.

– Я на границе со степняками вырос, всякого повидать пришлось. А уж тех, кто в горе моем виновен, никак жалеть не стану, – отрезал парень, отвечая ему прямым, твердым взглядом и стараясь держать злобную физиономию.

А главное, он старательно отслеживал собственный голос. Нужно было, чтобы он звучал с уверенностью, которой Егор совсем не ощущал. В прошлом его учили многому. В том числе и бойцы спецназа, с которыми ему пришлось прогуливаться. Понятно, что все это были только обрывки верхушек, но и это было в его положении хлеб. Но чему его никогда не учили, так это применять к человеку пытки. Так что удержать так называемый покер-фейс теперь было важно. Уж очень у полковника взгляд был цепкий.

Такие взгляды Егору уже приходилось видеть в прошлом. Когда с ним проводили беседы особисты. Так что ничего нового тут не было, а вот держать себя в кулаке было просто необходимо. Удивленно хмыкнув, полковник чуть качнул головой и, вздохнув, устало произнес:

– Я вынужден принести вам свои извинения, господа. Но видит бог, все было сделано только из служебной нужды. К тому же никто против каждого из вас умышлять и не думал. Более того. Я хочу просить вашего внука, Иван Сергеевич, оказывать нашей службе иногда помощь в переводе некоторых записок, которые наши конфиденты добывают. Увы, но почти все офицеры у нас прекрасно владеют французским или английским языками, а вот всеми остальными никак. Тем более теми, что пользуют на Востоке. Не мне вам сказывать, что на границе Бухарского царства происходит. А мы их даже понять толком не можем. Чего уж про письмо говорить.

– А как же профессора университетские? – осторожно поинтересовался Егор.

– Эта наша общая беда, Егорушка, – вместо полковника ответил Игнат Иванович. – Серьезно языками Среднего Востока в империи владеет очень мало кто. Потому я так в тебя и вцепился. Признаться, даже мое начальство, узнав, что у меня появился свой добрый толмач, тут же продлило мне отпуск, лишь бы иметь возможность получать переводы в кратчайший срок.

– Погодите, дядюшка, а как же тогда разговор о моем обучении в университете? – не понял Егор.

– После о том поговорите, – оборвал их диалог патриарх дома. – Теперь нам надобно случившееся дело разобрать.

– Нечего тут разбирать, папенька, – отмахнулся Игнат Иванович. – Пусть господин полковник конфидента своего забирает, на том и закончим. Уж простите, господин полковник, но держать в доме конфидента иной службы я просто права не имею. Свои не поймут, – добавил Игнат Иванович с едва заметной злорадностью в голосе.

– Понимаю, – вздохнул полковник, бросая на мужика злой взгляд.

– Ваше превосходительство, считаю своим долгом принести вам свои извинения за собственную несдержанность, – заметив выразительный взгляд дяди, решительно добавил Егор.

– Господь с вами, молодой человек. Наслышан я о контузии вашей, – чуть кивнув, отмахнулся полковник. – А что про помощь нам скажете? – напомнил он о переводах.

– Ну, ежели дядюшка не против, могу и помочь, – пожал Егор плечами.

– Прекрасно. Тогда извольте сию бумагу подписать, – потянулся полковник за принесенной с собой папкой, но тут парень жестко отрезал:

– Нет. Уж простите, ваше превосходительство, но никаких бумаг я подписывать не стану. Хотите помощи, извольте. Но только по доброму согласию. Бумаг не будет.

– Так ведь документы те зело секретны, – чуть надавил полковник.

– И что? У дядюшки вон, тоже не статьи газетные переводить приходится. К тому же рассказывать я о том никому не собираюсь. Да и некому, – на всякий случай добавил парень.

– И как же тогда вы их переводить станете? Нам же надобно будет их вам для работы оставлять, – не унимался жандарм.

– А вы с теми бумагами толкового писаря присылайте. Я ему диктовать стану, а он за мной записывать. Уж простите, но читать, переводить, а после еще и записывать переведенное слишком сложно для одного человека. Вот пусть тот писарь сам ваши бумаги привозит, а после все записи с собой увозит. Мне они и даром не нужны, – моментально выкрутился Егор, вовремя вспомнив, что местная грамматика капитально отличается от той, к которой он привык.

Надежды на знания полученного тела было мало. Он даже газетный текст не с первого прочтения воспринимал. Хотя с каждым днем получалось это все легче. Похоже, прежние знания все-таки как-то прорывались. Точно это определять Егор пока не научился.

– Племянник прав, господин полковник, – решительно заявил Игнат Иванович. – К тому же ему еще и возраста подходящего для подписания таких документов нет. Так что никаких бумаг не будет.

– Что ж, господин полковник. За сим, пожалуй, и закончим, – решительно оборвал всяческие дебаты дед. – Возникнет нужда, милости прошу. А спорить тут не о чем.

– Пожалуй, – чуть подумав, согласился жандарм с явной неохотой.

Судя по всему, он явно планировал выговорить себе более выгодные условия, но не в нынешней ситуации. Раскрытие в собственном доме стукача настроения хозяевам не прибавляло. Противостояние различных служб началось не вчера и не заканчивалось никогда. Это Егор знал не понаслышке. Поднявшись, полковник коротко склонил голову, негромко произнеся:

– Благодарю, господа. Честь имею. За мной ступай, олух, – добавил он, одарив бывшего слугу таким взглядом, что тот невольно голову в плечи втянул.

– Один вопрос, если позволите, ваше превосходительство, – не удержавшись, быстро произнес парень. – На чем вы его прихватили, что он согласился на вас работать? А то мало ли, может, из дому воровал чего? – добавил он, не давая полковнику уйти от темы.

– Господь милостив. Нет. В карты он крепко проигрался. А партнером его за столом один из наших людей был. Вот он и стал тот долг отрабатывать, – махнув рукой, коротко пояснил жандарм.

– А ты азартный, Парамоша, – ехидно протянул Егор, одарив Алексея презрительным взглядом.

Не найдя, что ответить, тот зло покосился на парня и, развернувшись, вышел. Полковник, прихватив свою папку, отправился следом. Проводив их взглядом, Игнат Иванович устало вздохнул и, укоризненно посмотрев на парня, тихо произнес:

– Егорушка, богом тебя прошу, научись уже себя в руках держать. Говорить с офицером любой службы в подобном тоне это не просто оскорбление. За подобное можно и к барьеру встать.

– Простите, дядюшка. Рассердился шибко, – на всякий случай повинился Егор, и сам плохо понимая, с чего вдруг попер на жандарма буром.

– Понимаю, друг мой. В собственном доме лазутчика поймать, это не шутка, – одобрительно кивнул дядюшка.

– А что там с университетом? – вспомнив о прерванной теме, спросил Егор.

– Я тут со знающими людьми поговорил, – задумчиво усмехнулся Игнат Иванович. – И сказывают они, что вот так, как ты, сразу несколькими разными языками Среднего Востока владеть в империи умеют всего несколько человек. Остальные пользуют один, много два языка, да и то с грехом пополам. Так что есть у меня мысль заставить университетских начальников принять у тебя сразу выпускную экзаменацию. Чтобы даром времени не терять.

– Думаете, получится? – усомнился Егор.

– Вот еще несколько переводов для нашей службы сделаешь, и начальство само этот вопрос с ректором решать станет, – лукаво усмехнулся дядюшка. – И вот еще что. Если от жандармов к тебе и вправду писарь приедет, постарайся запомнить текст, который переводить станешь. Хотя бы суть.

– Сделаю, дядюшка. Потому и согласился, – ехидно усмехнулся парень.

– Вы, мальчики, только не заиграйтесь, – прокряхтел дед, тяжело поднимаясь из-за стола. – С жандармами шутки плохи.

– Думаю, они и сами не поверят, ежели узнают, что я способен тот текст запомнить, – лукаво усмехнулся Егор.

– Неужто и вправду сумеешь? – удивился дед.

– Так я ж не перевод, я истинный текст запомню. А после еще раз переведу, – коротко пояснил Егор. – Дело нехитрое, ежели знаешь, как это верно делать.

– Это где ж такому учат? – растерялся дядя. – Не слыхал я про такую науку.

– Дядюшка, ну хоть вы мне подобных вопросов не задавайте, – укоризненно протянул парень, сообразив, что снова увлекся.

– Ох, прости, милый, – опомнился Игнат Иванович. – Не хотел по больному.

– Пустое, – отмахнулся Егор, стараясь не перегибать.

– А пойдемте, мальчики, чай пить, – резко сменил дед тему. – Чайком побалуемся, а заодно и подумаем, как далее жить станем.

С этими словами старик решительно направился к дверям. Егор и Игнат Иванович тут же отправились следом, отлично понимая, что предложено это было не просто так. Попутно парень принялся анализировать свою реакцию на выпад полковника и вдруг понял, что виной всему гормональный фон его нынешнего тела. В больнице и после в дороге ему было не до того. Ходил и то с трудом. А вот теперь, когда организм оправился, все эти радости начали проявлять себя во всей красе.

«Ой, блин, чего теперь будет!» – мысленно взвыл про себя Егор, чувствуя, как на затылке волосы шевелятся.

* * *

Тихо поскрипывая, тяжелый кожаный мешок покачивался под ударами парня, а Егор, тяжело дыша, продолжал раз за разом всаживать в него кулаки, вспоминая долгие дни, проведенные в зале. Советов тренера ему и по сей день не хватало. Опытный, умный, много повидавший мужчина стал одним и, пожалуй, единственным в его жизни человеком, каким-то непонятным образом заменившим ему отца.

– Передохни, Егор Матвеич, – осторожно предложил казак, протягивая ему флягу, – кваску испей.

– Сейчас, – выдохнул парень, стараясь довести упражнение до конца.

Закончив связку, он отступил от мешка и, подхватив с лавки полотенце, принялся утирать пот. Потом, немного отдышавшись, Егор взял у казака флягу и, как следует приложившись к горлышку, весело выдохнул:

– Жить хорошо.

– Чегось? – не понял Архипыч, занятый своими мыслями.

– Когда стрелять пойдем, спрашиваю? – тут же сменил Егор тему.

– Так вот как решишь, так и пойдем, – пожал казак плечами и, с сомнением оглядев многострадальный мешок, с силой ткнул его кулаком. – Ишь ты, как оно хитро, – буркнул он, ощутив вес снаряда кулаком.

Вот уже вторую неделю Егор изводил себя всяческими нагрузками, торопясь привести полученное тело хоть в какой-то порядок. Та стычка с жандармским стукачом ясно показала, что для серьезной схватки он пока не готов. А значит, с учетом всех нынешних реалий, требовалось сделать все, чтобы превратить свой новый организм в отлаженный инструмент для реагирования на любые неприятности.

Благо все последствия той схватки с бандитами почти прошли. Только голова иногда начинала ныть, напоминая обо всем случившемся. К тому же, оправившись от ранений, это тело снова принялось активно вырабатывать гормоны, потому Егору иногда хотелось отчебучить чего-нибудь такого, от чего все вокруг рты бы поразевали. Спасала только воля и умение держать себя в руках. Ведь в прежней жизни он уже проходил такое.

– Так что, Егор Матвеич, стрелять-то пойдем? – вырвал из воспоминаний парня вопрос казак. – У меня и револьверы с собой, и патронов я захватил вдосталь.

– Пошли, – чуть подумав, решительно кивнул Егор, начиная собирать манатки.

Тир они себе устроили в самом дальнем конце сада, чтобы не беспокоить домашних долгой пальбой. Парень нарисовал на листе бумаги, каким хочет видеть этот тир, и высвистанные казаком крестьяне за несколько дней возвели все нужное. Впрочем, ничего особо сложного там не было. Двойной плетень высотой в человеческий рост, между которым была засыпана обычная земля. Три десятка мешков, набитых речным песком. Навес и стол под ним. Вот и вся механизация.

Мишени Егор нарисовал сам. Благо карандаши, чернила и готовальня в доме имелись. Про бумагу и говорить не приходится. В целях экономии парень использовал старые, уже ненужные бумаги. Этого добра у деда скопилось столько, что целый чулан в подвале оказался ими забит. Они прошли на огневой рубеж, и Архипыч, быстро повесив новые мишени, первым вытянул из кобуры револьвер.

Они успели отстрелять каждый по два барабана, когда служивший в доме на посылках мальчишка, подбежав, громко протарахтел:

– Ваше благородие, тама до вас от жандармов приехали.

– Вот ведь неймется аспидам, – сплюнув, проворчал Архипыч, ловко перезаряжая револьвер.

– Не ворчи, дядька. Пошли, рядом побудешь, – кивнув мальчишке, негромко скомандовал Егор, подобравшись.

Просьбу дяди он помнил, так что предпочитал быть готовым ко всему. Попытку полковника повязать его подпиской он тоже не забыл. Так что наличие рядом крепкого, опытного бойца будет не лишним. Они прошли в дом, и Егор, заглянув в столовую, увидел сидящего за столом поручика, которого по приказу хозяина угощали чаем, чтобы помочь скрасить ожидание. Заверив его, что будет готов к разговору, как только приведет себя в порядок, парень поспешил в свою комнату. Требовалось помыться и переодеться.

Спустя примерно двадцать минут все тот же мальчишка посыльный привел жандарма в отведенный Егору кабинет, и парень, указав ему на кресло у стола, вопросительно выгнул бровь.

– Поручик Еремин, – коротко представился офицер. – Полковник Веселовский велел привезти вам для перевода несколько документов, – доложил жандарм, щелкнув каблуками и осторожно присаживаясь в кресло.

– Рад знакомству, поручик. Вот бумага, вот карандаши, извольте явить документы, – вежливо кивнув, приступил Егор к делу.

– Прошу, – достав из кожаной папки один лист, покрытый арабской вязью, отозвался жандарм.

– Ага. Писано на персидском, – хмыкнул Егор, пробежав взглядом первые строчки. – Приготовьтесь записывать, сударь.

Поручик быстро подхватил со стола несколько листов бумаги и, уложив их на папку, взялся за карандаш. Сосредоточившись, Егор принялся переводить письмо, стараясь произносить слова максимально четко и не спеша. Дочитав текст до конца, он еще раз пробежал по строчкам взглядом и, убедившись, что ничего не упустил, вернул документ офицеру.

– Ловко у вас получатся, Егор Матвеевич, – одобрительно улыбнулся поручик. – Иной профессор в университете так быстро не управится.

– На границе с Бухарским царством жили. Приходилось с разным народом беседовать, – отмахнулся парень, протягивая руку за следующим документом.

Это письмо также было на фарси. Переведя его, парень взял в руки следующий документ и, начав читать, недоуменно хмыкнул:

– Турецкий? Ваше ведомство решило весь Средний Восток своим вниманием почтить?

– На границах неспокойно стало. Вам ли не знать, – хмыкнул в ответ поручик.

– Так это не персов с турками гонять надобно, а всяких британцев с французами и прочими австро-венграми, – иронично хмыкнул Егор, пожимая плечами. – Это им спокойствие в государстве нашем словно серпом по известному месту. Не уймутся никак, сволочи.

– Иностранцев не любите, Егор Матвеевич, – вкрадчиво поинтересовался жандарм, чуть подобравшись.

– Я политиков их не люблю. А простой люд про нас и не вспоминает, – отмахнулся парень, сосредотачиваясь на тексте письма.

Перевод этого документа тоже немного времени занял. Закончив, парень еще раз пробежал текст взглядом и, убедившись, что перевел все правильно, отдал бумагу жандарму.

– Это все, или еще чего имеется? – нейтральным тоном уточнил Егор, глядя на жандарма невинным взглядом.

– Есть одна записка. Мы ее с одного британца взяли, да только языка того даже в университете не знают, – помолчав, нехотя отозвался поручик.

– Дозвольте глянуть, – хмыкнув, попросил Егор, протягивая руку.

– Извольте. Ежели вы и ее перевести сможете, не знаю, как тогда и благодарить вас, – проворчал жандарм, отдавая ему бумагу.

– Очень интересно, – удивленно буркнул парень, вчитываясь в текст. – Это же урду. Это племя на территории Афганистана живет. И надо признать, что ничего интересного для вас тут не имеется. Это скорее короткий отчет купцу, о продаже товара.

– А подробнее можно? – быстро спросил жандарм, подобравшись, словно перед прыжком.

– Можно и подробнее, – задумчиво кивнул Егор, вспоминая нужные слова редкого языка. – Этот язык я не так хорошо знаю, как остальные, но эту записку переведу, – добавил он, убедившись, что может разобрать все. – Пишите.

Закончив, он несколько раз сравнил перевод с оригиналом и, убедившись, что смысл текста не изменился, устало вздохнул:

– Все. Ничего иного в этом письме не имеется.

– Глазам не верю, – растерянно проворчал жандарм. – Я всех московских профессоров объехал, никто и слова перевести на смог. А тут вот так, с ходу… – он замолчал, растерянно качая головой.

– Вся беда в таком деле, что письменный алфавит у большинства стран Среднего Востока арабский, а языки свои. Потому и разобрать, что написано, можно только зная нужный язык. В противном случае все написанное станет сплошной абракадаброй.

– Как-как? – удивленно переспросил жандарм, улыбаясь.

– Это из сказки. Вроде как волшебное заклинание. Произнес «абракадабра», и все исполнилось, – с улыбкой пояснил парень, мысленно отвешивая себе очередного пинка за длинный язык.

– Не доводилось слышать, – покрутил поручик головой. – Что ж. Премного благодарен, Егор Матвеевич. Признаться, не ожидал, что у вас так просто все получится. Думал, придется сюда словно на службу седмицу ездить.

– Господь с вами, поручик. Нешто я не понимаю, что вам и без такой езды забот хватает, – отмахнулся Егор.

– Тогда я попрошу вас подписать вот эту бумагу, – доставая еще один документ, произнес жандарм, продолжая улыбаться. – Сие есть расписка о сохранении тайны всего вами услышанного.

– Господин полковник никак не уймется? – разом посуровев, мрачно спросил Егор, зло глядя жандарму в глаза. – Сказано, никаких бумаг я подписывать не стану. Не нравится, не привозите. Управляйтесь сами, – отрезал он, складывая руки на груди.

– Но сохранение тайны… – снова начал жандарм, но Егор не дал ему договорить, жестко оборвав, вставая из кресла:

– Не смею более задерживать, господин поручик. Всего наилучшего, – произнес он тоном, которым можно было воду замораживать.

– Гм, до свидания, Егор Матвеевич, – быстро поднявшись, щелкнул поручик каблуками. – Честь имею.

Сунув папку в портфель, он развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета, всей спиной выражая возмущение и оскорбленную невинность. Усевшись на место, Егор устало потер виски и, вздохнув, тихо проворчал:

– В следующий раз точно скажу, чтобы больше не появлялись. Не доходит через голову, дойдет через ноги, как в армии говорили. Но для дяди все прочтенное записать надо. Хотя бы тезисно, – добавил он, подтягивая к себе бумагу.

Прикрыв глаза, он старательно воспроизвел про себя текст первого письма и принялся аккуратно переносить все запомненное на бумагу. За этим занятием его и застал Игнат Иванович, вошедший в кабинет после короткого стука. Обняв парня, он присел в кресло, откуда недавно вскочил жандарм, и, кивая на исписанные листы, осторожно поинтересовался:

– Неужели это все синемундирные притащили?

– Признаться, сам удивлен, – усмехнулся Егор в ответ. – У них даже на урду записка нашлась. Сказали, что с какого-то британца ее взяли.

– Это что еще за язык такой, урду? – удивился дядя.

– Афганское племя. На своем языке говорят, – отмахнулся парень, дописывая.

– Неужто ты и этот язык знаешь? – растерялся Игнат Иванович.

– Не так хорошо, как арабский или персидский, – кивнул Егор, протягивая ему свои записи. – Тут все, что я запомнить успел.

– Да тебе, друг мой, в нашем деле цены нет, – ахнул Игнат Иванович, быстро прочтя бумаги. – Ну и память у тебя. Один раз прочел, и все запомнил!

– Не один, – качнул парень головой, устало вздыхая. – Я ж поначалу его на языке оригинала читаю, после про себя перевожу и одновременно снова читаю. И только после начинаю диктовать, для записи. Вот и получается, что за время этих прочтений успеваю хорошо запомнить.

– Устал? – заботливо поинтересовался дядя, заметив его мрачную физиономию.

– Скорее, настроение испорчено, – нехотя признался Егор.

– Чем же? – подобрался Игнат Иванович.

– Да поручик этот, когда перевод закончили, снова принялся мне на подпись бумагу подсовывать. Пришлось характер проявить, – развел парень руками.

– Вот значит как. Не уймутся никак, – зло прошипел Игнат Иванович. – Что ж. Не умеют по-хорошему понимать, придется объяснить по-другому. Не волнуйся, Егорушка. Ты верно все сделал. А с остальным я разберусь.

– Главное, чтобы они в отместку вам пакостить не начали, – вздохнул парень, отлично помня, что противостояние двух контор может иногда зайти очень далеко.

– Ну, пусть попробуют, – зловеще усмехнулся дядя. – Это они тут служат. А моя служба в столице проходит. Вот и посмотрим, кто кому больше пакостей доставить может.

* * *

Время до конца августа пролетело незаметно. Егор, обрадовавшись, что с головой все хоть как-то устаканилось, полностью отдался тренировкам, стараясь привести себя в ту норму, что имел прежде. Его пробежки, работа с мешком и регулярные тренировки на саблях с Архипычем не остались не замеченными дедом. В один из вечеров, за ужином, патриарх семьи, закусив рюмку анисовой заливным осетром, задал парню прямой вопрос, глядя ему в глаза:

– Это что ж ты, Егорка, так себя каждый божий день изводишь? Нешто тебе так в имении скучно?

– Не в том дело, Иван Сергеевич, – отложив вилку, вздохнул парень. – Просто я тут подумал, что не окажись тогда я слаб, может, и не успели бы те разбойники отца убить. Да и имение бы не спалили, может быть. Да и вообще, очень не люблю себя слабым чувствовать. Вот и занимаюсь.

– Да уж, занимаешься, – помолчав, вздохнул старик. – От занятий твоих уже вся дворня шарахается. То палите из револьверов так, словно война началась, а то сабли звенят, словно колокола на Пасху. Как раны-то твои? Зажили?

– Зажили, Иван Сергеевич, – коротко кивнул Егор, краем глаза отмечая, как навострили ушки в начале разговора молодые родственницы.

В силу разницы в возрасте близко они его к себе не подпускали, но старались держать руку на пульсе, регулярно справляясь у прислуги о его занятиях. Так факт общения с жандармами и даже некоторая работа на них от внимания девушек не скрылись. Впрочем, самому Егору было пока не до них. В любом случае никаких интрижек тут завязать не получится, по причине близкого родства, а часами болтать ни о чем ему совсем не хотелось.

– Иван Архипыч сказывал, что ты стрелять горазд. Из револьвера все пять пуль в центр мишени всаживаешь. Ловок, – между тем продолжал ворчать дед. – Только к чему оно тебе? Неужто решил в армию идти?

– Нет, Иван Сергеевич, – качнул Егор головой. – В армию только после военного училища берут. А мне то не интересно вовсе. Знаю, чему там учат. Я тут случаем малость вспомнил про себя всякого, и помню, как папенька мне сказывали, что тактику там дают старую. Нового почитай и нет ничего. А к чему учить правила прошедшей войны? Все одно следующая война иной будет.

– Ну, может, оно и так, – помолчав, хмыкнул старик и, неожиданно построжав лицом, добавил: – Егорка, я ж тебя просил дедом называть меня. А ты?

– Простите… дедушка, – специально запнувшись на этом слове, повинился парень. – Только непривычно мне так. Уж не обессудьте.

– Ништо, научишься, коли сам захочешь, – чуть смутившись, отмахнулся старик.

– Научусь, дедушка. Дайте срок, – чуть улыбнувшись, пообещал Егор.

По большому счету ему было все равно, как кого называть. Никаких родственных чувств он к этим людям не испытывал, но старался держаться с ними вежливо и почтительно. Добрые отношения с этой семьей были залогом того, что он сумеет вжиться в местные реалии, а не сдохнет с голоду под забором или в каком-нибудь доме призрения для душевнобольных. Цинично? Безусловно. Но в его ситуации иного выхода просто не было.

Будучи честным с самим собой, парень по сей день никак не мог принять самого факта своего переноса непонятно куда. Ни механики этого действа, ни конечной цели его он так и не понял. Иногда Егор ловил себя на мысли, что ищет взглядом армейский автомобиль, который увезет его в расположение части, где последует очередной приказ, и он снова отправится на прогулку с бойцами спецназа. Как ни удивительно, но ему нравилась та жизнь. Беспокойная, но упорядоченная и в чем-то даже размеренная. Абсурд, пердюмонокль, но все было именно так.

В столовую, нарушив сосредоточенность парня, быстрым шагом вошел дядюшка и, поздоровавшись, присел к столу. Устало улыбнувшись деду, он плеснул себе в бокал немного вина и, пригубив его, негромко сообщил:

– Готовься, Егорушка. Третьего дня, на следующей неделе поедем с тобой в университет. Я уговорился. Посмотрят профессора тамошние, на что ты способен.

– Ну, судя по тому, что жандармы сюда словно на службу катаются, не так и много они умеют, те профессора, – не удержавшись, нахально хмыкнул Егор.

Тут парень был абсолютно прав. Если Игнат Иванович приносил ему для перевода еще два текста, то из жандармерии бумаги возили едва не через день. У Егора сложилось такое впечатление, что они, пользуясь случаем, решили перевести все бумаги с восточного направления, которые у них скопились за несколько лет. Дошло даже до того, что дядя вынужден был купить ему в кабинет небольшой сейф, где парень и хранил все приготовленные ему бумаги.

И судя по довольной физиономии дядюшки, его усилия оказались не напрасными. Во всяком случае, Игнат Иванович сам, по собственной инициативе, выделил парню на карманные расходы пятьдесят рублей на ассигнации. И это в месяц. А если вспомнить, что никаких особых расходов у парня не было, то вполне понятно, что к нынешнему дню у него уже скопилось что-то около двухсот рублей. По местным меркам вполне неплохие деньги. Понятно, что взрослому человеку на них долго не прожить, но подростку примерно на полгода вполне хватит.

Впрочем, уходить куда-то Егор пока не собирался. Бродящий по улицам, как здесь говорили, недоросль, без сопровождения взрослого родственника или слуги, обязательно станет объектом внимания первого попавшегося полицейского или городового. Так что парень старательно изучал местные правила, даже не пытаясь куда-то сбежать. Некуда и незачем. Как говорится, нас и тут неплохо кормят.

– Что, опять они тут были? – насторожился дядя, услышав про жандармов.

– Бог миловал, – отмахнулся Егор. – По правде сказать, надоели уже.

– Потерпи, Егорушка. Вот с университетом решим, а там видно будет, – туманно намекнул Игнат Иванович.

– Надеюсь, это недолго протянется, – кивнув, проворчал Егор.

– А чего тебе время? – удивился дядя.

– Не хочется попусту штаны в классах просиживать, – хмыкнул парень.

– Думаешь, успел уже всю науку наперед пройти? – иронично поддел его дед.

– Не всю, но многое, – не уступил парень. – Уж прости, дедушка, но я из библиотеки только для тренировок и приема пищи выходил. Так что да. Знаю я многое. Библиотека у нас богатая была, – добавил он, чуть дрогнув голосом.

– Да уж, – чуть смутившись, вздохнул старик. – Ладно. Делай, как сам решишь. Эх, рано ты повзрослел, Егорка. Рано, – произнес он с явным сожалением. – Я ведь, грешным делом, надеялся, что ты, пока учишься, со мной и на рыбалку, и на охоту сходишь. Вместе по лесу погуляем, дичи всякой постреляем, да поговорим по душам.

– Так я ж не завтра уезжаю, дедушка. На рыбалку хоть послезавтра. Как с университетом закончим. И на охоту я со всем своим удовольствием. Вот как осень настанет, так и пойдем, – отреагировал Егор на удрученный тон старика.

– И правда, папенька, если чего и будет, то не ранее Рождества, так что, думаю, вы еще все успеете, – поддержал его Игнат Иванович, одобрительно улыбнувшись парню.

– Вот и славно, – оживился старик, явно обрадовавшись. – И ты, Игнат, на парня-то не шибко наседай. Молод он еще очень. Юн. Ему теперь не дела твои интересны, а театры с кафешантанами, где на мамзелек полюбоваться можно, – неожиданно наехал он на сына.

Сестры, услышав эту сентенцию, дружно прыснули, а Егор, удивленно хмыкнув, растерянно покрутил головой. Вот такого он точно не ожидал. Похоже, дед в свое время тем еще ухарем был, если по сию пору помнит, как оно все в юности бывает.

– Покойны будьте, папенька. Не забуду, – кивнул Игнат Иванович, пряча в усах лукавую усмешку.

Ужин закончился, и вся семья разошлась по своим комнатам. А утром парня разбудил Архипыч. Подняв, он едва не пинками погнал его умываться и приводить себя в порядок. Вспомнив, что сегодня очень важный в его жизни день, Егор быстро управился с утренними процедурами и поспешил в малую столовую, где уже был подан завтрак. После, одевшись, Егор встал перед большим зеркалом и, внимательно оглядев свое отражение, иронично хмыкнул:

– Блин, уши малость заострить, и чистый эльф получится. Хотя, на первый взгляд, все не так плохо. Где-то даже симпатичный организм оказался.

Вошедший казак объявил, что дядя уже ждет его внизу, и Егор, одернув что-то вроде полувоенного френча, решительно вышел из ванной, чуть поскрипывая отлично пошитыми сапогами. Вообще, оказавшись в имении, он сразу проявил характер и попросил у дяди разрешения пошить себе одежду, к которой привык. Так у него появилось несколько френчей навроде тех, что носили в сороковых годах двадцатого века. И строго, и необычно, и достаточно удобно. Понятно, что не соответствует местной моде, но до этого Егору и дела не было.

Карета, запряженная каурой парой, легко выкатилась с подворья и покатила в сторону города. Спустя примерно полтора часа они с дядей вошли в помпезное здание университета, и Игнат Иванович решительно направился по широкой мраморной лестнице на третий этаж. Подойдя к резной двустворчатой двери, он для приличия стукнул в створку рукоятью своей трости и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь.

– Ваше превосходительство, – услышал Егор, входя следом за ним. – Рады вас видеть. А это, как я понимаю, и есть то самое молодое дарование? – с улыбкой уточнил не высокий, средней полноты мужчина, близоруко щурясь и рассматривая парня.

– Позвольте представить, господа. Мой племянник, Вяземский Егор Матвеевич. Как вы уже знаете, сей молодой человек оказал нашему ведомству серьезную услугу, сумев перевести письма, с которыми не справились иные знатоки восточных языков. И потому я бы просил вас провести что-то вроде экзаменации, по итогу которой и будет решено, что с ним делать далее. Вы готовы? – оглядел он собравшихся после окончания своей речи.

– Ваше превосходительство, вы уверены, что сей юноша и вправду сумел перевести те бумаги? – с сомнением уточнил один из собравшихся. Мужчина с сединой в голове и окладистой, тщательно ухоженной бородой.

– Он сделал это в моем присутствии, – жестко отрезал Игнат Иванович.

– Понимаю ваше недоверие, господа, но поверьте, языки Среднего Востока я действительно знаю. Как, впрочем, и французский, немецкий и итальянский, – произнес Егор на арабском и, тут же перейдя на фарси, добавил: – Но мои слова это только мои слова. Вы можете убедиться в этом сами.

– Изрядно, – удивленно протянул встречавший их мужчина. – А позвольте поинтересоваться, молодой человек. Кто вас учил?

– Точного ответа на этот вопрос я дать не могу по причине полученной во время нападения раны, – ответил Егор, переходя на турецкий язык. – К огромному своему сожалению, я почти все забыл. Но рассказывать о том можно долго. Не хочу отнимать у вас время своими рассказами.

– Удивительно. Вы и вправду легко говорите на всех самых распространенных восточных языках, – растерянно проворчал все тот же мужик. – Что еще вы можете добавить? Письмом их вы тоже владеете?

– Конечно. Письменный алфавит во всех этих странах арабский. Различается только разговорная речь, – чуть пожал Егор плечами. – Но, если вам интересно, я немного знаю язык афганского народа урду. Кажется, учил еще какой-то, но пока не могу вспомнить, какой именно, – на всякий случай добавил он.

– Господа, я уже имел честь рассказать вам, как мы вообще узнали о его владении языками, – строго добавил Игнат Иванович, обрывая ажитацию собравшихся.

– Да-да, мы, конечно, помним, – закивал распорядитель этого собрания.

Судя по его реакции, дядюшка умудрился протолкнуть этот экзамен через весьма серьезных людей, так что их скепсис и интерес были вполне понятны.

– Может быть, это вам поможет вспомнить, какой именно язык вы учили, – неожиданно произнес еще один мужик, выкладывая на стол медную пластину, покрытую каким-то письменами. – Мы получили ее буквально несколько дней тому назад и еще не успели толком осмотреть. Взгляните. Ничего не напоминает? – поинтересовался он, пряча в уголках губ ехидную усмешку.

– Это же санскрит, – удивленно хмыкнул Егор, рассмотрев пластину. – На нем говорят в Индии. Но сам я этого языка не учил.

– Вы уверены, юноша? – уточнил подавший пластину мужик с заметной растерянностью.

– Совершенно. У них свое письмо, и это именно оно, – твердо ответил Егор, аккуратно опуская пластину на стол.

– Думаю, господа, всякие споры тут будут излишни, – твердо произнес Игнат Иванович, победно усмехнувшись.

* * *

Спустя три дня Егору без особой помпы, можно сказать, кулуарно, был вручен диплом Московского университета, в котором было сказано, что он является знатоком языков Среднего Востока и вообще очень грамотным человеком. На кулуарности настоял дядя. Зачем ему это было нужно, парень так и не понял, но вдаваться в подробности не стал. Раз так надо, значит, пусть будет. Ему же достаточно было диплома.

Как ни смешно это звучит, но он лучше всех местных понимал, что такое любая официальная бумага. Что называется, жизнь научила. Глядя на лежащий перед ним на столе диплом, Егор прикидывал, чем он мог бы заняться, имея на руках этот документ. Ведь теперь он совершенно официально может пойти на любую службу, связанную с переводами. Теперь он, так сказать, официальный толмач. Вспомнив свой позывной в прошлой жизни, Егор грустно усмехнулся и, вздохнув, тихо проворчал:

– Похоже, это судьба.

В кабинете его и застал дядюшка, вошедший после короткого стука. Увидев лежащий на столе диплом, он едва заметно усмехнулся и, кивнув на бумагу, иронично поинтересовался:

– Любуешься?

– Думаю, – усмехнулся Егор в ответ.

– О чем же, позволь спросить? – насторожился Игнат Иванович.

– Что делать дальше? – пожал парень плечами. – Сидеть на вашей с дедом шее будет неправильно. Но боюсь, столь молодого толмача вряд ли кто-то захочет принять на службу. К тому же я не сомневаюсь, что пара профессоров из университета сделают все, чтобы я никогда не смог получить подобную должность.

– С чего ты взял? – удивился дядя.

– Уж очень каверзные вопросы они задавали. Явно не хотели признавать, что кто-то может знать языки лучше них, – отмахнулся Егор. – О тех вещах мог знать только человек, имевший прямое общение с носителями языков. В учебном заведении подобного преподавать не станут. Нужды нет. Благо в наших местах купцов разных много бывало, потому и знаю, – добавил он, на корню пресекая все вопросы.

– Ты что-то вспомнил? – осторожно уточнил Игнат Иванович.

– Обрывками, – осторожно кивнул Егор. – Знаете, это словно картинки в волшебном фонаре. Пока его не крутишь, это отдельные картинки. Так и у меня. Картинки вроде есть, а раскрутить фонарь, чтобы они начали двигаться, не получается.

– Понимаю, – задумчиво кивнул Игнат Иванович. – Думаю, тебе не стоит торопиться. Помнишь, что тот доктор сказывал? Все само должно прийти. Вот и не спеши.

– Я и не спешу, – грустно усмехнулся Егор, беря себя в руки. – А вы, дядюшка, просто так зашли, или дело какое появилось? – сменил он тему.

– Ну, во-первых, зашел тебя еще раз поздравить, – усмехнулся Игнат Иванович и, заметив ироничную усмешку парня, быстро добавил: – И не нужно так усмехаться. Понимаю, о чем ты думаешь, но уверяю, ту экзаменацию ты сдал только сам. И к слову, про вопросы каверзные ты очень точно сказал. Уж прости, но я таких тонкостей не знаю и помочь тебе ничем не мог. Так что диплом сей только твоя заслуга. Начальство мое с ректором уговорилось, что они экзаменацию проведут, и если твои знания будут соответствовать их требованиям, диплом выпишут. Остальное сам.

– Неужто даже денег не попросили? – усомнился Егор, отлично помня, что высшее образование в этом времени было только платным.

– Попросили только разрешения указывать твое имя, как самого юного знатока языков Ближнего Востока, который подтверждал свои знания именно у них, – отмахнулся Игнат Иванович.

– А им-то это зачем? – не понял парень.

– Похвастаться, – пожал дядюшка плечами. – Ну сам подумай, самый юный в истории подобных учебных заведений студент, которого экзаменовали именно они.

– Угу, – понятливо кивнул Егор, про себя добавив: «Работа на имидж. Что это такое, толком еще не знают, но понимают, что будет полезно». – А во-вторых? – спросил он, возвращая дядю к теме вопроса.

– А во-вторых, одевайся. Я хочу тебя кое с кем познакомить, – лукаво усмехнулся Игнат Иванович. – У тебя сегодня праздник, и я хочу, чтобы этот день тебе запомнился. А к Рождеству я увезу тебя в столицу. Там служить станешь.

– Вашим личным толмачом? – ехидно усмехнулся Егор. – На жалованье не боитесь разориться? – не сдержал он иронии.

– Не боюсь, – рассмеялся Игнат Иванович. – Жалованье тебе не я, а наш отдел платить станет. Одевайся уже, – поторопил он, весело потирая руки.

Глядя на его лучащуюся довольством и предвкушением физиономию, Егор быстро убрал диплом в сейф и, пройдя в спальню, первым делом отправился в ванную. Раз уж дядюшка что-то затеял, то принимать участие в этом деле нужно хотя бы с чистой шеей. Быстро ополоснувшись холодной водой из рукомойника, парень переоделся в чистое и спустя десять минут вернулся в кабинет полностью готовым к новым свершениям. Окинув его внимательным взглядом, Игнат Иванович кивнул и, поднявшись, скомандовал:

– Пошли. Ни о чем не спрашивай и ничего не бойся. Скоро все сам увидишь.

– Заинтриговали, дядюшка, – хмыкнул Егор, выходя следом за ним в коридор.

Кучер подогнал уже запряженную карету и, едва они уселись в салон, щелкнул бичом. Каурая пара навалилась на постромки и выкатила карету на тракт, ведущий в город. Спустя час они остановились у подъезда небольшого, уютного особняка, и Игнат Иванович, решительно распахнув дверцу, первым выскочил на мостовую. Выбравшись следом за ним, Егор внимательно осмотрелся и, не увидев ничего опасного, чуть пожал плечами, продолжая гадать, что такого дядя задумал.

Приобняв парня за плечи, Игнат Иванович решительно повел его к крыльцу. В прихожей их встретила молодая горничная. Поздоровавшись, она улыбнулась дяде так, что сразу стало понятно, их тут ждали. Приняв трость и шляпу у дяди, она окинула парня быстрым, заинтересованным взглядом и, едва заметно улыбнувшись, доложила, ловко присев в коротком поклоне:

– Хозяйка ждет вас в своих покоях, сударь.

– Благодарю вас, Зоя, – улыбнулся дядя в ответ и решительно направился к лестнице.

Поднявшись на второй этаж, он прошел до третьей двери по коридору и, постучав, толкнул ее, едва услышав ответ.

– Екатерина Павловна, добрый вечер. Позвольте представить, мой племянник, Егор. Юноша хоть и невелик годами, но весьма сообразительный. Не далее как третьего дня сумел получить диплом знатока языков Среднего Востока, ни дня в университете не проучившись. Так что у нас с ним праздник.

– Какая необычная внешность, – произнесла хозяйка дома, легко поднимаясь из-за стола и подходя к парню. – Должна признать, что вы, Игнат Иванович, снова сумели меня удивить. В который уже раз. Юн, силен, да еще и столь необычен. Неужто и вправду ваша кровь? – повернулась она к дядюшке, обойдя Егора по кругу.

По поводу силы парень готов был с ней поспорить, но вовремя решил промолчать, вспомнив, что не все и не всем нужно о себе рассказывать. Тем временем Игнат Иванович коротко поведал женщине историю воссоединения семьи, умолчав о потере памяти и еще нескольких мелочах. Удивленно кивнув, хозяйка жестом указала им на стулья и, вернувшись на свое место, задумчиво произнесла:

– Выходит, в нем имеется кровь степняков? Занятно. Впрочем, это теперь не важно, раз уж вы решили признать его.

– Именно. Егорушка у нас Вяземский, и этим все сказано. К тому же и папенька мой уже завещание свое изменил, так что отступать некуда, – весело усмехнулся Игнат Иванович. – Ну да это дела семейные. А мы сюда приехали совсем не за этим. Что скажете, Екатерина Павловна? Поможете мне в моей просьбе?

– Думаете, в этом имеется серьезная необходимость? – с сомнением уточнила хозяйка дома.

– Катенька, ну вы же умная женщина, – вздохнул дядюшка. – Ну, сами подумайте. Он запросто перевел бумаги, над которыми профессора более месяца бились. К тому же я хочу его в нашу службу определить. А там всякое случается.

– Это верно, – все так же задумчиво кивнула хозяйка. – Но учтите, Игнат Иванович. В один день тут не управиться. Тут не менее седмицы надобно, чтобы хоть азы усвоить. Спешка в данном случае станет только вредна.

– Хоть месяц, – решительно махнул дядюшка рукой. – Мне результат важен. А что до времени, так оно у вас имеется. Все одно раньше Рождества ему никуда ехать не надо.

– Вот и славно, – улыбнулась хозяйка. – Я согласна.

«Хотелось бы еще понимать, на что именно», – проворчал про себя Егор, внимательно слушая их разговор.

– Я тебе, друг мой, кое-что объясню, – повернулся к нему Игнат Иванович, словно прочтя мысли парня. – В службе нашей дела частенько бывают особо тайные и каверзные, и потому я должен быть уверен, что враги государства нашего не смогут к тебе подобраться через женщину особого склада. Есть у них такие, что специально с человеком роман заводят, а после, через тот адюльтер, выведывают у него всяческие тайны.

– Медовая ловушка, – понимающе хмыкнул Егор прежде, чем сам сообразил, что несет.

– Весьма точное определение, молодой человек. Но позвольте спросить, откуда такие познания? – оживилась хозяйка, с интересом разглядывая его.

– Это британское выражение. Однажды наткнулся в одной книге, – разом выкрутился Егор, бросив на дядю вопросительный взгляд.

– Странно, я никогда такого не слышал, – проворчал Игнат Иванович, при этом чуть кивнув ему. – Впрочем, это теперь не важно. Главное, ты понимаешь, о чем идет речь и чему тебя может научить Екатерина Павловна. Уж поверь, лучшего мастера в подобных делах нам не найти.

– Сомнительный комплимент, – лукаво фыркнула хозяйка дома.

– Отнюдь, сударыня, – не принял дядюшка шутки. – Одно дело, просто блуду предаваться, ради мимолетного удовольствия, и совсем другое, сделать все так, чтобы мужчина в ваших руках размяк, превратившись в глину. Уж тут вам и вправду равных не имеется. Во всяком случае, я таких не знаю.

Их беседу прервало появление горничной, которая принялась накрывать на стол. Хозяйка тут же сменила тему, задавая дядюшке малозначительные вопросы и поминая каких-то их общих знакомых. Егор же, на время предоставленный самому себе, принялся внимательно ее рассматривать. На первый взгляд, ей можно было бы дать лет двадцать пять – двадцать семь. Но присмотревшись, становилось понятно, что она несколько старше. Насколько, парень и под пушечным стволом бы не угадал. Никогда не был силен в угадывании женского возраста.

К тому же все его общение с противоположным полом сводилось к покупке сеанса продажной любви. А в институте все разговоры с ним обычно заканчивались просьбой дать списать конспект или помочь перевести какой-то особо каверзный текст. А самое главное, он откровенно боялся заводить хоть какие-то отношения с девушками. Понимал, что пригласить любую из них в свой дом не сможет, потому что ее там не примут, а нарываться на очередной скандал не хотелось от слова совсем. К тому же за душой у него не было ничего, кроме самого себя. А это, в его прошлом, был один из самых главных факторов, на который девушки обращали внимание.

Стол был накрыт к ужину, и хозяйка, убедившись, что все так, как и было задумано, жестом отпустила горничную, с улыбкой предложив:

– Ну, раз уж у нас случился небольшой праздник, тогда налейте нам вина, Игнат Иванович. Станем праздновать.

– С удовольствием, Екатерина Павловна, – весело усмехнулся дядюшка, подхватывая со стола бутылку темного стекла.

– Екатерина Павловна, это настоящее имя? – вдруг спросил Егор, заставив собеседников дружно вздрогнуть.

– От чего вдруг такой вопрос, молодой человек? – удивилась хозяйка дома.

– Ну, в службе дядюшки всяческие личины люди пользуют, когда хотят скрыть свое настоящее имя, чтобы и дело сладить, и инкогнито сохранить. Вот я и подумал, – развел Егор руками.

– А он и вправду непрост, – удивленно покачала хозяйка головой.

– Об этом тебе, Егорушка, знать не надобно, – вздохнул Игнат Иванович, усаживаясь на место. – В нашей службе имеются вещи, о которых лучше не знать.

– Понятно. Значит, личина, – усмехнулся Егор, подхватывая свой бокал. – Что ж. Тогда за хозяйку дома и за умение хранить всякие, самые неприятные тайны так, чтобы все неприятности от них валились на наших врагов, – произнес он, ехидно поглядывая на дядю.

– Да уж. Лучше и не скажешь, – растерянно проворчал Игнат Иванович, поднимая свой бокал.

* * *

– Ох, неугомонный, совсем заездил, – проворковала Катерина, вопреки своим же словам прижимаясь к нему всем телом. – И откуда только силы берешь?

– От тебя и беру, – усмехнулся Егор в ответ. – Читал я, что существуют женщины, от одного взгляда на которых любой просто загорается. Похоже, ты из таких.

Тут парень ничуть не покривил душой. С самой первой минуты их знакомства он не мог оторвать от женщины взгляда. Это трудно объяснить, но, к примеру, словосочетание «кошачья грация» Егор всегда считал просто литературным выражением, однако, увидев, как движется Катерина, вдруг понял, что это не вымысел. В тот первый вечер парень не мог оторвать взгляда от женщины. Помня о своей контузии, Егор позволил себе только один бокал вина за вечер, но ему и того хватило.

Игнат Иванович, поужинав в приятной компании, сослался на дела и покинул особняк, оставив племянника на попечении хозяйки дома. Екатерина, пересев к нему поближе, завела легкую беседу, и очень скоро Егор просто забыл обо всем на свете, слушая ее голос и любуясь ее грацией. Это не было любовью. Это не было даже влюбленностью. Но это была страсть, мара, наваждение, любое из этих слов было бы правильным. И только самым краем сознания парень осознавал, что расслабляться и распускать язык просто опасно.

Прежде всего, для себя самого. На ее вопросы он отвечал коротко, по существу, но при этом стараясь не сказать ничего. Как они оказались в спальне, он откровенно не помнил. Очнулся, только когда первая страсть оказалась утолена. Повалившись на подушки и пытаясь отдышаться. Рядом, точно так же задыхаясь, лежала она. Тряхнув головой, Егор огляделся и, приподнявшись, плеснул в стакан квасу из хрустального кувшина.

– И мне дай, – чуть охрипшим голосом попросила Катерина.

Отдав ей стакан, парень дождался, когда она напьется, и, допив остаток, осторожно спросил, возвращая посуду на туалетный столик:

– Уж прости, что спрашиваю, но ты не боишься случайной тягости?

– Пустое, – грустно улыбнулась Катерина. – Не могу я более детей иметь.

– Прости. Не хотел по больному, – тут же повинился Егор. – Просто слыхал, как оно бывает, ежели дитя не в браке родилось.

– Уймись, – отмахнулась женщина. – Лучше расскажи, как столько языков разом выучить успел? – сменила она тему.

– Самому бы помнить, – скривился Егор, пальцами приподнимая волосы над левым ухом. – Шрам видишь?

– Господи! – ахнула Катерина, рассмотрев след от удара.

– На имение наше разбойники налетели. Говорят, я двоих срубить успел, а после меня чем-то по голове стукнули, но прежде в живот нож вогнали. С тех пор почти ничего о своем прошлом и не помню. Доктор сказывал, так бывает, ежели человека очень сильно по голове ударят. Контузия называется.

– Слыхала про такое, – осторожно коснувшись кончиками пальцев его шрамов на голове и животе, согласно кивнула женщина. – А как тогда вышло, что ты прошлого своего не помнишь, а то, что учил, помнишь?

– Тоже не помнил. Но когда в больнице при мне жандарм на французском заговорил, я вдруг ответил, сам того не ожидая. После с доктором на немецком заговорил, а еще позже с дядей по-итальянски. Доктор сказал, что это называется ассоциативное воспоминание. Во всяком случае, в каком-то его журнале медицинском все это так называлось.

– И как это понимать? – не унималась Катерина.

– Ну, получается, что воспоминания мои после контузии оказались скрыты, до той поры, когда что-то не подтолкнет меня их вытянуть наружу. Как с языками было. Кто-то заговорил, и я понял, что понимаю этот язык. Так и с остальным.

– И чего только на свете не бывает, – промурлыкала Катерина, сладко потягиваясь.

От этого движения у Егора даже волосы в носу вздыбились, не говоря уже обо всем остальном. Одним движением прижав ее к себе, он разом оборвал все разговоры, заставив женщину тихо охнуть и ответить на его ласку. Уснули они только под утро, утомленные и опустошенные.

Домой Егор отправился после завтрака, в коляске самой хозяйки дома. Но вечером, соблюдая уговор, снова приехал к ней. С того дня началось его приключение по обучению искусству любви.

Понятно, что в прошлом фильмы категории три «х» он видел. И даже иногда пробовал воплотить в жизнь что-то из них с профессионалками. Про переводы Камасутры и говорить не приходится. Этот опус они с мальчишками еще в школе едва не наизусть выучили. Но тут все было совсем по-другому. Где сама Катерина сумела выучить все эти приемы, парень мог только гадать. Задавать вопросы на эту тему он просто не решился. После прокола с вопросом о случайной беременности это было бы и вовсе оскорблением.

Архипыч, узнав, что он ездит по городу один, хоть и по поручению дяди, едва на дыбы не вскинулся. Опытный казак, во исполнение приказа духовного лица, с ходу заявил, что юноше из благородной семьи подобное невместно, и тут же отправился к деду. Просить у него разрешения брать двуколку для перевозки Егора по делам. Иван Сергеевич, выслушав казака, только рукой махнул, устало проворчав:

– Поступайте, как знаете. Главное, чтобы Егорушка доволен был.

Такого ответа ни Архипыч, ни тем более сам Егор не ожидали. Как оказалось, дед уже был в курсе, что дядя собирается увезти парня в столицу, и весьма огорчен этим. Сам же парень, помня свое обещание проводить с дедом больше времени, предложил ему сходить на охоту. Осень уже вступила в свои права, и сезон был открыт. Как оказалось, Иван Сергеевич и вправду был заядлым охотником. Вдвоем они набили за пару недель дичи столько, что загрузили всякой солониной весь погреб.

– Ништо. Зато зиму спокойно переживем, – одобрительно ворчал дед.

Вспомнив, что весна в этом времени почти всегда была самым голодным временем, Егор только понятливо кивал. Не забывали они и про рыбалку. Как оказалось, небольшая речка, протекавшая по территории имения, просто кишела рыбой. Щуки, лещи, лини, сомы – все это добывалось ими едва ли не в товарных количествах. В процессе выяснилось, что дед занимался не только добычей всяческих природных ресурсов, но и делал все, чтобы они не иссякали. Рыбу регулярно подкармливали, а охота велась только в строго отведенное для этого время.

Исключение составляли только волки и кабаны. Первых били зимой, чтобы избежать потравы домашнего скота, а вторых просто потому, что зверь этот был сильный, нахальный и очень упрямый. Одно кабанье стадо запросто могло вытоптать и уничтожить посевы на целом поле. И даже несмотря на отстрел, уходить кабаны не спешили. Более того, эти наглецы даже умудрялись отгонять от сытных мест других копытных. А если учесть, что у одной свиньи обычно бывало не менее шести поросят, то ни о каком сокращении поголовья и речи не шло.

Не забывал парень и про тренировки. Очень скоро Егор и сам начал замечать, что его тело стало меняться. Головные боли отступили совсем, и он, на радостях, принялся наверстывать все утраченное. Что ни говори, физическая форма в прошлом у него была серьезная. Одно то, что он уходил на выход с отрядом спецназа и не считался для них балластом, говорило само за себя. Понятно, что в бою от него толку было бы не много. Но в переходах тащить его на себе необходимости не возникало.

В общем, увлекшись, парень и не заметил, как прошла осень и наступила зима. Первый снег укрыл подворье, и Егор, выходя утром на пробежку, был вынужден надевать овчинную безрукавку, чтобы не простудиться. Нормальных препаратов тут еще не придумали, и умереть от воспаления легких в этом времени было так же просто, как воды попить. Так что мешок пришлось перенести в свободный чулан и там же устроить турник.

Архипыч, пользуясь полным доверием как деда, так и самого Егора, то и дело подкидывал ему новые задачки, заставляя парня усиливать нагрузки. Так что дни Егор регулярно проводил в имении, а вот ночи в объятиях любовницы. Единственное, чего от него просила Катерина, так это сохранять тайну о ней самой. Ни имени, ни места, где она живет, никто не должен был знать. От чего были наложены такие ограничения, парень мог только предполагать, но найденный в оружейной револьвер носил с собой постоянно.

В таком режиме он прожил до самого Рождества, после которого в имение деда приехал Игнат Иванович. Поздоровавшись с отцом, дядя дождался возвращения племянника и, зазвав его в кабинет, проворчал, окидывая парня долгим, внимательным взглядом:

– Оправился. Плечи раздались. И вообще выглядишь заметно старше своих лет. Уже почитай мужчина.

– Все вашим заботам благодаря, – нашелся Егор, благодарно кивая.

– Нет, Егорушка. Тут заслуги моей и вовсе не имеется, – понимающе улыбнулся Игнат Иванович. – Это все ты сам. Я ж знаю, что ты каждый божий день себя гимнастикой всякой изводишь. Но должен признать, оно тебе на пользу. Да и папенька рядом с тобой словно помолодел. Вон, про охоту вашу рассказывает так, что я даже заслушался. Признаться, я теперь в некотором затруднении, – задумчиво вздохнул он.

– Какие-то неприятности? Финансовые? – моментально подобрался Егор.

– Нет-нет. Тут как раз все в порядке, – поспешил заверить его дядя. – Я о другом. Про деда. Понимаешь, скучно ему тут одному. Сестры твои давно уж уехали. Они теперь учатся. Сыновья мои на службе. А иных детей в семье нет. Все уж выросли. А тут ты. С тобой вон и на охоту, и на рыбалку, и просто по полям верхом проехаться можно. Вот он и загрустил, что я тебя увезти собираюсь.

– А так ли мне надобно в столицу? – помолчав, осторожно уточнил Егор. – Когда службе вашей надобно стало, так нужные бумаги вон, даже в Оренбург привезли. А уж от столицы сюда и вовсе дорога накатанная. Да и не так много у вас тех бумаг, что перевода требуют.

– Выходит, ты не против тут еще пожить? – оживился Игнат Иванович.

– Господь с вами, дядюшка, – растерялся парень. – Это в столице я со скуки взвою, потому как там такой воли не будет. А тут благостно. Хочешь, на охоту ступай, а хочешь, верхом катайся.

– У Катерины еще бываешь? – осторожно поинтересовался дядя.

– Регулярно. Почитай каждый вечер езжу, – не стал скрывать Егор. – Вот уж не думал, что из такого можно целую науку придумать, – добавил он, делая вид, что очень впечатлен.

– Только осторожен будь, Егорушка. О Катерине никто знать не должен. Сам можешь бывать у нее, когда пожелаешь, коль она к тебе благосклонна. Но про встречи те молчок, – напомнил Игнат Иванович.

– Покойны будьте, дядюшка, – решительно кивнул парень. – Я когда к ней еду, завсегда с собой револьвер беру. Так что, случись чего, не побоюсь его в ход пустить. А рассказывать о женщине сторонним, это простите, моветон и хвастовство, благородного человека недостойно. Да и некому мне о ней сказывать.

– Речь не мальчика, но мужа, – одобрительно кивнул дядя.

– Так вроде вырос уже, – пожал Егор плечами.

– Что ж. Раз уж так все благополучно складывается, то я буду только рад, что ты еще немного побудешь с дедом. Стар он стал, Егорушка, – вздохнул Игнат Иванович. – Боюсь я за него.

– Покойны будьте, дядюшка. Присмотрю. А ежели что, так сразу письмо вам отправлю, – пообещал парень, понимающе кивая.

– Благодарствую, друг мой, – улыбнулся дядя в ответ. – И вот еще что, – очнувшись от собственных мыслей, оживился мужчина. – Вот это я особо для тебя привез. В сейф прибери, – скомандовал он, выкладывая на стол пачки ассигнаций, перетянутых бечевкой. – Юноша ты уже взрослый, серьезный, так что должен при себе приличные деньги иметь. И не нужно мне ничего говорить, – оборвал он парня прежде, чем тот успел открыть рот. – Знаю, что ты сказать можешь. Но жизнь, она по-всякому повернуться может. Как говорится, все под Богом ходим. Так что пусть лучше будут. Так и мне спокойнее, и ты хоть какую уверенность на ближайший срок имеешь.

– Вам грозит какая-то опасность? – помолчав, осторожно поинтересовался Егор. – Вы словно пытаетесь все дела в порядок привести.

– Слава богу, нет, – качнул дядя головой. – Но, как уже было сказано, все мы под Богом ходим. Так что бери и пользуйся. А надо будет, я еще пришлю. А вообще, пока есть время, присмотрись, как правильно имением управлять. Нелишне будет, думаю.

– Что-то вы, дядюшка, тень на плетень наводите, – задумчиво хмыкнул парень.

– Служба у меня непростая, вот и хочу ко всему готовым быть, – смущенно признался Игнат Иванович.

* * *

Февральская метель залепляла и без того небольшие оконца возка, в котором Егор ехал в особняк Катерины, когда Архипыч, вдруг остановив лошадей, спрыгнул с облучка и, ничего не объясняя, скрылся в снежной пелене. Егор, который ничего подобного не ожидал, на всякий случай вынул из кобуры револьвер и взвел курок. Архипыч был человеком опытным, всякие виды повидавшим, так что просто так панику поднимать не станет.

Было что-то около восьми вечера, так что к метели прибавлялась еще и непроглядная темнота. Прикинув кое-что к носу, парень сдвинулся так, чтобы любой сунувшийся в возок не сразу его увидел, и принялся приводить одежду в боевой порядок. Чтобы ничего не болталось и не распахивалось. Хруст снега под валенками казака заставил его насторожиться и перехватить оружие поудобнее. Негромко стукнув в дверцу возка, Архипыч окликнул парня и, не открывая двери, принялся пояснять свое поведение, при этом явно стараясь говорить так, чтобы его не услышали со стороны:

– Егор Матвеич, тут это, сторонние около дома крутятся. Ты б глянул сам, что за люди. Как бы не лихие чего удумали.

– Что за сторонние, как выглядят? – выскочив из возка, быстро спросил парень, вспомнив, что Катерина вынуждена от кого-то скрываться.

От кого именно, она так и не сказала, но сам Егор в этом не сомневался. Впрочем, сам этот факт она и не скрывала особо. Даже дядя его подтвердил, в свой приезд на Рождество. Так что тут возможны были всякие варианты.

– Да кто ж его знает, как выглядят, – развел казак руками. – Я ж с ними не баял, да и одежи теперь не разглядишь. Все ж в тулупах.

– Ты с оружием? – быстро уточнил Егор, лихорадочно ища выход из положения.

– Обижаешь, Егор Матвеич, – возмущенно прогудел казак. – И револьвер, и нож, и нагайка при себе.

– У нагайки гирька привязана или просто хвост? – моментально подобрался парень, вспомнив, как ловко орудует этой штукой казак.

– Так при себе гирька, – хмыкнул Архипыч, запуская руку куда-то под тулуп.

– Привязывай, – скомандовал Егор, уже начиная выстраивать приблизительную схему действий.

– Ты чего задумал, барич? – не удержавшись, тихо поинтересовался опытный боец.

– Как думаешь, слышали они, что мы едем? – вместо ответа спросил Егор.

– Не, нам еще за поворот заезжать надобно. А там кусты. Это ж я случаем их приметил, когда в просвет на дом глянул, – уверенно заявил Архипыч. – Потому и сбегал глянуть, что за люди стоят. Не бывало прежде такого, чтобы кто сторонний перед крыльцом стоял.

– Верно, не было такого, – быстро кивнул Егор, выстраивая возможную схему противодействия нападавшим. – Значит так. Нагайку свою готовь и на облучок садись. Я на задок запрыгну и перед воротами спрыгну, чтобы они не приметили. Ты прямо к крыльцу подъезжай. Пусть на возок отвлекутся. А как завертится, не зевай. Думаю, у крыльца более двух не будет. Остальные в дом пойдут. Там их и прихватим.

– Добре. Справлю, покоен будь, – хищно усмехнулся казак, заканчивая возиться с нагайкой.

Сунув ее в рукав, Архипыч ловко уселся на козлы и, разобрав поводья, негромко спросил, оглядываясь через плечо:

– Готов, барич?

– Погоняй, старина, – хищно усмехнулся Егор в ответ.

Предвкушение драки заставило кровь забурлить. А возможная попытка причинить вред близкому ему человеку заставила парня крепко рассердиться. Усилием воли задавив эмоции, он принялся всматриваться в окружающую действительность, чтобы не пропустить момент, когда возок окажется недалеко от крыльца дома. Увидев знакомые ориентиры, Егор с силой оттолкнулся от возка, кувырком уходя от проезда в сугроб.

Метров через пять Архипыч остановил транспорт и, спрыгнув с облучка, направился к дверце, ведя себя так, словно ничего не замечает. Егор, согнувшись едва не пополам, под прикрытием возка подобрался к транспорту и, встав за возком так, чтобы в один шаг оказаться перед возможным противником, замер, сжимая в руке ствол револьвера. Убивать неизвестных раньше времени он не хотел. Нужно было прежде разобраться, кто приехал и зачем.

У дверцы возка послышался тихий разговор, потом что-то глухо шлепнуло и снег захрустел. Сообразив, что казак и сам справился, Егор в три шага обошел возок и, убедившись, что на стреме был только один, негромко попросил:

– Вяжи крепче, дядька. И пасть ему чем заткни. После в возок сунем, и пусть лежит, покуда с остальными разберемся.

– Справлю. Не вырвется, – зло усмехнулся казак. – Видал, барич, с каким привесом варнаки теперь ходят? – уточнил он, демонстрируя парню отобранный у сторожа револьвер.

Упаковав сторожа, они с кряхтением затащили его в возок и, отведя транспорт за угол, вернулись к крыльцу. В прихожую они просочились почти бесшумно. Скинув тяжелые тулупы прямо на пол, они обнажили все имеющееся оружие и принялись обходить все комнаты первого этажа. Как оказалось, бандиты согнали всю прислугу на второй этаж. Именно оттуда раздавались голоса и даже чьи-то всхлипывания.

Прокравшись на верхнюю площадку пролета, Егор прижался к стене и, приложив палец к губам, двинулся по коридору в сторону столовой, откуда все эти голоса и слышались. Дверь в комнату была закрыта не плотно, так что расслышать, что происходило в столовой, хоть и с трудом, но можно было. Как и кое-что рассмотреть. Отступив от двери на шаг, Егор, плавно смещаясь из стороны в сторону, высмотрел, что там происходит, и, жестом отозвав казака в сторону, тихим шепотом принялся ставить задачу:

– Значит так, дядька. И прислуга, и хозяйка в этой комнате собраны. Варнаков там четверо. Все с револьверами. Трое прислугу охраняют, один с хозяйкой о чем-то бает. Твое дело – тех троих положить, так, чтобы никто даже подумать о стрельбе не успел. Сумеешь?

– Управлюсь, – хищно усмехнулся казак, плавным движением вынимая из-за пояса оба револьвера. Свой и трофейный.

К удаче бойцов, оба они были вооружены оружием с самовзводом. А вот трофейный револьвер был одноразового действия. Взяв его в левую руку, казак взвел курки и вопросительно посмотрел на парня. Чуть кивнув, Егор взвел курок своего оружия и, сделав глубокий вздох, решительно распахнул дверь, быстрым шагом входя в комнату и в полный голос произнося:

– Екатерина Павловна, как же я рад вас видеть!

Оружие он держал в опущенной руке, прикрывая его бедром. Следом за ним в комнату вошел Архипыч и, не произнося ни слова, с ходу начал стрелять. Три выстрела заставили бандитов забыть о нападении и резко озаботиться своим здоровьем. Бил казак по плечам вооруженных рук. Все трое нападавших от наглости и неожиданности на несколько секунд забыли о деле и дружно уставились на вошедшего парня. Так что казаку оставалось только не промахнуться.

Вскинув револьвер, Егор навел его в лоб оставшемуся противнику и, мило улыбнувшись, посоветовал:

– Оружие брось, не то мозгами раскинешь. В прямом смысле слова.

– Кто вы? – угрюмо поинтересовался неизвестный, не сводя взгляда со среза ствола.

– Теперь вопросы вам будем задавать мы, – зло усмехнулся Егор и, не сводя с него взгляда, уточнил: – Дядька, ты там управился?

– Заканчиваю, – хмыкнул казак, ловко упаковывая раненых и собирая их оружие. – Порядок. Теперь ты, сударь, – добавил он, направляясь к главарю этой банды.

– Зря вы это затеяли, господа, – зло пригрозил главарь, даже не делая попытки пошевелиться. – Как бы после жалеть не пришлось.

– Поговори еще, рожа, – рыкнул Архипыч, отбирая у него револьвер и одним движением заворачивая руку за спину.

– Наоборот, дядька. Пусть говорит. Пусть расскажет, как и кто меня искать станет, как наказывать будет. Пусть все рассказывает, – хищно усмехнулся Егор, подходя к главарю и за волосы задирая ему голову. – Ну что? Сам все скажешь, или ремней из спины нарезать? – поинтересовался он, заглядывая мужику в глаза.

– Не посмеешь. Взяли на горячем, так зовите полицию, – нахально усмехнулся неизвестный.

– Ой зря ты это сказал, – вздохнул Архипыч с деланым огорчением. – Барич, ты только не спеши звереть. Прежде понять надобно, кто они вообще такие, – добавил он, незаметно подмигивая парню.

– А на хрена? – лениво уточнил Егор, рассматривая мужика, словно мерзкое насекомое. – Он же сам сказал, что на горячем попался. А значит, за разбой я могу его запросто псам скормить, и никто мне слова не скажет. Потому как некому говорить будет. Я тебе, тварь, и полиция, и жандармы, и судья с прокурором, – рявкнул он, резким ударом всаживая кулак мужику под ложечку.

Не ожидавший такого варнак зашелся глухим стоном, пытаясь ухватить хоть глоток воздуха отбитой диафрагмой. Добавив ему для профилактики еще и по почке, Егор шагнул к любовнице и, осторожно погладив ее по щеке, тихо спросил:

– Как ты? Тебя не били?

– Нет. Не успели, – улыбнулась Катерина, быстрым движением утирая слезы.

– Ты их боялась?

– Да.

– Это тот, кто тебя искал, или просто наемники?

– Этот, его подручный, остальные просто варнаки, – коротко разложила женщина всю партитуру.

– В подвале глухой чулан найдется? – помолчав, поинтересовался Егор.

– Степаныч покажет, – кивнула Катерина на мужчину чуть старше средних лет, служившего в доме и за истопника, и за дворника, и вообще мастером на все руки.

Архипыч уже успел развязать всю прислугу, и теперь все пять человек, растирая запястья, мрачно косились на связанных бандитов. Горничная, ключница и кухарка к тому еще утирали слезы, пытаясь успокоиться.

– Дядька, – негромко окликнул Егор своего помощника. – Этих троих надобно вывезти отсель подалее и избавиться. Но так, чтобы никто ничего не увидел. А вот с этим нам еще крепко побеседовать надобно.

– Сполню, – чуть подумав, кивнул казак и, отойдя к Степанычу, принялся что-то ему объяснять.

Кивнув в ответ, тот развернулся и, найдя взглядом мужика помоложе, решительно скомандовал:

– Митяй, запрягай розвальни. И шевелись быстрее.

Кивнув, тот молча выскочил из комнаты. Архипыч отдал один револьвер Степанычу, и тот принялся вздергивать раненых на ноги за шиворот. Подняв всю это инвалидную команду, мужик пинками погнал их куда-то вниз. Тем временем Архипыч вернулся к главарю и, походя врезав ему ядреным кулаком по морде, с угрозой посоветовал:

– Лучше говорить начинай, пока хозяин и вовсе не озлился. Не то о смерти молить станешь.

– Вы понимаете, что так просто вам это не сойдет? – кое-как перевернувшись на спину после удара по физиономии, прошепелявил мужик.

– Ну, будет там чего или нет, непонятно, а вот тебе точно тяжко придется, – иронично усмехнулся Егор, всаживая ему мысок валенка в печень.

Это только кажется, что валенки штука мягкая и ударить такой обувью сильно нельзя. На самом деле, носок правильно изготовленного валенка это почти то же самое, что носок кожаного сапога. Так что ощущения у мужика были, можно сказать, непередаваемые. Во всяком случае, спеси у него уже заметно убавилось. Убедившись, что с хозяйкой все в порядке, Егор сам поднял главаря на ноги и за шиворот поволок вниз, в подвал, попутно велев казаку найти какую-нибудь жаровню и, наполнив ее углями, принести туда же, не забыв кочергу.

Но применять весомые аргументы не пришлось. Едва только главарь понял, что разводить китайские церемонии никто не собирается, как тут же выдал полный расклад: и по заказчику этого безобразия, и о том, где обитает он сам, и о том, кому и сколько было уплачено. Внимательно его выслушав, Егор задумчиво огляделся и, вздохнув, мрачно покачал головой. Чулан этот на тюремную камеру ну никак не тянул. Степаныч, словно угадав его мысли, приволок откуда-то обрывок цепи метра два длиной и к ней солидный висячий замок.

– Вот это другое дело. И не забудь ему ведро поганое поставить. Нечего в доме грязь разводить. Посидит, покуда мы с заказчиком разберемся, – зло усмехнулся Егор, сажая мужика на цепь и отдавая ключ дворнику. – А ежели соврал, точно шкуру спущу, – зловеще пообещал он, уже выходя из чулана.

* * *

Им повезло, что особняк Екатерины Павловны стоял на самой окраине города, и как следствие, запасные ворота выходили прямо на деревенский тракт, по которому можно было доехать до ближайшего леса. Устроено это было с тем расчетом, чтобы не делать крюк, привозя в дом дрова, продукты и тому подобные надобности. Дорога через заставу удлиняла путь почти на полверсты.

И именно по этому тракту всех лишних увезли до ближайшего оврага. А самое главное, что разгулявшаяся метель тут же замела все следы проезжавших розвальней. Степаныч, оказавшийся при хозяйке кем-то вроде мастера на все руки, решил вопрос просто и незатейливо. По выстрелу каждому из нападавших в затылок, и вся недолга. А вот с главарем этой шайки пришлось повозиться. Его Егор решил придержать до окончательного решения вопроса с заказчиком всего этого безобразия. Так что к тому моменту, когда Степаныч вернулся в особняк, парень с Архипычем уже умчался по узнанному адресу.

Благо казак от скуки умудрился изучить почти всю Москву, так что искать нужное место не пришлось. На месте они оказались за полночь. Оставив возок за углом, бойцы подобрались к задней двери нужного дома и, быстро переглянувшись, не сговариваясь поднялись на крыльцо.

– Я первым пойду, – еле слышно произнес казак, выуживая из кармана кусок тонкой проволоки.

Где и когда он умудрился научиться так ловко вскрывать замки и засовы, Егор не знал, так что на действия опытного бойца смотрел с большим интересом. Еле слышно заскрежетав, щеколда засова вдвинулась, и казак, чуть приподняв дверь за ручку, чтобы не скрипнула, первым просочился в помещение. Егор, выхватив револьвер, проскользнул следом. Закрыв за собой дверь, казак приложил палец к губам и, быстро скинув тулуп, еле слышно прошипел:

– Наперво тут все оглядим, а после уж наверх пойдем.

Парень только согласно кивнул. Это приключение начинало ему нравиться все больше. Понятно, что его реакция вызвана не сознанием, а скорее подростковым адреналиновым выбросом, но именно теперь он ощущал себя по-настоящему живым. Даже все ощущения стали намного ярче. Архипыч плавно вынул из голенища сапога нож, смахивавший на финку, и первым двинулся по коридору. Следуя его примеру, Егор сунул револьвер за спину и выхватил трофейный пычаг.

С этим ножом он не расставался с того момента, как покинул больницу. Как говорится, на аллаха надейся, а верблюда привязывай, так что парень для себя твердо решил, что передвигаться где угодно будет только с оружием. Пусть даже с простым ножом. Пользоваться этой штукой он учился старательно. Понятно, что полного курса бойцы спецназа ему преподать просто не успели, но азы он выучить сумел.

К тому же сам Архипыч отлично умел ножи бросать, так что и эту науку Егор без внимания не оставил. В общем, на тот момент по коридору дома, снимаемого заказчиком нападения, двигались две безмолвные, смертельно опасные тени. К огромному удивлению парня, на первом этаже никого не нашлось. Архипыч, озадаченно почесав в затылке, жестом указал ему на лестницу, и пара снова начала движение.

Широкая деревянная лестница негромко поскрипывала, когда они начали подъем, но они двигались под самой стеной, так что скрип этот был не очень сильным. Добравшись до площадки второго этажа, напарники замерли. Казак, недолго думая, лег на пол и осторожно высунулся из-за угла. Полежав так примерно минуту, он втянулся обратно на площадку и, тыча пальцем в нужную сторону, прошептал парню на ухо:

– В коридоре слуга сидит. Под той дверью, где свет горит. Он тебе потребен?

В ответ Егор только отрицательно мотнул головой. Хищно усмехнувшись в ответ, Архипыч привычным движением перехватил свою финку за клинок и, пошевелив плечами, сделал плавный шаг за поворот, одновременно вскидывая руку с ножом. Сидевший под дверью слуга еще только начал поворачивать голову, краем глаза заметив движение, как финка с глухим стуком вошла ему в шею, разрубая становую жилу и горло.

Пользуясь тем, что в валенках шаги было почти не слышно, казак подскочил к тихо сипящему и оседающему мужику и одним стремительным движением свернул ему шею, прекратив агонию. Не дожидаясь окончания этого действа, Егор сунул нож в ножны и, выхватив револьвер, решительно шагнул в кабинет, где и сидел заказчик нападения. Пока они добирались на адрес, у парня было время как следует все обдумать. В итоге он пришел к выводу, что живым заказчик ему просто не нужен.

Устраивать расследования и влезать в государственные интриги ему было не с руки. Не тот возраст и не те кондиции. К тому же вмешиваться в игрища больших дядь, не зная толком истории и понимания, кто и чего добивается, было просто глупо. Так что от заказчика нужно было просто избавиться, обставив все, как обычное ограбление. Так что голыми руками они с казаком ни к чему не прикасались.

Выстрел прозвучал неожиданно громко. Убедившись, что заказчик раскинул мозгами всерьез и навсегда, Егор быстро перезарядил оружие и, убрав его в кобуру, принялся тщательно обыскивать кабинет. Дом этот был съемным, так что устраивать серьезные тайники никто бы не стал. Так что все заканчивалось осмотром и ощупыванием нижних поверхностей стола, стульев и шкафа.

Из стола парень извлек кучу всяких бумаг на английском и немецком языках, а в шкафу обнаружился саквояж из рыжей кожи, набитый ассигнациями и монетами разного достоинства. К удивлению Егора, в доме даже сейфа не было. Сообразив, что именно он делает, Архипыч отправился в спальню, где обнаружил еще одну пачку бумаг, перетянутых атласной лентой, и шкатулку с разными золотыми побрякушками, которыми тут с удовольствием украшали себя мужчины.

Запонки, булавки для галстука, перстни. Все это было изготовлено из золота и украшено разными камешками. Сам Егор относился к подобным украшениям равнодушно, так что просто отмахнулся от них, но, подумав, высказался, глядя, как казак примеряет один из перстней на безымянный палец левой руки:

– Как бы с этой мишуры у тебя проблем не возникло, – тихо проворчал парень, забирая у него бумаги. – Приметные больно.

– Ништо. Знаю, как их сбыть можно, чтобы не узнали, – хитро усмехнулся Архипыч, пряча драгоценности в карман. – Ох, и удачлив ты, барич, – добавил он, окидывая коридор задумчивым взглядом. – Да и сам добычи не чураешься.

– А мне или так, или на паперти милостыню просить. Всю жизнь у родичей на шее сидеть не станешь. А мое имение порушено, а остаток за долги отобрали, – зло усмехнулся Егор, осторожно давая напарнику понять, что готов и дальше решать проблемы подобным образом.

– Ты только в лихие податься не вздумай, – вдруг высказался казак, быстро шагая по коридору к лестнице. – Не твое это дело, барич. Не тому тебя учили. А каторга, она и не таких духовитых ломала.

– Согласен, разбойника из меня не получится, – грустно усмехнулся Егор, сбегая по лестнице. – А вот таких чертей, что супротив государства нашего умышляют, давить буду запросто.

– А я помогать стану, – зло усмехнулся Архипыч в ответ.

Уходя, они еще раз протерли все, к чему прикасались, прихваченными с собой рукавицами и, выйдя на заднее крыльцо, даже заперли за собой дверь. Оставленный на улице возок оказался заметен так, что им пришлось сметать снег и с окошек, и с облучка, и даже с крыши. Благо лошади были в длинных попонах, и замерзнуть им не грозило. Архипыч молча встряхнул поводьями, и каурая пара взяла с места рысью, увозя их к дому Катерины.

Тут их ждали. Женщина встретила парня в прихожей, лично приняв у него тулуп и шапку, а после одарив страстным, крепким поцелуем, от которого у Егора перехватило дыхание и все сразу дыбом встало. Ухватив его за руку, Катерина решительно повела его в столовую, где уже был накрыт то ли поздний ужин, а то ли ранний завтрак. Архипыча перехватил Степаныч, с заговорщицким видом пальцем указав ему в сторону кухни. Но перед ужином Егор решил закончить начатое.

– Вот, сама после разберешь, что тебе в деле интересно станет, а что в печку отправить, – коротко предложил он, выкладывая на стол все собранные бумаги. – Заодно, может, узнаешь, как они тебя найти сумели.

– Храни тебя бог, Егорушка, – чуть всхлипнув, пролепетала Катерина и принялась хлопотать, лично подкладывая ему самые лучшие кусочки.

– Неужто не страшно было вот так открыто в комнату с варнаками войти, – спросила она, когда парень утолил первый голод.

– Там особой опасности не было, – понимающе усмехнулся Егор. – Хотели бы они вас просто убить, уже б убили. А раз начали разговор, значит, им от тебя что-то нужно было. А когда разговор начался, то неожиданное появление неизвестного всегда сильно удивляет. Они ж весь дом обыскали и точно знали, что никого стороннего нет. А тут словно черт из табакерки. Вот они и растерялись. А нам с Архипычем только того и надобно было. Всего одну минутку выиграть. А что до стрельбы, так меня уже убивали, – закончил он, хищно усмехнувшись.

– Дяде про это дело сказывать станешь? – помолчав, осторожно уточнила Катерина.

– Думаю, будет лучше, ежели ты сама ему после все расскажешь, – чуть подумав, высказался парень. – Но прежде бумаги разбери. Будет с чем тот разговор вести. А скрывать не надо. Все одно узнает, а доверия будет меньше.

– А сам что же? – не унималась Катерина.

– Спросит, расскажу. Я-то в этом деле только кулаки. А с чего оно началось и почему тебе угрожали, и знать не знаю, – пожал Егор плечами.

– Неужто любопытство не гложет? – удивилась женщина.

– Гложет, конечно. Да только я точно знаю, что в этом деле не все так просто. Ну не станет молодая, красивая женщина от всего света где-то на окраине города таиться. А значит, ты здесь вынуждена сидеть не просто так. Ну, а помня, где у меня дядюшка служит, и что он мне сказал прежде, чем тебе представить, становится ясно, что дело тут не столько личное, сколько государственное.

– Умен, – помолчав, тихо выдохнула Катерина. – Да только тут дело не только государственное. Оно еще и личное. Для меня. Имен, уж прости, называть не стану. Только вышло однажды так, что я еще девчонкой в одного иностранца влюбилась. Хорош был, сволочь. Высок, строен, взгляд с поволокой. Я голову и потеряла. А он, змей, хотел только доступ к бумагам батюшки моего получить. Вот и соблазнил меня. Я же, дура, думала, он меня и вправду любит. Стала ему отцовские бумаги втихаря таскать. А как поняла, что в тягости, принялась мечтать, планы всякие строить. А он узнал, что ему нужно было, и сбежал. А перед тем, уже на пороге, когда и карета для отъезда готова была, меня ножом в живот ударил. Да с таким расчетом, чтобы разом и от меня, и от ребеночка избавиться. Как выжила, одному Богу известно. Батюшка, узнав, что я в его бумагах рылась, на дверь мне указал. Не простил предательства. Вся семья отвернулась. С тех пор так и живу.

– А в службе дядиной как оказалась? – осторожно поинтересовался Егор.

– Случаем. Я речь английскую с самого детства знаю. У меня гувернантка из британок была. Вот меня и приметили в службе дядюшки твоего, – коротко пояснила женщина. – Мне в ту пору все одно было, чем заниматься. Лишь бы хоть когда-нибудь до того подлеца добраться. Ну, а после уж совсем в этом деле завязла. Как говорится, коготок увяз, всей птичке пропасть, – грустно улыбнулась она.

– Так это тот британец приказал от тебя избавиться? – подумав, уточнил Егор.

– Говорю же, умный ты, – одобрительно усмехнулась Катерина. – Тот мужик, которого ты пристрелил, словно пса бешеного, у него для таких дел и служил. Убить кого или еще пакость какую сотворить. Вышло так, что мне по службе пришлось в Британию съездить, и дела мои с делами того подлеца сошлись. Сама я до него добраться не могла, а вот в делах ему много гадостей всяких устроила. По сию пору не оправился. Вот он и решил хоть так отомстить. А тут ты его главного подручного прибил. Вот уж теперь взовьется, – злорадно усмехнулась женщина, явно представляя себе эту картину.

– Теперь главное понять, как они на тебя вышли, – вздохнул Егор. – А то одного прибил, так тот британец другого пришлет. Там таких подонков столько, что перестрелять никаких патронов не хватит.

– Есть у меня одна мысль. Вот в бумагах, что ты принес, пороюсь, и точно знать буду, – усмехнулась Катерина. – Да только тут просто пристрелить не получится.

– Ну, это смотря как стрелять, – философски проворчал Егор, припоминая краткий курс снайпинга, прослушанный в прошлом.

* * *

Игнат Иванович приехал в имение спустя три недели после всего случившегося. Появления его никто не ожидал, и потому Егор несколько напрягся, ожидая плохих новостей. Но как оказалось, все было еще хуже. Едва передохнув с дороги, дядюшка вызвал его в кабинет и, приказав подать чаю, принялся задавать вопросы. Понимая, что скрывать что-то в данной ситуации было бы глупо, парень подробно пересказал все события, приведшие к случившемуся результату.

Внимательно его выслушав, Игнат Иванович глотнул чаю и, задумчиво побарабанив пальцами по столу, негромко произнес:

– Как мужчина и дворянин, я тебя понимаю. Сам бы так поступил. А вот как государственный чиновник не могу не признать, что поступил ты, племянник, глупо. Того заказчика надобно было скрутить и передать нам для дознания.

– И кому прикажете его передавать? – иронично уточнил Егор. – Вы, дядюшка, изволили в столице быть. Никого из службы вашей я тут не знаю. А передавать полиции или жандармам, так это самому себе беды наживать. Они ж первым делом спрашивать станут, как узнал и куда остальных дел. А живыми тех варнаков отпускать никак нельзя было. Они ж про особняк Екатерины Павловны прознали. А значит, в другой раз сами на него кого иного наведут. Была бы в имении холодная или зиндан какой, можно было б того заказчика до вашего приезда придержать, а так… – Егор скривился, всем своим видом показывая, что все это были бы пустые хлопоты.

– Пожалуй, – подумав, нехотя согласился Игнат Иванович. – Ну да бог с ним. Все одно сделанного не воротишь. Признаться, я сюда не из-за этого дела приехал. Тут другое.

– Стряслось чего, дядюшка? – чуть подтолкнул его парень.

– Слава богу, нет. В столицу послы персидские приезжают, – он замолчал, многозначительно посмотрев на племянника.

– И чего? – не понял Егор. – Неужто у вас своих толмачей не имеется? – не поверил парень.

– Тут другое, – снова повторил Игнат Иванович, и Егор вдруг понял, что дядя просто не решается высказать то, что в столице задумали.

– Дядюшка, – вздохнув, осторожно высказался парень. – Вы бы говорили прямо, что от меня надобно. Я же понимаю, что вам мои знания потребовались, но в чем именно, никак в толк не возьму.

– Невместно отпрыску благородной фамилии такое предлагать. И тем более делать. Но у нас выхода иного нет, – смутившись, тихо признался Игнат Иванович.

– Это что ж вы там такого задумали? – растерялся Егор. – Неужто решили ночью все посольство вырезать? Да ну. Чушь. Для такого дела я не нужен. И своих ухорезов нашли бы. Так что?

– Под посольство выделили отдельный особняк на набережной и слуг наняли. Но посольство от слуг отказалось. Мол, свои имеются. А знать, о чем они промеж себя говорить станут, нам весьма надобно. В общем, в том доме имеется потайной ход и потайная комнатка, из которой слышно и видно все, что происходит в большой гостиной. А сажать туда нашего толмача не получится. Стар он, – смущенно вздохнул Игнат Иванович.

– Хотите, чтобы я в той комнатке посидел? – прямо спросил Егор, чуть подумав.

– Увы, Егорушка, никого иного для такого дела у нас просто нет, – опустив взгляд, тихо произнес дядюшка.

– У меня есть несколько вопросов, – вздохнув, решительно перешел парень к конкретике. – Первое. Как я попаду в ту комнату? Туда есть отдельный ход, или мне придется сидеть там до тех пор, пока посольство не уедет?

– Так, – быстро кивнул дядя. – Тот ход прорыт лет сорок назад и ведет в подвал соседнего дома. А тот дом принадлежит нашей службе.

– То есть мне придется проникать туда ранним утром и уходить после того, как они спать разойдутся. Сидеть там сутками никаких сил не хватит, – задумчиво протянул Егор.

– Верно, – устало вздохнул Игнат Иванович.

– А с чего вы решили, что они станут вести свои разговоры именно в столовой? – задал парень самый главный вопрос.

– В том-то и дело, что там сам дом так устроен, что это единственное место, где можно свободно рассесться и спокойно обсудить все дела. Другие комнаты для того не годны. Слишком маленькие.

– Интересно. Это кто ж так строил? – озадачился Егор. – И зачем?

– То теперь не важно. Главное, что этот особняк нам для дела весьма удобен, – отмахнулся Игнат Иванович. – Так что? Поможешь?

– Только с одним условием. Кроме вас, никто больше не должен знать, что я это делал, – вздохнув, решительно высказался парень. – С собой я Архипыча возьму. Он все нужное для меня сам сделает.

– Бери, – решительно кивнул дядя с заметным облегчением. – Только… – он замялся, явно подбирая слова. – Если возникнет спрос, императору я обязан буду доложить, кто именно все важное вызнал.

– Ну, если только ему одному, – нехотя согласился Егор. – Когда едем?

– Надо бы уже завтра, но признаться, сил нет, – устало улыбнулся дядя. – Так что через день в путь.

– Добре, готов буду, – вздохнув, кивнул парень, сам не заметив, как использовал слово, которое подцепил от своего денщика. – Только с дедушкой вы уж сами поговорите, – на всякий случай попросил он.

– Уже говорили, – кивнул Игнат Иванович. – Я все ему объяснил, и дед меня понял. Он и сам много лет государству служил. Так что покоен будь. Он понял, – грустно улыбнувшись, повторил дядя.

– А после дела я могу сюда вернуться? – подумав, поинтересовался Егор.

– Ты не хочешь жить в столице? – удивился Игнат Иванович.

– Рано мне, – скривился парень. – Да и проще мне тут. Воли больше, – добавил он, чуть усмехнувшись.

– Как пожелаешь, – решительно кивнул Игнат Иванович.

Кивнув в ответ, Егор поднялся и отправился к себе. Собираться. Впрочем, вещей у него было не много, так что все как в той поговорке. Нищему собраться – только подпоясаться. Найдя Архипыча, парень обстоятельно поставил его в известность, куда они едут и чем будут заниматься, после чего казак отправился готовиться в дорогу. Сам же Егор первым делом начал готовить оружие. По личному опыту зная, что безоружным в этом времени ходить глупо, парень набрал патронов к своему револьверу, как следует заточил нож и выбрал в оружейной подходящую винтовку.

Понятно, что оружие господина Бердана – это винтовка одного выстрела, но в поле, на дальнее расстояние, она будет не лишней. Уложить в саквояж несколько комплектов исподнего, рубашки и платки было делом получаса. В общем, к вечеру он был готов ехать. Утром, за завтраком, торжественно пообещав деду, что сразу после исполнения дела, вернется, Егор удостоился доброй улыбки старика и был благословлен в дорогу и службу.

Ранним утром следующего дня они с дядей погрузились в возок и отправились в столицу. На их удачу погода радовала. Легкий морозец заставлял снег поскрипывать под полозьями возка и искриться на солнце. Кучер дяди, регулярно меняясь местами с Архипычем, вели лошадей легкой рысью, за день преодолевая примерно верст тридцать. Как раз от одного постоялого двора до другого.

Спустя пять дней они въехали в столицу, и кучер направил выезд прямо к дому Игната Ивановича. Сходив в баню, чтобы попариться с дороги, они разошлись по комнатам, отдыхать. Как ни крути, а подобные переезды отбирали огромное количество сил. Только теперь Егор понял, почему в этом времени, если кто-то и ездил в гости, то не менее чем на пару недель. Тут и дорога, и усталость от нее, и просто необходимость дать роздых лошадям.

Спустя двое суток Игнат Иванович повел племянника к нужному дому. На их удачу посольство из Персии еще не прибыло, так что осмотреть место своей будущей службы парень мог не торопясь. Спокойно. Как и приготовиться к исполнению своей миссии. По его просьбе была приготовлена бумага, свинцовый карандаш и пара потайных фонарей. Ему предстояло не просто выслушать все сказанное, но еще и записать перевод.

Еще через два дня посольство прибыло, и Егор занялся тем, для чего его и привезли. Сидя у небольшого столика, он внимательно вслушивался в каждое сказанное персами слово и тут же записывал его. Чтобы хоть как-то обозначать послов, он придумал им прозвища и, записывая перевод, просто ставил заглавную букву этого прозвища. После, уже дома, он переписывал все начисто. Вся эта история продлилась почти месяц.

Егор дико устал от такого режима, но ничего иного тут придумать было просто невозможно. Наконец, дядя дал команду закончить, и парень, недолго думая, просто завалился спать. Нужно было отдохнуть и хоть немного разгрузить мозги. А так как по малолетству ударяться в пьянку ему было невместно, он, ничтоже сумняшеся, попросил дядю найти ему на пару ночей женщину. Явно не ожидавший такого авангардизьму Игнат Иванович слегка поперхнулся и, откашлявшись, пообещал решить вопрос в ближайшее время.

Привезенная им девица оказалась далеко не глупой и, услышав, что парню требуется просто скинуть напряжение после долгой и сложной работы, с энтузиазмом взялась за дело, стараясь лишний раз не грузить его пустыми разговорами. За что Егор был ей очень благодарен. Спустя двое суток парень как следует попарился в бане и ощутил, что снова готов к новым свершениям. За это время в службе дяди явно случились какие-то подвижки, потому что домой Игнат Иванович возвращался только к ночи.

А после отъезда послов дядя вдруг приехал домой в середине дня и, вызвав племянника в кабинет, с довольным видом сообщил:

– Ну, Егорушка, удружил. Как есть спас. Записи твои весьма помогли нам с тем посольством решить все дела полюбовно. Так что готовься. Его императорское величество пожелало познакомиться с тобой лично.

– Зачем? – тупо спросил Егор, не веря собственным ушам. – Это ж не подвиг на поле боя. Сидел да писал.

– А затем, друг мой, что сделанное тобой запросто можно приравнять к тому самому подвигу на поле брани. Именно благодаря твоим записям мы избежали войны с персами и смогли выторговать для себя хорошие условия. И должен признать, что император твои усилия оценил по достоинству, – усмехнулся Игнат Иванович, явно сохраняя интригу. – Правда, там еще всякие газетчики крутятся, но эту проблему я решу, – вздохнул он, слегка скривившись.

– Дядюшка, ну я же просил, – скривился Егор в ответ. – К чему такая помпа?

– За что именно ты будешь удостоен такой чести, никто знать не будет, – вскинув ладони, быстро отозвался Игнат Иванович. – Но согласись, что отказать его величеству я просто не мог. К тому же во время аудиенции никого кроме меня и его адъютанта не будет. А уж после можно будет просто отмахнуться от этих борзописцев. В общем, будь покоен. Что именно ты сделал, никто не узнает. А вот сама аудиенция будет тебе после весьма полезна. Уж поверь.

– И когда состоится сие событие? – мрачно поинтересовался Егор.

– Завтра. В два часа дня пополудни. Так что изволь быть готовым к полудню. Я за тобой сам приеду, – отрезал дядюшка не терпящим возражения тоном.

– Буду, – вздохнул парень, понимая, что в этом случае отвертеться не получится. Не то время и не те понятия, чтобы так легко отмахнуться от пожелания главы государства.

С самого утра, приведя себя в порядок и надев свой лучший костюм, Егор задумчиво оглядел свое отражение в зеркале и, вздохнув, махнул рукой, тихо проворчав:

– Не жили богато и не хрен начинать. Я на этот прием не напрашивался. Так что потерпят.

Впрочем, все было не так плохо, как может показаться. Просто одет он был не так, как было тут принято. Все местные панталоны и сюртуки на парня производили отвратительное впечатление, поэтому он одевался так, как ему самому было удобно и не сильно шокировало окружающих. Что-то вроде полувоенного френча начала двадцатого века, прямые брюки и хорошего качества сапоги. Оружие он решил оставить в тулупе. Благо для этого там давно уже были нашиты нужные петельки и кармашки.

Вошедший Архипыч доложил, что дядя приехал и ждет его в прихожей. Чуть кивнув, Егор быстро вышел из комнаты и, сбежав по лестнице, остановился перед родственником. Окинув его задумчивым взглядом, Игнат Иванович хмыкнул и, махнув рукой, тихо проворчал:

– Ну, ты не на службе, так что вполне приемлемо.

Они погрузись в возок, и кучер, звучно щелкнув бичом, рысью погнал его в сторону Зимнего дворца. Спустя полчаса они пошли в приемную императора, и секретарь, увидев дядю, коротко кивнул, молча указав им на стулья у стены. Тут и без слов все было ясно. Велено ждать. Усевшись, Егор с интересом осмотрелся. В прежней жизни он был тут только в качестве посетителя музея. Еще через сорок минут секретарь, выйдя из кабинета, негромко пригласил:

– Господа, вы можете войти.

* * *

Стоя перед императором и отвечая на его вопросы, Егор судорожно вспоминал все, что когда-либо читал или слышал о нем. Но как оказалось, знал он об этом периоде истории очень мало. Помнил только, что звали его Александр Второй. Даже даты правления каким-то образом пролетели мимо. В общем, оставалось только плыть по течению и делать вид, что очень смущен присутствием столь значимого лица.

Попутно, удовлетворяя любопытство монарха, парень снова проигрывал в голове события тех дней, пытаясь понять, все ли было сделано правильно. И сам же себе отвечал: «Все». Ничего иного в данной ситуации сделать было невозможно. Никаких технических возможностей заменить человека прибором тут не было. Даже фонограф еще не изобрели. Точнее, какие-то работы по этому поводу велись, но кто и где их вел, Егор даже не представлял. Не его профиль, да и не до того ему прежде было. Других проблем хватало.

В тот тайник его проводил один из доверенных помощников дяди. Он же снабдил парня всем для работы необходимым, включая бумагу и карандаши. Крошечный свечной фонарик едва освещал бумажный лист, так что приходилось напрягать зрение, чтобы правильно записать все услышанное. К огромному удивлению Егора, именно запись была самым сложным моментом. Ведь послы говорили так, как привыкли. Ему приходилось сокращать все подряд и использовать математические символы, чтобы хоть как-то поспеть за их беседами.

А самое неприятное, что в той конуре было даже не выпрямиться толком. По сути, это был крошечный пятачок, отделенный от комнаты дощатой перегородкой. И потому любой лишний звук запросто мог выдать его. В общем, проблем и сложностей с этим делом хватало, но Егор справился и теперь пожинал плоды своего старания. По окончании разговора его величество собственноручно прикрепил к ткани его френча орден Святого Станислава второй степени и, еще поблагодарив за службу, милостиво отпустил.

«Лучше бы денег дал», – хмыкнул про себя Егор, кланяясь.

Но, судя по светящейся от удовольствия физиономии дяди, орден этот был серьезной наградой. Уже в коридоре Игнат Иванович остановился у окна и, достав из кармана белоснежный платок, принялся старательно утирать лоб.

– Ну, Егорушка. Ты теперь в фаворе, – улыбнувшись, тихо поведал он. – За это дело и мне грешному кое-чего выпало. Как есть, спас и выручил.

– А что с тем посольством не так было? – помолчав, осторожно поинтересовался парень. – Вроде как с Персией у нас без драки обходится.

– Пока, друг мой, пока, – еще тише отозвался Игнат Иванович. – Мы ж с ними не раз уже воевали. К тому же там теперь британцы первую скрипку играют. Вот шах их и решил хоть по нашей границе какую-то уверенность иметь.

– Британцы, это плохо, – глубокомысленно протянул Егор. – Они ежели куда влезут, обязательно станут все под себя гнуть.

– Верно, Егорушка. Потому нам мир с ними и нужен был. Ведь османы все никак не угомонятся, и снова какую-то замятню сладить пытаются.

Сообразив, что в местной политике не смыслит ровным счетом ничего, Егор понимающе кивнул и, вздохнув, осторожно сменил тему:

– Ну, раз тут все уладилось, может, я тогда в имение поеду? А то деду там, небось, скучно одному совсем стало, – пустил он в ход самый главный аргумент.

– Понимаю тебя, мон шер, и полностью согласен, – чуть подумав, улыбнулся Игнат Иванович. – Думаю, дня через три ты сможешь вернуться в имение.

– Ну, значит, так и поступим, – быстренько согласился парень, вовремя вспомнив, что торопиться в этом времени принято только в случае пожара.

Что говорить, тут даже варнаки предпочитают орудовать или под утро, или до полуночи, считая всю остальную ночь временем для отдыха. В общем, дата назначена, и ускорять события только все дело портить.

Передохнув после высочайшей аудиенции, они уже собирались отправиться домой, когда в коридоре появился дородный, осанистый мужчина. Подойдя, он окинул парня задумчивым взглядом и, повернувшись к дяде, иронично поинтересовался:

– Решили показать сановникам своего преемника, Игнат Иванович? Боюсь только, не ко двору он тут придется.

– Сей юноша мой кровный племянник, граф, и, несмотря на свой юный возраст, уже отмечен вниманием его величества. Орден сей император ему лично вручил, – слегка поклонившись, с достоинством отозвался дядя.

– Неужто дела семьи вашей столь плохи, что вы вынуждены даже недоросля в службу свою тянуть? – тут же поддел его неизвестный. – Ужели поприличнее места ему не присмотрели?

– Я, ваше сиятельство, дворянин, а значит, от рождения назначен государству служить. А уж где служить, дело десятое. Для того дворянство на Руси и создавалось государем, Петром Великим, – не удержавшись, влез Егор в их пикировку.

Явно не ожидавший такого ответа мужик замешкался с ответом, и Игнат Иванович, еще раз коротко поклонившись, добавил:

– Честь имею, граф. Уж не взыщите, спешим.

– И верно. Служба не ждет, – ехидно добавил парень и, подражая дяде, слегка склонил голову, щелкнув при этом каблуками начищенных сапог.

Потом, развернувшись, словно на плацу, через левое плечо, широким шагом поспешил следом за родственником.

– Это кто такой был? – тихо осведомился Егор, поравнявшись на лестнице с дядей.

– Граф Сумароков. Очень желает, чтобы империя наша с британцами побольше всяких договоров заключила и вообще к их мнению больше прислушивалась.

– Шкура продажная, – презрительно фыркнул парень, понизив голос.

– Ты поаккуратнее со словесами-то, Егорушка, – так же тихо осадил его дядя. – Он хоть и шкура, но особа титулованная. Нам с ним не тягаться. Так что смотри, чтобы кто со стороны тебя не услыхал. Беды не оберешься.

– Ну, пусть попробует. От пули еще никто не убегал, – хмыкнул Егор, зло усмехнувшись.

– Крепко тебя та история подкосила, – растерянно проворчал Игнат Иванович. – Ты теперь, похоже, и вовсе греха не боишься.

– За свои грехи я перед Богом отвечать буду. А на всяких индюков титулованных мне плевать с высокого минарета, – фыркнул парень, вдруг ощутив какую-то странную бесшабашность. – А предателей государства я всегда уничтожать готов.

– Уймись, мон шер. Тебе пока и думать о таком рано, – снова осадил его дядя, растерянно покачав головой. – Я тебя в дело это втянул только потому, что никого иного для него использовать не мог. Но даже личное благоволение императора не делает тебя особым. Уж поверь, станешь задираться, разом сожрут и не поморщатся. И не таких сжирали.

– Ну, ко двору я не рвусь. Не с моим происхождением. Тут, пожалуй, у последнего лакея титул имеется, – весело отмахнулся Егор. – Я уж лучше тишком да сторонкой вам помогать стану.

– А вот это ты верно решил. Я и сам тут только изредка бываю. Да и то ежели по службе надобно, – понимающе усмехнулся Игнат Иванович, надевая тулуп.

Они уселись в карету, и кучер, щелкнув бичом, не спеша повез их к дому. Откинувшись на спинку сиденья, Егор пытался понять, что с ним происходит. Вроде с интимной жизнью худо-бедно все налажено. Гормоны уже должны хоть как-то успокоиться, а вот все равно тянет иной раз отчебучить чего-нибудь такого, чтобы окружающие рты разинули. И с чем это связано, парень никак не мог понять.

Сколько ни крутил свое состояние, но ничего кроме резкого гормонального взрыва на ум не приходило. В своем прошлом парень как-то умудрился проскочить этот период, будучи с головой погруженным в учебу и тренировки. А тут словно с цепи сорвался. Единственное, что он смог хоть как-то привязать к своим выходкам и резким перепадам настроения, так это свое случайное перерождение. Ведь если учесть, что его сознание оказалось в новом теле, то тот, кто это сделал, решил дать ему шанс не только прожить еще одну жизнь, но и пройти то, что проходят в этом возрасте все подростки.

Испытать то, чего у него просто не было. Сумбурно, притянуто за уши, но другого объяснения всему с ним происходящему у Егора не было. До дома они так и доехали, в полном молчании. Дядя, похоже, обдумывал какие-то дела службы или строил планы на карьерный рост. А вот Егору было просто не до разговоров. И без того наболтал больше, чем нужно. Лучше теперь малость помолчать, чтобы не усугубить ситуацию.

К огромному удивлению парня, кучер привез их не домой, а на службу к дяде. Широкое, помпезное здание с колоннами, облицованное гранитом. В своем прошлом парень такого на Фонтанке не помнил. Впрочем, с учетом войны и бомбежек, а до того нескольких наводнений, это было не удивительно. Ведь за свою историю город перестраивался несколько раз.

Игнат Иванович, очнувшись от своих дум, вздохнул и, взявшись за ручку дверцы, тихо произнес:

– Я на доклад к начальнику, а ты можешь развлекаться, как сам решишь. И насчет переезда сюда подумай еще как следует.

– Подумаю, – покорно кивнул Егор, решив не устраивать долгих дискуссий в карете.

Точнее, это был зимний ее вариант, называемый тут возком. В общем, если коротко, салон кареты, поставленный на полозья. Но сейчас это было не важно. Главное, что для себя вынес из всего произошедшего парень, так это только одно. Влезать в местные ведомственные интриги, с его менталитетом, было бы глупо. Да и не умел он делать подлости за спиной. Не тот склад характера. Проще говоря, в его случае нужно помнить старую солдатскую мудрость. Поближе к кухне, подальше от начальства. Как говорится, целее будешь.

Игнат Иванович вышел на мостовую, и кучер, в который уже раз щелкнув своим бичом, повез парня домой. Войдя в небольшой особняк, являвшийся собственностью дяди, парень отдал тулуп слуге и, поднявшись в отведенные ему комнаты, устало присел на кровать. День оказался длинным и каким-то бестолковым. Одна радость. Красивую висюльку от самого императора получил. Иронично усмехнувшись собственным мыслям, Егор не спеша переоделся в домашнее и отправился искать Архипыча.

Раз уж решил тут не задерживаться, значит, нечего и время терять. Казака он нашел на кухне. Сидя за небольшим столом, Архипыч со вкусом пил чай, закусывая роскошной выпечкой. Дядина кухарка расстаралась. Егора аж качнуло от удара по обонянию. Пахло все женщиной испеченное так, что можно было слюной захлебнуться.

– Готовься, дядька. Денька через три домой поедем, – усмехнулся Егор, ловко сцапав с блюда румяный пирожок и запуская в него зубы.

– Управились, значит, – одобрительно кивнул казак, степенно расправляя усы.

– Управились, – кивнул Егор. – Погостили, пора и честь знать. У дядюшки и без того хлопот хватает, а тут еще я.

– Ну, тоже верно, – чуть подумав, кивнул Архипыч.

– Батюшки, Егор Матвеич! – вдруг заголосила кухарка, увидев, как он поедает ее стряпню. – Да что ж вы на ходу-то? В столовую ступайте. Туда все подам.

– А на ходу оно завсегда вкуснее, – рассмеялся Егор, дожевывая пирожок с ливером. – Вон, дядька соврать не даст. Как в поле выйдешь, даже простая каша и та словно манна небесная. А уж чай с дымком и вовсе за нектар сойдет.

– А ведь верно барич сказал, – удивленно согласился казак. – В поле, оно завсегда вкуснее.

– Ну ладно вы, Роман Архипыч. Казак, походы да жизнь повидали. Всякое за плечами имеете. А ему-то, дитю юному, откель знать такое? – растерялась немолодая, дородная женщина, служившая в доме кухаркой.

– А вот тут, Глафира Кондратьевна, вся соль и есть. Егор Матвеич у нас не простой вьюнош. Не смотри, что молод, всякое повидать успел. Уж поверь, будь он нашей, казацкой крови, ох и добрый бы казак вышел, – усмехнулся Архипыч, допивая чай. – Благодарствуй за хлеб-соль, хозяюшка. Уважила. Давно так вкусно не баловался.

– На здоровичко, Роман Архипыч, – радостно улыбнулась женщина.

– Через три дня, баешь? – повернулся казак к парню. – Добре. Готово все будет. Покоен будь.

– Благодарствую, дядька, – улыбнулся Егор в ответ, с удовольствием слушая их с кухаркой разговор.

Что ни говори, а услышать от опытного, всякое повидавшего бойца похвалу было приятно. А с учетом того, что казаки от создания всегда были воинами, тем более. Убедившись, что ничего не забыл, Егор попросил кухарку подать ему по паре пирожков с каждой начинкой и чаю, после чего отправился в столовую. Есть на кухне ему бы никто не позволил. Как тут говорили, невместно.

* * *

До имения они с Архипычем добрались без приключений. Кучер, что вез их в столицу, передохнув недельку, отправился в обратный путь. А сам Егор, едва переступив порог дедова дома, сразу отправился к нему. Здороваться и хвастаться новеньким орденом. Радостно улыбнувшись, Иван Сергеевич вышел из-за стола, за которым просматривал какие-то бумаги, и, обняв парня, удивленно проговорил:

– Неужто твой? Это что ж ты там такое учудил, что тебе орден вручили?

– Мой, дедушка. Лично государь император своими руками в присутствии дядюшки вручал, – коротко улыбнулся Егор. – А за что дали, уж простите, не могу сказать. Имперская тайна. Впрочем, дядя вам сам все сказывал.

– Вон оно как, – понимающе кивнул дед. – Что ж. Ладно. Так тому и быть.

– Вы-то тут как? – осторожно сменил Егор тему разговора.

– Слава богу, Егорка. К слову сказать, вовремя ты вернулся. Волки в деревни заходить стали. Оголодали видать, разбойники. Мне уж крестьяне уже в который раз сказывают, что серые прямо в овины забираются, да там скот и режут. Загон на них устраивать надобно, да мне одному никак. Стар я уже для серьезной охоты. А вот с тобой вместе, глядишь, и управимся.

– Управимся, дедушка. Обязательно, – истово закивал парень, мысленно уже представляя, как все это будет.

– Ну, значит, передохнешь пару деньков, и начнем, – деловито уточнил старик.

– А чего ждать-то, коль волки уж в деревни заходят? – удивился Егор. – Пусть начинают готовиться, а как сладят, так и поедем. Хоть завтра. А передохнуть я и после успею. Чай, не мешки таскал.

– И то верно, – рассмеявшись, одобрительно кивнул дед и, тряхнув колокольчиком, приказал вызвать управляющего.

Отдав ему все нужные распоряжения, старик велел подавать ужин и лично повел парня в столовую. Сменить одежду, на которой красовался орден, он так и не позволил. Явно гордился достижением юного внука.

Спать они разошлись за полночь. А через день из дальней деревни сообщили, что для охоты все готово. Выбрав в оружейной винтовку, Егор запасся патронами, и ранним утром они с дедом отправились к месту загона. Огромное заметенное снегом поле было обнесено красными флажками. Точнее, так называемый створ расходился широко в разные стороны, а выделенный для стрельбы пятачок был примерно метров двести в поперечнике. Именно сюда загонщики должны были загнать волков.

Стоя за деревом, Егор то и дело прикладывал к глазу подзорную трубу, которую случайно обнаружил в одном из ящиков комода в оружейной комнате. Где-то в лесу раздавались протяжные, громкие крики, грохот колотушек и бряканье всякой кухонной посуды. В ход пошли крышки, колотушки и тому подобный старый скарб. Главное, чтобы шуму было побольше. Часа через два после начала загона на кромке леса появились первые хищники.

Матерые, поджарые охотники, которые шли во главе стаи. Волчицы, старые волки и молодняк держались в середине стаи. Охотники замерли, чутко поводя носами и настороженно всматриваясь в трепещущие на легком ветру флажки. Шум и голоса загонщиков раздавались все ближе. Оглянувшись на лес, самый крупный волк встряхнулся и первым шагнул в огороженный створ. Остальная стая двинулась следом. Помня указания деда, Егор замер, дожидаясь, когда волки окажутся на огороженной площадке.

Первый выстрел должен был сделать хозяин поместья. Прижав цевье винтовки к стволу дерева, Егор старательно выцеливал самых матерых самцов. Их нужно было выбивать первыми. Тогда даже если из загона кто из стаи и вырвется, в этой местности он уже не останется. Волк – зверь очень осторожный, и потому, попав в ловушку один раз, то место станет обходить десятой дорогой. Это даже Егор знал. Запомнил из прочитанных книг.

Длинная цепочка зверей пересекла огороженный пятачок и замерла, снова увидев флажки. Вожак быстро развернулся, но выход уже был перекрыт крестьянами. Вооруженные вилами, топорами и просто дубьем, они исполняли только одну роль. Загонщиков. Матерый волк запросто роняет лошадь в прыжке, так что тяжело одетый человек слишком неповоротлив и слаб для прямой схватки с таким хищником. Другое дело, что разорвать клыками толстый тулуп волк сразу не сможет, а значит, человек, если не струсит, сможет что-то придумать. К примеру, воспользоваться ножом.

Выстрел берданки разорвал воцарившуюся тишину, и вожак, с тихим визгом подпрыгнув, рухнул в снег. Чуть вздрогнув, Егор подправил прицел и плавно нажал на спуск. Его зверь стоял боком, так что всадить пулю ему под ухо оказалось не сложно. Волк молча сунулся носом в снег. Следом зазвучали выстрелы Архипыча и дедова лесника. Как оказалось, должность эта уже была, и у каждого уважающего себя помещика имелся свой лесник.

Егор уже выбил трех волков, когда вожак, вдруг поднявшись, сместился к одной из волчиц и, куснув ее за ухо, двинулся прямо на флажки. Парень как раз перезаряжался, когда увидел эту картину. Матерый зверь, осторожно ступая, пересек границу огороженного участка и, обернувшись, оскалил клыки на замершую волчицу. Она явно боялась и не решалась пройти между обрывками красной ткани, развешанной на колышках, воткнутых в снег.

Скалясь, вожак вернулся обратно и, ухватив самку за холку, буквально поволок ее к флажкам. Глядя на эту картину, Егор невольно опустил оружие. Он не мог выстрелить в зверя, который, даже будучи раненным, старался спасти свою подругу. Звери пересекли границу флажков, и вожак разжал зубы. Волчица тяжелыми прыжками начала удаляться от места побоища, когда очередной выстрел настиг вожака. Покачнувшись, громадный зверь медленно завалился на бок. Похоже, пуля вошла ему в голову.

Остановившись, волчица сунулась было обратно, но потом вдруг громко завыла, вскинув острую морду к небу. Она словно оплакивала погибшего друга.

– Да беги же ты, дура, – глухо выдохнул Егор, вскидывая винтовку и беря на прицел молодого волка. – Пристрелят ведь. Дальше в леса уходи. Дальше. Чтобы и духу твоего тут более не было.

Волчица словно услышала его. Вой оборвался, и поджарая серая тень начала удаляться от флажков. Спустя примерно двадцать минут после первого выстрела со стаей было покончено. К флажкам подогнали розвальни, и крестьяне принялись грузить на них волчьи туши. Закинув винтовку на плечо, Егор выбрался из своей засидки и отправился искать деда. Иван Сергеевич нашелся в компании Архипыча и управляющего.

Один из слуг ловко накрыл небольшой походный столик, и судя по всему, дед собирался немного отпраздновать удачную охоту. Увидев парня, старик одобрительно усмехнулся, громко поинтересовавшись:

– Ну что, Егорка, много зверей набил?

– Четырех взял, а много это или мало, вам решать, – усмехнулся парень в ответ.

– Трех точно видел. После на вожака отвлекся, – хмыкнул казак, чуть подмигнув ему.

– Вот четвертого сразу после и взял, – кивнул Егор. – Молодой был.

– Ну, значит, на доху себе точно настрелял, – рассмеялся дед.

По его знаку слуга налил в серебряную чарку немного вина, и дед, кивая на тару, заявил:

– Крепкого вина тебе пока не стоит, а вот такого прими. Как-никак, добрая охота вышла.

– Благодарствую, дедушка. С полем, – усмехнулся Егор в ответ, поднимая чарку и произнося ритуальную для охотников фразу.

– С полем, Егорка, – одобрительно кивнул Иван Сергеевич, поднимая свою стопку.

– С полем, – присоединился к ним Архипыч.

– А что, Евсеич, может, такое же повторить, скажем, денька через три. У другой деревни? – поинтересовался дед у лесника, смачно закусывая водку соленым огурчиком.

– Чего ж не повторить-то, ваша милость, – усмехнулся тот. – Вот тут управимся, и начну новый загон ставить. Как раз остальные звери по лесу угомонятся малость.

– Дедушка, а что со шкурами будет? – не удержавшись, уточнил Егор.

– Не извольте беспокоиться, Егор Матвеевич, – вместо деда ответил управляющий. – Имеется у нас скорняк свой. Добрый мастер. Ему на выделку и отдадим. А после, как управится, сам все в дом привезу.

– Так может, ему денег дать? – озадачился Егор. – Ну, чтобы все потребное купить мог, – на всякий случай пояснил он свой порыв.

– И верно, – оживился дед. – Выдай ему, любезный, три рубля и скажи, что для внука моего шкуры выделывать станет. Пусть уж расстарается.

– Сполню, Иван Сергеевич, не извольте беспокоиться, – поклонился управляющий, с интересом покосившись на парня. – Дозвольте спросить, Егор Матвеевич, а с чего вы вдруг скорняком так озаботились? – не удержавшись, поинтересовался он.

– Я не скорняком озаботился, а промыслом его, – хмыкнул парень в ответ. – Ведь ежели он и вправду мастер добрый, то можно будет и артель какую тут при имении устроить. Отправить к нему пару парней молодых в помощь, и пусть работают. А после те шкуры продадим. Вот и еще копеечка какая в доход имению. Наше дело зверя набить, а его шкуры добре выделать. Ну не пропадать же добру, – добавил парень на всякий случай.

– Ай, молодца, Егорка, – одобрительно рассмеялся дед. – Хоть и юн, а все одно о хозяйстве заботу имеет. А ты, Матвей Поликарпыч, привыкай. Меня не станет, ему служить будешь.

– Так надобно станет, и послужим, – улыбнулся в ответ управляющий. – Доброму хозяину служить в радость.

– Вот и славно, – снова рассмеялся дед. – Ну, раз уж управились, собираться давайте. Дома, небось, к ужину готово все.

После выпитого вина и вправду крепко есть захотелось. Только теперь Егор понял, что уже начало смеркаться. Они провели в поле почти весь световой день. Так что команда Ивана Сергеевича пришлась, что называется, ко двору. Собравшись и убедившись, что никто ничего не забыл и не потерял, они погрузились в возок, и Архипыч, на правах личного денщика Егора, сам повез их домой.

Там и вправду был уже накрыт роскошный стол. Как оказалось, слуги давно уже знали, что хозяин любил отмечать удачную охоту веселыми посиделками. Правда, в последнее время ему все чаще приходилось делать это одному. Отдав должное искусству стряпухи, мужчины не торопясь запили трапезу чаем и отправились отдыхать. А утром Егора чуть не из постели выдернул очередной визит жандарма.

Услышав, что к нему приехали, парень быстро закончил завтрак и, спустившись гостиную, удивленно хмыкнул, увидев знакомый мундир.

– Доброе утро, сударь, – поднявшись, коротко склонил голову неизвестный парню подпоручик. – Мы пытались найти вас на прошлой неделе, но ваш дед сказал, что вас нет в имении.

– Я должен был уехать по делам, – обтекаемо отозвался Егор.

– Позвольте узнать, куда именно? – жестко спросил жандарм, глядя на парня так, словно в чем-то его подозревал.

– А вы с какой целью интересуетесь, позвольте спросить? – включил Егор режим особиста.

– Извольте ответить на вопрос, молодой человек, – чуть надавил голосом подпоручик.

– У вас имеются ко мне вопросы? Тогда извольте вызвать официально. Все разговоры будут вестись в присутствии моего адвоката, – отрезал парень, всем своим видом выражая непреклонность. – За сим не смею задерживать, – закончил он, складывая руки за спиной и вскидывая подбородок.

– Вы должны составить перевод привезенного мной документа, – буркнул жандарм, сообразив, что дело не выгорело.

– Я вам, сударь, ничего не должен. Раз уж вы решили меня в чем-то подозревать, значит, ни о каких переводах более речи и быть не может, – уперся Егор, которому надоели все эти наезды. – Извольте явить ваши обвинения, – потребовал он, чувствуя, как от злости перед глазами встает розовая пелена.

– Вас никто ни в чем не обвиняет, – пошел подпоручик на попятную, сообразив, что оказался в дурацком положении.

Его прислали сделать дело, а он все испортил, решив подмять этого непонятного паренька голыми понтами. Ведь его прислали сюда только ради перевода. И если он явится обратно с пустыми руками, полковник будет весьма недоволен. Вздохнув, подпоручик достал из портфеля папку и, выложив ее на стол, негромко произнес:

– Здесь документы для перевода.

– Боюсь, после всего произошедшего никаких переводов более не будет. Ваша служба не умеет ценить доброе отношение. Прошу вас покинуть наш дом, господин подпоручик, – отрезал Егор и, развернувшись, направился к дверям.

* * *

За следующие две недели они с дедом взяли еще три волчьи стаи примерно по двенадцать голов в каждой. Крестьяне, видя, как старый барин с внуком стараются, чтобы не допустить потравы крестьянской скотины, в охоте принимали самое деятельное участие. Как ни крути, а лишиться зимой рогатой кормилицы для простого ратая настоящая беда. Иван Сергеевич знал об этом не понаслышке, а Егор старался, чтобы не оказаться в этой ситуации белой вороной.

Да и интересно ему было своими глазами увидеть быт и привычную жизнь местных обитателей. Словно фильм с полным погружением или стереокино смотрел. Какой-то частью сознания он понимал, что все происходящее вокруг правда. Но принять этого не получалось. В общем, это хождение по самому краю уже начало медленно, но верно доводить его до биполярки, но Егор давно уже привык держать свои эмоции под контролем, и потому старался не пропускать происходящее через себя. Держал дистанцию, пытаясь удерживать все словно в стороне от себя. Иначе боялся сорваться.

Больше всего парня бесили всякие сословные различия. Даже с тем же Архипычем он с удовольствием посидел бы за столом или сходил в баню, чтобы в процессе просто поговорить по душам. Но в его нынешнем положении это было неуместно. Подобная вольность была бы допустима только в походе. Потому и бросался Егор во всякие авантюры и охоты, чтобы хоть немного побыть самим собой. А не непонятно кем.

Выпускать накопившуюся злость и агрессию он вынужден был в тренировочном зале, который по его просьбе казак устроил в одной из комнат дома. Дед разрешил устроить все так, как ему было нужно. Похоже, старику и самому было интересно, что из всего этого получится. Иван Сергеевич пару раз заходил в отведенную для тренировок комнату, с любопытством наблюдая, как парень занимается. Не забывал Егор и про холодное оружие.

В этом времени дворянин, не владеющий белым оружием, уже не дворянин, а скорее мещанин. Ведь от своего создания дворянство всегда было служилым сословием. Архипыч, прежде гонявший его с саблей в хвост и в гриву, постепенно начал сдавать позиции. Егор учился старательно, впитывая его науку словно губка. Он и сам начал замечать, что сабля становится продолжением его руки, а револьвер делает только то, что хочет сам парень.

Появление в имении полковника жандармерии в сопровождении все того же подпоручика заставило хозяев насторожиться. Дед, услышав о гостях, приказал подать мундир и отправился приводить себя в порядок. Он хоть и был давно в отставке, но умение встречать подобных гостей жестко и прямо сохранилось в полном объеме. Сам же Егор, едва выслушав доклад слуги о нежданных посетителях, приказал проводить их в большую гостиную и, убрав свои бумаги в сейф, спустился вниз. Известие застало его в своем кабинете, где он для разминки переводил с итальянского какие-то сонеты.

Войдя в комнату, парень окинул гостей взглядом и, заложив руки за спину, негромко спросил холодным тоном:

– Чему обязан господа? Если вы хотели увидеть Ивана Сергеевича, то он скоро будет.

– Нет, Егор Матвеевич, мы скорее к вам, – поднявшись, с усталым вздохом ответил полковник.

– В таком случае чем могу служить? – поинтересовался парень, не меняя тона.

– Господин подпоручик доложил мне, что вы отказались сделать для нас перевод. Позвольте узнать, сударь, с чего такая немилость?

– Ваш подчиненный, господин полковник, рассказал вам не все, – фыркнул Егор, одарив жандарма презрительным взглядом.

– Вот как? И чего же он не сказал? – насторожился полковник.

– Например, о том, что он пытался устроить мне тут настоящий допрос, когда приезжал со своими бумагами, требуя ответа, где я был и чем занимался. Позвольте заметить, ваше превосходительство, я не являлся ни подозреваемым, ни обвиняемым ни в каком деле, и потому подобное обращение ничем не заслужил. Вследствие чего я принял решение, что с вашим ведомством я не буду иметь более никаких дел, – ровным, холодным тоном поведал Егор, вздернув подбородок еще выше.

– Вот, значит, как, – протянул полковник с некоторой растерянностью, покосившись на подчиненного так, что тот невольно вздрогнул. – Жаль. Чертовски жаль, – вздохнул он, задумчиво расправляя усы. – И все-таки, Егор Матвеевич, я бы попросил вас помочь нам. Понимаю ваше возмущение, но иного выхода у нас просто не имеется. Увы.

– Отчего же. Выход у вас имеется. Поступить, как поступали прежде. Обратиться в университет, где профессора переведут вам ваши документы. А у меня, при всем уважении, господин полковник, никакого желания помогать вам более нет. Уж простите. И к слову, хотелось бы знать, почему ко мне прислали подпоручика? Где поручик, что приезжал раньше?

– Зачем вам это знать? – насторожился полковник.

– Ну, он хотя бы не пытался меня запугивать, да и вообще, в личном общении был более приятен, чем ваш нынешний посыльный, – ответил парень, специально принижая статус подпоручика в этом деле.

– Выбирайте выражения, сударь! – взвился жандарм.

– Подпоручик, отставить! – взревел полковник.

– Молчать! – перекрыл его рев жесткий голос Ивана Сергеевича, вошедшего в комнату. – Смею напомнить, господа, это вы пришли сюда просить об услуге, и разговаривать с моим внуком в подобном тоне я никому не позволю. Если у вас имеется к нему какое-то обвинение по службе, извольте делать все, как полагается. В противном случае я буду вынужден подать жалобу на ваши действия генерал-губернатору Москвы. К счастью, имею право на вход без доклада, минуя канцелярию в любое время суток. И данная привилегия не отменена.

– К чему же такие крутые меры, – поперхнувшись, растерянно пробормотал полковник. – Никаких обвинений мы вашему внуку выдвигать не собираемся. Более того, мы приехали сюда просителями.

– В таком случае, почему он теперь стоит с таким видом, словно готов бросить вашему подчиненному вызов? – мрачно осведомился дед.

«Похоже, мой нынешний дедуля далеко не так прост, как кажется на первый взгляд. Вход к губернатору без доклада, это серьезная привилегия, и так просто от такого посетителя не отмахиваются», – успел подумать Егор, окидывая виновника этого скандала долгим, мрачным взглядом.

– Вам ли не знать, сударь, как молодежь легко бросается в подобные авантюры? – нашелся между тем полковник. – Кровь-то играет, вот и дурят по молодости лет.

– Ах, если бы, полковник. Ах, если бы, – хмыкнул дед, успокаиваясь. – И, к слову, должен заметить, что стреляться с моим внуком весьма чревато. Он из своего револьвера шесть из шести выбивает. Сам весьма удивлен был, когда увидел. И с оружием он упражняется ежедневно. Так что советую как следует подумать, прежде чем решите сделать какую-то глупость, господин подпоручик.

– И к чему вам такие умения? – не сдержал полковник инстинктов, повернувшись к парню.

– Как же вы любите глупые вопросы задавать, – фыркнул Егор, удрученно покачав головой. – Вы же знаете, как я круглым сиротой стал. Так чего удивляться? – зло усмехнулся он.

– Привычка, – смущенно развел полковник руками. – Уж простите, молодой человек. Но в нашем деле вопросы главное. Так сказать, основной способ узнать истину. Главное, уметь их правильно задавать.

– И вот эту науку, похоже, далеко не все из вас постигли, – ехидно отозвался парень и, кивнув на подпоручика, добавил: – Угрожать и запугивать для вас тоже способ установить истину?

– М-да, – крякнул полковник, смущаясь еще сильнее.

Судя по всему, слишком рьяный карьерист решил на свой страх и риск выбить из парня хоть какие-то сведения, тем самым подсадив его на крючок, чтобы заставить сливать информацию о работе дяди. А в итоге нарвался на ослиное упрямство Егора и его готовность драться хоть с самим чертом. После всего случившегося он был готов и к такому.

– По нашему ведомству довели, что вас, Егор Матвеевич, наградили орденом, и награду сию вам вручал лично его величество. Так ли? – помолчав, тихо спросил полковник.

– Так, – помолчав, коротко кивнул Егор. – За что и почему, сказать не могу. Но орден мной действительно получен из собственных рук императора. Был удостоен чести личной аудиенции и беседы.

– Поздравляю, Егор Матвеевич. От души, – вздохнул полковник, поднимаясь. – Что ж. Очень жаль, что все так случилось. Вот ей-богу. Очень жаль.

– Пришлите в следующий раз того поручика. Он хоть вопросов дурных не задает, – вздохнул Егор, понимая, что отказывать жандармам в серьезном деле будет неправильно.

– Он теперь в другом деле занят, – вздохнул полковник в ответ. – Может, я еще кого пришлю?

– Тогда присмотрите кого не столь гонористого и поумнее, – зло усмехнулся Егор, намеренно выводя подпоручика из себя.

– Да я тебя, щенок… – взвился подпоручик и, вскочив, сделал стремительный шаг к парню, вскидывая руку.

Что именно он собирался сделать, Егор решил не выяснять. Коротко шагнув ему навстречу, парень пригнулся, пропуская ладонь подпоручика над головой, и, разгибаясь, ударил в ответ. Как положено. От бедра, с доворотом корпуса. Кулак с набитыми кинтусами врезался в челюсть жандарма, и тот, мотнув головой, беззвучно повалился на пол, гулко стукнувшись дурной башкой о доски.

Вскочивший следом за ним полковник не успел даже рта раскрыть, когда его подчиненный вдруг рухнул словно подрубленный. Растерянно переводя взгляд с подпоручика на парня, полковник только беззвучно разевал рот, словно вытащенная на берег рыба. Дед, успевший только шагнуть вперед, соображал явно быстрее. Огладив бородку, он едва заметно усмехнулся и, покачав головой, проворчал:

– Вам бы, господин полковник, своими подчиненными заняться как следует. Они ж у вас ничего, кроме как языком болтать, не умеют. Вон, даже от простой оплеухи и то укрыться не способен.

– Да уж. Не ожидал от вас подобного, Егор Матвеевич, – растерянно проворчал полковник, наклоняясь над подчиненным. – Вы его не совсем хоть зашибли?

– Очнется, – махнул парень рукой.

И подойдя к двери, окликнул, открыв ее:

– Эй, кто там!

– Чего изволишь, барич? – раздалось в ответ, и в коридоре возник казак.

– Кликни там кого, пусть гостя нашего во двор вынесут и водой отольют, – хищно усмехаясь, попросил Егор.

– Так ведь зима, барич, – удивленно прогудел Архипыч. – Жандарма, водой…

– Не сахарный, не растает, – отмахнулся парень.

– Не извольте беспокоиться, Егор Матвеевич, – стряхнув оторопь, оживился полковник. – Думаю, водой будет лишне. Он уже и так в себя приходит. Вставайте, подпоручик. Хватит полы мундиром подметать, – жестко приказал он, явно теряя остатки терпения. – Он не для того вам даден.

– Прошу прощения, ваше благородие, – прохрипел жандарм, поднимаясь.

– Ступайте в возок и дождитесь меня там, – приказал полковник, и в голосе его брякнул металл.

Покачиваясь, подпоручик протиснулся мимо хозяев и поплелся в указанном направлении. Проводив его взглядом, полковник устало вздохнул и, покачав головой, растерянно проворчал:

– Вот уж не думал, что такое возможно.

– Вы это о чем, господин полковник? – уточнил Егор.

– Чтобы юноша, еще недоросль, вот так, одним ударом взрослого, здорового офицера уложил, еще не видел. Это кто ж вас такому научил?

– Отец мой боевым офицером был, и он считал, что потомок его обязан уметь все, что умеет хороший офицер, чтобы служить родине, – отрезал Егор. – К тому же я теперь, после контузии, времени даром не теряю. С денщиком своим каждый день и с оружием и на кулаках занимаюсь.

– А денщиком у вас кто, позвольте спросить? – словно на автомате уточнил полковник.

– А денщиком у меня родовой казак, – злорадно усмехнулся парень. – Он еще с дядей моим служил.

– Вот оно как, – понимающе вздохнул полковник. – Что ж. В свете всего случившегося я считаю своим долгом принести вам, господа, свои извинения за своего подчиненного. Увы, но от дураков и карьеристов ни одна служба не застрахована. Увы.

– Ваши извинения приняты, господин полковник, – кивнув, отозвался дед.

– Ваши извинения приняты, – эхом повторил за ним Егор.

* * *

До самой весны приключения взяли паузу. Егор, пользуясь затишьем, с головой погрузился в тренировки и поездки по имению. Парню было интересно все, но он отлично понимал, что вмешиваться в местные правила ведения хозяйства было бы глупо. Особенно с учетом того, что семейство Вяземских всегда было хозяевами рачительными и понимали одну простую истину. Чем лучше живут приписные крестьяне, тем больше с тех деревень прибыли. К большому удивлению парня, крестьяне в имении и вправду не бедствовали и вид имели вполне себе довольный.

В общем, объезжая имение, Егор только регулярно задавал вопросы и записывал в подобие блокнота чаяния простых обитателей деревень. Эти записи он планировал после отдать деду. Главным в этой тусовке был Иван Сергеевич, а значит, что с этими записями делать, решать ему. Тем более что эти записи являются чем-то вроде проверки информации о делах в имении из независимых источников. Ну, вроде как. Хоть и доверял он управляющему, но информация из первых рук никогда не бывает лишней. Тем более что теперь, это был и его доход. Ведь все хотелки парня оплачивались именно из доходов, получаемых дедом, и этого имущества.

Впрочем, хотелок тех было не так и много. Одежда, немного личных вещей и оружие с патронами. От этого ему было никак не отказаться. Обрастать большим количеством имущества Егор не хотел. Ему почему-то казалось, что, живя вот так, налегке, он вроде как живет тут временно. Но стоит только стать владельцем чего-то большего, и все. Ни о каком возвращении и речи быть не может. Понятно, что вернуться он не сможет уже никогда, но такое отношение к вещам создавало хоть какое-то подобие иллюзии. Так было просто легче.

Отношения с Катериной тоже вышли в ровную фазу. Что называется, регулярно и с удовольствием. Похоже, после нападения женщина прониклась к нему и теперь старалась сделать все, чтобы выказать свою благодарность за спасение. Оба понимали, что эти отношения ни к чему не приведут, но им было хорошо вместе. А дальше как судьба распорядится. Даже жандармы парню не особо докучали после устроенного им скандала.

С того памятного дня гонористый подпоручик в имении более не появлялся, а Игнат Иванович, услышав эту историю от деда, сначала долго смеялся, а после пообещал устроить жандармам очередную партию неприятностей. Дядя приехал в имение проведать отца с племянником на несколько дней. Лишних вопросов Егор старался не задавать, но, судя по усталой и осунувшейся физиономии дяди, было понятно, что на службе у него все не так просто.

Но едва только снег сошел, а по реке проплыл последний лед, как события снова понеслись вскачь. Для начала, в имение пришло письмо, с просьбой к Егору приехать в университет. Удивленно покрутив бумагу в руках, парень приказал запрягать. В университете парня сразу потащили в один из кабинетов, где лично ректор принял его и, предложив чаю, озадачил очередным переводом. Как оказалось, это была очередная табличка из глины с текстом на урду.

Вот тут Егор откровенно растерялся. Неужели в университете не нашлось хотя бы одного знатока этого языка? Это было первое, что пришло ему в голову. Но как оказалось, это было именно так. Знатоков арабского, тюркского и фарси хоть и не много, но имелось, а вот такие небольшие языковые группы почти не изучались. С грехом пополам переведя написанное, Егор откланялся, но едва только успел вернуться в имение, как примчавшийся вестовой передал ему просьбу полковника Веселовского срочно встретиться с ним в управлении жандармерии.

У парня моментально включился режим параноика. Сунув в кобуру револьвер, он пристроил за спиной еще один ствол и, прибрав трофейный нож за голенище сапога, поехал на встречу, не забыв прихватить с собой казака. Позволять арестовать себя или задерживать он не собирался. Случись что-то подобное, парень готов был дать бой и, вырвавшись, бежать куда глаза глядят. Садиться в тюрьму или оказаться в каком-нибудь каземате он не собирался. Россия страна большая, где-нибудь да пристроится.

Но все оказалось не так страшно. В управлении его встретил молодой ротмистр и сразу проводил в кабинет полковника. Веселовский, встав при виде парня, вышел из-за стола и, протянув ему руку, улыбнулся:

– Благодарю вас, Егор Матвеевич, что решили откликнуться на мою просьбу.

– Признаться, я нахожусь в некоторой растерянности, – отозвался парень, пожимая ему руку. – Что у вас такого случилось, что вы решили так срочно меня вызвать?

– Сказать откровенно, сударь, у нас возникла некоторая дилемма, – вздохнул полковник, усаживаясь на свое место и жестом предлагая парню присесть. – Я помню, что вы напрочь отказываетесь подписывать какие-либо бумаги о сотрудничестве, но в данном случае дело уж больно пакостное. Я потому и решился пригласить вас к себе. Боюсь даже вывозить из этого здания полученные бумаги. Но и отказаться от вашей помощи никакой возможности не имеется.

– Ну, за сохранение тайны вам беспокоиться не стоит, – вздохнул Егор, – но ежели считаете, что не можете мне доверять, то и говорить не о чем.

– И все-таки в этом деле я бы попросил вас подписать документ о сохранении секрета. Только на это дело, – быстро добавил он, вскидывая ладони.

– Понимаю ваше беспокойство, господин полковник, но нет, – твердо ответил Егор, чуть подумав. – К огромному моему сожалению, кроме вас, есть еще и другие офицеры, среди которых найдутся изрядные карьеристы, которые не преминут воспользоваться этой бумагой. Так что, при всем моем уважении, но нет.

– Так и думал, что вы про того дурака вспомните, – скривился полковник так, словно лимон раскусил.

– То дело прошлое. Думаю, у вас и помимо него еще десяток таких найдется, – отмахнулся парень, поднимаясь.

– Присядьте, Егор Матвеевич, – удержал его жандарм. – Увы, как я уже сказал, иного мастера так разбирать восточные языки у меня не имеется. Я ж знаю, что вас о помощи даже университетские умники просили. Ладно. Будь, как будет, – страдальчески вздохнул Веселовский.

– Не переживайте так, ваше благородие. Я молчать умею, – усмехнулся Егор.

– Хорошо, – снова вздохнул полковник, доставая из стола кожаный бювар и почти благоговейно раскрывая его. – Вот, извольте, – развернув папку, он подвинул ее к парню.

– Угу, – кивнул тот, пробегая взглядом открывшийся текст. – А кто за мной перевод записывать станет? – уточнил он, оглядываясь.

– Вы, Егор Матвеевич, переводите, я сам за вами запишу, – закивал полковник, быстро доставая из стола бумагу и откидывая крышечку чернильницы.

– Лучше карандашом, – коротко посоветовал парень, заметив его приготовления. – И быстрее будет, и в случае нужды поправить можно.

– Тоже верно, – быстро согласился жандарм, шаря рукой в столе.

Найдя карандаш, он положил руку на бумагу и выжидательно уставился на парня. Сосредоточившись, Егор принялся переводить, попутно отмечая про себя, что писавший данный документ человек не очень грамотен. С первых строчек обнаружилось несколько ошибок в написании некоторых слов. Дойдя до конца текста, парень еще раз прошелся по всему документу и, убедившись, что нигде не ошибся, захлопнул бювар, устало вздохнув:

– Похоже, писал это человек, знающий язык, но не являющийся его носителем.

– Как это? – моментально насторожился полковник. – И что такое носитель?

– Носитель, это человек, для которого тот или иной язык является родным, или, на худой конец, близким, – пояснил парень. – А вывод я такой сделал из того, что текст данный написан с ошибками. Так может писать человек, который язык знает, но письменность изучал слабо.

– Удивительно, – растерянно проворчал полковник, рассматривая перевод. – Из одной только записки сделать столь много выводов, – он покачал головой. – С такими знаниями вам в моей службе самое место.

– Оставьте, господин полковник, – отмахнулся Егор. – Такие выводы способен сделать любой толковый толмач. Главное, язык хорошо знать.

– Вот никак не понимаю, откуда вы так хорошо сразу несколько восточных языков узнать успели? – вдруг задумчиво протянул Веселовский. – Решительно не понимаю. Я в университете как-то интересовался, как долго надобно такой язык учить, так сказали, что всю жизнь.

– Увы, господин полковник, сам бы очень это знать хотел, – скривился Егор, всем своим видом показывая, что тема эта ему очень неприятна.

– Да уж. Угораздило вас, – качнул полковник головой. – А скажите, Егор Матвеевич, вы уверены в том, что перевели все верно? Уж простите мне мой скепсис, но одно дело, слышать, что вы лихо всякие тексты переводить умеете, и совсем другое, увидеть, как вы, вот так, с листа, запросто толмачите. Уж простите, удивительное дело.

– Ничего удивительного тут нет. Просто знания, – отмахнулся Егор.

– Уж простите великодушно, Егор Матвеевич, но тут не просто знания, – вздохнул полковник. – Я, признаться, не раз видел, как наши профессора работают. Так там без всяких книжек никак не обходится, а тут вот так, с ходу, просто в бумагу глядя. Удивительно. К тому же вы еще заметить успели, что писавший сию эпистолу язык знает, а сам другого племени. Прежде таких выводов никто из профессоров не делал.

– Не сочли нужным, – пожал Егор плечами.

– А вы, значит, сочли?

– Так перевод этот вам не ради развлечения вашего надобен. Раз стали с такой тайной перевод делать, значит, и дело серьезное. К тому же сами сказали, что дело больно пакостное.

– Так и есть, – устало кивнул полковник. – Хоть не положено, но все одно кое-что вам расскажу. Бумагу эту мои люди достали с огромным риском для себя. И добыли они ее у одного серьезного господина, который занимает некую должность при дворе.

– И без серьезных доказательств вам этого господина не взять, – понимающе кивнул Егор. – Я тут вот что подумал. Такой текст мог написать иностранец, используя язык для тайнописи. Думаю, знатоков восточных языков в империи не так и много, и потому их вполне могут использовать в тайных игрищах.

– В очередной раз убеждаюсь, что вам в нашей службе самое место, – удивленно хмыкнул полковник. – Из столь скудных сведений сделать сразу правильный вывод, – он расправил усы и, покачав головой, тихо добавил: – Егор Матвеевич, Христом Богом прошу, никому ни слова об этом деле.

– Не извольте беспокоиться, ваше превосходительство. Никому не расскажу. Да и некому мне рассказывать, – вздохнул парень, про себя прикидывая, надо ли дяде знать об этом деле.

Раз уж жандармы взялись разрабатывать какого-то гуся при дворе, значит, наследил он серьезно. И влезать в такое дело дядюшке лучше не стоит. Хотя, с другой стороны, оказаться в курсе такого дела это серьезный козырь. Ведь в письме, которое парень перевел, было сказано, что отправитель его будет в Москве через месяц от даты отправления. Оставалось понять, кому именно то письмо было отправлено и у кого жандармы его увели.

Впрочем, это уже задачка для синемундирников. Не ему в такие дела влезать. Особенно если вспомнить, что на данном этапе он просто недоросль, как тут принято называть подростков. Шестнадцать в этом времени не возраст. В лучшем случае юнкер, если учишься в военном училище. Так что остается только поставить дядю в известность о текущем деле и аккуратно посоветовать не влезать в него никаким боком. Что называется, целее будет. С этой мыслью он попрощался с полковником и, поднявшись, отправился домой.

Дед встретил его на крыльце. Стоя на солнышке, старик довольно щурился, явно получая удовольствие от окружающей обстановки. Увидев подкатившую карету, дед улыбнулся и, дождавшись, когда парень поднимется на крыльцо, негромко спросил:

– Чего там от тебя опять жандармы хотели?

– Особо тайное письмо перевести надо было, – отмахнулся Егор. – Я тут подумал, может, о нем дяде Игнату отписать? – поинтересовался он, решив посоветоваться с мудрым человеком.

– Тайное, говоришь? – озадачился дед.

– Угу, – коротко кивнул парень.

– Не надо, – помолчав, качнул старик головой. – Раз тем делом жандармы занимаются, да еще и с такой тайной, лучше им под ногами не мешаться. Еще, чего доброго, помешаем, беды не оберемся.

– Добро. Тогда промолчу, – вздохнув, кивнул Егор.

* * *

Спустя два дня Егор, уже готовясь ко сну, вдруг неожиданно понял, что спать не хочется совсем. Словно и не ночь на дворе, а светлый день. И это при том, что сам день прошел весьма насыщенно. Первой мыслью было пройти в библиотеку и поискать что-нибудь почитать, но, чуть подумав, парень понял, что романы, изданные тут, ему просто не интересны. Длинная, скучная тягомотина описания одежд и остального антуража.

Его деятельная натура подобное чтиво просто не воспринимала. Так что, погасив свечу, парень присел на подоконник и, опустив подбородок на согнутое колено, принялся размышлять, что можно изменить в жизни своей и окружающих. Ведь в прошлом он был уверенным пользователем самых разных механизмов. Очень скоро придя к выводу, что все его мысли так прожектами и останутся, Егор грустно усмехнулся и, вздохнув, тихо проворчал:

– Для таких дел нужно было не языки с музыкой учить, а инженером становиться.

Он прекрасно осознавал, что, будучи уверенным пользователем всяких механизмов, принципов их работы он просто не знает. Только общие понятия, из которых невозможно создать что-то толковое. К тому же в этом времени еще не настолько развита технология обработки металлов и вообще производства. Не просто же так в исторических хрониках всегда звучало, что Россия – это аграрная страна. Вот и получается, что он не сможет даже простейшего карбюратора изготовить, просто не зная, из чего он состоит.

Погрузившись в собственные размышления, Егор вдруг краем глаза заметил какое-то движение на тракте, шедшем к особняку. Удивленно хмыкнув, парень медленно, чтобы не потерять объект внимания, повернул голову и насторожился. По дороге, слабо освещенной ущербной луной, быстро двигались двое. И судя по тому, что перемещались они очень осторожно, стараясь держаться в тени, намерения у этой парочки были не самые честные.

Первой мыслью Егора было встретить их во дворе с оружием в руках. Но после короткого размышления пришел к выводу, что пугать обывателей и старого деда не самая удачная идея. Пальба среди ночи, это всегда шум и лишние телодвижения обывателей. Быстро одевшись, парень тихо спустился на людскую половину и, постучав в дверь комнаты, где жил Архипыч, тихо позвал:

– Дядька, просыпайся, дело есть.

– Стряслось чего, барич? – так же тихо поинтересовался казак, отворив дверь.

– На подворье двое каких-то непонятных пробралось. Встретить надобно. Как бы не варнаки каторжные.

– Ага, понял. Сей момент буду, – кивнул Архипыч, так, словно и не спал вовсе.

Спустя пару минут старый казак стоял уже полностью одетый и экипированный. Из огнестрела оба взяли только по паре револьверов. К ним у каждого бойца имелось по ножу. Казак прихватил свою неизменную нагайку, а Егор, глядя на него, быстренько соорудил себе что-то вроде кистеня из кожаного ремешка и какой-то старой гайки, непонятно за каким чертом валявшейся на подоконнике в комнате Архипыча. Судя по остаткам краски, он ею оконную створку подпирал, когда комнату проветривал.

Тихо выбравшись в прихожую, они подобрались к самой двери, и казак, присев у створки, приложил к ней ухо. Спустя минуту Архипыч легко поднялся и, приложив палец к губам, жестом позвал парня за собой. Отойдя от двери, он наклонился к самому уху парня и еле слышно прошептал:

– Там они. Решают, как дверь открыть. А она всего-то на крючок закрыта. Ты, барич, вон туда, в уголок становись. А я туточки схоронюсь. Как войдут, так и станем бить. Только гляди, не зашиби кого ненароком. Дух выбьешь, и ладно будет. А после уж спросим, чего им тут надобно стало.

– Добре. Исполню, – в тон ему отозвался парень, быстрым взглядом окидывая указанные казаком точки.

– Пошли, – все так же тихо скомандовал Архипыч, чуть подтолкнув его.

Стараясь ступать как можно тише, Егор встал в указанный угол и приготовил свой кистень. Входная дверь чуть скрипнула, когда ее начали шевелить, а после тяжелый стальной крючок, тихо брякнув, открылся. В образовавшуюся щель тихо просочились две фигуры, и парень подобрался, готовясь к стремительной атаке. Неизвестные, о чем-то тихо пошептавшись, направились прямо к лестнице, ведущей на второй этаж.

Выскользнув из своего угла, Егор зашел им за спину, раскачивая свое оружие. Один из бандитов, словно что-то почуяв, начал разворачиваться, но было уже поздно. Резко взмахнув рукой, Егор ударил неизвестного гайкой по голове и уже собрался врезать второму, когда из темноты, словно привидение, возник казак и послышался еще один удар. Глухо икнув, второй варнак повалился на пол.

– Вяжи их, барич, – тихо скомандовал Архипыч, приседая над своим крестником.

Быстро отвязав гайку, Егор стянул тем же ремешком запястья первому бандиту за спиной и, не поднимаясь, спросил:

– Где спрашивать их станем?

– В подвал потащим. Я там опосля того разу что-то навроде карцера устроил, – усмехнулся казак. – Нужная в хозяйстве штука оказалась, – ехидно добавил он.

– Это точно, – усмехнулся Егор в ответ, подхватывая свое тело за плечи.

Кряхтя и обливаясь потом, они дотащили пленных до карцера, и Архипыч первым делом принялся упаковывать неизвестных так, чтобы лишить их даже мысли о побеге. Потом, тщательно обыскав обоих, он сложил все найденное на старый табурет, стоявший в углу, и снова выскользнул в коридор. Вернулся он с небольшим свечным фонарем. Егор достал из подсумка кресало, с которым теперь не расставался, и, быстро запалив свечу, с интересом уставился на неизвестных.

Казак ножом располосовал на них одежду и, криво усмехнувшись, негромко хмыкнул, жестом указывая парню на плечо одного из неизвестных:

– Каторжные. Такие картинки, окромя них, токмо моряки носят. Но у тех все больше про море будет. Якоря там, русалки, паруса. А эти, видать, сидельцы опытные.

– Рты им заткни. Отливать станем, да вопросы спрашивать, – решительно скомандовал Егор, направляясь к дверям. За водой.

Принести в карцер ведро воды в полной темноте оказалось делом не простым, но он справился. И даже почти ничего не разлил по дороге. Не забыл он и деревянный ковшик. Выливать на каждого целое ведро парень посчитал слишком расточительным. Да и сырость в подвале особняка разводить лишнюю не хотелось. Убедившись, что орать неизвестные не могут, он зачерпнул ковшиком холодной колодезной воды и с размаху выплеснул ее в лицо своему крестничку.

Глухо застонав, тот начал перхать и попытался дернуть руками, но Архипыч, хлопнув его по физиономии, негромко посоветовал:

– Не балуй, пес. Не то я тебе и хлеще дам.

– Кляп выдерни и глотку ему пережми, чтобы орать не вздумал, – скомандовал Егор, выступая вперед. – Кто такие и зачем в дом наш влезли? – спросил он, старательно освещая неизвестному лицо.

– Мимо шли, приметили дом богатый, вот и решили обнести его, – прохрипел мужик, зыркая по сторонам глазами.

– Не понял ты меня, болезный, – презрительно усмехнулся Егор. – На такое дело с кистенями да ножами не ходят. Тут скорее мешки с собой несут. Дядька, а сломай ему ногу, чтобы ума прибавилось. Только прежде пасть заткни. Нечего дедушку беспокоить. Старенький он уже, – добавил парень так, что варнак невольно вздрогнул.

– Погоди, барич, – торопливо захрипел он. – Не по закону то. Взял на горячем, так сдавай в полицию. Я ж не скрываю, что украсть хотел. Чего сразу ноги-то ломать?

– Ты и вправду дурак, – зло рассмеялся Егор. – Тебя не просто на горячем взяли. Тебя сам хозяин дома скрутил. Так что я теперь с вами делать могу, что захочу. Хочу, стану собаками словно зверей травить, а захочу, шкуры как с тех баранов сниму. И никто мне и слова не скажет. Потому как никто окромя меня и дядьки и не ведает, что вы тут вообще есть. В общем, так, скажешь мне правду, отпущу. А нет, не обессудь. Живыми вы мне не надобны.

– А тела куда денешь? – не сдавался варнак. – Просто так не бросишь. Вони много, приметят. А везти куда, людишки увидят.

– Да ты и вправду дурак, – рассмеялся Егор. – На свинарник прикажу свезти. Да на куски порубить. Останется только головы закопать. Остальное свиньи за милую душу сожрут. Свинья животина такая, что угодно сожрать может, да еще и добавки попросит.

– Не посмеешь, – растерянно качнул варнак головой.

– Посмеет, – зло усмехнулся в ответ Архипыч. – Думаешь, ты первый в этом подполе сидишь? И до тебя ловкачи были. Уж поверь. Барич, вьюнош хоть и молодой, а до дела жутко как зол. И племя ваше варначье жуть как не любит. Так что ты, мил человек, лучше не зли его. Он свое слово завсегда держит. Сказал, свиньям скормит, так и сделает. А велит отпустить, сам тебя за околицу выведу.

– Вот ведь влипли, – растерянно проворчал варнак и, вздохнув, добавил: – Целуй крест, что живыми выпустишь, все как на духу поведаю.

– Тебе пес дворянин свое слово дал. Рассказывай, – зарычал в ответ Егор, наступая сапогом ему на щиколотку.

– Ой, больно! – взвыл варнак.

– Да не доводи ты его до греха, – встряхнул его Архипыч. – Сказано, отпустит, значит, так тому и быть. А осерчает, так и вправду шкуру спустит.

– Наняли нас, – испуганно выдохнул варнак.

– Для чего? Что сделать велели? – навис над ним парень.

– Сказали, надобно молодого хозяина имения этого порешить. Мол, знает больно много.

– Кто велел? Где искать его? – не унимался Егор, сообразив, что это именно его заказали.

– Барин один. Денег посулил по сто рублей серебром на каждого и подорожную, чтобы можно было невозбранно уехать отсель.

– Как барина зовут? Где искать его? Как выглядел? – вопросы из парня сыпались словно горох.

– Как звать, не ведаю. Он нас на Хитровке в кабаке нашел. С виду как барин одет. Говорил только как-то странно. Словно не русский. А на рожу глянешь, и не вспомнишь, каков. Задатку по двадцать серебряных дал и дом этот показал. Сказал, на тракте нас ждать станет.

– На тракте? – насторожился Егор. – Выходит, он вас тут рядом ждет?

– Так. Сказывал, как голову твою ему принесем, так сразу и полный расчет получим. А после он по своим делам, а мы своей дорогой пойдем.

– На чем он приехал? – помолчав, уточнил Егор. – Где ждать вас обещался?

– За поворотом в полуверсте от имения коляска. Там и ждет, – устало вздохнул варнак. – Отпусти, барич. Не бери греха. Уйдем мы с Москвы. Совсем уйдем. Нет нам тут фарту. Только беды одни.

– Этому рот заткни, и второго отливаем, – подумав, скомандовал Егор, решив проверить полученные сведения.

Архипыч ловко затолкал тряпку, которую использовал вместо кляпа, варнаку в рот и, оттащив его в сторонку, облил водой второго бандита. Не церемонясь, Егор с ходу зарядил ему сапогом в живот и, не давая опомниться, спросил, выдернув кляп:

– Где барин, что меня заказал, ждать должен?

– За поворотом, на тракте, что к городу ведет, – простонал варнак, очевидно сразу сообразив, что игр не будет.

– Один, или есть с ним кто?

– Один. Сам коляской правил. На ней нас сюда и привез.

– Пасть ему заткни и привяжи обоих, чтобы не сбежали. Поверим, какую правду они нам сказали, – зло усмехаясь, приказал Егор, и казак, сняв со стены крепкую веревку, за шеи привязал обоих бандитов к стальным кольцам, вбитым в стены.

Выйдя из карцера, бойцы заперли за собой дверь и, поднявшись в прихожую, осторожно выбрались на крыльцо.

– Ну что, дядька, сбегаем, глянем, кто так моей головы сильно хочет? – со злой иронией предложил парень.

– А как иначе-то? – с деланым удивлением уточнил казак. – Он вон ажно две сотни рублей не пожалел, чтобы тебя увидеть. Вот сам и заберешь. Голову-то твою сам ему принесешь.

– Тоже верно. Хоть будет на что пряников купить, – тихо рассмеялся Егор, легко сбегая с крыльца.

– Ты только это, барич, не лезь поперек меня. Сам управлюсь, – догнав его, тихо попросил казак.

– Там видно будет, – хмыкнул парень, ничего не обещая.

– Он тебе живым нужен? – деловито уточнил Архипыч, протягивая нагайку сквозь пальцы.

– Ненадолго. Знать хочу, кому это я так крепко на мозоль наступил, – мрачно усмехнулся Егор.

– Ага. Ну, это мы запросто узнаем, покоен будь, – в тон ему отозвался казак, беззвучно ныряя в придорожные кусты.

* * *

От каторжников Архипыч избавился просто и без затей. Вывел на берег реки и нанес два удара ножом. После просто столкнул трупы в воду. Если и обнаружат где-то, то привязать их к имению никак не получится. Об их нахождении в доме не знал никто. И выводили бандитов из подвала ночью. Так что прошло все тихо. Отпускать таких свидетелей против себя Егор не собирался. Ведь они знали, что их заказчик захвачен и помещен в тот же карцер, что и они сами. Даже привязали к такому же кольцу в стене.

Коляску казак отогнал куда-то и продал. Кому именно, парень не знал, но в том, что теперь ее и искать бесполезно, был уверен. А вот лошадей, что были в ту коляску запряжены, оставили в имении. Только перековали и как следует, помыли. Да еще и гривы с хвостами подрезали. Клейма на лошадях не было, так что опознать их уверенно смог бы только их настоящий хозяин. Но на всякий случай коней отогнали на дальний выпас. На время, пока все успокоится.

А вот с заказчиком всего этого безобразия предстояло серьезно пообщаться. И торопиться с этим делом Егор не хотел. Нужно было, чтобы клиент как следует дозрел. Устраивать в доме пыточную ему не хотелось. Да и не готов он был пытать живого человека по-настоящему. Одно дело, нагонять на него жути подготовкой и зверскими рассказами, и совсем другое, делать это на самом деле. Так что заказчика просто заперли связанным, с кляпом во рту, и на пару дней оставили в темном каменном мешке.

Архипыч сработал его так, что мужик даже понять ничего не успел. Подобрался к коляске сзади и отоварил по башке нагайкой с привязанным к концу плети грузом. Тот только икнуть успел. Очнулся мужик уже в карцере. Упакованным и лишенным всего, включая брючный ремень. Денег у него с собой оказалось сто двадцать рублей на ассигнации, которые Егор, недолго думая, разделил с казаком пополам.

Ночью третьего дня они с Архипычем спустились в подвал, и казак, затеплив свечной фонарь, первым шагнул в карцер, стараясь светить фонарем так, чтобы свет попадал пленнику в глаза. Войдя следом, Егор с ходу пнул заказчика сапогом в живот и, сжав пальцами глотку, тихо поинтересовался:

– Кто приказал меня убить?

– Вы понимаете, что делаете? – захрипел в ответ неизвестный. – Меня будут искать. Меня уже ищут, и обязательно придут к вам. И после этого вам всем не миновать каторги.

Следующий удар сапогом в живот достался ему от казака. Бил Архипыч от всей своей широкой души. С такой силой, что неизвестного подкинуло, а после свернуло пополам, словно червя.

– Кто приказал? – не давая ему опомниться, встряхнул парень неизвестного.

– Не скажу, – просипел заказчик, пытаясь отдышаться.

– Любишь, когда делают больно? – со злой иронией уточнил Егор. – Так я могу прибавить. Глядишь, и до пика удовольствия дойдешь. Все равно скажешь, тварь. Бей, – зло скомандовал он, и казак снова принялся рихтовать неизвестного сапогами.

Сообразив, что дело плохо, мужик после очередного удара глухо взвыл, делая слабую попытку прикрыться связанными за спиной руками:

– Помощник английского посла! Он приказал, – добавил мужик, задыхаясь от боли.

– Зачем? – жестом остановив казака, мрачно поинтересовался Егор. – Чем я ему помешал?

– Переводы. Служба твоего дяди и жандармы перехватили несколько их писем, а ты их сумел перевести. Поэтому он решил избавиться от тебя. Прежде те записки никто толком перевести не мог.

– Врешь, – фыркнул парень. – В университете переводили.

– Только арабский текст. Диалекты там никто не знает, – мотнул неизвестный головой.

– Выходит, из столицы приехал? – задумчиво уточнил Егор.

– Нет. Я всегда тут работал. Помощник сам сюда приехал. Якобы, чтобы проверить работу своих людей, а заодно отдал мне приказ.

– Где он теперь? Уехал?

– Нет. Ждет результата. Снял квартиру и делает вид, что занят делами. Он дипломат, и проверять, чем он занят, ваши власти не могут. Так что просто живет и приятно проводит время, дожидаясь, когда приказ будет выполнен.

– И где он живет? – нейтральным тоном уточнил парень, выразительно посмотрев на Архипыча.

– Третий дом по Маросейке. Доходный дом вдовы Головановой. На втором этаже, пятая квартира, – подробно ответил заказчик.

– Слуг много? – быстро спросил казак, жестом удержав парня, уже открывшего рот, чтобы задать тот же вопрос.

– Один. Бывший сержант морской пехоты. И подраться умеет, и с оружием обращается так, словно родился с ним. Хромой только. После ранения служить более не может, вот он его и пригрел.

– Ладно. Посиди пока, – подумав, проворчал Егор и направился к двери, когда пленный попросил, увидев кляп в свете фонаря:

– Дайте воды. Умоляю!

– Дай немного, – вздохнув, кивнул парень.

– После еще придется ему ведро поганое ставить, – проворчал казак, подхватывая ковшик, оставшийся вместе с ведром после работы и каторжными.

– А ты немного давай. Только чтобы глотку смочить хватило, – усмехнулся Егор так, что заказчик невольно вздрогнул от его тона.

Напоив пленного и вернув кляп на место, Архипыч вышел в коридор и, поднявшись следом за парнем в его комнаты, спросил, присаживаясь к столу:

– Чего делать станем, барич? Посла помощник – это уж не просто варнак. То человек казенный. Так просто не подступишься.

– Фигня это все, дядька, – отмахнулся Егор, обдумывая ситуацию. – Их двое всего. Главное, того слугу положить. Он нам вовсе не нужен. А вот второго… – Егор сделал паузу, прикидывая, стоит ли связываться с официальными властями, или проще закончить все одним ударом ножа. – Нет. Кончать придется обоих. Тот желтоухий, дипломат, а значит, так просто нам этого дела не простят. Придется все под простое ограбление обставлять.

– Это как? – не понял Архипыч, слушавший его очень внимательно.

– Обоих придется кончить, а в квартире той все вверх дном перевернуть, чтобы казалось, что там искали чего. Но главное, чтобы после там ни одного нашего следа не осталось. Ни от сапог, ни от рук.

– Ну, с сапогами понятно. Поршни кожи толстой я нам вмиг спроворю. А с руками как быть? – не понял казак.

– Перчатки купим. Тоже кожаные, – зло усмехнулся парень. – Но до нужного дома придется пешком идти. Коляска, карета или еще какая повозка – это след. Но самое главное, нам за ними крепко посмотреть надо будет. Чтобы ошибки не было. И точно знать, что они там одни. Мало ли, девок гулящих позовут, а тут мы. Греха не оберемся.

– Ох, и ловок ты, Егор Матвеевич, – покрутил Архипыч головой. – Словно всю жисть средь лихих ходил. Все удумал.

– Пока не все. Нам еще знать надобно, какие замки на тех дверях. Ну не ломиться же среди ночи к ним, – развел он руками.

– А чего бы и нет? – лукаво усмехнулся казак. – Тот лиходей своего подручного ждет не дождется. Вот мы вечерком и явимся. Уж поверь, ежели к полуночи тихонько в дверь постучать, точно откроют, потому как знают, что этот, – тут Архипыч ткнул пальцем в пол, указывая на подвал, – должен добрую весть принести. А с такими вестями средь белого дня не ходят.

– Пошли в подвал. Нужно узнать, как и каким образом он будет сообщать о завершении дела, – скомандовал Егор, поднимаясь.

К удивлению парня, все оказалось незатейливо и просто. Пленный, после завершения акции, должен был привезти голову парня заказчику, чтобы тот мог лично убедиться, что дело сделано. Больше всего Егора удивила история с отделением головы. Но как оказалось, в лицо его знал именно главный заказчик этого безобразия, а все остальные были просто сориентированы на возраст и место жительства. Но чтобы избежать ошибки, заказчик и решил затеять возню с отрезанной головой.

Пленный должен был приехать на адрес с сувениром и, постучав, сказать простую как угол дома фразу: «Подарок для хозяина».

А самое главное, что произнести ее нужно было по-русски, чтобы не насторожить соседей иностранной речью. А так, приехал посыльный, и ладно. Служба у человека такая.

– Страна непуганых идиотов, – едва не взвыл Егор, выслушав весь этот кошмар нелегала.

От такой простоты и прямолинейности у него волосы на голове шевелились. Ведь, по сути, помощник посла спокойно заказывал человека, даже не пытаясь особо скрываться от жандармов или полиции. А самое главное, он даже не побоялся потребовать привезти к нему на дом самую прямую улику убийства.

– Похоже, эти твари вообще ничего не боятся, – угрюмо проворчал Егор, вернувшись в кабинет.

– Так тут нам же легче, – тихо рассмеялся Архипыч. – Только ящик подходящий добыть надобно.

– Завтра с утра вели лошадей запрячь. В город с тобой поедем, – кивнув, принялся распоряжаться парень. – Купим и ящик подходящий и перчатки нам с тобой подберем, – пояснил он, с сомнением покосившись на широкие, словно лопата, ладони казака.

– Еще кожи толстой купить надобно будет. Поршни пошить, – быстро добавил Архипыч.

– И главное. Нам с тобой ножи сменить надо, – вспомнил Егор, хлопнув себя ладонью по лбу. – У наших клинки больно приметны. Полиция с ранами сравнит, и все. Пойдем по тракту кандалами греметь.

– Найду я нам ножи подходящие, – чуть подумав, решительно кивнул казак. – После их и выкинуть не жалко будет.

– Главное, чтобы те клинки, в кость попав, гнуться не стали и заточку держали толково, – напомнил парень.

– За то покоен будь, барич, – одобрительно усмехнулся Архипыч. – Есть у меня умелец, спроворит.

– Не проболтается? – насторожился Егор.

– А он и вовсе говорить не может. С рождения нем. Зато кузнец добрый. Я ему малость денег дам, постарается.

– В какой из наших деревень живет? – не унимался Егор.

– Не, в городе. В кузнечных рядах обитает, в артельной слободе. Бобылем живет. Коваль добрый, а едва с хлеба на воду перебивается. Не любят люди, когда даже добрый мастер слова сказать не может. Опаску имеют. А от него всего вреда, что мастер добрый, да с самого детства слова сказать не может. Болел вроде, точно, сам понимаешь, не узнать.

– Так может, ему в имении место выделить? – озадачился парень. – Станет коней крестьянам ковать, а они хлебом да всем остальным платить станут. Заодно, может, и для нас с тобой задумки какие скует.

– За то тебе самому с ним баять надобно, – задумчиво протянул Архипыч.

– Он только говорить не может? Слышит нормально? – задумчиво уточнил Егор.

– Слышит он похлеще, чем тот заяц, – отмахнулся казак. – А вот с речью вовсе беда. Только мычит чегось да руками машет.

– Вот завтра и поговорим, – решительно кивнул парень, про себя подумав, что толковый мастер ему и самому пригодиться может.

Как ни крути, а белое оружие отойдет еще не скоро, так что толковый клинок в нужный момент запросто может и жизнь спасти. Брать его в крепость или еще как-то холопить, как тут выражались, Егор не собирался. Ему просто нужен был свой мастер, умеющий держать язык за зубами и способный сделать что-то, что еще никто тут не делал. В общем, если все сложится, то получится, что у него потихоньку будет складываться своя, собственная команда.

Их тихую беседу прервала открывшаяся дверь, в которую не спеша вошел хозяин дома. Иван Сергеевич. Оглядев задумчивую парочку, дед ехидно усмехнулся и, приподняв подсвечник, лукаво поинтересовался:

– Заговор устраиваете?

– Случилось чего, дедушка? – вместо ответа спросил Егор, быстро вставая.

– Господь с тобой. Не спится просто. А тут слышу, вы то вверх по лестнице, то вниз ходить принялись, вот и заинтересовался, – отмахнувшись, улыбнулся старик и, присев в поданное кресло, уточнил: – Так чего задумали?

– Тут такое дело, дедушка. Убить меня хотят, – прикинув кое-что к носу, прямо сообщил Егор, решив не множить сущностей и рассказать правду.

– Кто? – моментально вскинулся старик.

– …вот и думаем, как того заказчика окоротить раз и навсегда, – коротко поведав ему всю историю, закончил парень.

– Совсем старый стал. У собственного носа ничего не приметил, – удрученно вздохнул Иван Сергеевич. – Думаешь, управитесь вдвоем-то?

– Управимся, барин, – вместо парня отозвался Архипыч. – Покоен будь.

– Чем помочь могу, Егорка? Деньги, оружие какое или еще чего? – деловито уточнил старик.

– Только одним. Кто бы ни спросил – ты ничего не знаешь, – улыбнулся в ответ Егор.

* * *

Майская ночь темна, но на нужной улице фонари имелись. Найдя дом, бойцы быстро осмотрелись и, беззвучно просочившись в подъезд, поднялись на этаж. Архипыч, встав напротив дверей, осторожно постучал и, услышав гортанный вопрос за дверью, тихо произнес:

– Подарок для господина Дорсета. Велено передать лично в руки.

За дверью негромко брякнул засов и, чуть скрипнув, тяжелая резная створка медленно отворилась.

– Кто вы и кто вам приказал принести это? – стоя на пороге, все с тем же акцентом спросил здоровенный рыжеватый детина, опиравшийся на трость.

– Один господин на улице остановил, денег посулил. Велел ящик этот сюда принесть и хозяину отдать. Вот, извольте. Это ж вы господином Дорсетом будете? – зачастил казак, то и дело взмахивая правой рукой и, закончив, сделал шаг вперед, буквально всовывая ящик детине.

Настороженно слушавший его мужчина невольно ухватил тару руками, и Архипыч, улыбаясь, резко взмахнул рукой, всаживая нож ему под ухо. Захрипев, детина начал медленно оседать, придерживаемый казаком. Егор, ловко проскользнув мимо них, направился к двери, из-под которой пробивался свет. Но едва он оказался перед нужной створкой, как она распахнулась и вставший на пороге мужик по-английски спросил:

– Джек, что там у вас?

– Уже ничего, – хмыкнул Егор, с силой всаживая клинок ему под грудину.

Икнув, англичанин невольно шагнул назад и попытался выдернуть что-то из кармана халата. Понимая, что ничего хорошего у него там не будет, парень классическим хуком справа отправил мужика в нокаут. Выдергивать из раны нож он не рискнул, чтобы не забрызгаться кровью. Ноги у мужика подкосились, и он, развернувшись вокруг своей оси, рухнул ничком на ковер, вбивая нож еще глубже.

– Чего тут у тебя, барич? – тихо поинтересовался Архипыч, втаскивая тело слуги в комнату.

– Порядок. Присмотри пока за ними, а я в бумагах пороюсь, – скомандовал Егор, вытаскивая из кармана халата хозяина «бульдог».

Этот кургузый револьвер дальнобойностью не отличался, но благодаря калибру в помещении был вполне удобен. Быстро охлопав остальные карманы, парень снял с шеи убитого цепочку с массивным ключом и взялся за обыск кабинета. Им в очередной раз повезло. Хозяин еще не ложился и работал с какими-то бумагами. Так что искать, где именно он плетет свою паутину, не пришлось.

Методично выдвигая все ящики стола, Егор вынимал из них все документы и, быстро просмотрев, складывал в аккуратную стопку. Английского он никогда толком не учил, так что просмотр бумаг мог проводить только поверхностный. Впрочем, это не мешало ему легко отличать счета от писем. Закончив со столом и роскошным бюро, парень принялся искать замок, в который нужно было вставлять найденный ключ.

Обыск хоть и был быстрым, но Егор старался не упускать ни одного сантиметра пола и ни одной точки, где можно устроить тайник. Убедившись, что в кабинете не осмотренных мест не осталось, парень направился в спальню. Помня, что времена тут пока спокойные, можно сказать, патриархальные, он первым делом заглянул под кровать и, убедившись, что ничего кроме ночной вазы там нет, распахнул дверцы массивного, дубового шкафа. Выдернув из его нутра дорожный саквояж, Егор быстро вытряхнул на кровать его содержимое и, небрежно разбросав тряпки, вернулся к шкафу. Под чемоданом, на котором прежде лежал саквояж, обнаружился не большой, но крепко сделанный железный ящик. Почти переносной сейф.

Ухватившись за ручку, парень с кряхтением выдернул его наружу и, чуть качнув рукой, тихо проворчал:

– Блин, килограмм сорок точно есть.

Найденный ключ четко вошел в замочную скважину, и замок, сыто клацнув, открылся. Егор уже потянулся, чтобы поднять крышку, когда что-то словно толкнуло его в затылок. В ямку, куда, по словам учивших его спецназовцев, лучше всего всаживать нож или пулю. Что называется, работа с гарантией. Отступив на шаг, парень задумчиво хмыкнул и принялся осматриваться. В углу комнаты была устроена изразцовая печь-голландка. Рядом с ней на подставке стояли совок и кочерга.

Подхватив кочергу, Егор подцепил ее концом крышку ящика и, встав так, чтобы оказаться на углу этой тары, одним резким движением вздернул крышку. Послышался негромкий щелчок, и в тех местах, за которые обычно человек поднимает крышку, выскочили толстые иглы. Наклонившись, парень внимательно осмотрел их и, заметив на них какой-то зеленоватый налет, мрачно хмыкнул:

– Вот ведь подлая нация. Даже тут без гадостей обойтись не могут.

– Ты чего бурчишь, барич? – поинтересовался входя Архипыч.

– Иглы видишь? Руками трогать не вздумай. Они ядом смазаны, – коротко отозвался парень, склоняясь над содержимым сейфа. – Гм, это мы удачно зашли, – проворчал он, не удержавшись.

Почти все пространство сейфа было заполнено пачками русских ассигнаций. Только в самом углу обнаружилось несколько записных книжек, кожаный бювар с бумагами и какая-то шкатулка. В другом углу нашелся крупный кожаный мешочек, в котором что-то подозрительно пересыпалось. Забрав у казака заплечный мешок, парень быстро перегрузил в него бумаги, деньги, шкатулку и, не удержавшись, распустил завязки кисета.

– Ну, дядька, мы с тобой теперь богачи, – проворчал Егор, показывая ему на ладони с десяток золотых червонцев.

– Ну и слава богу, – усмехнулся казак. – Время, барич, – напомнил он.

– Да, идем, – опомнившись, кивнул Егор, ссыпая червонцы обратно и закидывая кисет в мешок.

Отдав мешок казаку, он еще раз пробежался по спальне и, прихватив коробку с патронами для «бульдога» и всем необходимым для чистки оружия, направился к выходу. Подойдя к порогу кабинета, парень остановился и, окинув тела внимательным взглядом, на всякий случай уточнил:

– Как они?

– Так все, – развел Архипыч руками. – Холодные уж. Молодца ты, Егор Матвеич, чисто сработал.

– Ключи от входной двери нашел? – быстро уточнил парень.

Вместо ответа, казак показал ему на ладони связку.

– Добре. Уходим, – решительно скомандовал Егор, первым направляясь к дверям.

Они почти бесшумно выбрались на лестничную площадку, и казак, быстро заперев дверь, кивком головы указал ему на лестницу. Выбравшись на улицу, бойцы быстро осмотрелись и, стараясь держаться в тени, зашагали в сторону пустыря, где собирались избавиться от всего лишнего. Архипыч, дождавшись, когда оба клиента скончаются, выдернул из ран ножи и успел протереть тряпочкой все ручки и поверхности, которых они касались.

Хотя и имели оба при себе перчатки и поршни, но как говорится: береженого бог бережет, а небрежного конвой стережет. Добравшись почти до окраины города, они спустились в какую-то ложбинку и принялись снимать с себя все лишнее. Сложив все, что может сгореть, в ящик, казак полил его керосином из аптечной склянки и чиркнул кресалом. Негромко фукнув, пламя занялось, пожирая все содержимое сделанного из сушеной доски ящика.

На руках у бойцов остались только ножи и ключи. Дождавшись, когда пламя прогорит и, убедившись, что от содержимого остался только пепел, они выбрались из ложбины и зашагали в сторону заставы. Теперь им предстояло так же тихо выбраться из города и до наступления утра вернуться в имение. От всего металлического они избавились, выйдя на берег речки. Размахнувшись, казак с силой запустил все металлические предметы куда подальше. Вот теперь привязать их к этому налету не сможет никто и никогда. Если только сами не проболтаются.

Уже под утро, пробравшись в дом, они поднялись на второй этаж особняка и, свалив всю добычу в шкаф, в спальне Егора, повалились спать. Архипыч даже в свою комнату не пошел. Просто скинул сапоги, армяк и рухнул на диван в кабинете. Сам же Егор успел только раздеться, уснув едва не раньше, чем накрылся одеялом.

Проснулся он часов в одиннадцать, по его внутреннему таймеру. Глянув в окно, парень удивленно хмыкнул и первым делом поспешил в туалет. Оправившись и умывшись, он ощутил зверский голод и, заглянув в кабинет, с удивлением обнаружил, что казака уже и след простыл. Но не успел парень выйти в коридор, чтобы спуститься на кухню, как на пороге возник казак и, с довольным видом улыбаясь, сообщил, что завтрак для Егора уже накрыт в малой столовой. Недоуменно хмыкнув, парень проследовал в указанном направлении и застал в комнате деда, коротавшего время с газетой в руках.

– Выспался? – улыбнувшись, поинтересовался старик и, поднявшись, вдруг обнял парня.

– Ты чего, дедушка? – растерялся Егор.

– Радуюсь, что жив ты и здоров. А главное, что вы сумели дело сладить, – вздохнул Иван Сергеевич, продолжая улыбаться.

– Архипыч рассказал? – тихо уточнил парень.

– Он, – кивнул дед. – Молодцы вы. Оба. Я ему уж и премию от себя обещал.

– Господь с вами, Иван Сергеевич, – прогудел входя казак. – Я у вас и так на всем готовом. Куда мне еще денег столько? Много ль мне одному надобно?

– Может, тебе коня доброго купить? – повернулся к нему Егор.

– Стар я, барич, чтобы верхом джигитовать, – отмахнулся казак. – К тому же я теперь все больше при тебе. И какой с меня денщик, коль я буду за конем смотреть? Уймись. Надобно станет чего, сам спрошу, – заверил пожилой боец, чуть усмехнувшись.

– Ну, как сам решишь, – понимающе кивнул парень. – Ты-то как, деда? – вернулся он к беседе со стариком.

– А мне-то чего? – удивился Иван Сергеевич. – Я всю ночку на перине кости грел. Вон, есть садись. Небось голоден? – с ласковой улыбкой уточнил он.

– Быка бы съел, – не стал отпираться парень, усаживаясь за стол.

– Бумаг там много нашли? – осторожно поинтересовался старик, дав ему утолить первый голод.

– Много, – не стал запираться Егор. – И денег немало нашли.

– Деньги придержи покуда, – настоятельно посоветовал дед. – А вот бумаги надобно быстро разобрать и Игнату нарочным отправить. Не нужно, чтобы они тут были.

– Тем сейчас и займусь, – быстро кивнул Егор, допивая чай. – Ко мне в кабинет пойдем. Там все посмотрим. Не нужно мешки по дому таскать.

– Тоже верно, – согласился старик, тяжело поднимаясь.

Они перешли в кабинет парня, и Архипыч, будучи посвященным во все перипетии этой истории, выволок из шкафа мешки. Вынимая их содержимое, Егор попутно сортировал все извлеченное. Увидев пачки ассигнаций, Иван Сергеевич только головой покачал и, ткнув в деньги пальцем, велел:

– Это сразу к себе в сейф прибери. Ежели что, скажешь, я дал. Так сказать, с дальним прицелом. Ежели со мной что, у тебя свои свободные средства на первое время будут.

– А червонцы? – иронично усмехнулся Егор, снова высыпая на ладонь золотые кругляши.

– Вечером еще сотню добавлю. Пусть и вправду у тебя будут, – отмахнулся старик. – Иван Архипыч, прими хоть сотню на пропой, – повернувшись к казаку, предложил он.

– Благодарствую, Иван Сергеевич, – склонил боец голову. – Но лучше не надо. Вы ж знаете, я в вине удержу не знаю. Да и не хочу я вина теперь. Вот как денщиком у внука вашего стал, так и не тянет. Интересно с ним. Прав был батюшка наш. Не житье мне без службы.

– Храни тебя царица небесная, казак, – мелко перекрестив его, тихо вздохнул старик.

Пока они говорили, Егор успел выложить из мешков все добытое и убрать деньги в сейф. Остались только бумаги и та непонятная шкатулка, что лежала в дальнем углу железного ящика. Сдвинув бумаги в сторону, Егор поставил шкатулку перед собой и принялся ее внимательно сматривать.

– Ты чего, барич? – не понял казак.

– Помнишь, что на том ящике было? – задумчиво уточнил Егор.

– Ты про иглы с зельем?

– Угу.

– Забудешь такое. Думаешь, и тут такое есть?

– Все может быть, – тихо проворчал парень и, достав из ящика стола длинное шило, осторожно ткнул им в кнопку открытия замка шкатулки.

Тихо щелкнув, крышка приоткрылась, но никаких игл не возникло. Все тем же шилом откинув крышку, Егор ее кончиком откинул в сторону кусок бархатной тряпочки и, заглянув вовнутрь, растерянно проворчал:

– Блин, пещера Аладдина, а не ящик для документов.

* * *

– Ты хоть понимаешь, что натворил?! – Крепкий кулак дяди с силой грохнул по столешнице, и посуда, расставленная для чаепития, жалобно звякнула. – Это же преступление, за которое каторга положена! – продолжал бушевать Игнат Иванович.

– Уймись, Игнат, – голос деда прозвучал не громко, но так, что дядя невольно поперхнулся следующей фразой. – И в будущий раз прежде узнай все как следует, а после уж решай, голос поднимать или в ноги кланяться, – невозмутимо продолжил старик, поднося к губам чашку с чаем.

– Вы это про что, папенька? – настороженно уточнил Игнат Иванович.

– А про то, что упыри эти его голову получить желали.

– Как это голову? – окончательно растерялся дядя.

– А вот так. Расскажи, Егорка, только с самого начала, – коротко скомандовал дед, и парень, вздохнув, негромко заговорил.

Внимательно выслушав каждое слово, Игнат Иванович растерянно крякнул и, покачав головой, недоуменно уточнил:

– Егорушка, ты уверен, что все правильно понял. Они хотели именно головы твоей?

– Да. Про то и Архипыч слышал, – решительно кивнул Егор. – Мы потому и решили подобное сделать, чтобы разом им показать, что вот так запросто ее не получить будет. К тому же в лицо меня именно тот помощник знал. Они потому и решили голову мою получить, чтобы ошибки не было. Все остальные только общее описание внешности знали. Ну и бумаги, конечно. Думаю, вам они по службе очень в строку пришлись, – лукаво усмехнулся парень, незаметно подмигивая деду.

– Тут и спору нет, – растерянно кивнул Игнат Иванович, простецким жестом почесывая в затылке. – Только как теперь прикажешь объяснять, откуда они у меня взялись?

– По случаю достались, – пожал парень плечами, не понимая, что и кому дядя должен объяснять. – А вообще, я те бумаги лично для вас добывал, дядюшка. А все остальные мне не интересны.

– Это ты к чему? – не понял дядя.

– А это он к тому, что докладывать о знаниях своих всем подряд не надобно, – язвительно отозвался Иван Сергеевич. – Сам знаешь, вот и пользуйся. И не все сразу в дело пускай, а разбери как след, а уж после выбери, что важнее и что срочно.

– Оно понятно, – кивнул Игнат Иванович, испустив тяжкий вздох. – Ты уверен, что вас с казаком никто не видел? – уточнил он после короткого молчания. – Учти, и полиция, и жандармы носами землю роют, виноватого ища. Прознают, тут уж никто не поможет. Тут и до плахи недалече.

– Я, дядюшка, даже отвечать на это вопрос не стану, – отмахнулся Егор. – Мне с самого начала понятно было, что приметь нас кто, и не миновать беды. Так что с того дела никто даже ящика не найдет, не то что ножей. А без того вины нашей никак не доказать.

– М-да. Вот уж не думал, что племянник у меня таким башибузуком окажется. Почище мамлюка османского ножами орудуешь, – растерянно проворчал Игнат Иванович, с изумлением разглядывая парня.

– Я, дядюшка, первым никого не трону, но коль кто задеть попробует, тут уж пощады не будет. Меня уже раз убивали. Хватит, – жестко отрезал Егор.

– Крепко тебя та история изменила, – мрачно проворчал дядя.

– Я, дядя, сын боевого офицера. И то, что сам я военным не стал, не означает, что случись беда, крови испугаюсь. Уж простите, но дворянство, суть служилое сословие, и дворянин, не умеющий пользоваться оружием, уже не дворянин, а мещанин, – гордо выпрямившись, твердо ответил Егор.

– Славно сказал, внучок, – одобрительно усмехнулся дед. – А ты, Игнат, чем ругаться да ногами топать, лучше б порадовался, что племянник у тебя не размазня какая, а настоящим мужчиной растет.

– Да я-то радуюсь, но ведь как бы из-за того дела беды не случилось. О том беспокойство имею, – быстренько выкрутился Игнат Иванович, не решаясь спорить с пожилым отцом.

– Сказано, с умом они все сделали. К тому же там еще и Архипыч за ним присматривал. Я его о том особо просил, – многозначительно пояснил старик.

– Ладно. Все одно сделанного не воротишь, – помолчав, махнул Игнат Иванович рукой. – А что ты там за стройку на реке затеял? – сменил он тему.

– Да попался мне тут случаем добрый мастер кузнец. Вроде как и мастер добрый, и работать умеет, а все одно никак из нищеты не выберется. Немой он. Слышит хорошо, а сказать не может. Вот я и решил в имение его забрать. В деревнях у нас кузнецов почитай и нет. Один имеется, да только коваль из него не очень. Даже сказывали, лошадей толком перековать не может. Вот я и решил ему тут добрую кузню поставить. Глядишь, и в хозяйстве порядку больше будет.

– Это ты, выходит, для кузни водяное колесо ставить хочешь? – удивленно уточнил Игнат Иванович.

– Ага. А с него и мельничку еще небольшую. Попробую бумагу делать, – улыбнулся Егор, которому и вправду пришло на ум начать производство собственной бумаги.

Книг в свое время он прочел немало, и процесс изготовления такого продукта представлял себе очень хорошо. Осталось только воплотить все свои воспоминания в жизнь. Ведь, по сути, в самом процессе и вправду не было ничего особенного. Измельчитель, котел для выпаривания смеси и гладкие листы металла, на котором смесь будет сохнуть. Подумал он и о том, чем именно топить печь под котлом.

Как выяснилось, уголь для отопления домов тут уже вовсю использовали, и закупать его можно было пудами. А началось все с того, что, начав в очередной раз что-то записывать, Егор три раза подряд вынужден был переписывать все с самого начала. Перо цеплялось за древесные вкрапления в бумаге и сажало на написанное жирную кляксу. Как выяснилось, хорошей бумаги тут было просто не найти. Шершавая, отдающая в желтизну, да еще и толстая, она напоминала картон плохого качества его времени.

К слову сказать, стальные перья тут уже тоже появились, но от этого было не легче. Кончик пера тут еще был острым, и частенько или царапал, или просто рвал бумагу. Вот и решил парень затеять небольшую мануфактуру, чтобы хоть как-то себя занять, а главное, получить на руки свободные, чистые деньги. Ведь добытые в нападениях финансы мало сохранить. Их еще нужно как-то легализовать. С учетом того, что ему тут еще не было нужного возраста, сделать это можно было только так. Благо дед его во всем поддерживал.

Старику явно нравилось, что Егор не тратит время на дурные забавы или не грезит наяву со сборниками стихов в руках, а пытается проявить себя как хозяин. Получится что-то с мануфактурой или нет, непонятно, но дело все равно есть дело. А даже если и не получится, все оставшееся всегда можно будет приладить к чему иному. Так что на берегу речки мужики старательно ставили запруду и вбивали в дно сваи для водяного колеса. Заодно и ставили крепкий каменный сарай.

Сам Егор с удовольствием занялся бы «изобретением» всякого оружия. Благо устройство автоматических пистолетов, винтовок и автоматов он за время службы успел выучить наизусть. Но тут нужно было иметь хоть какое-то представление и знания о литье, слесарных работах и металловедении. Так что приходилось пользоваться тем, что есть, но мысли о пистолетах с самовзводом его не оставляли. Потому и решил он перетащить в имение немого кузнеца.

– Бумагу, значит, – удивленно повторил Игнат Иванович, растерянно косясь на отца.

– А что тебе не так? – не понял Иван Сергеевич. – Добрая бумага любой конторе нужна. Глядишь, еще и доход с его задумки случится. А сложится, так сам же первый той бумаги попросишь.

– Ты хоть знаешь, из чего она состоит, та бумага? – продолжал недоумевать дядя.

– Ну, ханьцы, к примеру, бумагу еще до Рождества Христова делали, и ничего. И делали они ее из бамбука. У нас тут его не водится, так что будем делать из того, что под рукой имеется. Все нужное я уже заказал. Привезут скоро, – спокойно пояснил Егор.

– И из чего твоя бумага будет? – не унимался дядя.

– Опилки древесные, тряпки старые, вода, известь и мела немного. Все это в пыль перетереть, а после в большом котле выварить до состояния густой каши. По гладким листам разлить и высушить. После по нужному размеру обрезать, и можно использовать, – коротко и быстро ответил парень, глядя ему в глаза.

– Вот так просто? – не поверил Игнат Иванович.

– Ну, в книге так написано было. Так что пробовать станем, – пожал Егор плечами.

– И много ты той бумаги сделать сможешь? – не унимался дядя.

– Видно будет, – развел парень руками. – Думаю, все от котла зависеть будет.

– Вот ведь удумал, – растерянно покрутил дядя головой.

– Уймись, сынок. Внучок доброе дело задумал. А уж что из того получится, тут уж как бог даст. Зато ни к вину, ни к безобразиям каким у него тяги нет. Пусть себе развлекается, – разом прервал все прения Иван Сергеевич.

Егор, пользуясь паузой в разговоре, отхлебнул остывшего чаю, чтобы промочить горло, когда вошедший мажордом доложил деду:

– Иван Сергеевич, тут вас снова жандармы спрашивают.

– Меня? – удивленно уточнил старик.

– Точно так. Говорят, дело у них серьезное.

– Зови, голубчик, – удивленно хмыкнув, велел хозяин дома.

Вошедший в сопровождении молодого ротмистра полковник Веселовский, увидев все семейство в сборе, слегка смутился, но тут же, взяв себя в руки, вежливо поздоровался. Усадив их за стол, Иван Сергеевич вежливо предложил нежданным гостям чаю и, дождавшись, когда полковник пригубит чашку, осторожно поинтересовался:

– Чем могу служить, господин полковник?

– До нас дошли сведения, что вашего внука хотят убить, – с ходу рубанул жандарм, старательно отслеживая реакцию хозяев.

– О как! – хмыкнул Егор, делая вид, что очень удивлен. – И за что же, позвольте спросить? А главное, кто именно такое дело задумал? Хотелось бы еще понимать, за что?

– Кто, сказать, простите, не могу. Следствие идет, а за что, отвечу, – вздохнул полковник, заметив, как старшие мужчины настороженно переглянулись.

– И за что же? – мрачно поинтересовался Игнат Иванович.

– За переводы его, – снова вздохнул Веселовский, кивая на парня. – Каким-то образом кому-то стало известно, что Егор Матвеевич запросто переводит все восточные тексты, которые оказываются у нас в руках. И потому от него решено избавиться.

– Вот так и знал, что помощь вам ничем хорошим не закончится, – фыркнул Егор с деланым возмущением. – Даже такого простого секрета сохранить не смогли.

– Погоди, Егорка, – осадил его дед. – После ядом плеваться станешь. Что вы предлагаете? – повернулся он к жандарму.

– Внуку вашему, Иван Сергеевич, лучше на время затаиться. А еще лучше и вовсе из имения уехать. А мы пока тут сами разберемся, – быстро ответил полковник явно заранее заготовленным предложением.

– Еще чего, – снова фыркнул парень. – Прикажете всю жизнь от ваших варнаков прятаться?

– А что вы предлагаете? – устало повернулся к нему полковник.

– Опередить их. Сведения у вас имеются. Судя по всему, главных фигурантов вы знаете. Вот и задержите их, да поинтересуйтесь, с чего вдруг они решили мальчишку невинного убить? – не сумел промолчал Егор.

– И за что же, по-вашему, я их задержать должен? – ехидно уточнил жандарм.

– А за что обычно задерживают? Думаю, за руки, – моментально нашелся Егор. – Можно и за головы. Глядишь, в процессе задержания они сами себе шеи посворачивают.

– В империи нашей, молодой человек, закон имеется. И для подобных действий нужны серьезные, веские основания, – наставительно ответил полковник, расправляя роскошные усы.

– Странно, закон имеется, а варнаки всякие о том и не ведают, – ехидно отозвался парень. – Вон, даже убийства замысливают и не боятся. Так не проще будет их упредить, чтобы после над гробом не стоять, от стыда сгорая, что не справились?

– Я так понимаю, уезжать вы не станете? – мрачно поинтересовался жандарм.

– Нет, – жестко отрезал Егор. – А ежели скажете, кто сие действие задумал, обещаю, что в случае поимки отдам вам их живыми. А ежели нет, получите только их трупы. Уж чего-чего, а стрелять я умею, а один даже по имению не езжу.

– Так и знал, что вы нечто подобное ответите, – зло проворчал жандарм, устало потирая лоб.

* * *

Примчавшийся в имение полковник вид имел весьма примечательный. С первого взгляда было понятно, что известия у него не самые приятные. На этот раз встречал его Иван Сергеевич прямо на крыльце особняка, таким образом выражая ему свое недовольство. И то сказать, он приехал в имение уже третий раз за месяц. Это уже ни в какие ворота не лезло. И ладно если б какое серьезное дело имел. А то взял манеру со всякой ерундой приезжать.

Именно это и было написано на физиономии старика, стоявшего на крыльце с заложенными за спину руками и взиравшего на полковника так, словно видел перед собой какое-то недоразумение, а не офицера и дворянина. Сам же полковник, с ходу приметив этот афронт, чуть скривился, но от начатого дела не отступил. Поднявшись на крыльцо, он коротко поклонился и, вздохнув, устало произнес, то и дело скашивая взгляд на стоявшего рядом с дедом Егора:

– Иван Сергеевич. Я вынужден произвести с вашим внуком официальный разговор.

– Это по какому же, позвольте спросить, поводу? – холодно поинтересовался старик.

– Мне надобно знать точно, где он был примерно неделю тому ночью. От этого будет зависеть весь остальной разговор.

– Так в имении, где ж ему еще быть, – удивленно ответил Иван Сергеевич, вопросительно посмотрев на парня.

– Господин полковник, извольте объясниться, – вздохнув, решительно потребовал Егор, складывая руки на груди. – На каком основании вы решили задать мне подобный вопрос?

– Людей, желавших вашей смерти, зарезали. Прямо в квартире, которую они снимали в городе, – чуть подумав, прямо ответил полковник.

– А я тут с какого боку? – Егор изобразил на физиономии крайнюю степень удивления. – Вы ж сами отказались назвать мне тех убийц.

– Отказался. Но, похоже, вас это не остановило, – произнес полковник, глядя на него настороженным взглядом.

– Для подобных заявлений, господин полковник, требуются веские основания. Они у вас имеются? – процедил Иван Сергеевич, вклиниваясь в разговор.

– Имейся они у меня, разговор бы этот случился в моем кабинете, – зло отозвался жандарм. – И плевать бы, что убийц зарезали. Но вся беда в том, что те убийцы поданные иного государства.

– Погодите минуточку, – деланно озадачился Егор. – Вы хотите сказать, что от меня решили избавиться иностранные господа, и в том, что их кто-то убил, вы приехали обвинять меня? Однако интересные в государстве нашем законы теперь.

– Где вы были неделю назад в ночь с третьего на четвертое число сего месяца, Егор Матвеевич? – жестко спросил жандарм.

– Здесь. В имении. Спал, – фыркнул парень, твердо глядя ему в глаза.

– А ваш казак? – тут же последовал новый вопрос.

– Так же. Здесь. В имении. Спал, – продолжал рубить фразы Егор. – И с этой минуты, господин полковник, все остальные разговоры будут вестись только в присутствии моего адвоката. Как и разговоры с моим денщиком. Извольте явить официальное обвинение, раз смеете задавать нам подобные вопросы.

– Как я уже сказал, будь у меня хоть какие-то факты, мы бы беседовали в моем кабинете. Совсем на других условиях, – рыкнул полковник в ответ.

– Вот и ищите самые факты. А то, как убийцу назвать, так права не имею, а как обвинять беспричинно, так первый, – чуть подрагивающим от злости голосом произнес парень.

Его и вправду взбесила сложившаяся ситуация. Ведь он прямо предлагал жандарму задержать возможных заказчиков и тем самым, если не посадить, то хотя бы напугать их тем фактом, что их планы раскрыты.

– Вы не понимаете, молодой человек, – качнув головой, тяжело вздохнул полковник. – Вы главный, кому было выгодно подобное нападение. Ведь это именно на вас была объявлена охота. А значит, вы и являетесь первым подозреваемым. В конце концов, вы должны были защитить свою жизнь.

– Я бы ее защитил, если б вы, господин полковник, не вздумали играть в секретность и разводить таинственность, – презрительно усмехнулся Егор. – Но вы решили, что моя жизнь не так важна, как ваш так называемый закон. А ведь я предлагал вам задержать тех людей и тем самым сломать им все планы. Но нет. Циркуляры и заведенный порядок вам важнее. А что недоросля, который вам же и помогает, убить могут, то не важно. Главное, в бумагах порядок. Хватит. С этой минуты я с вашим ведомством никаких дел иметь не желаю. Раз уж даже жандармы тайну сохранить не умеют. За сим не смею более задерживать, господин полковник, – жестко закончил парень.

– Не все так просто, Егор Матвеевич, – решительно задержал его полковник. – Ваш дядюшка каким-то образом смог вскрыть некий заговор при дворе. И все бы хорошо, но заговор тот вскрылся при помощи бумаг, которые имелись у тех самых погибших лиц. Что скажете?

«А умеют они тут работать», – хмыкнул про себя Егор, рассматривая жандарма, как какое-то ходячее недоразумение.

– Ничего, – пожал он плечами. – Дядюшка изволит в столице работать, а я тут, в имении под Москвой живу. И откуда у него некие бумаги взялись, не ко мне вопрос. Он, в конце концов, в той каше уже который год варится. Знает, как и что делать.

– Из речки вашей двух зарезанных бывших каторжников выловили. Тоже скажете, что не ваша работа? – не унимался жандарм.

– Господин полковник. Вы теперь каждого зарезанного станете на моего внука вешать? – тоном, которым можно было резать стекло, поинтересовался Иван Сергеевич. – Да, мальчик непрост. Умеет за себя постоять. Так ведь тут ничего удивительного нет. Отец его, царство ему небесное, боевым офицером был и сына обучил всему, что любой офицер и дворянин уметь должен. Или теперь умение защищать себя в нашем государстве стало причиной для осуждения?

– Никак нет, – мрачно вздохнул полковник. – Но даже умение защищать себя не дает никому права вершить самосуд.

– Не понимаю, о каком самосуде вы тут толкуете, – фыркнул Егор, чуть пожав плечами. – Кто собирался меня убить, я не знал. Как не знал и самого того факта, что на меня охота объявлена. Из имения я никуда не выезжал. Нужды не было. Денщик мой всегда при мне был. А то, что тех желающих моей смерти зарезали, только ваша головная боль. Каторжных, говорите, в реке выловили? Так, может, те каторжные и должны были меня убить, да только чего-то с хозяевами своими не поделили? В таком разе вам виновных надо, к примеру, на Хитровке искать, а не на честных людей напраслину возводить. Есть еще что-то?

– Значит, казак ваш от вас не отходил и из имения не выезжал никуда? – чуть помолчав, упрямо повторил жандарм.

– Именно так, господин полковник, – жестко ответил Иван Сергеевич, которого этот разговор уже явно достал. – И в следующий раз извольте прислать вызов в ваше ведомство, прежде чем соберетесь нанести нам очередной визит. Отныне все беседы на подобные темы будут проходить в присутствии нашего адвоката. Желаю здравствовать.

Последняя фраза означала, что разговор окончен, и продолжать его хозяин дома не собирается. А все вместе давало понять, что больше в этом доме для жандармского ведомства места нет. Короче говоря, все вон. Тяжело вздохнув, полковник коротко козырнул и, развернувшись, направился к своей коляске. Проводив транспорт взглядом, Егор презрительно усмехнулся и, не удержавшись, негромко добавил, не удержавшись:

– Слыхал я, что блатные подобные встречи с полицией и жандармами называют «на понт взять». Прежде не понимал значения этих слов. Теперь точно знаю, что они означают.

– И что же? – проявил дед вялый интерес.

– Пугал, – зло усмехнулся парень. – А пока пугал, смотрел, как мы все это воспримем. Главное, чтобы было за что зацепиться. А там уж придумал бы, как все это дело размотать. Да только не на тех напал.

– Я так понимаю, помогать им ты более не станешь? – задумчиво уточнил дед.

– Нет, дедушка. Всему предел имеется. И терпению человеческому тоже. Уж если решил в чем-то обвинять, так хоть бы какую зацепку на руках имел. А то решил, как с какими-то каторжными. Кулак к носу поднес, мы и испугались.

– Тебя, пожалуй, кулаком напугаешь, – тихо рассмеялся Иван Сергеевич. – У самого кулаки словно молотки. Видал я, как ты мешок свой колотишь. Живому человеку после таких ударов только и останется, что зубы выплюнуть.

– Я, дедушка, сам первым никого не трону, но ежели кто лезть вздумает, уж прости, пощады не будет, – твердо ответил Егор, не принимая его веселья.

– Верно решил, внучок, – одобрительно кивнул старик. – Так и живи. А я тебе помогать стану. Вместе любого ворога одолеем, – закончил он, вдруг обнимая парня.

От этих слов в груди Егора неожиданно потеплело, а в глазах почему-то начало щипать. Только теперь он вдруг понял, что у него и вправду есть самый настоящий дед, который его любит и готов защищать от всего мира. Это было странное, но очень приятное чувство, которого в прежней жизни он просто не знал. Никогда.

– Пойдем, внучок, в дом. Прикажу самовар спроворить. Почаевничаем спокойно, да подумаем, как далее жить станем, – украдкой утерев глаза, предложил старик.

Они прошли в малую столовую, где слуги уже принялись накрывать на стол. Усевшись, Егор дождался, когда они с дедом останутся одни, и, отхлебнув напитка, тихо спросил:

– Деда, ты о чем поговорить хотел?

– Понимаешь, Егорка, – расправляя усы, негромко заговорил старик. – Там, на крыльце, ты все верно сказал. И то, что полковник тот приехал тебя на этот, как его, понт брать, я тоже понял. Слова такого не слыхал, а понять понял. Но ведь и они не просто так сюда приезжали. Сам понимать должен. Им переводы твои шибко надобны. А не станет их, тяжко им придется. А это уже не личное. Тут дела имперские. Вот и думай, как тут правильно будет.

– Да бог с ними, – отмахнулся Егор. – Ну, управлялись же они как-то прежде без меня? Вот и теперь управятся. Вон, в университете куча профессоров всяких. Переведут.

– Так-то оно так, да только у тебя оно все ловчее выходит, – вздохнул старик. – Хотя, должен признать, повел себя тот полковник некрасиво. Понятно, что беда случилась, но ведь и совесть иметь надобно. Впрочем, решай сам, внучок. Ты хоть годами и мал еще, а головой, похоже, давно уже вырос. Так что, как сам решишь, так тому и быть.

– Не беспокойся, дедушка, – помолчав, вздохнул Егор, мысленно признавая его правоту. – Месяц-другой переждем, а ежели сами приедут, там видно будет.

– А ты и вправду решил сам бумагу делать? – вдруг сменил дед тему.

«Блин, ну у тебя и переходы», – фыркнул Егор про себя.

– Да. Вспомнил просто, как в одной книге прочел, что делать ее не так и сложно. Вот и решил попробовать. А вдруг получится? Выходит, сработала память моя, – быстро пояснил он, разводя руками.

– Так ты той задумкой решил память свою проверить? – удивился старик.

– Ну, ежели получится, будет еще один источник дохода, – хмыкнул Егор.

– А ежели нет? – не унимался Иван Сергеевич. – Что тогда?

– Еще чего придумаю, – вздохнул парень, про себя ища способ использовать все задуманное в других местах.

– Ну, может, оно и правильно, – помолчав, хмыкнул Иван Сергеевич с неожиданным азартом. – Ты, Егорка, делай все, что задумаешь, а я помогать стану. Глядишь, вместе и управимся с твоей бедой. А за деньги покоен будь. Семья наша, хоть и не миллионщики, но и грошей не считаем. Так что покоен будь.

– Деда, у меня теперь денег на любую блажь хватит, – рассмеялся Егор. – Сам же видел, сколько мы с того британца взяли.

– Деньгами можешь распоряжаться, как сам решишь, а вот с камушками пока осторожен будь. Не надобно, чтобы кто узнал, что это ты их продаешь, – наставительно посоветовал дед.

Слушая его, Егор понимал, что старик абсолютно прав. В той шкатулке, что он приволок из квартиры помощника посла, обнаружилась целая россыпь всяких драгоценных камней. В геммологии парень разбирался, как парнокопытное в цитрусовых, но по цвету приблизительно мог отличить сапфир от рубина. Но в той шкатулке было примерно пара горстей крупных камней всяких сортов. В том числе и настоящих алмазов.

* * *

Спустя два месяца с того дня Егор стоял в своей мастерской, держа в руках новенький лист бумаги, и, не веря собственным глазам, пытался понять, что же именно у него получилось. Стоявшие рядом подростки с интересом наблюдали за его манипуляциями, ожидая вердикта. Вскинув бумагу над головой, парень прикинул лист на просвет, потом слегка помял уголок, а после, забрав у Архипыча специально принесенную с собой чернильницу и ручку, принялся быстро рисовать на бумаге чертиков, рожицы и тому подобную ерунду.

К его огромному удивлению, чернила легко впитывались в бумагу и не растекались. А самое главное, они не пробивали бумагу насквозь. Это означало, что плотность ее была на уровне. Написав по памяти несколько строчек из какого-то стихотворения, Егор еще раз проверил лист на просвет и, растерянно усмехнувшись, объявил:

– Получилось! У нас получилось, парни!

От удивления и восторга парень чуть не забыл, где находится, но стоявшие вокруг подростки не обратили на эту оговорку никакого внимания. Сейчас для них было важно совсем другое. Слова молодого хозяина имения означали, что они не зря работали и теперь могут быть уверены, что в этой мануфактуре места им обеспечены. Как ни крути, Егор платил им за работу живыми деньгами. Пусть не велик доход, но все равно живая копеечка в хозяйстве.

Забрав у Егора испорченный лист, Архипыч помял бумагу пальцами и, так же проверив ее на просвет, удивленно хмыкнул:

– Вот уж не думал, что у тебя получится, барич. Это выходит, мы теперь еще и бумагой торговать можем?

– Чтобы торговать, ее сначала нужно сделать в нужном количестве, – отмахнулся Егор, про себя прикидывая, куда можно будет пустить такое количество нового товара.

– Так это самое, сделаем, ваше благородие, не изволь беспокоиться. Уж теперя-то точно знаем, чего и сколько в котел класть, – чуть приосанившись, заявил подросток, считавшийся в этой ватаге кем-то вроде бригадира.

И по возрасту самый старший, и авторитет у сельских мальчишек имел серьезный. Нужно отдать пареньку должное, он и вправду сумел организовать в цеху работу, наводя порядок и строго придерживаясь полученных указаний. Так что полученный результат, можно сказать, и его заслуга.

– Добре, – прикинув кое-что к носу, решительно кивнул Егор. – Пока работайте, а я подумаю, что дальше с бумагой делать. А за это, – парень качнул в руке лист бумаги, – всем премия будет. По пяти копеек каждому. Но учтите, теперь вся бумага должна быть не хуже этого листа. Нам опозориться никак нельзя. Иначе и вам жалованья не видать, и у меня убытки будут. Никифор, ты точно помнишь, чего и сколько в котел сыпал? – повернулся он к бригадиру.

– Покоен будь, барич, – решительно кивнул подросток. – Все как есть помню. Вот сейчас как эти листы высохнут, станем новую часть запаривать.

– Учти, парень. Чуть чего, с тебя спрос будет, – погрозил ему пальцем Архипыч и, жестом отозвав Егора в сторону, тихо добавил: – Ты это, барич, прежде чем их премией баловать, пусть для начала свое старание как следует покажут.

– Да бог с ним, дядька, – отмахнулся Егор. – Не обеднеем, зато мальчишки лучше стараться будут.

– Ну, может, и так, – подумав, нехотя согласился казак.

Оставив мальчишек работать, Егор прихватил из готовой партии пару десятков листов и, усевшись в легкую коляску, отправился домой. Нужно было деду похвастаться полученным результатом. Управлявший коляской казак подогнал транспорт к самому крыльцу и, спрыгнув на землю, деловито поинтересовался, отирая лошадь пучком соломы, выдернутой из проезжавшей мимо телеги:

– Еще поедем куда, барич, или баста на сегодня?

– Хватит, пожалуй, – чуть подумав, качнул Егор головой, вылезая из коляски. – Пока теперь с дедом поговорю, пока все дела обсудим, глядишь, и вечер. К Макару уж завтра съездим. Ты вроде сказывал, складываются у него дела, – с намеком напомнил парень.

– Идут к нему люди, – одобрительно кивнул Архипыч. – И то сказать, коваль он добрый. Только с инструментом у него беда. Лошадь там подковать или еще какую простую работу спроворить, на это есть, а чего серьезное так и сделать нечем.

– А чего прежде молчал? – наехал на него Егор. – Я ж говорил, ежели что для доброй работы надобно, пусть сразу скажет.

– Да как же он скажет, коль немой? – развел казак руками.

– А теперь ты как узнал, что ему инструмент надобен? – ехидно поинтересовался Егор.

– Да он кое-как руками показал, – смутился Архипыч, почесывая в затылке.

– Добре. Завтра съездим к нему, попробую сам понять, что ему для работы нужно, – принял парень решение, махнув рукой. – А после сам с ним съездишь, купите нужное.

– Да как же ты про то узнаешь, барич? – не понял казак. – Он же немой, и грамоте не разумеет.

– Завтра сам увидишь. Это проще один раз показать, чем три часа рассказывать, – усмехнулся Егор.

– Добре. Я тогда лошадку распрягу и к себе пойду, – помолчав, кивнул Архипыч. – Что-то спину ломить стало, – прокряхтел он, потирая поясницу. – Видать, к дождю. Старый стал, чтоб его, – глухо выругался он, беря лошадь под уздцы и направляясь к конюшне.

Проводив его взглядом, Егор легко взбежал на крыльцо и прямым ходом направился в кабинет деда. Тот сидел у окна, в своем любимом кресле, с газетой в руках и с пенсне на носу. Увидев внука, старик обстоятельно сложил прессу и, отложив в сторону, усмехнулся, окинув парня лукавым взглядом.

– Судя по твоему виду, у тебя что-то получилось. Угадал?

– Как в воду смотришь, дедушка. Вот, посмотри, – улыбнулся Егор в ответ, протягивая ему прихваченную из цеха бумагу.

Ощупав, проверив на просвет и едва не попробовав продукцию на вкус, дед удивленно хмыкнул и, покачав головой, проворчал:

– И вправду получилось. И много у тебя такого?

– Ну, сейчас в цеху три десятка листов сушатся. Надо будет еще листовой латуни закупить. Еще хотя бы два десятка кусков.

– Хочешь за раз по полсотни листов бумаги делать? – деловито уточнил дед.

– Это минимум, который может выпускать наш цех в день. А если взять не два, а семь десятков подходящих кусков, то в процессе можно будет не делать перерывов. Пять десятков сохнет, еще пять готовы для заливки. Только сушилку надо будет переделать, – вспомнил парень свою идею.

– Ага. Это выходит, сотня за два дня. В седмицу три сотни листов. В пачке, что в лавках продают, по две сотни в пачке. Выходит, шесть пачек в месяц. Для открытой торговли маловато получается, – выдал старик свой вердикт.

– Ну, лиха беда начало, – пожал Егор плечами. – Сейчас главное сам процесс наладить. А дальше и расшириться можно. Пока будем на склад работать.

– Запас в таком деле всегда нужен, – одобрительно кивнул дед. – Добро. Раз уж сложилось, доводи до конца. Дело доброе, не бросай.

– И не собирался, – решительно тряхнул парень головой. – Наоборот. Думаю, как расшириться.

– Не торопись, – слегка осадил его Иван Сергеевич. – Обдумай все прежде.

– Для того и пришел, – развел Егор руками.

– Передохни покуда. За ужином поговорим, – усмехнулся дед.

– От жандармов никого не было? – уточнил Егор уже в дверях.

– Похоже, крепко ты их обидел в прошлый раз, – тут же поддел его старик.

– Я?! – растерялся парень.

– А кто ж еще? – продолжал веселиться Иван Сергеевич. – Кто их едва не по матушке послал? Вот они и обиделись. Сам ведь тому полковнику сказал, что не желаешь более с ними дела иметь. Вот и не едет.

– Ну и славно. Глядишь, уймутся, – усмехнулся Егор в ответ и отправился приводить себя в порядок к ужину. Обед они с Архипычем благополучно пропустили, увлекшись работой в цеху.

Умывшись и переодевшись, он прошел в столовую, где его уже поджидал дед. Они едва успели отдать должное наваристой ухе, когда в столовую стремительным шагом буквально ворвался Игнат Иванович. От удивления дед с внуком только недоуменно переглянулись, перестав жевать. Весело усмехнувшись, Игнат Иванович обнялся с отцом и, ухватив парня за плечи, возбужденно проговорил:

– Ну, Егорка, удача тебя не оставляет.

– Это вы к чему, дядюшка? – насторожился парень. – Что стряслось?

– Бумаги, что ты мне прислал с того британца, очень мне в делах помогли. И император рвение мое отметил. А как узнал, что в деле том ты мне помогал, приказал тебя снова пред его очи явить.

– Это зачем еще? – включил Егор режим параноика.

– А затем, что ему стало интересно, как ты те бумаги вдруг добыл, – вздохнул Игнат Иванович, разом отбросив всю веселость. – И теперь, друг ситный, нам надобно как следует подумать, что ты ему отвечать станешь.

– Дядюшка, а какого, простите, хрена, ему вообще о том известно стало? – не удержавшись, вдруг зарычал Егор. – Я же просил никому не рассказывать.

– Ты что же, хочешь, чтобы я императору в глаза лгал? – возмутился дядя.

– Не обязательно было лгать. Можно было ответить, что документы у вас оказались случайно. Ведь так оно и было. Все случайно получилось, – нашелся парень, остывая.

– Егор, всякому лукавству есть предел, – помолчав, вздохнул Игнат Иванович. – В этот раз нам придется пройти по самому краю, но лгать царю в глаза я не стану.

«О времена, о нравы», – грустно усмехнулся про себя Егор, лихорадочно ища выход из положения.

– В общем так. Бумаги те я случайно на Хитровке нашел. Пошел туда, посмотреть, что это вообще такое, и увидел ту записную книжку. Приметил, что там все на английском писано, и купил. Рубль серебром отдал. Но так как языка толком не знаю, решил вам отправить. А вы уж, как разобрались, что в ней, стали свои дела крутить. Это моя часть версии. А уж что вы сами, дядюшка, говорить станете, вам решать, – ехидно закончил он, решив не отступать от придуманного ни на букву.

– А почему на Хитровке? – не понял дядя, внимательно его слушая и чуть кивая в такт словам.

– Да потому, что все варнаки московские там обитают, – рыкнул Егор, начиная терять терпение.

– Прав он, Игнат, – вмешался в разговор Иван Сергеевич. – Во всем прав. Ты же сам тут нам кричал, что те бумаги тебе весьма полезны будут, и просил нас осторожными быть. А сам, едва царя увидел, и забыл про все. Вот теперь и выкручивайся.

– Папенька… – растерянно проблеял Игнат Иванович, явно не ожидавший подобного наезда.

– Что папенька? – фыркнул старик в ответ. – Иль ты решил, что для меня правда перед царем важнее родной крови станет? Учти, Игнат. Подведешь его под дознание, сам тебя прокляну. Сказано тебе, купил он ту книжицу на Хитровке, и весь сказ. На том и стой.

– А у кого купил? – помолчав, осторожно поинтересовался дядя, явно пришибленный такой угрозой отца.

Впрочем, Егор и сам не ожидал от старика такого. В этом времени угроза предать проклятию от родителя дорогого стоила. И такими вещами тут не шутили.

– У кого, дело десятое, придумать можно, – отмахнулся Егор.

– Придумать? – окончательно растерялся Игнат Иванович. – Но как?

– Да чего там сложного? – фыркнул парень. – Такую рожу опишу, что чертям тошно станет. Пусть жандармы пятки сбивают, ища.

– Но ведь это ложь. Ты собрался царю лгать? – растерянно возмутился дядя.

– Я в угоду вашей глупой честности на каторгу отправляться не собираюсь, – разозлившись, зашипел Егор в ответ. – Всему предел имеется. Или вы хотели, чтобы те варнаки и меня и дедушку ночью зарезали?

– Егор! – ахнул Игнат Иванович.

– Я помню, как меня звать, – продолжал шипеть парень. – Но имейте в виду. Коль выбор встанет между своей жизнью и жизнью моих близких и тем, что надо будет царю солгать, солгу и не поморщусь. И плевать мне, что он царь и помазанник божий. Родную кровь я в первую голову спасать стану, на всякие глупости не оглядываясь.

– Я, конечно, не ангел совсем, но ты, Егорушка, и меня переплюнул, – качая головой, растерянно проворчал Игнат Иванович, бросая на деда растерянный взгляд.

– Перед тобой, сын, настоящий воин сидит, – тихо вздохнул Иван Сергеевич. – Ты лучше запомни, что он тебе сказал, и на том стой. А дальше, как бог даст. Лучше, вон, глянь там, на комоде, – усмехнулся он, кивая в нужную сторону.

Игнат Иванович растерянно поднялся и, подойдя к комоду, взял с него несколько чистых, белых листов бумаги. Быстро перебрав их и не найдя никаких записей, дядя недоуменно уставился на старика.

– Не понял? То его мануфактуры бумага. Сделал все-таки, – лукаво усмехнулся Иван Сергеевич, подмигивая внуку.

* * *

Стоя в знакомой уже приемной, Егор мысленно проигрывал про себя все варианты ответов на возможные вопросы, но ввиду полного отсутствия любой информации, все это было не более чем гадание на кофейной гуще. Секретарь в очередной раз просочился в кабинет и спустя минут семь, выйдя, негромко пригласил:

– Господа, его величество ожидает вас.

Игнат Иванович и Егор, войдя в рабочий кабинет императора, аккуратно отвесили положенные поклоны и, выпрямившись, застыли, словно в карауле. Император, выйдя из-за стола, окинул их внимательным, чуть ироничным взглядом и, едва заметно улыбнувшись, поинтересовался:

– Как ваши раны, Егор Матвеевич?

– Зажили, ваше величество, – вскинув подбородок, бодро доложил парень.

– А память?

– Тут хуже. Хотя некоторые воспоминания всплывают и даже помогают кое-что придумать, – все так же бодро отбарабанил Егор, уперев взгляд в стену за спиной царя.

– Позвольте поинтересоваться, Егор Матвеевич, что это вы сейчас делаете? – не удержавшись, ехидно произнес царь.

– Исполняю указ его величества Петра Великого!

– Это который? – озадачился Александр Второй.

– Подчиненный перед начальствующим вид должен иметь лихой и придурковатый, дабы разумением своим начальствующего не смущать, – доложил Егор, сам тихо охреневая от собственной наглости.

– Что?! – от изумления Игнат Иванович, похоже, забыл, где находится.

– Как-как? – распахнул от изумления глаза император. – Ой, уморил!

Хохот в кабинете стоял такой, что даже свечи в подсвечниках качались. Даже дядя, услышав такой ответ и увидев реакцию самодержца, не смог удержаться и тихо хихикал в кулак, украдкой вытирая набегающие от смеха слезы. Услышавший высочайший смех секретарь не удержался и, заглянув в кабинет, обвел его удивленно-недоумевающим взглядом. Но заметив взмах царственной десницы, снова скрылся за дверью.

– Ну, Егор Матвеевич, вам с такими талантами только в театре выступать, – кое-как успокоившись, покачал император головой, продолжая улыбаться. – Уверяю, от зрителей бы отбою не было. Да уж, давно я так не веселился. Но вернемся к делу, господа. Как получилось, сударь, что вы вдруг добыли записную книжку самого помощника британского посла?

– Случайно, ваше величество, – снова вытянулся в струнку Егор. – Решил сам посмотреть, что такое эта Хитровка в Москве. Сказывали про нее много, вот и решил своими глазами повидать. А там что-то навроде рынка имеется. Вот по тому рынку я со своим денщиком и ходил, когда мужичонку какого-то приметил. А у мужичонки того книжица записная, которая у такого варнака ну никак быть не может, – барабанил парень, словно первогодок генералу докладывал.

– Ну-ну, и что? – заинтересованно поторопил его царь.

– Я книжицу ту взял посмотреть, раскрыл, а там записи на иностранном языке. Присмотрелся, английская речь. А потому как британский язык я знаю плохо, решил ее купить, чтобы не спеша дома разобраться. Вот и сторговал ее за серебряный рубль. А когда понял, что это не просто для памяти записи, а чьи-то планы, отправил ту книжицу дядюшке. Что там и как на самом деле, не очень понятно было, но я решил, что хуже не будет.

– Допустим, – чуть подумав, кивнул император. – А как вышло, что тот помощник оказался убит. Вы знали, что это именно он искал людей, которые должны были добраться до вас?

– Жандармы сообщили, – чуть скривившись, вздохнул Егор. – Но они сказали только, что имеют такие сведения, но точной уверенности нет. А кто именно, зачем, от чего, сказывать отказались. Вот и пришлось в имении сидеть, словно мышь под веником.

– Не стоит лукавить, Егор Матвеевич. Уж мышкой-то вы точно не прятались. Мне докладывают, что вы даже мануфактуру за то время сумели поставить. Так ли?

– Не совсем, – ответил парень, мысленно злорадно усмехаясь. – Мануфактуры как таковой нет. Имеется небольшой цех, в котором я решил воплотить в жизнь то, что когда-то прочел в какой-то книге. Думал, хоть так что-то из своего прошлого вспомню. Но не вышло, – удрученно закончил он.

– Зато бумага добрая получилась, ваше величество, – ловко ввернул Игнат Иванович и, раскрыв принесенный с собой бювар тисненой кожи, предложил: – Извольте взглянуть, ваше величество. Бумага у него плотная, белая, и чернила на ней совсем не расплываются.

– Занятно, – удивленно хмыкнул император, с интересом вертя в руках бумажный лист. – И вправду добрая бумага получилась. И много ее у вас?

– На сегодняшний день в месяц можем пять пачек получать. Цех только начал работать, – задумчиво отозвался Егор, мысленно прикидывая, в какую цену ставить пачку.

– И сколько такая в продаже встанет? – не унимался царь, рассматривая бумагу на просвет.

– Ну, ежели со всеми податями считать, по пяти рублей за пачку выходит. И то сказать другой такой ни у кого не найти, – ответил парень, решив наглеть до конца.

– А сколь листов таких в той пачке? – тут же последовал новый вопрос.

– Как у всех, двести листов.

– Ну, не так уж и дорого, особенно если ее качество учитывать, – задумчиво протянул император, быстро написав что-то на листе. – И вправду не расплывается. Занятно. Что ж, господа, – вздохнул он, откладывая бумагу на край стола. – Я, можно сказать, удовлетворен. И то сказать, как один юнец, можно сказать, недоросль, может быть замешан в убийстве помощника посла, ежели он и не знал толком, о ком именно идет речь. К тому же рядом с тем помощником постоянно здоровенный головорез крутился. Но беда в том, что история эта получила широкую огласку. И если с самим послом я еще могу уговориться, объяснив ему абсурдность таких обвинений, то что делать с прессой, ума не приложу. Уж больно вредный и въедливый там народ подобрался, – скривился он, явно не желая иметь дело с репортерами.

– Так, может, явить им меня? – подумав, осторожно предложил Егор, плюнув на всякую конспирацию.

В любом случае она давно уже провалилась в тартарары. Узнать его имя и где он проживает для толкового репортера труда не составит. А встречать всю эту свору в имении парню не хотелось совсем. Не хватало еще деду такую головную боль навязать. Они же не уймутся, пока все нижнее белье не перетрясут.

– И что это даст? – удивился император.

– У них есть вопросы? Вот пусть мне их и зададут. Заодно еще раз уверятся, что не всякому слуху можно доверять, – ехидно добавил парень.

– А справитесь, Егор Матвеевич? – усомнился царь, окидывая парня задумчивым взглядом.

– Постараюсь, ваше императорское величество. Иначе они нам и вовсе житья не дадут. Станут в имение приезжать. Так пусть уж лучше сразу, одним махом всем ответить, – все так же задумчиво отозвался Егор.

– Что ж. Пожалуй, это будет лучше всего, – задумчиво побарабанив пальцами по столу, благосклонно кивнул царь. – Я прикажу полиции подготовить для этой встречи манеж. Там и проведете эту встречу. Заодно они и присмотрят, чтобы те репортеры чего лишнего не учудили. С той братии станется, – снова скривился он. – Думаю, дня за три управятся. Успеют и манеж подготовить, и приглашения по газетам разослать.

Ну, а теперь самое главное, – вдруг улыбнулся император и, поднявшись, достал из стола небольшую коробочку и кожаный бювар. – Вы, молодой человек, даже своими случайными находками умудряетесь государству нашему пользу приносить. Понятно, что вы сделали все не сами, а через дядюшку вашего, но благодаря вашей находке его ведомству удалось отвести от государства нашего серьезные неприятности. А посему, хочу поздравить вас Анной третьей степени, – подходя, улыбнулся царь и, раскрыв коробку, принялся цеплять Егору орден.

– Премного благодарен, ваше императорское величество, – с грехом пополам нашелся парень, никак такого не ожидавший.

Егор ждал чего угодно. Ругани, угроз, даже чего-то вроде опалы, но никак не ордена. С трудом подобрав упавшую челюсть, парень дождался, когда император закончит возиться с орденом, и, приняв уставную стойку, негромко произнес:

– Ваше величество, а как же дядя? Кабы не он, ничего б и не вышло. Я ж толком не знал, что в той книжице было.

– Не извольте беспокоиться, Егор Матвеевич, – добродушно усмехнулся самодержец. – И дядюшку вашего наградами не обойдем. И скажу сразу, коль сумеете репортеров угомонить, не забуду. Честно признаться, господа, надоели они мне изрядно. Толком ничего не знают, а судить берутся. Надоели, – повторил император, разом посуровев лицом.

«Это они еще опыта не набрались», – подумал Егор, понимающе вздохнув.

– И вот еще что, – вдруг развернулся к ним самодержец. – Игнат Иванович, я был бы вам весьма признателен, если вы сможете раз в месяц привозить мне пару пачек такой бумаги. Само собой, не бесплатно. Вы сказали, Егор Матвеевич, пять рублей за пачку? – уточнил он, внимательно взглянув на парня. – Пусть будет пять. Добрая у вас бумага получилась. Ей-богу, добрая. Выручите?

– Приложу все силы, ваше величество, – нашелся парень, едва не икая от изумления.

Ведь по сути, то, что сейчас случилось, делало его поставщиком лично государя. И если этот факт получится перевести и в официальный ранг, то можно сказать, что жизнь удалась. Такого результата Егор и сам не ожидал. Понятно, что чисто белой, мелованной бумаги тут еще не делают, но то, что случилось сегодня, для него было полной неожиданностью. Одобрительно кивнув, император милостиво отпустил их, и гости, отвесив положенные по этикету поклоны, вышли в приемную.

Попрощавшись с секретарем, родичи вышли в коридор, и Игнат Иванович, утирая лицо платком, тихо спросил, глядя на парня неверящим взглядом:

– Ты хоть понимаешь, что из всего этого вышло?

– Признаться, сам в глубокой растерянности нахожусь, дядюшка, – нашелся Егор, мысленно лихорадочно проигрывая самые разные варианты развития событий.

– Вот только попробуй мне императора разочаровать, – вдруг зашипел дядя, поднося к лицу парня увесистый кулак. – Не посмотрю, что с каланчу вымахал. Лично розгами отхожу.

– Ой, не пугайте, дядюшка, – отмахнулся Егор, чуть усмехнувшись. – Меня теперь напугать сложно. Да я и сам позору не хочу. Тут ведь, ежели получится императору потрафить, можно будет после поставщиком двора его величества стать. А это уже статус.

– Для купца, – фыркнул Игнат Иванович. – Не забывай, что ты дворянское достоинство имеешь.

– А что, дворянин не может быть промышленником? Тем же заводчиком, к примеру? Или господин Демидов не дворянин? – нашелся парень.

– Достоинство свое он как заводчик и получил, – напомнил Игнат Иванович. – И достоинство то ему Петр Великий и присвоил волей своей. Хотя в таком случае дворянин заводчик это уже и вправду статус. Но я на эту тему еще кое с кем посоветуюсь, – закончил он свою мысль. – Ты и вправду думаешь, что сможешь управиться разом с целой сворой пишущей братии? – вдруг сменил он тему.

– Ну, ежели полиция по привычке своей опять все не проспит, управлюсь, – не удержавшись, ехидно усмехнулся Егор.

– И что они должны сделать? – насторожился Игнат Иванович.

– Ну, первым делом следить, чтобы те репортеры друг дружку не перебивали и не мешали мне отвечать. Второе, это чтобы смогли заставить их соблюдать спокойствие. Даже если им мои ответы не нравятся. Уж простите, дядюшка, но я их по шерстке гладить не собираюсь. Как говорится, как аукнется, так и кукукнется. В общем, разговор будет непростой, но я им легкой жизни и не обещал.

– Темнишь, Егорка, – подумав, высказался дядя.

– С чего бы? – деланно удивился парень. – Я ж еще толком и сам ничего не знаю. Как говорится, план война покажет. Просто прикидываю, как оно на самом деле быть может. Ну, как в шахматах, ходы считаю.

– Да уж, шахматы, – проворчал Игнат Иванович, простецким жестом почесав в затылке.

* * *

Стоя у двери служебного коридора, Егор в приоткрытую щелку двери рассматривал собравшихся в манеже репортеров, пытаясь унять возникший неожиданно мандраж. Во времена обучения музыке их готовили к выступлениям при большом скоплении народу, но теперь все было совсем не так. Там ты просто играешь, стараясь не налажать, а тут тебя будут старательно и целенаправленно сбивать с мысли и подлавливать каверзными вопросами.

Стоявший у него за плечом Игнат Иванович возбужденно сопел, то и дело утирая лоб платком. Похоже, он волновался едва не больше самого парня. Но оно и понятно. От успеха этой встречи зависело многое. В том числе, если не в первую очередь, и его карьера. По большому секрету он поведал племяннику, что император проявляет большой интерес к этой встрече, и по ее результатам будет принимать некоторые свои решения. Каких именно решений это будет касаться, Егор мог только гадать.

– Вроде все уж собрались, – хрипло прошептал Игнат Иванович.

– Похоже, – задумчиво протянул Егор, начиная глубоко дышать, чтобы нагнать в кровь адреналина.

Он уже шагнул было в проход, когда какое-то чувство заставило его обернуться и, посмотрев дяде в глаза, тихо попросить:

– Благословите, дядюшка.

– Помоги тебе царица небесная, Егорушка, – широко перекрестив его чуть дрогнувшей рукой, жарко выдохнул Игнат Иванович.

Чуть улыбнувшись, парень решительно распахнул дверь и твердым шагом направился к сколоченному при помощи полиции помосту, на котором стоял небольшой столик с водой в графине и кресло. Легко взбежав по ступеням, Егор развернулся лицом к репортерам и, чуть склонив голову, громко произнес:

– Добрый день, господа. Признаться, я весьма удивлен вашим вниманием к моей скромной персоне, но коль уж у вас возникло так много вопросов, я попробую на них ответить. Итак, позвольте представиться. Вяземский, Егор Матвеевич. Из дворян. Сирота. В данное время проживаю в имении своего деда, Ивана Сергеевича Вяземского, под его присмотром. А теперь, господа, я попрошу вас определиться с вашими вопросами и задавать их по одному. А самое главное, называйте, пожалуйста, ваши издания. С вашего разрешения, я присяду, и начнем, – закончил Егор свое вступление и, слегка подвинув кресло, присел к столу. – Прошу вас, господа, – скомандовал он, устроившись поудобнее.

– «Петербуржские ведомости», – с достоинством поднявшись, звучным баритоном произнес дородный мужчина средних лет, одетый с претензией на состоятельность. – Как случилось, что вы стали обвиняемым в деле о гибели иностранных граждан?

– Позволю себе дать вам один совет, господа. Проверяйте свою информацию, – презрительно фыркнул парень. – Будь я в том деле обвиняемым, сидел бы сейчас не перед вами, а в кутузке. Наша жандармерия не так глупа, чтобы обвинять в преступлении человека, против которого у нее нет ни одной улики. Кажется, так это называется на их профессиональном языке.

Покраснев и надувшись, репортер ведомостей бросил на парня злой взгляд и, гордо выпрямившись, поменял формулировку.

– И, тем не менее, вас допрашивали по этому вопросу.

– И снова ошибка, – хищно усмехнулся Егор. – Чтобы помочь вам избежать ненужных инсинуаций на эту тему, я расскажу вам все с самого начала. Итак, однажды не самым прекрасным днем в имение приехал полковник жандармерии, который сообщил, что некие господа желают увидеть мою голову. Подчеркиваю, господа, именно голову, а не всего меня целиком…

Собравшиеся притихли, жадно ловя каждое его слово и быстро черкая карандашами в своих блокнотах. Егор, решив немного облегчить им дело, рассказывал так, словно вел диктант. Медленно, с паузами в нужных местах и выделяя голосом особо трагические моменты. Благо, будучи профессиональным переводчиком, дикцию он имел четкую, голос поставленный, в общем, речью собственной владел на достойном уровне.

Закончив, Егор обвел аудиторию внимательным взглядом и, убедившись, что его все услышали, мысленно усмехнулся. Потом, дав репортерам дописать, он не спеша налил себе немного воды в стакан и, глотнув, спросил:

– Имеются еще какие-то вопросы, господа?

– Выходит, купленная вами записная книжица – это случайное совпадение? – вскочил какой-то крысомордый тип с сальными волосами в помятом костюме. Складывалось впечатление, что он в нем спал.

– Это даже совпадением назвать нельзя, – отмахнулся Егор. – Чистой воды везение. Случайность. Не обрати я внимание на записи, прошел бы мимо.

– А как получилось, что вы не владеете англицкой речью? Ведь про вас сказывают, что вы много всяких языков знаете, – подскочил другой репортер.

– Так сложилось, – пожал парень плечами. – Да и не особо интересен мне британский язык. Не нравится. Музыкальности в нем нет. Мне ближе итальянский.

– Как это? – тут же сделали стойку репортеры.

– Общение на любом языке, это нечто схожее с музыкой. Звук, – принялся пояснять Егор правила звуковых колебаний. – Один звук приятен слуху, другой вызывает ушную боль и желание оказаться от источника как можно дальше. Вот так я и воспринимаю любую речь иностранца. Потому и сумел изучить сразу несколько языков, в том числе и языки Среднего Востока.

– Вы играете на музыкальных инструментах? – послышался вопрос откуда-то с «камчатки».

– Да, гитара и скрипка, – коротко ответил Егор, решив пока не заострять внимания на том, что его просьбу проигнорировали.

– Стало известно, что вы, в столь юном возрасте, уже награждены двумя орденами. За что? – раздался вопрос с места.

Но на этот раз Егор сделал вид, что не услышал его. Обведя зал взглядом, он удивленно выгнул бровь и, чуть усмехнувшись, поинтересовался:

– Что, более никаких вопросов нет?

– Но вы не ответили, – раздалось в ответ.

– Не ответил на что?

– На вопрос.

– А что, его кто-то задавал? Я не заметил, – продолжал издеваться парень.

– Вас спросили про ордена, – не уступил какой-то молодой репортер, явно начиная догадываться, что происходит. – Это неуважение к собравшимся, – решил он слегка напрячь ситуацию.

– Ну, если кто-то из присутствующих не уважает меня, то почему я должен уважать его? Как аукнется, так и кукукнется. Я ведь с самого начала просил называть ваше издание и вставать, чтобы я видел, кто именно задает вопрос. Так чему вы удивляетесь?

Репортеры принялись переглядываться и о чем-то тихо шушукаться. Им явно не нравилось то, что происходит, но придраться было не к чему. Ведь до этого момента беседа шла спокойно. Взгляды репортеров начали сходиться на каком-то индивиде в задних рядах. Чуть поежившись, мужик поднялся и, мрачно зыркая по сторонам, нехотя назвал свой листок и повторил вопрос.

– Да, это так. Я был удостоен чести получить награды из рук лично государя императора, – чуть кивнув, признал Егор.

– И за что же? – не унимался писака.

– А вот этого я, в силу некоторых обстоятельств, вам сказать не могу. Скажу лишь, что тут были использованы мои знания языков, – напустил парень туману.

– Что вы скрываете? Свое участие в убийстве? – тут же пошел репортер в атаку.

– Вы дурак? – равнодушно уточнил парень, разглядывая этого болвана словно какое-то насекомое. – Я же только что вам всем намекнул на секреты государственного уровня. И заметьте, никто кроме вас, не стал настаивать на ответе. Все все поняли и промолчали. Настойчивость проявили только вы. Из чего я делаю вывод, что вы просто глупец, – разжевав свою позицию, закончил Егор.

– Выходит, к убийству помощника посла вы не имеете никакого отношения? – справившись со злостью, перефразировал свой вопрос все тот же писака.

– Я тут намедни узнал, что у того помощника денщиком был бывший сержант их морской пехоты, – вздохнув, заговорил Егор. – Человек взрослый, сильный, побывавший в боях и отлично владеющий оружием. А теперь просто взгляните на меня, – ехидно усмехнулся парень. – Как может юноша шестнадцати лет убить двух взрослых мужчин, отлично знающих, что такое оружие? Одно дело, если бы их застрелили. Да, я неплохо стреляю и владею белым оружием, как и положено любому, носящему дворянское достоинство. Но в том деле, насколько мне известно, все случилось без стрельбы. Их попросту зарезали. А теперь задайте себе вопрос, господа. Кого человек такого ранга впустит к себе в дом, а тем более повернется к нему спиной? Про слугу я уже и не упоминаю.

– Хотите сказать, что они знали своего убийцу? – оживились репортеры.

– Думаю, их было несколько, – помолчав, вздохнул Егор. – Справиться с опытным бойцом без шума не так просто, как кажется. У подобных людей хорошо развито чувство опасности. Это вам любой боевой офицер подтвердит. Так что, пока кто-то вел разговоры с самим помощником посла, остальные отвлекали слугу. В итоге случилось то, что случилось.

– Это ваши размышления, или версия жандармского расследования? – снова раздался вопрос из зала.

– Вы плохо меня слушали, господа, – хмыкнул Егор, не отвечая на вопрос прямо.

– «Ведомости», – поднявшись, громко произнес худощавый мужчина. – Прошел слух, что вы устроили в своем имении мануфактуру и собираетесь делать и продавать какую-то особую бумагу. Это так?

– Мануфактура, слишком громко сказано, – усмехнулся парень в ответ. – Это просто небольшой цех, в котором я решил воспроизвести то, что когда-то прочел в какой-то книге. Это нужно было мне не столько для получения дохода, сколько для проверки своих воспоминаний. Как вам уже, я думаю, известно, при нападении на наш дом я получил тяжелую контузию, из-за чего почти все мои воспоминания о прошлом оказались не стерты, а как бы скрыты.

Механику этого процесса я и сам плохо понимаю, так что уточнить все вы можете у врачей. А вот процесс восстановления памяти оказался несколько странен. Например, языки я начал вспоминать, когда рядом кто-то начинал на них говорить. А тут вдруг вспомнил прочитанный процесс, когда начал записывать кое-что по хозяйственным вопросам имения. Бумага оказалась плохой, я кляксу и посадил. И пока переписывал все, вспомнил, что можно сделать бумагу ровную и гладкую. Вот и решил проверить, надеясь, что в процессе вспомню еще что-то.

– И как? – жадно спросил тот же репортер.

– Увы. Ничего, кроме процесса изготовления, на память не пришло, – удрученно качнул Егор головой.

– И вы решились потратить серьезные деньги только на воспоминания? – не унимался все тот же молодой человек.

– Человек, не помнящий прошлого, не имеет будущего, – ответил Егор вовремя всплывшей в голове поговоркой. – Попробуйте представить, что вы не помните о себе ничего. Даже лиц близких вам людей. Как думаете, станете вы искать способ вернуть такие воспоминания? – жестко спросил он.

– Ужели вы не помнили вообще ничего? – не поверил репортер.

– Даже собственного имени, – кивнул парень.

– Это с какой же силой вас ударили? – растерянно протянул репортер.

– Убивали, – пожал Егор плечами, машинально коснувшись шрама над ухом.

– Выходит, становиться заводчиком вы не собираетесь? – вернулся репортер к начальной теме.

– Ну, раз уж так случилось, что бумага у меня и вправду получилась доброй, то почему бы не подумать и о мануфактуре? – развел парень руками. – Но это все дела будущего. Нужно прежде все посчитать, прикинуть, во сколько встанет сырье и все остальное. В общем, не все так просто, как кажется на первый взгляд. К тому же не стоит забывать, что мне еще нет нужного возраста.

– По вашим речам такого и не скажешь, – преподнес ему комплимент репортер, усаживаясь на место.

– Должен признать, что смерть, пройдя рядом, крепко ума прибавляет. Что называется, на личном опыте проверено, – зло усмехнулся парень.

Репортеры вежливо посмеялись и принялись переглядываться, явно ожидая еще вопросов. Но как оказалось, Егор своим первоначальным рассказом с ходу сбил им весь запал. Обведя собравшихся долгим взглядом, парень не спеша поднялся и, чуть улыбнувшись, закончил:

– Что ж, господа. Раз более вопросов не имеется, позвольте поблагодарить вас за ваш интерес к моей персоне и откланяться. Думаю, на этом все инсинуации на тему смертей и тому подобных слухов закончатся.

«А я пока подумаю, какая сволочь принялась про меня всякие слухи распускать. А еще этим вопросом надо будет дядюшку озадачить», – подумал он, спускаясь с помоста и направляясь к задним дверям манежа.

* * *

Спустя три дня после той пресс-конференции Игнат Иванович примчался домой и с порога приказал Егору срочно собираться. Надеть все ордена и не забыть помыть шею. Примерно так парень воспринял эту панику в борделе при пожаре во время наводнения. Слуги бегают, горничные суетятся, сам дядя мечется из стороны в сторону, и только Егор, продолжая недоумевать, отправился в свою комнату, одеваться.

Уже в карете, сидя рядом с подпрыгивающим от возбуждения дядей, парень не удержался и, дернув его за рукав, негромко поинтересовался:

– Дядюшка, что происходит? У вас вид такой, словно вам уже приговор зачитали и на эшафот ведут.

– Скорее наоборот, Егорушка, – взяв себя в руки, бледно усмехнулся дядя. – Сегодня, придя на службу, я неожиданно был вызван моим прямым начальством, а вместе с ним в кабинете был нарочный от императора. В общем, велено срочно явить тебя ему. В очередной раз. И, похоже, разговор предстоит непростой. Во всяком случае мне на это намекнули.

– Ну, того ожидать следовало, – подумав, осторожно высказался Егор. – Но с чего вдруг такая срочность?

– Его величество вообще не любит оттягивать текущие дела. Скажу тебе по секрету, на основе тех бумаг, что ты мне передал, был вскрыт заговор. Наши британские друзья в очередной раз решили устроить замятню в наших окраинах. На сегодняшний день в княжества Польское и Финляндское вводятся войска, для наведения и поддержания там порядка. И все это только благодаря тебе. К тому же ты еще сумел унять его головную боль с репортерами. Он их шибко не любит, но иметь с ними дело вынужден, потому как является самодержцем, и слово его, можно сказать, истина в последней инстанции. А тут вот так запросто один вьюнош решает этот вопрос. В общем, его величество весьма тобой довольны.

– Это нарочный сказал? – на всякий случай уточнил Егор.

– Намекнул, – радостно усмехнулся Игнат Иванович. – Разговоры-то о твоем участии в нападении на помощника посла разом стихли. Должен признать, ему некоторые придворные рьяно советовали передать тебя жандармам для проведения полного следствия, но он решил прежде выслушать тебя самого. В общем, об этом деле можешь забыть.

– Я все никак в толк не возьму, с чего вдруг он решил меня награждать. Ведь я ничего особо важного не совершил, – решившись, поинтересовался Егор.

Этот вопрос его и вправду серьезно волновал. Ведь по всем канонам юношу его возраста обычно награждали на поле боя, за какой-то подвиг, а тут чуть ли не золотым дождем осыпало. Да еще так кулуарно. Невольно складывалось впечатление, что из него делают живца, на которого серьезные дяди будут ловить всяких зубастых акул.

– В первом случае, – помолчав, тихо заговорил дядя, – его величество, по его же собственным словам, испытывал некоторое чувство вины. Ведь ты происходишь из серьезной дворянской семьи, а в итоге оказался круглым сиротой, да еще и лишенным всех средств к существованию. А самое главное, что все это произошло в рамках имперского закона. Ну, кроме самого нападения на ваш дом. Да и то разбойников тех должны были войска перенять до того, как они успели границу пройти. А вот Анну ты получил вполне заслуженно за свою смекалку. Ведь не передай ты мне те бумаги, все могло бы закончиться большой кровью.

– Похоже, вы, дядюшка, чего-то подобного ожидали, – задумчиво проворчал Егор, выглядывая в окно кареты. – Недаром же вы отказались меня отпускать сразу после той встречи с репортерами.

– Ты и вправду умеешь удивить, – растерянно качнул головой Игнат Иванович. – Признаться, я надеялся, что его величество пожелает тебя снова увидеть, чтобы лично выказать свое благоволение.

– Вы ему бумагу уже отдали? – сам не зная почему, спросил парень.

– На следующий день. Лично, – признался дядя, разглядывая племянника, словно какое-то непонятное чудо. – Как ты узнал?

– Логика, – пожал Егор плечами. – Его величество пожелали иметь бумагу, а вам я с собой отдал три пачки. Зная ваше отношение к императору, могу допустить, что вы поспешили удовлетворить его желание.

– А ты становишься опасным собеседником, – одобрительно хмыкнул Игнат Иванович. – Научился делать весьма точные выводы из нескольких разных фактов. К слову, надеюсь, ты не бросаешь свои занятия языками?

– Каждый день упражняюсь, – решительно заверил парень. – Книг только подходящих мало для перевода.

– Книги я тебе пришлю, – поспешно заверил дядя. – Если я правильно помню, тебе нужны немецкие, французские и итальянские тексты?

– А еще турецкие, арабские и персидские, – кивнул в ответ Егор. – Увы, но на урду или пушту книг вы не найдете, потому как они очень редки.

– Все будет, – решительно пообещал Игнат Иванович. – Дай только срок.

– Самым лучшим вариантом будет, если вы найдете восточные нравоучения в оригинальном исполнении, – быстро добавил Егор, пряча ехидную усмешку. – На первый взгляд, это просто сказки, а если вчитаться, то там много очень необычных словооборотов. Их будет интересно переводить. Это ведь, можно сказать, классика восточной книги.

– Попробую найти, – чуть подумав, осторожно пообещал дядя, даже не обратив должного внимания на название.

Впрочем, он мог и не знать его. Ведь подобное чтиво не входило в сферу его профессиональных интересов. Самому же парню было просто интересно почитать «Тысячу и одну ночь» в оригинале. Слишком много всяких слухов ходило вокруг этой книги.

Карета вкатила в Петергоф, и седоки замолчали, любуясь открывшимися пейзажами. Высадили их у рабочего крыльца, и адъютант, проведя гостей через анфиладу комнат, доставил их в приемную. Уже знакомый секретарь, указав им на кресла, не торопясь поднялся и, пройдя в кабинет, спустя минуту вышел.

– Вы можете войти, господа, – произнес он ритуальную фразу, придерживая резную дверь.

Император принял их, сидя за рабочим столом и что-то быстро записывая. Егор с ходу узнал в бумаге, на которой он писал, продукт своего производства. Отложив перо, император поднял голову и, улыбнувшись, рукой указал гостям на кресла у стены:

– Присаживайтесь, господа. Благодарю, что поспешили отозваться на мое приглашение. К слову сказать, Егор Матвеевич, бумага ваша и вправду диво как хороша. Пишешь, и писать хочется. Даже рука не особо устает.

– Благодарю, ваше императорское величество, – вскочив, поклонился Егор, которого дядя ткнул локтем так, что чуть на стол царю не закинул от полноты чувств.

– Да вы присядьте, молодой человек, – одобрительно улыбнулся император. – Должен признать, что ваша задумка и вправду удалась. Репортеры разом весь интерес к тому делу растеряли, после встречи с вами. Даже грозить никому не пришлось.

– Раскрытая тайна людям не интересна, ваше величество, – пожал парень плечами. – Тираж любой газеты зависит от интереса, который она вызывает у обывателя. Потому и кидаются они на всякие секреты, ища сенсаций. Говоря попросту, это их деньги.

– Гм, и верно, – чуть подумав, хмыкнул Александр Второй. – Ну да бог с ними. Вызвал я вас, Егор Матвеевич, вот по какому поводу. Первым делом хочу поблагодарить вас за ваше рвение в деле укрепления государства нашего. Пусть даже так, как это получается у вас. Несколько неловко, пусть иной раз коряво, но от души. Благодарю.

– Служу России! – встав по стойке смирно, выпалил Егор на автомате.

– Неожиданная фраза, но мне нравится, – удивленно протянул император. – Садитесь, молодой человек. Далее, хочу поблагодарить вас за вашу бумагу. Вот честное слово, отлично сделано, – неожиданно широко улыбнулся царь, отодвигая документы, с которыми только что работал, на угол стола. – Сидите, – осадил он парня, заметив, что тот снова собирается вскочить. – Это вексель на три тысячи рублей, – продолжил он, выкладывая на стол небольшой клочок бумаги. – Надеюсь, он поможет вам расширить вашу мануфактуру. Игнат Иванович, не сочтите за труд, голубчик, помогите племяннику его обналичить.

– Не извольте сомневаться, ваше императорское величество, – мячиком подскочил дядя и тут же плюхнулся обратно, подчиняясь движению руки царя.

– Это, Егор Матвеевич, премия вам от меня лично. Пусть она и не возвратит вам всего утерянного, но хоть немного поможет укрепиться в жизни.

– Благодарю, ваше величество, – склонил парень голову, на этот раз даже не делая попытки вскочить.

– А еще, Егор Матвеевич, я бы попросил вас помириться с нашими жандармами, – улыбнулся император с некоторым смущением. – Понимаю, что иной раз они вынуждены вести себя не самым приятным образом, но, увы, такова их служба. А дело они нужное делают. Смею вас я в том уверить. И ваши переводы им порой весьма надобны. Особенно в тех сроках, что вы умеете.

– Я, ваше величество, с ними не ссорился, – вздохнул Егор, понимая, что в таких просьбах не отказывают. – Просто даже в таких непростых случаях не всегда надо делать то, что делали они. Вот и не сдержался. Вспылил, – добавил он, принимая покаянный вид.

– Понимаю, – едва заметно усмехнулся император. – Так я могу сообщить им, что вы готовы снова помогать?

– Конечно, ваше величество, – быстро кивнул Егор. – Пусть приезжают.

– Вот и прекрасно, – снова улыбнулся царь, поднимаясь. – Что ж, господа, рад был вас видеть. Еще раз благодарю, Егор Матвеевич. Признаться, я весьма рад, что вы сумели избавить меня от необходимости общаться с этими неприятными господами.

– Рад стараться, ваше императорское величество, – отбарабанил Егор, отвешивая положенный по этикету поклон.

Благо рядом был дядя, и ему оставалось только в точности повторять каждое его движение. Сам парень ничего подобного никогда не изучал и просто действовал в режиме обезьяны. Ему тут было проще только потому, что дядя, как старший представитель семьи и старший в данном случае, делал все первым. Он племянника представлял, а потому должен был реагировать первым. Выбравшись из кабинета, они вежливо попрощались с секретарем и, выйдя в коридор, отошли к ближайшему окну.

– Ну, Егорушка, теперь ты у него на особом счету, уж поверь, – тихо поведал Игнат Иванович с видом кота, нашедшего бесхозное ведро сметаны. – Смею тебя заверить, таких услуг он не забывает. И то сказать, я ведь сам все своими глазами видел и потому был крепко удивлен. Они за тобой, как крысы за дудочником пошли. Слушали, словно митрополита на проповеди.

– Так может, императору стоит завести специального человека, который станет с теми репортерами иногда встречаться и от его имени всякое им интересное объяснять? – осторожно предложил Егор должность пресс-секретаря.

– И как он будет работать? – озадачился Игнат Иванович.

– Ну, возникло какое-то шумное дело в очередной раз. Нарочный по всем изданиям проезжает, собирает их вопросы и отдает их на высочайшее рассмотрение. А после, по его решению, тот человек репортерам на те вопросы и отвечает. Мол, с голоса Самого говорю, – в общих чертах пояснил Егор.

– Для такой должности человек должен быть особый, – задумался дядя. – И не старый, и при чине серьезном.

– Наоборот, – ехидно усмехнулся парень. – Чин должен быть не высокий, а возрастом молод. Такие и соображают быстрее, и ехидства им не занимать, а главное, чтобы не побоялся в рожу дать, ежели кого заносить будет. Там ведь дворян нет. На дуэль звать не придется. А вот так, запросто, в ухо, самое оно будет. Чтобы понимали, что даже с таким чином лишний раз шутки шутить не стоит.

– Это уже не разговор, а кабацкая драка получится, – укоризненно качнул Игнат Иванович головой. – А дело зело серьезное.

– Так ведь я ж не говорю, что такое каждый раз делать надобно, – развел Егор руками. – Это, ну, вроде как крайняя мера. А то, что дело серьезное, оно и понятно. С голоса самого императора говорить придется. Просто те репортеры понимать должны, что им честь оказывают, специально их любопытство удовлетворяя, подобные встречи устраивая. И для этого даже официальный чин ввели.

– Занятная идея, – подумав, удивленно хмыкнул дядя. – Но тогда надо будет специально подходящего человека искать. Чтобы и образование доброе имел, и за словом в карман не лез, да еще и в языках силен был.

– Ну, земля наша талантами всегда богата была, – пожал Егор плечами. – Но для начала я бы в вашем ведомстве такое попробовал.

– Зачем? – растерялся Игнат Иванович.

– Ну, думаю, кабинет иностранных сношений тоже с репортерами не редко дело имеет. Вот и ввели бы такую должность, чтобы попробовать, что из всего этого получится. А после уж можно будет и Самому предложить. Уже по готовой схеме, – задумчиво объяснил парень, продолжая размышлять.

* * *

В обратный путь они с Архипычем отправились через три дня после того неожиданного приема. Казак устроился на облучке кареты, рядом с кучером, а Егор вынужден был скучать в одиночестве, предаваясь размышлениям и прикидывая, что из всей этой истории может вылезти в конечном итоге. Ведь, как ни крути, а дорогу он кому-то перебежал своим нападением на помощника посла серьезно.

И исходя из всего случайно узнанного, этот кто-то в финансах не стеснен и средства не особо выбирает. Достаточно вспомнить, что тот помощник требовал привезти ему только голову. Получается, что британские подонки снова начали свою Большую игру, и теперь любой вставший у них на пути станет злейшим врагом, от которого они постараются избавиться любым путем.

– Блин, средневековье какое-то, – проворчал Егор, ероша коротко остриженные волосы.

К армейскому ежику он привык еще в прошлой жизни, так что менять что-то теперь не видел никакого смысла. И удобно, и на прическу отвлекаться не приходится. До Великого Новгорода осталось всего ничего, и день уже клонился к закату, когда Архипыч гулко стукнул кулаком в стенку кареты, давая таким образом понять, что на дороге происходит нечто непонятное. Этот сигнал они обговорили еще в прошлую поездку, так что, едва услышав стук, парень вытащил из кобур револьверы и, сунув оружие за пояс, высунулся наружу.

– Что там? – спросил он, всматриваясь в тракт.

– Похоже, лихие на разбой вышли. Грабят когось, – быстро отозвался казак, готовя оружие.

– Точно грабят? – удивился Егор, отлично зная, что тракт этот весьма оживленный и подобные нападения на нем редкость.

– Вон, дубинами да железом машут, – отозвался Архипыч, вытягивая шею.

Сидел казак гораздо выше парня, так что происходящее на дороге видел отлично. Доверять ему Егор привык уже давно, так что сомнений слова боевого денщика не вызывали. Кучер принялся осаживать коней, и едва только пара перешла на шаг, парень распахнул дверцу и первым выскочил на дорогу. Архипыч, крякнув, соскочил с козел и, выхватив револьвер, негромко скомандовал:

– Держись за плечом, барич. Сам управлюсь.

– Патронов не хватит, их там больше дюжины, – фыркнул Егор в ответ, взводя курки своих револьверов.

Долгая перезарядка этого вида оружия и небольшое количество выстрелов заставили его брать с собой в дорогу пару стволов одного калибра. К тому же в процессе тренировок он давно уже научился стрелять сразу двумя руками. Так что любого агрессора при нападении на их выезд ожидал весьма горячий прием. Дорога сбегала в небольшой распадок, пересекая какую-то узкую речушку по крепкому деревянному мосту.

Именно на этой переправе разбойники и зажали неизвестную карету. Какое-то тело лежало у заднего колеса транспорта, кучера на козлах не было, но трое мужчин с белым оружием в руках пытались отбиваться от серьезной шайки разбойников, вооруженных каким-то дубьем и всяким режущим железом. Судя по вооружению, огнестрела они или не добыли, или решили не поднимать лишнего шума. А вот почему защищающиеся не имели револьверов, еще предстояло выяснить.

Встав рядом с казаком, Егор плавно вскинул руки, негромко скомандовав:

– Дядька, твои те, что дальше от кареты, мои те, что на хозяев нападают. Уж прости, но у тебя глаза уже не такие зоркие.

– Знаю, – досадливо скривился Архипыч и, сплюнув, жестко скомандовал: – Начали!

Револьверы загрохотали, закрывая обзор клубами пороховых газов. Оба стрелка вышли на дорогу перед своей каретой, так что пространство для маневра имели, хоть и небольшое. Стреляя, Егор плавно смещался влево, казак точно так же смещался вправо. Не ожидавшие нападения разбойники быстро сообразили, что их начали убивать, и попытались скрыться, но парень не собирался отпускать их просто так.

Быстро сбежав ниже по дороге, он принялся отстреливать бандитов, не давая им добежать до лесного массива. В ответ раздался грохот, и над кустами подлеска поднялся клуб дыма, выдавая позицию стрелка. Пуля свистнула рядом с головой парня, и Егор, тихо выругавшись, быстро сместил прицел, надеясь достать стрелка. Плавно спустив курок, он с удовольствием услышал вопль боли и тут же трижды выстрелил в спины убегавшим.

Ругая местные технологии, парень принялся быстро перезаряжать оружие. Оба барабана в револьверах были пустыми. Зарядив один ствол, Егор сунул пустой за спину и, перехватив оружие поудобнее, двинулся к месту засады стрелка по широкой дуге, норовя зайти ему во фланг. Архипыч, негромко ругаясь, быстро сменил оружие и поспешил следом, прикрывая его. Опытного бойца чему-то учить было не нужно. Стараясь держаться за стволами деревьев, Егор добрался до кустов, где сидел стрелок, и, аккуратно выглянув, мрачно усмехнулся.

На земле, рядом с брошенным ружьем, скрючившись в позе эмбриона, лежал молодой, крепкого сложения мужик и, кусая губы, еле слышно скулил от боли, зажимая ладонями живот. Похоже, пуля, выпущенная парнем, вошла стрелку серьезно. Держа неизвестного на прицеле, парень ногой отодвинул ружье и, ухватив раненого за шиворот, потащил к дороге. Архипыч, страхуя его, уже успел осмотреть все лежащие тела и теперь только криво усмехался, глядя на раненого.

– Кто такие, почему на людей напали? – бросив раненого, спросил Егор, легонько пнув его сапогом в плечо.

– Лихие мы. Карету богатую увидели, вот и решили поживиться, – прохрипел неизвестный.

– Дядька, пройдись по следам, не сочти за труд. Врет, паскудник, как сивый мерин, – жестко усмехнулся парень, поворачиваясь к казаку.

– Спроворю, – перезаряжая револьверы, ответил казак с волчьей усмешкой.

Спустя пару минут он почти бесшумно скрылся в кустах, за которыми засел стрелок. Проводив его взглядом, Егор присел на корточки и, за волосы развернув голову стрелка к себе лицом, мрачно усмехнулся, негромко пообещав:

– Думаешь, тебе сейчас больно? Ошибаешься, дружок. Вот дядька мой вернется, тогда узнаешь, что такое настоящая боль. Зачем напали? Сколько вас?

– Тут все, – прохрипел раненый, содрогнувшись от этой усмешки. – Уж больно ловки вы в стрельбе оба. Ты хоть и молод, а видать, специально такому учен. Заказали нам карету. Особо ее показали. Велено мужчин убить, а девку из нее в нужное место привезти.

– Что за место? – тут же спросил Егор, подобравшись.

– По тракту пять верст, вперед, а после в лес свернуть надобно. Там на развилке человек ждать станет, – выдохнул раненый, явно начиная терять сознание от боли.

– Зачем им девка? – не унимался Егор.

– Не знаю. Мое дело, схватить да привесть. Там и расчет полный будет, – прошептал стрелок и, закатив глаза, вздрогнул всем телом.

Приложив пальцы к его шее, парень убедился, что тот скончался, и, поднявшись, задумчиво почесал в затылке, оглядываясь на карету. Мужчины, защищавшие ее, пытались оказать друг другу первую помощь, то и дело поглядывая на него. Понимая, что должен представиться, Егор сунул оружие за пояс и решительно направился к мосту.

– Господа, позвольте представиться, – произнес он, подходя к карете. – Вяземский, Егор Матвеевич. Надеюсь, никто из вас серьезных ран не имеет?

– Князь Растопчин, Сергей Михайлович, – вежливо склонил голову самый старший из мужчин.

Судя по тому, что остальных он представлять не стал, это были его слуги.

– Благодарю вас, молодой человек, – продолжил князь. – Признаться, мы уж решили, что не вырвемся. Уж больно рьяно они на нас насели.

– Неудивительно, – пожал Егор плечами. – Это нападение им заказали.

– Заказали? – растерялся Сергей Михайлович. – Кто? Зачем?

– Кто, не знаю. Не успел выяснить. Помер говорун раньше. А вот зачем, скажу. Они должны были убить всех мужчин и передать девушку заказчику, – коротко поведал парень, выразительно покосившись на окно кареты.

– Настеньку?! – ахнул князь, непроизвольно оглядываясь в ту же сторону.

– Вам лучше знать, что за девушка сидит в вашей карете, – ехидно усмехнулся парень, оглядываясь на лес.

Появившийся оттуда Архипыч, быстрым шагом подойдя к парню, расправил усы и, кивая на лесной массив, доложил:

– Пешком они пришли. Похоже, всех тут положили.

– И куда они должны были ее увезти? – встряхнувшись, быстро спросил князь.

– На какой-то перекресток, где их будет ждать заказчик. Но, думаю, ловить его уже бесполезно. Нашумели мы тут, – задумчиво вздохнул Егор, вопросительно покосившись на казака.

– Ждать станут? – быстро уточнил тот.

– Угу. Вся замятня ради девки затеяна, – коротко поведал парень, уже прикидывая дальнейшую партитуру.

– Лес густой, а тут распадок. Могли и не услышать. Далеко то место? – быстро уточнил Архипыч.

– Пять верст далее по тракту, а после по дороге до развилки.

– Ага. Ну, можно и сбегать, – помолчав, хищно усмехнулся казак.

– Вот и я так думаю, – решительно кивнул Егор, которому такое нападение не понравилось от слова совсем.

– Прошу прощения, Егор Матвеевич. Вы что, собираетесь ловить заказчика? – изумленно уточнил Сергей Михайлович.

– А вы предлагаете спустить это дело? – не понял Егор. – Уж простите великодушно, но подобные поползновения надобно пресекать жестко. На корню. К тому же я по этому тракту и сам часто езжу. Не хочу, чтобы после за мной всякие мстители охотиться начали. Прикажите убрать вашу карету с моста. Архипыч, вели подгонять, – развернувшись, скомандовал он.

От его тона один из мужчин, защищавших транспорт, быстро залез на козлы и, разобрав поводья, принялся выводить карету с моста на тракт. Казак, развернувшись, звонко, по-разбойничьи свистнул и, взмахнув рукой, жестом велел кучеру подогнать их карету. Князь, глядя на эти приготовления, только глазами растерянно хлопал, словно не веря, что это происходит на самом деле. Дождавшись, когда карета пострадавших выкатится на тракт, их кучер быстро подогнал транспорт, и Егор, заряжая револьвер, негромко озвучил свой план.

– Дядька, как с тракта свернем, кучер пусть коней короткой рысью ведет. Я на ходу спрыгну и пешком по подлеску вперед проберусь. Вы подъедете, и мы тех бандитов в три ствола возьмем. Не думаю, что там кто лишний будет. Им лишние глаза и даром в таком деле не нужны.

– Верно рассудил, – одобрительно кивнул казак. – Спроворим. Ты только это, барич, не рискуй понапрасну. Стрелять начинай, как они на нас отвлекутся.

– Мне моя голова и самому дорога. Как память, – усмехнулся Егор в ответ, запрыгивая в салон кареты.

Архипыч ловко взобрался на облучок, и кучер звонко щелкнул бичом, подгоняя коней. Проезжая мимо растерянно замершего князя, Егор озорно усмехнулся и подмигнул ему, окончательно повергнув в шоковое состояние. Карета выкатилась из распадка, и кучер снова подогнал коней. Спустя минут двадцать они подъехали к повороту в лес, и Архипыч, остановив транспорт, принялся изучать следы на дороге. Убедившись, что иной дороги тут нет, а по этому проезду прошла только одна карета, он снова взобрался на облучок, и транспорт покатился дальше.

Очередной стук в стену кареты заставил Егора подобраться и распахнуть дверцу. Транспорт еще больше снизил скорость, и парень, выпрыгнув на дорогу, тут же нырнул в густой подлесок. Отойдя от дороги метров на десять, он быстро сориентировался и бодрой рысью направился в нужную сторону. До развилки он добрался примерно минут через сорок. Встав за ствол старой сосны, парень принялся высматривать заказчика этого безобразия.

На дороге стояла коляска, в которой сидели трое. Кучер и двое мужчин. Один, дорого одетый, курил тонкую пахитоску, второй, одетый не дорого, но добротно, явно был доверенным слугой и кулаками. Плечи у мужика были едва не шире крестьянского стола. За поворотом послышался стук копыт, и седоки дружно встрепенулись. Выбравшись из коляски, они уставились в сторону подъезжавшей кареты. Для стрельбы это был лучший момент.

Плавно достав из кобуры револьвер, Егор осторожно взвел курок и, взяв на прицел слугу, зло усмехнулся, еле слышно проворчав:

– В таких делах живым оставляют только главного. И то ненадолго.

Тяжелая пуля русского сорок пятого калибра вышибла слуге мозги, отбросив его на борт коляски. Вторым выстрелом парень ссадил с козел кучера, а третьим заставил заказчика забыть обо всех планах и резко озаботиться состоянием собственного здоровья. Пуля ударила его в бедро.

* * *

Бросив раненого главаря разбойников на землю перед каретой, Егор зло усмехнулся и, глядя растерянно замершему князю в глаза, жестко произнес:

– Вот ваш обидчик, ваше сиятельство.

– Граф Бутурлин, – растерянно ахнул князь, всмотревшись в лицо лежащему. – Но зачем? Я же сразу сказал, что брака между вами и Настенькой не будет никогда. К чему это все?

– Обстоятельства, князь, – бледно усмехнулся лежащий. – Вот уж чего я точно не ожидал, так это таких ловкачей среди ваших слуг, – добавил он, кивая на Егора.

– Пасть закрой, – рыкнул парень, с ходу пнув его сапогом в живот. – Это ты, паскудник, слуга. А я дворянин и сын боевого офицера.

– Егор Матвеевич, прошу вас, – вскинулся князь, пытаясь остановить его.

– Прошу прощения, князь. Впрочем, мы свое дело сделали. Вы живы, здоровы и ваша родственница при вас. За сим позвольте откланяться, – взяв себя в руки, коротко склонил Егор голову в коротком поклоне. – Путь у нас не близкий, и без того задержались.

– Но как же… – растерялся князь и, указывая ладонью на раненого, негромко пролепетал: – А как же теперь с ним быть?

– Это уж вам решать, – пожал Егор плечами. – Оскорбление было вам нанесено, и слуг у вас убивали. Впрочем, думаю, и вы бы такой участи не избежали. Хотите, сами закончите все. А хотите, сдайте его в полицию. Вам решать. Хотя я бы не стал предавать это дело огласке. Уж простите, но в деле этом замешано имя вашей юной родственницы.

– Речь о моей племяннице, Анастасии Николаевне, – автоматически пояснил князь и, чуть вздрогнув, быстро сменил тему. – Молодой человек, я могу рассчитывать на вашу скромность в том, что это дело не станет достоянием общеизвестным?

– Не сомневайтесь, ваше сиятельство. Всего наилучшего, – еще раз поклонился Егор и, развернувшись, направился к своей карете.

Пока они обменивались любезностями, Архипыч успел объехать транспорт на дороге и укатить в сторону города. Все снятое с бандитов изначально было погружено в карету, так что оставалось только избавиться от коляски и лошадей. Именно для этого казак и вынужден был уехать вперед. К удаче бойцов, растерянные и перепуганные князь и его люди даже внимания не обратили на неизвестный им транспорт.

– Трогай, – скомандовал Егор, усевшись в салон своей кареты.

Кучер щелкнул бичом, и каурая пара легко покатила ее в сторону города. Спустя два часа, уже почти в полной темноте, парень вошел в гостиницу и, увидев сидящего на лавочке казака, едва заметно усмехнулся. За прошедшее время Архипыч успел избавиться и от коляски, и от лошадей, и снять им номера для ночлега. Увидев парня, казак не спеша поднялся и, перехватив у него саквояж с личными вещами, негромко скомандовал:

– За мной ступай, барич. У меня уж готово все. Даже воду для ванны нагрели.

– Ну и слава богу, – усмехнулся Егор в ответ. – Сейчас помоемся и в ресторан, ужинать.

Спустя еще час он сидел за столом ресторана при гостинице, с аппетитом поглощая поданные блюда. Архипыч с кучером ужинали в местном трактире. Сам Егор с большим удовольствием присоединился бы к ним, но в таком большом городе это было не принято. Окажись они в обычном придорожном постоялом дворе, так бы все и было. Но не в данном случае. Что называется, не поймут-с. Парень уже заканчивал ужин и приказал подать чаю, когда в ресторан вошел князь Растопчин в сопровождении девушки лет семнадцати. Тоненькая, гибкая, натуральная блондинка с ярко-зелеными глазами и чуть припухлыми, чувственными губами.

Увидев Егора, князь едва заметно покривился и, на секунду замерев, решительно двинулся к его столу. Подойдя, Сергей Михайлович слегка обозначил поклон и, глядя на парня сверху вниз, негромко поинтересовался:

– Вы позволите нам присоединиться к вам за столом, сударь?

– Окажите любезность, ваше сиятельство, – поднявшись, чуть поклонился Егор.

– Моя племянница, княжна Анастасия Николаевна Растопчина, – коротко представил девушку князь.

– Весьма рад знакомству, ваше сиятельство, – чуть глубже поклонился Егор. Так было положено по этикету.

– Должен признать, молодой человек, что ваше умение действовать столь решительно и быстро произвело на нас серьезное впечатление. Кто ваши родители? – нейтральным тоном поинтересовался Растопчин.

– Я сирота, князь, – глянув ему в глаза, прямо ответил парень. – Папенька мой, царствие ему небесное, полковник Вяземский. Боевой офицер, погиб при нападении разбойников на нашу усадьбу. Маменька померла еще раньше. Теперь живу в имении моего деда, под присмотром дяди, Вяземского Игната Ивановича.

– Погодите, это не тот ли Вяземский, что при департаменте внешних сношений служит в чине действительного статского советника? – задумчиво уточнил князь.

– Именно так. Статский советник второго ранга, – кивнул Егор, краем глаза наблюдая за девушкой.

– Выходит, это про вас при дворе разговоры ходят. Что его племянник сумел целую свору репортеров за пару часов угомонить так, что они и думать о всяких инсинуациях забыли? – несколько оживился Сергей Михайлович.

– Была такая история, – едва заметно усмехнулся Егор. – К тому же отмечен лично его императорским величеством за радение в деле защиты государства. Имею орден Святого Станислава второй степени и орден Святой Анны.

– Что ж, это многое объясняет, – задумчиво кивнул князь.

– Дозвольте спросить, ваше сиятельство, а что с обидчиком вашим сталось? – осторожно поинтересовался Егор, решив прояснить этот вопрос до конца.

– Отпустил, – явно нехотя признался князь. – Уж простите, юноша, но живого человека убить, когда он тебе не угрожает, я не могу, – высказался он с неожиданной злостью.

– Дело ваше, но насчет угрозы, думаю, вы поторопились, – хмыкнул парень.

– Что вы имеете в виду? – насторожился Сергей Михайлович, бросая на племянницу быстрый взгляд.

– Думаю, вся эта история была затеяна им не из высоких чувств к вашей, без сомнения, прекрасной племяннице, а из желания с помощью ее приданого поправить свои дела, – принялся выкладывать Егор свои умозаключения. – И, судя по тому, что я услышал на дороге, для начала он пытался решить все обычным порядком, а когда вы отказали, осмелился на разбой. Так что, после поправки здоровья, он или покинет страну, или начнет снова плести свою паутину, чтобы добраться до Анастасии Николаевны.

– Однако умеете вы делать серьезные выводы из нескольких разрозненных слов, – удивленно протянул князь. – Он и вправду пытался просить у меня руки Настеньки, но я, зная о состоянии его дел, отказал. Думаете, он решится напасть снова?

– До сего дня я с графом дел не имел и утверждать что-то не могу. Все от его характера и решимости зависит, – пожал Егор плечами. – Впрочем, ежели у него все так плохо, то он может и, не дожидаясь поправки, начать все с самого начала.

– Пожалуй, вы правы, – нехотя согласился князь, задумчиво оглаживая бороду. – А сами вы, юноша, его мести не боитесь? – вдруг спросил он. – Мне сказывали, что граф человек довольно мстительный и обид не прощает. Во всяком случае, характеризовали его мне именно так.

– Ну, пусть попробует, – усмехнулся Егор так, что дядя с племянницей дружно вздрогнули. – Уж что-что, а воевать меня крепко учили. Впрочем, часть той науки вы и сами видели.

– Должен признать, что с оружием вы управляетесь ловко, – буркнул князь, с таким видом, словно делал парню великое одолжение.

– Папенька готовил меня к службе в армии, но, к сожалению, так сложилось, что училище мне теперь недоступно, – вздохнул парень.

– Почему же, позвольте узнать? – не понял князь.

– Во время нападения получил тяжелую контузию и ранение. Думали, и вовсе не выживу. Но Господь милостив, обошлось. Так что теперь вынужден заниматься только мирными делами, – коротко пояснил парень, не желая вдаваться в подробности. – Впрочем, это не помешало мне получить диплом университета на факультете языков Среднего Востока. Так что вполне могу служить переводчиком в любом ведомстве, – быстро добавил он, заметив кислую мину титулованного собеседника.

– И сколько языков вы знаете? – нарушила молчание Анастасия.

– Шесть свободно и еще несколько только для короткого общения, – едва заметно улыбнулся парень. – Спросить дорогу, узнать цену товара и тому подобные фразы.

– Да вы, молодой человек, прямо этот… как его, – защелкал князь пальцами, пытаясь вспомнить нужное слово.

– Полиглот, – помог Егор, пряча улыбку.

– Вот, верно, – закивал князь, явно радуясь, что сумел сменить тему.

– А как у вас получается так легко изучать языки? – спросила девушка, аккуратно промокая губы салфеткой.

– Музыкальный слух. Я слушаю иностранную речь, словно музыку. И если в той речи у меня получается уловить ритм, значит, все получится. К примеру, тот же британский язык я так выучить и не сумел. Не слышу его вовсе. Как музыку не слышу.

– Выходит, вы еще и на каких-то музыкальных инструментах играете? – чуть оживилась девушка.

– Скрипка, гитара, – кивнул парень.

– А чем вы сейчас занимаетесь, молодой человек? – вклинился князь.

– Ставлю свою мануфактуру для изготовления бумаги и перевожу нужные моему дяде по службе тексты, – все так же коротко отозвался Егор.

– Погодите. Бумага, что так хвалил его величество, ваша? – несколько растерялся князь, глядя на него неверящим взглядом.

– Моя. Поставил опытовый цех, решив испытать некоторые знания, полученные из восточных текстов. В итоге получилась бумага, которая очень пришлась императору по душе. Так что работы впереди теперь много. Его величество просил высылать ему не менее двух пачек в месяц.

– Серьезное дело, – снова погрузился в задумчивость князь. – Тут оступиться никак нельзя.

– А кто сказал, что я оступаться собираюсь? – иронично усмехнулся Егор. – Наоборот. Как только расширю производство, найму серьезную охрану и стану держать марку на высочайшем уровне. Главное, весь процесс до мелочей отработать. Ну да за этим теперь дело не встанет.

– Странно, что мы никогда прежде не видели вас на светских приемах, – вдруг удивилась Анастасия.

– Может быть потому, что никто мне не присылал приглашений? – усмехнулся Егор. – К тому же дед у меня уже старенький, а дядюшка в столице служит. Одному мне на приемы ходить рано. Да и не знают про меня в московском свете. К известности не стремлюсь. Мне интереснее дело делать.

Слова о приемах были сказаны девушкой не для того, чтобы как-то задеть его, но князь, услышав их, в очередной раз скривился. Титулованной особе принимать в своем доме обычного дворянина если не зазорно, то нежелательно. Не их круг. В том смысле, что все звери в лесу равны, но кто-то чуточку равнее. И пусть в карманах ветер гуляет, главное, что перед твоей фамилией стоит какой-то титул. Тогда ты можешь заявиться на любой прием, даже не имея приглашения. Егор слышал о подобных делах от деда, но прежде не придавал значения. А вот теперь вспомнил и понял, что никогда такого приглашения не получит, судя по скривившейся физиономии князя.

Допив свой чай, он жестом подозвал официанта и, расплатившись по счету, произнес, отодвигая чашку:

– Благодарю за честь, ваше сиятельство, но мне пора. Рано утром снова в дорогу. Позвольте откланяться.

– Вы ведь в Москву едете? – вдруг уточнил князь, явно делая над собой какое-то усилие.

– Именно так.

– В таком случае, надеюсь, вы будете не против, если моя карета пойдет следом за вами? Нам надобно в Тверь, так что часть пути мы можем проделать вместе, – неожиданно спросил Сергей Михайлович.

– Не имею ничего против, но задерживаться мы не можем. Так что с первым светом жду вас во дворе гостиницы, – тут же согласился Егор, заметив встревоженный взгляд девушки.

– Вас и вправду в офицеры готовили. Командуете так, что хочется во фрунт встать, – бледно усмехнулся князь, которому тон парня явно не понравился.

– Не один десяток поколений воинов прежде так просто не спрячешь, – хмыкнул Егор в ответ. – Как говорится, кровь свое все одно возьмет. Честь имею, – поклонился он и, задвинув стул к столу, отправился в свой номер.

– А он занятный, – тихо протянула девушка, глядя Егору вслед. – И глаза необычные.

* * *

Встретившись с дедом и подробно рассказав ему о своих приключениях, Егор с головой погрузился в дела. С помощью деда была нанята артель для строительства большого цеха, приглашены плотники, чтобы установить большее водяное колесо, и по деревням были собраны подростки от четырнадцати лет. Вот тут парень встал насмерть. Работа в мануфактуре не сложная, и работали ребята не по восемь, а по пять часов в две смены.

Но за это время они должны были успеть сделать больше, чем взрослые мужчины за полную смену. Известие о том, что их бумагой заинтересовался сам император, стало для ребят стимулом посильнее денег. Понятно, что от жалованья никто отказывать не собирался, но работать подростки стали гораздо тщательнее. Еще пока строился новый цех, работавшая прежде смена старательно отслеживала каждый лист, и едва только возникало хоть малейшее сомнение в его качестве, бумага отправлялась в переделку.

Сам Егор вынужден был заниматься только непосредственно производством и контролем за работой строителей. По причине малолетства нанимать кого-то или сговариваться о заказе ему пока было недоступно. Но и тут парень нашел выход. Нацепив на френч награды, он с первой минуты старался встать так, чтобы ордена были видны собеседнику. Местному населению и в голову не могло прийти, что мальчишка решит нацепить на себя награды отца или деда. И как следствие, сразу начинали относиться к нему гораздо внимательнее.

Не обходилось и без вопросов, но Егор быстро научился обходиться несколькими короткими фразами, позволявшими понять, что награды его, кровные, и получены из высочайших рук. Спустя примерно две недели после начала работ у него даже появилось имя среди московских артелей. Выяснил Егор это совершенно случайно, когда приехал в очередной столярный цех, сговариваться о сборе опилок. Приехавший вместе с ним Архипыч едва успел слезть с козел, когда вышедший хозяин, разглядев парня, вдруг поклонился, вежливо произнеся:

– Милости просим, сударь. Чем служить можем?

– Благодарствую, любезный, – ответил парень вежливостью на вежливость. – Меня сильно интересует, много ли у вас опилок случается во время работы? – приступил он к делу, решив, что поклон хозяина не более чем желание потрафить клиенту. Но как оказалось, это было не так.

– А позвольте спросить, сударь, к чему вам опилки? – насторожился крепкий, плечистый мужик с широкой, ухоженной бородой.

– Я их в бумагу использовать стану, – коротко поведал Егор, вопросительно глядя на хозяина мануфактуры.

– Так это, выходит, ваша бумага самому царю глянулась? – оживился мужик.

– Моя.

– Что ж. Опилок у нас много, не скрою. Но вот подойдут ли вам, сказать не могу. Извольте сами глянуть, сударь, – предложил мужик, широким жестом указывая на ворота цеха.

– А куда вы их прежде девали? – озадачился Егор, входя в помещение.

– А куда их денешь? – пожал хозяин плечами. – Сметали да на задний двор выносили. Там так и лежат. Навес токма соорудили, чтобы ветром да дождями не разносило, и все.

– Ага, – многозначительно отозвался парень, запуская руку в первую попавшуюся корзину с отходами производства. «Значит, сырье у них уже имеется. Осталось его только высушить», – добавил он про себя.

Опилки оказались, что называется, высшего качества. Сухая, мелкая пыль, которую прямо сейчас можно было пускать в дело. Плохо было только то, что их при уборке смешивали со стружкой из-под рубанков. Но это была не самая большая проблема. Просеять опилки было недолго и не сложно. Благо подходящие сита в цеху имелись. Задумчиво пересыпав опилки из ладони в ладонь, Егор вернул все обратно в корзину и, повернувшись к хозяину, уточнил:

– И сколько вы за это добро хотите? Думаю, сами вы их просто выкидывать собирались?

– Да господь с вами, сударь. Присылайте подводу да увозите, сколь сами захотите. Нам те опилки никуда. Я даже подмастерьям велю ту подводу сразу загрузить.

– Благодарствую, почтенный, – чуть поклонился Егор. – В таком разе я с первой подводой корзины пришлю пустые. Их вам оставят, а ваши подмастерья пусть после в подводу погрузят. Раз в день мой возница приезжать станет. Какие корзины свежими опилками не наполнятся, так пусть они из-под навеса их заполняют. Так, глядишь, и место вам освободим. Уговор? – протянул он хозяину руку.

– Уговор, сударь, – решительно кивнул мужик, крепко пожав ему руку. – А дозвольте спросить?

– Конечно.

– Вы и вправду с самим императором говорили?

– И не только говорил. Ордена сии из его личных рук получены, – кивнув, развернул Егор плечи, чтобы показать награды.

– Выходит, правда все? – не унимался мужик.

– Что именно? – насторожился парень. – Уж простите, но я слухов не знаю.

– Получается, правда, что инородцы всякие хотели самого царя порешить, а вы, про то случаем узнав, им помешали?

– Уж простите, но правды я вам сказать права не имею, а лгать не приучен. Но могу сказать, что не совсем так все было, – крякнув от удивления, осторожно выкрутился Егор. – Так мы про вывоз опилок уговорились?

– Не извольте сомневаться, сударь. Все в точности сделано будет, – истово заверил его хозяин мастерской. – Дозвольте только хоть немного той вашей бумаги у вас спросить, – вдруг смутившись, попросил он.

– Завтра же с возницей передам, – решительно кивнул парень и, попрощавшись, уселся в карету.

Стоявший у него за плечом молчаливой тенью Архипыч уселся напротив и, едва дождавшись, когда они выедут на дорогу, залился громким хохотом.

– Ты чего, дядька? – улыбнулся Егор в ответ.

– Ой, не могу, – простонал казак в ответ.

– Да чего стряслось? – продолжал допытываться парень.

– По артелям про тебя, барич, такие сказы сказывают, что местные мастера едва себе шеи не посворачивали, на тебя глядючи, – продолжал хохотать казак.

– Что, сильно врут? – заинтересовался Егор.

– Я тут такого наслушался, что едва живот не надорвал, – отмахнулся Архипыч. – А теперь вот, сподобился сам на все посмотреть. Думаешь, с чего он тебе все опилки за просто так отдал?

– Да потому, что они ему и вовсе не нужны, – отмахнулся парень. – Еще и место от них освободится.

– То само собой, – отмахнулся казак. – Да только ты разговор не с того начал. Заместо того, чтобы товар ругать, спрашивать стал, сколько он за него получить желает.

– Ну, не торгаш я, – смутился Егор, признавая свой косяк.

– Зато удачлив без меры, – продолжая хихикать, отозвался Архипыч. – Ну да бог с ним. Сложилось и ладно. Кого завтра к нему пошлешь?

– Управляющего спрашивать надобно, – чуть скривился парень, понимая, что сам этот вопрос решить не сможет просто потому, что его вмешательство может нарушить какие-то хозяйственные планы в имении. Подобное дело нужно решать с управляющим.

– Не надобно никого спрашивать, сударь, – развернувшись на облучке, вдруг отозвался кучер. – Хозяин мне велел в полном вашем распоряжении всегда быть. Так что сам свезу. Вы только управляющему велите подводу дать.

– А сколько новая подвода стоит? – чуть подумав, уточнил Егор.

– Ну, ежели большая, то в десятку на ассигнации точно встанет, ежели новая, – прикинув, ответил кучер.

– Знаешь, где их продают? – тут же спросил парень, вспомнив, что при себе у него порядка полусотни рублей имеется.

– Знаю, конечно, – закивал кучер.

– Вот туда и езжай, – решительно скомандовал Егор, решив ковать железо не отходя от кассы.

Кивнув, кучер, молодой, крепкий мужчина лет тридцати, решительно тряхнул поводьями, направляя карету в нужную сторону. Архипыч, с ходу уловив замысел парня, только одобрительно кивнул. Подвода им теперь будет требоваться каждый день, и выдергивать транспорт из налаженного хозяйства будет неправильно. А так при мануфактуре будет своя телега, которая и станет заниматься снабжением производства.

Ведь помимо опилок, им нужны были уголь, старое тряпье, которое обязались поставлять старьевщики с базара, известь, мел. В общем, поездок и доставок предстояло множество, так что решение парня было правильным. А лошадей в конюшне имения хватало. Тут ничего придумывать не требовалось.

Спустя примерно полтора часа они вкатились на широкое подворье, заставленное самыми разными телегами, бричками и подводами. Увидевшие их артельные засуетились и вызвали главного. Кем именно являлся пожилой, но еще крепкий мужчина, Егор толком не понял, но вдаваться в подробности не стал.

Кучер с казаком с ходу указали ему на подходящий транспорт, и парень, поздоровавшись с управляющим, как решил про себя называть его, принялся торговаться. Подвода нужна ему была прямо сейчас, так что торг был яростным, но коротким. Услышав, что покупатель готов выложить деньги сразу, управляющий на несколько минут замер, явно что-то прикидывая, а после, махнув рукой, согласился. Похоже, решил отдать транспорт из другого заказа.

Услышав, что к подводе покупателю нужны еще и высокие, плотные корзины для перевозки мелкого материала, старик задумчиво почесал в затылке и, лукаво усмехнувшись, спросил:

– Что, и корзины, сударь, сразу все покупать станете?

– Ссуду на них в банке точно брать не стану, – усмехнулся Егор.

– Так я к вам на подворье и подводу и корзины разом привезу, – вдруг заверил управляющий. – Вы только скажите, куда везти, да залог малый оставьте. А как весь товар получите, там и рассчитаетесь разом за все.

– Ну, ежели справишься, честь тебе и хвала. Буду знать, у кого телеги покупать, коль нужда встанет, – одобрительно кивнул Егор. – Но учти, и корзины и подвода уже сегодня у меня в имении должны быть. Я ждать стану.

– Не извольте беспокоиться, сударь, – решительно кивнул старик. – Все честь по чести будет.

– А почем корзины твои встанут? – неожиданно вклинился в разговор казак.

– Такие, как вам потребны, по шесть копеек за штуку будут, – тут же ответил старик.

– Сам-то небось их по пятачку возьмешь? – ехидно усмехнулся Архипыч.

– То уж мои дела, сударь, – ушел от прямого ответа управляющий.

– Да и бог с ним, – отмахнулся Егор. – Нам сейчас дело важнее. Главное, чтобы они крепкими были и не дырявыми.

– За то покойны, сударь, будьте. Мастер у меня добрый в знакомцах имеется. Сам у него нужные корзины беру, – поспешил заверить управляющий.

– Добре, – понимающе усмехнулся Егор, доставая деньги. – Вот вам, почтенный, три рубля задатку, и к вечеру жду в имении подводу с корзинами. Там остаток отдам. Во сколько ждать прикажете? – на всякий случай уточнил он.

– Часам к восьми, внук мой старший будет, сударь, – убирая деньги, указал управляющий на крепкого паренька лет восемнадцати.

Подчиняясь жесту деда, тот подошел поближе, и кучер принялся подробно объяснять ему, куда именно надо будет перегнать купленный транспорт. Внимательно выслушав его, паренек решительно кивнул, заверив, что уже бывал в тех местах и дорогу хорошо знает. Убедившись, что тут все решено, Егор снова уселся в карету и велел ехать домой. На сегодня все дела были сделаны.

В имении, первым делом поведав Ивану Сергеевичу о своих достижениях, он выслушал от старика несколько наставлений и отправился на стройку, проверить, как идут дела. Нанятая артель работала быстро, но аккуратно. Цех получался просторным, светлым, а главное, в нем должно было быть тепло. Ведь останавливать производство на зиму Егор не собирался. К тому же он планировал организовать тут и горячее питание для подростков.

Раз уж эта мануфактура привлекла к себе столько внимания самых разных слоев населения, значит, надо держать марку. И касалось это всего. От качества продукта до заботы о работниках. Не забыл Егор заказать у немого кузнеца и резаки. Особо закаленные и от души наточенные, тяжелые, похожие на восточные сабли ножи, которые запросто обрезали полсотни листов бумаги за раз.

В общем, деньги летели как в прорву, но и отдача от этого тоже была. Его случайная идея начала обретать не просто скелет, а настоящую мускулатуру. Ведь в первом цеху мальчишки продолжали работать, и Егор уже отправил дяде три пачки бумаги в счет следующего месяца. Всю остальную продукцию он пока придерживал на складе. Сначала надо было отработать процесс в новом цеху.

* * *

Появление полковника Веселовского Егор встретил мрачным, стоическим вздохом. Жандарм, заметив его реакцию, только грустно усмехнулся и, качнув головой, понимающе вздохнул:

– Понимаю вашу реакцию, Егор Матвеевич, но прошу и вас меня понять. В той истории все указывало на вас.

– В подобных делах, господин полковник, далеко не всегда то, что лежит на поверхности, указывает на виновного. Уж вы-то это должны лучше всех знать, – ехидно отозвался парень.

– Я не ссориться приехал, Егор Матвеевич, – угрюмо буркнул жандарм.

– Так и я ссоры не ищу. Просто никак в толк не возьму, с чего вдруг вы решили ту историю на меня повесить.

– Я ж говорил. Вы главной фигурой в той истории были.

– И что? Охота была на меня объявлена. Но главного вы сами же мне так и не сказали. И как я мог все нужное узнать?

– Вот это меня и удивило, – все так же мрачно вздохнул полковник. – Я не говорил. Мои люди сюда не приезжали. Как? Москва, город немалый, и узнать в нем чего не так просто.

– Ладно, ваше превосходительство. Минуло, и бог с ним. Вы сюда по делу, или просто для начала мосты навести? – закруглил Егор тему.

– И мосты, и по делу, – поспешил присоединиться к нему жандарм. – У нас с полдюжины всяких записок скопилось, а перевод сделать толком и некому, – добавил он, демонстрируя парню кожаную папку, которую не выпускал из рук.

– Неужто и с профессорами в университете поссориться умудрились, – не сумел промолчать Егор.

– Занятий теперь нет, вот половина и разъехалась отдыхать. А те, что остались, своими делами заняты, – устало вздохнул полковник.

– Пойдемте, – махнув рукой, пригласил парень и направился в свой кабинет.

Приказав по пути принести чаю, он привел жандарма в кабинет и, указав ему на кресло, уселся за стол. Веселовский, аккуратно достав из папки лист папиросной бумаги, положил его перед парнем и, понизив голос, тихо произнес:

– И это, самое главное. Только бога ради осторожно. Бумага уж больно тонкая. И написано так, что не враз и разглядишь.

– Угу, – задумчиво кивнул Егор, рассматривая документ.

Чуть подумав, он достал из стола чистый лист своего производства и, осторожно подсунув его под документ, вынул из того же ящика лупу на толстой деревянной ручке. Откуда она взялась в столе, парень и понятия не имел, но выкидывать не стал. В жизни всякое может пригодиться. Так оно и вышло. Полковник уложил на папку чистый лист бумаги и, достав карандаш, вопросительно посмотрел на парня.

На этот документ Егор потратил почти полтора часа. Грифельный текст на тончайшем листе читался плохо, к тому же его, похоже, долгое время возили в плотно свернутом рулончике, что заметно стерло все записи. Но после внимательного анализа и подбора подходящих словосочетаний перевод состоялся. Допив уже остывший чай и покрутив головой, чтобы размять шею, Егор вернул документ жандарму и, сложив руки на груди, вопросительно посмотрел на него.

– Егор Матвеевич, я попрошу вас пока не сообщать вашему дядюшке содержимое этой бумаги, – убирая документ и доставая новый, тихо произнес жандарм. – Понимаю, что вы желаете помочь ему в карьере, но тут дело весьма серьезное, и ежели он паче чаянья вдруг где-то упомянет его, вся наша игра может развалиться. И не пытайтесь рассказывать мне, что этого не будет. Признаться, сам бы воспользовался случаем, – понимающе усмехнулся жандарм.

– Ну, раз уж у вас такое ко мне отношение, зачем тогда вообще продолжаете пользоваться моими услугами? – жестко поинтересовался Егор, которому эти слова полковника очень не понравились.

– Да отношение-то у меня к вам, можно сказать, доброе, – вздохнул полковник. – Да и урону от такой передачи нет. Игнат Иванович, хоть и карьерист, но за державу радеет и до предательства не опустится. Просто не вовремя это все может случиться, вот и все. Придержите на недельку знания, а после сообщайте на здоровье. Это все, о чем я вас прошу. Да и не особо нужны ему эти знания. Не по его ведомству, – осторожно напомнил жандарм.

– На вашем месте я бы такой информацией сам с ними делился, – помолчав, так же тихо отозвался парень. – Сами сказали, одно дело делаете. А там, глядишь, и они бы вам чего подкинули. То, что вашего ведомства касаемо, вам, а то, что для них интересно, им. Глядишь, и вышло б чего занятного из такой упряжки.

– Долго получится, – подумав, вздохнул полковник. – Он же в столице служит, а мы тут. Пока нарочный туда-сюда доедет, месяц пройдет. Сами знаете расстояния наши.

– Все лучше, чем друг дружке палки в колеса вставлять, – пожал Егор плечами, забирая у него следующий документ.

На этот раз все пошло гораздо быстрее. И текст был короче, и бумага не такой затертой. Старательно записав под его диктовку перевод, полковник убрал документ в папку и, покачав головой, удивленно проворчал:

– Никак поверить не могу, что вы вот так, с листа запросто переводите то, что даже профессора всякие часами переводят с помощью кучи книг.

– Язык мало изучать. На нем еще и говорить регулярно надо. Тогда любая речь и звучать правильно будет и пониматься легко, – отмахнулся Егор.

– А с кем же вы тут на этих языках говорите? – растерялся полковник.

– Ни с кем. Я стихи пиитов всякие на арабский язык перевожу, а после сам же их вслух читаю. Но самое главное, чтобы в стихах тех, после перевода, обязательно рифма и слог оставались, – пояснил парень, забирая у него очередной документ.

– Однако серьезно вы к этому делу относитесь, – удивился полковник.

– А как же иначе? – пожал парень плечами. – Это, можно сказать, профессия моя. Кусок хлеба, если хотите. Могу преподавать, могу вон на ваши бумаги свои цены за перевод установить. Все по закону, – закончил он, начиная вчитываться в текст. – Тут отчет о продаже разных товаров. Уверены, что он вам нужен? – удивленно хмыкнул Егор, разобрав записи.

– На всякий случай давайте переведем, – чуть подумав, решительно кивнул полковник.

– Как пожелаете, – хмыкнул Егор, начиная диктовать.

Спустя три часа после приезда полковника все его документы были переведены, и жандарм, устало вздохнув, растерянно проворчал:

– Вот уж не думал, что такая с виду простая работа может столько сил отнимать.

– Думать всегда сложно, – устало отозвался Егор, разминая шею. – А мне в таких случаях приходится сразу на двух языках думать.

– И верно, – сообразив, о чем он говорит, хмыкнул полковник. – Что ж, Егор Матвеевич. Премного благодарен вам за помощь вашу. А насчет того, чтобы с дядюшкой вашим добром этим поделиться, я подумаю. Как следует подумаю. Главное, чтобы он сам от такого обмена не отказался.

– Вам бы прежде поговорить с ним, как говорится, тет-а-тет, тогда и остальное, думаю, сладится, – задумчиво протянул Егор.

– Увы, но в столицу мне пока не съездить. Дела не пускают, – развел жандарм руками.

– В таком случае, как только дядюшка приедет сюда, я за вами человека пришлю, с весточкой. Тут и поговорите, – моментально нашелся парень.

– Это было бы славно, – одобрительно улыбнулся полковник, поднимаясь. – Ну, раз у нас все сладилось, не смею более отвлекать, Егор Матвеевич. Дозволите в следующий раз я к вам одного из молодых своих офицеров пришлю?

– Только не особо гонористых, – усмехнулся Егор. – А то начнет норов показывать, и опять ничего кроме ссоры не получится.

– Не извольте беспокоиться, – рассмеялся жандарм. – Лично объясню, как им себя тут вести надлежит.

– Ну, дай-то бог, – махнул парень рукой, поднимаясь.

Они уже вышли на крыльцо, когда жандарм, вдруг развернувшись к нему всем телом, тихо спросил:

– Егор Матвеевич, а при нападении на князя Растопчина вы специально никого живым не оставили?

– Их слишком много на нас двоих было, – ответил парень, глядя ему в глаза. – Сам князь и его слуги были усталы и как бойцы уже ни на что не годились. Так что избежать их гибели можно было только так. Уж простите, господин полковник, но в подобных делах я полумер не приемлю. Сам, первым, я никогда нападать не стану. Но коль нападут, пощады не будет.

– Я помню эти ваши слова, – помолчав, кивнул полковник. – Потому и решил, что на того британца напали, чтобы предупредить их нападение.

– Намерение не есть действие. Намереваясь, человек может передумать, отступиться или просто отказаться. А вот напав, обратной дороги нет. Да и не знал я, кто то дело затеял, – ушел Егор в глухой отказ.

Помолчав, полковник задумчиво кивнул и, попрощавшись, уселся в свою коляску. Сидевший на козлах рядовой жандарм тряхнул поводьями, и коляска выкатилась со двора усадьбы. Проводив выезд взглядом, Егор устало вздохнул и уже развернулся, чтобы вернуться в дом, когда вышедший на крыльцо слуга сообщил, что его желает видеть дед. Быстро пройдя в его кабинет, парень подошел к сидевшему в кресле старику.

Отложив газету, Иван Сергеевич мимолетно улыбнулся и, кивая в сторону выезда, уточнил:

– Закончил с ним?

– Закончил, дедушка, – быстро кивнул парень. – Стряслось чего?

– Слава богу, нет. Присядь, Егорушка. Поговорим, – пригласил старик, кивая на соседнее кресло. – Я тут давеча со стряпчим встречался. Завещание писал. Так вот, случись со мной чего, имение это твоим станет. Так что привыкай. Теперь ты тут хозяин.

– А как же дядюшка? Остальная семья? – растерялся парень.

– Имение это лично мое, – чуть кивнув, принялся пояснять дед. – Еще когда отец мой жив был, решено было для каждого потомка свое имение покупать. Мы у короны выморочное имущество выкупали и на одного из сыновей или внуков оформляли. Так что у них у каждого своя земля имеется. Девкам всем деньги в приданое, а парням земли. Так что за остальных покоен будь. Не пропадут. Да и знают они, что я это решение принял, как только услышал, что ты один остался. И без того мать твою шибко обидели. Но уж больно упрям папаша мой был, царствие ему небесное. Упрям и строг. В общем, знай, ежели со мной чего, слугами можешь смело командовать. А то вижу я, что ты больше просишь, чем приказываешь. Строже себя держи. Тогда и уважать тебя станут. Запомнил?

– Запомнил, дедушка. Да только, надеюсь я, что не скоро мне ими командовать придется. Уж прости, но одному тут скучно будет. А так хоть ты рядом. Все не один, – грустно улыбнулся Егор.

– Надо бы в свет тебя вывести, Егорушка, – вдруг озадачился старик.

– Это как? – насторожился парень.

– А вот как в дворянское собрание мне приглашение пришлют, так и поедем. А там, глядишь, и приглашения всякие на приемы присылать станут.

– Зачем? – продолжал недоумевать Егор.

– Это пока ты только недоросль. А придет время, жениться задумаешь. И для того надобно, чтобы свет о тебе услышал и знал, что ты не какая-то голь перекатная, а серьезный хозяин, у которого и хозяйство доброе имеется. С имения этого доход пятьдесят тысяч рублей на ассигнации в год выходит. Главное, ежели затеешь чего менять, старого не рушить. Работает, и не тронь. Новое на новом месте начинай. А уж после, как поймешь, что пошло оно, можно и заместо старого ставить.

Голос старика звучал не громко, но с твердой уверенностью в том, что произносит. Иван Сергеевич и вправду хорошо понимал, что именно вещает. Ведь по местным меркам имение и вправду приносило серьезный доход. Что именно тут получают и продают, Егор толком не знал, но, услышав цифру, сделал для себя зарубку это осторожно выяснить. Раз уж дед решил сделать его своим наследником, значит, нужно сделать все правильно. Но оставалось прояснить еще один вопрос.

– А разве дядя с имения дохода не имеет? – осторожно поинтересовался парень.

– Доход его со службы, да я раз в месяц пять тысяч ему отсылаю. Сумеешь все так оставить, он тебе по гроб жизни благодарен будет. Не интересно ему тут. Скучно, – грустно усмехнулся дед. – К тому же он и сам меня просил имение тебе отписать. Понимаешь, Егорушка, любое дело, оно пригляда требует. Как бы ни верны слуги были да управляющие, а главное слово все одно за хозяином. Не забывай о том, когда мануфактура твоя в полную силу работать станет.

* * *

За всеми текущими делами Егор и думать забыл обо всех неурядицах, случившихся с ним за последнее время. История с убийством помощника британского посла, бандитский налет на дороге на княжеский выезд стали для него чем-то давно минувшим. Так что, в очередной раз возвращаясь от Катерины, парень расслабленно размышлял о порядке работы нового цеха, когда рядом с каретой раздался выстрел и свист.

Ехавший на облучке Архипыч грязно выругался и разрядил револьвер в кого-то на дороге. Моментально сообразив, что дело пахнет керосином, Егор выхватил оба револьвера и взвел курки. За окном мелькнула какая-то тень, и парень, не раздумывая, выстрелил в ту сторону прямо через стекло дверцы. Кто-то там вскрикнул, а после раздался мрачный, хриплый голос:

– Эй, в карете, не стреляй, поговорить надобно.

– Не выходи, барич, – быстро скомандовал казак.

– Выходи, не то по карете стрелять станем. Хоть одна пуля, да найдет, – ответил тот же голос.

Музыкальный слух парня не подвел. С самого начала он уловил, что все происходит справа от кареты по ходу движения, поэтому Егор, недолго думая, выскользнул в левую дверцу и метнулся в кусты. С этой стороны карету тоже пытались блокировать, но густой подлесок мешал нападавшим, а подходить к транспорту вплотную они просто не решились. Как результат, пока разбойники ломились через кусты, Егор успел зайти им во фланг и, не останавливаясь, принялся обходить стоявших на дороге бандитов по дуге.

– Выходи, барин. Стрелять не стану. Говорю же, поговорить надобно, – повысив голос, повторил главарь бандитов.

Аккуратно выглянув из-за толстого ствола старой осины, парень быстро оценил обстановку и, зло усмехнувшись, принялся подбираться к бандитам со спины. Архипыч замер на облучке с револьвером в руке, а кучер, держась рукой за правое плечо, зло смотрел на нападавших, бессильно сжимая зубы. Выбрав подходящую точку, Егор плавно поднял оба револьвера и, не раздумывая, открыл огонь.

После серии выстрелов из семи нападавших, что Егор успел заметить, живым остался только один. Тот самый хрипатый главарь. Этот получил пулю в правое плечо и теперь глухо рычал, ладонью зажимая рану. Едва только зазвучали выстрелы, Архипыч соскользнул с козел и тут же скрылся в кустах, обходя карету по кругу. Сам же парень продолжал скрываться за стволом дерева, держа главаря под прицелом.

– Порядок, барич. Всех положил, – весело доложил казак, выныривая из подлеска. – Слазь, Никита. Рану твою смотреть стану, – добавил он, обращаясь к кучеру.

Походная аптечка у них в карете была постоянно. Нападения на дорогах за чертой города случались хоть и не часто, но можно сказать регулярно, так что это была не блажь, а необходимость. Егор, услышав слова казака, выбрался на дорогу и, подойдя к главарю, мрачно усмехнулся:

– Видеть меня хотел. Вот он, я. Говори, чего надобно.

– Ты?! – растерянно переспросил бандит, глядя на него неверящим взглядом. – Смеяться изволишь? Мне про настоящего воя сказывали, а ты просто недоросль.

– Ага. Только этот недоросль только что почитай всю твою банду положил, – иронично усмехнулся Егор.

– Так это что же, и на тракте столичном тоже ты людишек положил?

– Тебя граф нанял? Как бишь его?.. – задумался парень, вспоминая фамилию того титулованного бандита.

– Он, – растерянно кивнул бандит.

– И зачем?

– Передать тебе велено: должен ты ему теперь.

– О как! – рассмеялся Егор. – А ежели я его пошлю куда подальше, что тогда будет? Снова варнаков наймет?

– За то не ведаю, но граф сказал, ждать тебя станет, в Москве, в ресторане, что в Гостином дворе. Завтра, в три пополудни. Там он тебе сам все скажет. А не придешь, людишек наймет, и станут они имение разорять. Все подряд рушить.

– Архипыч, – повернулся Егор к казаку. – Ты еще казаков найти сможешь?

– А много ль надо-то? – задумался тот.

– Думаю, два десятка хватит. Можно ветеранов. Их даже лучше будет, – чуть подумав, добавил парень. – Главное, чтобы стреляли добре.

– Спроворю, барич, – понимающе усмехнулся казак. – Ветеранов я тебе хоть полсотни наберу.

– Вот и славно, – кивнул Егор и, повернувшись к бандиту, поинтересовался: – Значит, говоришь, завтра в три?

– Угу, – мрачно кивнул варнак, настороженно разглядывая парня.

– И как я его узнаю? – подумав, уточнил Егор. – Я ж эту рожу никогда не видел.

– Он за столом один сидеть будет, а в петлице белая гвоздика продета. То знак для тебя, что это он.

– Твою за ногу, детектив дешевый, – презрительно фыркнул парень. – Ты с ним встречаться станешь, чтобы рассказать о нашей встрече?

– И о встрече рассказать, и денег остаток забрать, – быстро кивнул варнак.

– Зря все сразу не взял, – качнул Егор головой.

– Почему? – насторожился бандит, быстро оглядываясь.

– Помер бы богатым, – зло усмехнулся парень и, не поднимая руки, спустил курок.

Все время разговора он держал револьвер наведенным на бандита и, как только пришло время, просто выстрелил. Промахнуться с расстояния в три шага было просто грешно. Оставлять бандита живым Егор посчитал глупостью. Особенно после прозвучавших угроз. Чем меньше у разбойника будет подручных, тем проще. Устраивать затяжную войну парень не собирался. Но сломать противнику игру возможности решил не упускать. Ведь если среди лихих пройдет слух, что все, кто ему помогает, гибнут, набирать подручных ему будет сложнее.

– Как ты, Никита? – убирая оружие, поинтересовался он у кучера.

– Жить будет. Пуля насквозь прошла, – ответил казак вместо кучера. – Мясо порвало малость. Руда унялась почти, – доложил он, затягивая узел на повязке.

– В карету его сажай. Не приведи бог, свалится по пути под колеса, греха не оберемся, – скомандовал Егор, окинув бледного от боли кучера задумчивым взглядом.

– Так не можно ж это, барин, – растерянно залепетал Никита.

– С чего бы? – не понял Егор.

– Так ты барин, а я кучер просто. Как же я с тобой в салоне?

– Ты кому служишь, чудо? – иронично утонил Егор.

– Тебе.

– Вот и делай, что велят. Не можно. Я тут решаю, что можно, а что не можно. Лезь давай, – ворчливо приказал он, распахивая дверцу.

– Погоди минутку, Егор Матвеевич, – попросил казак. – Я варнаков гляну.

– Давай, – махнул парень рукой, вспомнив казачью поговорку про трофеи.

Спустя примерно минут десять Архипыч притащил к карете какую-то сумку, в которой что-то глухо брякало. Бросив ее на пол кареты, казак ловко взобрался на облучок и, дождавшись, когда парень усядется, щелкнул бичом. Через два часа они остановились у дома доктора и, отправив кучера к врачу, остались у кареты, дожидаться результата лечения. Закурив свою неизменную трубочку, Архипыч вздохнул и, кивая на карету, тихо спросил:

– Барич, я там с тех разбойников малость денег собрал. Как делить станем?

– Сколько там? – лениво поинтересовался Егор.

– Я успел сорок семь рублей насчитать.

– С Никитой поделите. Как сам решишь, – отмахнулся парень.

– Ты ж говорил, тебе запас нужен, – напомнил казак.

– Теперь справимся, – решительно усмехнулся Егор. – Дед решил завещание на меня писать. Так что с голоду не пропадем. Да и не разбогатею я с тех денег. Промеж себя делите, – повторил он.

– Благодарствую, Егор Матвеевич, – улыбнулся Архипыч. – А казаков тебе набирать?

– Завтра видно будет. Вот с тем графом встретимся, а после решу, – помолчав, проворчал парень.

Доктор вывел на крыльцо кучера, и разговор стих. Выяснив у врача, что ничего страшного с Никитой не произошло, Егор оплатил его услуги и, попрощавшись, вернулся к карете.

– Ну что, Никита? – спросил он, окидывая кучера задумчивым взглядом. – И далее с нами ездить станешь, или в имении управляющему велеть замену тебе подобрать? Сам видишь, дела у нас всякие бывают, и головой рисковать иной раз приходится. Так что говори, не тушуйся. Как сам решишь, так тому и быть. И сердца держать не стану, слово даю, – пообещал Егор.

– А с револьверта стрелять научите? – неожиданно спросил кучер. – Я так-то не трус, да только с оружьем никогда прежде дела не имел. А так с вами я, барин.

– Уверен? – удивленно уточнил Егор. – Сам видишь, с нашими делами шкуру целой сохранить трудно.

– Уверен, барин, – решительно кивнул Никита и тут же скривился от боли в плече. – С вами интересно. Я прежде из имения почитай и не выезжал, а с вами уже в который раз в столицу катаюсь. А что напали, так те варнаки и в имении напасть могут. С вами я, – истово закончил молодой, крепкий мужчина.

– Ай, молодца, парень, – одобрительно усмехнулся Архипыч. – Только помни, за его плечом завсегда я стою, и потому служить тебе надобно верой и правдой. Тогда завсегда сытым и при деле будешь. А вздумаешь дурить, пожалеешь. Готов к тому?

– Готов, дядька, – развернувшись к казаку всем телом, решительно заявил Никита.

– Благодарствую, – коротко улыбнулся Егор. – Архипыч, выдашь ему оружие и, как поправится, обучишь стрелять как следует. Ездить нам еще много придется, так что еще один ствол нам лишним не станет. Поехали домой. Дел еще много.

Карета выкатилась на дорогу, и кучер, затихший в уголке салона, после долгого молчания тихо спросил:

– Барин, а кто ж тебя завтра в город повезет?

– Дядька справится, – махнул парень рукой.

– Дозволь, я свезу.

– Раненый?

– Так рана-то легкая. К завтрему уж полегче будет. К тому же доктор мне с собой мази дал малость, сказал, она и зажить поможет и боль снимет.

– Завтра посмотрим. Если полегчает, ты повезешь, а ежели нет, сами управимся, – подумав, высказался Егор, ничего не обещая.

– Полегчает, барин. Точно полегчает, – поспешил заверить Никита.

– Да ты не спеши, – усмехнулся парень. – Ежели ты сам себя загонишь, лучше точно не станет. Кучер мне здоровый нужен. Чтобы и с лошадьми управиться мог, и в драке поддержать. Так что лечись. И не думай глупого. Раз сам решил со мной рядом быть, значит, так оно и будет. А я не забуду. Я своих людей никому не отдаю.

Вся эта история заставила парня задуматься о создании собственной команды, способной решать самые разные вопросы. Небольшая, спаянная группа, которая готова будет рискнуть в любой ситуации. Что-то подсказывало ему, что приключения на этом не закончатся, а значит, иметь рядом преданных людей будет совсем не лишним. Увы, но как показала практика, дороги в империи совсем не безопасны, несмотря на все усилия полиции и жандармов.

К тому же ему буквально несколько часов назад открытым текстом угрожали. А значит, в имении нужно иметь серьезную охрану. А еще нужно подумать, чем вооружить крестьян в деревнях. Ведь разорять имение станут именно с них. Достаточно поджечь сеновал или овин, где хранится зерно, и перед населением деревни встанет вопрос выживания. Зимой, при отсутствии сена, скотина просто с голоду подохнет, или ее придется пустить под нож, чтобы избежать мучений голодной смерти. Закупать сено придется в товарных количествах, а это и есть то самое разорение.

– Слышал, как тот варнак обещал имение наше разорить? – повернулся Егор к кучеру.

– Слышал, барин, – быстро кивнул тот.

– Завтра возьмешь коня и объедешь все деревни наши. Старостам скажешь, что я велел караулы ставить, чтобы беды не случилось. Оружие, ежели среди крестьян кто стрелять умеет, у меня получат. С управляющим я сам поговорю.

– Мыслите, рискнут они? – осторожно уточнил Никита.

– Всякое может быть. Но готовым к тому быть нужно, – вздохнул парень, мрачно скривившись.

* * *

Едва войдя в зал ресторана, Егор с ходу приметил сидевшего за столиком графа. Гвоздика в петлице, знак приметный, но и сам парень успел запомнить рожу этого титулованного разбойника, даже несмотря на сумерки. Подойдя, Егор ехидно усмехнулся, заметив костыли, прислоненные к соседнему стулу. Глядя на него, граф понимающе усмехнулся и, указывая на стул напротив, негромко предложил:

– Присаживайтесь, юноша. В ногах правды нет.

– Так ее и выше не наблюдается, – хмыкнул Егор, усаживаясь. – Чем могу служить, граф?

– Ловко, – с усмешкой оценил Бутурлин его ответ. – А служить и вправду можете, – добавил он, рассматривая парня непонятным взглядом.

– И чего же вы от меня ждете? – поинтересовался Егор, с вызовом глядя ему в глаза.

– Что вы примете верное решение, юноша. Но начну сначала. Некто, не будем называть имен, наверное, знает, что вы оказываете жандармскому ведомству некие услуги. А точнее, переводите добытые ими документы. И данные господа были бы вам весьма признательны, если бы вы перестали это делать.

– И в чем же будет выражаться их признательность? – поинтересовался Егор, стараясь держать так называемый покер-фейс.

– На вас перестанут охотиться, – понимающе усмехнулся граф.

– Ну, в эту игру могут играть и двое. И это они уже испытали на себе. Впрочем, как и вы, ваше сиятельство, – пожал парень плечами, презрительно усмехнувшись. – Уж что-что, а воевать меня учили серьезно.

– Это я заметил, – чуть скривился граф. – Должен признать, что действовали там, на дороге, вы очень ловко. К слову, мой посыльный к вам так и не вернулся. Даже за деньгами не пришел. Ваша работа?

– Не терплю хамов, которые смеют мне угрожать, – отмахнулся парень небрежно.

– Что, всех? – откровенно растерялся Бутурлин.

– А что, надо было на расплод оставить? – ехидно уточнил Егор.

– Я смотрю, вы крови и вовсе не боитесь, – растерянно качнул граф головой. – Я хотел спросить, молодой человек. Зачем вы вообще вмешались там, на дороге? К чему вам это?

– Я дворянин, сударь, – выпрямившись, жестко ответил Егор. – И оставить страждущего без помощи противно моей натуре. Тем более в подобной ситуации. Будь там дуэль, я бы просто дождался окончания, не выходя из кареты. Но оставить без внимания разбойничье нападение? Нет. Увольте.

– Случайность, – помолчав, мрачно вздохнул граф. – Странная, неприятная, но случайность. Жаль. Весьма.

– И чего же вам жаль? – насторожившись, небрежно поинтересовался парень.

– Вы посмели разрушить все мои планы, нанести мне весьма неприятную рану, и теперь спрашиваете, чего мне жаль? – вдруг возмутился граф.

– Вы и ваши люди решились на разбой, так что вините только себя, сударь, – жестко усмехнулся Егор.

Подобное обращение к титулованной особе само по себе можно было счесть оскорблением, но парень сознательно шел на это. Ему нужно было вывести оппонента из себя, чтобы вытянуть из него хоть что-то полезное. Слова о некоем господине, которому не нравится его общение с жандармами, ясно показало, что история с нападением еще не закончилась и в скором времени можно ожидать продолжения.

– Молодой человек, перед вами лицо, стоящее выше вас по положению, так что будьте добры обращаться ко мне, как положено, – неожиданно вызверился граф.

– Разбойник не может быть выше меня, – презрительно усмехнулся Егор. – Вы опозорили свой титул, так что иного обращения просто не заслуживаете.

– Не тебе об этом судить, щенок, – зашипел Бутурлин, сверля его бешеным взглядом.

– Жаль, что вы ранены, сударь. Будь вы здоровы, я бы с удовольствием сломал вам челюсть. Вместо пощечины, – продолжая улыбаться, тихо произнес парень, старательно доводя его до белого каления. – Но думаю, что даже в этом случае вы бы сделали все, чтобы избежать честного поединка. Такие как вы просто не способны делать что-то честно. Это просто не про вас. Что называется, не дано. Кто вас послал? – вопрос его прозвучал как щелчок кнута. Не громко, но настолько неожиданно, что взбешенный граф невольно вздрогнул.

– Персоналии теперь не важны, – усилием воли беря себя в руки, прохрипел Бутурлин севшим от бешенства голосом. – Их предупреждение я вам передал. Дальше решать вам.

– Ошибаетесь. Вы озвучили только их пожелания. А на чужие хотелки мне плевать с высокого минарета. Я буду делать то, что сам сочту правильным.

– Готовы рискнуть собственной жизнью? – с угрозой поинтересовался граф.

– Жизнь без риска скучна, – иронично хмыкнул парень. – К тому же не стоит забывать, что, как я уже сказал, в эту игру могут играть и двое. Крови я не боюсь. Думаю, в этом ни у вас, ни у ваших хозяев сомнений нет. Так что повоюем.

– Вы не понимаете, у кого на пути собираетесь встать. Хотите устроить войну с целым государством? – спросил граф, и в голосе его прозвучало недоумение.

– Не смешите меня, сударь, – отмахнулся Егор. – Государство не объявляет войну одному человеку. Оно просто посылает к нему убийц. И вот тут всегда возможны варианты. Особенно если этот одиночка умеет за себя постоять. Не так уж и много у государства профессиональных убийц. Настоящие мастера подобных дел это всегда товар штучный.

– Вам и одного толкового стрелка хватит, – фыркнул граф, сжимая кулаки.

Судя по его застывшей словно маска физиономии, он совсем не так представлял себе этот разговор и думал, что легко запугает подростка. Но теперь, когда все пошло не по его плану, граф судорожно искал выход из создавшейся ситуации. Парень оказался неожиданно жестким и неуступчивым. К тому же и вправду умеющим за себя постоять. Во всяком случае, в бою он не боится пускать в ход оружие, которое всегда имеет при себе.

– Если вы согласитесь изменить свое отношение к делам жандармов, то вам выплатят десять тысяч рублей на ассигнации. А в случае, если согласитесь помогать тем господам, то выплаты будут в золоте, – нарушив затянувшееся молчание, тихо произнес граф.

«Он что, действительно думает, что я в это поверю?» – охнул про себя Егор.

– Что вы молчите, юноша? – поторопил его Бутурлин.

– Пытаюсь понять, до какой еще низости вы готовы дойти, – устало вздохнул парень, укоризненно качая головой. – Мой ответ вы уже слышали. Я стану делать только то, что сам сочту нужным. Хотите войны? Вы ее получите. Честь имею, – поднявшись, щелкнул Егор каблуками и, развернувшись, широким шагом вышел из зала.

Выйдя на улицу, он жестом подозвал к себе казака и, чуть улыбаясь, принялся тихо ставить ему задачу. Внимательно выслушав его, Архипыч коротко кивнул и, развернувшись, направился куда-то к перекрестку. Сам же Егор, подойдя к карете, задумчиво огляделся и, чуть подумав, поинтересовался у кучера:

– Никита, ты не знаешь, где тут правильно кофе варить умеют? Может, слышал от кого?

Особо любителем этого напитка парень не был, но сейчас ему нужно было хоть немного взбодриться. Спиртного после контузии он старался не потреблять, да и по возрасту еще не полагалось, а вот крепкий кофе сейчас был бы в самый раз. Кучер, рана которого и вправду оказалась не опасной, простецким жестом почесал в затылке и, оглядевшись, озорно усмехнулся:

– Погодите малость, барин. Вмиг все узнаю, – пообещал он, соскальзывая с козел.

Перебежав дорогу, он подошел к кучеру-лихачу, высадившему какую-то пару, и принялся о чем-то с ним негромко советоваться. Лихач, внимательно выслушав его, чуть помолчал, а после принялся что-то подробно объяснять. Выслушав его, Никита кивнул и, быстро вернувшись, с улыбкой доложил:

– Поехали, барин. Есть местечко доброе. Вмиг домчу.

– Ловко сообразил, – одобрительно усмехнулся Егор, забираясь в салон. – Ты только не гони шибко. Нам часа через три надо будет сюда вернуться. Дядьку забрать.

– Спроворим, барин, – усмехнулся кучер, одной рукой управляя упряжкой.

Минут через пятнадцать карета остановилась у крыльца приметного заведения, и кучер, спрыгнув с облучка, бодро доложил, распахивая дверцу:

– Извольте, барин. Тут, сказывают, самое доброе кофие варят. Лихач сказывал, господа в сие заведение особо ездят.

– Благодарствую, голубчик, – кивнул Егор, выбираясь на мостовую.

– Отдыхайте, барин. Я вас туточки дождусь, – заверил кучер, старательно закрывая карету.

– Вон, там трактир какой-то. Ступай, сам перекуси или чаю попей, – кивком головы указал Егор в сторону замеченного заведения. – Вот, возьми, – протянул он кучеру рубль.

– Не надо, барин, – вдруг отказался Никита. – Вы и без того мне добре денег заплатили, – пояснил он, пряча руки за спину. Словно обжечься опасался о предложенные деньги.

– Не дури, – фыркнул парень. – Ты мне служишь, значит, мне и расход нести. Бери и не городи глупого.

– Благодарствую, барин, – взяв купюру, поклонился Никита.

– Зови меня по имени, – чуть подумав, попросил Егор. – Все, ступай, – закруглил он разговор и, поднявшись по ступеням, вошел в широкое, светлое помещение кофейни.

По дневному времени народу тут было не много. Пара мужчин что-то тихо обсуждали, попивая напиток. Семья из четырех человек лакомилась сладостями, и богато одетая женщина, рядом с которой сидела юная девушка. Эти пили кофе, закусывая его каким-то пирожным. Выбрав столик, Егор уселся у окна так, чтобы видеть свою карету, и, повернувшись к подошедшему половому, негромко произнес:

– Кофе по-турецки с шербетом.

– Сей момент, сударь, – коротко поклонился официант и исчез, словно испарился.

Спустя несколько минут он вернулся с подносом и принялся расставлять все заказанное. Благодарно кивнув, Егор поднес крошечную чашечку к носу и, вдохнув аромат напитка, одобрительно хмыкнул. Судя по запаху, сварен кофе был правильно. Отпив крошечный глоточек, парень глотнул холодной воды и, проглотив смесь, ложечкой подцепил кусочек шербета. Только теперь он вдруг понял, что разговор с графом крепко взвинтил ему нервы.

Прожевав лакомство, парень устало вздохнул и, покачав головой, про себя выругался: «Блин, знал бы, что князь его отпустит, сам бы в том лесу прикончил. Шкура продажная».

Задумавшись, он вдруг каким-то шестым, седьмым или хрен знает каким по счету чувством ощутил, что на него кто-то внимательно смотрит. Еще раз пригубив чашечку, парень осторожно скосил взгляд и чуть не поперхнулся водой. Девчонка, сидевшая рядом с матерью, старательно делая вид, что увлечена пирожным, с интересом рассматривала его. Сделав вид, что ничего не замечает, Егор вернулся к питию кофе, про себя тихо усмехнувшись: «Похоже, девочка созрела и теперь старательно изучает мужчин в их естественной среде обитания».

Но додумать свою мысль парень не успел. В кофейню ввалилась группа какой-то молодежи и тут же наполнила помещение шумом и смехом. Судя по блестящим глазам и разрумянившимся физиономиям, молодые люди уже где-то успели поддать, а сюда ввалились, чтобы продолжить веселье и найти хоть какое-то развлечение. Судя по одежде, парни эти происходили из весьма состоятельных семей. Во всяком случае, заказ они сделали серьезный, не забыв потрясти перед официантом пачкой ассигнаций.

Разглядывая молодежь, Егор успел заметить, как едва заметно скривилась женщина и удрученно вздохнула ее дочка. Делая вид, что вошедшая компания его не интересует, парень вернулся к своему занятию. Допив кофе, он задумчиво посмотрел на оставшийся в тарелочке шербет и, подумав, поднял руку, подзывая официанта. Заказав ему еще чашку кофе, Егор успел только выглянуть в окно, на карету, когда один из парней, подойдя к его столу, ехидно поинтересовался:

– А где мамка ваша, дитятко?

– Моя маменька, сударь, померла. Так что не советую вам трогать ее, – окинув его долгим, мрачным взглядом, глухо произнес парень.

– Кх-м, прошу прощения, – смутился молодой человек и, развернувшись, вернулся к своей компании.

Судя по переглядкам остальных, они ожидали какого-то развлечения, так что встретили приятеля вопросительными взглядами. Официант принес кофе, и Егор сосредоточился на напитке. Он уже почти закончил, когда в кофейне раздался громкий, возмущенный возглас женщины:

– Что вы себе позволяете, молодой человек?!

* * *

Задумавшись, парень отреагировал на возглас дамы и, поднявшись, решительно направился к их столику.

Рядом с девушкой, слегка изогнувшись, стоял один из парней и, нахально усмехаясь, что-то тихо высказывал мамаше.

Недолго думая, Егор хлопнул его по плечу и, дождавшись, когда парень повернется, жестко произнес:

– Сударь, я требую, чтобы вы извинились и покинули сие заведение.

– Пшел вон, сопляк, – огрызнулся парень, глядя на него зрачками величиной с игольное острие. – Беги отсюда, покуда цел.

– В последний раз повторяю, сударь. Извинитесь и уйдите. Иначе пожалеете, – твердо повторил Егор, всматриваясь ему в лицо.

Впрочем, тут и без медицинской экспертизы все было понятно.

Парень явно находился под каким-то веществом. Скорее всего, под кокаином.

Зрачки сужены, взгляд стеклянный, крылья носа в прожилках, а вокруг губ кожа приобрела бледный, почти синюшный оттенок.

Компания, с которой явилось и это чучело, принялась подзуживать бузотера, предлагая ему проучить зарвавшегося школяра.

Дама, ухватив за руку испуганно сжавшуюся дочку, попыталась встать, но неизвестный одним движением руки усадил девушку на место, просто надавив ей на плечо.

В местном обществе это было не просто оскорбление. Так обращались только с проститутками, да и то далеко не все. Прикасаться руками к даме из общества без ее на то согласия или крайней необходимости считалось верхом неприличия. Так что с той секунды, как он коснулся девушки, руки у Егора были развязаны.

Не раздумывая, парень всадил противнику кулак в челюсть. По всем правилам, от бедра, с доворотом корпуса.

Нагло усмехавшийся подонок икнул и со всего маху рухнул на пол плашмя. Компания притихла, глядя на эту картину растерянными взглядами. Потом один из парней, резко вскочив, бросился к Егору, на ходу вскидывая кулак, словно хотел вбить его в пол. Чуть усмехнувшись, парень шагнул ему навстречу и, выбрав момент, повторил удар. Разогнавшийся студент, получив сокрушительный крюк в челюсть, пролетел мимо столика дам и, запутавшись в ногах, рухнул на соседний, снеся его с места.

– Господа, советую вам извиниться перед дамами и покинуть заведение, – в повисшей тишине в очередной раз повторил Егор, мрачно глядя на растерянно замерших студентов. – И не забудьте оплатить свой счет, – добавил он, краем глаза заметив, как в двери выскальзывает один из официантов.

– Ты чего натворил, щенок? – поднимаясь, грозно поинтересовался очередной студент. – Ты хоть знаешь, на кого руку поднял?

– На пьяное хамло, – фыркнул Егор в ответ. – Сядьте на место, сударь, и не повторяйте чужих ошибок. Дамы ждут ваших извинений, – добавил он металла в голос.

Но вместо того, чтобы внять голосу разума, студенты начали подниматься, демонстративно засучивая рукава. Сунув руку за спину, под френч, Егор выхватил револьвер и, звучно щелкнув курком, зловеще усмехнулся:

– В последний раз повторяю. Сели все! – вдруг рявкнул он, наводя ствол на студентов, дружно замерших от этого зрелища.

– Не посмеешь, – вдруг произнес поднявшийся третьим студент и, оскалившись, ринулся в атаку.

Вместо ответа Егор опустил ствол и спустил курок. Завопив, студент рухнул на пол, хватаясь за простреленную ногу. Ну не убивать же дурака. Чуть сместившись, парень снова навел ствол на остальных и, качнув револьвером, повторил:

– Вы заставляете дам ждать, господа.

– Что здесь происходит? – раздался грозный голос, и в кофейню ввалились трое полицейских.

– Пресекаю нарушение благочиния, господа полицейские, – иронично усмехнулся Егор и, подняв ствол к потолку, пальцем спустил курок револьвера. – Сии господа явились в это заведение в пьяном виде, задирали посетителей, оскорбили дам и пока не оплатили свой счет, – коротко поведал он всю историю событий, потирая кулак.

– Представьтесь, молодой человек, – потребовал полицейский урядник, с интересом оглядывая лежащие тела.

– Вяземский, Егор Матвеевич. Сын ныне покойного полковника Вяземского.

– А что в Москве делаете? – насторожился урядник.

– Проживаю в имении своего деда, Вяземского Ивана Сергеевича. В город приехал по делам.

– А Игнат Иванович вам кем приходится? – чуть подумав, осторожно уточнил полицейский, многозначительно покосившись на своих подчиненных.

– Дядей, – чуть пожал парень плечами.

– Выходит, это к вам жандармы обращаются при особой нужде? – не унимался урядник, задумчиво оглаживая ухоженную бородку.

– Урядник, оставьте уже этого юношу в покое, – не выдержав, вспылила дама. Встав из-за стола, она стремительно подошла к полицейским и, тыча в нужные направления веером, словно шпагой, принялась выкладывать свое видение событий.

Понимая, что перед ним не просто женщина, а светская дама, урядник слушал ее внимательно, то и дело многозначительно угукая. А по окончанию рассказа, оглядевшись, неожиданно уточнил:

– Вы, молодой человек, где сидели?

– Вон там, – кивнул Егор головой в нужном направлении.

– А дамы, я так понимаю, тут, – ткнул урядник в столик женщин.

– Верно, – кивнул парень.

– А этих двух вы чем так? – осведомился полицейский, присаживаясь на корточки над телом первого подонка.

– Кулаком, – зло усмехнулся Егор, демонстрируя ему означенный предмет.

– Лихо. Это где ж вы такому научились? – удивился урядник.

– Как уже было сказано, мой отец был боевым офицером, – хмыкнул Егор.

– Выходит, это он вас такому обучил? – не отставал полицейский.

– И не только. Сейчас я с казаком тренируюсь. Впрочем, к делу это не относится. Если вы закончили с вопросами, то мне пора, – жестко произнес парень, дерзко глядя ему в глаза.

– Я, сударь, на службе и спрашивать стану столько, сколько сочту нужным, – зашипел урядник в ответ, быстро поднимаясь.

– Это вряд ли, – хмыкнул Егор. – Если у вашего ведомства возникнут ко мне вопросы, милости прошу в имение. Где я живу, уже сказано. В противном случае все остальные разговоры будут проходить в присутствии моего адвоката.

– Учтите, сударь, ежели дознатчик вас по означенному адресу не найдет, вас станут искать как самозванца, – сурово пообещал урядник.

– Свое имя я вам назвал. Фамилию эту я ношу с рождения и тем горжусь, – вскинув подбородок, жестко ответил парень.

– Позвольте узнать ваше имя, сударыня, – кивнув, повернулся урядник к даме.

– Графиня Ухтомская, Вера Ильинична. А это моя дочь, Татьяна, – ловко обмахиваясь веером, ответила дама тоном, от которого молоко могло прямо в вымени свернуться. – Надеюсь, вы закончили свои расспросы, и мы можем идти? Или мне тоже вызвать сюда своего адвоката?

– Что ж. Мне все понятно, – помолчав, задумчиво протянул урядник. – Вы, господа, можете ехать. Возникнет нужда, дознатчик сам с вами встретится.

– Честь имею, – щелкнул Егор каблуками и, подойдя к стойке, за которой столпился весь персонал кофейни, поинтересовался: – Сколько я должен, любезные?

– Ровно рубль, сударь, – первым отреагировал дородный, с обширной лысиной мужчина в белоснежном переднике. – Уж простите, но кофе товар особый и привоз его дорог.

– Знаю, – спокойно кивнул Егор, доставая деньги. – Извольте. Должен признать, кофе у вас варить умеют. Буду знать, куда за ним приезжать.

– Милости просим, сударь, – чуть поклонился мужчина, заметно подобрев.

Заплатив и попрощавшись, Егор вышел на улицу и, не спеша оглядевшись, направился к своей карете. Никита уже крутился там, дожидаясь хозяина.

– Молодой человек, одну минутку, – услышал парень за спиной и, оглянувшись, с удивлением увидел быстро подходивших дам. – Считаю своим долгом поблагодарить вас, молодой человек, за ваше участие, – улыбнувшись, произнесла Вера Ильинична. – Приятно сознавать, что столь молодой человек способен так решительно постоять за честь незнакомых дам.

– Не стоит благодарности, ваше сиятельство, – склонил Егор голову.

– Отнюдь, юноша. Людей чести, к сожалению, становится все меньше. Уж поверьте опытной женщине, – не унималась графиня.

– И в мыслях не было сомневаться, ваше сиятельство. Но я сделал то, чему меня учили и что был должен. Остальное не более, чем пыль, – нашелся Егор, про себя добавляя: «Что-то часто я стал попадать в истории, где приходится баб защищать. Не самая удачная тенденция. Так можно и до дуэли допрыгаться».

– Я слышала, вы проживаете в имении с дедом? – вдруг уточнила графиня, окидывая его задумчивым взглядом.

– Истинно так, ваше сиятельство.

– Господь с вами, сударь. Для вас я Вера Ильинична, – отмахнулась женщина.

– Это честь для меня, – снова поклонился Егор, мысленно кривясь и делая все, чтобы не ляпнуть какую-нибудь колкость.

– А почему он по сию пору не выводил вас в свет? – не унималась графиня.

– Так прежде я с отцом в имении жил, а после его кончины приехал сюда. Да и возраста нужного мне еще нет. Дед сказал, что осенью представит меня дворянскому собранию, а дальше видно будет, – коротко ответил парень, выдав ей план действия старика.

– В любом случае вот моя визитка, – ответила графиня, протягивая ему кусочек картона, украшенного тиснением и виньетками. – По средам мы принимаем. Так что буду рада вас видеть у себя, Егор Матвеевич.

– Почту за честь, Вера Ильинична, – улыбнулся Егор в ответ, аккуратно убирая визитку в карман и при этом думая: «Блин, от подобных бесед недолго оскомину получить. Или диабет от приторности».

Приподняв шляпу, он отвесил еще один поклон и, улыбнувшись Татьяне, жестом подозвал карету. Дамы, отойдя в сторону, так же подозвали свой транспорт, и только тут парень смог перевести дух. Никита, подогнав карету, быстро распахнул дверцу, и парень, усевшись в салон, скомандовал:

– К Гостиному двору. Надобно дядьку забрать.

Отдавая команду, Егор бросил случайный взгляд на витрину кофейни и с удовлетворением отметил про себя, что урядник, стоя в заведении, внимательно наблюдал за всем происходящим. Судя по задумчивому выражению его лица, фамилия Вяземских была ему хорошо известна. Чем это могло грозить в будущем, непонятно, но зарубку себе в памяти Егор на всякий случай сделал.

Никита остановил транспорт, не доезжая ресторана, и Егор, выбравшись на улицу, принялся прохаживаться рядом с каретой, разминая ноги и прокручивая в памяти все случившееся. По большому счету обвинить его было не в чем. Ведь действовал он исключительно как защищающийся. К тому же графиня проявила недюжинную энергию и волю, общаясь с полицией. Судя по ее реакции, все произошедшее ее просто взбесило. Так что, в случае возникновения проблем, всегда можно будет сослаться на нее. В конце концов, именно к ее дочке и приставали.

Архипыч возник рядом с каретой, словно из-под земли, разом оборвав все размышления парня. Подойдя, казак лукаво усмехнулся и, оглаживая бороду, тихо произнес:

– Барич, погуторить бы надобно. С глазу на глаз.

– В салон садись, – скомандовал Егор и, повернувшись к кучеру, добавил: – Домой едем, Никита.

– Слушаюсь, Егор Матвеевич, – кивнул кучер в ответ.

– Что стряслось? – тихо спросил Егор, едва только карета тронулась с места.

– Проследил я за тем графом, – вздохнул казак. – Он из ресторана прямым ходом в сквер поехал, что на Садовом кольце. С каким-то мужиком поговорил не из наших, а после на лавке сидел. А вид такой был, словно его завтра на эшафот поведут. В общем, я, барич, подумал, что такой бандит и впрямь может лихих нанять и на имение налет устроить. В общем, нет его более.

– Как нет?! Ты что сделал? – тихо ахнул парень.

– Ножичком разок пощекотал, – хищно усмехнулся казак.

– Тебя никто не видел? – глухо уточнил Егор, переваривая услышанное.

– Обидеть хочешь, барич? – фыркнул Архипыч.

– А нож куда дел? – не унимался парень, окидывая одежду казака внимательным взглядом в поисках следов крови.

– За то покоен будь. Нож я в нем оставил, а когда бил, перчатку надел. Я с той истории завсегда при себе пару ношу, – лукаво подмигнул Архипыч, доставая из кармана оставшуюся от пары перчатку.

* * *

К удивлению Егора, все эти истории остались для него без всяких последствий. Даже полиция не беспокоила после учиненной в кофейне стрельбы. Хотя, с другой стороны, там с самого начала было понятно, что делал он это не из чувства собственной гадости, а ввиду острой необходимости. Драться с дюжиной парней гораздо старше и больше себя парень не собирался, а позволить им избить себя безнаказанно просто не мог.

К гибели графа Бутурлина их тоже никто не пристегнул. Архипыч после той акции старался все время быть рядом с парнем и не покидать пределов имения. Впрочем, Егору и самому было не до поездок. Мануфактура начала работать, и теперь ему приходилось отслеживать все процессы лично, чтобы никоим образом не допустить брака. Впрочем, набранные для работы подростки, помня, что их продукцией заинтересовался сам император, и сами старались делать все аккуратно.

Пока мануфактура работала на склад, но Егор уже начал искать выходы на канцелярские магазины, чтобы начать реализацию своей продукции. И как это было ни удивительно, в этом ему неожиданно помогли жандармы. Все тот же полковник Веселовский, услышав, что он собирается пустить свою бумагу на рынок, тут же предложил ему начать поставку бумаги в их ведомство. Как и с кем он говорил в своей службе, Егор не знал, но дед, съездив с полковником на прием к их генералу, вернулся довольным. Судя по его виду, можно было предположить, что все срослось весьма удачно.

Вызвав парня к себе в кабинет, он выложил на стол уже подписанный договор и, улыбнувшись, торжественно объявил:

– Ну, Егорушка, доброе дело ты затеял. Изволь. Жандармское ведомство твою бумагу станет покупать у нас, по пяти рублей за пачку на ассигнации. И брать станут по двести пачек в месяц. Управишься с таким количеством?

– Запас есть, так что управимся, – быстро прикинув количество товара на складе, решительно кивнул Егор.

Уже сейчас он имел запас на два года вперед. Под склад управляющий освободил одну из комнатушек в усадьбе на первом этаже. Прежде там была какая-то кладовка. Так что мужики быстро сколотили крепкие стеллажи, и вся готовая продукция сразу отправлялась туда. В доме всегда было сухо и за качество хранения можно было не беспокоиться. С учетом того, что местная пачка была гораздо меньше привычной Егору, все должно было получиться.

Убедившись, что дело пошло, Егор перевел дух и принялся прикидывать, чем бы еще заняться. Теперь, когда все было почти налажено, влезать в процесс не имело смысла. Главное, не бросать все на самотек. Процессом работы руководил молодой, но весьма толковый паренек. Поставками всех ингредиентов заведовал немолодой, крепкий мужик из тех, что служил прежде в усадьбе. Так что за самим Егором оставалось только общее руководство и контроль.

Ввиду его малолетства регистрировать мануфактуру пришлось на деда, но парня это не беспокоило. Отдельный пункт по этому поводу уже был внесен в завещание старика. В любом случае без участия самого парня толком разобраться в процессе производства не смог бы никто. Если только сманить мастера. Но тут Егор сумел подстраховаться. Заведующий теперь производством получил солидное жалованье и личное обещание парня, что в случае нужды ему будет построен в имении свой дом.

В общем, кое-как дела пошли на лад. Егор даже начал подумывать, что все приключения, случившиеся в самом начале, были для него чем-то вроде испытания, когда дед, ездивший за какой-то надобностью в город, вызвал его к себе и с порога устало сообщил:

– Беда, Егорушка. Император решил персам войну объявить. Так что готовься. Теперь многое измениться может.

– Ну, как изменится, тогда и думать станем, – помолчав, вздохнул Егор. – Не печалься, деда. Управимся. Помнишь, что на кольце царя Соломона написано было?

– Все проходит, и это пройдет, – понимающе усмехнулся Иван Сергеевич.

Content

Ерофей Трофимов
Толмач