Излом. Роман Алексея Осадчука

Глава 1

Я сидел в широком кресле перед камином, задумчиво наблюдая, как огонь лениво «жевал» только что подброшенное в него полено. За мутным стеклом окна тихо падал снег: мягкие хлопья оседали на землю, словно перья из распоротой подушки.

Зимний Эрувиль теперь казался молчаливым и спокойным, но это всего лишь затишье перед бурей, которая очень скоро накроет почти весь материк. Солнце просушит дороги, и в сторону Вестонии двинутся вражеские легионы. Мир стоит на пороге кровопролитной войны, в которой примут участие сразу несколько государств.

Как бы мне ни хотелось, но, увы, я и мои близкие станем одним из эпицентров этого конфликта. Мысль о будущих потерях постоянно пульсировала в моей голове как слабый, но непрекращающийся зов. Я понимал, что без потерь не обходится ни одна война, и помешать этому не в моих силах. Но что действительно было в моей власти, так это сделать так, чтобы погибло как можно меньше тех, кто доверился мне.

Проведя ладонью по изрядно заросшему подбородку, я тяжело вздохнул и огляделся. На каменных стенах в замысловатом танце подергивались тусклые тени. Этот дом в старом торговом квартале, с легкой руки горожан прозванный Заговоренным, все еще служил мне убежищем. Хех… И не сказать, что они не правы. Помимо живущих тут первородных и истинных, без пригляда которых ничего в квартале не происходит, эта небольшая часть старой столицы теперь находилась под охраной моих призрачных стражей.

Обитатели квартала настолько впечатлились взбучкой, устроенной темной в Лисьей норе, что ко мне даже пожаловала внушительная делегация из старейшин с вопросом, есть ли возможность организовать что-то подобное здесь. Такая возможность у меня была — так что теперь улицы квартала патрулировали сразу пять призрачных стражей: три двухвостых химеры, теневой медведь и здоровенная пещерная гадюка.

Клыки и когти для ритуала у меня были, а другими ингредиентами поделилась Мадлен. Конечно, не бесплатно, но и не наглея. Ведьмы они такие — палец в рот не клади, руку по локоть откусят. А в случае с Мадлен так — и того хуже. И не важно, что теперь она служит мне. Это как с дикой пантерой, которая признала твою силу и подчинилась, но при этом постоянно испытывает тебя своим коготком на прочность. Периодически нужно щелкать ее по носу, напоминая кто здесь альфа.

К слову, Мать ковена полностью оправдала все мои ожидания. Не считая двух крупных ведьмачьих семей, все эрувильские ковены теперь под Мадлен. Думаю, такими темпами через полгода или даже раньше в столице Вестонии появится первая Верховная мать.

Я поудобнее устроился в кресле и снова бросил взгляд за окно. Тишина… В доме тоже тихо… Непривычно тихо. Семейство Бризо давно покинуло эти стены. Обязательный траур, объявленный Карлом после смерти Филиппа, закончился, и теперь Бризо нарасхват — переезжают с гастролями из одного графского особняка в другой.

Скажи кому-нибудь год назад, что неказистая бродячая труппа, перебивавшаяся редкими выступлениями в кварталах черни, станет самой популярной в столице Вестонии и законодателем нового, только-только зарождающегося сценического искусства, тебя приняли бы за сумасшедшего.

Коллектив заметно разросся. Мэтр Бризо, по моему совету, нанял дополнительных актеров, акробатов, музыкантов, фокусников, а еще бригаду рукастых работяг, которая теперь обслуживает механизмы и готовит декорации. Мэтр и остальные много раз пытались уговорить меня присоединиться к труппе, но мне приходилось вновь и вновь разочаровывать их отказами.

Наши пути окончательно разошлись, и, похоже, старшие члены семейства это, наконец, осознали. Даже Этьен, успевший ко мне привязаться, принял мое решение, а вот Бриджитт мой отказ откровенно разозлил. Она даже как следует не попрощалась, когда труппа покидала торговый квартал. Перед отъездом, сидя на козлах фургона, она зло прокричала мне:

— Ты зря отказался, Джек! Такая возможность выпадает лишь раз в жизни! Очень скоро твое имя было бы у всех на устах, но ты выбрал жизнь в безвестности! Ты разочаровал меня, Джек!

Подтвердив свою последнюю фразу красноречивым взглядом, Бриджитт демонстративно задрала подбородок и гордо отвернулась от меня. Весь ее вид говорил окружающим, что этот глупец, то есть, я, ее более не интересует.

Я же, продолжая улыбаться и махать вслед удаляющемуся обозу из нескольких повозок, нагруженных здорово разросшимся скарбом комедиантов, крикнул Бриджитт:

— Жду не дождусь, когда ты допишешь свою новую пьесу! Надеюсь, пригласишь меня на премьеру!

Девушка, не оборачиваясь, лишь небрежно повела плечами, давая понять, что я более недостоин ее внимания.

Честно говоря, бывшие попутчики смотрели на меня с недоумением — так обычно смотрят на чудака-везунчика, который отказывается от крупного выигрыша. Ведь иначе, как джекпотом, нынешний успех Бризо не назовешь.

То, что я не присоединился к труппе, не значило, что я забыл о них. Во-первых, Люкас, как номинальный инвестор, имел право быть в курсе финансовых дел Бризо, а во-вторых, за семейством постоянно присматривали первородные и периодически докладывали мне обо всем. В общем, помня о таланте мэтра Бризо влипать во всякие неприятности, я старался держать руку на пульсе, чтобы вовремя оказать им помощь, если понадобится.

Вздохнув, я перевел взгляд на тяжелый стол у стены. На выскобленной до блеска столешнице лежали свернутые листы, густо исписанные мелким почерком, — доклад моего сенешаля, который мне доставила Вайра.

Эфирель прибыла в столицу вчера утром, разгоряченная путешествием и уставшая, но, судя по тому, как блестели ее глазищи, счастливая.

Весь путь у нее занял почти полторы недели. Если бы летела по прямой, не останавливаясь в крупных городах, чтобы собрать последние новости и слухи, добралась бы быстрее. Но даже так Вайра все равно могла бы оказаться в Эрувиле на несколько дней раньше, просто она прилетела не одна.

Дело в том, что за последние месяцы на север Бергонии начали активно прибывать первородные. Слухи об ауринге, уничтожившем фанатиков, а также нескольких темных расползались по материку словно пожар по степи. Многие кланы первородных решили податься под мою защиту. Одним из них была маленькая семья эфирель.

Впечатлившись силой Вайры и других первородных, прошедших процедуру преображения, младшие члены общины воздушных фейри возжелали приобщиться к древней волшбе и напросились к Вайре в попутчицы. В общем, в Эрувиль моя эфирель прибыла в компании еще трех воздушниц, которые, собственно, и замедлили ее.

Вчера я провел для них обряд преображения, и теперь, считая родичей Вайры, а также членов других общин эфирель, в моем распоряжении два десятка воздушных фейри. И судя по тому, как стремительно развиваются события, их число будет только расти.

Сейчас они в начале пути: привыкают к своим новым возможностям, а также активно развивают природные дары. Я рад, что Вайра здесь. Она многого достигла за последнее время и с удовольствием делится опытом с теми, кто примкнул ко мне, как это уже делает Селина среди своих сородичей.

Кстати, вопрос с почтой, наконец, решен даже лучше, чем планировалось изначально. Осталось обозначить направления — и эфирель обеспечат мне связь, по сути, самую надежную и быструю в этом мире.

Конечно, в будущем противостоянии с темными для потомков могущественных воздушных элементалей уготована другая, более значимая роль, чем доставка писем, но не все из них смогут сражаться, как Вайра. Кто-то продолжит заниматься корреспонденцией.

Письма… Мои мысли снова вернулись к докладу.

В начале своего послания Ганс Крауз подытоживал главное: «Все по-прежнему уверены, что его сиятельство пребывает в Тени». Легенда работала без утечек, и это радовало.

Бертран и другие добрались без особых проблем, уже осваиваются на новом месте и ждут моего возвращения из Тени.

Ганс отдельно упомянул, что за Бенедиктом, моим садовником, который по совместительству является шпионом ее светлости герцогини Луизы де Клермон, установлено наблюдение. И это уже принесло плоды.

Старик, тоже решивший отправиться в дальнее путешествие на север Бергонии, несколько раз пытался найти способ доставить весточку в Эрувиль. У него пока ничего не вышло, но, если получится, первородные готовы перехватить послание.

Скорее всего, старый Бенедикт отправился на край света не по собственному желанию, хотя по его безучастному выражению лица в последние дни пребывания в Лисьей норе и во время ночной погрузки на корабль ничего нельзя было сказать.

Подобное внимание ко мне герцогини де Клермон интриговало. Самостоятельная ли она фигура или действует по приказу супруга? А может — самой королевы? Надо бы прояснить этот момент.

Осталось каким-то образом нанести ей визит. Хотя учитывая тот факт, что она, как самая приближенная фрейлина королевы Беатрис, сейчас находится безвыездно во дворце, навестить герцогиню будет довольно сложно.

Ганс также отрапортовал об истреблении трех отрядов ряженых. На удивление, действия этих негодяев на бергонцев произвели прямо противоположное воздействие ожиданиям Бофремона.

В Бергонии никто не поверил, что люди маркграфа де Валье способны на такие преступления. Трупы разбойников развешаны по деревьям вдоль имперского и королевского трактов. На шее каждого висит деревянная табличка с нарисованным рыжим лисьим хвостом.

В травле ряженых участвовали не только мои отряды оборотней, но и местные охотники. Уродов загоняли и истребляли, как бешеных зверей.

Так или иначе, план Бофремона был рассчитан не на жителей Бергонии, а в большей степени на вестонцев. Свою ложку дегтя в бочку меда ему все-таки удалось добавить: в Эрувиле до сих пор ходят противоречивые разговоры о происхождении этих летучих отрядов.

Тут уж ничего не поделаешь. Даже развесив мертвых бандитов по всем деревьям в стране, черные рты все равно не закрыть. Люди в массе своей невежественны и глупы. А также завистливы и склочны. Сколько доказательств невиновности не предоставь — они будут говорить только то, что им ближе и удобней. Уверен, все миры устроены подобным образом. По крайней мере, мой родной мир мало чем отличается от этого.

Но мне плевать на мнение каких-то оборванцев и недалеких личностей. Во всей этой ситуации важно то, что реакция с моей стороны на действия моих врагов последовала незамедлительно. Это сигнал всем остальным: Бойтесь! Возмездие настигнет каждого!

Еще Ганс сообщал, что приток беженцев в Гондервиль и марку постепенно иссяк. Все, кто смог добраться, добрались. Остальных разворачивали обратно новые бергонские землевладельцы. Они же присылали в марку послов с требованиями больше не принимать беглых, на что Ганс дипломатично соглашался, но продолжал принимать бедолаг, сумевших прорваться на север, убегая от произвола новых хозяев.

Те, в свою очередь, грозились завалить королевскую канцелярию жалобами на произвол маркграфа де Валье. Собственно, это все, чем они могли меня напугать. Воевать против меня никто из них не посмеет.

А что касается жалоб королю… Самым настырным можно показать свиток, который мне дал Карл перед походом: там черным по белому сказано, что я, как маркграф, охраняющий север от теневых тварей, имею довольно широкие полномочия. Конкретно о крестьянах там ничего нет, но кто сказал, что они мне самому не нужны, дабы обеспечивать пограничное войско пропитанием? Короче, пусть себе скалятся и гавкают — на большее эти новые хозяева Бергонии не способны.

Их максимум — подослать забияк из безземельных дворян, чтобы мутить воду в Гондервиле. Но и это у них сработало не самым удачным образом: мои страйкеры вызвали особо наглых провокаторов на дуэли, чем заметно проредили их ряды. Теперь в Гондервиле временное затишье.

Кстати, там же были схвачены лазутчики аталийцев, прибывшие в город под видом купцов. Вынюхивали, как обстоят дела на севере Бергонии. Сейчас эти любознательные ребята сидят в темнице Форта де Грис, дожидаясь моего возвращения.

Золотой лев активизировался, прощупывает почву перед будущим наступлением. В том, что он и молодой король Адриан не забыли обо мне, я нисколько не сомневался. Даже если отбросить личные мотивы, перед нападением на Вестонию оставлять у себя в тылу меня и моих людей было бы глупостью с их стороны.

М-да… Несмотря на все усилия Шарля де Роллена, который пытался собрать новый бергонский легион, юг и центр Бергонии вряд ли продержатся долго.

Не знаю, о чем думал Карл, посылая туда этого бестолкового графа, который, кроме как грозно надувать щеки, ни на что более не способен. Все, что Шарль де Роллен успел сделать, — написать в королевскую канцелярию множество жалоб на меня, выжить из командования новым легионом опытных офицеров, вроде того же Самюэля Кронера, и поставить на их места своих приближенных, которые, кроме вина, охоты и балов, ничем другим не интересовались. Подозреваю, финт с арестом Гастона Лафора — тоже рук дело Шарля де Роллена.

Как итог, новым отлично подготовленным легионам Золотого льва будет противостоять собранное с миру по нитке ополчение, состоящее из полуголодных крестьян и обозленных горожан.

Кстати… Ганс сообщал, что Гастону Лафору удалось перейти границу, добраться до своих людей и увести их на север Бергонии. Сейчас он находится у меня в марке вместе со всей своей когортой. Именно он и принес вести о состоянии дел в новом бергонском легионе.

Капитан Отчаянных прибыл не с пустыми руками. На южной границе его людям удалось перехватить астландских гонцов, пытавшихся перейти границу с Аталией.

При них обнаружилась зашифрованная корреспонденция. Сейчас они, как и лазутчики Золотого льва, сидят в темнице Форта де Грис. Пленников, конечно, допросили. Как люди Лафора, так и мои. Знают те немного, но тут и дураку ясно, что в руках моих людей оказалась переписка Оттона Второго и Золотого льва.

Еще перед тем, как покинуть южную границу, Гастон Лафор постарался сделать все, чтобы другие капитаны когорт легиона Отчаянных узнали о низком поступке их командира, Бернара де Ланкре. Не знаю, как это повлияет на легион Отчаянных, но то, что репутации их генерала пришел конец, это факт.

Далее в докладе мой сенешаль сообщал о том, что добыча бурой руды продолжается. Как и охота на теневых тварей. Недалеко от Крысобоя на берегу реки, где мы нашли большие заросли измененных приливами водорослей строится большое поселение, жители которого уже начали активно заниматься сбором и просушкой подводного урожая.

Урсула Хуг обещает упростить создание бумаги из этих водорослей. Кроме того, артефактор показала, как из плотных стеблей растения можно создавать хорошую прочную ткань, а также веревки и канаты.

Также Урсула через Ганса передала мне только одну фразу: «Процесс запущен». На что я довольно улыбнулся. Теперь все зависит от того, сколько времени нам дадут наши враги. Чем дольше они будут медлить, тем неприятней будет для них готовящийся сюрприз.

Еще Урсула Хуг сообщила, что отправила весточки своим коллегам с приглашениями, но думается мне, что вряд ли нам ответят положительно. Во-первых, мало кто из уважаемых теневых магов захочет тащиться куда-то на край света в неизвестность. А во-вторых, в преддверии новой мировой войны все эти мастера наверняка сейчас завалены работой. Так что формирование нашей гильдии пока откладывается. Вернее, будем работать с тем, что есть.

К слову, о гильдиях. Ганс говорит, что янтарные ведут себя корректно и честно выполняют условия нашего с ними соглашения. Скупают теневой товар по ранее обговоренным ценам и не суют нос в наши дела. Видать, противостояние в самой могущественной гильдии Вестонии находится в горячей стадии. И моя поддержка им действительно важна.

А вот сапфировые больше на севере Бергонии не появлялись. И в Вестонии их я тоже не видел. Либо у них уже состоялась встреча с Карлом, либо, что более вероятно, они нашли себе другого покровителя. Осталось понять на кого из сильных мира сего пал их выбор.

В любом случае, кто бы не пообещал им протекцию, из Цитадели нас уже не выкуришь. Со слов Ганса, барон де Бакри проделал отличную работу в укреплении как самой цитадели, так и замка.

Также от вервольфов-разведчиков, патрулировавших земли вдоль Теневого перевала, пришли отличные новости. В четырех днях пути от Крысолова обнаружился выход из тайного хода, которым воспользовались сапфировые при побеге из Цитадели.

Правда, им так и не удалось выбраться из подземелий. Останки их тел были обнаружены в каменных туннелях. Причем ни один из костяков не был целым. Видимо, беглецы нарвались на подземных хищников.

Почему мой сенешаль был уверен, что это останки именно тех самых сапфировых? Все просто. Твари не тронули тщательно упакованную поклажу беглецов. Когда Ганс внимательно ознакомился с содержимым сундуков и коробок, он пришел к выводу, что это были те самые вещи, скрупулезно упомянутые в журнале сокровищницы цитадели.

Увы, но, скорее всего, неизвестный архивариус-кладовщик нашел свою погибель в подземельях вместе со своими братьями по гильдии. Жаль, он бы о многом мог поведать…

Ганс утверждал, что мне очень понравятся находки. Особенно архив и библиотека сапфировых. Все это добро было перевезено в лабораторию Урсулы Хуг.

Кроме того, на момент написания этого доклада, работы по разбору завалов, что были спровоцированы магами сапфировых при побеге, уже начались. Скорее всего, к моему возвращению уже все будет готово.

Это действительно отличные новости. Доставка свежих бойцов, оружия, стрел, метательных снарядов, а также провианта. Плюс запасной ход в случае отступления. Самый главный недостаток древней крепости сапфировых устранен.

Как раз вовремя… Помимо аталийцев и астландцев, нами заинтересовалась еще одна сила. На востоке Бергонии были замечены небольшие отряды по десять-пятнадцать легких всадников в каждом.Похоже Ольгерд Третий, правитель Кларона, тоже вступил в игру. Если он направит свои легионы в нашу сторону, Сапфировая цитадель первая примет на себя их удар. А ведь помимо простых бойцов, этому Ольгерду, похоже, подчиняются все изгнанные. Среди них есть как истинные, вроде вервольфов, так и первородные, выбравшие другую сторону в древней войне.

Я снова покачал головой. Мало мне было фанатиков и их хозяев, так еще и новый потенциальный противник нарисовался. И судя по обрывочным сведениям, этот маг крови не слабее темных будет…

Хотелось бы, конечно, сперва провести переговоры с этим королем Ольгердом. Может быть, все не так уж и плохо? Да, в прошлом его предки закусились с древними аурингами, но на дворе новая эпоха. Лично я никакого отношения к врагам его предков не имею, особенно если вспомнить последнюю нашу встречу в Изнанке.

В любом случае моя интуиция мне подсказывала, что встреча с этим загадочным магом крови уже не за горами. Правда, если он в союзе с хримтурсами, тогда мирный план автоматически катится в бездну.

Вспомнив о темных, поморщился. А ведь я так и не продвинулся в своих поисках и изысканиях. Ощущаю себя стоящим посреди минного поля. Любой неосторожный шаг вперед или в сторону может спровоцировать мощный взрыв.

Есть у меня одна задумка… Только вот последствия ее реализации могут быть для меня катастрофическими. Но двигаться надо. Иначе так и останусь на этом минном поле с нерешительно поднятой ногой.

Мой взгляд упал на еще один свиток, доставленный эфирель… Пергамент, несмотря на проделанный путь, выглядел добротным и чистеньким, будто его только что доставили из мануфактуры. На алой ленте толстая печать с королевким гербом. Собственно, появление этого свитка в моей марке две недели назад и стало поводом прилета Вайры. Послание с такой печатью мой сенешаль проигнорировать не решился.

В нем говорилось о том, что его величество король Вестонии Карл Третий повелевает маркграфу Максимилиану де Валье как можно скорее прибыть в столицу…

Рано или поздно это должно было произойти. Карл собирает войска и меня он не мог оставить без внимания.

Тихо приоткрывающаяся створка входной двери отвлекла меня от мыслей. В проеме показалась головка Селины. Ее глаза вопросительно уставились на меня.

— Ну как? — спросил я у нее.

— Мои сестры готовы, — ответила она.

— Тогда начнем, — произнес я и легко поднялся из кресла.

Пора ступить на минное поле…

Глава 2

— Тебе не кажется, что надо придумать что-то другое? — произнесла хмурая ниссе, с сожалением наблюдая за приготовлениями. — Так никаких крудов не напасешься. Еще несколько таких экспериментов, и мы точно по миру пойдем.

Слово «эксперименты» она выделила особо, явно передразнивая мою интонацию.

Я уже сидел в позе лотоса на полу в центре небольшого подвального помещения, каменные стены которого были испещрены ведьмачьими рунами, а несколько льюнари под руководством Селины расставляли вокруг меня самые крупные круды из моих запасов.

Все эти кристаллы были гибридами, добытыми мной в подземелье Теневого перевала. Бурые с золотистыми прожилками они были заполнены под завязку энергией. Как раз то, что мне сейчас нужно.

И да, Итта права: мои запасы подходят к концу. Этих крудов хватит еще максимум на один «эксперимент».

Сняв перевязь с золотыми кристаллами, я передал ее ниссе. Покосившись на опустевший кармашек, Итта раздраженно буркнула:

— А ведь я предупреждала. Этому старому сморчку нет веры.

Сегодня она не в духе. Впрочем, Итта всегда такая, когда дело касается огромных расходов. За последние месяцы, экспериментируя, я «сжег» большое количество ценных ресурсов. Для прижимистой ниссе это как ножом по сердцу.

— Не я выбираю носителя, — пожал плечами я.

— Нашли бы другого… — уже тише произнесла первородная.

Сказала она это уже, скорее, из вредности, чтобы последнее слово осталось за ней. Хотя Итта прекрасно понимает: золотые паразиты сами решают, кого одарить древней силой. Будь все иначе — я бы уже раздал их моим самым сильным бойцам.

Так что если я и испытал разочарование из-за утери ценного ресурса, то это произошло задолго до приезда в Эрувиль. Поэтому действия Барсука, когда он просто забрал круд и потребовал у меня покинуть территорию его клана, меня не особо тронули.

Скажу больше, старый характерник меня совершенно не удивил. К слову, в момент передачи, на удивление, я испытал облегчение. Словно сбросил с себя неподъемный груз. Проанализировав произошедшее, я пришел к неприятному выводу: складывалось впечатление, будто золотой паразит, поселившийся в круде, исподволь давил на мою психику, чтобы я поскорее передал его носителю, которого он избрал. Вот ведь гаденыш…

Эти ощущения были мимолетными, но зарубку в голове я сделал и теперь внимательно отслеживал поведение второго круда, который зашевелился в тот день во дворце.

— Похоже, богам плевать на то, что у нас здесь происходит, — не выпуская из рук мою перевязь с крудами, произнесла Итта. — Сперва этот старый упрямец, теперь неопытная девчонка… Не такими я себе представляла могущественных аурингов, что спасут этот мир.

Здесь я с ней не могу не согласиться. Выбор второго золотого круда меня, откровенно говоря, обескуражил. В том, что он пал на Верену, сомнений быть не могло. В тот день я ясно ощутил желание золотого паразита. Он, как и я, почувствовал воздействие магии принцессы. Она напоследок попыталась просканировать меня своим даром — и один из кристаллов ожил.

Опять наши пути пересекаются. В пору поверить в это пресловутое предопределение, о котором так любят здесь повторять.

Вспомнив о Верене, я слегка поморщился. Будто прочитав мои мысли, Итта цокнула языком:

— Нет, девчонка в одиночку не справится с древней силой. На старого Барсука плевать, а вот к Верене я успела привязаться. Если бы она не выбрала путь рода, при правильном воспитании из нее могла бы получиться сильная ведьма. И дар у нее полезный… редкий…

Ниссе тяжело вздохнула и, мельком взглянув на меня, добавила:

— Жаль девочку. Одна она совсем осталась. Без нашего пригляда пропадет. Дрянные людишки сейчас вокруг нее крутятся. В следующий раз тебя рядом может не оказаться.

— Ты сама только что сказала — она сделала свой выбор, — ответил я, делая вид, что не замечаю манипуляций хитрой первородной. — Кроме того, рядом с ней есть и преданные ей люди. Их семьи служили королевской династии веками.

— Дык, это ж когда было-то! — тут же взвилась ниссе. — Сравнил соленое с мягким! Там сейчас вокруг нее одни хищники да падальщики вьются. Им плевать на старые клятвы и присяги. Они только о своей мошне и шкуре пекутся.

— Носителя древней силы не так уж просто убить.

— Если эта сила ее раньше не угробит, — тут же возразила ниссе.

Итта действительно за последнее время сильно привязалась к Верене. И дело даже не в ведьмачьей крови, текущей в жилах принцессы. У ниссе на людей особое чутье.

— Да и ты тоже хорош, — продолжила капать на мозги ниссе. — Не нравится мне твоя задумка… ой, как не нравится.

— Много времени потрачено впустую, — ответил я. — А ответы на главные вопросы так и не получены.

— Надо продолжать искать, — тут же возразила Итта. — Неужто обязательно идти на такой риск? А о расходах я вообще молчу! Это ж надо столько энергии слить в никуда!

— Нет времени на поиски, — отрезал я. Иначе этим причитаниям не будет конца и края. — Ответы нужны уже сейчас.

— Ответы… ответы… — пробурчала ниссе, передразнивая меня. — После того как ты прикончил старшего хримтурса, оставшиеся здесь темные наверняка, как трусливые крысы, забились в самые дальние норы там у себя на севере.

— Возможно, так оно и есть, — согласился я. — Но этого мало. Пока хотя бы один темный жив, он сделает все, чтобы вернуть своего повелителя. И пока мы медлим, они копят силы.

Итта усмехнулась.

— Судя по тому, как драпала темная тварь из Лисьей норы, те двое тебе не противники.

Ниссе немного подобралась и обвела взглядом заканчивающих приготовления льюнари.

— Макс, может, ну его, этот ритуал? Раз уж надумал рисковать, тогда отправляйся на север, поохоться на темных. Если уж выбирать из двух зол…

— Ты забыла, что, кроме двоих темных на севере, поиски которых могут затянуться на месяцы, а то и дольше, неизвестно, сколько хримтурсов осталось там, в Тени? Вряд ли в храме погибли все последователи Хлада жуткого. Мы прошли по их следам до реки. Их явно кто-то доставил по воде. Может быть, прямо сейчас, в эту минуту, пока мы с тобой теряем время на бессмысленный разговор, хримтурсы там, в Тени присосались к очередному Месту силы. А еще я хочу тебе напомнить, если вдруг забыла: у нас война на носу. Нет у меня такой роскоши — устраивать увлекательные прогулки по Нортланду. Пора возвращаться в марку и готовиться к нападению аталийцев. Вот раздам кое-кому долги, и отправимся в путь.

— Давно пора, — резко переключилась ниссе на новую тему. — Таких родичей и врагу не пожелаешь. Или решил начать с головы? Думаю, после того как он отравил наследного принца, жить ему осталось недолго.

— Вряд ли на Бофремона повесят всю вину за случившееся, — покачал головой я. — Максимум отделается ссылкой и опалой, да и то временной. Он брат королевы и родной дядя принцев. А еще он герцог, у которого по-прежнему много сторонников и вассалов. Бофремон все еще способен собрать небольшую армию. А у Карла сейчас каждый боец на счету. И что касается отравления… как бы я ни относился к Бофремону, но даже я не верю в то, что он хотел отравить Филиппа. Скажу больше, он больше всех потерял со смертью племянника, в которого так много вложил и которому заменил отца. Филипп был главным козырем Бофремона. Посадив на престол племянника, герцог получил бы огромную власть в Вестонии. Его просто подставили. Сейчас Карл помаринует немного своего шурина под домашним арестом, а потом сделает ему предложение, от которого тот не сможет отказаться. Думаю, что до всех уже давно дошло: не Бофремон был главной целью отравителей. Фигуру Филиппа просто убрали с доски.

— Чтобы расчистить место другому принцу?

— Возможно, — пожал плечами я. — Осталось понять кому из них?

— Думаешь, девчонка Острозубого освобождает место для своего женишка?

— Астрид способна на многое ради достижения своей цели, — произнес я. — В этом я уже успел убедиться во время Великого испытания. Да и люди из окружения принца Генриха вполне могли такое сотворить. При дворе сейчас в моде синий. Даже де Гонди после траура переоделись в цвета принца Генриха. Хех… Не удивлюсь, если скоро объявят о помолвке Бланки де Гонди с другим сыном Карла.

— Жалкие людишки, — презрительно фыркнула ниссе.

— Всего лишь политика, — пожал плечами я. — Высшие аристократы делают все, чтобы усилить свои позиции. И я не исключение. Вон, даже моя тетушка нашла мне несколько невест на выбор. Ты ведь сама мне об этом рассказывала.

Итта хотела еще что-то сказать, но ее опередила Селина.

— У нас все готово, — произнесла она и указала взглядом на рассевшихся полукругом льюнари. Каждая сидела напротив круда-гибрида.

Ниссе пробурчала себе под нос что-то неразборчивое, но отступила к стене.

Я прикрыл глаза и через несколько секунд с улыбкой негромко произнес:

— Итта, перестань сопеть. Мешаешь сосредоточиться.

На что из темноты безапелляционно прилетело:

— Ничего. Потерпишь.

Я, не открывая глаз, усмехнулся и сказал уже Селине:

— Дайте мне несколько минут.

И уже не дожидаясь ответа, сосредоточился на своем источнике и энергоструктуре.

Первым делом я зачерпнул небольшой сгусток золотой маны и запустил его по энергоканалам. Пока система «прогревалась», я осмотрел каркас ядра. За последнее время каких-то кардинальных изменений с ним не произошло, равно как и со всей энергоструктурой. Источник, маноканалы и маноузлы находились в прекрасном состоянии, но, увы, их преобразование застопорилось. Я достиг максимума на этом этапе развития. Дальнейшая трансформация возможна только с увеличением объема источника.

Как назло, жемчуг достать даже в столице не получилось. Собственно, с остальными видами крудов была примерно такая же ситуация. Война на носу. Торговля ценными ресурсами и магическими зельями практически умерла. Духи, чернила, алые лечебные зелья если и появлялись в продаже, то цены за них ломили космические.

Полагаю, дефицит теневого сырья — одна из причин вызова меня в столицу. Карл не сомневается в том, что я разграбил сокровищницу сапфировых. Кроме того, вряд ли он думает, что мои походы в Тень были неудачными. В общем, король с нетерпением ждет меня, чтобы наложить свою царственную лапу на мою добычу.

Закончив с осмотром каркаса ядра, я приступил к проверке всех энергоузлов. Все последние месяцы, помимо основного экперимента, я устраивал своему организму регулярные испытания на излом — доводил себя до предела, чтобы заранее увидеть, где проходит граница его прочности и на что я могу расчитывать в бою.

И как показали испытания, рассчитывать я могу на многое, но, увы, для схваток с такой сущностью, как тот же Кхалдрекар, придется держать организм на пределе сил. Против двоих таких монстров я просто физически не потяну. Моя энергосистема сгорит от перенапряжения.

В общем, испытания показали мои лимиты. На данный момент, запасов моей собственной маны хватает примерно на дюжину плетений средних размеров. Далее подключается заемная энергия из крудов. Большая часть идет на плетения, а малая постепенно перерабатывается в золотую ману. Таким образом, самая главная нагрузка ложится на энергоканалы.

В подземном храме, вытягивая из гигантского круда ману, я, можно сказать, прошел по краю. Маленький шажок в сторону — и каналам пришел бы конец. Как, собственно, и этой физической оболочке.

Сложности в тот день добавляла бурая мана. Да, она одна из самых концентрированных, но также она — самая «упрямая» и неподатливая. Именно поэтому она — лучший материал для артефакторики. Мне приходилось трансформировать ее в «золото» на ходу, постепенно пережигая свои маноканалы.

Помимо золотой, идеальная мана для сражений — это, конечно же, лиловая. Я могу формировать из нее атакующие и защитные плетения напрямую. Ну а если понадобится быстрая трансформация, этот процесс протекает мягко и с меньшей нагрузкой на маноканалы.

Благодаря этим свойствам, моя энергосистема может выдержать формирование еще дюжины средних атакующих и защитных плетений. Итого, вместе с моим собственным запасом, если сильно напрячься, почти три десятка заклинаний. Больше — уже работа на излом. Чревато фатальными разрывами энергоканалов и энергоузлов, а также разрушением каркаса источника.

Алая, изумрудная и янтарная мана перерабатывалась моим источником быстрее, чем бурая, но в процессе модификации были большие потери в энергии. Примерно — двадцать процентов. А изумрудной — так и еще больше. Она самая, скажем так, «легковесная» из всех.

— Начинаем, — сухо бросил я и потянулся к источнику. Надеюсь, в этот раз получится.

Моя аура расширилась, поглотив сразу все круды.

Сформировав плетение щита, я начал постепенно вливать в него ману из своего источника. Зафиксировав поток, потянулся к ближайшему гибриду.

Камень, как всегда, откликнулся нехотя. Привычно продавив его сопротивление, я зачерпнул из него небольшой сгусток энергии и вплел его в структуру своей ауры. Гибрид, в отличие от обычного бурого круда, благодаря золотым прожилкам, реагировал на мои манипуляции с большей готовностью.

Удостоверившись в том, что поступление маны стабильно, я подобным способом начал подсоединять к своей ауре остальные кристаллы. Так как это уже был, кажется, двадцатый по счету экперимент, мои действия были доведены до автоматизма.

Первые опыты без проблем не прошли. Изначально я вытягивал ману из крудов с помощью магических отростков, но такой способ хорош только в том случае, когда необходимо опустошить круд или другой источник быстро и за короткий срок. Магический отросток не способен выдерживать напряжение потока долгое время.

Первый такой опыт закончился непроизвольным высвобождением энергии. Благо, мы были готовы к подобному развитию событий. Льюнари довольно проворно перенаправили этот всплеск в руны поглощения и рассеивания, которые были нанесены мной и Ивонн.

Когда я обратился за помощью к Мадлен, ведьма порекомендовала мне свою любимицу, сказав, что лучше Ивонн в ковене с рунами никто не управляется.

Насытившись маной и стабилизировав тем самым каналы, аура начала постепенно отдавать энергию в источник. Тот начал спешно перерабатывать ее в золотую энергию, которая на выходе поступала в щит.

Я распределял ее медленно, чтобы не перегрузить кромку. Конечно, в бою все происходит не так сложно и в несколько раз быстрее. Но я сейчас не в бою. У меня другая задача.

Плетение постепенно уплотнялось: сперва янтарная дымка, затем матовый ореол, а после — плотная ажурная полусфера, пронизанная решеткой из толстых жгутов. С каждой секундой купол светлел, утяжелялся и становился плотнее.

Льюнари не вмешивались. Сидели полукругом, ладони опущены на вырезанные в плитах рунные письмена. Готовые в любой момент к неконтролируемом всплеску.

Селина тем временем привычно помогала мне с концентрацией. Ее, в свою очередь, страховали две другие лунные фейри. Все пока шло как обычно. Все по ранее разработанной технологии.

Пора усложнить задачу. Я постепенно начал ускорять поглощение маны из других гибридов, энергетический пульс участился. Напор возрастал. Мои энергоканалы уплотнились и начали светиться ярче. По телу прошла знакомая волна тепла. Предвестник жара, который очень скоро охватит каждую клеточку моего организма. По вискам потекли первые капельки пота.

Мана из девяти крудов уже в энергосистеме. Щит потяжелел и начал разрастаться. Хороший знак — сегодня впервые мы зашли так далеко. Обычно на восьмом или девятом гибриде эксперимент прерывался.

Я почувствовал мягкое ментальное прикосновение Селины и прошептал сквозь зубы:

— Продолжаем.

Двенадцатый кристалл пошел туже: золотисто-бурый поток ворвался как раскаленный песок, на ходу прожигая стенки каналов. Пришлось подхватить его встречным импульсом собственной энергии. Щит дрогнул, внутри прокатился глухой удар, но каркас выдержал. По внешней границе пробежала рябь.

В нос ударил запах раскаленной пыли и камня. Я облизнул пересохшие губы. На пульсирующую боль в висках не обращал внимание.

Пятнадцатый гибрид. Каналы завыли, мышцы свело огненной судорогой. Перед глазами тонкая красная сетка. На губах знакомый привкус крови. Еще немного — и каркас источника войдет в зону хрупкости. Сквозь вату в ушах слышался далекий голос. Кажется, это Итта пытается докричаться до меня. Ощутил в волнении Селины панические нотки. Мы впервые зашли так далеко и сдаваться я не намерен.

«До предела!» — мысленно приказал я, скорее, самому себе, чем остальным.

Я с трудом втянул грудью раскаленный воздух. Семнадцатый круд дался ценой мгновенной боли, будто кто-то вставил в позвоночник раскаленный штырь и провернул. Плетение вспыхнуло изнутри белым, опасно завибрировав. Вся энергосистема раскалилась до предела.

Щит, доведенный до максимума, засиял сплошной монолитной полусферой. Снаружи он выглядел как гигантский темный янтарь, внутри которого билась золотая гроза. В тот миг я увидел — скорее даже почувствовал — как тонкая трещина побежала от вершины купола, расползаясь паучьими линиями. Руны на стенах загорелись золотом принимая и обрабатывая вырвавшуюся энергию.

Вот оно… Я его, наконец, почувствовал…

Провал в густую, липкую темноту.

Сознание вспыхнуло мгновенно. Вокруг непроглядная тьма.

— М-да-а, — весело произнес знакомый голос из ниоткуда. — Это то, что я думаю? Если это так, то я впервые наблюдаю такой варварский способ перехода в Изнанку.

Помня, как работал мой мозг в этом месте, я попытался максимально сконцентрироваться и спокойно ответил:

— В Изнанку? Не-е-ет… Я попал именно туда, куда хотел.

Глава 3

Ответом мне был веселый смех. Без агрессии и враждебности. Мне даже послышались нотки одобрения. Мой таинственный собеседник явно искренне развлекается.

Мы с Селиной, конечно, на сто процентов не были уверены, чем именно закончится мой эксперимент, но решили подготовиться по максимуму. В этот раз в моей голове было больше ясности. Памятуя предыдущие переносы в это странное место и реакцию моего мозга на него, я тренировался.

Сотни часов совместных медитаций с льюнари не прошли даром. Моя концентрация находилась на приемлемом уровне. Правда, я ощущал, как с каждым мгновением сопротивляться гипнотическому туману становилось все сложнее и сложнее. Время утекало словно вода сквозь пальцы.

— Вижу, мне по-прежнему удается забавлять тебя, — произнес я.

— О да! — весело ответил он. — Продолжай в том же духе. Кстати, мне тут стало любопытно… Уже давно наблюдаю за чередой твоих жизней и пришел к выводу, что эта, последняя заметно отличается от предыдущих. Гм… Вернее, не так. Ты отличаешься. В этот раз ты изменился. Ты — другой. Понимаешь, о чем я?

— Даже близко нет, — ответил я.

— В каждой прожитой тобой жизни ты всегда оставался одиночкой. Разумеется, иногда ты был мужем, иногда отцом, иногда братом, но твой круг неизменно был узок. В среднем от трех до пяти особей.

Признаюсь, мало приятного слушать о себе и своих прошлых жизнях, как о какой-то статистической отчетности. Особенно резануло слух вот это: «особей». Не «людей», не «близких», даже не «контактов», а именно «особей». Прямо как в отчете по наблюдению за некой популяцией. Безликая выборка из трех-пяти экземпляров. Неприятно. Но вполне ожидаемо от такого могущественного существа.

Тем временем мой таинственный собеседник продолжал развивать свою мысль:

— В этот раз ты явно изменил своей сути. Твое ближайшее окружение выросло в несколько раз и продолжает расти. Вот мне и стало интересно, что с тобой произошло. Объяснишь?

— Так получилось.

Я бы пожал плечами, если бы они у меня здесь были.

— Ну-ну, — он хохотнул и задал следующий вопрос: — Неужели ни разу не было желания послать все в бездну?

— О! — усмехнулся я. — Много раз.

— И почему же ты так до сих пор не поступил? — Судя по интонации, его интерес был искренним.

— Мой ответ скорее всего разочарует тебя, — попытался закрыть тему я.

У меня катастрофически мало времени. Я не должен тратить его на пустые разговоры. Но в этом месте другие правила. У меня здесь нет власти. Только благодаря многочасовым ментальным тренировкам, я все еще сопротивляюсь давлению.

— В любом случае я хочу его услышать. — Хозяин этого места был настойчив.

— Все до банальности просто, — пришлось ответить мне. — Я не могу бросить на произвол судьбы тех, кто доверился мне.

— Ты прав, — усмехнулся голос. — Звучит банально. Но в то же самое время необычно. Лис-одиночка обзавелся стаей. Это что-то новенькое.

— Я все еще оправдываю твои ожидания? — спокойно спросил я.

— Пока да, — усмехнулся голос из тьмы, легко распознав иронию в моих словах.

— Кстати, какова истинная причина моего переноса в этот мир? — спросил я. — Зачем это всё? Да-да, я помню, ты сейчас скажешь: ради развлечения… Но ты не находишь, что это как-то…

Договорить я не успел. Ответом мне снова был смех. Только более громкий и еще более веселый.

— А если именно поэтому? — отсмеявшись, спросил меня голос из тьмы. — Что, если мне действительно скучно? Или думаешь, что причина в другом? О! Мне даже интересно к каким выводам ты пришел. Расскажи мне поскорей. Повесели меня снова.

Но я молчал.

— Погоди… — с насмешкой в голосе произнес он. — Мы продолжаем скатываться в банальщину? Ты ведь не подумал о всякой ерунде вроде «игр высших сил», «избранного» и «спасения мира»? Если это так, то ты изменился больше, чем я мог предполагать.

— Не торопись с выводами, — хмыкнул я. — Хотя не скрою, пока лежал парализованным в той конуре, куда ты меня забросил, эти варианты я тоже перебирал. Но довольно быстро их отмел. Пусть ты и мастер пудрить мозги, но кое-что о тебе я сразу уяснил.

— И что же? — довольным голосом спросил мой таинственный собеседник.

— Такому существу, как ты, скорее всего плевать на то, что будет с каким-то миром, да и со мной тоже.

— В точку, — легко согласился он.

— Но ты видишь, что я пытаюсь предотвратить катастрофу и даже несколько раз помог мне. Сперва ты показал одну из моих прежних жизней, и я подумал, что это будет последнее вмешательство с твоей стороны. Но я ошибся. Ты дважды перенес меня в Изнанку. Да еще так ловко, что оба раза мне удалось пообщаться с духами древних аурингов. Только не говори, что это был не ты.

Отнекиваться мой тайный «покровитель» не стал.

— Я же говорил тебе много раз, что заинтересован в том, чтобы ты продолжал меня развлекать.

— Шоу должно продолжаться, — хмыкнул я.

— Именно!

Пока говорили, я чувствовал, что мысли постепенно начинают путаться. Стало сложнее подбирать слова и следить за нитью разговора. Я хотел было задать следующий вопрос, но меня опередили.

— Не напрягайся, — все так же насмешливо продолжил говорить голос из тьмы. — Я понимаю зачем ты здесь. Чутье у тебя звериное. Уже унюхал надвигающуюся бурю. Пытаешься попасть в Изнанку и получить ответы. Ищешь способы, как бы предотвратить катастрофу. Но боишься больше не за себя, а за свое окружение. Понимаешь, что с той силой, что ты уже накопил и продолжишь копить, тебе удастся выкрутиться. Но они не смогут. Я тебе больше скажу, они — лишний балласт, что тянет тебя на дно. Вот тебе мой совет: прекращай возиться со слабаками. Сам погибнешь и их не спасешь.

— Зато какой зрелищной будет моя кончина, — смог выдавить из себя я.

В ответ я услышал короткий смешок.

— Ладно, — голос моего собеседника доносился словно бы сквозь вату. — В этот раз тебе снова удалось меня позабавить. Так и быть. Дам тебе еще одну подсказку…

Переход был молниеносным. Тьма рассеялась в одно мгновение, и ощущение тяжести исчезло. Я распахнул глаза, и первым, что увидел, был огонь. Не камин из моей комнаты, а большой костер, обложенный по кругу крупными булыжниками.

В нос ударили запахи дыма, шерсти, кожи и пота. А еще влажного леса, земли и гниющих водорослей. Похоже, где-то рядом море или океан.

Уши уловили звуки ночной чащи. Многоголосый рык, всхлипывания и визги — лес жил своей обычной беспощадной жизнью. Ночные хищники вышли на охоту. Судя по звукам, лес буквально кишел разнообразными тварями.

Рой искр из открытого пламени, огибая каменный козырек огромной пещеры, взлетал высоко, пытаясь дотянуться до далекого звездного неба.

Похоже, меня снова забросили в одну из прежних моих жизней. Только в отличие от той, где я был юным лисолюдом, мои возможности познания были еще больше урезаны.

Если в прошлый раз мне в одно мгновение были доступны знания о жизни мальчишки, то здесь я всего лишь безмолвный наблюдатель.

Здешний я сидел в позе лотоса на голой земле со слегка опущенной головой. За счет этого я мог разглядеть часть своего тела, а также видеть происходящее перед собой.

Мои ноги, вполне себе человеческие, были голыми, покрытыми пылью. К слову, из одежды на мне была всего лишь набедренная повязка из жесткой темной шкуры. Скромный гардероб, а также каменный топор и короткое копье с обсидиановым наконечником, лежащие у моих ног, явно намекали, что меня отбросило во времени куда-то в доисторические дали.

Несколько мгновений я изучал тело, в котором очнулся. Оно было сильным и мускулистым, но довольно тяжелым. Кстати, оказалось, что здесь я тоже был одаренным. Правда, магический источник у этого меня был каким-то странным.

Если бы мне предложили охарактеризовать его одним словом, то самым подходящим было бы — «недоразвитый». Причем его объем был довольно внушительных размеров. Всё указывало на то, что он развивался бессистемно, кое-как. Если древние ауринги называли меня дикарем, то могу себе представить что бы они сказали, увидев этот источник и эту энергосистему.

Это же каким надо быть болваном, чтобы запустить так свое развитие. Для наведения порядка во всем этом бардаке мне с моими знаниями понадобилось бы около трех лет, не меньше. И процесс этот, мягко говоря, не был бы приятным. Пришлось бы заново перестраивать всю энергосистему, а в некоторых местах в прямом смысле слова разрывать энергоканалы.

Смотреть на этот ужас мне больше не хотелось, и я оглядел пространство перед собой.

Судя по характерным выдающимся вперед каменным стенам и широкому продолговатому козырьку, я нахожусь на пороге гигантской пещеры.

Передо мной гудел большой костер, вокруг которого сидели люди. В первых рядах, подобно мне в позе лотоса, расположились мужчины и женщины. За их спинами на небольшом отдалении маячили лица молодняка и стариков. Судя по всему, за моей спиной происходит примерно то же самое.

Крупные головы, слегка выступающие надбровные дуги, немного приплюснутые лица, тяжелые угловатые челюсти — мне сразу же вспомнились изображения первобытных людей, которые я видел в информационной сети еще в той, предыдущей жизни. Доисторическую картинку дополняли одеяния из шкур и кожи, а также оружие с каменными и костяными наконечниками.

Собравшиеся у костра, слегка покачиваясь из стороны в сторону, что-то негромко напевали. Многоголосый гул эхом отражался от сводов пещеры, напоминая зов какого-то древнего существа, затаившегося в недрах скалы.

Мой проводник решил приподнять голову и обвести собравшихся взглядом. Это позволило мне лучше осмотреться.

На груди и плечах мужчин и женщин я увидел головы зверей и птиц, небрежно нарисованные красками разных цветов. Там были медведи, барсуки, совы, змеи…

Лисы тоже были. Двое из них сидели справа и слева от меня. Жилистый рослый мужчина с длинным косым шрамом через все лицо и тощая девушка, которая сейчас нервно перебирала пальцами ожерелье из морских ракушек. Я не видел знака на своем плече, но в том, что там нарисована лисья морда, даже не сомневался.

Видимо, нервозность девушки передалась и моему проводнику. Правая ладонь сжала что-то твердое. Он опустил голову, и я увидел каменную фигурку. Довольно грубая работа, но я легко распознал в ней лиса.

В следующее мгновение я ощутил движение маны по энергосистеме, и фигурку обволокла полупрозрачная золотистая дымка. Кусок камня тут же ответил. В глазах-ямках тускло засветились крохотные золотистые искорки. Миг — и я почувствовал, как губы проводника слегка растянулись в улыбке.

Сказать, что я был обескуражен, значит, ничего не сказать. У этого первобытного болвана, превратившего свою энергосистему в какой-то клубок запутанных линий, с легкостью получилось то, что у такого великолепного и виртуозного меня при всех стараниях ни разу не вышло. В том, что этот примитивный каменный лис — аналог моей фигурки, я даже не сомневался. Осталось понять, что же я делал не так…

Мой проводник снова поднял голову и ободряюще кивнул девушке с ожерельем. Та нервно улыбнулась и, заметив фигурку в его руках, раскрыла ладонь своей левой руки. Мгновение — и ее кисть обвила полупрозрачная золотистая лента, а каменная лисица в ее ладони блеснула крохотными глазками.

Да вы издеваетесь! Мой дар видящего здесь не действовал, но я не сильно ошибусь, если предположу, что состояние энергосистемы этой девчонки ничем не лучше энергосистемы моего проводника.

В чем их секрет? Где расположена та секретная кнопка, на которую я должен нажать, чтобы моя фигурка лиса тоже ожила?

Ответов я пока не видел. Вернее, не так. Все выглядело незамысловато и очевидно. Они просто тянулись своими аурами к фигуркам, и те им сразу же отвечали. А ведь я делал так же и не один десяток раз, но тщетно…

Ну же! Мне нужно больше подсказок.

Неожиданно пение смолкло, и тишину, опустившуюся на каменную площадку, нарушали лишь ночные звуки леса.

Спустя несколько мгновений я уловил за своей спиной звуки легких шагов. Мой проводник слегка втянул носом воздух, и его сердце забилось чаще. Хм, любопытно, что это с ним?

Ага, все понятно. На открытое пространство перед костром выступила девушка. На ее плечах была длинная накидка, сшитая из кусков шкур разных животных. Она стояла ко мне спиной, поэтому я смог разглядеть только ее коротко стриженный затылок и каким-то образом прикрепленные к ушам короткие кисточки, очень похожие на рысьи.

В правой руке девушка держала посох, основание которого было испещрено смутно знакомой рунной вязью. Очень похоже на руны-проводники.

Остановившись в нескольких шагах от костра, девушка в меховой накидке стукнула посохом о землю и что-то коротко гортанно произнесла. Все слова я не понял, но смысл уловил. Она приказала встать и приблизиться к ней.

Хм, а ведь это древнее наречие, только до неузнаваемости измененное. Хотя нет. Я не прав. Судя по эпохе, куда меня забросило, похоже, я только что услышал самый что ни на есть первоисточник древнего языка этого мира, да, собственно, и всех миров. Выходит, я нахожусь сейчас в начале или, скажем так, где-то поблизости.

После слов девушки с посохом, которую я мысленно окрестил шаманкой, на ноги вскочило сразу несколько человек. Мой носитель и девчонка с ожерельем тоже поднялись.

Вскользь я отметил, как легко он это проделал. А ведь изначально его тело мне показалось тяжелым и неповоротливым. Но я из прошлой жизни снова смог удивить меня нынешнего.

Тем временем поднявшиеся люди окружили шаманку и опять сели на землю в позе лотоса. Всего я насчитал, вместе с моим носителем, двенадцать человек: двух лис, сову, барсука, сокола, трех волков и четверых медведей. Вероятно, это избранные из каждой группы или племени. И все они будут участвовать в каком-то ритуале.

Я заметил, как свысока посматривают на остальных медведи и как враждебно переглядываются с волками. Похоже, здесь они тоже не особо ладят. Судя по тому, как растянулись губы моего проводника, его эта возня забавляет. Хм, в этом мы с ним похожи.

Когда все расселись, шаманка снова ударила посохом о землю и ее руку окутала знакомая золотистая дымка. Мгновение — и рунная вязь на посохе напиталась золотом. А потом светло-золотая аура шаманки начала расти. В считанные секунды она поглотила сидящих вокруг нее людей, в том числе и моего носителя.

Как только это произошло, звуки и запахи этого мира исчезли. Меня охватило очень знакомое чувство. Переход в Изнанку! Вот так быстро и так просто?

Шаманка явно поднаторела в своем искусстве. Эх, жаль мой дар здесь не работает. Многие могли бы подумать, что все дело в посохе, но это не так. Она, скорее всего, таскает его из-за удобства. Чтобы не чертить каждый раз перед ритуалом руны. На самом деле всю самую сложную и главную работу делает эта девушка. Я бы многое сейчас отдал, чтобы посмотреть на ее энергоструктуру.

Будто подслушав мои мысли, шаманка обернулась всем телом и наши взгляды встретились. Мое сердце бешено заколотилось, а к лицу прилила кровь. Понятное дело, что все это происходило с моим носителем, но, признаюсь, когда я увидел ее, то ощутил похожие эмоции.

Несмотря на разрисованное охрой лицо, ее черты были мне до боли знакомы. Они были более грубыми и даже слишком жесткими, но этот разрез глаз… Сестренка!

Внезапно шаманка дернулась, и наш зрительный контакт разорвался. Она резко обернулась и посмотрела в сторону ночного леса. Я проследил за ее взглядом и почувствовал, как по моей коже пробежал холодок. Во рту тут же появился знакомый привкус смерти.

Из тьмы на открытое пространство начали выскакивать уродливые существа, покореженные темной магией. Похожих тварей я уже видел и даже сражался с ними, когда был в теле юного лисолюда.

На пустыре перед пещерой начался хаос. Люди вступили с тварями в бой. Пролилась первая кровь.

Мой носитель попытался подняться, но у него ничего не получилось. Как и у остальных из дюжины. Они могли лишь бессильно наблюдать, как сражаются и погибают их сородичи.

— Твари ночи не ваша забота! — гортанным голосом произнесла шаманка и оглядела лица сидевших вокруг нее людей. — Мы знали, что они придут. Ритуал всегда привлекает их.

В этот раз я понимал ее уже немного лучше, но все равно значение некоторых слов мне приходилось додумывать самостоятельно.

Аура девушки уплотнилась, а письмена на посохе засияли ярче. Несколько уродливых существ попытались напасть на нас, но сквозь магический барьер им пробиться не удалось.

Далее события понеслись с головокружительной быстротой. Золотая мана уплотнилась настолько, что я больше не видел ни того, что происходило на пустыре вокруг костра, ни даже сидящих рядом людей. Энергосистема моего проводника раскалилась до бела. Корявым каналам вот-вот настанет конец, а затем вспыхнет и сам источник.

За мгновение до того, как золотая вспышка поглотила меня, я услышал голос шаманки:

— Вернись живым, Лис.

Жгучий свет сменился спасительной тьмой, и я открыл глаза. Первое, что увидел, серый потолок и массивные деревянные балки моего подвала. Глубоко вдохнув полные легкие воздуха, я поморщился и застонал. Кажется, болела каждая клеточка моего тела.

Быстрый анализ энергосистемы показал, что эксперимент не прошел бесследно. Некоторым каналам досталось, но ничего критического. Золотая мана уже восстанавливала повреждения.

Надо мной склонилось два лица. Обеспокоенное Селины и вечно недовольное Итты.

— Все целы? — прохрипел я.

В горле першило, словно я весь день жевал раскаленный песок.

— Да, не беспокойся, — ответила льюнари. — А ты?

— Вроде цел.

— Ну что? — буркнула Итта. — Оно того стоило? Или опять продолжишь зря переводить ценное добро?

Несмотря на тон и маску недовольства, я ощущал нешуточное беспокойство ниссе. А еще жгучее любопытство.

Я криво улыбнулся.

— Кажется, я нашел третьего носителя.

Ответить мне не успели, в подвал спустилась Вайра. Она и ее сестры находились снаружи и отвечали за некий полог тишины. Чтобы ни один звук не прорвался из подвала.

— Там наверху мальчишка-характерник, — произнесла эфирель, при этом заинтересованно рассматривая подвал и нас. — Он очень напуган. Просит срочно встречи с тобой.

Глава 4

Нортланд. Фьёрдград, столица Винтервальда.

Принц Луи очнулся в тишине и полумраке. Сперва испугался, но потом осознал, что лежит в своей постели.

В нос ударили приторные ароматы лечебных трав, кислого пота и старой мочи. Луи поморщился. В горле першило от едкого дыма благовоний.

Попытался пошевелиться. Всё его тело заломило так, словно по нему накануне проскакал табун диких лошадей. Это чем же таким он занимался, что даже думать больно? Последнее смутное воспоминание — он сидит у себя в комнате, перебирая старые письма Бланки, и запивает горе вином. А дальше, как бы он ни напрягал память, всё видится как в тумане…

Принц тяжело выдохнул. Медленно повернул голову и — увидел ее.

Принцесса Астрид сидела у изножья его постели, в полутени. Ее холодная ладонь лежала на его горячей руке. Неожиданно Луи признался самому себе, что ему было приятно это прикосновение. Хотя раньше любыми способами пытался избежать физического контакта со своей невестой, которую ему навязал его отец и которую в душе Луи побаивался.

Почувствовав на себе его взгляд, Астрид слегка вздрогнула и повернула голову. Затем ее глаза слегка расширились. Луи, наверное, впервые за все время своего пребывания в этом богами проклятом ледяном крае по-настоящему обратил внимание на то, что эта девушка, кажется, действительно влюблена в него.

Этот девичий взгляд полный нежности и заботы, эта готовность немедленно помочь и защитить любой ценой… Брови Луи слегка взметнулись. О боги! А ведь она не лицемерит и не притворяется, как он всегда думал.

— Любовь моя… — взволнованно произнесла она. — Слава богам! Я уже не надеялась.

Он попытался сесть, но его виски словно пронзили два раскаленных штыря. Обессиленно упав на влажную от пота подушку, Луи закрыл глаза и, поморщившись, прохрипел:

— Что со мной произошло?

— Вам нельзя сейчас волноваться, — попыталась успокоить его Астрид. — За последние месяцы ваш организм очень ослаб.

— Месяцы? — лицо Луи вытянулось.

— Вас снова пытались отравить, — ответила она, и на его лоб легла ее холодная рука.

Луи хотел было дернуть головой, чтобы сбросить ее руку, но не сделал этого. Нежное прохладное касание девичей ладошки дарило облегчение.

— Злоумышленников было несколько, — продолжала говорить принцесса. — Увы, не обошлось и без предательства. Ваш камергер, Оливье де Бельмон, участвовал в заговоре против вас. Он и добавил зелье в ваше вино. Слава богам, что мой целитель смог быстро распознать яд и подобрать противоядие. Дрянь, которую вам подмешали, до сих пор выходит из вас. Слуги меняют вашу постель каждые несколько часов.

— Оливье? — неверяще прохрипел Луи и распахнул глаза. — Но как такое возможно? Не верю… Он не мог… Он был рядом со мной с самого моего рождения…

Принц снова попытался приподнять голову, но Астрид мягко положила свои ладони на его плечи.

— Ставки слишком высоки, ваше высочество, — с горечью в голосе произнесла Астрид и добавила: — Вам повезло больше, чем вашему старшему брату.

Луи хотел было продолжить возражать, но осекся. До него дошел смысл сказанного.

— Филипп… — прошептал Луи. — Что с ним?

— Мне жаль, но он мертв, — ответила Астрид и успокаивающе погладила принца по плечу. — Если верить донесениям из Эрувиля, его высочество был отравлен прямо на приеме в присутствии нескольких десятков свидетелей. Соболезную вашей утрате…

— Но какой негодяй решился на такое мерзкое злодеяние⁈

— Ваш дядя, — ответила Астрид и слегка пожала плечами. — Герцог де Бофремон.

— Что⁈ — глаза Луи полезли на лоб. Вот этого он никак не ожидал услышать.

Виски снова обожгло. Но принц не обратил внимание на боль. Он лихорадочно пытался осмыслить полученную информацию. Мысли, словно неподъемные булыжники, ворочались в голове. Что, бездна подери, происходит?

Смерть брата от руки дяди? Бред… Или, скорее, жестокая шутка. Луи быстрее поверил бы в существование иных миров, чем в то, что его дядя способен на такое. Все знали, как он любил Филиппа. По сути, герцог де Бофремон заменил Филиппу отца. В детстве Луи даже завидовал старшему брату.

— Признаюсь, я тоже не поверила, когда мне об этом доложили, — с сомнением в голосе произнесла Астрид. — Но свидетели. Их было много и все из уважаемых семей. Они все видели, как герцог подарил вашему брату какого-то маленького зверька. Внешне милый и пушистый он оказался ядовитой тварью. Один укус — и его высочество скончался за секунды. Присутствовавший на приеме целитель даже не успел ничего сделать.

— О боги… — Луи, продолжая таращиться перед собой, запустил обе пятерни себе в волосы. — Этот мир сошел с ума!

Они с Филиппом не были близки, а после этой помолвки с Бланкой де Гонди, Луи даже ненавидел брата, хотя умом понимал, что тот такой же заложник сложившейся ситуации, как и он сам. Но по крайней мере Филипп — единственный из братьев, кого Луи хотя бы воспринимал таковым.

Генриха Луи с детства ненавидел, а Бастьена, который был чудовищем в человеческом обличье, панически боялся. Когда пришла весть о гибели младшего брата, Луи, как и большинство обитателей королевского дворца, выдохнул с облегчением.

Но не сейчас… Смерть Филиппа и очередное покушение на него самого — Луи был в ужасе.

— Этот мир всегда был таким, — возразила Астрид и добавила: — Так или иначе, слава богам, вы живы.

Луи вздрогнул и вдруг иначе взглянул на принцессу. А ведь она все это время только и делала, что защищала и оберегала его. Он внимательней вгляделся в ее усталый взгляд и еле видимые круги под глазами. Ее лицо стало бледнее. Скулы заострились. Похоже, Астрид все это время просидела у его ложа. Видимо, лично контролировала каждое движение слуг и целителей. На нее это очень похоже.

Странное дело, но Луи почувствовал, как тревога отступает. Рядом с ним не просто хрупкая на вид девушка, а одна из самых сильнейших одаренных Севера. Захватившая Ледяной храм и казнившая всех убийц ее отца. Да, конунгом является ее брат, Ульф Волчье Сердце, но все прекрасно знают, кто на самом деле правит Винтервальдом, да и уже всем Нортландом тоже.

— Оливье? — спросил Луи, хотя уже догадывался о судьбе своего мятежного камергера. — Где он?

— Увы, — Астрид сокрушенно пожала плечами. — Предатель не выдержал допроса. Мои люди перестарались. Мне были нужны ответы. Откровенно говоря, я уже не надеялась, что вы придете в себя. И я благодарю всех богов за то, что ошибалась!

Луи прекрасно знал, какой может быть Астрид в гневе. Стремительной и беспощадной.

— Вы сказали, был кто-то еще…

— Да, — кивнула Астрид. — Двое одаренных. Алхимик и целитель. Один, когда мои люди настигли их, быстро принял яд, а целитель остановил свое сердце. Так что ваш камергер —единственный, кто хотя бы что-то смог рассказать.

— Оливье… — Луи сокрушенно вздохнул и покачал головой.

В глубине души он отказывался верить в предательство ближайшего человека.

— Увы, но у людей есть слабости, — негромко произнесла Астрид, правильно распознав настроение Луи. — Ваш камергер — не исключение. Служение собственному роду он поставил выше служения вам.

На лицо Луи наползла тень.

— Бельмоны всегда были преданы мне, — негромко произнес он, но уже без былой уверенности.

— Все меняется… — видя реакцию принца, Астрид пыталась говорить мягко. — Они выбрали другую сторону.

— Бельмоны — слабый род.

— Все верно, — кивнула Астрид. — Имя главного заказчика Оливье не знал, но кто именно стоит за покушением не трудно догадаться.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился Луи.

— В Эрувиле сейчас в моде синий, — ответила Астрид. — Ваш брат, принц Генрих, единственный на кого не покушались. Его сторонники объясняют это тем, что после смерти принца Филиппа тени короля усилили охрану принца Генриха и тем самым скорее всего нарушили планы злоумышленников. Но как по мне, все это выглядит притянутым за уши. У потенциальных убийц было предостаточно времени, чтобы сделать свое дело.

Слова принцессы Астрид заставили Луи задуматься.

Неужели Генрих решился на такой жесткий и решительный ход? Этого, без сомнений, можно было ждать от покойного Бастьена. Луи прекрасно помнил их разговор с Филиппом, который утверждал, что младшенький задумал уничтожить всех братьев, после того как он сядет на престол. Дабы обезопасить свое правление от потенциальных угроз.

Но Генрих… В это как-то мало верилось. И не потому, что у брата кишка тонка. Нет. Генрих слишком тупой и прямолинейный для такого дела. Хотя все могло произойти и без его ведома.

— А мой отец? — спросил Луи. — Наверняка, он провел расследование.

— Ваш отец нашел других виновников, — ответила Астрид. — Он объявил, что вашего брата отравили люди короля Астландии.

Голова Луи, казалось, вот-вот лопнет от количества противоречивых мыслей.

— Но ведь это же чушь! — тут же возразил он. — Всем известно, что дядя вел переговоры с астландцами о помолвке Филиппа с одной из родственниц короля Оттона.

— Да, но ведь это прекрасный повод для объявления войны, — грустно улыбнулась Астрид. — И ваш отец им воспользовался. Тем более, что люди Оттона прямо в королевском дворце пытались убить чудом воскресшую дочь Конрада Пятого. Либо кто-то очень грамотно воспользовался ситуацией, либо отравление вашего брата и нападение на принцессу Софию — это дело рук двух разных центров влияния.

— А де Гонди? — этот вопрос не давал покоя Луи, он даже проигнорировал слова о какой-то неизвестной принцессе. — Со смертью моего брата они многое потеряли.

— Насколько мне известно, герцог де Гонди и всё его семейство сменили алый на синий еще до окончания траура, — ровным голосом ответила Астрид.

При этом ни один мускул на ее бледном лице не дрогнул, хотя Луи прекрасно знал, чего ей стоило упоминание об этом роде. А вернее — об отдельной его представительнице.

Принц тяжело выдохнул и закрыл глаза. Что-то внутри Луи сжалось. На мгновение он почувствовал себя маленьким. Ненужным и брошенным. Они все предали его. Его дружбу, его расположение… И самое главное — они предали его любовь и разбили его сердце. По щеке Луи покатилась одинокая горячая слеза, которую он быстро вытер ладонью.

Он был растерян и напуган. Находясь далеко от дома, лежа без сил в чужой постели, которая насквозь пропиталась его потом и мочой, он ощущал себя беспомощным и беззащитным. Панический страх своими липкими лапами начал стремительно сжимать его сердце. По телу принца пробежала крупная дрожь.

Все предали его… Все! Даже Оливье, которого он считал своим самым близким человеком, подло и хладнокровно пытался отравить его. Столько лет притворства и лицемерия. Мерзкие предатели! Негодяи!

Лоб принца покрылся мелкими бисеринами пота, глаза заволокло пеленой, дышать стало тяжелее, сердце вот-вот было готово вырваться из груди.

Он неосознанно дернул правой рукой и ухватился за руку Астрид. Принцесса сжала его пальцы, и Луи краем ускользающего сознания отметил, сколько скрытой силы и уверенности было в этой узкой девичьей ладони.

Принц ухватился за нее, словно утопающий за спасительный прутик.

— Дышите, ваше высочество, — сквозь звенящую пустоту он услышал уверенный голос Астрид. — Я рядом. Я с вами. Вам больше ничего не угрожает. Вы в безопасности.

Луи сделал первый вздох. Затем следующий…

— Вот так, — голос Астрид уже был ближе. — Вот так, любовь моя.

Луи начал успокаиваться. Открыл глаза и увидел перед собой лицо Астрид. Тучи за окном разошлись, и в комнату скользнул мягкий солнечный луч. Он пробежался по стенам и мебели, а потом зарылся в золотистую копну волос принцессы.

Астрид ободряюще улыбалась. Луи, перед тем как погрузиться в спасительный сон, несмело улыбнулся ей в ответ. Он не один. Отныне он знал, кому он будет доверять.

Спустя две недели, когда яд окончательно вышел из его тела, Луи уже смог самостоятельно подниматься с постели. Все эти дни принц был задумчив и неразговорчив.

Что-то произошло с ним в тот день, когда он первый раз пришел в себя после отравления. Луи словно родился заново. Как будто с его глаз убрали повязку, мешавшую видеть этот мир таким, каким он был на самом деле.

Спустя еще неделю во время прогулки с Астрид по ее зимнему саду Луи заговорил.

— Мои враги должны умереть, — коротко произнес он, глядя ей прямо в глаза.

— Так и будет, ваше высочество, — уверенно кивнула принцесса. — Я вам это обещаю.

Взяв ее ладонь в свои руки, Луи произнес:

— Мне пора вернуться домой. Пришло время представить отцу мою жену.

Глаза Астрид удивленно расширились, а на щеках появился румянец.

— И в путь мы отправимся не одни, нас будет сопровождать твоя армия, — холодно, словно констатируя свершившийся факт, сказал Луи.

Астрид слегка склонила голову набок и внимательно посмотрела на принца. Решительный тембр голоса, а главное слова Луи явно озадачили ее. Он впервые заговорил с ней такими тоном. Но она быстро взяла себя в руки.

— Наша армия, — поправила она его, улыбнувшись в ответ. — Всё мое принадлежит тебе, любовь моя. Но для этого нам нужно немного подождать.

— Я тебя слушаю, — серьезно произнес принц.

— Не мы одни желаем навестить твоего отца, — ответила Астрид, криво усмехнувшись. — Очень скоро в Вестонию выдвинется Оттон Второй со своими легионами. Он недавно предлагал моему брату присоединиться к нему. И дабы скрепить эту сделку, он предложил женить меня на одном из своих бастардов.

— Опасается, что твой брат решит пощипать его города, пока он с армией будет в походе, — понимающе кивнул принц, чем снова удивил Астрид.

Заметив реакцию принцессы, принц хмыкнул:

— Не забывай, кто мой отец. Каждого из нас он готовил к трону, вернее, пытался готовить. Нас учили не только танцам и музыке, но и военной науке. Правда, недолго. Отец очень быстро разочаровался в нас, а после рождения Бастьена — и вовсе забыл. И что же твой брат ответил Оттону?

— Что мы обескровлены войной с Ледяным храмом и не готовы к походу, — ответила Астрид, при этом по-новому разглядывая удивившего ее принца.

Сегодня они впервые разговаривали на такие темы. Раньше принца ничего не интересовало, кроме моды, музыки, стихов и балов. И Астрид начинал нравится такой обновленный Луи.

— Вряд ли он поверил твоим словам, — произнес он. — Твой двор наверняка кишит его шпионами. Как только они поймут, что ты начала приготовления, в Астландию полетят почтовые птицы.

— Верно, — кивнула принцесса. — Но наше войско пойдет в другую сторону. На север. Пустим слух, что идем усмирять горные кланы. И это на какое-то время успокоит астландцев.

Пришло время удивляться Луи.

— Почему на север?

— Там есть одна очень широкая и удобная бухта, где уже прямо сейчас мои люди готовят корабли. Много кораблей.

— О! — восхищенно воскликнул Луи. — Мы отправимся в Вестонию по воде! Но куда именно?

— На запад, — ответила Астрид. — Там я планировала соединиться с новообразованными легионами герцога де Клермона.

— С предателями? — глаза Луи расширились.

— Мне плевать на то, кто они, — отмахнулась Астрид. — Важно то, что ты высадишься на свою землю во главе нашей армии не как захватчик, но как спаситель. А легионы Клермона только усилят этот эффект. Как только астландцы завязнут в боях на юге и серьезно потреплют войско твоего отца, мы ударим Оттону в спину и разгромим его. А потом мы двинемся на столицу и уничтожим всех твоих врагов.

Глаза Луи впервые за последние недели загорелись уверенностью. Но в плане Астрид был изъян.

— Герцог де Клермон предан моему отцу, — сказал он. — Он может стать проблемой.

— На войне всякое случается, — пожала плечами Астрид. — По сути, он нам не особо и нужен. Дворяне запада обижены на твоего отца, и если ты пообещаешь им то, что они хотят, они обязательно пойдут за тобой.

— Нам понадобятся и другие союзники, — произнес Луи. — Вряд ли герцоги будут рады мне.

— Я уже позаботилась об этом, — усмехнулась Астрид. — Хельга и барон де Леви повезли мое предложение маркграфу де Валье. Как показала бергонская война, Максимилиан один стоит всех этих герцогов. С моей и его поддержкой все твои враги отправятся в бездну.

После ужина Астрид, проводив все еще слабого Луи до его спальни, вернулась в свой кабинет и устало опустилась в кресло, протянув ноги к камину.

— Покажись, — произнесла она, почувствовав магические эманации в тени у дальней стены.

Из тьмы бесшумно вынырнула широкоплечая темная фигура. Она словно плыла по воздуху. Астрид усилием воли взяла себя в руки. Тварь не должна почувствовать ее мимолетнее замешательство.

— Передай своему повелителю, — твердым голосом произнесла Астрид. — Что очень скоро мне понадобится то, что он мне обещал.

Темный силуэт, не издав ни звука, качнулся и растворился в тени, а Астрид, перестав ощущать мерзкие эманации, наконец, смогла облегченно выдохнуть.

Она сделала свой ход. Назад дороги нет.

Глава 5

Вестония. Северо-западный тракт. Постоялый двор в двух днях пути от Эрувиля.

Мороз держался уже неделю, сухой, звонкий; тот самый, который выводит на стекле причудливые узоры и карает всякого, кто осмелится выйти в путь неподготовленным.

Снег — не мокрый, а хрупко-скрипучий, утрамбованный ледяными ветрами — лежал ровным ковром. Мистралы, привыкшие к северным холодам, в такую погоду могли идти долго, почти не зная усталости.

На изломе рассвета, когда небо еще хранило остатки ночной синевы, а восток уже вспыхивал бледно-розовым, герцог де Клермон заканчивал завтрак в трактире, где он и его гвардейцы провели ночь.

Потягивая горячий настой из сушёных лесных ягод и душистых трав, герцог вполуха слушал, как во дворе весело переговариваются его бойцы и конюхи. До Эрувиля оставалось два дня — и они наконец увидят свои семьи.

Эдуард даже зажмурился от удовольствия. Он любил походную жизнь: ночные привалы, простую еду у костра, случайные постоялые дворы и предвкушение скорой встречи. Он уважал дорогу за честность. Вот уж где проясняются мысли, так это в пути. Есть время поразмышлять и разложить все по полочкам.

А подумать герцогу действительно было о чем — в последние месяцы вокруг него творились странные дела. Порой Эдуард признавался себе, что чувствует себя обычной пешкой в чужой игре.

Он вспомнил, с каким тяжелым сердцем отправлялся на запад по приказу Карла. Несомненно, король дал ему еще один шанс после катастрофического поражения в Бергонии, и Эдуард был за это благодарен. Но чувства оставались противоречивыми.

С одной стороны, великодушный жест Карла: он убрал старого друга подальше от столицы, чтобы придворные падальщики не растерзали его, как падшую лошадь. С другой — маршала де Клермона, героя былых войн, отправили на западные окраины разгребать чужое дерьмо будто палача или мусорщика.

И ситуация на западе оказалась куда хуже, чем предполагалось. Эдуард понял это еще до того, как пересек границу первого западного графства.

По пути ему встречались купеческие караваны и вереницы беженцев, пытавшихся уйти как можно дальше от владений западных аристократов, взбунтовавшихся из-за королевского указа. По сути, Карл бросил Эдуарда в самую гущу назревающего мятежа, а подавить его пятью сотнями гвардейцев было попросту невозможно.

Вспоминая тот первый день на границе, у стен замка старого графа де Туси, когда Эдуарда встретила многолюдная делегация из нескольких десятков самых влиятельных западных вельмож, герцог до сих пор дивился, что остался жив. Все эти графы и бароны прибыли со своими дружинами, вооруженными до зубов: пять сотен против нескольких тысяч — чистое самоубийство.

Эдуард помнил напряженные и мрачные лица встречавших его дворян. Маршалу здесь явно были не рады. Хотя многие из них, тот же граф де Туси или граф де Брионн, были старыми соратниками Эдуарда по многим битвам. Благородные и отважные люди. Многим из них в свое время герцог де Клермон без страха мог доверить свою жизнь. Но в тот день их армии стояли по разные стороны баррикад.

Эдуард первым поднял белый флаг.

На переговоры герцог де Клермон отправился вместе с графом де Левалем и виконтом де Шатильоном. Гийом так же, как и Эдуард, был дружен с некоторыми из присутствующих дворян, а Андре, как командир конной сотни, прекрасно показал себя за время бергонской кампании — эти двое в данный момент были единственными, на чью помощь и поддержку во время сложных переговоров мог положиться герцог.

— А я всё гадал, кого же Карл пошлет сюда, чтобы навести порядок на наших землях, — насмешливо ухмыльнулся граф де Брионн, когда парламентеры сблизились на середине поля. — Ваша светлость теперь отвечает за подавления бунтов?

Эдуарду стоило огромного труда держать себя в руках. Он сжал зубы и окинул ледяным взглядом всех собравшихся. Помимо графа де Брионна, на переговоры прибыли граф де Авен и барон де Годар. С этими двумя герцог тоже был знаком. А со здоровяком де Годаром в молодости даже сражались спина к спине на крепостной стене во время штурма.

— Я дал клятву верности моему королю, — твердо произнес Эдуард. — Его воля для меня закон. Если он прикажет подавить бунт предателей, я это сделаю или умру пытаясь.

Граф де Брионн опасно сузил глаза, граф де Авен что-то рыкнул себе под нос, а барон де Годар, внешне напоминавший дикого медведя, хищно улыбнулся.

— А кишка не тонка? — весело пробасил барон. — Или ты плохо посчитал наших бойцов?

Здоровяк перешел на «ты», как когда-то в молодости. Сказать по правде, барон всегда имел славу неотесанного мужлана и дикаря. Изысканные манеры, танцы на балах и приемах, утонченные беседы об искусстве — это не про барона де Годара. Война, охота, эль и женщины — вот главные интересы этого человека.

— Их много, — спокойно кивнул Эдуард. — Но, увы, этого недостаточно. Нужно намного больше.

Лица всех троих слегка вытянулись от удивления.

— Тебе и этого хватит, — широко улыбаясь, произнес барон де Годар.

— Чтобы прикончить меня и моих людей — может быть, — пожал плечами Эдуард. — А вот чтобы остановить Золотого льва или легионы Оттона — вряд ли. Грядет самая затяжная и кровопролитная война за последние два столетия. Она коснется всех. Нам понадобится каждый, кто сможет держать оружие в руках.

Барон де Годар громко расхохотался, а граф де Брионн, продолжая щуриться, сказал, тоже переходя на «ты»:

— Так вот для чего ты сюда явился. Карл действительно уверен, что после того, что он сделал, мы все покорно бросимся умирать за него? Похоже, слухи не врут, рассудок короля помутился.

— Насколько я помню, вы все, как и я, давали ему клятву верности, — произнес Эдуард. — Запад всегда был верен своему слову. На присяге двоих из вас я присутствовал лично.

— Разве Англанд и те, кто последовали за ним, не доказали обратное? — подал голос граф де Леваль.

Барон де Годар перестал улыбаться.

— Англанд выбрал род, как и те, кто примкнул к нему, — ответил де Брионн. — Их сыновья по воле Карла отправились на войну в Бергонию. Наших людей, словно наемничий сброд, принц Генрих гнал на штурм крепостей. Многие из наших близких погибли, а некоторые попали в плен к аталийцам. Где, по нашим сведениям, их содержали хуже скота. А многих пытали до смерти проклятые жрецы из Алого храма. И пока наши родичи томились в оковах, весь королевский двор праздновал «великие победы» принца Генриха. Уверен, ты уже знаешь истинное положение дел и как именно отличился героический сынок Карла.

Нервно дернув подбородком, граф де Брионн продолжил говорить:

— Но это еще не всё. Пока Эрувиль праздновал, Запад собирал выкуп, чтобы вызволить своих детей из плена. И когда сумма была собрана, граф де Англанд и другие наши друзья отправились с этим золотом в Бергонию. Сказать тебе, что произошло дальше? Думаешь, их сразу пропустили? О нет! Люди короля продержали караван с выкупом на границе несколько месяцев. Они, словно стервятники, кружили над этим золотом, пытаясь оторвать себе самый лакомый кусок. Ожидая разрешения на выезд, многие из отправившихся в путь получили весточки из Бергонии о смерти их сыновей, братьев и отцов. Они не дождались, понимаешь? Мой племянник тоже умер в плену, как и сын графа де Авена, и младший брат барона де Годара. Их смерти на совести короля. Так что не говори мне о предательстве! Англанд сделал то, что посчитал нужным. Между королем, наплевавшим на своих подданных и спасением своего собственного рода, Англанд выбрал род.

— Только вот, благодаря действиям Англанда и тех, кто последовал за ним, многие вестонские семьи потеряли своих близких, — сквозь зубы ответил Эдуард. — Я в том числе. Мой племянник, которого я готовил в наследники, умер на моих глазах.

Граф де Брионн лишь покачал головой и холодно произнес:

— Вам здесь не место. В память о прежней дружбе мы позволим вам уйти живыми. Уходите. Нам больше не о чем говорить.

В тот момент герцог де Клермон отчетливо осознал, что Карл, скорее всего, потеряет почти весь запад Вестонии. И вряд ли при его жизни эти земли вернутся под его руку. На глазах Эдуарда рушилось все, что они так долго строили вместе с Карлом.

Но в следующее мгновение произошло странное — когда Брионн и другие уже собирались развернуть своих лошадей, неожиданно подал голос Андре де Шатильон.

— Господа, — произнес виконт, и его конь слегка выдвинулся вперед.

Барон де Годар среагировал первым. Он угрожающе рыкнул и схватился за эфес своего меча. За ним последовали и остальные.

Виконт, хладнокровно проигнорировав действия дворян, продолжил:

— Прежде чем мы расстанемся, позвольте мне выполнить поручение моего господина.

Граф де Брионн непонимающе переглянулся со своими спутниками и посмотрел на герцога. Эдуард был изумлен не меньше остальных. Поэтому граф обратился к виконту.

— Ваше имя, молодой человек.

— Виконт де Шатильон, к вашим услугам, — галантно сняв шляпу, Андре поклонился в седле.

— И кто же ваш господин? — впервые подал голос граф де Авен.

— Маркграф де Валье, — ответил виконт и лихо водрузил шляпу на голову.

— Тот самый маркграф? — улыбаясь, рыкнул барон де Годар. — Знатно потрепавший фанатиков из Алого храма, от которого сбежал, поджав хвост, сам Золотой лев? Ты тоже был там?

— Совершенно верно, — улыбнулся виконт и добавил: — Мне посчастливилось сражаться в нескольких битвах под его командованием, как и всем воинам, которые прибыли сегодня сюда.

Барон одобрительно кивнул и уже по-новому оглядел войско герцога.

— И что же вам поручил ваш господин? — спросил граф де Брионн.

— Он поручил передать вам это, — произнес виконт де Шатильон и начал доставать свитки из своей перемётной сумы.

Свитков было больше дюжины. На одном из них озадаченный происходящим герцог де Клермон заметил знакомую печать маркграфа.

Но это было еще не все, виконт продолжил удивлять.

— Ваше сиятельство, — произнес он, обращаясь к графу де Авену. — Это вам. А это вам, барон.

Это уже Годару.

Приняв из рук виконта свитки, мужчины напряженно переглянулись. Мгновение — и радостный возглас графа де Авена привлек их внимание.

— Это печать моего сына! — широко раскрыв глаза, воскликнул граф.

Дрожащими руками развернув свиток, он начал быстро читать его содержимое. С каждым прочитанным словом на сером лице графа появлялся румянец, а по щекам обильно текли слезы радости.

— Господа! Он жив! Мой мальчик жив!

— Мой Жан — тоже! — спустя несколько секунд радостно потрясая своим свитком с печатью его младшего брата, проревел барон де Годар. — Он пишет, что маркграф вызволил его из плена и они сейчас гостят у него в марке!

Герцог де Клермон, как и граф де Леваль, были не менее потрясены. Молодой маркграф вновь сумел их удивить. По крайней мере теперь Эдуард понимал, почему Максимилиан отпустил одного из своих самых толковых командиров.

Пока двое его товарищей радовались, граф де Брионн внимательно осмотрел остальные печати на свитках, а потом развернул тот, на котором была печать маркграфа.

Герцог де Клермон помнил, как изменились взгляд и лицо графа после прочтения. Что было в послании этого вездесущего мальчишки, Эдуард так и не узнал. Но в тот миг ему уже было понятно: они остаются на западе.

Сейчас, сидя в стареньком кресле у заиндевелого окна и допивая горячий отвар, Эдуард размышлял над словами графа де Леваля. Они в тот день сидели у костра на вершине небольшого холма и наблюдали за тем, как возводится очередной лагерь, где должны были разместиться новые когорты западного легиона. На следующий день Эдуард должен был отправиться в Эрувиль. Карл вызывал его в столицу с докладом о выполненном приказе.

— Знаешь, Эду, — сказал старый друг, доставая свою трубку. — Я всегда считал тебя умнее себя, но перед тем как ты отправишься к королю, мне важно, чтобы ты меня услышал.

— Так и будет, Гийом, — кивнул Эдуард.

Граф де Леваль молча достал из внутреннего кармана старый кисет, расправил его на колене и неспешно набрал щепотку темного табака.

Эдуард усмехнулся лишь уголками губ. Друг любил взять паузу, перед тем как собраться с мыслями.

Пальцы Гийома работали ловко и с точностью хирурга: щепоть за щепотью он укладывал табак в чашу трубки, прижимая сначала легко, затем чуть сильнее. Последний слой был самым плотным. Гийом затянулся без огня, чтобы проверить движение воздуха.

Достав горящий прутик из огня, граф поднес его к трубке. Табачный дым, густой, с пряным древесным ароматом повис в воздухе.

— Мы с тобой так и не поговорили о случившемся в тот день, — наконец, произнес Гийом. — Ты ведь не будешь отрицать, что тот маленький свиток мальчишки Ренара спас наши шкуры? Зная тебя, ты бы не отступил.

— Иногда мне кажется, что ты знаешь меня лучше, чем я сам, — ответил Эдуард.

— Вот-вот, — усмехнулся граф, делая еще одну затяжку. — И за четырнадцать когорт, что мы с тобой сформировали под знаменем короля здесь, на западе, мнится мне, тоже надо благодарить нашего знакомого маркграфа. Как и за подозрительно быстро притихший мятеж, кстати.

Герцог лишь коротко кивнул. Вокруг него творились странные дела, но он не мог ничего с этим поделать. А Гийом продолжил:

— У тебя не возникало ощущения, что мы создаем этот легион вовсе не для Карла? Если бы речь шла не о нашем общем знакомом, я бы уже давно отказался участвовать во всем этом. Но я помню, что он сделал для нас всех там, в Бергонии…

— Думаешь, он не захочет повторить попытку своего отца?

— Лично я в этом не уверен, — твердо произнес Гийом, чем заметно удивил Эдуарда. — Но я знаю точно, что в этой войне без таких, как он, нам не выстоять. Нам придется сражаться на два фронта. Вряд ли Золотой лев останется в стороне. Обязательно захочет взять реванш. Поэтому единственное, о чем я, твой старый друг, тебя попрошу — во имя всех богов, будь осторожней и возвращайся поскорее назад. Ведь если к подобным выводам пришли мы с тобой, то кто сказал, что к таким же выводам не придут шпионы этого мерзкого горбуна…

За дверью послышались шаги, и Эдуард отвел взгляд от окна. Створка распахнулась, и на пороге замер капитан из личной сотни герцога. На раскрасневшемся лице мужчины играла довольная улыбка. Чувствует, что дом близко. Капитана ждет молодая жена.

— Ваша светлость, через полчаса можем отправляться.

— Хорошо, — кивнул герцог де Клермон. — Прикажи расплатиться с хозяином постоялого двора.

Капитан коротко поклонился и вышел. Дверь закрылась, и маршал вновь остался наедине со своими мыслями. А ведь его Готье был одногодкой этого капитана. Сейчас наверняка он бы тоже был женат, и у Эдуарда были бы сейчас внуки. А будь жива Кристина…

Последнее время Эдуард часто думал о своей дочери. Весть о ее кончине он пережил холодно: без слез, без рыданий. Всему виной походы и кровопролитные бои. Душа Эдуарда в те годы ожесточилась. Смерть была его постоянной спутницей.

Но последние месяцы, просыпаясь посреди ночи, Эдуард ловил себя на том, что протягивает руку в пустоту, будто ищет её маленькую, почти детскую ладонь. А ведь он даже не помнит, каким был голос дочери.

Луиза… Он скучал по жене. Как много ему хотелось рассказать ей. Они писали друг другу, но в письмах о таком нельзя говорить. Особенно той, которая сейчас находится подле королевы Беатрис. Вся их переписка под контролем шпионов шута.

Карл зол на жену. За ее связи с Астландией, за интриги ее брата, за смерть Филиппа. Хотя нет… Эдуард точно знал, что король вряд ли горюет по старшему сыну. Сколько раз герцог выслушивал от Карла жалобы на сыновей. Бастьен — вот кого по-настоящему любил король Вестонии.

Супруга писала, что фрейлины боятся покидать дворец из-за покушения сперва на неожиданно возникшую из ниоткуда дочь Конрада Пятого, а потом и отравления принца Филиппа. Так Луиза завуалированно намекала Эдуарду, что королеве Беатрис, по приказу короля, было запрещено покидать свою половину дворца, как и всем ее фрейлинам.

Эдуард очень надеялся на то, что Карл обрадуется хорошим новостям с запада и разрешит встретиться с Луизой.

Перед тем как отправиться на войну, он должен подготовить жену и отдать много распоряжений, касаемо дел рода и будущих наследников. Если он погибнет, Луиза встанет во главе рода. И уже она будет решать, кто достоин надеть герцогскую корону де Клермонов.

Допив отвар, Эдуард поднялся с кресла. Пора в путь. Эрувиль ждет его.

Глава 6

К хутору Барсука мы шли молча. Юный характерник, худощавый с глазами темного янтаря шагал впереди, то и дело оглядываясь, проверяя, идем ли мы за ним.

Волчонок нервничал, и я его понимал: ему с братьями пришлось самостоятельно решить, обращаться ли ко мне за помощью. Особенно в свете негативного отношения ко мне их лидера.

Я шел следом, не отставая. Хотя каждый шаг мне давался с немалым трудом. Мне бы отлежаться денек-другой после эксперимента, чтобы восстановились все энергоканалы. Но сейчас любое промедление смерти подобно. Причем в прямом смысле слова.

— Сюда, — указал рукой в сторону стены деревьев двигающийся впереди характерник.

На самом деле в проводнике нужды не было, местность знакома. Я заметил, что после моего последнего визита старый характерник усилил защиту, добавил ловушки, сигнальные руны, капканы и заслоны. Нам, как и раньше, обойти их не составило бы труда. Но я решил не рисковать лишний раз. С Барсука сталось бы приготовить лично для меня особый сюрприз.

Ниссе, трусившая за мной, похоже, имела иную точку зрения: ворчала, что мальчишка плетется слишком медленно, и что эта «полоса препятствий» — всего лишь халтура старого болвана. Мол, зря мы делаем такой крюк по лесу, давно бы уже прошли напрямую.

Рядом шагала Селина, сдержанная, напряженная. Льюнари, как всегда, пыталась заглянуть вперед с помощью своего дара. Когда до хутора Барсука осталось совсем немного, она взглянула на меня. В ее глазах мелькнуло беспокойство.

— Это то, что мы и предполагали? — тихо спросил я.

Селина кивнула:

— Да. И процесс уже запущен.

Ее сестры, неотрывно ступавшие за нами, встрепенулись. Мельком взглянув на двух лунных фейри, я довольно хмыкнул: Селина последние месяцы времени зря не теряла — готовила себе помощниц. И у нее отлично получилось.

Вскоре слова Селины подтвердились. На одну из нижних веток дерева, под которым мы двигались, опустилась Вайра. Она со своими сестрами отправилась вперед на разведку.

Остановившись, мы подняли головы.

— Я уже такое видела, — обратилась ко мне эфирэль. — Там, возле Теневого перевала. После боя с темной от тебя исходили похожие эманации.

— Что с остальными характерниками? — задал я вопрос.

— Не знаю, — пожала плечами Вайра. — Вокруг хутора ни души.

— Ясно, — произнес я и добавил: — Продолжай наблюдение и держись от очага на расстоянии.

Эфирэль кивнула и стремительно взмыла вверх, при этом не задев ни одной веточки. Мы же, ускорившись, продолжили движение.

Скоро среди деревьев проявились очертания хутора. С каждым шагом я ощущал знакомое давление: от тайной резиденции клана характерников веяло дикой мощью.

Выйдя на опушку, мы на мгновение замерли, разглядывая дом Базиля. Изнутри, сквозь темные оконные ставни пробивался золотистый ровный свет, словно кто-то решил зажечь одновременно несколько сотен свечей. Свет падал на снег, рассыпаясь на сотни искрящихся бликов.

— Упрямый старый дурень, ― пробурчала ниссе, поеживаясь, будто от холода.

Как и остальным первородным, ей было не по себе от эманаций такой знакомой и одновременно такой чужой силы. А ведь мы находимся на приличном расстоянии от хутора.

Странное чувство… Сила той же природы, что и моя, а ощущается как чужая и враждебная.

Когда наш проводник попытался шагнуть вперед, я положил ладонь на его плечо.

— Дальше я пойду один. Вы все остаетесь ждать меня здесь.

— Но… — попытался возразить он.

Я видел, что характернику не сладко. Если даже моим первородным, прошедшим преображение, тяжело находиться вблизи этого очага неконтролируемой силы, то могу себе только представить, что творилось в душе этого паренька.

Лицо бледное, руки дрожат, глаза покраснели от перенапряжения. Но он был готов двигаться дальше на помощь своему лидеру и братьям. Похвальная преданность.

— Ты оглох, малец? — тут же насела на него ниссе. — Тебе сказано ждать здесь, значит, слушай, что тебе старшие говорят.

— Мои братья… — упрямо произнес волчонок. — Они должны были ждать меня здесь. Но их нет…

— Видать, эти обормоты полезли внутрь, — игнорируя паренька, обратилась ко мне Итта.

Когда после окончания эксперимента Вайра сообщила нам о неожиданном госте, мы поднялись наверх, где нас ждал один из воспитанников старого Базиля. Тот самый волчонок, которого я видел на хуторе, когда отдавал золотой круд Барсуку.

Эфирэль была права — юный характеник действительно был серьезно напуган. Хоть и пытался храбриться.

Из его сбивчивых и торопливых объяснений стало ясно, что их наставник решился все-таки на взаимодействие с золотым крудом. Причем Барсук несколько месяцев готовился к этому ритуалу. Закупал разноцветные круды, чертил руны, подбирал специальные зелья и травы. Но реальность оказалась намного суровей. Все эти приготовления оказались бесполезными перед древней энергией.

Как только Барсук потянулся к мане, что покоилась в кристалле, все мгновенно вышло из-под контроля. Старый характерник даже пикнуть не успел, как потерял сознание, и власть над его телом взял золотой паразит. А дальше, по всей видимости, произошло то, что происходило в свое время со мной. Правда, как оказалось, я, в отличие от Барсука, еще довольно неплохо справлялся. И это несмотря на его опыт взаимодействия с энергиями.

Конечно, мне было проще, у меня была Селина, которая помогала моему разуму не сойти с ума и сопротивляться давлению паразита, но дело не только в этом.

Ниссе как-то сказала мне, что мои, так называемые «сородичи», характерники с лисьей сутью всегда отличались стойкостью и высоким сопротивлением к ментальному воздействию.

Вероятно, именно поэтому лисам всегда было проще и комфортнее держаться особняком от всяких групп, кланов и организаций. Лисы сами по себе слишком независимые и свободные существа. Они предпочитают жить обособленно от социума, но при этом они, если это в их интересах, легко с ним взаимодействуют.

Похоже, у Барсука при всем его многолетнем опыте такого иммунитета не было. Паразит взял его в оборот и начал кроить энергосистему старого характерника под свои стандарты.

Молодой характерник снова попытался рвануть в сторону хутора. Короткий наговор — и вот он, закатив глаза, уже оседает на руки моих первородных.

Легонько похлопав отключившегося паренька по плечу, я тихо пообещал:

— Если они еще живы, я их вытащу. — И добавил уже Селине: — Давай.

Все три льюнари приблизились и вручили мне свои торбы, в которых лежали круды-гибриды.

— Одно расточительство, — недовольно пробурчала ниссе, нехотя протягивая мне свой рюкзак с самыми крупными кристаллами. — Сперва эти твои эксперименты, теперь спасать этого старого дурака. Мы так скоро по миру пойдем.

Затем, передав мне свою ношу, она уже обеспокоенным тоном добавила:

— Будь там осторожней. Понапрасну не рискуй. Помни. Он бы ради тебя даже пальцем не пошевелил.

Я лишь ободряюще улыбнулся ей. А потом повернулся к Селине:

— Действуй только по моей команде.

Дождавшись ее кивка, я схватился поудобней за лямки рюкзаков и двинулся в сторону хутора.

Легкий ветерок принес слова напутствия от Вайры:

— Будь осторожен…

Все мое внимание было целиком направлено на ауру, сочившуюся сквозь стены дома. По телу пробежала мелкая дрожь. Еще свежи в памяти воспоминания о золотом паразите, что проникает в суть, ломает и перекраивает энергоструктуру тела под себя.

Неожиданная мощная волна силы окатила меня с ног до головы. Даря успокоение и поддержку. Я даже на мгновение озадаченно замер в шаге от изгороди. Тут же пришло понимание, что эти дружественные эманации исходят из моей перевязи.

Хм, неожиданно… Оказалось, что это один из золотых крудов, тот самый, который проснулся в королевском дворце, таким образом пытается подбодрить меня. Он дает мне понять, что мы сегодня союзники в этой битве.

Двор я пересек быстро. На снегу заметил свежие следы, ведущие к входной двери. Ниссе, похоже, права — парни решили не дожидаться подмоги и идти на выручку Барсуку самостоятельно.

Уже рядом с дверью я, просканировав дом, заметил две энергосистемы в сенях. А вот, собственно, и пропавшие характерники. Далеко зайти они не смогли. Словно два мотылька в паутину, попали в ауру золотого паразита, и прямо сейчас тот вытягивает из их источников последние капли маны.

Похоже, я вовремя. Мальчишки все еще живы.

Створка подалась легко, без скрипа. Первым делом забросил в сени самый маленький рюкзак с крудами. Аура паразита, словно оголодавший зверь, среагировала мгновенно и переключилась на более жирную добычу. Видно было, как растворились кристаллы — словно кусочки сахара, упавшие в кипяток.

Пока паразит был занят свежим лакомством, я, быстро переступив порог, одним рывком переместился к телам парней. Они сильно истощены энергетически, но жить будут.

Схватил обоих за одежду словно котят и выбросил наружу, как можно дальше от дома. Сухой сугроб смягчил падение тел. Перед тем как закрыть за собой дверь, краем глаза я заметил, как к мальчишкам рванули мои первородные. Всё. Дальше они без меня. Парни в безопасности.

Воздух внутри был сухим, наполненным едва ощутимым горьковатым привкусом трав. Приблизившись к двери, ведущей в главный зал, я попал под действие золотой ауры и мгновенно ощутил давление. Как будто нечто тяжелое и невидимое опустилось на плечи, мешая дыханию.

Открыв дверь, я снова проделал тот же прием. Забросил в комнату второй рюкзак с крудами. Давление тут же ослабло, а потом и вовсе исчезло. В этом рюкзаке уже лежали круды-гибриды, переварить которые было намного сложнее, чем обычные.

Пока паразит насыщался, я успел осмотреться. Просторная комната, некогда светлая и теплая, теперь будто выцвела. Все краски были высосаны, как и сама энергия из пространства.

В самом центре помещения на низком ложе покоился старый Базиль. Барсук лежал на спине, его грудь поднималась едва заметно, кожа отливала бледным, восковым оттенком.

От тела характерника во все стороны распространялась искрящаяся золотая дымка. Она пульсировала, змеилась, пронизывала весь дом в поисках энергии. Все рунные вязи и магические артефакты, окружавшие ложе, были либо уничтожены, либо опустошены. Паразиту нужна энергия, и он пытался вытянуть ее из всего, до чего мог дотянуться.

Я подошел ближе и осмотрел тело Базиля в истинном зрении. Как мы и предполагали, золотой паразит уже начал свою работу. Энергоструктура старого характерника напоминала сейчас комок из запутавшейся лески. Боюсь даже представить, что в данную секунду чувствует старый Барсук. А судя по энергетической активности в районе его мозга, он, как бы странно это не прозвучало, находился в сознании.

— Знаю, ты слышишь меня, — произнес я, слегка склонившись над ухом старика. — Не пытайся сейчас бороться с ним. Все равно не победишь. Поверь мне, я уже проходил через это.

По телу Барсука пробежала легкая дрожь. Вот ведь упрямый старик. Даже в таком состоянии пытается делать все по-своему.

— Я же говорил, — произнес я, наблюдая за его тщетными потугами. — Ты делаешь только хуже. Не борись с ним. Он тебе не враг, а союзник. Чем больше сопротивляешься, тем больнее он тебе делает. Это его защитная реакция. Сейчас он занят. Я принес ему еду. Пока он переваривает эту энергию, ты можешь отдохнуть немного от боли.

Несмотря на мои подсказки, Барсук еще несколько раз попытался взять под контроль паразита, за что довольно ощутимо от него огреб. Наблюдая за этим процессом, я лишь качал головой.

— Старик, у меня заканчиваются кристаллы, — произнес я. — Либо делаешь то, что тебе говорят, либо я ухожу.

Сработало. Барсук впервые за все время расслабился и позволил паразиту следовать своей «программе».

— Вот так, — кивнул я. — Обратил внимание, что расход маны сразу же снизился? Это потому, что он не чувствует сейчас угрозу и может спокойно поглощать энергию из моих крудов.

Барсук продолжал находиться в состоянии покоя. Видимо, проверяет мои слова.

— Это состояние не бесконечно, — продолжал говорить я. — Сейчас он утолит свой голод, заполнив твой источник до краев, а потом начнет перерабатывать и менять полученную ману. У тебя будет примерно час. За это время мы тебе объясним, что нужно делать.

Когда в двух первых рюкзаках оставалось несколько кристаллов, я положил крупный гибрид у изголовья. Полоска света внутри кристалла вспыхнула, и золотое свечение, будто расплавленный мед, медленно начало обволакивать тело характерника. Аура Базиля обрадованно дрогнула и начала поглощать концентрированную энергию, а затем вдруг притихла.

Я сразу почувствовал, как стало легче дышать. Давление спадало, словно воздух снова стал воздухом, а не густой, заряженной маной жижей. Золотая аура Барсука полностью погасла, и комната погрузилась в густой полумрак, нарушаемый отблесками лунного света, сочившегося сквозь щели в ставнях.

— А вот и то, о чем я говорил, — негромко произнес я и двинулся к выходу.

Выглянув наружу, я помахал рукой первородным и вернулся к ложу Барсука.

Где-то за стеной скрипнул снег и послышался торопливый хлопок дверью. Несколько мгновений — и в комнату начали входить первородные.

— Сработало, — произнесла Селина, не спуская глаз с Базиля.

— Это же сколько он сожрал за несколько минут? — возмутилась ниссе. Я заметил в ее руках два пустых рюкзака.

— Он в сознании! — ошарашенно произнесла одна из льюнари.

Ниссе тут же приблизилась к уху Барсука и сердито начала ему выговаривать.

— Если ты, старый пень, думаешь, что всё это подарок, тогда ты очень сильно заблуждаешься. Мы, между прочим, эти круды не из снега лепим. Возместишь наши потери до последнего кристаллика.

— Не нервируй его сейчас, — произнес я. — От его спокойствия зависит настроение паразита.

— Ишь ты какие мы нежные, — фыркнула она. — Ничего, потерпит. Себя не пожалел, так о мальцах бы подумал. Чуть было не угробил детишек. Благо мы вовремя подоспели.

— Как они, кстати? — спросил я, доставая под недовольным взглядом ниссе, еще один крупный гибрид.

— Мы, как ты ушел, привели волчонка в чувства, — ответила Итта. — Так он сейчас с Вайрой перетаскивает тех двоих в коровник. Подальше от этого старого болвана.

Базиль дышал тяжело, прерывисто. Лицо мертвенно-бледное, губы пересохли. Я легонько толкнул локтем ниссе и кивнул на руку старика. Едва заметное движение сухих пальцев, и Барсук зашевелился.

А спустя несколько мгновений он открыл глаза. Глядел на меня долго. Как будто вспоминал, кто я.

— Лис, — выдохнул он. — Ты снова здесь…

— И как раз вовремя, — хмыкнул я.

— Тяжело жить на свете, когда ты бестолочь, — задумчиво произнесла ниссе. — Может, добьем его? Чтобы не мучился.

На сухих губах Барсука проступила насмешливая улыбка.

Селина подошла ближе, склонив голову набок. В ее глазах отражался лунный свет.

— Его паразит немного другой, — прошептала она. — Не такой, как был у тебя. Но я не чувствую угрозу.

— Я тоже, — подтвердил я.

— Старик не справится без нашей помощи, — произнесла льюнари.

— Рано вы меня сбрасываете со счетов, — прохрипел Базиль.

Ниссе лишь громко фыркнула на это заявление.

— Позволь Селине и ее сестрам остаться возле тебя, — обратился я к характернику. — Они помогут тебе обуздать эту силу.

Базиль пристально оглядел стоявшую возле меня льюнари и коротко кивнул. Затем он поморщился и прикрыл глаза, а Селина и ее сестры замерли у его головы.

Я выпрямился, бросил взгляд на свой рюкзак. Там лежало шестнадцать гибридов. Этого вроде бы должно хватить, чтобы стабилизировать ситуацию. А дальше подойдут и простые кристаллы.

Словно подслушав мои мысли, Барсук, не открывая глаз, хриплым голосом произнес:

— Я верну тебе долг, Лис. Мое слово крепко. Но даже не рассчитывай, что я пойду под твою руку.

— Меня устроит крепкий союз, — ответил я.

Барсук тяжело выдохнул, а затем коротко кивнул.

— Я согласен.

Когда я было хотел уже развернуться, чтобы выйти, Базиль напряженно спросил:

— Мой кристалл был не единственным?

— Нет, — покачал головой я. — Один из пяти.

— Значит, еще четверо, — задумчиво произнес он. — Ты уже нашел всех носителей?

— Еще один круд пробудился, остальные спят, — ответил я. — Но кое-кто дал мне сегодня подсказку, которую я намерен проверить в ближайшие дни.

Глава 7

Я стоял на верхней террасе моего временного дома в Торговом квартале и смотрел, как рассвет медленно заполняет улицы. Квартал просыпался бодро: где-то внизу брякнули ставни, прокаркала ворона, запыхавшийся мальчишка пронесся по мостовой с корзиной хлеба.

За последнее время захудалый, почти мертвый квартал заметно преобразился. Несмотря на ярлык «зачарованного», он все активнее притягивает и заезжих купцов и местных торговцев безопасностью, чистотой и потоком покупателей. Думаю, такими темпами уже через год, а то и раньше, это место обгонит торговый квартал новой столицы.

Да, здесь уже становится тесновато, а торговые дома, что обосновываются в квартале, не входят в «золотую сотню», но положительная динамика радует.

Кстати, открыть здесь представительство довольно непросто. Всему виной та самая «зачарованность»: каждое здание закреплено за первородными, а они ребята привередливые — кому попало жить и работать не позволят.

За последнее время не раз случалось, что купцы расторгали аренду из-за странных происшествий, никак не связанных с качеством постройки.

Вот пример: купец с запада снимает дом на месяц, а через несколько дней жалуется, что не может уснуть. Лишь голова коснется подушки — его начинают терзать кошмары. И так каждую ночь. Причем во время дневного сна происходит та же история. Но стоит переночевать где-то за пределами квартала — спит как младенец.

Или другой случай: торговец открывает лавку, первую неделю все идет гладко, а потом начинается чертовщина. То с лестницы упадет и вывихнет плечо, то на пороге так споткнется, что приходится накладывать на руку шину, то головой об косяк ударится. И подобных историй немало.

В итоге арендаторы, подобные этим, быстро покидают мой квартал и разносят по столице слухи о нечистой силе. Позже матаго или брауни, присматривающие за домами, сообщают: купец с бессонницей оказался нечист на руку и сколотил капитал на торговле рабами, а неуклюжий лавочник банально обвешивает клиентов.

Получается этакий своеобразный естественный отбор. Каждый, кто решает обосноваться здесь, проходит сквозь особый фильтр. Сдаешь экзамен — остаешься, нет — на выход. Тем же, кого сочли благонадежными, первородные еще и помогают.

Так в квартале постепенно начало возрождаться то, что веками существовало в этом мире, но было людьми утрачено: взаимодействие с духами-хранителями жилищ.

Слухи распространились по кварталу словно пожар по степи, и самые сообразительные решили попытаться вернуть старые бытовые ритуалы — подношения и наговоры невидимым сказочным существам. И это сработало: первородные благосклонно приняли дань и ответили взаимностью. Спокойный сон, пригляд за детьми и товаром, защита от грызунов и насекомых — жизнь добропорядочных и законопослушных обитателей квартала заметно улучшилась.

Из рассказов Люкаса я понял, что жителям моего квартала страшные слухи о нечистой силе даже на руку. Молва спровоцировала неожиданный двойной эффект: с одной стороны, всякие проходимцы, сложив два и два, стали обходить район стороной, а с другой — квартал набирал популярность у горожан.

Люди хотели самолично проверить слухи. И когда с любопытными «туристами», заглядывающими в каждую щель, ничего не происходило, доверие к грязным россказням таяло с каждым днем.

Обитатели квартала сразу воспользовались возросшим интересом. В тавернах выступали менестрели и уличные музыканты, высмеивая неудачливых купцов, покинувших квартал, хозяева доходных домов шепотом делились жуткими легендами о бывших постояльцах.

Судя по ажиотажу, народу это нравилось. И неудивительно: в этом мире развлечений куда меньше, чем было в моем родном. Здесь громкая ссора лавочников или скандал у прачек — уже событие. Превзойти его может разве что публичная казнь на рынке. А высший пилотаж среди зрелищ — коронация или свадьба кого-то из королевской семьи — случается раз в несколько десятилетий. Вот люди и развлекаются всеми доступными способами.

Я усмехнулся своим мыслям: кто бы мог подумать, что этот торговый квартал постепенно превращается во что-то куда более сложное и значимое.

Я перевел взгляд на крышу соседнего дома. Еще несколько дней назад он пустовал, а сейчас там появились временные постояльцы.

Барсук с воспитанниками отправился в город вместе с нами. Это Селина настояла, и старик особо не спорил: поворчал для порядка, а потом велел молодым характерникам собирать вещи. Смысл сопротивляться?

Базиль понимает, что, если бы мы хотели навредить, давно бы уже сделали это. Все ведь вышло с точностью до наоборот: спасая его шкуру, мы еще и понесли серьезные убытки.

Главу клана характерников и его учеников Люкас поселил в одном из наших так называемых резервных домов в Торговом квартале, предусмотренных именно для таких случаев. Место защищенное, всё под контролем, и льюнари смогут чаще меняться и отдыхать. Да и у меня под боком. Считай через стену.

Сейчас рядом с Базилем дежурят три лунные фейри. Первые двое суток Селина почти не отходила от него, а теперь лишь контролирует процесс, давая сестрам возможность практиковаться. Как и со мной, их задача — помогать Барсуку держать концентрацию и углубляться в медитацию. Теперь ему проще познакомиться с паразитом и научиться взаимодействовать с ним.

Стоят они друг друга, оба упрямые. Старому характернику еще долго разгребать то, что натворил паразит в его энергосистеме. Сложно, но не невозможно — все-таки мы подоспели вовремя.

После событий на хуторе мы с Барсуком успели перекинуться парой слов. Он попросил приглядеть за его молодняком, пока он сам в таком состоянии. А еще, хоть и не сказал прямо, похоже, жалеет, что в тот день отказался от моей помощи с золотым крудом — я ведь предупреждал о последствиях. Кажется, лед между нами понемногу тает.

Такой прогресс вселяет надежду. В грядущем противостоянии с темными поддержка ауринга будет ключевой, хотя от такого упрямца, как Барсук, можно ожидать чего угодно.

Льюнари я оставил два десятка кристаллов, которые в последнее время тают, будто снежинки на палящем солнце. Ниссе, конечно, бурчала, но уже откровенно не протестовала: не глупая, понимает, что эти расходы жизненно необходимы.

Характерники, которых я вытащил из дома, уже пришли в себя, хоть и остаются слабыми — аура паразита здорово их потрепала. Теперь они восстанавливают энергию и отъедаются: после такого удара по энергосистеме аппетит у обоих зверский.

В общем, будущее покажет, что из этого всего получится…

Мой взор снова обратился к восходящему светилу. Примерно два часа назад в ту сторону улетели Вайра и еще несколько столичных эфирель, изъявившие желание осесть у меня в марке. Они несут послание в маркграфство с моими инструкциями Гансу Краузу.

— При попутном ветре долетят быстро, — одобрительно произнесла тихо появившаяся рядом со мной ниссе. — Хотя с тем, что ты задумал, я бы не спешила.

— Формально послание короля еще не дошло до моих рук, — пожал я плечами. — А это значит, у меня есть небольшой зазор по времени. Но в любом случае режим инкогнито себя практически исчерпал. Осталось завершить несколько дел и можно выходить на свет.

Усмехнувшись, я с пафосом добавил:

— Великий победитель Золотого льва и покоритель Теневого перевала Маркграф де Валье вернется в столицу!

Ниссе лишь фыркнула в ответ.

— И это возвращение должно привлечь внимание, как короля, так и всех самых значимых людей Вестонии, — сказал я. — Нам нужны союзники в предстоящих битвах.

— Снова расходы.

Тягостный вздох Итты заставил меня покачать головой. Ниссе неисправима. Но мне это только на руку. Своей прижимистостью первородная помогает мне трезво и критически оценивать каждую мою будущую трату. Иногда между нами разворачиваются настоящие баталии буквально за каждый медяк. И скажу прямо: во многие пункты моего плана, благодаря рациональности ниссе, пришлось внести некоторые коррективы.

Стоит ли упоминать какой была реакция этой скупердяйки, когда я рассказал ей свой план. Мой сенешаль должен подготовить караван: пышный, представительный, такой, каким должен сопровождаться любой влиятельный вельможа, особенно, возвращающийся с победоносной войны с аталийцами.

О походах в Тень тоже нельзя забывать. Наверняка Карла постоянно информируют о том, что они были удачными. Достаточно взглянуть, как идут дела у представительства Янтарной гильдии в моей марке. При таком наплыве теневых ресурсов те уже наверняка пожалели, что взяли с собой мало золота.

— Предлагаешь заявиться в столицу оборванцами? — хмыкнул я.

— А хоть бы и так! — тут же набычилась ниссе. — Они ж все налетят на наш караван, как голодные рыбы на кусок хлеба!

— А как ты собиралась налаживать связи с потенциальными союзниками? — спросил я. — Кто захочет дружить с голодранцами? Без даров здесь не обойтись.

— Это Карл, что ли, наш союзник? — насмешливо произнесла ниссе. — Да он же самая большая и самая голодная рыба! У него война на носу. Все себе захапать постарается. Еще и припомнит нам всякое. И трофеи с аталийцев и сапфировую цитадель, а про добычу из Тени я вообще молчу.

— Не обеднеем, — отмахнулся я. — А все захапать силенок не хватит. И он это прекрасно понимает. Может быть, лет десять назад — да, но не сейчас. Ему, как и нам, сильный союзник нужен. Кроме того, я под присягой. Он в своем праве.

— Древние ауринги никому не присягали, — фыркнула ниссе. — Даже император сам лично к ним договариваться ездил.

— Имей я столько силы, как те колдуны… — покачал головой я.

— А ты бы тратил поменьше времени на дела смертных и лучше бы в Тень на годик ушел, — с ехидцей в голосе ответила ниссе. — Тогда бы и силенок прибавилось.

— Предлагаешь, как древние колдуны, осесть в какой-нибудь пустоши? — усмехнулся я.

— Зачем в какой-то? — удивилась первородная. — У тебя она уже есть.

— А ты не забыла, что маркграфство принадлежит королю? Я там всего лишь управляющий.

— Так стань сам королем, — тут же ответила Итта и хищно улыбнулась. — А марку объяви своим королевством.

— Предлагаешь стать отступником и изгоем? — покачал головой я. — Сейчас это не наш путь. Открыто наплевав на волю короля, я больше потеряю, чем приобрету. Прежде всего я потеряю все, что так долго зарабатывал последние годы: репутацию верного своему слову и присяге дворянину. Да, со временем я планирую изменить статус маркграфства на герцогство, и самое главное — добиться того, чтобы этот титул стал наследуемым, но такую легитимность мне может обеспечить только король Вестонии.

— Королей среди смертных много, — криво улыбнулась ниссе. — Присягни одному из них. Представь, как обрадуется Золотой лев. Кто же откажется от практически бескровного захвата Бергонии, да еще и пополнения своей армии за счет тебя и твоих воинов?

Я понимал, что ниссе говорит не всерьез. Она всегда так подтрунивала надо мной, когда заходила речь о моих взаимоотношениях с так называемыми смертными. Итта в каждом разговоре пыталась мне напомнить, что миры людей и первородных, хоть и соприкасаются, но все же остаются разными. В ее понимании, мне, как аурингу, стоит пересмотреть свои взгляды на этот вопрос. Не зря древние ауринги жили особняком.

Не скрою, прежний я, лис-одиночка, наверняка прислушался бы к ее доводам, но сейчас дела обстоят таким образом, что от моих решений и поступков зависят судьбы многих значимых для меня людей.

А что касается присяги другому королю…

Предателей нигде не любят. И этот мир не исключение. Граф де Англанд — наглядный тому пример. Для местных дворян, своим поступком, пусть и ради спасения сына, он покрыл позором не только самого себя, но и весь свой род. Какой бы славной и обильной на подвиги ни была история рода де Англандов, нынешний его глава сделал так, что следующие поколения будут помнить только это предательство.

Не сказал бы, что меня сильно волнует, что обо мне и моем роде будут думать какие-то люди спустя несколько сотен лет после моей смерти: я придерживаюсь принципа «здесь и сейчас». Лично мне плевать на чье-то мнение или оценку моих поступков. Это — моя жизнь, и только я решаю, как ей распоряжаться.

Важно, что со мной и моими близкими происходит прямо здесь и прямо сейчас. Будем мы жить или, покорно сложив лапки, умрем, потому что так будет правильно в глазах каких-то посторонних людей? Я выбираю первый вариант.

В этом смысле поступок графа де Англанда отчасти мне понятен. Правда, не представляю, что бы я чувствовал, окажись на его месте, но точно знаю, как бы я действовал на своем. Уж точно не стал бы тратить время на сбор выкупа и тем более поддаваться на шантаж аталийцев.

Потому что, спасая таким образом своего сына, граф, во-первых, обрек на смерть и изгнание остальных своих родичей, а во-вторых, попал в примитивную ловушку, став марионеткой в руках Золотого льва. Роль покорной игрушки не для Плута.

Да, у графа де Англанда нет моих навыков и умений, но можно было попытаться вызволить сына из плена и другим способом. Например, на то золото, что он собрал в качестве выкупа, можно было нанять сильных одаренных, способных провести спасательную операцию. Вон те же Дикие сердца, даже в малочисленном составе, уверен, справились бы с этой задачей.

— А почему сразу Аталия? — усмехнувшись, спрашиваю я и возвращаю шпильку: — Мне вот больше Кларон по душе. Уверен, Ольгерд Третий будет рад моей присяге. Представь, сколько дел мы сможем наворотить с магом крови.

— Только не изгнанный! — сразу же вспыхнула первородная. — Даже не думай! Он — наш враг! Если заключишь союз с таким, как он, потеряешь поддержку первородных.

— Ах вот как ты заговорила? — широко улыбнулся я. — Значит, всяких смертных предавать можно, а первородных — нельзя?

Ниссе, осознав, что попалась в мою простенькую ловушку, на мгновение замолчала, а потом, что-то буркнув себе под нос, нырнула сквозь стену, и я снова остался один на террасе.

Смылась. Впрочем, она всегда так делает, когда знает, что я сейчас начну сыпать аргументами. А их у меня предостаточно. Один из них, например, графство Грамон. Открыто пойду против Карла — потеряю как наследуемый титул графа, так и земли, что веками собирали предки Макса.

Такого подарка дядюшке Генриху я делать не собираюсь. Хоть он сейчас находится не в самом лучшем положении, да еще и со здоровьем проблемы: дай ему только повод, и своего он так просто не упустит.

А еще разрыв с Карлом повлечет за собой много проблем и в самой марке. Там ведь у меня обосновалось много его подданных. Кто знает, как они отнесутся к моему отступничеству. Герцогство в составе Вестонии — это другое. Это не полное отделение, а частичная автономия. С сохранением торговых связей и дружеских соглашений с влиятельными родами. Собственно, не зря де Гонди всячески старается пресекать разговоры о «Короле Юга и Аквитании». Он выбирает из двух зол меньшее.

Но не это самое главное. На фоне угрозы со стороны темных обзаводиться еще одним врагом в лице Вестонии — не самый правильный шаг…

Я ощутил за спиной легкие эманации маны. Ниссе вернулась.

— Прибыли разведчики, — произнесла она, встав рядом со мной.

— Что там? — спросил я.

— Все как обычно, — ответила она. — Помимо королевского дворца, она за последнюю неделю побывала в нескольких особняках представителей наиболее влиятельных дворянских семей. Ведет себя осторожно. Язык держит за зубами. Больше слушает. Магию почти не применяет. Только иногда, когда кому-то нужна помощь.

Немного помолчав, ниссе добавила:

— Уже третий раз посетила дворец твоей тетки. Явно старается сблизиться с твоими сестрами. А вчера она впервые побывала рядом с Лисьей норой.

— Даже так? — изогнул я бровь. — И как она отреагировала на стражей?

— Следившие за ней эфирэль уверены, что она что-то ощутила. Старалась держаться от забора подальше, хотя сперва подошла вплотную.

— Любопытно, — задумчиво произнес я. — Известны ее планы на этот вечер?

— Сегодня она останется в особняке, — произнесла ниссе. — Удобный момент, чтобы сделать задуманное.

— Решено, — кивнул я. — Так и поступим. Объяви всем, чтобы готовились. Этой ночью мы идем в гости.

Глава 8

Вестония. Эрувиль. Особняк барона де Леви.

Хельга нечасто позволяла себе такие вечера. Ни дипломатических ужинов, ни бесконечных визитов, ни приглашений, ожидающих ответа. Просто тишина, мягкий полумрак и теплое пряное вино, к которому она пристрастилась здесь, в Вестонии.

Неожиданно для самой себя Хельга за последние месяцы пребывания в Эрувиле не только привыкла к местному укладу жизни, но и кое-что с удовольствием переняла. Хотя сперва отказывалась это осознавать. Пока Жан-Луи, в особняке которого она продолжала проживать и с которым они заметно сдружились, в свойственной ему веселой манере не указал Хельге на очевидные факты.

Хмурой и холодной северянке, которую соотечественники прозвали Отважной, неожиданно пришлась по вкусу столичная жизнь. Чего греха таить? С таким гидом, как барон де Леви, который обладал изысканным вкусом, было сложно не влюбиться в этот город, который южане вполне заслуженно называли центром цивилизованного мира. Не зря все остальные мировые правители спали и видели, как бы захватить такой лакомый и такой желанный кусок себе.

Театры, элегантные наряды, изысканные приемы и балы, великолепная парфюмерия, богатые библиотеки, утонченное искусство и еще много всего другого — проведя несколько месяцев в этом водовороте ярких событий, Хельга еще лучше начала понимать Астрид. Когда-то она с иронией и недоверием относилась к увлечениям двоюродной сестры. Все эти коллекции предметов искусства, скульптуры, картины, книги, музыкальные инструменты — Хельге казалось, что Астрид всего лишь удовлетворяет свои мимолетные капризы.

Взять ту же оранжерею с диковинными фруктами и цветами, что приказала построить сестра. Во имя всех старых богов, кому она вообще нужна на севере?

А эта влюбленность сестры в этого капризного слабака принца Луи? Кто бы мог подумать, что Астрид Стремительная, одна из сильнейших теневых магов Нортланда, вдруг обратит внимание на этого изнеженного плаксу? Да пожелай она — лучшие воины Севера покорились бы ей, лишь бы Астрид, дочь конунга Острозубого, оказала им свою благосклонность!

Сейчас, пожив некоторое время в столице Вестонии, Хельга осознала, что этот плакса и слабак, каковым она считала Луи, оказывается силен в другом.

Усилиями барона де Леви Хельга увидела значение принца под иным углом. Например, Луи был тем, кто, по сути, заново возродил эрувильский театр. Он не жалел средств на привлечение в город талантливых музыкантов и живописцев. Он стал законодателем и архитектором мод, тем эпицентром, что влияет на общественные вкусы. Хельга пока не совсем понимала, как это влияние можно использовать в управлении государством, но она знала точно, что Астрид обязательно в этом разберется. Хотя, зная расчетливый и изворотливый ум сестры, Хельга была уверена — та уже имеет какой-то план.

Помимо театров и балов, в Эрувиле, казалось, каждую неделю происходило какое-то значимое и громкое событие, влияющее на жизнь и политику самой Вестонии. Особенно это было заметно на контрасте с Нортландом. Север, можно сказать, варился в своем собственном соку.

Покушения на принцессу Верену и маршала фон Мансфельда, громкое убийство наследника престола принца Филиппа, объявление войны Астландии. Политическая жизнь Эрувиля кипела и бурлила, словно древнее магическое варево в заколдованном котле, брызги которого были способны повлиять на расстановку сил не только в самой Вестонии, но во всем Мэйнленде.

Хельга словно зрительница, попавшая в лучшую ложу мирового театра, с широко раскрытыми глазами следила за трагическими событиями, разворачивавшимися на сцене.

Она видела с каким цинизмом и холодностью король использует в своих политических целях смерть собственного сына. Как недавние союзники и враги в одно мгновение меняют стороны. Как те, кто еще вчера находились на вершине, сегодня лежат у подножия горы, втоптанные в грязь.

Нет, север, по крайней мере тот, который знала Хельга, был другим. Жестоким и беспощадным — да. Но не таким коварным и лживым. Все эти яркие и блистательные дворяне внешне изысканные и элегантные, на поверку оказались настоящими хищниками, причем облеченными властью. Конечно же Хельга не была наивной и доверчивой, но то, с чем она столкнулась здесь… В глубине души она очень надеялась, что Астрид никогда не станет такой. Сестренка выше всего этого. Она знает, что такое честь и верность.

Тяжело выдохнув, Хельга встряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Некоторое время она сидела, тихо дыша и бездумно перебирая браслет из северного серебра, подаренный ей когда-то отцом. Затем мысли как-то незаметно снова увели ее в ту ночь, что поставила драматическую точку в истории королевского праздника.

Тогда все казалось еще таким новым и незнакомым. И завораживающим… Пышные кроны деревьев в королевском саду были украшены изящными фонариками, в воздухе витали ароматы фруктов и цветов, а придворные дамы и кавалеры щебетали под звон бокалов.

Уже нашумевшая в столице своими песенками труппа Бризо должна была закрывать торжественную неделю. До них выступали и акробаты, и лицедеи, и маги-иллюзионисты — каждое представление казалось Хельге одно лучше другого.

Но именно в тот вечер всё изменилось. Это поняла Хельга, и это поняли остальные зрители. То, что показала труппа Бризо, было на голову выше всего, что Хельге удалось увидеть в столице.

Постановка была… другой. Чужой. Ломавшей ожидания. Необычные декорации, двигающиеся платформы, свет, тени, дым, какие-то диковинные маски — все вместе это выступление казалось настоящим колдовством.

Хельге было стыдно признаться даже самой себе. Она, выросшая на суровом севере, сдержанная и привычная к простоте, уже многое увидевшая в этом странном городе, впервые за долгое время почувствовала детский восторг.

Но больше всего ее поразил один из актеров — тот, который был в маске лиса. Он двигался иначе. Как зверь. Вернее, как человек, привыкший быть зверем. Его прыжки были выверены, движения слишком точны, слишком сильны. И при этом… будто бы сдержанны. Как будто он сам себе приказывал не идти до конца. Так мог двигаться только одаренный, причем очень сильный. И это больше всего удивляло. Невольно возникал вопрос: зачем одаренному такой силы понадобилось выступать с какими-то уличными комедиантами?

Она пыталась распознать в его манипуляциях что-то большее, заметить хотя бы крошечную искру маны, неуловимый намек, но Лис оставался в пределах. Хельга сейчас очень жалела, что не попыталась незаметно воспользоваться своим даром…

Потом началась суматоха. Хельга запомнила, как актеры стали принимать поздравления и как незаметно, под шумок Лис исчез в толпе. А уже через какое-то время королевские гвардейцы подняли тревогу. Поднялись крики и паника. Дамы падали в обморок, а их кавалеры хватались за оружие.

Весть о покушении на принцессу Верену и ее маршала пронеслась по дворцу, словно ледяная волна северного моря. Во дворце начались обыски, гостей разделили, слуги метались по коридорам.

Труппа Бризо под конвоем была выведена из королевского сада вместе с другими простолюдинами. Тени короля действовали слаженно и быстро.

После того вечера в саду королевского дворца мысль о Лисе не шла у Хельги из головы. Спустя дни и даже недели перед глазами то и дело возникал его гибкий силуэт. Под маской явно был не просто акробат. В нем было что-то иное. И чем упорней Хельга пыталась выбросить этот образ из памяти, тем настойчивее он возвращался.

Пока в столице был траур по принцу Филиппу, Хельга пыталась искать труппу Бризо. Ее настойчивость была вознаграждена — оказалось, что сразу после того выступления актеры какое-то время обитали в старом Торговом квартале.

Место это само по себе было необычное: в городе о нем ходили слухи, как о зачарованном. Злые языки говорили, что там поселилась нечистая сила.

Для Хельги все это звучало, как обыкновенные городские байки, но она все же отправила туда слугу. Он вернулся ни с чем: труппа съехала и где остановилась никто не знал.

Спустя еще какое-то время ей все же удалось вновь попасть на их выступление в доме одного из влиятельных дворян. И уже с первых минут стало ясно: Лис на сцене был не тот. Да, акробат был ловкий, подвижный, пластичный, но движения не были такими точными. Где-то мелькала неуверенность, где-то чувствовалась излишняя резкость, а временами — паузы, будто он не до конца знал хореографию. Это был другой человек, и Хельга сразу это поняла.

Она дождалась конца представления, подошла поближе, обратилась к актеру, скрывавшему лицо под все той же маской. Прикоснулась — мимолетно, осторожно, как она умела, всего на мгновение позволив своей ауре почувствовать отклик. Но его не было. Ни искры маны, ни намека на одаренность. Это лис был простым человеком.

После этого она поговорила с членами труппы и самим мэтром Бризо. Тот был любезен, но держался настороженно. Имени прежнего Лиса он не назвал, объяснив уклончиво: мол, тот покинул труппу по собственному желанию и отправился к себе на родину. Мол, такое иногда случается.

Но самая любопытная реакция была у внучки Бризо, кажется, ее имя Бриджитт. Пусть внешне этого не было заметно, и девушка старалась быть почтительной с такой важной особой, как Хельга, но ее выдавало характерное биение сердца. Взгляд стал враждебным, будто та защищала что-то свое. В этой вспышке раздражения Хельга уловила нечто личное. Больше всего это было похоже на ревность. Скрытую, но все же вполне ощутимую.

Позже, в своих мыслях Хельга снова и снова возвращалась к тому выступлению в саду, к тому необычному Лису, который исчез в разгар всеобщих оваций, чтобы вернуться за несколько минут до тревоги. Все это Хельге казалось слишком подозрительным. Особенно в свете покушения на принцессу Верену и маршала фон Мансфельда. Что если этот Лис был заодно с наемными убийцами?

Подозрения не покидали Хельгу до сих пор. Позже, во время приема в королевском дворце она увиделась с Вереной, которую, помимо теней короля, теперь еще охраняли и страйкеры из астландцев, Хельга осторожно поделилась с Вереной своими догадками. Аккуратно, скорее, в виде размышления вслух.

Откровенно говоря, реакция Верены на ее слова Хельгу здорово озадачила. Принцесса едва заметно вздрогнула. В ее взгляде что-то мелькнуло — не испуг, не удивление, но… настороженность. Она быстро опустила глаза, прикрылась неторопливым глотком из бокала. Когда она заговорила, голос ее звучал ровно, но слишком уж аккуратно.

Верена утверждала, что это, скорее всего, совпадение. Представление, тревога, вся эта суета… Легко искать взаимосвязи там, где их нет. Принцесса сказала также, что все стали слишком подозрительны после той ночи. И привела довольно весомый аргумент, мол, королевские дознаватели не увидели в членах труппы Бризо угрозы. Они вне подозрений.

Затем Верена увела разговор в сторону: заговорила о новых назначениях в охране, о маркграфе де Валье, который по приказу короля должен прибыть в столицу, и о том, что Хельге теперь не нужно ехать в Бергонию, чтобы передать маркграфу приглашение на свадьбу. Мол, проще будет дождаться его тут, в Эрувиле. При этом Верена старалась быть естественной. И Хельга наверняка купилась бы, если бы не побледневшее лицо принцессы и ее слишком поспешное стремление сменить тему.

Хельга в тот день больше не настаивала и не давила на принцессу. Лишь кивнула, позволив разговору утечь в другую сторону. Но внутри у нее остался осадок. Она была уверена: Верена что-то скрывает. Что-то связанное с тем первым Лисом…

Внезапно произошло что-то странное. Хельга замерла, вслушиваясь. Казалось, в старом особняке де Леви вдруг стало слишком тихо. Тишина неестественная, давящая. Где-то далеко еле слышно тикали напольные часы, но даже их размеренный ход словно ускользал из реальности. В этот миг воздух в комнате сгустился.

Хельге понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, что происходит. Этот гнилостный привкус ей никогда не забыть. Могильная тьма… Вернее, ее вестник, порождение Предела, пожаловал к ней в гости.

Неужели настал и ее черед?

Несмотря на первый шок, движения Хельги были легки и свободны: она соскользнула с кресла, ладонь легла на рукоять короткого клинка из теневой стали. Он был ее постоянным спутником с тех самых пор, как она выбралась из той бойни, в которой пали отец и братья.

Слишком многое она пережила, чтобы забыть, кто ее истинные враги. И слишком хорошо знала, что шанс выстоять в бою с темником у нее ничтожен. Но она хотя бы умрет с честью.

— Смертная, я здесь по велению госпожи, — раздался голос. Невесомый, словно дуновение смерти, шепчущей в ухо.

Из темного угла комнаты медленно выскользнул силуэт. Неясный, зыбкий, будто сотканный из ночного тумана. Человеческих черт в нем не было — одно лишь ощущение присутствия, древнего, опасного.

— Госпожи? — прохрипела Хельга, едва справляясь с дыханием.

Разве темники разговаривают? Ей всегда представлялось, что эти твари приходят и убивают свою жертву молча. Хотя где сейчас те, кто выжил после встречи с этим чудовищем, чтобы спросить, как оно на самом деле?

— Кто твоя госпожа? — чуть помедлив, добавила Хельга.

Вместо ответа из-под невидимого плаща темника упал свиток. Он перекатился по полу и остановился у ее ног. Печать была ей знакома. Серебристая, с хищным оскалом медведя — родовой знак дома конунгов Винтервальда.

Хельга, видя, что темник молча парит в воздухе, не пытаясь атаковать ее, медленно присела и дрожащей рукой подняла свиток. Внутри всё сжалось, когда она разобрала первые строки:

«Привет, моя Снежинка!»

О древние боги! Как такое возможно! Это же ее тайное прозвище, которое никто, кроме Астрид, не мог написать… Только сестра знала о нем, потому что сама дала его Хельге еще в детстве.

Окружающий мир на мгновение исчез. Хельга погрузилась в чтение. Глаза скользили по строчкам, явно написанным рукой сестры, а внутри все холодело. Послание Астрид было одновременно обычным и… пугающим.

Она вкратце рассказывала, как ей удалось переломить ход войны. Как ледяные были повержены и как часть жрецов покорилась ее воле. Теперь все они служат ей. Среди них есть и душелов.

Далее Астрид в своей привычной манере говорила о кораблях на севере, о будущей высадке на западе Вестонии, о стоящих наготове легионах. Сестра поручала Хельге переговоры с герцогом де Клермоном. А также ждала новостей о переговорах с маркграфом де Валье. Имена, планы, новости мелькали перед глазами Хельги словно во сне.

Такой знакомый и такой родной почерк, но между строк — мрак. Хельга словно видела тени, скользящие за буквами. Они были неотъемлемой частью текста. Безмолвными спутниками новой Астрид.

Хельга бессильно опустила руку с письмом. Несколько секунд молча вглядывалась в клубящуюся тьму, висевшую напротив.

В голове крутились образы отца и братьев, сражавшихся с приспешниками Хлада Жуткого до последнего вздоха. Лица друзей и соратников, отдавших свои жизни, чтобы Хельга смогла выбраться из той бойни. И ледяные глаза жрецов, использовавших магию смерти.

Астрид… ее сестренка… заключила союз с той самой тьмой, принесшей столько боли их дому. В груди Хельги что-то оборвалось.

— Госпожа ждет ответа, — снова заговорил темник.

Голос Хельги был тихим. Чужим.

— Скажи… Кхм… Скажи своей госпоже, что я сделаю всё, о чем она просит.

Темник чуть качнулся, словно принимая ответ и бесшумно растворился во тьме.

Хельга молча стояла посреди комнаты. Ее тело била крупная дрожь… Только что мир, к которому она привыкла и в который она верила всем сердцем, навсегда изменился.

Она хотела было отбросить бесполезный клинок в сторону, как внезапно ощутила новые эманации маны. Сперва она подумала, что тварь все-таки не ушла, но спустя несколько мгновений осознала — к ней пожаловал в гости кто-то другой…

Глава 9

Все пошло не по плану…

Мы собирались разыграть спектакль в духе той встречи, которую устроили когда-то для моего дорогого дядюшки в Лисьей норе. Иллюзии, игра теней, зыбкий туман, чуть подрагивающие стены… В общем, немного шоу, чтобы заставить Хельгу раскрыться. Но всё изменилось в одно мгновение.

Когда это произошло, мы уже находились в одном квартале от особняка барона де Леви. Я и еще два десятка первородных. Передвигаться по улочкам ночного города с нашей маскировкой было легко. Тем более, что в такой мороз и в такую пору горожане предпочитали спать в своих теплых постелях.

Я почувствовал ЭТО в одно мгновение. Словно резкий и точный удар под дых. Я даже сбился с шага и чуть было не рухнул лицом в сугроб. А потом в мое сердце словно вонзилось несколько острых шипов. Грудь сдавило изнутри. Через миг давление и резь исчезли, но это не принесло мне облегчения. Наоборот… Далее произошло то, что я никогда ранее не ощущал. Это была боль, но не физическая. Как будто из меня вырвали нити, сотканные частью моей души. На глаза сами собой навернулись слёзы.

Под взволнованными взглядами моих сопровождающих я остановился и присел на корточки, чтобы восстановить дыхание. Я видел лица Итты и Селины. Их рты открывались и закрывались. Видимо, они пытались мне что-то сказать, но я их не слышал. В уши будто две пробки всунули.

Зачерпнув полные пригоршни сухого снега, я безжалостно и с остервенением растер им свое разгоряченное лицо. А затем еще раз и еще…

Фух… Вроде отпустило. Колючий холод принес облегчение. Мысли снова обрели стройную форму. Только вот легче на душе от этого не стало.

Я сразу понял, что ЭТО было. И ошибки быть не могло. Трое первородных, следивших за особняком барона де Леви, буквально минуту назад умерли практически одновременно. Это их смерть я так болезненно ощутил.

Молодой матаго. Эфирель. И еще одна из льюнари — та, что должна была усыпить всех слуг в особняке. Все трое пару месяцев назад прошли обряд преображения и получили часть древней силы. Моей силы. И только после их гибели я по-настоящему понял, насколько глубока была наша связь.

Когда ко мне вернулась возможность соображать и нормально двигаться, я хриплым голосом произнес:

— В доме враг. Наши, увы, мертвы…

С разных сторон донеслись изумленные и гневные возгласы. Когда несколько молодых первородных было дернулись вперед, я резко их осадил:

— Замерли все! Мертвым уже не поможем. Если полезете без подготовки, умрете, как и они.

Обведя тяжелым взглядом лица, стоявших полукругом напротив первородных, я начал говорить:

— Я почувствовал их смерти практически одновременно. Значит, врагов несколько, и они хорошо скоординированы. А еще всё указывает на то, что скрытность вашей магии для них — не помеха. Поэтому ни одного шага без моей команды.

Знали бы они, сколько труда мне стоило сдерживать свой гнев. Как ни странно, именно человеческая часть меня требовала немедля обрушить всю свою ярость на убийц первородных, но именно лисья суть, неоднократно спасавшая меня на протяжении многих лет, нашептывала быть осторожным. Не бросаться бездумно в бой. Разнюхать, разведать, присмотреться… А уже потом действовать.

Взглянув на хмурую ниссе и напряженную Селину, я холодно произнес:

— Вы обе — за мной. Остальным ждать.

* * *

— Ты прав, — прошептала Селина, кивнув на особняк барона де Леви. — Это магия Барьера. Я тоже ее чувствую. Остаточная, искаженная. Но сомнений быть не может: здесь были темники.

Эти мерзкие эманации я ни с чем не спутаю.

Темные твари хозяйничали прямо у нас под носом, и это бесило больше всего. Благо, еще вовремя призвал призрачных стражей в торговом квартале, там темники особо не погуляют. Но, увы, погибших это не вернет.

Сцепив челюсти, я повел слегка затекшей шеей. Откат после смерти первородных серьезно ударил по мне. И что хуже всего — на несколько минут практически вывел из строя. А что если такое произойдет в бою? Когда каждое мгновение решает исход схватки.

Нет… С этим надо что-то делать. Единственное оправдание — со мной это произошло впервые. Но к следующему разу я должен быть готов. Ведь это только первые потери, а их, увы, будет больше.

Наблюдательным пунктом мы выбрали чердак дома, соседствующего с обиталищем барона де Леви.

Жан-Луи явно любил свой особняк. Небольшой, аккуратный он находился в одном из верхних кварталов старой столицы. Несмотря на обильный снегопад последних двух дней, пространство вокруг особняка содержалось в образцовом порядке.

Все окна в доме были темными, только на втором этаже горел тусклый свет, пробивавшийся сквозь щели между портьерами. Благодаря сведениям моих разведчиков, я уже знал, что там находится библиотека барона. Именно там в свободные от приемов и балов дни любила засиживаться допоздна Хельга.

— Похоже, темные добрались до северянки раньше нас, — сквозь зубы прошипела ниссе. — Девчонка уже либо мертва, либо они утащили ее с собой.

— Вот сейчас и проверим, — произнес я, плавно выбираясь из укрытия. Напоследок я тихо бросил: — Что бы там не происходило, не высовывайтесь. Я знаю, как с ними сражаться, а вы перед ними беззащитны. Будете только путаться под ногами. И еще…

Я придавил обеих взглядом.

— Никакого геройства. Почувствуете, что вас обнаружили, бегите в квартал или Лисью нору под защиту стражей. Всё понятно?

Первородные молча синхронно кивнули. Правда, Селина посмотрела на меня так, словно хотела что-то возразить, но под моим взглядом не решилась. А Итта, положив свою ладонь на хрупкое плечико льюнари, уверенно произнесла:

— Всё сделаем.

Ниссе давала мне понять, что присмотрит за Селиной. Я прекрасно знал, что сейчас происходило в душе льюнари. С ней наша связь была самой крепкой. Там, в темном доме где-то на каменном полу лежит ее мертвая сестра…

Мороз этой ночью был крепкий — такой, при котором каждый шаг по снегу сопровождается сухим, резким хрустом. Но я, активировав невидимость, передвигался бесшумно. Моя аура поглощала все звуки.

Приблизившись к дому барона де Леви, я, просканировав пространство, мгновенно ощутил остаточные эманации темной маны. Это были места, где пали мои первородные.

Одно тело находилось на крыше. Скорее всего, это эфирэль. Вероятно, в момент нападения она дежурила в тени дымоходов, готовая в любой момент рвануть к нам с новым сообщением. В энергетическом поле от энергосистемы бедняжки остался лишь еле уловимый вихрь темной маны, смазанный, как след от угля на стене.

У черного входа я обнаружил мертвое тельце рыжего кота. Это молодой матаго. Он был истощен до предела, словно голодал несколько месяцев. Ребра торчали под кожей острыми дугами, шерсть потускнела и поблекла, утратив прежний огонь — будто кто-то высосал из нее весь цвет. Из ушей, рта и носа тонкими ручейками сочилась темная кровь.

Сердце уже знакомо кольнуло, но я сжал зубы и резко встрепенулся, поборов вспышку гнева.

Труп сестры Селины я нашел на нижнем этаже в крыле прислуги, в переходе рядом с кухней. По нашему плану, льюнари должна была усыпить слуг перед нашим приходом. Теперь на ее месте осталась только физическая оболочка. Тварь, убившая ее, постаралась вытянуть все ее жизненные силы.

Судя по расположению тел моих первородных, они не успели даже дернуться. Нападение было мгновенным и неожиданным.

И везде — та же вязкая смесь. Привкус магии Предела и смерти. Очень похоже на тот, что я ощущал, сражаясь с Фрией. Только вот, судя по высокой концентрации остаточных эманаций, складывалось впечатление, что темники, заявившиеся сюда, на порядок сильнее и могущественнее тех, которыми управлял Вальдар, душелов Фрии.

А вот то, что они не «выпили» слуг, меня удивило. Кухарка, две горничные, и трое лакеев. Все спали мирным сном в своих постелях, явно аккуратно и мягко усыпленные льюнари. Как такое возможно? Темники вдруг отказались от дармовой энергии, пусть не такой насыщенной, как у первородных, но все же… Какого хрена здесь происходит?

Бесшумно проскользнув коридор, я ступил на лестницу. Преодолев один пролет, я резко замер.

Бездна! Одна из тварей совсем недавно была здесь! Правда, эманации ее ауры ощущаются уже очень слабо, как будто издалека. Это похоже на то, как ты сидишь в закрытой комнате, но все равно ловишь носом далекие запахи дыма, которые проскальзывают сквозь узенькие щели оконной рамы.

Но тогда почему темник не убил Хельгу? Сканирование подтверждает, что она жива. Более того, она на пике энергетической активности. Ее энергосистема светится, словно раскаленное до красна железо.

Неужели Хельга настолько сильна, что смогла отбиться от темника? Да еще и такого сильного. Но как? Что может противопоставить твари Предела целительница, пусть и одна из сильнейших, которую мне доводилось видеть?

Любопытно, что за козырь спрятан у тебя в рукаве, Хельга Отважная?

Дверь в библиотеку была приоткрыта достаточно, чтобы я мог проникнуть внутрь, не касаясь створок. Эманации темной волшбы, сконцентрированные в этом помещении, обволакивали, будто мягкий, едва ощутимый туман.

Это же какой силы была тварь, что после нее остался такой энергетический след? Заявись такой монстр в Лисью нору, и, боюсь, с ним не справились бы даже три моих стража, которых я неплохо так накачал золотой маной.

А еще я представил силу душелова, которому удалось приручить такого темника. Вальдар, руководивший несколькими духами, в сравнении с ним — жалкий недоучка. Кроме того, у меня появилось тревожное сомнение: а не ошибся ли я, думая, что здесь действовала группа темников? Может быть, убийство моих первородных — дело рук одной единственной твари?

Не снимая полога невидимости, я шагнул через порог.

В библиотеке царила полутьма, которую безуспешно пытался рассеять полупогасший камин да небольшая масляная лампа, стоявшая на углу широкого письменного стола.

Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами и портретами, с которых на присутствующих, одни с укором, а другие с улыбкой, взирали рыжеволосые предки барона де Леви.

Мне вот интересно, а Жан-Луи вообще в курсе, что за гости бывают посреди ночи в его фамильном гнездышке?

Хельга стояла в центре комнаты. Живая и здоровая. Как-то не похоже, что она только что сражалась с темной тварью. Правда, она была сейчас напряжена, словно тетива лука. Но в этом виноват уже я — девушка явно почувствовала мое присутствие.

В таком состоянии Хельга совершенно не была похожа на мою Таис, а вот сходство с той шаманкой из моего видения просто поразительное.

Прямая спина, слегка опущенное плечо, в правой руке — короткий, явно теневой клинок, в левой — полуразвернутый свиток. Я мельком заметил знакомую печать конунга Острозубого на корешке.

Стоп! Свиток.

Даже с такого расстояния я почувствовал: он не просто пропитан — он насквозь пронизан тьмой. Эманации магии смерти струились от пергамента медленным, вязким потоком, обволакивая пальцы Хельги, оставляя на ее коже полупрозрачные тени. Сама она, похоже, либо не замечала их, либо…

Внезапно Хельга заговорила.

— Ну, чего замер? — произнесла она почти спокойно на вестонском, при этом глядя в точку чуть правее от меня. — Кто бы ты ни был, я знаю — ты здесь. Можешь не прятаться. Говори с чем пожаловал.

Я бесшумно проскользнул внутрь. Хельга же продолжала вглядываться в ту же сторону. Голос ее слегка подрагивал от напряжения.

Переступив с ноги на ногу, девушка слегка повернулась ко мне боком и произнесла насмешливым голосом, словно обращаясь к одному из рыжих предков Жана-Луи:

— Ах да! Вы, страйкеры, все такие. Прячете лица, бьете в спину. Избегаете прямой схватки. Трусы!

Я чуть склонил голову, наблюдая за ней. Она двигалась, будто бы наугад — порывисто, торопливо — слегка поворачиваясь, будто бы не зная, где я нахожусь. Дрожащая от напряжения правая рука сжимала рукоять клинка. При этом свиток уже исчез где-то в складках платья.

Но я видел другое. Ее энергосистема пульсировала ровным магическим светом. Заговаривая мне зубы, Хельга постепенно перекачивала в свои энергоканалы и энергоузлы алую ману из крупных крудов в своем ожерелье, а также фиксировала манопотоки на алых амулетах, закрепленных на ее запястьях, щиколотках и груди.

Она была сосредоточена, как дикая кошка перед прыжком. И ее аура слегка расширилась, сканируя пространство вокруг. А еще, несмотря на то, что она глядела практически в противоположную сторону, я знал, что целительница такого уровня прекрасно слышит биение моего сердца.

Хельга до последнего мгновения выжидала моей атаки. Неплохая уловка. Делать вид, что ты слеп, пока невидимый противник, уверившись в своем превосходстве, не сделает ошибку.

Уверен, многие болваны уже купились на этот трюк. Ей бы еще поработать над исполнением. Бриджитт, вот кому удалось бы блестяще сыграть эту роль. Правда, меня бы не обманула даже такая талантливая лицедейка.

— Ну же! — подталкивала она меня к действию. — Так и будешь молчать? Кто тебя послал?

Я криво улыбнулся. Хельга «подставилась». Как будто невзначай сместилась в сторону и приоткрыла левый бок. Думаю, именно в такой момент всё и происходило. Под юбками не видно, как напряглись ее ноги, а клинок в правой руке перестал дрожать.

Интересно, а что ты скажешь на это?

Я пропустил небольшой сгусток по своим энергоканалам, и моя аура уплотнилась. Сместившись немного левее, я с улыбкой, которую девушка не могла видеть, наблюдал, как вытягивается от изумления ее лицо. Хельга в одно мгновение перестала слышать биение моего сердца.

На один миг я заметил в ее глазах искру замешательства. Хищница, готовившаяся нанести финальный смертельный удар, вдруг осознала себя добычей.

Но должен заметить, она довольно быстро взяла себя в руки. Похоже, Хельга уже поняла, что имеет дело не с простым страйкером.

А затем произошло то, ради чего я, собственно, и пришел в этот дом. Хельга на миг замерла сосредоточившись. Ее губы зашевелились, но при этом она не издала ни одного звука. А потом ее алая аура начала стремительно расширяться.

Не знал, что целители способны на такое. То, что она сейчас делала, скорее, походило на ведьмачью волшбу.

Теперь она действовала открыто, более не притворяясь. Лоб девушки покрылся испариной, скулы заострились, в глазах застыла решимость.

Вот-вот наши ауры должны были соприкоснуться. Я плотно сжал зубы и поправил перевязь с золотыми крудами. Ни один из них пока никак не отреагировал на Хельгу. Может быть, именно сейчас подтвердится наводка, которую дал мне мой тайный покровитель.

— Кто ты? — прищурившись, совершенно другим голосом произнесла Хельга.

О, ты всё еще надеешься, что я выдам свою позицию? Хочешь поговорить? Не беспокойся. Мы с тобой обязательно поговорим, но позднее. И ты мне все расскажешь. И о темнике, убившем моих первородных, но по какой-то причине не тронувшем ни тебя, ни других людей в этом доме. И о свитке с печатью Острозубого, от которого фонит смертью. Но всё это будет потом. А сейчас мы должны кое-что проверить…

Я бесшумно двинулся вперед, навстречу раскрывающейся алой дымке. Что-то похожее было в том моем видении, когда шаманка с рысьими ушами накрыла нас своей аурой.

Шаг. Хельга по-прежнему не «слышала» меня. Сейчас разве что Селина смогла бы меня почуять. Ну, еще может быть ниссе.

Но Хельга смогла меня удивить. Еще до соприкосновения наших аур, она развернулась лицом ко мне. И наши взгляды встретились. Судя по ее ошарашенному выражению лица, для нее самой все происходящее стало неожиданностью.

— Ты⁈ — только и успела ошарашенно произнести она.

Как это возможно? Готов поклясться, полог невидимости все еще закрывал меня.

Мгновение — и наши ауры соприкоснулись. В следующий миг нас обоих поглотила магическая вспышка. Пространство между нами дрогнуло. Воздух от магических эманаций стал густым и тяжелым. Алая энергия словно королевская мантия, оплетенная крупными золотыми нитями, пульсируя, обволокла нас обоих.

Я видел лишь силуэт Хельги. Она что-то кричала, но в этом плотном магическом тумане невозможно было разобрать ни слова.

А в следующий миг дала о себе знать третья сила — золотой паразит проснулся. Он не просто отреагировал. Он рванул вперед. В сторону что-то орущей Хельги.

Секунда — и я ощутил знакомый магический всплеск. Такой долгожданный и такой несвоевременный.

Почти одновременно с тем, как свет этого мира померк, я успел только прохрипеть:

— Зараза…

Глава 10

Вестония. Эрувиль. Особняк барона де Леви.

Гость, заявившийся после темной твари, был явно из плоти и крови. Хельга, как целительница, знала это наверняка. Она чувствовала биение его сердца. Его напряжение и в то же самое время — осторожность.

Непроизвольный выдох облегчения вырвался из ее легких. С живым, будь он маг или оборотень, она знала, как сражаться. А судя по маскировке, Хельга имела сейчас дело именно с боевым магом.

Страйкеры… Какие же они все одинаковые. Об этом она и поспешила сообщить ночному визитеру. Тот, к слову, действовал, как и все боевые маги. Хельга внутренне усмехнулась — их как будто обучал один и тот же наставник. Никакой фантазии. Как только дорастают до медиусов, сразу же начинают практиковать полог невидимости, абсолютно забывая о других навыках. И самое главное — о теории.

И этот, судя по всему, такой же. Еще один самоуверенный болван, только и умеющий действовать исподтишка. Ну, ничего, у Хельги уже есть богатый опыт общения с такими умниками.

Пока готовилась к отражению атаки, Хельга пыталась сообразить, кто этот маг и зачем сюда пожаловал? В то, что он самостоятельная фигура, она мало верила. Скорее всего, чей-то посланник или же наемный убийца. Правда, Хельга не понимала, кому могла понадобиться ее смерть. Разве что как провокация против Астрид.

А может этот маг действительно принес какое-то послание, но услышал ее разговор с темником и решил действовать иначе? Если это так, тогда в ее же интересах уничтожить неизвестного страйкера.

Уже через минуту Хельга поняла, что ее противник — более опытный, чем она предположила. Он точно знал, чего ожидать от нее. Ее уловка не сработала. А когда Хельга перестала «слышать» биение его сердца, ее прошиб ледяной озноб. Этот страйкер явно был обучен иначе и не пропускал занятия в гильдии по теории магических основ.

Но ничего! Для таких, как этот убийца, у Хельги был припасен сюрприз. Ее, в отличие от обычных целителей, обучали иначе. Древняя семейная магия, знания о которой передал Хельге дед, много раз выручала ее.

Последний раз она использовала ее в королевском дворце, чтобы «прослушать» ауру Карла. Правда, там она действовала медленно и аккуратно. Сейчас же можно было использовать семейную волшбу не таясь.

Дед, отказавшийся от своего прежнего имени и посвятивший всю свою жизнь служению Праотцу, много раз повторял Хельге, что магия, которой он ее обучил, это некий древний ритуал, смысла которого ни он, ни его отец не понимали. Ощущение чужой ауры — это лишь некий сопутствующий эффект. Поэтому использовать эту волшбу часто не рекомендовалось. Лишь в самых необходимых либо крайних случаях.

В тот миг когда Хельга произнесла последние слова древнего наговора, она даже представить себе не могла, чем для нее все обернется.

Первое, что она ощутила, это эманации темной магии, оставшиеся после твари Предела, которые буквально обволокли все пространство вокруг нее. Словно мерзкая липкая слизь темная мана сочилась со стен и мебели. Руку, в которой был свиток с посланием от сестры, словно обморозило.

Хельга хотела тут же брезгливо отбросить письмо, но с трудом сдержалась. Это послание не должно попасть в чужие руки. Пришлось спрятать его в складках платья в специальный карман. О Пресветлая! Сохрани Астрид и отведи от нее беду! Куда же ты вляпалась, сестренка⁈

Но мысли об Астрид и темном отошли на второй план, когда она почувствовала за своей спиной ауру страйкера. Ничего подобного Хельга ранее не ощущала.

Как будто за ее спиной в одно мгновение вспыхнуло золотое солнце и обожгло своими лучами все пространство вокруг. На долю секунды Хельга зажмурилась. Против мага такой силы ей не устоять. Даже темник, явившийся к ней этой ночью, вряд ли бы вышел победителем в схватке с этим неизвестным страйкером.

В последние минуты жизни Хельге было странно осознавать некое родство с этой всепоглощающей силой. Эманации неизвестной маны словно затронули потаенные нити ее души. Все естество Хельги встрепенулось подобно лесному зверю, очнувшемуся от долгой спячки.

Ее аура вздрогнула. Неизвестный маг стремительно приближался. Хельга захотела взглянуть на своего врага перед тем, как падет от его клинка.

Резко обернувшись, она устремила свой взгляд вперед.

— О Древние боги… — ошеломленно прошептала она одними губами.

На нее надвигалось золотое светило. Она видела, как пульсировали и искрились сгустки неизвестной маны, что подобно растительному кокону оплетали ауру незнакомца. Его силуэт обволокла полупрозрачная золотистая дымка.

За секунду до того, как их ауры соприкоснулись, искристый туман рассеялся, и она, наконец, смогла увидеть лицо своего противника.

— Ты⁈ — Хельга вздрогнула от неожиданности.

Ошибки быть не могло. Это лицо, эти глаза. Тот, ради кого она прибыла в Эрувиль и вынуждена была ждать столько времени, прямо сейчас убьет ее…

На лице Макса, а это без сомнения был именно он, появилось выражение удивления. Похоже, он не ожидал, что она сможет увидеть его.

Хельга уже было открыла рот, чтобы выкрикнуть его имя, но алая мана, которой она зачерпнула из крудов слишком много, соединилась с золотым магическим вихрем, и по глазам ударила магическая вспышка.

На несколько мгновений Хельга ослепла, но потом, протерев глаза, смогла увидеть сквозь магический туман призрачный силуэт Макса. Она попыталась докричаться до него, но, кажется, он не слышал ее или не хотел слушать.

А потом Хельга ощутила мощный толчок, и в ее груди словно вспыхнуло новое светило. По энергоканалам потекла раскаленная огненно-рыжая лава, поглощая алую ману. Круды в ее ожерелье и амулетах превратились в пыль.

Крик ужаса и нестерпимой боли застрял в ее горле. Последнее, о чем успела подумать Хельга перед тем, как умереть, — это о том, что она не заслужила такие мучения перед смертью. Неужели Макс настолько ненавидел ее, что придумал такую изощренную пытку?

* * *

Первое, что увидела Хельга, — это свет. Не яркий, не ослепляющий, а мутный, вязкий, словно золотая пыль, замешанная с дымом. Этот дым пропитывал все вокруг: воздух, небо, саму землю, если это вообще была земля.

А потом пришло понимание: она жива. Боль исчезла. И это уже было удивительно. Ощущения были неестественные. Тело не чувствовалось, ноги не касались опоры, а сознание плыло где-то в густом, плотном, непривычном пространстве.

Мир вокруг был чужим. Молчаливым, неестественным, но живым. И слишком неподвижным.

Огненные облака медленно скользили по желтому небу, оставляя за собой туманные шлейфы. Воздух вибрировал, словно чего-то ждал.

Хельга вздрогнула. Не от страха, а от осознания: ее тело не имело физической оболочки. Она взглянула на свои полупрозрачные, как у духа, руки. Сейчас ей была видна вся ее энергоструктура, которая из алой почему-то превратилась в тускло-золотую.

Все-таки умерла? И превратилась в какого-то странного темника? Вон ноги даже не касаются земли. Она, словно облачко дыма, парила в воздухе. Да и мир вокруг явно не родной. Или темники видят мир именно так?

От разглядывания своих рук Хельгу отвлек требовательный толчок, который исходил из ее груди. Там, где раньше был лишь тусклый, слабо тлеющий узел, отвечающий за обращение с алой маной из крудов, теперь горело нечто совсем иное.

Сначала Хельга приняла это за иллюзию, но чем дольше смотрела, тем яснее становилось: внутри нее бился новый центр. Живой, горячий и пульсирующий.

Сомнений быть не могло — это магический источник. О Древние боги этого мира! У нее появился собственный источник маны!

Это невозможно. Это немыслимо. Это…

Хельга покачнулась, чувствуя, как по энергетическим каналам разливается мягкое, но плотное тепло. Раньше она гордилась своим развитием. Она считала, что достигла больших высот во взаимодействии со своей энергосистемой. Но в сравнении с тем, что она чувствовала сейчас, прежние манопотоки казались теперь какими-то искусственными, словно слепленными из постороннего материала.

Теперь же они жили. Реагировали на каждый незначительный всплеск маны. Ее тело стало не просто сосудом, а частью чего-то большего.

Хельга, глупо улыбаясь, ощутила, как в ее груди рождается легкий импульс, и тут же один из каналов отозвался дрожью. Запас маны постепенно пополнялся извне. Без кристаллов. Без внешнего источника.

В эту секунду ей хотелось одновременно плакать и смеяться. В детстве, когда она только начинала познавать магическую науку, Хельга тайком завидовала истинным. Тем, кто с рождения был отмечен древним даром.

Да, они были изгнанниками, и теневые маги относились к ним с пренебрежением. Но Хельга уже тогда понимала, что это происходит из-за зависти. Магический источник бился в груди каждого истинного, как второе сердце. Они ощущали силу словно часть себя.

Тогда Хельга считала это несправедливостью — почему одни получают всё, а другим нужно побираться, вытаскивая силу из мертвых кристаллов?

Со временем детские мечты забылись. Более того, Хельга даже посмеивалась над истинными. Она гордилась, что смогла обуздать теневую магию, пусть и заемную.

Но сейчас…

Сейчас в ней ожила сила. Ее собственная. И от этого Хельге было и страшно, и радостно. Так радостно, что захотелось громко закричать, чтобы весь этот странный мир узнал о ее счастье.

Но она не успела. В тот самый миг, когда Хельга собралась открыть рот, воздух вокруг нее сгустился и задрожал, словно что-то невидимое и большое встряхнуло его.

Вокруг парящей в воздухе Хельги началось движение. Это были тени. Они вибрировали и мелькали смазанными силуэтами. С каждым мигом их становилось все больше и больше.

А потом появились голоса. Молодые и старые, звонкие и хриплые, веселые и злые.

— Ты ведь слышишь нас?

— Почему молчишь?

— Мы знаем, что ты здесь…

— Ответь нам!

— Мы можем стать друзьями!

— Если нужна помощь — только скажи!

Некоторые слова звучали настойчиво, а некоторые беззаботно.

— Ты ведь не хочешь остаться в одиночестве? — ласково прошептал кто-то особенно близко. — Ты уже с нами. Почти. Откройся…

Хельга судорожно сглотнула. Сердце — если оно у нее теперь было — глухо билось где-то в груди. Призрачные руки дрожали. Она ощутила, что ее аура стала проницаемой, тонкой, как вуаль.

— Кто вы? — наконец, вырвалось у нее. — Что это за место?

Хельга даже не узнала свой голос. Он был хриплым и слабым.

И в следующую секунду все шепоты резко оборвались. Окружающий мир на миг замер. А затем раздался многоголосый крик, переходящий в хищный вой, рвущий и вязкий.

— Она моя!

— Моё! Моё!

— Не трожь ее! Это моя добыча!

Тени взорвались в движении. Они атаковали Хельгу со всех сторон, вгрызаясь в ее ауру, словно гигантские зубастые черви в спелый плод.

Кто-то уже прорвался сквозь этот хлипкий энергетический барьер и впился, словно пиявка, в энергоканалы на руках и ногах. Хельга громко вскрикнула от боли и ужаса. Она чувствовала, как ее энергия вытекает, словно кровь сквозь раны.

От количества хищных теней перед глазами Хельги потемнело. Ее уже терзали со всех сторон. Голоса теперь не казались человеческими. Они хрипели, визжали и рычали, словно дикие голодные звери, дорвавшиеся до истекающей кровью жертвы.

Хельга пыталась отбиваться руками и ногами, но, кажется, делала только хуже. Каждый взмах руки или ноги провоцировал новый всплеск энергии, что встречалось радостными порыкиваниями и поскуливаниями тварей.

И когда девушке показалось, что вот-вот все будет кончено, ее источник вздрогнул и завибрировал. Под ошарашенным взглядом Хельги из ее новоприобретенного источника вырвалось несколько тонких золотистых лучей. Они были похожи на щупальца морского спрута. Эти золотые отростки дрожали, метались, вгрызались в сплошную массу тварей. Первые тени, которых коснулись эти щупальца, отшатнулись с визгом, но сбежать уже не смогли.

А спустя несколько ударов сердца сквозь нестерпимую боль Хельга ощутила мощный прилив энергии. Серая мана, из которой состояли тени, стремительно поглощалась щупальцами, которые с каждым новым «глотком» становились крупнее и подвижнее.

Попадая в источник, серая мана начинала постепенно менять цвет сперва на светло-желтый, затем янтарный и уже в конечном итоге — золотой.

При этом Хельга ощутила сильный голод этого странного золотого существа, которое обосновалось в ее источнике. Этот нестерпимый и жадный голод, как будто, был ее собственным. Все мысли отошли на второй план. Существовала только эта всепоглощающая жажда сожрать все вокруг. И Хельга отдалась этой жажде полностью…

Тени несли катастрофические потери. Постепенно их становилось все меньше и меньше, а спустя какое-то время Хельга уже смогла впервые облегченно выдохнуть. Золотые отростки заметно проредили количество нападающих, тем самым обеспечив маной источник.

Хельга удовлетворенно улыбнулась. Аура заметно уплотнилась, и самые настырные тени теперь бессильно пытались пробиться внутрь ее золотого кокона. Они вязли в этой золотистой дымке, словно мухи в паутине. Чем тут же пользовались щупальца, оплетая визжащих тварей будто змеи.

Через несколько мгновений все было кончено. Несколько десятков теней прыснули в стороны от золотого кокона, словно мыши от матерого кота. Они разлетались, оставляя после себя полупрозрачный энергетический след.

Пока отростки втягивали в себя остатки маны последних теней, Хельга постепенно приходила в себя. Ее аура сейчас сияла теплым ровным светом, будто осколок солнца в этом чужом, потустороннем мире.

В какой-то момент ей показалось, что удалось отбиться и даже победить. Она даже оказалась в прибытке. Вон сколько маны удалось собрать с этих тварей. Но, похоже, все только начиналось…

Хельга увидела нового противника.

Сквозь туманное марево вдалеке проступила тень. Сначала Хельге подумалось, что это всего лишь новая стая мелких теней, но, приглядевшись, она поняла — это не стая. Это одна тварь.

Крупная, ползущая, как черная жижа, пожирающая своих меньших собратьев, не успевших убраться с ее пути, она, подобно грозовому фронту, надвигалась на свою добычу.

В какой-то момент гигантская тень превратилась в нечто, что не поддавалось описанию, словно зверь без формы, слепленный из сотен переплетенных лап и хвостов, в темном брюхе которого мерцали тусклые искорки маны.

И этот зверь не шел. Он скользил, сжимая пространство, и с каждой секундой становился ближе.

Когда огромная тень уже была рядом, золотые щупальца в ауре Хельги напряглись и стремительно рванули вперед. В момент атаки они засветились ярче.

Тень вздрогнула и неожиданно ловко подпрыгнула.

Хельга закричала, даже не осознавая этого. Чудовище рухнуло на нее, как огромный кусок скалы. Золотые отростки бросились вперед, вонзаясь в черную массу и вытягивая силу. Хельга почувствовала, как из чудовища вырываются сгустки серой маны, как ее источник дрожит от нагрузки. Но радость длилась недолго.

Чудовище взвыло, и в его центре открылась пасть, усеянная десятками острых клыков, сотканных из тени. Эта пасть развернулась и одним движением откусила сразу несколько золотых щупалец.

Неистовая боль прошила грудь Хельги. Так резко, так глубоко, будто кто-то вонзил заостренный крюк прямо в ее источник и потянул его наружу. Она вскинулась и заорала, не сдерживаясь, во всю силу своих призрачных легких.

Громкое чавканье и хруст — настоящий, не воображаемый — раздавался прямо у Хельги в голове. Тварь отрывала куски от новых щупалец и одновременно терзала гигантскими когтистыми лапами золотую ауру.

Призрачное тело Хельги выгнулось дугой от боли. Сквозь прорехи в ауре густым искрящимся потоком сочилась мана, которую жадно поглощала потусторонняя тварь.

Вздрагивая всем телом и хрипло подвывая от боли, Хельга понимала — это конец. Ее источник все еще пытался отбиваться, но чем больше он сопротивлялся, тем яростней атаковала гигантская тень.

Внезапно краем глаза она заметила стремительное движение. Это было похоже на огненный росчерк, какой бывает от горящей стрелы крепостного стреломета.

Миг — и огненно-рыжая тень вонзилась в жирное брюхо твари. Пронзительный рев боли чудовища на секунду оглушил Хельгу. Что это? Новый хищник? Еще более опасный?

Она было дернулась в сторону, но в этот момент ее накрыл золотой купол, отсекая от внешнего мира и защищая от атак монстра.

А в следующее мгновение над ее ухом раздался знакомый слегка раздраженный голос:

— Не дергайся и постарайся больше не орать. Иначе сюда сбегутся поглотители со всей Изнанки.

Глава 11

Зараза…

Я еще не успел открыть глаза, но уже знал, где нахожусь. Характерная вязкость воздуха, потусторонняя магическая вибрация, ощущение невесомости — я в Изнанке. Хотелось громко выругаться, но я сдержался. Здесь каждый лишний звук привлекает тех, кого лучше не звать.

Я так долго и так настойчиво искал дорогу в это место. Много обсуждал с Селиной, как мы будем действовать. Даже проводили пробные медитации. Вон и подвал специальными рунами обрисовали…

Но в итоге все произошло, как произошло. Я словно сорвался с обрыва.

Без подготовки. Без рун. Без подвала. И самое неприятное — без Селины. Ведь попасть в Изнанку — это только половина дела. Из нее еще нужно выбраться. А без льюнари, которая должна была выполнять роль духовного маяка, возвращение в реальный мир может затянуться. И я не знаю, как долгое нахождение в этом месте может повлиять на меня и мою энергосистему. А еще мое тело сейчас лежит посреди библиотеки чужого дома, куда в любой момент может вернуться тот темник.

Но проблемы на этом не заканчиваются. Похоже, в Изнанку затянуло не только меня, но и Хельгу, которая по неопытности может быстро стать легкой добычей для местных духов-падальщиков.

Кстати, о ней…

Я быстро открыл глаза. Плавно крутнувшись вокруг своей оси, осмотрелся. Хельги нигде не было видно.

Кстати, первые впечатления не обманули — Изнанка изменилась. Не радикально: все тот же пейзаж, то же необычное небо и иномирный свет. Но что-то здесь явно происходило.

Пространство вокруг словно сгустилось, напиталось, стало тяжелее, гуще… и в разы злее. Враждебность витала в каждом потоке и эманации энергии.

Я парил в воздухе, как и в прошлые разы. Только теперь у меня была возможность двигаться. Достаточно было только пожелать.

Аура, сработав без команды, плотным слоем окутывала тело, защищая и маскируя. Та самая техника, которую я подсмотрел у духов аурингов. Они тоже прятались вот так от местных обитателей.

В этот раз, к слову, они меня не встречали. Еще один пункт в пользу того, что мои предположения могут оказаться верными. Думаю, мой тайный покровитель забрасывал меня в Изнанку прямиком к месту обитания духов древних аурингов. Хотя это всего лишь моя теория, подтверждение которой, скорее всего, в ближайшем будущем не предвидится. Сущность, забросившая меня в этот мир, не спешит делиться своими тайнами.

Хельга… Хельга… Ну и где тебя теперь искать? Вокруг лишь однообразный пейзаж без намека на присутствие северянки.

Интересно, что там, в библиотеке, произошло на самом деле? Она явно воспользовалась каким-то заклинанием. Что для теневого мага уже само по себе нонсенс. Выходит, у Хельги были зачатки истинного дара?

Собственно, это объясняет, почему ее выбрал один из крудов. Похоже, все сложилось в один узел: ее странное заклинание, соединение наших аур и пробуждение золотого паразита, который в ту же секунду решил перебраться в ее энергоструктуру. Результат налицо — мы оба оказались в Изнанке без возможности выбраться назад.

В том, что Хельга тоже здесь, я был полностью уверен. Я не знал точно, где она, не чувствовал направления. Но… я ощущал вибрацию ее золотого паразита. Едва уловимый зов золотой маны, пульсирующий где-то в пространстве, словно эхо моего собственного дара. Они оба здесь. Не так уж и далеко. Осталось сосредоточиться и попытаться уловить направление, откуда идет этот зов.

Я снова закрыл глаза и постарался успокоиться. Увы, но времени на то, чтобы настроиться на отзвуки зова, мне, похоже, никто давать не собирался.

Сначала это было лишь ощущение. Слабое дрожание в полотне пространства. Словно кто-то провел когтями по невидимой завесе, оставив рябь в эфире. Я замер. Ощущение усилилось.

Потом пришел звук, тонкий, чуть слышный шорох. За ним второй, третий… и с каждой секундой их становилось все больше.

А вот и старые знакомые заявились. Духи-падальщики. Видимо, техникой маскировки в этом мире я овладел недостаточно хорошо. Меня все-таки почуяли.

Как мотыльки на свет, они летели на эманации моей маны. Еще не было ни одного зрительного образа, ни одного силуэта, но Изнанка уже сообщала мне об их приближении. Магическое пространство вокруг слегка дрожало, и в этой дрожи ощущался ненасытный голод. Всепоглощающий, многовековой.

Я пока не двигался. Просто ждал, пока твари Изнанки окружат меня. И чем дольше я ждал, тем сильнее сгущался воздух вокруг меня. И вскоре, как и в прошлые разы, я услышал их голоса.

— Это здесь! Я первый почуял!

— Нет, я!

— Еда! Еда!

— Ну же, отзовись…

— Тебе все равно не скрыться…

Кто эти полые духи? Жалкие слепки душ тех, кто когда-то были людьми? Почему они здесь? Почему не перерождаются? Или они прокляты?

Интересно, ждала ли меня подобная участь? Вечно скитаться по Изнанке в поисках заблудших сюда душ из реальных миров. В надежде урвать хотя бы маленький кусочек живой энергии.

Я чуть склонил голову, оценивая примерное количество слетевшихся на огонек духов. Меня уже окружала сплошная плотная стена, сквозь которую ничего не было видно. Думаю, этого будет достаточно.

В прошлый раз они чуть было не разорвали меня. Но я смог дать отпор. Правда, тогда я еще не знал, как работает Изнанка и действовал, скорее, по наитию. Плюс я был зол и ранен. Моя аура тогда была похожа на лоскутное одеяло. А еще мне приходилось мириться с произволом паразита.

Но теперь все будет иначе. Мы с Селиной разбирали прошлые мои погружения, и я знал, чем удивить местных хищников.

Я чуть приоткрыл ауру, словно дал слабину. Совсем немного. Чтобы пропустить наружу немного энергии. Словно приоткрыл дверь кухни, и сквозь проем в столовую, где собрались сотни голодных посетителей, вырвались умопомрачительные запахи готовящейся еды.

Падальщики рванули в мою сторону, как стая голодных гиен на запах свежей крови. Кто-то более осторожный, или правильней сказать слабый, остался в стороне. Но основная масса обезумевших от голода тварей атаковала меня со всех сторон.

Миг — и моя аура раскрылась полностью. Резко и молниеносно. Как золотая сеть с тысячами крючьев. Почуявшие мощный поток живой энергии твари радостно взвыли. Эфир загудел.

Правда, их восторг продлился всего лишь несколько мгновений. Когда первые падальщики попали в мою сеть, которая тут же начала высасывать их энергию, тональность их голосов резко изменилась.

Они визжали от боли и отчаяния. Дергались и трепыхались словно рыба, попавшая в невод.

Я ощущал, как мана из их призрачных тел стремительным потоком вливается в мою энергоструктуру, как уплотняются энергоканалы и энергоузлы.

И самое главное — я с удовлетворением ощутил, как объем моего заполнившегося до отказа маной источника начал расти. Очень медленно, но он увеличивался.

Это было не сражение. Это была кормежка.

Моя аура расширялась и неумолимо поглощала свою добычу, которая из хищника вдруг превратилась в дичь. Она перерабатывала каждую из этих сущностей, словно старатель, промывающий речной песок в поисках золота.

Сколько их было? Несколько десятков или сотен? Неважно.

Я стоял в центре затихающей бури и чувствовал себя тем, кем, похоже, мне суждено было стать — высшим хищником в пищевой цепочке Изнанки.

Когда последний из падальщиков распался на мелкие клочья тумана, а золотые щупальца втянули остатки маны, пространство вокруг, казалось, застыло. Ничто не двигалось. Ни всполохов, ни эха, ни звука.

Я широко улыбнулся. Наконец-то пошел сдвиг в развитии. Мой источник, обожравшись маной, светился и пульсировал. Его объем ощутимо увеличился, почти на десятую часть. Боюсь даже представить, сколько бы мне пришлось скормить ему жемчужин, чтобы достигнуть такого результата. По крайней мере, я теперь понимал, откуда у древних аурингов было столько силы. Они периодически устраивали охоту в Изнанке.

От изучения энергосистемы меня отвлекло ощущение чужого взгляда. На мгновение я замер и сосредоточился. Так и есть, за мной наблюдали.

Это чувство не спутать ни с чем. Легкое тепло по затылку, еле ощутимый нажим на теменной узел, отвечающий за восприятие.

Что характерно, постороннее внимание не было враждебным. Вернее, не совсем. Оно было, скорее, нейтральным. Это было похоже на внимательный взгляд дикого зверя, что притаился в засаде. Он изучал более сильного хищника. Он явно не собирался нападать. Неожиданно я ощутил лень неизвестного наблюдателя. Кажется, он сейчас был сыт.

Я полуобернулся и аккуратно просканировал пространство.

Хм… А вот и ты. Плотное, насыщенное маной крупное пятно застыло за темным булыжником.

На мелкого духа-падальщика не похож. Те слишком примитивны и прямолинейны.

Но и не поглотитель. Да, они более крупные и опасные. Но такие же тупые и нетерпеливые, как и падальщики. Поглотитель уже давно бы напал.

А эта сущность — она другая. Осторожная и спокойная. Явно не обделена интеллектом. Похоже, я своей охотой привлек кого-то более опасного, чем даже поглотитель.

Я медленно развернулся и будто невзначай пролетел немного вперед в направлении лежки тайного наблюдателя. Тот тут же плавно, словно крупная капля ртути, перетек за булыжник, находившийся позади.

Агрессии я не почувствовал, как и злобы. Ощущался лишь интерес и осторожность.

Ну что ж, приятель. Если продолжишь в том же духе и не будешь нападать, я тебя тоже не трону.

Внезапно я почувствовал резкий всплеск маны. Очень знакомые эманации. Золотой паразит Хельги дал о себе знать. Это был зов о помощи. Я развернулся на сто восемьдесят градусов и рванул вперед. Краем глаза заметил, что дух-наблюдатель последовал за мной. При этом он старался держаться на умеренной дистанции от меня.

Я чувствовал зов паразита.

Это было не просто эхо, это был крик боли. Неосознанный сигнал, рваный, неровный, как крик живого существа, захлебывающегося в собственной крови.

Я ускорился. Мир вокруг размазывался огненно-рыжими всполохами. Пространство то сжималось, то расплывалось — похоже, еще одна особенность Изнанки, которую мне еще предстоит изучить. Приходилось прорываться сквозь разрывы, полные щетинистых сгустков маны, в которых что-то шевелилось и трепетало.

В какой-то момент я начал чувствовать жар, знакомый, пульсирующий. Золотой источник бился и горел в темноте, как заблудившийся светляк.

Я напрягся и сделал рывок. И вскоре увидел Хельгу.

Она находилась недалеко от меня, парила над потрескавшейся равниной. Ее аура была изрешечена, золотые щупальца оборваны и изломаны. А рядом с ней — тварь. Огромная, чернильно-черная, массивная и мерзкая.

Она накрывала Хельгу тенью, заворачивалась вокруг нее, словно хотела выдавить из нее всю силу до последней капли.

В следующее мгновение я атаковал. Плотное щупальце выстрелило из моей ауры, формируясь в воздухе в некое подобие наконечника копья, и хлестким ударом вонзилось в брюхо чудовища. Звук был почти физическим, влажным и хлестким. Тварь взвыла, и одновременно с ней — и Хельга.

Тварь ударом отбросило в сторону, а я, воспользовавшись моментом, накрыл девушку своей аурой.

— Не дергайся, — бросил я ей тихо. — И постарайся больше не орать. Иначе сюда сбегутся поглотители со всей Изнанки.

Хельга дернулась, словно от пощечины, и резко повернула голову на мой голос. В ее взгляде, помимо боли и ужаса, мелькнула решимость. Я невольно восхитился ее волей и характером. Готова сражаться до конца. И больше никаких криков. Настоящая воительница севера.

Но, увы, я опоздал. Пространство дрогнуло, и я почувствовал приближение новых хищников. Их было как минимум трое — массивные, прожорливые, как и та, что нависала над Хельгой. Таких поглотителей мне еще не доводилось встречать.

Я выдвинулся между Хельгой и тварями. Моя аура раздалась вширь. Вокруг стало светлее. От моего источника исходил жар, готовый поглотить новую порцию энергии.

Твари ускорились и в следующее мгновение атаковали. Они налетели одновременно — один справа, второй слева, третий сверху — но наткнулись на огненно-золотой щит. Раздалось резкое шипение, будто раскаленное до бела железо бросили в воду. А затем по ушам ударил мерзкий визг боли. Все три чудовища темными кляксами растеклись по поверхности моего энергетического щита и сейчас корчились, и дергались, как масляные пятна на раскаленной сковородке.

Не давая чудовищам опомниться, я выпустил несколько золотых щупалец. Мощные сплетенные из золотой маны жгуты — они ударили по тварям. Пронзая темные тела насквозь, огненно-рыжие копья вырывали клочья серого света из нутра поглотителей. Источник начал стремительно наполняться новым топливом.

Именно в этот момент краем глаза я заметил стремительное движение. Сущность-наблюдатель. Оказывается, он все это время следовал за мной и не отстал. Значит, вот когда ты собрался на меня напасть. Что ж, это твой выбор…

Я уже было приготовился отразить атаку нового врага, но произошло удивительное. Следивший за мной странный дух атаковал, но не меня, а подранка, терзавшего до того Хельгу. Тот поглотитель после моего удара уже постепенно начал приходить в себя. Именно его и выбрал своей целью мой неожиданный попутчик.

Хм… Похоже, у меня появился временный союзник.

То, что эти две сущности находились в разных весовых категориях, стало ясно с первых секунд. Поглотитель явно не успевал за вертким и гибким духом, двигавшимся словно полупрозрачная молния. Он, казалось, атаковал темную тушу со всех сторон, при этом каждый раз вырывая из тучных боков крупные сгустки энергии.

Внезапно от созерцания боя потусторонних сущностей меня отвлекло странное, но смутно знакомое чувство…

Это была мягкая и ровная энергетическая вибрация, словно кто-то коснулся моей души сквозь толщу миров и попытался осторожно потянуть вверх.

Селина! Это была она! Энергию моей льюнари я ни с чем не спутаю. Похоже, первородные, не дождавшись меня, решили проверить особняк барона де Леви и, как результат, обнаружили мою бессознательную тушку в библиотеке. Они ослушались моего приказа, но я был рад этому.

— Макс… — хриплый искаженный Изнанкой голос Хельги заставил меня обернуться.

В глазах девушки я увидел панику. Я быстро оглядел ее энергосистему. Хм… Ее паразит времени зря не терял. Отрастил новые щупальца и поглощал сейчас остатки уничтоженных мной тварей. Восстанавливая при этом разрушения, учиненные поглотителем энергетическому телу Хельги.

— Меня снова куда-то затягивает…

Губы девушки дрожали. Она машинально вцепилась обеими руками в мое предплечье.

Я улыбнулся. Похоже, Селина все правильно поняла и поручила одной из сестер заняться возвращением Хельги. Умница!

— Это одна из моих льюнари, — произнес я. — Все хорошо. Не сопротивляйся ее зову. Она пытается вернуть тебя в наш мир.

Судя по тому, как она вздрогнула и расширились ее глаза, Хельга уже слышала о льюнари.

— Значит, мы не умерли? — прошептала она.

— Пока нет, — качнул я головой. — Но, если ты не поторопишься и не будешь делать, что тебе говорят, сюда заявятся твари поопаснее поглотителей. И тогда за твою жизнь я не дам и ломаного обола.

Хельга встрепенулась и решительно кивнула.

— Что я должна делать? — уже более твердым голосом уточнила она.

— Сосредоточься и позволь льюнари делать свою работу, — ответил я. — Она очень рискует, помогая тебе.

О том, что я уже потерял троих первородных, говорить не стал. Это мы с ней потом обсудим.

Хельга закусила губу, снова кивнула и зажмурилась. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом ее энергетическое тело начало плавно подниматься в небо.

Она открыла глаза и ошарашенно огляделась, а потом посмотрела на меня. На ее лице был написан почти детский восторг.

Я, стараясь не показывать свою злость и раздражение, молча кивнул и позволил Селине действовать.

Уже оказавшись на приличном расстоянии от земли, я заметил внизу гибкий почти звериный силуэт. В нем было что-то смутно знакомое.

Внезапно я отчетливо почувствовал эмоцию этого странного существа. Это была грусть, и она была чистой и простой, как прощание с новообретенным другом. Или, скорее, членом стаи.

— Я вернусь! — неожиданно для себя громко крикнул я замершей внизу сущности.

А потом меня накрыл свет…

Глава 12

Аталия. Южные владения герцога ди Лоренцо.

Отблески зимнего солнца лениво расползались по мраморным плитам широкой террасы, окрашивая их в мягкий розовый свет. Воздух был влажным, но теплым. Южный ветер приносил с моря соленую свежесть, которая не охлаждала, но бодрила.

Герцог Рикардо ди Лоренцо, прозванный Золотым львом, вальяжно развалился в широком удобном кресле под арочным сводом и с видимым удовольствием наблюдал, как играют солнечные искорки на поверхности хрустального бокала.

Тело приятно ныло после утренней тренировки. Рикардо провел около часа верхом в манеже, оттачивая удары копьем. В этот раз Винченцо Амати, старый наставник герцога, в своей обычной манере скупо похвалил своего ученика, что уже само по себе говорило о многом.

Даже сейчас, когда Рикардо перевалило за пятьдесят, он чувствовал себя крепче и живее большинства своих военачальников. Меч еще слушался его руки. И, вспоминая прошлую ночь, проведенную в компании трех смуглокожих красоток, он чувствовал — Золотому льву еще было далеко до старости.

К столу подали завтрак. На инкрустированной слоновой костью овальной столешнице в несколько каскадов возвышались блюда разных размеров: запеченные артишоки с сыром и орехами, тонко нарезанный копченый угорь, креветки в чесночном соусе, мягкий козий сыр, томленые баклажаны с тимьяном, розмарином и хрустящим хлебом. Все было ароматным, теплым и безупречно приготовленным. Всё, как любил хозяин этого дома.

Герцогу прислуживали его любимые рабыни. Южанки, смуглые, гибкие, с черными волнистыми волосами, спадающими до пояса. Ловя взгляды своего господина, они многозначительно улыбались, давая понять Рикардо, что эта ночь будет не менее сладкой, чем предыдущая.

Улыбаясь в ответ, герцог поднес бокал с вином к губам, сделал глоток и закрыл глаза от удовольствия. Здесь, в Коста-дель-Соль жизнь текла так, как он этого желал. Здесь не было вечно мрачного молодого короля Адриана и его столичных лизоблюдов, не было жрецов-фанатиков из ордена Багряного щита. Здесь, на южном берегу все было просто: вкусная еда, нежные женщины и ласковое море.

Неожиданно для себя Рикардо вспомнил Бергонию и непроизвольно поежился. Вечная грязь старых городов, влажный, пробирающий до мозга кости, холод, непрекращающиеся дожди. Сырые походные шатры, вездесущий дым костров, стаи надоедливых вшей, вечная усталость и гниющая от влаги одежда. Герцог ди Лоренцо помнил свой гнев и унижение.

Мальчишка бастард по воле богини фортуны переиграл его. Но Рикардо смог уйти с высоко поднятой головой, сохранив оставшиеся легионы, да еще и перед уходом разбив сборную армию этих болванов Гонди и Бофремона. И самое главное — Рикардо стал освободителем нынешнего короля Аталии. Андриан теперь и шагу не может ступить без совета герцога. По сути, страной сейчас управлял Золотой лев, и теперь почти все ресурсы государства были в его руках.

Сейчас, наслаждаясь последними теплыми деньками спокойствия перед будущим походом, Рикардо был доволен. Потому что знал — в этот раз все получится.

Золотой лев улыбнулся и открыл глаза. Взгляд зацепился за гибкий стан одной из рабынь. По телу пробежала приятная волна предвкушения. Зачем ждать ночи, когда он полон сил прямо сейчас?

В тот момент, когда он уже хотел подозвать к себе девушек, со стороны двери послышались знакомые осторожные шаги. Рикардо повернул голову и слегка поморщился. Тони Наппо. Его личный секретарь. Человек сухой, преданный и невероятно пунктуальный. Если он здесь, значит, есть дела, которые требуют внимания герцога.

— Мой сеньор, — с поклоном произнес Тони. — Простите, что осмелился побеспокоить вас во время утренней трапезы.

Рикардо взмахнул рукой — и рабыни, словно стайка потревоженных голубей, упорхнули внутрь дома. Герцог со вздохом сожаления проводил их фигурки грустным взглядом.

— Говори, — разрешил герцог. — Полагаю, пришли новости из Вестонии?

При этом он постарался, чтобы его голос звучал благосклонно. Тони всего лишь делает свою работу и делает ее очень хорошо. Он, как никто другой зная своего господина, должен чувствовать, что его ценят.

Золотой лев был одним из тех немногих вельмож, которые умели окружать себя полезными и надежными людьми. И самое главное — он умел быть как щедрым с проявившими себя, так и безжалостным с провинившимися.

— Вы правы, ваша светлость, — снова поклонился Тони Наппо. — Кроме того, вам доставили депешу из расположения восточного легиона.

Рикардо закатил глаза и покачал головой. Он уже догадывался, что будет в этом сообщении.

— Тогда, пожалуй, стоит начать с нее, — со вздохом произнес герцог и добавил: — Но только будь краток. Не хочу провести все утро, слушая жалобы моего дяди.

— Граф Серхио ди Алькарас сообщает, что поставки продовольствия задерживаются и просит повлиять на барона ди Орнелли, — быстро и четко выполнил приказ секретарь.

Герцог хмыкнул. Его предположения полностью подтвердились. До того, как стать сенешалем при короле, несколько десятков лет Орнелли занимал эту же должность при самом герцоге ди Лоренцо. У этого скряги и педанта не выпросишь и снега зимой. Именно таким и должен быть сенешаль.

— Дядя, наконец, нашел себе достойного противника, — усмехнулся Рикардо. — А что сам барон?

— Держит оборону, как вы ему и приказали, — ответил Тони.

— Очень хорошо, — широко улыбнулся герцог, мысленно представляя багровую физиономию дяди. — Напиши Орнелли, чтобы продолжал в том же духе. Иначе мой дорогой дядюшка потребует снабжать продовольствием только его легион.

— А что написать его сиятельству? — спросил Тони, делая короткие заметки в своем блокноте.

— Дяде напиши, что я обязательно разберусь с этим прохиндеем сенешалем, — улыбнулся герцог. — Так какие там вести из Вестонии?

— Неудавшееся покушение на принцессу Софию и маршала фон Мансфельда спровоцировало новый приток бывших сторонников Конрада Пятого, — произнес Тони Наппо. — Эрувиль наводнили отряды наемников со всего Мейнлэнда.

Рикардо хмыкнул и покачал головой.

— Оттон, наконец, вышел из тени своего первого министра и показал свое истинное нутро. Похоже, старый паук дряхлеет и теряет хватку. Попомни мое слово, Вильгельм фон Ландер, пытаясь создать нового императора, на самом деле вскормил чудовище, которое в конце концов его же и поглотит. А что там эта девчонка, дочь Острозубого? Вот, кстати, у кого Оттону следует поучиться хладнокровию.

— По нашим сведениям, принцесса Астрид ответила отказом послам Оттона, — произнес секретарь. — Винтервальд не присоединится к астландцам в этом походе. Войско конунга идет на север, чтобы покончить с последними очагами сопротивления.

Золотой лев приподнял голову и демонстративно втянул воздух носом.

— Собрали целое войско для усмирения нескольких диких кланов? Как-то это всё дурно пахнет. Астрид явно темнит. Прикажи нашим людям держать нос по ветру. Чую, девчонка нас скоро удивит.

Тони Наппо лишь молча склонил голову.

— Хех, — усмехнулся герцог и хлопнул себя ладонью по колену. — Однако признай, если бы убийцам удалось прикончить принцессу Софию и маршала фон Мансфельда, ситуация выглядела бы более благоприятной. Так что в какой-то мере мне понятен порыв Оттона.

— Увы, но эффект получился прямо противоположным, — произнес Тони.

— Могу только позавидовать Карлу, — потер подбородок Рикардо. — Его тени знают свое дело. Говорят, что с пятеркой магов-убийц, атаковавших принцессу Софию, справились двое страйкеров. Другая пятерка, напавшая на маршала, прежде чем погибнуть, почти уничтожила всех его телохранителей.

— В этом деле есть некоторые странности, — с сомнением в голосе произнес Тони.

— Вот как? — правая бровь герцога слегка приподнялась. — Наши люди накопали что-то новенькое?

— Да, мой сеньор.

— Любопытно, — хмыкнул герцог. — Внимательно тебя слушаю.

— Из надежных источников нам стало известно, что двое телохранителей принцессы погибли, даже не успев обнажить клинки, — начал говорить Тони. — Их трупы были обнаружены за портьерой.

— Другими словами, тени Карла не имеют отношения к спасению принцессы Софии? — в глазах Рикардо вспыхнул огонек удовлетворения. Хваленые тени короля Вестонии на самом деле сели в лужу.

— Именно к такому выводу пришли королевские дознаватели, — произнес Тони.

— Тогда каким образом принцессе удалось спастись? — навострил уши герцог. Мысленно сделав себе пометку, не забыть наградить всех своих приближенных, отвечавших за разведку.

— Увы, но далее все сведения обретают, скорее, форму слухов, чем фактов, — слегка качнул головой Тони Наппо. — Но ваши люди упорно работают над этим вопросом.

— Говори, — позволил герцог.

— Ходят упорные слухи, что убийц прикончил один человек, — произнес Тони. — И что этот защитник использовал странную магию. Но, как я уже говорил, это всего лишь слухи, которые мы еще проверяем.

— Действительно, — с насмешкой в голосе произнес Рикардо. — Похоже на сказки. Один человек уничтожил аванта и четверку медиусов. Хех… Тебе ли не знать, как придворные любят распространять всякие небылицы. Не удивлюсь, если уже завтра эти слухи, подобно морской волне, выплеснутся за стены дворца и докатятся до кварталов черни.

— Вы, как всегда, прозорливы, мой сеньор, — Тони позволил себе сдержанно улыбнуться. — Скажу больше, по улицам Эрувиля уже ходят бродячие менестрели, напевая песенки о спасителе принцесс.

Герцог громко расхохотался. Ему было лестно услышать, что он снова легко предугадал дальнейшее развитие событий. А еще он был рад услышать, что хваленые тени Карла облажались.

Отсмеявшись, Рикардо сделал глоток из своего бокала и спросил:

— Говоришь, поют песенки о каком-то спасителе принцесс?

— Да, ваша светлость, — кивнул Тони. — По нашим данным, автором этой баллады является некий Этьен Бризо. Тот самый, который сочинил балладу о «Лисе и крысах».

Герцог невольно поморщился. Напоминание о бастарде неприятно кольнуло сердце. Но он вынужден был отдать должное людям этого де Валье. Пока их господин находился в Тени, те довольно быстро и показательно жестоко разобрались с бандами ряженых. Сохранив при этом репутацию маркграфа.

Рикардо уже предвидел, что эти летучие отряды, состоящие из оборотней и других истинных, еще доставят хлопот его легионам. Губы герцога слегка растянулись в хищной ухмылке. Однако у него было чем их удивить.

— Постой, — герцог прищурился. — Ты сказал «спаситель принцесс», не «принцессы»?

— Да, ваша светлость, — ответил Тони. — В новой балладе Этьена Бризо воспевается подвиг некоего таинственного рыцаря-мага, который спас не только принцессу Софию, но и принцессу Адель.

— Ах вот оно что! — покачал головой герцог. — Как же, помню-помню… Какое облегчение, что башку этого кретина Альфонсо уже жрут могильные черви. До сих пор не понимаю, зачем ему понадобилась смерть внучки Карла. Хотя, о чем это я? Этот идиот натворил за годы своего правления столько дерьма, что разгребать его нам придется еще очень долго. Но вернемся к этому таинственному магу…

Герцог задумчиво помял подбородок.

— А ведь принцессу Адель действительно спас неизвестный одаренный. Это уже проверенный факт. И его личность до сих пор не установлена. Это нам тоже доподлинно известно. А что, если все эти песенки, дело рук горбуна? Только вот каковы его мотивы и цели?

— Нам известно о его давней вражде с Марселем де Габеном, главой теней короля, — произнес Тони.

— Все это ради того, чтобы насолить своему недругу? — поморщился герцог. — Как-то слишком мелко для горбуна, не находишь? Но, как одна из версий, засчитывается. Продолжайте рыть дальше.

— Слушаюсь, ваша светлость, — склонил голову Тони.

— Полагаю, это еще не все?

— Нет, мой сеньор, — ответил секретарь.

— Тогда продолжай, — повелел герцог.

— Появилась информация о том, что маркграф де Валье вышел из Тени и по приказу короля Карла отправляется в Эрувиль.

— Значит, снова выжил, — усмехнулся герцог. — И сразу же, как верный пес, побежал на зов своего короля. Пусть едет. Наверняка надеется, что Карл даст ему людей. А зря… Карл бросит его на произвол судьбы. Еще и попытается ограбить. У тебя всё?

— Почти, — ответил Тони. — Есть еще два дела, требующие вашего внимания. А, точнее сказать, вашей аудиенции просят два человека.

— Умоляю, скажи, что это графиня ди Висконти и баронесса ди Канавера! — с улыбкой на лице произнес герцог.

Секретарь лишь пожал плечами и отрицательно покачал головой. На что герцог шутливо вздохнул, а потом многообещающе улыбнулся:

— Нет таких крепостей, которых бы не взял Золотой лев! Кстати, они получили мои подарки?

— Да, мой сеньор, — кивнул Тони. — Всё, как вы велели: бриллиантовое колье было доставлено графине ди Висконти, а рубиновая диадема — баронессе ди Канавера. Обе дамы остались довольны.

— Очень хорошо, — кивнул Рикардо и взмахнул рукой. — Ладно. Выкладывай… Хотя я уже догадываюсь, кто один из тех двоих. Это граф де Англанд. Снова пришел жаловаться на Антонио ди Сальва.

— Вы правы, ваша светлость, — ответил Тони. — Это граф де Англанд. Кроме жалоб на генерала ди Сальва, он намерен просить у вас денег на обеспечение его бойцов. Он говорит, что им до сих пор не выплатили их долю из выкупа за принца Филиппа.

— Хорошо, — герцог задумчиво помял подбородок. — Сообщи графу, что я приму его завтра. Мне нужно кое-что обдумать. Есть одна миссия, с которой сможет справиться только он и его люди. Намекни ему на мое милостивое расположение и, возможно, положительное решение о его доле. Кто же тогда второй?

Тони Наппо слегка замялся.

— Это купец из Кларона.

— Что? — удивился герцог. — Какой-то купец смог пробиться сквозь твою броню?

Рикардо знал, насколько его личный секретарь был непоколебим, когда дело касалось покоя его господина. Тони был тем последним рубежом, что отсеивал всех недостойных встречи с герцогом. Он умел беречь драгоценное время своего хозяина.

— Он был весьма убедительным, — ответил секретарь и положил на столешницу пухлый, расшитый золотыми нитями бархатный кошель, который подозрительно хрустнул своим содержимым. — За все годы службы вам, ваша светлость, мне впервые предложили такую крупную сумму.

— Ты меня заинтриговал, — уважительно хмыкнул герцог.

Рикардо знал, что если бы Тони начал брать взятки с каждого желающего попасть на аудиенцию, то уже давно бы сколотил приличное состояние. Но его личный секретарь всегда отличался особой чистоплотностью в этом вопросе. А еще он знал, что как только герцог узнает о хотя бы одном принятом подношении — карьера Тони тотчас же завершится.

— Сколько там? — спросил герцог.

Тони молча развернул золотые тесемки и раздвинул горлышко кошеля. Как только солнечные лучи пробрались внутрь кошеля, содержимое его нутра тут же засверкало разноцветными бликами.

Глаза герцога слегка расширились. Это что за купец такой, что дает взятки секретарю пригоршней крупных драгоценных камней.

— Однако, — хмыкнул Рикардо. — Вынужден признать, твой купец сумел меня удивить. Охрана его проверила?

— Несколько раз, — кивнул Тони. — Он — обычный человек и он безоружен.

— Тогда веди его сюда, — приказал Рикардо и добавил: — И забери кошель. Он твой.

Тони слегка вздрогнул и потом, взяв себя в руки, почтительно произнес, низко кланяясь:

— Благодарю за вашу щедрость, мой сеньор.

А спустя несколько минут перед герцогом примерно в таком же поклоне замер таинственный купец. Памятуя о внушительной взятке, Рикардо удивил простой наряд этого человека. Купец был, скорее, похож на наемника, чем на богатого торговца. Русоволосый, широкоплечий. На левой щеке косой шрам. На правой руке не хватает трех пальцев. Рикардо уже видел такие раны. Так казнили искусных лучников на востоке, если те попадали в плен.

После почтительного приветствия купец, назвавшийся Шолтом, выпрямился и смело посмотрел на герцога. Бровь Рикардо слегка приподнялась. Ни тени страха в голубых глазах. Хотя знает, перед кем стоит. Никакой это не купец…

— Итак, Шолт, ты просил встречи со мной, — произнес герцог. — Чего хочешь?

— Великий герцог, — начал купец, слегка коверкая аталийские слова. — Я прибыл к тебе по приказу моего короля Ольгерда Третьего, правителя Кларона.

— Вот как? — удивился Рикардо. — Значит, ты не купец, а —посол? Если это так, тогда почему не прибыл в нашу столицу в составе делегации и, как это положено, не предстал перед нашим королем?

— Мой король пока не хочет, чтобы наш общий враг знал об этой встрече, — ответил лже-купец.

— А разве у нас с твоим королем есть общий враг? — удивленно спросил герцог. — Кто же он?

— Маркграф де Валье, — ответил Шолт, и его скулы напряглись.

Герцог ди Лоренцо, если и изумился, то не подал виду. Выходит, молодой маркграф успел насолить и правителю Кларона.

— Допустим, — кивнул герцог. — Только я не понимаю, к чему эта таинственность? И все из-за одного человека. Неужели такой могущественный правитель, как твой король, всерьез опасается какого-то маркграфа?

— Человека? — вопросом на вопрос ответил Шолт. Его светлые глаза слегка расширились. Похоже, он по-настоящему был удивлен. — Разве вам до сих пор не известно, что маркграф — не человек?

Рикардо закатил глаза и покачал головой. Ну вот… Еще один фанатик на его голову. Мало ему жрецов Багряных, которые постоянно твердят о том, что Максимилиан де Валье — никто иной, как демон во плоти. Похоже, при дворе Ольгерда Третьего в советниках обосновались свои жрецы.

Либо, что более реалистично, Ольгерд пытается нащупать возможность откусить кусок Бергонии. Рикардо уже знал, что бергонцы, живущие на востоке, отправляли к правителю Кларона своих послов. Этот болван Карл даже не смог как следует распорядиться своей победой. На востоке Бергонии уже несколько городов отказались присягать Вестонии, и наместники Карла ничего не могут с этим сделать.

Единственный, кто на самом деле сейчас там может навести порядок, это маркграф де Валье. Это знает Рикардо, и это знает Ольгерд. Поэтому и пытается набить себе цену, предложив помощь в борьбе с якобы страшным демоном.

— Предположим, твои слова правдивы, — кивнул герцог. — И маркграф де Валье — не человек.

— Он — не человек, — не совсем вежливо перебил купец, зыркнув фанатичным взглядом на герцога.

Рикардо коротким жестом остановил двоих страйкеров-телохранителей, которые синхронно дернулись с намерением поучить этого дикаря манерам. Еще не время. Пусть договорит.

— Что хочет твой король? — холодно спросил Золотой лев.

— Он предлагает союз против маркграфа де Валье, — ответил купец.

Рикардо отметил, что речь посланника короля Кларона неуловимо изменилась. Она стала более прерывистой и рваной. И глаза… Они слегка посветлели. Из них словно ушла жизнь.

— На каких условиях? — спросил герцог.

— Север Бергонии, — жестким голосом произнес Шолт.

Брови Рикардо на мгновение взметнулись вверх. Это даже больше, чем он предполагал. Вот это аппетиты у правителя Кларона.

— Передай своему королю, что к началу осени вся Бергония будет принадлежать нам, — ледяным властным голосом произнес Золотой лев. — И ни король Вестонии, ни маркграф де Валье не смогут нам в этом помешать. Мы благодарны твоему королю за его предложение, но мы в состоянии справиться собственными силами. Ты запомнил? Вся Бергония станет нашей.

— Да, я запомнил, — произнес лже-купец, а потом добавил своим глухим рубленым голосом: — Мой король предвидел такой ответ, поэтому передал, что, когда вам понадобится его помощь, а она обязательно вам понадобится, цена будет намного выше.

Герцог слегка склонил голову набок и спокойно произнес:

— Передай своему королю, что я его услышал.

И бросил уже своим страйкерам:

— Перед тем как выведете этого человека за порог моего дома, я хочу, чтобы вы преподали ему урок хороших манер. Но так, чтобы он потом смог передать мое послание своему королю.

Сказав это, Рикардо лениво взмахнул рукой, давая понять, что эта странная аудиенция закончена. Страйкеры почти одновременно с готовностью двинулись в сторону Шолта. Жесткие взгляды боевых магов не предвещали тому ничего хорошего. Они впервые за все время своей службы при Золотом льве наблюдали такое пренебрежение и неуважение к их господину. Они его не убьют, но сегодня этот странный посол вряд ли выйдет за порог герцогского дворца на своих двоих.

Но дойти до дикаря они не успели. Тот неожиданно быстро даже для медиусов развернулся и, бросив хищный насмешливый взгляд на опешившего от такой прыти герцога, рванул к перилам террасы. Длинный звериный прыжок — и лже-посол, легко перемахнув через преграду, исчез где-то внизу.

Только спустя несколько секунд Рикардо осознал, что пожелай посланник короля Ольгерда навредить ему, телохранители не успели бы ничего сделать.

Глава 13

Нортланд. Где-то в глубине Свартвальда…

Тень наступала… Неотвратимо, словно живая.

Эманации маны, которые проявлялись перед приходом Барьера, напоминали ту влажную взвесь, ощущавшуюся обычно за несколько метров до выхода к морю. Всеразрушающая магия Предела, казалось, сочилась из камней, из сводов, из самого воздуха.

Кейван стоял посреди широкого просторного зала и чувствовал, как в древний храм возвращается то самое переходное состояние, возникавшее всякий раз перед скорым приливом. Когда сама ткань Мэйнленда чуть подрагивает и нехотя открывает доступ к потокам мира-захватчика, мира Тени. Что, словно вирус, появившийся после Великой битвы, паразитирует на теле изначального мира.

Этот храм когда-то принадлежал аурингам. Древним врагам, которым удалось заточить Повелителя в Бездне, в одном из нижних планов Изнанки. Они уничтожили его физическую оболочку, но у них не хватило сил справиться с его энергетическим телом.

Кейван помнил, каким был этот лесной храм еще до того, как здесь появилась Тень и видоизменила как само строение, так и рощу вокруг него. Под влиянием агрессивной магии иномирной аномалии лес разросся на сотни километров в разные стороны, и теперь все знают это место под именем Свартвальд.

Храму проклятых золотых колдунов тоже досталось. Высокие стрельчатые проемы заросли хищными теневыми лозами, колонны из некогда светлого камня, на которых все еще проступали обрывки древних рун, трансформировались в нечто, напоминающее щупальца исполинского чудовища.

Кейван тоже внес свою лепту. Теперь пол, стены и потолки были исписаны вязью рун иной природы. Черными спиралями они охватывали всю постройку и тянулись вниз, где в глубоком подземелье храма пульсировал темно-янтарной энергией огромный кристалл.

Место силы, гигантский круд, оплетенный черными энергоканалами, словно паутиной, обеспечивал Кейвана маной уже много лет.

Главный зал был переоборудован Кейваном под ритуальное пространство. На полу под воздействием маны Барьера и тьмы был выложен круг из костей теневых чудовищ. Они, подобно кускам темно-серого воска, были вплавлены в камень и фонили магией смерти.

В центре круга возвышалась большая клетка, созданная из сплава нескольких видов теневых металлов.

За пределами ритуального круга лежали два бездыханных тела.

Оборотни. Двое вождей северных кланов. Еще несколько минут назад они были живы. Их кровь — еще не остывшая — заполняла специальные желоба между рунами, направляя драгоценную энергию истинных к центру круга.

Кейван ходил вдоль костяных наростов, сформировавших ритуальный круг, и наблюдал за тем, чтобы кровь молодых оборотней равномерно растекалась по рунным вязям. При этом абсолютно не обращал внимание на шум в зале.

Внутри клетки бесновался огромный ульфхеднар — Стурла Серый коготь, вождь Снежных охотников. Его когти оставляли борозды на металлическом полу, а широкая грудь — в волчьем облике — ходила ходуном от рычания. Он знал, что время близко. И он чувствовал — прилив начинается.

Кейван провел пальцем по одному из рунных камней, отмечая начало процесса. Тень еще не полностью вернулась, но первые отголоски прилива уже ощущались весьма явственно.

Кейван удовлетворенно кивнул. Это мгновение — лучшее для ритуала. Слияние нескольких магических потоков: силы истинного и тени, а также тьмы и магии Барьера. И Кейван не собирался упустить его.

Наконец отвлекшись от рун, хримтурс приблизился к клетке и взглянул в темно-желтые волчьи глаза.

— Вижу, ты уже почуял приближение Предела, — обратился он к оборотню.

Тот дернулся и прильнул всем телом к толстым прутьям. Из глотки огромного седого волка вырвалось рычание, мало походившее на человеческую речь. Но Кейван без труда разобрал каждое слово.

— Мерзкая темная тварь! Мои братья отомстят за мою смерть! Мой конунг очень скоро придет за мной!

— Это вряд ли, — покачал головой Кейван. — В этом нет никакого смысла. Разве ты еще не понял?

На мгновение в глазах оборотня вспыхнуло недоумение.

— Вижу, что нет, — спокойно прокомментировал реакцию ульфхеднара Кейван. — Дам подсказку.

Он кивнул в сторону трупов других оборотней и спросил:

— Что общего, помимо вашей сути, между тобой и теми двумя?

Стурла озадаченно повернул свою звериную башку в указанную сторону и спустя несколько мгновений из его глотки вырвалось глухое рычание.

— Быстро ты, — в голосе темного послышались легкие нотки уважения. — Тем двоим пришлось все разжевывать. Сразу видно, что ты был главным среди них.

— Конунг не мог, — рыкнул оборотень и слишком по-человечески покачал головой. В его желтых глазах мелькнула искра озарения: — Это всё она… Дочь Острозубого.

— Сами виноваты, — пожал плечами Кейван. — Чего вам не хватало? У девочки грандиозные планы. На кону корона Вестонии. А вы ей палки в колеса вставляете. Пытаетесь подсовывать своих сыновей в мужья. Народ баламутите перед свадьбой с принцем. Вот ты кажешься мне самым сообразительным из всех этих…

Кейван брезгливо кивнул на трупы других вождей.

— Сам подумай, вот зачем ей ваши сыновья? Ты действительно думал, что такая, как Астрид, свяжет судьбу с такими, как они? Что они ей могут дать?

— Мой род берет начало… — начал было оборотень, но Кейван его перебил.

— Кажется, я ошибся на твой счет, — хмыкнул темный и спокойным ледяным голосом продолжил: — Ты такой же болван, как и твои дружки. Все эти разговоры о древности твоего рода — всего лишь пустая болтовня. На самом деле, ты и твои сородичи —всего лишь дикие полузвери, возомнившие о себе невесть что. Вы — лишь жалкая пародия на тех, кого считаете своими прародителями. Я помню их, и я сражался с ними. Уверен, знай они, кем станут их потомки, сгорели бы от стыда. Вы не способны мыслить даже на два шага вперед. Всё, что вам приходит в ваши пустые головы — это присосаться к кормушке, пристроив своих сынков в теплое местечко.

Глаза волка налились кровью, его широкая грудь ходила ходуном, когтистые лапы судорожно сжались на стальных прутьях.

— Эта девка больше недостойна родства с нами! — прорычал оборотень. — Она теперь принадлежит тьме!

— Знаешь, что самое забавное в этой ситуации? — на холодном лице Кейвана появилось подобие тонкой улыбки. — Астрид очень скоро сядет на трон Вестонии и родит будущих императоров, а члены ваших родов помогут ей в этом и покроют себя славой. Но ты уже не увидишь этого.

А в следующую минуту Кейван снова удивил оборотня. Он открыл клетку и сместился на несколько шагов назад, как бы приглашая оборотня на выход.

Стурла Серый Коготь долго не мешкал. Массивная дверь клетки с громким лязгом распахнулась, и в проем молниеносным рывком вылетело серое тело ульфхеднара. Оно со всей звериной яростью обрушилось на темного. На фоне массивной широкоплечей туши полузверя стройная фигура Кейвана выглядела детской.

Казалось, еще миг — и когтистые лапы разорвут хримтурса в клочья, а волчьи клыки вонзятся в его тонкое горло. Но вождь Снежных охотников так и не успел напиться крови своего тюремщика. Кейван контратаковал.

Из воздуха, словно всплывшие из другой реальности, вырвались четыре темных жгута. Один из них, подобно гигантской жирной пиявке, впился в грудь оборотня, точно в область магического источника. Остальные обвили корчащееся тело и приподняли его над полом, не давая и шанса на сопротивление.

Стурла выгнулся, заскулил, завыл. Но волчий вой быстро превратился в сдавленный хрип. Щупальца не просто удерживали его. Они жадно поглощали такую ценную и такую вкусную ману истинного.

Со зловещей целеустремленностью они вытягивали не просто силу, но саму суть. Истинную энергию, рожденную с этим телом, веками формировавшуюся в кланах ульфхеднаров, искаженную древними обрядами, усиленную сражениями и наследием крови.

Пульсирующий жар начал клубиться в груди оборотня. Сначала едва заметный, но с каждой секундой он становился все ярче. Вокруг источника начала сгущаться магическая плоть, словно сама природа пыталась спасти его, отгородить, спрятать.

Кейван хищно усмехнулся. Астрид была права, когда передавала ему оппозиционных вождей кланов. Стурла Серый коготь по праву считался одним из сильнейших и влиятельнейших ульфхеднаров в Нортланде. Мало кто на севере мог похвастать такой древней родословной. То, что сейчас происходило, было результатом практики старых родовых техник. Правда, это все равно не спасет оборотня.

В следующий миг темная рунная вязь на полу вспыхнула, и по ее каналам кровь других оборотней — тех, что пали минутами ранее — рванула вверх, прямо к магическому источнику ульфхеднара. Потоки магии смерти и силы истинных, насыщенной звериным гневом и болью, слились с тем, что вытягивали щупальца.

Кейван стоял неподвижно, но при этом внимательно контролируя весь процесс. Он уже ощущал тот самый неповторимый запах поглощения. Пространство начало дрожать. Где-то за пределами стен храма мир менялся. Воздух стал плотнее, вибрация усилилась, и в тот момент, когда тело Стурлы начало разрушаться изнутри, начался Прилив.

Магия Барьера хлынула в зал — не как буря или огонь, а как временный абсолют. Она прошла сквозь все. Сквозь камень, сквозь стены, сквозь плоть. Стурла с разинутой в последнем немом крике пастью просто исчез. Его тело разложилось на ослепляющие искры, оставив после себя дюжину пульсирующих черных кристаллов. Зажатые в магических щупальцах хримтурса, они трепетали, словно ожившие сердца.

Кейван склонил голову набок. Концентрация темной маны в только что рожденных крудах была ниже стандартной. Кроме того, их было всего лишь двенадцать. Хотя проведи Кейван аналогичный ритуал еще полгода назад, количество черных сердец было бы как минимум в два раза больше, и они были бы намного крупнее.

Значит, это снова произошло. Последняя партия крудов во время прошлого прилива была примерно такой же.

— Плохой знак, — прошептал он, разглядывая кристаллы в своих руках.

— Ты снова разговариваешь сам с собой, брат?

Голос Айсель прозвучал из полумрака за спиной Кейвана — насмешливо и чуть устало.

Кейван не обернулся сразу. Темники уже давно доложили ему, что сестра на севере. А также и о ее неудаче.

В голосе Айсель сквозила смесь ледяного терпения и сдерживаемой ярости, как у матерой охотницы, которая вернулась без добычи, но ей есть что сказать в свое оправдание.

— Знаешь, сестра, — все так же стоя спиной к Айсель, спокойно произнес Кейван. При этом его пристальный взгляд был сосредоточен на темных крудах. — Лучше вести беседу с самим собой, чем с теми, кто не способен ее поддержать.

Наконец, он обернулся. Айсель замерла в тени арочного проема. После Прилива ее двухцветные глаза горели будто две иномирные звезды.

Кейван ощутил легкий запах смерти, исходящий от сестры. Видимо, прежде чем заявиться сюда, она успела сожрать кого-то из храмовой прислуги. Те сейчас пережидали Прилив в небольшой деревеньке на фронтире. Он понимал, что она сделала это ему назло. Видимо, месть за темников. Рассчитывать на то, что Айсель не почует присутствие темника в Эрувиле, было бы глупо.

— Теряешь хватку, братец, — произнесла она, приблизившись и скользнув взглядом по крудам в руках Кейвана. — Какие-то они у тебя мелкие получились в этот раз, не находишь?

Сказав это, Айсель насмешливо усмехнулась.

— Дело не во мне, — спокойно проигнорировав издевку, ответил Кейван. — Что-то происходит с Изломом… и я пока не понимаю, что именно.

Пропустив слова об Изломе, Айсель приблизилась почти вплотную к брату и шипящим голосом произнесла:

— Кейван, скажи мне… Ты ведь уже знал, с чем я столкнусь там, на юге. Только не лги мне, братец. Темник, след которого я засекла, не был диким. Все бесхозные духи пасутся рядом с Барьером. А от этого разило твоей силой. Начинаю подозревать, что ты намеренно выпроводил меня отсюда. Словно какую-то собачонку, чтобы не мешалась у тебя под ногами.

— Ты права, — продолжая сохранять спокойствие, ответил Кейван. Глаза Айсель при этом опасно сузились. — Я действительно отправлял темника в Эрувиль. Но сделал это уже спустя несколько месяцев после твоего ухода. А вот в чем ты не права, так это в причине твоего похода на юг. Мне действительно нужна была информация о судьбе нашей сестры, а также о судьбе лорда Кхалдрекара. Я бы мог отправить темника, но, если бы он сунулся туда, где побывала ты, мы бы вряд ли сейчас знали о происходящем на юге. Кроме того, темники, даже самые сильные, тупы и не способны принимать самостоятельные решения. Они — всего лишь исполнители четких приказов. Так что ты там увидела, сестра?

Ответ брата явно охладил пыл Айсель. Кейван был прав. Духи — тупые. Кроме того, сунься темник, даже самый сильный, в логово того мага, и призрачные стражи разорвали бы его на мелкие клочки.

— Что тебе уже известно? — вопросом на вопрос ответила Айсель.

— Что в столице Вестонии объявился древний враг, — ответил Кейван. — И что исчезновение Фрии как-то связано с его появлением.

— Сестра мертва, — Айсель подтвердила догадку брата. — Он прикончил ее. Об этом я знаю точно.

Она слегка замялась, но потом все-таки выдавила:

— Я недооценила его силу. Сунулась в его логово и чуть было не погибла. Его призрачные стражи очень сильны.

— Кто это? — напрягся Кейван. — Выжил кто-то из наших старых противников? Какова его суть?

— Нет, — покачала головой Айсель. — Это другой маг. Первородный, которого я пытала, называл его лисом. Инициирован недавно.

— И уже научился создавать призрачных стражей, способных противостоять тебе? — брови брата слегка приподнялись. — Лис — это ведь очень хорошо. Уверена, что это кто-то из новых?

— Абсолютно, — слегка набычилась Айсель. — Совсем мальчишка. Бастард какого-то графа, которого казнили пару лет назад за измену. Был в изгнании. Прибыл в столицу спустя год после казни отца. Потом сражался в Бергонии. Собрал армию из истинных и выбил аталийцев из страны. Сейчас окопался рядом с бурым местом силы.

— Так значит лорд Кхалдрекар… — брови Кейвана взметнулись еще выше.

— Не знаю, — буркнула Айсель. — Но слишком много совпадений. После боя с его стражами я решила вернуться и рассказать тебе все, что успела узнать.

— Жаль, — потер подбородок Кейван. — Сведения о происходящем рядом с бурым источником сейчас нам пригодились бы. Похоже, все это как-то связано между собой…

Сказав это, Кейван покачал круды в своей ладони.

— Что тебе мешает самому наведаться в те места? — Айсель, наконец, перестала себя сдерживать. — Тебе будет полезно размяться. Засиделся ты на одном месте.

Кейван никак не отреагировал на ее вспышку. Он молча двинулся к краю ритуального круга, где на небольшом постаменте стояла небольшая шкатулка, бока и крышка которой были испещрены рунами.

— Почему ты молчишь, брат? — продолжала распаляться Айсель. — Нечего ответить?

Кейван приблизился к постаменту и открыл шкатулку. В ее недрах покоилось несколько десятков черных крудов. Урожай прошлого ритуала. Такие же мелкие и с малой концентрацией.

— Фрия организовала ордены смертных и собрала под их знаменами много сильных магов, — медленно шагая следом за братом, начала перечислять Айсель. — Также она занималась разведкой и контактами с нашими союзниками там, за Барьером. Я носилась по всему северу, охотясь для твоих опытов за истинными и первородными. Каждая из нас занималась важными делами. Но что все это время делал ты? Создавал кристаллы? Это могла делать каждая из нас.

Пока Айсель, переходя на рык, говорила, Кейван, протирая шелковой тряпицей каждый круд, сладывал их в шкатулку. Казалось, он пропускает каждое слово сестры мимо ушей, и они его никоим образом не трогают.

— Я скажу, чем был занят ты, — Айсель замерла в нескольких шагах от брата.

Ее лицо и фигура уже трансформировалось, приобретя истинный боевой облик хримтурса. Айсель стала выше на голову. Раздалась в плечах. Ногти на ее пальцах превратились в ледяные когти. Рот расширился, став похожим на зубастую пасть глубоководной акулы. Башка слегка вытянулась, а каждый глаз разделился на два разноцветных ока. Над по-прежнему спокойным Кейваном нависло четырехглазое чудовище, рожденное в Бездне.

— Пока мы с сестрой занимались делом, ты копался в телах этих первородных крыс, — измененный голос Айсель вибрировал. — Ты забыл о нашей миссии. Ты…

Договорить она не успела. Кейван с громким хлопком закрыл шкатулку и ледяным голосом произнес:

— Следуй за мной.

Все четыре глаза Айсель озадаченно расширились. Брат, как ни в чем не бывало, прошел мимо нее и двинулся в сторону дверей, ведущих на нижние этажи храма. Она проводила взглядом удаляющуюся спину брата, а потом, что-то решив для себя, последовала за ним.

По мере того как они спускались все ниже, воздух становился плотнее и тяжелее. Магия здесь ощущалась не как поток, а как вязкая пелена, пробиравшаяся под кожу. Свет рун, врезанных в стены, был тусклым, но достаточным, чтобы различать очертания прохода, идущего вглубь все дальше и дальше, будто к самому сердцу этого изломанного мира.

Айсель шагала чуть позади брата. Он не оборачивался, не говорил ни слова. В его походке ощущалось холодное спокойствие. Впрочем, как и обычно.

Вскоре проход расширился и вывел их в огромный подземный зал.

Айсель ошеломленно замерла на пороге.

Перед ней раскинулся амфитеатр, вырубленный в чреве земли, каждый уступ и ступень которого были покрыты рунами. И все пространство — от стены до стены, от пола до сводов — было заполнено темными безмолвными фигурами.

Сотни неподвижных силуэтов стояли рядами плечо к плечу, не шевелясь и не дыша. Каждый из них был накрыт магической тенью, словно плотной, как смола, вуалью. Их лица скрывались во мраке, но внутри грудных клеток медленно пульсировали черные магические источники. Сотни черных мертвых сердец бились в унисон, в одном ритме.

От осознания увиденного у Айсель по спине пробежал холодок восторга и предвкушения. Даже ей, находясь в боевой ипостаси, пришлось усилием воли сдержать дрожь. От этого зала веяло не просто мощью, веяло предчувствием нового начала.

Кейван остановился у края уступа, глядя на море теней, собранных им в подземельях Свартвальда. Его голос прозвучал по-прежнему спокойно:

— Когда придет время, они проснутся…

Глава 14

— Это обязательно? — Барсук кивнул в сторону кровати, на которой, окутанная магической лозой, лежала без сознания Хельга.

С того момента как мы вынырнули из Изнанки, прошло больше двух недель. Я очнулся сразу же, а вот с Хельгой возникли проблемы. Ее сознание не желало возвращаться.

В ту же ночь мы тайно вынесли ее из особняка барона де Леви, и сейчас она находилась под присмотром Селины в том же доме, где мы поселили Барсука и его воспитанников.

Надо ли упоминать, что необычное исчезновение посла Винтервальда всколыхнуло всю столицу. Первым забил тревогу сам барон де Леви, гостьей которого являлась Хельга. Ну а дальше весть о пропаже, подобно кругам от брошенного в воду камня, покатилась по всему городу.

На поиски Хельги король бросил все силы. Как мне сообщили первородные, которым было поручено следить за происходящим, из Эрувиля в разные стороны выехало несколько отрядов. Один из них направился прямиком к границе с Бергонией. Видимо, отрабатывалась версия побега Хельги в мою марку. Ведь изначально ее целью была встреча именно со мной.

Правда, эта версия, как по мне, уже не актуальна. В городе, вероятно, уже каждая собака знает, что Карл приказал мне явиться в столицу. Другими словами, Хельге всего лишь надо было подождать еще месяц с лишним, и она бы увиделась со мной уже в Эрувиле.

Но, судя по тому, что королевские летучие отряды рванули и в сторону Астландии тоже, Карл пытался просчитывать любые варианты. Один из самых явных — потенциальный союз Астландии и Винтервальда.

Должен заметить, о Хельге заговорили не только обычные жители Эрувиля. Весть о северянке, которая якшается с темником, а также гибели трех первородных от его рук, всколыхнула весь так называемый подпольный мир столицы и ее окраин.

В моем торговом квартале тут же нарисовалось несколько делегаций от истинных и первородных. Здесь была Мадлен с группой ведьм из разных столичных ковенов, представители нескольких кланов оборотней и старейшины первородных во главе с Древником.

Как нетрудно догадаться, все собравшиеся требовали покарать северянку за ее союз с темными и убийство первородных. Да, старейшины и главы кланов истинных понимали огромное значение появления нового носителя древней силы и, как ни странно, это их серьезно пугало. Ведь только что родившийся ауринг мог в любой момент встать на сторону темных, тем самым усилив врага на порядок. Мне стоило огромного труда убедить всех собравшихся не спешить с выводами и, по крайней мере, дать Хельге возможность объясниться.

Потеря троих первородных, которые, получив часть моей силы, прошли преображение, сказалась и на мне. Я до сих пор ощущал ту пустоту, что образовалась в моей душе после их смерти. Причем эта пустота не была похожа на ту, что я ощущал, потеряв Вадому или Таис. Здесь было что-то иное и новое для меня. Не поддающееся объяснению. Словно из моего энергетического тела вырвали что-то очень важное и ценное.

Другими словами, мне не было плевать на погибших, как, например, какому-нибудь маршалу или королю, который посылает на смерть сотни и тысячи солдат. Скажу больше, если бы каждый командир, главнокомандующий или правитель так остро ощущал смерть каждого своего подчиненного, уверен, войн стало бы намного меньше. А если добавить в этот список еще и производителей оружия, а также всех тех, кто наживается на войнах, все конфликты на планете сошли бы на нет.

При всем при этом я не мог допустить гибели Хельги. Она была тем важным звеном, благодаря которому у нас появился доступ к Изнанке. Я получил даже больше, чем искал.

И речь не только о реальной возможности усилиться. Ведь после этого погружения объем моего источника значительно увеличился, а вместе с ним началось укрепление всей моей энергосистемы.

Я уже провел несколько испытаний и убедился, что мои лимиты подросли. Например, теперь, используя собственную ману, я уже мог формировать до двух десятков средних плетений. Считай, на восемь больше. То есть, охота на духов изнанки, пусть и очень опасный, но более короткий путь к могуществу.

Однако, помимо усиления, я теперь мог снова встретиться с духами древних аурингов и получить ответы на интересующие меня вопросы. Мне была нужна вся возможная информация о темных…

Собственно, этот аргумент и стал решающим. В итоге мне удалось убедить всех глав истинных и первородных подождать, пока Хельга не придет в себя. Когда это произойдет, она должна будет предстать перед советом старейшин, и уже тогда окончательно решится ее судьба. Так мне и сообщил Древник.

К слову, лоза, которая сейчас окутала тело Хельги, это его подарок. Магическое растение, получив приличную порцию моей маны, не только надежно обездвиживало северянку, но еще и блокировало эманации магии девушки.

Конечно, не обошлось без противостояния. Золотой паразит Хельги сразу же попытался попробовать «на зуб» магическую лозу, но, почуяв мою ману в энергоструктуре растения, покорно отступил.

Кстати, к моему удивлению, такая покорность наблюдалась не только со стороны паразита Хельги, но и со стороны паразита Барсука. Меня явно воспринимали как главного.

Базиль, который проводил все время в медитациях, весь шум вокруг Хельги пропустил. Поэтому его и удивило то, какое гостеприимство было оказано новому аурингу.

Я молча посмотрел на спящую Хельгу. Магическая лоза, живая, напитанная моей маной, обвивала тело девушки, словно броня или кокон. Казалось, она дышит вместе с Хельгой, повторяя еле заметный ритм ее грудной клетки.

Я извлек из внутреннего кармана небольшой свиток с печатью северного конунга, от которого до сих пор еще фонило тьмой и протянул его главе клана характерников.

— Сам посуди.

Похоже, Барсук сразу же почуял ману смерти. Вон как поморщился. Брезгливо взяв в руки протянутый свиток, он развернул его и углубился в чтение.

Я не отводил взгляда от Хельги, но боковым зрением наблюдал за реакцией старика. По мере того, как он читал его брови постепенно поднимались вверх, затем они сдвинулись и на лбу образовались глубокие морщины. Заиграли желваки на скулах, глаза слегка прищурились. Когда он дочитал, его лицо застыло и стало похоже на ледяную маску. Холодную, сдержанную и очень опасную.

— Полагаю, старейшины уже в курсе, кто твоя гостья? — ровным голосом спросил он.

— Да, — кивнул я. — Темник, что доставил ей это послание, убил троих первородных, прошедших преображение.

Базиль Блеру смог удивить меня. Он тяжело вздохнул и, положив ладонь на мое плечо, тихо произнес:

— Сочувствую твоей утрате…

Я лишь молча кивнул в ответ.

— Если совет первородных уже знает о ней, но девчонка все еще жива, значит, она тебе нужна, — после короткой паузы произнес старый Барсук. — Раз уж мы уже союзники, объяснишь — для чего?

— Хочется нам этого или нет, теперь она — одна из нас, — ответил я.

— Ауринг, что служит темным? — седая бровь Барсука изогнулась. — В письме девчонка Острозубого утверждает, что смогла подчинить себе жрецов и душелова. Вся эта суета с войной и высадкой на западе… Мы ведь с тобой прекрасно понимаем, что темные ее просто используют в своих играх.

— Даже не сомневаюсь, — кивнул я. — Зная страстное желание Астрид — сесть на трон Вестонии, я бы тоже на их месте, в первую очередь, пообещал ей поддержку в военной кампании. Похоже, один из засевших на севере хримтурсов хорошо изучил дочь конунга. А еще я думаю, что окружение Астрид ничего не знает о ее союзе с темными. Иначе ее армия уже восстала бы. Насколько мне известно, там многие потеряли своих близких в боях с фанатиками, которые пользовались темной магией.

Я кивнул на Хельгу и добавил:

— Она, к слову, тоже. Именно поэтому ее связь с темными кажется мне странной.

— Так или иначе, ты одарил ее древней магией, — покачал головой Барсук. — Если она попадет в руки к темным, быть беде. Лучше умертвить ее, пока не стало поздно. Нельзя делать такой подарок ледяным демонам.

— Не я выбираю носителей, — я слегка поморщился. — Ты даже не представляешь, насколько бы всё упростилось, если бы эти круды подошли моим самым преданным воинам.

Барсук лишь хмыкнул и криво усмехнулся, а потом произнес:

— Мне сказали, что есть еще одна потенциальная носительница? Надеюсь, с ней всё проще, чем с этой?

— Слышал о принцессе Софии? — спросил я.

— Дочь Конрада Пятого, покойного короля Астландии? — брови старого характерника поползли вверх.

— Она самая, — кивнул я.

Барсук глухо выругался, а потом спросил:

— И каким образом две сопливые девчонки помогут нам в битве с темными?

Я пожал плечами.

— Помимо того, что они смогут использовать древнюю силу… У одной из них есть дар видящей и собственная армия, а вторая — наш ключ к Изнанке.

Барсук нахмурился и уже иначе взглянул на спящую Хельгу.

— Значит, старые легенды не врали… — после недолгой паузы пробормотал он негромко.

— О чем ты?

Старик вздохнул.

— Думаешь, ты единственный, кто искал возможность Перехода? Мой наставник был одним из тех, кто утверждал, что ключ к былому могуществу лежит именно через Изнанку. Он потратил всю свою жизнь на поиски древних знаний, но так ничего и не смог отыскать. Он рассказывал нам, что несколько веков назад, уже после Великой битвы, далеко на севере обосновались потомки аурингов из клана Рысей. Похоже, тебе удалось найти одну из них…

— Рыси, говоришь… — негромко хмыкнул я.

— О чем ты? — спросил Барсук.

— Да так, — отмахнулся я. — Всего лишь мысли вслух…

Базиль снова посмотрел на Хельгу, а потом повернул голову в мою сторону и спросил:

— Мой наставник был прав?

— Да, — коротко ответил я и, заметив пытливый взгляд старика, произнес: — Взгляни повнимательней на нее. Ничего не замечаешь?

Барсук медленно оглядел девушку с ног до головы, а потом задумчиво сказал:

— Я не имею дара видящего, но ощущаю покой. Я не чувствую требовательных и голодных всплесков энергии. Сперва мне казалось, что это жгутница блокирует ее паразита, но после твоего вопроса… Погоди!

Глаза старого характерника расширились, и он завертел головой, будто ища что-то.

— А еще я не вижу ни одного круда! — наконец, произнес он.

— Все верно, — кивнул я. — Ей они уже не нужны. Она прошла инициацию в Изнанке, там же у нее произошло слияние с паразитом. Видимо, это случилось во время боя с духами-падальщиками. Собственно, как и у меня. До этого мой паразит, как и твой, поглощал кристаллы словно ненасытное чудовище.

— Значит, полного слияния с даром не произойдет, пока я не попаду в Изнанку, — задумчиво помял бороду Барсук и уже не так враждебно взглянул в лицо спящей Хельги.

— И не сразишься с тамошними обитателями, — добавил я. — Но сейчас это — не главная цель.

— Ауринги… — кивнул старик и его глаза загорелись.

— Они самые, — подтвердил я.

— Какие они? — лицо Базиля Блеру, главы клана характерников, неуловимо изменилось.

На мгновение мне показалось что-то мальчишеское в его чертах. Впрочем, его реакция мне была понятна. Древние могущественные колдуны были кем-то вроде сказочных героев для такого, как Барсук. Наверняка, его наставник рассказывал ему много всяких легенд и баек о древних магах, сумевших победить Хлада Жуткого.

— В основном, заносчивые, — хмыкнув, ответил я. — А еще высокомерные и сами себе на уме. Постоянно называли меня дикарем. Правда, не все…

Я невольно вспомнил о той, кого духи аурингов называли почтенной Инэс, и тепло улыбнулся. Надеюсь, мы еще встретимся…

— Они правы, — пожал плечами Барсук. — Древние знания утеряны. Мы даже не можем прочитать их манускрипты, потому что забыли язык наших предков. Кто мы после этого? Конечно, дикари.

Он как-то очень быстро согласился с этим определением. Только вот я себя таковым не считал. Если уж на то пошло, к этому миру я имею лишь косвенное отношение.

— Скажу прямо: делиться древними знаниями они особо не спешили, — произнес я. — Скажу больше: они, похоже, поставили крест на этом мире. Когда я рассказал о темных, они даже не поверили мне. В общем, я это к тому, что нам предстоит непростой разговор с этими ребятами. А еще их главный упоминал о какой-то цене, которую придется заплатить за их помощь… Так что надо подготовиться. Кто знает, что они потребуют от нас… И это в том случае, если повезет снова попасть в Изнанку.

Барсук снова помял бороду и твердо произнес, будто решив что-то для себя:

— Ты прав — нам нужна эта девчонка.

Я молча кивнул. Слово еще одного ауринга в мою поддержку на следующем совете первородных и истинных — это большой и жирный плюс. Кроме того, Базиль Блеру — сам по себе влиятельная фигура в этом, как я его называю, «подпольном мире».

— А еще эта принцесса… — продолжил старый характерник. — Каков твой план?

Я уже собирался ответить, когда ощутил знакомый всплеск первородной магии.

— Она здесь, — раздался голос от входа. — Мы взяли ее.

Мы оба обернулись. На пороге стояла Итта. Ниссе тяжело дышала, на щеках бодрый румянец. Взгляд слегка усталый, но насмешливый. Моей первородной явно пришлось побегать по морозу.

— Где она сейчас? — спросил я.

— В винном погребе Лисьей норы, — ответила ниссе. — Сидит сейчас в клетке. Ждет тебя. Жгутница, что дал Древник, пришлась кстати.

Я коротко взглянул на молча слушавшего нас Барсука.

— Как насчет размяться после нескольких дней застоя?

* * *

Путь в мой замок занял меньше часа. Мы с Барсуком и ниссе прошли по узкому коридору, спустились по каменной винтовой лестнице и оказались перед тяжелой деревянной дверью. Она была сейчас приоткрыта. Я шагнул внутрь первым.

Характерный винный запах ударил в нос сразу: терпкий, насыщенный, с легкой кислинкой. Я огляделся. Все полки были девственно пусты. Ни бутылок, ни ящиков. Лишь кое-где лежали забытые деревянные клинья, которыми крепили бочки.

Те, что остались, были придвинуты к стенам. Большие, пузатые, с выбитыми клеймами виноделов и следами сырости. Еще несколько месяцев назад этот погреб был хранилищем лучших сортов вина, которые так долго собирал кузен Франсуа. Но теперь все его содержимое мои люди перевезли в маркграфство. Бертран проследил за этим лично, скрупулезно записывая в свой журнал наименование каждой бутылки.

Барсук прошелся взглядом по пустым стеллажам и тихо хмыкнул:

— А вот и знаменитый погреб Лисьей норы, вокруг которого еще недавно было столько шума. Жаль. Я надеялся на дегустацию знаменитого аталийского.

— Не проблема, — бросил я, улыбаясь и проходя вглубь помещения. — У меня как раз припасено несколько бутылок.

Барсук улыбнулся в ответ и, потирая ладони, последовал за мной

В дальнем углу погреба между двух пустых стоек виднелась клетка. Она была сплетена из живой лозы: темно-коричневой, местами почти черной, с толстыми витками, усеянными мелкими кривыми шипами. Каждый виток изгибался в причудливом узоре, словно живые змеи, замершие в движении.

Я уважительно посмотрел на ниссе. Та криво усмехнулась, заметив мой взгляд. Не знаю, что там пообещала Древнику Итта, но он явно расщедрился. Выделил сразу несколько больших кустов своей жгутницы.

Магическая лоза слегка подрагивала, как будто дышала. Изредка шипы на ее поверхности чуть вибрировали, будто чувствовали наше приближение. По узлам переплетения пробегали тусклые искры маны.

Осталось только влить в энергоструктуру магического растения часть своей энергии, и из этой клетки будет сложно вырваться даже самой сильной теневой твари.

Я мысленно поставил себе заметку на будущее — поговорить с Древником. Было бы неплохо посадить несколько дюжин таких кустиков у себя в маркграфстве. Особенно такая живая изгородь будет полезна на фронтире. Пусть себе растет вокруг того же Крысобоя или форта, где добывают теневые водоросли. Отличная защита от теневых хищников.

Когда до клетки оставалось несколько шагов, мы услышали насмешливый мурлыкающий голос:

— Ну, привет, Лис. Вот мы и поменялись с тобой местами…

Глава 15

— Не совсем, — ответил я, останавливаясь в пяти шагах от клетки. — Для полной картины тебя следовало бы скормить Приливу.

— Всё еще дуешься? — насмешливо спросила лютен. — Какой же ты злопамятный.

Тикка с последней нашей встречи нисколько не изменилась. Маленькая стройная фигура, почти детская. Снежно-белые волосы, чуть вытянутые черты лица, кошачьи глаза. Даже сейчас, пойманная, лютен излучала хищную уверенность. Она сидела на каменном полу в позе лотоса и лениво покачивала пушистым белым хвостом, который выглядывал из-под изрядно потрепанного плаща. Собственно, именно состояние одежды кошки выдавало факт недавней борьбы.

Правда, при всей ее показной расслабленности, я понимал, что эта первородная будет сражаться до последней капли крови. И желательно чужой. Я, к слову, до конца не был уверен, что нам удасться ее изловить. Но, похоже, когда за дело берутся такие первородные, как Древник и другие старейшины, даже такое неуловимое существо, как эта лютен, рано или поздно попадает в капкан.

— Смотрю, хвостатая, ты все-таки допрыгалась? — зло усмехнулся Барсук. — И на тебя нашлась управа.

— О, ты тоже здесь? — Тикка, обнажив в хищной улыбке два тонких острых клыка, слегка склонила ушастую голову набок. — То-то я думаю, старой земляной норой запахло. Решил все-таки выползти на свет, старый трус? Вижу, ты теперь вместе с Лисом. А ведь ты грозился ободрать уши и отрезать хвост этому молокососу. Или я что-то неправильно поняла? Погоди-ка…

Кошка, прищурив звериные глаза, слегка подалась вперед и уперлась двумя руками в каменный пол. Вытянула шею и принюхалась. В следующий миг она дернулась, и кошачьи глаза расширились словно два кофейных блюдца.

— Не может быть, — изумленно прошептала она. — Ты тоже…

— Да, — ответила ниссе вместо Барсука. — Ауринги возвращаются в этот мир, и тебе бы следовало быть более почтительной.

Я внутренне усмехнулся. Еще час назад ниссе в присущей ей манере переругивалась с Базилем. И никакой почтительности к аурингу с ее стороны я что-то не заметил.

— Что может знать об аурингах такая, как ты? — презрительно фыркнула лютен, снова подавшись назад и выпрямив спину. Самообладание вернулось к ней довольно быстро. — Жалкая зверушка какой-то деревенской знахарки… Наверняка провела часть своей никчемной жизни, охраняя дешевое барахло своей хозяйки.

Хм… А ведь лютен попала прямо в яблочко. Я даже слегка скривился, уже представляя, сколько сейчас словесного дерьма польется на белобрысую голову Тикки.

Но ниссе смогла меня удивить.

— Ты права, — ровным голосом ответила она. Казалось, тирада кошки ее нисколько не задела. — Я действительно всю свою жизнь прослужила слабой одаренной, которая однажды бросила меня. Но в одном ты ошиблась…

Итта гордо подняла подбородок и перевела горящий взгляд на меня.

— Мне известно об аурингах намного больше, чем ты можешь себе представить. Теперь я не просто служу одному из них, он — моя семья. А вот ты, такая старая и опытная, пресмыкаешься перед каким-то одаренным слабаком. Как рабыня на побегушках за жалкую дозу его жизненной силы. Так что не тебе здесь говорить о достоинстве!

На улыбающемся лице лютен невозможно было ничего прочитать, да и ее энергосистема была надежно закрыта первородной магией, но ее взгляд… Холодный, острый. Он говорил о многом. И в первую очередь о том, что слова ниссе не прошли мимо.

Либо я сейчас наблюдаю гениальную актерскую игру, либо Итте удалось задеть что-то потаенное в душе лютен. Мне вот любопытно, насколько связь Тикки с ее хозяином отличается от нашей с ниссе или той же Селиной.

За последнее время в разговорах с первородными я частенько слышал об этом их симбиозе с одаренными. Маги относились к ним, скорее, как к младшим помощникам, домашним зверушкам, а в некоторых случаях — даже как к рабам. Достаточно вспомнить, как отзывались о льюнари те же духи древних аурингов.

На основе всего услышанного я сделал для себя вывод, что первородные для тех же великих колдунов Брейвинской пустоши были всего лишь пешками, которыми в любой удобный момент можно было пожертвовать.

Тогда возникает вполне закономерный вопрос, каким образом сказывалась на древних аурингах гибель одного из первородных? Либо я чего-то не понимаю, либо ауринги проводили ритуал преображения только для самых близких первородных и истинных, а не как я — практически для всех подряд. Но об этом моем предположении я подумаю в другой раз. А сейчас…

Я обернулся к Барсуку, потом к ниссе и произнес:

— Оставьте нас.

Барсук лишь пожал плечами, развернулся и двинулся на выход. Ниссе, секундой позднее, победно зыркнув на пленницу, последовала за старым характерником.

Когда шум их шагов стих, приблизившись почти вплотную к клетке, произнес:

— Поговорим?

— Почему бы и нет, раз уж я у тебя в гостях, — пожала плечами кошка и, состроив грустную мину, обвела взглядом свое узилище.

— Странная у тебя манера в гости ходить, — хмыкнул я. — Воровская, скажем прямо.

— Так ведь ты не спешишь меня приглашать, — оскалилась кошка. — Вот я и проявила инициативу.

— Как же мне это сделать? — наигранно удивился я. — Куда прикажешь приглашение отправлять? Ты бы мне черкнула адресок, а? В следующий раз сделаем все как полагается. Отправлю к тебе лакея с моим гербом на груди. И на приглашение красивую печать пристроим. Мне бумаги не жалко, хоть и дорогая она нынче.

— И не жалко тебе лакея? — покачала головой лютен. — Гнать беднягу из самого маркграфства де Валье только ради такой, как я. А ведь путь этот опасный. Говорят, там банды оборотней честных путешественников грабят и убивают.

— О! — небрежно отмахнулся я. — Моим лакеям ничего не угрожает. Скажу больше, им только в радость выполнить поручение своего господина. И, к слову, твои сведения уже устарели. Висят уже те ряженные разбойнички на деревьях вдоль дорог и на ветру покачиваются. Напоминают всяким душегубам своим подгнившим видом, что безобразничать на королевских землях опасно для здоровья. А еще это прямое предупреждение тем, кто нанимает этих ублюдков. Если кому-то вдруг снова придет в голову бредовая идея повторить что-то подобное, тогда на тех деревьях уже придется развесить самих выдумщиков.

— А ведь я слышала, что некоторым из этих выдумщиков уже досталось, — она в очередной раз слегка склонила голову набок. — Причем все так быстро получилось, они даже развернуться как следует не успели. Я все голову ломала: как такое возможно? Но когда сегодня увидела тебя, кое-что прояснилось. Кстати, как у тебя так получается: находиться одновременно и в Тени и в Эрувиле? Это такой никому неизвестный и редкий дар?

— Что-то вроде того… — хмыкнул я. — У тебя этот дар, похоже, тоже есть. Как какая-то гадость случается, так всегда на фоне мелькает твой белый хвост. Ну а что касается упомянутых тобой выдумщиков… Так с ними еще не покончено. Я бы даже сказал — это только начало. Простые пешки и исполнители еще легко отделались — они всего лишь умерли. А вот главному выдумщику не повезло. Зря он затеял эти игры.

Лютен поцокала языком и покачала головой, а потом произнесла:

— Все-таки ты злопамятный. Хотя вы, лисы, всегда такими были…

— Ты лучше скажи, зачем приперлась? — спросил я, не особо надеясь на искренний ответ.

— Так я по следу шла, — неожиданно для меня лютен сказала правду. Думал, будет юлить до последнего.

— Кошка охотилась на мышь?

— О, нет, — обнажив клыки в улыбке, покачала головой лютен. — Эта дичь поопасней мыши будет. Из-за нее, вон, какой переполох в столице случился. Может, слышал?

— Здесь каждый день какой-то переполох случается, — пожал плечами я. — За всем не уследишь.

— Тут ты прав, Лис, — кивнула лютен. — Этот город всегда был богатым на события. То никому неизвестная кузина одного маркграфа вдруг оказывается дочерью астландского короля, то пятерка боевых магов, один из которых целый авант, что были посланы убить эту принцессу, неожиданно чудесным образом погибают. Или вот теперь официальная посланница Винтервальда исчезла из особняка барона де Леви, да так, словно сквозь землю провалилась. Королевские ищейки только руками разводят: ни следа, ни зацепки.

— Вот оно как, — протянул я. — Выходит, твоя мышка — это посланница северян? Решила по доброте душевной помочь королевскому сыску?

— Что-то вроде того, — кивнула лютен, повторив мою фразу, при этом имитируя мою же интонацию. — Всегда любила разные головоломки. Правда, здесь все оказалось довольно просто. Там, где для меня всё как на ладони, для обычного смертного — тьма кромешная и неразбериха. След отчетливо привел меня в старый торговый квартал.

— И в итоге кошка сама оказалась в мышеловке, — покачал головой я. — Вот, что бывает, когда кто-то сует свой любопытный нос туда, куда не следует.

— Выходит, северянка здесь? — неожиданно прямо спросила она.

— Зачем она тебе? — ответил я вопросом на вопрос.

Тикка на мгновение замерла, сверля меня взглядом, а потом ответила:

— Откровенность за откровенность?

— Давай, — легко согласился я.

— Скажем так, кое-кому небезразлична судьба этой страны и его правителя. А игры северян — это потенциальная угроза и тому и другому. Теперь твоя очередь.

— Скажем так, — пришла моя очередь имитировать уже ее интонацию. — О ней тебе больше не надо беспокоиться.

— Вот как? — глаза кошки расширились. — Значит, это правда?

— Не понимаю, о чем ты?

— Все ты понимаешь, — оскалилась лютен. — Думаешь, я глухая и слепая? Уже каждому вшивому матаго в этом городе известно, что трое первородных были выпиты сильным темником. Я была в особняке барона де Леви. Там буквально смердит эманациями смерти. Выходит, северянка оказалась не такой простой, как это виделось вначале? Погоди-ка…

Лютен замерла на мгновение. Ее глаза снова стали похожи на кофейные блюдца. Даже мне было видно, что сейчас в голове кошки происходит ускоренный мыслительный процесс.

Я ей не мешал. Стоял молча, ожидая, к каким именно выводам она придет.

— Это что же получается… — наконец, заговорила она, и наши взгляды встретились. — Совет старейшин приговорил ее?

Лютен даже подалась вперед, отчего хищная лоза тут же зашевелилась и ощетинилась острыми шипами.

— Они не могли проигнорировать смерть своих, — продолжила она, не отрывая от меня глаз. — Вот почему ты сказал, что о ней можно больше не надо беспокоиться.

В этот момент я постарался изобразить на своем лице как можно более загадочное выражение. И судя по взгляду лютен — она купилась.

— И ты никак не помешал этому? — голова кошки опять слегка склонилась набок. — Ведь принцесса Астрид явно благоволила тебе. Здесь, кстати, многие уверены, что вы были с ней намного ближе, чем позволяли приличия. Что она скажет, когда узнает, что ты участвовал в убийстве ее сестры?

— Мне плевать на тех, кто снюхался с темными, — я постарался выглядеть раздраженным и злым. Ни намека на скорбь или грусть в интонациях моего голоса. — Трое моих первородных мертвы. Я слишком много вложил в них своего времени и сил.

Специально для лютен я говорил так, как должен был говорить маг, которому служат первородные вроде нее. Не как о близких мне существах, но как о слугах или рабах. Похоже, я снова угадал и с тоном, и с мимикой. В глазах Тикки я увидел то, чего добивался — полное понимание.

— А ты изменился, Лис, — задумчиво произнесла лютен, оценивающе глядя на меня. — Пробудил древнюю силу в себе, да еще и научился других инициировать. Старейшины у тебя на побегушках. Что дальше? Отправишься отвоевывать у Тени Брэйвинские пустоши? Говорят, там в центральном храме аурингов много всякого ценного осталось.

— Время покажет, — произнес я и положил ладонь на хищный стебель.

Мгновение — и из моей руки в энергосистему живой клетки переместился довольно крупный золотой сгусток. По стеблям пробежал яркий импульс — и энергоструктура подаренного мне Древником растения поменяла цвет.

Тикка все это время завороженно следила за происходящим. Ее кошачьи глаза при этом как-то необычно светились. Странно, но я не заметил в ее взгляде злости или гнева. Ведь, по сути, я сейчас укреплял ее узилище. Мне на мгновение даже показалось, что она любовалась этим коротким представлением. Миг — и на лицо лютен снова вернулось привычное насмешливое выражение.

— Значит, я погощу у тебя еще немного? — оскалилась она.

— Располагайся, — кивнул я на каменный пол. — Надеюсь, тебе понравится мое гостеприимство. Прогулок на свежем воздухе до Барьера не обещаю, но постараюсь, чтобы тебе не было скучно.

Сказав это, я развернулся и пошел на выход. Когда я уже был у двери, лютен произнесла своим мурлыкающим голосом:

— Не забывай обо мне надолго, Лис. Помни — добрый гость хорош в меру.

Оставив слова лютен без ответа, я начал подъем по лестнице. Ниссе и Барсука я нашел в каминном зале. Они оба сидели в креслах и о чем-то мирно разговаривали. Старый характерник при этом уже пил вино, а Итта, по своему обыкновению, протирала тряпочкой одну из бронзовых статуэток.

Заметив меня, Барсук поднял бокал и произнес:

— Начал без тебя. Будешь?

— Наливай, — кивнул я и плюхнулся в третье кресло.

Налив и протянув мне бокал, Барсук с усмешкой произнес:

— Мы тут вспоминали мой первый визит в этот замок. Любопытное у нас знакомство состоялось в тот день…

— От этих гостей одни убытки, — буркнула ниссе, не отвлекаясь от своего занятия.

Приняв бокал, я спросил:

— Судя по всему, ты уже знаком с нашей гостьей?

— Пересекались несколько раз, — кивнул он. — Хитрая и изворотливая тварь. Впрочем, как и каждая из лютен. Одни из немногих первородных, которым плевать на совет старейшин. Они полностью зависят от своих хозяев.

Я вопросительно взглянул на Итту. Правильно поняв мой взгляд, Барсук покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Ниссе, в отличие от лютен, обладает собственной волей. Она в любой момент может отказаться служить тебе. Да, она быстро умрет без твоей маны, но это будет ее решение.

Ниссе, не отвлекаясь от работы, кивала в такт каждому слову Барсука.

— Лютен же никогда не ослушаются приказа мага, которому служит, — продолжал он. — Это цена за силу, которую они принимают у хозяина. Хотя могу ошибаться. Мы мало знаем о них. Их родина — Брэйвин, край, который поглотила Тень. Когда-то мой наставник упоминал о них. Он говорил, что лютен не совсем первородные. Они, скорее, фамильяры, рожденные Изнанкой.

Барсук задумчиво покачал бокал в руке и продолжил:

— Хм… А ведь с этой теорией все не так просто. Поговаривают, что Тикка еще помнит Великую битву, после которой появилась Тень. Среди старших первородных ходят слухи, что лютен когда-то служила могущественному магу, который впоследствии погиб в той битве. С годами она растеряла свою силу. Держалась на плаву, служа разным одаренным, меняя хозяев, как перчатки. Словно пиявка питалась их жизненной силой.Кстати, я так понимаю, ты не намерен ее убивать?

— Нет, — покачал головой я. — Хотя за ней уже много долгов накопилось.

— Что бы она ни натворила, она не может сопротивляться воле хозяина, — одобрительно кивнул Барсук. — Меня ты ей показал тоже не просто так?

— Верно, — ответил я.

— Объяснишь, зачем?

— У меня уже давно имелись подозрения, что хозяин лютен кто-то из ближайших соратников Карла, — сказал я и сделал глоток из бокала. — Причем этот кто-то имеет определенное влияние при дворе. Я должен дать ему понять, что действовать против меня чревато серьезными проблемами. Это мое последнее предупреждение ему.

— Показываешь силу, понимаю.

— А еще я хочу использовать его против нашего главного врага, — сказал я. — Натравив его на Астрид, я усложню жизнь и темным. Да, хозяин лютен — мой враг, но на фоне того, с чем нам придется столкнуться, даже заклятые враги могут стать союзниками. Хотя бы временными.

— Значит, ты намерен ее отпустить?

— Нет, — покачал головой я. — Она сбежит сама. Вот помариную ее здесь недельку-другую. Дам ее хозяину понервничать, а потом одна из ветвей ее клетки слегка ослабнет без маны.

— И когда она сбежит, мы пойдем следом, — продолжила за меня ниссе, придирчиво разглядывая отполированную до блеска статуэтку.

— Пора уже познакомиться с ее хозяином, — произнес я и допил содержимое своего бокала.

Глава 16

Эрувиль. Столичный дворец герцога де Бофремона.

Полдень выдался серым, небо разлилось ровным свинцом, будто накинули оловянную крышку над столицей, и только тусклый свет лениво скользил по фасадам.

Морозец еще держал каменную мостовую в своем ледяном кулаке, воздух щекотал ноздри сухим холодом и пах мокрой угольной пылью, вырывавшейся из печных труб.

У парадного въезда дворца де Бофремона было безукоризненно чисто: ни мусоринки, ни вездесущей соломы, казалось, даже черные вороны, облепившие ветви ближайших деревьев в ожидании чем-нибудь поживиться, замерли, будто статуи, не желая нарушить идеальный порядок.

Тишину разрезал дробный, мерный цокот — к воротам вывернула тяжелая карета с отполированными до зеркального блеска боковинами. Герб на дверцах затягивал черный шелк, но кто угодно узнал бы породу лошадей: четверка мистралов, черные как смоль, с мощными шеями и лоснящимися крупами. Пар, вырывавшийся из лошадиных ноздрей, тут же вспухал облачками, молочным туманом срываясь ввысь. Разгоряченные дорогой четвероногие красавцы недовольно фыркали, не желая стоять на месте. Они давали понять всем вокруг, что не прочь снова сорваться в галоп.

Карету сопровождали шестеро всадников в одинаковых плащах-накидках, клинки под тканью угадывались по легкой асимметрии силуэтов. За ними шагом шли еще четверо пеших, бледные бронзовые эфесы торчали из-под плащей, словно молчаливое предупреждение: не суй нос.

Привратники уже раскрывали створки, склоняя головы, хриплый окрик кучера заставил мистралов разом осадить, копыта глухо клацнули о промерзший камень. Слуги разворачивались, ловко открывая дверцу и откидывая складные ступеньки.

Из кареты выбрался неизвестный в длинном темном плаще. Капюшон висел над лицом глубокой тенью, пряча черты, зато на пальцах, освобожденных из перчаток, блеснули тяжелые золотые перстни с разноцветными драгоценными камнями. Руки неизвестного быстро мелькнули и тут же исчезли в складках ткани. Всего лишь один краткий жест, но внимательному наблюдателю этого хватило бы, чтобы понять: это слишком редкие и массивные камни, чтобы принадлежать какому-нибудь мелкому графу.

Гость оглядел двор беглым взглядом. На парадной лестнице ни снежинки и это при том, что всю ночь и часть утра шел снегопад. Фонари, бронзовые перила и ручки дверей начищенны до зеркального блеска.

Слуги не задавали вопросов: спустя несколько месяцев после трагедии с принцем они уже привыкли принимать визитеров из тех, кто предпочитает, чтобы их имена не всплывали в придворных отчетах раньше времени.

Кто-то из городских зевак, прислонившись к решетке, пробормотал: «Еще один тайный поклонник герцога», — и шмыгнул носом, спеша убраться прежде, чем стража заметит чрезмерное любопытство.

Тяжелая створка подалась плавно, без скрипа, впуская в нутро дворца новоприбывшего.

Хозяин дома, даже будучи под официальной королевской «опекой», напоминал всему городу — Клод де Бофремон остается герцогом, а его дворец — крепостью. Инкогнито-гость, не оглянувшись, растворился под сводами, где уже ждали коридоры, гобелены с красными полями и те самые «тихие комнаты», в которых за последний месяц перешептывались все, кому не досталось места рядом с принцем Генрихом. Сегодняшний визитер, похоже, был как раз из таких.

Нутро дворца, как по мановению волшебного пера, стало иным. Внешний мирный лоск сменился на атмосферу походного военного лагеря.

Таинственного гостя вел не простой лакей, а коренастый мечник в темной кирасе: под дорогой ливреей поблескивали стальные звенья кольчуги, у бедра подрагивала рукоять меча.

Телохранители гостя шли следом за своим господином. Их плащи были расстегнуты лишь настолько, чтобы при нужде вырвать клинки одним движением. «Лакеи» герцога де Бофремона, встречавшиеся на пути, учтиво кланяясь визитеру, цепко осматривали фигуры новоприбывших.

Первый сводчатый пролет отдался гулким эхом. Справа послышалась отборная ругань. Гость невольно обернулся.

Несколько мечников в костяных доспехах отрабатывали фехтовальные связки. При каждом встречном ударе из-под лезвий вылетали лилово-синие искры, словно крохотные фиалки вспыхивали на морозном воздухе.

— Раз-два-три… держим темп! — хрипел широкоплечий страйкер в доспехе из теневой стали, считывая удары тростью.

Гость присмотрелся и невольно хмыкнул. На груди старшего боевого мага виднелась знакомая эмблема, на которой были изображены пятерка скрещенных красных топоров. Похоже, у герцога де Бофремона дела идут намного лучше, чем это представляется на самом деле при дворе. По крайней мере, у него есть деньги, чтобы нанять одну из самых многочисленных гильдий наемников.

В следующем коридоре гость, проходя мимо широкого проема, ведущего в просторый зал, заметил длинный стол, накрытый темно-красным сукном. На столе в основном мясные блюда и минимум вина.

На стульях сидело несколько дворян. Цепкий взгляд гостя лениво пробежал по лицам.

Трое из пристуствующих были тут же опознаны. Шевалье Алькан — рыжий северянин, который провел половину своей жизни в походах; Барон де Бош — широкоплечий и коренастый, с клинообразной седой бородой, герб которого украшает желтый тетерев; рядом худощавый брюнет — виконт де Мерлен.

Все трое — верные вассалы герцога де Бофремона. Головорезы и проходимцы, которых еще поискать. Гость невольно повел плечом и скривился. Все эти дворяне участвовали в той злополучной битве против легионов Золотого льва, итогом которой было пленение одного из полководцев и ранение второго.

Дворяне были серьезны и собраны. Словно сидели не в тепле дворца, а в походном лагере. И, судя по обилию доспехов и оружия, были готовы в любую секунду вступить в бой.

Провожатый свернул налево. Гость со своей свитой последовал за ним. Галерея-рукав, застекленная дорогими стеклами, открывала вид на внутренний двор, где царила та самая суета, знакомая каждому полководцу, отдавшему приказ своей дружине готовиться к осаде.

Минуту назад, когда гость увидел сидящих за столом вассалов герцога, он подумал об их дружинах. Ответ на его вопрос был только что получен. Все их люди, либо большая их часть находились сейчас во внутреннем дворе дворца.

Галерея вывела к массивной дубовой двери, за которой эхом раздался собачий лай и глухой рык. Вольер занимал половину зимнего сада: толстые железные решетки были отполированы до блеска, внутри — грязно-серый лед с характерными бурыми пятнами.

Посреди круга стоял молодой бурый медведь. Шерсть вздыблена, лапа в крови, глаза полны хищной ярости. Вокруг зверя металось несколько матерых молоссов. Тяжелые грудные клетки псов резко вздымались, из оскаленных пастей клубился пар.

Псы, заливаясь лаем, атаковали медведя по часовой стрелке. Всякий раз, когда зверь разворачивался на очередного атакующего, другой молосс бросался ему в тыл. Гость невольно замер: открывшееся его взору зрелище завораживало.

Над ареной, на помосте, укрытом красным сукном, сидел сам герцог Клод де Бофремон. В правой руке — хрустальный кубок с пурпурным вином, в левой — тонкий стилет с богато украшенной рукоятью.

Раз в пару секунд герцог лениво постукивал стилетом по серебряному блюду, будто дирижер, задающий ритм собственному кровавому концерту.

По бокам от герцога сидели самые верные его вассалы. Многие из них гостю были знакомы.

Провожатый остановился недалеко от помоста и приложил кулак к груди.

— Ваша светлость, ваш гость прибыл.

Герцог, не оборачиваясь, провел стилетом полукруг и спокойно бросил:

— Командуй «отбой». Зверя не кормить. Завтра продолжим.

Раздался резкий свист. Лай сменился глухим рычанием. Молоссы разом отскочили от своего противника, а затем дисциплинированно потрусили в приоткрывшийся проем. Медведь, тяжело дыша, опустил лапы в розоватый снег и, кажется, сам удивился внезапной паузе.

Клод де Бофремон отставил кубок, поднялся и только тогда повернулся лицом к гостю. На его физиономии расплылась хитрая улыбка.

— Прошу, — произнес он и приглашающим жестом указал на восточное крыло своего дворца. — Там нашему разговору никто не помешает. Охрана вам не понадобится. Даю слово, в моем доме вам ничего не угражает.

Гость коротко кивнул своим телохранителям и присоединился к герцогу.

Небольшой каминный зал встретил их двоих тишиной и теплом. В нескольких шагах от огня находился небольшой столик из красного дерева, а также два мягких кресла.

— Бренди?

— Не откажусь, — глухо ответил гость.

Пройдя легкой пружинистой походкой мимо столика, герцог небрежно подцепил стоявший на нем кувшин и разлил по небольшим бокалам его содержимое.

— Прошу, — улыбаясь, произнес он, протягивая хрустальный бокал с темно-янтарной жидкотью. — Аталийское. Прикупил по случаю.

Несмотря на улыбку, глаза Бофремона слегка потемнели. Хорошо знавшие его люди, завидев этот взгляд, в такие минуты обычно старались держаться от герцога подальше.

Но его гостю было, похоже, плевать на настроение хозяина дома. Он спокойно приблизился и принял из его рук бокал.

— Должен признаться, — хмыкнул герцог. — Когда получил ваше послание, то сперва подумал, что кто-то пытается меня разыграть. Но вот вы здесь, а я сгораю от любопытства.

Под капюшоном гостя вспыхнули разноцветные камни перстней, короткое движение, и ткань скользнула назад, открывая черты герцога Роберта де Гонди.

— Благодарю за оказанное гостеприимство, — произнес он. — Только вот, насколько я помню, в восточное крыло, где мы с вами сейчас находимся, есть путь покороче. Полагаю, вы специально дали команду своему человеку провести меня в обход.

— Вы правы, — улыбаясь, произнес Бофремон. — Я планировал потом у вас спросить, что вы увидели.

Покачав в руке бокал с бренди и понаблюдав за тем, как жидкость с ярковыраженным древесным ароматом растекается по стенкам, герцог де Гонди, наконец, ответил:

— Что ж, мне будет легко удовлетворить ваше любопытство. Вы не намерены покидать столицу ни под каким предлогом. Потому что как только вы уедете, Карл даст команду своему горбуну раструбить весть о вашей виновности.

— Все верно, — кивнул герцог. — Я никуда не собираюсь бежать. И готов сражаться. Потому что я не виновен в смерти моего племянника. Я любил его. Я относился к Филиппу, как к собственному сыну и был для него тем, кем Карл никогда не был. Я был для него отцом. И бедный мальчик отвечал мне взаимностью. Даже вы, мой давний противник, не можете этого отрицать. Теперь ответьте на простой вопрос: зачем мне понадобилось убивать Филиппа? Да еще и при таком скоплении представителей высшего дворянства?

— Совершенно незачем, — неожиданно для Клода ответил Роберт. — Я никогда не верил в вашу виновность. Как не верят и многие другие уважаемые вельможи. Слишком долго копаются королевские дознаватели. Очень скоро все обвинения против вас рассыплются. И вы правы, мы всегда были противниками, но мне прекрасно известно, что вы потеряли не только любимого племянника, но и намного больше. Вы потеряли власть и влияние.

Герцог де Бофремон прищурился и произнес:

— Дом Гонди, полагаю, тоже остался ни с чем? Мне прекрасно известно, что даже такому влиятельному человеку, как вы, не нашлось места рядом с принцем Генрихом. Хех… Не помогла даже быстрая смена «цветов». И это при том, что тело моего племянника не успело еще остыть. Похоже, Генриха больше не интересует ваша дочь? Ее затмила маленькая тень этой самозванки. Говорят, мой племянник без ума от этой подстилки бастарда Ренара.

— Вы правы, — не стал возражать герцог де Гонди. — Я должен был так поступить. Кому, как не вам, должно быть известно, что есть долг перед собственным родом. И вы правы, этот простолюдин — Дэмиен Краон — словно паук оградил принца своей паутиной от всех нежелательных для него контактов. А вот насчет девчонки вы ошибаетесь, она — настоящая дочь Конрада Пятого. Это подтвердили многие уважаемые люди.

— Наверняка все эти уважаемые люди — недобитки из окружения мертвого короля, — съязвил Клод. — Они сейчас готовы признать принцессой даже последнюю потаскуху из рыбного квартала. Лишь бы иметь законный повод сбросить с престола Оттона. Но они зря надеются на положительный исход этой войны. Карл слаб. Маршал фон Мансфельд, этот неудачник, который и раньше не блистал умом и отвагой, как только запахнет жареным, снова сбежит с поля боя, как это случилось уже один раз. Клермон и его жалкий легион, собранный из предателей, будет уничтожен в первой же битве. Винтервальд занят своими делами. Им нет дела до Вестонии. Армия Оттона очень быстро доберется до Эрувиля, и тогда мы посмотрим, кто окажется на вершине.

Глаза герцога де Бофремона во время этой пламенной речи горели праведным огнем. На лице застыло выражение триумфа.

— Вы забыли упомянуть еще одного человека, — произнес герцог де Гонди, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.

— Кого же? — удивился Клод, а потом, слегка запрокинув голову, хохотнул: — А, я понял! Вы говорите об этом проходимце маркграфе де Валье?

— Именно, — ответил Роберт. — Мои люди сообщают, что он постепенно подмял под себя весь север Бергонии. А еще, что он неплохо поживился, разграбив сокровищницу сапфировой гильдии. Кроме того, несколько удачных походов в Тень увеличили его и без того огромное состояние. По приказу Карла он уже выехал в столицу. Не думаю, что он приедет с пустыми руками. Казначей его величества с нетерпением ждет приезда бастарда.

— Да, признаю, он успел хорошо поживиться на войне в Бергонии, — кивнул Бофремон и небрежно взмахнул рукой. — Пока мы с вами сражались, этот ублюдок грабил города, которые спешно оставляли аталийцы. Думаете, Карл не напомнит ему об этом? Уверен, у короля накопилось очень много вопросов к этому выскочке. Не удивлюсь, если узнаю, что бастарда в первый же день приезда по приказу Карла заточат в Серый замок. И когда это произойдет, больше всего обрадуется Золотой лев. Надеюсь, вы понимаете, что герцог ди Лоренцо не собирается отсиживаться, пока Оттон будет грабить Вестонию. Вижу по вашему взгляду, вы уже давно обо всем подумали. Иначе зачем было приходить ко мне.

— Тучи сгустились над Вестонией, — мрачно произнес Гонди.

— Эти тучи появились уже тогда, когда Карл сел на престол, — зло рыкнул Бофремон. — Муж моей несчастной сестры — глупый болван, которым вертит, как хочет, мерзкий горбун. Зря вы тогда отказались… Вам бы следовало в тот раз поддержать герцога де Аркура, но вы предпочли остаться в стороне. И вот что получилось.

— Теперь все иначе, — решительно произнес герцог де Гонди. — Дом Гонди и вся Акитания встанет на единственно правильную сторону. И поддержит истинного короля Вестонии.

— Не короля, — с хитрой улыбкой произнес Бофремон. — Императора всего Мэйнленда.

Глаза Роберта расширились.

— О, вижу, вы не ожидали услышать что-то подобное? — хохотнул Клод де Бофремон. — Думали, Оттон Второй удовольствуется короной Вестонии? Не-е-т, его замыслы и планы намного шире. Он мыслит иначе.

— О, боги… — глухо произнес Роберт и залпом выпил содержимое своего бокала.

— Только представьте, какие перспективы открываются перед теми, кто вовремя встанет на сторону будущего императора, — Бофремон явно был убежден в том, что говорил. — Мир, каким мы его знаем, перестанет существовать. Он стоит на изломе, и только те, кто будут верны истинному правителю этого мира, получат власть и богатства.

Клод де Бофремон слегка придвинулся к Роберту де Гонди и вкрадчиво произнес:

— Полагаю, герцогу Юга, правителю Акитании, чтобы решиться на важный шаг, нужен был толчок и веские доводы. Надеюсь, я оправдал ваши ожидания, и это именно то, что вы надеялись услышать, когда просили о встрече со мной, неправда ли?

— Я услышал даже больше, — уверенно произнес Роберт.

— Тогда каково же будет ваше решение? — улыбнулся герцог де Бофремон.

— Дом Гонди готов присягнуть будущему императору, — решительно произнес Роберт, а Клод, открыто улыбнувшись, взял со столика кувшин и, наполнив бокалы, произнес:

— Тогда предлагаю выпить за здоровье нашего императора! Пусть дни его правления будут долгими!

Герцог де Гонди дрожащей от волнения рукой отсалютовал бокалом и опрокинул его содержимое себе в глотку. Бофремон повторил его жест и усмехнулся.

Его последняя фраза была сигналом страйкерам: не причинять вреда как самому герцогу де Гонди, так и телохранителям, прибывшим с ним.

Бофремон хорошо подготовился к этой встрече. Подмешал в бренди особое зелье, развязывавшее языки людям. Сам выпил противоядие. Придумал правдоподобную легенду гибели герцога де Гонди подальше от его дворца, чтобы подозрение не упало на него.

Но в итоге Роберт де Гонди прошел проверку и, сам того не подозревая, только что, можно сказать, родился заново.

Глава 17

Мы вышли ночью, сразу же после третьего обхода городской стены стражниками. Из докладов моих первородных я уже знал, что обычно перед следующим обходом есть небольшая пауза — замерзшие бойцы отогреваются в караульнях, а их сменщики не спешат выходить на ночной мороз. Пытаются оттянуть ничего не значащим разговором или действием неизбежный момент выхода из теплого помещения.

Командиры на такие нарушения смотрят сквозь пальцы. Ведь не на фронтире службу несут, а на крепостных стенах Эрувиля. Столицу последний раз штурмовали, дай боги памяти, лет эдак двести назад.

Правда, последнюю седмицу сюда зачастили разные важные чины из королевской канцелярии с проверками. Да и патрулей в городе стало вдвое больше: ищут «пропавшего посла с Севера». Но в час тени все эти важные инспекторы спят в своих теплых постелях и видят десятые сны. Вот стражники и ловят момент, чтобы согреться.

Из города мы выбирались тем путем, которым ходят только первородные. Старый колодец рядом с рыбным рядом, полусгнившая решетка, лестница из потемневшего от времени камня и — вниз, в старый коллектор, вырытый еще до рождения прапрадеда Карла.

Итта, приняв свою боевую форму, двигалась впереди, за ней я, сразу за мной Барсук и еще двое истинных. Те несли на носилках спящую Хельгу, тело которой по прежнему оплетала магическая лоза, напитаная моей маной.

Селина неотступно следовала за ней. Контролировала, чтобы девушка не проснулась по пути, дабы новообращенный ауринг, очнувшись, не устроила нам неприятности.

Дело в том, что льюнари вчера утром сообщила мне, что сознание Хельги начинает возвращаться. О чем тут же было передано совету старейшин. Те собрались довольно быстро — и вот мы уже на пути в логово Древника, который любезно согласился принять всех нас в своей роще. Хотя, по правде сказать, приглашение это напоминало, скорее, требование.

Канализационный тунель вывел нас к берегу реки. Там нас уже ждал Люкас на фургоне. Он выехал из города еще до закрытия ворот. Так что оставшуюся часть пути мы уже проделали в комфорте.

Старая лесная дорога, которой еще минуту назад не наблюдалось, уводила все дальше от города. По мере нашего продвижения в глубь леса, кусты и деревья нехотя раздвигались, обнажая неприметную колею на снегу.

Наконец, странная лесная дорога вывела нас на широкую поляну, в центре которой рос исполинский дуб. Его раскидистые ветви, отягощенные искрящимся в лунном свете снегом, напоминали огромные крылья какого-то мифического существа.

Мы все на мгновение замерли, ощущая знакомые магические эманации изумрудной маны. Я сразу же перешел на истинное зрение. Да… Ошибки быть не могло. Что-то подобное мне уже приходилось видеть и чувствовать. Только там, в Тени, на землях народа Лао. У них тоже было похожее дерево, в корневой системе которого находился исполинский круд. Правда, дерево Лао было намного больше, чем то, что мы сейчас наблюдали. Да и круд здесь был помельче.

— Место силы… — восхищенно прошептал Люкас. После преображения его истинная суть теперь возобладала над обычной человеческой.

— Рано ему еще претендовать на звание места силы, — охладила его восторг ниссе, а Барсук молча согласно кивнул. — А вот через годков эдак двести, когда кристалл, питающий его корни, наберет достаточно силы, может быть, тогда рядом со столицей и появится еще один магический источник.

— Все равно силищи море, — не сдавался Люкас. — И с крепостной стены этого дуба не видать. А ведь мы всего ничего проехали и четверти часа не прошло.

— Дык и дороги лесной тоже не было, — пожала плечами Итта. — Есть еще сила у Древника. Долго он ее копил.

— Нам туда, — произнес я, прерывая дискуссию, и первым шагнул по направлению к исполинскому дереву. Среди толстых корней этого великана темнела полукруглая нора.

Оказавшись рядом с проемом, я, не сбавляя шага, переступил толстое корневище-щупальце, выполнявшее роль порога. Судя по его активно пульсирующей энергоструктуре — это явно был старший родич той лозы, которую нам подарил Древник. В это мгновение я почему-то не сомневался, будь на нашем месте непрошенные гости, корни дуба уже давно растерзали бы вторженцев.

В лицо дохнуло запахами древесной смолы и сырой земли.

Внутри довольно широкая корневая шахта резко уходила вниз спиралью. С каждым витком становилось светлее: внутри корней светились крохотные изумрудные магические сгустки.

Последний виток, и мы оказались перед широким проемом, за которым проступал широкий полутемный зал. Потолок — сплошное переплетение живых корней, из которых сочился все тот же мягкий приглушенный зеленый свет.

Пол — твердая, отполированная древесина, испещренная неглубокими канавками, по которым медленно стекали вязкие ручьи смолы, собираясь в невысокой чаше, из которой шел густой древесный аромат. Отчего в этом необычном помещении было тепло.

В центре зала торчал массивный пень, а вокруг него на приличном расстоянии росли кресла, сплетенные из толстых стеблей. Почти все места уже были заняты. Большой совет, похоже, ждал только нашего прибытия.

Древник восседал, как всегда неподвижный и молчаливый, справа от него старый матаго Гартал о чем-то переговаривался с дримлингом Сильфеной. Именно эти двое помогли нам поймать лютен.

Мадлен тоже здесь. Еще недавно слабая мать ковена, которому грозило исчезновение, теперь могущественная ведьма, практически подмявшая под себя всю власть над столичными ковенами. Вижу по ее самодовольной физиономии, ее буквально распирает гордость от оказанной ей чести — быть частью этого совета. Год назад о чем-то подобном она даже помышлять не смела.

Особых надежд на то, что Мадлен будет всегда помнить, кто ее возвысил, я не питал. Она — ведьма, и этим все сказано. Если вдруг я ослабну, и она это учует, нашему союзу конец.

Ведьмы — существа независимые и свободолюбивые. Хех… Уверен, в тот миг, когда она присягала мне, все ее мысли вертелись вокруг того, как бы избавиться от этого бремени.

Скажу больше, все мои отношения с первородными и истинными строятся, в первую очередь, на моей силе. Конечно, есть исключения, но будь я слабаком, отношение ко мне было бы соответсвующим.

Сидевшая в ветвистом кресле Мадлен, кивавшая в такт словам старого брауни Хардвика, встретилась со мной взглядом. На мгновение ведьма прикрыла веки. Так она дает мне понять, что с ее стороны сюрпризов не будет и она поддержит меня на совете.

В том, что так и будет, я полностью уверен. И не потому, что она мне предана, а потому, что я пока не слабак. Напротив, после Изнанки я стал только сильнее. И она это прекрасно ощущает, как, собственно, и все собравшиеся. Вон как все замолкли, подобрались и напряглись.

А ведь сегодня для собравшихся, можно сказать, знаменательный день. Впервые за много лет под крышей этого необычного жилища пристутствуют сразу трое аурингов.

Кивнув Мадлен в ответ, я оглядел зал. Помимо других патриархов и матриархов первородных, здесь присутствовало еще несколько истинных. Четыре кресла пустовали. Это места для меня, Барсука и ниссе, а также для Селины. Первородные признали ее силу. Теперь льюнари, несмотря на свой юный возраст, является членом совета.

В итоге, учитывая голос Мадлен, у меня пять голосов в большом совете против потенциальных десяти. Хотя у меня есть твердая надежда на голоса Гартала и Сильфены. Итого: семь против восьми. Правда, на самом деле все зависит, прежде всего, от голоса Древника. Если мне удасться убедить именно этого патриарха, считай, победа у меня в кармане.

Пока мы размещались на своих креслах, Люкас и еще один истинный внесли Хельгу и опустили на широкий пень в центре зала.

Когда мои люди вышли, лоза, оплетавшая тело Хельги, вспыхнула золотом и соединилась с корнями, отделившимися от пола. Таким образом девушка оказалась в сидячем положении.

Я кивнул Селине, та бережно провела ладошкой по лбу Хельги и молча двинулась к своему креслу. Спустя несколько мгновений глаза девушки распахнулись, зрачки слегка расширились, лицо побледнело. Она метнула ничего не понимающий взгляд кругом.

По мере того, как она всматривалась в лица собравшихся, ее глаза расширялись. Рот слегка приоткрылся. Я при этом немного подался назад, и моя голова оказалась в тени. Судя по мельком брошенному взгляду в мою сторону, Хельга меня не узнала или, вернее сказать, не рассмотрела.

Ей и без меня было на что подивиться. Похоже, девушка до сегодняшнего дня не имела контактов с первородными. Вон как на Древника таращится. Словно увидела ожившую картинку из древних рукописей.

Но необходимо отдать должное Хельге, она довольно быстро взяла себя в руки и тут же задёргалась. Магическая лоза мгновенно отреагировала на ее попытки и сильнее сжалась вокруг тела.

Тогда Хельга, к моему удовольствию, воспользовалась недавно полученной силой. В магические ветви впилось несколько золотистых щупалец, возникших из тела девушки. Феноменальная реакция на критическую ситуацию. А ведь Хельга еще минуту назад была без сознания. Могу только поаплодировать ее наставнику, кем бы он ни был, учил он свою подопечную на совесть.

Лицо Хельги скривилось в злой гримасе. Полупрозрачные щупальца ее золотого паразита натолкнулись на более сильную магию. Ветви лозы в местах соприкосновения с магией Хельги поменяли цвет на темно-янтарный. Контратаки не последовало. Лишь защита. Молодой паразит это понял и нехотя отступил, признавая старшего.

Все-таки у Хельги было очень мало времени на адаптацию и окончательного слияния еще не произошло. Но уже сейчас она показывала великолепные результаты. И это после одного единственного погружения в Изнанку. Барсук, который все еще кормил своего паразита моими крудами, наблюдал за манипуляциями Хельги с отвисшей челюстью. Да и я, признаться, был впечатлен. Еще недавно сам мало чем отличался от Барсука.

Собравшиеся патриархи и матриархи, кстати, тоже прониклись демонстрацией силы аурингов.

Перестав дергаться, Хельга набычилась и вперила свой острый взгляд в Древника, правильно определив по расположению кресла первородного его главенство. Не кричала, не угрожала, молча ждала.

Тот не заставил себя долго ждать. Постучал своим массивным посохом о пол и шершавым голосом проговорил на вестонском, слегка коверкая слова:

— Большой совет в силе и, как было договорено ранее, готов выслушать обвиняемую.

— Да чего ее слушать! — тут же дернулся на своем кресле мой старый оппонент Брольд из народа энанов. — Только зря тратить время на разговоры. Вина девчонки налицо! Требую ее смерти!

— Поддерживаю! — выкрикнул со своего места старый Хардвик. — Требую смерти!

Старейшина брауни, хоть и имел склочный характер, впрочем, как и все представители этого народа, но с ним у меня в последнее время выстроились неплохие отношения. Правда, сейчас речь шла о безопасности его народа и мести за сородичей.

С разных сторон послышались резкие и злые голоса. Причем патриархи и матриархи высказывались как на вестонском, так и на ведьмачьем.

— Смерти!

— Требуем смерти!

Мои потенциальные союзники пока молчали, и это обнадеживало. Хотят услышать Хельгу, а также мое слово.

Древник указал навершием посоха на Хельгу и произнес:

— Даю слово обвиняемой. Можешь говорить!

Зал постепенно погрузился в тишину. Лишь со стороны старейшины брауни слышалось приглушенное ворчание.

— Пока мне не объяснят, что здесь происходит и по какому праву меня, посланницу конунга Винтервальда, удерживают силой, я отказываюсь что-либо говорить, — жестко произнесла Хельга.

Причем все это было сказано на чистом ведьмачьем. Еще один пункт в пользу моего предположения, что Хельгу учили не только теневые маги, но и истинные.

— Здесь всем плевать, перед каким королем или конунгом ты пресмыкаешься, — выпалил Брольд. — Ты спуталась с темными, и твой темник убил наших сородичей! За это преступление ты должна поплатиться собственной жизнью! Как и та, которой ты служишь!

Ниссе после моего незаметного кивка поднялась и положила на пол свиток с посланием Астрид.

Хельга побледнела. На ее скулах задвигались желваки. Казалось, скрип ее зубов я слышал даже отсюда. В глазах девушки я впервые заметил тень страха. Даже в Изнанке она держалась лучше. Только вот боялась Хельга, похоже, не за себя.

— Только попробуйте ее тронуть! — рыкнула она, и золотые щупальца окутали ее тело.

— Значит, ты признаешь свою связь с темными? — произнесла Сильфена. — А также убийство темником наших сородичей в твоем доме?

Тон матриарха дримлингов был спокойным и без агрессии.

— Нет, не признаю! — покачала головой Хельга. — Проклятые ледяные убили моего отца и братьев! И я не знала, что тот темник убил ваших сородичей. Скажу больше, я даже не подозревала, что в доме барона де Леви находился кто-то из… из ваших.

— Ты сказала «тот» темник? — склонив голову набок, спросила Сильфена. — Выходит, ты все-таки вступала в контакт с прислужником темных?

Хельга озадаченно поморщилась и впервые опустила глаза. Ее золотые щупальца стали прозрачными, а потом и вовсе исчезли.

— Да… — приглушенно ответила она, и по залу прошел напряженный гул. — Вернее… Когда я увидела тварь, подумала, что она заявилась по мою душу. Но она оставила меня в живых…

— Почему? — вкрадчиво спросила матриарх.

— Моя сестра… — тихо произнесла Хельга и подняла голову. В ее глазах мелькнула надежда. По щеке пробежала одинокая слезинка. — Я не слепая и вижу, что уже не выберусь живой отсюда. Но прошу об одном… Астрид просто запуталась. Она не понимает, с кем связалась. Темные рано или поздно убьют ее. Я должна поговорить с ней… Мне пришлось ответить темнику. Так я хотела потянуть время, чтобы придумать как быть дальше. Но…

— Она говорит правду, — выпрямив спину, холодно произнесла матриарх дримлингов.

— Подтверждаю, — твердым голосом сказала Селина.

— Не чую лжи в ее словах, — произнес кто-то из истинных.

Еще несколько подтверждений послышалось с разных сторон, в том числе и от Мадлен. По залу прошли шепотки.

Лица Брольда и Хардвика были мрачны, но я видел — они тоже почувствовали, что Хельга говорит правду.

Древник постучал своим посохом о пол, призывая к тишине и проскрипел:

— Ауринг был прав. На ее руках нет крови наших собратьев.

— Но ее присутствие несет угрозу для всех нас, — выкрикнул Брольд.

— Темник может в любой момент снова вернуться! — это уже Хардвик. — Чьих детей он выпьет тогда?

— Предлагаете убить невиновную? — криво усмехнулась Мадлен. — Тогда к чему был весь этот суд? Плевать вам или нет, она — посланница правителя Севера. Ее ищет вся столица.

— Значит, ты за то, чтобы просто отпустить ее? — ехидно произнес Брольд. — Носительницу древней силы? Вот темные обрадуются!

— Мы собственноручно преподнесем такой подарок врагу? — поддержал его патриарх брауни. — Даже боюсь представить, чем для нас обернется такой опрометчивый шаг.

Пока члены совета высказывались, я из полутени внимательно наблюдал за Хельгой.

Она сидела неподвижно, как статуя, только плотно сжатые челюсти выдавали напряжение. Ни дрожи, ни беглого взгляда по сторонам — воительница, которая уже готов принять любую развязку. Одинокая слезинка — единственная слабость, которую она себе позволила при воспоминании о сестре.

Когда брауни и энан начали говорить, бровь Хельги едва-едва вздернулась, и золотой отсвет мелькнул в глубине зрачка — вспышка, мгновенно погашенная волей.

Она снова выровняла дыхание и положила ладони на колени. Я мысленно усмехнулся. Хельга готовится не к оглашению окончательного приговора, а к бою. Ее энергосистема сейчас похожа на разгорающийся костер. Хельга Отважная просто так умертвить себя не даст.

Удар деревянного посоха прервал споры. В зале постепенно воцарилась тишина.

— Ауринг, — проскрипел Древник. — Теперь твое слово.

Когда я поднялся и выдвинулся из полутьмы, ледяная маска Хельги дала трещину. Она сразу же узнала меня. Ее брови сперва взметнулись, а спустя мгновение нахмурились. Девушка всем телом подалась вперед. В глазах застыла смесь злости, укора и надежды.

— Хотим мы этого или нет, — произнес я, обведя всех присутствующих долгим взглядом. — Но Хельга Отважная теперь одна из аурингов. Древняя сила выбрала ее. Этот факт мы можем только принять. Скажу больше, она не просто носительница силы древних, но и та, чьи знания откроют нам путь в Изнанку. Уверен, никому из присутствующих не нужно объяснять, что это значит для нас.

Я по очереди посмотрел на патриархов энанов и брауни.

— Но я также согласен с вескими доводами многоуважаемых патриархов. Риски чрезвычайно высоки. Именно поэтому я намерен предложить Хельге Отважной отправиться со мной в мою марку. Что скажет большой совет?

Большой совет высказался «за». Даже брауни и энан, хоть и со скрипом, поддержали мое предложение.

Когда голосование закончилось, и старейшины покинули зал, мы с Хельгой остались одни. Золотая лоза, сдерживавшая девушку, уже раскрылась и опала на пол.

— Ты… — глаза Хельги опасно сузились, когда я приблизился к ней.

— Мы должны вернуться в город до рассвета, — произнес я, протягивая ей плотный шерстяной плащ. — Кроме того, не стоит злоупотреблять гостеприимством местного хозяина. А еще я бы не отказался от бокала вина. Думаю, нам стоит отпраздновать твой новый день рождения.

Глава 18

Юг Вестонии. Городок Сэт. Побережье Срединного моря.

Полуденное солнце стояло прямо над заливом, отчего золотистые отблески на воде резали глаза. Невысокие домики прибрежного городка Сет, как обычно в эту пору, дремали, лениво поскрипывая ставнями. Если в середине последнего зимнего месяца там, в северной части Вестонии еще трещат морозы, то здесь уже в свои права вступает весна. Правда, ветер, залетавший с моря, все еще напоминает о сырых зимних холодах.

Полуденную дрему и безмятежность этого места грубо нарушил мерный топот копыт. Судя по стремительно нарастающему тяжелому гулу, приближалась как минимум дюжина лошадей, и это явно не крестьянские тихоходные клячи, и не купеческие трудяги. И даже не сынок местного барона, который иногда проезжает со своими друзьями по этой дороге в сторону Аржелеса, крупного портового города, где потом седьмицу не вылезает из борделей и питьевых заведений. Нет у барона скакунов, способных издавать такой топот. Как пить дать, кто-то из столичных аристократов скачет на своих мистралах дальше на юг по своим важным делам.

Наконец, из-за дальнего дома на главную улицу города выскочил первый всадник, а за ним еще несколько. Так и есть — кто-то из богатеньких. Вон какие кони и сбруя, глаз не отвести.

Во главе отряда, сверкая серебристыми латами и голубым плюмажом, усеянным мелким жемчугом, ехал молодой дворянин. Щеки раскраснелись, губы брезгливо поджаты. С первого взгляда на этого златокудрого широкоплечего красавца было ясно — ему явно не нравился этот захудалый городишко.

Молодой дворянин держал подбородок так высоко, будто маршировал по парадному плацу, а не по грязной рыбацкой улице. Позади скакала его свита. Те, что в доспехах и при оружии, явно дружина. Остальные — слуги. Даже лакеи этого молодого аристократа были одеты лучше, чем местный барон. Похоже, в Сэт занесло отпрыска одного из высших вестонских родов. Сынок какого-нибудь графа или герцога.

У ворот в двухэтажную гостиницу белокурый всадник резко дернул повод, разгоряченный конь привстал на дыбы, едва не зацепив передними массивными копытами деревянную вывеску «Красный Плавник».

Хозяин гостинницы, пухлый красномордый мэтр Римо с мокрым от пота платком стремглав вылетел на крыльцо — за долгие годы у него уже выработалось чутье на потенциальных постояльцев.

— Ко мне! — выкрикнул молодой аристократ, не обращая внимания на услужливую улыбку на красном лице и приветственный лепет хозяина гостинницы.

Толстяк Римо из-за своих габаритов слегка замешкался.

— Эй, выскобок трактирный, шевелись, да поживее! — рыкнул один из дружинников. — Тебе, шельме кабацкой, сам его милость виконт велит!

Римо покраснел еще больше и торопливо посеменил к виконту.

— Где твои постояльцы, что прибыли сюда на днях из Валенара? — зло спросил, словно выплюнул, светловолосый аристократ. — Молодая пара, барон де Рошан и… — он перешел на шипящий шепот — … и виконтесса де Грамон.

Хозяин непонимающе вытаращил глаза.

— Ваша милость, видимо, возникла какая-то ошибка, — дрожащим голосом произнес он. — Здесь действительно остановился его милость барон де Рошан, но никакой виконтессы де Грамон с ним нет. Есть супруга его милости, баронесса де Рошан.

Белокурый виконт оскалился. В его глазах мелькнуло что-то нехорошее. Что-то темное и смертельно опасное. Он резко схватился за эфес своего меча.

В этот миг перед взором бедняги Римо промелькнула вся его жизнь. Достаточно одного взмаха клинка — и голова мэтра покатится по мостовой, орашая кровью булыжники и стены его гостинницы. И никто его не защитит.

Более того, виконта никто не накажет. Потому что как только он скажет, что хозяин гостинницы был с ним непочтителен, каждый судья в этой стране даже потребует компенсации от семьи мэтра Римо в пользу оскорбленного аристократа.

В тот момент, когда несчастный Римо уже прощался с жизнью, на балкон второго этажа тихо вышла девушка в дорожном плаще. Тонкое лицо, прижатая к груди ладонь, слегка округлившийся живот и знакомые до боли черты. Девушка и белокурый аристократ были очень похожи.

Рядом с девушкой показался молодой дворянин в темном дорожном камзоле с потертыми серебристыми пуговицами. Он как раз поправлял свой пояс, на котором висел полуторник в простых ножнах. Наконец он закончил возиться со своим оружием и обратил внимание на суету у входа в гостинницу.

— Ивелин! — громкий выкрик виконта вспорол полуденный воздух.

Девушка вздрогнула и приглушенно пискнула. Машинально схватившись обеими руками за живот, она отшатнулась, впечатавшись затылком и спиной в грудь стоявшего за ней мужчины.

В отличие от девушки, мужчина, мало того, что не испугался, —на его жестком красивом лице появилась насмешливая самоуверенная ухмылка. При этом он успокаивающе взял светловолосую девушку за плечи и еще сильнее прижал к себе.

Ивелин, получив поддержку, на миг закрыла глаза, будто набираясь духу. Затем она снова их открыла и шагнула вперед, опираясь правой рукой на перила.

— Брат! — слегка дрожащим голосом произнесла она. — Почему ты здесь? Разве вы не получили мое письмо?

Франсуа де Грамон, метнув ненавидящий взгляд на бывшего друга, ледяным тоном властно произнес:

— Сестра, собирайся! Ты возвращаешься домой!

— Я никуда не поеду, брат, — покачала головой Ивелин. — Как любая покорная жена, я должна оставаться подле моего супруга. Мы дали клятвы перед алтарем в Валенарском храме Праотца. А жрец внес наши имена в храмовую книгу. Все кончено, Франсуа! Я принадлежу моему супругу барону де Рошану.

— Жена? — Франсуа яростно оскалился. Он поправил затейливый шарф на шее, синий, расшитый серебряными нитями подарок матери. — Хочу напомнить тебе, сестра, что брак, заключенный без согласия главы рода, недействителен.

Затем он обменялся многозначительными взглядами с капитаном своих телохранителей и с кривой ухмылкой произнес:

— А что касается каких-то записей в храмовых книгах и жреца, о которых ты тут мне рассказываешь… Разве до этих мест еще не дошла новость об ужасной трагедии, что случилась в Валенаре? Там был страшный пожар. Сгорела дюжина лачуг, кажется, одна лавка и доходный дом, в котором, вот незадача, проживал некий младший жрец… Как же там его звали? Эй, Этьен, напомни мне!

— Преподобный Базен, — тут же ответил капитан.

При упоминании этого имени лицо Ивелин побледнело. Ее тонкие пальчики судорожно впились в перила.

— Да, точно! — воскликнул Франсуа. — Благодарю, Этьен… Так вот, говорят, что этот преподобный Базен частенько брал с собой на дом храмовые книги на переписку. Почерк у него был калиграфический… Слышала бы ты, как проклинал погорельца старший жрец, когда узнал, что вместе с этим Базеном сгорела половина храмовых книг. Трактирщик нам рассказал, что в Валенаре на радостях напилась половина мужиков. Ха-ха!Это ж какое счастье! Нет записей в храмовых книгах, значит, нет и обязательств перед бабами! Сестра, если ты поторопишься, то мы еще до темна будем в Валенаре и ты своими глазами все сможешь увидеть!

— Прекращай этот фарс, Франсуа! — насмешливо произнес Луи де Рошан. — Моя жена никуда не поедет. А тебе лучше действительно убраться. Может, и успеешь посмотреть на забавы пьяной черни.

Отряд сразу развернул коней фронтом к крыльцу, блеск клинков, глухой звон железа. В ответ на действия дружинников виконта створки окон второго этажа гостиницы раскрылись, и там показались бойцы с арбалетами. На кирасах и одежде воинов угадывались изображения герба де Рошанов.

— Значит, ты решился пойти против моего рода, Луи? — голос виконта захлебывался от ярости. — И это после того, как мой отец осыпал тебя милостями? Теперь же ты прячешься за беременным брюхом моей сестры.

Ивелин дернулась, как от пощечины. В ее глазах появился тот самый решительный и опасный блеск, который делал ее похожей на свою тетку, герцогиню дю Белле, прозванную при дворе Каменной леди.

— Мой сын, будущий барон де Рошан! — гордо вздернув подбородок, произнесла она. — А также он — законный внук графа де Грамона! Твой племянник! Он наследник двух древних родов!

Затем она слегка понизила голос и указала глазами на толпу горожан, которая держалась сейчас на приличном расстоянии от разгорающегося конфликта. Пусть не все слова были им слышны, но, видят все древние боги, уже к вечеру весь город будет знать о произошедшем у гостинницы мэтра Римо.

— Ты не в себе, брат, и позоришь имя нашего дома, — более спокойным голосом произнесла Ивелин. — А еще я вижу, что ты пьян. Отоспись и отдохни, а завтра отправляйся в Эрувиль и сообщи о скором рождении внука нашим отцу и матери.

В глазах Франсуа начал зарождаться пожар ярости и безумства. На мгновение он плотно-плотно сжал зубы, аж хрустнуло, а потом, вытянув руку, ткнул пальцем прямо в лицо сестры:

— Это ты позоришь имя нашего рода! Сегодня же я заберу тебя домой к отцу. Тихо родишь своего ублюдка, которого отец потом отдаст деревенским пастухам, а сама пойдешь в обитель Пресветлой отмаливать грехи перед родом. Такова воля рода де Грамон!

Снизу надвигались тени коней; с верхних этажей выглядывали наконечники арбалетных болтов. Пахло морской солью и горячей пылью.

Луи де Рошан неспешно расстегнул ворот камзола. Затем, отцепив меч от пояса, легко перемахнул перила и ловко приземлился в нескольких шагах от лошади Франсуа. Ни один из дружинников не дернулся в его сторону. Все уже понимали, к чему всё идет. Виконт де Грамон наговорил достаточно.

Лицо оскорбленной Ивелин было бледно, словно мраморная маска. Она не пыталась остановить своего супруга. Брат перешел границу. Он оскорбил не только ее саму, но и ее сына, а также ее мужа.

— Моя супруга права, ты пьян, — произнес барон негромко, но с ядом в голосе. — Проспись и приходи сюда завтра вымаливать прощения у своей сестры. И, может быть, тогда мы оба простим тебя.

Казалось, Луи де Рошан поступал сейчас в высшей степени благородно. Он пытался успокоить нового родича, который в порыве ярости, а также под влиянием выпитого наговорил много лишнего. А еще онпоказывал всем присутствующим, что дело это семейное и что все можно решить полюбовно.

Но на самом деле, барон за последний год с лишним достаточно изучил Франсуа и знал, что его слова подействуют на виконта совершенно иным образом.

Собственно, так и произошло. Виконт де Грамон спрыгнул с лошади и резким, слегка неуклюжим рывком обнажил свой меч. Тот самый, рукоять которого была усеяна драгоценными камнями, а клинок испещрен замысловатым золотым травлением. Вещь красивая и очень дорогая. С таким мечом не стыдно показаться на королевском балу, но он не годится для битв. Такая игрушка выдает неопытность ее владельца в военном деле.

— Сегодня ты сдохнешь! — выкрикнул Франсуа. — К бою! Здесь и сейчас! До смерти!

Сверху охнула Ивелин, но поздно. Слова сказаны. Тонкогубый рот Луи растянулся в хищной улыбке. Все вышло даже лучше, чем он предполагал. Франсуа закусил удила.

Стальной шелест и простые ножны барона полетели в сторону. По тускло-серому клинку Луи пробежали солнечные блики. Полуторник барона де Рошана был именно таким, каким должно быть оружие опытного воина. Убийственно надежным.

Луи осторожно вышел на середину мощеного двора, так, чтобы солнце оказалось за его спиной. Меч держал низко: острие смотрит в землю, кисть свободна.

Франсуа, похоже, даже не понял манипуляций своего бывшего друга. Да, отец нанимал ему учителя фехтования, и он даже со слов этого наставника делал успехи, но едва виконт сделал первый шаг, выставив вперед свой меч, всем присутствующим бойцам стало ясно, как закончится этот поединок.

Виконт расценил передвижения барона по-своему. Ему показалось, что Луи действовал неуверенно. Впрочем, как и всегда. За то время, что они провели вместе, итогом каждого их тренировочного поединка была безоговорочная победа Франсуа.

В душе он посмеивался над неуклюжестью и неуверенностью Луи. Виконт считал барона де Рошана трусом. Поэтому прямо сейчас он решил закончить этот бой эффектным ударом. Пусть все видят, что бывает с теми, кто осмелился враждовать с родом де Грамон.

Франсуа изобразил свой коронный выпад. Обычно Луи его всегда пропускал и тренировки всегда на этом заканчивались условной смертью барона.

Виконт уже приготовился ощутить характерный толчок, а затем и то вязкое напряжение, с которым клинок входит в человеческое тело. В Бергонии Франсуа приходилось убивать. В стычке с убегающими беженцами, еще до битвы с легионами Золотого льва.

Один раз Франсуа добил раненого ополченца, который лежал на земле и пытался тянуть к нему свои грязные лапы, а второй раз это был легионер-дезертир, который бросил свой меч и жалобно просил пощады. Но Франсуа убил этого труса.

В этот раз выпад был особенно хорош. Бешенно бьющееся сердце Франсуа переполняла гордость за самого себя. Жаль, что в этом захалустье нет ни одного менестреля. Наверняка об этом поединке, который закончится одним ударом, была бы написана баллада.

В следующее мгновение произошло что-то странное и немыслимое. Луи легко сместился влево, встретил клинок виконта крестовиной своего меча, а затем без особых усилий увел его вниз.

Сам Франсуа, поддавшись инерции, последовал за своим оружием, оказавшись спиной к противнику, правда, при этом успел сохранить равновесие.

— Вот болван, — с насмешкой произнес Луи негромко, чтобы слышал один Франсуа. — Как же легко было тебя обманывать. Ты действительно верил в свою непобедимость.

Франсуа яростно зарычал и широко взмахнул мечом, метя в шею ненавистного барона.

Тот легко поднырнул под руку виконта и негромко хохотнул:

— Как есть болван. Куда тебе меч? Королевскому шуту следовало бы одолжить тебе свой нелепый жезл с бубенцами. Вот с ним бы ты прекрасно справился.

Виконт, тяжело дыша, наносил размашистые удары по своему противнику, но тот легко, играючи уворачивался или отбивал его атаки.

Франсуа, обезумев от гнева, ярости и обиды, брызжа слюной, сделал прямой выпад в живот. Барон ловко сместился на полшага вправо, хитро крутанув своим клинком, и сталь виконта снова прошла мимо, пронзив пустоту.

В этот раз удержать равновесие Франсуа не удалось. С металическим грохотом и скрипом он рухнул на мостовую. Запястье левой руки вспыхнуло острой болью.

Ивелин на балконе ахнула. Она начала умоляюще что-то говорить барону, но тот отвечал отрывисто и непоколебимо.

Казалось, звук ненавистного голоса сестры придал сил виконту. Он вскинулся, дыхание уже было рваным. Левая рука нестерпимо болела. Перед глазами алые всполохи. И без того тяжелые доспехи сейчас казались неподъемными.

— Это всё? — по-прежнему негромкий насмешливый голос Луи звучал ровно. Его дыхание даже не сбилось. — Или ты еще что-то покажешь? Давай, не стесняйся, повесели меня.

В эту атаку Франсуа вложил всю свою силу. С громким свистящим хрипом он обрушился на мерзкого барона, стремясь, если не поразить того мечом, так хотя бы задеть ногой или рукой. Подмять его под себя, раздавить. Ухватиться за его шею и душить, вдавливая пальцы в кадык, пока тот не сдохнет.

Но ничего не вышло. Луи де Рошан снова сместился в сторону. В этот раз даже как-то нехотя, с ленцой. Словно не в дуэли участвует, а с глупым и неуклюжим щенком забавляется.

Толчок — и рука Франсуа взметнулась вверх. Кончик меча виконта описал дугу и высек искру из гостиничной стены. В тот же момент барон сделал короткий шаг, потянул противника на себя и вонзил свой меч в подмышку виконта. Клинок без сопротивления вошел в тело до упора.

Франсуа, выпучив глаза, захрипел. Меч выпал из его руки, громко лязгнув о камни. Он схватился за грудь, пытаясь вдохнуть хотя бы маленький глоток воздуха. Но ничего не получалось. Сделал шаг, второй, ноги дрожали.

Перед глазами кровавый туман. Приподнял голову и встретился взглядом с Ивелин. Та ошарашенно смотрела на брата, зажав ладонями рот. Неужели это всё? Конец?

— Ш-шлюха… — прохрипел он уже в падении, выдыхая последний воздух из легких. — Будь… ты… прокля…

Глава 19

Эрувиль. Старый торговый квартал.

Хельга ела быстро и жадно. Как будто голодала несколько дней, причем сразу за двоих. Хотя почему «как будто»? Она действительно сейчас ела за двоих и предположение о нескольких днях голодовки, похоже, было вполне правдоподобным. Она до сих пор не знала, сколько времени пролежала без сознания.

Встреча с темником, противостояние с Ренаром, неожиданный перенос, злоключения в том странном мире и на закуску — судилище первородных, о которых она слышала когда-то в детстве от своей бабки перед сном, и все это чередой стремительно сменяющихся событий — было от чего сойти с ума. Но Хельга выстояла и выжила. Да еще и с прибытком! У нее теперь был собственный источник силы! При этом вся ее энергосистема теперь горела золотом…

Хельга мысленно усмехнулась. Представила изумленную физиономию Астрид, когда та увидит все эти метаморфозы. Но, вспомнив последнее послание сестры, Хельга снова посмурнела.

Астрид… Астрид… Куда же ты влезла?

Хельга на миг прикрыла глаза и мотнула головой, отгоняя мрачные мысли о сестре. Нет. Астрид не могла предать их всех! Темные заставили ее покориться. В другие версии она просто отказывалась верить.

Движение справа заставило Хельгу повернуть голову и напрячься. А вот и виновник всех ее злоключений пожаловал. Макс вошел в столовую в сопровождении нескольких первородных и, приблизившись к столу, за которым ела Хельга, опустился на один из стульев.

Его сопровождающие прошли дальше и, разместившись рядом с камином, начали о чем-то приглушенно переговариваться. Периодически Хельга ловила на себе их заинтересованные взгляды.

Двух из них девушка сразу узнала. Они были на том судилище и голосовали в поддержку Макса. А потом Хельга вместе с ними возвращалась в город. Но не через главные ворота, а по каким-то тайным ходам и туннелям.

Подумать только, она сегодня видела настоящего Древника! А еще ниссе, дримлингов и других сказочных существ из ночных сказок ее бабки. Правда, все эти сказочные существа требовали ее крови, но обошлось, и для нее, и для них… Потому что Хельга не собиралась покорно умирать, подобно курице, которой отрезает голову жрец над жертвенным алтарем. Нет-нет… Она была готова к бою! Впрочем, как и всегда.

Однако уже позднее, когда они ехали по лесу в закрытом фургоне, Хельга осознала одну простую вещь — ничего бы у нее не получилось. Попытайся она хотя бы пикнуть, Макс с легкостью предотвратил бы любую ее атаку.

Оказалось, что за обладание новой силой пришлось кое-чем расплатиться. А именно — свободой. Нет, она не стала рабыней или пленницей. Здесь было кое-что другое…

Хельга не могла атаковать Макса. Паразит — так вокруг все называли ее новый дар — не желал подчиняться своей хозяйке, когда дело касалось нанесения вреда Ренару или его первородным, от которых тоже разило маной этого странного маркграфа.

Он был альфой, вожаком, силу которого признавал паразит Хельги. Собственно, это и стало причиной того, что она решила пока не дергаться и поехать с Ренаром в его логово в старом торговом квартале.

А вот в его марку ехать, как он это объявил тем первородным, Хельга не собиралась. У нее были совершенно другие планы. Вот соберет побольше информации, разберется со своим новым даром и рванет на север, к Астрид.

В столице Вестонии ее уже больше ничего не держит. Союз с Максом, на который так рассчитывала сестра, невозможен. Они уже, скорее, враги, чем союзники. Да и с герцогом де Клермоном нет смысла встречаться. Из всего, что она услышала о нем при дворе, следовало, что маршал никогда не пойдет против своего короля.

А чтобы получить поддержку западного легиона, надо выходить на тамошних аристократов, которые, мягко говоря, не в восторге от действий Карла. Кстати, Хельге до сих пор не понятно, как у Клермона получилось организовать всех тех дворян. Мистика и волшебство какое-то, не иначе.

Следом за Максом в столовую вошел Люкас, при виде которого Хельга приглушенно по-звериному заурчала. В руках мужчина нес широкий медный поднос с несколькими блюдами, от которых тянулся умопомрачительный мясной аромат.

Заметив и услышав реакцию Хельги, Люкас хитро улыбнулся.

— Смотрю, моя стряпня все-таки пришлась тебе по душе? Выходит, смог тебя удивить «какой-то вшивый трактирщик»?

Хельга кивнула и жадно подтянула к себе одно из блюд, где горкой лежали жаренные ребра, политые каким-то восхитительным пряным соусом. Одновременно с этим девушка достала из складок своего платья небольшой кошель и бросила его на стол. Кстати, в отличие от всех алых крудов, что были при ней, почему-то деньги у нее не отобрали. Может, не нашли? Нет, вряд ли… Видимо, имеется другая причина.

— Твой выигрыш, — сказала она, вгрызаясь в одно из ребер. — Я такой еды даже на королевском приеме не ела.

Мясной, чуть сладковатый от соуса сок тут же потек по ее подбородку.

Хельга, заметив насмешливый взгляд Макса, лишь фыркнула. Плевать ей сейчас на манеры. Как тогда, когда она спасалась бегством от ледяных жрецов, жуя на ходу сырую мерзлую конину.

Магом Хельга была опытным и понимала, что организм, отдавший за эти дни много жизненной силы, настойчиво требовал восполнения энергии. Поэтому она, не обращая внимания ни на кого, поедала все, что ей приносил Люкас.

— Последствия слияния, — произнес Макс, и они понимающе переглянулись с Люкасом.

— Твоих рук дело, верно? — буркнула Хельга и зыркнула на Макса.

— Частично, — коротко кивнул он и достал из кармашка своей перевязи круд, блеснувший золотом. — Точно такой же выбрал тебя.

— Выходит, ты не волен самостоятельно выбирать нового носителя, — то ли вопросительно, то ли утвердительно произнесла Хельга. — Иначе тот авант-еретик, что таскался за тобой по пятам на севере, уже давно бы стал новым аурингом.

Макс обреченно вздохнул.

— Зришь в корень, — сказал он.

— А как ты понял, что это я? — задала следующий вопрос Хельга.

— Круд подсказал, — ответил Макс и потом добавил нехотя:

— И еще кое-кто.

— Кто? — тут же зацепилась за его слова Хельга.

— Есть один кхм… доброжелатель, которому очень скучно жить… — ответил с кривой усмешкой Макс и, опережая вопрос Хельги, добавил: — Но это сейчас не важно.

— А что важно? — отбросив обглоданное ребро в сторону и хватая следующее, спросила Хельга.

— Например, твое восстановление, — ответил он, взяв со стола кувшин с вином и наполнив один из бокалов.

— Допустим, это важно для меня самой, но почему мое восстановление важно для тебя?

— А сама как думаешь? — вопросом на вопрос ответил Макс и сделал маленький глоток из бокала.

— Если вспомнить то, о чем ты там говорил, — Хельга дернула головой, указывая себе за спину, явно имея в виду логово Древника. — Ты намерен снова повторить фокус с переходом в тот странный и опасный мир. Так вот ты зря надеешься, что я буду тебе в этом помогать. Мне хватило одного раза. Больше не хочу.

— В Изнанку, — сказал Макс.

— Что? — нахмурилась Хельга.

— Тот странный и опасный мир зовется Изнанкой, — объяснил Макс и с улыбкой добавил: — И ты зря думаешь, что больше не захочешь вернуться туда. Я даже больше скажу — ты еще сама меня попросишь сопровождать тебя туда.

— Это еще почему? — искренне удивилась Хельга. — Тебе напомнить о той твари, что чуть было не сожрала меня? И, кстати, даже не думай, что я сейчас начну рассыпаться перед тобой в благодарностях за спасение. Это ты меня втравил во все это дерьмо.

— Мне не нужны твои благодарности, — покачал головой Макс.

— А чего тогда хочешь?

— Мне нужен твой дар проводника, — ответил Макс. — А еще, ты, похоже, обучена какому-то древнему ритуалу. И истинному наречию тоже. Вон как строчишь без запинки.

— Что делаю?

— Не обращай внимание, — отмахнулся он. — Кто тебя учил? И я сейчас не о твоей гильдии. Кто тот истинный, что передал тебе древние знания?

— Не твое дело, — набычилась Хельга. — И в Изнанке этой моей ноги больше не будет что бы ты себе там не напридумывал.

— То есть, становиться сильнее ты не собираешься? — усмехнулся Макс.

— А я и раньше на слабость не жаловалась, — гордо приподняла подбородок Хельга.

— Отрицать не буду, — сказал Макс. — В целительстве ты преуспела. Только вот сила та была заемная. Нет круда — нет силы. И всё. Без кристаллов ты была, пусть и не совсем обычным, но человеком.

— Но сейчас-то всё изменилось… — Хельга хищно прищурилась.

— Сейчас — да, — охотно кивнул Макс. — Но ненадолго.

Хельга тут же насторожилась и перестала жевать.

— Это что еще значит? — спросила она. — Источник может исчезнуть?

— Не совсем, — покачал головой Макс, явно наслаждаясь видом ошеломленной физиономии девушки.

— Ты либо говори, либо катись в бездну! — глухо рыкнула Хельга, сама удивляясь своему гневу. Будто зверь в нее вселился. В ее глазах плескалась ярость. Лютая, всепоглощающая.

Впрочем, на Макса никакого впечатления эта вспышка ярости не произвела, равно как и на его спутниц. Он лишь загадочно улыбнулся и спокойно сделал новый глоток из своего бокала. А первородные как болтали о чем-то своем, так и продолжили болтать, не прерываясь.

— Так и будешь молчать? — поборов свой гнев, немного понизила голос Хельга.

— А сама разве не замечаешь? — Снова вопросом на вопрос. Как же он бесит!

— Что я, бездна тебя побери, должна замечать? — сквозь зубы прошипела Хельга, подавшись слегка вперед. Если бы она сейчас могла испепелять взглядом, наглый бастард уже превратился бы в золу.

— Вот это вот всё, — наконец ответил он и обвел Хельгу, а также стол рукой.

Девушка подалась назад и, нахмурившись, осмотрела стол, заставленный блюдами, которые были заполнены обглоданными костями. Картина, словно в логово к гигантскому медведю заглянула, который на протяжении всей жизни стягивал в берлогу добычу.

Удивительно, но только сейчас она заметила, сколько всего она съела. Нет, не так… Правильное слово — сожрала. Ее взгляд упал себе на грудь и руки. Вся одежда была заляпана соусами, жиром и мясным соком, кое-где висели кусочки костей или мяса.

Глаза Хельги медленно округлились. Что происходит? Как в нее могло столько влезть? И что самое главное — голод никуда не исчез. Он был диким и ненасытным. Он требовал продолжать этот бесконечный пир.

Хельга провела ладонью правой руки по вздувшемуся животу и почувствовала, как к горлу подступил кислый жгучий комок. Быстро вскочив, она метнулась к двери, ведущей на задний двор, и уперевшись обеими руками в стену, начала извергать из себя все только что съеденное.

Когда ее, наконец, отпустило, девушка, пошатываясь, приблизилась к небольшому, на вид чистому сугробу. Зачерпнув полные пригоршни снега, Хельга растерла им разгоряченное лицо. Колючий холод освежил кожу и прояснил мысли. Помотав головой и продышавшись, она двинулась обратно в тепло.

Переступив порог и бросив взгляд на блюдо с недоеденными ребрами, Хельга изумленно прислушалась к себе. Бездна! Она снова готова сожрать столько же!

Переведя ошарашенный взгляд на спокойно наблюдающего за ней Макса, Хельга прохрипела:

— Что со мной происходит?

— Энергетическое голодание, — ответил он. — Ты ешь, но не можешь насытиться, верно?

— Да, — медленно кивнула Хельга.

— И голод становится сильнее, — продолжил Макс. — Ты постепенно теряешь контроль над собой. Очень скоро голод станет совсем невыносимым. Он будет жрать тебя изнутри. Поглощая твою жизненную силу.

— Но почему? — Хельга помрачнела.

— Паразит, что обосновался у тебя внутри, формирует твой источник и трансформирует твою энергосистему, — ответил Макс. — Ему требуется топливо. Много топлива. Сперва мне казалось, что ваше слияние было окончательным, но теперь вижу, что поторопился с оценками. Да, у тебя все проходит намного лучше, чем у Барсука или когда-то у меня — твоя аура более или менее стабильна. Но твоему паразиту все-таки не хватило того, что он успел сожрать в Изнанке. Вот, держи…

Макс положил на столешницу перед Хельгой небольшой янтарный круд размером с перепелиное яйцо и кивнул.

— Возьми его.

Хельга молча повиновалась и накрыла ладонью кристалл. При этом она краем уха услышала недовольное ворчание со стороны камина. Кажется, что-то о непомерных расходах… По голосу она узнала первородную, умевшую оборачиваться в крупного рыжего енота.

Взять в руку круд Хельга так и не успела. Он рассыпался в пыль прямо на глазах. Золотой паразит почти мгновенно высосал из него всю энергию и направил ее в источник. По телу пробежала приятная волна тепла, и чувство голода немного притупилось.

Хельга громко сглотнула и ошарашенно уставилась на Макса. Похоже, тайна исчезновения всех ее алых крудов раскрыта. Паразит их просто поглотил, и ни Макс, ни его первородные здесь не причём.

— Как ты уже поняла, одним таким кристаллом не обойтись, — сказал Ренар. — Скажу больше, их потребуется очень много.

— У меня столько нет… — тихо прошептала Хельга.

На что Макс понимающе кивнул и произнес:

— До недавнего времени я думал, что скармливание крудов паразиту — это единственный способ его насыщения. Хотя есть еще один. Это «выпивать» источники других одаренных. Однако мне он по понятным причинам не подходит. Я же не темник какой-то? Да, иногда попадаются такие мрази, которых даже нужно скормить паразиту, но в основном мой рацион составляли кристаллы. Пока я не…

— Натравил его на тех духов в Изнанке, — негромко закончила за меня Хельга.

Она уже все поняла и осознала, в какое дерьмо вляпалась.

— Верно, — кивнул Макс. — Тех мелких духов встреченные мной древние ауринги называли падальщиками, а тварей побольше, наподобие той, что напала на тебя, поглотителями. Несомненно, они очень опасны, но также они — лучший источник пополнения энергии для твоего паразита.

— Что⁈ — изумленно произнесла Хельга, полностью игнорируя информацию о духах-падальщиках. — Кого ты там встретил?

— Древних аурингов, — ответил Макс и сделал очередной глоток из бокала. — Тех самых, которые сражались с Хладом Жутким в Великой битве. И заточили его самого и других демонов в Бездне. Слышала такую легенду?

Хельга машинально кивнула, не произнеся ни слова. Первородные, древние ауринги, Изнанка, золотой дар, Хлад Жуткий, Бездна, хримтурсы — голова девушки шла кругом от обилия противоречивой информации.

Кое-что она слышала от бабки, а кое о чем рассказывал уже дедушка. Тот самый, который остаток жизни прожил при храме Праотца, оставаясь его верным жрецом. Именно он и обучал Хельгу всяким премудростям истинной волшбы.

— Бред какой-то, — потерев лоб, произнесла Хельга и плюхнулась на стул.

— Я сперва тоже так думал, — хмыкнул Макс. — Пока не схлестнулся с одной из хримтурсов. А потом их как-то вдруг стало слишком много попадаться мне на пути. После таких встреч даже самый закоренелый скептик поверит во что угодно.

— Хочешь сказать, что хозяин того темника — не один из душеловов? — Хельга довольно быстро вычленила главное из слов Макса.

— Именно, — кивнул Макс. — К тебе в ту ночь заявилась тварь, которой ни один одаренный не способен повелевать. Ее хозяин — один из хримтурсов. Причем очень сильный и очень умный. Похоже, кто-то из старших.

— Значит, Астрид… — Хельга нахмурилась и замолчала на полуслове.

Макс тоже молчал. Он давал ей время самой сделать неутешительные выводы.

Все, что Астрид написала ей в том письме, это ложь! Или же… Хельга бросила быстрый взгляд на Макса, который расслабленно сидел на стуле, заложив ногу за ногу. Да, он сейчас манипулировал ее чувствами, но в то же самое время все, о чем он говорил, очень похоже на правду.

Хельга никогда не забудет ту мощь магии смерти, эманации которой исходили от темной твари, принесшей весть от сестры. А ведь действительно, какому душелову под силу держать в узде такого монстра?

Она помнила жрецов и ледяных рыцарей, убивавших их людей в той битве у храма. Несомненно, они были сильны, но недостаточно. А вот та странная воительница с черными клинками, которая пронзила сердце Острозубого… Вспомнив алчный сверлящий взгляд той одаренной, ее необычные двухцветные глаза, Хельга невольно поежилась. Неужели Ренар прав?

Она на мгновение закрыла глаза, отгоняя от себя наваждение, а потом решительно взглянула на Макса.

— Ты говоришь странные и одновременно пугающие вещи. Если ты утверждаешь, что те самые ледяные демоны не исчезли из нашего мира вместе со своим повелителем, выходит, что всё, чем мы дорожим: наши семьи, наши дома и этот мир — всё находится в опасности. Если верить байкам моей бабки, хримтурсы из ее сказок несут лишь смерть и вечный холод. И единственные, кто мог противостоять этим монстрам тьмы и ночи, это ауринги. Такие, как ты?

— Что-то вроде того, — пожал плечами Макс. — Но есть небольшое дополнение. Ты теперь тоже ауринг. Доказательство тому — твой золотой источник.

Хельга вздрогнула. Кажется, лишь сейчас она по-настоящему поняла масштабы произошедших с ней перемен и цену, которую ей придется заплатить. Для полноты картины осталось уточнить одну маленькую, но очень важную деталь.

— Ты сказал, что сражался с ледяными демонами? — произнесла она, и Макс кивнул. — Как ты понял, что это был именно хримтурс?

— Наша мана золотая, — ответил Макс. — Они же используют черную энергию смерти. Те, которых я убил, могли создавать из своей маны клинки и копья.

Хельга вздрогнула.

— А еще… — Макс задумчиво потер подбородок. — Хримтурса, когда он приоткрывает свою суть, можно узнать по глазам…

Хельга почувствовала, как в ее висках застучали невидимые молотки.

— Они двухцветные… — прошептала она, наблюдая, как от удивления поднимаются брови Макса.

— Вот значит как… — озадаченно произнес он. — Получается, ты встречалась с одним из них?

Проигнорировав его вопрос, Хельга подалась вперед и решительным голосом спросила:

— Что требуется от меня, чтобы вернуться в Изнанку?

Глава 20

Эрувиль. Королевский дворец.

Полдень выдался тусклым. Свинцовое небо казалось тяжелым, словно вот-вот придавит. Сырой ветер разносил по аллеям запах мокрой листвы. Под редкими шагами влажно хрустел гравий.

Вдоль дорожек замерли подрезанные кусты роз, черные шипы поблескивали застывшими на них каплями. Почки на ветках деревевьев набухли, но не распускались — холод еще держал. Вода в чаше фонтана слегка подмерзла, кое-где на бортиках зеленела слизь.

На перекрестках дорожек дежурили дворцовые гвардейцы: одежда намокла, наконечники копий убраны в кожаные чехлы, взгляды грустные и обреченные. До смены еще далеко.

У одного из фонтанов в глубине королевского парка ждал свою супругу герцог де Клермон. Подол плаща отяжелел от влаги, капли стекали по складкам на сапоги.

Он стоял, как на построении: ровная спина, плечи слегка развернуты. Взгляд устремлен в сторону королевского дворца. На лице ни одной эмоции. Правда, настроение Эдуарда выдавала правая рука, нервно комкавшая перчатку.

Уже подходил к концу первый месяц весны, а он все еще ждал аудиенции у короля. Его вызвали в столицу поспешно, как на пожар, но в итоге складывалось впечатление, будто о нем вовсе забыли.

Однообразные дни сложились для герцога в длинную серую ленту. Он, привыкший всегда действовать и делать несколько дел одновременно, постепенно зверел от вынужденного простоя.

Эдуард, видя, что его игнорируют при дворе, попытался было вручить полный письменный отчет о проделанной работе канцлеру графу де Вержи. Мол, мятеж подавлен, костяк Западного легиона собран, офицерский состав укомплектован. На что канцлер лишь разводил руками и говорил, что не уполномочен принимать такие отчеты. И заявлял, что маршал должен лично доложиться его величеству.

Секретарь Карла тоже не помог. Сообщил, что король занят важными государственными делами. Причем герцогу все эти придворные холуи ясно давали понять, что маршалу де Клермону запрещено покидать столицу, пока тот не отчитается перед его величеством. Замкнутый круг…

Эдуард зло ухмыльнулся. Карлу плевать на его доклад. Наверняка король намного лучше него осведомлен, как обстоят дела в западном легионе. Просто Карл продолжает наказывать Эдуарда, и унижением это сделать намного эфективнее, чем кнутом.

Герцог, разглядывая королевский дворец, заметил движение на широком балконе второго этажа. Он насчитал семь человеческих фигур в темно-желтых нарядах. Маршал уже знал, что это цвета новой астландской партии при дворе, центром которой была дочь покойного Конрада Пятого.

А вот старая астландская коалиция распалась. Послы и сторонники Оттона Второго изгнаны из страны. Герцог де Бофремон заперт у себя во дворце до окончания расследования причин смерти принца Филиппа. Королева томилась на своей половине. Карл запретил ей показываться ему на глаза.

Эдуард подумал о Луизе, которая не отходила от Беатрис, и тяжело выдохнул. Оставшись подле королевы, она, по сути, выбрала сторону. Как она там держится? Сколько сплетен уже оцарапало ее имя?

Он посмотрел на серое небо. Как же мало у них времени, чтобы рассказать друг другу обо всем. Затем снова перевел взгляд на дворец и заставил себя успокоиться. Главное, у них будет это время.

Разрешение на встречу с женой выцарапали с трудом и с оговорками: «в парке, на виду, недолго». Герцог делал вид, что его это устраивает. Он привык выполнять приказы, но привычка не делала его слепым.

Свои гнев и ярость он припрятал сейчас поглубже. На поле боя такие чувства губят полководца, а во дворце — политика. Сейчас Эдуарду нужна холодная голова и ясные мысли.

От мрачных дум герцога отвлек торопливый хруст гравия, доносившийся из-за его спины. На лице Эдуарда невольно расплылась веселая улыбка. Наконец-то! Он обернулся. Однако, когда увидел того, кто шагал сейчас по гравийной тропинке, улыбка постепенно стерлась с его лица.

— Ваша светлость! — всплеснул своими длинными руками Кико, при этом широко улыбаясь криво накрашенными алой помадой губами. — Видели бы вы свое лицо! Ха-ха! Неужели я настолько неприятен вам?

— Признаюсь, барон, — сухо ответил герцог. — Не вас я ожидал сейчас увидеть. Впрочем, в свете происходящего ваше появление меня не удивляет. Вы, подобно серому ворону из баллады «Плачущие камни», несете очередное тайное послание вашего господина.

— Никогда не был поклонником творчества Ульда Среброголосого, — пожал узкими плечами шут. — Но вынужден с вами согласиться — сравнение более чем точное. Наш с вами господин лучше знает, как и через кого сообщать свою волю.

Когда Кико подошел ближе, Эдуард смог рассмотреть его получше. С последней их встречи королевский шут изменился. Он заметно похудел, под его красными слезящимися глазами образовались крупные мешки. Несмотря на кажущуюся веселость, он был раздражен и даже зол. В общем, весь вид Кико говорил о том, что он мало спит и, кажется, мало ест. Таким Эдуард его еще не видел. Выходит, слухи, ходившие при дворе, о том, что Карл охладел к своему любимчику, правдивы?

— Здесь мне возразить нечего, — ответил Эдуард и спросил: — Куда в этот раз мне надлежит отправиться? За Холодное море или же в Великую степь? Где мне предстоит собрать новую армию для моего короля?

— Видят боги, это очень заманчивое предложение! — усмехнулся Кико и ловко запрыгнул на бортик фонтана, рядом с которым стоял герцог.

Теперь шуту не надо было задирать так высоко свою голову во время разговора.

— Если плавание за Холодное море нам вряд ли добавит союзников, то касаемо Великой степи стоит призадуматься, — по странной интонации голоса шута невозможно было понять, шутит он или нет. — Особенно если учесть тот факт, что король Кларона настойчиво пытается вступить в войну. И, как вы уже поняли, не на нашей стороне.

— Аталия или Астландия? — насторожился Эдуард.

Новости его, мягко говоря, не обрадовали. Ранее Ольгерд Третий придерживался политики невмешательства, хотя мог в любой момент отхапать восточную часть Бергонии без особых проблем. Что изменилось?

— Аталия, — ответил Кико. — Но, по нашим сведениям, Золотой лев не очень радушно принял посланников повелителя Кларона. Думаю, астландцы будут более вежливыми. Вряд ли Вильгельм фон Ландер упустит такую возможность.

— Если Кларон и Астландия заключат союз, это усилит Оттона и ослабит Рикардо ди Лоренцо, — кивнул Эдуард де Клермон. — Можно сыграть на их противостоянии.

Сказав это, герцог осекся. Времена, когда кому-то при дворе нужны были его советы, канули в небытие. Сейчас у Карла другие советчики.

— Это в том случае, если все трое не сговорятся против нас, — мрачно произнес шут, при этом не заметив настроения герцога. — Тогда такая каша заварится… А если еще добавить в это варево Максимилиана де Валье…

Услышав знакомое имя, Эдуард насторожился. Шут никогда и ничего не делал просто так. Вот и сейчас упоминание о Максимилиане явно имело скрытый смысл.

— Вы сомневаетесь в верности маркграфа? — как можно более нейтральным голосом спросил он.

В глазах Кико блеснула искра.

— Брось, Эду, — отмахнулся он, переходя на «ты». — Карлу прекрасно известно, как именно тебе удалось подавить мятеж на западе, а также — почему легион был сформирован так быстро.

На лицо Эдуарда наползла тень.

— Знаю, о чем ты сейчас подумал, Эду, — хмыкнул Кико, глядя на герцога. — Но тебе не стоит переживать. Пусть Карл никогда не простит тебе Бергонию, но это не значит, что он не уверен в твоей клятве.

— Я и сам не прощу себе Бергонию, — сухо рыкнул Эдуард. — И я не верю в предательство Ренара.

— Готов поручиться за него? — удивился Кико.

— Он спас мне жизнь, — ответил герцог. — И давай начистоту, Арман. Если бы не этот мальчишка, здесь бы сейчас хозяйничали аталийцы и Багряные. Меня бы прикончили еще там в Бергонии, ну, а ты покачивался бы на виселице. Хотя нет… ты бы еще пожил, но, как по мне, лучше сдохнуть, чем так жить. Вряд ли жрецы позволили бы тебе умереть спокойно.

Взгляд Кико на мгновение изменился. Он стал колючим и злым. Но шут быстро взял себя в руки, и на герцога снова смотрел придворный дурак и зубоскал.

— Маршалы, которые сейчас в чести у короля, утверждают, что стены и ворота Эрувиля неприступны, — криво улыбаясь, покачал головой шут. — Они уверены, что аталийцы, как и любой другой враг, никогда бы не взяли и не возьмут штурмом столицу.

Герцог де Клермон, без труда распознавший эмоциональную вспышку шута, фыркнул:

— А они, случайно, не говорили, что будет дальше? Когда маршалы запрутся за стенами, а легионы противника тем временем пройдут по мелким городам и крепостям, выжмут из них все до последнего и перекроют дороги, по которым в Эрувиль идет продовольствие?

— Нет, — покачал головой Кико, продолжая хитро ухмыляться. — Об этом речи не шло.

— Это-то меня и беспокоит, — покачал головой герцог. — Как только горожане осажденной столицы съедят последнюю живность, включая котов и собак, а по улицам станет опасно ходить, особенно детям, потому что люди перейдут на человечину — осада закончится. Измученные голодом и болезнями горожане сами откроют ворота перед врагом. И никто им не помешает это сделать.

— На что вы, ваша светлость, готовы пойти, чтобы этого не произошло? — шут уже не улыбался. Из его голоса пропала вся приторная веселость.

Маршал слегка расправил плечи и подобрался. Он понимал, что прямо сейчас Кико, словно тот серый ворон из древней баллады, передает ему слова короля.

— Я помню свои клятвы и не собираюсь нарушать их, — ледяным тоном ответил Эдуард. — И выполню любой приказ моего государя. Либо же умру, пытаясь.

— Ренар неспроста собрал у себя в марке сыновей предателей, — продолжил шут, не меняя интонации. — И королю он об этом не докладывал. Поэтому его величеству важно знать, для кого именно вы, ваша светлость, собрали армию на западе.

Заметив, как подался вперед герцог, Кико произнес:

— Как я уже говорил, король верит вам, ваша светлость. Именно поэтому он поручает вам задержаться в столице еще на некоторое время, чтобы выяснить, что именно задумал маркграф де Валье. Полагаю, за то время, пока вы находились в Бергонии, вы с Максимилианом успели подружиться. Уверен, вашего опыта хватит на то, чтобы распознать в мальчишке врага или верного вассала его величества.

На губах шута снова заиграла кривая улыбка. Он отвесил герцогу неуклюжий поклон. Бубенцы на его колпаке и одежде неприятно звякнули.

— Благодарю вас, ваша светлость, за любопытную беседу, — произнес он. — За сим позвольте откланяться. Я и так уже злоупотребил вашим терпением и вниманием. Оставляю вас в более приятной компании.

Кико метнул хитрый взгляд за спину герцога и спрыгнул с бортика фонтана. Смешно переваливаясь на коротеньких ножках, он посеменил по гравийной дорожке в сторону королевского дворца.

Эдуард тоже обернулся и увидел Луизу, стоявшую в двух десятках шагах от него. На ее лице читалось беспокойство и напряжение. Герцогиню де Клермон, первую леди опочивальни ее королевского величества сопровождали три придворных дамы. Лица которых Эдуард видел впервые.

Кико поравнялся с дамами и отвесил свой шутовской поклон. Что-то при этом сказав. Видимо, что-то смешное, раз на лицах девушек появились улыбки. Луиза де Клермон, в отличие от своих сопровождающих, не улыбалась. Казалось, она вообще проигнорировала королевского шута.

Герцогиня демонстративно отвернулась от горбуна и пошла к своему супругу. Придворные дамы было попытались последовать за ней, но Луиза, не глядя на них, лишь взмахнула своим веером, и девушки остались стоять на месте.

Когда они поравнялись, герцог улыбнулся и поцеловал протянутую руку супруги. Луиза тоже улыбалась. Непроницаемая маска первой фрейлины королевы исчезла, и на Эдуарда смотрела его милая Лулу.

— Новые седины, — произнесла она и провела пальчиками по его виску.

Затем, приложив свою ладошку именно к тому месту, где у герцога было ранение, добавила взволнованным голосом:

— Как ты, мой Эду?

— Не поверишь, — тепло улыбнулся герцог. — Даже шрама почти не осталось. Мальчишка Ренар — настоящий кудесник. Мы обязательно должны пригласить его к нам. Он не обычный, но тебе понравится. Ты ведь любишь загадки.

При упоминании Максимилиана лицо герцогини изменилось. Эдуарду даже показалось, что ей было приятно услышать о его спасителе.

— Я знаю, где ты хранишь все свои шрамы, — ладонь Луизы легла на его грудь прямо напротив сердца. — Боюсь, сегодня я добавлю еще несколько…

— О чем ты говоришь, милая? — изумился герцог.

Луиза ловко расправила свой веер и обмахнула себя несколько раз, изображая взволнованность. При этом так вышло, что ее лицо на мгновение скрылось от взгляда ее спутниц.

Герцогиня кивком указала на девушек и быстро начала говорить:

— Молчи и слушай. Не смотри по сторонам. Это новые фрейлины королевы. Приказ короля. Специально подобраны этим мерзким горбуном. Одна из них очень ловка. Может читать по губам.

Эдуард, не проронив ни слова, внимательно слушал супругу, при этом он продолжал тепло ей улыбаться.

— Милый, у нас мало времени. Ты помнишь тайнопись, что я придумала для нас еще до того, как наши отцы дали согласие на наш с тобой брак?

Эдуард молча кивнул. Мать Луизы потом призналась ему, что даже нанимала специального человека, чтобы тот расшифровал письма Эдуарда, но тот так и не смог разобраться с тайнописью, придуманной Луизой. В тот день Эдуард особенно гордился своей умной супругой.

— Ты командуешь легионом отступников, я служу королеве, которая в близком родстве с врагом ее мужа. Мы с тобой под колпаком этого мерзкого горбатого поганца. Нам нельзя сейчас оступиться. Особенно, когда судьба нашего рода…

Но она не договорила. Девушки, сопровождавшие ее, словно повинуясь чьей-то невидимой команде неторопливо двинулись в их сторону.

— Время истекло, — разочарованно выдохнула герцогиня, а затем, кивнув на грудь супруга, добавила: — Прости за новые шрамы…

После ухода герцогини де Клермон и фрейлин королевы Эдуард еще несколько минут стоял у того же фонтана, смотря ей вслед. В руке он сжимал небольшой листок, который его Лулу ловко успела заткнуть за лацкан его сюртука.

Уже дома, сидя у камина, Эдуард смог прочитать послание супруги.

Он читал медленно, расшифровывая строчку за строчкой, постепенно вспоминая тайнопись его молодости. Спустя некоторое время дело пошло быстрее.

Сначала по мере чтения его лицо оставалось ровным, лишь у виска едва заметно бился тонкий сосуд. Потом его брови сошлись, губы сжались в нитку; он остановился на полуслове, перевел дыхание и вернулся к чтению, перечитал абзац, проверяя самого себя. Пальцы на краю листа побелели от напряжения, перстень тихо скребнул по бумаге.

Плечи осели. Эдуард опустил лист на колени, провел ладонью по лицу, задержавшись на переносице. Повернул письмо к огню, поймал свет, снова вчитался. Дыхание стало коротким. Под скулами вздулись желваки.

Дважды Эдуард кивнул сам себе — резко, отрывисто, как на строевом плацу; в третий раз покачал головой, медленно, будто признавая то, что не хотел признавать.

В какой-то момент его ладонь легла туда, где некогда болела рана, и слегка сжалась. Эдуард отнял руку, разгладил большой складчатый сгиб на бумаге, бережно, как чужую боль. Вернулся к последним строкам. Взгляд потемнел. Он зажмурился и долго сидел неподвижно, слушая, как в камине потрескивают угли.

Когда Эдуард открыл глаза, в них уже стояла влага.

Он сложил лист пополам, еще раз угол к углу, без спешки, чтобы не помять. Поднес к губам, задержал, будто прислушиваясь к собственному дыханию, и убрал письмо за лацкан, поближе к сердцу. Посидел так, не шевелясь, а потом поднял голову и посмотрел на огонь. Слезы сами покатились по щекам, оставив на коже теплые дорожки.

— Кристин… бедная моя малышка, — промолвил он тихо.

Глава 21

— Еще один жрун справа, — произнес Барсук, кивая на мутное пятно, вынырнувшее из-за холма.

— Ого! — удивилась Хельга. — Какой здоровый!

— Отожрался на визгунах, — кивнул Барсук. — А может, и на жрунах поменьше.

Мы привычно разошлись веером. Я впереди и в центре, Барсук и Хельга — на полшага по бокам.

Жрун дернулся, почуяв близкую добычу, и ускорился. Несмотря на то, что своими размерами и видом он здорово отличался от своих сородичей, действовала призрачная тварь по-прежнему прямолинейно, напролом.

Мгновение — и самый опасный хищник Изнанки обрушился на мой энергетический купол всей своей массой, подобно исполинскому спруту, пытаясь окутать своими толстыми щупальцами-отростками.

— Попался, — весело произнесла Хельга, в ее голосе отчетливо слышался охотничий азарт.

Жрун, сам того не подозревая, действительно попался. Надеясь на лакомство в виде такой притягательной и вкусной энергии, эманации которой он учуял издалека, он, словно муха, спикировавшая на мед, приклеился всеми своими щупальцами и массивным брюхом к моей ауре.

Я чувствовал, как он жадно пытается проломить золотой энергетический барьер сразу же в нескольких местах, при этом еще не понимая, что уже обездвижен и обречен.

Барсук и Хельга после моего утвердительного кивка переместились в тыл призрачной твари и почти одновременно вонзили свои золотые щупальца в тучное тело.

Гигантский жрун лениво дернулся и попытался развернуться, чтобы покарать мелких кусачих падальщиков, которыми он, видимо, рассчитывал полакомиться после того, как сожрет самую крупную и яркую добычу, то есть, меня.

Но у него ничего не получилось. Его брюхо и толстые отростки будто приросли к янтарно-золотому каркасу. Он было попробовал дернуться сильнее, еще и еще, но ничего не вышло. Словно примерз, при этом без возможности контратаковать шуструю мелочь, которая обнаглела настолько, что стала поглощать через свои тонкие отростки его собственную силу, которую он так долго и скрупулезно накапливал, пожирая себе подобных.

По мере того как источники Барсука и Хельги становились все ярче и ярче, тело жруна начало постепенно изменяться. Призрачная тварь дико тряслась и вибрировала. Силясь отодрать себя от моего энергетического купола, она постепенно уменьшалась в размерах, подобно гигантскому аэростату, который, получив несколько ощутимых пробоин в оболочке, терял драгоценный газ.

Через несколько мгновений от исполинского тела призрачной твари не осталось и следа. А мы, улыбаясь, переглянулись. Лицо Хельги сейчас напоминало морду кошки, которая обожралась сметаной. Ее источник, заполненный под завязку маной, напоминал яркое полуденное солнце.

Источник Барсука тоже был полон. Оба новоиспеченных ауринга смотрели на меня выжидающе. Гигантский жрун своим появлением сэкономил нам время. На сегодня наша охота закончена. Пора возвращаться в реальный мир, где следующие два дня наши энергосистемы продолжат видоизменяться, благо теперь маны для этого было предостаточно.

Я вгляделся в уверенные лица моих спутников и внутренне усмехнулся. А ведь не прошло и месяца с момента первого нашего совместного погружения в Изнанку, как мы уже стали слаженной командой.

К слову, Хельга тогда со своей ролью проводника справилась довольно легко. Вот что значит хорошее магическое образование. Да и сама она явно из тех учениц, которые сдавали все экзамены на отлично.

Девушка довольно быстро разобралась что к чему и без особых проблем перенесла нас с Барсуком в Изнанку. Со старым характерником проблем тоже не возникло. На его стороне богатый опыт и углубленное понимание ситуации.

В тот раз наше погружение продлилось недолго. Проредили немного ряды мелких падальщиков, которые тут же набросились на нас и вернулись назад.

Кстати, возвращение тоже прошло без сучка и задоринки. За это отвечала Селина и ее сестры. Собственно, то погружение было пробным, чтобы проверить каждый шаг и каждую деталь процесса.

Нужно было видеть лица Барсука и Хельги, когда они очнулись. Заполненные энергией под завязку источники, отсутствие жуткого голода и горящие охотничьим азартом взгляды обоих говорили мне, что они уже были готовы повторить.

Потом мы вошли в режим: каждые два-три дня новое погружение. Между ними отдых, еда, сон и медитации. Собранную ману нужно было использовать по назначению.

Кроме того, я боялся, что Хельга может перегореть. Работая нашим проводником, она отдавала на старте больше энергии, чем мы с Барсуком. Да и старому характернику нужно было больше времени на адаптацию и слияние с паразитом.

Та его самодеятельность аукнулась старику. Паразит успел похозяйничать в энергоситеме своего упрямого носителя до моего прибытия на хутор. Другими словами, Барсук существенно отставал от Хельги в трансформации всей энергосистемы.

В Изнанке мы оставались до тех пор, пока источники у нас троих не наполнялись под завязку. Мне с объемом моего маноядра требовалось значительно больше энергии. Поэтому меня «накачивали» маной первым. Кроме того, в нашей троице я выступал неким щитоносцем, который принимал основной удар на себя, пока Барсук и Хельга атаковали противника с флангов или с тыла.

На первых этапах мои спутники делали много ошибок, но постепенно втянулись, и процесс пошел.

А еще к концу последней недели я стал учить их своим плетениям. Да, я понимал, что передавать такие знания — это риск, ведь изначально как Барсук, так и Хельга, по сути, не являлись частью моей команды.

Старый характерник — временный союзник, ну а статус северянки на старте так и вообще сложно было определить: то ли пленница, то ли случайная попутчица, да еще и сестра той, которая явно подпала под влияние темных.

Однако на другой чаше весов был катастрофический дефицит времени. Мое чутье буквально вопило, что спокойные деньки уже на исходе. Мы находимся на неком изломе — очень скоро темные сделают свой ход. И самое страшное во всей этой ситуации, похоже, всему миру плевать на это.

Вместо того, чтобы объединиться ради общего выживания, короли и их прихлебатели затеяли свои бессмысленные войны. Кому будут нужны завоеванные земли, когда на них некому будет жить?

Поэтому я решил рискнуть и поделиться знаниями. И не потому что отчаялся, а потому что заметил кое-какие сдвиги…

Странное дело — Изнанка изменила всё. С каждым новым погружением между нами троими что-то происходило. Что-то неуловимо-необычное, что-то вроде связи, очень похожей на ту, что возникла у нас с Селиной или ниссе, но в то же самое время совершенно иное.

Мы стали лучше понимать и, что удивительно, чувствовать друг друга. У нас начал появляться свой собственный лексикон. Например, поглотители нами для удобства были переименованы в жрунов, а духи-падальщики стали визгунами. Вторых так назвала Хельга из-за того, что те, попадая в нашу ловушку, начинали мерзко и громко визжать.

Сражаясь с тварями Изнанки, мы были не просто охотниками, но постепенно превращались в соратников. Мы прикрывали друг друга, страховали, а потом, возвращаясь во внешний мир, устраивали маленькие общие посиделки, радуясь общим победам и обсуждая особо запомнившиеся моменты.

Я видел, как менялось ко мне отношение Хельги и Барсука. При этом они оба старались не показывать своих эмоций, но Селина подтвердила мои догадки. Она, как самая чувствительная из нас, не ощущала враждебности со стороны этих двоих. Поэтому, когда я попросил ее совета, льюнари поддержала мое решение с обучением.

Начать решил с простого и на первом уроке провел небольшую демонстрацию. Сперва сформировал магический щит, затем метнул парочку атакающих заклинаний и на закуску — плетение исцеления.

Надо ли говорить, что увиденное сперва повергло в ступор обоих. Даже опытный Барсук не смог сдержать своего изумления. А вот шок Хельги сменился настоящим, даже отчасти детским восторгом. Особенно ее впечатлило плетение малого исцеления.

Я потом много раз ловил на себе ее задумчивые взгляды. Складывалось такое впечатление, будто она уже сталкивалась с подобной магией.

Обучение продвигалось довольно бодро, особенно у Хельги. Она схватывала все налету, иногда даже слишком быстро — приходилось тормозить. Барсук же всегда сначала «принюхивался», изучал, а потом действовал.

Откровенно говоря, я опасался, что обучение может затянуться из-за их сформировавшегося за годы видения магического искусства. Но мои опасения были напрасны, в итоге, оба к концу недели уже могли сносно оперировать тремя простыми плетениями. Думаю, не зря именно с этих плетений наставники лисолюдов начинали преподавать детворе.

К слову, за это время в Изнанке у каждого из нас проявилась своя особенность. Хельга, как проводник, наловчилась переносить нас именно в ту локацию, из которой нас вытаскивали льюнари. Теперь наши погружения не были хаотичными.

У Барсука же открылся талант чувствовать энергетические всплески Изнанки на расстоянии. Причем с каждым днем его новый навык постепенно улучшался. Хельга прозвала его искателем.

А вот я, похоже, получил способность, которой обладала почтенная Инэс, ту самую, с помощью которой она укрыла меня от падальщиков. Когда жрунов или поглотителей было слишком много, я накрывал нас троих своей аурой, и мы становились невидимыми для призрачных тварей.

Наши охоты были короткими. Мы входили, брали пару жрунов или стаю визгунов, по-быстрому наполняли источники и уходили, пока не появлялись призрачные твари крупнее или опаснее. Один раз мы чуть было не нарвались на стаю огромных поглотителей. Они, кстати, заметно отличались от обычных своих сородичей. Были более быстрыми и умными. Именно тогда у меня и получилось всех накрыть невидимым куполом.

Это погружение показало нам, что ни в коем случае нельзя расслабляться. Изнанка в любой момент может приподнести нам сюрприз, который может стать смертельным.

Несколько раз я замечал на краю поля зрения знакомый силуэт — тот самый странный дух, появившийся однажды, когда мы с Хельгой попали в Изнанку.

Он держался рядом, но не подходил. Иногда охотился вместе с нами. Предупреждал об опасности. О появлении стаи гигантских жрунов предупредил именно он. Барсук еще только осваивался со своим новым навыком, поэтому пропустил их приближение.

Странного духа я попытался подозвать всего лишь раз, но он мой зов проигнорировал. Не знаю почему. Хотя я догадывался, что дело в нашей группе. Он только приглядывался к Хельге и Барсуку.

В общем, больше на контакт с ним идти я не пытался. Пусть сам решит, чего хочет.

Неожиданно Барсук вздрогнул и уткнулся взглядом куда-то в сторону возвышавшегося впереди холма. Его нос зашевелился, будто принюхиваясь.

— Снова оно? — спросил я.

— Не как раньше, — пробормотал он, не отрывая обеспокоенного взгляда от холма. — Вернее, к прежним эманациям прибавилось что-то еще. Что-то очень знакомое. И это находиться близко.

Он качнул головой на север, по крайней мере, нам казалось, что там север. Хотя уверенности никакой. Это же Изнанка.

— Слышишь? — склонил слегка набок голову Барсук. — Будто воздух дребезжит.

Я присмотрелся. На горизонте клубились темные пятна, не тучи, а, скорее всего, энергетические сгустки. Затем прислушался. Изнанка обычно скупа на звуки. Здесь нет привычных шумов реального мира. Но сейчас действительно было легкое «стеклянное» эхо, будто кто-то рядом бил по тонким звонким пластинам.

— За холмом, — сказала Хельга, тоже прислушиваясь. — Очень близко.

Источники у нас троих были полны. Крупных жрунов поблизости не наблюдалось. Я скомандовал:

— Смотрим и уходим. Хельга, держись в середине. Барсук — замыкаешь. И уши на макушке. Чуть что — уходим.

Мы двинулись в гору цепочкой. Чем ближе к вершине, тем воздух становился плотнее, теперь и я ощущал те самые эманации, которые Барсуку показались иными. Это были две энергии, отголоски которых я ни с чем не спутаю.

В отличие от старого характерника, я уже сталкивался с подобным и примерно представлял, что увижу. На гребне, возле крупного валуна мы пригнулись, а затем выглянули.

Внизу, у подножия холма на широком плато двигались два знакомых призрачных силуэта. Маленькая и гибкая Инес плела вязь из тончайших нитей. Ее мана светилась иначе. Радужная с розовато-перламутровым отливом она соединялась в аккуратные петли, которые намертво фиксировали противника.

Высокий призрачный силуэт Ремигия, казалось, висел над землей неподвижным облаком. И лишь присмотревшись повнимательней, я смог заметить, как в сторону его врага стремительно летят небольшие сгустки все той же радужной маны.

Оба ауринга явно экономили эту странную ману. Но это не значило, что их действия были менее эффективными. Любопытно, почему они не используют золото?

Их противник был иным. Не поглотитель и не один из тех гигантских жрунов. Он был чужим для Изнанки. Огромный черный сфероид с длинными щупальцами, концы которых походили на длинные заостренные копья. От него знакомо тянуло мраком и смертью.

С первого взгляда было ясно, что у аурингов дела обстоят не самым лучшим образом. Когда щупальце-копье ударяло в вязь Инесс, радужная мана осыпалась словно пепел. Заклинания Ремигия пусть и достигали своей цели, но на месте отрубленного щупальца появлялось другое…

— Плохо, — выдохнул Барсук. — Очень плохо…

Я видел, как у Инесс дрогнула левая рука. Вязь удержалась, но узлы посерели. Ремигий дернулся в сторону, уворачиваясь от одного щупальца, развернулся и принял удар другого на радужный щит.

Щупальце рассеялось, но тут же на его месте возникло сразу два черных «копья», еще массивнее и длиннее. При этом тварь постепенно давила и нависала над аурингами, норовя измотать вертких противников.

— Что делаем? — Хельга посмотрела на меня. Голос спокойный, но в глазах боевой азарт.

— Они те, кого мы все это время искали, — ответил я. — Нам нужны ответы, и они могут их дать. Так что, если сейчас ничего не сделать, тварь порвет их. Заставить вас не могу. Но сам в любом случае вмешаюсь. Выбор за вами.

— Я в деле, — Хельга ответила быстро.

— И я, — немного помедлив, отозвался Барсук. — Шанс помочь предкам выпадает не просто так.

Я кивнул и начал быстро раздавать приказы:

— Я начинаю первым. Пусть тварь полностью переключится на меня. Вступаете в бой по моей команде. Помните — трюк с удержанием, скорее всего, не пройдет. Да и рискованно это. Не хочу оказаться подмятым этой тушей. Опустошаем атакующими плетениями четверть запаса. Потом щиты и уже после начинаем высасывать тварь до заполнения источника. Затем снова атака плетениями. И так по кругу. Ну и смотрим по ситуации. Готовы?

— Да, — почти одновременно ответили оба.

Мы сорвались с гребня разом. При этом мои спутники огибали тварь с разных сторон. Я, напитав свою ауру маной, приближался к монстру напрямую, заведомо отвлекая его внимание от Барсука и Хельги. Инесс заметила нас краем глаза — ее силуэт дрогнул. Затем последовал миг узнавания и ошеломления.

— Маленький дикарь⁈ — прошептала она одними губами, но я ее услышал.

— Я же говорил, что мы еще встретимся, — на моем лице появилась кривая усмешка.

Светлейший Ремигий повернул голову в мою сторону. Поймал мой взгляд и едва заметно кивнул. Выражение его лица абсолютно не изменилось: все та же ледяная маска и холодный расчет. По сути, он уже вписал нас в расклад. Даже посторонился, уступая мне путь. Видимо, сразу распознал, что мы задумали.

Когда до твари оставалось шагов десять, я краем глаза заметил движение справа. Мой хвостатый знакомый решил присоединиться к веселью. Что ж, этой туши хватит на всех.

А дальше было уже не до разговоров — тварь атаковала меня сразу несколькими черными «копьями».

Глава 22

Первое щупальце-копье врезалось в мой щит на уровне груди и соскользнуло, оставив бледный след на золотом каркасе. Ох ты ж… Вот это мощь! Даже самый крупный жрун не мог похвастаться такой силищей.

Второе черное копье рвануло в ноги, а третье — в голову. Купол выдержал. Правда, я видел, как в местах соприкосновения двух энергий образовывались бледные пятна. Но так как мой источник был сейчас полон под завязку, поврежденные участки тут же снова наливались плотным золотом.

Слева тускло вспыхнула радужная вязь Инэс. Узлы ее плетения стянулись сразу на трех отростках, которые слиплись и бешено задергались.

Тем временем Ремигий метнул несколько сгустков в сочленения у основания. Короткие вспышки — и минус три отростка.

Усилившийся «стеклянный» шум, который, как оказалось, издавал монстр, блокировал все остальные звуки. Так что, если ауринги и хотели мне что-то сказать, я бы их все равно не услышал. Однако их тактика ведения боя была понятна и без слов: каждое отсеченное щупальце — это минус крупный сгусток энергии, которую тварь не могла восполнить, не пожрав.

Я бросил быстрый взгляд в сторону моих спутников.

Барсук, как всегда, осторожничал. Он огибал тварь по широкой дуге, следил за ритмом ее атак. Хельга же, держась ближе ко мне, уже активно забрасывала монстра серпами хаоса.

Как я и предполагал, эффективность ее атак была ниже, чем у Ремигия. Тот бил метко и экономно, отсекая щупальце за щупальцем, тогда как Хельга направляла свои заклинания прямо в центр сфероида, похоже, — в самое защищенное место твари.

Однако даже так золотые росчерки разрывали плотную, как кисель, призрачную оболочку. Правда, разрывы довольно быстро затягивались и, что еще хуже, вместе с остаточными эманациями золотых плетений. Их было немного, но, как любила говаривать Вадома: капля к капле — и чаша полна.

Тварь перестроилась и отвлеклась на Хельгу. Сразу два копья стрельнули в ее сторону. Именно в этот момент в бой вступил Барсук. Старый характерник, как и я, тоже распознал тактику аурингов и выпустил сразу пять золотых серпов в основание черных щупалец, атаковавших Хельгу.

Одно отсеченное копье тут же рассеялось, а вот второе все-таки достигло своей цели. Удар — и Хельгу отбросило на несколько шагов назад. Я видел ее расширенные глаза и сжатые челюсти.

Удар твари пришелся на щит, который практически полностью побледнел, но выдержал, не осыпался. Хельга спешно начала накачивать плетение свежей энергией.

Все это пронеслось у меня перед глазами в течение нескольких секунд. Тем временем тварь, которая, в отличие от тупого жруна, похоже, обладала зачатками разума, начала делать ложные уколы по флангам. Но основной удар пришелся в мой купол.

Я снова сместился, принимая крупное черное щупальце-копье на щит. При этом я сформировал второй слой защиты. И как раз вовремя: даже задев золотой каркас лишь вскользь, острый отросток смог вырвать кусок моего щита. Что-то подобное я уже видел, сражаясь с лордом Кхалдрекаром в подземном храме.

Меня дернуло и развернуло. Теперь я стоял к твари боком. Мимо промелькнула радужная вязь Инэс. Она поймала ударивший меня черный отросток, а Ремигий отсек его одним удачным броском.

По телу гигантского сфероида прошла крупная рябь. Стеклянный шум усилился. Похоже, тварь так выражает свое недовольство.

Воспользовавшись тем, что монстр ослабил напор, я переместился к нему поближе и выпустил несколько клыков хаоса прямо в упор. Пробивная способность этих плетений выше, да и маны я влил в них прилично — плотный темный каркас, прикрывавший тело сфероида, взорвался в нескольких местах черными фонтанчиками, а потом мои плетения раскрылись внутри твари золотыми цветками. От дребезжащего звона тут же заложило уши, а в глазах на миг потемнело. Знатно по мозгам шандарахнуло. Видать, мои гостинцы не понравились уроду.

Несколькими мгновениями позднее в тело сфероида вонзились щупальца Барсука и Хельги. Глубоко погрузившиеся отростки начали активно вибрировать, поглощая черную энергию. Щиты моих спутников уплотнились и засверкали. На лицах изумление и ошалелые улыбки. Еще бы: там концентрация энергии на порядок выше, чем у тех же жрунов.

Тело монстра дернулось и навалилось на мой щит. Я выстоял и тоже всадил два крупных щупа в пробоину на боку, которая, кстати, начала стремительно затягиваться.

Кстати, ауринги к нам не присоединились. Они зависли на своих позициях и молча следили за нашими действиями. На лицах напряженное ожидание. Так обычно смотрят ветераны на новичков или взрослые особи из стаи, которые вывели молодняк, на первую охоту: не вмешиваются, но контролируют.

Любопытно, почему они не пытаются восполнить потраченную энергию? И, к слову, почему цвет их маны не золотой, а радужный? Хех… Вот ведь странные существа — что ни встреча с ними, то новые вопросы. И без ответов на старые.

Поглощение длилось считанные секунды. Тварь, словно очнувшись от спячки, начала действовать. Стремительно крутанулась, сбрасывая наши щупальца, при этом не забывая тянуть остаточные эманации золотой маны. И в то же мгновение нанесла удары черными копьями по всем нам. Инэс ловко увернулась, но, видимо, потеряла контроль — радужные узлы ее вязи осыпались.

Ремигий же остался на месте. Принял одно копье на радужный щит и тут же отсек его ответным ударом. Я и Барсук тоже довольно легко отразили атаку, а вот Хельга…

Только сейчас я осознал, что все эти удары были отвлекающим маневром. Монстр, видимо, определил, кто из нас является, по его мнению, слабым звеном. Один толстый жгут, словно гигантская змея, устремился в сторону северянки.

Я рванул, стараясь разомкнуть наш клинч с монстром в надежде прикрыть Хельгу, но не тут-то было. Тварь надежно вцепилась в мой щит и не дала даже пошевелиться.

Внутри меня все похолодело. Я беспомощно мазнул взглядом по сторонам. Барсук далеко, ауринги еще дальше. Последние, похоже, даже не пытались дергаться, чтобы спасти одну из нас. Я сузил глаза. Еще одна зарубка на будущее.

Все, что я успел сделать, это ударить своими щупальцами в бок твари и разочарованно наблюдать, как они проходят вскользь по уплотнившейся защите. Похоже, интеллект этого сфероида намного выше, чем я предполагал. Из всего выходило, что за тот короткий отрезок времени нашего противостояния тварь успела просчитать нас. Либо, что более вероятно, она уже имела дело с такими, как мы.

Оставалось надеяться, что Хельге хватит умений и энергии справиться с угрозой. Я видел ее напряженный и упрямый взгляд. Заостренные скулы и сжатые кулаки. Ее щит налился янтарно-золотой энергией, готовясь принять на себя удар.

Будь на ее месте неподготовленный и не нюхавший пороха новичок, скорее всего, сокрушительный удар твари достиг бы своей цели. Но Хельга, пусть и совсем недавно получившая новую силу, все-таки была опытным магом, прошедшим много битв.

Увы, но каким бы опытным ты ни был, если против тебя выходит противник, во много раз превосходящий тебя в силе и скорости, шансы на победу ничтожно малы. Вот и сейчас я наблюдал, как Хельга довольно ловко поднырнула, пропуская над головой черное копье, и в это же время уплотняя часть силового каркаса в месте потенциального соприкосновения, но этого оказалось мало.

Черное щупальце, казалось, даже не заметило золотую защиту. Мощный энергетический всплеск — и щит Хельги с яркой вспышкой осыпался, словно он был слеплен из сухого песка. Призрачное тело северянки словно пушинку отбросило на несколько шагов в сторону. Щупальце же, изогнувшись, взмыло вверх и, на короткий миг замерев, нацелилось черным наконечником прямо в спину своей жертвы, неподвижно парившей в нескольких сантиметрах от земли. Удар сердца — и тварь снова атаковала.

Я выбросил навстречу черному копью сразу несколько щупалец, Барсук метнул в основание отростка парочку плетений, но, увы, мы не успевали.

И вдруг произошло неожиданное. Краем глаза я заметил молниеносное движение справа. Мелькнул призрачный хвост. А потом я увидел, как из крупного энергетического сгустка материализовалась лисья голова. Резкий рывок — и на черном щупальце сомкнулась зубастая пасть. Голова призрачного зверя дернулась — и крупный черный сгусток остался в зубах лиса. Мгновение — и энергия была поглощена.

Тварь завибрировала, задергала черной культей. Жалобный стеклянный шум ударил по ушам, пришлось зажмуриться на миг. Похоже, сфероид вложил много маны в этот удар.

Когда я снова открыл глаза, лис уже пропал из вида, но я ощущал его присутствие где-то слева. Не знаю, зачем ты следуешь за мной и помогаешь, скажу одно: продолжай в том же духе.

Я перевел взгляд на Хельгу. Вот она уже пошевелила рукой, приподняла голову и начала непонимающе оглядываться. Наши с ней взгляды встретились, и она нервно кивнула, мол, порядок. В подтверждение ее тело накрыл золотой купол. Я облегченно улыбнулся и кивнул в ответ. А потом полностью сконцентрировался на твари.

Следующие несколько минут мы активно насели на сфероида, не давая тому очухаться после такой своевременной атаки призрачного лиса.

Щупалец-копий стало заметно меньше. Поглощение черной маны проходило теперь быстрее. Тварь сдала в массе. Я увеличил давление, полностью перетянул внимание монстра на себя.

Барсук тем временем действовал по ранее намеченному плану: атакующими плетениями опустошал свой источник на четверть, а потом запускал щупальца внутрь твари.

Ауринги же практически перестали участвовать в схватке. Они явно экономили свою радужную энергию, которой, кажется, у них было совсем мало. Лишь иногда Инэс набрасывала свою вязь на один из отростков монстра, а Ремигий одним точным броском отрезал его. Почему они не пытаются восполнить запас маны?

Через некоторое время мне показалось, что тварь снова стала быстрее. Похоже, ей удалось восстановиться на остаточных эманациях нашей маны. Она перестала бить одиночными копьями, начала атаковать сериями с разными скоростями: первый укол — отвлекающий, второй — на пробой, третий — на отсечку золотого щупальца.

Да, тварь ускорилась, но и мы уже приноровились к ее тактике. Даже стали на ходу меняться ролями. Когда нужно, я держал основной натиск на себе, когда запас маны проседал, меня сменяла Хельга и давала секунду на восстановление. Барсук же тем временем бил в те места, где тварь отращивала новые щупальца-копья.

По сути, тварь сдерживали мы трое, да еще периодически рывками помогал хвостатый, отгрызал боковые черные отростки и отвлекал на себя внимание монстра.

А вот Инэс с Ремигием отошли в сторону и смотрели, уже не вмешиваясь. Их радужный свет заметно померк. Я зло ухмыльнулся. Неплохо устроились. Если бы мне не нужны были ответы, черта с два я бы вмешался в этот бой.

Кажется, Ремигий говорил о том, что информация будет не бесплатной? Полагаю, мы уже достаточно заплатили. Даже с довеском. А если начнет снова юлить, я настолько сейчас не в духе, что готов вытрясти все ответы совершенно иным способом.

Тем временем тварь начала уменьшаться. Сначала сфероид сжался до туши крупного жруна. Еще минута — и уже размером с обычного. Щупалец стало меньше, удары потеряли скорость. К слову, чем быстрее тварь уменьшалась, тем тупее она становилась.

— В стороны! — бросил я, перекрикивая звенящий шум.

Барсук и Хельга услышали и отпрянули на несколько шагов назад.

На то, чтобы сформировать плетение паутины из арсенала лисолюдов, у меня ушло несколько секунд. Я зачерпнул побольше маны из источника и влил в плетение до упора. А затем набросил его на тварь.

Золотая паутина ожила и расползлась по черной поверхности. Врезаясь в углубления, цепляясь за выступы, она быстро сомкнулась и начала стягивать тушу со всех сторон.

Звон сразу ударил по нервам, будто тысячи тонких стеклянных пластин задрожали в унисон. Правда, это уже был не тот шум, что выворачивал наизнанку.

Сфероид завибрировал и попытался разрезать нити черными копьями. Я, наблюдая за его потугами, лишь хмыкнул. Бесполезно. Поддал еще маны — и сеть с новой силой дернулась и пробила последний каркас защиты твари, погружаясь в темные внутренности.

Монстр съежился, плющась и треща. Оставшиеся щупальца лопнули и осыпались полупрозрачной пылью. Звон сорвался на тонкую ноту и стих. Сеть сомкнулась, погасла сама собой, рассыпалась крупными золотыми песчинками. На месте монстра остался плотный сгусток, отливающий антрацитом.

Я на миг замер, не решаясь его трогать. Откуда-то сбоку высунулась лисья морда и облизнулась. Янтарные глаза вопросительно блеснули — все было понятно без слов.

Мы переглянулись, на лицах Барсука и Хельги одобрительные улыбки.

Я взглянул на хвостатого и произнес:

— Твой трофей. Заслужил. И спасибо за помощь.

Лису два раза повторять не пришлось. Зубастая пасть щелкнула — и черный сгусток исчез. Рыжий хвост скользнул по камню — и дух растворился, но остался где-то рядом: я продолжал его ощущать.

Мы снова переглянулись.

— Целы? — спросил я.

Оба посмотрели друг на друга. У Хельги побелели губы, но в глазах знакомый азарт — эта явно не прочь продолжить. Барсук, как всегда, осторожен, однако смотрит одобрительно, значит, и этому охота пришлась по душе.

За бой мы все по нескольку раз опустошали и восполняли источники, но каких-то негативных побочных эффектов не наблюдалось. Видимо, черная мана действует на нас иначе. Осталось понять, что с нами будет там, в реальном мире.

От мыслей отвлек насмешливый голос Инэс:

— Очень неплохо, маленький дикарь. Правда, это был всего лишь разведчик-потрошитель, но даже так — очень неплохо.

Я обернулся. Ауринги двигались мимо нас в направлении черноты, видневшейся за холмами. Ремигий лишь мазнул по нам отрешенным взглядом, а Инэс подмигнула.

Я скользнул взглядом по горизонту, а потом крикнул им вдогонку:

— Мне нужны ответы!

Инэс на ходу обернулась. В ее уставших глазах плясали искорки веселья.

— Следуйте за мной, ауринги, и вы их получите, — не оборачиваясь, прогудел старший дух, при этом не сбавляя темп.

Мы переглянулись с Хельгой и Барсуком. Источники полны. Щиты на месте. Я коротко мотнул головой — вперед. И почти одновременно мы двинулись следом за этой парочкой, которая, похоже, направлялась именно туда, где за гребнями холмов клубились темные сгустки. Воздух там дрожал, как над раскаленным железом.

Двигаясь за аурингами, мы заметили одну странность: как бы мы ни пытались ускориться и сократить между нами дистанцию, эти двое постоянно оставались впереди на расстоянии дюжины шагов.

Я два раза попытался обратиться к ним, но меня молча игнорировали. Лишь Инэс периодически оборачивалась и бросала на нас задумчивые взгляды. Было в них что-то такое… Помимо вековой усталости, я видел в ее глазах сожаление и, кажется, грусть.

Сперва мы двигались в низине, лишь иногда огибая по широкой дуге холмы, а затем из-за очередного поворота вынырнула гора, и ауринги начали на нее подъем.

На вершине этого огромного холма наши провожатые остановились и, замерев, уставились куда-то вниз. Когда мы поравнялись с ними, я хотел было уже задать мой первый вопрос, как слова застряли в глотке. От открывшегося перед нами вида захватывало дух, а призрачное сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Перед нами зиял разлом исполинских размеров, не трещина, а целое ущелье, уходящее в глубь Изнанки без видимых границ. Края обвалов были абсолютно черными, словно обожженные. Из нутра ущелья рвались вверх плотные клубы черного пара. Они тянулись, свивались и распадались в странные вихри.

Воздух над гигантским ущельем дрожал и рябил. Эта вибрация ощущалась даже здесь, на холме. Там, где край разлома обрывался, вниз тянулись рваные нити мрака. Они шевелились, словно огромные змеи. Из непроглядной тьмы время от времени проступали короткие вспышки мутного света.

Я понял, почему раньше мы почти ничего не ощущали. Холмы отражали эту странную вибрацию. Плюс в Изнанке все работает по-своему.

Мой источник реагировал на отголоски инородной магии тяжелым гулом. Я мельком взглянул на бледные и ошарашенные лица моих спутников и понял, что им сейчас намного хуже, чем мне. Особенно Барсуку с его новым навыком.

— Что это? — одними губами прошептал я.

Но Ремигий, похоже, без труда разобрал мой хрип.

— Излом, — ответил он коротко.

— А что там? — это уже дрожащим голосом спросила Хельга.

— Бездна, — с тяжелым вздохом ответила Инэс.

Глава 23

В столовой было тихо. За окнами моросило, в очаге мерно потрескивали дрова. Помощница Люкаса, приготовив нам завтрак, уже ушла заниматься своими делами. Кроме нас троих в столовой никого не было.

Я сидел в конце стола с кружкой горячего травяного отвара и задумчиво посматривал то в окно, то на очаг. Иногда мой взгляд пробегал по моим спутникам.

Хельга сидела в центре длинного стола, откинувшись на спинку стула и положив руки на столешницу. Глаза были слегка расширены. Она смотрела, не мигая, в одну точку. Ладони были сжаты. К еде так и не притронулась.

Барсук расположился поближе к очагу. Еду, в отличие от Хельги, не игнорировал, но ел как-то вяло, насыщаясь, скорее, машинально. Его ложка мерно постукивала о край глиняной миски.

М-да… Неплохо их накрыло. Они пришли в себя только сегодня, считай, около получаса назад. Двое суток их мотало между сном и явью. Слишком много энергии хапнули. Плюс перенапрягли энергоканалы и энергоузлы, каждый раз пропуская через себя столько маны. Благо, что в Изнанке все это происходило. В реальном мире они бы уже сожгли себя изнутри.

Собственно, мы теперь лучше понимали, почему нельзя долго находиться в Изнанке. Там время течет иначе, и энергетическое тело развивается быстрее. Нет сдерживающих факторов в виде физического тела, которое, если переусердствовать с накачкой маны, может просто не выдержать после возврата из Изнанки. Грубо говоря, лопнет словно воздушный шарик.

Когда охотились на обычных жрунов, это не так бросалось в глаза. Энергии брали столько, сколько нужно, и уходили. Кроме того, тела Барсука и Хельги, привыкшие к мане, нормально справлялись с добытым объемом.

А вот тварь из Бездны — это уже другое дело. Там и энергии на порядок больше, и ее концентрация выше. В общем, по краю они прошли…

Что же касается меня, погружение прошло для моего тела без негативных последствий. Наоборот, последний заход в Изнанку дал мне больше, чем я ожидал. Тот объем энергии, что я пропустил через тело, позволил завершить начатые ранее метаморфозы. Похоже, я перешел на новый этап развития. Внешне особых изменений не заметишь, а вот внутри… С каждым таким этапом я все меньше становлюсь похожим на обычного человека. В прошлой моей жизни о такой силе я даже мечтать не мог.

Источник заметно уплотнился и потяжелел. Защитный каркас маноядра стал толще, а многослойные энергоканалы теперь были похожи на тросы. Энергоузлы тоже уплотнились и аккумулировали в себе больше маны, чем раньше.

Мне даже не понадобился сон после возвращения. Энергия, словно лава разбуженного вулкана, требовала выхода. Так что как только Селина вернула меня, я открыл глаза и направился за городские стены, подальше в лес, чтобы попрактиковаться и опробовать свои новые возможности.

После того как я разнес в труху несколько больших деревьев боевыми заклинаниями, немного успокоился. С нынешним объемом я мог создавать вдвое больше средних плетений.

А еще мне удалось повторить в реальном мире свой новый навык из Изнанки. Я теперь мог накрывать пеленой невидимости не только себя, но и других. Похоже, пришло время совместных медитаций с Селиной — будем копаться в памяти лисолюда. Вдруг снова повезет вытащить из воспоминаний еще какое-нибудь плетение.

Я снова мазнул взглядом по Барсуку и Хельге. Сейчас, после отдыха у обоих пульс ровный и дыхание стабильное. Правда, источники перегреты. Тела реагируют с запозданием. Но я видел, что каждый час отходняка поднимал планку их возможностей.

У обоих метаморфозы перешагнули начальный этап. У Хельги паразит уже лег в основу ее энергосистемы, полное слияние состоялось.

У Барсука тоже все получилось. Нужно отдать должное его опыту и дисциплине, а также терпению. Покореженная ранее энергосистема наконец собралась в единое целое. Лишние узлы отгорели, мутные петли растворились. Старый характерник проделал колоссальную работу.

Сейчас передо мной сидели два полноценных ауринга, завершивших слияние со своими паразитами. А вот что касается их пришибленности… Здесь все сложнее. Чего греха таить, я и сам все еще пытаюсь переварить увиденное и услышанное там, в Изнанке.

Я нахмурился и мысленно перенесся на несколько дней назад…

…Памятуя о нашей последней встрече, я было приготовился вытягивать из Ремигия информацию клещами, но он смог меня удивить. Главный дух начал говорить сам.

— Времени осталось мало, так что молчи и слушай, — холодно произнес он, при этом пристально следя за черным ущельем. — В тот раз ты заставил нас задуматься. И мы начали поиски. В итоге обнаружили вот этот излом между планами Изнанки, который приоткрыл лазейку тварям Бездны.

Он, все так же не глядя на нас, кивнул вниз.

— Объяснять тебе природу этого явления сейчас бессмысленно. Главное, что ты должен уяснить, — темные, которые остались в нашем мире, питаются этой энергией. В Изнанку им не попасть. Но им это и без надобности. Достаточно провести ритуал жертвоприношения, и они получат свое. Желательно, если жертвой будет сильный истинный или первородный.

Отвлекшись на какое-то движение в недрах ущелья, Ремигий сделал короткую паузу, которой я тут же воспользовался.

— Как появился этот излом?

— Правильный вопрос, маленький дикарь, — усмехнулась Инэс. — Но, думаю, ты уже знаешь на него ответ.

— Хлад Жуткий? — спросил я.

Она кивнула.

— Сам он выбраться не может: Изнанка не позволит. А вот так… Вполне ему по силам. Но в одиночку он не смог бы такое провернуть.

— В прошлый раз ты говорил о месте силы и твоей схватке с одним из прислужников Проклятого, — произнес Ремигий. — Теперь мы знаем, чего они добиваются. Собственно, их действия там и активность Хлада здесь — это звенья одной цепи.

Внутри меня все похолодело. Я уже понимал, что услышу что-то, что мне не понравится. Краем глаза заметил напряженные лица Хельги и Барсука. Их, похоже, тоже проняло.

— Они хотят, чтобы один мир поглотил другой, — произнес Ремигий.

— Уничтожить места силы и позволить Тени накрыть всю планету, — шепотом озвучил я свою самую страшную догадку.

— Верно, — кивнул Ремигий и повернул голову в мою сторону. — Выходит, ты времени зря не терял. Уже смог в чем-то разобраться.

То ли похвалил, то ли просто констатировал факт. Этого ауринга не поймешь. Да и плевать на его эмоции. Значит, все, что я ранее предполагал, это и есть план темных⁈

— Но если все обстоит так, как вы говорите… — упавшим голосом произнесла Хельга. — Выживут единицы…

Отвечать ей никто не стал. А что тут говорить?

Я видел, как нахмурил брови Барсук. Его взгляд изменился. Тут не нужно быть телепатом, чтобы понять, о чем думает сейчас старый характерник. Все его мысли были написаны у него на лице. Все, кого он знает, погибнут от магии Барьера.

— Но есть и хорошие новости, — грустно усмехнулась Инэс. — Тебе удалось порушить планы темных и немного отсрочить катастрофу. Ты говорил, что сейчас место силы под твоим контролем?

— Да, — кивнул я. — Кроме того, тот кристалл теперь немного другой.

— Это как? — заинтересованно спросил Ремигий.

Это были первые его эмоции.

— Он теперь двухцветный, — пожал плечами я. — Пришлось поделиться с ним своей силой.

Надо было видеть изумленные глаза обоих аурингов.

— Так значит, ты у нас еще и дарующий? — наконец, отмерла Инэс.

— Кто? — удивился я.

— Способность такая редкая, — ответила Инэс. — В древности, еще в начале времен таких как ты называли златодарами. Чуть позднее дарующими или по-простому — сплавщиками. Ты можешь делиться своей маной с другими, в том числе и видоизменять места силы. Усиливать их, создавая, по сути, новый сплав из двух или нескольких кристаллов. И это очень даже неплохие новости. Теперь у вас есть, хоть и призрачный, но все-таки шанс.

Она хотела еще что-то сказать, но Ремигий ее перебил.

— Началось, — мрачно произнес он, не отрывая взгляда от черного ущелья, в недрах которого началось какое-то шевеление.

Я пригляделся и от увиденного по моей призрачной коже пробежал ледяной холодок. Твари Бездны… Много… Несколько десятков, не меньше…

Я услышал, как рядом приглушенно выругался Барсук. Его лицо стало похожим на меловую маску. С его чутьем, видать, прилетело по мозгам.

Хельга слегка подалась вперед, жадно пытаясь разглядеть появившуюся стаю монстров. Ее призрачное тело вибрировало и подрагивало. Я видел по глазам, что она готова к бою, но понимает, что он будет последним. Не вытянем — поляжем здесь все.

— Ты правильно понял, лисенок, — услышал я веселый голос Инэс. — Вам пора. В этой схватке нам не победить.

Барсук и Хельга тут же взглянули на меня. Я кивнул: уходим. Но напоследок еще один вопрос.

— Око Бездны, — произнес я уже в спину удаляющемуся вниз Ремигию. Старший дух даже не попрощался. — Что это? Чем оно так важно для темных?

Ауринг остановился и обернулся.

— Это один из самых крупных кристаллов крови, — ответил он. — В нем достаточно живой энергии для того, чтобы сосуд или физическая оболочка смогла вместить в себя энергетическое тело Проклятого. Но о нем ты можешь не беспокоиться, один из наших братьев забрал кристалл и обещал уничтожить его.

Больше Ремигий ничего не сказал. Он развернулся и продолжил спуск.

Я взглянул на Инэс. Та задумчиво и, кажется, с сомнением смотрела в спину удаляющегося ауринга.

— Ты думаешь иначе? — догадался я.

Она посмотрела на меня. И слегка прищурив глаза, наклонила голову набок.

— Кристалл крови, — заговорила она быстро. — Особенно такой, как Око Бездны, это хоть и злая, но невероятно ценная энергия. Например, для какого-нибудь мага крови это источник очень долгой, практически бесконечной жизни. Тот, о ком сказал светлейший, как и ты, был лисом. Вот и скажи мне, уничтожил бы ты такой артефакт?

Видя, что я не спешу с ответом, Инэс хохотнула.

— Вот и я думаю так же. Лис поступит только так, как ему выгодно или так, как он считает нужным. А тот, о ком мы говорим, был именно таким. Ха-ха! Всем лисам лис.

— И…

— И если он его не уничтожил, а, например, спрятал, тогда у вас проблемой больше, — Инэс словно читала мои мысли. — А схрон одного лиса может отыскать только другой лис.

Она мельком взглянула на Ремигия, который уже был практически у подножия холма. А потом снова посмотрела на меня.

— Вижу в твоих глазах интерес. Дам тебе подсказку, лисенок. Может быть, это тебе поможет в поисках. Как бы ты ни спрятал этот кристалл, он все равно рано или поздно проявит себя. Как я уже сказала, его энергия очень злая. Она меняет все живое вокруг себя. Делает хуже. Если его найдет человек со слабой волей, очень быстро кристалл сделает его чудовищем. Как внутри, так постепенно и снаружи. Он вытаскивает из глубины души самое отвратительное и гадкое. Всё, маленький дикарь. Подсказки кончились.

Она грустно улыбнулась и, неожиданно приблизившись вплотную, прошептала на ухо:

— Прощай, иномирец… Не знаю, какой именно сущности захотелось сыграть в эту игру, но я рада, что этот мир стал для тебя родным. Надеюсь, ты закончишь начатое. И да, чуть не забыла…

Она кивнула куда-то мне за спину. Я обернулся и заметил вдалеке «хвостатого». Тот сидел, внимательно следя за нами.

— Тебе повезло, — произнесла она. — Тебя выбрал дух-страж. Подружись с ним и вернее товарища тебе не найти. Но будь осторожен, не оскорби его — это тебе не домашний пес. А если еще и найдешь амулет, сможешь призывать его иногда в реальный мир…

Резко отстранившись, она чмокнула меня в щеку, весело подмигнула и, развернувшись, полетела следом за Ремигием, который уже двигался наперерез черной стае.

Некоторое время мы наблюдали за тем, как две радужные фигурки атаковали первую тварь. Все так же экономно и расчетливо.

— Почему они не восполняют свои источники? — прошептала Хельга.

— Они не могут, — ответил Барсук. — Они духи, которые ждут перерождения. У них нет физических тел, как у нас. Все, что они могут, это расходовать свою жизненную энергию.

Прана… Всплыло название этой энергии из закоулков памяти лисолюда. Выходит, остальные духи аурингов, которых я видел в первые мои визиты в Изнанку, уже «отстрелялись».

— Вот и всё… — коротко прокомментировала Хельга тот момент, когда два радужных силуэта исчезли в мешанине черных тел и щупалец.

Клянусь, за миг до исчезновения маленькой миниатюрной фигурки Инэс я как будто почувствовал на себе ее смешливый взгляд.

На мгновение я прикрыл глаза, прощаясь с той, которая спасла меня несколько раз и ушла на перерождение сражаясь. Затем, тяжело выдохнув, посмотрел на Хельгу и Барсука. На глазах первой застыли слезы, а второй, приподняв гордо подбородок, смотрел на своих предков, которые даже в своем посмертии остались отважными воинами.

— Уходим, — скомандовал я и мысленно потянулся к Селине.

Уже поднимаясь вверх, махнул на прощание лису, который сорвался куда-то в сторону холмов подальше от черного ущелья.

…Глухой деревянный скрежет заставил вынырнуть из воспоминаний. Я поднял глаза. Это Барсук поднялся из-за стола и отодвинул свой стул.

— Хорошо у тебя, Лис, но пора и честь знать, — произнес старый характерник.

Мы с ним и раньше говорили о том, что он скоро уйдет. Сейчас, после окончательного слияния Барсуку пора в дорогу. Он собрался на северо-запад, туда, где его ждут характерники, главы других кланов. После увиденного Барсуку есть, что им рассказать.

Я поднялся и подошел к нему. Обменялся крепким рукопожатием.

— Удачи тебе, ауринг, — произнес я, мельком взглянув на фигурку барсука, висевшую на тонкой бечёвке на шее старого характерника.

После подсказки Инэс я подарил одну фигурку Барсуку и еще одну, рыси, Хельге.

Та тоже поднялась и, торопливо приблизившись к старику, крепко обняла его. Базиль Блеру по-доброму улыбнулся и погладил ее своей широкой ладонью по голове. Эти двое за последние недели привязались друг к другу. И не скажешь, что еще в первый день Базиль был не против избавиться от «опасной северянки, которая якшается с темниками».

— Береги себя, внучка, — прогудел Барсук. — Не забывай наговоры от злых духов, которым я тебя научил. Помни, тот темник может вернуться в любой момент.

Хельга лишь кивала молча, зарывшись в седую бороду старика. Кажется, даже всплакнула. Не хочет показывать слезы.

Базиль посмотрел на меня таким взглядом, будто сказал, пригляди за ребенком, пока меня не будет рядом. Я улыбнулся и кивнул. Еще не отказался от идеи предложить Хельге отправиться со мной в марку. Туда темным будет сложно добраться. Да и речь сейчас не о беспомощной барышне, а об ауринге, которая и сама теперь может любому темному навалять.

К слову, сойдись сейчас Хельга с той же Фрией, то я бы ни обола не поставил на победу темной. Правда, там на севере притаился кто-то на порядок могущественнее Фрии и той темной, которая заявилась в Лисью Нору. Наверняка кто-то из старших хримтурсов.

Когда Барсук вышел, мы с Хельгой еще некоторое время молча сидели за столом. Она по-прежнему так и не притронулась к еде. Иногда я ловил на себе ее заинтересованные взгляды.

— Какой у нас план? — наконец, спросила она.

Я мысленно улыбнулся. Это «у нас» обнадеживает.

План… Очень хороший вопрос. Скажем прямо, своевременный. Я выложил на стол три золотых круда и произнес:

— Они существенно увеличат наши шансы на выживание.

Хельга, пристально глядя на кристаллы, молча кивнула.

— Но, как ты понимаешь, отыскать носителей, это еще только пол дела, — продолжил я. — Придется помочь им с инициацией и слиянием. А без тебя мне не справиться.

Хельга взглянула на меня и без долгого обдумывания произнесла:

— Я готова.

В это мгновение скрипнула дверь, и на пороге появилась ниссе. За ее плечом маячила любопытная мордашка Вайры.

— Они уже въехали в город, — сообщила Итта и вышла.

Хельга непонимающе взглянула на меня.

— Прогуляемся? — спросил я, поднимаясь.

— Куда? — заинтересовалась она.

— К площади Менял, — ответил я, беря свой плащ со спинки стула. — Там мы сможем все хорошо рассмотреть.

— А что именно ты хочешь там увидеть? — Хельга тоже быстро поднялась. По ее вспыхнувшему взгляду было ясно, что она рада сменить обстановку.

Я подошел к двери и приоткрыл створку, предлагая даме пройти первой.

— Нас с тобой ждет очень любопытное зрелище, — усмехнувшись, произнес я. — Мой триумфальный въезд в Эрувиль.

Глава 24

Снаружи продолжало моросить. Вода стекала с черепичных карнизов домов и тентованных козырьков прилавков, собиралась в лужах, а потом расползалась по площади серыми жилами ручьев.

Под сапогами чавкала грязь, пахло мокрой шерстью и дымом печных труб. Народ сбился плотными островками: ремесленники, подмастерья, торговки с корзинами, парочка любопытных писцов. На краях толпы крутились мальчишки и карманники. Над толпой возвышались черные фонари и торговые вывески с тусклыми рисунками на мокром дереве.

Мы с Хельгой, укутавшись в длинные плащи и набросив на головы глубокие капюшоны, стояли в темной нише между домами и наблюдали за происходящим на площади Менял.

Сюда, в наш закуток никто не совался — все зеваки старались быть поближе к главной дороге, где уже скоро должен проехать маркграф де Валье со своей свитой. Однако, чтобы не быть случайно обнаруженными, я на всякий случай набросил на нас двоих пелену невидимости.

Мы оба по понятными причинам должны оставаться не узнанными. Правда, срок моего инкогнито истекает буквально через несколько часов, а вот Хельге придется побыть мертвой еще некоторое время.

Вчера лютен, наконец, удалось «сбежать» из магической клетки. Ниссе и еще несколько старших первородных аккуратно проследили за ней. В общем, мои предположения частично оправдались.

Выбравшись из старого торгового квартала, белая кошка, попетляв немного по городу, чтобы сбросить потенциальный «хвост», рванула прямиком к королевскому дворцу. Руку даю на отсечение — побежала с докладом к своему хозяину. Наверняка тот уже рвет и мечет из-за долгого отсутствия своей «зверушки».

Увы, из-за древней защитной магии первородные не смогли «довести» объект слежки до конечной точки. Однако, такой результат — тоже результат. Большинство подозреваемых на роль хозяина лютен уже можно было отбросить.

Должен заметить, что мои подозрения на его счет начали находить свое подтверждение уже на следующий день. Во-первых, лютен, покинув дворец, а затем и Эрувиль, рванула в сторону Нортланда. Похоже, ее хозяину потребовалось срочное подтверждение собранной информации. Во-вторых, первородные, следившие за королевскими сыскарями, сообщили, что поиск посланницы севера отменен. И, в-третьих, Сусанна Марино послала весточку Люкасу с той же информацией, но только касаемо своего учреждения.

В общем, на данный момент Хельга для всех мертва. О чем я ей и сообщил полчаса назад, когда мы шли в сторону площади Менял. Ранее я уведомил ее о своих планах, так что сегодняшнюю новость о своей безвременной кончине она восприняла спокойно и только спустя некоторое время она вдруг заговорила.

— Странное дело, — услышал я из-под капюшона ее задумчивый голос. — Две недели назад, когда ты рассказал о том, что задумал, я была в бешенстве. Да, я умело скрывала свои чувства и надеялась в будущем передать весточку сестре о том, что жива. Ведь очень скоро Астрид узнает о моей «смерти», и это разобьет ей сердце…

Хельга помолчала немного, а потом сказала:

— Вернее, это я так раньше думала, что она будет страдать и скорбеть обо мне. Но сегодня я уже не уверена в этом. У меня было время подумать обо всем. Темные убили наших родных. Наших отцов и братьев… Друзей и соратников… Я видела, как от черной магии умирали те, с кем я росла с самого детства, а позднее делила пищу в походах. Но Астрид все равно заключила сделку с темными.

— А как же твоя уверенность в том, что ее принудили или околдовали? — хмыкнув, спросил я.

— Этой уверенности больше нет, — покачала головой Хельга. — Скажу больше, прошедший месяц, а в особенности последнее погружение, помогли мне взглянуть на все иначе, словно боги дали мне другие глаза, которые я теперь не закрываю там, где нужно внимательно смотреть.

Она тяжело вздохнула.

— Оказалось, что этот мир не такой, как я всегда себе представляла. И что древние легенды о прошлых битвах — это реальность, беспощадная и мрачная. Как мы дошли до такого? Предупреждения о надвигающейся беде и катастрофе этого мира мы превратили в обычные стариковские сказки. Вместо того, чтобы объединиться против общего врага, мы ведем глупые войны ради клочка земли и собственной славы.

Хельга невесело хмыкнула.

— О, нет… Видят боги, мою сестру никто не принуждал и не очаровывал. Сколько я помню, Астрид всегда желала могущества и власти. Она всегда была лучшей в познании магии. Она могла часами говорить со своим отцом об управлении страной и ведении войны. Ее учили лучшие маги, воины, полководцы и правители. Я уверена, что, заключая союз с темными, сестра была в здравом уме. А я… Хм… Да, наверняка она всплакнет обо мне разок-другой, но потом использует новость о моей «смерти» в собственных интересах. Выгодно преподнесет эту весть своим воинам, чтобы разжечь огонь войны и мести в их сердцах. Она ничем не лучше Карла, который все это время манипулировал смертью своего старшего сына.

Пока Хельга говорила, ее капюшон слегка сдвинулся, обнажив часть лица. Я слушал и с легкой улыбкой наблюдал за ее мимикой. Сейчас она мне очень напоминала мою Таис. Она точно так же хмурила лоб, когда говорила о чем-то важном. А еще слегка поджимала нижнюю губу. Или мне это уже кажется?

Я понимал, что рядом со мной стоит совершенно другой человек, но в подобные мгновения в груди разливалось приятное тепло, меня грели воспоминания о моей маленькой сестренке.

Видимо, в такие короткие моменты, как этот, я как-то иначе смотрел на Хельгу, потому что каждый раз, ловя мой взгляд, она слегка краснела и смущалась. Вот и сейчас произошло то же самое.

Правда, ее легкое замешательство продлилось недолго. Она, слегка прищурившись, взглянула на меня и произнесла:

— Я тут на днях снова слышала одну занимательную песенку. О спасителе принцесс. Слышал такую?

Я лишь молча пожал плечами. А Хельга с подозрением начала вглядываться в мое лицо.

— Ты ведь был там, верно? На празднике во дворце… Когда астландцы пытались убить Верену… Тот лис-трюкач в последнем представлении на празднике у короля. Это ведь был ты?

С каким азартом она это спросила. Точно охотница, которая несколько дней шла за зверем по следу, и вот наконец настигла свою добычу.

— Я искал способ проникнуть во дворец, и я его нашел, — снова пожал плечами.

— О боги! — приглушенно воскликнула Хельга. — Так значит, тех страйкеров прикончил ты?

И тут же сама дала ответ на свой вопрос:

— Ну, конечно же, ты. То-то она постоянно увиливала и меняла тему. Значит, ты все это провернул, чтобы вытащить Верену из дворца, но у тебя все равно не получилось…

Мне показалось, или в голосе Хельги промелькнули нотки зависти.

— У меня все получилось, — ответил я.

— Но почему тогда… — начала было удивленная Хельга, но потом осеклась, и в ее глазах я увидел искру озарения. — Дело не в тебе… У тебя уже все было готово, чтобы вывезти ее из дворца… Дело в ней…

— Она сделала свой выбор, — спокойно произнес я.

— А круд? — спросила Хельга.

— Он ее выбрал в тот же день, — кивнул я. — Но, когда я это понял, было уже поздно. Да и передавать кристалл неопытной одаренной… Сама понимаешь. Вон, даже мы с Барсуком с трудом совладали с паразитом.

— Согласна, — задумчиво произнесла Хельга и тут же задала новый вопрос: — А король?

— А что король? — удивился я.

— Его чудесное выздоровление, — хитро усмехнулась Хельга. — Я ведь почуяла частичку золотой силы, когда Карл попросил меня осмотреть его. Это ведь тоже твоих рук дело? Если да, тогда почему ты не исцелил его до конца?

Я молча достал из-за пазухи пузырек с модифицированным зельем и протянул Хельге. Та взяла его в руки и на несколько мгновений замерла, разглядывая его содержимое во все глаза.

— Ого! — Хельга вздрогнула и широко раскрытыми глазами посмотрела на меня. — Это же тот дар, о котором говорила…

— Инэс, — продолжил за нее я и, кивнув на пузырек, внутри которого мягко светилось зелье исцеления, добавил: — Это мой последний эксперимент. А то зелье, что пил Карл, было намного слабее.

— Я понимаю, почему ты не лечил его лично, но не понимаю, почему не дал ему умереть, — пристально глядя на меня, произнесла Хельга и спросила: — Объяснишь?

— А сама не понимаешь? — ответил я вопросом на вопрос. — Ты же видела, с чем нам предстоит столкнуться.

— Умрет Карл — Вестонию поглотит хаос, — задумчиво произнесла Хельга. — Но хаос здесь будет в любом случае. До вторжения астландцев остались считаные месяцы. А там и моя сестренка подтянется, да и Золотой лев в стороне не останется. Подлечив Карла, ты лишь отсрочил катастрофу.

— И успел многое сделать за это время, — кивнул я. — Увы, недостаточно, но, например, нашел вас с Барсуком. Что уже немало.

Хельга хотела было что-то возразить, но не успела. По площади пролетела волна ропота. На мосту, соединяющему квартал ткачей и перекресток Менял, показались первые всадники.

Взмыленные лошади, на боках грязь, на попонах пятна. Штандарты были убраны, наконечники копий в чехлах. Никакого золотого блеска и барабанов, лишь глухой скрип осей, плеск по лужам да рваный цокот копыт.

— И это ты называешь триумфальным въездом? — с легкой насмешкой в голосе произнесла Хельга. — Не так я себе представляла появление в столице победителя Золотого льва.

— Так и планировалось, — ответил я тихо. — Пусть видят усталость и покорность, а не угрозу.

Хельга нахмурилась и как-то странно посмотрела на меня.

Повозки катились тяжело, колеса обросли серыми комьями грязи. Кое-где на мокрых тентах видны недавно заштопанные прорехи.

В небольшом окне одного из фургонов дрогнула занавеска, и толпа оживилась: в проеме мелькнула белая повязка, туго стянутая вокруг головы. Лица почти не было видно — бинты и тень.

— Бедняга маркграф! — улышали мы грусный женский возглас.

— И то верно, — поддакнул ей хриплый бас. — Шутка ли, в Тени побывал. Добро, хоть жив остался.

— И по первому зову государя сразу же явился, — одобрительно произнес чей-то старческий голос.

— Это хорошо, — вторила ему, судя по голосу, какая-то старуха. — Война на носу. А наш маркграф врага бить умеет.

— Тоже мне, воин, — это уже насмешливый молодой выкрик. Акцент явно не вестонский. — Вы что, ослепли все? Посмотрите на них! Они в седлах еле держатся.

— А доспехи и оружие! — подхохатывал еще один молодой голос. — Вот третьего дня граф де Ролли с дружиной прибыл! Совсем другое дело!

— Я помню тот день! — откуда-то слева послышался восхищенный девичий возглас. — Как же блестели на солнце доспехи воинов графа! А яркие плюмажи и плащи! И золотая вышивка!

— Цыть, дура, — хрипнул чей-то злой баритон. — Ты что ж, думаешь, что в битве они перьями отбиваться будут? Там меч добрый нужен, да рука крепкая. И не обделаться чтобы, когда на тебя строй рыцарей на всем скаку несется.

Я наблюдал за толпой и замечал, что те, у кого глаз наметан, смотрели на процессию иначе. Краем уха я услышал разговор двух шевалье. Оба были одеты просто, но по стертым рукоятям их мечей было ясно, что они уже бывали в битвах. Один, прищурившись, отметил осанку и шаг лошадей — ровный, как по линейке. Тот, что постарше, в поношенном плаще, ухмыльнулся, прокомментировав, как мои люди держат строй.

Смуглый старик в дорогом одеянии, явно не вестонского кроя, негромко сообщил своему молодому спутнику, что только что увидел, как на груди некоторых моих бойцов мелькнуло лиловым. Парень одними губами произнес: страйкеры.

В хвосте колонны тянулись груженые повозки и фургоны. Я скользнул взглядом по бортам, обитым теневой сталью, по замкам и цепям из того же материала — работа Урсулы. А толпа даже не поняла, что видит.

Правда, по краям площади стояло несколько простых «зевак»: невзрачные серые фигуры в неброских плащах, без гербов и бляшек — у этих глаз наметан. Да и со слухом у них все в порядке. Вон, как головами крутят, слушают и запоминают.

Особенно их заинтересовал десяток всадников с эмблемами янтарной гильдии на плащах, сопровождавших колонну. Вайра уже доложила мне, что маги напросились в караван. Они везли целых три фургона, забитых под завязку теневыми товарами, которых скупили у меня в марке.

Рядом с ними я заметил Сигурда. Чуть вдали Аэлиру. В окне одного из фургонов мелькнула физиономия Гуннара. Среди других всадников я замечал знакомые лица. Всего в столицу, сопровождая маркграфа, прибыло семь десятков воинов и три десятка прислуги.

С противоположной стороны площади кто-то негромко присвистнул. Толпа на миг качнулась посмотреть, что там случилось. Оказалось, что колесо одного из фургонов застряло в канаве. Тут же два бойца спрыгнули с лошадей и начали толкать фургон. Один из них оступился и упал руками вперед прямо в грязь. По толпе разнесся хохот.

— Ну и триумф… — услышал я шепот Хельги и мысленно усмехнулся.

Надо будет выдать премию бойцу. Пусть Карл сегодня спит спокойно.

— Пора, — сказал я и коснулся плеча Хельги.

* * *

В Лисьей норе уже давно не было так людно. Думаю, последний раз такое столпотворение наблюдалось, когда дядюшке Макса, графу де Грамону, вздумалось героически отвоевать мой замок.

Своих людей я встречал в холле. Сигурд, Аэлира, Гуннар, несколько мертонцев и Лео фон Грим, который сейчас спешно освобождал свою голову от бинтов. Я снова просканировал всех и удовлетворенно хмыкнул. Времени все на фронтире зря не теряли. Сигурд заметно усилился, как и Лео, который изображал меня в дороге. А вот Аэлира меня особенно порадовала — сейчас ее уровень развития был в диапазоне аванта.

Все, завидев меня, почтительно склонили головы. Я видел шок на лицах гленнов и Аэлиры. Специально не скрывал своей сути, пусть почувствуют изменения.

Хельгу, стоявшую чуть поодаль, Аэлира тоже распознала и бросила на меня пристальный взгляд. Я еле заметно кивнул ей, мол, все верно — это именно то, что ты видишь.

После приветствий я обратился к Сигурду:

— Вайра сказала, что за несколько дней до выезда возникли проблемы?

— Кларонцы, — ответил Сигурд. — Напали под утро на обоз, который шел из Цитадели в Гондервиль. Повезло — Лео и Эльза были в сопровождении. Если бы не они, все бы полегли.

— Вайра сказала, что это были изгнанные, — произнес я.

— Мы таких никогда не видели, — покачал головой Сигурд. — Якоб Седой просветил.

Страйкер полуобернулся и, взглянув назад, позвал:

— Выходи уже.

Из-за спин мертонцев выступил насупившийся староста Бонваля, за ним следом вышли его внуки — Хелен и Томаш. Если Томаш старался подражать своему деду и вел себя степенно, хоть и с опаской, то Хелен во все глаза разглядывала сейчас убранство моего жилища.

— Вот, — кивнул на него Сигурд. — Он, как увидел трупы тех кларонцев, так сразу к вам начал проситься и внуков своих за собой притащил. Говорит, что дело важное, и только вам он может открыться. А еще он знает, почему те кларонцы напали. Пришлось взять с собой.

— Говоришь, важное дело? — склонив голову набок, произнес я.

— Да, ваше сиятельство, — поклонился старик.

Томаш последовал примеру деда, при этом ткнул легонько в бок сестренку, которая сейчас разглядывала большую картину на стене, где была изображена зимняя охота. Та вздрогнула и, ойкнув, склонилась в поклоне.

Я осмотрел ее энергосистему в истинном зрении и мысленно присвистнул. А ведь юная ведьмочка развивается семимильными шагами. Надо не забыть ее Мадлен показать.

— Полагаю, нападение кларонцев как-то связано с тобой и твоими внуками? — спросил я. — Иначе, зачем ты их привез сюда, под мою защиту. Кто из вас был в том обозе?

Распознать хитрость Якоба не составило труда. Похоже, прошлое не желает отпускать этих троих. Решил, что у меня под боком детям будет безопаснее.

— Я, мой господин, — шагнул вперед Томаш. — По вашему приказу я занимался доставкой грузов из цитадели в Гондервиль. А потом уже в Форт де Грис.

— Кто это был, старик? — обратился я к Якобу Седому.

— Стригои, — мрачно произнес Якоб. — Кровососы из рода Драгомира. Служат сангвальду, что сидит на троне Кларона. Они пришли за ними.

Якоб Седой кивнул на притихших Томаша и Хелену.

— И зачем же королю Кларона понадобились твои внуки? — спросил я.

— Они не мои внуки, — Якоб слегка выпрямился и приосанился. — Они — дети и наследники моего князя.

Глава 25

Вестония. Эрувиль. Дворец герцогини дю Белле.

Резная дверь отворилась, и на пороге появился лакей. Он поклонился герцогине и ее племянницам, сидевшим на широких креслах рядом с камином, и зычно объявил:

— Его сиятельство, маркграф де Валье!

— Проси! — благосклонно кивнула Жанна дю Белле, при этом не поднимаясь со своего кресла.

Да, согласно столичному этикету, встречать новоприбывших дамы могли сидя, но, как хозяйка дома, герцогиня, особенно если гость долгожданный, обычно пренебрегала правилами и после объявления старалась, чтобы приглашенный, войдя в зал, увидел ее стоящей.

Сейчас Жанна намеренно осталась в своем кресле. Даже демонстративно отвернулась от двери. Правда, только слегка, дабы уж совсем не пропустить появление племянника, на которого она была зла.

Все последние месяцы Жанна только и делала, что старалась выживать в этом океане хищников, который еще называют высшим светом. И всё ради того, чтобы род Грамонов оставался на плаву, а не ушел ко дну, подобно кораблю, получившему пробоину.

В этих опасных водах нельзя показывать слабость. Иначе в миг разорвут. А род Грамонов нынче иначе как ослабшим и не считали. И все из-за этого старого труса и слюнтяя Генриха.

Жанна уже тысячу раз пожалела о том, что поддержала именно его, а не Фердинанда. Да, старший брат всегда был импульсивным и, принимая решения, шел на поводу у своего горячего нрава, но вместе с тем при нем род Грамонов был одним из самых уважаемых и сильных в королевстве. Одним словом — лев. А вот креветка… Кто будет уважать и бояться креветку?

Единственным плюсом в характере Генриха, как тогда казалось Жанне, была его расчетливость. А еще — холоднокровие и сдержанность. Но, как показали события последних лет, даже самый хитрый трус не способен быть главой рода. Да и от смелого дурака не следует ожидать чего-то хорошего.

И вот на горизонте появился Макс. Жанне показалось, что боги услышали ее молитвы. Одаренный глава рода! Победитель! Но со временем герцогиня начала понимать, что ее племянника интересует судьба семьи постольку-поскольку. Понять его замыслы было сложно. Да и зачем? Что может быть важнее рода?

Мальчишку понесло. Победы и слава опьянили его. Он захотел большего. Решил покорить Тень. И вот он результат. В столицу вернулся не победитель, а молодой волчонок, которому прищемили хвост. Благо, выжил — и то хвала богам…

А ведь только боги знают, чего Жанне стоило в такое нелегкое время заключить несколько брачных соглашений с, пусть и не самыми могущественными, но уважаемыми семьями королевства.

Как ни странно, Верена, эта хитрая девчонка, оказавшаяся дочерью Конрада Пятого, была благосклонна к герцогине и помогла ей обрести равновесие при дворе. Она точно знала, что именно по просьбам Верены из дворца приходили приглашения на приемы на имя герцогини дю Белле.

Кроме того, принц Генрих, кажется, влюбившийся в молодую астландскую принцессу, никогда не забывал о Жанне. Впрочем, с Генрихом у герцогини всегда были отличные отношения. Тут уже наложилось одно на другое.

Именно поэтому сама Жанна и ее племянницы сменили свои цвета на синий. И вот когда ей казалось, что уже всё постепенно наладилось, на род Грамонов обрушились новые испытания.

Сперва этот скандал с Ивелин, которую герцогиня всегда выделяла из всех племянниц и которая в конечном итоге стала ее главным разочарованием. А затем и неожиданная весть о смерти Франсуа…

Как ни странно, Жанну бесила не сама гибель племянника, которого она любила меньше всех, а обстоятельства его смерти. Дуэль с мужем сестры на глазах у черни! Позорная смерть при позорных обстоятельствах!

В тот миг, когда ей сообщили подробности произошедшего, Жанна, с огромным трудом сдержавшись и сохранив лицо, поспешила скрыться у себя в опочивальне, приказав никому ее не беспокоить.

Следующие три дня она оставалась в своей спальне. Там она принимала пищу и ни с кем не общалась. Все восприняли это с пониманием. Тетушка скорбела по своему племяннику и наследнику рода. Эх, знали бы они, что истинной причиной трехдневного отсутствия герцогини был жгучий стыд, а не горе утраты… Жанна в те дни очень желала провалиться сквозь землю, настолько у нее было противно на душе.

А еще герцогиня в те дни хотела придушить голыми руками Кэтрин. Эту безмозглую идиотку, которая позволяла своему младшему сыну делать все, что ему заблагорассудится. На похоронах ей пришлось очень сильно сдерживать свой гнев, дабы не вцепиться в горло этой пустоголовой гусыне.

Генриха на похоронах не было. Через подкупленных слуг в доме брата горничная герцогини узнала, что нынешний граф де Грамон последнее время не в себе. Все время он проводит у себя в кабинете, перекладывая и подписывая какие-то бумаги, а по ночам его иногда видят бродящим по дому с подсвечником. Граф, что-то невнятно бормоча себе под нос, заглядывает в каждую комнату, будто ищет что-то или кого-то.

Встречаться с Генрихом Жанна не захотела. Ей хватило и этих рассказов. Все указывало на то, что разум брата из-за потери двоих сыновей временно помутился. Главный вопрос: временно ли?

В общем, для рода настали темные времена.

Стоит ли упоминать, что тело Франсуа еще не успело остыть, а герцогиня дю Белле уже одно за другим получила письменные уведомления о расторжении брачных договоров Надин и Патрисии. Кроме того, из-за траура Жанне пришлось отменить два приема у себя во дворце и отказаться от посещения нескольких балов в других домах высшей столичной знати.

А ведь герцогиня очень рассчитывала на них. У Валери, благодаря близости с Вереной, появился шанс на удачную партию с одним из астландских графов. Да и переговоры по Максу теперь пришлось отложить, а с некоторыми семьями и вовсе начинать все заново. И все потому, что этому болвану Франсуа вздумалось помахать мечом!

Только боги знают, как герцогиня дю Белле ждала возвращения своего самого перспективного племянника. Как только она узнала о приказе короля, она тут же начала приготовления. Она надеялась, что Макс своим эффектным появлением во главе крупного войска, а на меньшее количество Жанна даже не рассчитывала, заткнет рты всем недоброжелателям и сплетникам.

Но все надежды герцогини дю Белле рухнули в одночасье. То, что должно было стать триумфом рода, превратилось в еще большую насмешку.

Макс даже не соизволил въехать в столицу верхом. Сердцем герцогиня понимала, что раз даже такой сильный одаренный из-за ранения вынужден передвигаться в фургоне с забинтованным лицом, значит, ему здорово досталось там, в Тени, но ее ум отказывался принимать такое положение вещей. Роду Грамонов срочно нужен был позитивный толчок, чтобы шагнуть вверх по лестнице, но в итоге получился пинок под зад, опрокинувший их всех в грязь.

Уже прошла неделя с момента приезда племянника, а по Эрувилю до сих пор ходил рассказ о бойце с гербом маркграфа де Валье на груди, пытавшемся вытащить колесо фургона и, в конечном итоге, рухнувшем в грязь. Стоит ли упоминать, что многие зубоскалы начали сравнивать это падение с нынешним положением вещей в роду Грамонов.

Семь дней — ровно столько времени длилась пауза, которую взяла герцогиня дю Белле с момента приезда Макса. Жанна демонстративно показывала своему племяннику, который уже несколько раз за эти дни присылал своего лакея — дабы осведомиться о ее здоровье, а также желании посетить ее дворец — что злится на него. И вот, наконец, она смилостивилась и решила принять мальчишку.

Мельком она взглянула на племянниц. Надин и Патрисия, тщательно копировали поведение тетки. Ну, с этими все понятно — Генрих и Кэтрин их сломали уже давно. Хотя Жанна видела, что они сгорают от любопытства и нетерпения. А вот Валери… Герцогиня лишь тяжело вздохнула, покачала головой. Девчонка слишком привязалась к Максу. Глупышка ждет чуда. Верит, что брат сможет сотворить его. Увы, но Жанна с огромной долей скепсиса относилась к наивным надеждам племянницы.

Наконец, послышался звук уверенных шагов, и в проеме показалась подтянутая фигура Макса. Герцогиня метнула в него свой оценивающий взгляд, и ее брови слегка поползли вверх.

То, что она сейчас видела, кардинально расходилось с тем, что ей рассказали. Да, этот упрямец был верен себе — он снова выбрал эти темные цвета. Но вместе с тем Жанна мгновенно распознала руку мэтра Сильвена. Вернее, даже его сына: умница Жан-Клод нынче стал более популярным, чем его отец. Все уважающие себя столичные модники стараются обшиваться у Сильвена младшего.

Одет с иголочки, строгие, но явно очень дорогие украшения, как всегда, строен и свеж — Жанна не могла отвести взгляда от племянника, настолько этот пройдоха был хорош. Валери, Надин и Патрисия, судя по их изумленным лицам, испытывали аналогичные чувства.

— Дорогая тетушка! — широко улыбаясь, поклонился Макс. — Милые сестренки!

— А где окровавленные бинты⁈ — тут же перешла в атаку Жанна. — Где синяки под глазами? Я ожидала увидеть как минимум ожившего мертвеца. Значит, я зря стояла на коленях по несколько часов в день, моля о твоем исцелении?

— О, добрейшая из женщин! — улыбка этого хитреца стала еще шире. — Мысль о том, что в этом доме вспоминают обо мне с заботой, всегда грела мою душу. Видимо, боги услышали ваши молитвы, и именно поэтому мои раны так быстро затянулись.

— Подойди, — потребовала Жанна и взмахнула веером.

Макс повиновался и склонился перед герцогиней. Та внимательно осмотрела его возмужавшее лицо, оттянула указательным пальцем его шейную повязку, мысленно оценив притягательный аромат духов, осмотрела шею и произнесла:

— Даже шрамов не осталось. Как давно ты здоров?

— Уже несколько недель как, — ответил Макс.

Герцогиня ахнула и переглянулась с девушками. Надин и Патрисия были также изумлены, а Валери, широко улыбаясь, во все глаза смотрела на брата, который ей только что якобы незаметно подмигнул.

Глаза герцогини опасно сощурились, но Макс опередил ее и, легонько хлопнув себя по лбу, произнес:

— Совсем забыл… Я же не с пустыми руками, а с подарками. Вы позволите?

И пока герцогиня озадаченно смотрела на него, Макс щелчком пальцев дал сигнал лакею, стоявшему у двери. Тот понятливо кивнул и открыл створку. Мгновение — и в проеме появилось несколько незнакомых слуг в новеньких ливреях из недешёвых тканей с гербом маркграфа де Валье на груди.

Каждый слуга нес в руках какие-то блестящие шкатулки, яркие коробки и диковинные свертки. Несколько минут — и стол в гостиной был заставлен всем этим великолепием.

Жанна, не отрывая немигающего взгляда от коробок и шкатулок, приблизилась к столу. Девушки, словно загипнотизированные, последовали за ней. Слуги, как по команде, синхронно открыли коробки и шкатулки, а также развернули свертки.

— Что это? — слегка севшим голоском спросила Валери.

Ее растерянный взгляд перетекал от одной вещи на другую.

Шкатулки одна за другой раскрывались, и в воздухе словно засияли всполохи драгоценного света. В первой — тонкое ожерелье из белого золота, усыпанное крошечными бриллиантами, в центре которого сиял крупный изумруд насыщенного зеленого цвета. Камень был огранен в форме капли и мерцал мягким светом даже в полумраке зала.

Во второй — пара серег: рубины цвета густого вина, оправленные в золото, обрамленные россыпью мелких алмазов. Камни переливались, будто внутри таился огонь, готовый вырваться наружу. Третья шкатулка хранила диковинный веер — легкий, из тончайшего шелка с вышивкой серебряной нитью. По краю веера сияли крошечные сапфиры, аккуратно вмонтированные в резные костяные спицы.

В четвертой была диадема. Тонкая и изящная, с узором из переплетенных лилий. На ее вершине сверкал крупный голубой топаз, окруженный прозрачными бриллиантами.

В пятой — кольцо. Огромный черный оникс в тяжелой оправе, по краям которого переливались мелкие алмазы. Украшение явно предназначалось для властной руки, серьезное и выразительное.

А еще изящное колье из платины, где чередовались сапфиры и жемчужины. Нити переливались, будто только что вынутые из морской раковины. Последним украшением был браслет, выполненный в форме змеи, свернувшейся в кольцо. Чешуя змеи была выложена изумрудами, а глаза сверкали мелкими рубинами.

Секунда, другая — и гостинная словно ожила. Зал наполнился восхищенными возгласами, вздохами и аханьями. Даже Жанна с ее привычной сдержанностью не могла скрыть легкой дрожи в руках при виде всего этого богатства.

Не успели женщины перевести дух, как удалившиеся слуги снова вернулись. Оказалось, что все только начиналось. В их руках были новые шкатулки, коробки и свертки.

Жанна, усилием воли оторвав взгляд от стола, посмотрела на стоящего в стороне и улыбающегося Макса.

— В мой кабинет, — слегка охрипшим голосом произнесла она негромко и, поборов соблазн остаться еще на мгновение рядом с этой горой сокровищ, двинулась к противоположной двери. Сестры, похоже, даже не заметили их уход.

* * *

— Объяснись, — потребовала герцогиня, садясь в кресло у окна и кивая Максу на соседнее.

— Что именно вас интересует? — опускаясь в кресло, спросил он.

— Всё! — твердым голосом произнесла Жанна. — Начни со спектакля с ранением. Зачем тебе казаться слабее, чем ты есть? Твоя выходка стоила нам нескольких возможностей породнится с уважаемыми родами Вестонии.

— Тигр — очень жадное и завистливое существо, — пожал плечами Макс.

— Все еще опасаешься, что Карлу не понравится твое возвышение? — хмыкнула Жанна. — Зря… Он сейчас старается подгрести под себя каждого, кто способен держать в руках меч.

— Только я не хочу оплачивать все это, — покачал головой племянник. — А что касается силы, до поры до времени он не должен видеть во мне угрозу своей власти.

— В тебе? — бровь герцогини изогнулась, а губы расплылись в насмешливой улыбке. — Ты решил примерить на свою легкомысленную голову корону Вестонии? Тебе напомнить, как закончил твой отец и братья?

— Нет, — усмехнулся в ответ Макс и, пристально взглянув в глаза Жанны, добавил: — Мне хватит и герцогской.

Усмешка медленно начала сползать с лица герцогини. В глазах сперва вспыхнуло замешательство, но потом в них начал разгораться огонь понимания.

— О боги! — прошептала она, при этом опасливо оглядываясь на двери. — Ты хочешь…

— Герцог Максимилиан де Валье, — пафосно произнес Макс и уже с усмешкой спросил: — По-моему, неплохо звучит. Вы не находите, дорогая тетушка?

— О боги… — повторила Жанна, лихорадочно осмысливая всё, что только что услышала. — Он ни в коем случае не должен узнать! Даже за мысли о таком тебя отправят на виселицу! Ты должен…

— Притаиться? — широко улыбаясь, спросил Макс и, состроив жалобную мину, произнес: — Как вам кажется, способен ли въехавший в столицу неделю назад маркграф де Валье потребовать у короля герцогство? Хватит ли у него силенок противостоять могучему тигру, что восседает на троне Вестонии?

— Плут, — прищурившись, произнесла герцогиня и тут же добавила: — А как же те сокровища на столе у меня в гостиной?

— С этим как раз проблем и нет, — произнес Макс. — Было бы странно, если бы победитель Золотого льва ничего не привез из похода. Видели бы вы, сколько добра вывез маркиз де Гонди и его прихлебатели. А ведь они всего лишь, по сути, сопровождали мое войско. Что-то же я должен был добыть в боях с аталийцами?

— С Карлом придется поделиться, — перейдя на деловой тон, сказала герцогиня. — Надеюсь, ты подготовился?

— Целых два фургона всякого добра, — кивнул Макс и добавил: — И фургон для вас. Там и на приданое сестрам и на подкуп сторонников. А что касается моей женитьбы… Полагаю, вам стоит присмотреться к тем родам, чьи дочери будут достойны герцогской короны. Наш род должен стать сильнее. Так что пора повысить планку при выборе кандидаток. Да и для сестер мужей побогаче и познатнее выбирайте. На это денег я не пожалею.

С каждым словом племянника герцогиня чувствовала, как внутри разгорается пламя надежды. Мальчишке удалось ее удивить. Как она могла в нем сомневаться?

— И еще… — с лица Макса в одно мгновение исчезла улыбка. Жанна даже вздрогнула от неожиданности. Как будто прямо сейчас перед ней сидел совершенно другой человек.

— Постарайтесь отнестись к моим словам со всей серьезностью и пообещайте, что выполните все, о чем я попрошу.

— Макс, я… — начала было Жанна, изумленная словами племянника, но он ее остановил.

— Сперва вы слушаете, а все вопросы потом…

Она лишь кивнула, напряженно глядя на него.

— Я сделаю все, что в моих силах, — произнес он. — Но может случиться всякое… В общем, на тот случай, если Эрувиль падет и в город ворвутся враги…

От слов Макса и, главное, тона, каким они были сказаны, по спине Жанны пробежал холодок. Она сразу же поняла, что речь идет не о герцогстве. Сейчас он говорил о войне, нависшей над всем континентом.

— Не питайте ложных надежд, — ледяным тоном продолжал Макс. — Враг, что придет сюда, будет действовать иначе. Ему плевать на местные законы войны и дворянские привилегии. От него не откупиться деньгами, и он не видит разницы между чернью и аристократами. Будьте готовы бросить дом и отправиться в дальний путь. Как только вы услышите, что у стен появился странный враг, ранее не виданный, постарайтесь как можно скорее добраться до старого торгового квартала.

Герцогиня вздрогнула, и Макс заметил ее реакцию.

— Вижу, вы уже слышали о нем, — кивнул он. — Его еще называют заговоренным или зачарованным. Не бойтесь, там вам ничего не угрожает. Тем более, что он почти полностью принадлежит мне.

Глаза Жанны медленно начали расширяться. Оказывается, племянник полон сюрпризов.

— Далее мои люди уже объяснят вам, что делать. И вот…

Макс достал из внутреннего кармана какую-то вещицу и протянул ее Жанне. На его ладони лежал небольшой медальон, который состоял из двух частей. Провернув его в пальцах, Макс отдал одну половинку герцогине.

— Когда все начнется, к вам придет человек и покажет вторую часть медальона, — сказал Макс. — Так вы будете уверены в том, что этот человек — от меня.

Сказав это, Макс замолчал.

— Только что я услышала много странного… — после короткой паузы произнесла Жанна. — И, хотя я не верю в то, что есть такая армия, которой под силу взять Эрувиль, даже Великой орде в свое время это не удалось… Но я даю тебе слово, что, если такое произойдет, я сделаю всё, как ты сказал. Ты получил мое обещание?

Племянник кивнул и улыбнулся. На Жанну снова смотрел прежний Макс.

— Тогда приготовься, маленький плут, — герцогиня прищурилась и, подавшись вперед, хлопнула его веером по руке. — У меня скопилось очень много вопросов. Как тебе удалось у всех под носом скупить целый квартал?

Глава 26

Вестония. Окрестности Эрувиля. Королевский лес.

Ветер гнал по плоской вершине холма запах мокрой травы, свежей хвои, дыма и лошадиного пота. Расположившийся здесь королевский охотничий лагерь из-за количества разноцветных шатров, палаток и тентов был похож на небольшой передвижной городок, в центре которого над самым большим и богато украшенным шатром высился на длинном древке королевский штандарт.

Справа от холма тянулся бескрайний лес, темнея кромкой у неба; слева, на соседнем склоне, виднелись башенки и крыши охотничьего замка Карла.

Между кострами сновали оруженосцы и слуги, по настилам из тонких бревен гулко стучали сапоги, лошади мотали головами, а гончие псы нетерпеливо поскуливали, направив свои взоры в сторону походной кухни и ожидая своей доли после удачной охоты.

У длинного стола, сколоченного из козел и широких досок, королевские повара ловко разделывали здоровенного секача. С хрустом ломались ребра, сталь постукивала о кости.

Кабана насадил на копье король — его, конечно, страховали, но удар он нанес сам, и это видели все. Таким образом Карл показывал своим подданым и союзникам, что болезнь полностью отступила, и что он сейчас полон сил. Король-победитель готов уничтожить любого врага.

Карл же в данную минуту восседал на своем походном троне, благосклонно принимая поздравления и восхваления его доблести и силы.

Иногда он поглядывал в сторону стола, где разделывали огромную тушу и довольно улыбался, замечая шок или отвращение на лицах некоторых дворян. Желтые кости торчащие из мяса, сизые потроха, струйки крови стекающие на землю — такое зрелище не для неженок, а для настоящих воинов.

Традицию разделки добычи прямо возле пиршественного стола Карл ввел еще будучи принцем. Чем иногда вводил в ступор иноземных послов или гостей дворца, а также новеньких придворных дам, которые только недавно приступили к своим обязанностям.

Вот и сейчас некоторые дамы, прибывшие на королевскую охоту, интенсивно обмахиваясь веерами, старались скрыть свое отвращение и свои позеленевшие физиономии. А кое-кого даже выворачивало за шатрами.

Верена, как и дамы поопытней, наблюдала за этими неженками с неприкрытым превосходством и даже гордостью за себя. Ведь ее, совсем юную принцессу, дед и отец часто брали с собой на охоту, где та довольно быстро привыкла к такого вида зрелищам. Ну а позднее, уже во времена скитаний, Верене приходилось видеть вещи и похуже разделанного кабана. Кроме того, эта охота не первая, на которую она была приглашена Карлом.

Сказать по правде, король Вестонии с момента своего выздоровления как будто вознамерился наверстать упущенное за время лежания в кровати. Блистательные балы и приемы, охоты и турниры — Карл словно брал реванш у жизни. Он не был одаренным, но энергии в этом человеке было столько, что казалось, будто он сам является одним бездонным источником силы.

Благодаря этой его мощной харизме, Карл по особому действовал на своих союзников и подданых. Казалось, что его аура, пусть и не магическая, источала увереность в завтрашнем дне. Именно таким, в понимании Верены, и должен был быть король. Жестоким и беспощадным с врагами, но справедливым с подданными.

Карл был добр к Верене и подарил надежду вернуть то, что по праву принадлежало ей и ее семье. Именно поэтому Верена часто смотрела на короля с тревогой. Дело в том, что, благодаря своему дару, она видела, что болезнь Карла не исчезла.

Да, чернота в его энергосистеме сжалась в маленькую, еле видимую точку. Но в последнее время Верене начало казаться, что эта точка начала расти.

Сперва она подумала, что дар обманывает ее. Но недавно, незаметно осмотрев энергосистему Карла снова, Верена пришла к выводу: постепенно, неспеша, но чернота в теле короля действительно росла.

Похоже, это распознала не только Верена. Однажды она увидела, как один из королевских целителей прибилизился к Карлу, якобы для того, чтобы осмотреть его, и незаметно для всех влил в энергосистему короля крупный сгусток алой энергии, опустошив при этом на четверть один из своих крудов.

Верена уже давно не видела характерных золотых всполохов в ауре Карла. Это говорило только об одном — то зелье, которое подняло короля на ноги, закончилось.

Внезапно шум королевского охотничьего лагеря зазвучал в иной тональности. По рядам шатров прошло волнение. Дворяне, воины, егеря и обслуга начали стягиваться к центру лагеря. Карл тоже отвлекся от разговора с одним из лордов Туманных островов и взглянул в сторону источника шума.

Фрейлины Верены, спорившие до этого о тканях, перьях, сапфирах и нарядах других присутствующих здесь дам, разом замолкли. Но в следующий миг они с новой силой зашептались, уже комментируя то, что видят.

На противоположной стороне эспланады — прямоугольного пространства, образовавшегося перед королевским шатром, — верхом на огромном мистрале вороной масти, сопровождаемый небольшим отрядом бойцов, появился он.

На мгновение Верена залюбовалась конем. Шторм, а именно так назвал его хозяин, полностью оправдывал свое имя. Казалось, он стал еще больше с того дня, когда Верена видела его последний раз. Настоящий гигант, но в тоже самое время подвижный и грациозный. О! Этот красавец несомненно лучший представитель породы. Даже Холод, конь ее деда, на фоне Шторма казался мельче и грузнее.

Неожиданно Верене захотелось увидеть энергосистему Шторма, и когда она посмотрела на коня в истинном зрении, то на миг потеряла дар речи. Она не знала, что произошло с этим животным, но ясно одно — это уже не простой конь. Энергоканалы и энергоузлы мистрала уплотнились и стали крупнее.

Девушка ошарашенно перевела взгляд на всадника, и их взгляды встретились. Оказывается, Макс смог легко распознать ее в толпе и даже весело подмигнуть. Верена почувствовала, как вспыхнули ее щеки.

С того дня, как Верене сообщили о прибытии Макса в столицу, прошло две недели. Она не понимала в какие игры играет маркграф, но навсегда запомнила, как он, вовремя появившись, снова спас ее.

Много раз она вспоминала их разговор в ту ночь и каждый раз повторяла сама себе, что поступила правильно. Верена не могла бросить своих людей и свой народ. Она обязана вернуть то, что у нее украл мерзкий узурпатор.

А еще Верена запомнила, как перед уходом Макса она попыталась осмотреть его при помощи своего дара, и как в тот миг вдруг что-то теплое, тягучее ткнулось в нее изнутри. Это была сила — иная, не Макса, но по ощущениям как-то связанная с ним.

Сперва Верена не придала значения случившемуся, но проходили дни, которые складывались в недели, и она осознала, что не может избавиться от того странного чувства. Это было похоже на некий зов. Сперва слабый и тихий, будто кто-то очень близкий и родной пытается достучаться до нее.

Затем ей начали сниться странные сны, в которых она видела свою бабушку, королеву Софию. Она была молодой, как на ранних портретах, висевших в кабинете деда. В каждом видении она стояла в нескольких шагах от Верены. Их разделяла прозрачная стена. По шевелению губ было понятно, что бабушка пытается что-то сказать Верене. Судя по ее напряженному взгляду, что-то важное… Но, увы, Верена не слышала ее.

В конце каждого видения фигура бабушки превращалась в золотистое облачко, которое, принимая форму большого сокола, взлетало ввысь.

А затем Верена просыпалась и еще некоторое время, прерывисто дыша, лежала в постели, пытаясь понять значение этого явно непростого сна. Ей очень хотелось верить, что таким образом ее предки пытаются показать ей, что они поддерживают ее перед рашающей схваткой с узурпатором. Отсюда и этот золотистый сокол, очень похожий на того, что изображон на гербе ее рода…

И вот сейчас, с появлением Макса этот странный зов повторился. Только он звучал совсем близко.

Верена неосознанно потянулась к нему даром, но уперлась в пустоту. Макс закрылся. Он всегда так делал. Когда она попробовала еще раз, то перехватила его короткий насмешливый взгляд.

Брови Верены поползли вверх. Этот взгляд… А ведь он знает, что с ней происходит. О боги! Неужели он пришел сюда из-за нее? Снова?

Она невольно подалась вперед, но вовремя остановилась. Сейчас многие внимательно наблюдают за ее реакцией и оценивают каждый жест, каждый взгляд. Ведь именно в доме маркграфа она долгое время жила под чужим именем. По столице до сих пор ходят слухи, что распускали люди Оттона, о том, что она грела постель молодого бастарда. Нет… Нельзя показывать свои чувства. Не здесь и не сейчас. У них еще будет время поговорить.

За Максом на крупном мистрале ехал Сигурд в полном доспехе страйкера, а рядом с ним — его супруга Аэлира. Почувствовав ее внимание, беловолосая всадница полуобернулась и, узнав Верену, коротко ей кивнула, приветствуя. На мгновение взгляд суровой воительницы потеплел, а на губах принцессы появилась улыбка.

Но ненадолго. Краем уха Верена услышала разговор своих фрейлин.

— Что возомнил о себе этот бастард? — надменно говорила Агнесса фон Ведель, одна из племянниц графа фон Веделя. — Да еще притащил с собой этих дикарей.

Граф Георг фон Ведель являлся ярым сторонником Конрада Пятого и ближайшим соратником маршала фон Мансфельда. Собственно, именно поэтому одна из его племянниц была порекомендована на место фрейлины при Верене. Остальные девушки из ее свиты тоже принадлежали самым старым и верным короне астландским родам.

— Только взгляните на эту беловолосую особу, — вторила ей баронесса фон Шеренберг. — А ее одежда… Как же это пошло и вульгарно.

Астландские дворяне, те, что держались при ней, вежливо кланялись и тут же отпускали колкие слова. Они были далеки от благодарности. В их сердцах поселилась ревность и злость. Они так и не смогли принять тот факт, что Верена жила в доме какого-то бастарда. Не простили, что он не повез ее сразу к ним на Туманные острова. Не простили, что сам решал, как лучше для неё. Им было проще сердиться на спасителя, чем признать, что без него ее бы сейчас не было в живых.

Лорды Туманных островов, прибывшие со своими армиями на зов Карла, тоже зло смотрели на прибытие маркграфа де Валье. Вон как перкосило физиономию лорда Скелвика, владыки Мертона, при виде Макса.

Верена помнила, как при ней лорд Скелвик предъявлял претензии Карлу за отток кланов гленнов с его острова. Это не просто временный найм. Кланы снимаются с обжитых мест, увозят семьи и детей. И куда они направляются? В маркграфство де Валье.

Но, помимо лорда Скелвика, с подобными претензиями к Карлу обратилось еще несколько лордов. Оказалось, что кланы гленнов массово покидали не только Мертон, но и другие острова. Карл пообещал островитянам, что у них появится возможность высказать свои претензии с виновника происходящего…

— Боюсь даже представить, что за запахи источает эта беловолосая дикарка, — послышался голос еще одной фрейлины.

— От меня пахло похуже, когда эта беловолосая воительница, сняла меня с алтаря фанатиков из Ледяного храма, — не оборачиваясь, добавив в голос стали, произнесла Верена, и фрейлины за ее спиной тут же затихли. — Если бы не Аэлира, которая в последний момент убила мерзкого жреца, пытавшегося пронзить мое сердце кинжалом, вы бы сейчас вряд ли получили места фрейлин. Так что в следующий раз в моем присутствии проявляйте уважение к этим людям.

— Ваше высочество, — Верена услышала капризный голос, маркизы фон Палер. Насколько ее отец, герцог фон Палер, был богат, настолько его дочь была глупа. — Но ведь они же — дикари…

Верена величественно обернулась и смерила презрительным взглядом маркизу, при этом тщательно копируя свою мать. Она прекрасно помнила, как робели и тушевались в такие моменты ее подданые.

Прием матушки сработал. Маркиза вздрогнула под ледяным взглядом принцессы и опустила свои коровьи глаза.

— Тем, кому их дворянская честь не позволяет чествовать моих спасителей, не место в свите будущей королевы Астландии, — холодным тоном произнесла Верена и, обведя взглядом замерших фрейлин, отвернулась.

Она повернулась как раз в тот момент, когда Макс и его воины спрыгнули с лошадей и упали на одно колено перед королем.

— А вот и вы, маркграф! — произнес Карл. На губах улыбка, а в глазах лед. — А мы уже вас заждались!

— Я отправился в путь, как только получил ваш приказ, — не поднимаясь с колена, ответил Макс.

— Да-да, — качнул головой король. — Мне докладывали о вашей исполнительности и готовности выполнить мое повеление. И это похвально. Вы и ваши люди можете подняться.

Когда Макс и его люди выполнили приказ, король произнес:

— А еще мне докладывали, что вы были серьезно ранены. Как ваше здоровье сейчас? Вижу повязку на вашей шее. Может быть, мэтр Гаррель осмотрит вас?

— Ваше величество, — ответил Макс. — Благодарю вас за вашу заботу. Мои раны уже затянулись, и уважаемому мэтру Гаррелю незачем тратить на меня драгоценную энергию. А повязку на шее я оставил по настоянию моей тетушки герцогини дю Белле. Весенний ветер коварен. Она все еще боится, чтобы не было осложнений.

Верена увидела, как после слов Макса на лицах дворян появились насмешливые и презрительные улыбки. Короля вроде бы тоже позабавил ответ Макса, но Верена уже слишком хорошо изучила двойственную натуру Карла. В его энергосистеме произошел резкий всплеск, а она уже знала, что это был предвестник плохого настроения короля.

— Это и есть тот самый победитель Золотого льва? — услышала Верена насмешливый голос одного из астландских страйкеров. — Как же он сражался, если боится сквозняков?

— Я удивлен, как вообще тетушка отпустила его на войну, — ответил ему страйкер из свиты лорда Скелвика.

Слова страйкеров были услышаны, и по рядам прокатился смех. На лицо Карла наползла тень. Верена понимала, почему король недоволен. Да, маркграф де Валье его беспокоил. Но в то же самое время, один из самых его удачливых полководцев прямо сейчас становился посмешищем в глазах иностранных союзников.

Отношение Карла к строптивому маркграфу — это внутренние дела королевства, которые никоим образом других не касаются. А вот там, где потешаются над вассалом, есть риск, что очень скоро будут хохотать и над его сюзереном.

— И где же вы получили это ранение? — спросил Карл, и дворяне умолкли.

— На Теневом перевале, — ответил Макс. Казалось, он даже не заметил реакции толпы. — Хотя правильней сказать — на фронтире.

— То есть, это произошло даже не в Тени? — насмешливо спросил лорд Скелвик.

Верена видела, как вспыхнули глаза Карла. Только что этот заносчивый островитянин проявил неуважение к королю, вмешавшись в его разговор с вассалом. Стоявший неподалеку лорд Грэй был мрачнее тучи. Это ведь он привез своих соотечественников в Вестонию.

Верена понимала, почему Скелвик так смело, вернее, правильней сказать нагло себя ведет.

Во-первых, он был зол на Макса и Карла, а, во-вторых, он чувствовал за собой силу. Лорды Туманных остров привели с собой больше всех страйкеров. Только в одной дружине Скелвика было трое авантов, не считая его самого.

— Да, — коротко ответил Макс, при этом бесцеремонно разглядывая наглого лорда.

— И что же это была за тварь? — спросил Скелвик, полностью перехватывая инициативу у короля. Улыбка лорда была похожа на хищный оскал. — Какой-нибудь заяц или, может быть, крот?

По рядам островитян и астландцев пролетел смех. Верена напряглась.

— Химера, — ответил спокойно Макс, продолжая игнорировать толпу.

— Химера? — спросил один из астландских страйкеров. — Это что еще за тварь? Никогда не слышал о такой. И как на нее охотиться?

Верена видела недоумение на лицах островитян и астландцев. Похоже, никто из них не слышал о таких монстрах.

— В вашем случае, желательно большим отрядом боевых магов, — ответил Макс, кивая на лорда Скелвика.

— В нашем случае? — переспросил тот, опасно прищурив глаза. — Что это значит? Потрудитесь объяснить.

Верена мельком взглянула в сторону Карла. Прямо сейчас Кико что-то шептал ему на ухо. С каждым сказанным словом лицо короля приобретало нормальный оттенок, а в глазах появился насмешливый огонек. Карлик, похоже, что-то понял и поспешил успокоить своего правителя. Только вот что? Карл теперь явно не спешил перехватывать инициативу у наглого лорда.

— Извольте, — произнес Макс. — Когда я говорил «в вашем случае», я имел в виду, что у вас нет опыта сражений с такими сильными тварями. Вижу на вашей груди амулет, сделанный из когтя теневого волка. Явно крупная тварь, но на фоне химеры с Теневого перевала этот волк будет выглядеть простой дворнягой.

По мере того, как Макс говорил, глаза лорда Скелвика наливались кровью. Губы превратились в тонкую нить, а на скулах перекатывались желваки. В толпе повисла тишина. Несколько островитян, положив руки на рукояти своих теневых мечей, подались вперед.

Неожиданно тишину разорвал насмешливый голос Карла:

— И сколько же вы положили людей, прежде чем убить такую тварь. Полагаю, раз уж вы живы, значит, вы ее убили? Верно?

— Да, ваше величество, — ответил Макс и, кивнув в сторону Сигурда, добавил: — Последнюю химеру мы одолели вдвоем с моим телохранителем.

Карл громко расхохотался, и уже спустя секунду смеялась вся его свита. А вот островитянам и некоторым астландцам было не до смеха. Лорд Скелвик сверлил Макса ненавидящим взглядом.

— Что скажете на это, лорд Скелвик? — отсмеявшись и вытирая слезы, спросил Карл.

— Скажу, что маркграф де Валье — выдумщик, каких поискать, — ответил тот сквозь зубы. — Я и мои воины много лет ходим за Барьер и еще ни разу не встречали так называемых химер. И даже если бы мы встретили одну из них, уверен, четверых авантов хватило бы на то, чтобы прикончить ее.

Карл вопросительно взглянул на Макса.

— Без опыта — вряд ли, — покачал головой тот. — Уважаемый лорд не знает, о чем говорит. И я могу это вам наглядно продемонстрировать.

— Каким же это образом? — удивился Карл. — Хочешь сказать, что притащил сюда теневую тварь?

— О нет, ваше величество, — ответил Макс. — Все намного проще…

Макс кивнул Сигурду, и тот подошел к своей лошади, на крупе которой был подвязан продолговатый сверток. Распустив веревки и откинув в сторону край ткани, он достал длинный футляр из теневого дерева, искусно украшенного золотой вязью.

Приблизившись к Максу, Сигурд открыл крышку футляра, и все увидели два коротких узких клинка из какого-то темного материала. Работа настоящего мастера. По толпе прошел вздох восхищения.

Под удивленными взглядами присутствующих Макс взял оба клинка в руки и ловко крутанул ими. Затем, выйдя в центр эспланады, он спокойно произнес:

— Суть демонстрации такова… Я буду имитировать охотящуюся химеру, а уважаемый лорд Скелвик со своими авантами постарается победить меня. Хотя, вынужден признать, это будет не совсем честно. Четверых авантов будет маловато…

Глава 27

Вестония. Окрестности Эрувиля. Королевский лес (продолжение).

Необычные клинки снова сделали еле видимый взмах, и Макс, склонившись перед Карлом, произнес:

— Вы позволите, ваше величество?

— Дедушка! — разорвал тишину радостный девичий голос. — У нас давно уже не было интересных представлений! Позволь маркграфу развлечь нас!

Верена быстро повернула голову вправо и слегка поморщилась. Снова эта капризная особа. Оказывается, принцесса Адель, ранее удалившаяся со своей свитой к себе в шатер под предлогом усталости, все это время находилась рядом и, похоже, не пропустила приезд Макса.

Карл тоже взглянул в ту сторону, откуда доносился голос его внучки. Дворяне с поклонами расступались, уступая дорогу Адель и ее сопровождающим. В отличие от Верены, король явно был рад присутствию своей любимицы. С его лица сползла тень, взгляд потеплел. Правда, тень сожаления и грусти в нем тоже присутствовала.

Дело в том, что между этими двоими произошла размолвка, о которой знал даже самый последний поваренок с королевской кухни. После смерти Филиппа Карл частично направил свой праведный гнев и на свою супругу, королеву Беатрис.

Принцесса же Адель, посчитав обвинения деда несправедливыми, приняла сторону своей бабушки, вследствие чего, наверное, впервые в своей жизни услышала, как орет на нее король.

Те, кто присутствовал при этой сцене, рассказывали, что Адель даже не сразу поверила в то, что ее любимый дедушка, который всегда старался исполнить любой ее каприз, вдруг повысил голос на нее, да еще и таким радикальным образом.

Говорят, что принцесса, тут же зарыдав, выскочила из тронного зала и бросилась в свои покои. В тот день она демонстративно приказала слугам собрать все ее вещи и перебралась в ту часть дворца, где обитала королева Беатрис.

Целую неделю Адель не выходила из отведенных для нее покоев. На любое послание Карла, который явно жалел о своей вспышке, принцесса отвечала отказом. А когда все-таки соизволила пообщаться, перед королем предстала совершенно другая Адель, холодная и, казалось, даже немного повзрослевшая. Теперь она смотрела на своего деда без прежнего обожания и ласки. Словно что-то новое увидев в нем. Пребывание рядом с бабушкой-королевой не прошло даром. Все, что за эти дни наговорила Беатрис внучке о ее горячо любимом дедушке-короле, попадало в благодатную почву. Удобренное горечью обиды и политое слезами разочарования, в этой почве прорастало зерно нового осознания.

Со временем Карл смог подобрать ключики к своей любимице, и они помирились. Но их отношения с того злополучного дня более не были прежними. И, скорее всего, уже не могли стать.

А еще — Верене об этом доподлинно было известно — Адель последнее время старалась почаще бывать на вот таких королевских приемах и развлечениях. И делала она это по просьбе своей бабушки-королевы. Карл все это понимал, и, вероятно, поэтому в его взгляде сейчас было столько грусти и сожаления.

— Конечно, моя звездочка, — добавив теплоты в голос, ответил Карл, следя за тем, как его любимица приближается к замершему в поклоне Максу.

— Мессир, вы ведь обещаете, что разгоните нашу скуку? — замерев в нескольких шагах от маркграфа, спросила Адель.

При этом она с загадочным выражением лица разглядывала сейчас молодого человека, словно молодая охотница, которая примеряется, как бы половчее пустить свою стрелу, дабы понадежней обездвижить лакомую добычу.

Верена невольно почувствовала, как неприятно кольнуло в области сердца. Адель за последний год заметно подросла, и, как это обычно бывает с молоденькими девушками, в один миг превратилась из угловатого подростка в юную миловидную барышню.

Кроме того, явно по совету своих более опытных фрейлин, принцессе добавлял лишних два-три года слегка вызывающий макияж. Как уже заметила Верена, это была дань последней вестонской моде.

Капризная принцесса и без того не нравилась Верене, а уж теперь, после того как та чуть ли не по-хозяйски разглядывала Макса, так и вовсе стала ее раздражать.

Макс слегка приподнял голову и улыбнулся Адель в ответ, от чего по спине Верены пробежал мерзкий холодок… А после этого раздражение накрыло ее с новой силой.

После той встречи во дворце, когда она отказала Максу, Верена старалась выбросить его образ из своей головы. Она даже сблизилась с принцем Генрихом, который стал оказывать ей знаки внимания. Цветы, ювелирные украшения, приглашения на балы и приемы — Генрих явно увлекся ей.

И первое время это даже помогало, но со временем Верена стала понимать, что, как бы она ни пыталась выбросить из головы образ молодого маркграфа, у нее ничего не получалось. Вот и сейчас наглый флирт этой малолетней вертихвостки буквально взбесил Верену.

— Ваше высочество, — произнес с улыбкой Макс. — Я приложу все усилия, чтобы вам не было скучно.

Затем они оба взглянули на короля, и тот, улыбнувшись, обратился к островитянину:

— Что скажете, лорд Скелвик? Готовы показать нам, на что способны боевые маги Туманных островов? Поохотитесь на эту загадочную химеру вчетвером?

Тот довольно оскалился. Его серые глаза опасно блеснули.

— Конечно, ваше величество! Хотя, уверен, в данном случае хватило бы и одного из нас. Но раз уж маркграф настаивает…

— Ваше величество! — неожиданно подал голос Кико. На его разрисованном белилами и яркими красками лице светилась кривая желтозубая улыбка. — Как это, вчетвером⁈ Разве наш героический маркграф не утверждал, что четверых для охоты на эту диковинную зверушку будет маловато?

Верена невольно скрипнула зубами и сжала кулачки. Мерзкий горбун. Поглоти тебя бездна! Благо в данный момент взоры ее фрейлин были обращены на Макса, иначе они бы сейчас увидели истинные эмоции своей принцессы.

С трудом взяв себя в руки, Верена незаметно выдохнула и быстро обвела взглядом лица собравшихся здесь дворян. Радость, веселье, предвкушение кровавого зрелища, злость и удовлетворение — вот что было написано на этих холеных физиономиях. Ни один из присутствующих явно не питал к молодому маркграфу каких-либо добрых чувств. Разве что за исключением нескольких человек.

Тот же лорд Грей все так же был хмур и раздосадован. Барону де Леви, на которого в последнее время свалилось много неприятностей, связанных с исчезновением Хельги, тоже не нравилось происходящее. Рыжий парфюмер его высочества принца Луи удрученно покачивал головой и сверлил неприязненным взглядом мерзкого карлика.

А вот, к примеру, герцог де Клермон, на которого Карл все еще был зол из-за бергонской кампании и которого пригласили на королевскую охоту в самый последний момент, был явно обеспокоен. Верене даже показалось, что беспокойство опального маршала о маркграфе имеет слишком личный оттенок, куда более глубокий, чем того требует простая придворная учтивость.

А потом взгляд Верены упал на Сигурда и Аэлиру, которые стояли чуть вдалеке рядом с лошадьми. Принцессу неожиданно удивили абсолютно спокойные и даже отчасти скучающие лица обоих телохранителей Макса. Да, внутренне они были напряжены, Верена это прекрасно видела, благодаря своему дару, но это напряженное внимание, скорее, было направлено на окружающих, а не на Макса. Складывалось такое впечатление, что эти двое абсолютно уверены в победе своего господина.

Этот контраст был настолько разительным, что Верена неожиданно для себя ощутила, как начала успокаиваться. Несомненно, беспокойство присутствовало, как обычно бывает перед охотой или боем, но тот страх, что обвил ее сердце своими липкими лапами, начал растворяться.

— Ах, да! — произнес криво улыбающийся король. — Мой шут прав. Четверых будет мало. Позволяю вам взять еще двоих охотников. Кто еще желает поучаствовать в этой необычной охоте?

Верена слегка вздрогнула. Она была уверена, что Карл обязательно приструнит своего карлика, но слова короля стали для нее сюрпризом. Неужели Макс так сильно его беспокоит? Шестеро боевых магов. Они ведь убьют его! Значит, именно этого и добивается король? И Макс… О чем он только думал⁈

— Позвольте мне, ваше величество! — прогудел широкоплечий гигант, стоявший рядом с маршалом фон Мансфельдом.

Верена забыла, как дышать. Барон фон Изенбург… Один из сильнейших боевых магов в войске маршала. Именно благодаря действиям этого аванта была отбита атака на Мансфельда в день покушения.

— И мне! — сухой голос сзади заставил Верену обернуться.

Виконт фон Этинген, один из ее телохранителей, сделал несколько шагов вперед, огибая ее и фрейлин. Мельком он взглянул на Верену, и та сжала зубы. В глазах виконта она прочитала готовность убивать. Еще один авант… Макс сошел с ума!

— Великолепно! — воскликнул король, когда на широкой площадке замерло шестеро боевых магов.

Все рослые, широкоплечие. Макс, пусть и возмужавший за последний год, на фоне страйкеров казался подростком.

— Какие будут условия или правила, ваше величество? — усмехаясь, произнес лорд Скелвик. Он многозначительно переглядывался сейчас с другими островитянами и кивал двоим присоединившимся астландцам.

— Маркграф, что скажете? — спросил король.

— Как известно, в Тени нет правил, ваше величество, — пожал плечами Макс. — Но так и быть, со своей стороны обещаю никого не убивать и сильно не калечить. Ведь очень скоро вам понадобятся эти воины.

— Да-да! — хохотнул Карл. — Ты уж постарайся! Мессиры, вы слышали? В Тени нет никаких правил. Вас это устраивает?

— Более чем, — хищно улыбнулся лорд Скелвик и переглянулся с островитянами. — Правда, мы не такие великодушные, как маркграф, и обещать ничего не можем.

Островитяне покивали. Астландцы тоже.

— Ну что же, — потер ладони король. — Так даже интересней. Желаю вам всем удачной охоты, мессиры. Можете приступать!

По рядам пролетел гул одобрения. Послышались аплодисменты и слова поддержки охотникам. Макса, как заметила Верена, никто подбадривать не собирался. Все хотели увидеть момент унижения хвастливого маркграфа, который сам себя загнал в ловушку.

Слова короля послужили сигналом, и шестеро авантов, приняв оружие у своих оруженосцев, разошлись в стороны, охватывая спокойно стоявшего в центре площадки Макса. Тот замер на месте и скучающим взглядом следил за приготовлениями своих противников.

Когда страйкеры, наконец, замерли, лорд Скелвик, зло оскалившись, произнес:

— Сегодня вы, молодой человек, получите самый главный в своей жизни урок. Жаль, что он вам уже не пригодится. Надеюсь, у его величества есть другая кандидатура на место нового маркграфа.

— Только глупец утверждает, что уже познал всю мудрость этого мира, — произнес с поклоном Макс. — Я же придерживаюсь мнения, что человек учится каждый день до самой смерти. Поэтому я буду только благодарен перенять вашу мудрость, мессир. Только прошу вас, не давайте мне советов по управлению. Судя по тому, как от вас бегут ваши люди, управленец вы не самый успешный. Ах, да! И с уроками по этикету я тоже, скорее всего, сам разберусь, манерами вы тоже не блещете. Осталось понять, каковы вы в бою.

Сперва над площадью королевского лагеря повисла гробовая тишина, но спустя несколько мгновений ее разорвал громкий хохот Карла. Король явно наслаждался зрелищем. Его тут же поддержали люди из его свиты.

На удивление, лорд Скелвик не стал гневно отвечать. Он лишь кровожадно усмехнулся и, переглянувшись с другими страйкерами, ушел в невидимость. Спина Верены покрылась холодным потом. Охота началась!

Следом за Скелвиком в невидимости растворились еще двое островитян. Четвертый страйкер с Туманных островов, обнажив два клинка, переместился за спины астландцев, которые выставили вперед два коротких копья, наконечники которых обволокла лиловая дымка.

Макс же, крутанув одним из клинков, менторским голосом начал говорить:

— Первая наша встреча с химерой принесла нам несколько неприятных сюрпризов.

Сказав это, он молниеносно переместился в противоположный край площадки, а на том месте, где он только что стоял, в воздух взлетело облачко пыли.

— Первый неприятный сюрприз, — как ни в чем не бывало продолжил говорить Макс, при этом хаотично перемещаясь из одной точки площадки в другую. В тех местах, где он стоял мгновение назад, секундой позднее неизменно взрывалась пылью земля. — Оказалось, химера способна улавливать магические эманации. Другими словами, полог невидимости против этой твари бесполезен.

Макс замолчал и резко сместился на два шага влево. Снова знакомое облачко пыли на его прежней позиции. Длинный выпад Макса сразу двумя клинками, лезвия которых были окутаны лиловой дымкой, — и из невидимости беспорядочным комом вывалился один из островитян.

Прокатившись по земле, тот быстро вскочил на ноги и ошарашенно огляделся. Толпа дружно ахнула.

Макс тем временем снова переместился в несколько точек, повторяя ранее исполненный трюк. Под громкий хохот и рукоплескание Карла один за другим на земле оказались остальные невидимки.

Последним в пыли оказался красный как рак лорд Скелвик. Секунда — и он снова на ногах. Страйкеры довольно быстро пришли в себя и, не сговариваясь, рванули к Максу, зажимая того со всех сторон.

— Второй неприятный сюрприз, — произнес Макс, исчезая из поля зрения. — Химера тоже может становиться невидимой.

В следующий миг на страйкеров посыпался град молниеносных ударов. По магическим щитам магов пошли фиолетовые вспышки. Верена, широко раскрыв глаза, видела, как осыпались пылью лиловые круды островитян.

— Третий сюрприз, — голос Макса был напряжен, но усталости в нем не слышалось. Он, казалось, звучал отовсюду. — По тому, как они выбирают своих жертв, мы пришли к выводу, что химеры разумны. Эти твари сперва выбивают из строя самых прытких.

Резкая вспышка — и один из страйкеров островитян растянулся на земле и больше не встал. Его глаза закатились, а по телу пошла мелкая дрожь.

— Еще один неприятный сюрприз, — в голосе Макса слышалась усмешка. — Химеры — ядовиты, но их яд не убивает сразу, а сперва парализует.

После его слов второй островитянин вывалился из невидимости и, роняя мечи, упал на землю. Его тело билось в конвульсиях.

Толпа безмолвствовала. Карл, чтобы лучше разглядеть происходящее, слегка привстал на своем троне, а Адель прикрыла ладошкой рот. Ее глаза были широко раскрыты, а на щеках появился румянец.

Лорд Скелвик был единственным, кому удалось избежать ядовитого удара. Он ловко переместился за спины астландцев, продолжавших следить за схваткой, выставив свои копья вперед. А, может, прыткость лорда не причем? Верене вдруг показалось, что Макс намеренно позволил тому временно «выжить».

— Пятый и, пожалуй, последний сюрприз, — произнес Макс, появляясь из невидимости. — Ее хвост. Оказывается, он может раздваиваться и мгновенно удлиняться.

Макс, подняв обе руки над головой, направил острия своих клинков в сторону двигающихся в оборонительной позиции страйкеров. Затем он исчез, а на груди барона фон Изенбурга вспыхнул яркий лиловый цветок. Такая же вспышка секундой позднее осветила кирасу виконта фон Этингена.

Верена вздрогнула. Удары были такой силы, что обоих страйкеров отбросило назад, словно тряпичные кукол. А часть крудов, встроенных в их амулеты, осыпались пылью.

Макс тем временем появился правее, но тоже на расстоянии примерно дюжины шагов. Руки с клинками, как и прежде, замерли над головой. Снова исчез. Последовал новый удар. И на землю упал третий островитянин с двумя мечами.

Макс, молниеносно перемещаясь по площадке, атаковал без остановки. Складывалось впечатление, будто его руки удлинились и, как два гибких хвоста с длинными жалами-копьями на концах, долбили в магические щиты его противников.

Строй авантов распался. Они пытались уходить в невидимость, контратаковать. Перемещаться в разные стороны. Но их неизменно настигали клинки неуловимого маркграфа.

Верена, зачарованно глядя, как лучшие боевые маги ее будущего войска один за другим теряют энергию и падают на землю безмолвными куклами, мельком обвела взглядом ряды зрителей.

Выражения лиц разнились. Молодые отпрыски дворянских родов смотрели с неприкрытым восторгом. Дамы, обмахиваясь веерами, восхищенно следили за каждым выпадом молодого маркграфа.

Во взглядах тех, кто постарше, напряжение и тревога. Особенно раздражены и злы островитяне. Астландцы тоже мрачны. Вон, как озадаченно переглядываются между собой маршал фон Мансфельд и его ближники. Верена сделает все, чтобы они не видели в Максе врага.

Карл уже стоял во весь рост и, сложив руки на груди, наблюдал за избиением своих союзников с явным удовлетворением. Особенно его порадовало падение в пыль последнего страйкера, коим оказался лорд Скелвик. Над площадкой повисла тишина.

Верена не заметила, как сжала со всей силы свой веер. Только еле слышимый хруст заставил ее опомниться.

Она перевела взгляд с Макса на принцессу Адель, взгляд которой буквально пожирал маркграфа, и в ее душе снова появилось то самое тягучее чувство неприязни.

— Вот, собственно, и все, — произнес Макс, оглядывая лежавших в пыли магов.

В мир снова вернулись звуки. Над площадкой пронесся восхищенный гул. Дворяне рукоплескали победителю. Некоторые выкрикивали похвалу и поздравления.

— Вы все-таки решили оставить меня без сильных бойцов? — произнес Карл, уже стоявший в центре этого ристалища и с неким сожалением разглядывая тела поверженных, вокруг которых уже суетились их слуги и оруженосцы.

— Напротив, ваше величество, — Макс поклонился королю и сделал знак Сигурду. Тот в свою очередь снова подошел к поклаже на крупе своего коня. — Памятуя о данном мной обещании, я был предельно аккуратен и даже в какой-то мере нежен с вашими союзниками. Скажу больше, зная, как они вам важны, я оставлю им всё их вооружение и круды. И соглашусь на соответствующие денежные выплаты в качестве моих трофеев.

— А как же яд? — удивился Карл.

— Доза незначительная, — отмахнулся Макс. — Они очень скоро придут в себя.

— Это хорошо, — кивнул Карл и насмешливо проводил взглядом носилки с лордом Скелвиком.

Лицо страйкера было грязным от пота и пыли. Глаза закрыты. Из сломанного носа на усы и бороду текла кровь.

— Пожалуй, с ним ты обошелся жестче, чем с остальными, — негромко произнес Карл, но Верена, стоявшая неподалеку, услышала его. — Но я даже рад. Заносчивый лорд только что получил урок, который он запомнит на всю жизнь. Правда, у тебя появится еще один враг.

— Одним врагом больше, одним меньше, — пожал плечами Макс.

Карл хмыкнул и кивнул на клинки в его руках.

— Это, я так понимаю…

— Да, ваше величество, — продолжил за него Макс и протянул мечи королю. — Каждый из них сделан из жала химеры. Они были созданы специально для вашей коллекции, ваше величество. Надеюсь, вы мне простите, что пришлось их использовать перед тем, как подарить. Мне хотелось продемонстрировать вам, на что способны эти малютки.

Глаза короля расширились, а на лице расплылась довольная улыбка. Карл любил оружие и коллекционировал его.

— После сегодняшнего ценность этих, как ты сказал, «малюток», возросла в несколько раз! — хохотнул король и несколько раз взмахнул сперва одним, затем другим мечом. — Легкие… И баланс… Действительно, словно под меня создавались.

Тем временем по кивку Макса к ним подошел Сигурд и протянул шкатулку.

— Это что? — тут же заинтересовался Карл.

Макс молча откинул крышку, и взорам присутствующих предстал крупный разноцветный кристалл, который состоял из лилового, янтарного, алого, изумрудного и бурого крудов. Все они были соединены серебряными прожилками, которые неизвестный ювелир выполнил в виде естественной руды.

По рядам зевак пробежал восхищенный шепоток.

— Я назвал его «Сердцем Химеры», — произнес Макс. — Именно эти круды были извлечены из тела той самой твари, что ранила меня.

Карл взял в руки пятицветный кристалл и приподнял его повыше, чтобы все могли его увидеть. А потом протянул его своей внучке, которая уже была тут как тут и ловила каждое слово.

— Вот, взгляни, моя звездочка, — улыбнулся он, а потом посмотрел на Макса и произнес: — Следуй за мной, маркграф. Разговор у нас будет долгим.

Верена еще некоторое время молча стояла, провожая взглядом удаляющиеся фигуры короля и маркграфа. В толпе мелькнуло несколько знакомых лиц. Она пригляделась. Так ведь это же те самые комедианты из труппы мэтра Бризо. Вон, как таращатся на Макса. Верена хмыкнула. Уже сегодня вечером, благодаря этим двоим, все таверны столицы будут распевать очередную балладу о «лисе».

Глава 28

Я вошел в королевский шатер и остановился на пороге. Тяжелая парусина с подкладкой из темно-алого сукна слегка трепетала на ветру. Пол был устлан толстыми коврами, которые гасили шаги.

Вдоль стен тянулись стойки с разнообразным и, судя по отделке, очень дорогим оружием: рогатины, арбалеты, два десятка до блеска отполированных клинков. Чуть поодаль — ряд манекенов с доспехами и охотничьей экипировкой.

В центре шатра я увидел широкий стол, где была растелена подробная карта Мэйнленда, на которой было множество отметок и фигурок. Вокруг карты стояли кувшины с разными винами, серебряные и золотые кубки, а также вазы и блюда со всевозможными закусками. Похоже, Карл, даже охотясь, не забывал и о государственных делах.

Неприятное жжение в области груди заставило сжать зубы. Это круд Верены меня так наказывает за то, что снова отошел от нее так далеко.

Последние две недели он ведет себя безобразно. Похоже, мои погружения в Изнанку и прилив новых сил повлияли и на него. Он теперь не тот терпеливый паразит, который тихо ждал новой встречи с носителем. Нет… Сейчас он словно капризный ребенок устраивает мне ежедневные сцены.

Пробовал оставить его дома, чтобы отдохнуть от его давления. Так это чуть было не закончилось катастрофой. Этот паршивец начал вытягивать энергию из всех подряд. В итоге, к тому моменту, как я вернулся домой, часть Лисьей норы превратилась в опасную зону отчуждения. И только когда круд снова занял свое место в кармашке моей перевязи, все вздохнули спокойно.

Правда, началась новая напасть. Этот гаденыш каким-то образом начал влиять на своих «спящих» собратьев. Энергия внутри этих кристаллов начала вибрировать и толкаться каждый раз, когда ко мне кто-нибудь приближался.

Первый раз, когда это произошло, я даже сперва обрадовался, подумав, что новый носитель найден. Правда, радостный момент длился недолго, когда я понял, что происходит на самом деле. В общем, пришлось таскать везде этого пакостника с собой, да еще и оставить спящие кристаллы в Лисьей норе.

Стоит ли говорить, сколько радости было, когда паразит почувствовал рядом свою будущую носительницу…

Я незаметно втянул воздух через нос, принюхиваясь. Пахло кожей, маслом, лечебными травами и дымом из тлеющих жаровен, стоявших по углам. Мысленно я пообещал гаденышу, если тот сейчас же не прекратит меня отвлекать, тогда я его просто выброшу куда-нибудь подальше и выдохну свободно.

О! Притих… Похоже, сработало. Надолго ли?

Тем временем король приблизился к столу и, подхватив один из кубков, полуобернулся ко входу. Карл был напряжен, но очень старался выглядеть непринужденно и расслаблено. Давал понять, что это его территория и ему здесь ничего не грозит, даже в присутсвии такого, как я.

А вот мрачный Марсель де Габен и еще два десятка королевских теней, замерших вокруг нас, своего напряжения и готовности броситься на меня скрыть не пытались.

Чуть поодаль, у стойки с копьями и луками, мелькнул разноцветный шутовской колпак. Кико, явно опасаясь попасть под потенциальный замес, держался на приличном расстоянии.

— Подойди, — поманил меня рукой Карл и, кивая на стол с кувшинами, спросил: — Какой сорт предпочитаешь?

Я уже громче втянул воздух и повел носом.

— Я, похоже, как и вы, ваше величество, являюсь поклонником «Рубина Гриммонта», — произнес я с легким поклоном.

Карл, отсалютовав мне своим кубком, улыбнулся и понимающе покачал головой, а потом резко бросил:

— Эй, шут! Где ты там запропастился, мелкий прохиндей? Не видишь, мой гость изнывает от жажды!

— Еще бы. После такого-то поединка! — Кико уже был тут как тут.

Он прав. Схватка с шестью авантами прошла в высокоскоростном режиме. Еще месяц назад я о такой глупости даже и не помыслил бы, но сейчас, когда источник увеличился, а все каналы и узлы уплотнились, все было иначе.

Правда, пришлось подобно ужу на сковородке повертеться и потрепыхаться. Ведь золотую ману я не использовал. Только лиловую энергию и при этом без плетений. Однако даже так складывалось ощущение, что вышел, скорее, против сильных медиусов, а не авантов. Ни один из шестерых страйкеров не смог удивить меня. Уверен, выйди они против Сигурда и Аэлиры, я бы смело поставил все свое состояние на победу моих телохранителей…

Приподнявшись на цыпочки, Кико ловко схватил со стола тонкий серебряный кувшин. Затем, раскачиваясь из стороны в сторону на своих кривых ножках, проковылял к соседнему столику с чистыми кубками и бокалами разных размеров и формы.

Несколько секунд Кико, касаясь губ указательным пальцем, задумчиво разглядывал беспорядочный строй бокалов. Наконец, его выбор пал на небольшой серебряный кубок, усеянный сапфирами. Спустя мгновение шут уже протягивал его мне. На измазанном белилами лице расползлась хитрая ухмылочка.

— Ты прав! — хохотнул Карл, и в его взгляде на миг мелькнула тень, когда он увидел сапфировый кубок у меня в руке. — Великолепный поединок! Жаль, что все произошло слишком быстро… Но таковы бои страйкеров. Тем более такой силы…

Карл, сделав глоток из своего кубка, продолжил, пристально глядя на меня:

— А ведь Кико был прав. Ты, маркграф, полон сюрпризов. Раскидал шестерых авантов и даже не вспотел. Объясни, как такое могло произойти?

— Все зависит от того, под каким углом смотреть на произошедшее, ваше величество, — пожал плечами я и сделал небольшой глоток из своего кубка.

— Продолжай, — кивнул король.

— Для большинства это была схватка «шестеро авантов против одного выскочки одаренного».

— А на самом деле?

— А на самом деле я вышел против магов, пусть и достигших рангов аванта, но остановившихся в развитии. Судя по их достижениям, они когда-то были частыми гостями Тени, но сейчас мое чутье мне подсказывает, что они уже очень давно не пересекали Барьер.

— А разве есть возможность это почувствовать? — заинтересовался Карл.

— Конечно, — кивнул я. — Магия Барьера очень сильная. Скажу больше, я считаю, что она — самая разрушительная в этом мире. Страйкер, побывавший в Тени, еще очень долго носит на себе тот неповторимый, если хотите, «запах» Барьера. Эманации этой магии ни с чем не спутаешь.

— А твои противники, значит…

— Руку даю на отсечение, последних два года каждый из них занимался чем угодно, но только не охотой в Тени. Чтобы дар развивался дальше, ему нужна встряска, которая возможна только в экстремальных условиях. Вот и весь секрет.

Король широко улыбнулся и многозначительно переглянулся с Кико.

— А вот мне кажется, — произнес он, — что ты чего-то не договариваешь. Дело ведь не только в страйкерах, погрязших в политических играх, балах и приемах, верно? Дело еще и в тебе самом. Шесть авантов, даже самых ленивых, что бы ты мне ни говорил, это все-таки шесть авантов. Если бы я собственными глазами не увидел, как ты их извалял в пыли, словно они какие-то новички-инициаты, ни за что бы не поверил, что такое вообще возможно. Но я знаю, кому такое под силу. Вот уж не думал, что мне предоставиться возможность увидеть такого, как ты, собственными глазами.

Такого, как я… На короткий миг мне показалось, что тайного хозяина лютен я прочитал неправильно. В том, что этот маг является одним из ближников Карла, сомнений у меня не было, но что он вдруг решит слить королю всю информацию об аурингах… Хм… Нет. Это вряд ли.

Я полностью уверен в своих расчетах. Достаточно вспомнить художества лютен там, на фронтире, где она, запудрив мозги Дикому герцогу и другим страйкерам-ренегатам, пыталась чужими руками добыть золотой круд, скармливая приливу одаренных. Вряд ли кошка действовала без ведома своего кукловода, который явно затеял свою собственную игру.

А еще из нескольких источников я точно знаю, как ударил по самолюбию короля побег нескольких страйкеров во главе с некой Зои де Намюр. Тех самых страйкеров, которые пленили и посадили меня в клетку.

Так вот история этой Намюр, оказывается, с весьма любопытными подробностями. Сусанна Марино раскопала сведения о том, что эта Зои не только охраняла Карла, но и делила с ним постель. Не трудно догадаться, как бы отреагировал взбешенный предательством фаворитки король, узнай он, что один из его ближников все это время был в курсе, где находится беглянка и ее отряд.

Вот поэтому-то я и был уверен, что Карл ни сном ни духом об этой стороне жизни своего ближника. Ведь если этот таинственный кукловод рассказал королю об аурингах, значит, он должен был рассказать и о том, что происходило на фронтире. И не только… Там много всего придется рассказывать. Такого, за что король по головке не погладит, и хозяин лютен об этом знает, поэтому продолжит собственную игру.

Ну а если хозяин лютен не проговорился, значит, сегодняшняя легализация усиления моего дара проходит в запланированном режиме.

— Насколько мне известно, — продолжал король, внимательно следя за моей реакцией. — Последний такой, как ты, исчез, то ли погиб, то ли просто ушел, этого я не знаю точно, около сотни лет назад. Он был из степного народа.

— Полагаю, его величество, имеет в виду основателя гильдии «Клинки сумрака»? — спокойно произнес я.

— Значит, я прав? — брови короля на мгновение взметнулись. — Ты — абсолют?

— Да, вы правы, ваше величество, — с легким поклоном произнес я.

Карл некоторое время внимательно всматривался в мое лицо, а потом ровным голосом спросил:

— Зачем тогда устроил этот спектакль при въезде в столицу?

— Всё просто, ваше величество, — пожал плечами я. — Мне нужно было усыпить бдительность.

Карл нахмурился. Я видел, как вспыхнула его энергосистема, а также энергосистемы его телохранителей. Что характерно, Марсель де Габен и Кико почти синхронно подались вперед, явно вознамерившись защитить своего короля.

Если выражение лица главы теней не изменилось — все то же ледяное спокойствие, то на вечно улыбающейся раскрашенной физиономии Кико застыла гримаса холодной угрозы, а глаза стали пустыми и неподвижными, как у змеи перед атакой.

Этот непроизвольный и, похоже, искренний порыв лишний раз подтвердил, что эти двое верны Карлу и готовы, защищая своего господина, броситься даже на абсолюта.

— Уж не мою ли? — прищурился Карл и медленно отвел правую руку вправо, жестом показывая своим людям оставаться на местах.

— Вашу, — с легким поклоном ответил я. — Матерый и агрессивный пес всегда вызывает опаску у его хозяина, особенно после долгой разлуки. Именно поэтому хозяин держится от него на расстоянии и предпочитает поручить таких псов своим слугам.

— И ты решил прикинуться жалким и побитым жизнью, чтобы поговорить со мной лично? — криво усмехнулся Карл.

— Да, — ответил я и добавил: — И раз уж я здесь, выходит, моя маленькая шалость сработала.

— Как-то не вяжется твой образ с тем, что ты устроил там, — хмыкнул Карл и кивнул в сторону выхода. — Но, вынужден признать, ты появился вовремя. Я как раз раздумывал над тем, что кое-кому из моих союзников понадобится трепка. Но сейчас не об этом… Ты прав, я действительно был недоволен положением дел в Бергонии. Не проходит и дня, чтобы мой секретарь не принес очередную жалобу на тебя. Почти все мои советники и приближенные твердят, что ты отбился от рук и плетешь паутину интриг за моей спиной.

Король кивнул на кубок в моей руке и раздраженно произнес:

— Например, эта история с сапфировой гильдией. Я знаю, что ты нашел их тайную сокровищницу… И не отпирайся!

— Да, я нашел их тайную сокровищницу, — спокойно ответил я, наблюдая, как расширяются глаза Карла и Кико. — Только вот она была почти пуста. Если вам докладывали о том, что произошло, вам должно быть известно, что сапфировые, видя безобразия, учиненные этим болваном маркизом де Онжесом, предпочли забрать самое ценное и сбежать из цитадели через тайный ход в скале. Увы, но о судьбе беглецов мне ничего не известно, как, собственно, и совету сапфировых. Я знаю об этом потому, что они присылали ко мне своих представителей.

— Продолжай, — нахмурился Карл.

— Что же касается сокровищницы цитадели, — произнес я. — Мой сенешаль составил подробный список ценностей, который соответствует записям из журнала, что был найден там же. Все теневые ингредиенты и материалы были тщательно упакованы и погружены в два фургона, которые я и передал главному казначею вашего величества несколько дней назад.

Я специально сделал ударение на слове «теневые». Их, по закону Вестонии, я был обязан сдать в королевскую казну и получить вознаграждение. А вот на другие ценности король претендовать не может. Это мои законные трофеи.

— Список и журнал у меня с собой, — добавил я, кивая себе за спину, туда, где находились наши лошади.

Карл слегка поморщился. Он, видимо, уже давно получил отчет от казначея, но, похоже, его интересовала другая информация. И я, в принципе, понимал, какая именно.

— Почему сразу не отдал всё в янтарную гильдию? — спросил Карл. — Ты же знаешь, что они действуют от моего имени.

— У меня нет доверия к гильдии, которой управляет такой человек, как Гильбер де Амбрель, — пожал плечами я. — Нынешний верховный магистр из-за своей жадности и амбиций довел гильдию до раскола. Собственно, я не одинок в своих выводах. О том, что в совете янтарных идет открытая война за власть, знает, пожалуй, каждый водонос из квартала черни. Именно поэтому я отказал скупщикам гильдии и привез все ценности в казначейство вашего величества. Посчитал, что так будет надежней. И еще кое-что…

Произнеся последнюю фразу, я начал доставать из кармашков перевязи пузырьки с улучшенным лечебным зельем. Всего тринадцать штук.

Король, ничего не говоря, смотрел, словно завороженный, на то, как на карте, там, где были изображены очертания Эрувиля, выстраивается ровная шеренга бутыльков с искристо-алой целебной жидкостью.

Тишину нарушил ехидный смех Кико.

— А вот и причина частого упоминания имени маркграфа де Валье в доносах уважаемого Гильбера де Амбреля.

Карл взглянул на меня и произнес хриплым голосом:

— Этого в отчете моего казначея не было.

— Потому что эти зелья не из сокровищницы сапфировых, — ответил я. — Они из казны Серого Жнеца. Я хотел доставить и передать их лично в руки вашему величеству.

Король переглянулся с шутом, а потом резко спросил:

— Почему не попытался утаить и присвоить?

Мне было понятно его волнение. Чернота из его тела никуда не делась. Более того, она увеличивалась, и Карл об этом явно знал.

Я, конечно, мог легко исцелить его прямо сейчас своим даром. Но, во-первых, демонстрировать его пока рано, а, во-вторых, королевская память на добро весьма коротка, а благодарность — так и вовсе эфемерна. Пусть пока побудет на эликсире. Это уже четвертое поколение модифицированного алого зелья. Оно в разы эффективнее того, которым лечили Карла. Черноту оно полностью не уничтожит, но ее рост замедлит.

— Потому что вы должны жить, — ответил я честно. — Иначе без вас страну поглотит хаос. Кроме того, я прекрасно помню, кому всем обязан.

Мои слова явно пришлись по душе королю. Тень постепенно начала исчезать с его лица. На губах появилась хитрая, но в то же самое время ободряющая улыбка:

— И, конечно же, ты рассчитываешь на награду.

Я молча склонился в поклоне, при этом пришлось изобразить смущение.

— Вы только полюбуйтесь, каков скромник! — расхохотался Карл, кивая на меня хихикающему шуту.

Кико вроде бы веселился вместе с королем, но его глаза снова обрели тот характерный змеиный прищур.

Отсмеявшись, Карл кашлянул и произнес, обращаясь ко мне:

— Ладно, ладно, маркграф. Не беспокойся. Порадовал ты меня. И не только этим… — кивнул он на зелья. — Думаешь, я забыл о твоем подвиге в Бергонии? Король никогда и ничего не забывает. И всегда награждает верных ему людей. Именно поэтому я вызвал тебя в столицу. Награда обязательно найдет своего героя! Но, помимо награды, может быть, у тебя есть ко мне какие-то просьбы?

Карл с хитрым прищуром насмешливо усмехнулся.

— Говори, маркграф. Сейчас именно такой случай, когда не только можно, но и нужно просить у своего короля милости. И я вижу, что у тебя есть что-то на уме…

Я выпрямился. Все-таки герцогиня дю Белле знает Карла как облупленного. Все пока идет именно так, как она предсказала. Сейчас именно тот момент, когда нельзя мямлить или юлить. Карл этого не любит.

— Я прошу у вас, ваше величество, патент на создание магической гильдии.

Глаза Карла начали постепенно расширяться. Судя по удивленной физиономии Кико, тот тоже не ожидал такого поворота. Тем временем я продолжал:

— Мне известно, что по древнему закону титул верховного магистра магической гильдии должен быть не ниже графского и он должен быть наследуемым. Пусть я, по сути, управляю герцогством, но, увы, титул маркграфа не наследуемый. Но есть решение.

После этих слов Карл нахмурился и напрягся. В шатре в очередной раз повеяло грозой. Я мысленно усмехнулся.

— И что же это за решение? — холодно спросил Карл, сверля меня взглядом.

— На самом деле, я уже давно должен был объявить об этом, — произнес я, делая вид, что не замечаю, как снова напряглись все присутствующие в шатре. — А именно сразу же после того, как аталийские легионы покинули Бергонию.

— О чем ты хотел объявить? — Карл хищно прищурился.

Я выдержал короткую паузу и произнес:

— О том, что мой дорогой дядюшка явно не справляется с обязанностями главы рода де Грамон. Участие в заведомо убыточных финансовых сделках, заключение нестабильных политических союзов, вовлеченность в громкие публичные конфликты и скандалы — все это не идет на пользу репутации древнего рода. Генрих де Грамон своими действиями сделал все, чтобы ослабить позиции нашей семьи. Всем известно, как ваше величество беспокоится о благополучии высоких родов Вестонии, как сюзерен заботится о своих верных вассалах. Поэтому я покорнейше прошу вас, ваше величество, позаботиться и о нашей семье, объявив меня временным опекуном нашего рода.

На несколько секунд в шатре повисла гнетущая тишина, которую разорвал громкий хохот Карла.

— Так вот зачем тебе понадобилось то представление⁈ — немного успокоившись, произнес он. — Ха-ха и этот ход с опекой рода! Уже сегодня вечером по всему Мэйнленду разлетится весть о новом абсолюте, который играючи разобрался с шестью авантами.

— И не надо тратиться на рекрутеров, — произнес шут. Помимо прежнего язвительного выражения, в его глазах мелькнуло уважение.

Карл хотел было еще что-то сказать, но не успел. Полог его шатра дернулся, и в проеме появилась голова капитана королевских гвардейцев.

— Что там⁈ — недовольно рыкнул Карл. — Если побеспокоили меня из-за какой-то ерунды, прикажу всыпать плетей!

Капитан торопливо переступил порог и, сделав несколько шагов внутрь шатра, остановился. В его руках было два маленьких свитка.

— Срочные вести из Аталии и Астландии, ваше величество! — отрапортовал капитан.

Король еще не успел взмахнуть рукой, как шут уже выхватил свитки из рук капитана. Быстро развернув первый, потом второй, шут пробежался по строчкам напряженным взглядом и поднял голову. На его лице было написано волнение и, кажется, азарт.

— Началось! — произнес он. — Легионы аталийцев и астландцев перешли наши границы!

* * *

Шагая по королевскому охотничьему лагерю, который после объявления последних новостей был похож на потревоженный пчелиный улей, я искал глазами Верену.

Я должен был ее найти до того, как покину этот лагерь, а затем и столицу. Мыслями я уже был далеко, в своей марке. Похоже, Золотому льву не терпится взять реванш. Решил ускориться и уже выступил со всеми своими легионами.

В том, что он очень быстро окажется на границе моего маркграфства, я даже не сомневался. И моя уверенность была вполне обоснована.

Карл же перед тем, как отпустить меня, пообещал, что подумает над моими просьбами, но потом, когда появится подходящее время, ибо нынче все его думы только о государстве.

Уже когда я покидал королевский шатер, в который один за другим прибывали советники и союзники Карла, меня остановил Кико и сообщил, что его величество меня более не задерживает в столице и что я могу вернуться назад в марку. Соответствующие бумаги я получу в ближайшее время. А потом Кико, ехидно усмехнувшись, добавил, что король ждет от меня проявления отваги и героизма на поле брани.

Обогнув широкий стол с разнообразными яствами, я разминулся со стайкой придворных дам, которые, нервно размахивая своими веерами, громко обсуждали вести о вторжении, и оказался в узком проходе между пестрыми шатрами.

Оглядевшись и убедившись, что за мной никто не увязался, я накрыл себя пеленой невидимости и двинулся дальше, ловко лавируя между группками людей, палатками и кострами.

Наконец, я добрался до шатра, на стенке которого красовался герб с парящим соколом. На входе дежурили двое страйкеров, один из них — авант, что вышел на состязание со мной последним. Он выглядел мрачным и помятым, но очухался быстро.

Полог дернулся, и в проеме показалась одна из фрейлин Верены. Она явно была чем-то недовольна.

Ее нагнал властный окрик:

— Меня не беспокоить!

Рывок — и, прежде чем полог опустился, я легко проник внутрь шатра, где кроме Верены никого больше не было.

Именно в этот момент круд снова решил дать о себе знать неприятным жжением. Я поморщился и раздраженно повел головой. Мерзкий поганец. С каждым разом жалит больнее и больнее. Я чувствовал, что очень скоро не смогу уже его контролировать, как раньше.

Неожиданно Верена вздрогнула и обернулась. На ее лице появилась мучительная гримаса, то ли страха, то ли боли. Ее взгляд был направлен прямо на меня. Я даже проверил не слетел ли полог невидимости. А потом произошло то, чего я никак не ожидал. Верена подалась вперед и с мольбой в голосе произнесла:

— Отдай его мне, Макс. Ему страшно и одиноко…

Конец десятой книги

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Излом. Роман Алексея Осадчука

Content

Излом. Роман Алексея Осадчука

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene