Личный аптекарь императора. Том 6

Глава 1

Я замер, вдыхая эфир врага, которого ещё никогда не встречался лично — Платона Грачёва. Он здесь! Совсем рядом!

— Шурик, — послышался слабый голос деда, который вернул меня к реальности.

Вокруг творилась настоящая суматоха. Я машинально блокировал эфир яда, но остальные не могли этого делать, поэтому я подхватил задыхающегося деда под руку и чуть не наступил на Завьялову, которая уже лежала в проходе между сиденьями.

— Нужно убираться отсюда. Держись за меня, а я возьму на руки баронессу, — велел я старику.

— Не могу идти, — пожаловался дед. — Слабость такая, что ноги не поднимаются.

— Погоди, сейчас станет лучше, — я пустил в него свою ману, блокируя ядовитый эфир. — Сплюнь и двигайся к выходу.

Пока дед без лишних вопросов послушно плевался, ведь я отправил эфир в слюну, я поднял баронессу с пола, перекинул через плечо и двинулся к выходу.

Старик Филатов не отставал, цепко держась за край моего пиджака. Пару раз я чуть не свалился, споткнувшись о лежащих на полу людей. Но вскоре благополучно добрался до больших дверей, и как только вышел на улицу и прошёл пару метров, вышел из тьмы. Вокруг стояли те, кто сумел самостоятельно выбраться. Женщины плакали, кто-то блевал в ближайших кустах, кто-то орал в телефон. Вдали слышались сирены.

Передав деду Завьялову, я снова вернулся в зал и принялся выносить всех, кто не успел выбраться самостоятельно. Тюремщики пытались осветить зал фонарями, но магическая тьма просто поглощала световые лучи, поэтому виднелись только светлые кружки.

Когда я вынес на улицу третьего пострадавшего, заодно блокируя яд в его теле, то тьма внезапно пропала. Я забежал в зал и увидел, что он снова осветился сотнями свечей.

— А где смертник? — послышался голос сзади.

Это один из тюремщиков надел респиратор на нос и зашёл вслед за мной.

Распутина нигде не было. Горгоново безумие! Похоже, Грачёв помог ему сбежать! Кислота раствори этого чёртового артефактора!

Я подбежал к алтарю, у которого он стоял совсем недавно и, закрыв глаза, втянул носом. Выбрав эфир Грачёва, двинулся по следу и оказался у двери, через которую завели Распутина.

Сразу за дверью находился длинный коридор с различными административными помещениями. Через пару десятков метров коридор сворачивал налево. Сразу за углом я увидел двух тюремщиков. Они были мертвы, а за ними настежь распахнутая дверь, ведущая на улицу.

Я выбежал и огляделся. Неподалеку стояли несколько человек, выбравшихся из зала. У настежь распахнутых ворот стояла карета скорой помощи. Лекари оказывали помощь пострадавшим от ядовитого газа. Ни Распутина, ни Грачева нигде не видно. Сбежали. Твари! Надо было мне самому прикончить этого ублюдка Распутина!

Я уже хотел вернуться к деду и Завьяловой, но тут снова уловил эфир артефактора. Боясь потерять след, я подошёл к калитке, находящейся неподалеку от ворот, и вышел к узкой грунтовой дороге. Если они уехали на машине, то мне никак не взять след.

Однако я прошел дальше, добрался до оживленной дороги, все еще чувствуя эфир своего врага.

Развернувшись, бросился к парковке, на которой стояла машина нашей службы безопасности.

— Вылезай! — велел я водителю.

— Не положено, — сурово сдвинул он брови.

— Не заставляй меня применять зелья, — грозно сказал я и сделал вид, что хочу вытащить пробирку из нагрудного кармана.

— Хорошо, но я доложу об этом Кириллу, — пригрозил он и вышел из-за руля.

— Хоть самому императору, — я сел в машину, завел двигатель и поехал в том направлении, откуда чувствовался эфир.

Я понимал, что могу в любой момент потерять эфир Грачёва и не питал иллюзий насчет того, что обязательно найду его, но была надежда. Слабая надежда, что в этот раз он не уйдёт от меня.

На ближайшем повороте, я остановился, выскочил из машины и втянул носом воздух. Есть! Похоже, в его машине открыто окно, поэтому след остался. Другого объяснения у меня нет.

Я продолжил путь. Мне кто-то настойчиво звонил, но я даже не вытаскивал телефон из кармана. Потом перезвоню. Такая удача — напасть на след врага, и я ни за что его не упущу!

* * *

Когда Василию Денисовичу надели на голову черный мешок, он замер, ожидая удара мечом. Внутренне он уже смирился со своей судьбой и просто ждал, когда все закончится все закончится. Он жалел лишь об одном — что не уничтожил щенка Филатовых…

Но вдруг вокруг начало происходить что-то странное: крики, торопливый топот, звуки падения.

Антимагические кандалы сковывали руки, поэтому он не мог снять с себя мешок и терпеливо ждал, чем всё закончится. Вдруг кто-то подхватил его под руку и куда-то повёл.

«Спасён!» — мелькнула мысль в его голове.

Его уводят с места казни. и это хорошо. Очень хорошо! Он ускорил шаг, стараясь поскорее выбраться из злополучного места, в котором он провёл последний месяц. Впервые за все время, что он провел в ожидании казни у него появилась надежда и жажда жить!

— Кто вы? — шепотом спросил он, когда даже сквозь плотную маску почувствовал прохладный уличный воздух, а под ногами появились мелкие камешки, больно впивающиеся в пятку.

Ему не ответили. Скорее всего его родные наняли кого-то. И правильно, не надо самим в это дело вмешиваться, а то гнев императора может пасть и на них. Василий Денисович стал лихорадочно размышлять на тему, где он спрячется от правосудия.

Пересидеть, а потом за границу. Там у него в нескольких банках остались номерные счета, о которых никто не знал, кроме него. Нет он оставил распоряжение что после его смерти банки свяжуться с родственниками… но сейчас он надеялся, что этого не произойдет. К тому же имеются драгоценности и золото, а император не вечен, и вообще время часто многое меняет…

А насчет спрятаться… в детстве он бывал в гостях у своей тетки в небольшой деревеньке в Вологодской области. Она уже давно умерла, впрочем, как и остальные жители деревни. По его сведениям, на деревне проживали две пожилые супружеские пары и всё.

Пока он пребывал в мечтах, его подвели к машине и помогли сесть на заднее сиденье.

— Благодарю. И снимите с меня этот чертов мешок.

Мешок сдернули, и он зажмурился от света. Когда глаза привыкли, Распутин поднял голову и посмотрел на своего спасителя.

— Ну здравствуй, Вася. Вот и свиделись, — проговорил Грачёв и улыбнулся.

Глаза Василия Денисовича расширились от ужаса. Он понял, что вовсе не спасён.

— Что… что ты делаешь? — выдавил он, с трудом совладав с собой.

— Приехал за тобой, — вновь улыбнулся артефактор. — Хочу тебе признаться: я очень злопамятен, и предпочитаю собственными руками убивать врагов. Притом не просто убивать, а помучить напоследок, — он мечтательно посмотрел наверх и с улыбкой продолжил. — Умирать ты будешь долгой, извращенной, мучительной смертью.

Распутин весь сжался от животного страха. Даже если бы его руки были свободны, и у него была возможность сбежать, он бы не смог этого сделать. Его тело просто окаменело от ужаса. Он даже моргал с трудом.

— Давай договоримся, — наконец выдавил он.

— Что ты можешь мне предложить? — презрительно взглянул на него артефактор. — Ты нищий и убогий лекаришка, которому сейчас даже руки никто не подаст.

— У меня остались деньги. За границей. Много денег…

— Мне не нужны твои деньги. Ты посмел покушаться на мою жизнь, и за это будешь убит, — он вытащил из кармана небольшой металлический артефакт, похожий на коробок спичек, нажал на кнопку, и спереди выскочил острый шип.

— Что ты собираешься делать? — Распутин вжался в сиденье, не сводя пристального взгляда с непонятного, но явно опасного механизма.

— Просто усыплю тебя до поры до времени, — спокойным голосом ответил Грачёв, резко подался вперёд и уколол шипом его в шею.

Василий Денисович ойкнул от боли, но уже в следующее мгновение почувствовал сильный жар на месте укола. Яд быстро распространялся по его телу, заставляя мышцы гореть и расслабляться. Последнее, что почувствовал Распутин, перед тем как погрузиться во тьму — удар головой о переднее сиденье.

* * *

Я ехал по дороге, ведущей за город, изредка останавливаясь и втягивая носом воздух. Различного эфира было предостаточно, но я не обращал на негоих внимания. Моя внутренняя метка стояла на Грачёве, поэтому остальных людей я просто игнорировал.

На удивление эфир не пропадал и вёл меня всё дальше. Мне даже показалось, что Грачёв нарочно заманивает меня куда-то, но я быстро отмёл эту мысль. Он не знает, кто я такой. И вряд ли подозревает, что всё это время я пытаюсь найти его. Сам того не ведая, он, помогая моим врагам, сам стал врагом. Притом злейшим, ведь именно он изготавливал артефакты, которые вредили не только мне, но и моим близким.

Я до сих пор вспоминаю тех магов, которые погибли, при нападении Распутина-младшего на нас в Торжке. Если бы не Шустрик, который заметил того придурка у нас во дворе, то никто из нас бы не выжил.

Доехав до очередного перекрестка, я притормозил на обочине и хотел выйти из машины, но тут в очередной раз зазвенел телефон. Это был дед. Волнуется. Придётся ответить.

— Шурик, где ты, кислота тебя раствори! — выкрикнул он.

Неожиданно. И когда успел поднабраться от меня? Я вроде всего пару раз произносил при нем вслух своё любимое ругательство.

— Уехал по делам, — спокойным голосом ответил я.

— По каким таким делам? А ну возвращайся! — велел он.

— Не могу. У меня срочное дело. А что такое?

— Распутин сбежал! Этот отброс со своими холуями всё это устроил и сбежал. Я так и знал, что он что-то учудит! — выпалил он.

— Этого следовало ожидать, — я пошел вдоль дороги, вдыхая полной грудью.

— Но как же… Как же теперь? — в его голосе слышалась горечь.

— Найдут, никуда он не денется. Возвращайся домой и захвати с собой баронессу. У неё был ко мне какой-то разговор, так что пусть меня дождётся.

— Ох, чувствует моё сердце, что неспроста ты взял машину и умотал куда-то. Признавайся честно — ты за Распутиным поехал? — строго спросил он.

— Нет, не за Распутиным, — ответил я, вложив в голос побольше уверенности.

Отчасти это было правдой. Даже если Распутину удастся сбежать, ему придется скрываться всю жизнь и точно будет не до нас. Поэтому я не намерен тратить на него ни секунды своей жизни. А вот артефактор Грачёв — совсем другое дело. Я то и дело сталкиваюсь с артефактами, изготовленными его руками. Да и то покушение… Надо положить этому конец и воздать ему по заслугам.

— Когда тебя ждать? — уточнил дед.

В это самое мгновение я нашёл след эфира и быстро вернулся к машине.

— Не знаю. Ужинайте без меня, — быстро проговорил я, сбросил звонок и поехал дальше.

Вскоре я съехал на грунтовую дорогу и медленно двинулся по неровной ухабистой дороге в сторону виднеющейся вдали деревни.

По заросшей травой дороге и покосившимся домам, я понял, что деревня заброшена. Но зачем Распутину скрываться там, где он будет как бельмо на глазу? Наверняка здесь ходят охотники, грибники и травники. Они увидят, что в заброшенной деревне кто-то живёт и заподозрят неладное. Здешние люди предпочитают комфорт, поэтому если нет поблизости магазина и лечебницы, то и нет смысла тут жить.

Чтобы меня не засекли раньше времени, я оставил машину в кустах и двинулся пешком. Эфир Грачёва стал ещё заметнее. Он был здесь совсем недавно. Трава на дороге примята, и местами остались следы от шин.

Пригнувшись, я побежал по дороге. С собой у меня было всего три пробирки с зельями, которые я на всякий случай прихватил перед поездкой на казнь. Как чувствовал, что может что-то произойти.

Я свернул за очередной поворот и вдали увидел машину. Она стояла у забора одного из домов. Ага, попались! Это даже хорошо, что Распутин и Грачёв вместе — убью разом двоих своих злейших врагов.

* * *

Платон Грачёв совсем недавно случайно нашёл эту заброшенную деревню, из которой сбежали даже бродяги и дворняги. Лучше места осуществить задуманное не найти. Он никогда не оставлял в живых своих врагов и даже если врага должны убить, он сделает это сам.

Артефактор остановился у одного из домов, в котором уже заранее побывал и всё приготовил. Сзади, завалившись набок, лежал Распутин. Он не спал, а был парализован. Яд на конце шипа Платон изготовил из очень редкого манароса, который нашёл в очередном рейде в новгородскую анобласть.

В аномалию он заходил по чужим документам, поэтому никто из охотников не знал, что уже не один десяток лет с ними охотится не Николай Кротов, а артефактор Платон Грачёв.

Грачёву не доставило бы никакого удовольствия убить врага, который ничего не понимает и не чувствует. Поэтому с другой стороны механизма выдвигался шип с противоядием.

Он вышел из машины, открыл заднюю дверь и, склонившись над неподвижным телом, воткнул шип с противоядием в плечо старика.

— Три, два, один и…

— Кхе-кхе-кха! У-у-у, а-а-а, кха! — закашлялся Распутин и непонимающе уставился перед собой. — Где я?

Но как только перевёл взгляд на Грачёва, сразу всё вспомнил. В панике он начал оглядываться и, увидев, где находится и что вокруг только покосившиеся деревянные сооружения, запаниковал ещё сильнее.

— Что ты собираешься сделать со мной? — упавшим голосом проговорил он.

— Убить. Я же говорил, — улыбнулся Платон, схватил его за шиворот и выволок из машины. — После того как я закончу, от тебя не останется ничего. Даже косточки.

— Я откуплюсь! Помимо денег, у меня есть драгоценности! Много украшений, которые стоят больших денег. А еще в подвале загородного дома…

— Заткнись! — зло выкрикнул Грачёв и пнул старика в бок. — Если ты ещё хоть раз откроешь рот, я отрежу тебе язык! Вставай и иди к дому. Я не собираюсь тебя тащить на себе.

Он грубо поднял Распутина за руку и подтолкнул к дому.

— Не пойду, — упрямо заявил Василий Денисович и нарочно упал в траву.

Ему было страшно, очень страшно, но он не собирался облегчать жизнь своему похитителю.

— Вставай, скотина! Вставай, говорю!

На Распутина посыпались сильные удары. Грачёв бил его кулаками и пинал. Старик охал и корчился от боли, но даже не думал подчиняться. Пусть лучше убьёт прямо здесь и сейчас, чем будет проводить свои ужасные эксперименты на нём.

— Ну ладно. Ты сам напросился. Всё равно здесь никого нет, и никто не услышит твои крики. А кричать ты будешь долго, пока не охрипнешь. Но и тогда ты не умрешь. Твои мучения будут длиться часами, — процедил Грачёв сквозь зубы и решительно направился к дому.

* * *

Я сошёл с дороги и двинулся к машине, прячась за высокой травой и кустами. В это время послышались крики. Подозреваю, Распутина. Хм, не похоже, чтобы он радовался избавлению от смерти.

Стараясь не производить шума, я пробрался через покосившийся сгнивший забор и услышал голоса.

— … Твои мучения будут длиться часами, — расслышал я последние слова.

Голос незнакомый. Но это был явно он — Платон Грачёв. Его эфир буквально бил меня по носу. Вот и свиделись! Я не смог сдержать улыбки и полез в карман за пробиркой.

Подошёл ещё ближе и увидел, как высокий статный мужчина быстро двинулся к дому. Кто-то лежал и пыхтел в траве. Распутин. Втянув его эфир, я понял, что старику плохо. У него множественные ушибы, и ещё чувствуется какой-то еле уловимый яд.

Получается, что Грачёв спас его от казни только для того, чтобы убить самому. Странно… Зачем? Что произошло между ними?

Можно было бы дождаться, когда Грачёв прикончит старика, и только после этого выйти к нему, но любопытство взяло верх, поэтому я решил поступить иначе. Убью артефактора, а Распутина верну в тюрьму и пусть его официально казнят. Так будет справедливо.

Я подполз к Распутину, который тихонько скулили, то ли плакал, то ли от боли после побоев, и быстро зашептал.

— Василий Денисович, это я — Саша Филатов. Если хотите спастись от Грачёва, то делайте то, что я говорю.

— Филатов? — вмиг оживился он и повернул ко мне голову. — Как ты здесь оказался?

— Не важно, — раздраженно ответил я. Это явно не та тема, которую сейчас нужно обсуждать. Тем более, артефактор может вернуться в любую минуту. — Ваша смерть в ваших руках. Вы либо умрёте здесь от рук Грачёва. Либо от меча палача.

— Оставь меня в живых, и я тебе столько золота дам, что ещё внукам останется, — взмолился он.

— Нет, ты умрешь, — сухо ответил я.

В это время дверь дома скрипнула, и послышались шаги. Грачёв возвращался.

— От меча палача, — быстро ответил старик и с мольбой посмотрел на меня.

Я кивнул и вновь скрылся в траве.

— А вот и моё новое изобретение, — довольным голосом сказал Платон, когда приблизился к Распутину. — Называется «Кольцо Беспощадности». С того момента, как я надену его тебе на палец, ты будешь получать микродозы очень сильного яда, который будет убивать медленно, превращая в фарш внутренние органы. А вот это «Маска последней ночи». Она пропитана сильной кислотой. Твоё лицо буквально будет таять под ним. Но и это ещё не всё…

В это время я подготовил пробирку с «Пурпурным отравителем» и поднялся из-за куста. Не дожидаясь, пока он что-то предпримет, я плеснул на него зельем. Однако Грачёв оказался не так прост. Он сорвался с места и рванул к дому, поэтому все капли бессмысленно упали на землю. Хм, а он в отличной физической форме. Даже я бы так быстро не среагировал.

— Убей его, Филатов! Убей его! — с воодушевлением прокричал Распутин и приподнялся на локтях.

Тут дверь дома с силой захлопнулась. Лезть в логово зверя я точно не намерен. Неизвестно, какие сюрпризы он там приготовил, ведь не зря забежал в дом.

Я подошел к стене дома и прислушался. Тишина. Явно затишье перед бурей. Но я пришёл не для того, чтобы мериться силами, а чтобы убить.

Откупорив зелье с «Пирсидой», я пробежал вокруг дома, поливая его стены янтарного цвета жидкостью.

— Гори, гори ясно, — проговорил я, вспомнив слова из детской сказки, и активировал эфиры.

Дом вспыхнул мгновенно. Жаркое пламя рвануло вверх, а следом повалил черный дым. Я встал напротив двери и просто ждал, когда выбежит Грачёв. Долго он сидеть в горящем доме не сможет.

На всякий случай вытащил пробирки с «Ледяной пеленой» и с «Оковами». Время шло, дом превратился в огромный жаркий костер, но Грачев не показывался. Стекла на окнах полопались и посыпались. От сильного жара начала тлеть трава и загорелся забор, но его всё не было, а я ждал. Теперь, когда он так близко, я не упущу его.

— Филатов, а Филатов, — послышался сзади голос Распутина. — Похоже, он задохнулся. Давай убираться отсюда.

Я обернулся и увидел, что лекарь пытается уползти от горящего забора. Что-то не так было с его телом. Он будто не мог ходить, хотя ноги не были связаны. Похоже, Грачёв успел что-то ему вколоть или напоить.

— Филатов, мы же сами здесь сгорим, — испуганно проговорил он, когда загорелся покосившийся дровяник.

А я всё ждал. Неужели этот гений-артефактор так просто дал себя убить?

В это время горящий дом начал рушиться. Провалилась крыша, свалилось крыльцо, посыпались бревна. Нет, в таком пекле он не сможет выжить. Но… Как-то мне не верится, что он мёртв.

— Филатов, я не смогу уйти и ползком не спасусь от огня. Поехали, а? — жалобно попросил Распутин.

Я ещё немного подождал и, откупорил пробирку с «Ледяной пеленой». Через пару минут всё вокруг покрывал толстый слой льда.

— Да ты… даже не верится, — выдохнул изумленный Распутин.

Он уже дополз до дороги и с широко раскрытыми глазами осматривал царство льда, которое ещё недавно было пеклом.

Я велел ему оставаться на месте и подогнал машину поближе. Затем помог забраться на заднее сиденье и повёз обратно к тюрьме.

Настроение было из рук вон плохое. Не знаю почему, но я не верил в смерть артефактора. Но и выжить он не мог. Хм…

* * *

Платон Грачёв стоял в тени деревьев и следил за парнем, который каким-то невероятно сильным горючим средством облил дом. Кто он такой? Кажется, Распутин назвал его Филатовым. Неужели он и есть тот талантливый аптекарь, про которого столько различных слухов? Надо будет к нему присмотреться.

Грачёв улыбнулся и двинулся вглубь леса…

Глава 2

Всю дорогу до тюрьмы Распутин пытался уговорить меня отпустить его. Сулил большие деньги, драгоценности и прочие блага, но я даже не слушал его.

Все мои мысли были только о Платоне Грачёве. Он увидел меня, когда я поднялся из кустов, и очень быстро среагировал. Такое ощущение, будто ожидал нападения. Неужели увидел меня, когда я подходил к Распутину? Тогда почему ничего не предпринял, а как ни в чём не бывало подошёл к старику и начал его запугивать своими артефактами? Или всё-таки для него моё появление было неожиданностью?

— Саша, может, ты хочешь, чтобы я извинился перед тобой? Так я готов! — услышал я, «вынырнув» из своих мыслей. — Могу даже на колени встать.

— Было бы неплохо, — пожал я плечами, и в это время вдали показалась крыша тюрьмы. Мы подъезжали.

— Умоляю, прости меня за всё! — он молитвенно сложил руки, хотя в антимагических кандалах это было довольно сложно сделать. — Я просто хотел поднять свой род. Добиться хорошей жизни для своих детей и внуков. По-другому мы, лекари, никогда бы не смогли обойти вас, аптекарей.

— Это мало похоже на извинение, — усмехнулся я. — У всех свои причины. Но не все подставляют других и превращают их жизнь в ад только для того, чтобы их дети ели из серебряной посуды.

— Мои едят из фарфоровой, — тут же добавил он.

— Не важно. Ты должен понести наказание.

— Ублюдок! Тварь! Филатовское отродье! Ненавижу тебя! — он кинулся на меня, пытаясь схватить за горло.

Пришлось съехать в кювет и утихомирить его нажатием на болевую точку на груди. Распутин засопел, не в силах вздохнуть. Больно, сам знаю. Но очень эффективно. Теперь он думает не о том, чтобы навредить мне, а весь сконцентрирован на пульсирующей боли, разносящейся по всему телу.

Я довёз его до ворот тюрьмы и подозвал тюремщиков. Те, увидев сбежавшего осужденного, с облегчением выдохнули, вытащили его из машины и засыпали меня вопросами. Следом прибежал какой-то начальник, которому я тоже рассказал про артефактора, и как нашёл осужденного в заброшенной деревне. На его лице было напсиано такое искреннее изумление, что я еле сдержал смех. На вопрос, что у меня за способность, я снова прикрылся тайной рода. Больше он не задавал вопросов. Похоже, здесь все уважают тайны и не суют нос не в свои дела.

У меня взяли номер телефона, записали имя и отпустили, предупредив, что возможно нужны будут мои показания. К счастью, никто из тех, кто находился в зале, не умер, но многие с отравлением попали в лечебницу. Будут искать виновных. И хотя я рассказал, что видел Платона Грачёва вместе с Распутиным, начальник ответил, что такое дело одному не провернуть, поэтому будут искать не только его, но и тех, кто ему помогал.

Я вернулся к парковке, где меня ждал не только охранник, которого я высадил из-за руля, но и сам начальник службы безопасности. Он выглядел напряженным и нетерпении прохаживался у машины.

— Ну наконец-то! — всплеснул он руками и напустился на меня. — Скоро я снова поседею из-за тебя. Не для того я охрану к тебе приставил, чтобы ты один неизвестно куда ехал и неизвестно чем занимался. Я, конечно, понимаю, что ты молодой, кровь горячая и тому подобное, но я отвечаю за тебя. Понял? Я! — он ударил себя кулаком в грудь.

Похоже сильно перенервничал.

— Не надо за меня отвечать. Я с самого начала был против охраны. Не маленький, сам разберусь со своими проблемами.

— То, что произошло во время казни, ты называешь «своими проблемами»? — рявкнул он и выжидательно уставился на меня.

— Да. Я считаю, что враги моей семьи — это мои враги. А со своими врагами я сам расправляюсь. Без чьей бы то ни было помощи. Ясно? — твердо проговорил я, выдержав его тяжелый взгляд.

— Как хочешь, но я доложу о произошедшем твоему отцу и деду. Григорий Афанасьевич сказал, что у тебя появились какие-то срочные дела. Он даже не представляет, чем на самом деле ты занимался.

— Делай как знаешь, — пожал я плечами и сел в машину на пассажирское сиденье.

Начальник службы безопасности ещё немного попыхтел и, крепко выругавшись, сел за руль.

Всю дорогу до особняка мы молчали. Он то и дело бросал на меня недовольный взгляд и изредка что-то невнятно бормотал, а я смотрел в окно и вспоминал до мельчайших подробностей то, что происходило в деревне. Только сейчас я понял, что не видел, как Грачёв заходил в дом.

Я помню, как он побежал в сторону крыльца, затем услышал удар, будто дверь захлопнулась. А может и не дверь, а калитка, например. Похоже, я просто додумал, что Грачёв зашёл в дом, но на самом деле этого не было.

Почти уверен, что Грачёв сбежал. Ну не мог такой сильный маг так легко сдаться и погибнуть в пожаре. Не мог.

Дома меня на удивление не ждал очередной строгий выговор с нравоучениями от деда. И всё потому, что в гостях у нас была красотка баронесса Завьялова. Хотя время было уже позднее, вся семья вместе с баронессой сидели в гостиной и пили чай с лимонным кексом и вишневым вареньем.

— А вот и наш спаситель! — воскликнула баронесса, со стуком поставила чашку на столик и пошла мне навстречу. — Саша, я вам так благодарна за помощь. Я знаю, что это вы вынесли меня из того ада, где я чуть не умерла.

Она крепко обняла меня и даже порывалась поцеловать, но я отстранился.

— Не стоит благодарностей, — учтиво склонил я голову.

— Стоит-стоит, — она взяла меня под руку и потянула к дивану. — Только благодаря вам я не попала в лечебницу. Говорят, некоторым так плохо, что они до сих пор лежат без сознания. У меня же только небольшое головокружение и шум в ушах, будто по затылку ударили. А в остальном всё хорошо.

— Рад за вас. Если хотите, могу продать вам очень хорошее лечебное средство, — предложил я, вспомнив, что в кармане у меня осталось зелье «Исцеления».

— Конечно хочу. Из ваших рук я выпью всё что угодно, — промурлыкала она

— Саша, Маргарита Павловна ждала тебя ради какого-то дела, — подала голос Лида.

Ей явно не нравилось, что баронесса буквально повисла на мне.

Мы опустились на диван.

— Слушаю вас, баронесса, — я отодвинулся от неё.

— У меня к вам серьезный и конфиденциальный разговор, — твердо проговорила она. Улыбка сползла с её лица, и она вмиг преобразилась, превратившись из обычной женщины в боевую магиню.

— Нам выйти? — уточнил Дима.

— Нет. Я всем вам доверяю, — она мотнула головой, заправила волосы за уши и отдернула задравшийся подол платья. Ей явно нужно было время, чтобы собраться с мыслями.

Мы все терпеливо ждали, когда она заговорит, поэтому повисла неловкая пауза.

— Для начала я хочу рассказать один случай, который произошел со мной во время службы, — проговорила она, уставившись в окно, в котором виднелся яркий лик луны. — Мне тогда было лет тридцать, и я уже дослужилась до ранга Мастера… В те времена было очень неспокойно на границе. То и дело происходили различные провокации и диверсии, поэтому мы круглосуточно проводили рейды. В ту ночь я дежурила со своим командиром, — она принялась мять угол диванной подушки. Явно нервничает или тревожится. — Он отправил меня проверить территорию за болотом. Я так и сделала. Всё было тихо и спокойно. Последнее, что я помню, как вернулась к лагерю, а командира там не оказалось. Пошла искать. Зашла в лес и… — она всплеснула руками и покачала головой.

Баронесса снова замолчала, глядя на цветастый ковер.

— Маргарита Павловна, может, ещё чаю? — любезно предложила Лида.

— Не надо… Пришла в себя в лечебнице. У меня переломано было всё, что может сломаться. Всё тело синее от побоев. Из-за сильной черепно мозговой травмы мне пришлось заново учиться говорить.

— Кто же вас так? — выдавил ошеломленный дед.

— Я не знаю. Поэтому и пришла к Саше, — она повернулась ко мне. — Я просто всё позабыла. Меня несколько раз допрашивали, но я так и не смогла вспомнить, что же произошло в ту ночь. Ясно одно — меня хотели убить, но не добили. Я смогла выкарабкаться, но так никто и не ответил за то, что со мной произошло. Вы сможете мне помочь?

— Вы хотите восстановить свою память? — на всякий случай уточнил я.

— Да, верно. Меня до сих пор преследуют кошмары. Прошлой ночью приснилось, как кто-то просто бесчеловечно измывается надо мной, избивая железной трубой. Я даже проснулась от собственного крика.

— Вас били железной трубой? — зачем-то уточнил дед.

Какая разница, чем её били? Главное сам факт произошедшего.

— Я не знаю, — покачала она головой. — В прошлый раз мне приснилось, что меня сбросили с огромной высоты. Я ничего не помню, но иногда во снах вижу какие-то эпизоды. Не знаю, насколько они правдивы, поэтому очень хотелось бы разобраться с этим делом и, если виновный до сих пор жив — наказать его.

Она сурово поджала губы и невидящим взглядом уставилась перед собой. Наверняка в очередной раз мысленно возвращалась в тот день.

— Я помогу вам вспомнить. Однако для нужного зелья у меня нет ингредиентов.

— Так давай с самого утра смотаемся до «Лаврового базара»? — предложил дед.

— Там тоже нет.

— Откуда ты можешь знать? — хмыкнул он.

— Знаю и всё.

Ну не объяснять же при всех, что я способен запоминать все эфиры того места, где побывал. В прошлый раз, когда был на рынке, нарочно прошелся вдоль всех лавок, чтобы знать, где что находится.

— Как же быть? — расстроилась Завьялова.

— В нашей анобласти растёт гриб, который мне нужен. Заодно проведаю Зоркого, а то в последнее время был так занят, что не посещал его.

— Можно, мне поехать с вами? — оживилась баронесса. — Я хоть и боевой маг, но в аномалии никогда не была.

— Хорошо, утром поедем, — кивнул я.

— Маргарита Павловна, уже поздно. Может, останетесь ночевать у нас? — предложила Лида.

— Ой, а я вас не стесню? — уточнила Завьялова, но видно было, что она очень рада предложению.

— Ничуть. У нас есть свободная гостевая комната. Я велю постелить вам, — Лида вышла из гостиной и подозвала служанку.

— Ну раз я остаюсь здесь, и мне не надо ехать через весь город к дому моего братца, давайте выпьем чего-нибудь покрепче, — она в предвкушении потёрла руки, рассматривая стол с выпивкой.

Дед тут же начал ей предлагать различные вина, но баронесса прервала его и попросила водку, а к ней соленых груздей и селедку.

Я сослался на усталость и поднялся к себе, а дед с Дима остались развлекать баронессу.

Впереди два дня выходных, поэтому я намерен вернуться в деревню, где нашёл Распутина, и пройтись по пожарищу. Вдруг найду что-нибудь из вещей артефактора. Заодно обойду всё вокруг и попытаюсь напасть на след Грачёва. Я уже не сомневался, что он сбежал. Я поджёг пустой дом, вместо того чтобы забежать внутрь и проверить, там он или нет.

Меня этот персонаж занимал всё больше и больше. Интересно, как на него выходят заказчики, если даже спецслужбы не могут определить его местонахождение? Горгоново безумие, и как я не додумался узнать об этом у Распутина!

Завтра первым делом съезжу в тюрьму и попрошу пустить меня к лекарю. Поговорю с ним. Надежда на то, что он заговорит после того как я сдал его обратно тюремщикам, очень мала, но я же приду не с пустыми руками, а с одной ма-а-аленькой пробиркой с голубым дымком. Он просто не сможет промолчать или соврать.

Когда я лег спатьь, время было уже за полночь, но баронесса с дедом и Димой даже не думали расходиться по комнатам. Снизу слышалось нестройное пение, пьяный смех и звяканье посуды.

Я намеревался встать раньше, поэтому зарылся под подушку и только так смог заснуть.

Наутро я, как по будильнику, сам проснулся в шесть утра. Надев спортивный костюм, спустился вниз. В гостиной на диване храпел дед, подложив под голову свернутые в рулон газеты. На столе стояли две пустые бутылки из-под водки. Видимо, сидели они долго. И хорошо. Пока они спят, сделаю сыворотку «Правды» и смотаюсь до тюрьмы.

Приготовив летучий вариант сыворотки, я зашел в дом и с удивлением обнаружил за столом баронессу Завьялову. Она выглядела так, будто не пила всю ночь: свежа, бодра и весела. Волосы уложены и лежат упругими локонами на плечах, на губах ярко-красная помада, одета в синий брючный костюм.

— Доброе утро, Саша, — улыбнулась она. — Я готова. Когда поедем в вашу аномалию?

— Доброе утро, баронесса, — я сел за стол и положил себе ещё горячий омлет. — Сначала мне нужно по делу съездить в тюрьму, а потом…

— В тюрьму? В ту самую, в котором мы вчера были?

— Да. Хочу кое-что спросить у Распутина.

— Что именно? — заинтересовалась она, но сразу же добавила. — Хотя это может быть секрет, поэтому можете не отвечать.

— Никакого секрета, — пожал я плечами. — Артефактора Грачёва никто до сих пор не нашёл. Однако его изделиями люди продолжают пользоваться. Я хочу узнать, как они выходят на него, если не могут найти ни полиция, ни тайная канцелярия.

— Я знаю, как его находят, — сказал она и, потянувшись к кофейнику с длинным тонким носиком, налила напиток в свою чашку.

— И как же? — не дождавшись продолжения, уточнил я.

— Через посредника. Обычно для этих целей выбирают мага-менталиста. Он устанавливает связь с хозяином. Во время службы я пару раз сталкивалась с таким. Браконьеры таким образом связывались с заграничными заказчиками.

— Хм, возможно, — задумчиво ответил я. — Но как выходят заказчики на менталиста?

— Пускают слух о том, что кому-то понадобился Грачев. Менталист сам приходит к человеку. Если его поймают, то он просто заблокирует свою память или сотрет все упоминания о клиенте, поэтому лучшего посредника не найти.

— Верно… А вы можете пустить слух, что вам нужен Грачев? — воспрянул я.

Баронесса помедлила с ответом, явно испытывая моё терпение, затем кивнула и многозначительно улыбнулась.

— Для вас я готова на всё… Но тогда мне придётся остаться в Москве на некоторое время, поэтому видеться мы будем каждый день. Ненавижу ужинать одна.

— Наши двери для вас всегда открыты, — я пожал протянутую руку, и в это время услышал кашель. Это Лида зашла в столовую и услышала последнюю фразу. Наверняка подумала что-то не то.

— Доброе утро, баронесса. Как вам спалось? — спросил она и опустилась на стул возле меня.

— О-о, просто превосходно. Я давно так крепко не спала. У вас удивительно мягкий матрас. Мне нужен такой же. Подскажете, где купили?

— Обязательно, — ответила Лида и бросила на меня строгий взгляд.

Явно хочет что-то сказать, но не при баронессе.

Чуть позже к нам присоединились Дима и дед. В отличие от Завьяловой, они чувствовали себя плохо и жаловались на головную боль. Я им помог, заблокировав алкогольные токсины.

Пока родные завтракали, я съездил до тюрьмы и попросил свидания с Распутиным. Я всё же решил попробовать найти более короткий путь до артефактора. Однако мне отказали, объяснив это тем, что после побега его поместили в усиленную подземную камеру, усилили охрану и запретили впускать к нему посетителей. Ну что ж, теперь вся надежда на Завьялову.

Через пару часов мы с баронессой и дедом подъехали к воротам нашего поместья. Кирилл Попов позаботился о безопасности, поэтому сегодня нас встретил не старый сторож, а два боевых мага. Они поприветствовали нас и пропустили на территорию, указав время приезда и всех, кто заехал на территорию, включая наше сопровождение.

Вдали, слева от магического купола анобласти, виднелась стройка. Одна из оранжерей почти была готова. Дед пояснил, что как только строители закончат здесь, то, как я и просил, построят оранжерею у нас во дворе.

— Я так волнуюсь, — проговорила баронесса, когда мы подошли к воротам в аномалию. — Давно не испытывала подобных чувств. Будто иду на опасное дело.

— В этой анобласти опасностей мало, — ответил дед. — Вот в савельевской аномалии нужно быть постоянно начеку. У них то буйволы ворота ломают, то бронебойные птицы нападают, то растения хотят тебя съесть, — усмехнулся он и, как только ворота отъехали в сторону, первым двинулся внутрь.

Явно хотел произвести впечатление на женщину. Похоже, он забыл, как говорил, что баронесса старше его лет на двадцать и уже давно древняя старуха.

Пока дед рассказывал Завьяловой о том, как лекари заманили сюда Диму, и где он всё это время жил, я сходил и проверил манаросы, которые мы посадили с дедом. Оказалось, что все они хорошо прижились. Зоркий, получается, показал правильные места для их посадки. Кстати, где он?

Я двинулся по зарослям, внимательно вглядываясь в кроны деревьев. Вдруг издали послышался крик.

— Назад! Ложись!

Затем какой-то хлопок и звук, похожий на небольшой взрыв. Я рванул вперед и вскоре увидел, как взъерошенная баронесса забрасывает ближайший лесок огненными сферами. Дед с трудом поднимается на ноги и пытается что-то ей объяснить, но магиня не слушает его и продолжает атаковать кого-то.

— Кто там? Шакалы? — я подбежал к ним.

— Монстр! Там монстр! — выкрикнула она. — Бегите к воротам, я задержу его!

— Откуда здесь монстр? — я озадаченно посмотрел на деда, который наконец-то поднялся на ноги.

— Да это Зоркий! В Зоркого она бьет! — выкрикнул он и торопливо двинулся к ней. — Прекратите стрелять! Это не монстр! Баронесса, послушайте меня!

В это время я увидел, как среди деревьев промелькнуло черное худое тело. Завьялова тоже его заметила.

— Умри, тварь! — заорала она и друг за другом швырнула в него еще две разрушительные сферы.

— Не-е-ет! Зорки-и-й! — заорал я, увидев, как сферы попадают в тело моего друга.

Глава 3

Дед рванул к Завьяловой, которая превратилась в настоящую фурию. Он схватил её за плечи и сильно встряхнул.

— Прекратить, ядрёна вошь!!! — взревел он ей в лицо. — Это не монстр! Это питомец Саши!

В это время я уже продирался сквозь густорастущие небольшие деревца к Зоркому, который лежал в траве и выл от боли. Черная пульсирующая кровь пропитывала под ним землю.

Я полез в карман за зельем, которое оставалось после вчерашнего происшествия и с ужасом осознал, что на мне сейчас другой костюм. Тот пах гарью, поэтому я надел другой. Горгоново безумие!

«Я тебе помогу! Я помогу!» — отправлял я мысленные сигналы, пытаясь успокоить желтоглазого, а сам судорожно соображал, как мне помочь ему.

Так, зелья нет. Также нет посуды, в которой можно его приготовить. Да и ингредиентов здесь явно недостаточно. Я не лекарь, поэтому не могу остановить кровь с помощью своей способности, а раны настолько обширные, что даже, откуда именно вытекает столько крови. Что же делать? Неужели он умрёт прямо у меня на глазах, и я не смогу ничем помочь?

От бессилия мне самому захотелось взвыть. Нет, так не должно быть. Я не могу позволить ему умереть!

И тут я вспомнил о своей новой способности, которую подарил мне хан.

«Нарантуя, явись ко мне!» — велел я.

Шаманка явилась тотчас же.

«Чего тебе угодно, алхимик?» — прошелестел её голос.

«Ты умеешь заговаривать кровь?»

«Да».

«Помоги моему другу», — я указал на Зоркого, который уже не выл, а тихонько скулили.

«Хорошо».

Шаманка подплыла к существу, протянула к нему руки и быстро заговорила: «Кровь алая, стань рекой спящей. Силой луны, словом древним запираю тебя…»

Она говорила и говорила, и вдруг я заметил, что кровь теперь просто сочится.

«У меня не хватает сил. Разреши взять твои», — попросила Нарантуя, повернув ко мне голову.

Я кивнул, и в ту же секунду почувствовал, как магический источник начал опустошаться. Шаманка, не стесняясь, забирала у меня всё больше маны и отдавала её Зоркому.

— Шурик, где ты там? — послышался голос деда и треск сучьев.

— Мы здесь! — крикнул я.

Сначала появился дед, а потом баронесса. Она уже успокоилась и с любопытством поглядывала на желтоглазого.

«Я выполнила твоё задание», — проговорила Нарантуя и пропала.

Я склонился над Зорким и понял, что она права. Раны остались, но кровь будто запеклась и больше не текла.

— Он будет жить? — несмело спросила баронесса.

— Не знаю, — ответил я.

Я не винил её в том, что случилось. Она защищала нас, поэтому атаковала Зоркого. Я скорее винил себя, ведь должен был рассказать баронессе о нём.

Проверив уровень маны в источнике, я убедился в том, что её хватит на пару зелий, поэтому поднялся на ноги и уже хотел пойти на поиск трав, которые облегчат состояние существа, но вдруг Зоркий поднял голову и пристально уставился на женину.

— Что происходит? Почему так смотрит на меня? А он не набросится? — встревожилась она и попятилась назад, на всякий случай формируя на ладони очередную сферу.

«Зоркий, не…» — закончить мысленное послание я не успел.

Баронесса истошно завизжала и бросилась прочь от нас, совершенно не заботясь о том, что ветки били её по лицу и царапали руки.

— Что это с ней? — недоуменно посмотрел на меня дед.

— Испытала на себе способность Зоркого. Беги за ней, — велел я — Не хватало ещё, чтобы она себе навредила.

Дед, охая и чертыхаясь, полез вслед за Завьяловой в густые заросли колючего кустарника и вскоре скрылся из глаз. Я же наклонился к Зоркому и твердо проговорил:

«Больше не нападай на неё. Она не враг».

Существо медленно подняло руку и прикоснулось к моему плечу, показывая то, что видело совсем недавно: разъяренная женщина закидывает его голубыми шарами, которые взрываются и причиняют ему адскую боль.

«Она ошиблась. Она больше не причинит тебе вреда. Лежи здесь. Я скоро вернусь».

Выпрямившись, я закрыл глаза и втянул носом воздух. Ага, здесь есть довольно неплохой эфир с обезболивающим и противовоспалительным эффектом. А ещё ранозаживляющий гриб с успокаивающим эффектом. Надо только заглушить яд, который источает его шляпка, и можно скормить Зоркому.

Я двинулся в поисках нужных растений, когда услышал далёкий крик деда.

— Шурик! Шурик! Беги сюда! Скорее!

Судя по голосу, случилось что-то очень плохое. Дед сильно встревожен. Неужели с Завьяловой беда?

Я побежал на голос и вскоре увидел деда у входа в рудник.

— Шурик, она туда залезла и бросается магией, — старик побежал мне навстречу.

Будто в подтверждение его слов в руднике послышался грохот. Кислота раствори эту женщину! Она же сама себя живьем закопает!

— Надо что-то делать. Может, за охраной сбегать? — предложил дед.

— Нет, за охраной не надо. Толку от них не будет. Я попробую уговорить её выйти.

— Ага, ещё чего! — старик Филатов вцепился мертвой хваткой в мою руку. — Эта сумасшедшая убьёт тебя. Не пущу! Хоть что со мной делай, но я тебя туда не пущу!

Я с раздражением выдохнул. Всё равно сделаю так как посчитаю нужным, и никто не сможет мне помешать.

— Я привёз сюда Зоркого, поэтому несу ответственность за всё, что с ним происходит. Это он с помощью своих иллюзий напугал баронессу. Поэтому я и должен всё исправить, пока плохо не закончилось.

— Тогда я пойду первым, а ты спрячься за меня, — с готовностью проговорил дед.

— Ещё чего!

Я решительно двинулся ко входу в рудник. Баронесса напугана, но вряд ли она перестала узнавать других… Конечно, если совсем не свихнулась.

— Маргарита Павловна! — прокричал я, воспользовавшись тишиной после очередного буйства внутри. — Это я — Саша Филатов! Можно зайти?

— Саша? — послышался её дрожащий голос. — Да-да, зайди. Скорее! Там опасно! Монстры кругом! Их много! Они наступают! — сорвалась она на крик.

— Хорошо. Я захожу, только не стреляйте, а то попадёте в меня! — предупредил я, раздвинул кусты и, пригнувшись, забрался в заброшенный рудник.

После дневного света в полутьме рудника я ничего не видел. Нужно время, чтобы глаза привыкли к такому освещению. Бормотание баронессы слышалось издалека. Похоже, она глубоко забралась, спасаясь от иллюзорных монстров Зоркого.

Дед зашёл следом, подобрал с пола камень и спрятал за спину.

— Что ты намерен делать? — недовольно сморщился я.

— Если она не прекратит стрелять, запулю ей в голову. Ты мне дороже, — еле слышно ответил он.

— А совсем недавно гоголем перед ней ходил, — усмехнулся я.

— Тогда она ещё не была свихнувшейся.

Мы двинулись по тоннелю, то и дело спотыкаясь о старую железную дорогу, деревянные перекладины, свалившиеся с потолка, и куски породы.

— Саша! Они ещё там? — прокричала она.

Совсем близко, но я её до сих пор не видел. В рудник не проникал уличный свет, а светящегося мха в этой части рудника было очень мало.

— Кто? — я свернул за угол и увидел её.

Женщина вжалась в угол небольшого помещения и мелко дрожала. В правой руке она держала лом, а на левой ладони светился голубой шар.

— Костяные пастухи, — выдохнула она, когда узнала меня.

— Как они выглядят? — я медленно шёл к ней, стараясь не издавать шума.

Она явно на переделе и не совсем понимает, что делает. Зоркий хорошо постарался, чтобы наказать свою обидчицу.

— Это жуткие создания, — могильным голосом произнесла она, всматриваясь куда-то мне за спину. — Они будто сплетены из костей и сухожилий. Вместо глаз у них два чёрных провала. Огромная пасть с острыми длинными зубами. Из спины торчат рога, а сквозь рёбра виднеются личинки, — он прерывисто выдохнула и продолжила. — Саша, я не сошла с ума. Я их видела. Они передвигаются на четвереньках и могут ходить даже по стенам, впиваясь острыми когтями.

— Я вам верю. А теперь успокойтесь и давайте выйдем отсюда, — я попытался взять её за руку.

— Они нашли меня! — панически выкрикнула баронесса, иступлено завизжала и запулила разрешительную сферу в сторону прохода. Там как раз показался дед. Он едва успел юркнуть обратно и спрятаться.

Ну что ж, она не оставила мне выбора. Я резко вскинул руку и нажал ей на шею за ухом. Женщина кулем свалилась на пол.

Взвалил её на плечо и двинулся к выходу.

— Шурик, ты её… убил? — выдохнул старик, когда я вышел из помещения и двинулся по проходу в сторону выхода.

— Нет. Просто усыпил. Но это не поможет. Надо подлечить её мозги, а то она тебя приняла за Костяного пастуха.

— Кого-кого? — прищурился он.

Я пересказал ему описание монстра, которого «видела» баронесса.

— Не-е, я совсем не похож, — возмутился он. — Ты прав, лечить её надо, пока не убила кого-нибудь.

Вдвоём мы вытащили Завьялову из рудника и отнесли к воротам. Мне нужно было собрать манаросы, поэтому я уложил её в траву, попросил деда приглядеть, а сам прошелся по аномалии, собирая растения и грибы.

Когда собрал всё, что необходимо, подошёл к Зоркому. Тот лежал в том же положении, как и раньше, и безучастно смотрел перед собой. Он явно думал, что скоро умрет, и наверняка мучился от сильных болей.

«Ты не умрешь. Я тебе помогу», — проговорил я, хотя сомневался, что он понимает меня.

Зоркий чуть повернул голову и посмотрел на меня своими большими желтыми глазами. Затем протянул руку и дотронулся пальцем до моей ноги, отправляя иллюзию.

Я увидел пруд, вся поверхность которого была в разноцветных кувшинках. Жужжат пчёлы, плещется рыба. Знакомое место, я в одном из рейдов проходил мимо. Иллюзия сменилась, и я увидел Зоркого. Он неподвижно лежал на берегу, а его тело покрывали те самые разноцветные кувшинки.

Похоже, он уже придумал свои похороны. Не дождётся!

Я развернулся и двинулся к воротам. Здесь нет условий для создания зелий, поэтому в доме всё приготовлю. Зоркий останется здесь, а Завьялову заберу с собой.

Мы с дедом вынесли баронессу из аномалии и на машине охраны отвезли до дома. Экономка, которая постоянно проживала в поместье, заохала, увидев женщину без сознания и указала нам комнату, в которую её можно уложить.

— И зачем же она туда пошла? Разве стоит женщинам по таким местам ходить? — причитала она, снимая с неё обувь. — И грязная вся. Надо лекаря вызывать. У нас тут в Балашихе хорошая лечебница.

— Лекарь не нужен. Сам помогу. Вы за ней присмотрите и, когда придёт в себя, сразу меня зовите, — строго проговорил я. — Сами к ней не подходите. Это может быть опасно.

— Какая же может быть опасность от такой милой девочки, — всплеснула руками дородная экономка.

— Внешность обманчива. Эта женщина — сильный боевой маг. А опасна она потому, что разум потеряла. Может наброситься.

— Да? — женщина покачала головой. — Хорошо, что предупредили. Я тогда за ней через щелочку буду подсматривать.

Я вышел из комнаты и направился на кухню. Поставив кастрюлю на огонь, мелко накрошил грибы, смял толкушкой травы и принялся творить.

Для начала создал ранозаживляющее средство для Зоркого. Затем ему же сделал хорошее болеутоляющее. Я виноват перед ним. Он наверняка принял баронессу за друга, ведь она пришла со мной и дедом. Именно поэтому он показался им и не сразу начал обороняться.

На приготовление средств для Зоркого у меня ушло не больше получаса. Перелив зелья в бутылки, я закупорил их и оставил на подоконнике остывать. Затем принялся за зелья, которые помогут баронессе.

Кроме того, что нужно успокоить её и привести в чувство, я обещал помочь вернуть память. Вот с этим уже сложнее. Можно было бы приготовить ей «Менталис», но не был уверен, что зелье справится с воспоминаниями, которые утеряны лет семьдесят тому назад.

Возможно, справиться сможет кое-что другое. Например, сыворотка «Пробуждения Разума». Это сложное многосоставное зелье, на изготовление которого уйдёт много энергии, но зато оно гарантировано вернёт память.

Первым делом надо вернуть баронессу в адекватное состояние, а то она продолжит набрасываться на других. Для этого я перетёр душицу, пустырник, манарос валерианы и листья тимьяна. Залил всё это водой и, приложив руку, принялся соединять эфиры, усиливая свойства. Здесь главное не переборщить, а то настолько успокоится, что станет заторможенной. Снова придётся с ней нянчится, а в мои планы это не входит.

Когда из стеклянного графина вверх ринулась густая струя зеленоватого пара, в дверях кухни появился дед.

— Шурик, кажись, баронесса приходит в себя, — проговорил он и, увидев пар, быстро заполняющий комнату, бросился открывать окно.

Следом за ним прибежала экономка.

— Шевелится! Она шевелится! — встревоженно выпалила она. — Что мне делать?

— Ничего. Оставайтесь здесь, — велел я, перелил зелье из графина в стакан и вышел из кухни.

Из-за двери спальни, в которой лежала Завьялова, слышались всхлипы. Я осторожно постучал и чуть приоткрыл дверь.

— Кто там⁈ Нельзя! Нельзя заходить! — закричала она.

— Маргарита Павловна, это я — Саша. Принёс вам чаю.

Тишина. Я подумал, что она не услышала и хотел повторить, но тут она приглушенно проговорила.

— Если это ты, Саша, то ответь на мой вопрос.

— Какой вопрос?

— Чем я расплатилась за свою красоту?

— Артефактом «Поглощения» и золотом, — ответил я.

— Хм, верно. Заходи.

Я сильнее открыл дверь и увидел её сидящей на кровати и вжавшейся спиной о стену. Она снова вооружилась, на этот раз ножкой от табуретки и снова магической сферой. Волосы больше не лежали локонами, а был взъерошены и торчали в разные стороны, красная помада размазалась по улицу, взгляд лихорадочно бегает, зрачки неестественно расширены. Вид безумны. Если не лечить — прямая дорога в психлечебницу.

— Всё хорошо. Вам здесь не грозит опасность, — я медленно двинулся к ней.

— Где Пастухи? Они смогли пробраться в дом? — шёпотом спросила она.

— Нет, здесь их нет. Мы вас вынесли из аномалии, и теперь вы у нас в гостях, — я улыбнулся и протянул ей стакан с зельем. — Выпейте. У вас наверняка пересохло во рту.

Она положила рядом с собой ножку от табуретки, забрала стакан и уже поднесла ко рту, как резко отбросила его и запустила разрушительной сферой в сторону двери. Я едва успел увернуться, а то она попала бы мне в голову.

— Они здесь! Здесь! — завизжала она.

Я же успел заметить, как что-то мелькнуло. Выглянул в коридор и увидел деда. Хм, похоже Зоркий не просто наслал на неё видения, но и заставил поверить в то, что дед и есть Костяной пастух. Интересная у него способность.

Я велел баронессе не высовываться из комнаты и сбегал на кухню за ещё одной порцией зелья. По пути велел деду держаться от неё подальше, пока она не успокоится и не вернётся к реальности.

Баронесса выпила зелье и через пару минут с облегчением выдохнула.

— Как вы себя чувствуете? — участливо спросил я.

— Не знаю, — несмело ответила она и потрогала лоб. — Я будто очнулась, а до этого всё было как тумане.

— Думаю, я должен объясниться, — я присел на край кровати. — Дело в том, что в нашей аномалии живёт довольно необычное существо, которому я дал имя Зоркий. Он умеет насылать иллюзии. Именно поэтому вы видели тех страшных существ.

— Так это были иллюзии, — с облегчением выдохнул она. — Сколько же я страху натерпелась. И ведь всё выглядело так натурально, что я была убеждена, что в вашей анобласти завелись такие ужасные монстры.

В это время послышался стук о косяк двери, и голос старика Филатова из коридора.

— Мне-то можно зайти, или снова сферой запустите?

— Ой, а я что в вас стреляла? — баронесса сползла с кровати, подошла к двери и, помедлив немного, выглянула. — Григорий Афанасьевич, голубчик, простите меня.

Она приобняла его и поцеловала в щеку. Дед тут же обмяк и расплылся в улыбке.

— Вот и хорошо. Оставайтесь пока здесь, а я обратно в аномалию. Надо Зоркого подлечить.

Завьялова побежала за мной следом, стуча босыми пятками.

— Я его сильно ранила? — обеспокоенно спросила она.

— Да. Если бы я не смог оставить кровь, то он бы уже умер.

Я не стал уточнять, каким именно образом остановил кровь. Да это и не важно.

— Простите меня. Я…я не знала. Я бы ни за что не навредила вашему питомцу. Просто эти глаза и черная кожа. Я подумала, что…

— Вы ни в чём не виноваты. Это я забыл вас предупредить. Пойдёмте на кухню. Экономка напоит вас чаем.

Мы спустились вниз. Я прихватил бутылки со средствами для Зоркого, кочан капусты и несколько апельсинов, и направился к анобласти, а дед с баронессой сели за стол с чашками горячего чая.

Зоркий уже успел отползти в сторону от того места, где лежал, поэтому я не сразу нашёл его. Пришлось даже использовать обоняние. Друг с готовностью открывал рот, когда я поил его зельями. Доверяет мне.

Вскоре ему стало лучше. Я набрал в бутылки воду из пруда, положил рядом капусту с апельсинами и оставил возле желтоглазого. Перед отъездом еще раз загляну, чтобы проверить, как он восстанавливается.

— Ну как он там? — спросил дед, когда я вернулся в дом.

— Живой, — ответил я и приступил к созданию сыворотки «Пробуждения разума».

Все с любопытством следили за моими действиями, а когда из графина начали вылетать сиреневые пузыри, баронесса не сдержалась и захлопала в ладоши.

— В первый раз вижу, как работают аптекари.

— Поверьте мне, аптекари так не работают, — вполголоса пояснил дед. — Это только Шурик так умеет.

— Невероятно. Волшебство какое-то, — она восхищенно смотрела на меня во все глаза.

Когда жидкость «успокоилась», я налил в пустую чашку Завьяловой сыворотку и велел:

— Пейте.

Она без сомнения выпила всё до последней капли. Сначала ничего не происходило, и она даже пожаловалась, что можно было бы добавить сахарку для более приятного вкуса, но вдруг замерла и уставилась перед собой невидящим взглядом.

— Маргарита Павловна, вам плохо? — поинтересовался дед и взял её за руку.

— Я вспомнила, — еле слышно выдохнул она. — Я всё вспомнила…

Глава 4

Баронесса вскочила на ноги и заметалась по комнате

— Я всё вспомнила. Я знаю, кто это. Но как… Как он посмел? За что? Я не понимаю. Ничего не понимаю.

— Маргарита Павловна, кто напал на вас? — осторожно спросил дед.

Но она будто его слышала. Она продолжала ходить по комнате, уставившись под ноги и бормоча себе под нос.

— Не может быть… Как же он посмел? Мы же дружили!

Наконец она плюхнулась на стул и посмотрела на нас.

— На меня напал мой командир. Я успела заметить его, прежде чем он ударил меня. Это была не железная труба, а воздушный молот. Он просто превращал меня в фарш. За что? Мы же были друзьями…

Завьялова поникла и погрузилась в свои мысли.

— Расскажите поподробнее, что тогда произошло, — я облокотился о стол и внимательно посмотрел на неё. — Вместе попробуем разобраться.

Она глубоко вздохнула и кивнула.

— Хорошо… Мой командир, Тимофей Голицын, велел проверить территорию за болотом. Там редко кто ходит, ведь болото опасное, с трясинами и глубоким омутом, но он настоял. Сказал, будто поступила информация, что будет попытка прорыва. Время было позднее, поэтому я не хотела задерживаться на болоте, — она налила себе остывший кофе из кофейника и, сделав пару глотков, продолжила. — После проверки он приказал возвращаться на базу, но я ослушалась. Я хотела помочь ему, подстраховать, поэтому направилась к дороге. К единственной дороге на нашем участке. Вот там-то мы частенько ловили перебежчиков.

Она горько усмехнулась и покачала головой.

— Я уже подходила к дороге, когда увидела повозку с тремя лошадьми и своего начальника. Он осторожно передавал незнакомому мужчине какой-то сундучок и что-то говорил. Я расслышала только: «будь осторожен. Они хрупкие. Недолго ждать осталось». Затем он повернулся и увидел меня. Я махнула рукой и спешно двинулась к ним, но успела пройти лишь пару метров, как меня от сильного удара отбросило к дереву. Следом посыпались десятки ударов, — она всхлипнула. — Он бил меня с такой яростью. С такой ненавистью… Простите меня за слёзы. Просто… просто я этого не заслужила. Я не сделала ничего плохого.

Она схватила салфетку и заплакала навзрыд. Прибежала экономка и, испуганная её слезами, принялась успокаивать и гладить по спине. Дед подсел ко мне поближе и зашептал.

— Ну тут всё ясно. Этот Голицын что-то вывозил из империи, а баронесса его засекла за этим делом. И чтобы она не проболталась, он решил её убить.

— Похоже на то, — согласился я.

— Нет! Он не мог из-за какой-то контрабанды так со мной поступить! — выкрикнула она. — Мы часто ловили своих бойцов на таких делах. То ящик водки продадут, то какие-то шкуры под заказ вывезут. Всякое бывало. Пожурим или выговор выпишем, и всё. А тут… Я не понимаю, за что? Что было в том сундуке? Да я бы даже проверять не стала! Он же мой командир.

Она громко высморкалась, выпила стакан воды, и побрызгав себе на лицо прохладной водой, наконец успокоилась.

— Где теперь ваш командир? — спросил дед.

— Понятия не имею, но я это выясню. И, прежде чем убить, узнаю, за что он так жестоко со мной поступил, — процедила она сквозь зубы и поджала губы.

— И правильно. Так ему и надо, — поддержал дед. — Но лучше под суд его отдать, и пусть как Распутина на казнь отправят. Либо на каторгу… Как вам выжить-то удалось?

— Нашли меня на следующий день бойцы из другого отряда. Лежала я на дне оврага, листьями засыпанная. Собаки меня учуяли, — она хмыкнула и покачала головой. — Теперь я всё так хорошо помню. Даже то, как один из псов своим шершавым языком мне нос лизал. А ещё помню те удары. Прям рёбра опять заныли, — она сморщилась будто от боли и обняла себя.

— Что вы теперь собираетесь делать? — спросил я.

— Первым делом выясню, жив ли Голицын, или уже коньки отбросил. Если жив — буду очень рада. Он мне за всё ответит… Ну а если мёртв, то… схожу на кладбище и плюну на его могилку. А, может, не только плюну, — она злорадно улыбнулась, и в её глазах заплясали огоньки.

— Если понадобится помощь — можете на меня рассчитывать, — с жаром проговорил дед и даже ударил себя кулаком по груди. — Я хоть и стар, но жилист. Сила в руках ещё есть.

— Спасибо, Григорий Афанасьевич, — премило улыбнулась она. — Я всегда знала, что вы настоящий мужчина. Кстати, Саша, спасибо вам зелье. Я нисколько не сомневалась, что вы мне поможете. По-другому и быть не могло. По приезду домой, отправлю вам чек со своим слугой, или вы снова золото предпочтёте?

— Чека будет достаточно, — кивнул я.

С недавних пор я очень даже оценил удобство чеков и расчетных счетов. Не надо таскаться с тяжеленными кошелями.

Вскоре мы засобирались домой. Перед отъездом я зашел в анобласть проверить Зоркого, но на прежнем месте его не было. На земле остались кочерыжка капусты и кожура апельсина. Вот и отлично! Если аппетит проснулся, значит поправится.

Я попросил баронессу держать нас в курсе дел и высадил её у дома брата, где уже был когда-то. Она, конечно же, принялась зазывать нас к себе. Дед с готовностью согласился, а я ответил, что у меня ещё много дел, поэтому остаться не могу.

— Ну ладно, тогда в следующий раз. Спокойной ночи, Григорий Афанасьевич, — подмигнула она и двинулась к воротам.

— Но ведь… Эх, пойми этих женщин, — недовольно проворчал он и махнул рукой. — Сначала пойдёмте ко мне, у меня вкусное вино и сало с хреном. А потом — до свидания, Григорий Афанасьевич, — передразнил он.

Я не стал говорить, что она позвала нас ради того, чтобы заманить меня. Как только я отказался, она потеряла интерес и к деду.

По пути домой попросил водителя отвезти меня сначала в лечебницу Коганов.

— На кой-чёрт тебе туда? Ночь скоро, — проворчал дед.

— Хочу поговорить с профессором.

— Опять этот профессор. Одни проблемы от него. Что за невезучий человек? Ты иди, а я в машине тебя подожду. Боюсь, не сдержусь и выдам ему крепкого словца.

— Не понял. Он-то в чём виноват? — я взглянул на него, нахмурив брови.

— Короткая же у тебя память! Сначала напали на тебя на посвящение в студенты. Затем на днях тебя чуть не убили, когда ты его задницу спас — принялся перечислять он, загибая пальцы.

— Всё ясно, — прервал я его. — Сиди в машине. Я скоро.

Может, дед в чём-то и прав, но все эти нападения — не дело рук Щавеля и не стоит его в этом обвинять. Он сам — жертва.

Я зашёл в лечебницу и сразу поднялся на этаж платных палат. В конце коридора у двери дежурили двое бойцов Демидова, котррые наотрез отказались меня впускать. Сказали, что Роман Дмитриевич разрешил заходить в палату только двум лекарям, и всё.

Я не стал настаивать и уже хотел уйти, но тут дверь палаты открылась и показался Щавелев.

— О, Саша, вы что здесь делаете? — он удивленно воззрился на меня.

— Здравствуйте, Олег Николаевич. Просто пришел проведать и поговорить.

— Заходите-заходите, — он распахнул дверь пошире. — Я всегда рад моим друзьям. Ведь я могу вас считать своим другом? Вы не против?

— Нет, не против, — улыбнулся я и хотел зайти, но мне преградил путь один из телохранителей.

— Не положено, — сухо проговорил он.

— Да бросьте вы! — профессор хотел отодвинуть бойца, но оказалось, что его не так-то легко сдвинуть с места. — Пропустите его под мою ответственность. Я доверяю этому человеку как самому себе.

Боец немного подумал, но наконец согласился пропустить только с условием, что предварительно проверит меня. Я не был против, поэтому он поводил по мне каким-то артефактом, прощупал карманы, и только после этого пропустил в палату, настояв, чтобы дверь оставить приоткрытой, и они имели возможность следить за нами.

— Какие же они… ответственные, — усмехнувшись шепнул мне профессор. — Хорошо, что здесь туалет в палате, а то они бы и туда за мной таскались.

— Ничего удивительного — вы ценный свидетель.

— Это точно, — тяжело вздохнул он, но тут же спохватившись, предложил. — Чаю хотите? Специально отправил санитара в вашу лавку за чаем. Отменный чай. Мне бы очень хотелось познакомиться с ваши дедом и поблагодарить его за возможность наслаждаться такими превосходными напитками.

— Обязательно познакомитесь, — ответил я, а сам подумал, что лучше бы этого никогда не случалось. Слишком уж зол на него старик Филатов.

— Вы по поводу ко мне или просто? — уточнил Щавель и протянул чашку с чаем.

— Я пришёл проведать вас и кое-что выяснить, — я отпил чай и узнал один из сборов, который придумал сам. Он дарит бодрость и повышает настроение. То что нужно для человека, которого совсем недавно подвергали пыткам.

— Как говорят лекари, состояние у меня стабильное. Всё заживает и восстанавливается. Правда двигаюсь ещё с трудом, — пожаловался он.

— А что такое?

— Кости не так быстро заживают. Даже чихать больно — ребра ломит.

— Принесу вам одно хорошее средство для сращения костей, — заверил я, прикинув, что тут подойдет «Костерост», который изготавливал когда-то для тетки Киры.

— Было бы хорошо, а то неизвестно сколько меня здесь продержат, — печально произнёс он и слегка улыбнулся. — Признаться, я очень соскучился по работе, по академии, по своим оранжереям. Эх, как же мы не ценим, то, что имеем, пока не потеряем… У вас был ко мне какой-то вопрос?

— Да, — я оглянулся на приоткрытую дверь и, понизив голос, спросил. — Судя по всему документ, который вы отправили декану, очень ценный. Как вам удалось его раздобыть?

— О-о-о, это длинная история. У вас есть время меня выслушать?

— Конечно, — кивнул я, хотя знал, что дед опять будет недоволен.

В принципе на его недовольство я уже перестал обращать внимание, это было в его натуре. Я даже не могу представить, что он когда-то перестанет ворчать.

— Хочу сразу сказать: это не делает мне чести. Скорее, наоборот. Но у меня не было другого выхода, — прошептал он и многозначительно посмотрел на меня. — Всё дело в том, что я состою в одном тайном сообществе…

— В «Лиге Безликих»? — предположил я.

— Да, а как вы поняли? — он изумленно вытаращился на меня.

— Не важно, догадался, — махнул я рукой. — Продолжайте.

— С «Сумеречным Орденом» у нас давняя вражда. Они не упускают случая навредить нам. Вот поэтому-то я и решил внедрить в их ряды своего человека. Своего ученика, — он оглянулся на дверь и продолжил. — Была большая опасность, что он предаст нас и перейдёт на ту сторону, но, к счастью, этого не произошло. Мы изредка виделись и делились новостями. Пару недель назад он сказал, что в члены «Сумеречного Ордена» принимают ещё одного человека, и именно поэтому граф Лавров доверил своему помощнику Андрею забрать документ из банковской ячейки и привезти ему.

— И вы подменили документ? — догадался я.

— Верно, — кивнул он и не смог сдержать радостной улыбки. — Моему человеку удалось подменить документ, когда Андрей вёз его обратно.

— Но как они узнали, что документ у вас?

— Я кое-что не учёл, — он недовольно сморщился, будто до сих пор корил себя за оплошность. — На документе оказалась магическая печать.

— И что? — не понял я.

— Они вышли на меня через магическую печать. Когда я понял, что именно их привело ко мне, то просто оторвал угол документа с печатью и сжёг, но тогда я уже сбежал из дома и прятался в заброшенном здании. Надо было сразу это сделать, но я совсем забыл, что некоторые печати ставят так, что они работают как маячки… Оплошал, — он сокрушенно покачал головой.

— Всё ясно. А ваш осведомитель не пострадал?

— Нет-нет, с ним всё хорошо. Никто на него не подумал, — улыбнулся он. — Я бы не смог себе простить, если бы он пострадал из-за меня.

— Зачем вам нужен был список членов Ордена?

— Как это «зачем»? — он удивленно поднял брови. — Чтобы вывести их на чистую воду. Члены Ордена чувствуют себя совершенно безнаказанными, а ведь они как могли блокировали расследование о покушении на наследника императора. Судя по тому, что Его Величество поручил это дело не министру полиции, а Демидову, он прекрасно понимает, что вокруг него есть враги. Я всего лишь хотел подсказать, в каком направлении следует «копать».

— А сам Демидов почему не запросил список членов Ордена? Ему бы не смогли отказать.

— Да как вы не понимаете, — всплеснул он руками. — «Сумеречный Орден» — тайное сообщество. Никто даже не догадывается, насколько они сейчас пролезли в государственные структуры… И что Распутин со своей братией тоже были его членами.

— Откуда вы знаете?

— У нас… как бы правильно выразиться… некое противостояние.

— То есть «Лига Безликих» и «Сумеречный Орден» борются между собой?

— Да, вы всё верно поняли. Без поддержки в нашей жизни никуда. Тайные сообщества давно вышли за рамки студенчества.

В это время дверь открылась, и на пороге появился Авраам Давидович с лечебным артефактом в руках.

— Ага, господин Саша, ви таки решили навестить своего преподавателя? Очень хорошо. Но мы и без ваших зелий его поставим на ноги, — он подошёл и протянул мне руку. — Зайдите к моему отцу, он будет рад вас видеть.

— В другой раз, — я пожал протянутую руку. — Меня ждут в машине.

Попрощавшись с профессором и пообещав привезти завтра «Костерост», вышел из лечебницы и сел в машину.

— И где тебя черти носят? — напустился дед.

— Не важно, — отмахнулся я и погрузился в свои мысли.

Интриги, интриги, кругом интриги. В моём мире с этим было как-то проще. Если кто-то кого-то не устраивал, просто устраивали разборки. Иногда всё заканчивалось мордобоем, иногда горами трупов, иногда — сначала мордобоем и трупами, а потом длительной примиряющей пьянкой.

Здесь же постоянно какие-то подковерные игры. Никто в открытую не действует. Не нравится мне это, совсем не нравится. Получается, что ты даже не можешь знать своих врагов, а они в это самое время под тебя «копают». Полнейшее безобразие.

Тут я вспомнил, что хотел съездить посмотреть пожарище. Вдруг осталась какая-нибудь вещь Грачёва. Тогда можно было бы снова призвать дух следопыта и попросить его найти артефактора, но, выглянув в окно, решил заняться этим утром. Уже стемнело, поэтому я могу что-то упустить.

— Ну и как там твой профессор? Идёт на поправку? — спросил дед, когда мы вышли из машины и двинулись к дому.

— Да. Но я всё же приготовлю ему зелье для восстановления костей.

— Не забудь денег с него взять. А то слишком жирно будет, — буркнул он и зашёл в особняк, а я направился в лабораторию.

* * *

Роман Дмитриевич Демидов уже в который раз просматривал документ со списком членов «Сумеречного Ордена». То, что это оригинал, а не подделка с целью очернить уважаемых людей, он определил сразу. Теперь перед ним другой вопрос — с кого начать?

Среди тех, кто значился в списке, были как совершенно безобидные люди, типа лекарей из провинциальных лечебниц, мелких клерков из канцелярии императорского дворца, работников различных служб. Но были также и те, кто сейчас руководит целыми министерствами или ли занимает должность советника самого императора.

Как только эти люди почувствуют, что Демидов подбирается к ним, то разбегутся и попрячутся. Или подчистят хвосты так, что до них потом не доберешься.

Дело в том, что глава тайной канцелярии уже не одну неделю занимался поиском членов Ордена, так что список, который раздобыл профессор Щавелев, для него был настоящим подароком.

Не так давно он узнал из достоверного источника, что в империи готовится государственный переворот, и активную роль в нем играют члены «Сумеречного Ордена». Теперь его задача — сработать очень аккуратно. Так, чтобы закрыть всех причастных и никого не упустить. Для этого ему нужны полномочия, которых у него сейчас нет. Например, без предварительного уведомления и не взирая на неприкосновенность хватать любого и тащить в своё управление на допрос с пристрастием. Такие полномочия ему может дать только император.

Роман Дмитриевич взглянул на часы — семь вечера. Прием уже закончился, но по такому делу важному император его наверняка примет без промедления.

Сложив документ, он убрал его в портфель и вышел на улицу. Машина его ведомства стояла неподалеку, но в ней никого не было. Странно. Обычно водитель предупреждает, когда хочет отлучиться.

Демидов не спеша двинулся к машине, открыл переднюю пассажирскую дверь и отшатнулся. Его водитель — молодой маг воды, служивший в тайной канцелярии на испытательном сроке, лежал на боку и мутными мертвецкими глазами смотрел вверх. Из груди торчала рукоять кинжала.

Глава тайной канцелярии успел сделать шаг назад, прежде чем прозвучал мощный взрыв, от которого машину подбросило вверх и выбило стекла из старого здания Архива. Последнее, что увидел Демидов — это яркая звездочка на темнеющем небе.

Глава 5

Вчера весь вечер провозившись в лаборатории, я едва успел на ужин, а сразу после него поднялся к себе и ещё целый час проговорил по телефону с Леной. Она, как староста группы, всё знала о своих однокурсниках, поэтому рассказала мне о злоключениях одного из них. Оказывается, парень по имени Сергей решил устроиться в бар вышибалой, но как только в питейном заведении начались разборки между двумя магами воды, он просто сбежал.

Пока шел по ночному городу до дома, его ограбил обычный уличный сброд с ножичком. Боевого мага!!!

Вот этого совсем не понимаю. Он же Боевой маг! На мой вопрос, почему он не воспользовался магией, Лена ответила, что тот всем говорит, будто боялся кому-то навредить. Но понятное дело, что все сокурсники посчитали его трусом. Теперь поднимается вопрос о его отчислении, потому что их декан заявил, что трус не может быть боевым магом и защитником империи.

Мы попрощались, но я ещё долго не мог заснуть. Даже решил попробовать вызвать дух одного из своих предков. Бабка не явилась. Либо из вредности, ведь недолюбливала меня за вздорный характер. Ну или из этого мира её не дозваться.

Проснувшись в семь утра, как по будильнику, я решил поехать после завтрака на пожарище, поэтому надел старый поношенный костюм, кроссовки и спустился вниз.

За столом сидели дед и Лида. Пока мать суетилась, накладывая мне сырники и поливая их персиковым джемом, дед развернул утреннюю газету и тут же воскликнул.

— Что же делается-то⁈

— Что такое, Григорий Афанасьевич? — встревожилась Лида.

— Демидова взорвали! — выпалил он и вытаращился на меня.

Я выхватил у него газету и увидел на первом листе заметку и фотографию раскруженной машины.

— «Вчера около семи часов вечера у старого здания Имперского Архива прогремел мощный взрыв, — прочитал я вслух. — По предварительной информации, взорвался припаркованный автомобиль, принадлежащий тайной канцелярии. В результате происшествия пострадали двое человек. Водитель погиб. Глава тайной канцелярии находится в крайне тяжелом состоянии. Лекари никаких прогнозов не дают. Но нам удалось выяснить, что родным сказали готовиться к худшему. На место незамедлительно прибыли сотрудники экстренных служб, полиция и пожарные. Территория оцеплена, ведутся следственные действия. Причины взрыва устанавливаются».

Я отложил газету в сторону. Это не может быть случайностью. Теперь, когда документ у Демидова, покушались и на него.

Я встал из-за стола и двинулся к выходу.

— Саша, а завтрак? — прокричала мне вслед Лида.

— Не голоден!

Захлопнул за собой дверь, спустился с крыльца и, двигаясь к лаборатории, набрал номер телефона патриарха Коганов.

— Доброе утро, Александр. Чем могу быть полезен в столь раннее утро? — спросил он.

По голосу было понятно, что он находится в прекрасном расположении духа.

— Вы слышали новость о взрыве?

— Нет. Что взорвали? — вмиг напрягся он.

— Не что, а кого. Главу тайной канцелярии.

— Да вы что! — ужаснулся он. — Он… мёртв?

— Не знаю. В газете написано, что находится в крайне плохом состоянии. Вы можете узнать подробности? — я зашел в лаборатории, подошёл к холодильному шкафу и рывком открыл дверь.

На полке ровным рядком лежали пробирки с различными зельями. Вчера я потрудился на славу.

— Могу. Всё выясню и перезвоню вам, — заверил он и сбросил звонок.

Я же внимательно осмотрел содержимое пробирок. Пожалуй, у меня есть всё необходимое, чтобы помочь ему. Хотя… эссенцию от ожогов нужно сделать. Наверняка он сильно обгорел от взрыва. Пока я возился с эссенцией, Коган всё разузнал и перезвонил мне.

— Демидов находится в Императорском госпитале. Мне повезло, сегодня там дежурит мой товарищ. Глава тайной канцелярии в очень плохом состоянии. Говорят, что ему жить осталось буквально несколько часов. С такими повреждениями не выжить.

— Нужно ехать к нему, — решительно заявил я.

— Зачем?

— Хочу помочь. У меня уже всё готово.

— Вас туда не пустят. Вы же не лекарь, — возразил он.

— А вас?

— Ну-у-у, я же всё-таки не рядовой лекарь, и вес имею, поэтому…

— Тогда поедем вместе. Собирайтесь, скоро я за вами заеду.

Закончив разговор, я распихал пробирки по карманам, вышел из лаборатории и торопливо двинулся к воротам, где стояли две машины службы безопасности.

Чёрт побери! Снова придётся ездить с сопровождением. Надо срочно купить новую машину.

Я забрался на переднее пассажирское сиденье и велел водителю отвезти меня в лечебницу Коганов. Давид Елизарович уже ждал меня на крыльце с чемоданчиком в руках.

— Я прихватил с собой кое-какие артефакты, — сказал он, забравшись на заднее сиденье. — Может, лекарям нужна помощь, хотя, вряд ли. Лекари из Императорского Госпиталя воображают себя небожителями и часто высокомерно относятся к нам.

— Кто из родов руководит Госпиталем?

— Ни один. Чтобы туда попасть, лекари проходят жёсткий отбор. Попадают в Императорский Госпиталь только лучше из лучших, поэтому там работают представители разных родов, — пояснил он.

Как оказалось, Госпиталь находился недалеко от Кремля и совсем близко от нашей лавки, куда я уже давно не наведывался. Машину за ворота не пропустили, поэтому нам пришлось пройти по территории метров триста, прежде чем мы добрались до лечебницы. Это было пятиэтажное желтое здание с большими окнами.

Однако на входе охрана нас не впустила. У нас не было ни пропуска, ни разрешения, а то, что вместе со мной был Коган, никакой роли не сыграло.

— Что же делать? Может, забраться через окно? — я внимательно оглядел здание, когда мы вышли на улицу и спустились с крыльца.

Не хотелось отступать, ведь у меня было с собой то, что гарантированно поможет Демидову, если он до сих пор жив. Но окна все наглухо закрыты, а на первом этаже даже заперты изнутри прочной решеткой. К тому же по периметру как я заметил тоже ходила вооруженная охрана.

— Не расстраивайтесь, Саша, — успокоил меня Коган и вытащил из кармана телефон. — Попробуем по-другому… Алло, это снова я… Да-да, я помню о твоём юбилее. Не переживай, мы все обязательно приедем. Я хотел попросить об услуге, — он понизил голос и оглянулся, чтобы убедиться, что никто посторонний не подслушивает. — Пропусти нас в Госпиталь… Я знаю, что это очень опасно, и ты можешь потерять работу, но ты же понимаешь, не ради интереса прошу… Расскажу при встрече… Мы уже на территории. Куда дальше идти?.. Ага, ага, понял.

Он сбросил звонок и, ещё раз оглянувшись, махнул мне рукой.

— Идите за мной.

Мы обогнули здание и подошли к черному выходу, возле которого стояли мешки с грязным бельём. Через пару минут железная дверь с еле слышным скрипом открылась, и в дверях появился тучный плешивый мужчина средних лет в очках с толстыми линзами.

— Давидик, как я рад тебя видеть! — воскликнул он, распахнув объятия. — А ты совсем не изменился. Только прибавил пару лишних килограмм.

— У меня нет ничего лишнего, — усмехнулся Давид Елизарович и крепко обнял друга.

— Так зачем ты здесь? — мужчина напряженно оглядывался, будто боялся быть пойманным с поличным.

— Хочу помочь…

— Как? Демидов обречён, — прошептал лекарь. — У него сильные ожоги и повреждения внутренних органов.

— Я понимаю, но попытаться следует. Я привёл с собой кое-кого, — Давид Елизарович кивнул на меня.

— И кто это? — лекарь оглядел меня с ног до головы.

— Аптекарь Александр Филатов, — представил он, затем повернулся ко мне и назвал своего друга. — А это Адам Гидонович Коган. Мой двоюродный братец.

Адам Гидонович с недоверием вытаращился на меня.

— Это тот самый Александр Филатов, про которого ты мне все уши прожужжал?

— Да, это он, — с улыбкой ответил Давид Елизарович, горделиво приподняв голову.

— Я думал, он старше.

— Зато такой даровитый, что любого старца-аптекаря переплюнет по способностям.

— Ясно. Ну здравствуй, Филатов. Всегда уважал твой род, — он протянул мне руку.

— Приятно познакомиться с ещё одним представителем Коганов, — ответил я, пожав его крепкую руку.

— Я бы, конечно, провёл вас к Демидову… — замялся тот, но я уже знал, что это значит, когда имеешь дело с Коганами.

— Что вы хотите?

— Зачем же так в лоб? — одернул меня Давид Елизарович.

— Нет времени ходить вокруг да около. Человек страдает и может умереть в любой момент, поэтому давайте не будет устраивать здесь представление и поговорим начистоту, — сухо сказал я и повторил вопрос. — Что вы хотите?

— Помнится, в ваших аптеках продавался очень хороший противоопухолевый препарат. Подарите мне рецепт этого средства.

— Хорошо, — ни секунды не сомневаясь, ответил я.

Давид Елизарович удивленно воззрился на меня, будто не ожидал, что я так легко соглашусь. Видел я рецепт этого средства в одном из дневников Филатовых. Ничего особенного, я могу сделать ещё лучше.

— Ну что ж, пойдёмте к Демидову, — кивнул Адам Гидонович и еле слышно добавил. — Пока он не умер.

Он заставил нас надеть белые халаты, и только после этого мы отправились в путь.

Везде царила такая чистота, что мне сразу захотелось снять обувь, чтобы не наследить. И, что ещё меня удивило, вокруг стояла полная тишина. Будто и не лечебница вовсе. Скорее всего сюда впускают только членов императорской семьи или высокопоставленных людей.

Мы поднялись по узкой лестнице, явно не предназначенной для пациентов. Наверняка эта лестница была запасным выходом на случай пожара. Или ею пользовались чтобы не попадаться на глаза высокопоставленным пациентам.

Когда шли по широкому коридору, мимо нас прошло несколько таких же как и мы «белохалатников», но внимание на нас не обратили. Таким образом мы добрались до четвертого этажа. Возле нужной нам палаты сидели двое бойцов, которые при нашем появлении заметно напряглись и настороженно уставились на нас.

— Это мои коллеги. Я пригласил их для консультации, — пояснил Адам Гидонович, когда мы подошли к двери.

— Нам никто не звонил, — сурово сказал тот, что сидел слева, и поднялся на ноги.

— А зачем кто-то должен вам звонить, если лекарь здесь я? — повысив голос, ответил он. — И только я решаю, кто здесь может находиться. В конце концов я привёл людей под свою ответственность.

— Не положено, — невозмутимо проговорил боец.

— Ну хорошо, хорошо, — энергично закивал Адам Гидонович. — Но если глава тайной канцелярии умрёт, то я расскажу о том, как вы чинили препятствия и не подпускали к нему высококвалифицированных специалистов. Вам за это дадут не награду, а срок.

Тут в разговор вмешался второй боец.

— Пусть заходят. Если снизу их пропустили, значит всё хорошо.

Первый немного замялся, но нехотя согласился.

— Давайте паспорта и заходите, — сухо проговорил он и протянул руку.

Мы с Давидом Елизаровичем отдали ему документы и только после этого зашли в палату.

Демидов лежал неподвижно на большой кровати. К нему были присоединены различные приборы, во рту торчала трубка, к телу прикреплены артефакты.

Когда подошёл поближе, то невольно напрягся, рассматривая почти обугленное лицо без бровей, ресниц и волос. Тело прикрывала простыня, но и так было понятно, что оно тоже сильно пострадало.

Давид Елизарович внимательно осмотрел все приборы и артефакты.

— У меня в лечебнице нет таких приборов, — с завистью проговорил он.

— Ты ещё не так много зарабатываешь, чтобы покупать настолько передовое оборудование, — усмехнулся Адам Гидонович и быстро добавил. — Делайте, что хотели, пока нас всех не выкинули отсюда.

Он отошёл к двери и припал к ней ухом, прислушиваясь. Откуда-то приглушенно слышался топот.

Я откупорил три пробирки, вытащил трубку изо рта Демидова и, приподняв голову, хотел влить ему в рот первое зелье, но тут дверь резко распахнулась. От сильного удара лекарь отлетел в сторону, Давид Елизарович охнул и вжался в стену, подняв руки, а трое бойцов рванули ко мне, выкрикивая приказы:

— А ну бросай!

— На пол! Ложись на пол!

Не теряя ни секунды, я разом влил в рот Демидова зелья из всех трёх пробирок. Едва я успел это сделать, как меня грубо схватили и припечатали к стене.

Горгоново безумие! Мне не составило бы труда расправиться с ними, парализовав одним движением, но подумав, я решил не усугублять ситуацию. В конце концов нас сюда никто не звал, а мы сами пробрались, прямо как настоящие бандиты. Немудрено, что именно за них нас и приняли.

Бойцы завели мне руки за спину и уже хотели надеть наручники, как вдруг Давид Елизарович изумленно воскликнул.

— Он очнулся! Демидов очнулся!

Все разом повернулись к кровати больного. Глава тайной канцелярии повернул голову и совершенно ясными глазами смотрел на меня.

— Не может быть, — в дверях появился незнакомый мне лекарь в белом халате.

Демидов поморщился от боли, сглотнул и хрипло сказал, глядя на охранников:

— Отпустите его.

— Но ведь он нарушитель. Вас пытались отравить, — возразил крепкий мужчина с выбритым рисунком молнии на затылке.

— Если бы меня пытались отравить, я бы сейчас с вами не разговаривал. Парень помог. Отпустите его, — еле слышно выдавил он и закашлялся.

Бойцы нехотя повиновались, а в палату набежали не меньше десятка людей в белых халатах.

Опытные лекари с удивлением отмечали даже малейшие изменения в состоянии Демидова, раны и ожоги которого заживали прямо на глазах.

— Пить. Дайте воды, — попросил больной.

— Минуточку, сейчас всё будет, — заверил один из лекарей и выбежал из палаты.

Остальные же одобрительно загудели, хотя до этого переговаривались шепотом.

Давид Елизарович без лишних слов протянул мне руку и с благодарностью улыбнулся. Ведь я помог не только Демидову, но и Коганам. Вот не сомневаюсь что заслугу выздоровления Демидова они запишут на свой счет и всем будут рассказывать о том, как вылечили пациента, которому оставалось жить от силы несколько часов. Да и ладно. Тек кому надо узнают правду.

Когда лекари от Адама Гидоновича узнали, что благодаря мне Демидову стало лучше, то засыпали вопросами. Они умоляли рассказать, в чем секрет, но я лишь улыбался и отвечал, что помогли лекарственные средства рода Филатовых.

Вот и реклама, за которую не надо платить ни гроша. Весть о том, что тяжело больной пациент выздоровел от лекарств Филатовых, быстро разнесётся по всей империи, и к тому моменту, как мы откроем лаборатории и аптеки, покупателей будет хоть отбавляй.

После того как Демидов вдоволь напился сначала воды, а затем горячего чая, попросил поесть.

— Чека будет достаточно? — вполголоса спросил Давид Елизарович.

— Вполне, — кивнул я.

— Можно было бы выбить деньги из имперской казны, ведь вы вылечили главу тайной канцелярии, но все эти бюрократические винтики очень долго будут проворачиваться, а я не люблю оставаться в должниках, — пояснил он.

Ага, так я тебе и поверил! Наверняка он всё равно выбьет потраченные деньги, а может даже больше. Уж Коганов-то я успел изучить.

Мы уже собирались покинуть палату, но тут Демидов окликнул меня.

— Александр, подойдите ко мне, — попросил он.

Голос до сих пор был хриплый. Скорее всего, обжег гортань, и она до сих пор не восстановилась.

— Это вы мне помогли? — прямо спросил он.

— Не только я, — пожал я плечами. — Вам пытались помочь лучшие лекари империи.

— Пытались, но помогли вы. Я всё слышал… Благодарю, — он высвободил руку от артефактов, которыми до сих пор был увешан, и протянул мне.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Будьте осторожны, — шепнул он мне, не отпуская руку. — Ведь вы тоже видели имена членов Ордена.

— Чего мне бояться?

— Не могу сказать, но будьте всегда начеку. Я постараюсь приглядывать за вами, но, сами понимаете, мы не всесильны.

— Неужели это всё из-за разборок между двумя сообществами? — с сомнением посмотрел я на него.

— Нет, здесь всё гораздо серьёзнее. Но я вам ничего сказать не могу.

— Хорошо. Я ещё проведаю вас, — пообещал я и двинулся к выходу, где меня уже ждал патриарх Коганов.

Приглядывать за мной точно не нужно. Справлюсь сам. А так конечно интересные дела творятся. Я-то думал, что всё из-за местечковой борьбы за власть «Лиги Безликих» и «Сумеречного Ордена», но, похоже, ошибался.

* * *

Граф Лавров Максим Маркович метался по кабинету, ожидая прибытия Сергея Кораблёва. Помощник Андрей стоял у двери, вжав голову в плечи. Еще пару минут назад граф буйствовал так, что Андрей успел попрощаться с жизнью, думая, что весь свой гнев Максим Маркович направит на него.

— Где этот идиот? — уже более спокойным голосом спросил граф.

— Сказал, что скоро будет, — еле слышно ответил Андрей.

— Ты это уже говорил! «Скоро» уже прошло, а его всё нет! Позвони ему ещё раз! — велел он, но в это время в дверь кабинета постучали, и на пороге появился самодовольно улыбающийся Кораблёв.

— Ваше Сиятельство, доброе утро. К чему такая спешность? — спросил он, даже не подозревая, что о нём говорил хозяин ещё пару минут назад. Как проклинал его и как придумывал различные варианты наказания.

— Серёжа, это что? — сдержанно спросил Максим Маркович, взял со стола газету и швырнул в него.

— А-а, вы про Демидова, — догадался он, увидев заметку на первой странице. — Мы хорошо сработали. Говорят, он не жилец, а документ сгорел вместе с чемоданом. Дело сделано, — расплылся он в улыбке.

— Дело сделано? — граф удивленно приподнял правую бровь, затем, не сдержавшись, заорал во всё горло. — Ты хоть понимаешь, придурок, что ты натворил? Ты хоть осознаешь, что теперь начнётся?

Кораблёв опешил. Он-то думал, что хозяин пригласил его в такую рань, чтобы поблагодарить за хорошо выполненную работу, но он почему-то был вне себя от злости.

— Нет, не понимаю, — выдавил он.

— Вот именно! Ты со своими куриными мозгами ничего не понимаешь, поэтому должен сначала спрашивать разрешения у меня, прежде чем что-то предпринимать! — прокричал раскрасневшийся граф, брызгая слюной.

— Но… что не так? Демидов почти труп, документа нет. Всё хорошо, — пожал плечами Кораблёв.

Лавров продолжительно выдохнул, провёл рукой по лицу и опустился в кресло.

— Расследование покушения на главу тайной канцелярии несомненно возьмёт под контроль император. Одно дело гоняться за каким-то преподавателем академии и совсем другое — подрывать такого высокопоставленного человека, как Демидов. Теперь вся операция под угрозой. Они наверняка что-то выяснят, выйдут на кого-нибудь из нас и тогда нам всем конец, — упавшим голосом проговорил граф.

— Тогда надо опередить их и действовать прямо сейчас! — с азартом заявил Кораблёв. — Сколько можно готовиться? Всё почти готово.

— Вот именно — почти! — он зло уставился на подчиненного. — Одно неверное движение, и полетят наши головы. Император уже давно у всех в печёнках сидит, но он ещё очень силён. План был другой, а из-за твоей выходки всё может пойти коту под хвост.

Кораблёв поник и, понизив голос, уточнил.

— Что же делать?

— Идиот, ты должен был задавать мне вопросы до того, как подорвал Демидова! — вновь взорвался Лавров. — Я-то откуда знаю, что делать? Сам заварил кашу, сам и расхлёбывай!

— Я могу идти? — после минутной заминки, уточнил он.

Граф поднялся на ноги, подошёл к окну и окинул взглядом свой сад, беседку, баню и виднеющуюся вдали полоску реки.

— Нет, никуда ты не пойдёшь, пока мы не придумаем, как выйти из этой ситуации.

Кораблёв подошёл к письменному столу, опустился в мягкое кресло и, сцепив пальцы в замок, задумался.

В комнате наступила тишина. Андрей был бы рад уйти и вернуться когда всё закончится, и граф снова будет в благодушном расположении духа, но без разрешения он не мог этого сделать, а напоминать о себе он точно не хотел. Уж лучше постоять у двери и быть как можно более незаметным.

— Надо пустить следствие по ложному следу, — наконец проговорил граф. — Найди того, кому на руку смерть Демидова, и сделай так, чтобы всё указывало на него.

— Сделаю, — кивнул Кораблёв, вскочил на ноги и торопливо двинулся к двери.

— Но прежде чем что-то предпринимать, спроси разрешения у меня, понял⁈ — крикнул ему вслед Лавров.

— Понял, Ваше Сиятельство. Не извольте беспокоиться, теперь я и шагу не ступлю без вашего разрешения, — заверил он и исчез за дверью.

Глава 6

Мы с Давидом Елизаровичем вернулись в его лечебницу.

— Суровые времена наступают, — сказал лекарь, когда мы двинулись вверх по лестнице к платным палатам.

— О чём это вы?

— Если покушались на такого важного человека, значит, затевается что-то очень плохое, — шепотом произнёс он. — Я уже много лет живу на этом свете, поэтому видел и знаю многое.

— И что же? — тоже шепотом спросил я.

— Не знаю, но чувствую. Ощущения как перед грозой. Всё смолкает вокруг, небо темнеет, а потом — баб-ба-бах! — выкрикнул он и ударил в ладоши.

Медсестра, которая в это время проходила мимо, испуганно вскрикнула и подпрыгнула.

— Ой, прости, милая, — улыбнулся ей Давид Елизарович и снова повернулся ко мне. — Помяните моё слово — всё только начинается.

Хм, а здесь есть над чем подумать. Демидов тоже намекнул, что всё серьёзнее, чем просто разборки между сообществами.

Коган проводил меня до палаты Щавелева, проверил его состояние и, попрощавшись, двинулся к своему кабинету. Я же протянул профессору пробирку с «Костеростом».

— Что это такое? — он откупорил крышку и понюхал. — М-м-м, живокость, можжевельник, родиола, хвощи и… Что-то ещё, но я никак не могу уловить аромат. Довольно неплохой состав, — похвалил он, чуть-чуть пригубил и покрутил во рту. — Ещё лабазник и… Манарос?

— Совершенно верно, профессор, — удивился я. — Не ожидал, что вы так точно назовёте состав. Правда, вы не определили ещё четыре ингредиента, но это ничего. У них не такой сильный аромат.

— И что же я упустил? — заинтересовался он.

— Лопух, гриб Рейши, слезоцвет алый и грозовник исцеляющий.

— Грозовник? Хм. Он очень ядовит. Если переборщить…

— Не волнуйтесь. Выпейте, и ваши кости быстро и безболезненно заживут, — заверил я и добавил. — Правда, чесаться всё будет, но это можно потерпеть. Без этого никак.

Профессор мгновение посомневался и выпил зелье. Затем запил остывшим чаем и вернул мне стеклянный сосуд.

— Олег Николаевич, вы слышали о том, что произошло с главой тайной канцелярии?

— Нет, а что такое? — заинтересовался он.

— Вы ещё не открывали газет? — я кивнул на скрученные газеты, лежащие на тумбочке и двери.

— Нет. А что там?

Он надел на нос очки, взял газеты и сразу увидел заметку. Быстро пробежался по ней взглядом и с сожалением покачал головой.

— Это всё из-за меня. Это я виноват. Не надо было мне лезть в это дело.

— Не корите себя. Демидову уже лучше.

— Но здесь написано…

— Так было до того, как я побывал у него в Госпитале. Сейчас он идёт на поправку. К тому же я не думаю, что вы в этом виноваты.

— Не знаю, не знаю… Всё-таки это я раздобыл злополучный список, из-за которого столько проблем, — покачал он головой.

— Вряд ли таким образом уничтожали список. Скорее всего сам Демидов кому-то встал поперёк дороги. Выздоравливайте, профессор, — я встал и двинулся к двери.

— Спасибо, Саша, — сказал он мне вслед.

* * *

Император получил хорошие новости из Госпиталя: Демидов пришёл в себя и, более того, быстро восстанавливается. Он решил не откладывать разговор и велел готовить машину.

Допив облепиховый чай с блинами, император застегнул мундир на все пуговицы и направился к выходу. Кортеж из трёх машин уже был готов.

По пути до Госпиталя один из его советников рассказал, что к главе тайной канцелярии пробрался Александр Филатов и напоил лекарствами. Именно после них Демидову стало лучше, и он приказал не трогать аптекаря.

— Александр Филатов? — задумчиво проговорил император. — Это сын Дмитрия?

— Так точно, Ваше Величество. Он учится в Московской магический академии.

— Выяснили, как ему удалось пробраться в Императорский Госпиталь? — поинтересовался император.

Советник невольно напрягся. Ещё не хватало разбирательств из-за этого. Ведь все подтвердили, что Демидову стало лучше именно после того, как Александр влил в него какие-то свои лекарства. Стоит ли наказывать за то, что привело к положительному результату?

Сглотнув, он взял себя в руки и продолжил говорить всё тем же официальным тоном, каким привык докладывать императору.

— С ним был патриарх Коганов, Давид Елизарович. Дежурный врач, который провёл их к палате Демидова, один из рода Коганов — Адам Гидонович.

— А-а-а, теперь ясно. Я уже слышал о тесном взаимодействии Филатовых с Коганами, — кивнул император и повернулся к окну, они как раз въезжали в ворота Госпиталя. — Роман Дмитриевич может говорить?

— Да, Ваше Величество. Именно он настоял на том, чтобы мы незамедлительно доложили вам о его состоянии.

Когда кортеж остановился у парадного входа лечебницы, на улицу высыпали боевые маги — личная охрана императора, и только после проверки здания и прилегающей территории, а также создания магического купола один из магов открыл дверь бронированной машины императора. После покушения на главу тайной канцелярии было принято решение усилить охрану всех высокопоставленных чиновников империи и императора в первую очередь.

Он вышел из машины, осмотрелся и в сопровождении телохранителей зашёл в здание Госпиталя.

Его уже встречал главный лекарь, который доложил о состоянии Демидова.

— … он уже встает, даже вызвал к себе своих подчиненных и продолжает решать служебные дела. Я был против, ведь после таких серьезных увечий ему нужно отдыхать и восстанавливаться, но Роман Дмитриевич настоял.

— Не удивительно, — слегка улыбнулся император.

Он знал, как верен империи и ему лично Демидов, и очень ценил его за это. Его слова он никогда не подвергал сомнению и доверял самые сложные и ответственные дела.

Когда перед императором открыли дверь палаты, Роман Дмитриевич как раз давал своему заместителю указания. Увидев главу государства, он, пусть и с трудом, но поднялся с кровати и низко поклонился.

— Лежи-лежи, — махнул рукой Его Величество и обвёл взглядом присутствующих. — Оставьте нас.

Все без вопросов повиновались и двинулись к выходу. Только Демидов указал на своего заместителя и хрипло проговорил.

— Ваше Величество, прошу позволения остаться Льву Александровичу. Он должен присутствовать при нашем разговоре.

— Хорошо, пусть останется.

Когда все вышли, и телохранители плотно закрыли дверь и остались её сторожить, император, понизив голос, спросил:

— Роман, ты хотел поговорить со мной? Тебе удалось что-то выяснить?

— Мне в руки попал список членов «Сумеречного Ордена». Как я вам уже докладывал, среди заговорщиков есть его представители. Я как раз направлялся к вам за получением дополнительных полномочий для задержания и допроса людей, обладающих неприкосновенностью.

— То есть ты хочешь сказать, что Орден поднялся настолько, что даже среди приближенных мне людей есть члены этого сообщества? — нахмурился император.

Неприятная новость. Он привык доверять своим приближенным.

— К сожалению, это так, — кивнул Демидов и провел рукой по голове, на которой уже начали расти волосы.

— Где сейчас этот список?

— Он был в моём чемодане, поэтому от него ничего не осталось, но я помню каждого.

— Ты получишь все необходимые полномочия, но… — император, тяжело вздохнув, окинул взглядом Демидова, лицо которого походило на лоскутное одеяло: кое-где раны зажили, где-то до сих пор их покрывала корка, местами виднелись розовые рубцы. — Ты ещё должен подлечиться.

— Согласен с вами, именно поэтому я попросил дозволения оставить в палате Льва Александровича, — он указал на своего заместители, который смиренно стоял у окна и не вмешивался в разговор. — Мы не может медлить, поэтому нужно заняться расследованием незамедлительно. Поручите это дело Льву.

Император повернулся и внимательно посмотрел на мужчину. Льву Александровичу Радову было тридцать лет. Высокий, крепкого телосложения. Ещё со студенческий скамьи приступил к службе в карауле дворцовой охраны, а потом, благодаря личным навыкам и умениям, очень быстро поднялся и стал заместителем главы тайной канцелярии.

Император знал, если Демидов ему доверяет — значит и он может.

— Хорошо. Лев Александрович получит все необходимые полномочия. А ты, — он внимательно посмотрел на Демидова, — перечисли мне имена членов Ордена…

* * *

Я подъехал на машине службы безопасности к пожарищу. Нужно найти хотя бы пуговицу или волос артефактора, чтобы пустить Тайгана по его следу.

Автомобиля, на котором артефактор привёз сюда Распутина, уже не было. Наверняка его забрали имперцы. Но я перед тем как вернуть Распутина в тюрьму, осмотрел её и не нашёл ничего. Абсолютно ничего, будто машина была только что вымыта. Грачёв очень осторожный человек и умеет не оставлять следов.

Когда подошёл к покосившейся калитке сгоревшего дома, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Сотни эфиров окутали меня. Среди них сильнее всего была мешанина из различных эфиров с места пожара. Но и эфир Грачёва от меня не ускользнул.

Притом эфир был достаточно свежий, будто артефактор был здесь совсем недавно, буквально несколько часов назад. Это ещё раз убедило меня в том, что он остался жив. Но зачем он вернулся сюда? Что-то обронил?

Медленно, будто нахожусь в стане врага, я двинулся по заросшей тропе в сторону дома.

Вот примята трава там, где лежал Распутин. Вот куст, в котором я ждал появления Грачёва. Ага, следы Грачёва! Он обходил дом по кругу, затем вернулся к дороге и исчез. Наверняка снова уехал на машине.

Я прошёл ещё раз по следу артефактора, но на этот раз внимательно осматривал всё что находил на земле. Когда снова вышел к дороге, то разочарованно выдохнул. Ничего. Ну что ж, придётся забраться в обгоревший дом и попробовать поискать там.

Осторожно переступив через обугленный порог, я включил фонарь, который нашёл в бардачке машины службы безопасности. Всё было черным черно от гари, копоти и огня. От тяжелого запаха защипало глаза.

В сенях я нашел только дырявое ведро, помятый таз и несколько гвоздей. Крыша дома рухнула, поэтому зайти в комнату я не смог, но я всё равно осмотрелся, насколько это было возможным. Нашёл развалившуюся кирпичную печь, остатки обгоревшей мебели, черепки посуды.

Выдохнув с раздражением, я вышел из дома и двинулся к машине. Если здесь что-то и было, артефактор унёс это с собой.

Я сел в машину и уже намеревался ехать домой, как вдруг вспомнил про подрыв Демидова. А что если и к этому делу причастен Грачёв? Если он изготовил взрывчатку, то даже небольшой элемент может помочь следопыту найти его.

Вырулив с проселочной дороги на оживленную трассу, я рванул в сторону города, к старому зданию Архива.

Когда въехал в город, в кармане завибрировал телефон. Это была баронесса Завьялова.

— Здравствуйте, Саша. Узнали? — томно произнесла она.

— Конечно, узнал, баронесса. Приветствую вас, — ответил я, прижимая к уху телефон плечом. — Вы по делу? Просто я немного занят…

— Я выполнила вашу просьбу, — прервала она меня.

— Просьбу? — задумался я.

— Вы хотели выйти на артефактора, и я вызвалась помочь, — напомнила она.

— А-а, вспомнил! Менталист связался с вами? — оживился я.

— Нет, но я, как и обещала, пустила слух, что ищу его. Нарочно вчера собрала к себе на ужин двух адвокатов, журналиста, нотариуса и ещё несколько мелких сошек. При них сказала, что очень хочу заказать Грачёву артефакт, но не могу найти его, и попросила мне помочь в этом. Ещё намекнула, что готова потратить на артефакт довольно внушительную сумму.

— Благодарю вас, Маргарита Павловна. Надеюсь, ваши усилия не пройдут даром, и посредник откликнется.

— Я в этом не сомневаюсь, но хотелось бы обсудить с вами моё вознаграждение, если всё получится, — елейным голоском проговорила она.

— И что же вы хотите? — спросил я, а сам подумал, что, если она будет намекать на интим, откажусь сразу. Хоть и выглядит она сногсшибательно, но её эфир выдавал древнюю старуху.

— Мне нужно зелье.

Я с облегчением выдохнул и уточнил.

— Какое зелье?

— Афродизиак, — еле слышно выдохнула она, будто её кто-то мог подслушать.

— И кого же вы хотите обольстить? — напрягся я.

— Это не важно, — быстро ответила она. — Просто сделайте мне его и всё.

— Хорошо. Договорились.

Если она задумала обольстить меня, то у неё ничего не получится. Я с легкостью заблокирую эфир афродизиака в своём организме.

— Как только посредник свяжется со мной, дам вам знать, — довольным голосом ответила она и сбросила звонок.

В это время я подъехал к Архиву. Старое здание после взрыва автомобиля выглядело потрёпанным и обгоревшим. Самого автомобиля здесь уже не было, но рядом валялись осколки стекла и металлические обломки. К тому же часть обломков вонзилась в стены здания. Большая удача, что после такого Демидов вообще остался жив.

Я подошёл поближе и увидел, что местами фасад почернел от копоти, старая краска вспучилась и потрескалась от жара. Окна на первом этаже, где располагался Архив, выбиты, рамы перекошены и вокруг разбросаны стёкла. В воздухе же до сих пор витал запах гари, бензина и машинного масла.

Двинулся к входу и увидел, что дверь вырвана с петель и просто прислонена к стене. Хорошо, что взрыв произошел вечером, а то жертв было бы гораздо больше.

Я вернулся к месту, где на дороге осталось темное пятно, и внимательно всё осмотрел. Вокруг лежало много различных осколков, но ни один из них не выдал эфир артефактора. Либо Грачёв здесь ни при чём, либо от взрывного устройства не осталось ничего.

Разочарованный я сел в машину и хотел вернуться домой, но тут снова позвонила Завьялова.

— Баронесса, я ещё не успел изготовить афродизиак, как только он будет готов, я свяжусь с вами, — проговорил я.

— Это не важно, — она была взволнованна. — Я нашла его.

— Кого?

— Своего командира. Вернее не его самого, а адрес, по которому он проживает последние десять лет. Один знакомый полицейский подсказал. Вообще-то он мне не просто знакомый, а мы пару раз встречались, но это сейчас неважно.

— И что вы собираетесь делать? Убить своего командира?

— О-о-о, да! Но прежде чем убить, я хочу посмотреть ему в глаза. А ещё выяснить, что было в том сундуке.

— Будьте осторожны. Всё-таки он боевой маг, поэтому не так-то легко будет с ним справиться, — я вспомнил рассказ Завьяловой о том, как он пытался убить её с помощью воздушного молота.

— Именно поэтому я звоню вам… Может, вы поедете вместе со мной? Мне будет спокойнее, если вы будете рядом, — пояснила она.

— Но ведь я не боевой маг, и не смогу защитить вас, — попытался отказаться я.

Представляю, что будет, когда схлестнутся два боевых мага. Мне там точно делать нечего.

— Я и не прошу защищать меня. Я сама могу кого угодно защитить… Просто мне будет спокойнее, если рядом будет талантливый аптекарь, который сможет мне помочь при ранении.

— Вы предлагаете мне стать соучастником преступления?

— Нет, что вы⁈ Только для подстраховки…. Возможно, и не будет никакого убийства. Я ещё подумаю, — еле слышно добавила она.

Эх, ладно. Всё-таки Завьялова уже близкий нам человек. и не хотелось бы, чтобы этот командир снова её покалечил или даже убил.

— Заеду за вами, но сначала заскочу в свою лабораторию и выберу нужные зелья, — ответил я и убрал телефон в карман.

Заполнив патронташ зельями, я снова сел в машину службы безопасности, но тут ко мне подошёл Кирилл Попов.

— Саша, мне доложили, что ты снова отказываешься от сопровождения, — строго сказал он. — Мы же договаривались. Ты пойми, если с тобой что-то случится, в этом буду виноват я. Давай всё-таки идти друг другу навстречу, тем более после того, что случилось с Демидовым. А ведь взрывчатку могли подложить и под твою машину.

— Зачем кому-то взрывать меня? — удивился я.

— Месть.

Я раздраженно выдохнул.

— Ну ладно. Пусть сопровождают.

На переднее пассажирское сиденье тут же забрался один из бравых вояк Попова. По пути я объяснил ему, куда и зачем мы едем. Охранник забеспокоился и предложил вызывать подкрепление, но я отказался. Если Завьялова действительно убьёт своего командира, то ни к чему много свидетелей. Как я уже успел узнать, самосуд здесь карается законом.

Баронесса в черном брючном костюме ждала меня у ворот дома своего брата.

— Вы не боитесь, что за убийство вас могут саму казнить? — спросил я, как только она села на заднее сиденье.

— Я передумала его убивать. Выбью из него правду и вызову имперцев. Всё-таки у меня ещё вся жизнь впереди, и я точно не хочу провести её в тюрьме из-за этого подонка, — ответила она и поджала губы.

Охранник, сидевший рядом, с облегчением выдохнул. Баронесса назвала мне адрес, и мы поехали к дому её командира.

Глава 7

Дом командира баронессы располагался в старой части города. Дом был старинный, но неухоженный. Поэтому с вычурных барельефов слезла краска, а на стенах появилась паутина трещин.

Мы вышли из машины, и баронесса решительно двинулась к дому.

— Может, сначала я сам всё разузнаю? — предложил я.

Она остановилась и задумчиво посмотрела на меня.

— Пожалуй, так будет лучше. А то боюсь, что не сдержусь и снесу ему голову. А мне хотелось бы узнать, за что он так жестоко со мной поступил, прежде чем вызвать имперцев.

— Как зовут вашего командира? — уточнил я.

— Тимофей Голицын, будь он неладен. Даже от его имени меня передёргивает, — процедила она сквозь зубы.

Я в сопровождении охранника, который ни на шаг не отставал от меня, поднялся на высокое каменное крыльцо и подошёл к двери. Дверного звонка не было, зато висело большое медное кольцо.

Едва успел два раза ударить кольцом по медной пластине, находящейся за ним, как дверь резко распахнулась. В дверях стоял худощавый мужчина лет пятидесяти в черной поношенной ливрее и настороженно посмотрел на нас.

Это явно не командир Завьяловой. Ему должно быть если не больше, то хотя бы столько же, сколько сейчас баронессе.

— Вам кого? — спросил мужчина, переводя взгляд с меня на охранника и обратно.

— Тимофей Голицын здесь живёт? — спросил я.

— Здесь, а что вам от него нужно?

— Хотим задать пару вопросов.

— Каких ещё вопросов? — испуганно спросил он и начал закрывать дверь, но тут прямо над нашими головами пролетела голубая сфера и с громким хлопком ударилась обо что-то внутри. На нас посыпалась каменная крошка.

Мужчина испуганно охнул и присел, охранник тут же закрыл меня защитным коконом, а я обернулся к баронессе и с укоризной посмотрел на неё.

— Простите, не сдержалась, — улыбнулась она, взбежала вверх по лестнице и подошла к нам. — Мы с Артуром давние знакомые. Жутко соскучилась. Проводите меня к нему, — велела она мужчине.

Мужчина, который, судя по всему, был дворецким или слугой, ведь от него не чувствовалась магическая энергия, хотел было запротестовать, но баронесса так посмотрела на него, что он не посмел ослушаться.

Мы прошли по дому, в котором пахло сыростью, приторно-сладкой старостью тушеной капустой, поднялись на второй этаж и подошли к двери спальни.

— Тимофей Никифорович никого не принимает, — слуга вновь попытался остановить Завьялову. — Он просто не может…

— Уйди прочь! — прикрикнула она, грубо оттолкнула его в сторону и пнула дверь, которая резко распахнулась и с грохотом ударилась о стену.

В полутьме комнаты, из которой пахнуло эфиром тяжело больного человека, я разглядел кровать, на которой кто-то лежал.

Баронесса замешкалась, будто не могла решить, зайти или уйти, но, набрав в легкие побольше воздуха, перешагнула через порог и двинулась к кровати.

— Вот и свиделись, — без капли злорадства проговорила она. — Помнишь меня?

Я подошёл поближе и понял, о чём пытался сказать нам слуга. На кровати неподвижно лежал худой старец. Лысый череп был обтянут темной кожей с пигментными пятнами, глаза ввалились, сухие посиневшие губы что-то пытались произнести, но не могли. Только глаза оставались живыми и ясными. Он явно узнал баронессу и буквально пожирал её взглядом.

— Он парализован? — спросил я у слуги.

— Да. Уже давно. Лет пятнадцать.

Баронесса, которая с брезгливостью смотрела на старика, повернулась к слуге и спросила:

— Что с ним произошло?

— Напали на него. Всё подчистую вынесли из дома. Хотели убить, но Тимофей Никифорович выжил, — пояснил он.

— Вряд ли можно назвать жизнью такое существование, — выдохнула Завьялова и обратилась ко мне. — Саша, пойдёмте отсюда. Судьба его наказала раньше меня.

Потом повернулась к нему и, склонившись, прошептала:

— Это тебе за то, что ты сделал со мной. Живи долго-долго и мучайся.

Затем развернулась и резво покинула комнату. Мы все вышли вслед за ней. Слуга торопливо засеменил за нами.

— Господа, а зачем вы приходили? Может, вы хотите помочь? Ведь денег уже давно нет, и мы живем на пособие от государства.

— Тимофей был богаче всех нас, продавая имущество и богатства империи. Теперь пусть ест тушеную капусту, а не заморские деликатесы, и пьет воду, а не дорогие вина. Он всё это заслужил, — грубо ответила баронесса и выбежала на улицу.

Мы сели в машину. Только когда отъехали от дома, Завьялова с облегчением выдохнула.

— Я рада, что он жив, — сказала она.

— Серьёзно? Вы же хотели его убить? — улыбнулся я.

— Смерть — слишком лёгкое наказание. Теперь я хочу, чтобы он прожил как можно дольше в таком состоянии, — она с довольным видом откинулась на спинку сиденья.

* * *

Ректор Московской магической академии сидел в зале совещаний и ждал прихода деканов. Каждую неделю они встречались в этот кабинете, где обсуждали произошедшее за последние дни и планы на будущее.

Первым пришёл декан факультета менталистов. Он пожал руку Мирону Андреевичу и опустился на место, которое уже давно считал своим — по правую руку от ректора.

Следом явились все, кто был вызван на сегодняшний совет.

— Приветствую, — устало проговорил ректор, окинув взглядом деканов. — Сегодня я вас собрал в честь радостного события, — он выдержал паузу и продолжил. — Мы успешно прошли все проверки и можем спокойно продолжать работу.

Раздался дружный вздох облегчения. Проверки различных служб сильно выматывали и держали в постоянно напряжении. Каждый боялся, что именно на его факультете обнаружится что-то не соответствующее нормам или какие-то недоработки.

— Более того, нам из казны выделили средства на проведение Ежегодного академического турнира! — торжественно объявил он.

Довольные деканы зааплодировали, ведь проводить турнир на своей территории всегда почётно и прибыльно.

— Можете объявить студентам о турнире и приступить к их подготовке. Мы должны занять призовые места. А лучше, если все золотые кубки займут места на нашем стенде почёта.

Деканы обещали постараться и вложить все знания и умения в своих студентов, и разошлись. Только декана факультета аптекарей Мирон Андреевич попросил остаться.

— Клавдий Тихомирович, у меня есть к вам разговор, — сказал ректор, поднялся со своего места и плотно закрыл дверь зала совещаний.

— Слушаю вас, Мирон Андреевич, — обратился вслух декан.

— Помните тот случай на посвящении в студенты?

— Когда на студентов напали? Конечно, помню.

— Нет-нет, я не про студенческое веселье, а про официальное торжество в большом зале академии, — пояснил он.

— Да, я хорошо помню тот вечер. А о чём конкретно вы говорите?

— Не о чём, а о ком. Я говорю про почерневший кристалл, к которому прикоснулся Александр Филатов. Вернее про него самого.

— Я вас внимательно слушаю, — подался вперёд Клавдий Тихомирович.

— Я посоветовался кое с кем, — уклончиво ответил ректор. — И мне посоветовали проверить, не причастен ли Александр Филатов к ведьминской магии.

— Полная ерунда! — не сдержался декан. — Простите, Мирон Андреевич, но я так думаю. Филатовы — древнейший уважаемый аптекарский род. Откуда там взяться ведьминской магии?

— Я сам не хочу в это верить, но черный камень…

— Причём здесь камень? Вы не хуже меня знаете, что чтобы не показал камень, всегда всё зависит от конкретного человека. От его усердия и выбора.

— Я вас понимаю. Вы хотите защитить своего студента, но мы не можем никак не отреагировать на такой явный сигнал, — примирительно проговорил ректор.

— И что же вы намерены делать? — сухо поинтересовался Клавдий Тихомирович.

— Пока не знаю. Хотел с вами посоветоваться.

— Я считаю, что любые разбирательства по этому вопросу могут наложить тень на род Филатовых, имя которых совсем недавно отмыли от всей той грязи, что подкинули им лекари. Пусть Филатов учится как раньше. Никакие проверки не нужны.

— Мы можем сделать это скрытно. Никто не будет знать, кроме нас троих.

— Тогда зачем вообще эта проверка? — развёл руками декан. — Я уверен, что Саша Филатов просто сильный аптекарь.

— Посмотрим. Как бы то ни было, но я намерен выяснить, что значит черный цвет кристалла в его случае, — заявил ректор. — Можете идти. Как только всё будет готово, я вас оповещу.

— Как вам будет угодно, — кивнул Клавдий Тихомирович и вышел из зала совещаний.

Он знал точно, что бы не показала очередная проверка, он не предаст своего студента и будет бороться за него до конца.

* * *

Я вернулся домой и, пообедав, хотел пойти в лабораторию, чтобы приготовить афродизиак для баронессы, но тут меня перехватила Настя.

— Слушай, братец, а зачем тебе статуэтка лошади? — завела она старую песню. — Что ты с ней собираешься делать?

— Ничего, — пожал я плечами.

Я действительно, не знал, как её применить. Просто держал на тот случай, если понадобятся деньги, но в последнее время дела идут всё лучше, и вассалы честно выполняют свою часть договорённости. Денег нам хватает на всё необходимое.

— Отдай её мне, — попросила она.

— Что ты с ней будешь делать?

— Поставлю на полочку и буду хвастаться перед подружками.

— Вот этого точно делать не следует. Меня могут обвинить в краже имущества, принадлежащего империи, — строго сказал я.

— М-да, — задумалась она. — Ну ладно, тогда она мне не нужна. Пусть пылится у тебя.

Она прошла в гостиную и плюхнулась на диван, а я подошёл к двери, взялся за ручку и задумался.

А что, если продать фигурку? Если она так дорого стоит, как говорил Ваня, то я смогу купить себе хорошую машину.

— Дед, ты дома⁈ — крикнул я.

— Здесь я! Чего тебе? — послышался его голос из кабинета.

Я зашел и плотно закрыл за собой дверь комнаты.

— Дед, а кому можно продать ту фигурку лошади, которую я забрал из гробницы?

— Ну-у-у, в комиссионку можно сдать за три копейки. На переплавку отдать будет чуть дороже…

— Я серьезно, — остановил я его.

Он-то прекрасно понимал, что это ценная вещь.

— Коллекционерам можно толкнуть. Уж они-то с руками оторвут и денег не пожалеют. Но больше, чем на аукционе, нигде не получишь.

— Хм, аукцион… А как его проводят?

— Приглашают богатеев и говорят первоначальную сумму. Вещь достается тому, кто больше всего денег за неё предложит.

— Ясно. Тогда я тебе поручаю организовать такой аукцион.

— Делать мне нечего, — хмыкнул он. — Тебе нужно, ты и организовывай.

— Отдам тебе десять процентов от суммы продажи, — предложил я.

— Тридцать! — старик Филатов уставился на меня.

— Двадцать пять и по рукам.

— Уговорил!

Мы пожали друг другу руки, и я наконец пошел в лабораторию.

Сделать афродизиак для Завьяловой — плёвое дело. Я даже думал сделать духи с афродизиаком и дать рецепт Огневым, которые уже хорошо поднялись благодаря нашим косметическим средствам, но передумал. Если каждая вторая будет завлекать мужчин с помощью идеально подобранных эфиров, начнётся самая настоящая бойня.

Когда я закончил, и из колбы повалили розовые пузырьки, взглянул на часы и понял, что уже довольно поздно. и лучше завтра передать баронессе её заказ. За сыворотку «Пробуждения Разума» она расплатилась, притом довольно щедро. Хорошо иметь с ней дело.

— Шурик, а ну иди сюда, — дед махнул мне рукой и исчез в гостиной, едва я зашёл домой.

— Что такое? — спросил я, подавив зевоту.

На часах уже полдвенадцатого ночи.

— Я тут в газетах порылся, и нашёл пару объявлений про аукционы. Как думаешь, может нам тоже объявление в газету дать? Больше народу — выше шанс дорого продать вещицу.

— Если в газету объявление дать, к нам повалят все. Даже те кому интересно просто посмотреть на неё. К тому же лошадь я украл. Хоть её хозяин и мертв уже тысячу лет, но лучше не афишировать.

— Хм… прав ты. Объявления нам ни к чему. Тогда буду лично каждого коллекционера и богатого ювелира приглашать. Чтобы не откладывать в долгий ящик, проведём аукцион в ближайшую пятницу.

— Погоди-ка, в пятницу казнь Распутина, — напомнил я.

— И черт с ним с этим Распутиным! — дед резко махнул рукой. — После того что было в прошлый раз, я больше туда не пойду.

Дед прав. Я тоже больше не горел желанием посещать тюрьму.

— Ладно, назначай на пятницу.

Поварихи на кухне не было, поэтому перекусил тем, что сам нашёл: мясной рулет, пару бутербродов с сыром и ароматный чай с мелиссой.

Проснувшись утром от звонка будильника, нехотя поднялся на ноги и залез под душ. Лучшего способа взбодриться ещё никто не придумал. Надев выстиранный и отутюженный костюм с эмблемой академии, спустился к столу.

— Сашка, дед сказал, что ты хочешь продать лошадь. Это правда? — строго спросила Настя.

— Да. А что?

— Но почему? — она возмущенно посмотрела на меня.

— Потому что хочу новую машину. К тому же Шустрик терпеть не может статуэтку. Тебе придётся выбирать: либо Шустрик, либо лошадь.

Настя на мгновение задумалась и кивнула:

— Делай что хочешь. Но за это ты мне разрешишь взять Шустрика с собой в гимназию, — она выжидательно уставилась на меня.

— Зачем? — спросила Лида, появившись в дверях с блюдом, на котором возвышалась стопка горячих блинов.

— Мне никто не верит. Говорят, что я его придумала, — обиженно буркнула она.

— Хорошо, возьми, — кинул я. — Но ты несешь за него ответственность, и если с ним что-то случится…

— Ничего с ним не случится! — выпалила она. — Я только покажу подружкам и тут же отправлю домой.

— Хорошо, — кивнул я, хотя мне эта затея совсем не понравилась.

После завтрака охранники службы безопасности отвезли сначала меня в академию, затем Настю с Шустриком в гимназию. Зверек без труда запоминает дорогу, поэтому я даже не сомневался, что он доберется домой, но внутри всё равно чувствовалось какое-то напряжение. Возможно, из-за Зоркого, кого не уберег от Завьяловой. Афродизиак я взял с собой и сразу после занятий завезу ей пробирку.

Как только началась первая пара по Истории империи, которая проходила вместе с другими студентами-первокурсниками, Сеня набросился на меня с вопросами по поводу казни Распутина. Он знал, что я собираюсь туда пойти, а потом вычитал в газетах, что произошло во время казни.

— … опять эта темнота, — задумчиво проговорил он. — Что это вообще такое?

— Магический артефакт.

— А как Грачёв смог незаметно вывести Распутина на улицу? Почему никто не заметил?

— Он вывел его через запасной выход и по пути убил одного из тюремщиков. Грачёв всё тщательно спланировал, и похоже, что он бывал тюрьме и не раз. Он отлично знал, что и где находится, — ответил я задумчиво, так как сам не раз думал об этом.

— Похоже, ты прав…. Только одного не пойму, почему ты не позволил ему убить Распутина? Зачем спас своего врага?

— Я его не спас, а вернул обратно в тюрьму. Распутин — подстреленная птица, поэтому он мне неинтересен. Гораздо важнее поймать Грачёва.

— Хм, про артефактора Грачёва я вообще ничего не знаю. Спрошу у отца, может, он что-то про него слышал.

Следующее занятие было с Боярышниковым, поэтому остаток пары мы с Семеном гадали, какое задание он придумает за прошлые пропуски. С каждым разом препод будто хотел наказать меня еще сильнее, поэтому Сеня был убежден, что в этот раз он заставит меня при всех вымаливать у него прощение. Я же предположил, что он даст задание создать сложное ядовитое средство и велит выпить его в надежде, что я отравлюсь и больше никогда не появлюсь на его занятиях, ведь он даже не пытался скрыть, что недолюбливает меня.

На перемене я встретился в коридоре с Леной. Мы договорились пойти сегодня в ресторан азиатской кухни. Оказывается, моя девушкаа любит блюда с различными морскими гадами. Ну ладно, свожу её в тот ресторан, хотя, по-моему, нет ничего вкуснее домашней кухни. При одном воспоминании о запеченных перепелах в рот набиралась слюна.

— Пошли, а то опоздаем, — окликнул меня Сеня.

Я поцеловал Лену и поспешил за другом, но тут зазвонил телефон.

— Баронесса, я на учебе! Афродизиак готов. После занятий завезу к вам домой, — выпалил я, ведь в это самое время прямо над моей головой раздался звонок на пару.

— Саша, он позвонил мне. Что делать? — услышал я встревоженный голос Завьяловой.

— Кто?

— Посредник Грачёва…

Глава 8

Я отошел от кабинета, куда спешили мои однокурсники, и махнул рукой Сене, который торопил меня зайти.

— Расскажите поподробнее о том звонке, — попросил я и весь обратился в слух.

— Только что позвонил мужчина и представился Игнатом, — Завьялова была очень взволнована, даже голос дрожал. — Он спросил: я ли баронесса Завьялова? Я ответила, что да. Тогда он сказал, что я искала артефактора Грачёва, а он общается с клиентами только через него. Потом спросил, что за артефакт мне нужен.

— И что вы ответили?

— Сказала, что сейчас занята и чуть позже сама перезвоню. Всё.

— Ясно. Я сейчас к вам приеду.

Я сбросил звонок и торопливо двинулся к выходу, на ходу набирая номер Попова.

— Саша, ты куда⁈ — прокричал мне вслед Семен.

— У меня появились срочные дела!

— Но ведь сейчас Фармакология! — возмутился он, но я лишь махнул рукой.

Так уж получается, что каждый раз что-то случается как раз перед этой злосчастной Фармакологией и встречей с Боярышниковым. Видят боги, я не нарочно прогуливаю его занятия. Само как-то так происходит.

Попов отправил за мной машину, и уже через пятнадцать минут я заходил в ворота дома, где жила Завьялова.

— Саша, хорошо, что вы приехали. Я вся разнервничалась, — в дверях меня встретила баронесса и провела в кабинет. — Мы же с вами не договаривались о том, какой артефакт мне ему заказать. Я так испугалась, что скажу что-то не то и отпугну его.

Мы опустились в кресла.

— Правильно сделали, что позвонили мне прежде чем ответить посреднику. Тут надо хорошенько подумать, — я откинулся на спинку кресла и уставился в окно.

— Может, заказать какой-нибудь лечебный артефакт? — предложила она.

— Нет. Он сразу поймёт неладное. К нему не обращаются по такой ерунде. Услуги Грачёва стоят очень дорого.

Баронесса предложила ещё несколько вариантов, но и они не были достаточно серьёзными для такого человека, как Грачёв.

— Придумала! — радостно воскликнула она. — А что, если заказать ещё один артефакт «Поглощения»?

— А вы прежний у него заказывали? — оживился я.

— Нет. У одного известно артефактора. Зовут его Яков.

— Серебряков? — предположил я.

— Верно. Вы с ним знакомы? — удивилась она.

— Да, виделись, — кивнул я, вспомнив мастерскую, где познакомился с тремя Яковами разных возрастов.

— Ну так что, заказать у него этот артефакт?

— Нет. Он может отказать. Повторно к нему вы уже не сможете обратиться, будет очень подозрительно, — я задумчиво мял подбородок.

Вдруг мне в голову пришла потрясающая идея.

— Позвоните посреднику и скажите, что вам надо убить человека, который выжил после взрыва. Намекните, что имеете отношение к Ордену.

— К какому Ордену? — заинтересовалась она.

— Не важно. Просто вскользь упомяните и не вдавайтесь в подробности. Скажите, что человек в лечебнице, поэтому нужен артефакт с большим радиусом действия. Иначе к нему не подобраться, а он многое уже выяснил.

— Всё поняла, — кивнул она, взяла со стола телефон и набрала номер посредника. — Алло, Игнат? Это баронесса Завьялова… Да, сейчас могу говорить. Я хочу заказать артефакт, который поможет нам избавиться от одного человека. Он оказался очень живучим. Даже взрыв не смог его прикончить… Вы всё верно поняли. Орден дал мне поручение разобраться с этим делом, и я намерена выполнить его… Мы заплатим столько, сколько потребуется… Да-да, с деньгами проблем не будет, но артефакт должен быть большого радиуса действия. Всё-таки человек лежит в лечебнице под охраной, а мы не можем рисковать. Он слишком много знает… Хорошо, жду вашего звонка.

Он закончила разговор и посмотрела на меня.

— Игнат сказал, что свяжется с артефактором и, если тот возьмётся за дело, перезвонит мне и скажет о сумме.

— Хорошо. Тогда ждём звонка.

— Может, хотите чего-нибудь выпить? У меня есть вермут. Специально заказывала из Италии, — предложила она и соблазнительной походкой двинулась к шкафу, через стеклянные двери которого виднелись бутылки с алкогольными напитками.

— Нет, лучше чаю, — попросил я.

Пока баронесса отдавала распоряжение старому слуге, на диване зазвонил телефон. Она бегом вернулась обратно и ответила:

— Слушаю вас, Игнат… О, отлично! Я так рада! А сколько будет стоить?.. Так дорого, — приуныла она, но тут же спохватилась. — Я согласна. Куда привезти деньги?.. Нет, домой ко мне не надо. Не хочу, чтобы кто-то узнал о том, что затевается…. Давайте встретимся… — Завьялова вопросительно уставилась на меня.

— Парк на Московском проспекте, — шепнул я. — Четвертая скамейка от главного входа.

— Знаете парк на Московском проспекте? Давайте там встретимся. Я буду ждать вас на четвёртой скамейке от входа… Хорошо, увидимся через час.

Я поднялся с места и двинулся к выходу. Мне нужно было подготовиться ко встрече с этим Игнатом. Ему не удастся ничего скрыть от меня. Сначала я вытрясу из него всё, что он знает про Грачёва, затем сотру ему память, чтобы он не помнил о нашем разговоре. А если что-то пойдёт не так, «Пурпурный отравитель» меня никогда не подводил.

— Погодите, Саша, а мне что делать? — побежала за мной следом Завьялова.

— Ничего. Заеду за вами. Чтобы я не ошибся, он должен сам к вам подойти.

— Хорошо, буду ждать.

Я вышел из дома баронессы, сел в машину и велел охраннику отвезти меня к нашему особняку. Зелья, стирающее кратковременную память, у меня не было. Нужно успеть его изготовить.

По пути до дома пришлось заехать в «Лавровый базар» за малахитовым плющом, который у меня закончился. Пожалуй, нужно поторопить деда с оранжереей.

Манарос попался свежий, поэтому зелье получилось отменным. До встречи с посредником осталось всего пятнадцать минут. Я не успел заехать за баронессой, поэтому позвонил ей и велел самой добираться до парка, который был совсем близко от её дома.

— А если он придёт раньше, чем вы успеете добраться? — встревожилась она. — Что мне с ним делать?

— Отвлеките разговорами. Скажите, что сейчас явится ваш человек с деньгами.

— Поняла. Не волнуйтесь, я найду тему для разговора, — томно произнесла она. — Всё-таки он мужчина, а я — женщина.

Я усмехнулся. Баронесса неисправима.

Охранник, который всё это время катал меня по городу и слышал разговоры, вызвался сопровождать, но я отказался. Вдвоём справимся.

Я вышел из машины и взглянул на часы — прошёл ровно час. Надеюсь, он ещё не ушёл. Время было обеденное, поэтому народу в парке почти не было, не считая двух пожилых мужчин, выгуливающих собак.

Стараясь не привлекать внимания, я двинулся по дорожке прогулочным шагом. Вскоре увидел баронессу. Она сидела на скамейке и настороженно оглядывалась. Вдруг прямо из кустов вышел мужчина и подошёл к ней. Баронесса поднялась, протянула ему руку, а затем замерла, вытянувшись в струнку. Что происходит?

Горгоново безумие! Ведь он менталист! Он прямо сейчас роется в её голове и вскоре узнает то, что мы задумали.

Я ранул к ним, на бегу вытаскивая «Оковы». Когда оставалось метров двадцать, мужчина обернулся, увидел меня и ломанулся в кусты. Завьялова так и осталась стоять с протянутой рукой.

Я последовал за ним, но мужчина оказался довольно резвым. Вот теперь я пожалел, что не взял с собой охранника. Вдвоём мы бы его быстро поймали.

Когда кусты закончились, мы выбежали на открытое пространство, в центре которого находился пруд с утками. В это время менталист резко обернулся и выстрелил в меня. Пуля со свистом пролетела слева. А вот этого я ему никогда не прощу!

Я ускорился, а когда он снова обернулся, пытаясь снова прицелиться, резко ушёл в сторону и плеснул зельем. «Оковы» попали на вытянутую руку, и мужчина замер. Я остановился, с облегчением вздохнул и неспеша подошёл к нему.

Менталисту было лет двадцать пять. Хорошо сложен, да и бегает быстро. Наверняка занимается спортом. Сам блондин, но брови и ресницы черные. Яркий контраст и запоминающаяся внешность. На левом виске татуировки в виде символов, напоминающих руны.

Прежде чем вывести из его организма зелье, я открыл пробирку с летучей сывороткой «Правды» и поднес к его носу. Голубой дымок проник в него, растворяясь в крови. Затем забрал его пистолет и засунул в карман пиджака.

— Вот теперь поговорим, — улыбнулся я и прикоснулся пальцами к его шее, блокируя эфир «Оков».

Мужчина рухнул на землю лицом вперёд, но тут же развернулся и пополз прочь от меня, ошарашено вращая глазами. Да, знаю, неприятно, когда тебя обездвиживают. Притом ты всё чувствуешь и понимаешь, но отреагировать не можешь.

— Не спеши, а то снова превратишься в истукана. Оставлю тебя на ночь в таком виде. Только боюсь, могут ударить заморозки, поэтому ты просто замерзнешь насмерть, — спокойным голосом сказал я.

— Что… что тебе от меня нужно? — он перестал ползти и поднялся на ноги.

— Ты же просмотрел память баронессы, поэтому сам должен знать.

— Я всего лишь услышал ваш разговор, когда вы договаривались схватить меня, — ответил он, а сам бегло осматривался. Наверняка снова попытается убежать.

— В следующий раз я воспользуюсь смертельным зельем, поэтому не советую рисковать, — пригрозил я. — Лучше расскажи, как найти артефактора?

— Платона? Я не знаю.

Хм, под действием сыворотки «Правды» соврать он не может.

— А как ты передаёшь ему деньги?

— Оставляю в ячейке на вокзале. Туда же он кладёт готовые артефакты.

— Как ты связываешься с ним?

— По телефону. Он часто меняет номера, но каждый раз скидывает новый.

— Когда ты должен передать ему деньги за артефакт Завьяловой?

— Пока не знаю. Он должен позвонить и сказать, когда их оставить в ячейке. Иногда он забирает деньги когда артефакт уже готов, — он нахмурил брови, явно не понимая, почему так легко и без утайки отвечает на мои вопросы, а я продолжал.

— Ты знаешь, где он находится?

— Нет. Он никогда не говорит. Знаю, что постоянно переезжает с места на место. Раньше мы пользовались ячейкой на Казанском вокзале. Затем на Белорусском, а до этого на Курском. Сейчас он сказал, чтобы я заплатил за ячейку на Рижском вокзале.

— Ты с ним когда-нибудь встречался?

— Только когда мы с ним познакомились. Он подошёл ко мне на улице и спросил, не нужна ли мне работа.

— Грачёв знал, что ты менталист?

— Он знал про меня всё: как зовут, где живу, где учился. Даже то, что я не могу найти работу и нуждаюсь в деньгах.

— Как долго ты работаешь на него?

— Три года. Сразу после окончания академии начал, — он начал медленно отступать назад.

Но я снова вплотную подошёл к нему, сжимая в одной руке пробирку с остатками «Оков», а второй достал из кармана телефон.

— Продиктуй мне его номер.

— Но… он меня убьёт! — запаниковал он.

— Я ему не скажу, что узнал от тебя, — улыбнулся я.

— Он догадается. Нет-нет, я не могу, — он энергично замотал головой.

— Тогда я снова превращу тебя в истукана и просто заберу твой телефон. У тебя нет выбора, — пожал я плечами.

Менталист недовольно поморщился. Всё это время я чувствовал, как он пытается проникнуть в мой разум, но еще в машине предусмотрительно выпил защитное зелье, так что его магия на меня не действовала.

— Ну ладно. Только умоляю, не говори, что это я всё рассказал… Хотя не понимаю, почему я вообще всё тебе выдал. Если бы ты был менталистом, то не смог бы проникнуть сквозь мои заслоны, — он внимательно посмотрел на меня. — Кто ты?

— Обычный аптекарь, — улыбнулся я и поторопил. — Диктуй номер.

Он вытащил телефон и нехотя продиктовал номер Грачёва. Мне не нужно было проверять, говорит он правду или нет, ведь сыворотка не позволила бы ему соврать даже в такой мелочи. Хорошее средство.

— В какую ячейку ты должен положить деньги?

— Под номером восемнадцать. Отпусти меня, а? Я ведь уже всё сказал, — попросил он.

— Отпущу, но сначала я должен угостить тебя кое-чем, — я сделал еле заметное движение рукой, плеснув «Оковы» ему в лицо.

Мужчина замер, а я влил ему в рот средство, стирающее кратковременную память, а затем сказал, чтобы он позабыл то, что произошло с ним после того, как он зашел в парк. Теперь по новой версии Завьялова передала ему всю необходимую сумму, и он уже отнёс деньги на вокзал в ячейку. А сейчас он просто прогуливался и искал мороженщика.

Перед уходом вывел эфир зелья в мочевой пузырь. Придя в себя, он тут же ломанулся в ближайшие кусты, даже не взглянув на меня.

Я вернулся к баронессе. Она сидела на лавке, держась за голову.

— Что с вами? — я опустился рядом с ней.

— Голова раскалывается, — еле слышно проговорила она, мельком взглянув на меня. — Этот менталист… Он что-то сделал со мной.

— Он проник в ваш мозг и узнал, что мы затеваем против него, — ответил я.

— Да вы что! Неужели всё напрасно? — ахнула она.

— Нет, я вытянул из него всё что мог. Только он почти ничего не знает про Грачёва. А вы почему защиту не поставили и позволили ему забраться в вашу голову? — строго спросил я. — Вы же боевой маг и должны быть осторожнее.

— Не знаю. Не подумала, что он может со мной так поступить. Хотела пококетничать, пока вы не придёте, а он… Я даже не запомнила его. Всё как во сне.

— Я думаю, он так поступает каждый раз, когда берёт заказ. Только так они с Грачёвым могут быть уверены, что заказчик не подставной.

— Что же будет дальше?

— Попробую поймать артефактора. Шансов немного, но они есть.

Я подвез баронессу до дома и вручил афродизиак. Она была безмерно счастлива, когда забрала пробирку с розовой жидкостью, от которой чарующий аромат расходился на всю округу. Денег за зелье я не взял в благодарность за помощь.

В академию обратно возвращаться не стал, а сразу поехал домой — у меня было срочное дело к нашему начальнику службы безопасности Попову.

Кирилл уже ждал меня у ворот, поэтому мы сразу прошли в сторожку охранников, где я рассказал про артефактора, и о том, что нужно поставить соглядатаев на вокзал и, когда появится Грачёв, схватить его.

— Сколько времени придётся дежурить? — деловито уточнил Попов.

— Пока не знаю. Он должен прийти за деньгами, которые менталист якобы положил в ячейку. Может он придётся сегодня, а может заберет деньги когда изготовит артефакт, — пожал я плечами.

— Хорошо. Я всё организую. Придётся на время вызвать дополнительных бойцов.

— Спасибо, — я пожал ему руку.

Я зашёл в дом, где семейство садилось за стол.

— Что-то ты рано. Занятия отменили? — спросил дед, взглянув на часы.

— Нет, просто у меня были дела, — отмахнулся я и втянул носом аромат борща на свиных косточках со сметаной и бутербродом с салом и чесноком. Объеденье!

— Какие-такие дела? Единственные твои дела — это учёба, — нравоучительно сказал он, прихлебывая суп.

Пришлось рассказать про менталиста. Всё равно Попов доложит о нашей договоренности.

— Да за поимку Грачёва могут и награду дать! — оживился дед.

— Хорошо, что Кирилла попросил, а не сам его караулить собрался, — подал голос Дима. — Грачёв — очень опасный человек. Никогда не знаешь, что он прячет за пазухой.

— Если честно, я сначала думал об этом, но потом вспомнил, что он меня видел и может узнать. Не хотелось бы рисковать и упустить его. Заляжет на дно — не найдём.

— Вообще-то этим должны заниматься специальные службы, — вставила Лида.

— Ой, не смеши, — отмахнулся дед. — Толку от них нету. Всё самим надо решать.

В это время из гимназии вернулась Настя и, не переодеваясь, зашла в столовую и плюхнулась на стул рядом с Лидой.

— Дочка, что с тобой? На тебе лица нет, — встревожилась женщина.

Настя обвела нас затравленным взглядом и еле слышно ответила:

— Кажется у нас будут проблемы.

— О чём ты? — Дима подался вперёд и внимательно посмотрел на дочь.

— Всё из-за Шустрика. — ответила она и опустила голову.

Глава 9

Лида положила руку на плечо дочери и строго спросила:

— Что натворил Шустрик? Ты что, не отправила его сразу домой, как обещала?

— Отправила, — шмыгнув носом, ответила она. — Мы с девчонками стояли в раздевалке. Я дала его погладить Кате, и в это время зашла училка по географии. Она спросила, чей зверь Ну я сказала что мой. Она ушла с такой постной миной… а потом после уроков меня вызвала директриса.

Настя взяла бутерброд с салом, откусила и продолжила говорить набитым ртом.

— Директриса сказала, что маназверей запрещено выносить из анобласти. И тем более носить в гимназию Это могут делать только имперские службы, которые занимаются изучением этих зверей, — она взяла чашку Лиды и отхлебнула горячий чай. — А ещё она сказала, что доложит кому следует, и начнутся разбирательства, откуда у нас такой зверь и кто разрешил его держать у себя дома.

— А ты что? — уточнил Лида.

— Я ничего. Просто сидела и кивала… Они же не отнимут у нас Шустрика, верно? — она с надеждой посмотрела сначала на мать, затем на Диму, а потом и на нас с дедом.

— Пусть сначала поймают, — улыбнулся я и мысленно позвал Шустрика.

Зверёк появился на моём плече и радостно защебетал.

После обеда я, как и обещал Адаму Гидоновичу Когану, переписал из дневника Филатовых рецепт противоопухолевого препарата и двинулся к парковке.

Когда за обедом я сказал, что намерен это сделать, дед как обычно начал возмущаться, ведь этот препарат придумал тот самый уникум их рода, а его отец усовершенствовал, поэтому у меня нет никакого права разбазаривать семейные рецепты. Но я его успокоил, пообещав, что создам препарат гораздо лучше того, что придумали мои предки. Ведь мне одного взгляда на состав было достаточно, чтобы увидеть погрешности и понять, какие могут быть побочные действия.

Охранник подвёз меня до Госпиталя, в котором лежал Демидов. На этот раз меня впустили через парадные двери и даже проводили до Ординаторской, в которой меня уже ждал Адам Гидонович.

— А-а-а, да-да-да, это и есть тот самый препарат. Он помог многим моим пациентам. Благодарю! — он убрал листок бумаги с рецептом в карман и энергично потряс мою руку. — Премного благодарю! Знайте, вы спасли жизни сотни людей.

— Вы могли просто заказать нам такой препарат, и мы бы сами его для вас изготовили, — сказал я.

— Да? А вы разве уже открыли лаборатории? — заинтересовался он.

— Пока нет, но планируем в ближайшее время.

— Это просто превосходная новость, — он расплылся в улыбке и, понизив голос, добавил. — Знали бы вы, как мы истосковались по качественным и, главное, действенным препаратам.

— Я передам ваши слова главе рода. А сейчас хотел бы навестить господина Демидова.

— Конечно, я вас провожу. Он семимильными шагами движется в сторону своего полнейшего выздоровления.

Мы вышли из Ординаторской и направились к лифту. Теперь, когда мне разрешили заходить в Госпиталь, не нужно пробираться окольными путями по узким лестницам.

У палаты по-прежнему дежурили два молодца в полной экипировке и с оружием на плечах. Похоже, готовились к серьезным боевым действиям. Неужели они думают, что кто-то пойдет штурмом на Госпиталь, чтобы добить Демидова? Хотя, судя по тому, что не постеснялись убить одного из людей главы тайной канцелярии и взорвать его самого, предатели ни перед чем не остановятся.

Пока один из них проверял мой паспорт, второй доложил о моём приходе.

— Пусть заходит! — услышал я голос Демидова.

— Проходите, вас ждут, — боец открыл перед нами дверь.

Едва я появился на пороге Демидов поднялся с кровати и двинулся навстречу. Он выглядел значительно лучше с нашей последней встречи и, судя по уверенным движениям, его раны зажили и больше не причиняли ему боль.

— Рад, что ты нашёл время навестить меня, — улыбнулся мужчина и пожал мне руку. — Я же не успел как следует поблагодарить тебя.

Он подошёл к письменному столу, на котором были разложены различные документы, вытащил плотный лист бумаги с гербом империи и протянул мне. Сверху было написано «Дарственная».

— Что это?

— А ты прочитай, — загадочно улыбнулся он.

Я пожал плечами, забрал документ и принялся вслух читать:

— 'Я, Демидов Роман Дмитриевич, паспортные данные…. проживающий… в настоящей дарственной безвозмездно передаю в дар Филатову Александру Дмитриевичу… так-так… принадлежащий мне автомобиль… Автомобиль? — я удивленно уставился на довольного Демидова.

— Да. Я подумал, что тебе понадобится новая машина. Насколько я знаю, с твоей случилась неприятность. А тебе я дарю машину, такую же на которой приезжали за тобой в Торжок. тебе такое надежное средство передвижения точно не помешает.

Я удивленно уставился на него. Я прекрасно помнил эту машину. Массивная, черная, бронированная, с затемненными окнами, высшего класса. Наверняка она стоит очень дорого.

— Благодарю за такой ценный подарок, — я не смог скрыть радостную улыбку.

— Ты спас мне жизнь, а это бесценно. Автомобиль сегодня вечером пригонят к вашему особняку. Надеюсь, он тебе прослужит долго.

— Можете не сомневаться, я буду с ним бережно обращаться, — заверил я.

Я убрал документ в карман и передал ему два зелья «Исцеления», которые прихватил с собой.

Коган, который присутствовал в палате всё это время, поблагодарил меня за рецепт препарата и вышел, сказав, что его ждут другие пациенты. Демидов позвонил кому-то и велел принести нам по чашке кофе.Я рассказал главе тайной канцелярии про Грачёва и о том, что произошло сегодня.

— Нет-нет, это очень рискованно. Лучше я отправлю на вокзал своих людей, — напрягся Демидов. — Распутин рассказал нам о своей попытке разобраться с Грачёвым при встрече в парке. У артефактора с собой смертоносные артефакты, которые он не стесняется использовать по назначению.

— Хорошо. Я предупрежу Попова.

— Давай сделаем так: пусть до полуночи дежурят люди Попова. Я его лично знаю, он опытный человек, поэтому сумеет с Грачёвым справиться, если тот заявится раньше. А вот с полуночи к делу приступят мои люди. Просто сейчас часть из них в разъездах, а часть заняты поисками подрывника. Мне нужно время, чтобы ввести их в курс дела.

— Как скажете, — кивнул я. — Тогда вам лучше самому с Поповым договориться.

— Да, я позвоню ему.

В это время в дверь постучали, и вошла медсестра с подносом в руках. На нём дымились две чашки с кофе.

Мы проговорили с Демидовым несколько часов. Когда я вышел из Госпиталя, на улице уже стемнело.

Когда охранник подвёз меня до дому, я увидел, что рядом с воротами стоит полицейская машина с включенными проблесковыми маячками, и двое полицейских что-то доказывают Попову.

Я вышел из машины и подошёл к ним.

— Что происходит?

— Представьтесь, — на меня сурово взглянул тучный полицейский, не удосужившись поздороваться.

— Александр Филатов. Живу здесь.

— Вы сын Дмитрия Филатова?

— Да, верно. А что случилось?

— Нам нужно зайти в дом и задать несколько вопросов. Однако ваша служба безопасности не намерена сотрудничать, что обязательно повлечет тяжелые последствия, — он многозначительно посмотрел на меня.

— Это ложь. Я всего лишь хотел проверить подлинность вашего удостоверения, — сухо ответил Кирилл.

— У нас нет на это времени, — с нажимом сказал полицейский.

— Тогда вы не сможете зайти в наш дом, — твёрдо сказал я. — На нас было совершенно несколько покушений, поэтому на слово мы никому не верим.

Полицейский с раздражением выдохнул и нехотя протянул Попову своё удостоверение. Тот переписал в блокнот данные и зашел в сторожку. Я и ещё два охранника остались ждать результата у ворот вместе с полицейскими, одним из которых была женщина. Неожиданно. Я бы никогда не подумал, что этот низкорослый коренастый полицейский на самом деле женщина. Её выдал эфир, а он никогда не обманет.

— Подтвердили! Можете пропускать! — выкрикнул из окна сторожки Кирилл.

Охранники с помощью своих амулетов пропустили полицейский сквозь купол.

Мы зашли в дом, и только когда к ним вышел дед, полицейский пояснил, по какому поводу они заявились.

— К нам поступила информация, что у вас в доме есть маназверь, — он обвёл нас подозрительным взглядом. — По закону выносить маназверей из аномалий запрещено. За это полагается штраф в размере тридцати тысяч рублей. К тому же вы должны добровольно сдать его властям. Исходя из размеров зверя мы вызовем перевозку.

— Не понимаю, о чём речь, — развёл руками дед и с удивлением воззрился на полицейских. — Нет у нас никаких маназверей.

Настя, которая присутствовала при разговоре, еле слышно захихикала.

— Как это «нет»? Нам его подробно описали, — он вытащил из заднего кармана брюк потрепанный блокнот и прочел. — Размером с кошку, большие уши, длинный хвост, отдаленно напоминает тушканчика. А-а, еще серебристая шерсть.

Полицейский снова посмотрел на деда.

— Какой необычный зверь. Никогда таких не видел, — приложив палец к подбородку, проговорил он.

— То есть вы продолжаете настаивать на том, что маназверя в вашем доме нет?

— Совершенно верно. Более того, у нас вообще нет никаких зверей, — развёл он руками, — даже кошек.

— Мы должны проверить, — подала голос полицейская и двинулась в сторону лестницы, но я преградил ей дорогу.

— Вы хотите сказать, что у вас есть разрешение проводить обыск в нашем доме? — я говорил спокойно, но с металлом в голосе.

— Это не обыск, а осмотр.

— Осмотр проводится с разрешения хозяев, а мы вам его не давали, — вмешался Дима.

Полицейские переглянулись и мужчина, который похоже был старше по званию, развернулся и двинулся к двери, бросив через плечо.

— Мы вернёмся. С постановлением на обыск.

— ВОт когда

Женщина последовала за ним и с грохотом захлопнула дверь.

— Ага, так им и дали нас обыскать, — усмехнулся дед.

— Даже если они получат эту бумагу, Шустрика им не найти, — я погладил по серебристой шерстке зверька, который появился только что на плече и обвил мою шею своим хвостом.

На ужин к нам приехали граф Орлов с женой и Леной. Дима с Сергеем Орловым дружили много лет и теперь созванивались почти каждый день. Лида с графиней тоже находили общие темы для разговора, поэтому нам с Леной никто не помешал уединиться в комнате… Ну, кроме Насти, конечно же.

— Мне скучно с ними, — заявила она, влетев в мою комнату. — Посижу с вами.

Лена тут же перестала меня обнимать и пересела с кровати в кресло.

— А давайте погадаем, — оживилась Лена. — Сашка, у тебя же есть ведьминская книга. Может, в ней написано, как можно узнать своё будущее.

— Даже если и написано, мы не будем гадать, — строго ответил я.

— Ну почему-у-у? — протянула Настя. — Это же так интересно.

— А что, если ты узнаешь, что завтра умрешь?

— И хорошо! — хлопнула в ладоши Лена. — Если завтра умрешь, значит сегодня нужно сделать то, что откладывал. И обязательно посвятить последние часы жизни любимым людям.

— А если узнаешь, что в конце месяца тебя собьет грузовик, и ты до самой смерти будешь прикована к постели? — ещё раз попытался отговорить я.

— Ещё лучше! Ведь тогда я просто не выйду из дома, и меня не собьёт грузовик. Предупреждён — значит вооружён.

— Сашка, соглашайся. Ну пожалуйста, — протянула сестра.

Ох уж эти женщины. Умеют они добиваться своего.

В прошлой жизни мне гадала одна старая эльфийка. Её изгнали из клана за убийство соперницы, и она жила только на подаяния в обмен на предсказывание будущего. Все говорили, что её предсказания всегда сбываются. Я не доверял таким гадалкам, ведь судьбу всегда определяет твой выбор, и ничего не предопределено, но любопытство взяло верх и я, прихватив с собой несколько золотых монет, прилетел на грифоне к небольшому острову, на котором она поселилась.

Эльфийке было несколько сотен лет, а может даже тысяча, но она до сих пор сохранила стройность и изящность. В каждом её движении ощущалась грация, а в изумрудных глазах читалась мудрость.

— Приветствую тебя, алхимик, — произнесла она тихим мелодичным голосом.

— Здравствуй, Селентия. Говорят, ты умеешь предсказывать будущее?

— Так и есть, — на поправила серебристо-белые волосы, поманила меня пальцем и двинулась вглубь леса.

Идти пришлось недолго. Вскоре я увидел хижину, которую сплели ветвями сами деревья. Как и друиды, эльфы умели управлять растениями.

Она пригласила меня внутрь, где над очагом висел медный котелок, в котором пузырилось какое-то варево. Кровать и стол тоже были сплетены из ветвей, а из-за зеленоватого света светлячков всё казалось каким-то нереальным.

Селентия сняла свой плащ и отцепила от пояса небольшой мешочек.

— Протяни руки, — велела она.

Я сделал как она велела. На мои ладони посыпались черные камушки с начертанными на них рунами.

Эльфийка опустилась на пол у очага, закрыла глаза и, покачиваясь из стороны в сторону, затянула древнюю заунывную песнь. Сначала я прислушивался, но вскоре понял, что это древнеэльфийский язык, который уже позабыли даже сами эльфы. Но не Селентия.

Сколько прошло времени, я не знал. Я невольно сам начал покачивться вместе с ней, позабыв обо всём н свете.

— Бросай! — вдруг выкрикнула она.

Я подскочил от неожиданности и развёл руки. Камушки упали на пол. Она быстро подошла ко мне, опустилась на колени и принялась внимательно изучать положение каждого камушка.

— Я вижу, как, угасая, твоё пламя рождает новые искры, — быстро заговорила она. — За гранью этого мира для тебя откроются новые Врата. Не бойся конца — это лишь тропа, которая приведёт тебя к новой судьбе. Твоя жизнь вплетена в бесконечное полотно мира, и она не оборвётся со смертью.

— Что это значит? — непонимающе уставился на неё и опустился рядом на корточки.

— Не бойся конца, — повторила она и посмотрел на меня большими изумрудными миндалевидными глазами. — Ты переродишься.

— Бред какой-то. После смерти ничего нет. Только тьма, — я поднялся на ноги, бросил перед ней на землю золотые и двинулся к выходу.

— Не обретёшь ты покоя, пока не завершишь путь! Ты завершишь его не здесь! Твоя сущность обретёт новый облик в другом мире! — прокричала она мне вслед.

Я ушел в полной уверенности, что от одиночества у неё мозги набекрень. Про другие миры я тогда не знал. ИМ даже не предполагал, что ее предсказание сбудется. С того времени с настороженностью отношусь к подобным забавам.

— Сашка, ты что замер? — выдернула меня из воспоминаний сестра. — Будем гадать?

— Нет. Это плохая идея. Давайте лучше сыграем в карты на желание, — предложил я, вспомнив, как раньше Шурик с Настей играли, распределяя домашние обязанности.

— Пф-ф-ф, ты же снова проиграешь, — фыркнула она и подбросила конфету Шустрику, который поймал ей на лету и сразу засунул в рот.

— Даже не надейся, — я вытащил из тумбочку колоду карт и принялся её перетасовывать.

— О, я даже знаю, какое желание загадаю, — подмигнула мне Лена и провела кончиком языка по верхней губе.

В это время в дверь постучали, и показалась Лида.

— Саша, охрана звонила. Говорят, тебе какую-то машину привезли, — пожала она плечами.

— Это подарок от Демидова, — я поднялся на ноги и взял за руку Лену. — Пойдём посмотрим.

— И я с вами, — вскочила Настя и пронеслась мимо ничего не понимающей матери.

Я вытащил из кармана пиджака дарственную и протянул матери. Мы с Леной вышли из комнаты и уже подошли к лестнице, как зазвонил телефон. Это был Кирилл Попов.

— Саша, мы его взяли! — прокричал он явно возбуждённый.

— Кого?

— Артефактора! Мои бойцы его скрутили, когда он полез в ячейку. Куда его везти?

— Ждите там! Я сейчас приеду, — я скатился вниз по лестнице, выбежал на улицу и опрометью бросился к воротам, за которыми виднелся бок блестящей черной машины.

Глава 10

Я выбежал за ворота и увидел машину, которую Демидов подарил мне: блестящий черный седан с затемнёнными окнами. Один из магов тайной канцелярии подошёл ко мне и протянул ключ и документы.

— Примите в дар от Романа Дмитриевича.

— Благодарю, — кивнул я.

Подошел к машине, провел рукой по идеально чистому капоту, взглянул на фары, из который лился бело-лунный свет, и открыл водительскую дверь.

В лицо пахнул приятный, легкий и слегка сладковатый аромат натуральной кожи. Как обычно мой мозг разложил его на составляющие, и я также почувствовал тёплый древесный запах с легким оттенком воска и масла. Получается, что Демидов подарил мне совершенно новую машину, в которой остался только эфир мужчины, который пригнал её к нашему дому.

Я сел за руль, но ко мне тут же подбежал один из наших охранников.

— Вас сопровождать?

— Нет. Я к Кириллу. Он ждёт меня.

Охранник кивнул и отошел, а я завёл двигатель, который тихо заурчал под капотом, и медленно выехал с парковки.

Кайф! Нигде не скрипит, не дребезжит, едет плавно и быстро. Оказавшись на оживленной четырехполосной дороге, не сдержался и вдавил педаль газа в пол.

На мгновение мне показалось, что ещё чуть-чуть и я взлечу. Однако красный сигнал светофора вернул меня к реальности.

Я подъехал к железнодорожному вокзалу и позвонил Кириллу.

— Мы внутри. У ячеек, — пояснил он.

Я зашёл в здание вокзала и увидел толпу. Там были работники вокзала, наши охранники и просто любопытствующие.

Когда протиснулся вперед, увидел мужчину. Он сидел на полу, опустив голову. Его руки заведены назад и заблокированы антимагическими кандалами.

— Куда везти Грачёва? В полицию или в тайную канцелярию? — ко мне подошёл Кирилл и кивнул на арестованного.

— Это не Грачёв, — ответил я, подошёл поближе и, присев с ним рядом, заглянул в лицо.

— Это не Грачёв, — повторил я. — С чего ты решил, что это он?

— Как с чего? — возмутился он. — Ты же сам сказал, что он должен прийти и открыть восемнадцатую ячейку. Он так и сделал. По возрасту и телосложению подходит.

— Документы при нём есть?

— Нет, но…

— Я видел Грачёва, и знаю его в лицо, — с нажимом проговорил я. — Это точно не он. Поднимите его на ноги.

Двое мужчин подошли и рывком поставили задержанного на ноги. Это был мужчина лет пятидесяти. Высокий, худощавый, темноволосый. В принципе, по общим приметам он подходил, но это был не артефактор.

— Зачем вы полезли в ячейку? — спросил я.

— Попросили.

— Кто? — вмешался Попов.

— Не знаю. Мужик какой-то. Сказал, что в ячейке сумка лежит. Я должен был ее забрать и ему передать. А он мне за это сто рублей даст.

— Где вы с ним должны встретиться?

— Да здесь, — кивнул он в сторону выхода. — За парковкой в сквере.

Я рванул в сторону больших дверей, хотя понимал, что шансов найти Грачёва в сквере почти нет. Он наверняка увидел или услышал шум и скрылся.

Следом за мной побежал Попов со своими людьми. Мы пробежали парковку и забежали в небольшой уютный сквер с арками, обвитыми плющом, и статуей женщины с кувшином на плече.

Вчетвером мы прошерстили весь сквер, но увидели лишь молодую маму с коляской и влюбленную парочку. Артефактора не было.

— Кислота раствори этого Грачёва! — с раздражением выдохнул я. — Теперь он знает, что мы на него охотимся и ещё сильнее спрячется.

— Это точно, — кивнул Попов. — Пошли расспросим лже-Грачева. Может, он что-то про него знает.

Однако мужчина, которого как оказалось зовут Петр Аверин, совершенно ничего не знал про артефактора, да и видел его всего один раз за полчаса до того, как его поймали. Грачёв сам подошёл к нему на улице и предложил подзаработать. Аверин как раз стоял у лавки с хлебом и пересчитывал мелочь. Его уволили в прошлом месяце, но работу он до сих пор не нашёл, поэтому сто рублей для него были настоящим богатством.

Я даже воспользовался сывороткой «Правды», но мужчина повторил всё то же самое. Пришлось его отпустить с извинениями.

— Ого, вот эта красотка! — Кирилл воззрился на мой новый седан.

— Подарок, — ответил я. — Садись, прокачу до дома.

— С удовольствием, — улыбнулся он и забрался на переднее пассажирское сиденье.

Мы добрались до дома окольными путями — мне хотелось насладиться ездой.

— Демидов умеет делать подарки, — похвалил Кирилл, когда мы остановились у ворот.

— Это точно, — я провёл рукой по рулю и приборной панели.

Также я гладил носорога, на котором в прошлой жизни объездил пол континента.

Дома я рассказал про неудачную попытку поимки артефактора и похвастался автомобилем. Машина понравилась всем. Даже дед был доволен, ни разу ни на что не пожаловался и не бурчал.

Орловых домой я повёз сам, и они остались довольны поездкой, хотя их автомобиль совсем не уступал этому.

Договорившись с Леной увидеться завтра в академии и вместе пообедать в столовой, я вернулся домой.

Лежа в кровати, долго не мог уснуть, обдумывая сегодняшний день. Он оставил противоречивые чувства. С одной стороны я был рад, что Демидов идет на поправку, и особенно рад его подарку, но мне снова не удалось поймать Грачёва. Просто неуловимый какой-то. Его эфир остался в сквере, но исчез на парковке. Жаль, что нельзя эфир предъявить духу следопыта.

К тому же я сегодня изрядно набегался, когда ловил посредника. С собой у меня были все необходимые зелья, но сложность заключалась в том, что я не мог использовать их, находясь на большом расстоянии от него. Нужно придумать способ поражать зельем как пулей. Хм, чтобы такое изобрести?

За раздумьями я не заметил, как заснул, а наутро проснулся с готовой идеей, как можно использовать зелье даже на расстоянии в пару сотен метров. Нужно оружие наподобие пистолета, но стрелять оно будет не пулями, а шариками с зельем. Шарики можно сделать из плотного желатина или крахмала. При попадании они будут лопаться, а содержимое попадёт на объект. Отличная идея! Только нужно найти мастеров, который смогут создать подобное оружие. Над этим нужно хорошенько подумать.

Я зашёл в столовую, где собрались уже все члены семьи, и рассказал им о своей задумке.

— А ты обратись к специалистам из мастерских Коганов? Они и скидку тебе сделают, — предложил дед.

— Откажутся, — мотнул головой Дима. — Артефакторы тоже делятся по направленностям. Мастера Мичуриных специализировались только на лечебных артефактах. Я бы им не доверил создание оружия.

— Ты ещё к Грачёву его отправь, — прыснул дед и даже расплескал чай, в котором размешивал сахар.

— Вот Грачёв бы точно справился, — кивнул отец. — Но и кроме него есть хорошие специалисты.

— Серебряковы! — вспомнил я недавний разговор с баронессой.

— Да, они точно смогут изготовить то что тебе нужно.

— Заеду к ним сегодня после учёбы, — я приступил к завтраку, который состоял из глазуньи и жареной ветчины.

Когда добрался до академии, зашёл внутрь и подошёл к расписанию, ко мне подбежал Сеня.

— Здорова, Сашка! — выпалил он и протянул руку. — Ты вчера такое пропустил!

Он явно был возбуждён и просто изнывал от нетерпения мне всё рассказать.

— Привет, Сеня. Что такое?

— Щавель на пару пришёл! Прикинь! Сам провёл практическое занятие.

— Хорошо. Виктория Сергеевна больше не будет жаловаться, что у неё большая нагрузка, — кивнул я, совершенно не удивившись новости.

Мой «Костерост» заживил ему рёбра, а артефакты Коганов убрали воспаления и ушибы.

— Я совсем не был против того, что вижу Викторию почти каждый день, но с профессором гораздо интереснее. Вчера проводили опыты на мокрице. Жаль, ты всё пропустил.

— Да-а, опыты над мокрицей я еще не ставил, — улыбнулся я.

Сегодня было всего три пары, что не могло не радовать. На первом занятии мы получили темы для самостоятельных работ по истории. Мне попалась тема про смуту. Интересно будет прочитать об этом. В Таринэль тоже бывали мятежи и бунты, в которых я участвовал то с одной, то, с другой стороны, в зависимости от того, кто правил империей.

На втором занятии мы ухаживали за растениями в первой оранжерее. Профессора Щавелева не было, зато его лаборанты вдоволь нагрузили нас работой, поэтому мы опылили, окучили и полили несколько сотен растений и едва не опоздали на последнюю пару, пропустив обед. Я написал сообщение Лене, чтобы она не обижалась, ведь мы договорились вместе пообедать.

— Подбросишь меня до «Лаврового базара»? — спросил Семен, когда мы вышли из здания академии и, спустившись с крыльца, двинулись к парковке.

— Конечно. А что тебе там надо?

— Чувствую, мы ещё долго не будем изготавливать лекарства сами. Взял учебник в библиотеке по Фармацевтической технологии и хочу попробовать изготовить хотя бы какой-нибудь витамин.

— Ясно. Ну садись, — я подошёл к автомобилю.

— Погоди-ка, у тебя новая машина? — он изумленно вытаращился. — Даже не представлю, сколько она стоит. Полмиллиона?

— Не знаю. Это подарок, — пожал я плечами.

— Ничего себе подарки тебе дарят. А мне на день рождения лупу подарили и новую пару кроссовок, — он буквально обнял машину, не переставая любоваться ею.

— Садись, поехали, — усмехнулся я.

По пути Семен расспрашивал меня по поводу строительства оранжерей. Он никак не мог дождаться, чтобы приступить к работе и наконец-то зарабатывать деньги. Я заверил, что строительство идёт и со дня на день должно закончиться.

Я подвёз Семена до рынка и поехал в сторону пригорода к мастерской Серебряковых, где висела вывеска, надпись на которой я помнил до сих пор: «Мастерская артефактов Якова Серебрякова. Чудеса и редкости. Заказ на изготовление и ремонт. Осторожно. магия!»

Ещё издали я увидел, как из трубы мастерской вверх поднимается черный дым. Вот и отлично! Значит работает.

Как и в прошлый раз дверь мне открыл рыжий юноша с именем Яков. Услышав, что я пришёл заказать артефакт, он радостно заулыбался и предложил свои услуги, но я настоял на том, чтобы он позвал кого-нибудь из взрослых. Яков разочарованно вдохнул и захлопнул дверь у меня перед носом, но уже через несколько секунд дверь снова открылась, и показался Яков постарше. Он сказал, что главный мастер уже не берёт заказы, поэтому я могу обратиться к нему.

Мы прошли вглубь мастерской, где стояли столы, а на стенах висели чертежи, и опустились за один из пустых столов. Яков взял карандаш, плотный лист бумаги и кивнул.

— Слушаю вас внимательно.

— Мне нужно оружие. Наподобие пистолета, только стрелять он будет шариками с жидкостью.

— А-а-а, хотите вместе пуль использовать яд, — одобрительно закивал он.

— Не совсем, но смысл вы поняли.

— Да-да, конечно. Таких заказов к нам ещё не поступало, но тем интереснее взяться за работу. Давайте обсудим, как он будет выглядеть.

Он быстро набросал чертеж внешнего вид в реальную величину и показал мне. Я одобрил. Оружие походило на тот револьвер, что я отобрал у бандитов в Торжке.

Затем он задумался на несколько минут, что-то прикидывая в уме, и принялся предлагать различные виды механизма, объясняя их преимущества и недостатки.

Некоторые из них подходили только для довольно твердых материалов. Использовать их не получится, ведь желатин лопнет, а крахмал раскрошится при выстреле, и толку от такого оружия не будет. Однако при малой силе удара бойка не получится дальнего выстрела. Пришлось выбрать тот, убойная сила которого была не больше семидесяти метров. Но и этот механизм не гарантировал, что снаряд не лопнет во время выстрела. Однако Яков предложил уменьшить силу удара пружины, но установить кристалл, который будет усиливать полёт с помощью своей энергии. Ну не знаю, всё-таки нужно пробовать опытным путем.

Мы с Яковом договорились, что он позвонит, как только изготовит такое оружие, а я к тому времени сделаю «пули».

Я внёс предоплату и вышел из мастерской, в которой вовсю кипела работа, поэтому было очень душно, а от мелкой пыли раздробленных кристаллов чесались глаза. Однако даже на улице вдохнуть полной грудью не удалось. Черный дым из трубы стелился по земле. Пришлось садиться в новенькую машину и поскорее уезжать от мастерской, пока копоть не покрыла блестящую крышу моего седана.

Теперь я понимал, почему запрещено открывать такие мастерские в городе — жители просто задохнутся. К тому же пыль он кристаллов оседает в лёгких, поэтому не удивлюсь, если мастера страдают хроническими заболеваниями дыхательных путей. Когда откроем лаборатории, придумаю средство именно для артефакторов, и будем поставлять в такие мастерские.

Домой я поехал не сразу. Сначала прокатился по городу, наслаждаясь плавным движением, мощным движком и комфортом новой машины. Это всё равно, что приручить нового питомца, которого долго выслеживал. Такое же удовольствие.

Когда подъехал к дому, позвонила Завьялова.

— Алло, Саша! Вы просто умница! — восторженно выкрикнула она в телефон.

— Здравствуйте, баронесса. О чём речь?

— Он клюнул! Понимаете? Клюнул!

— Кто кого клюнул? — не понял я, не спеша двигаясь в сторону дома.

— Он! Благодаря вашему афродизиаку он пригласил меня сегодня на свидание!

— Рад за вас, но о ком вы говорите?

— О-о-о, это мужчина моей мечты, — выдохнула она. — Я уже вторую неделю в него влюблена.

— Долгий срок, — усмехнулся я.

— Ах, вы ещё совсем молоды и не понимаете, как это важно — найти родственную душу в моём возрасте.

— А «он» знает о вашем возрасте? — выделив слово, спросил я.

— Нет и не узнает. Я не такая, чтобы каждому встречному показывать свой паспорт. Вот если дойдёт до свадьбы, тогда… Хотя нет, даже тогда я ему свой паспорт не покажу.

— Всё ясно, — усмехнулся я. — Рад, что у вас всё получилось. Впрочем, я не сомневался, что афродизиак привлечёт его внимание. Только хочу предупредить, что это не приворотное зелье, поэтому насильно в вас влюбить никого не сможет.

— Погодите-ка, — воодушевилась она. — Вы можете сделать приворотное зелье?

— Могу, но не буду. Не занимаюсь такими делами.

— М-да? Ну и ладно. Без него справлюсь. Ещё раз Сспасибо! — она сбросила звонок, а я оглядел увядающий сад и зашёл в дом.

* * *

Хранитель академической библиотеки был очень удивлён, увидев в читальном зале ректора.

— Добрый день, Мирон Андреевич. Какими судьбами?

— Здравствуй, Миша, — губы пожилого мужчины чуть тронула улыбка. — Пришёл к тебе за советом.

— Слушаю вас, — хранитель подался вперед, не сводя с него внимательного взгляда.

— Мне нужна вся информация про ведьминскую магию, — пояснил ректор, оглянувшись.

— Вам нужны книги заклинаний ведьмаков? — шёпотом переспросил он.

— Нет-нет, что ты! — замахал он рукой, будто не мог даже слышать такое. — Зачем мне их заклинания? Они мне ни к чему. Я такими делами не занимаюсь и никому не советую… Дело в другом. Меня интересует, как можно выявить, использует ли маг ведьминскую магию?

— Ну-у, раньше по родинкам смотрели, по линиям на руке, по…

— И всё это были только домыслы и предположения, — прервал он его. — Мне нужен более современный и точный метод распознавания такого мага.

— Хм, я поищу, но не уверен, что у нас есть что-то подобное, — хранитель развернулся и задумчиво двинулся к стеллажам.

Ректор опустился на стул и уставился на большой, подсвеченный магией глобус. Ему всегда нравилось смотреть на него.

Через несколько минут хранитель явился с книгой в руке.

— Это единственное, что могу предложить. Больше ничего подходящего не нашёл.

Он протянул тонкую книгу в мягкой обложке на которой было написано: «Раскрытие чар: руководство по выявлению ведьминской магии».

Ректор быстро просмотрел содержание, затем открыл нужную страницу и с облегчением выдохнул.

— Нашёл.

Хранитель заглянул ему через плечо и увидел надпись: «Ритуал 'Чары разоблачения».

Глава 11

С самого утра в доме происходила какая-то суматоха. Услышав взволнованные голоса и торопливые шаги, я забеспокоился и, наскоро умывшись, сбежал вниз.

Настя металась по холлу, выглядывая в окно, а Лида пыталась её успокоить.

— Что случилось? — подавив зевоту, спросил я.

Когда убедился, что в доме все живы-здоровы, сразу успокоился. А когда увидел, что ещё полчаса мог поспать, то недовольно взглянула на сестру, которая и была нарушителем спокойствия.

— Портниха обещала прийти ещё вчера, и не пришла! В пятницу Осенний бал. Осталось два дня! — выпалил она.

— И что? — не понял я.

— Платье не готово! Моё бирюзовое платье не готово! В чём я пойду? В чём? — выпалила она и уставилась на меня, будто это я был виноват.

— Хочешь — возьми один из моих костюмов, — пожал я плечами. — Если посильнее ремнем затянешь, брюки не упадут.

— Мама, он издевается! — выпалила сестра, взбежала вверх по лестнице и захлопнула дверь своей спальни.

Лида с укоризной посмотрела на меня и покачала головой.

— Саша, не доводи сестру. Она и так вся на нервах.

— Было бы из-за чего нервничать. Ох уж эти подростки, — я двинулся к столовой, из которой уже слышались голоса деда и Димы.

На завтрак были сырники со сметаной и омлет. Я спросил, нет ли перепелов, на что дед ответил, что я совсем оборзел, и такую птицу следует покупать только на праздники, а в обычные дни можно и курицей обойтись.

М-да, с самого утра день не складывается. Надеюсь, дальше будет лучше.

С удовольствием прокатившись до академии на новой машине, я шел от парковки до академии под завистливые взгляды студентов. Особенно мне понравилось лицо Харитонова, который приехал на старой колымаге и оставил её в четвертом ряду под буквой «Д».

В последнее время он присмирел. Либо понял, что у него силёнок не хватит бороться со мной, либо что-то затевает.

— Сашка, здорова! — Сеня уже стоял у расписания. — Сегодня целых два практических занятия с Щавелем.

— А это что? — я ткнул пальцем на последнюю пару. — Что ещё за «Аптекарская дуэль»?

— Ты что не знаешь? В конце года будет проводиться турнир. Готовиться начинаем.

— Турнир? Нет, не знал. В первый раз слышу. А что за турнир такой?

— Ежегодный академический турнир, — послышался голос сзади.

Я обернулся и увидел профессора Щавелева. Он с улыбкой протянул мне руку.

— Здравствуйте, Олег Николаевич, — поздоровался я и заметил, что рядом с ним стоит крепкий мужчина и внимательно осматривается. Получается, Щавеля до сих пор охраняют.

— Саша, очень рад вас видеть. Надеюсь, вам сегодня удастся посетить все занятия.

— Очень на это надеюсь, просто…

— Не надо оправдываться. Я знаю, что вы очень ответственный и порядочный молодой человек, и не ради развлечения прогуливаете занятия. Но я, как куратор вашей группы, буду советовать вас выдвинуть на турнир, поэтому нужно уже сейчас приступить подготовке.

— А сколько человек с каждого факультета будет представлять академию? — заинтересовался Сеня.

— Говорят, что в этом году правила немного изменились, поэтому пока не могу вам рассказать подробности — сам не знаю. Сначала мне нужно встретиться с Клавдием Тихомировичем. А сейчас идите в аудиторию, занятия начинаются, — строго проговорил он.

Практические занятия пролетели незаметно. Сначала профессор написал на доске список ингредиентов, из которых нужно составить наибольшее количество различных лекарственных средств. Затем выбрал тех студентов, кто составил больше всего средств, выделил из лабораторных запасов перечень ингредиентов и дал задание создать любое из списка. Я подумал, что лучше продемонстрировать то, что даст мгновенный эффект, и сделал зелье для роста волос.

Когда очередь дошла до меня, я попросил разрешения продемонстрировать прямо на профессоре. Тот был заинтригован и с готовностью согласился. Зелье я сделал в виде густого желе, поэтому лопаткой намазал его залысину.

— Сколько ждать? — в нетерпении проговорил он. — До конца пары осталось минут пятнадцать.

— Совсем немного. Пару минут.

Вся группа подошла и окружила профессора, сидящего на круглом табурете.

— Ой, смотрите! — воскликнула Аурика, указывая на голову преподавателя.

— Да-да, я тоже вижу, — поддержал её другой студент.

Прямо на глазах светлая макушка профессора начала темнеть. Росли точно такие же волосы, какие были у него до того, как поседел.

Щавель осторожно провёл рукой по голове, затем поднялся с табуретки и подошёл к зеркалу.

— Невероятно, — выдохнул он. — В первый раз сталкиваюсь с таким ускоренным ростом волос. Как вам это удалось?

— Усилил некоторые свойства ингредиентов с помощью маны.

— Усилили? — он удивленно посмотрел на меня. — Но… почему усилились не все, а только те, что необходимы? Как вы можете влиять на определенные свойства в единой субстанции?

Студенты с интересом прислушивались к нашему разговору.

— Не могу вам объяснить. Тайна рода, — твёрдо сказал я.

— Ясно, — кивнул он и, взглянув в зеркало, улыбнулся. — Надо намазать вашим средством всю голову, а то выглядит комично.

Вскоре прозвенел звонок, и мы с Семеном направились в столовую. Очередь была большая, но нам махнула Лена, которая уже стояла у кассы. Мы набрали полные подносы еды и присоединились к ней под возмущенные возгласы студентов.

Сеня принялся им доказывать, что она и для нас занимала место, а мы с Леной обнялись и поцеловались.

— Ты обещал сводить меня в ресторан азиатской кухни, — напомнила она.

В прошлый раз, когда мы договаривались, я пытался поймать Грачёва.

— Пойдём сегодня? — предложил я.

— Пошли, — кинула она и чмокнула меня в щёку.

После обеда мы с Семеном спустились на нижний этаж в лабораторию под номером три. Именно там должна проходить «Аптекарская дуэль».

Когда все студенты нашей группы столпились у двери лаборатории, появился декан Клавдий Тихомирович. Он отпер дверь ключом и пропустил нас вперёд.

— Аптекарская дуэль — это практическое занятие, целью которого является развитие профессиональных навыков мага-аптекаря, — начал Клавдий Тихомирович, когда все заняли места за столами. — Во время этого занятия вы научитесь работать в команде, а также с незнакомыми рецептами и ингредиентами. Для начала вам необходимо надеть защитные принадлежности и разделиться на четыре команды.

Дождавшись, когда все наденут халаты, очки, маски и перчатки, декан раздал рецепты и коробки с ингредиентами, и пояснил, что победит та команда, которая быстрее и точнее приготовит препарат. Также пояснил, что за каждую ошибку или нарушение техники безопасности будут начисляться штрафные баллы.

— Начали! — выкрикнул Клавдий Тихомирович.

Я взял первый рецепт и понял, что не всё так просто, как могло показаться в начале. Всё дело в том, что рецепт был записан в виде загадки, а ингредиенты обозначены древними терминами.

— Вы можете воспользоваться книгами, которые здесь хранятся, — проговорил с довольным видом декан и указал на книжный шкаф, стоящий в углу.

Его явно забавляла растерянность студентов.

Сеня быстро нашёл современные названия ингредиентов, а я создал средство согласно рецепту, хотя очень хотелось переделать по-своему. Остальные три студента, попавшие в нашу команду, лишь стояли рядом и наблюдали за нашими действиями.

Декан прохаживался между столами, наблюдая и фиксируя ошибки. Иногда вмешивался или подсказывал.

После того, как все были готовы, он попросил каждую команду по очереди принести к нему на преподавательский стол колбу с готовым средством.

— Так-так, внешний вид не соответствует тому, что должно получиться, — с важным видом произнес он, приподняв колбу, в которой плескалась мутная жидкость. Её изготовила команда, в которой был Харитонов и Максим Филатов.

Затем Клавдий Тихомирович помахал рукой над колбой и понюхал.

— Запах очень похож на тот, что нужен, но… не-е-ет, такого кислого запаха не должно быть. Вы явно переборщили с экстрактом лимонника.

— Ничего мы не перебарщивали! — возмутился Илья Харитонов. — Я добавлял всё строго по рецепту. Вот здесь же написано: Лимонника добавить десять миллиграмм.

— Где? Неужели я допустил ошибку при разработке рецепта? — напрягся декан, встал, подошёл к нему и заглянул в рецепт. — Пф-ф-ф, Илья, вы не знаете, чем отличается миллиграмм от миллилитра?

Студенты зашептались, а Харитонов покраснел.

— Я так понимаю, вы всё измеряли на весах, а не с помощью пипетки, верно? — продолжал Клавдий Тихомирович.

— Да, — еле слышно ответил Харитонов, потупив взор.

— Тогда могу сразу сказать: ваша команда провалилась. Следующий!

Остальные три команды более-менее справились с заданием и приготовили то средство, что задумал декан. У нас, конечно же, средство получилось самого лучшего качества, хотя я был с этим не согласен — я бы составил и приготовил гораздо лучше.

После занятия, когда мы с Сеней поднялись на первый этаж и двинулись в сторону выхода, ко мне подошла секретарша ректора и попросила подняться в его кабинет.

— А что случилось? — заинтересовался Сеня.

— Не знаю. Но зайти просили только Александра, — строго посмотрела она поверх очков на моего друга и поспешила к лестнице.

— Что ты натворил? — понизив голос, спросил он и оглянулся.

— Сам не знаю, — пожал я плечами и двинулся вслед за девушкой.

Секретарша доложила о моём приходе и пригласила в кабинет. Ректор стоял у окна и попивал кофе из маленькой чашки.

— Здравствуйте, Мирон Андреевич, — поздоровался я и закрыл за собой дверь.

— Здравствуйте, Александр. Присаживайтесь, — он указал на кресло у окна и опустился напротив. — Сейчас дождёмся Клавдия Тихомировича, и я всё объясню. Будет лучше, если ваш декан будет в курсе всего, что с вами происходит.

— Не понял? А что со мной происходит? — напрягся я.

— Не торопитесь. Я всё поясню. Может, хотите кофе? У меня вкусный бразильский кофе.

— Нет, спасибо, — мотнул я головой.

Мне всё это не нравилось. Я успел перебрать в голове всё, что происходило в последнее время, но так ни до чего и не додумался.

Декан пришёл через пять минут, которые показались мне вечностью.

— О, Саша, вы тоже здесь? — удивленно поднял он брови, когда запыхавшийся вошел в кабинет. — Что случилось?

— Не волнуйтесь. Хотите воды? — предложил ректор и положил руку ему на плечо.

— Воды? — рассеянно спросил он и вновь взглянул на меня. — Нет, воды не надо. Лучше сразу к делу.

— Хорошо. Тогда присаживайтесь.

Когда декан опустился на соседнее кресло, ректор начал не спеша прохаживаться у окна, сцепив пальцы в замок и подняв их груди. Сам волнуется и не может усидеть на месте. Что же случилось -то⁈

— Клавдий Тихомирович, помните наш недавний разговор? — после минутной паузы спросил он.

— Вы про чёрный кристалл? — уточнил он и бросил на меня встревоженный взгляд.

— Верно-верно… Меня не оставляет в покое этот непонятный знак. Ведь получается, что мы так и не определили потенциал Александра.

— Вы хотите устроить мне ещё одну проверку? — напрягся я.

Этого только не хватало! А если они узнают, что я пришелец из другого мира, притом занял чужое тело? Не нравится мне это. Хотя чему удивляться, если день с утра не задался.

— Да, только на этот раз немного другую, — сказал он и невольно поморщился, будто не хотел говорить следующего, но был вынужден. — Мне подсказали, что кристалл мог таким образом среагировать на ведьминскую магию. Я нашел ритуал, который покажет, есть в вас ведьминские силы или нет.

— Вы знаете моё мнение по этому поводу. Я против! — повысил голос декан. — Как вы можете подозревать Сашу в таком? Он же Филатов!

— Вот именно что Филатов. Я поднял записи и выяснил, что все Филатовы, которые у нас учились, показывали средние результаты по потенциалу. Только у Димы был выше всех. Но черный, — он развёл руками. — Я не понимаю, что значит черный цвет кристалла, но хочу разобраться с этим. Что вы думаете об этом, Саша?

Они оба выжидательно уставились на меня.

Если начну отказываться, будет очень подозрительно. Но если соглашусь… Ведь я действительно получил способность читать ведьминские книги и могу сотворить любое заклинание. Получается, что во мне есть эти силы.

— А что будет, если ваш ритуал покажет, что у меня есть ведьминские силы? — уточнил я.

— Я не знаю, не мне решать. Но я буду обязан доложить об этом.

— Саша, не соглашайтесь, — шепотом сказал декан. — Это может стать серьёзным препятствием на вашем пути. Вас даже могут отчислить.

— Отказ тоже о многом скажет, — продолжал ректор. — И тогда проверкой буду заниматься не я, а специальные люди.

— Зачем вообще поднимать этот вопрос⁈ — возмущенно выпалил Клавдий Тихомирович.

— Потому что кое-кому стало об этом известно, и мне приказано заняться проверкой. Если я откажусь, то Сашу затаскают по различным инстанциям, — нехотя пояснил ректор.

Похоже, он не хотел говорить об этом, но его вынудили. Горгоново безумие! Час от часу не легче!

Если проверки не избежать, то пусть лучше проводит ректор, а не менталисты из спецслужб.

— Хорошо, я согласен, — подал я голос.

— Вот и хорошо, — ректор наконец-то перестал бродить по кабинету и опустился за свой стол. — Завтра с утра проведём ритуал. Мне нужно время, чтобы подготовиться. Будем только мы втроём.

— До завтра, — кивнул я и вышел из кабинета.

Чувства были противоречивые. Мне нужно остаться одному и обо всём хорошенько поразмыслить.

Сеня всё ещё ждал меня внизу и бросился навстречу, едва увидел на лестнице.

— Сашка, чего там?

— Всё хорошо, — вымученно улыбнулся я. — Всё из-за кристалла суетятся.

— А, ерунда, — с облегчением выдохнул парень. — Просто в академии еще не было таких сильных аптекарей, как ты.

— Ты так думаешь? — задумчиво спросил я.

— Конечно. Ну ладно, до завтра, — махнул он мне рукой и пошёл к задней двери, откуда было ближе к академическому городку.

Пытаясь привести мысли в порядок, я почти час катался по городу, а потом заехал за Леной, и вместе мы поехали в ресторан, в который она хотела.

Всё было очень вкусно, но весь вечер болтала одна Лена. Я лишь кивал и ел.

Когда отвёз её домой, она спросила, всё ли у меня хорошо, на что я ответил, что просто устал. Не хочу её втягивать в свои проблемы.

Домашним тоже ничего не рассказал. Ведь они даже не догадываются, что в Кижах духи ведьмаков дали мне способность читать их книгу. Похоже, пришла пора отвечать за это.

После ужина к нам в дом заявилась портниха, которую ждала Настя. Платье было готово, чему сестра очень обрадовалась и весь вечер кружилась в нём по дому.

— Сынок, ты какой-то сам не свой. Что-то случилось? — подошла ко мне Лида, когда мы с дедом сидели в гостиной и смотрели новости по телевизору.

— Нет, ничего, — пожал я плечами.

— Ты же знаешь, что всегда можешь к нам обратиться за помощью? — она многозначительно посмотрела на меня.

— Да, спасибо.

— Прошу тебя, ничего не скрывай. Мы одна семья…

— Я ничего не скрываю, — прервал я её. — Просто устал. Сегодня была Аптекарская дуэль.

— Готовитесь к турниру? — заинтересовалась она. — А ты будешь участвовать?

— Пока не знаю, — пожал я плечами.

— Ну ладно. Держи меня в курсе, — она поцеловала меня в макушку и ушла на кухню.

Я уже хотел подняться к себе, но тут мне в голову пришла одна идея. А что если скрыть свои реальные возможности и способности? Ведь можно же приготовить зелье, которое закроет меня как защитный кокон.

Не теряя ни минуты, я почти бегом направился в лабораторию. Пока шёл, в моей голове уже начали происходить сложные операции. Мысленно я смешивал один эфир с другим, то усиливая, то заглушая различные свойства. Почти полчаса ушло на то, чтобы составить идеальную комбинацию. Однако сложность заключалась в том, что у меня не было некоторых манаросов, которые ничем нельзя заменить.

Что же делать? Может не ехать завтра в академию или… Шустрик!

Я позвал зверька и отправил ему мыслеобразы нужных мне манаросов. Затем также мысленно проложил маршрут до «Лаврового базара». Зверек чирикнул и пропал, но уже через пару минут явился с одним из растений. Пока он телепортировался за остальными, я начал измельчать, смешивать и перетирать те, что были под рукой.

Провозился до полуночи, но зато, довольный собой, вернулся в дом и уснул едва голова оказалась на подушке.

Ночь прошла спокойно, а утром я проснулся не от криков Насти, а от будильника, что уже хорошо. Позавтракав тефтелями с картофельным пюре и бутербродами с сыром, поехал в академию.

— Сашка, ты сегодня припозднился. Пошли скорее, — махнул мне рукой Сеня, когда я зашёл внутрь старинного здания.

— Иди без меня. Мне нужно сначала подняться к ректору.

— Но ведь сейчас Фармакология, — ужаснулся он.

— Ничего не поделаешь, — пожал я плечами и пошёл к лестнице.

Секретарь была предупреждена, что я приду, поэтому сразу проводила к ректору.

Я зашёл в кабинет, в котором царила полутьма, и увидел силуэты двух человек.

— Проходите, присаживайтесь. Сейчас начнём, — узнал я голос ректора.

Я положил пустую пробирку из-под зелья в карман и опустился в кресло. Ну что ж посмотрим кто кого…

Глава 12

Зелье, приготовленное ночью, я выпил перед тем, как зайти в кабинет ректора на тот случай, если ритуал продлится долго. Я умел задерживать в своём теле нужные эфиры, но не так уж и долго. У каждого зелья своя продолжительность действия, и попытка удерживать его дольше, чем он будет работать, может привести к распаду нужных соединений, и эффективность зелья снизится, а возможно, и будет совсем другой эффект.

Когда глаза привыкли к темноте, я разглядел, что в кабинете только ректор и декан. Клавдий Тихомирович пожал мне руку. По его эфиру и чуть подрагивающей руке я понял, что пожилой мужчина взволнован, в отличие от меня. Я подготовил не только зелье, которое на время заглушает все мои способности, но и прихватил кое-что из готового. Например, зелье, стирающее кратковременную память. Если ректору всё же удастся вывести меня на чистую воду, я воспользуюсь им. Всё-таки свои секреты я выдавать не намерен!

— Мирон Андреевич, вы уверены, что это безопасно? — вполголоса уточнил декан, когда ректор начал выкладывать на стол передо мной из своего чемодана различные атрибуты: серебряное зеркало, свечу, чашу, лоскут ткани и мешочек с сушеной травой.

Потянув носом, я понял, что это полынь. Притом не обычная, а манарос, что усиливает её свойства.

— Не волнуйтесь, Клавдий Тихомирович, ваш студент не пострадает, — заверил ректор и поджёг свечу. — Это всего лишь ритуал, который использовали охотники на ведьм, когда сомневались в причастности мага к ведьминской силе. Если простолюдинов убивали даже за слухи о причастности к ведьмакам, то к магам было совсем другое отношение. Всё-таки маги всегда были представителями высших сословий, и чтобы их казнить, нужны неопровержимые доказательства их вины.

— Вы когда-нибудь проводили этот ритуал? — декан с сомнением посмотрел на то, что лежало на столе.

— Нет, но слышал о нём. К тому же проконсультировался у знающе человека.

— И что же этот знающий человек? — не унимался Клавдий Тихомирович.

— Не могу вам сказать, но ему я всецело доверяю.

Пока ректор сверялся с тем, что написано в его книге, которую он также достал из чемодана, я откинулся на спинку кресла и наблюдал за происходящим. Всё это очень было похоже на те ритуалы, что проводил я, когда избавлялся от проклятья ведьмы и освобождал хана от привязки к его бренному телу.

— Так, для начала мне нужна капля крови, — ректор отложил книгу и подошёл ко мне с иголкой в руках.

— Что вы собираетесь делать? — деловито спросил я, взглянув на сверкнувший при свете свечи острый кончик иглы.

— Уколю вам палец. Нужна всего лишь капля, чтобы запустить ритуал.

— Пожалуйста, — усмехнулся и вытянул руку.

Ректор как-то странно посмотрел на меня и кольнул иглой в безымянный палец. Затем вытер кровь белым лоскутом ткани, высыпал на неё полынь и, скрутив, поджег от свечи.

— Ох-хо-хо, будьте осторожны, — разволновался декан, зачарованно глядя на пламя.

— Не говорите под руку! — прикрикнул на него ректор. — Я всё контролирую.

Он положил горящую ткань в блюдо и расположил зеркало так, что я в нём отражался через дым от горящей тряпицы с травой.

— Что теперь? — еле слышно спросил Клавдий Тихомирович, когда ректор обошёл меня, встал за креслом и уставился на моё отражение в зеркале сквозь дым.

— В книге написано, что мага выдаст отражение, — также шепотом ответил Мирон Андреевич.

— Как это? — озадаченно спросил декан и встал рядом с ним.

— Если маг применяет ведьминскую силу, то рядом с ним появятся темные тени тех, кого он призывал, а его черты лица начнут искажаться.

— Ерунда какая-то, — недоверчиво сказал Клавдий Тихонович.

— Возможно, но говорят, что способ действенный… Увидим.

Вскоре ткань догорела. Декан без конца покашливал, ведь окна был закрыты, а сизый дым заполнил всю комнату. Ректор же всё ещё силился что-то разглядеть в зеркале.

— Долго ещё? Занятия уже начались, — подал я голос.

Ректор не ответил. Он потушил свечу, отдёрнул шторы и распахнул двустворчатые окна, впуская в кабинет прохладный свежий воздух. Клавдий Тихомирович тут же подошёл к окну и глубоко задышал, пытаясь очистить легкие.

— Ритуал ничего не показал, — развёл руками ректор после нескольких минут раздумий. — Либо я что-то неправильно сделал, либо вы, Саша, не имеете никакого отношения к ведьминской магии.

— А ведь я говорил, — покашляв сказал декан. — Филатовы уважаемый род и такого себя не позволяют. Дело в кристалле.

— Возможно, — задумчиво проговорил Мирон Андреевич.

Я встал с кресла, отдернул полы пиджака, пригладил рукой волосы и, с усмешкой взглянув на ректора, спросил:

— Вы удовлетворили своё любопытство? Теперь я могу идти?

— Прошу прощения, но я вынужден был пойти на это. Вы уж не обижайтесь, — извиняющимся тоном проговорил пожилой мужчина и протянул руку. — Я всего лишь хочу разобраться.

— Понятно. Но лично я считаю, что прав Клавдий Тихомирович. Всё дело в камне. Либо он не умеет распознавать высокий потенциал у аптекарей, либо с ним что-то не так. Надеюсь, вы убедились и больше не подвергнете меня испытаниям? — сухо поинтересовался я.

— Не могу вам этого обещать. К сожалению, я всего лишь пешка и выполняю то, что мне приказано.

— Погодите-ка, — напрягся я. — Так это не вы хотите во всем разобраться, а кто-то другой действует через вас?

Ректор испуганно отпрянул, поняв, что сказал что-то не то, и быстро добавил:

— Вам пора на занятия. Пропускать нехорошо. Вы не сможете сдать экзамены. Можете идти, — он торопливо подошёл к двери и распахнул её.

Я прошёл мимо него, вдохнув эфир собеседника. Ректор явно чего-то испугался. Его организм выработал гормон стресса. Интересно. Похоже, у этой марионетки есть хозяин.

В аудиторию я зашёл почти в самом конце пары. Боярышников бросил на меня недовольный взгляд, но продолжил диктовать определение какого-то сложного слова. Через пять минут прозвенел звонок и я, как честный студент, подошёл к преподу.

— И как вы посмели зайти на занятие, которое практически прогуляли? — с раздражением спросил Боярышников, складывая в портфель книги.

— Я не прогуливал, а был на встрече с ректором. Можете у него спросить, — спокойным голосом ответил я.

— Но вы прогуливали мои занятия не только сегодня! — повысил он голос и бросил на меня испепеляющий взгляд. — Я всё-таки ваш преподаватель, нравится вам это или нет! Я имею право требовать, чтобы студенты не прогуливали мои занятия! Мне поручили донести до вас эту дисциплину и вбить её вам в голову, и я это сделаю. Ясно?

— Ясно, — кивнул я.

А зачем спорить? В принципе он во всём прав. И хотя я Великий алхимик Валериан, и никому не позволено повышать на меня голос, ему я могу простить вспыльчивость, ведь он меня знает как девятнадцатилетнего парня.

— Во-первых, вы обязаны самостоятельно изучить все темы, что прогуляли, и ответить мне на вопросы по этим темам. А, во-вторых… а, во-вторых… я ещё не придумал для вас наказание, потом скажу, — отмахнулся он, закрыл портфель и двинулся к выходу. — Готовьтесь! На следующем занятии спрошу.

— Обязательно! — крикнул я ему вслед.

Сеня, который всё это время стоял неподалеку и прислушивался к нашему разговору, с облегчением выдохнул и провел рукой по лбу.

— Я думал, будет хуже. Но ничего, подучишь темы и сдашь. Я тебе подскажу, у меня есть все записи.

— Хорошо. Спасибо, друг, — я похлопал его по плечу, и мы двинулись к следующей аудитории.

Сегодня последней парой снова была «Аптекарская дуэль». Декан выглядел уставшим, поэтому дал задание определить вещество по запаху и цвету, и раздал двадцать одинаковых мензурок.

Снова лучше всех справилась наша группа. Я с легкостью определил все составляющие.

— Я спросил у отца про Грачёва, — сказал Сеня, когда мы купили по чашке кофе и расселись в столовой.

— И что же он ответил? — заинтересовался я.

— Отец почти ничего про него не знает. Он даже позвонил своему знакомому артефактору, который тоже работал в имперской мастерской вместе с Грачёвым, — он отпил горячий кофе. — Скрытный, никогда не участвовал в посиделках, сам по себе.

— Понятно. Я почему-то так себе его и представлял.

— Но, кое-что интересное всё же есть, — загадочно произнёс Сеня, подался вперёд и понизив голос продолжил. — Он очень быстро поднимался по служебной иерархии в мастерской.

— И что? Как я уже успел узнать, он довольно талантливый мастер, — пожал я плечами. Но Сеня энергично замотал головой.

— Дело не в его таланте, а в том, что кто-то постоянно умирал, открывая ему дорогу наверх.

— Ты хочешь сказать, что он убивал своих коллег?

— Я не знаю, — развёл руками Сеня, — Но знакомый отца считает, что смерти хоть и выглядели случайными, но как-то слишком всё хорошо складывалось для этого Грачёва.

— Тогда, почему он вдруг уволился из мастерской? Зачем оставил место, в котором был так заинтересован, что даже убивал, чтобы занять месте?

Мне не верилось в то, что говорит Сеня. В этом не было смысла.

— Я не знаю. Передаю тебе чужие слова.

— А до каких высот он дослужился в мастерской?

— До старшего мастера. Выше только Архимастер.

— Тем более. То есть ему хватало совсем немного, чтобы возглавить имперскую мастерскую, а он взял и ушёл.

— Возможно у него были на это какие-то свои причины, — пожал плечами Сеня.

Мы допили кофе и вышли из столовой, когда мне позвонил Авраам Давидович Коган.

— Господин Саша, таки я рад вас слышать! — воскликнул он, едва я ответил на звонок.

— Здравствуйте, Авраам Давидович. Я тоже рад вас слышать. Надеюсь, у вас всё хорошо? Как себя чувствует Давид Елизарович?

— У нас всё хорошо. Боги любят нас. Я к вам по срочному и очень важному делу.

— Слушаю, — я остановился у высокого арочного окна, из которого виднелась парковка, и взглядом нашёл свою машину.

— Вы уже однажды помогли моему двоюродному братцу, который заведует новгородской лечебницей, поэтому он очень просил меня связаться с вами и снова попросить о помощи.

— Что случилось? — спросил я, наблюдая за тем, как Харитонов остановился у моей машины и обходит её по кругу. Если он хоть пальцем к ней прикоснется, я ему эти пальцы отрежу.

— Заболели работники шахты, которые добывают кристаллы. У них Пепельная лихорадка.

— В первый раз слышу о такой болезни.

Харитонов заглянул в окна машины, осмотрел колёса и, опустив плечи, двинулся к своей колымаге.

— Это очень опасное и быстро распространяющееся заболевание, — поцокал языком лекарь — Этой лихорадкой обычно болеют люди, которые работают на таких шахтах. Анобласть совсем близко, а простолюдину нежелательно находится в зоне высокой энергетической активности, но ведь маги в рабочие не идут, поэтому владельцы шахты вынуждены нанимать обычных людей.

— Как проявляется болезнь?

— Первый симптом — высокая температура. Затем появляется сильный изматывающий кашель. Через пару дней человек перестает чувствовать конечности, одновременно быстро наступает истощение. Не проходит недели, как человек умирает.

— Вы хотите сказать, что до сих пор не изобрели лекарства от болезни, которая так опасна? — удивился я.

— Лекарство есть и артефакты тоже. Но в этот раз ничего не помогает. Лихорадка изменилась. На неё не действуют прежние методы. Надо что-то срочно предпринимать, иначе она быстро распространится! — лекарь явно был сильно встревожен. — Мы уже сообщили об этом в Главное управление имперского здравоохранения. Они обязали закрыть лечебницу на карантин. Даже лекари не могу выйти. Но ведь заболевание так опасно и так быстро приводит к смерти, что, боюсь, мой несчастный брат и два его сына не доживут до того момента, как лекари найдут средство, — выпалил он, в голосе слышалась паника.

— Успокойтесь Авраам Давидович, и давайте по порядку. Заболели только работники шахты, верно?

— Сначала да, — продолжительно выдохнув, ответил он. — Три дня назад. Но вчера эту болезнь подхватил один из лекарей, а сегодня мой дорогой братец сообщил, что ещё пятеро пациентов, которые лежали с другими болезнями, подцепили эту хворь. Самое страшное, что первые заразившиеся уже перестали чувствовать конечности. Дальше их ждёт самое страшное…

Хм, я не могу попросить отправить одного из больных сюда, раз болезнь так опасна. Придётся ехать самому, ведь я не придумаю зелье, пока не пойму, с чем имею дело. Мне нужен эфир больного, чтобы понять, как ему помочь.

Горгоново безумие! Завтра же аукцион! А ещё казнь Распутина и Осенний бал Насти. На казнь я и так не собирался идти, как и на бал, но аукцион… Справится ли дед сам, или лучше отменить? Хотя там и Дима помочь может.

Мысли о том, чтобы не ехать в Новгород, у меня не возникало. Во-первых, смогу хорошо заработать. Во-вторых, проявлю себя. В-третьих, изучу очередную опасность этого мира. Вдруг пригодится.

— Как добраться до Новгорода? — спросил я у Когана.

— Лучше на дирижабле. Поезд едет чуть ли не в два раза дольше.

— Поеду на машине. Так ещё быстрее, — ответил я, вспомнив карту империи и прикинув расстояние. Торжок находится примерно посередине между Великим Новгородом и Москвой.

— Да-да, так быстрее. Если хотите, могу предоставить нашу машину с водителем.

— Не нужно. Поеду на своей.

— Вы-таки без труда найдёте лечебницу. Можете спросить любого, и вам укажут. Я обрадую своего братца. Он очень надеется на вас, — торопливо ответил он.

— Хорошо, но у меня ещё один вопрос. Этой лихорадкой болеют только простолюдины или…

— Уже нет! — прервал он меня. — Раньше так и было, но болезнь изменилась. Я же сказал — заболел лекарь. Тот самый, который наблюдал больных. Мы с моим глубокоуважаемым отцом очень боимся, что больше никогда не увидим брата и его сыновей, работающих там лекарями. Они заперты в лечебнице и не смогут выйти, пока не справятся с болезнью… Если вообще справятся.

— Хорошо. Я вас понял. Выезжаю немедленно. Только прихвачу кое-что из дома.

— О, я так рад! Я-таки знал, что вы не откажетесь и пойдёте навстречу. Конечно, лекари рано или поздно найдут способ справиться с Пепельной лихорадкой, но я боюсь, что это будет скорее поздно.

— Ждите от меня новостей, — я сбросил звонок и повернулся к Сене.

— Я уезжаю по делам, поэтому меня завтра не будет.

— А что мне сказать преподавателям?

— Соври что-нибудь, — махнул я рукой и быстрым шагом двинулся к выходу.

Нужно торопиться, чтобы спасти первых заразившихся. Судя по тому, что рассказывал Коган, у меня всего два-три дня, чтобы добраться до Новгорода, понять, с чем имею дело, и изготовить лекарственное зелье.

Добравшись до дома, я собрал в сумку всё, что припас в лаборатории, и предупредил деда о поездке. Услышав о Пепельной лихорадке, он забеспокоился. Оказывается, раньше от неё умирали целые селения, находящиеся поблизости от шахт, но в последние десять лет об этой болезни не было слышно.

— Ты уж будь осторожнее — это очень вредная болезнь, — покачал головой дед, провожая меня до машины. — Я один раз лечил такого больного. Он кашлял белыми хлопьями, похожими на пепел. Потому-то и называется болезнь Пепельной лихорадкой.

— Кашлял белыми хлопьями? — удивился я.

— Да. Вместо мокроты легкие заполнялись тонкими белыми пленками. Они закрывали дыхательные пути, поэтому человек тяжело дышал и постоянно кашлял. Мне удалось вылечить его с помощью обычных противомикробных настоек.

— Ясно. Разберусь, с чем там дело, и позвоню.

— Хорошей дороги, внучок, — похлопал меня по спине дед. — Но если заразу подхватишь — домой не возвращайся!

Я сел в машину и, махнув на прощание старику рукой, отправился в Великий Новгород.

Глава 13

До Великого Новгорода я добрался уже поздним вечером. Как и говорил Авраам Давидович, с поиском лечебницы трудностей не возникло. Местные хорошо знали лечебницу, принадлежащую Коганам, и объяснили, как до неё добраться.

Когда я подъехал к большому серому двухэтажному зданию, находящемуся прямо центре города недалеко от парка, то понял, что предприняты суровые меры, чтобы не допустить распространения лихорадки.

У дороги, ведущей к лечебнице, стояли полицейские. Они терпеливо объясняли родным запертых в лечебнице людей, что это делается для всеобщего блага.

Само здание лечебницы поблескивало мерцающим светом — его сверху накрыли магическим куполом. Не знаю, насколько этот купол может задержать распространение заболевания, но без специального амулета никто не сможет ни зайти, ни выйти.

Я подошёл к полицейским и представился в надежде что их уже предупредили о моём приезде. Но они лишь сурово ответили, что им велено никого не впускать. Я вернулся к машине и связался с Авраамом Давидовичем, а тот перезвонил брату, находящемуся под куполом.

Минут через десять те же самые полицейские подошли к моей машине и сказали, что мне разрешили пройти внутрь. Когда дошел до плотного магического купола, встретился с очередным сопротивлением. На этот раз маги не хотели давать мне амулет, чтобы я смог пройти. Позвонить не успел. На крыльце появился пухлый мужичок небольшого роста и, махнув рукой, поспешил навстречу. Я сразу увидел сходство лекаря с Авраамом Давидовичем.

— Очень рад познакомиться с вами лично, Александр Дмитриевич, — доброжелательно улыбнулся он и протянул руку, едва я смог пройти сквозь защитный купол. — Меня зовут Мойша Адамович Коган.

— Вы сын Адама Гидоновича? — догадался я, пожимая его небольшую, но крепкую руку.

— Совершенно верно, — с улыбкой склонил он голову. — Мой достопочтимый отец много хорошего говорил о вас. Также как и мой любимый братец Авраам. Прошу, идите за мной. Ночи сейчас холодные. Можно простудиться.

Мне показалось странным заботиться о прохладных ночах, когда ты находишься в опасной близости от серьёзной болезни. Или не такая уж она и серьёзная?

— Мойша Адамович, расскажите о Пепельной лихорадке. Как протекает болезнь, и как себя чувствуют пациенты?

— Ох, — тяжело вздохнул он и открыл передо мной металлическую дверь лечебницы. — Вам лучше самому это увидеть. Я, если честно, с этой болезнью ещё никогда не сталкивался, хотя много читало ней.

В лечебнице было пустынно, но, когда проходили мимо кабинетов, услышал голоса.

— Никто не хочет рисковать, поэтому все сидят в своих норах, — горько усмехнувшись, пояснил он. — Как только мы получили распоряжение от Главного управления имперского здравохранения, так сразу же заперли все двери. Даже административных работников не выпустили. Вот и сидят бухгалтера с завхозами по кабинетам и бояться высунуться. И пусть. Если честно, мне так даже спокойнее.

Мы дошли до лестницы и поднялись на второй этаж.

— У вас специализированная лечебница, — догадался я, увидев указатели.

В одном крыле располагалось Инфекционное отделение, а во втором Дерматовенерологическое.

— Всё верно. В городе пять лечебниц разных родов. Чтобы не отнимать хлеб друг у друга, нами было принято решение поделить пациентов. Нашей лечебнице, к сожалению или к счастью, досталась инфекционка. А кто ни разу не болел инфекционными болезнями? Правильно, никто. Поэтому поток пациентов большой, но в то же время случаются вот такие неприятности, как эта вынужденная изоляция.

Мы прошли в отделение, которое тоже делилось на детской и взрослое. Пройдя через ещё одни двери, я понял, что и палаты разделены по видам инфекций. Хм, довольно неплохо придумано — развести всех по разным углам.

Прежде чем зайти в палату, в которой лежали люди, заразившиеся Пепельной лихорадкой, Мойша Адамович выдал мне халат, бахилы, шапочку, маску и перчатки. Я попытался протестовать, но он был непоколебим и настоял на том, что нужно в первую очередь обезопасить себя. В принципе я был с ним согласен, хотя ещё ни один вирус не смог меня одолеть.

Мы подошли к палате, дверь которой была занавешена плотной ткань.

— Вы здесь оказались только с согласия главы рода Коганов, но я бы не хотел, чтобы вы пострадали, и тем более в психологическом плане, — вдруг сказал Мойша Адамович.

— О чём вы?

— Дело в том, что первые заразившиеся выглядят…м-м-м… необычно. Вы должны понимать, что это всего лишь болезнь, и не надо пугаться их.

— Не волнуйтесь, меня трудно напугать, — улыбнулся я.

Этот лекарь понятия не имеет, что я видел и с кем встречался. Меня напугать невозможно.

Мне вспомнились ходячие мертвецы с материка Огненной Фурии. На том материке была довольно своеобразная магия, исходящая из горных пещер. Та магия была способна оживлять всё, что находится в ближайшем километре. Правда, ожившие не представляли никакой опасности и могли только двигаться, пока кости не рассыпались. Но ошмётки разложившегося тела, вываливающиеся между ребер опарыши и тошнотворный запах гниения отпугивали всех.

Мойша Адамович раздвинул плотную ткань и открыл передо мной дверь.

— Прошу, проходите. Только ни к чему не прикасайтесь, — предупредил он.

Палата большая и светлая, с высоким потолком, откуда льется белый свет. Кровати стояли в четыре ряда, и большая часть из них уже была занята. Первое, на что я обратил внимание, едва переступил порог — отовсюду доносился свист. Я непонимающе огляделся, прислушиваясь, пока не сообразил, что так дышат больные. Нехороший признак. Похоже дед был прав, когда говорил, что у них забиваются лёгкие.

— Вон там у нас лежат первые три пациента. Они заболели в один день, — махнул рукой лекарь и повёл меня в сторону большого окна, у которого неподвижно лежали три фигуры.

Рядом с ними мигали и тихонько жужжали различные приборы. Я подошёл поближе к одному из пациентов и понял, о чём пытался сказать мне лекарь. Молодой мужчина смотрел в потолок мутными глазами, рот приоткрыт и из груди со свистом вырывался воздух вместе с мельчайшими частичками белой пыли. На сером лице проступали темные прожилки сосудов.

Ещё я обратил внимание на его руки, лежащие вдоль тела. Ногти обрели синюшный цвет, суставы опухли, а вены были почти черного цвета.

Я стянул маску с лица, прикрыл глаза и втянул носом воздух. В мой мозг будто влетела буря. Здесь было столько противоречивых эфиров, что потребовалось время, чтобы всё разложить «по полочкам».

Во-первых, я почувствовал эфир увядающей жизни. Мужчина умирал. Если ничего не предпринять в самое ближайшее время, то не пройдёт и суток, как он умрет. У него уже начали отказывать внутренние органы и страдает мозг.

Во-вторых, я почувствовал всю смесь эфиров лекарственных трав и других веществ, которыми пытались вылечить этого больного. Радует, что здешние лекари применяют не только артефакты, но и много других препаратов.

Ну и в-третьих, я нашел его. Микро, который поселился в теле мужчины. Я бы даже назвал его маназверем или скорее манапаразитом. Это был совсем не обычный микроб, с которыми мы сталкиваемся каждый день и успешно боремся.

Нет, это была усовершенствованная версия болезнетворной твари, которая мало того что очень быстро распространяется, так ещё и обладает разумом. Да, умный микроб.

— Наденьте маску. Немедленно! — выпалил Коган, когда увидел меня склонившимся над больным и принюхивающегося.

— Всё в порядке. Я всего лишь определяю причину болезни, — махнул я рукой.

— Не стоит так рисковать своим здоровьем. Пожалуй, нам пора выйти отсюда, — он взял меня под руку и повёл к выходу. — Мне никогда не простят, если вы здесь погибнете.

Я ничего не ответил, потому что в это самое время проводил сложные вычисления.

— Сможете помочь этим людям? Есть у вас какие-нибудь задумки? — спросил Мойша Адамович, когда мы вышли из палаты.

Я не ответил. Не до него сейчас. Я соотносил эфир микроба со всеми известными мне растениями, растущими в этом мире, но не мог найти ни одно, которое бы пагубно на него влияло. Эта тварь хорошо подготовилась, прежде чем выползти из своего укрытия и начать завоёвывать мир. Уверен, только ради этого микроб выжидал так долго, еще и наверняка приспосабливался к противомикробным средствам и антисептикам.

— Вам поплохело? — не унимался Коган. — Говорил же, что не следует вам на них смотреть. Их анализы есть у нас в лаборатории, а видеть их совсем не обязательно.

Он подвёл меня к стулу и настойчиво усадил на него. Затем сбегал за водой и протянул мне стакан.

— Болезнь пошла от шахты у анобласти, верно? — спросил я, даже не притронувшись к стакану.

— Да. Сначала заболели шахтеры, — ответил он.

— Есть ли заболевшие среди охотников?

— Нет, не думаю, иначе они бы тоже попали к нам. В нашей лечебнице единственное инфекционное отделение в городе.

— Хм…

Я встал и медленно двинулся по коридору, продолжая размышлять. У меня не было никаких сомнений, что микроб зародился в аномальной области. Но довольно странно, что не заразились люди, которые бывают в самой анобласти, а только те, кто работает на шахте.

Можно предположить, что именно в шахте и развился микроб, но нет. Это точно не так. Всё дело в том, что для всех его изменений и приспособления к внешнему миру нужно много времени. Это не месяц и даже не год. Но почему Коган сказал, что никогда не сталкивался с таким? Шахтёры должны были постоянно заражаться.

— Как давно вы работаете в этой лечебнице? — уточнил я у притихшего лекаря, который следовал за мной по пятам.

— Уже пятнадцать лет, — не без гордости ответил он.

— И ни разу не сталкивались с Пепельной лихорадкой? — я недоверчиво посмотрел на него.

— Клянусь богами — нет! — с жаром воскликнул он. — Как мне сказали из Главного управления имперского здравоохранения, этой болезнью давно никто не болел. Именно поэтому давно никаких исследований не проводилось, и теперь мы просто не знаем, как справиться с этой напастью, — Коган развёл руками.

Я кивнул и снова двинулся по коридору.

Как я и думал, умный микроб выжидал время и совершенствовался. Но почему он решил выйти «на свет» через шахтеров, а не охотников?

Я вышел из Инфекционного отделения, на ходу снимая халат, перчатки и бахилы. Остановился у окна и вгляделся в темный парк, виднеющийся неподалёку. Мыслями я был далеко отсюда.

— Господин Филатов, с вами всё хорошо? — подал голос Мойша Адамович.

Я вздрогнул от звука его голоса и непонимающе уставился на мужчину.

— Что вы спросили?

— С вами всё хорошо? — повторил он.

— Да, со мной всё отлично. Но… я вынужден признать, что мне ещё не попадался эфир, который смог бы справиться с болезнью.

Мне не хотелось этого признавать, но так оно и было. Ни один из знакомых мне здешних растений не мог справиться с болезнью. Мелкая тварь явно хочет завоевать мир и устроить настоящий ад.

— Жаль, очень жаль. Надеюсь, Главное управление имперского здравохранения справиться с задачей. Они ещё вчера забрали анализы пациентов… Иначе нас отсюда просто не выпустят. Как и вас.

— Что⁈ — я вытаращился на него. Этого только не хватало!

— Да, велено не выпускать никого за пределы магического купола. Чтобы не распространить болезнь.

— Но… Нет-нет, я не смогу помочь, если буду сидеть взаперти, — замотал я головой.

— Вы так уверены что не заразитесь? — скептически поднял бровь мой собеседник.

— Не сомневаюсь в этом, — отрезал я.

— Ну-у-у, я могу кое-что придумать, — загадочно произнес лекарь. — А у вас уже есть какие-нибудь предположения?

— Да, есть, — кивнул я и озвучил идею, которая пришла мне в голову только что. — В природе всё всегда взаимосвязано, и если есть болезнь, то существует и лекарство. Я полагаю, что в анобласти растет растение, способное справиться с микробом. Именно поэтому он не смог заразить охотников, а выбрал более сложный путь.

— Так-так, — заинтересовался лекарь и подался вперед, не спуская с меня внимательного взгляда. — Вы хотите найти это растение?

— Да. Поэтому мне нужно как можно быстрее выйти отсюда и попасть в анобласть.

— Я вас выведу. Идите за мной, — он решительно двинулся к лестнице. — но помните я иду практически на преступление! — добавил он по пути.

Мы спустились на первый этаж, прошли по коридору, огибая повороты, и подошли к старой двери с облупившейся краской. На ней висел большой замок.

— Здесь подвал, — пояснил лекарь, вытащил из кармана связку ключей и отпер дверь. — Раньше его использовали для перемещения между двумя корпусами. Затем второй корпус отдали в другие руки, но подвал так и остался связующим звеном между двумя зданиями.

Открыв со скрипом старую дверь, он щелкнул выключателем и осторожно начал спускаться по деревянной лестнице, которая выглядела такой ненадёжной, что я всерьёз забеспокоился за тучного лекаря. Однако он благополучно спустился и махнул мне рукой.

— Смелее! Здесь нет крыс!

— Я крыс не боюсь, — заверил его и сбежал вниз.

Передо мной открылся длинный узкий коридор. Большинство ламп перегорело, но света вполне хватало.

— Идите до конца. Там дверь. Она не заперта, но завалена старым хламом, поэтому придётся постараться, чтобы ей открыть.

— Откуда вы знаете?

— Сам утром пользовался, — шепнул он мне. — Жён в лечебницу не пускают, а моя Сара приготовила столько всего вкусного. Она просто принесла мне сумку с едой к тому выходу, а я забрал. У меня ещё осталась долма. Когда вернётесь, мы с вами поужинаем.

— Не ждите меня. Я не знаю, сколько времени уйдёт на то чтобы найти растение.

Я не стал говорить, что нужно ещё как-то попасть в анобласть, ведь я не охотник и не боевой маг. С Савельевской анобластью проблем бы не возникло, но здесь… Я даже не знаю, какой из родов занимается её зачисткой.

Обменявшись с Мойшей номерами телефонов, я двинулся по коридору. Я был выше лекаря, поэтому мне то и дело в лицо попадала паутина. По стене бегали довольно крупные мокрицы, вокруг ламп летала мелкая мошкара.

Я прошёл метров двести и, свернув за единственный поворот, увидел лестницу. Она выглядела ещё хуже чем предыдущая, но выбора не было. Перешагивая сразу через две ступени, я взобрался наверх и толкнул дверь. Не поддалась.

Тогда я с силой надавил плечом и понял, что она заперта — звякнул замок. Наверняка кто-то увидел, как старой дверью пользуются, и решил на всякий случай запереть её. Но ничего, меня это не остановит.

С собой у меня был рюкзак, в который я засунул всё, что мне может пригодиться. Среди прочего там было зелье «Разъедающего прикосновения».

Недолго думая, плеснул на дверь, отчего та стала таять прямо на глазах. Через несколько секунд я толкнул дверь с огромной дырой посередине и вышел в темное помещение. Пахло кошачьем мочой, плесенью и нечистотами.

Вышел из-за угла и увидел точно такой же коридор с дверьми, как и в лечебнице, только двери пронумерованы, а почти у каждой стоят этажерки с обувью, детские велосипеды, самокаты и коляски. Похоже, бывшее здание лечебницы превратили в общежитие.

Я вышел на улицу и осмотрелся. Неподалеку на скамейках сидели молодые люди и пели под гитару. Две старушки, держась за руки, шаркали в сторону лечебницы, с интересом рассматривая мерцающий магический купол.

Я подошёл к ним и, доброжелательно улыбнувшись, уточнил, как я могу найти ворота в анобласть. Они удивленно переглянулись, но объяснили как проехать.

Вскоре я остановился у залитой огнями высокой стены. Как оказалось, здесь анобласть была совсем близко от города. Но в ближайших домах никто не жил. Видимо, из-за боязни встретиться с аномальными зверями.

Я был уверен, что меня не пропустят, поэтому сразу позвонил князю Савельеву.

— Саша, что случилось? — услышал я встревоженный голос Владислава Андреевича. Взглянул на часы — время уже перевалило за полночь.

— Доброй ночи, Владислав Андреевич. Дело срочное! — с нажимом проговорил я. — Мне нужно попасть в новгородскую анобласть. Я уже стою неподалёку. Вы сможете мне помочь?

— Зачем тебе в анобласть?

— Долго объяснять, но очень нужно. Жизни людей под угрозой из-за смертельно опасного микроба. Если я не придумаю, как помочь, завтра они начнут умирать!

Сейчас была дорога́ каждая минута, поэтому я не собирался ходить вокруг да около.

— Э-э-э, я попробую, но не обещаю. Ты сам должен понимать. Тем более сейчас ночь, а по ночам даже…

— Утром может быть поздно! — прервал я его.

— Хорошо. Жди звонка, — ответил он и закончил разговор.

Я вышел из машины и начал прохаживаться по гравийной дороге. На меня уже обратили внимание стражи анобласти, поэтому настороженно следили за моим передвижением, но пока не подходили.

Ждать пришлось почти полчаса. Когда князь позвонил, я уже был готов к отказу, но ошибся.

— Саша, сейчас подъедут два охотника. Зайдёшь с ними. Я обо всём договорился, тебя пропустят.

— Спасибо, Владислав Андреевич! Я потом вам обо всём расскажу.

— Хорошо. Удачи и будь осторожен.

Через десять минут возле меня остановился внедорожник, усиленный металлическими трубами и шипами. Водительская дверь открылась, и на меня удивленно уставился мужчина лет тридцати с окладистой русой бородой. За ним виднелся ещё один — с шипастым шлемом на голове.

— Ты Филатов? — спросил он.

— Да, — кивнул я.

— Садись, — махнул он на заднее сиденье. — Мы прихватили для тебя броню.

Я забрался на заднее сиденье и, кроме защитного снаряжения, увидел карабин. Неплохо.

Когда подъехали к воротам, мужчина, сидевший за рулём, быстро переговорил с охранниками, и нас пропустили. Правда, мне пришлось показать паспорт. Видимо, князь Савельев в хороших отношениях со здешними хозяевами, раз так быстро обо всём договорился.

Когда в куполе появилась брешь, а ворота отъехали в сторону, я приоткрыл окно и втянул носом.

О-о-о, превосходно! Многообразие цветочных, пряных, острых, смолистых, тягучих и мускусных запахов хлынули в мой мозг, раскрывая эфиры. Эта анобласть однозначно была самая богатой на разнообразия из всех, в которых я бывал.

— Ах ты черт! Держитесь! — прокричал водитель, и в ту же секунду наша машина взлетела вверх.

Я даже не успел ничего понять, как наступила темнота…

Глава 14

Я потерял сознание лишь на мгновение. Когда очнулся, услышал голос охотника, который сидел за рулём.

— Древень! На нас напал древень!

В это время послышался скрежет, и в потрескавшемся окне мелькнула огромная зубастая пасть. Сам зверь в темноте был еле различим, зато очень хорошо отражали свет фар его белоснежные зубы.

— Получи, тварь! Сдохни! — охотник нажал на кнопку на приборной доске и в ту же секунду послышались треск и жужжание. Металлические трубы и шипы, торчащие снаружи, засверкали от мощной энергии.

Когда хищник, больше похожий на хорька-переростка, снова попробовал разгрызть внедорожник, его ударило током. Взревев, он отскочил назад и рванул прочь, жалобно поскуливая.

— Филатов, как ты? — охотник повернулся ко мне и обеспокоенно рассмотрел.

— Жив, — ответил я, прикоснувшись к ссадине на лбу.

— Надо Тимоху вытаскивать. Кажись, он сильно головой ударился, — кивнул он на второго охотника, который, опустив голову, буквально висел на ремне безопасности. — Хорошо, что далеко не успели отъехать. Придётся в лечебку его отправлять.

— Не надо никуда отправлять. Я аптекарь, и у меня с собой есть всё необходимое.

— Хорошо, если так. Меня, кстати, Афоней звать. Афанасий то есть, — он протянул мне крепкую, мозолистую руку.

— А я Саша.

Мы вышли из машины. Афоня создал в руке ледяное копье и медленно двинулся вдоль машины, пристально вглядываясь в тёмный лес. Я пошёл сразу за ним, держа наготове пробирку с «Пурпурным отравителем» в одной руке и карабин во второй. В зависимости от обстоятельств использую то, что будет наиболее эффективно.

Мы обошли внедорожник и, пока Афоня страховал, я открыл пассажирскую дверь и вплотную приблизился к мужчине. Он дышал поверхностно и неровно. И эфир… Очень похоже на черепно-мозговую травму.

Я осторожно откинул его на спинку кресла, приоткрыл рот и влил зелье «Исцеления».

— Чем ты его поишь? — спросил охотник, недоверчиво взглянув на меня.

— Лекарство. Должно помочь.

— Слушай, а может, утром вернёмся? Вряд ли лекарством тут поможешь.

— Можешь не сомневаться, лекарство поможет, — заверил я. — А утром может быть поздно.

— Чего ищем-то хоть?

— Пока сам не знаю, — еле слышно ответил я.

В это время охотник, которого Афоня назвал Тимохой, застонал и открыл глаза. Непонимающе уставившись на нас, он хрипло спросил:

— Что случилось?

— Древень протаранил. Ещё и большой, не меньше самца крушеня. Но я ему дал огонька прикурить, — усмехнулся Афоня. — Опалил его морду. Ты-то как?

— Нормально вроде, — он немного помотал головой, потрогал затылок. — Только голова немного побаливает.

— Значит, хорошее средство дал тебе аптекарь, — кивнул на меня Афоня. — Вернёшься или с нами пойдёшь?

— С вами. Хотя надо было утра дождаться, — он отстегнул ремень безопасности, вышел из машины, размял ноги и вытащил из-под сиденья ружье.

Он тоже был магом, я это чувствовал, но иногда магия не так эффективна, как обычное оружие. Особенно если нужно поразить на расстоянии. Надеюсь, Яков Серебряков сможет изготовить мне оружие, способное стрелять зельями.

— Аптекарь, тебе чего здесь надо? Мы с Афоней всю анобласть вдоль и поперёк облазили, можем подсказать, что и где находится, — сказал Тимофей, когда мы двинулись по довольно хорошо обкатанной дороге.

— Пока сам не знаю, — напряженно ответил я.

Всё это время я не переставал принюхиваться, пытаясь найти то, что сможет обезвредить страшную болезнь.

— Хех, прямо как в сказки: поди туда не знаю куда, принеси то не знаю что, — хохотнул Афоня.

Я лишь коротко кивнул. Он был прав. Я даже не был уверен, что смогу найти здесь нужное растение. Возможно, мои размышления неверны, и микроб изначально зародился в шахте, в которой добывают магические кристаллы. Ведь если в ней есть кристаллы, значит, что она совсем близко к аномалии, и фон в ней не сильно отличается от фона в самом эпицентре.

Мы продолжили идти по дороге, прислушиваясь к ночным звукам, освещая округу небольшими фонарями и готовые среагировать в случае опасности. Вдруг совсем неподалёку раздался отчаянный крик, за ним рык и хруст костей. Кто-то очень большой решил поужинать. Возможно, то самое существо, что напало на нас, ведь Афоня его всего лишь отпугнул.

— Саша, а как ты собираешься что-то искать в такой темноте? — спросил Афоня. — Луна совсем скрылась за тучами. Не видно ни зги.

— Мне не нужно видеть. Я чувствую, — ответил я и снова глубоко вздохнул.

Вообще-то мне здесь очень даже понравилось. В том смысле, что в этой аномалии невероятное количество различных эфиров, которых даже в савельевской анобласти нет. Нужно будет обязательно заказать отсюда саженцы для оранжерей. Из местных эфиров я смогу создать зелье «Левитации», если понадобится. И ещё много чего.

Однако мы уже прошли больше километра, но я никак не мог подобрать ничего подходящего для уничтожения микроба. Если моё предположение окажется ошибочным, я не смогу вылечить больных Пепельной лихорадкой.

Перед мысленным взором до сих пор стоял пациент, который обессилел настолько, что не мог вымолвить ни слова и лишь перед самым моим уходом перевёл на меня взгляд мутных глаз. В них было столько боли и мольбы, что у меня мурашки пробежали по спине.

Мы прошли ещё пару сотен метров, когда моих рецепторов достиг эфир, идеально подходящий на роль спасителя. Да! Я нашёл его!

— Нам туда! — радостно выкрикнул я, махнул рукой, сделал пару шагов в нужном направлении и, вздохнув, ещё раз повторил. — Точно, туда!

— Как скажешь, но лучше не сходить с дороги ночью. Так и потеряться можно, — опасливо проговорил Тимофей.

— Где здесь теряться? — похлопал его по плечу Афоня. — Тут же километра три по прямой, и до стены дойдем. Пошли, доверимся чутью аптекаря. К тому же нам за эту вылазку обещали в три раза больше чем обычно. Тебе деньги лишние? Лично я не прочь подзаработать.

— Мне тоже деньги не помешают, но жизнь дороже, — понизив голос, ответил он, так как в это время совсем рядом в траве зашуршало.

— Да ладно тебе, мы с тобой за пять лет службы каждое дерево знаем. Здесь поблизости из тварей только вирумор проживает, но и тот по ночам в нору забивается. С остальными мы без труда справимся, — решительно сказал Афоня и двинулся вперед, раздвигая ветви густо растущих кустов.

Мы успели лишь немного углубиться в лес, пахнущий сырость и гниющими листьями, когда мне в щиколотку что-то вонзилось. Сначала мне показалось, что я напоролся на сучок, но когда опустил луч фонаря, то невольно подскочил.

— Горгоново безумие! Это ещё что за хрень⁈

Вся земля была усеяна жуками с острыми жвалами и черными блестящими панцирями. Они были размером с кулак, и чёрной волной надвигались на нас.

— Это же лесные панцирники! Уходим отсюда! — Тимофей запрыгал, сбрасывая жуков с высоких ботинок.

— А-а-а! Уберите его. Уберите! Он мне под кожу забирается!

Афоня начал метаться, срывая с себя защитное снаряжение.

— На спине! Этот гад вцепился мне в спину! А-а-а!

В это время и я почувствовал, как один из жуков пролез мне под штанину и, цепляясь за ногу острыми шипами на лапках, быстро пополз вверх. Пока я пытался его стряхнуть, мне на плечо с дерева приземлился ещё один и, перебирая лапкам, бросился к шее. Едва успел его откинуть в сторону, как на второе плечо опустился ещё один. Я его схватил за жвало и впечатал в ствол дерева, а того, что под штаниной, попытался расплющить, сжав руками, но не тут-то было. Панцирь настолько твёрдый и не поддающийся, будто я сжимаю черепаху. Ну или морскую гальку.

Афанасий между тем уже скрылся среди листвы, продолжая орать и пытаться добраться до жука, который вцепился ему в спину.

— Филатов, уходим! Они нас замучают! — Тимофей подтолкнул меня и сам рванул вглубь леса, сбрасывая с себя приставучих жуков.

Мне в конце концов удалось избавиться от жука, и я бросился вслед за ним на крики Афони.

Мы пробежали довольно далеко, прежде чем остановились и, убедившись, что жуков здесь нет, принялись помогать Афоне. Тот уже изрядно замучился, пытаясь избавиться от жука, но никак не мог достать до него. Тимофей подсветил фонарем, а я стянул с него всю изорванную рубашку и невольно скривился.

Жук уже наполовину заполз под кожу мужчине, продолжая кромсать острыми жвалами его изнутри. Кровь тонкой струйкой стекала вниз, пропитывая штаны. Я ухватился за него и попытался вырвать, но Афанасий громко заорал он боли. Плотоядный жук не хотел расставаться с добычей и вцепился в него мёртвой хваткой.

— Не двигайся! Я его убью, — велел я, откупоривая пробирку с «Пурпурным отравителем».

— Как? Что ты делаешь? — Афоня начал озираться, но я прикрикнул.

— Стой на месте! Это сильнейший яд. Если хоть капля попадёт на тебя, ты умрешь.

Тимофей схватил друга за плечи, чтобы тот не дергался. Это стоило ему усилий, ведь жук как ни в чем не бывало, продолжал своё черное дело, чем причинял неимоверные муки своей жертве.

Держа в одной руке фонарь, второй я приблизил пробирку и капнул одну малюсенькую каплю яда на черный панцирь. Жук пару раз трепыхнулся и замер. Я осторожно вытащил его и, направив луч света, внимательно осмотрел.

Все шесть мощных лапок вооружены крючковатыми коготками, похожими на крючки репейника. Именно с помощью них один из его сородичей так быстро поднимался по моей ноге. Голова крупная и переливается черно-изумрудным цветом. Под массивными жвалами, которыми он наверняка мог перекусить палец, находились ещё одни челюсти с мелкими острыми зубами, похожими на иглы. М-да, даже не хочу представлять, что испытывал Афоня.

Я уже хотел отбросить жука в сторону и заняться раненым, но тут моё внимание привлекли поры на его брюшке. Они выделяли густую желтую жидкость с едким запахом. По привычке втянул носом и замер. Да это же почти готовый состав для эссенции «Жизни»! Не зря я сюда попал, ой как не зря.

Положив тушку жука в свой рюкзак, я занялся Афоней, который уже успокоился и теперь пил коньяк из фляжки, которую дал ему Тимофей.

Вскоре его рана на спине затянулась, но он даже думать не хотел о том, чтобы вернуться за снаряжением, которое он оставил на месте нападения жуков. Понимаю, мне самому не хотелось бы больше попадать в их общество. По крайне мере встречаться с живыми. Мертвыми они гораздо полезнее.

Мы продолжили путь, но вначале пришлось повозиться, ведь я потерял нить эфира, который учуял на дороге.

— Как ты это делаешь? — спросил Тимофей, когда я снова взял след и показывал направление.

— Просто чувствую каждое живое существо и могу отделять его эфир от остальных, — пожал я плечами.

Для меня это было как само собой разумеющееся, но для других моя способность была на грани сказки.

— Всё равно не понимаю. Ты можешь объяснить простыми словами? — продолжал допытываться он.

— Могу, — пожал я плечами и, через несколько секунд обдумывания, продолжил. — Ты когда-нибудь чувствовал аппетитный аромат жаренного мяса или свежезаваренного кофе?

— Конечно, — он заинтересованно взглянул на меня.

— А ты сможешь найти место, откуда исходит этот аромат?

— Легко. Таким образом я нашёл новую пекарню неподалёку от своего дома. Такой запах сдобных булочек на всю округу стоял, что я просто не смог пройти мимо.

— Вот и так также нахожу. Просто мой нюх намного острее, и я могу учуять то, на что другие не обратят внимание. Например я знаю, что слева от нас на расстоянии двадцати метров разлагается чьё-то тело. А прямо перед нами раскрылся ночной цветок, который приманивает сладким ароматом мотыльков.

— Ого, не знал, что аптекари такое умеют, — сказал Афанасий, который прислушивался к нашему разговору.

— Не все аптекари, а только я, — пояснил я.

В это время мы вышли на небольшую поляну. Выглянувшая из-за туч луна осветила просто потрясающее зрелище. В центре поляны распустился огромный цветок с розовыми лепестками. К нему слетались сотни белокрылых мотыльков, но ни один из них не опускался на сам цветок.

— Они знают, что цветок ядовит, но просто не могут не поддаться искушению чудного аромата, — проговорил я.

Афанасий несколько раз шумно вдохнул и пожал плечами.

— Лично я не чувствую никакого особенного аромата. Пахнет лесом, травой и смолой.

— Аромат очень тонкий, его трудно ощутить неподготовленному человеку, — пояснил я.

Мы прошли мимо цветка, распугав мотыльков, и снова углубились в лес. Однако у пышно растущего куста папоротника я остановился и велел замереть остальным.

— Что такое? Опять что-то унюхал? — вполголоса спросил Тимофей.

— Да. Яд.

В это самое время из папоротника нам навстречу «выстрелила» огромная змея, распахнув пасть с острыми клыками.

— Берегись! — выкрикнул я и оттолкнул Тимофея в сторону.

Змея пролетела между нами и, приземлившись, развернулась и снова бросилась на нас.

Афоня резко выбросил руку ей навстречу, и в неё полетел ледяной шип, который вонзился в глаз и вылетел с другой стороны черепушки. Мертвая змея свалилась у наших ног.

— Хороший нюх — это, конечно, неплохо, но в этом месте лучше владеть боевой магией, — с усмешкой сказал он, свернул змею как хлыст и, перевязав верёвкой, взвалил себе за спину. — Чего добру пропадать? Такая кожа дорого стоит.

Мы продолжили путь, отмахиваясь от кровососущих насекомых, которые тучами кружили вокруг, но не осмеливались укусить из-за ядреного сока травы, которой мы обмазались. Я уже знал, что нас ожидает в анобласти, поэтому, как только вышел из машины, первым делом нашёл то, что отпугнёт кровососов.

Эфир нужного растения был совсем близко, и я ускорился, раздвигая ветви, перешагивая через поваленные деревья и огибая кусты с острыми шипами. Охотники не отставали, настороженно оглядываясь и держа наготове оружия.

— Где-то здесь, — сказал я, шумно вдыхая воздух.

Когда обошёл очередное разлапистое дерево, увидел то, что искал. Эта была обычная трава с острыми листьями, которая едва доходила до колен. Она заполонила всё вокруг, подавив остальные растения. Но это даже к лучшему. Такого сильного противомикробного эфира я давно не встречал. Притом он был совсем не похож на эфиры подобных растений.

Опустившись на корточки, я начал ножом срезать траву и складывать в рюкзак. Охотники же разошлись по сторонам, внимательно следя за тем, что происходит вокруг. Я вознамерился набрать этой травы столько, сколько смогу унести. Даже пожалел, что не взял с собой дополнительную сумку.

Через полчаса рюкзак был забит под завязку. Я даже умудрился распихать траву в карманы. Часть я использую для того, чтобы победить микроба и остановить распространение опасной болезни, остальное же увезу с собой и засушу или заморожу. А может сразу приготовлю выжимку, чтобы потом просто добавлять в различные лекарственные средства.

В планах открыть лаборатории и начать выпуск лекарств, поэтому некоторые рецепты я изменю и введу в состав эту траву. Кстати, надо будет выяснить её название.

— Можем возвращаться! — крикнул я охотникам, силуэты которых виднелись между деревьями.

Луна снова спряталась, а света маломощных фонарей не хватало, чтобы рассеять мглу. Всё-таки по ночам сюда никто не ходит, поэтому охотники прихватили с собой то, что было под рукой. По-хорошему, нужно было брать прожектора.

— Обратно долго возвращаться. Предлагаю срезать путь и выйти по прямой, — махнул рукой Афанасий, показывая направление. — По моим расчётам мы как раз выйдем на дорогу.

— Слушай, Афоня, а мы не к плавунам выйдем? — озадаченно спросил Тимофей.

— Мы их уже прошли. Они метров в двухстах отсюда, — уверенно ответил охотник.

Охотники пошли вперед, а я то и дело останавливался и подбирал то гриб, то опавший лист, то манагусеницу. Теперь можно расслабиться и просто изучить область, в который попал.

Мы прошли метров двадцать, когда до меня донёсся эфир чего-то очень знакомого. Горгоново безумие! Да это же дриморут из моей прошлой жизни! Из него можно изготовить…

Я вдруг наступил в пустоту, скатился по довольно резкому песчаному спуску и увяз в песке. Этого только не хватало! Развернулся, поправил лямки набитого рюкзака и хотел поползти вверх, но тут почувствовал, как на моей правой ноге сомкнулись чьи-то челюсти. А-А-А!!!

Глава 15

От резкой боли у меня перехватило дыхание и потемнело в глазах. Я опустил луч фонаря и с ужасом увидел, что в ногу вцепилось жуткое существо из самых страшных кошмаров. Оно напоминало тех самых жуков, что напали на нас, только размером было с собаку и сиреневого цвета.

На его панцире выступали узлы, наросты и щетинки, облепленные грязью. Он явно только что выполз из-под земли. Не удивлюсь, если эту ловушку тоже он соорудил.

Жук-переросток ухватился за мою ногу жвалами с множеством острых зазубрин и пытался куда-то утащить, но явно не привык к такой крупной добыче, поэтому упирался изогнутыми лапами с крючковатыми когтями, зарывался в песок, но даже не думал сдаваться.

Нога болела, кровь текла, нужно было действовать быстро и решительно. Патронташ с зельями висел на поясе, поэтому я схватил первую попавшуюся пробирку и плеснул на него. Это была «Пирсида».

Однако отвратительная тварь, видимо, ожидала с моей стороны нападения, поэтому резко сдвинулась в сторону, делая мне ещё больнее, а огонь взметнулся на песке. Не хватало ещё мне поджариться. Пришлось поискать «Ледяную пелену» и погасить жаркое пламя.

В это время послышались встревоженные голоса охотников

— Саша, ты куда запропастился⁈

— Филатов, отзовись!

Предприняв безуспешную попытку отпихнуть жука второй ногой, я прокричал в ответ:

— Я здесь! Осторожно! Яма!

Друг за другом вытаскивал пробирки и пытался понять, что внутри, шарил по карманам, но никак не мог найти пробирку с «Пурпурным отравителем». Я использовал зелье, чтобы убить мелкого жука, и хотел проделать то же самое с жуком побольше, но пробирки нигде не было. Неужели я её оставил на дне рюкзака?

В это время охотники нашли меня и, стоя на краю ямы, посветили фонарями.

— Ах ты черт! Грунтолаз! — вытаращился Афоня. — Он уже и здесь появился! Саша, поберегись, я сейчас его прищучу!

Он поднял руку, в которой ту же секунду появилось ледяное копье. Я выставил рюкзак перед собой и прикрыл голову на тот случай, если разлетятся жучьи мозги или брызнут ледяные осколки.

Копье со свистом пролетело и воткнулось в землю в паре сантиметров от моего бедра. Опасно. Очень опасно. Ещё чуть-чуть влево, и пришлось бы срочно искать эфир для зелья, отращивающего детородные органы.

— Ты куда стреляешь? — напустился на него Тимофей. — Дай, я попробую.

Охотник принялся магичить, читая заклинание и подкрепляя его энергией. Я сначала не мог понять, что он делает, но потом увидел, как песок ожил и пошёл волнами, будто живой. Ага, маг-земли. Но что он может сделать против жука, который живёт в земле?

Вдруг возле жука появилась глубокая трещина, однако вместо того чтобы убегать, он спрыгнул в ту самую трещину, увлекая меня за собой. Я еле сдержался, чтобы не заорать от боли. Теперь эта тварь висела на моей ноге и усиленно работала жвалами, будто пыталась оттяпать от меня хотя бы кусок.

— Что ты наделал, идиот⁈ Саша, где твой карабин? — послышался голос Афони.

Я, изо всех сил цепляясь за землю и пытаясь не орать, приподнялся на локтях и осмотрелся. Карабина нигде не было видно. Возможно, он остался наверху, или его засыпало песком.

— Сейчас спущусь! Потерпи немного! — прокричал он, опустился на задницу и принялся сьезжать будто на снежной горке.

Я не оставлял попыток придумать, как избавиться от твари, поэтому нащупал пробирку с зельем «Разъедающего прикосновения» и задумался, но лишь на мгновение. Если эта опасная жидкость попадет мне на ногу, будет несладко, и даже очень. Возможно, я потеряю сознание от болевого шока, но и сейчас у меня не осталось сил терпеть адскую боль, ведь проклятущая тварь буквально висит на моей ноге.

Откупорив крышку, я резко сел и, склонившись над трещиной, вылил содержимое стеклянного сосуда. По счастливой случайности ни одна капля не попала мне на ногу, зато тварь… К тому времени, когда Афанасий оказался рядом со мной, я уже осматривал израненную ногу. Сухожилия и кость целы, остальное — ерунда.

— Ну, как ты? Жив? — он направил на рану луч фонаря и покачал головой. — Вот же образина, а! Так изуродовать ногу! Ну ничего, ты не волнуйся. Мы с Тимохой вытащим тебя отсюда, а лекари подлечат. Теперь главное кровь остановить.

Он снял ремень, опустился рядом со мной и привычным движением затянул его немного выше раны. Я же откупорил зелья «Исцеления», «Золотой нектар» и эликсир от ожогов. Все они благотворно влияют на заживление, так что я разом все выпил, затем вытащил из кармана ту самую противомикробную траву, помял между ладонями и приложил к ране, пуская свою ману, чтобы усилить нужное свойство. В итоге через десять минут активного самолечения я смог встать на ноги.

Охотники помогли мне вылезти из ямы, и вскоре мы вышли на дорогу и двинулись в сторону ворот, где до сих пор стояла машина и освещала округу горящими фарами.

Когда подошли поближе, я обратил внимание на результат встречи с хорьком-переростком, которого Афоня назвал древенем. Бампер треснул, бок помят, на окнах трещины, следы острых когтей. Сильный зверь. Мне сразу вспомнился случай, когда нас с Савельевыми преследовал рогатый парнокопытный. Невероятно хитрый, зараза. Когда он подкрался, мы даже не услышали шагов, хотя до этого по всему лесу разносился его топот. Еле отбились тогда.

— Как нога? Болит? — участливо поинтересовался Тимофей.

Я задрал штанину и показал розовые шрамы на месте ран.

— Уже лучше. Еще немного подлечить, и будет как прежде.

— Хорошие лекарства у тебя, Филатов. — признался тот с завистью посмотрев на результат моего лечения — Когда откроете свои аптеки?

— Скоро.

Я забрался на заднее сиденье и пристегнулся. Вдруг снова вернется древень.

Афанасий сел за руль, и мы медленно поехали к воротам. Как оказалось, одно колесо спустило. Наверняка угодил острый коготь.

Вскоре мы выбрались из анобласти, попрощались и разошлись. Я сел в машину и рванул к лечебнице. Время дорого.

На улице уже светало, на траве и пожелтевших листьях поблёскивала изморозь, а над далёкой рекой клубился туман. Я проголодался и устал, ведь отправил много сил на восстановление, поэтому мечтал о горячей еде и мягкой кровати, но это позже. Сначала надо создать то зелье. Эфир травы и прекрасно справлялся с эфиром микроба.

Когда я подъехал к лечебнице и, прихватив рюкзак, подошёл к полицейским, они удивленно воззрились на меня.

— Александр Филатов, — напомнил я своё имя.

— А как ты… Кто разрешил тебе покинуть территорию? — бросил на меня суровый взгляд крепкий полицейский с поседевшими висками.

— Меня никто не задерживал, — пожал я плечами. — Можно пройти? Меня ждут больные.

Двое полицейских переглянулись, но пропустили. Чтобы пройти через магический купол снова, пришлось позвонить Когану. Тот, взъерошенный и сонный, выбежал на улицу, зябко поёжился и подбежал ко мне.

— Ну что? Удалось? — спросил он и с помощью амулета открыл для меня брешь в куполе.

— Да, я нашёл эфир, который гарантированно убьёт заразу. Мне понадобится ваша лаборатория.

— Всё, что угодно! Можете брать, что захотите и в каких угодно количествах. Всё в вашем распоряжении. Моя помощь нужна?

Мы быстро двинулись к лечебнице.

— Нет, сам справлюсь. Как пациенты?

Мойша Адамович тяжело вздохнул и покачал головой.

— Плохо, очень плохо. Один уже ни на что не реагирует, но пока жив. Балансирует на грани жизни и смерти.

— Значит, надо ускориться.

Мы забежали в лечебницу, и Коган проводил меня до пустующей лаборатории. Я вывалил на один из столов всё, что было у меня в рюкзаке, и принялся творить. Лучшего слова не подберешь.

Я аккуратно вводил в зелье сначала один эфир, потом второй, потом третий. Что-то останавливал или вовсе заглушал. Кого-то усиливал настолько, что его свойство становилось главным в моей алхимической симфонии.

Всецело погрузившись в процесс, я остановился только когда яркий луч солнца проник сквозь приоткрытые жалюзи и упал на колбу с изумрудной жидкостью, кружащейся в водовороте. Всё. Готово.

Надев белоснежный халат и прихватив охапку стерильных шприцов, я взял колбу и поднялся на второй этаж, прошёл сквозь двери Инфекционного отделения и зашёл в палату.

Коган был здесь и измерял пульс у того самого мужчины, к которому я подходил в прошлый раз.

Я набрал полный шприц зелья и влил ему в рот. Затем отдал лекарю остальные и сказал проделать с остальными то же самое, а сам остался возле больного, в напряжении следя за его состоянием.

Время тянулось очень медленно. Я в напряжении прислушивался к тяжелому, хриплому редкому дыханию мужчины. Ему уже должно быть лучше, но пока никаких изменения.

— Чёртовы артефакты! Уберите их немедленно! — взревел я, догадавшись.

Затем прихватил всё, что лежало на кровати, снял ещё один с груди больного и вынес артефакты в коридор.

Коган ничего не понял, но повиновался и сделал то же самое. Медсестра, которая ходила за новой порцией физраствора и не присутствовала при моём приказе, зашла и возмутилась.

— Мойша Адамович, что же это такое? Дорогостоящие артефакты валяются прямо на полу. Кто их разбросал?

— Машенька, приберите там, — ответил лекарь и впихнул ей в руки оставшиеся артефакты с мерцающими магическими кристаллами. — Это я разрешил. Они мешают работать господину аптекарю.

Как только кристаллы перестали влиять на больных, те буквально на глазах пошли на поправку. Сначала пропало сиплое свистящее дыхание, которое раздоносилось со всех сторон. Затем появилась ясность ума — они начали озираться и задавать вопросы. Следом вернулась подвижность конечностей.

Вскоре все больные почувствовали себя значительно лучше, но после разрушений, что причинил организму вредоносный микроб, требовалось время для полного выздоровления. Однако теперь главное хорошее питание, крепкий здоровый сон и витаминные препараты. Всё это может обеспечить своим больным лекарь, поэтому я могу возвращаться домой.

— Господин Филатов, вы выглядите очень уставшим, — ко мне подошёл Мойша Адамович, когда я прислонился к стене и потёр сонные глаза. Чувствовал себя вымотанным и разбитым. — Я велел поварихе приготовить вам куриный бульон с вареным яйцом и тефтели с пюре. Вам нужен отдых. Пройдёмте в свободную палату. Вы там отдохнёте и поедите. А дела мы с вами позже решим.

— Пожалуй, вы правы. Мне нужно хотя бы пару часов вздремнуть, а то предстоит обратная дорога.

После сытного завтрака я завалился на кровать в свободной палате и сразу же заснул. Приснилось, что меня окружили жуки-переростки и приближаются, щелкая жвалами. Их много, а я один и без оружия. Однако страха не было. Я знал, что всё равно сильнее их всех вместе взятых. Меня никому не одолеть.

Проснулся я только в полдень. Мойшу Адамовича встретил на первом этаже. Он доложил, что пациенты чувствуют себя хорошо. Некоторые уже начали вставать с постели. А потом отвёл меня в сторону, и вместе с искренними благодарностями, вручил чек на пятьдесят тысяч рублей. Это было очень щедро, тем более для Коганов. Увидев мой удивленный взгляд, он тут же пояснил:

— Это деньги от нашего мецената — владельца шахты. Дело в том, что сегодня, пока вы спали, к нам привезли ещё троих работников с Пепельной лихорадкой. Ваше лекарство помогло им буквально в считанные минуты, — восторженно воскликнул он и всплеснул руками. — Мы их даже не стали оформлять на стационар и отпустили домой. Завтра наш благотворитель отправит к нам всех своих работников, чтобы мы проверили их состояние, и при подозрении на болезнь сразу же приняли меры. Мы вам безмерно благодарны и обязательно доложим о вашей помощи в Главное управление имперского здравоохранения, — проговорил он и, понизив голос, добавил. — Они, кстати, так до сих пор нам не отправили никаких рекомендаций по поводу болезни, и не предложили ни артефактов, ни лекарств. Боюсь, к тому времени, когда они хоть что-то смогут изобрести, пройдёт не один месяц. Очень долго проворачивается бюрократическое колесо.

— Рад, что смог помочь, — кивнул я и убрал чек в нагрудный карман.

Он проводил меня до машины, заверил, что я всегда буду желанным гостем в его лечебнице и доме, и, крепко пожав мне руку, махал вслед, пока я не скрылся за поворотом.

Домой я вернулся лишь к девяти часам вечера. Я решил, что в такую даль лучше лететь на дирижабле или ехать на поезде, где не нужно следить за дорогой и можно спокойно попивать кофеёк и любоваться пейзажами.

Остановившись у ворот, я осмотрел машину и решил завтра же с утра съездить на мойку.

Потом, сразу направился в лабораторию, где в холодильном шкафу оставил рюкзак. Эх, сколько полезных ингредиентов набрал! Но разбирать уже завтра буду. Всё равно с такой ядреной противомикробной травой ничего не случиться. Ни плесень, ни паразиты ей не страшны.

Когда зашёл домой, поразился тишине: ни разговоров, ни телевизора, ни щебечущего Шустрика. Только шум воды из кухни и позвякивание посуды.

— О, Александр Дмитриевич, вы уже вернулись? — расплылась в улыбке повариха. — Хотите борща? С обеда остался. Ужин сказали не готовить, поэтому ничего свежего нет.

— Куда все подевались? — я взял со стола булку, намазанную чесночным маслом, и принялся жевать.

— Так уехали куда-то. Григорий Афанасьевич сказал, что ужинать будут в ресторане после аукциона.

— Точно, аукцион! Не знаешь, где его проводят?

— Слышала краем уха, что в «Серебряном Молоте».

— Где? — непонимающе уставился на нее. Что ещё за молот?

— Ну в центре города, — махнула она рукой. — Аукционный дом. Называется «Серебряный Молот». Там и ресторан имеется. Я думала вы знаете…

— Ясно.

Я вышел из дома и подошёл к охранникам, которые как раз менялись. Они объяснили, как добраться до аукционного дома, и через полчаса я остановился у шикарного старинного здания с колоннами и барельефом под крышей, изображающем сцену сражения.

У входа меня встретила суровая охрана. Проверив документы и сверившись с каким-то списком, они пропустили меня внутрь. От самой двери тянулась красная ковровая дорожка, с потолка свисали сверкающие хрустальные люстры, белоснежные статуи стояли вдоль стен. Пахло духами, табаком и алкоголем.

— Добрый вечер, — ко мне подошёл любезно улыбающийся молодой человек в черном фраке. — Прошу, идите за мной. Аукцион в самом разгаре.

Ещё издали я услышал выкрики и звуки удара.

— Сто пятьдесят раз! Сто пятьдесят два! О-о-о, господин под номером восемь поднимает ставку до ста шестидесяти! Сто шестьдесят раз!

Молодой человек открыл передо мной высокие двустворчатые двери, и я увидел освещенный огнями зал с трибуной и пьедесталом. За трибуной стоял представительного вида мужчина с деревянным молотком в руке. Рядом с ним на пьедестале под стеклянным кубом стояла моя статуэтка.

Напротив него в несколько рядов находились мягкие стулья с высокими спинками. На первом ряду сидели все Филатовы, кроме Насти. За ними расположились дамы и джентльмены в дорогих нарядах и украшениях.

— Напоминаю, один шаг равен десяти тысячам! — продолжал мужчина за трибуной. — Эта уникальная статуэтка, изготовленная самим великим монгольским ханом Алтан Хасаром, будет украшением вашей коллекции. Более того, это станет отличным денежным вложением…

В это время дама в собольей накидке подняла карточку с номером три.

— Номер три — сто семьдесят тысяч! Благодарю вас, мадам, — улыбнулся ей ведущий. — Итак, сто семьдесят — раз! Сто семьдесят — два! — он внимательно оглядел присутствующий и в третий раз поднял свой молоток, но в это самое время двери за мной с силой распахнулись, и послышался громогласный голос.

— Остановите аукцион!

Глава 16

Все разом обернулись к двери, а я приготовился отразить атаку и уже вытащил из кармана заготовленную пробирку с «Оковами», но тут увидел, что никакой опасности нет. В дверях стоял высокий статный мужчина в военной форме и с орденами на груди. За ним виднелись трое телохранителей, которые настороженными взглядами следили за ситуацией. А под руку его держала… баронесса Завьялова. Она буквально светилась от счастья, лучезарно улыбаясь.

На ней было красное платье. Длинное, но такое облегающее, что всем стало понятно, что на ней нет нижнего белья. И ведь ни за что не скажешь, что красотке уже под сотню лет!

— Богдан Филиппович, какая честь для нас! — это дед.

Он вскочил с места и торопливо двинулся навстречу мужчине. К нему присоединились ещё несколько мужчин.

— Как же так, Григорий Афанасьевич? У вас аукцион, а я только об этом узнал! — пожурил пальцем бравый мужчина.

— Ну так мне сказали, что вы в отъезде. В Петербурге по государевым делам, — извиняющимся тоном произнес старик Филатов.

— Да, расслабься ты! Я же пошутил. Иди обнимемся, старый чертяка, — добродушно произнёс он, расплылся в улыбке, обнажив крупные белоснежные зубы. Затем с поцелуем отцепил от себя баронессу и сграбастал в охапку старика.

Тот поохал для приличия, но потом сам обнял.

— Богдаша, я тебя раньше мог полностью обхватить, а теперь руки не сходятся, — сделал замечание дед, когда они отцепились друг от друга.

— А как иначе? Кабинетная жизнь она такая, — рассмеялся он.

Вслед за дедом поздороваться подошли Дима и трое мужчин из тех, что были приглашены на аукцион. Рядом со мной встала сияющая баронесса.

— Так вот для кого нужен был афродизиак? — вполголоса спросил я и усмехнулся.

— Ах, Саша, это такой мужчина… такой мужчина, — она мечтательно подняла взгляд кверху.

— И кто же он?

Она удивленно воззрилась на меня, и я понял, что нужно порыться в памяти Шурика. Уж раз дед с Димой его хорошо знают, то и мне полагается. После нескольких секунд усиленных поисков я выудил информацию о нём.

Это был боевой генерал Богдан Филиппович Винокуров. Дед с давних пор дружил с ним, но после известных событий их пути разошлись.

Когда мужчины поприветствовали друг друга, дед указал Винокурову на меня

— Сашку помнишь? Ты только глянь, как он вымахал.

Генерал повернулся ко мне, придирчиво осмотрел с головы до ног и двинулся, распахнув объятия.

— Ну идём, Сашка, обниму как раньше, — от его медвежьих объятий у меня перехватило дыхание. — Даже не верится, что из того худенького скромного мальчика, который от книг не отрывался, вырастет такой богатырь.

Он отпустил меня, ещё раз оглядел с явным удовольствием и повернулся к деду.

— Я только час назад вернулся из поездки. Захожу домой, а там на комоде твоё приглашение на аукцион. Я даже ужинать не стал, а схватил свою любимую и сразу сюда.

При слове «любимая», баронесса чуть ли не растеклась и с ещё большим обожанием посмотрела на него.

— Хорошо, что успел. Я знаю, как ты любишь такие безделушки, — дед указал на пьедестал, на котором стояла лошадь.

Генерал взял Завьялову под руку и подошел к статуэтке. Дед вкратце рассказал ему о том, как фигурка появилась у нас, и как эксперты перед аукционом проверили и признали её работой древних мастеров.

— Какая последняя цифра? — уточнил генерал у мужчины, ведущего аукцион.

— Сто семьдесят тысяч.

— Даю триста, — кивнул Винокуров.

В зале зашептались, а у деда так округлились глаза, что он походил на седого филина.

— Отлично! Вы не пожалеете, это очень дорогая вещь. Притом выполнена так искусно, чего современные скульпторы не могут добиться. Итак, аукцион продолжается! Триста тысяч — раз! Триста тысяч — два!

Ведущий обвёл взглядом присутствующих, но больше никто не предложил цену больше чем генерал.

— Триста тысяч — три! Продано!

Пока ведущий и Винокуров о чём-то договаривались, я посмотрел на деда и невольно напрягся. Он выглядел так, будто у него сердечный приступ: замер, руку к груди приложил и побледнел.

— Дед, ты чего? — спросил я, когда подошёл к нему.

— Триста тысяч, — проговорил он, едва сдерживая слёзы. — Триста… Мы сможет запустить лабораторию и открыть несколько аптек.

— А, ну да. Можем, — кивнул я, прикинув в уме.

— Шурик, мне иногда кажется, что я сплю, — шепотом признался он. — Что всё, что сейчас происходит — просто счастливый сон. А потом я проснусь и снова окажусь в Торжке, в старом доме с протекающей крышей, с лавкой, которая приносит гроши, и вечно бледной Лидой, продающей свою ману, чтобы выучить дочь. А Дима… Димы с нами не будет, — он опустил уголки губ. Казалось, он вот-вот заплачет.

— Успокойся, дед, — я положил руку ему на плечо. — Это не сон. Просто закончилась черная полоса и наступила белая. Получай удовольствие.

— Ты прав! — он принял вновь суровый вид и, пожав мою руку, пошёл к гостям, который теперь пригласили в соседний зал, где были накрыты столы.

— Сынок, как съездил? — спросил Лида.

Она была сегодня очень хороша в бархатном черном платье и со сложной прической на голове. Правда, на ней почти не было украшений, если не считать обручальное кольцо. Этим она сильно выделялась на фоне других разряженных дам. Я даже поймал сочувствующий взгляд одной женщины, которая, покачивая головой, рассматривала её туфли со стёртыми носами.

Похоже Лида и дед привыкли на всем экономить, поэтому просто не обращали внимания на такие мелочи. Но по взгдяду Лиды я понял что в ближайшее время она явно займеться своим внешним видом.

— Всё хорошо. Пепельную лихорадку победил и нашёл в новгородской анобласти хороший противомикробный эфир.

— Это так странно, — с улыбкой проговорила она и провела рукой по моей щеке. — Я даже не заметила, как ты вырос. И даже не поняла, когда ты успел стать тем, кто спасает жизни.

— Что правда — то правда, — рядом появилась Завьялова. — Но Саша не только спасает жизни, а ещё и объединяет сердца. Вы видели, как генерал смотрит на меня? А ведь я сохла по нему ещё с тех пор, как он был капитаном. Правда, на меня он совсем не обращал внимания.

— Вы его старше, — догадалась Лида.

— Намного старше. Он обращался ко мне по имени-отчеству или с приставкой «госпожа». «Госпожа Завьялова, позвольте обратиться», — изобразила она его. — Как я мечтала о том, что он скажет: «Марго, приглашаю тебя на свидание». И он сказал! Правда этого пришлось ждать сорок лет, — выдохнула она.

— Мечты сбываются, — улыбнулась Лида.

— Это точно! — баронесса расплылась в счастливой улыбке. Она явно была влюблена в генерала и даже не пыталась скрыть это.

Я оставил их вдвоём и присоединился к деду, Диме и Винокурову.

Как я узнал из разговора, предмет ее грез до сих пор нёс службу, поэтому часто был в разъездах, а в столицу приезжал лишь в редкий отпуск или строго по работе. Но кроме службы и красивых женщин, была у него еще одна страсть: коллекционирование.

Он оборудовал в доме зал специально для своих безделушек, и привозил их со всей империи, не скупясь на их приобретение. Дед знал об этой страсти и отправил ему приглашение на аукцион, но личный помощник ответил, что генерал в отъезде, и будет только через неделю. Но Винокуров отсутствовал всего два дня и, бросив все дела, вернулся в Москву к своей новой зазнобе.

— А раньше ты был знаком с баронессой? — осторожно спросил дед.

— Не думаю, я бы такую красотку не пропустил. Я знал её мать. Какое-то время служили вместе. Ох, с тех пор столько воды утекло, что даже не припомню, как она выглядит.

Мы с дедом переглянулись. Хитрая баронесса не стала пугать мужчину возрастом и подробностями преображения, поэтому просто представилась дочерью. Интересно, как она будет выпутываться из этой ситуации, если у них будет всё серьезно, и дойдёт до свадьбы? Генерал наверняка узнает о том, кто она на самом деле. Но меня это не касается, пусть сами разбираются.

После угощения вином и закусками гости поблагодарили за приглашение и начали разъезжаться. Дед пригласил генерала с Завьяловой к нам завтра на ужин, и они с готовностью согласились. Затем еще раз поблагодарил за покупку. Правда, часть денег следовало отдать аукционному дому, но всё равно оставалась внушительная сумма.

К десяти часам вечера мы поехали домой. Настя вернулась с Осеннего бала как раз перед нами и кружилась босиком и в своем пышном платье по дому.

— Угадайте, с кем я танцевала? — спросила она, загадочно улыбаясь.

— С подругой? — предположил я.

— Дурак, что ли? Кто с подругой на балу танцует? — она прожгла меня злющим взглядом, но тут же снова смягчилась. — С Ванечкой.

— С каким это Ванечкой? — нахмурил брови отец.

— С Савельевым, конечно. Он нарочно ради меня приехал сюда. Обещал завтра прийти к нам в гости.

— Ну, этому Ванечке мы всегда рады, — усмехнулась Лида.

Когда все разбрелись по комнатам, я едва успел принять душ и сменить одежду, как в мою дверь постучали.

— Шурик, иди в кабинет. Дела обсуждать будем, — послышался голос деда.

Как оказалось в кабинете уже сидели Лида и Дима. Я зашел вслед за дедом и закрыл дверь.

— Короче, денег достаточно, — начал дед. — Я уже прикидывал, во сколько нам обойдется покупка ингредиентов, найм сотрудников и прочие расходы. Для начала откроем одну лабораторию, которая будет работать на три наши аптеки, а также несколько аптек наших вассалов, но только в ограниченному количестве. В первую очередь, нам надо развивать свои аптеки и привлекать туда людей, — деловито сказал он. — Оставшуюся часть денег я хочу пустить на закупку семян и саженцев из анобластей.

— А лавки? — спросил Лида. — Неужели мы ограничимся лишь двумя? Кира доложила, что от покупателей нет отбоя, и к нам едут со всей Москвы.

— Хм, «Туманные пряности» не так уж много приносят. На чаях особо не заработаешь, — недовольно поморщился он. — Но если ты возьмешься, и сама будешь заниматься лавкой, то я дам денег ещё на парочку.

— Я согласна, — с готовностью кивнул она. — Мне понравилось то, как делает Кира. Она часто угощает покупателей чаем. Им нравится — они покупают. Я предлагаю так сделать во всех лавках, и поставить не только столики, но и мягкие диваны…

Пока они с дедом обсуждали развитие лавки, я обратил внимание на Диму. Тот сидел, сцепив пальцы, и безучастно смотрел на ковёр. Я понимал его чувства, ведь он считал себя ни на что не годным без магического источника.

— Кто будет заведовать лабораторией? — подал я голос.

Дед и Лида посмотрели на меня, а Дима даже не шелохнулся.

— Назначу кого-нибудь, — задумчиво пожал плечами дед. — Может, кого-нибудь из моих племянников.

— Предлагаю главным аптекарем назначить отца. Я намерен переделать все рецепты, и нужен человек, который бы контролировал производство. Тот, кому я могу доверять. И кто не будет исподтишка вносить изменения, ведь лучше меня никто не подберёт вещества.

Дима оживился и выжидательно уставился на отца, который к тому же был главой рода, поэтому все Филатовы ему подчинялись. Ну, кроме меня, естественно.

— Но Дима ещё не полностью восстановился, — с сомнением протянул дед и взглянул на сына. — Производство у нас круглосуточное, поэтому большую часть дня придётся быть в лаборатории. К тому же там всякие токсичные и канцерогенные испарения. Мелкая пыль будет в легких оседать. Некоторые реагенты часто воспламеняются, хоть мы и следим за пожарной безопасностью. Сомневаюсь я, что он готов полный день работать в таких условиях. Уж лучше пусть в аптеке заведующим будет.

Дима глубоко вздохнул и снова опустил взгляд в пол. Он ни словом, ни взглядом не упрекнул отца, и смиренно принял то, что тот решил за него. Но я-то вознамерился вывести Диму из этого состояния и встряхнуть. Ему нужен смысл жизни, который он потерял. Это можно вернуть только работой, ответственностью перед другими людьми и нужностью.

— Возглавлять лабораторию будет отец, — твёрдо сказал я и уверенно посмотрел на старика Филатова. — Иначе можешь на меня не надеяться. Я палец о палец не ударю ради аптек.

— ЧТО⁈ Ты как разговариваешь со мной, балбес⁈ — взъерепенился дед.

За последнее время снова почувствовал себя главным и похоже стал по другому относится к своим обязанностям.

— Свои рецепты я не доверю никому, кроме отца. Даже тебе, — я подался вперёд и уперся в него бесстрашным взглядом.

Дед был так возмущен моими словами, что не сразу нашёлся, что ответить.

— Тоже мне пуп земли! — он скривил губы, уничижительно глядя на меня. — Обойдёмся без тебя! Наших рецептов на века хватит.

— Хорошо, но тогда свои рецепты я продам кому-нибудь другому, — равнодушно ответил я, пожал плечам и откинулся на спинку кресла.

— Кому это?

— Да мало ли аптек? Любому роду, кто больше заплатит.

— Ах ты… изменщик! Предатель! Только попробуй, я тебя… — он сжал кулак и потряс им.

Я спокойно сидел и смотрел на него. Дима не вмешивался, а вот Лида испуганно воззрилась на меня и делала какие-то знаки. Явно не хочет, чтобы я спорил с патриархом.

Так и не подобрав подходящего слова, дед поднялся на ноги и принялся мерять кабинет шагами, бурча под нос.

— Ладно! — наконец выкрикнул он. — Если Дима сам согласен, то пусть заведует.

Мы все посмотрели на мужчину, который явно не ожила такого поворота.

— Вообще-то я не против помогать в лаборатории. Если ты доверишь мне это дело, я выложусь по полной, — сказал он отцу.

Особой радости в его голосе не слышалось, но я заметил, как заблестели его глаза.

— Главное чтобы ты себе не навредил.

— У нас в семье растёт такой искусный аптекарь, что мне ничего не страшно, — он с благодарностью посмотрел на меня.

Дед махнул рукой, снова что-то буркнул и вышел из кабинета.

Едва дверь закрылась, Лида тут же напустилась на меня.

— Саша, ты как с дедом разговаривал? Ты понимаешь, что он не просто дед, но и глава рода? Больше никогда не смей…

— Оставь его, — прервал её Дима и улыбнулся мне. — Спасибо, сын.

Я кивнул, прихватил блокнот с ручкой со стола и направился в свою комнату, чтобы заняться разработкой новых рецептов и переработать старые с учетом моих знаний и новых открытий.

* * *

Артефактор Платон Грачёв думал о младшем Филатове с тех самых пор, как тот помешал ему расправиться с Распутиным. А ведь какой проработанный был план, и всё рухнуло из-за паренька.

Однако Платон не был зол, а скорее заинтересован. То, что проделал Филатов, не укладывалось в его голове. Воспользовавшись тем, что парень стоял в кустах, откуда не просматривалась дверь, он сделал вид, что забежал в дом, нарочно сильно хлопнув дверью. А сам скрылся за углом дома и рванул в лесу. Уже оттуда он наблюдал за тем, как Филатов поджёг дом, а потом с легкость погасил пламя.

Позже, когда он увёз Распутина, Платон подошёл к дому, пытаясь выяснить, чем же таким горючим баловался Филатов, но не нашёл ни одного масляного пятна или остатка горючей смеси. Однако кое-где трава и сгоревший дом покрывал толстый слой льда. Откуда он взялся в такой теплый день, и с помощью чего поджег дом Филатов?

Артефактор принялся наводить справки и быстро нашёл тех, кому помог юный аптекарь. Притом помог с тем, с чем опытные лекари не могли справиться. А слухи среди охранников дома Филатовых и его знакомых о том, что Кирилл Попов резко помолодел, выпив какое-то средство, приготовленное парнем, казались чем-то невероятным. У самого Грачева на то, чтобы обмануть время, ушло много времени и сил, а также специально изготовленные для этого артефакты.

— Ты должен обратиться к Филатову и попросить его изготовить вот это средство, — Платон протянул мужчине по имени Марат клочок бумаги.

Он нашёл его сегодня возле мусорных баков и приложил немало усилий, чтобы привести его в надлежащий вид. Даже одежду новую купил. Бродяги всегда без лишних вопросов соглашаются на любую возможность подзаработать.

— Э-э-э, господин, тут какая-то ошибочка. Такого не…

— Никакой ошибки нет, — грубо прервал он его. — Делай как велено, и получишь свои пятьдесят рублей… Мне нужно кое-что проверить.

— Ну ладно, хозяин-барин, — пожал плечами бродяга, вышел из машины и двинулся вдоль дороги.

Глава 17

Я вернулся в свою комнату и первым делом связался с князем Савельевым и рассказал ему о том, что происходило в Новгороде, и почему мне срочно понадобилось попасть в анобласть. Поблагодарил его за помощь и пообещал изготовить для его охотников ещё средство от заражения манапаразитами.

— Пожалуй, я подниму вопрос об опасности анобластей на ближайшем совете, — с беспокойством проговорил князь. — Надо всерьез заняться этим вопросом. Сейчас, кроме магического купола, ничто не сдерживает распространение изменённых существ.

— Вы правы. Только, как показал этот случай, нужно научиться не только сдерживать их, а наблюдать за изменениями. Тогда можно будет предвидеть нападение.

— Нападение? — усмехнулся он. — Ты говоришь так, будто они наделены разумом.

— Боюсь, что это так. В который раз я убедился, что манасущества пытаются вырваться из резерваций, и используют для этого изощренные методы.

— Хм… об этом стоит подумать и изучить вопрос.

Мы попрощались, и я с головой погрузился в работу. Вдохновение нахлынуло. Сначала я усовершенствовал и расписал самые востребованные лекарства — противовирусные, антибиотики, противовоспалительные, желудочные и тому подобное.

Затем дал волю фантазии и придумал ещё несколько лекарственных средств, которых в этом мире не достать. Например, один я назвал АнтиХрон. Он способен замедлять процесс старения. Или препарат для регенерации нервной ткани, который будет восстанавливать клетки мозга после болезней или черепно-мозговых травм. Конечно же, эти препараты будут стоить очень дорого, ведь аналогов не существует.

Затем вспомнил об очередном случае, когда артефакты заглушали свойства манаросов и придумал ещё парочку артефактов для мастерских Коганов, которые не будут подавлять действия лекарственных препаратов а, наоборот, усиливать их.

Довольный собой, спать я лег только в три часа ночи и быстро уснул. Благо завтра выходной день, поэтому можно хорошенько выспаться.

Выспаться не удалось. Сначала ко мне заявился Шустрик, который возмущенно щебетал, сидя на моей подушке. Его явно допекла Настя своей чрезмерной заботой и бесконечными тренировками. Она буквально превратила его в своего слугу, который метался по всему дому и исполнял её приказы: то принести ей платок из комнаты, то подать книгу с библиотеки, то прихватить конфеты из кухни, то принести стакан воды. Надо с ней об этом побеседовать.

Я спихнул его с подушки, пытаясь ещё вздремнуть, но тут снизу послышались голоса, среди которых узнал Ваню. Нехотя поднялся с кровати и увидел, что на часах девять утра. Поспать бы ещё пару часиков, но делать нечего, надо вставать.

Я спустился вниз и застал семью и гостя в столовой. Они оживленно беседовали, обсуждая вчерашний бал. Притихшая Настя изображал саму скромность. Ну лиса!

— О, Сашка, здорова! — радостный Ваня встал из-за стола и двинулся мне навстречу.

Он будто ещё подрос и расширился в плечах. Даже бородку пустил, которая делал его старше.

Мы поздоровались и сели за стол. Все тут же набросились на меня с расспросами по поводу вчерашней поездки в Новгород. Даже дед, который первые пять минут хмуро зыркал на меня из-под кустистых бровей, заинтересовано прислушивался к разговору и даже задавал вопросы.

— И как ты догадался, что в анобласти можно найти лекарство от болезни? — спросила Лида.

— Я не догадался, а лишь предположил. Ведь было бы логично, если бы микроб начал заражать сначала зверей и птиц в анобласти, а потом перекинулся на людей. Или сразу начал бы с охотников, которые довольно часто заходят в аномалию. Но он выбрал другой путь, — я обмакнул ещё теплый блин в малиновое варенье и с удовольствием откусил.

— Какой же ты умный, Сашка! Я бы об этом даже не подумал, — восхищенно произнёс Ваня и мельком взглянул на Настю.

— Я просто поставил себя на место микроба, — усмехнулся я.

Остальные весело рассмеялись.

— А я позавчера участвовал в очередных соревнованиях по бегу и занял второе место, — похвастался Ваня.

— Могу сделать средство, которое поможет тебе занять первое место, — предложил я. — Зелье «Скорости». Будешь бежать так, что только пятки будут сверкать.

— Заманчиво, но нет. Я за честную борьбу, — улыбнулся он и снова посмотрел на Настю, которая, потупив взгляд, смотрела в свою тарелку с кашей.

Между ними явно что-то случилось.

— Вчера казнили Распутина, — подал голос дед, просматривая утреннюю газету.

— Как всё прошло? — уточнила Лида.

— Без происшествий. Написано, что вдова упала в обморок, когда ему отрубили голову… И зачем она туда попёрлась? Надеялась, что ему снова удастся избежать заслуженного наказания?

Никто ничего не ответил. К Распутину жалости не было, но смерть всегда и почти на всех действует угнетающе.

Дед прочёл нам статью, в которой говорилось, что на этот раз среди зрителей присутствовали только журналисты и вдова. И что Распутин сначала устроил истерику и попытался разжалобить судью, затем начал угрожать и сыпать проклятьями, но потом смирился и, тихо помолясь, склонил голову перед мечом палача.

Остаток завтрака прошёл в тишине. Каждый обдумывал услышанное. Мне не было его жалко. Я даже был рад, что он понёс заслуженное наказание, но теперь мне казалось, что можно было бы сохранить ему жизнь, чтобы он видел, как род Филатовых вновь восстаёт из пепла, как бессмертная птица-феникс.

— У меня сегодня поезд только вечером. Чем займёмся? — спросил Ваня, когда мы поднялись в мою комнату.

— Я хотел провести весь день в лаборатории, но тебе там будет скучно, поэтому сам предлагай.

— Так и знал, что даже в столице ты будешь в выходной день сидеть дома, поэтому я подготовился, — лукаво улыбнулся он, вытащил из кармана буклет и протянул мне.

— «Охота на диковинку», — прочёл я название. На первом листе изображен густой дремучий лес, из которого виднеются блестящие глаза ночных зверей.

На следующей странице подробно написано, как проходит охота, и какого маназверя можно заказать.

— Это специально огороженная территория, в которую выпускают небольшого хищника, и две команды на него охотятся.

— Сомневаюсь, что это можно назвать охотой. Скорее бойня.

— Почему это? — возмутился он.

— Сам посуди: зверя запускают в совершенно незнакомую ему огороженную местность. Сбежать он не сможет, а выступить против двух команд охотников то же самое что совершить самоубийство. Он обречён. Его в любом случае ждёт печальный конец, — я вернул Ване буклет. — Но я ни в коем случае не осуждаю тех, кто ходит на такую охоту. Просто они понятия не имеют, что значит настоящая охота, и довольствуются жалким подобием.

Ваня недовольно скривил губы и плюхнулся в кресло.

— Чем же мы тогда займёмся?

— Погуляем. Здесь полно парков, — пожал я плечами.

Если честно, я до сих пор не знал, как развлекается местная молодежь. В моем прошлом мире я бы прокатил Ваню на грифоне, заказал ему чарку мутящей разум «Зеленой леди» в трактире Урюка, сводил подраться с гномами, подразнил сирен и ещё много чего интересного. Здесь же, кроме баров, скучных званых обедов и ужинов в ресторане больше ничего не было, или я просто об этом не знаю.

— А пошли на Оракульские игры! — он так подпрыгнул, будто это какая-то потрясающая идея.

— Что ещё за игры?

— Их проводят в закрытых клубах, но для меня все двери открыты, — на мой вопросительный взгляд он ответил. — Княжеский титул.

— Можно поподробнее?

— Тебе лучше самому посмотреть. Поехали, — он поднялся с кресла и двинулся к выходу.

Когда он резко распахнул дверь, мы увидели на пороге Настю. Она подняла кулачок, чтобы постучать. Не похоже на неё. Обычно она даже Лены не стеснялась и влетала в мою комнату как в свою.

— Настя? — выдохнул Ваня и покраснел.

Между ними явно что-то произошло.

— Я просто хотела спросить, что вы будете сегодня делать? Может, я пойду с вами? — несмело спросила она.

Ваня повернулся и вопросительно посмотрел на меня.

— Туда, куда мы идём, детей впускают? — уточнил я.

— Вообще-то… — начал было Ваня, но замолчал, увидев возмущенное лицо Насти.

— Я не ребёнок! — взвилась она, но поняв, что не следует при Ване показывать свой нрав, уже более спокойно добавила. — Мне семнадцать. Это почти совершеннолетие.

— Согласен, — тут же поддержал её Ваня.

— Ну ладно. Тогда я Лену с собой возьму и Сеню с Аурикой. Вместе веселее.

Настя пошла к себе переодеваться, а мы с Ваней вышли на улицу, где он с завистью рассмотрел мою новую машину. Как оказалось, даже у него машина была скромнее. Спасибо Демидову за такой щедрый подарок.

— Слушай, что случилось на балу? — спросил я у Вани, пока Насти не было рядом. — Вы оба какие-то странные.

— Да так, — он снова покраснел. — Первый поцелуй. Но дело не в этом. Нас застукала директорша гимназии.

— И что?

— Прочла длинную лекцию о достойном поведении. Еле сбежали, — усмехнулся он.

— Ясно.

Через час мы уже стояли у одноэтажного темно-серого здания без окон и с тяжелой железной дверью, на которой был изображен воин, убивающий копьем рогатую нечисть. Всё небо заволокли тяжелые темные тучи, накрапывал мелкий дождь, отчего здание приобрело ещё более таинственный вид.

— Никогда здесь не была, — призналась Лена. — Выглядит как-то жутко.

— Тем интереснее, — оживилась Настя.

— Предупреждаю сразу, впечатлительным лучше не заходить, — могильным голосом произнес Ваня и завыл. — У-у-у-у!

Аурика отшатнулась от него и вцепилась в руку Сени.

— Хватит девчонок пугать, — возмутился Сеня, пока Ваня весело смеялся над своей шуткой. — Давайте лучше зайдем, а то я уже весь намок.

Как только мы потянули на себя тяжелую дверь, как раздался тревожный звон множества колоколов. Теперь все, кто в здании, знают, что мы пришли.

В полутьме небольшого холла с красными стенами и черным полом к нам подошёл высокий худощавый мужчина лет шестидесяти в костюме дворецкого.

— Слушаю вас, — глубоким голосом с хрипотцой спросил он.

— Мы пришли на «Оракульские игры», — ответил Ваня.

— В качестве кого?

Мы переглянулись.

— А какие есть варианты? — уточнила Лена.

— Оракул, — принялся он загибать длинные пальцы с шишковатыми суставами. — Испытатель Судьбы, Зритель.

— Мы зрители, — ответил Ваня.

— А я хочу быть Испытателем Судьбы, — возразила Аурика.

— Хорошо, — склонил голову дворецкий. — Тогда вы ничего не платите. С остальных по тридцать рублей.

— Тридцать рублей⁈ — возмутился Сеня. — Это что за цены такие? Да я на тридцать рублей могу неделю прожить! Пойдёмте отсюда, — он взял Аурику за руку и потянул к двери. — Ищите других дураков. На это деньги можно два раза в кафешке поесть или пять раз в столовой.

— Сеня, погоди, — остановил я его. — Это же я вас пригласил, значит сам за всех плачу.

— Сашка, но ведь это очень дорого, — прошептал он, но я лишь отмахнулся.

Зачем ещё нужны деньги, если их не тратить? Я ведь не тот гном из сказок, который только и занимается тем, что тырит золотишко и прячет в пещерах.

Ваня настоял на том, что сам заплатит за Настю, поэтому я расплатился за остальных. Дворецкий, или как его ещё можно назвать, повёл нас вглубь здания.

Вскоре мы оказались в круглом зале со светильниками в виде факелов, небольшим журчащим фонтаном в центре и низкими цветастыми диванами.

— Вы знаете правила игры? — уточнил дворецкий и обвёл нас взглядом.

— Нет, — ответила за всех Настя.

— Испытатель Судьбы садится за стол напротив Оракулов и задает им вопросы или просит предсказать будущее. После игры зрители и Испытатель голосуют, кто из Оракулов достоин денежного вознаграждения.

— Сколько платите? — заинтересовался Сеня.

— Эта информация не разглашается, — сухо ответил он и указал на три двери, над которыми висели тяжелые бархатные шторы. — Какую из дверей выберете?

— Чем они отличаются? — спросил Лена.

— За первой дверью Оракулы использует карты. За второй дверью — руны. А за третьей — магический шар.

— А там уже кто-нибудь есть? — Сеня подошёл к одной из дверей и припал ухом.

— Там всегда кто-то есть.

— Давайте зайдём туда, куда скажет Аурика, — предложила Лена. — Ведь это она будет Испытателем Судьбы.

Мы все повернулись к девушке, которая переводила взгляд с одной двери на другую.

— А что конкретно мне будут говорить?

— Всё что вас интересует.

— А кто будет Оракулом?

— Их несколько. Каждый скажет свою версию ответа на ваш вопрос. Но предупреждаю сразу, не следует верить всему, что они говорят. Всё-таки это просто игра.

— Я могу задать любой вопрос? — продолжала она допытываться.

— Абсолютно, — медленно кивнул он.

— Хм… ну тогда я хочу испытать судьбу на картах. Или… А могу я потом зайти ещё и в другую комнату?

— Можете, но зрители будут вынуждены снова заплатить.

— Грабёж, — буркнул Семен.

В это время дверь первой комнаты резко распахнулась, и в зал выбежала женщина лет тридцати. Она была вся в слезах и продолжала реветь, нервно всхлипывая.

— Неправда! Это всё неправда! Вы нарочно говорите мне гадости! — прокричала она, повернувшись к двери, откуда виднелись озадаченные зрители.

Затем развернулась к нам и снова выкрикнула:

— Это всё ложь! Не верьте ни одному слову!

Женщина бросилась к выходу, и дворецкий поспешил за ней.

— Ты всё ещё хочешь быть Испытателем Судьбы? — вполголоса уточнил Сеня у Аурики.

— Даже не знаю, — несмело проговорила она. — Я уже начала сомневаться.

— Тогда я займу твоё место, — решительно заявила Лена и пошла к первой комнате. — У меня как раз есть несколько вопросов.

Она многозначительно взглянула на меня с улыбкой и зашла в зал. Мы последовали за ней.

Зал был небольшой и темный, как и всё здесь. С низкого потолка свисала волнами красная бархатная ткань. Факелы приглушены, поэтому едва можно было разглядеть лица присутствующих.

В центре зала находилось небольшое возвышение, на котором стоял круглый стол с черной скатерью. За столом сидели два человека: пожилая мадам, обвешанная цветастыми платками, и болезненного вида парень с постным лицом. Они собирали со стола свои карты.

Вокруг возвышения располагались сиденья для зрителей. Кроме нас, здесь было ещё пять человек: трое молодых мужчин и две девушки. Они перешептывались, что-то обсуждая.

— Кто следующий? — мадам уставилась на нас темными, почти черными глазами.

— Цыганка, — шепнул мне на ухо Сеня. — От неё у меня мороз по коже.

— Да ладно тебе, обычная женщина, — пожал я плечами.

— Я следующая! — выкрикнула Лена и подняла руку.

— Проходи, садись, голубушка, — улыбнулась она, обнажив блеснувший позолотой зуб.

Лена глубоко вздохнула, прошла между сиденьями и, взобравшись на подиум, опустилась за стол. Мы заняли места на первом ряду сразу за Леной.

Оракулы принялись тасовать карты. Даже тот малахольный оживился и принялся быстро перебирать руками, внимательно рассматривая притихшую Лену. Я чувствовал, как она напряжена. Сама же ещё недавно просила ей погадать, а сейчас игры испугалась. А может это и не игра вовсе?

— Ну, красавица, загадай свой вопрос и сними левой рукой часть колоды, потянув на себя, — цыганка вытянула руку с потрепанными, засаленными картами.

Лена помедлила немного и сделала так как велела женщина. Пока та раскладывала карты, к Лене обратился тот парень с унылым лицом.

— Меня зовут Георгий. Я — менталист, и специализируюсь на предсказании будущего и решении актуальных проблем. Вы должны мне сказать, что хотите узнать, чтобы я смог грамотно ответить на ваш запрос.

— Дурак ты, Гога. Кто же будет о сокровенном говорить, — шепнула ему цыганка, но все прекрасно расслышали её слова.

Парень покрылся красными пятнами, но Лена тут же его успокоила.

— Всё в порядке. Меня волнует, смогу ли я в этом году победить в академическом турнире?

Георгий кивнул, с облегчением выдохнул и, пристально глядя на Лену, принялся вытаскивать карты друг за другом и раскладывать веером.

— Начинай ты, — кивнула ему цыганка, когда оба разложили карты.

Она выглядела так, будто увидела что-то плохое: настороженный взгляд, сдвинутые к переносице брови, губы поджаты. Она бросила на Лену задумчивый взгляд и снова вернулась к своим картам.

— Хорошо… Итак, — начал он, и все зрители подались вперед, стараясь не упустить ни слова.

Неужели так интересна судьба постороннего человека? Странно. Лично меня волнуют только близкие люди. Это очень похоже на ту программу по телевизору, где показывают жизнь обычных людей в каком-то доме. Вроде ничего интересного, но Лида с Настей смотрят.

— Великих побед я не вижу, — сказал малахольный. — Глубоких разочарований тоже. Вероятно, вы займёте какое-то место, но точно не первое. Но… вам этого и не нужно. Вы не будете горевать по этому поводу.

— Жаль, а так хотелось победить, — печально улыбнулась она.

— Помните, это всего лишь игра, и не следует всё принимать за чистую монету, — послышался сзади голос дворецкого.

Я даже не заметил, как он подошёл.

В это время откашлялась цыганка, от которой исходила сильная магическая аура. Может, она и выглядела карикатурно, но точно не была уличной цыганкой, обманывающей прохожих и просящей «позолотить ручку».

— Ох, золотце, вот и карты тебе выпали. Никому не пожелаешь, — она тяжело вздохнула, покачала головой и сочувственно посмотрела на Лену.

— Не слушай её! — не сдержалась Настя и вскочила на ноги. — Пойдёмте отсюда. Я не хочу, чтобы Лена расстраивалась.

— Дело не в ней, а в том, кто рядом с ней! — с нажимом сказал цыганка и взглянула на меня своими пронзительными черными глазами.

Что же такого ей сказали карты?

Глава 18

Лена повернулась к Насте, улыбнулась ей и ответила.

— Настюша, всё хорошо. Не волнуйся за меня. Я не верю ни единому слову. Это же всего лишь игра.

— Тогда это плохая игра! Зачем говорить людям плохое? Зачем расстраивать? Пусть говорят только хорошее. Мы же сами видели ту женщину. Она очень расстроилась, — продолжала возмущаться сестра. — они за это еще деньги берут!

Её за руку взял Ваня и предложил:

— Если хочешь, мы можем выйти отсюда.

— Нет. Я останусь со всеми, — упрямо заявила она. — Только предупреждаю, если вы, — она вскинула руку и указала пальцем на цыганку. — Если вы скажете Лене гадости, то я… Я даже не знаю, что сделаю!

Ваня усадил её на место, дворецкий ещё раз напомнил, что мы находимся в центре игры, и должны понимать, что она направлена на то, чтобы пощекотать нервишки.

Всё это время цыганка не спускала с меня взгляда. Если бы она была менталистом и пыталась проникнуть мне в голову, я бы почувствовал это. Однако она будто видела не меня — Сашу Филатова, а меня — алхимика Валериана. Не знаю, как это у неё получается, но я чувствовал себя голым и более того, с обнаженной душой.

— Можете продолжать, — обратилась Лена к цыганке.

Та еле заметно дёрнулась, будто очнулась, и снова посмотрела на свои карты.

— Вы сказали, что дело не во мне, а в том, кто рядом со мной, — напомнила ей Лена после продолжительного молчания.

Цыганка вновь бросила на меня пристальный взгляд, затем взяла Лену за руку и произнесла каким-то странным, замогильным голосом.

— Тяжелая доля у тебя, милочка, — покачала она головой. — Рядом с тобой великий человек. Таких ещё не было и больше не будет. Но пока никто не догадывается об этом. Он ещё не показал себя. Он скрывает свою силу.

Она говорила быстро, на одном дыхании. В зале была такая тишина, что слышно было, как с тихим жужжанием горят лампы в искусственных факелах.

— Тебе рядом с ним очень опасно находиться. Может случиться беда. Он, как магнит притягивает к себе всё плохое, что есть в этом мире. Впереди тебя с ним ждёт счастье, но до него далеко. Ты должна быть готова к трудностям. К тому же рядом с ним ходит смерть, — последнее слово она еле слышно выдохнула, сжимая руку Лены.

Девушка больше не улыбалась. Она, не мигая, смотрела в чёрные глаза цыганки и будто не дышала.

— Всё! Хватит нести эту чушь! — вновь вскочила со своего места Настя, быстрым шагом подошла к Лене и прикоснулась к её плечу. — Пойдём отсюда.

Та медленно повернула к Насте голову и непонимающе посмотрела на неё, будто не могла узнать.

— Вставай. Зря мы сюда пришли.

Девушка кивнула, встала и спустилась с подиума.

— Мне нужно на воздух, здесь очень душно… и тяжело, — сказал она и двинулась к выходу. Мы пошли за ней.

Провожая нас, дворецкий предложил поучаствовать в гаданиях Оракулов в других залах за полцены, но мы отказались. Хватило картёжников.

— Ещё раз повторю: это всего лишь игра! — уже у двери сказал он. — Не стоит воспринимать всерьёз то, что говорят наши Оракулы. Они всего лишь пробуют свои силы, а некоторые откровенно обманывают. Наш клуб создан лишь для того, чтобы пощекотать нервишки и окунуться в мистику.

Мы вышли на улицу, под моросящий холодный дождь. Лена оперлась руками о мою машину и тяжело задышала.

— Не знаю, почему, но такое ощущение, будто я всё это время спала, — проговорила она через пару минут. — Я помню лишь её глаза и слова. Бр-р-р, до сих пор не по себе.

Лена обхватила себя руками. Я снял пальто, набросил ей на плечи и обнял, чтобы успокоить.

— Ещё бы, — возмущенно проговорил Сеня. — Она так смотрела, будто пыталась загипнотизировать.

— А мне кажется, что нас чем-то окурили. До сих пор чувствуется слабость и вялость, — пожаловалась Аурика. — Хорошо, что я передумала, а то от таких слов упала бы в обморок.

— Нас ничем не окурили, — ответил я, ведь точно знал. Уж эфир подобного вещества бы я сразу учуял. — Просто атмосфера создана таким образом, чтобы нагнетать и подавлять: полутьма, красный цвет, низкие потолки.

— Да-да, ты прав, — Лена уже немного успокоилась. — Только их предсказания… Думаешь, они соврали?

Она выжидающе посмотрела на меня.

— Конечно соврали! — ответил за меня Сеня. — Я тоже могу сейчас что угодно придумать… Ты должна пройти все испытания в своей жизни, прежде чем помрешь, — изобразив цыганку произнес он. — Или… Твою семью ожидает смерть. Все твои родные умрут… рано или поздно… Короче, бред. Можно сказать что угодно и сделать зловещий голос, чтобы точно все поверили.

— Да, ты прав, — вступила в разговор Настя. — Эта Оракул говорила, что рядом с Леной человек, который притягивает несчастья. И к тому же он типа Великий. Единственный, кто вечно притягивает всякие неприятности — это Саша. Но его Великим никак не назовёшь, — прыснула она.

— Согласен. До Великого мне ещё расти и расти, — я щелкнул сестру по носу, на что она показала мне язык. — Поехали лучше куда-нибудь поедим?

— Поехали, — согласилась Лена. — После таких жутких предсказаний нужно съесть чего-нибудь вкусного и выпить бодрящего.

Лена подсказала дорогу до небольшого уютного кафе, где мы хорошо провели время, объевшись салатами, мясом и морковным тортом.

Затем проводили Ваню на поезд, и я развёз всех по домам. С Леной мы прощались долго, стоя у ворот её дома.

— Как ты думаешь, есть хоть доля правды в том, что сегодня сказали мне Оракулы?

— Уверен, что нет, — как можно убедительнее сказал я. — В этом весь смысл игры. Они же не могли тебе сказать, что ты умница, красавица, и всё в твоей жизни будет хорошо.

— Ну ладно, тебе я точно верю, — она крепко обняла меня, уткнулась носом в мою грудь и еле слышно спросила. — А ты возьмёшь меня в жёны?

— Конечно возьму.

— Когда?

— Пока не знаю, но обязательно. Можешь не сомневаться.

Мы поцеловались, и Лена забежала домой.

По пути домой заехал в «Лавровый базар» и прикупил манарастений, чтобы проверить на практике новые рецепты. Когда подъехал к дому, ко мне подошёл один из охранников и указал на мужчину, слоняющегося неподалёку.

— К тебе пришёл. Мы его проверили — чист. Два часа тебя дожидается.

— А что ему надо?

— Не говорит. Только тебя видеть хочет, ваш патриарх его не устроил.

— Ясно. Сейчас выясню.

Я подошёл к мужчине, разглядывающему свои ботинки.

— Добрый вечер. Мне сказали, что вы меня дожидаетесь?

— Вы — Александр Филатов? — уточнил он, удивленно приподняв брови.

— Верно. А вы кто?

— Алик Парфёнов. Мы не знакомы, но я много слышал о вас.

— Что вам угодно?

Он оглянулся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает и, понизив голос, пояснил:

— Дело в том, что я слышал о вас много хорошего. В том числе что вы можете изготовить то, чего нигде не достанешь. Я бы хотел заказать одно средство, которое поможет близкому мне человеку избавиться от тяжелых мыслей после смерти его родных.

— Успокоительное? — предположил я.

— Не совсем, — замялся он. — Этот человек хотел бы совсем избавиться от тех горестных воспоминаний. Они слишком сильно терзают его душу, понимаете?

— Да, конечно, — кивнул я.

Было у меня одно зелье, избавляющее от печали. Выпив его, человек помнил только хорошие эпизоды из жизни.

— У вас есть, что мне предложить?

— Есть. Будет стоить тысячу рублей. Приходите… — я взглянул на часы, — через час.

— Прекрасно! — обрадовался он. — Я приду к вашим воротам через час с тысячей.

При слове «тысячей» его голос дрогнул. И вообще он как-то странно себя вёл. Он вроде говорил искренне, но в то же время я чувствовал ложь. Он врал, но в чём?

Мужчина спешно двинулся в сторону автобусной остановки и, остановив отъезжающий автобус, забежал в него. Это тоже показалось мне странным. Если он с такой легкостью согласился на покупку непроверенного средства за тысячу рублей, то почему не может позволить себе личный автомобиль или хотя бы такси, а протискивается в переполненный автобус?

Что-то здесь нечисто…

Я не стал заходить в дом и сразу направился в лабораторию. У меня было всё необходимое, чтобы создать зелье под названием «Бальзам покоя». Мне потребовалось всего десять минут, чтобы создать состав и, когда из колбы вверх ринулся густой сизый пар, я опустился на стул из задумался.

По сути, мужчина ничего толком мне не сказал. Он только упомянул, что слышал обо мне много хорошего, и что я могу изготовить то, чего нигде не достанешь. Он не назвал ни одного имени. Даже не сказал, кому именно потребовался «Бальзам покоя».

Пожалуй, нужно поговорить с ним еще разм, а то слишком много недомолвок. И разговорить его поможет летучий состав сыворотки «Правды».

Ровно через час после нашего разговора в лабораторию постучался один из охранников. Он доложил, что мужчина вновь явился к воротам.

Прихватив с собой две пробирки, я вышел из дома и двинулся к воротам. Ещё издали увидел, что он нервничает, постоянно оглядывается и прижимает руку к груди.

— Вы его проверили? — вполголоса поинтересовался я.

— Да. У него с собой ничего нет. Только мелочь в карманах и конверт с деньгами за пазухой.

— А телефон и документы? — удивился я.

— Их тоже нет, — охранник пожал плечами.

— Странно.

Увидев меня, мужчина бросился навстречу.

— Ну что? Готово?

— Готово, — кивнул я и незаметно для него откупорил в кармане пробирку с зельем.

Голубой еле заметный пар окружил нас. Я не боялся, что выдам что-то, ведь сразу же блокировал эфиры сыворотки, а вот мужчина явно уже был готов ответить на все мои вопросы.

— Что у вас в кармане? — спросил я.

— Деньги, — заговорщически зашептал он. — Тысяча рублей, как вы и просили.

— Откуда вам эти деньги?

— Дали.

— Кто дал? — продолжал допытываться я.

— Очень богатый представительный мужчина, но я его не знаю. Он ко мне вчера подошёл и предложил подзаработать. А кто же откажется от пятидесяти рублей? Тем более делов то!

М-да, так и знал, что здесь что-то нечисто.

— Что нужно тому представительному мужчине от меня?

— Как что? — он удивленно воззрился на меня. — Я же говорил, что ему нужно забыть что-то плохое. Вот он и попросил меня.

— Почему сам ко мне не пришёл?

— Мне-то откуда знать? У богатых свои причуды.

— Как вы поняли, что он богат, если раньше с ним не были знакомы?

Мужчина с сочувствием посмотрел на меня и покачал головой.

— Как-как, — передразнил он меня. — Я ведь не слепой. Сам всё вижу: машина дорогая, костюм, ботинки, полный кошелек денег. Сам весь такой холеный, причесанный, выбритый и с перстнем на пальце.

— А где вы с ним встречаетесь?

— Он сам ко мне на машине подъезжает.

— Куда? На остановку? — оживился я.

Не знаю, кто такой этот заказчик, но полон решимости выяснить. Почему он сам не хочет ко мне обратиться, а подсылает этого человека? Он слишком известен, поэтому не хочет, что кто-то узнал о его проблемах? Или есть другая причина?

— Зачем на остановку? Он говорит куда ехать, а потом подъезжает на машине.

— Вы сейчас снова с ним встречаетесь? — как бы между прочим спросил я, а сам задумал проследить за ним.

— Нет. Только завтра. Мне велено расплатиться, забрать средство и заказать новое, — с нажимом произнёс он, вытащил из кармана клочок бумаги и прочитал. — Вот здесь написано… Зелье, меняющее внешность.

— Зелье, меняющее внешность? — напрягся я.

Неужели Ваня кому-то проговорился про зелье «Превращения»?

— Да-да, я тоже удивился, но богач сказал, что никакой ошибки нет, — пожал он плечами.

— А с чего ваш богач решил, что я могу изготовить такое зелье? — продолжал допытываться я.

— Я тоже об этом спросил, а он ответил, что раз из старухи смог сделать принцессу, то ему, то есть вам, всё по плечу.

Горгоново безумие, он и про баронессу Завьялову знает! Кто же этот человек? Не нравятся мне те, кто сует свой нос в чужие дела, а этот неизвестный заказчик как-то слишком много знает обо мне. Это уже становится слишком подозрительным.

— Я понятия не имею, про какую старуху идёт речь, — ответил я. — А заказчику передайте, что зелье, меняющее внешность, только в сказках существует. Держите пробирку и отдайте мне мою тысячу.

Я всучил ему зелье, забрал деньги, с которыми он с такой неохотой расставался, и уже уходя, окликнул.

— Передайте вашему богачу, что если он хочет получить зелье «Превращения», то пусть сам ко мне заявится.

— Но ведь вы сказали…

— Мало ли что я сказал. Передайте ему мои слова, — я махнул рукой и двинулся к дому.

Нужно обдумать эту ситуацию. Либо мне и дальше прятать свои возможности и делать так, чтобы никто не узнал о моих зельях, либо «выходить из подполья» и открыто заявить, что ко мне можно обращаться за такими очень специфичными средствами.

* * *

Артефактор Платон Грачёв из окна своей машины наблюдал за нанятым бродягой и Александром Филатовым. За последние дни он так много узнал об этом юноше, что никак не мог поверить, что всё это правда.

Из неудачника с низким уровнем маны, подростковыми прыщами и тощим телом он за очень короткое время стал одним из талантливейших аптекарей. Слухи о нём разошлись далеко за пределы Торжка. Сейчас, когда он в Москве и продолжает успешно лечить, казалось бы, безнадежных больных, вести о его чудотворных средствах на устах многих лекарей. Коганы ничуть не скрывают, что тесно взаимодействуют с Филатовыми, и активно рекламируют недавно вышедшие в продажу артефакты, на которых снова указана не только фамилия Филатовых, но и имя одного из них.

Однако лекарственные препараты не вызвали у Грачева столько интереса, как другие средства аптекаря-гения. Как ему удалось так сильно изменить Завьялову?

И как ещё недавно не блистающий умом школьник смог убить громадного маназверя в анобласти и спасти жизнь охотнику? Как⁈

Платон Грачёв дождался, когда Александр вручит пробирку его человеку и исчезнет за воротами, и только после этого поехал вслед за бродягой.

— Садись в машину, — велел он, резко притормозив рядом с испуганно отскочившим в сторону мужчиной.

— Ох, я вас даже не заметил, — с облегчением выдохнул он и забрался на заднее сиденье.

Грачев заехал в ближайший двор, остановился и повернулся к пассажиру.

— Рассказывай.

— Вот. Это он отдал, — двумя пальца, будто это что-то очень опасное, он протянул артефактору пробирку.

— Что насчёт зелья, меняющего внешность? — Грачёв откупорил пробковую крышку и понюхал. Запах травяной, но не только. Есть ещё что-то едкое и прошибающее нос. Скорее всего корень манароса смрадноцвета.

— Он сказал, что такие зелья только в сказках, — пожал плечами бродяга и любовно встряхнул пыль с подола своего нового пиджака.

— Отказался? — удивился Грачёв.

— Говорю же, он сказал, что такие зелья только в сказках. И я с ним согласен…. А-а-а, чуть не забыл. Он передал, чтобы вы сами к нему пришли, если вам нужно зелье… «Превращения». Да, точно! Зелье «Превращения»

Грачёв с раздражением выдохнул. Его план снова не удался. Он-то рассчитывал, что Филатов согласится, но теперь… Интересно, он догадался, что это проверка, или просто не хочет, чтобы между ним и заказчиком был посредник?

— А ты сказал, что я заплачу ему пять тысяч?

— Нет, — мотнул головой бродяга. — Какая разница, сколько вы заплатите, если невозможно создать…

— Держи свои деньги и пошёл вон отсюда!

Артефактор бросил в него пятидесятирублёвую купюру.

Бродяга с довольным видом убрал деньги в карман, попрощался и вышел из машины. Взбешенный артефактор наблюдал за тем, с какой радостной физиономией мужчина бежит к ларьку. Но он не успел потратить ни рубля, замертво свалившись на мокрый асфальт.

Грачёв убрал смертоносный артефакт в карман и поехал в сторону оживленной трассы, думая об Александре Филатове.

Глава 19

Я проснулся в прескверном настроении, а всё потому, что снизу вновь доносился спор, хлопанье дверями, топот тяжелых ботинок. Кто на этот раз нарушил мой покой⁈ Они доведут меня до того, что я снова пойду искать тишинуй на самом краю империи в заброшенном замке. Конечно, если таковые здесь имеются. Если нет, придётся самому сначала построить.

Спускаясь вниз, я придумал длинную гневную тираду, но, когда увидел, по какому поводу шум-гам, невольно напрягся.

В холле стояли трое полицейских и два мага, одетых в снаряжение охотников. За спинами виднелись стволы карабинов, на поясе в ножнах висели больше кинжалы.

Дед, уткнувшись, читал какой-то документ, а Лида с Димой стояли неподалеку и бросали на незваных гостей встревоженные взгляды.

— Что происходит? — спросил я.

— Пришли за маназверем, — пояснил Дима.

— Опять? Разве в прошлый раз до вас не дошло, что…

— У них с собой ордер на изъятие маназверя, — прервал меня дед и показал документ. — Написано, что они могут произвести обыск, если мы откажемся добровольно его сдать.

Я подошёл к нему, забрал документ и быстро пробежал по нему взглядом. Единственное, на что я обратил внимание — решение об обыске было принято, опираясь на «уверенные заявления свидетелей». То есть кроме слов тех, кто видел Шустрика в гимназии, у них не было никаких доказательств: ни фото, ни видео — ничего.

— Ну что ж, не будем мешать господам проводить обыск, — сказал я, взглянув на Диму с Лидой и деда.

Затем повернулся к имперцам и с вызовом проговорил:

— Но, если вы его здесь не найдёте, мы обратимся с заявлением на тех, кто придумал всё это, и на вас в том числе.

— Мы — люди подневольные. Нам что сказали, мы то и делаем, — ответил зычным голосом один из охотников, с неухоженными патлами по плечи и кривым шрамом на лице.

В это время по лестнице спустилась в голубой пижаме сонная зевающая Настя и испуганно ойкнула, увидев посторонних.

— Всё хорошо, милая, — успокоила её Лида. — Господа хотят найти в нашем доме какого-то маназверя.

— Шустрика? — ужаснулась Настя и бросила встревоженный взгляд на второй этаж.

Мужчины тут же оживились, а дед тихонько застонал, будто его поймали с поличным. Настя быстро сообразила, что ляпнула не то, что надо и тут же исправилась.

— Я имела в виду своего плюшевого медведя. Он — единственный зверь в нашем доме.

— Мы всё равно должны провести обыск, — сурово сказал высокий коротко стриженный полицейский и двинулся вверх по лестнице.

«Шустрик, сделай так, чтобы тебя никто не нашёл», — мысленно велел я зверьку и отправил ему мыслеобраз полицейских и охотников.

Он наверняка меня услышал.

— Предлагаю сесть за стол и позавтракать, пока всё не остыло, — рассеянно проговорила Лида и двинулась к столовой.

— Сашка, а если они найдут Шустрика? Он спит в моей комнате, — зашептала Настя, схватив меня за руку.

— Не найдут. А ты лучше думай, прежде чем отрывать рот, — я строго посмотрел на неё. — Ты чуть не выдала нас с потрохами. Да и вообще…

— Прости, я не нарочно, — буркнула она и поспешила вслед за матерью.

Мы сели завтракать, но разговор не клеился. Мы невольно прислушивались к обыску, который проходил довольно шумно.

— Сегодня к нам на ужин придут генерал Винокуров с Завьяловой, — сказал дед, чтобы хоть как-то отвлечь нас от того, что происходило над нашими головами. — Лида, надо встретить их достойно.

— Безусловно. Я даже думаю нанять ресторанного повара. Боюсь, наша повариха с изысканными блюдами не справится.

— Верно. Жаль, что у нас больше нет нашего фамильного серебра, — вздохнул дед.

— А где оно? — нахмурив брови, спросил Дима.

— Пришлось распродать, — ответила Лида.

— А нельзя выкупить обратно? — уточнила Настя.

Она обмакивала кусок сырника в персиковое варенье.

— Можно постараться, но вряд ли мы сможем собрать весь сервиз. Лично я продала три чайные ложечки в комиссионку Торжка. Их наверняка оттуда кто-то уже выкупил, — Лида виновато посмотрела на мужа.

— А я продал все ножи мастеру по серебряным изделиям. Думаю, он их расплавил и превратил в какие-нибудь безделушки, — вставил дед.

Лида задумалась на мгновение и продолжила:

— Пять столовых ложек мы пустили на оплату электричества, а ещё…

В это время Дима резко встал со стула, сказал, что наелся, и двинулся к двери. Лида хотела броситься за ним, но дед остановил его.

— Сиди. Я сам. Не надо было нам затевать этот разговор. Он всё ещё во всём винит себя, — старик Филатов с кряхтеньем встал из-за стола и, прежде чем пойти за сыном, положил руку мне на плечо. — Ты все правильно тогда сказал. Надо занять его делом. Мужчина без дела все равно как воин без меча. Высоко взлетел, и потому так больно упал.

Он поцокал языком и скрылся за дверью.

— Как-то они притихли? — прошептала Настя и указала пальцем вверх. — Неужели нашли Шустрика?

— Нет, не думаю. Шустрик — умный зверек, и сможет от них скрыться.

В это самое время послышался грохот, будто упал платяной шкаф, а следом раздались крики.

— Вот он! Я его видел!

— Я тоже! Черный такой, с желтыми глазами!

— Где? У меня электрошокер. Не подходите к нему. Я его сейчас сам!

Снова грохот.

— Что там у них происходит? — озадаченно посмотрела на меня Лида. — Сходи, проверь. Если они разобьют мой сервант, я даже не знаю, что с ними сделаю.

Я встал из-за стола и поспешил вверх по лестнице. Грохот и крики слышались из спальни деда.

— Вот он! Серега, стреляй!

— Никаких «стреляй»! Я запрещаю стрелять в доме! Вам нужно поймать маназверя! — взревел полицейский.

Он стоял в дверях с пистолетом в руках и напряженно следил за тем, что происходит в спальне. Я подошёл к нему и заглянул через плечо. В центре комнаты лежала опрокинутая тумбочка, с окна сдернута занавеска.

— Вот он! — закричал охотник, указал под кровать и запустил туда кинжалом.

Я успел увидеть только мохнатую игрушку, которая тут же пропала. Я её видел раньше на одной из полок в комнате Насти. Шаловливый Шустрик решил подшутить над охотниками и перемещал игрушку в разные места.

«Прекратить баловство! — мысленно велел я. — Верни игрушку на место и дуй в лабораторию!»

Я услышал еле различимый щебет из комнаты Насти. Возмущается ещё! Скажу сестре, чтобы неделю не давала ему сладкого. Хотя это бесполезно. Он сам возьмёт всё что ему нужно.

— Господа, потрудитесь объясниться, — подал я голос, прошёл мимо полицейского и зашёл в спальню. — Что вы здесь устроили?

— Ловим маназверя. Ты шёл бы отсюда, — грозно взглянул на меня охотник с патлами.

— Нет у нас никакого маназверя. А за порчу мебели и паркетного пола придётся отвечать, — я выдержал его взгляд и даже подошёл вплотную. — Шли бы вы отсюда.

Охотник поджал губы и напрягся, не спуская с меня злобного взгляда, но меня не проймёшь, ещё не таких авторитетом подавлял. Правда, не в этом теле.

— Он прячется где-то здесь, — сказал второй охотник, опустился на колени и заглянул под кровать. — Мы все его видели. Черный такой, с желтыми глазами.

— И где же он? — с насмешкой спросил я.

— Не знаю. Только что был здесь.

Я наконец отвёл недобрый взгляд от патлатого.

— Черный с желтыми глазами, — я притворился, будто задумался. — Что-то знакомое. Где я такое мог видеть? А! Вспомнил!

Я сходил в комнату Насти и принёс большую мохнатую черную собаку с желтыми глазами. Шустрик положил игрушку на место, как я и велел.

— Вот этого маназверя вы видели? — усмехнувшись, спросил я.

Патлатый схватил собаку, повертел её в руках и недоуменно посмотрел на своего напарника.

— Действительно очень похоже, — нехотя признался он. — Но… как? Мы же видели его сначала за тумбой, затем на шкафу, под кроватью.

Он почесал затылок.

— Эта игрушка всегда жила своей жизнью, — пожал я плечами. — Будете ещё искать, или вы наконец убедились, что в нашем доме нет маназверя?

— Но ведь есть свидетели, — проговорил полицейский, который до этого стоял в дверях. — Они все одинаково описывали зверя, которого приносила ваша сестра в гимназию.

— А вы уверены, что это тоже была не игрушка?

Полицейские переглянулись.

— Нет, вы можете продолжать переворачивать тумбочки и заглядывать под кровати, но, если я правильно понимаю, маназверь не кошка, а дикое животное, поэтому под кроватью прятаться не будет.

Полицейские принялись вполголоса переговариваться, а охотник ещё раз посмотрел на игрушку со стеклянными глазами и еле слышно произнёс.

— Я своими глазами видел эти глаза под кроватью. Как это возможно?

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Со мной такого не бывает… А как вы себя чувствуете? Голова не кружится? В глазах не двоится? — участливо поинтересовался я.

— Нет. А что? — напрягся он.

— А у вас когда-нибудь были галлюцинации? — продолжал я допытываться, а вернее, как сказал бы дед, «Ваньку валять».

— Не знаю, — ответил он с сомнением. — До сегодняшнего дня не замечал.

— Тогда мой вам совет — сходите в лечебницу и проверьтесь.

— Но ведь и я тоже что-то черное видел, — подал голос второй. — Правда толком не удалось разглядеть, но точно что-то видел.

— Тогда оба сходите в лечебницу, — с видом знатока ответил я.

В это время полицейские прекратили переговариваться, и один из них повернулся ко мне.

— Мы все комнаты обошли. Но должны проверить ещё и первый этаж.

— Делайте что хотите, — махнул я рукой. — Если у вас нет более важных дел.

Я спустился в столовую вместе с игрушкой. Дима и дед уже сидели за столом и попивали свежезаваренный ароматный чай.

— Что там происходит? — шёпотом спросил Лида и покосилась в сторону двери, возле которой как раз проходили полицейские и охотники.

— Потом расскажу, — махнул я рукой и продолжил есть уже остывший завтрак.

— А зачем ты взял мою Жужу? — Настя указала на игрушку, которую я бросил на кресло.

— Это очень смешная история, но расскажу, когда посторонних не будет.

Чуть позже, когда полицейские с охотниками облазили кухню, кладовую, туалеты и гостиную со столовой, и, попрощавшись, быстро удалились, я рассказал родным о проказе Шустрика.

Зверька я позвал сразу, как только полицейская машина отъехала от ворот, и теперь он довольный полулежал на руках Насти и лакомился вафельной трубочкой с варенной сгущенкой.

— Вот ведь умный зверёк, — восхитилась Лена.

— Чуть не спалился, — буркнул дед. — Если бы они его увидели, то мы не смогли бы отвертеться и делать вид, что понятия не имеем о каком маназвере идёт речь.

После завтрака я пошёл в лабораторию, где ко мне присоединились дед с Димой. Мы пробыли там до самого вечера, обсуждая открытие лаборатории и препараты, которые будем производить.

Лида с Настей занимались подготовкой к званному ужину, куда были приглашены не только генерал с баронессой, но и Орловы с Савельевыми, и даже патриарх Коганов Давид Елизарович. Судя по тому, что в наш дом нескончаемым потом что-то приносили, от корзин с едой до огромных букетов и белоснежных скатертей, мероприятие будет грандиозным.

— Идите к себе и переоденьтесь, — велела Лида, едва мы вернулись в дом. — Не следует сидеть за столом в футболках и поношенных рубашках, когда к нам приглашены такие высокие гости.

Настя надела то платье, которое заказывала на бал, и теперь кружилась к нём по дому и напевала мелодию.

Через полчаса гости начали прибывать. Сначала приехали супруги Орловы с Леной. Следом за ними князь Савельев с братом. Они приехали в столицу по делам и с удовольствием приняли приглашение Димы.

Патриарх Коганов взял с собой вместо жены своего сына Авраама Давидовича. Оба ещё ни разу не были у нас в гостях и искренне поблагодарили за приглашение.

Генерал Винокуров с Завьяловой немного припозднились и, по их напряжённым лицам, я понял, что между ними что-то произошло. К тому же они держались в отдалении друг от друга, а не как при нашей прошлой встрече.

Сначала гости сидели в гостиной и беседовали на светские темы, но как только все были в сборе, Лида пригласила всех за стол.

— Эх, давно я не был столице. Совсем забыл про все в своей анобласти, — сказал дядя Коля, брат князя. Он с аппетитом уплетал запеченную рульку с овощами. — Мы делаем второй вход. Тяжело идёт. Звери там непуганые. То и дело кто-то нападет. Но строители держатся, еще не разбежались.

Он весело рассмеялся.

— Как кстати вы оказались в Москве, — оживился дед. — Мы со дня на день планируем открыть одну из лабораторий. Уже список составили. Даже два. В одном то, что нам пригодится для лекарств, а второй с саженцами и семенами

— Вижу, дела у вас налаживаются, — подал голос князь Савельев.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — дед сплюнул через левое плечо.

Забавные у них суеверия.

— Я слышал, что Главное управление имперского здравоохранения решает, кому поручить лечение больных, связанных с анобластью, — проговорил Давид Елизарович, намазывая на белый поджаристый хлеб толстым слоем паштет из гусиной печени. — Мы с Авраамчиком хотим претендовать на эту позицию. Готовим документы. И нам очень повезло, что, благодаря Александру, в наших лечебницах успешно выздоровели несколько пациентов, пострадавших от аномалии.

Он с улыбкой посмотрел на меня.

— Нам очень повезло познакомиться с таким талантливым аптекарем. Даже не верится, что в таком юном возрасте вы обладаете такими обширными знаниями.

— Это всё дар, который передался ему от моего прадеда, — с гордостью произнёс старик Филатов. — К сожалению, он просыпается очень редко, но нам повезло. Именно дар Саши помог нам выйти из болота, в которое ввергли нас лекари.

Перехватив встревоженный взгляд старшего Когана, дед тут же исправился.

— Я не имею в виду ваш род. Мы все знаем, что вы не причастны к тому, что происходило, и менталисты это подтвердили.

— Так и есть. Мне и самому было очень горько узнать о том, что ваш род попал в опалу. Именно поэтому я отправил в Торжок своего сына.

— Вы хотите сказать, что Авраам Давидович присматривал за нами? — удивленно вскинула брови Лида.

— Так и есть. Мы наблюдали, но не имели права вмешиваться, — ответил он, но уже через несколько секунд извиняющимся тоном произнес. — Вообще-то я должен был обо всём докладывать графу Мичурину, но не делал этого. Я знал, что рано или поздно вы сможет добиться справедливости, и не хотел, чтобы вам кто-нибудь помешал.

Это было правдой, пусть и наполовину. Коганы как всегда преследовали свои цели.

После вкусного ужина мы все переместились в гостиную. Лида пригласила музыкантов. Мы наслаждались напитками, играли в карточные игры и много разговаривали.

Под конец вечера подвыпивший и раскрасневшийся генерал пригласил меня выйти на улицу подышать воздухом. Перед выходом я встретился с обеспокоенным взглядом баронессы и понял, что разговор пойдёт о ней. Ну что ж, я ничего скрывать не намерен. Всё-таки мужчина имеет права знать, с кем встречается.

— Саша, я хочу задать вопрос, и надеюсь на твою честность, — сказал Винокуров, когда мы вышли на улицу и двинулись по садовой дорожке.

— Слушаю. О чём вы хотели поговорить?

— О моей любимой Марго, — он тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу, будто пытался смахнуть хмель. — Я захотел узнать о ней побольше, и начал выяснять… Оказалось, что у баронессы Завьяловой не было дочери, — развёл он руками. — У неё вообще не было детей. И ей в этом году исполнился сто один год, — он остановился и посмотрел мне в глаза. — Я пришёл к Марго и велел во всём признаться. Я подумал, что она аферистка, которая каким-то образом заполучила имущество и деньги Завьяловых, но Марго рассказала мне совершенно невероятную историю. Еще и тебя к этому приплела.

Он опустил голову и снова тяжело вздохнул.

— Я хочу пойти в полицию и рассказать о ней. Пусть этим займутся соответствующие органы.

— Тогда зачем вы пришли вместе?

— Не хотел портить ваш вечер… Но хуже всего, что я в неё влюбился. Как последний дурак влюбился в мошенницу.

— Она не мошенница, — мотнул я головой. — Я вам сейчас всё расскажу…

Глава 20

Я отвёл генерала к скамье в саду. Не хватало ещё чтобы у него приступ случился. Выглядит он здоровым и довольно крепким, но его эфир выдаёт проблемы с сердцем. Надо будет посоветовать купить в аптеке рода Зощенко наши сердечные лекарства. Они помогут восстановить больное сердце и снизят риск сердечной недостаточности. Не хотелось бы мне, чтобы баронесса хоронила ещё одного мужа. Хотя кто знает, как далеко зайдут их отношения.

— Саша, ты хотел что-то рассказать о Марго. Она ещё хуже, чем я думаю? — упавшим голосом спросил Винокуров.

— Вы сказали, что она приплела меня. Что конкретно сказала баронесса?

Мне сначала нужно выяснить, что именно известно генералу, прежде чем я сам раскрою перед ним карты. Хм, насчёт карт… пожалуй встреча с Оракулами повлияла на меня. Всё-таки цыганка смогла увидеть, кто я такой, даже через Лену. Вернее карты меня показали.

— Марго сказала, что она и есть баронесса Завьялова Маргарита Павловна. Что это она служила на границе и имеет множество наград. И что ей уже сто один год, и она поймёт, если я её брошу, — он принялся тереть ладонью колено, будто пытался успокоиться. — А потом она сказал, что это ты приготовил какое-то зелье, которое превратило её в… в мою Марго. Я понимаю, что это звучит как полный бред. Но зачем она так меня обманывает? Почему бы ей не сказать мне правду?

Он вытащил из нагрудного кармана кителя толстую сигару, откусил кончик и поджег с помощью спичек, которые то и дело ломались, поэтому затянулся только с пятой попытки. Я не торопился с ответом. Пусть немного успокоится. Всё же нужно поберечь его сердце.

Опустившись рядом, я дождался, когда он выпустит клубы густого белого дыма из носа и сказал:

— Она сказала правду. Я действительно сделал её на восемьдесят лет моложе с помощью эликсира «Вечной молодости». Но эликсир изменил только внешность баронессы. Ей по-прежнему сто один год, и она может умереть в любой момент. Поэтому я бы на вашем месте не тратил время на обиды и сомнения, а попытался как можно больше времени провести с любимой женщиной.

Генерал какое-то время сидел с каменным лицом. Даже о сигаре забыл. Затем усмехнулся, потушил тлеющую сигару о брусчатку и поднялся на ноги.

— Решил разыграть меня? А ведь я перед тобой душу раскрыл.

Я выдержал его тяжёлый взгляд, поднялся и кивнул в сторону виднеющейся лаборатории.

— Если не верите, могу продемонстрировать. Правда, этого эликсира у меня нет, но есть много других средств, который подтвердят мои способности.

Винокуров с сомнением взглянул на белоснежное здание лаборатории и пожал плечами.

— Ну покажи. Но если ты и дальше будешь надо мной насмехаться, то могу и по шее надавать, — пригрозил он.

— Не удастся, — усмехнулся я и двинулся в сторону лаборатории.

У меня всегда был готов набор самых нужных зелий так, на всякий случай. Как показала практика, нельзя от всего себя обезопасить, но можно постараться.

Мы зашли в лабораторию, где я разложил перед генералом пробирки с жидкостями разных цветов.

— И что это такое? — он взял одну из пробирок и откупорил крышку.

— Осторожно! — я схватил его руку и аккуратно забрал пробирку. — Вы могли умереть даже от одного вздоха. Это «Пурпурный отравитель» — сильнейший яд.

Я закупорил пробирку и рассказал ему о каждом зелье, которое приготовил. Генерал лишь кивал и не задал ни одного вопроса.

— Хорошо говоришь, но мне нужны доказательства, — проговорил он, когда я рассказал, что в последней пробирке «Ледяная пелена», которая замораживает всё, до чего доберётся. И никакой огонь ей не страшен.

— Будут вам доказательства. Идите за мной.

Прихватив два стеклянных сосуда, я вышел на улицу. Сегодня похолодало, поэтому с неба сыпал мелкий сухой снег, однако в саду было ещё достаточно зелени, и торчали сухостои.

Я подошёл к одной из клумб и откупорил пробирку.

— Уверен, вы никогда не видели ничего подобного, — улыбнулся я и плеснул на землю немного зелья.

Прямо на глазах во все стороны начала расползаться толстая корка мерцающего льда. Она покрыла каждую травинку, каждый листик и лепесток, и через несколько секунд вся клумба заледенела, превратившись в настоящий объект искусства. Хоть сейчас на выставку.

Генерал медленно подошел ко мне, опустился на корточки и постучал по льду. Затем попытался отломать кусок, но ему не удалось. Всё-таки это был не обычный лёд, а алхимический.

— Чёрт побери… — прошептал он. — Такого я за всю свою службу не видел.

— Это ещё не всё, — загадочно произнёс я и поманил его за собой. — То, что я хочу вам показать, лучше делать подальше от дома, а то мать не похвалит за порчу сада.

Заинтересованный генерал побрёл следом, изредка оборачиваясь и любуясь на сверкающую при уличном фонаре клумбу.

В самом конце сада у стены стопками лежали каменные блоки, которые ещё пять лет назад закупил дед, чтобы построить оранжерею. Именно к этим блокам я и привёл Винокурова.

— Смотрите, но не дотрагивайтесь, — предупредил я. — Иначе это плохо закончится.

— Что ты хочешь на этот раз показать? — заинтересовался генерал. От его недоверия и предубеждённости не осталось и следа.

— Сейчас всё увидите.

Я снял со стопки один каменный блок, положил на землю и полил «Разъедающим прикосновением».

Каменный блок начал таять, будто кусок мороженного на раскаленной сковороде. Изумленный генерал лишь присвистнул.

— Если бы своими глазами не увидел — не поверил бы, — ошарашено проговорил он, когда от блока осталась лишь пузырящаяся лужа серого цвета.

— Я вам показал действия своих зелий только для того, чтобы вы мне поверили, — твердо проговорил я. — Об этом никто не должен знать.

— На этот счёт можешь не переживать. Я как человек военный умею держать язык за зубами. Но Марго… — он внимательно посмотрел на меня. — Неужели ей сто один год?

— Боюсь, что да, — пожал я плечами. — Раньше она покупала ману у моей матери и с помощью неё поддерживала свою молодость и красоту, но потом я предложил ей кое-что получше. Моё зелье «Вечной молодости». С тех пор она выглядит, как тридцатилетняя женщина, и будет такой до самой смерти.

— В голове не укладывается. Моя Марго мне в бабки годится… Или даже в прабабки. И ведь ничто в ней не выдает старуху. Свежа как майская роза. А запах, — он закатил глаза и на губах заиграла блаженная улыбка. — От неё пахнет как от божества. Я просто без ума от аромата её тела.

Я не стал говорить, что её выдает эфир старухи, а пахнет она «как божество» только благодаря моему афродизиаку.

— Мне, конечно, не по себе, от того что она меня старше, но ведь об этом никто не знает. Пойду, помирюсь. А завтра подарю ей всё что захочет! Спасибо, Саша, — он пожал мне руку. — И я помню о твоей просьбе. Не волнуйся, о твоих способностях никто ничего от меня не узнает.

Он довольно резво поспешил обратно к дому. Я же дождался, когда действие зелья закончится, убрал затвердевшую лужу подальше от садовой дорожки и вернулся в лабораторию. Проходя мимо замерзшей клумбы, обратил внимание, что она до сих пор не начала таять. И не мудрено, ведь температура ещё понизилась. От морозного воздуха захватывало дух, а изо рта вырывались клубы пара. Зима совсем близко.

Когда вернулся домой, генерала и баронессы уже не было. Лида сказала, что они сослались на усталость и уехали. Ага, усталость, как же. Наверняка генерал увёз её мириться.

Чуть позже я проводил Орловых до машины и пообещал приходить к ним в гости и рассказывать, как продвигаются наши дела. Коганы засобирались по домам следом за ними и, уже изрядно выпившие, по очереди долго жали мне руку и благодарили за помощь.

Братья Савельевы засиделись допоздна. Они с дедом и Димой обсуждали список заказанных манаросов и подсчитывали во сколько нам это обойдётся. По примерным подсчётам оказалось, что почти восемьдесят тысяч у нас уйдёт на растения. Дед даже забеспокоился, может не надо пока лабораторию открывать, но мы с Димой заверили, что больше откладывать нельзя.

Опьяневший дядя Коля сидел у камина и еле слышно пел песни, когда князь с дедом наконец-то обо всём договорились.

— Ведь ещё несколько месяцев назад мы не могли вот так открыто приходить к вам в гости, — сказал Владислав Андреевич. — А сейчас, как и раньше, обсуждаем заказ на манаросы.

— Если честно, я до сих пор утром, перед тем как открыть глаза, прошу богов, чтобы мне все это не приснилось и мне не надо больше не пугаться манаросов, — горько усмехнулся дед. — Теперь всё, что с нами было, кажется страшным сном.

— Даже самая длинная и тёмная ночь заканчивается и показывается солнце. Рано или поздно, — еле ворочая языком, сказал дядя Коля.

— Пожалуй, нам пора, — усмехнулся Владислав Андреевич, глядя на разомлевшего брата.

Дима проводил их до машины, а я поднялся к себе, вывел из тела алкогольные токсины и лег спать. Завтра учебный день, а спать осталось три часа.

День в академии длился так долго, что казался нескончаемым. Снова были теоретические занятия, два из которых — скучнейшая Фармакология. Боярышников ничего мне не сказал и не дал ни одного задания за пропуски. Но я совсем не радовался этому. Походило на затишье перед бурей.

— Чем сегодня будешь заниматься? — спросил Сеня, когда мы вышли из аудитории и не спеша двинулись к выходу.

— Поедем с отцом в лабораторию. Нужно посмотреть, в каком она состоянии. Может, какое-то из оборудований пришло в негодность. Или плесень завелась.

— А оранжереи? Они готовы? — с надеждой спросил он.

— Готовы. Вчера дед заказал Савельевым саженцы и семена. Так что скоро у тебя будет много работы.

— Жду — не дождусь, — воодушевился он. — Я до сих пор не сказал родным, что собираюсь у вас работать. Пусть будет сюрпризом, когда я приеду домой на Новый год с подарками, купленными на свои честно заработанные деньги.

Мы попрощались, и Семен, обмотавшись шерстяным шарфом, вышел через задние двери. Я хотел позвонить Диме и вытащил телефон из кармана, но тут он сам зазвенел, а на экране высветился незнакомый номер.

— Кто это? — резким тоном спросил я.

Недолюбливал незнакомые номера.

— Александр, это Яков Серебряков. Ваш заказ готов.

— Сейчас буду! — выпалил я, скатился с крыльца и сел в свою машину.

Наконец-то! Я ждал его звонка.

По пути заехал в банк и снял со счета сумму, которую озвучил Яков за заказ. Мне бы тоже не помешало заиметь чековую книжку. Это здорово облегчит жизнь. Не надо будет зависеть от режима работы банка и распихивать по карманам деньги.

Предупредив Диму, что задержусь, я остановился у мастерской Серебряковых. Яков уже ждал меня, даже сам открыл дверь.

— Я сделал так, чтобы выстрел был как можно мягче, но чтобы убойная сила не сильно уменьшилась, — он подвёл меня к своему столу, на котором в деревянной коробке лежало оружие.

Я не смог сдержать восхищенного выдоха. Яков вытащил из коробки и протянул мне массивное оружие с рукоятью, украшенной узорами. На стальном корпусе выгравированы рунические символы, ствол инкрустирован небольшими магическими кристаллами, от которых исходит холодный голубой свет.

Барабан револьвера шире, что у обычного оружия, чтобы можно было вместить круглые капсулы с зельем. Вместо привычного курка сделан рычаг в виде изящно выгнутой пантеры.

— Ну как? — спросил Яков, не спуская с меня внимательного взгляда.

— Выше всяких похвал. Вы действительно большой мастер. Не ожидал, что за такой короткий срок вы сможете создать такое изумительное оружие, — признался я, рассматривая револьвер.

Яков с облегчением выдохнул.

— Тогда предлагаю выйти на улицу, чтобы я смог продемонстрировать вам его работу.

Он провёл меня дальше, через всю мастерскую, возле кладовых и хозяйственных помещений, к запасному выходу.

За длинным зданием мастерской находилась расчищенная территория, а неподалеку от двери, стояли несколько деревянных манекенов. Такие используются для тренировки на полигонах.

— Чтобы отрегулировать силу выстрела, я использовал вот такие сахарные драже, — он вытащил из кармана несколько белых шариков и протянул мне.

Один шарик я расплющил пальцами. Довольно хрупкий, хоть и сверху твердый. То что надо.

Яков оттащил один из манекенов метров на пятьдесят от мастерской и вернулся ко мне.

— Вставьте конфеты в барабан и стреляйте. Если шарик раскрошится прямо в дуле, то вы это сразу заметите. Сначала так и было, но потом я уменьшил размер некоторых кристаллов, и конфеты перестали крошиться раньше чем достигали цели.

Я открыл барабан, разложил в три пустые ячейки по круглому шарику и с щелчком захлопнул его на место.

Затем прицелился и выстрелил. Ожидал, что будет отдача, какая бывает при обычном выстреле, но её не было. Револьвер лишь немного дёрнулся.

— Пойдёмте, посмотрим, — Яков энергично зашагал к манекену.

Я заглянул внутрь ствола, затем встряхнул его — ничего не посыпалось, хотя я даже не заметил, вылетела конфета или нет.

— Отличный выстрел! — выкрикнул радостный Яков и поднял большой палец. — Прямо в голову!

Приблизившись к нему, я убедился, что на «лице» темно-коричневого манекена, прямо между предполагаемой переносицы находится белое пятно.

— Прекрасная работа. Буду всем вас рекомендовать, — я протянул руку Якову.

— Благодарю за такую высокую оценку, — он крепко пожал мою руку. — Заряда кристаллов хватит выстрелов на триста. Потом нужно будет поменять их. Если сами не сможете найти нужных размеров или не сможете правильно вставить, то обращайтесь ко мне. Я бесплатно помогу.

Мы вернулись в мастерскую, где я расплатился с Яковом, а он снова уложил револьвер в деревянную коробку с мягкой тканью на дне и вручил мне.

По пути домой заехал в магазин и закупил всё необходимое для создания оболочки для зелий. А когда припарковался у ворот, не заходя в дом, сразу пошел в лабораторию. Моего возвращения ждал Дима, но я сгорал от нетерпения испытать револьвер, поэтому даже не сказал ему, что уже вернулся.

Через два часа мучений я смог создать патрон по типу того сахарного драже, которое я взял с собой для образца. Правда, пришлось повозиться. Зелье в жидком виде так и норовило вытечь или растворить оболочку, поэтому пришлось его тоже немного загустить. А некоторые даже перевести в порошкообразное состояние.

Испытать «патроны» я решил на тех же стопках каменных блоков в самом дальнем углу сада. Я встал сначала на расстоянии примерно двадцати метров и выстрелил «Пирсидой». Белый шар вылетел и с еле различимым хлопком разлетелся. Каменные блоки вспыхнули ярким пламенем. Неплохо, совсем неплохо.

Справившись с огнём, я отошел ещё на двадцать метров и выстрелил сиреневым шариком, внутри которого находился порошок, превращающийся в густой чёрный дым. Я его придумал по типу дымовых шашек, которых видел по телевизору. Отличное решение, когда хочешь незаметно скрыться или сделать то, что другие не должны увидеть.

Густой дым окутал почти половину сада. Даже охрана встревожилась, но я их успокоил, сказав, что это просто результат эксперимента. и мы не горим.

Встревоженный Дима тоже выбежал из дома, и я ему похвастался новым приобретением.

— Хорошая вещь, — одобрил он, с восхищением рассматривая чудесное оружие.

— Главное, что теперь мне не надо бегать за врагами, — рассмеялся я.

— Поехали в лабораторию, а то дед снова ворчит, что мы ни черта не делаем, — усмехнулся Дима и вернул мне оружие.

Я решил его ещё где-нибудь испытать, поэтому взял с собой.

Лаборатория находилась в пригороде и была огорожена высокой железной оградой. Я остановился неподалеку от тяжелых, обитых железом ворот.

Мы вышли из машины. Дима на ходу вытащил связку ключей, чтобы отпереть ворота, но замок был срезан и валялся прямо на дороге.

— Этого только не хватало, — с раздражением выдохнул отец. — Если они вынесли всё оборудование, то придется повременить с открытием. У нас пока нет столько денег, чтобы…

— Тс-с-с, — я шикнул на него и принюхался. — Они до сих пор внутри.

Выхватив из-за пазухи револьвер, я приоткрыл одну створку ворот и медленно двинулся по территории, явственно ощущая незваных гостей.

Глава 21

Я шёл по заросшей территории лаборатории по протоптанной тропе в высокой траве. Похоже, сюда не в первый раз зашли. Эфир двух мужчин ощущался так явственно, что у меня не было никаких сомнений в том, что они до сих пор где-то здесь.

— Саша, чем у тебя заряжен револьвер? — шепотом спросил Дима.

Он, пригнувшись, крался следом за мной и крепко сжимал в руках кусок доски, которую нашёл у ворот.

— «Дымовухой» и «Оковами».

— Чем? — он недоуменно посмотрел на меня.

— Не важно, — махнул я рукой.

Сейчас точно не время, чтобы объяснять свойства моих зелий.

— Главное, чтобы ты их не убил, — встревоженно продолжил он.

— Только если они сами напросятся, — усмехнулся я.

В это время мы добрались до входа в лабораторию. Металлическая дверь была раскурочена и почти выдернута с петель. Взломщики не боялись, что их услышат, ведь поблизости находились лишь производственные предприятия, которые прилично шумели.

— Стой здесь, — велел я. — Первый пойду.

— Ещё чего, — возмутился он, но тоже шёпотом. — Я тебя одного никуда не отпущу. Пойдём вместе.

Я выдохнул. И Дима и старик Филатов до сих пор считают меня желторотым птенцом, за которым нужен глаз да глаз. Когда же до них дойдёт, что я не нуждаюсь в опеке? Всё-таки я прожил гораздо больше, чем они вместе взятые.

— Хорошо, но ты безоружен, поэтому не высовывайся, — строго сказал я и пошёл на громкий стук.

Мы прошли по коридору с подсобными помещениями и оказались в просторной комнате с высокими потолками и решетчатыми окнами. Несколько массивных столов были сдвинуты к стенам. На полу лежали различные инструменты, устройства, аптекарская посуда и прочие приспособления. Кроме этого, в беспорядке валялись книги, журналы и документы. Даже несколько записок с рецептами разглядел.

— Нихрена не помогает твоя кувалда. Они эту хрень к полу запаяли. Болгарку надо было притащить, — послышался голос из-за перегородки из толстого мутного стекла.

— К-к-куда бы ты эту болгарку в-в-втыкал, если электричества здесь н-н-нет? — ответил ему заикающийся собеседник.

— Но от этой кувалды проку не больше, чем от неработающей болгарки. Надо было хотя бы ножовку по металлу прихватить.

— У м-меня нету. Можно у Леньки из гаража с-с-стянуть. Добровольно не отдаст.

— Ну так иди и принеси эту чертову ножовку!

Шаркающие шаги. Мы с Димой напряглись, ожидая появления заики.

— А м-м-может хрен с этим аг-грегатом? Зачем он тебе сдался?

— Ты совсем не соображаешь? Я же тебе говорил, что такой автоклав можно за хорошую цену втюхать. У меня даже покупатель есть. Дуй к Леньке и без ножовки не возвращайся! — взревел он. — Тоже мне, умник нашёлся. Если бы не я, мы бы не смогли сюда зайти, и жил бы ты до сих пор на своё нищенское пособие. Иди, говорят тебе!

— Иду-иду, — снова послышались шаркающие шаги, и из-за перегородки показался щуплый плешивый мужик со светлыми водянистыми глазами и синяком на скуле.

Похож на бродягу, но одежда новая и чистая. К тому же сам не грязный и вонючий, а довольно опрятный, побритый и причесанный. Выяснять, кто они такие, я буду потом, а сейчас надо поймать их всех и вернуть то, что они уже успели умыкнуть. Судя по тому, что кроме столов в большом зале, больше ничего не было, воры успели многое стащить.

Увидев нас, мужик остановился как вкопанный и даже успел открыть рот, но сказал только:

— П-п-п-п….

Крахмальный патрон с «Оковами» отлично справился с задачей. Шарик угодил прямо в лоб и растёкся по лицу, превращая человека в неподвижное изваяние.

В это время второй продолжил стучать, поэтому не услышал жалкой попытки подельника предупредить о нас. Мы с Димой прошли мимо замершего и увидели, как тучный коренастый мужчина в темно-синем грязном комбинезоне бьёт большим молотом по стальному решетчатому кубу, внутри которого находился какой-то прибор.

С этим прибором я ещё не сталкивался, но слышал, как этот бандит назвал его автоклавом. В памяти всплыла информация. Вроде как его используют для дезинфекции и стерилизации инструментов и посуды. Судя по размерам, его можно использовать не только в лаборатории, но и в студенческой столовой — такой большой он был.

Вор нас не мог услышать, но, похоже, заметил наше отражение на блестящей поверхности прибора, поэтому резко обернулся и угрожающе выставил перед собой молот.

— Вы кто такие? — грубо выкрикнул он. — Убирайтесь, пока мы вас не порешил! Мы первые сюда пришли. Уже вторую неделю здесь кормимся.

— Всё, закончилась ваша кормежка, — усмехнулся я. — Хозяева пришли.

— Чего? Вы, что ли, хозяева? — скептически хмыкнул он, рассматривая нас.

— Да. Отпусти молот и следуй за нами, — сухо сказал Дима.

Он по-прежнему сжимал доску. Однако полусгнившая доска против железного молота выглядела комично.

— А вы заставьте меня, — оскалился он, обнажив желтые пеньки зубов, и пошёл на нас, покачивая тяжелым молотом.

Дима напрягся, но не сдвинулся с места, и продолжал буравить взглядом бандита, который нисколько не сомневался в своей победе.

Недолго думая, я поднял руку с оружием и прицелился.

— Ах ты… — он отвел руку с молотом назад, готовый запустить его в нас, но «Оковы» не дали ему такой возможности.

Дима с шумом выдохнул и отпустил доску.

— Почему сразу не стрелял?

— Думал разговорить его и выяснить, где всё остальное, — пожал плечами.

Дима окинул взглядом помещение, осмотрел зал, обошёл ещё несколько комнат и раздосадованный вернулся ко мне.

— Здесь почти ничего не осталось. Эти сволочи унесли всё, что только можно. Сильно сомневаюсь, что у нас хватит денег на закупку всего что нужно. Мы не сможем открыть лабораторию, — он снова обвёл взглядом высокие потолки, разбитую посуду и испорченные ингредиенты. — Нужно позвонить Савельевым и отменить заказ на манаросы.

— Попробуем сначала узнать у этих сволочей, куда они подевали наше оборудование?

Я подошёл к коренастому, отобрал молот и, прикоснувшись к шее, вывел из его организма эфир «Оков».

Он с шумом вздохнул и оперся двумя руками о колени. Затем быстро задышал, будто пытался надышаться перед смертью.

— Что… что ты со мной сделал? Кха-кхе-хе! — он покосился на меня и перевёл взгляд на свой молот, который я держал в руке.

— Куда вы утащили наше добро? — проигнорировав его вопрос, спросил я.

Коренастый зло прищурившись, взглянул на меня и ломанулся к выходу. Молот со свистом полетел вслед за ним и ударил по ногам.

— А-а-а-а! — он свалился на пол и схватился за правую голень. — Ты мне ногу сломал! Урод! Чтоб ты сдох!

Он попытался дотянуться до молота, который лежал неподалеку, но я оказался проворнее и, схватив инструмент, приставил его к виску мужчины.

— Если ты не будешь отвечать на мои вопросы, я допрошу твоего заикающегося друга. А ты сдохнешь прямо сейчас с дырой в голове, — я говорил спокойно, но с металлическими нотками в голосе.

Любой бы понял, что я не шучу и не запугиваю.

— Часть продали, — ответил он, угрюмо взглянув на меня. — Немного осталось в гараже Леньки. Друга нашего.

— Где деньги с продажи?

— Где-где, — огрызнулся он. — Сожрали и пропили. Смотреть на них, что ли?

— Вставай. Покажешь нам тот гараж.

— Я не могу. Ты мне ногу сломал… гад, — последнее слово он сказал еле слышно.

Боится меня и правильно делает. Я хоть и порядком смягчился, живя в этом мире, но не настолько, чтобы прощать всякое отребье.

Я двинулся к нему, отчего мужчина весь сжался и испуганно вытаращился на молот. Однако я, намного наклонившись, лишь втянул носом его эфир.

— Перелома нет. Ушиб. Вставай и показывай, или на самом деле ноги тебе переломаю, — велел я.

Пока бандит с кряхтеньем и охами поднимался на ноги, ко мне подошёл Дима.

— Саша, надо вызвать полицию. Я против самосуда.

— Сначала найдем наше оборудование, а потом…

— Да нет уже почти ничего, — вмешался в разговор коренастый. — Говорю же, продали мы по дешевке ваше оборудование. Правда пришлось постараться чтобы покупателей найти. Я долги свои закрыл, жратву купил. Валера, — он кивнул на заику, — купил себе домик в деревне. Хотел кур разводить, деньги на счет положил. А Лёнька… Лёнька в загул пошёл. До сих пор в запое.

М-да, сходили проверить лабораторию… Надо было раньше позаботиться о сохранности нашего имущества.

— Когда вернёмся домой, дай задание начальнику службы безопасности проверить остальные лаборатории и аптеки, — сказал я отцу. — Кстати, почему бы нам не занять другую лабораторию? Дед говорил, что у нас их три.

— Эта самая большая, — он печально вздохнул и снова обвёл взглядом большой зал. — Именно здесь я работал. Здесь находилось самое дорогое и современное оборудование.

— Думаю, не стоит из-за этого расстраиваться. Современным это оборудование было пять лет назад. Сейчас наверняка есть что-то получше. Откроем другую лабораторию и закупим то, чего там не хватает. А эту временно заморозим.

— Да, придётся так и сделать, — ответил Дима.

В это время коренастый, подволакивая ногу, ринулся прочь от нас. Шарик, выпущенный в затылок, заставил его остановиться и на бегу свалиться на плиточный пол. Наверняка нос себе разбил полудурок.

Дима вызвал полицию. К тому времени, когда они прибыли, я снял с воров оцепенение.

Как оказалось, в гараже их подельника находились лишь пара вытяжных шкафов, мелочевка вроде весов и термометров, а также устройства для маркировки готовых препаратов.

Мы потратили пару часов на составление того, что было украдено, написание заявления и прочие дела с полицией.

Время было позднее, поэтому решили завтра наведаться в остальные лаборатории, а сейчас поехать домой на ужин и дать задание Попову заняться охраной всех, принадлежащих нам зданий и площадей. Понятное дело, что на это потребуются дополнительные расходы, но это необходимо сделать, ведь опасность не только в мелком жулье, но и в более могущественных врагах и конкурентах, которые могут помешать нам наконец-то заняться аптекарским делом и стать полноценными игроками на рынке лекарственных средств.

На следующее утро за завтраком дед с Димой решили, что не будут дожидаться меня из академии, а сами проедутся с Кириллом Поповым по всем лабораториям и аптекам. А потом мы вместе примем решение, какую из лабораторий открывать, и сколько работников нанимать.

Я подъехал к академии чуть припозднившись, и заметил какое-то оживление. Сеня, который уже ждал меня у расписания, пояснил, что остальные факультеты всерьёз занялись подготовкой к турниру и просто отменили обычные пары на неделю, чтобы провести отбор среди студентов и определить, кто из них будет представлять академию на турнире.

— С каждого факультета будет выдвигаться общая команда, в которую войдут все: от первого до четвертого курса, — пояснил Сеня, когда мы двинулись к аудитории, в которой должно было проходить занятие по истории. — Правда, как я успел узнать, первокурсники почти никогда не попадали в команду, ведь они объективно меньше знают и умеют.

— Лена в прошлом году попала, — ответил я.

— Знаю. Я же сказал, что почти никогда. Но если у студента высокий потенциал, и он уже сильным маг, то заклинаниям его научить плёвое дело.

— А почему мы учимся? Аптекарям не надо готовиться к турниру? — уточнил я.

— Лекари и аптекари продолжают учиться. Просто у нас будет больше занятий в лаборатории и оранжерее. Всё-таки у нас иная специфика, чем у боевых магов. Они будут в очередь выстраиваться, чтобы на полигоне потренироваться.

— Откуда ты всё знаешь? — удивленно приподнял я бровь.

— Так я же живу в академгородке, — пожал он плечами. — Мы общаемся. Часто встречаем преподов на улице. Я вообще много времени провожу в академии. Когда скучно, просто прихожу сюда и гуляю по коридорам. Иногда захожу в библиотеку, но Хранитель такой вредный, что не разрешает долго сидеть в читальном зале. Приходится брать книгу с собой. Целая стопка накопилась, надо бы отнести, а то он уже ворчит.

После истории, как и говорил Семен, мы спустились на подземный этаж в лаборатории. Первые три занятия были очень увлекательные. Их вёл профессор Щавелев. Мы изучали, как различные растения меняют свои свойства под влиянием магических кристаллов.

На первом занятии Щавель объяснял, как распознать растения и минералы по внешним признакам: цвету, форме, запаху, неровностям и магическому свечению. Затем он под диктовку рассказал, что правильно собирать ингредиенты, чтобы не навредить себе и природе.

На втором занятии мы разделились по группам и делали «первичную обработку», как он пояснил. Растения сушили, измельчали, создавали настои, отвары и порошки. Кристаллы очищали, сушили полировали и активировали с помощью заклинаний и ритуалов.

А вот на третьем занятии мы пропускали через растения магическую энергию кристаллов, записывали результаты, а потом тестировали на лягушках. Но и лягушки были не обычные, а добытые в анобласти, поэтому были намного сильнее и выносливее обычных, а также имели две пары задних лап.

От Сени лягушка убежала, и он потратил целых двадцать минут, чтобы поймать её. Удалось это сделать только после вмешательства профессора, который набросил на невероятно прыгучую квакушку свой халат.

Попрощавшись с профессором, мы вышли из лаборатории, поднялись на первый этаж и направились в столовую. Очень хотелось есть, а впереди было ещё одно занятие.

— Интересно, какой приз будет вручен победителю турнира? — сказал Сеня, когда мы с полными подносами еды сели за стол.

— А в прошлом году, что было?

— Вроде кубок и денежное вознаграждение.

— Почему ты думаешь, что в этом году будет всё иначе? — спросил я и принялся за гуляш с пюре.

— Говорят, много что поменяли. Думаю, что и призы тоже, — он размешал сметану в своем борще и тоже принялся есть. — А ты бы хотел поучаствовать в турнире?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Хотя деньги мне не помешают.

— Поговори с Щавелем. Пусть тебя включит в состав группы.

— Ты же сам сказал, что первокурсников редко отправляют на турнир.

— Но ты-то совсем другое дело! Ты любого четверокурсника за пояс заткнёшь! — выпалил он.

В это время возле нас проходили старшекурсники, среди которых был Федя Размыслов. Тот самый студент, который проводил День первокурсника в академгородке.

— Здорова! — он улыбнулся и пожал нам руки. — Это кто тут хочет нас за пояс заткнуть?

Сеня стушевался и уткнулся в тарелку с борщом.

— Ты будешь участвовать в турнире? — спросил я.

— Конечно! Я лучший на своём курсе, поэтому обязан защищать честь своей альма-матер.

— При чём здесь кормящая мать? — не понял я.

— Ты что с луны свалился? — усмехнулся он. — Так говорят про учебное заведение, которое подарило тебе кормящую профессию.

— А-а-а, ясно, — кивнул я.

— Но я знаю, что ты тоже не раз проявил себя как сильный аптекарь, поэтому буду рад, если тебя включат в состав группы. Поговорю об этом с деканом. Как раз к нему иду.

— Благодарю.

Когда они ушли, Сеня наконец-то поднял голову и с облегчением выдохнул.

— Фух-х-х, даже к лучшему, что Размыслов поговорит с деканом. Я буду очень гордиться, если мой друг выиграет турнир.

Сытые и довольные мы пошли на последнюю пару — Фармакологию. Боярышников был в отличном настроении, во время лекции даже два раза пытался пошутить. Правда никто не смеялся.

— Можете быть свободны, — сказал он после того как прозвенел звонок. — Все кроме Александра Филатова.

— Черт, я так и знал, что он не простит тебе прогулы, — шепнул мне Сеня.

Я дождался, когда студенты выйдут, и подошёл к преподавателю.

— Филатов, я долго думал, чем бы вас таким занять, чтобы вы поплатились за свои пропуски, — сказал Боярышников. Вид у него был такой довольный, будто он только что премию получил. — И я придумал! Записывайте…

Глава 22

Боярышников Даниил Ефремович светился, будто получил медаль, когда вытаскивал из своего чемодана старый потертый учебник.

— Вы только гляньте, какой раритет достался мне от моего прапрадеда, — с гордостью проговорил он, демонстрируя изрядно потрепанный фолиант, на обложке которого сейчас было невозможно что-то прочесть.

— Что это? — заинтересовался Сеня.

— О-о-о, Семён, это одна из древних лекарских книг. Тогдашние лекари не опирались только на артефакты и лекарства аптекарей, а сами создавали целебные средства.

Мне сразу вспомнились старинные аптекарские дневники рода Филатовых. Похоже, нынешняя жизнь сильно расслабила как аптекарей, так и лекарей, ведь они до сих пор используют то, что было придумано несколько десятков, а иногда и сотен лет назад.

— Итак, Александр, — оживился Боярышников. — Я нашел рецепт одного уникального средства. Если вы его сделаете, то можете больше не посещать мои лекции.

— Разве можно вам верить после того, как вы уже отказались от нашего предыдущего пари? — усмехнулся я, с вызовом глядя ему в глаза.

— То пари — полная ерунда, — отмахнулся он. — В этот раз всё будет по-другому.

Препод поднял руку, которая загорелась голубым огнём. В точности, как у Коганов, когда они сканируют пациента.

— Клянусь, что выполню свою часть пари, — твёрдо проговорил он, глядя перед собой.

Я наклонился к Сене и еле слышно спросил:

— Что это значит?

— Клянётся с помощью магии. Это серьёзно. Если клятву не сдержит, сам себя накажет, — прошептал он мне в ответ.

Хм, слишком рискованно для такого, как Боярышников. Я довольно хорошо изучил людей, чтобы видеть их сущность. Боярышников честолюбив и тщеславен. Он никогда бы не стал клясться, если бы не был уверен в своей победе.

— Приложите свою руку к моей руке, — велел препод. — Нам нужно завершить договоренность.

— Сначала я должен узнать, что конкретно от меня требуется? — сухо спросил я.

— Вы, Александр Филатов, в случае проигрыша станете мои личным помощником до конца учебного года. Будете бесплатно выполнять все мои распоряжения. Даже если они покажутся вам излишними или даже уничижительными.

— А вот с этого места поподробнее, — остановил я его. — Что за распоряжения вы собираетесь давать?

— Например, с утра я люблю выпить чашечку кофе со свежей булочкой. Думаю, вы сможете к семи часам привозить к моему дому пакет с булочками. Я люблю с шоколадной начинкой, — он улыбнулся, будто я уже проиграл. — А ещё у меня накопилась целая коробка различной корреспонденции и счетов. Нужно всё пересмотреть, распределить, а счета оплатить.

— Счета я должен буду за свой счет оплачивать? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, это уже слишком. Я дам деньги, и вы оплатите счета в банке. А ещё нужно будет забирать мои вещи из прачечной, заполнять продуктами холодильник, менять туалет моего кота, следить за цветами, когда я в поездке, и ещё много-много всякого разного.

Услышав перечень того, что обязан буду выполнить, я напрягся ещё сильнее. Он же буквально хочет превратить меня в своего слугу. Уверен, этот перечень работ только начало. Дальше он захочет, чтобы я стирал его носки и мыл за ним посуду.

Однако я поколебался лишь секунду. Не хватало ещё, чтобы он подумал, будто я испугался.

Приложив свою ладонь к его руке, почувствовал лёгкое покалывание. Затем голубой свет погас, и мою руку буквально отбросило назад.

— Готово! — выпалил он.

От его радостной мины у меня свело скулы.

— Что за рецепт вы нашли? — как можно более равнодушно спросил я, хотя невольно напрягся.

Кто знает, а вдруг ему удастся переиграть меня.

— Сейчас, одну минуту.

Он раскрыл книгу и принялся аккуратно переворачивать хрупкие, потемневшие от времени страницы.

— Вот, нашёл, — он ткнул пальцем в страницу. — Вам нужно будет приготовить лекарство. Но рецепт записан необычным для современного человека языком. Ваша задача — разобраться с рецептом и приготовить указанное лекарство. Если вы сделаете всё правильно, то выиграете. А если нет, то становитесь мои помощником до конца года.

— А вы уверены, что я, как и вы, просто не откажусь от пари? — приподнял я бровь.

— Уверен, —кивнул он. — Дело в том, что я прекрасно знаю, какой вы на самом деле. Отказаться от пари — зачит признаться в слабости. А вы, Саша, очень не хотите быть слабым, — он многозначительно посмотрел на меня.

Вот ведь жук! Он думает, что раскусил меня, но где ему. Ладно, так уж и быть, подыграю ему.

— Давайте свой рецепт, — махнул я рукой.

— Берите ручку и пишите. Саму книгу я вам не доверю, она слишком ценна для моего рода.

Я хотел сказать, что ценные книги так не выглядят, и их не носят в портфеле рядом с бутылкой со сладкой газировкой и пузырьком с чернилами.

— Значит так… Вам нужно приготовить лекарство под названием «Настой Трех Стихий», — прочитал он из книги.

Мы с Сеней переглянулись. Он был удивлён, а я сбит с толку. Лекарство называлось, как алхимическое снадобье. Неужели я не прав, и здесь есть алхимики?

— Пишите, Саша. Пишите, — вывел меня из раздумий голос Боярышникова. — Значит вам понадобится всего три ингредиента. Осколок Ледяного Сердца из глубин Подземного лабиринта. Перо Грозового Сокола, обитающей на вершине ледяного пика. Уголь Живого Пламени из пещеры Саламандры. Записали?

Я ничего не записывал. Мне казалось, что он насмехается надо мной, и поэтому придумал этот рецепт, но тут Боярышников повернул книгу ко мне и ткнул пальцем.

— Если мне не верите, убедитесь сами. Это реальный рецепт, который придумал мой прадед и который не раз изготавливали при лечении больных.

— Но ведь в этом нет смысла? — развёл руками Сеня. — Бред какой-то. Что за Ледяное Сердце? А Перо Грозового Сокола?

— Вот в этом-то и сложность задания, — улыбнулся он. — Александр Филатов, даю вам время ровно до завтра. Вы должны прийти ко мне с готовой настойкой, или проиграете.

Сияя, как начищенный бок самовара, Боярышников убрал книгу в портфель. Махнул нам рукой и, насвистывая веселенькую мелодию, двинулся к выходу.

— Даниил Ефремович, вы не прочли сам рецепт, — напомнил я ему.

— Разберётесь как-нибудь, — бросил он через плечо и исчез за дверью.

Мы с Сеней переглянулись.

— Бред какой-то. Таких ингредиентов не существует, — буркнул Сеня. — Это не честно. Ты должен сейчас же догнать его и отказаться от пари.

— Этого не будет. Я никогда не отступаю. К тому же мы с тобой сами убедились, что он не выдумал это лечебное средство. Оно действительно записано в той древней книге, а значит существовало.

— Но это же полная ерунда! — всплеснул он руками и прочёл то, что успел записать на клочке бумаги. — Что ещё за Осколок Ледяного сердца? А Уголь Живого Пламени?

Я задумался. Прапрадед Боярышникова жил примерно сто пятьдесят лет тому назад. Может даже больше. В дневниках Филатовых я находил названия ингредиентов, которые сейчас называются по-другому. Либо предок Боярышникова таким образом пытался скрыть реальные ингредиенты, чтобы рецепт не украли. Либо ингредиенты действительно по-другому назывались.

— Что ты собираешься делать? — вывел меня из раздумий Семен.

— Поднимемся в библиотеку, — решительно заявил я и двинулся к двери, но Сеня меня остановил.

— Библиотека второй день закрыта. Говорят, Хранитель уехал на какую-то научную конференцию.

— Хм… Жаль. Придётся действовать по-другому.

— Что ты хочешь делать?

— Пороюсь в дневниках Филатовых и поговорю с дедом. Может, удастся выяснить, что имел в виду прапрадед Боярышникова, когда составлял рецепт, — ответил я и двинулся к выходу.

— Можно мне с тобой? — Сеня поспешил следом.

— Поехали, — кивнул я.

Сеня снова восхищался, но на этот раз магическим куполом, который защищал наш особняк с территорией.

— Я видел, что такими куполами закрыты кое-какие имперские учреждения, но не знал, что вы пользуетесь таким же, — он провел рукой по упругой энергетической поверхности.

— Вынужденная мера, — признался я.

— А дождь и снег проникают сквозь него?

— Конечно. Даже птица может залететь к нам во двор.

— Кто это всё контролирует?

— Служба безопасности, — ответил я и поднес свой амулет к куполу, в котором тут же появилась брешь. — Добро пожаловать.

Мы зашли в дом и нашли дедав гостиной. Он сидел за небольшим столиком и составлял какой-то список.

— Здравствуйте, Григорий Афанасьевич, — поздоровался Семён и протянул ему руку. — Я жду не дождусь, когда начну на вас работать.

— А-а, Семён, здорова, — он взглянул на него поверх очков и пожал руку. — Мы уже заказали саженцы. На ближайших выходных начнём рассаживать.

— О, отлично! Наконец-то, — потер он руки и указал на кипу бумаг, что высилась рядом с ним. — Может, вам нужна помощь?

— Нет, я сам. Вот, отбираю тех, кого поставлю работать в лабораторию.

— Вы уже и лабораторию открываете? — глаза Сени заблестели. — А для меня местечко найдётся?

— Конечно, найдётся. Но сначала академию закончи, — строго сказал дед.

Сеня тяжело вздохнул и опустился на диван, а я подтянул стул и сел напротив старика Филатова.

— Боярышников для мне задание создать лекарство, но название ингредиентов странное. Может, ты знаешь.

— Что за ингредиенты? — заинтересовался он.

— Осколок Ледяного Сердца из глубин Подземного лабиринта. Перо Грозового Сокола, обитающей на вершине ледяного пика. Уголь Живого Пламени из пещеры Саламандры, — по памяти пересказал я.

— Бред какой-то. Осколки, перья… У него совсем крыша поехала? Может, ему намекнуть, что пора бы показаться психиатру? —хмыкнул дед и вернулся к своему списку.

— Этот рецепт написан в древней лекарской книге, поэтому он явно его не выдумал.

Дед задумчиво посмотрел на меня.

— Знаю я такие книги. Даже видел одну. Но ведь… Это полная бессмыслица. Я ни разу не слышал ни про один такой ингредиент.

— А в Филатовских дневниках не встречал? — в напряжении спросил я.

Уж кто-кто, а он их почти наизусть помнил.

— Нет, не встречал, — задумавшись на мгновение ответил он. — Да и не может быть там такого бреда. Осколок Ледяного Сердца. Что это такое?

Мы все задумались. Я-то надеялся, что дед и дневники помогут, но теперь получается, что у меня даже зацепок нет. Неужели Боярышников победит, и мне придётся до конца учебного года прислуживать ему? Нет! Это слишком унизительно. Уж лучше приготовлю зелье, стирающее память, и просто отменю для него нашу договорённость. Единственным свидетелем был Сеня, а он, как мой друг, меня не выдаст.

Я обдумывал эту идею не больше минуты и отринул её. Великий алхимик Валериан никогда не сдаётся! В конце концов у меня ещё уйма времени на то, чтобы разобраться с этим.

— Ты куда? — спросил Сеня, когда я направился к двери.

— Схожу в лабораторию, пороюсь в дневниках.

— Да нет там ничего подобного, — терпеливо пояснил дед. — Ты думаешь, я бы не запомнил, если бы мне хоть раз попался на глаза такой странный ингредиент?

— Я просто не могу сидеть сложа руки.

— Ну и иди в свою лабораторию, — махнул он рукой, и повернулся к Сене. — А ты, Семён, не хочешь со мной сыграть партию в шахматы?

Сеня замер и принялся переводить взгляд с деда на меня и обратно. Да, дилемма. С одной стороны друг, а с другой — будущий работодатель.

— Оставайся в доме. Мне всё равно нужно подумать, а ты меня будешь отвлекать, — сказал я, чем и решил его дилемму.

Кто бы решил мою?

Я зашел в лабораторию, взял один из самых старых дневников и принялся перелистывать в надежде найти хотя бы зацепку. Перед глазами так и стояло самодовольное лицо Боярышникова. Если он победит в нашем пари… Я даже думать об этом не хотел. Ни-за-что!

Перелистав дневник, я взялся за следующий, затем за ещё один. Прошло два часа. Меня уже несколько раз звали к обеду, но я, как одержимый не мог остановиться. Я должен найти ключ к это загадке!

Вдруг, когда на улице стемнело, и за окном мелькнул один из охранников, которого сначала принял за призрак, я вспомнил про Нарантую.

«Нарантуя, явись ко мне!» — мысленно велел я.

Дух шаманки не заставил долго ждать и вскоре передо мной появилась полупрозрачная фигура.

«Зачем ты позвал меня?»

«Мне нужно создать лекарство, но я не могу понять, что от меня требуется. Ты можешь мне помочь?»

«Я шаманка, а не травница. Моё колдовство связано с душами умерших».

Я с шумом выдохнул, пытаясь скрыть раздражение. Если завтра явлюсь в академию без лекарства, Боярышников наверняка при всех расскажет о нашем пари и будет шпынять, как пажа.

«Но я могу позвать к тебе того, кто поможет», — добавила Нарантуя.

«Зови!» — воодушевился я.

Призрак пропал, а я в нетерпении принялся прохаживаться между столов. Надежды на то, что какая-нибудь травница мне поможет было совсем мало. Всё-таки я больше склонялся к тому, что прапрадед Боярышникова просто «спрятал» настоящие названия растений под вымышленные, чтобы никто не украл рецепт.

Эх, надо было выпросить у препода книгу. Уверен, там была подсказка.

В это время прямо передо мной появилась пожилая женщина в длинном льняном платье и с венком полевых цветов на голове.

Она чуть поклонилась мне и вопросительно уставилась своими зелеными глазами. На губах играла полуулыбка. Она вся была какая-то… одухотворенная, что ли.

«Ты травница?» — спросил я.

Женщина еле заметно кивнула.

«Я не уверен, что ты сможешь мне помочь, но стоит попробовать… Мне нужно понять, что за растение или минерал… Хотя это может быть вообще глина или что-то типа того».

Женщина продолжала смотреть на меня зелеными глазами и никак не реагировала.

«Мне нужно приготовить лекарство из Осколка Ледяного Сердца из глубин Подземного лабиринта, Пера Грозового Сокола, обитающего на вершине ледяного пика, и Угля Живого Пламени из пещеры Саламандры. Ты знаешь, что это может значить?»

Травниц медленно кивнула, но с ответом не торопилась.

«Подскажи мне», — попросил я.

Травница начала медленно таять и просто исчезла. Что за фигня⁈ Кислота раствори этих духов! Делают что хотят, и ведь хрен накажешь.

Я уже хотел позвать Нарантую и отчитать её за такую помощницу, но тут призрак травницы снова появился. На этот раз не с пустыми руками.

«Это Морозная синелистка, — послышался слабый голосок, и дух протянул мне лист, похожий на лист папоротника, но голубого цвета. — Она растёт в холодных уголках северных ущелий и в ледяных горах. Именно за это она получила название Осколок Ледяного сердца».

Я не мог учуять эфир, поэтому не знал, мог ли я где-нибудь сталкиваться с ним.

«А это Осока — Синее крыло, — она показал ещё одно растение. На этот раз это были тонкие заостренные листья. — Этот вид Осоки селится на вершинах. А когда дует ветер, она шелестит как крылья птицы».

Эту траву я тоже не узнавал. По крайней мере не обращал на неё внимание.

«Третье растение — Огнецвет, — она показала ветку куста с огненно-оранжевыми цветами. — Он любит жаркий климат. Часто можно увидеть его рядом с гейзерами».

Ага, значит Морозная синелистка, Осока — Синее крыло и Огнецвет. У меня нет их эфиров, поэтому я даже не могу понять, что за лекарство из них можно приготовить.

«Спасибо!» — мысленно выкрикнул я и выбежал из лаборатории.

Нужно успеть в «Лавровый базар», пока не закрылся. По пути прихватил с собой Сеню, который уже три раза проиграл деду в шахматы и был назван Пешечным королем и Ладейным неудачником.

— Все эти растения я знаю. Они есть в справочнике манаросов, — сказал Сеня, когда я ему рассказал, что мы будем искать. — Только не уверен, что мы сможем найти их на базаре.

— Почему? — напрягся я.

— Они не очень популярны. Особенно Огнецвет.

— А свойства? Свойства этих растений ты можешь назвать?

— Нет, не могу. Я так глубоко не погружался в изучение манаросов.

От приподнятого настроения не осталось и следа. Если я не смогу найти нужные растения, то всё напрасно. Горгоново безумие!

Мы подъехали к базару и двинулись вдоль прилавков в поисках нужных растений.

Глава 23

Сеня шел рядом со мной, внимательно рассматривая растения, что предлагали продавцы.

— Я так и не понял, как ты догадался, что Осколок Ледяного сердца — это Морозная синелистка, а Перо Грозового Сокола — осока Синее крыло? — Семен остановился и внимательно посмотрел на меня.

— Ты забыл про Огнецвет.

— Не, не забыл. Если честно, то я сам подумал, что Уголь Живого Пламени может быть Огнецветом. У него же даже листья теплее, чем окружающая среда, в отличие от остальных растений.

— Мне помогла с этой задачкой одна травница. Она, в отличие от меня, сразу догадалась, о чём речь.

— Травница? И давно ты с ней знаком? — заинтересовался он.

— Нет, совсем недавно познакомились.

— Это хорошо, что у тебя такие знакомые. Травница поможет тебе в аптекарском деле… О, а вот и синелистка, — он указал на растение в корзине.

Я подошёл поближе и увидел голубой папоротник. Он выглядел точно также, как мне показывала травница. Наклонившись над ним, я втянул носом воздух.

М-м-м, неплохо. Из него может получиться хорошее обезболивающее. Также с помощью эфира этого растения я могу создать мазь, которая поможет справиться с высокими температурами. В моем мире такую заказывали кузнецы, вынужденные стоять у жаркого горна день ото дня. Правда, никакой синелистки у меня не было. Я использовал слизь головастиков из Мрачного болота. В том болоте всегда так холодно, что даже лес вокруг него покрыт инеем посреди жаркого лета.

Как оказалось, Морозная синелистка стоит довольно дорого. Она растёт между скал у подножья горы в новгородской аномалии. Я был там ночью, поэтому даже не заметил гор, но продавцу я поверил, и заплатил столько, сколько он попросил.

Продавцы уже начали сворачиваться. Кто-то убирал свой товар под прилавок, кто-то складывал в ящики и нёс к складам, а кто-то запихивал в багажник своего автомобиля.

— Надо торопиться, — сказал я. — Нам ещё два ингредиента нужно найти.

— Я знаю, что делать, — лукаво улыбнувшись, ответил Сеня.

Он перевернул пустой деревянный ящик, валявшийся неподалёку, взобрался на него и заорал на весь рынок.

— Прошу внимания! Нам нужна осока «Синее крыло» и Огнецвет! Возьмём с доплатой!

Продавцы ближайших лавок начали переговариваться и разводить руками. Семен, который думал, что решил проблему, и к нам толпами ринуться продавцы, взволнованный спустился с ящика и зашептал.

— Похоже, здесь нет ни осоки, ни Огнецвета. Иначе прибежали бы уже или подсказали, что можем их найти.

— Надо найти, — решительно заявил я и двинулся между прилавками, нарочито громко спрашивая про осоку и Огнецвет.

В третьем ряду один из продавцов, южанин в тюбетейке, предложил траву, близкую по свойствам к осоке — «Крылья ангела».

Сеня, который хорошо разбирался в растениях, подтвердил, что они из одного семейства, и очень схожи. За неимением нужно растения пришлось взять егокак альтернативу.

Однако Огнецвета мы так и не нашли. Я подвез Сеню до академгородка и уже хотел возвращаться домой, но тут вспомнил про профессора Щавелева. Он однажды помог мне, поэтому я понадеялся, что и в этот раз он не откажет.

— Саша, рад вас слышать, — ответил он после второго гудка.

— Олег Николаевич, я звоню по делу. Мне срочно нужен Огнецвет. Может, вы знаете, откуда его можно достать или хотя бы где он растёт?

— Знаю. Огнецвет растёт в нашей академический оранжерее.

— Мне нужно совсем немного. Можете мне дать? — воспрял я духом.

— Могу. Подходите ко второй оранжерее. Я всё ещё здесь.

Я оставил машину на парковке и почти бегом ринулся к оранжереям. Профессор ждал меня у двери. Он был облачён в серый комбинезон, шапочку и маскe. На руках розовые резиновые перчатки явно большего размера, чем ему требовалось.

— Пока меня не было, никто толком не ухаживал за моими растениями, — пожаловался он. — Особенно запустили ядовитые. К ним опасно прикасаться, но, если соблюсти все меры безопасности, не отравишься.

— Огнецвет относится к ядовитым?

— Нет, в горшке он совершенно безобиден. Идите за мной.

Он провёл меня вглубь оранжереи и указал на пышное растение с ярко-оранжевыми листьями. Даже на расстоянии метра я почувствовал, что от него исходит тепло.

— Можете сорвать столько листьев, сколько вам нужно, — сказал Щавель. — Только будьте осторожны. Их сок нагревается до высокой температуры, и даже может обжечь.

Я потянулся к растению, но профессор ударил меня по руке.

— Перчатки. Наденьте перчатки и возьмите бумажный пакет, — строго сказал он. — Совсем позабыли о правилах безопасности? А ведь меня не было всего пару недель. Как же быстро вы, студенты, всё забываете.

Он продолжал ворчать, пока я искал в коробках на стеллаже перчатки и бумажный пакет. Чтобы не тратить время на листья, я хотел срезать ветку, но Щавель запретил. Пришлось выдергивать по одному.

— Спасибо, Олег Николаевич. Вы очень меня выручили, — я подошёл к профессору, который очень осторожно, чтобы не задеть ядовитые цветы, разрыхлял землю в горшке.

— Пожалуйста, Саша. Вам я всегда готов помочь, — он поднялся, держась за заболевшую поясницу, и пожал мне руку. — Только объясните мне, зачем вам понадобился Огнецвет? Это очень специфичное растение, которое редко используется в лечебном деле.

— А для чего его используют? — спросил я и втянул носом эфир растения.

— Огнецвет очень хорошо укрепляет магическую ауру. Бывает, что маг сильно расходует ману и повреждает свою ауру. Тогда заваривают Огнецвет и пьют как общеукрепляющее.

— Ясно. Ещё раз спасибо, профессор. Не буду вас больше отвлекать.

Я энергично зашагал к двери. Мне совсем не хотелось рассказывать ему о пари с Боярышниковым. Не хватало вмешивать в наши дела ещё кого-то. Возможно, на препода надавят, и он будет вынужден отказаться от нашей договоренности, а этого нельзя допустить. Мне было очень жаль того времени, что я тратил на его бесполезные лекции.

Пока ехал домой, прокручивал в голове эфиры новых для меня растений. Лично я мог создать из них целую дюжину различных зелий, но мне нужно догадаться, что из них создавал предок Боярышникова.

Я прокручивал и так, и эдак, но не мог придумать лекарство. Подъехав к дому, уединился в лаборатории и продолжил раздумывать над задачей. То, что я мог сделать, никак не подходило этому миру. Например, я бы мог создать зелье, обезвреживающее трехглавую гидру. Или сделать усилитель роста для Средневечного дуба, желуди которого я использовал для создания пилюль долголетия. Но прапрадед Боярышникова был лекарем, поэтому наверняка использовал эти растения для лечебного средства. Но какого?

Ещё через час, когда я уже был готов послать ко всем чертям Боярышникова и его предка, я решил дать себе ещё немного времени для раздумий и приготовил эссенцию «Менталис». С помощью него даже если я буду спать, мой мозг будет продолжать усиленно работать.

Выпив слегка сладковатую жидкость, я зашел домой и услышал стук столовых приборов. Семья ужинала.

Переодевшись, я присоединился к ним. Дима рассказал, что с дедом и Поповым они объехали все лаборатории и аптеки. К счастью, вандалы остальное не тронули, и они решили прикупить кое-какое оборудование и официально открыть одну из лабораторий.

Дед сказал, что звонили Савельевы. У них уже всё готово, поэтому в ближайшие дни будут готовить манаросы на отправку. Дед настоял, чтобы привезли их на машине и в отдельном прицепе. Не хотел повторения ситуации с поездом, когда раскрылся один из опасных бутонов.

Лида рассказала, как они с Кирой искали место для ещё одной лавки в другом конце города, и нашли подходящее помещение в торговом центре. Теперь нужно провести там ремонт и заказать полки. Дед покряхтел для приличия, но согласился выделить на это деньги.

Я молча слушал и ел. Иногда не слушал, погрузившись в свою внутреннюю лабораторию. Мой мозг усиленно искал лекарство, сопоставляя со всеми известными болезнями.

Из Огнецвета получилось бы хорошее жаропонижающее, а осока усилила бы этот эффект, но синецветка наоборот нейтрализовала бы свойство Огнецвета. В то же время Морозная синецветка хорошо снимает воспаление и ушибы, а вот Огнецвет может негативно сказать на воспаленных тканях.

Поужинав, я поднялся к себе и не нашёл ничего лучше, чем просто лечь спать. Даже во сне мой мозг будет работать, а наутро подскажет какое-нибудь решение… По крайней мере я на это надеюсь.

Мне снова приснился тот странный сон, когда я лечу на орле и чувствую своих врагов. Оглядевшись, я никого не увидел, но явственно ощутил. Даже дух захватывало от осознания, что мне снова предстоит столкнуться с теми, кто желает мне смерти.

Наутро я первым делом окунулся в свои мысли. Ответа не было. Горгоново безумие! Я даже не верил, что такое может быть. Я — великий алхимик Валериан, но не смог разобраться с каким рецептом. Безумие какое-то!

Приняв душ и надев академическую форму, я спустился вниз. Время было ещё раннее, поэтому за столом сидела одна Лида.

— Сынок, что-то случилось? — спросил она, пристально глядя на меня.

— Нет, а что такое?

— Ты какой-то задумчивый. Может, поделишься?

Я знал, что Лида мне точно не поможет, но мне захотелось рассказать ей об всём. Даже не знаю, почему. Возможно, это влияние прошлого владельца тела, который безмерно любил мать и всецело ей доверял.

— Боярышников дал перечень ингредиентов и сказал, что нужно создать лекарственное средство. Но сколько бы я ни старался, не смог соединить эфиры этих средств. Они мешают друг другу.

— Хм… А ты в этом уверен?

— Полностью. Травы слишком разные, и противостоят друг другу. Используя две травы, я могу создать лекарство, но третья всегда выбивается и мешает остальным.

— Погоди-ка, а что конкретно сказал Боярышников? — задумчиво спросил она.

— Он сказал, что нашёл в древней лекарской книге рецепт уникального средства, которое…

— Уникального средства! — выкрикнула радостная Лида и даже ударила ладонью по столу.

— Что? — я непонимающе уставился на неё.

— Он не сказал, что тебе нужно сделать лекарство. Ведь так? А раньше лекари занимались даже изготовлением мыла. Это может быть не лекарство, а какое-то другое средство. Например от моли. Или от чёрной плесени. От чего угодно!

— Верно, — воспрял я духом.

С этой стороны я на эфиры не смотрел. Отложив вилку, я невидящим взглядом уставился в окно и принялся прокручивать в голове все средства, которые можно изготовить, применяя только три эфира.

Ответ нашёлся через две минуты. А я столько времени убил на то, что пытался понять, что за лекарство задумал прапрадед Боярышникова.

Горячо поблагодарив Лиду, не теряя времени, я пошёл в лабораторию и приготовил средство, аналогов которому в этом мире ещё не встречал. Предок Боярышникова не мог выжать из растений столько свойств, как я, поэтому моё средство получилось в разы сильнее. Поэтому я присвоил его изобретение и даже дал название: эликсир «Первородной стихии». А что? Лично мне нравится. И, главное, отражает суть.

В приподнятом настроении я поехал в академию. Фармакология была третьей парой, но мне не терпелось увидеть лицо Боярышникова.

— Сашка, ну что, разобрался с рецептом или будешь прислуживать до конца года? — спросил Сеня.

На его лице не было и тени улыбки. Наоборот, он был встревожен. Любит же он переживать по пустякам. Крайне тревожная натура.

— Не буду я никому прислуживать.

— Но как… ведь вы заключили магическое пари. Ты можешь заболеть, или удача отвернётся, — ещё больше встревожился он.

— Успокойся, — положил руку ему на плечо. — Я нашёл Огнецвет и приготовил средство.

— Фух-х-х, — с облегчением выдохнул он.

Переживает за меня — настоящий друг.

Первые две пары мы готовились к турниру, и декан задавал уйму вопросов по пройденному материалу и велел вызубрить первую часть справочника аптекарских ингредиентов к концу недели. Администрация академии явно хочет занять призовые места. До турнира больше двух месяцев, а они уже на нервах, и пытаются буквально вдолбить в нас знания.

Боярышников был в прекрасном расположении духа, и даже пошутил пару раз во время занятия, что для него совсем не свойственно. Наверняка думает, что обхитрил меня и ждёт не дождётся, когда поручит почистить его ботинки. Ха! Даже если бы я проиграл, то ни за что бы не стал ему прислуживать. Ещё не знаю, как, но нашёл бы способ избавиться от него.

Когда занятие закончилось, и студенты ринулись к выходу, Боярышников окликнул меня.

— Александр Филатов, вы не забыли про своё домашнее задание?

— Конечно, нет. Как я мог забыть о таком важном задании, — я подошёл к его столу, вытащил из нагрудного кармана пробирку с мутной оранжевой жидкостью и протянул ему.

Брови Боярышникова поползи вверх. Он явно не ожидал увидеть что-то подобное. Откупорив крышку, он капнул зелье на обратную сторону кисти и принялся пальцем втирать его в кожу. Затем вытащил из кармана зажигалку, зажег огонек и поднес к нему руку.

— Что вы делаете, Даниил Ефремович? — ужаснулся Семен.

Но тот ему не ответил, а ошарашенно уставился на меня.

— Не может быть, — наконец выдавил он, когда убрал руку с огня и внимательно её рассмотрел. Кожа на его руке даже не покраснела.

— Что же это такое? — не выдержал Семен.

— Средство, которое помогает пережить суровые природные воздействия, — ответил я. — Если принять его внутрь, человек станет неуязвим к сильному холоду или зною. Если намазать руку и поднести к огню, ожога не получишь.

— Не может быть, — повторил Боярышников ошарашенно. Он взял свой портфель и двинулся к двери.

— Я освобожден от ваших лекций? — бросил я ему вслед. Препод не ответил, а лишь кивнул и влился в поток студентов.

* * *

Боярышников шёл не разбирая дороги. Он был так удивлен, что до сих пор не верил в произошедшее. Как студент-первокурсник мог догадаться, что за средство придумал его прапрадед? И, что ещё удивительнее, смог его приготовить. Как?

Он забрёл в самый дальний угол длинного коридора и, отдышавшись, вытащил из портфеля телефон.

— Алло, это я, — сказал он, едва услышал голос собеседника. — Филатов справился… Да-да, я тоже не могу в это поверить, но я на себе испытал средство… Сам не понимаю, как он смог его изготовить, да ещё и в такой короткий срок. Возможно, ему кто-то помогал… Хорошо, я буду продолжать за ним слежку. До связи, — он сбросил звонок и опустился на подоконник.

Нужно время, чтобы обдумать случившееся. Даниил Ефремович был уверен, что Филатов не справится с заданием, и даже составил список того, что поручит ему в ближайшие дни. Но…

* * *

Глава «Сумеречного Ордена» Максим Маркович в последнее время стал сам не свой. Его одолевали неприятные сны и учащенное сердцебиение. А всё потому, что весь план, который они составили, летит в тартарары.

Оставались последние приготовления и всё было бы решено, но тут, даже не подозревая об этом, в игру вступили новые действующие лица, которые разрушили то, что так тщательно разрабатывалось месяцами.

Максим Маркович провёл больше сотни разговоров, уговаривая присоединиться нужных людей к великой цели их Ордена. Потратил уйму денег, пытаясь умаслить некоторых чиновников, и теперь, когда цель так близко, всё рухнуло.

— Андрей, зайди ко мне, — велел он, всё ещё лежа в постели.

Из-за очередной бессонной ночи чувствовалась неимоверная слабость. Ему даже шевелиться не хотелось.

Помощник, который дежурил у двери, зашёл в спальню и чуть склонил голову.

— Ты говорил, что пришли новости, — слабым голосом проговорил граф.

— Да, Ваше Сиятельство.

— Рассказывай.

Андрей облизал губы и, внутренне сжавшись, заговорил:

— Леонова допросили. Он сказал, что почти ничего не помнит. Скорее всего, тайная канцелярия задействовала менталистов, которые подчищают за собой. А ещё… Онуфриев пропал.

— Что ты такое говоришь? Как может пропасть наш посол в Османской империи? Где его охрана и сопровождение? — Лавров недоверчиво посмотрел на помощника.

— Прошу прощения, я не совсем ясно выразился, — поморщился Андрей. — Он зашёл вчера в здание Тайной канцелярии, но до сих пор не вышел.

— Как это «не вышел»? Куда же он подевался?

— Мы думаем, что его взяли под арест. Адвокат их рода пытается что-то выяснить, но пока безрезультатно.

Лавров тихо застонал. Плохо, всё очень плохо. Нужно действовать, и незамедлительно, пока всю их организацию не рассекретили и не взяли под арест… Император должен умереть.

Глава 24

Лев Александрович Радов, заместитель главы тайной канцелярии, ещё вчера был готов встретиться с императором и доложить ему о результатах расследования, но Роман Дмитриевич Демидов настоял на том, что должен присутствовать при разговоре. Именно поэтому встречу пришлось перенести на сегодня — в последний день пребывания Демидова в Императорской лечебнице.

Лев Александрович нервничал перед встречей и даже порывался сделать пару глотков янтарного рома, подаренного ему послом из Барбадоса, но все же сдержался. Негоже с перегаром идти на аудиенцию к самому Императору. Так что пришлось немного помедитировать чтобы успокоить нервы. На ауедиенции у императора он еще не был. всем этим занимался его начальник.

Медитация помогла и он немного успокоился. Тем не менее время шло медленно. Он то и дело бросал взгляд на большие напольные часы с кукушкой и продолжал мерить шагами кабинет. То, что он намеревался сказать Его Величеству, нельзя было назвать успехом. Скорее наоборот. Ему предстояло признать в том, что он оказался перед неразрешимой задачей. По крайней мере он в этом был уверен.

Как только он получил указание заняться этим делом, то взялся с таким энтузиазмом и рвением, что даже не замечал, как проходил очередной день. Со временем усталость взяла своё, но он продолжал заниматься расследованием в надежде, что именно это дело позволит ему и дальше продвигаться вверх по служебной лестнице. Однако прошла неделя, потом вторая, и энтузиазм поутих, а он понял, что столкнулся с преградой, которую не мог преодолеть. Расследование просто зашло в тупик.

В это время в дверь постучали, и на пороге возник один из бойцов тайной канцелярии.

— Лев Александрович, пора ехать. Мартынов уже забрал Романа Дмитриевича из лечебницы.

— Хорошо, Родион. Едем, — кивнул он и помедлил немного, бросив взгляд на бутылку с золотистой жидкость, глубоко вздохнул и решительно двинулся к двери.

Ром подождёт. Возможно, что после разговора он будет нужнее, чем сейчас. Всё-таки будет решаться его судьба.

Машину тайной канцелярии после быстрой проверки пропустили через массивные ворота императорского дворца. Лев Александрович выглянул из окна и, как обычно испытал чувство восхищения от величественного вида громадного здания построенного в псевдоантичном стиле, так любимом императором.

Увы, доложить ему правителю Российской империи было нечего. У него имелся шанс раскрыть заговор и показать что способен на большее чем быть заместителем или помощником, но он оплошал.

Когда машина остановилась, он не сразу вышел. Сделал пару глотков холодной воды, причесал волосы руками и, наконец, открыл дверь. В лицо пахнуло прохладным, влажным воздухом.

Очень даже кстати. Жару он не выносил, а холод будоражил и заставлял собраться.

— Прошу за мной, — сказал один из камергеров, когда Лев Александрович поднялся на высокое крыльцо и подошёл к парадным дверям.

Ему не нужно было представляться. Придворные хорошо знали всех, кто вхож в императорский дворец.

Они зашли в высокие двери и двинулись по ковровой дорожке. Лев Александрович не раз проходил по этому пути, но каждый раз испытывал благоговейный трепет. Со стен на него взирали прошлые императоры, изображенные в полный рост на фоне роскошного интерьера или сидящими на троне. Возле каждой двери стояли суровые стражники в синих мундирах с позолоченными пуговицами и в высоких фуражках.

Камергер попросил остаться у двери, а сам зашёл в кабинет и доложил о его приходе. Вернувшись, он произнес

— Проходите. Вас ждут, — и открыл перед ним дверь.

Лев Александрович сделал глубокой вдох и решительно двинулся вперед

В кабинете за большим столом сидел сам император. Напротив него в мягких креслах расположились несколько человек. Одним из них был глава тайной канцелярии Роман Дмитриевич Демидов. Кроме него — министр полиции и военный министр.

Лев Александрович низко поклонился, стоя у двери, прошёл на середину комнаты и ещё раз поклонился со словами:

— Ваше Императорское Величество, имею честь поприветствовать Вас и…

— Проходи, Лев, — махнул ему император и указал на свободное мест. — Присаживайся. Мы ждём только тебя.

— Прошу прощения, — забеспокоился он, но, мельком взглянув на наручные часы, понял, что пришел даже на пять минут раньше, чем была назначена встреча.

— Ты не опоздал, просто мы решили собраться до твоего доклада и кое-что обсудить, — ответил император и, сцепив пальцы в замок, внимательно посмотрел на молодого мужчину.

Лев Александрович опустился на край кресла и замер, ожидая, когда ему дадут слово.

— Говори, — кивнул император.

— Ваше Величество, мы провели расследование самым тщательнейшим образом. Допросили свыше тридцати человек, пять из которых занимают должности в высших эшелонах власти. Выявили несколько фактов взяточничества и злоупотребление властью, но… — он сглотнул и вцепился пальцами в колени. — Мы не смогли найти ни одного доказательства того, что они хоть как-то связаны с заговором против вас.

— Хм, — император поджал губы, с минуту смотрел на побледневшего Радова и продолжил. — То есть они не замешаны в том, в чём мы их подозревали? Верно?

— Нет. Дело в другом. У каждого из них поставлены ментальные щиты. Я привлёк лучших менталистов, но никто из них не смог пробиться. Притом щиты поставлены на определённые воспоминания. Например, менталист может увидеть встречу, но собеседник размыт, а слова почти неразличимы. Наши спецы говорят, что кто-то серьёзно потрудился, чтобы поставить такие щиты. Не каждый менталист в таким справится.

Присутствующие зашептались, а император задумчиво уставился перед собой, обдумывая услышанное. Лев Александрович вытащил из кармана документ, в котором указал все имена и результаты допросов, аккуратно расправил его и передал императору. Затем перевёл взгляд на своего руководителя — Романа Дмитриевича. Тот одобрительно кивнул и чуть улыбнулся. Его поддержка была очень кстати. Радов с облегчением выдохнул, вытер вспотевшие ладони о брюки.

— Что предлагаете, господа? — спросил император и обвёл взглядом присутствующих.

— Нужно действовать более решительно, — глубоким, уверенным голосом произнёс военный министр. — Если мы знаем, кто к этому причастен, то предлагаю перестать играть в демократию, — он сжал массивный кулак. — с теми кто посягает на власть императора, нельзя церемониться

— Я против, — возразил министр полиции. — Мы приняли решение строить правовое государство, поэтому не можем сами нарушать созданные нами же законы. Как в таком случае мы сможем упрекать наших граждан в самоуправстве и в самосуде? Нет, всё должно быть по закону и никак иначе.

Они принялись спорить и настаивать на своём. Даже Демидов вмешался. Император внимательно наблюдал за происходящим, а Лев Александрович с облегчением выдохнул. Это больше не его головная боль. Пусть разбираются на более высоком уровне. Со своей стороны он сделал всё что мог.

После получасового оживленного спора император остановил их и потребовал сегодня же предоставить на бумаге свои доводы.

— Можете идти, — махнул он им рукой и повернулся к Демидову. — Роман Дмитриевич, останьтесь.

Глава тайной канцелярии кивнул и вновь опустился в кресло. Остальные же с поклонами покинули кабинет.

— Что думаешь обо всём этом? — устало спросил император.

— Его Величество, могу поручиться за Радова. Я знаю, какой он дотошный и ответственный, поэтому нисколько не сомневаюсь в его словах, — сразу сказал он.

— Я не об этом, — недовольно поморщился император. — В словах твоего подчиненного не сомневаюсь. Я спрашиваю, что делать дальше. Как поступить, чтобы найти виновных и не получить славу тирана и самодура? Я уже совершал ошибки, не хотелось бы усугублять ситуацию. Тогда не нужны будут никакие заговорщики — сам народ восстанет против меня.

— М-да, сложная ситуация, — кивнул Демидов. — Ментальные щиты не просто так поставили. Само по себе это уже настораживает. Зачем нужны щиты, если человек чист перед законом и не замышляет ничего плохого? — он откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу.

— Ты прав, но я не могу дать позволения пытать этих людей. Кем я буду в глазах своего народа? А если выяснится, что они не имеют никакого отношения к заговору против меня? — он ткнул пальцем в документ, который предоставил Радов. — Ведь это не мелкое жулье. Вот этот, — он ткнул пальцем. — Наш посол в Османской империи. А это начальник московского почтового округа. Вот ещё один… Журавлёв — член Медицинского совета. Ты понимаешь, какой вой начнётся, если мы будет действовать так, как рекомендует военный министр? Что скажешь?

Император бросил документ на стол и уставился на Демидова. Глава тайной канцелярии понимал, что должен что-то предложить, но пока у него не было никаких мыслей на этот счёт. Нужно всё хорошенько обдумать и взвесить.

— Ваше Величество, прошу разрешения вернуться к службе и вновь заняться этим делом, — после непродолжительной паузы, проговорил он.

— Ты забыл, что с тобой было совсем недавно? Чудом жив остался.

— Им меня не запугать, — твёрдо заявил Роман Дмитриевич. — Я буду осторожен. Лев Александрович хорошо поработал, но у него нет опыта и связей. А у меня есть. Дайте мне два дня, и я придумаю, как разговорить тех, кто так этого боится.

Император помял подбородок, пристально глядя на главу тайной канцелярии, и кивнул.

— Хорошо. Будь по-твоему. Но будь осторожен. Ты слишком важен для меня. Осталось не так много людей, которым я доверяю, — строго проговорил он.

— Не волнуйтесь за меня, Ваше Величество. С этого момента я и шагу не ступлю без охраны. Больше враги до меня не доберутся. Обещаю.

— Тебе нужно снова сменить место размещения твоего управления. Они знают, что ты обосновался в Архиве, поэтому могут не только машину, но и всё здание взорвать, чтобы избавиться от тебя.

— Пожалуй, вы правы. Но куда же нам переселиться?

— Может, в одно из министерств? У них с охраной всё в порядке, — предложил император.

— Нет-нет, лишние уши мне не нужны. К тому же мы не знаем, кто ещё замешан в этом деле. Хм… поищу что-то более скромное и не привлекающее внимание.

— Делай, как считаешь нужным. Жду тебя через два дня… Надеюсь, ты сможешь найти выход из этой ситуации.

Демидов поднялся с места, поклонился императору и вышел из кабинета. По пути сделал несколько звонков. Два дня пролетят быстро, а он не мог разочаровать императора. Враги могут и начать действовать в самое ближайшее время, а они даже не знают, от кого ждать угрозы.

Глава тайной канцелярии забрался на заднее сиденье своего автомобиля и велел водителю отвезти его к старому зданию Архива.

Две машины сопровождения поехали следом. После покушения он усилил защиту и окружил себя боевыми магами, которые хорошо показали себя в роли телохранителей.

Демидов попытался перекинуть мысли в другое русло, но как только увидел знакомую крышу, сердце взволнованно забилось. Нет, нужно однозначно съезжать отсюда.

Здание Архива подлатали, заделали дыры в стенах, поставили новые стекла вместо разбитых, но на асфальте до сих пор осталась черная копоть после взрыва и темное пятно от его крови. Роман Дмитриевич вышел из машины и быстрым шагом пройдя место взрыва, зашел в старое здание и поднялся на второй этаж. Только очутившись в кабинете, в своей привычной обстановке, он с облегчением выдохнул и опустился в кресло.

Через полчаса к управлению тайной канцелярии начали съезжаться приглашенные люди, которым он всецело доверял. Пятеро мужчин расположились на стульях и в креслах в его кабинете и после взаимных приветствий, выжидательно уставились на Демидова.

— У кого-нибудь из вас есть ментальные щиты? — спросил Демидов и обвёл взглядом присутствующих.

Мужчины переглянулись и ответили отрицательно.

— Я вам верю, но после того, что со мной произошло, предпочитаю всё перепроверять. Вы не будете против, если мой менталист удостоверится в том, что вы сказали правду?

— Рома, я, конечно, не против, но по-моему это уже на грани. Нельзя же быть таким подозрительным. Так и до психушки недалеко, — недовольно проговорил рыжий мужчина средних лет в дорогом сиреневом костюме.

— Уж лучше в психушке, чем на кладбище, — возразил его сосед — генерал Винокуров.

— Да, пожалуйста-пожалуйста, я не возражаю. Мне скрывать нечего, — поднял руки рыжий.

Роман Дмитриевич пригласил в кабинет менталиста, который работал с задержанными и не раз сталкивался с ментальными щитами, поэтому отлично знал, как они поставлены и что именно закрывают.

Спустя двадцать минут он подтвердил, что среди присутствующих нет никого, кто скрывал бы воспоминания. Демидов с облегчением выдохнул и рассказал о проблеме, с которой столкнулся Лев Александрович, когда допрашивал подозреваемых.

— Неужто никто не может снять эти щиты? — возмутился пожилой представительный мужчина который занимался частным сыском. — Ведь ты к себе переманил лучших спецов со всей империи.

— Так и есть. Но, к сожалению, даже они не смогли справиться, — развёл руками Демидов. — Нужен другой способ выведать информацию… Говорю сразу, император запретил пытки.

— Жаль, — буркнул Винокуров. — Уж я-то бы быстро разговорил.

— Скрытое наблюдение за подозреваемыми ведётся? — уточнил рыжий.

— Да, за некоторыми. У нас нет столько людей, чтобы следить за всеми, — недовольно поморщился Демидов.

— А прослушка? — продолжал допытываться он.

— Конечно. Пока без результатов. Похоже, они пользуются другими видами связи… Либо затихарились.

Все замолчали. Ни у кого не было предложений.

— Нужно найти менталиста, который поставил эти щиты, — решительно заявил детектив. — Ведь ты сам сказал, что действовал сильный маг, а среди менталистов не так уж много сильных магов.

— Пф-ф-ф, — не сдержался Винокуров. — Ты сам-то понимаешь, что предлагаешь? Ты думаешь, тот менталист не поставил на себя ментальный щит? Да он их целых три штуки поставил! А, может, даже больше! Хрен ты из него что-то вытянешь.

В кабинете вновь повисло молчание.

— Неужели мы не сможет прищучить предателей? — в сердцах воскликнул рыжий, когда молчание затянулось. — Неужели они умнее нас?

— Нет никого умнее нас, — ответил Винокуров. — Но мы связаны по рукам и ногам, а они творят то что захотят. Хотя… есть у меня один знакомый аптекарь, который такие чудеса творит, что я до сих пор под впечатлением.

— Аптекарь? — усмехнувшись переспросил рыжий. — Что же он такого делает? Лосьон от бородавок?

Однако Демидов подался вперёд и еле слышно спросил:

— Ты про Филатова?

— Так точно. Он продемонстрировал мне такое, — он многозначительно обвёл взглядом присутствующих. — Я до сих пор не могу забыть его средство, которое прямо на глазах растопило камень. А моя голубушка… Короче, предлагаю подключить к делу этого уникума.

— Ты прав, — кивнул Демидов и расплылся в улыбке. Кажется, они нашли выход.

Глава 25

Прошло несколько дней. На этот раз Боярышников сдержал слово и ни разу за все три дня не спросил обо мне, а в журнале исправно отмечал моё присутствие на занятиях. Я же свободное время проводил в библиотеке. Хранитель без специального разрешения запрещал заходить в закрытую секцию, но и без неё я нашёл много нового и интересного для себя. Заодно подготовился к докладу про смуту.

История этого мира насчитывала множество бунтов и восстаний, но были те, что чуть не привели к разрушению государства. Именно на них я акцентировал внимание.

Ещё в годы моей юности мы с отцом были приглашены на пир в соседнюю империю в честь свержения старого режим и прихода нового правителя. Отец всячески поддерживал нового правителя, так как верил, что тот хочет лучшего для своего народа, и его правление станет золотым веком для империи. Однако на следующий же день после празднования полились реки крови.

Новый правитель беспощадно убивал всех, кто был верен прежнему правителю, а также тех, кто не поддержал его приход к власти. Затем начались зачистки среди мирного населения. Всех недовольных зверски убивали.

Отец был ошеломлен происходящим и очень тяжело переживал, что именно он помог занять трон такому страшному человеку. Через месяц того правителя не стало. Он просто умер. Конечно, об этом позаботился мой отец, но до глубокой старости он твердил, что на его совести смерть всех тех людей, которых повелел убить кровожадный правитель.

Ещё тогда я много размышлял об этом. А сейчас, когда изучал историю этого мира и увидел похожие эпизоды, то решил, что никогда не буду помогать тому, в ком не уверен. Ни-ко-гда.

В субботу утром после завтрака мы с дедом и Димой поехали к лаборатории, у которой уже припарковался автомобиль с прицепом. Это Савельевы отправили наш заказ.

— Даже не верится, что мы снова откроем аптеки, — с воодушевлением проговорил Дима, когда мы принялись перетаскивать в холодильные шкафы коробки с манаросами и магическими кристаллами. — Весы и мензурку я не держал в руках очень давно. Так давно, что, кажется, это было во сне.

— Когда ты собираешься начать изготовление лекарств? — уточнил я, раскладывая в сушилке ароматные ярко-оранжевые цветы календулы-манароса.

— Завтра же начну, хотя работники выйдут только в понедельник.

— Чего торопиться? Что ты здесь один будешь делать? — дед грохнул коробку на пол и с кряхтеньем выгнул спину.

Мы сказали, что сами справимся, но старик Филатов не мог просто стоять и наблюдать. Ему обязательно нужно включиться в дело, иначе он чувствовал себя ненужным.

— Подготовлю ингредиенты. Вчера завезли глюкозу, крахмал, лактозу, желатин, тальк и прочее. Нужно всё расфасовать для удобства в контейнеры. Заодно начну делать настойки, — ответил Дима и обвёл взглядом лабораторию.

Она была раза в два меньше, чем та, которую разгромили. В большой лаборатории можно было разместить две дюжины работников, здесь же десяток еле поместится. Теперь я понимал, почему так расстроился Дима, когда увидел, что творится в его лаборатории.

— Мы бы с Шуриком тебе помогли, но нам ещё саженцами надо заняться. Два дня точно провозимся, — сказал дед и опустился на стул, разминая спину.

— Возьмём с собой Семёна. Он уже давно рвётся в бой, — я заполнил сушилку растениями и вышел на улицу за следующей коробкой.

Сегодня было только одиннадцатое октября, но ночная изморозь до сих пор не растаяла. По воспоминаниям прежнего владельца тела заморозки раньше ноября не наступали, но, похоже, в этом году природа была более агрессивна. Будто мне назло. Ненавижу зиму.

Мы с дедом помогли Диме занести коробки с манаросами, затем заехали за Сеней и двинулись в сторону поместья.

— Сколько всего оранжерей? — спросил он, едва запрыгнув на заднее сиденье моего автомобиля.

— Три.

— Ого! А какого размера?

— Триста квадратных метров, — не без гордости ответил дед.

— Ого! Триста квадрат! Это же можно столько всего посадить, — воодушевился он.

— Можно, но кому-то придётся за всем этим хозяйством ухаживать, — старик повернулся к Семену и многозначительно посмотрел на него.

Но друг ещё сильнее расплылся в улыбке.

— Кайф! Я буду главным в оранжерее.

— И единственным, — добавил дед. — потом, если справляться не будешь, наймём ещё кого-нибудь.

— Я буду справляться! — твердо заявил он. — Вы просто меня ещё не знаете. Но я не откажусь, если за большой объем работы вы мне добавите зарплату.

— Вот ведь прыткий какой! Ещё работать не начал, а уже о прибавке мечтает, — всплеснул руками дед.

Сеня ничего не ответил, но по его довольной физиономии было понятно, что он нисколько не обиделся и горит желанием взяться за дело.

К обеду мы подъехали к поместью. Наша экономка была предупреждена о нашем приезде, приготовила уху и пожарила баранину. Сытно отобедав, мы пошли смотреть оранжереи.

Сеня присвистнул, увидев длинные оранжереи, выполненные из прочного кристаллического материала. На каждом из которых сверкали защитные символы.

— Это вы ещё не видели что внутри, — загадочным голосом сказал дед и открыл перед нами дверь.

На улице было пасмурно, поэтому яркий свет магических кристаллов в лампах, слепил глаза.

— Мне кажется, или свет разный? — щурясь спросил Семён.

— Ты прав. Растения, как и всё живое, приспособлено к определенным условиям. Не всем подойдет одинаковый свет или влажность. Именно поэтому некоторые кристаллы имитируют солнечный свет, есть те, что светят лунным, а в дальних уголках я велел разместить необычные спектры. Например, для растений, которые предпочитают расти в тени или в полутьме пещеры, — с видом знатока ответил дед. — Также в каждая оранжерее поделена на секции: тенелюбивые, ядовитые, светящиеся, требующие особого ухода и опасные. Но с опасными пока повременим, — он похлопал Сеню по плечу.

Мы двинулись по дорожке, вдоль которой были размещены горшки разных размеров с уже подготовленной землёй.

Когда прошли первую секцию, внезапно в лицо пахнуло прохладой. Здесь было на несколько градусов холоднее, хотя не наблюдалось никаких преград.

— С помощью специальных заклинаний магов воды здесь влажно и прохладно. Морозный змеекорень отлично приживётся в таком климате, как и северный ледоцвет, — пояснил дед.

В третьей секции было снова тепло, но свет приглушён, будто наступили сумерки.

— Лунную морошка и тенекуст мы сюда посадим? — спросил Сеня.

— Верно, — у деда удивленно поползли брови вверх. — Ты хорошо разбираешься в манаросах?

— Конечно! Я обожаю растения, — с голосом полным энтузиазма ответил он. — Жаль, что не родился магом растений, а то такой сад бы создал — все бы обзавидовались.

— Уверен, все будут завидовать тому, какие у нас оранжереи благодаря тебе, — дед похлопал его по плечу.

Семен явно понравился старику.

Потом мы попали в сиреневый туман, в котором явно ощущался запах озона, какой бывает после дождя. Пройдя метров пять, на нас подул тёплый тропический ветер, который, как сказал дед, удалось обуздать с помощью мага ветра. Теперь понятно, на что он угрохал целое состояние.

В самом конце оранжереи было оборудовано место для опасных и агрессивных растений. Стояли барьеры по типу магического купола, который закрывал наш особняк.

— Ну что ж, берите инвентарь, надевайте маску и перчатки. Мы начинаем! — торжественно объявил дед.

Семён воодушевился, я же наоборот с раздражением посмотрел на коробки с саженцами. Сегодня явно не справимся. Придётся заночевать в поместье, а я с Леной договорился вечером поужинать и провести время в хорошем отеле. Эх, придётся перенести нашу встречу.

До позднего вечера мы копали, рыхлили, сажали и поливали, но рассадили только половину того, что заказал дед у Савельевых. Мы не только подбирали нужные условия для каждого саженца, но и замачивали семена, которым завтра придётся также искать место.

Грязные, уставшие и голодные мы вернулись в поместье.

— Завтра зайду в анобласть. Хочу навестить Зоркого, — сказал я, откусывая от жареной куриной голени.

— Можно мне с тобой? — попросился Сеня. — Я ещё никогда не был в аномалии.

Я сначала хотел отказать, ведь до сих пор с комом в горле вспоминал встречу Завьяловой с Зорким, но потом понял, что Сеня точно не сможет причинить ему вред. он же не боевой маг. А Зоркого заранее предупрежу, чтобы не пугал моего друга.

— Хорошо. Зайдём, — кивнул я.

— А можно мне тоже оставаться с ночевкой в вашем доме? — вновь спросил Сеня.

— Конечно. Ты должен будешь проводить здесь все выходные, — сказал дед. — Твоя работа — заботиться во манаросах, чтобы они не погибли. Моему сыну они понадобятся, чтобы делатьлекарства.

— Отлично! А можно я с собой буду брать Аурику? — Сеня широко раскрытыми глазами уставился на дед.

Тот недовольно насупил брови.

— Что ещё за Аурика?

— Моя девушка. Она с нами учится в одной группе. Ей тоже будет полезно больше знать о манаросах.

— Нет, я против. А если с ней что-то случится? Нет-нет, даже не уговаривай, — энергично замотал дед, увидев, что Сеня открыл рот, пытаясь возразить.

— Ну ладно, как скажете, — выдохнул он, но тут же снова воспрял духом. — Мои родители будут так рады, что я работаю на Филатовых! Они будут гордиться мной!

— Когда твои родители снова приедут в Москву, то пусть приходят к нам в гости. Мы им будем рады, — сказал дед, доел мясо с пюре и с довольным видом откинулся на спинку кресла. — Эх, хорошо! Ещё бы бокал белого сухого, но эти Юсуповы весь винный погреб очистили, а мы ещё не успели заполнить.

— У меня есть бутылочка коньяка, — заговорщицки прошептал Сеня. — Будете?

— Что за коньяк? — оживился дед.

— Пятилетний из дубовых бочек.

— Пятилетний? — недовольно поморщился он, затем немного подумал и махнул рукой. — А-а, неси свой коньяк.

Поллитровую бутылку коньяка мы выпили, сидя у камина и продолжая разговаривать о манаросах. Как оказалось, дед очень хорошо изучил их, поэтому знал не меньше профессора Щавелева. А, может, даже больше.

На следующий день с самого утра мы продолжили сажать манаросы. Растения заняли всего одну оранжерею, но дед сказал, что не пройдёт и полугода, как все три оранжереи будут использоваться, ведь мы не будем брать отсюда манаросы на производство, пока их не станет в достаточном количестве. А пока заполним закрома манаросами из анобласти Савельевых.

После обеда мы посадили вчерашние замоченные семена и двинулись в сторону анобласти. Дед хотел проверить, как прижились те растения, которые мы пересадили из Савельевской аномалии.

Я зашёл первым и позвал Зоркого. Он явился на сразу — пришлось прождать минут десять. А когда всё-таки приблизился, то всё равно прятался в кустах, откуда виднелись только его блестящие жёлтые глаза. Да уж, он явно ничего не забыл.

Я протянул ему связку бананов, которые прихватил с собой из кухни, и предупредил, что у нас гости. Зоркий испуганно принялся озираться, затем прижал к черной груди бананы и ломанулся в лес. Ну ладно, если боится, то пусть держится подальше.

Сеня пришёл в полный восторг от анобласти. Ему всё казалось необычным и удивительным. Ещё бы! Интересно, как бы он отреагировал, попав в новгородскую анобласть?

Зоркий за всё время нашего пребывания в аномалии так и не появился. Зато я увидел шкурки от бананов, которые валялись неподалёку. То есть он наблюдал за нами, но подойти побоялся. Его можно понять.

Дед остался доволен манаросами. Они хорошо прижились и уже начали завоевывать территорию. Правда, похолодание на них тоже повлияло. Как оказалось, в нашей анобласти тоже наступит зима. А вот савельевская и новгородская полностью не замерзнут. Всё-таки сильная энергия земли будет продолжать влиять на всё, даже на природу.

Вернулись в город только к ужину. Семён получил от деда свой первый заработок и был безмерно счастлив. Сказал, что первым делом купит себе шерстяное пальто, на которое ему не хватало денег, а он не хотел просить у родителей.

— Погоди-ка, это же машина Винокурова, — насторожился дед и указал на автомобиль, стоящий у наших ворот.

Я припарковался рядом, и мы сразу двинулись к дому. С порога услышали зычный голос генерала. Они с Димой сидели в гостиной и обсуждали открытие лаборатории.

— Так когда, говоришь, вы аптеку откроете? — спросил Винокуров, когда я появился в дверях. — О! Долго же вас ждать пришлось!

Генерал увидел нас, всплеснул руками и двинулся навстречу.

— Богдан Филиппович, какими судьбами? — спросил дед, ответив на рукопожатие.

— Я приехал за Сашей, — он протянул мне руку и добавил. — Нам нужна твоя помощь.

— Кому это? — подозрительно прищурившись, спросил дед.

— Империи, — Винокуров сдвинул брови, показывая, что не шутит. — Больше ничего сказать не могу, — затем повернулся ко мне и добавил. — Собирайся, поехали.

— Куда? — вновь вставил дед и протиснулся между нами. Ему явно не понравилось, что генерал приехал за мной. А, может, просто из любопытства хотел узнать побольше.

— Григорий Афанасьевич, не переживай за внука. Он в надёжных руках, — генерал положил руку на плечо старика Филатова. — Я отвезу его к Демидову, а дальше видно будет.

Я знал, что Винокуров не обманывает. Чувствовал по эфиру.

— Дед, всё в порядке. Скоро вернусь, — сказал я и двинулся к двери.

Винокуров попрощался со всеми и пошел следом за мной.

— В чём дело? — спросил я, когда мы вышли на улицу и двинулись к воротам.

— Не могу тебе сказать. Мне велено доставить тебя в целости и сохранности.

— Хорошо, поехали, — пожал я плечами.

Винокуров хотел, чтобы я поехал в его машине, но я настоял, что поеду сам.

— К Демидову в здание старого Архива? — на всякий случай уточнил я.

— Уже нет. Из Архива он съехал. Езжай за мной, покажу дорогу.

Через сорок минут, когда на улице совсем стемнело, мы остановились у детской библиотеки.

Винокуров вышел из машины и махнул мне рукой.

— Здесь? — удивленно спросил я.

— Не совсем, — улыбнулся он.

Мы обошли библиотеку и подошли к невзрачному одноэтажному зданию с решетками на окнах. Винокуров позвонил в звонок, который так пронзительно заверещал, что слышно было даже через дверь.

Черен несколько секунд дверь открылась и показался уже знакомый мне боец тайной канцелярии.

— Долго вы, — с упрёком сказал он. — Проходите, Роман Дмитриевич ждёт.

Мы очутились в узком коридоре, который заканчивался небольшим кабинетом. Глава тайной канцелярии сидел за столом и что-то записывал в блокнот. С того раза, когда мы виделись последний раз, он сильно изменился. Все его раны зажили, а от страшных ожогов остались лишь небольшие красные рубцы. Темные волосы были аккуратно подстрижены.

Услышав шаги, он поднял голову.

— Саша, здравствуй, — Роман Дмитриевич поднялся мне навстречу и протянул руку. — Как ты?

— Всё хорошо. Как ваше самочувствие?

— Жив и почти здоров, благодаря тебе, — горько усмехнулся он.

— А я благодаря вам езжу на шикарной машине, — улыбнулся я и пожал ему руку.

— Это ерунда по сравнению с тем, что ты сделал, — манул он рукой. — Присаживайся.

Мы с генералом опустились в мягкие кресла.

— Саша, я обещал тебе, что никому не расскажу о том, что ты мне показал, но это чрезвычайный случай, — начал генерал, и мне это сразу не понравилось.

Сейчас выяснится, что они давно подозревали, что я подселенец, и теперь будут меня пытать, чтобы вытянуть информацию. Я невольно напрягся и даже нащупал зельестрел. Нужно всего две секунды, чтобы выхватить его из кармана и обездвижить троих. Против остальных придётся пойти в рукопашную. А что? Мне не привыкать. И не из таких передряг выбирался.

Демидов будто понял мой настрой, поэтому поднял руки и примиряюще проговорил.

— Всё в порядке. Здесь все свои. Дальше этой комнаты ничего не выйдет. Я знал, что ты талантливый аптекарь, но даже не подозревал, что ты можешь изготовить средства, которые покрывают землю льдом и превращают камень в воду.

— Ну, допустим камень в воду я превратить не могу, только растопить его до состояния едкой жидкости, но он быстро твердеет. А вот лёд покрывает не только землю, но и огонь.

Глаза главы тайной канцелярии заблестели от азарта. Он явно был впечатлён услышанным. Я не пытался скрыть то, что и так видел генерал, просто пояснил некоторые моменты. Конечно, обо всём, что умею, я рассказывать точно не буду.

— Саша, я бы очень хотел узнать побольше о твоих способностях, но на это ещё будет время. Сейчас же нам нужна твоя помощь. Правда, я не уверен, что такое средство существует, но вдруг… — он не стал договаривать, но стало понятно, что он ждёт моего ответа.

— Что за средство? — спросил я.

— Мы столкнулись с одной проблемой, — нехотя признался он. — Люди, которых мы подозреваем в заговоре против императора, закрыли часть своих воспоминаний ментальными щитами. Наши менталисты не смогли пробиться через них и выудить информацию. Поэтому нам бы не помешало средство, употребив которое, человек сам расскажет то что нам надо. Или не сам, но сделает это. Или, может, есть средство с помощью которых можно убрать ментальный щит? Возможно, я выражаюсь сумбурно, но нам нужна помощь.

Я видел, как он невольно сморщился, когда произносил последнюю фразу. Понимаю, сильные и могущественные маги и, более того, высокопоставленные люди вынуждены просить о помощи студента-первокурсника аптекарского факультета.

Оба выжидательно смотрели на меня, а я не торопился с ответом. Пожалуй, пришло время потребовать что-то взамен, прежде чем раскрывать перед ними карты.

— Мне нужен артефактор Платон Грачёв, — твёрдо сказал я. — Найдите его и отдайте мне. У вас больше возможностей для поисков.

— Мы и так его ищем, ведь он похитил Распутина с казни. Но пока безрезультатно, — пожал плечами Демидов.

— Когда он будет у вас или вы точно будете знать, где он находится, то должны будете рассказать мне об этом. Я хочу сам с ним разобраться.

— Но он очень опасный человек, и я не думаю, что…

— Не опаснее меня, — сказал я таким тоном, что Роман Дмитриевич невольно напрягся.

Я на мгновение, всего лишь на мгновение показал ему свою реальную сущность. Он прочёл в моих глазах, что я не так прост.

— Хорошо, я обещаю, что отдам тебе Грачёва, — сглотнув, внезапно охрипшим голосом проговорил он.

Я расстегнул пиджак и вытащил из патронташа, который прихватил с собой из машины, пробирку с голубоватой дымкой внутри.

— Это сыворотка «Правды». Приведите того, кого надо разговорить, я продемонстрирую.

Демидов кивнул, встал из-за стола и, приоткрыв дверь, крикнул:

— Приведите Онуфриева!

Затем повернулся ко мне и снова с любопытством взглянул на пробирку.

Вскоре послышались тяжелые шаги, и двое бойцов тайной канцелярии завели в кабинет тучного плешивого мужчину. Он выглядел спокойным и с вызовом посмотрел сначала на Демидова, потом на нас с Винокуровым.

— Что на этот раз? Будете иголки под ногти совать? — спросил он, презрительно скривив губы.

— Зачем же тратить иголки, если вы сами всё расскажете, — улыбнулся я и открыл пробирку.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Личный аптекарь императора. Том 6

Content

Личный аптекарь императора. Том 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene