Марина Александрова

Второй шанс для Элии

Пролог

— Где эта тварь⁈ — резкий оклик графа эхом прокатился по стенам древнего замка, отразился в витражных окнах просторной столовой и глухим стоном раненного зверя утонул где-то под самым потолком.

Пожилой Мортис вздрогнул и несмотря на простреливающую боль в спине согнулся ещё сильнее, лишь бы хозяин не выбрал его объектом своего гнева! А, всё из-за гадкой девчонки, что в кои-то веки решила ослушаться и проявить характер… Вот же, дрянь!

— Милый, — ласковый голос госпожи, заставил графа Изэр устремить свой полыхающий взор уже на супругу, позволив Мортису нервно перевести дух. — Куда она денется из предгорья? Сам подумай, так или иначе настанет ночь, вместе с ней придёт и холод, а твой… — тут она запнулась, явно подбирая подходящее слово или делая определённый акцент на статусе разыскиваемой, — бастард, — особо протянув «а», продолжила она, — столь нежен, что вряд ли вынесет холод в легком платье, — скупо улыбнулась женщина.

— Изабелла, — прорычал граф решительным шагом направляясь к супруге, которая вместе с детьми, как ни в чем ни бывало, продолжала ужинать.

Графиня Изабелла Изэр была столь изящна, манерна и кротка, особенно в такие моменты, когда Эрдасу больше всего на свете хотелось оторвать ей голову, что это бесило его ещё больше.

— Куда ты смотрела⁈ — прорычал мужчина уже на жену.

Графиня Изэр, хрупкая миловидная шатенка даже не вздрогнула от направленного в её сторону рыка. Слишком хорошо она знала себе цену в этой семье, как и ценность вложений её отца.

— Не стоит повышать голос во время ужина, ты же знаешь, как я этого не люблю, — чуть слышно проговорила она, даже не взглянув на супруга, продолжая аккуратно резать стейк.

— Ты совсем отупела⁈ — взревел Эрдас, с силой ударив по тарелке так, что ужин женщины устремился прямиком на пол.

— Ты что себе позволяешь? — гневно раздувая ноздри, прошипела женщина, поднимаясь из-за стола. — Какое мне должно быть дело до твоего выб… выкормыша⁈ — всё же взяв себя в руки, прошипела она, отерев губы салфеткой и кинув ту на стол.

— О, всего лишь одно дело, что этот «выкормыш», как ты имела неосторожность выразиться, был обещан аршваи рам, представляешь⁈ — не скрывая иронии, усмехнулся граф. — Всего-то и делов, что император приказал отдать дочь рода Изэр на откуп в проигранной войне, но если тебе мой «выкормыш» всё ещё не нужен, то может быть отдадим нашу прелестную Тэодору⁈ А⁈ — уже не смеясь прорычал он.

В этот самый момент графиня Изэр почувствовала себя так, будто земля уходит из-под ног. Как отдать? В смысле потребовали дочь рода Изэр⁈ Да, кому они нужны, в конце концов⁈ Всего лишь мелкое графство в предгорье поверженной империи Тарволь⁈ Их даже на карте не с первого раза найдёшь⁈ Так кому могли понадобиться их дети?

— Зачем? — тяжело сглотнув, пролепетала она, бросив взгляд на испуганно замершую над тарелкой дочь.

Тэодора была всего на год старше той девчонки! А, что если им сгодится и она⁈ Что тогда⁈

— О, милая, когда я спросил императора, какого эфрима ему надо от моих детей он обещал подробно передо мной отчитаться, — не скрывая злой иронии, вызверился мужчина. — Так, что? Может ты уже отомрёшь и подсуетишься немного хотя бы ради своих детей!

* * *

Было плевать. Вот так, просто плевать! Куда идти, что делать, как дальше жить…Но одно я знала точно, больше ни за что не вернусь в этот проклятый дом! Ни за что!

Всё ещё захлёбываясь в слезах, я спешно сползала по каменистым склонам, пытаясь уцепиться за чахлые деревца. Лес, что окружал замок Изэр был бы легко проходим, если бы не был расположен в предгорье, где каждый неосторожный шаг нёс в себе опасность. К сожалению, ни моя пышная фигура, ни такое же платье не располагали к беспрепятственному спуску. Я с трудом удерживала равновесие, перепрыгивая с камня на камень и всё больше размазывала слёзы и сопли по щекам.

— Пусть я лучше умру от холода и голода! Пусть меня съедят звери, — причитала я, продолжая подвывать, — но я ни за что не отправлюсь в земли аршваи рам! Только не туда! Ни к этим нелюдям!

Слухи о тех, кому наша империя проиграла в войне ходили разные. И, хотя, предгорье война как таковая не затронула, слишком уж далеко, но возвращавшиеся на земли графства проигравшие войны шептали разное. Говорили, что и не люди они вовсе! Что маги каждый второй! Как в старых сказках маги, только называли они себя аршваи рам! А в ком силы нет, то те рабы магов… Что звери милосерднее воинов аршваи рам!

И, вот, сегодня, на приказ императора передать в земли врагов дочь отец тут же вспомнил о ненужном ублюдке… Признал-таки кровиночку, чтобы тут же сбагрить боги ведают куда!

Воя во весь голос, я шла шаткой походкой по каменистому склону, понимая, что больше ничего не хочу в этой жизни! Как же они замучили меня! Всю жизнь терпела! Всё ждала чего-то⁈ Что примут. Что полюбят. Верила каждый раз, как распоследняя дура, что брат, сестра, мачеха, а может быть однажды и отец признают меня… А, всё, что получила — это бесконечные издевательства, обзывательства за то, что толстая, неуклюжая, тупая, да и вообще не пойми что! Ничего не умею…

А, учил ли меня хоть кто-то чему-то⁈

Уж лучше б и не родилась я вовсе!

Вот на этой шаткой мысли, нога моя оскользнулась на влажном камне покрытым бурым мхом. Я неуклюже взмахнула руками и стремительно полетела вниз головой. Момент удара запомнить уже не смогла…

* * *

— Это точно она? — рассматривая две торчащие в небо упитанные ноги в розовато-линялых панталонах, Фет опустился на колени, приподнял юбку, что скрывала искривленное в гримасе ужаса красное лицо.

Он остановил время аккурат за мгновение до гибели девушки и сейчас вместе со своим другом Маат, с нечитаемым выражением на лице, они разглядывали последнюю из созданного Маат народа…

— Это всё Аишет с её грёбаной тюрьмой! Посмотри только, — зло указал мужчина пальцем на повисшее в воздухе недоразумение, — хорошо, что мы успели, но что толку? Что толку⁈ С таким характером она всё одно умрёт, а следом и я! Аишет, мать её, специально к этому подвела! По-другому и быть не может!

— М-да, и рад бы утешить, но судя по всему не чем… — тяжело вздохнул Фет, сложив руки на обнажённой глянцево-черной груди. Единственным предметом одежды на мужчине была золотая юбка из тонких кожаных полос чуть выше колена. Царящий в предгорьях Тарволь холод его ничуть не беспокоил. В конце концов, он бог и холод был ему ни по чем.

— Это последняя кровь, Фет, понимаешь? — несколько болезненно прошептал Маат опускаясь на колени возле висящей в воздухе девушки. — Кровь, которую ещё нужно суметь пробудить.

Оба мужчины были гораздо выше любого человека и лишь поэтому девочка казалось такой маленькой рядом с ними.

— Я предвидел это, — тихо сказал Фет. — Я знаю, один раз ты уже пострадал за то, что нарушил правила и влез в дела мирские, но ты ведь жив! А, если эта девчонка ни на что не годится? Я не желаю видеть, как мой единственный друг умирает…

— Что ты? — нахмурив светлые брови, посмотрел Маат на друга своими неоново-голубыми глазами.

— Я украл прялку у сестры, — прошептал Фет.

— Ты спятил⁈ Плетущая судьбы и души не сможет без своей прялки…

— Поэтому, нам надо поскорее её вернуть! — прошипел мужчина, сверкнув на Маат черными глазами полными негодования. — Мы не будем ничего конкретно менять! Всё, что нам нужно притянуть сильную, но разрушенную душу и сплести один стержень с другим ну и мотануть колесо разок назад! Нестрашно! Ничего не изменится, да и не заметит никто! — протянул он на ладони крошечную сияющую золотом прялку, стоявшую на не менее крошечном колёсике.

— И, где я тебе достану такую душу?

— Я же не просто так принёс это, — Фет выразительно посмотрел на артефакт в своих руках. — Смотри, — точно фокусник он разжал вторую ладонь, чтобы показать изрядно потрёпанную, но всё ещё тлеющую искру чужой души. — Притянул его…

— Его? — нахмурился Маат. — Он был мужчиной?

— Ой, да какая разница, — пожал плечами Фет. — Сестра говорила, что у душ пола нет!

— После прохождения через очищающий котёл, — в отчаянии вскинув руки, воскликнул Маат.

— Да всё равно, — взмахнул рукой Фет. — Эта через котёл уже не пройдёт. Слишком надорвана. Да и нужен нам лишь стержень, память не подтянется. Сплетём с душой последней, — кивнул он на висящую к верху ногами девицу, — отмотаем немного время назад, дадим ей время слиться с более сильным стержнем, и мы получим то, что нужно!

— Где ты её взял? — практически жалостливо просипел Маат, не зная уже можно ли согласиться с предложением друга или лучше отказаться и принять свой конец вместе с последней из созданного им народа.

— В одном безмагическом мире, — пробормотал Фет. — Там у них какая-то Перестройка и выживали лишь те, кто за себя мог постоять. У него был свой отряд, его звали Илья, правда, похоже на имя девчонки? А? — заискивающе улыбнулось божество. — Ну, и они боролись за справедливость, — важно кивнул Фет, на искру. — Они сражались с такими же, как и они, чтобы иметь право покровительствовать несчастным торговцам за символическое вознаграждение. Его предал друг и он даже сидел в тюрьме, совсем как ты, Маат, — ободряюще улыбнулся Фет.

— Да? Он был благородным воином?

— Ну…уважаемым, — кивнул Фет, поспешно прикрыв глаза, чтобы его только окрылённый надеждой друг не заметил, как ему на самом деле неловко за обман.

Но и вариантов не было. Он и так спер то, что никто брать не хотел из местных крылатых богов, пока рогатые не подоспели…

— Хорошо, давай попробуем…

Глава 1

— Почему так долго не приходит в себя? — женский голос, полный негодования разозлённым писком ворвался в сознание.

— Но, госпожа, Элия сильно ударилась при падении, лекарь сказал, что это нормально, что так долго не приходит в себя. Всё же с лошади упала, хорошо хоть шею не сломала… — ответствовал старческий, несколько дребезжащий голос.

— Думаешь?

— Что? — растерянно спросила старушка.

— Ну, что это хорошо? — вкрадчиво поинтересовалась женщина и только в этот момент мою голову пронзила нестерпимая боль, а вместе с тем пришли и воспоминания.

Это был очередной урок верховой езды. Не у меня. У брата с сестрой. Я всего лишь бездельно болталась во дворе, посматривая на то, как учитель занимался с ними, когда Тэо вдруг заметила меня и предложила попробовать тоже. Вот уже десять лет я живу в замке своего отца, а всякий раз с замиранием сердца жду, что мои родственники хоть как-то признают меня. Интересно, зачем оно мне надо?

Неожиданная мысль болью прошила виски.

И впрямь, на хрена я полезла на лошадь, когда ни разу не сидела в седле? А, эти мелкие выродки возьми и стегани скотину подо мной… Че за?!.

— Ой, кажется пришла в себя? — забормотала няня, приставленная отцом к нам троим, но по факту занимавшаяся в основном братом и сестрой.

Открыв глаза, не смогла сдержать накатившего раздражения.

— Воды дай, — буркнула бабке, чтобы та немного занялась делом и перестала жужжать у меня над головой.

— Что…а да, сейчас, — пробормотала та и резко скрылась с горизонта.

— Рада, что тебе лучше, надеюсь, ты не заставишь себя ждать на ужин, — пробормотала мачеха, развернулась на каблуках и была такова.

А, вот я так и лежала, смотря в одну точку. И, вот, что было действительно странно. Всю свою сознательную жизнь, на мачеху я смотрела с придыханием, страхом и в какой-то степени с восторгом. Она мне казалась такой красивой, миниатюрной, изящной. Её манеры были идеальны. Но сейчас… как пелена с глаз спала? Баба, как баба ещё и жалела, что я шею не свернула…

Так бы и вломила ей в догонку!

От последней мысли стало не по себе, но странно хорошо?

Нахмурившись, я откинула одеяло и попыталась встать…

— Это ещё что? — забормотала я, понимая, что кто-то что-то обмотал вокруг меня…

И только, когда руки прошлись вдоль тела я наконец-то в полной степени поняла, что то, что мешало подняться — мой собственный живот! Но, у меня нет такого!

Голова вновь разболелась, заставляя болезненно жмуриться. Да, что со мной такое⁈ Словно и тело не моё и всё вокруг не то! Ещё этот мамон торчит, как будто я беременная…

От последней мысли и вовсе замутило, и я поспешила в уборную.

Вернувшись увидела няню, что сгружала графин с водой на маленький столик возле кровати.

— Попей и одевайся, скоро ужин…

— И че?

— Что?

Похоже у няньки любимым словом было «что», во всяком случае, она всё время что-то переспрашивала. А, может, старческое уже, и она с первого раза плохо слышит?

— Слушай, фрау, — заговорила я, садясь на кровать широко разведя колени. Так и мамон меньше мешался.

— Как ты меня назвала? — перебила нянька.

Нахмурившись, я задумалась над её вопросом. И, правда, что это значит? Стоило ей спросить, как я поняла, что и сама не знаю. Но ей почему-то шло, особенно потому, как я представляла эту загадочную «фрау» в чепце и в белом переднике на коричневое платье. Вот и нянька странным образом вписывалась в образ.

— Да не суть, — буркнула я. — Голова у меня болит и сильно, че всем этот ужин так сдался? Тут пожрать нельзя, что ли?

Какое-то время бабка молчаливо взирала на меня так, словно впервые увидела. Кожа на её пухлых щеках как-то странно налилась сперва бледностью, потом краснотой. Она злобно прищурилась и схватилась за полотенце, висящее на спинке стула, что стоял рядом со столом.

— Ты че удумала, старая? — пробормотала я, смотря, как она скручивает полотенце в жгут.

— Старая⁈ Пожрать⁈ — завопила бабка, похоже выходя из себя и как-то чересчур резво взмахнула своим оружием в мою сторону.

— Эй, не вздумай даже! — вызверилась я, но похоже это лишь наоборот придало ей ускорения, и она щелкнула своим импровизированным хлыстом прямо по мне.

После того, как плечо прошила вспышка жалящей боли то, что было в последующие несколько минут, я честно говоря, не знаю. Словно свет выключили, а в себя пришла уже сидя на няньке верхом и довязывая руки у неё за спиной её же полотенцем. Бабка уже не сопротивлялась и спокойно лежала поперёк кровати лишь часто и злобно дышала. Надо думать, весила я немало и быть погребённой подо мной то ещё удовольствие.

— Ты учти, фрау, в следующий раз не посмотрю, что ты баба, — пробормотала я и шокировано замерла.

Всё произошедшее было так на меня непохоже! Я никогда… никогда… не то, что руки ни на кого не подняла даже в мыслях старалась плохого не думать, надеясь, что боги однажды оценят моё прилежание и вознаградят за послушание… А, что же я сделала?!.

Нервно сглотнув, слезла с госпожи Брувер, почему-то только сейчас смогла вспомнить её имя. Амалия Брувер, ей пятьдесят пять лет, и она присматривает за детьми графа с момента рождения Тэо. Да, я помню это. Как помню, и то, как боялась её наказаний и излишне пристального внимания. Она любительница воспитывать хворостиной за любую провинность, но почему-то исключительно меня. С Тэо и Себастьяном она себе подобного никогда не позволяла!

Так, а почему со мной можно⁈

И все же, разве так бывает, что человека которого ты боялась всю осознанную жизнь ты берёшь связываешь полотенцем, при этом даже страха нет…

Неожиданная волна гнева вдруг показалась правильной и верной. Будет знать, как руки распускать!

— Развяжи меня немедленно, мелкая дрянь! — послышалось яростное шипение из-под меня. — Совсем с ума сошла? Что на тебя нашло⁈

— Ну, уж нет, — хмыкнула я. — Я тебя развяжу, а ты опять тряпкой махать начнёшь! Сама развязывайся, а я пока пойду на ужин, раз всем так невтерпёж меня на нем узреть, — пробормотала я, с трудом сползая с распростёртого подо мной тела, я пару раз запнулась и несколько раз навалилась на старушку. Искренне переживая не придушили ли её мои кульбиты на её спине, я на всякий случай ещё разок толкнула её и услышав сдавленные ругательства успокоилась. Живая.

Распахнув шкаф, я каким-то совершенно новым взглядом рассматривала свой не внушавший ничего кроме странной брезгливости, гардероб.

— Что это, а? Вы что мебель чехлили и мне на сдачу нашили⁈ — сплюнула я, рассматривая древние платья самых невразумительных расцветок. — И, что это? Почему брюк нет? — нахмурилась я, только сообразив, что вроде как неприлично девице в брюках ходить. — А, в этом прилично? — прошипела я себе под нос, разглядывая платье бледно-желтого цвета в мелких цветочках. — Расцветки, как в дурдоме… — пробормотала я.

— Где? — опять переспросила бабка, так и не сумев перевернуться на спину. Точно глухая.

И, правда, где?

Тряхнув головой, выудила платье темно-синего цвета. Почему-то цвет показался… домашним каким-то? Словно я привыкла именно такое носить изо дня в день и в принципе меня это не раздражало. Наоборот даже, воспринимала, как броню за которой не видно ничего лишнего. Позволяет слиться с толпой…

Какой толпой? Да, кто бы знал⁈

Странные ассоциации, но так или иначе, я натянула платье, наскоро причесалась и заплела свои пшеничного цвета волосы в толстую косу. Бросив недовольный взгляд на своё отражение, я будто впервые увидела себя. Этой зимой мне исполнилось двенадцать лет, но за счет своего грузного телосложения смотрелась я старше. И на фоне мачехи и сестры выглядела, конечно, не сказать, что красавицей. Несмотря на то, что каждое платье имело шнуровку, чтобы была возможность затянуть его потуже, меня это особо не спасало. Я была похожа на маленький толстый комод, хотя надо признать, что светлые волосы и глубокого цвета синие глаза были тем немногим, что меня действительно красило.

— Что ж ты так отожралась? — вдруг спросила у самой себя и едва не вскрикнула, потому как на мгновение показалось, что в ответ с зеркальной глади на меня смотрит кто-то совершенно незнакомый.

Поспешив закончить гляделки с зеркалом и бросив виноватый взгляд на тихо матерящуюся няньку, что всё ещё пыталась перевернуться, я поспешила на ужин.

Ступая по темным коридорам замка Изэр я вспоминала то время, когда только попала сюда. Странное дело, мне было всего два года, когда моя родная мама умерла. Обстоятельства её смерти, её внешность или то, кем была эта женщина было чем-то сокрытым пологом в моей памяти. Всё, что я о ней знала, было скупыми сведеньями, который поведала госпожа Брувер, потому как отец этой темы в принципе не касался. Первые осознанные воспоминания появляются уже здесь. И, как это ни печально, но единственное, что могу вспомнить из ранних образов — это слёзы. Я всё время была одна и всё время плакала. Кажется, за свою недолгую жизнь я успела порыдать в каждом коридоре этого замка. Моя чувствительность и плаксивость ко всему было тем, что давало повод родным и даже слугам испытывать мои нервы на прочность. Порой мне казалось, что эти люди ощущают странное наслаждение доводя меня до слёз.

— Не скули, — вдруг рыкнула сама на себя.

Ну, не то чтобы я себя никогда не оговаривала, но, когда время приходило погрустить, жалела я себя за всех родственников вместе взятых. Тем необычнее было то, что сама себя и осекла сейчас. И, странное дело, но почувствовала себя гораздо лучше.

Войдя в столовую, заметила, что сестра, мачеха и брат были уже здесь. Привычно заняв своё место в конце стола, мы все молчаливо ожидали отца.

— Пришла в себя? — как бы между прочим поинтересовалась Тэо.

Девушка была точной копией матери. Такая же миниатюрная, миловидная шатенка с вздернутым носиком и нарочито милой улыбкой. Разве что кожа у неё была чуть смуглее, чем у графини, да глаза цвета горького шоколада, совсем как у отца.

Смерив девицу нечитаемым взглядом, предпочла вовсе с ней не разговаривать, учитывая то, что сегодня и так начудила сверх меры. Одна связанная нянька чего стоит⁈ Не приведи боги развяжется до начала ужина и нажалуется на меня папаше…

Надо было её валить…

Странная мысль заставила испуганно замереть и прослушать очередную реплику, отпущенную сестрицей. В тот самый момент, когда мелкая дрянь пыталась отвесить мне очередную порцию гадостей, я судорожно пыталась осознать, что это я сейчас такое подумала⁈

— Элия, — ворвался в хоровод ужасающих мыслей, голос мачехи. — Сестра задала тебе вопрос, — сквозь зубы процедила мамаша честного семейства.

— А⁈ — совсем не эстетично гаркнула я, испугавшись собственного голоса. — Чего надо? — посмотрела я на мелкую пигалицу.

— Говорю, хочешь повторить урок? — гадливо осклабилась девица, намекая вовсе не на то, что они с братом поучат меня верховой езде.

Странное дело, но вместо того, чтобы испугаться и промолчать, я оскалилась, изображая улыбку и согласно кивнула.

— Обязательно повторим, — пообещала я.

Не знаю, чем бы закончился разговор, но двери в столовую отворились и внутрь вошел папаша. Граф Эрдас Изэр высокий, широкоплечий мужик с темной гривой волос, смуглокожий и кареглазый, как сестра. Он казался незыблемой глыбой, которую попробуй не так тронь, и она сорвётся, погребая всё под силой собственного гнева.

«Чем больше шкаф, тем громче падает», подумалось мне, и я невольно напряглась.

Только бы «свет» в сознании опять не погас!

Сегодня мужчина выглядел как никогда собранным и в столовую он вошел не один, а в сопровождении незнакомого мужика, который на фоне бати смотрелся утонченным прощелыгой…

Тряхнув в очередной раз головой, я вновь себя одернула. Что? Какой ещё батя? Прощелыга? Что это всё за словечки? Да и откуда столько пренебрежения в мыслях об отце? И ни грамма страха⁈ А, ведь я боялась его всю осознанную жизнь! Его гнева и того, как этот самый гнев мог отразиться на мне. Что со мной такое?

И опять странная волна спокойствия прошлась от макушки до самых пяток, будто уговаривая не обращать внимания на всякие глупости. Я просто взрослею и страхи уходят! Да и в собственных мыслях могу называть кого угодно и как угодно. Правильно? Ну, вроде как да…

Так вот о «прощелыге»: мужчина был низкого роста, излишне худощав и причесан с такой тщательностью, что мог посоперничать за самый женственный образ с графиней. А, ещё он был огненно-рыжим и лицо его было усыпано россыпью веснушек, точно мухи обоср…

Не выдержав хлопнула себя по губам, будто это могло хоть как-то повлиять на мыслительный процесс.

Судорожно сглотнув, решила смотреть к себе в тарелку, пока взрослые расшаркивались в приветствиях, слуги стали расставлять блюда. В замке Изэр было не принято выставлять на стол многое количество блюд, если дело не касалось праздников. Из того, что мог взять каждый стояла корзинка с хлебом, кувшин с вином, водой и медовым напитком. Иногда выставлялись соленья или свежие овощи. Для каждого члена семьи подавалась своя порция еды. И, вновь, я с какой-то странной задумчивостью наблюдала, как перед мачехой ставят блюдо с тушеными овощами и куриными биточками на пару, тоже самое появляется перед Тэо, у Себастьяна тоже, только биточки жареные, а в следующий миг плюхают тарелку передо мной…

— Че за корыто? — не успев вовремя захлопнуть рот, посмотрела я на слугу, что принес мне глубокую тарелку до краев наполненную кашей, в которую были наструганы жаренные колбаски…

— Простите? — дежурно улыбнувшись, поинтересовался слуга. — Это ваша стандартная порция…

— Вы меня сожрать в голодный год планируете, что ли? — поинтересовалась я, впервые в жизни задаваясь вопросом, почему мои порции всегда на порядок больше и жирнее, чем у остальных?

Будто кто-то глаза открыл на то, как меня кормят. Все десять лет я старалась быть послушной, а послушные девочки кушают молча то, что им дают и оставлять еду неприлично! Госпожа Брувер всегда так говорила…

Всё же фрау легко отделалась, надо было припрятать её до поры до времени… развяжется, значит судьба, а нет — значит нет.

Губы против воли растянулись в злобной ухмылке.

— Простите? — слуга шепнул мне на ухо очередное извинение.

— Че за баланда, спрашиваю? — попыталась пояснить вопрос, хотя и сама толком его не поняла. — Че попутал хлев сюда припер? Тащи обратно пока свиньи бунт не подняли, а мне вон то давай, — кивнула я в сторону сестры и мачехи, откинувшись на спинку стула и широко разведя колени. — Ну? Метнулся, пока ветер без камней, — чуть рыкнула, хотя старалась быть не услышанной занятыми светской беседой взрослыми.

— Да, вы что? Правда? Война⁈ — вдруг громче обычного, поинтересовалась мачеха.

— Слыхал, — пнула я носком туфли слугу по ботинку, — свиньи уже войной идут, а ты всё тут, — доверительно прошептала я, только сейчас вспомнив имя парня — Тьерри. Миловидный юноша лет двадцати, сын нашей кухарки Мати, он даже казался мне симпатичным…

То ли от вида каши, то ли от последней мысли меня отчетливо замутило.

— Д-да, х-хорошо, — как-то странно взглянув в сторону мачехи, сказал он и всё же соизволил забрать мой персональный таз и поспешил на кухню.

И, что я в нем нашла? Смазливый? Да, ну… чёрт какой-то.

— Как же они решились выступить против нашей империи⁈ — тем временем не уставала возмущаться мачеха. — Это же немыслимая глупость…

— Почему вы так решили, ваше превосходительство? — чуть улыбнувшись изумился «прощелыга», не забывая уминать предложенное угощение. — К тому же это не Рам Эш напало на Тарволь, а наш император объявил войну за спорные острова.

— Значит Его Величество знает, что делает, — миролюбиво заключила графиня и тут же посмотрела на напряжённо жующего мужа.

— Во что нам это встанет, вот что должно тебя было озаботить в первую очередь, — буркнул он, сверкнув в сторону жены мрачным взглядом. — Уже завтра мы должны собрать пятьсот мужчин для отправки в столицу, как думаешь есть в нашем маленьком графстве столько свободных человек способных взять в руки меч? И с чем в конечном итоге останемся мы, а впереди зима…

Осознание того, что наша Империя ввязывается в войну против загадочного королевства Рам Эш, о котором я всего-то и знала, что приблизительное расположение — где-то на юго-востоке, несло смутное чувство тревоги. Какая-то часть меня не понимала, что такое война и чем это может грозить, а вот какая-то неведомая мне половина напряглась и обдумывала, чтобы «скомуниздить» про запас, пока другие не «чухнули», что пора бы напрячь «булки»…

Я невольно вновь нахмурилась, пытаясь разобраться, что это значит? Какие ещё напряженные булки? Мати печет пирожки на случай войны или что?

— В любом случае, не думаю, что если бы было всё так серьёзно, то кузен Орм нам бы не сообщил, — пролепетала мачеха, какую-то ерунду.

Прощелыга, он же оказывается кузен Орм, только что ей прямым текстом сказал, что всё не есть хорошо! Даже я поняла!

Когда слуга вновь появился с тарелкой на замену, то от меня не укрылось то, каким взглядом окинула меня мачеха. Это было мимолетное внимание, но то насколько красноречивым был её взгляд, заставило невольно вздрогнуть. Она смотрела с ненавистью, плохо скрываемой яростью и каким-то гадливым интересом. И взгляд этот не сулил ничего хорошего. Стало не по себе на долю секунды, в то время как губы сами собой разошлись в улыбке, а брови поползли наверх, и я с выражением какого-то шального превосходства отсалютовала ей кусочком биточка на вилке.

Я спятила!

Всё внутри меня кричало, но вопреки всему сердце не ускорилось и не забилось в паническом приступе. Я чувствовала себя уверенно. Как если бы я отслеживала движение рыбы в пруду, готовясь поймать её рукой. Вот такая странная картинка возникла в голове. Это была охота? Какой-то неведомый доселе азарт растекался по венам, будоража кровь.

Я сама не поняла, как проглотила остатки ужина. Молчаливо прислушиваясь к ходу беседы взрослых и дожидаясь, когда мачеха велит нам покинуть столовую. Без её дозволения или кого-то из взрослых мы сделать этого не могли. Отец весь ужин был мрачнее обычного и по всей видимости уже подсчитывал убытки, которые принесёт ему война с королевством Рам Эш. Я же прикидывала, как там нянька и честно не знала, что лучше, если она освободится или будет всё ещё связана к моему приходу. Хотя к чему было гадать, когда в коридоре раздались суетливые шаги, надсадное дыхание и странные всхлипы, я с каким-то мрачным удовлетворением поняла, что она всё ж таки вырвалась.

А спустя долю секунды в столовую ворвалась госпожа Брувер и весь её вид не сулил мне ничего хорошего. Раскрасневшаяся и растрёпанная, она рыдала, размазывая слёзы по своему упитанному лицу.

— В чем дело? — рявкнул отец.

На самом деле вот такое вторжение во время ужина господ считалось нарушением этикета, но Изэр был приграничным замком и на многое здесь закрывалось глаза. Если причина была важной, то любой слуга мог войти в столовую и изложить суть проблемы. И, хотя, детей обучали этикету по всем правилам, многое из того, что требовалось соблюдать оставалось лишь теоретической частью жизни. Мои главные правила, как незаконнорожденной дочери графа, слушаться, молчать и не мешаться.

— Ваше превосходительство, — провыла нянька, горестно всхлипнув, — прошу у вас справедливого наказания! Меня, пожилую женщину, без всякой жалости избили и связали, — потрясла она запястьями с явными следами моего произвола.

— Да, ты гонишь, — прошипела я себе под нос, покачав головой предчувствуя, что дело пахнет керосином.

Устав удивляться странным и незнакомым ассоциациям, решила сосредоточиться на важном.

Надо было дать ей избить меня полотенцем!

Трусливо подвывала я, мысленно содрогаясь от предположительных картин наказания, которое применит отец. Ни разу в жизни отец не наказывал меня лично. Но, я была свидетелем того, как в Изэр он вершил суд над провинившимися слугами или воинами и ни разу его сердце не дрогнуло, выбирая самые жестокие наказания из возможных.

— Кто с тобой это сделал? — рявкнул папаша, багровея с каждой секундой.

— Ну, допустим, я, — откинувшись на спинку стула с широко разведёнными коленями, я с какой-то ленцой во взгляде, прошлась сперва по фигуре няньки, будто представляя с чем её лучше приготовить, а потом уже встретилась взглядом с онемевшим папкой. — И, чё?

Лишь ляпнув это треклятое «и, чё», я поняла, что, наверное, скоро умру… Меня точно убьют. Это просто конец сумасшедшего бастарда! Да, что со мной такое⁈

В столовой воцарилась звенящая тишина. Даже брат с сестрой замерли так и не донеся вилку с овощами до рта. Что уж говорить о прощелыге, который её вовсе выронил.

— Фрау, решила, что бить детей — это в порядке вещей, так что пришлось ей растолковать, что по чем, и что на дочь графа Изэр руку подымать не стоит, если она ей всё ещё нужна, конечно, — говорила я, но словно и не я вовсе. Да, я бы в жизнь так не сказала!

«Ну, давай, батя, шах и мат тебе», мрачная мысль полная собственного превосходства, прошлась по краю сознания. «Накажи меня, и покажи братве, что твоё может тронуть каждый».

Уверенность в собственной безнаказанности прочно поселилась на сердце, в то время как в столовой царила всё та же непроницаемая тишина.

— Мортис! — вдруг рявкнул отец, отчего подпрыгнули домочадцы. Все, кроме меня.

Пожилой слуга появился на пороге в столовую спустя несколько секунд и как всегда со всем подобострастием поклонился отцу.

— Слушаю вас, Ваше превосходительство, — почтительно проговорил он, не спеша выпрямляться.

— Госпожа Брувер заработала себе на сегодня десять ударов розгами, — под ошарашенный всхлип няньки, сказал он, — помоги ей получить вознаграждение. А, моя дочь, Элия, соскучилась по ночёвке в ледяной комнате, — закончил он, справедливо воздав каждому из нас. — И, ей так же следует помочь и сопроводить на ночлег.

Вот, сука!

Я лишь молчаливо закатила глаза, устав удивляться собственному бесстрашию, как на словах, так и в мыслях.

Правильно. Всё правильно.

Печально содрогалась я. Конечно, я грешница и должна быть наказана! Скольких людей оскорбила, как в мыслях, так и на словах! Может ледяная комната исцелит моё безумие ведь в страданиях сокрыт и путь праведный…

«Хватит гнать», шикнула сама на себя, поднялась со стула и с гордо поднятой головой, прошествовала мимо домочадцев и самого отца, не удостоив того даже взглядом.

Как он не добавил ещё пару суток в камере за такое пренебрежение, остаётся только гадать⁈

Ледяная комната находилась в подвалах замка Изэр. В ней не предусматривалось ни окна, ни камина. По сути это была камера, в которой был топчан и тонкое отсыревшее одеяло. Использовалась она в основном для содержания арестантов перед отправкой их в суд или для наказания слуг… Ну, и меня. Однажды я провела в ней самую жуткую ночь в своей жизни. И, тогда, несмотря на то, что было лето к утру у меня зуб на зуб не попадал от холода. А, ещё я свалилась с лихорадкой после всего одной ночи в ней. Сейчас же было начало осени, а стало быть ночи были ещё холоднее, чем летом. Хотя вообще не уверена, что на температуру там влияет хоть как-то погода. Там всегда холодно.

В сопровождении пожилого слуги мы спустились вниз. Долгое время петляли по коридорам, пока старик не отважился вдруг заговорить.

— За что тебя?

— За решетку, судя по всему, — буркнула я, проходя в мимо Мортиса в отворившуюся дверь камеры. Мельком осмотрев комнатушку тут же выдала:

— Парашу неси, господин начальник, — усмехнулась я.

— Чего?

— В туалет мне куда ходить до завтра? — взглянув на него, как на недалёкого, покачала я головой, усаживаясь на тонюсенький топчан. — Свободен, — так и не дождавшись ответа от растерявшегося слуги, решила его поторопить лишний раз.

Стоило Мортису уйти, как я погрузилась в совершенно нерадостные думы. Со мной было что-то не так. Стоило это просто признать. Да. Я упала с лошади и отбила голову.

Жалобно всхлипнув, я привычно позволила слезам побежать по щекам:

— Я отбитая на голову-у-у, — провыла я, размазывая сопли и слёзы по щекам, захлёбываясь в собственном вздохе. — Так-то была-а-а не то не сё, никому не нужная-я-я, а теперь во-о-обще дура-а-а!

Плакала я часто и этому занятию обычно придавалась вдохновенно. За не имением кого-то, кто мог бы меня утешить, я выплёскивала свои горести так. Но сегодня почему-то повыла жалкие минуты, после чего решительно вытерла слёзы и прорычала сама на себя:

— Завали фонтан уже! Задницу подняла и на зарядку встала!

Молча поднялась, расставила ноги на ширине плеч и под бодрый счет и странную музыку, которая вдруг фоном зазвучала в голове, я начала по очереди разводить руки, потом пошли в ход ноги и наклоны. Совсем скоро я так упыхалась, что мне стало жарко, хотя в голове упорно билась мысль, о том, что я ещё стану человеком.

— Чтобы день твой был в порядке, начинай его с зарядки! — бодренько пробормотала себе под нос и решив, что проще всего просто не спорить с собственным безумием, тем более так теплее.

Глава 2

Спала я беспокойно. Мало того, что было очень холодно и задремать удавалось лишь сжавшись калачиком, а в такой позе быстро затекало тело, так ещё странные разрозненные образы и картинки одолевали меня. То я скачу вокруг набитого песком мешка и луплю его руками, обернутыми в странные надутые перчатки, то вместо мешка висит уже человек и луплю я уже его. Безжалостно и жестоко, словно не чувствую его боль. Будто бы и не важно это вовсе! То я солдат и марширую на плацу, то уже не солдат, а какой-то невольник и опять марширую, то я ребёнок в странных коротких штанишках и опять марширую в строю. Потом неясная мешанина из драк, каких-то сборищ, гулянок. Вокруг всё время кучи взрослых пугающих мужчин и женщин, решётки, какие-то очереди из людей… Я не могла выхватить ничего конкретного и осмысленного, но общее впечатление было выматывающим. Я действительно устала от попытки отдохнуть. Мне кажется, проснулась я задолго до рассвета и какое-то время просто пялилась во тьму перед собой. Потом поднялась и начала повторять те нехитрые движения, что придумала вчера, чтобы согреться.

— Господин велел выпустить тебя к завтраку, чтобы ты успела привести себя в надлежащий вид, — раздался голос у крошечного окошка, прорубленного в деревянной двери.

Послышался лязг металла и на пороге возник Мортис. Казалось слуга был всё время стар. Он не менялся ни когда я была совсем ещё ребёнком, ни сейчас. Точно замер в одном возрасте и виде.

— Ну, раз велел — выпускай, — буркнула я.

Мужчина смерил меня нечитаемым взглядом, хмыкнул каким-то своим мыслям и посторонился, пропуская вперёд. Стоило пройти мимо него, как он сказал совсем тихо, будто бы сам себе.

— Будь осторожнее, Элия.

Неуверенно обернувшись, я заметила лишь невозмутимый взгляд мужчины, словно он ничего мне и не говорил. Пожав плечами, поспешила к выходу из подземелья замка Изэр. Я так вымоталась за эту ночь, что безумно хотелось просто скинуть с себя одежду и с головой забраться под одеяло, проспав ещё несколько часов в тепле и неге. Но не тут-то было. До завтрака оставалось не так много времени и стоило поспешить. Откровенно говоря, когда время пришло спуститься в столовую, то стало страшно. Чего ещё от себя ждать? Может быть, помешательство моё было временным, и я пришла в себя после ночи в подвале? Хотелось надеяться на это. Во всяком случае я вполне спокойно натянула на себя ранее признанное негодным бледно-желтое платье в мелкий цветочек, перезаплела волосы и освежилась, после чего побрела в столовую. К тому моменту, как я вошла слуги уже сервировали стол, хотя отца и его вчерашнего гостя ещё не было. Моя старшая сестра, младший брат и мачеха выглядели как всегда до невозможности хорошо. Чтобы не происходило вокруг, но одежда графини и её отпрысков была идеально выглажена и выстирана, ни одной неучтённой складочки, никаких придурочных цветочков, как на моих платьях. Контраст был очевиден во всем. Поражаюсь, как я раньше могла не замечать, как сильно выделяюсь на их фоне?

— Доброе утро, госпожа, — привычно прошептала я, сложив руки на поясе и слегка присев в подобающем приветствии.

Графиня подняла свой нечитаемый взгляд, прошлась им по мне с головы до ног, хмыкнула и слегка улыбнулась.

— Доброе утро, Элия, рада видеть тебя в нормальном твоем состоянии, — сказано это было так ласково, с какой-то толикой заботы и снисходительности, что я лишь кивнула и поспешила занять своё место за столом, где Тьерри вновь выгрузил передо мной неимоверных размеров таз и опять с кашей.

Взяв рядом стоявший стакан с водой и отпив немного, я поняла одно: с ума я сошла основательно и похоже надолго! Потому как пока я пила одной рукой, вторая ловко поймала слугу за запястье и со всей недюжинной силой сунула его ладонь в тарелку. К слову сказать, поданная мне каша была действительно горячей, и последовавший после вопль слуги, лишь подтверждал это.

— Что ж, — отпив ещё немного воды и подхватив булочку из корзинки с хлебом, — полагаю мне стоит вернуться в камеру? Думаю, пора обживаться, — растянув губы в улыбке, я всё же не спешила покидать столовую, всё ещё надеясь сама не знаю на что. — А, ты, сучок ещё раз притащишь таз получишь вилкой в глаз, сечёшь? — поинтересовалась я, отчаянно пытаясь закрыть рот, но прекрасно понимая, что ничего не выходит!

Тьерри выглядел растерянным. На лбу выступила нервная испарина, а рука стала значительно краснее. В этот момент я поняла, что не по своей воле он это делает и мой настоящий враг сидит напротив меня, тем более она тут же дала о себе знать.

— Что ты творишь, ненормальная идиотка⁈ Что себе позволяешь⁈ Это недопустимо!

Не дожидаясь продолжения воплей в свой адрес, резко встала и со всей силы ударила по тарелке, позволяя ей пролететь через весь стол и расплёскивая содержимое на всех присутствующих.

Что тут началось⁈

Вопил брат. Визжала сестра. Бегали слуги. Лишь я, молчаливо взирая на творящийся бедлам, скорбно поджимала губы, понимая, что как прежде уже не будет. Хотелось плакать и кушать. Хотелось спать под теплым одеяльцем. Хотелось быть незаметной и жить спокойно, но похоже пришло время переезда в подвал, ведь меня теперь оттуда вообще не выпустят!

— Мы приютили тебя и вот твоя благодарность⁈ Ты позор рода! Богомерзкая тварь и плод греха!

— Что тут происходит⁈ — прогремел голос графа Изэр над царившим вокруг сумасшествием.

Все участники событий невольно замерли и только сейчас можно было наконец-то рассмотреть, чем закончился мой демарш. Осторожно сунув булочку в карман платья, я рассматривала безнадёжно испорченную скатерть, платье старшей сестры и волосы Себастьяна, которые так же оказались измазаны кашей, как и платье графини. От былого лоска не осталось и следа.

Почему-то именно последнее замечание показалось весьма забавным.

— Доброе утро, господин, — заученно сложив руки на животе, я вновь присела, как положено благовоспитанной девице.

Спохватилась, называется⁈

— Посмотри только, что она натворила⁈ Мы на пороге войны, а она позволяет себе такое отношение к еде⁈ Такое пренебрежение ко мне и брату с сестрой! Вот, кого ты притащил в наш дом! — рявкнула графиня и судя по сузившимся глазам отца, это она зря ляпнула.

Никто не смел судить решения графа Изэр кроме его самого. И, вот так открыто называть меня «богомерзкой тварью» и «его ошибкой» ей не стоило. Особенно «его ошибкой».

— В самом деле? — грозно спросил папаша. — Как ты смеешь, женщина, судить меня? Её ошибки — твои промахи как никудышной матери! Почему Себастьян и Тэо не ведут себя подобным образом, думаешь, я слеп или идиот⁈ С этого дня Элией будут заниматься те же учителя, что и ими и я буду лично отслеживать её результаты! То, как ты запустила её, превратив в невоспитанного монстра не думай, что я закрою на это глаза! А, сейчас, — прямо посмотрел он на меня, — ещё сутки в подвале на воде и хлебе придадут смысла твоему существованию! — рявкнул он.

Я лишь тяжело вздохнула, радуясь тому, что булочка при мне, судя по всему лишней не будет…

Но, прежде, чем я успела додумать эту мысль, рука опустилась в карман, схватила булочку и демонстративно положила её на стол.

Нет! Да, что же это⁈

Хотелось рыдать от досады, но вместо это я вновь гордо шествовала в сторону подвалов.

Что ж, миг свободы был недолог.

И вновь я и Мортис спускались шаг за шагом вниз по лестнице, ведущей в подвал. Настроение хуже не куда. Ужасно хотелось есть! Желудок не просто скулил, он выл так, что кажется даже глуховатый Мортис вздрагивал на особенно раскатистых руладах. Когда до того, чтобы ступить в подвал оставался всего один лестничный пролет, рука пожилого слуги вдруг сомкнулась на моём запястье. Он как-то резко дернул меня, а после встал так, что я оказалась зажатой между телом слуги и углом на лестничной площадке. Толком не успев среагировать, я замерла стоило ему коснуться моего лба двумя пальцами.

— Эши им мори аль, — пробормотал он, — говори со мной душа, — прошептал он так, что у меня мороз по коже пошел.

Я смотрела в его ставшие ярко-оранжевыми глаза и не могла поверить, что происходящее реально.

— Я Фет — я бог — я охранитель подземного царства и по исходу ты вернёшься к моим истокам, — шептал он быстро-быстро, а я вроде бы понимала, что он говорил, но на деле это слышалось как странный шёпот и свист проникающий куда-то глубоко под кожу, — отзовись мне пришлая душа, — вновь воззвал он к какой-то части меня, которая вдруг забилась куда-то в самый дальний уголок и вовсе не желала приходить на зов. — Боишься? Бойся! — рыкнул он. — И слушай! Ты здесь, чтобы сберечь её, хранить и делать сильнее! Случись с ней что, то и мечтать забудь о мирном посмертии, услышал?

Всё ещё шокировано смотря в сумасшедше-оранжевые глаза слуги, я вопреки всему вдруг согласно кивнула.

— Нарушишь обещание, и я вернусь за тобой, понял? — я вновь судорожно кивнула. — А теперь забудь, — шепнул Мортис, а я растерялась ещё больше.

Чего это мы замерли посреди пролёта? Странная заминка посреди лестницы, да ещё сердце колотится как сумасшедшее.

— Ну, чего встала? — заворчал старик. — Идём уж, я тебе там одеяльце приволок, да матрас получше, поди потом с тобой возись коли заболеешь. Девица ты хоть и видная, а чахлая всё одно, — покачал он головой, жалостливо вздыхая.

Тут и не поспоришь, здорова только в габаритах, а где надо там чуть что сразу же простужаюсь и заболеваю.

Сутки в холодной прошли так, что и врагу не пожелаешь. У меня столько активности на свободе не наблюдалось. Каждые полчаса приходилось либо ходить туда-сюда, любо приседать, либо махать руками и ногами во все стороны. Что уж говорить про то, что я была голодна как зверь и отчаянно скучала по моим любимым тазикам с кашкой. И, чего я только так взъерепенилась⁈ Вкусно же! Много! Хорошо!

На следующее утро я была совершенно разбита и полна решимости больше не чудить! Я возьму свою дурость под контроль, и отбитая голова не повод сидеть в камере до конца жизни! В конце концов, не хочешь тазик — сожри половину и не буянь!

— Дело не в тазу, — вкрадчиво, сквозь зубы зашипела я. — Дело в уважении!

А? Это ещё что значит? Какое уважение? Его отродясь не было!

— Именно, — фыркнула самой себе под нос, с силой сжав кулаки и вдруг подумала, что если опять будет таз на завтрак, то я снова окажусь в тюряге.

Моя дурь была мне неподвластна…

К моему удивлению, но сегодня меня ждал тот же самый завтрак, что и у брата с сестрой, состоявший из яйца и вполне нормальной порции овсянки. На этом положительные изменения заканчивались. В столовой царила мрачная атмосфера и я мечтала поскорее расправиться с завтраком и отправиться к себе и немного отдохнуть, но не тут-то было…

— С сегодняшнего дня ты будешь посещать те же занятия, что и твои брат с сестрой, — заговорил вдруг отец.

Удивительнее всего то, что с того самого момента, как я ударилась головой он сказал мне больше слов, чем за последние несколько лет! И, это странным образом тронуло меня! А, ещё учеба! Я мечтала учиться так же, как Тэо и Себастьян. По сути я была страшно запущенным ребёнком. Когда-то давно госпожа Брувер научила меня читать по слогам, но стоило об этом узнать мачехе, как все занятия прекратились. Нет, она не кричала на госпожу Брувер, не запрещала ей, а просто очень весомо заметила, что это пустая трата времени и мне ни к чему знать буквы. Лучше всего научить меня шить, так я хотя бы смогу прокормить себя в будущем. Что ж…с шитьём тоже не задалось, всё как-то то ниток не было, то ткани… И, вот, в свои двенадцать лет я не умела ровным счетом ничего. Иногда, я тайком пробиралась в библиотеку, где проходили занятия Тэо и Себастьяна и слушала то, о чем им рассказывал учитель. Благо уже давным-давно никто особо пристально не интересовался, где я провожу дни.

И, вот сейчас, стоило ему это сказать, как я ощутила, как всё внутри меня наполнилось неподдельным восторгом! Я смогу учиться! Смогу узнавать что-то новое! Смогу узнать, как огромен этот мир!

— Я буду лично контролировать твои успехи и раз у тебя столько свободного времени, что ты отважилась вредить людям, что служат Изэр, то я жду выдающихся успехов от твоего направленного усердия…

Я вообще не поняла, что он сказал, но примерно догадывалась, что он хотел, чтобы я хорошо училась. Да, без проблем!

— Конечно, господин, — мне как бастарду было не разрешено обращаться к графу, называя его отцом. С самого детства он-господин, а графиня — госпожа и никак иначе. Полагалось ещё брата и сестру называть юными господами, но как-то не доводилось первой к ним обращаться.

* * *

— Зейнвер Рам Арашису, — глубоко склонившись, заговорил мужчина, которого Зейн особенно ждал увидеть сегодня. — Приветствую вас, рами вэй.

Прошло несколько месяцев с их последней встречи и всё это время глава королевского архива Тэрций Эрион провёл, выполняя изыскания, порученные ему Зейном и его величеством Рейвеном Рам Морт, но поскольку у кузена и без того сейчас было много дел, встречу с верховным архивариусом Зейн решил взять на себя.

— Проходите, любезный тоцци, — пригласил он пройти мужчину так, как было положено обращаться к тем, кто был рожден без дара. — Полагаю, раз вы назначили встречу, то определённый прогресс в порученном вам вопросе есть?

Тэрций проработал в королевском архиве Рам Эш всю жизнь и положения своего добился исключительно благодаря труду, ну и умению угождать тем, кому следует, конечно же. Вот и вопрос его высочества и его кузена он никак не мог оставить без личного внимания и выполнить работу спустя рукава. Хотя, признаться честно, более сложного задания он ещё никогда не получал.

— Разумеется, рами вэй, — обратился он, обозначая статус Зейна, как «благословлённого силой». — Хотя, признаться честно, он не столь впечатляющ, как хотелось бы, но как говорится, что есть тому и рады.

Шурша множеством папок и тубусов, что мужчина пытался удержать в руках, он подошел к столу Зейна и указав на него, спросил:

— Можно, рами вэй, я воспользуюсь вашим столом?

— Разумеется, тоцци, чувствуйте себя свободно, — согласно кивнул мужчина, наблюдая за тем, как пожилой архивариус раскладывает принесённый вместе с собой скарб.

Несмотря на жару, царившую в Рам Эш в начале осени, архивариус был одет в темно-синий балахон, отделанный шелковым шитьём из серебряных и черных нитей, а также не преминул украсить лысеющую голову вышитой в тех же тонах шапочкой из блестящей темно-серебряной парчи. Должно быть, в подвалах архива в таком наряде было вполне комфортно работать, но вот на верхних этажах башни Семи стихий было слишком жарко. Лишь слегка взмахнув пальцами, Зейн послал поток силы, закрывая и зашторивая окна, понижая температуру внутри так, чтобы архивариус не рухнул в обморок прежде, чем доложит то, что удалось узнать.

— Благодарю вас, — всё же пробормотал архивариус, раскрывая первый тубус. — Что ж, надеюсь вы простите мою сложившеюся годами склонность к порядку, но начать я хотел бы с первого упоминания, — внимательно взглянув Зейну в глаза он дождался его одобрительного кивка, от чего прядь медно-рыжих волос упала на глаза, рассекая ярко-зелёный взгляд алой линией волос.

Какой же силы перед ним аршваи рам раз его волосы столь ярки, а взгляд так и искрит от проблесков силы? Вдоль висков, по линии подбородка, уходя к шее идет вязь татуировки, призванной упорядочить потоки силы, её же вязь опоясывает каждый палец на его руках. Каждый житель королевства знал, что чем большей силой может повелевать аршваи рам, тем необычнее и ярче будет его внешность. Тем больше рун нужно нанести на тело, вот и кузен короля выглядел необычно даже для своих соотечественников.

— Что ж, первое упоминание, — пробормотал он, с трудом перестав разглядывать собеседника перед собой.

Тэрций положил на стол несколько листков пожелтевшего от времени пергамента с довольно потертыми изображениями и текстом, написанным ещё на древнем наречии. Лишь заклятиям сохранности удалось защитить текст от лап времени.

— Раса, созданная Маат, богом созидания, на откуп богине-матери темных начал Аишет. Как говорится в легенде Аишет возжелала Маат однажды увидев, как он создаёт растения нашего мира. Таинство создания новой жизни так ошеломило её темное сердце, что она начала вожделеть Маат. Бог знал, что если его свет будет осквернён прикосновением Аишет, то он больше не сможет создать ничего в этом мире. Он пытался избежать связи с богиней, но коварная женщина решила околдовать бога и смешать её тьму и его свет. Она не верила, что они несовместимы. Когда же Маат понял, что он околдован, то решил спасти хотя бы часть себя, разделив свой свет со своими созданиями, так произошла единственная раса, созданная Маат. Раса с кровью, в которой плескалась энергия звёзд — солем. Согласно легенде солем были первым и единственным созданием Маат. Они были неразрывно связаны со своим богом создателем, ведь он отдал им свой первозданный свет. Так и не получив ни любви, ни страсти от Маат Аишет разверзла бездну, чтобы поместить туда непокорного бога и так появился Кайонарский разлом. Легенда говорит, что для того, чтобы закрыть разлом и остановить тварей бездны, что повалили оттуда полным ходом в темные времена аршваи рам едва не исчезли с лица нашего мира, и тогда им на помощь пришли солем, чей первозданный свет помог закрыть разлом и вернуть миру тот вид, который мы знаем сейчас. Вот только Аишет удалось заточить Маат, а раса солем лишенная покровительства своего бога, постепенно растворилась на просторах мира, растеряв дарованный свет и смешав его с кровью простых смертных…М-да, а раз мертвы они, то и Маат уже не освободится и не воскреснет, — грустно вздохнул мужчина, смотря на золотой облик божества, прорисованный с особой тщательностью на пергаменте.

— Так или иначе, но Кайонарский разлом нестабилен вновь и твари бездны то и дело просачиваются в наш мир. Всё больше мелких прорывов по всей территории Рам Эш и за его пределами. И, несмотря на то, что хроникам Рам Эш более десяти тысяч лет — это не сказки и солем точно существовали среди нас. Рам Солли самый известный род Рам Эш, который по приданию носил кровь солем.

— Да, да, вот, — открыв новый тубус, архивариус раскатал по столу генеалогическое древо небывалых размеров, — я взял лишь последний срез, который у нас был. Как видно слишком многие из потомков умерли, так и не оставив потомства во время последней войны с Сиаль. Странно, но король того времени, ставил представителей рода Рам Солли на передовые позиции. Даже не решусь предполагать с чем это связано.

«Ещё бы», мрачно подумал Зейн.

За нелестные предположения о действиях короля хоть настоящего, хоть прошлого можно и поста лишиться. Хотя Зейн и сам знал, почему род Рам Солли был поставлен на грань выживания — слишком могущественная сила, которая могла стать противовесом правящей семье.

— А вот тут вообще пропали без вести в человеческих землях около трехсот лет назад… Хотя, — вскинул палец архивариус, — ничто не пропадает бесследно! Слава богам, у меня есть связи в империи Тарволь и обратились вы ко мне до этих удручающих событий, — имея ввиду начало войны, сокрушался Тэрций, — иначе не представляю, как смог бы задействовать свои связи, — вновь откручивая новый тубус, забормотал мужчина. — Смотрите, рами вэй, видите тут, — указал он на древо Рам Солли, — Ферторий Рам Солли пропал примерно в 1893 году, тогда как в хрониках Тарволь в 1895 году появляется упоминание о вхождении в род местного дворянина Фрэдррика Солли взявшего в жены Лортецию Раиль, так начинается новый род Солли поместного дворянства. Удивительнее всего то, что его признали самостоятельной ветвью, а это говорит не о последнем статусе этого человека, что косвенно может указывать на его происхождение из семьи одарённых.

— Кто-то из потомков есть сейчас в живых? — поинтересовался Зейн, осознавая, что шансы найти растворившуюся в веках кровь почти равнозначны нулю, хотя и он не деревенский простачок и уже нашёл способ пробуждения древней крови, стоит лишь найти хотя бы каплю.

— Ну, — замялся старик, — вроде как есть… Вот список тех, кто возможно является потомками Фрэдрика и Лортеции, но точно сказать кто из этих пятерых потомок не представляется возможным. Род обнищал и угас, так что вот ещё, что есть, — протянул он копию метрики. — Девочка бастард графа Изэр и он согласился её признать, что само по себе редкость, но только благодаря этому удалось её отследить.

— Хм, бастард… Это же хорошо? — взглянул он в глаза архивариусу. — Тем боле с девочкой какие могут быть проблемы? Будет делать всё, что скажут ещё и благодарна будет за оказанную честь…

Довольно улыбнувшись Зейн пожал плечами, думая о том, как доставить девчонку в земли Рам Эш учитывая то, какую подлянку им преподнес император Тарволь с этой никудышной войной. Можно подумать других проблем у них нет⁈

* * *

Моё очарование предстоящей учебой окрыляло. Я была не на шутку взволнованна, войдя в зал фамильной библиотеки, где у моего брата с сестрой обычно проходили занятия с выписанным из столицы империи Сартонии учителем господином Фирсом.

Эдвин Фирс некогда работал профессором в Имперском институте Тарволь, что считалось самым престижным заведением империи. Понятия не имею, как мачехе удалось сманить этого мужчину преподавать в Изэр, но в нашей дыре полноватый профессор средних лет был настоящей знаменитостью. И слуги и местные расшаркивались перед уважаемым человеком из столицы, будто он был графским родственником. Собственно, в замке его так и принимали. Обычно господин Фирс обедал вместе с нами за одним столом, и лишь последнюю неделю его не было видно, поскольку мужчина был в отъезде. Я была одной из почитательниц господина учителя и всегда с открытым ртом слушала всё, чтобы он не говорил. Сама мысль о том, что у этого человека училось в свое время всё высшее общество Тарволь, заставляло сердечко учащённо биться, поскольку теперь среди этих людей буду и я.

— Ты всерьёз пришла? — изогнув темную бровь, смерил меня взглядом Себастьян, стоило мне показаться на пороге библиотеки. — После всего, что сотворила? Зная свой статус и впрямь решила сесть учиться вместе с нами?

Сейчас в самом центре зала было установлено три письменных стола. Два перед столом учителя и один позади. Полагаю, чтобы я своим видом не смущала и не оскорбляла брата и сестру. Самого господина Фирса пока ещё не было, но вот Тэо и Себастьян уже заняли свои места.

— Не переживай братик, — усмехнулась Тэо, — у этой коровы мозгов не хватит с нами учиться, — её губы растянулись в злорадной улыбке. — Она даже писать не умеет, а всего на год младше меня, — захихикала сестра, а я молча потопала к оставленному для меня столу.

Всего пару дней назад ей было достаточно обозвать меня коровой или свиньёй и на моих глазах тут же выступали слёзы. Любое оскорбление болезненным шипом впивалось под кожу. Сейчас же…я всем богам молилась, чтобы свет не померк, и я просто не уработала сестрицу всем своим весом вколачивая в парту… Судя по моим снам, в теории кулаками я работала так, что отбивные могла на кухне руками делать. Не дай боги сотворить что-то подобное и тогда боюсь даже представить в каких муках и как скоро закончится моя жизнь.

Потому молча усевшись за стол, я решила не реагировать на любые слова и выпады в свою сторону. Если за няньку меня всего-то в камеру у пекли, то за этих двоих статья посерьёзней светит…

Статья?

Неважно. Наказание будет таким, что костей не соберу, вот, что главное.

И, казалось бы, самой себе всё доходчиво объяснила. Самое время было бы испугаться, но вместо этого какая-то часть меня будто бы хищно прищурилась и затаилась, точно виверна перед прыжком.

— Доброе утро, юные господа, — раздался от порога всегда жизнерадостный голос профессора.

Господин Фирс был улыбчивым и добродушным мужчиной, что в стенах громадины Изэр, казалось необычным. Будто бы у профессора, что ни день, то праздник и на фоне вечно серьёзного отца и недовольной мачехи, он выглядел действительно странно.

— Что ж, я рад, что теперь у меня не два благородных юных ученика, а три, — сказал профессор, ободряюще мне улыбнувшись. — Добро пожаловать, Элия, надеюсь, твой юный ум быстро наверстает то, что было упущено.

После этих слов начался урок. Первой была грамматика и мне действительно пришлось несладко. Прежде я никогда не держала в руках стилос и сперва даже растерялась, как этим писать, не говоря уже о том, что писать⁈ Но странным образом я довольно уверенно взяла в руки письменную принадлежность и про себя радостно назвала её «перьевой ручкой» и добавила, что это прям «буржуйский шик для нищих».

— Возможно, тебе сперва стоит попрактиковаться просто держать стилос и начать писать что-то вроде палочек и крючочков? — предложил профессор.

— Не ссы…с-страшно, — выдохнув, с облегчением улыбнулась, что не брякнула того, что собиралась, — я практиковалась с карандашом.

— Что ж, тогда пиши так, как получится, после занятий я дам тебе текст, который нужно будет ещё раз записать и выучить, если на уроке не справишься.

— Хорошо, — кивнула я, начиная переписывать то, что профессор писал на доске для нас. Сначала буквы тяжело давались. В принципе, ничего необычного, учитывая то, что читала я по слогам, но через какое-то время стилос привычно лег между пальцев и я стала писать гораздо увереннее. Правда, только пока дело касалось переписывания. Записывать на слух было сложновато. Кое-как справившись с уроком грамматики, пришла пора математики… И вот тут началось что-то по-настоящему неожиданное.

— На прошлом уроке мы начали очень сложную, но невероятно важную для вашего будущего тему — умножение. Мы разобрали с вами, что это такое и на время своего отсутствия я задал вам выучить таблицу, которую мы с вами записали…

«Буквы разные писать, тонким перышком в тетрадь…»

Странная песенка вдруг захватила всю меня, рождая приступ веселья.

«Вычитать и умножать, малышей не обижать…»

Взгляд сам собой зацепился за брата с сестрой, и я едва не рассмеялась в голос. Что за⁈

Чудная мелодия, но уже без слов продолжала фоном литься в голове, а я испытывала какой-то приступ ностальгии, мол, вот оно — счастье! Учеба, таблица умножения, как же кайфово! И не важно, что слово «кайфово» я не знала, но чувствовала, что это когда очень хорошо!

— Тэо, начнем с тебя? Ты же учила?

— Да, господин Фирс, — пропищала девочка, поднявшись со своего места.

— Тогда скажи мне сколько будет семь умножить на восемь, как мы помним, это значит семь взять и сложить восемь раз, да?

— Сорок семь, — промямлила сестрица.

— Пятьдесят шесть, — тихо ответила я.

Тэо злобно зыркнула в мою сторону, а господин Фирс как-то странно присмотрелся ко мне. Я же просто знала ответ. Откуда? Без малейшего понятия.

— Верно, Элия, садись Тэо. Таблицу тебе стоит ещё поучить. Девятью восемь, Элия?

— Семьдесят два, — даже не задумываясь, ответила я.

Господин Фирс спрашивал и спрашивал, а я отвечала точно не Тэо с Себастьяном должны были учить эту таблицу, а я! И судя по всему делала я это весьма усердно. Почему-то перед глазами всплыл толстый кожаный ремень на письменном столе и эта самая таблица рядом…была тут какая-то взаимосвязь, похоже…

— Невероятно, — прошептал господин Фирс, а я впервые порадовалась тому, что голова моя была напрочь отбита — похоже, теперь, я чертов математический гений!

Две недели спустя.

Стук в дверь заставил графа Изэр отложить едва начатое письмо. В связи с начавшейся войной, Эрдас хотел подготовиться к зиме более основательно, чем обычно. Кто знает, чем эта война аукнется, как только ляжет снег и пойдут первые потери. И так, цены выросли чуть ли не вдвое, а что дальше? Страшно представить! Ещё и столько молодых мужчин пришлось снарядить на эту никому не нужную войну за острова. О, чем только думает их император? Тарволь чудом сохранило своё название «империя», давно растеряв большую часть земель и сейчас больше напоминало среднего пошиба королевство. А, с этой войной вообще не пойми к чему придём? Север уже шепчет об выходе из состава Тарволь, а это опять война. Только уже не где-то на загадочных островах, а на его, графа Изэр, земле! Только бы обошлось…

— Войдите, — рявкнул граф, даже не пытаясь выглядеть радушным хозяином.

По его мнению, в его доме не было никого перед кем бы ему следовало вести себя хотя бы немного сдержаннее. Только дай этим дармоедам воли и не успеешь оглянуться, как всё хозяйство по ветру пустят. Бестолковые! Что дети, что жена, что прислуга! И не знаешь, кто хуже! Одни идиоты кругом.

— Доброго вечера, Ваше Превосходительство, — на пороге возник улыбающийся и вечно чему-то радующийся Эдвин Фирс.

Очередной идиот и дармоед, что притащила его жена, чтобы учить их детей. Разве умный человек будет лыбиться, когда на пороге война и голод? Но у этого всё хорошо, вон радостный какой. Конечно, живет у него, как у бога за пазухой и в ус не дует! Знай себе в картишки бегает проигрывать всё, что у него зарабатывает, а раз в три месяца у детей каникулы! Ага, конечно, каникулы… Что б его!

— Добрый? Вот уж не сказал бы, — буркнул Эрдас, всё же давая дозволение учителю войти. — С чем пожаловали?

— Ну как же, — заговорил Эдвин, присаживаясь на стул возле стола графа, — вы же сказали, чтобы я приходил к вам каждые две недели и отчитывался об успехах Элии…

— И, как? Есть успехи? — скептически изогнув бровь, поинтересовался граф, припоминая, что действительно давал такое указание.

— Вы знаете, — как-то чересчур возбужденно затараторил мужчина, — есть! Это поразительно для ребёнка в такой степени запущенности…

— Что же столь потрясло вас, профессор?

На самом деле Эрдас не испытывал иллюзий относительно собственных детей. Самое главное, что у него был Себастьян. Тэодора однажды составит выгодную партию одному из приближенных к императору и укрепит позиции власти на севере. Это было выгодно, как ему, так и императору. И он уже рассматривал наиболее подходящие партии. А, вот, Элия… Её мать была удивительной. Вот и вся ценность, что была сокрыта в девчонке. Она родилась от любимой женщины. Её мать была утонченная красавица с золотыми волосами и синими, точно озёра севера, глазами. У Элии тоже были светлые волосы и синие глаза, но вот в остальном… не удалась. Но, в память о Сиэри он заботился о девочке ограничиваясь удовлетворением простых физиологических потребностей: еда, кров, одежда и кое-какой присмотр. Что с ней делать дальше? Да, куда-нибудь пристроит и ладно.

— Девочка одарена! — воодушевленно воскликнул мужчина. — У неё хваткий ум, она очень быстро вникает в науки и так и не скажешь, что её никто и никогда не учил! Но, что удивительнее всего, Элия похоже имеет расположенность к точным наукам. Математика дается ей очень легко и это при том, что ещё две недели она не знала написания цифр! Представляете⁈ Вот, посмотрите, скорее, — и не дождавшись дозволения профессор высыпал целую кучу бумаг на стол графа. — Вот, это первая самостоятельная! Ни одной ошибки! А, тут, посмотрите, я дал задание составить задачу на умножение, вот…

Граф нахмурился, вчитываясь в корявый почерк девчонки:

«На рынке десять торговых точек, каждая точка приносит доход в семь золотых. Из них два золотых нужно отдать графу в виде дани за покровительство и защиту. Какая сумма получится в месяц? А в год?»

— Конечно, у неё странный уклон в подсчетах, но это, как говорится, детали! — просиял профессор.

А граф Эрдас Изэр как-то невольно подумал о том, что хоть один его отпрыск готов думать о важных вещах. Это было неожиданно приятно.

Глава 3

Пять лет спустя.

Привычный ритмичный стук кулаков о мешок с песком успокаивал. Мои руки и тело давно перестали болеть от нагрузок, которые они получали каждый день. Пять лет прошло с того самого злополучного дня, как я сверзилась головой вниз с лошади. Что ж, слава богам я отбила что-то нужное и оно заработало в моей голове. Даже вспоминать страшно, что я была за человек? От прежней Элии не осталось и следа. Она истаяла, словно жир на моих боках. Новая я была чем-то странным, но всё же гораздо лучше прежней. Привычка вставать на рассвете плотно вошла в мой распорядок дня, как и обязательные тренировки, которые длились аккурат до завтрака. Позже мой тренировочный костюм в виде свободных штанов и рубахи аккуратно убирался под кровать, а на смену ему выходило платье. Я сильно выросла и похудела за прошедшие годы. На смену безумным цветастым платьишкам пришли те, которые отказывалась носить миниатюрная Тэо, из-за чего они были гораздо короче всех принятых в империи норм, а мне наоборот нравилось. Хоть по земле не волочились. Да, и, кто бы стал заниматься моим гардеробом в свете проигранной войны! Изэр сильно поистрепался за прошедшие годы. Серая громадина замка, что был выстроен на когда-то умершем жерле вулкана, всё так же хищно скалился с высоты горы на окружающее его предгорье. Но оскал будто бы принадлежал какому-то умирающему монстру, дышащему из последних сил. В предгорье давно царил голод и то, как выживал замок было подобно чуду. Сейчас я, может быть, и рада была бы опрокинуть давно забытый тазик каши, вот только такой роскоши вряд ли бы нашлось для одного человека.

Натянув бледно-голубое платье и заплетя свои волосы в толстую косу, я поспешила в столовую. Традиция совместных обедов продолжала существовать несмотря на глубоко нерадостную атмосферу вокруг. Хотя, если так подумать, радоваться в Изэр особо никогда и не умели. Не тот характер у хозяев.

— Привет, Берта, че такая смурная? — помахала я рукой подросшей дочке кухарки, которая спешила на кухню с небольшой корзинкой яиц.

Берта была моей ровесницей и с момента моего падения вниз головой, оказалось, что если мои родные брат и сестра не хотят со мной дружить, то другие дети слуг, растущие при замке, отказать мне не могут. Особенно, если оттаскать их за волосы и окунуть предварительно в корыто с ледяной водой. Тогда Берта осознала, что выбора у неё особо нет, кроме как обзавестись подружкой в моём лице. В принципе, сын конюха тоже проникся, лишь когда его нос был расквашен о мой «неспокойный кулак», как я называла свои странные реакции тела на отказ.

— Привет, — шикнула она, маня меня к себе рукой.

Поскольку до завтрака было ещё порядком времени, я решила, что можно и поболтать с подруженцией.

— Прибыл гонец из столицы, — зашептала она, — поговаривают, что с известиями о том, что должен уплатить Изэр за проигрыш в войне…

— Хреново, — покачала я головой. — И так с баблом негусто, — вздохнула я, привычно ослабляя рамки контроля в разговоре с теми, кого считала друзьями. Всё время контролировать речь было слишком утомительно. — Батя сегодня тоже базлать будет, — цокнула я языком.

— Да, скорее всего, — привыкнув к моим выраженьицам, согласилась Берта. — Ну, ничего, поругается и перестанет, не в первой чай, — грустно вздохнула она. — Но вот пояса придётся затянуть ещё туже…

— Куда уж туже, — пробурчала я, указывая на своё платье, которое и так трещало по швам в области груди и болталось на талии.

Вообще, я выросла выше, чем сестра и её платья хоть и были удобными, но смотрелись на мне комично. Плюс ко всему у меня были реальные проблемы с походкой, стоило немного задуматься, и я начинала идти, как познавший жизнь мужик. То ли из-за роста, то ли потому, что вещи мои были слишком уж маленькими для меня, но выглядела я в такие моменты как какая-то заморская обезьяна в платье, что привозили на праздники в город. Потому, уже очень давно старалась приучить себя к контролю над речью, походкой и действиями в экстремальных ситуациях. Выходило с переменным успехом, но я старалась как могла.

Как говорил мой любимый профессор Фирс: «Ты растёшь, Элия, и то, что простительно ребёнку не спустят с рук девушке».

Правда, в эти момент он обычно был под шафе и проигрывал мне последние деньги с заначки. Но это не страшно, так как обычно я ему возвращала большую часть проигрыша, оставляя себе процент на разные милые девичьему сердцу мелочи. По крайне мере играть со мной ему было выгоднее, чем таскаться в игорные дома. Проигрывал стабильно так же, но при этом не терял бабки. Уже как два года профессор жил в Изэр просто потому, что ему предоставили жильё, еду и символическую зарплату. Платить прежние деньги отец не мог, но и Фирсу было некуда деваться. С тех пор играли мы уже на желания и интерес. Как-то незаметно Эдвин стал для меня самым близким взрослым в Изэр, а что было особенно приятно, в нем тоже жили свои демоны, как и во мне. За эти годы он многому научил меня, а я научила его мухлевать… Правда его пальцы были уже лишены той скорости, которая позволяла бы это делать незаметно, но я делала вид, что выходит у него отлично. Откуда я сама это умела? Фирс говорит у меня врожденный криминальный талант. Я делаю вид, что в этом нет ничего страшного и просто пытаюсь контролировать свою темную сторону, как могу.

— Ладно, пошкандыбала я, — махнула рукой Берте, направляясь прямиком на завтрак. — Думаю, если что-то будет реально стрёмное, батя объявит в столовой мачехе, а заодно и нам.

— Скорее всего, — кивнула Берта и поспешила на кухню к матери.

Спустя пять лет в столовой замка Изэр были всё те же лица, правда порядком более потрепанные и мрачные, а кое-где ещё более злобные, чем раньше. Но, что поделать, война не добавляла добра в наши сердца.

— Доброе утро, — присев, как положено по этикету, я прошла на свое место услышав единственное приветствие от профессора Фирса.

Себастьян за эти годы превратился в видного юношу, такого же рослого, как и отец, вот только стервозность мамаши никак не желала его отпускать.

— Чем-то воняет? — деланно скривился он, отодвигаясь от меня подальше.

Я же, пользуясь отсутствием мачехи подняла руку и демонстративно понюхала подмышку.

— Трудовой пот, — процедила я, довольно улыбнувшись, — знаешь, что это, шкет?

— Ах, ты ж, — в момент ощетинился парень, с силой сжав кулаки, готовый в любой момент кинуться на меня.

Мы и впрямь периодически схватывались с ним. Но старались делать это так, чтобы взрослые нас при этом не ловили, поскольку первая наша драка обернулась совместным заточением в холодной. Повторения никто не хотел. Потому с интервалом в несколько недель мы с переменным успехом поколачивали друг друга. Закавыка была в том, чтобы делать это не оставляя следов…и к ужасу Себастьяна я знала как, в отличии от него. Правда в последнее время он стал точно шкаф и справляться с ним было всё тяжелее.

— Дети, ну что же вы, — привычно добродушный Фирс тут же призвал нас к спокойствию.

— Ах, оставьте профессор, мой брат никак не повзрослеет, а эта… просто безнадёжна. Позор рода, — вздохнула Тэо, поправив прядку каштановых волос, заправила её за аккуратное ушко.

Конечно, сестра выросла, как воплощенное очарование: миниатюрная и очень симпатичная. Она была из той редкой породы женщин, которые умеют делать красиво даже самые обычные вещи. Но вот характер, как ни крути не менялся.

С Тэо я старалась не связываться вообще. Всё, что я могла ей предложить — это мордобой. Но, почему-то вопреки всему сама мысль, что я ударю её была какой-то… Не по понятиям это короче, чтобы это ни значило.

В этот момент в столовую вошел отец, а вот мачеха так и не пришла. Последнее время, она часто пропускала завтраки ссылаясь на мигрени. Я же думала, что ей было слишком тоскливо от однообразия Изэр последние годы. Завтрак проходил в гнетущем молчании, пока отец не закончил со своей порцией и не заговорил.

— Сегодня я получил письмо от его Императорского величества Тэймара второго, — заговорил отец, уставившись взглядом в свою тарелку, а после почему-то резко взглянул на меня и тут же отвел взгляд, нахмурившись. — Письмо о репарациях, которые обязан выслать в столицу каждый вассал до конца этого месяца.

— О, боже, — испуганно вздохнула Тэо, — но как же? Скоро зима, мне необходимо обновить гардероб! Раз война закончена, значит совсем скоро мы отправимся в герцогство Дюмон, разве нет⁈ Мама сказала мой официальный выход в свет и объявление о помолвке всё это будет после окончания войны!

Граф поджал губы и с силой опустил кулак на стол так, что наши тарелки дружно подпрыгнули.

— В столицу отправится Элия, — рявкнул он, — так как аршваи рам запросили именно её в качестве откупа от графства Изэр, — часто дыша как-то тихо закончил мужчина, а я вообще не поняла, что он такое сейчас сказал?

— Что? — прошептала я, ощущая, как к щекам приливает кровь, а в ушах начинает шуметь.

— Но, это невозможно, ваше превосходительство, — быстро-быстро забормотал профессор Фирс. — Элия живой человек, а мы говорим о репарациях в войне⁈ Какой с неё прок⁈ Она всего лишь бастард и при том даже не королевских кровей! В чем смысл этой жертвы? Кем она будет в Рам Эш⁈

— Я признаю её, — пробормотал отец. — В Рам Эш Элия отправится, как дочь графа, не бастард, — казалось отец был ошарашен не меньше моего. — Это защитит её…

— Да, вы че…охренели, что ли⁈ — вдруг рявкнула я, стукнув открытой ладонью по столу, не хуже папаши. Пульс с силой загрохотал в ушах. — Вы че, да я вас на лоскуты порву, фраеры! — вызверилась я. — Какая на хер репар…папер…запер…пация⁈ — орала я во всю глотку, а моё платье казалось вот-вот треснет в груди, и гадкий смешок Себастьяна был последней каплей, потому как я тут же схватила соседа за волосы и шваркнула его об стол, расплескивая вокруг его кровь, что хлынула из носа братца. — Ты ваще заглохни, лох позорный!

* * *

Второй день в холодной камере проходил хуже, чем первый. Первый день я всё же была без сознания после тех плетей, что мне всыпали за моё поведение. Во сне время летело незаметно. Сегодня же, я лежала на животе на матрасе в камере, укрытая лишь одеяльцем, в то время как Берта заботливо смазывала мою спину заживляющими и обезболивающими мазями.

— Ну, ты дала, конечно, — фыркнула Берта и тут же затряслась, а я услышала, каким прерывистым стало её дыхание.

— Ты плачешь что ли? — прошептала я.

— Ага, — захохотала в голос подружка. — Жди! Весь двор вторые сутки хохочет, вспоминая лицо Себастьяна, когда его под белы рученьки грузили в экипаж, чтобы отправить в город к лекарю, ты бы видела, — вновь захихикала Берта.

— Я смотрела в первом ряду, — пробурчала я. — Аш! — стоило Берте зачерпнуть новую порцию мази и опустить мне на спину, как я зашипела от резкой боли.

— Не притворяйся! Лоис сказал, что порол тебя аккуратно, так что следов не останется, хотя матушка графиня очень уж лютовала и просила с тебя три шкуры спустить…Нашла кого просить⁈ — хохотнула Берта.

Лоис был сыном конюха, который во многом уже заменял своего пожилого отца. По части порки и наказания нерадивых жителей замка ответственным был так же он.

— Лоис, скотина, получит ещё, — прошипела я, вспоминая то, как мой второй дружок хлестал меня на глазах у всех жителей замка.

— Дурочка, — усмехнулась Берта. — Если бы не его мастерство, — с каким-то придыханием прошептала подружка, — я бы сейчас не царапинки мазала, а кожу с тебя снимала.

— Мне так больно, Берта, кажется, я умираю, — прошептала я, театрально закатывая глазки.

Уж, не знаю, было ли мне так уж больно, но с самого детства я была королевой драмы, которая лишь искала благодарных зрителей. С появлением Берты мне появилось перед кем выступать.

— Ты, как мой папа, у того, чуть какая хворь приключится, так он сразу на тот свет собирается, — поцокала девушка языком.

— Тц, — цокнула я, — трудно тебе вот меня пожалеть, что ли? — приподнявшись с постели, серьёзно взглянула я в глаза подружке. — Меня вон вообще, — закатив глаза, попыталась воспроизвести мудрёное слово, которым обозначили мою продажу в рабство, но так и не вспомнив, просто сказала, как поняла. — за долги сбагрили, — тяжело вздохнула я.

— Ну, что ты такое говоришь? М? Пока ты здесь отдыхаешь, граф вызвал поверенного и дал распоряжение подготовить бумаги о том, что он официально признаёт тебя. Представляешь, господин Фирс сказал, что через несколько дней всё будет готово и отбудешь ты не как незаконнорожденная, а как настоящая дочь графа. Господин учитель сказал, что это во многом повлияет на отношение к тебе…

— Берточка, — позвала я подружку, — ты думаешь, я в детский лагерь еду, что ли?

— Куда?

— Туда, — покачала я головой, поскольку и сама не знала, что это. — Я военнопленная, ясно тебе? Какое на фиг «положение»⁈ Фирс с батей белены обожрались, похоже, — покачала я головой. — Валить надо, да стрёмно как-то. В империи голод и разруха, а я…девка, да ещё и с чудиной… сплошное расстройство, — глубоко вздохнула я. — Как ни крути, а похоже от поездки на юг не отвертеться. Ладно уж, чего гадать, будет день — будет пища.

— Точно, — кивнула берта, положив рядом со мной крошечный пирожок не первой свежести, — вчера на ужин пекли с капустой, — прошептала она мне на ухо, — я для тебя припасла.

— Спасибо, — шмыгнув носом, поблагодарила я. — Когда меня выпустят, ничего не слышно? Амнистия предвидится? — печально взглянув на пирожок, который как обычно мне не дано будет донести до рта, вздохнула я.

— Граф сказал не раньше, чем готовый к отбытию экипаж будет стоять во дворе замка.

— Ну, не думала, что скажу это, но хотелось бы, чтобы они поторопились, что ли…

* * *

— Чего тебе? — сверкнув тяжелым взглядом на вошедшего в кабинет господина Фирса, буркнул граф.

Меньше всего на свете ему сейчас хотелось разговаривать с этим дармоедом. Дети давно выросли, чему ещё их можно обучать? Пора бы и честь знать! Да, война эта, к тому же он согласился учить их за харчи, комнату и пару монет, вроде и не выгонишь.

— Ваше Превосходительство, я всё же намерен просить вас попытаться оставить Элию дома. Она же девушка, совсем девочка, как вы можете так просто согласиться на такие условия, — Эдвин сумел заговорить лишь спустя продолжительную паузу, прекрасно осознавая, чем этот разговор может обернуться непосредственно для него.

Какое-то время граф сверлил его тяжелым взглядом то и дело сжимал и разжимал кулаки. Эдвину даже стало казаться, что граф борется с желанием как следует ему наподдать. Что в принципе и не удивительно, после того, что эта несносная девчонка учудила! Как теперь давить на жалость, когда на фамильном столе в столовой едва не пропечатался слепок с лица наследника графа.

Но всё же Эрдас Изэр глубоко вздохнул и заговорил:

— Знаешь ли ты, какую сумму к изъятию получили другие вассалы? А для Изэр всего одно требование — Элия. Впереди зима и если я скажу, что выбираю деньги, то Изэр не переживёт эту зиму, Фирс. Ни я, ни мои дети, ни подданные. Понимаешь? Эта земля моя ответственность, как и люди, которые служат мне. Элия всю жизнь провела под защитой этих стен, не зная ни нужды, ни опасности внешнего мира и это не привилегия! Это обязательство перед графством Изэр…

На какое-то время в кабинете графа воцарилась тишина, пока её не решился нарушить Фирс.

— Мне просто интересно, ваше превосходительство, если бы они потребовали отдать им Себастьяна, то ваше обязательство было столь же крепко? — спросил он, поджав губы в немом укоре. — Вы даже не пытаетесь отстоять своё дитя…

— Кто ты такой, чтобы учить меня⁈ — рявкнул граф, но был тут же остановлен новыми словами Эдвина.

— Я отправлюсь с ней, как опекун, — выпалил учитель, с силой сжимая кулаки. — Прошу вас подготовить все документы, которые позволят мне быть опекуном и сопровождающим незамужней девицы.

— С чего бы тебе? — хмыкнул граф.

— Боги не дали мне ни семьи, ни детей, господин, так почему бы мне не отдать отцовский долг ребёнку, у которого нет семьи, — прямо взглянув в глаза графа, он всё же сказал то, что давно вертелось на языке.

Конечно, наверное, нельзя было быть таким резким, но он был так зол на графа, на его слова об обязате6льствах Элии! Она стала его самым близким человеком в графстве Изэр и с того момента, как он начал обучать её он видел и отношение родных к никому не нужному бастарду. Девочка росла сама по себе. Вроде бы в окружении прислуги и родственников, а совершенно одна. Как такое возможно⁈

— Хорошо, — неожиданно согласился граф. — Пусть будет так.

— И, прошу вас, выпустить её из заточения. Вы же не хотите, чтобы в дороге она разболелась и отдавать стало бы уже некого, — чуть улыбнулся учитель, получая недовольное согласие графа на освобождение девочки.

Если Эрдас и надеялся, что на этом визите количество желающих озадачить его своими требованиями иссякнет, то они развеялись вместе с осторожным стуком в дверь и последующим приходом Изабеллы. Супруга выглядела предельно собранной, а значит пришла не просить, а требовать. Странно, конечно, когда он брал в жены миниатюрную, даже хрупкую Беллу, он думал, что с такой женой будет жить в мире и согласии. Ведь она такая маленькая, на вид совсем беззащитная и покорная. Но чего уж граф никак не ожидал, так это того, какая пиранья живет под личиной аквариумной рыбки.

— Да? — их супружеская страсть давно угасла, как раз после рождения Себастьяна. Эрдас, быть может, и попытался бы строить их жизнь, как супругов, если бы Белла хотя бы попыталась быть более теплой и женственной с ним. Но всё, что он видел это упрёки и требования. Ему это надоело слишком быстро.

— Раз уж ты намерен признать свой позор, — начала было женщина, но граф тут же её перебил.

— Не смей судить меня, женщина, — рявкнул он, — этот позор в конечном итоге станет спасением для всех нас.

— Рада слышать, — оскалилась в улыбке графиня. — Но, неплохо было бы взять от ситуации как можно больше…

— Что ты хочешь? — устало прикрыв глаза, спросил Эрдас.

— Я и Тэо отправимся в столицу, как и Бастиан, сопровождая Элию.

— Это ещё зачем?

— Остановимся в доме моего отца, и я лично передам Элию в качестве дара Изэр. Буду изображать убитую горем мать, пока его величество не сообразит, как нам тяжело расставаться и не предложит устроить судьбу наших детей так, чтобы горе матери нашло своё успокоение в судьбе дочери и сына.

— Тэо уже помолвлена, к чему всё это? — на самом деле граф ненавидел эту змеиную суть собственной супруги, которая готова была кружиться словно уж на сковородке, всюду ища свою выгоду. Но, как бы там ни было, польза была и от неё.

— К тому, что предложенная ей партия лишь с натяжкой может считаться удачной. И, потом, как находясь здесь мы можем достоверно знать в каком состоянии дела её будущего супруга после войны? Может, этот союз уже и смысла не имеет. И Бастиан нуждается в подходящей партии, которая поможет поставить Изэр на ноги. Я заказала для Элии новый гардероб, так что будь любезен, — протянула она руку в ожидании, когда муж оплатит предстоящие расходы.

— Это ещё зачем? — нахмурился граф, в его планы не входило тратиться на одежду.

Тут и так предстояли нешуточные траты на сопровождение, провиант в дорогу и прочее.

— Как по твоему его величество поверит, что мы потеряли любимую дочь, если я привезу голодранку, а не благовоспитанную госпожу?

— Учитывая огрехи твоего воспитания, — фыркнул граф, — он вряд ли поверит и в благовоспитанную госпожу, даже если ты потратишь состояние на новый гардероб.

— Это твоя наследственность, — выдала графиня, вырывая из рук графа мешочек с монетами. — Так что, как в прочем и всегда, я позабочусь о наших детях, а твой бастард пусть хотя бы раз принесёт пользу этому дому.

* * *

В день отбытия из отчего дома я находилась в смешанных чувствах. С одной стороны, я очень волновалась, поскольку совершенно не понимала, чего мне ожидать от грядущего будущего? Вряд ли я отправляюсь в сказочное путешествие, где меня ждёт принц, любовь и торжественная свадьба, как это бывало во всех сказках, что читала детям графа Фрау Брувер. Но и в Изэр жилось мне не сказать, чтобы как-то особенно легко и просто. Здесь я была никому не нужна. Разве что Берта, может быть, будет скучать, да Лоис. Совершенной неожиданностью стало то, что господин Фирс решил отправиться в это путешествие в качестве моего опекуна. Это так тронуло меня, что по привычке я расплакалась уже в процессе того, когда он говорил мне об этом.

— Почему так смотришь, дитя? — говорил Эдвин, помогая мне подняться с матраса в холодной комнате, когда батя дал добро на УДО. — Ты же знаешь, что у меня нет семьи, а ты моя самая лучшая ученица, которая росла на моих глазах, разве я как твой учитель могу позволить пустить твою судьбу под откос. Может быть, я особо и не помогу, но возможно, просто быть тем, на кого ты сможешь положиться в далёких краях — это уже немало.

Вот на этих словах меня и пробрало.

Уткнувшись в пухлую подмышку профессора, я рыдала, пока он не решил меня ободрить и не начал хлопать по исполосованной спине.

— Да, ч-чтоб вас, профессор, — прошипела я, едва удержав свой «беспокойный кулак» в узде.

— Ой, прости, прости, — пробормотал он, провожая меня в мою комнату.

Но самым удивительным в сложившейся ситуации было то, что через несколько дней у меня появились новые платья! Я как совершенная дурочка по очереди примеряла, каждое из пяти и крутилась в них перед зеркалом: голубое, бирюзово-зелёное, насыщенно горчичного цвета, жемчужно-серое и абсолютно черное. Пять новеньких платьев, куда хорошо вмещалась моя грудь и видна была тонкая талия, а ещё ноги оставались прикрытыми! У меня появились сапоги и туфли, а также теплый плащ, подбитый мехом. Всё это богатство я сложила в сундук и в день отъезда привычно напялила своё лучшее теплое платье из старых, справедливо решив, что обновки в дороге могут пострадать. Собственно, на новых платьях чудеса и заканчивались.

Попрощавшись с Бертой и Лоисом, взяв в руки узелок с небольшим провиантом, который подруга собрала для нас с Фирсом в дорогу, я поняла, что я могу ехать. От этой мысли я растерялась. Пятнадцать лет я провела в стенах замка Изэр, а не испытывала ни малейшей толики сожаления, грусти, чего-то глубинного, что могла бы посчитать за привязанность к этому месту. Моей душе было не к чему тянуться в этих стенах.

С нами в путь отправлялся небольшой вооруженные отряд, а также отдельная повозка для графини и моих брата с сестрой.

— Интересно, на кой эти прутся? — прошептала я, стоя рядом с Бертой и Лоисом во дворе замка.

— Кто бы знал? — пожал плечами Лоис.

— Старуха Брувер шепталась с мамой, что будто хотят молодую госпожу заново сосватать. Мол император, как узнает, какую жертву принёс Изэр тут же мужа для молодой госпожи ещё лучше подберёт…

— А, какую жертву принёс Изэр? — непонимающе нахмурилась я, поскольку кроме меня-то никого и ничего не собирались отдавать.

— Э… — замялась Берта, — Ну, так тебя вроде как, — пробормотала она.

— Зашибись, — емко высказалась я. — То есть меня в жертву, а ей мужа хорошего⁈ — злобно прищурилась, глядя как сестрица с матерью усаживаются в экипаж. — А, этому че? — кивнула я в сторону братца, у которого только-только начали сходить фиолетовые синяки вокруг глаз. — Бабу подгонят? — сплюнула я.

— Я тебя умоляю, — неожиданно Берта схватила меня за предплечья, — всеми богами молю — не связывайся с ними! Ведь ни Лоиса в дороге не будет, ни графа, который может наказание и отменить… Ведь никто не говорил, какой ты должна отбыть в земли Рам Эш, упаси боги, покалечат тебя, — прошептала она, а я невольно напряглась.

Нужно было признать, что в этом дорогом экипаже сидело три человека, которые имели власть и желание мне навредить и не было ничего существенного, что могло бы им помешать.

— Не волнуйся, — тихо прошептала я. — Я буду осторожна.

Как это ни печально признавать, но прощание с единственным кровным родственником выглядело до нельзя прозаично. Граф вышел во двор, как раз, когда господин Фирс подошел к неприметному черному экипажу, чтобы помочь мне забраться внутрь. Граф выглядел необычно суровым. По его нахмуренным бровям и поджатым губам, можно было сразу сказать, что он не в духе.

— Элия, подойди, — обратился он ко мне, как раз в тот момент, когда я взяла за руку профессора, чтобы забраться внутрь экипажа.

«Да, чтоб тебя», мысленно чертыхнулась я, не ожидая ничего хорошего от возможного разговора. Но, конечно же, я покорно поплелась в сторону отца.

— Тебе предстоит долгий путь, — сказал граф и тяжело вздохнул, замолчав на какое-то время.

Я стояла перед ним искренне недоумевала, зачем вот это всё? Что он хочет? Если мы не стали родными за пятнадцать лет, что я жила в Изэр, то зачем изображать родных теперь? Чтобы слуги видели, как страдает граф или что? Соблюсти приличия?

— Теперь ты Изэр, — заговорил он, — так что постарайся не опозорить род, — вдруг выдал батя на что получил кривоватую ухмылку в моём исполнении.

— Это уж как пойдёт, — фыркнула я. — Ладно, думаю на этом всё батя, больше встречаться в этой жизни нам не зачем, — развернулась на каблуках и на негнущихся ногах пошла в сторону профессора, принимая его помощь, чтобы забраться внутрь экипажа.

Уже в карете чуть в обморок не упала в полной мере осознав, что и кому я сказала! Но всё равно чувства вины так и не возникло. Он предатель. Не отец. Вот, что я действительно осознала в этот день. Было горько от предстоящей непростой доли, но в то же время, я была счастлива, что наконец-то сваливаю из этого места, где единственное, что делали для меня, так это не давали умереть с голода. Что ж, судя по всему, настала моя очередь платить за постой в этом доме. На этом всё.

— Ну, Элия, слава богам посланник императора прибыл, и задержка была невозможна, — выдохнул Фирс, наблюдая как я прихожу в себя. — Боюсь, если мы не обуздаем твой характер, то до торжественной сдачи в плен просто не доживём.

Грустно вздохнув лишь согласно кивнула.

— У графа чуть пар из ушей не пошёл после твоих слов, — покачал головой учитель. — Вот, скажи мне, ты же образованная девица! Сколько книг мы прочитали, да и писать и говорить ты можешь очень достойно, так откуда вот это вот всё в тебе? Я не понимаю, — сокрушался профессор. — Ведь все люди вокруг тебя почти с рождения сплошь благовоспитанные пусть и гадюки, но как же ты такая получилась?

Ещё один грустный вздох был ответом профессору.

Откуда же мне знать, что в моей голове так безвозвратно сдвинулось пять лет назад? Ну, подумаешь, немножко умом повредилась, так не совсем уж… Проблески же тоже случаются. И, всё же, конкретно сегодня, я действительно не жалела. Сказала то, что посчитала нужным сказать.

В теории я знала, что путь до столицы не близок. То есть, я даже знала сколько ре он составляет. Но, что может понимать человек ни разу не покидавший стены родного дома, зная обычные цифры? Ну, ответ примерно такой — ничего! Это были просто цифры, которые неожиданно превратились в часы, а затем и дни изматывающего путешествия.

В приключенческих романах, что хранились в библиотеке замка Изэр, путешествия героев были насыщенными и полными какой-то особой романтики. Начало моего путешествия было совсем не таким. Мы муторно тряслись по неровным дорогам, мерзли ночами, вынужденные останавливаться под открытым небом, поскольку не каждый день могли достигнуть хотя бы какой-то захудалой деревушки. Благо хоть еды пока хватало. Графиня и брат с сестрой конечно же держались от меня особняком. Вопреки опасениям Берты калечить меня или как-либо увечить никто не спешил. Но, как по мне, это было более логичным. Вс ё же именно потому, что меня запросило вражеское государство, карман отца не сильно пострадал. Сколько бы я не думала над этим более, чем странным условием я не понимала, на хрена козе баян⁈ Конечно, если бы я знала, что такое «баян», то может быть эта мысль приобрела бы более четкие очертания, но я не знала, хотя смысл всё же улавливала. И эта фраза как нельзя точно указывала на сложившуюся ситуацию, где правитель Рам Эш представал передо мной в облике козла, которому приспичил этот злосчастный «баян» в моем лице… Боги, кажется, моё сумасшествие это единственное, что меня хоть немного развлекает во всём этом непроглядном мраке.

К тому же сама графиня явно была настроена урвать свой кусок от сложившейся поездки. Не знаю, как, но я нутром чувствовала её алчущий взгляд, который то и дело останавливался на мне. Что задумала эта немощная в любом случае станет известно не раньше, чем мы окажемся в столице. Пока же, стоило просто не сталкиваться лишний раз с родственниками.

Иногда я думала, что, если плюнуть на всё, взять Фирса подмышку и удрать куда глаза глядят? А потом, я смотрела в окно своего неприметного экипажа и сердце в груди замирало от царившей вокруг разрухи, безнадёжности. Постоялые дворы, в которых мы порой останавливались не могли похвастаться ни хорошими номерами, ни едой. Всё выглядело «на грани» разорения, разрушения, нищеты. Люди, что время от времени мелькали за окном казались истощенными и измученными. Их одежда чаще всего была похожа на лохмотья и это отрезвляло какую-то часть меня. Именно она сковывала страхом сердце решительно одергивая меня. На каком-то глубинном уровне я понимала, что нам с Фирсом не выжить на этих улицах. Нас просто убьют или ещё что похуже…

Постепенно к нашей процессии добавилось еще несколько повозок в сопровождении вооруженной охраны в форме, на которой были отличительные знаки императорских войск. Продвижение стало ещё более медленным, но, как считал профессор, более безопасным. Ведь учитывая то, в каком состоянии была империя после войны, то для нашего обоза добраться невредимым было практически сродни чуду.

— У меня королевская кварта, — довольно улыбнулся Фирс, выкладывая на наш импровизированный столик в виде толстой книги, четыре карты с изображением королей. Взгляд профессора лучился довольством и азартом, я же не уставала поражаться его неугомонной верой в чудеса и в то, что он способен выиграть. У меня? Нет, иногда я его радовала, но только когда он совсем расстраивался от череды проигрышей.

— Очень жаль, профессор, но этого вряд ли будет достаточно, когда у меня собрана вся имперская рать, — улыбнулась я, выкладывая свои карты.

Совершенно детская наивная улыбка тут же угасла на лице профессора, и он как-то коротко вздохнул.

— Ну, ничего в следующий раз повезёт.

Я лишь досадливо покачала головой. Профессор мне очень нравился, но его азартная натура…от неё мне было каждый раз не по себе.

— Вот уж вряд ли, — пробормотала я, когда за окном экипажа послышалась странная возня.

В дороге мы были уже около месяца и это путешествие у меня уже в печенках сидело. Но, как сказал профессор, мы вот-вот должны были прибыть в Сартонию, столицу Тарволь.

— Что там такое? — завозился на своем сидении профессор и тут же уткнулся носом в окошко экипажа. — Слава богам, — прошептал наставник, — прибыли!

Стоило ему сказать это необыкновенное слово, как я тут же прильнула к окошку. Было очень любопытно увидеть, что же из себя представляет столица империи? Но всё, что мне удалось разглядеть так это кусок серой крепостной стены и огромную очередь из наших и не только повозок. Прохождение ворот не заняло много времени, хотя казус и случился, но уже после. И инициатором скандала стала в кои-то веки не я, а моя мачеха.

Стоило нам тронуться, пройдя досмотр, как мы тут же встряли, а уже спустя несколько минут до меня стал доходить неприлично визгливый крик мачехи.

— То есть как это⁈ — кричала она, что само по себе было событием из ряда вон, но судя по всему месяц пути и из графини сделал бешеную собаку не хуже меня. — Она моя доченька! Моя кровиночка! — надрывалась графиня, когда мы с Фирсом подошли к экипажу графини и детей, я уж грешным делом подумала, что с Тэо что-то случилось. Но тут Изабелла увидела меня и у неё из глаз брызнули слёзы. — Деточка моя, — запричитала графиня, — как же мне оставить тебя⁈

Эта тетка так напугала меня своей истерикой, что я едва не развернулась в обратную сторону своего экипажа. Что ей надо⁈ Месяц молчала! Какая ещё деточка⁈

— У меня ясный приказ, ваше сиятельство, — тем временем весьма скупо выговаривал мужчина, который был представителем императора в нашем обозе и его задачей было сопроводить всю собранную репарацию под стены дворца. — Ваша д-дочь, — особым образом запнулся он, обозначая мой статус, — такая же часть репарации, как и весь обоз. Ни вы не будете сопровождать её во дворце, ни она не поедет с вами, чтобы дожидаться аудиенции у его величества. Поскольку ваша дочь несовершеннолетняя я допустил возможность наличия опекуна по крайне мере в качестве сопровождения до дворца, далее все будет решать противоположная сторона. На этом всё, — взмахнул рукой этот невзрачного вида мужчина, отмахиваясь от графини Изэр так, словно она была надоедливой мухой.

— Что значит всё⁈ Как вы можете так отмахиваться от матери, которая всего-то и хочет, что сопроводить своё дитя, когда ей предстоит такой путь⁈ — надрывалась Изабелла Изэр, привлекая к нам не только внимание тех, кто сопровождал обоз, но и толпу народа. При чем судя по выкрикам из толпы привлекала весьма успешно. Как бы нам тут под раздачу не попасть от праведного гнева толпы за несправедливо обиженную мать.

— Прекратите учинять скандал, — резко ответил ответственный за обоз. — Вы ничего не добьётесь! Раз так хотели сопровождать, то стоило стать опекуном девушки! — рыкнул мужчина.

— Так разве это проблема? — взвизгнула графиня. — Элия, быстро принеси документы на господина Фирса, сейчас поправим имя и всё!

Мачеха требовательно посмотрела на меня так, будто всё уже решено. Вот, только я даже мысли не могла допустить, что господин Фирс останется не у дел, потому как мачехе так надо пролезть во дворец. Ну уж нет!

— Вы кто, женщина? — раньше, чем в полной мере уверилась в правильности принятого решения, поинтересовалась я, смотря в глаза графини. — Я вас не знаю, — пожала я плечами, поймав несколько шокированных взглядов нашего сопровождения. Ответственный за обоз так и вовсе рот открыл. — Не задерживайте процессию, гражданочка, устали все и без того, — пробормотала я, цапнула Фирса под ручку и потащила ошалевшего учителя в сторону экипажа. — Во дворец захотела, — шипела я, — гадина! Шиш тебе с маслом, на сегодня все билеты проданы…

Глава 4

Сама не знаю откуда у меня столько силы взялось, но бедного Фирса в карету я тащила волоком. Профессор так растерялся, что превратился в нелепо семенящий мешок на ножках. Он то оборачивался на графиню, порываясь что-то брякнуть, как всегда поди что-то не в меру вежливое и успокаивающее, то открывал рот и смешно тараща глаза замирал посреди дороги, то пытался выдать что-то кроме растерянного «э» в мою сторону.

— Да, угомонитесь вы уже, не до того профессор, — шипела я, таща его, точно на буксире. — Ща эта жаба придёт в себя и нам уже будет не срулить! Валим, валим, говорю, — почти рычала я, провожаемая нечитаемыми взглядами нашего сопровождения.

Что сказать, я уже как пять лет тому назад прозрела относительно своего положения в доме отца и отношения ко мне так называемых родных. На графиню то я толком и не злилась. Ведь если так подумать, это она законная жена, а я вечный укор неразборчивым связям отца. Но это вовсе не значило, что я простила и приняла её отношение. Что-то несгибаемое во мне говорило, что кем бы я ни была, но я живой человек и тоже заслуживаю человеческого отношения. А коли уж ударили меня, то должна быть готова ударить в два раза сильнее. Как бы там ни было, но злопамятной я никогда не была. Но и в данной ситуации я не собиралась служить ступенькой для восхождения наверх этого трио бандуристов…

Тяжело вздохнув и задумавшись, кто такие «бандуристы»? Я как следует налегла на Эдвина, запихивая его в повозку. В голове почему-то возник образ мачехи и её детей, играющих на каких-то нелепых струнных инструментах. Махнув рукой, решила, что пусть так. По крайне мере на моих нервах они точно отбренчались.

— Вот не надо так на меня смотреть, — усевшись напротив профессора, встретилась с его упрекающим взглядом. — Смею напомнить не на смотрины к жениху катим, а вообще не пойми куда, судя по той мути, что описана в книгах папаши, — поцокала я языком.

Карета тронулась, и я могла наблюдать сквозь мутное окошко, как мы проезжаем мимо пыхтящей гневом графини, которую отчаянно тащила в повозку Тэо и что-то ей выговаривала. Наши взгляды встретились и тут уж сама не пойму, почему губы растянулись в улыбке, а поднятый вверх средний палец, как символ моей крошечной победы устремился в окно на прощание с графиней. Взгляд Изабеллы Изэр злобно прищурился, а мне стало легко и хорошо на сердце. По крайне мере этого семейства с меня хватит.

— Ты хулиганка, — спустя пару минут выдал профессор.

— Ты, что же, только сейчас понял? — изогнув бровь, посмотрела я на мужчину. — Я тебе больше скажу, у меня кажется и с головой проблемы, — рассмеялась я, чувствуя небывалый подъем. — Вот, не поверишь, профессор, знаешь, почему я не плачу? Почему не боюсь отправиться не пойми куда и зачем? Нет, сначала-то я струхнула, конечно, — вспоминая свой припадок в столовой, — а потом подумала немного и решила, что, наверное, время пришло стряхнуть с себя эти нездоровые семейные связи. Я не люблю их, они — меня, и это было бы грустно, если бы нам не было настолько всё равно друг на друга, — почти шёпотом закончила я. — Хотя, есть и ещё кое-что, о чем я думаю…

— О, чем же? — немного грустно посмотрел на меня профессор.

— Ведь не может же быть так, что меня запросили просто потому, что кому-то это в голову взбрело? Значит, я зачем-то нужна… Надеюсь, только, что живой и невредимой.

На эти мои слова Эдвин с силой сжал моё запястье и ободряюще улыбнулся.

Что ж, на территорию дворца мы въехали спустя ещё несколько часов. Вопреки царившей в стране разрухе столица и сам дворец выглядели весьма пристойно. Пройдя досмотр на въездных воротах, мы въехали внутрь и наш обоз покатил по широкой дороге, вдоль которой были высажены хвойные деревья так похожие на острые пики, своей четкой геометрией форм. Мимо прогуливались придворные и вид их вовсе не напоминал изнурённой голодом и нищетой челяди. Когда же пришло время покинуть повозку, к нам подошел лакей, в форменной ливрее изумрудного цвета и попросил следовать за ним.

Не было никаких расшаркиваний. Он даже не поздоровался с нами, будто мы этакий багаж, который умеет передвигаться ножками. Возможно, я чего-то не понимала, но мне казалось, что именно так он и смотрел на нас. Разместили нас на втором этаже дворца, который толком и рассмотреть не удалось, поскольку завели со стороны кухни и тут же повели через неприметный коридор на второй этаж.

— Мы не знали, что вас будет двое, но ваш опекун может занять соседние покои. Вам же, — повернулся он уже ко мне лицом, — стоит привести себя в порядок с дороги, скоро за вами зайдут, чтобы проводить на аудиенцию к императору, — говоря всё это он даже не поднял глаз.

— Жуткий какой, — поделилась я с Эдвином, смотря в спину удаляющемуся лакею.

— Что ж, — тяжело вздохнул мужчина, — не будем терять времени. Тебе стоит привести себя в порядок перед встречей с императором.

Войдя в выделенную мне комнату поняла, что вряд ли меня рассматривают, как ценного гостя или хотя бы дочь графа. Хоть я и жила как дикарь в Изэр, я всё же понимала, что положено по статусу детям графа. Это должны были быть покои с гостиной, спальней, ванной и личной горничной. У меня же была одна комната с ведром и тазом.

— Кошмар, — покачала я головой, выглядывая из окна своих покоев, которое находилось аккурат над какой-то хозяйственной постройкой. — Хуже, чем в трактире, — покачала я головой, — надо было мачеху с собой брать, — фыркнула себе под нос, представляя, как бы тут корёжило её от такого унижения.

Как бы там ни было, человек я привычный заботиться о себе самостоятельно и совершать омовения в тазике дело-то не хитрое…

Через два часа я смотрела на свое отражение в крошечном зеркальце находя его вполне удовлетворительным. Новое платье жемчужно-серого цвета село точно по фигуре, как и в кое-то веки не жмущие аккуратные туфли. Свои золотые локоны я убрала в сложную косу и осталась полностью довольной увиденным. В конце концов, много ли мне надо? То, что одежда новая и в пору уже красота!

В дверь постучались и только я приготовилась благосклонно разрешить войти, как её открыли и всё тот же лакей сказал:

— Следуйте за мной.

Поджав губы, я молча направилась за мужчиной. Вот только кулаки мои то и дело судорожно сжимались. Но пока я всё же держалась. Хотя такое отношение почему-то очень задевало. Даже себе боялась признаться почему, но у меня было такое ощущение, что он так себя ведёт, потому что я уже ничто в его глазах. Ни дочь графа, ни просто человек, которого вот-вот отдадут в плен. Я труп, который по какому-то недоразумению всё ещё ходит, двигается, в чем-то нуждается… Вот, что я чувствовала в этом отношении и у меня каждый волосок вставал дыбом на спине от одной только мысли, что именно это мне предстоит…

Мы шли сквозь роскошно обставленные анфилады, время от времени в комнатах и залах, которые мы проходили нам встречались разряженные по последней моде придворные. Мужчины и женщины, казалось, и не знали о том, чем обернулась эта война для империи. Они хохотали, игриво болтали и даже не оборачивались в нашу сторону, будто бы для них я тоже стала всего лишь тенью. Хотя, конечно, откуда бы им знать кто я и для чего тут? Это просто мне так жутко вдруг стало, что я дышала через раз.

В какой-то момент мы вновь свернули на узкую лестницу будто вмурованную в стену и поднялись на ещё один пролёт. Выйдя в небольшой холл вновь свернули в неприметную дверь и, я едва не присела от неожиданности, когда наш путь оборвался в совершенно необъятных размерах зале. Да, я уверена, что это именно тронный зал причем, наверное, тот, где проводят торжественные мероприятия. Огромные потолки украшенные золоченой лепниной, двери под стать такой высоты, что в них мог бы пройти великан из сказки. Пол был выложен паркетной доской разных цветов, что складывалась в причудливый узор. Огромные окна в пол, золоченые люстры, натертые до блеска и страшно представить сколько свечей нужно, чтобы они светили как должно. Такой кричащей роскоши я никогда в жизни не видела! На противоположном конце зала было возвышение, на котором стоял огромный золоченый трон с обивкой из красного бархата и именно там сейчас было многолюднее всего. Трон занимал на удивление мелкий мужичок совершенно плешивой наружности, который никак не желал ассоциироваться с гордым званием «император». Но, думается мне, вряд ли бы дали рассиживаться на этом месте кому другому⁈ Да, ещё и корона на голове поверх странного вида волос, которые казалось больше походили на скатанную в прическу пряжу… Присмотревшись я наконец поняла, что это и не волосы вовсе, а какая-то шапка на них похожая…

Парик.

Слово само всплыло в голове и показалось очень органичным к описанию этого предмета. Мужичок-император был разряжен в кружева и блестяще-золотой сюртук. Его мелкие острые глазки странно напоминали крысиные, отчего становилось и вовсе не по себе. Подле трона расположилось ещё двое мужчин, разряженных в столь же блестящие вещи, но без париков. А, вот у подножья лестницы, которая вела к возвышению, стояли и вовсе непонятные товарищи. Светловолосая женщина лет двадцати пяти, выглядела искушающе-прекрасной. Вырез её кричаще-розового платья был столь глубоким, что не смотреть на выпирающую грудь было практически невозможно, чем все и занимались, судя по всему в ожидании нас. Рядом с ней был полноватый мужчина. Тоже блондин с румянцем во всю щеку и блестящими карими глазами, которые даже не пытались оторваться от зрелища, что представляла соседка. Сама же дама пожирала глазами лишь императора, а этот крыс в короне и рад стараться, скалясь в ответ. Так же тут была женщина средних лет в белом чепце и совершено закрытом темно-коричневом платье и парень лет пятнадцати в довольно поношенных брюках и сюртуке будто с чужого плеча.

— Дочь графа Изэр — Элия Изэр? — поинтересовался у слуги, что привел меня мужчина, что стоял за спиной императора и обладал самым умным лицом из присутствующих.

— Да, ваша светлость, — глубоко склонившись пролепетал слуга, а я как положено по всем нормам этикета присела в глубоком поклоне сложив руки крест на крест на поясе и чуть склонив голову.

— Какое очаровательное дитя, — сказал император, а у меня от его слов и маслянистого взгляда мороз пополз по коже.

Во-первых, я действительно выросла очень даже симпатичной. Но в графстве Изэр меня все знали, поэтому симпатичной считать не рисковал никто. Тем более, ляпнуть, что я «очаровательное дитя» и пройтись таким многозначительным взглядом по моей фигуре… Однажды Тьери, старший брат Берты, как-то пытался ко мне подкатить с такими вот глазёнками. Тогда мне стукнуло пятнадцать, и я начала худеть и расти. Тогда-то парень и решил, а почему бы и не попытать счастье с никому не нужным бастардом. Он был пьян, а я… Ну, я в принципе не в себе бываю в такие моменты, когда, что-то происходит из ряда вон…

Тьери нашли в канаве возле замка с чисто выбритой головой, избитым до опухших глаз и носа, в одних подштанниках, на которых было написано: «В следующий раз обрею ниже». Я вроде бы и трезвая была в ту ночь, но помню её урывками. Потому отнекиваться, что это была не я возможности не было. Делать историю достоянием общественности не хотелось ещё больше. Навестив парня с утра и предложив ему общий «секретик» на двоих, получила вполне себе однозначное заверение в дружбе. Больше «очаровательной» меня не считал никто.

Во-вторых, сейчас я не в графстве и император не сын кухарки…да и лысый уже вроде. Лучше бы ему воздержаться от своих поползновений. Я ещё жить хочу!

Заняв место рядом с парнем примерно моего возраста, я решила спрятаться за прелестями блондинки, которая решила нас всех прикрыть от странных взглядов власть имущих.

Вдруг центральные двери в тронный зал отворились и все мысли на чисто выветрились из головы. Первыми вошли двое мужчин и три женщины в совершенно немыслимом виде. Их волосы были туго собраны во множество косичек, глаза и рот закрыты странного вида металлическими бляшками, которые были соединены между собой тонкими цепочками и фиксировались на затылках. Из одежды на девушках была странного вида короткая черная кофточка, открывающая живот и такие же черные полупрозрачные шаровары, совершенно не скрывающие ног и самого сокровенного. Ткань в этих местах была лишь слегка более темного оттенка, что просматривался лишь силуэт без деталей, так сказать. На ногах легкие сандалии. Одежда мужчин и вовсе состояла только из прозрачных шаровар. Лишь толстые полосы метала то ли ошейники, то ли такие колье украшали шеи как мужчин, так и женщин. Но самым удивительным было то, как уверенно они двигались, будто и не было никаких «шор» на глазах. За ним шел ещё более странный мужчина в многослойном одеянии, своей формой напоминающей множество просторных халатов с широкими рукавами. Самый первый халат белый, следом темно-изумрудный, сверху красный, расшитый золотом и в тон ему широкий пояс. Его длинные волосы, почти красные, глубокого медно-рыжего оттенка были собраны по бокам и ниспадали по широким плечам. По его скулам и шее вились нитью причудливые татуировки. Я в жизни своей не видела настолько высоких и хорошо сложенных мужчин. Даже отец с его ростом казался всего лишь большим, а этот же выглядел так, будто воин, привыкший жить с мечом в руках. Его пронзительные зелёные глаза мазнули по нам пятерым, и я пораженно замерла, заметив, как зрачок на правом глазу вдруг вытянулся, будто змеиный и тут же принял обычную форму. Почудилось, может? Но жутко стало всё равно.

— Все на месте? — не пытаясь быть вежливым, холодно спросил он у императора.

За мужчиной встало ещё двое человек, но судя по тому, что их одеяния хоть и были более закрытыми, чем у первых пяти, что шли впереди, и состояли из таких же многослойных халатов, как у господина, но они явно были несколько скромнее в своей вышивке. Хотя каждый из двоих сопровождающих имел столь же примечательную внешность, как и их господин. Жгучий брюнет с ясно-голубыми глазами был на пол головы ниже господина, но при этом казался самым напряженным из всех. Будто ожидал постоянной угрозы, его взгляд безостановочно скользил по залу. Словно в противоположность ему высокий улыбчивый мужчина с карими глазами странного теплого оттенка, будто в них потерялось солнце. На его губах цвела благожелательная улыбка, которая была очень подкупающей, если бы не торчащие за его спиной рукояти мечей и уверенная поступь война. Его каштановые волосы были убраны в сложную косу, в которой с каждым шагом мерцали стальные нити.

— Да, — скупо бросил император, не скрывая ненависти во взгляде.

— В таком случае мы выдвигаемся завтра на рассвете, — ответил аршваи рам. — Тут больше нет ничего интересного для нас, — пренебрежительно бросил он, ещё раз мазнув взглядом по нам пятерым.

И теперь я была точно уверена, что один глаз у него совершенно нечеловеческий. Когда он прошелся взглядом по парню, что стоял рядом со мной тот вздрогнул всем телом и сделал то, что, думаю, каждый из нас хотел, но понимал, что глупее ничего и быть не может.

— Нет! Я не хочу! — вскрикнул он и понесся прочь из тронного зала.

Жгучий брюнет было дернулся, чтобы остановить парня, но его господин лишь слегка прикоснулся к его руке, останавливая. На губах мужчины появилась странная предвкушающая улыбка, которая сделала его облик каким-то хищным и совершенно не человеческим. Он смотрел в след убегающему парню и в момент, когда он почти достиг дверей, взмахнул рукой, обнажая пальцы, которые были унизаны железными кольцами, напоминающими когти. Парень застыл и выгнулся дугой, хрипло задышав. А, этот аршваи рам, лишь слегка поманил его пальцем и парня потащило с небывалой силой через весь тронный зал.

Смотря на происходящее, я заметила и ещё кое-что. Одна из девочек в металлических «шорах» часто дышала, словно именно она на своих плечах тащит парня в сторону господина, что с холодной улыбкой наблюдал за происходящим.

Стоило парню оказаться рядом с нами, как этот точно не человек, повернул ладонь, и парень упал на колени.

— Пусть это будет уроком каждому из вас, — мазнув по нам взглядом, жестко сказал он. — В моих силах сжать ладонь, догадываетесь, что станет с ним в этот момент? Советую не злить ни меня, ни моих людей. Всех касается, — прямо взглянув на императора, подытожил он. — Задержки я не потерплю. На рассвете все должны быть готовы, — бросил он и развернувшись к нам спиной устремился в сторону выхода из зала.

Удивительно, но вся его свита, точно марионетки, последовали за ним.

С уходом аршваи рам нас отпустили следом. Пришел тот же лакеи и молча повел нас пятерых в выделенное крыло. Как оказалось, моими соседями были те четверо, что запросили для себя аршваи рам. И смотря на нашу разномастную компанию, я вообще не понимала, что происходит⁈ Тётка с грудями, мужик в годах, пацан, тетка чуть помоложе фрау и я! Что это за сборище бродячих артистов⁈

— Через час вам принесут ужин, — коротко бросил лакей, оставив нас в коридоре.

Мои собратья по несчастью устремились в свои комнаты, я же завалилась в покои Фирса.

— Ну, как прошло? — тут же поднялся с постели профессор.

— Валить надо, — пошептала я, наконец-то поддаваясь страху и панике, что всё это время едва-едва могла подавлять. — Они там шизики все! Хрен с ним с голодом, перекантунемся! Но с этими маньяками оставаться нельзя! У него там, — начала я махать руками, — глазища, как у черта…

— У кого?

— У главного!

— Не понял, кто такой черт?

— А, — раздраженно махнула я на непонятливого профессора. — Сама не знаю! Но он вот так и так, — показала я рукой то, что делал красноволосый, — и парня чуть не всмятку! А потом говорит, если дернитесь, то и вас шваркну с пола не отсткребут!

— Так и сказал? — вопреки ужасу ситуации, профессор почему-то начинал хохотать и серьёзностью происходящего проникнуться не желал.

— Да, соберись ты, профессор! Не время хихикать! Рвать когти надо, а то не ровен час и нас заметелят…

— Элия, — сквозь смех, пробормотал Эдвин, — умоляю тебя возьми себя в руки! Ты, когда нервничаешь, я не слова не понимаю, что ты говоришь!

— Я сама не понимаю, но посыл то ясен⁈

Честно говоря, это представление, что показал тот аршваи рам так меня потрясло, что я боялась представить на что ещё он способен⁈ А, вдруг, и я нужна лишь для того, чтобы ходить в его свите в прозрачных одеждах с закрытыми глазами и ртом? А, что, если это далеко не самое страшное на что способны эти существа? Ведь по большому счету ни я, ни Эдвин толком не знали, что это за королевство такое Рам Эш. Всё, что было доступно лично мне в библиотеках Изэр так это карта, а также географический справочник, где говорилось, что у Рам Эш есть выход к двум теплым морям, климат в стране близок к субтропическому с очень жарким летом и теплыми зимами. Во всяком случае, как писал автор, снега там не бывает. В Рам Эш правил король, но никаких деталей относительно правящей ветви не было. Автор лишь подчеркивал клановость царящую в королевстве. И опять ничего конкретного…

— Ничего удивительного, — сказал тогда Эдвин. — Рам Эш, как и большинство прилегающих к ним территорий, очень закрытое государство. Просто так туда не попасть и пересечь границы практически невозможно из-за Великого Пояса. Сами аршваи рам не спешат пускать к себе чужаков.

Великий Пояс, так называлась монументальная горная гряда, которая была вторым препятствием после Белого моря, что отделяло Тарволь от окружающего нас мира. Только сейчас мне вдруг подумалось, что это не они от нас отделены, а как раз наоборот, мы от них. Зачем нашему Императору вдруг понадобились острова посреди Белого моря мне, разумеется, никто не говорил. Официально заявлялось, что исторически они наши, и что когда-то очень давно аршваи рам их незаконно отняли, а вместе с ними и залежи драгоценных металлов, камней и боги ведают чего ещё.

То, что сегодня продемонстрировал этот зеленоглазый мужчина было чем-то невероятным! Неслыханным! Не удивительно, что мы проиграли. Теперь у нашего крыса-императора ни империи, ни островов. Всё погрязло в разрухе и нищете.

— Как ты себе представляешь побег из дворца? Если и надо было бежать, то раньше…

— Правда хотите знать, как я себе это представляю? — прищурившись, поинтересовалась я, мысленно прикидывая, что если решаться, то надо делать это сейчас.

— Нет, и считаю, что это будет неразумно! Как ты планируешь выбраться из дворца? — прошептал он.

— Ведомо как, — фыркнула я, — подожгу его, чего гадать-то, — насупилась я.

Правда ведь, где-то Фирс деловой, а где-то тютя тютей. Вон как завис с открытым ртом можно подумать я что-то сверхъестественное предложила. Чего проще-то ту же кухню запалить или хозяйственную постройку у меня под окном? Тут вообще далеко ходить не надо, скинуть деревяшку из камина с окна и поминай, как звали.

— А, охрана?

— К нам скоро придет лакей с ужином, тощеват он конечно, ты в его одёжку не влезешь, а мне так в самый раз…

— Нет, это безумие! Только представь, пожар потушат, всех пересчитают, а нас с тобой не найдут! Ты готова к тому, что весь Тарволь будет тебя искать за поджог императорского дворца на минуточку! — вскинул он палец вверх. — А, что будет с твоей семьёй, когда о подобном станет известно⁈ Всех же казнят! Нет, это слишком безрассудно даже для тебя…

Тут и я взгрустнула.

Так-то батя мне до «лампочки» вместе со всей компанией родственничков, но жалко их отчего-то всё равно. И себя жалко… и правда поймают и вряд ли только изобьют. Вздернут, как пить дать.

— А, если без поджога? — не унималась я.

— Нет, — покачал головой Фирс, — тем более не получится. Ты знаешь, мне кажется, я наконец-то понял, кто меня дернул отправиться с тобой, — нервно захихикал профессор.

— Кто?

— Боги! — захохотал он, щелкнув меня по носу. — Не иначе как испугались, что ты кого-нибудь на тот свет отправишь ненароком, если за тобой не проследить.

Вопреки всему шутка не зашла, потому как мне почему-то подумалось, что может так оно и есть.

Через полчаса ко мне в комнату вошел лакей. В его руках был небольшой столик на колесиках уставленный тарелочками, которые он начал сгружать на небольшой стол в углу. Всё время пока он возился с посудой, я с хищным интересом поглядывала на кочергу, стоявшую возле камина. Сомнения, нервозность, страх, что убью ненароком. Кажется, я была на пределе своих сомнений, когда картинка перед глазами вдруг поплыла и я испуганно задрожала:

«Нет, нет, пожалуйста! Только не сейчас! Я передумала! Я не хочу!»

Но куда там…

Очнулась я на четвереньках в полной темноте в каких-то кустах. Руки сильно саднило, как и губу, которая оказалась сильно распухшей. Прикоснувшись к уголку поняла, что она разбита, как и костяшки на руках. Самое интересное, что на мне был камзол подозрительно похожий на тот, что был на слуге. Никакого платья и в помине. Бриджи и женские туфли, наверное, туфли слуги не подошли.

— Твою мать, — выдохнула я, обреченно прикрыв глаза, когда перед глазами замелькали смазанные картинки произошедшего.

Как оказалось, моё темное и без меры грешное второе «я» прислушалось только к той части, где я боялась ненароком убить лакея кочергой, потому в ход пошел сборник поэзии, который подарил мне Фирс на мой прошедший день рождения со словами, что это поможет мне открыть в себе «чувствительность присущую девушкам». Помогло. Вместо кочерги, я использовала то, что показалось безопаснее. Зря. Лакей хоть и был тщедушным, а сборника стихов ему не хватило. Пришлось добивать кулаками и самой получить.

«Вот, козел! Я же девочка!» немного обиженно подумала, вспоминая пропущенный удар, зато после я уже не сдерживалась. И, всё же добавила кочергой, потому как мужик сдаваться не желал. Как только лакей потерял сознание, то был раздет, надежно связан и уложен в постель…

Самым ужасным было то, что я забыла Фирса! Как я могла⁈ И, что теперь делать сидя в кустах у самого забора, когда свобода так близка⁈

Досадливо закусив губу, поняла, что сбежать просто не смогу. Стоило только представить, что станет с Эдвином, если с утра меня не найдут⁈

Обреченно застонав, встала из своего укрытия пытаясь понять, где я нахожусь-то хоть и как вернуться обратно? Решила потихоньку двигаться в сторону дворца.

К счастью, на моем пути мне никто не встретился. Стража как-то удачно обходила меня стороной и мне это показалось даже странным, но решив не думать об этом слишком усердно поспешила ко входу с заднего двора. Тем более, на нервной почве стало казаться, что кто-то всё же за мной следит. Ощущение чужого взгляда в спину не отпускало.

Стоило поспешить. Оставался ещё вопрос, что делать с лакеем, но решив, что всему своё время, я просто сосредоточилась на том, чтобы вернуться в выделенную комнату. К облегчению лакей оказался там, где я его оставила — на кровати. Он мерно сопел, не смотря на внушительный фингал под глазом.

— Так тебе и надо, — раздосадовано потрогав губу, заботливо накрыла парня одеяльцем и решила съесть то, что этот гад принес.

Как оказалось, вернулась я аккурат за час до рассвета. Потому, стоило начать светать, переоделась в черное платье, которое показалось менее марким из всех, подхватила свой нехитрый багаж, плащ, поправила верёвки из разорванной простыни, кляп и одеяло на своей жертве и вышла в коридор. Пусть уж найдут беднягу, когда мы уедем. Вот, так бездарно провалился почти удачный и почти бескровный побег! Всё Фирс, будь он не ладен, надо было действовать сообща. Знала же, что разволнуюсь до такой степени, что что-нибудь устрою!

— Как же бесит! — голос полный негодования раздался откуда-то с лестницы. — Кирк, скотина, это у меня сегодня должен был быть выходной, а этот…Так и знал, что так будет!

— Ну, перебрал похоже…

— Перебрал⁈ Да мне-то что! Я так и знал, что ночные вылазки к его зазнобе до добра не доведут! Есть выходной день для такого! Чай не на конюшне работает, чтобы вот так нас подставлять! Может, у меня тоже планы были, а этот с ночи пропал и никого не предупредил! А сам поди в теплой постельке нежится! — яростно шипел мужчина даже не представляя насколько он прав.

Двое мужчин в форменной одежде лакеев дворца испуганно замерли стоило им увидеть меня в коридоре.

— Г-госпожа, — отмер один из них, — а вы… простите, — склонились оба в поклоне, — вы уже встали?

— Привычка, — коротко обозначила я свое бдение у двери в комнату, стараясь выглядеть, как моя мачеха, разговаривая со слугами. — Я уже собралась, так что можете мои вещи отнести в карету. Это всё, что у меня было в комнате, — забормотала я, надеясь, что у них и без меня много дел и они не полезут проверять.

— Да, конечно, — оживился один из мужчин, в то время как второй принялся стучать в комнаты моих соседей.

Я же словно солдат, стояла у своей двери будто это было самым интересным занятием на свете. Постепенно коридор заполнялся моими собратьями по несчастью. Первой вышла пожилая женщина, следом полноватый мужчина блондин, потом мой профессор и молодой парнишка. Девушка, что так удачно привлекла к себе всеобщее внимание вчера была последней и сегодня она выглядела ещё «интереснее», чем вчера вечером. Её светлые локоны были туго завиты спиралями и уложены в высокую прическу, на губах алела вишнёвая помада, щеки неестественно выбелены, а на ресницах осела плотная тушь. Её платье какого-то блестяще-розового цвета обладало совершенно нескромным декольте. Когда я была ребёнком, то мечтала о кукле с такими плотными кудряшками, как у этой девушки, наверное, поэтому она показалась мне так похожей на игрушку. Сейчас же я была похожа не на дочь графа, особенно на фоне этой дамочки, а на видавшую виды вдову с разбитыми костяшками на пальцах и чуть опухшей губой. Стало как-то неловко за себя. Не то, чтобы эта девушка была так красива, скорее вульгарна, но я-то вообще… Боевая паучиха какая-то!

— О, нет, — стоило профессору заметить вид моих рук, как он тут же напрягся и подошел ко мне поближе, пытаясь прикрыть от окружающих.

— Кто? — одними губами спросил он, а я лишь покачала головой, мол «неважно». — Живой? — второй вопрос показался уж совсем оскорбительным. Ну, ё моё профессор!

— Само собой, — фыркнула я, закатив глаза.

— Господа, просим вас следовать за нами, — обратился один из лакеев. — Поскольку время выезда строго обозначено, то завтрак вам собрали в дорогу. Задержки исключены.

— Потом расскажу, — коротко бросила я, устремляясь за девушкой в блестящем розовом платье, которая, казалось и вовсе изнывала в нетерпении.

На подъездной аллее творилось настоящее столпотворение из лошадей, людей и повозок, коих было очень много. Караван уже выстроился, готовый к отбытию и ждали судя по всему только нас. Аршваи рам в своих многослойных одеяниях следили за погрузкой, странные люди с металлическими шорами на глазах и ртах сегодня были одеты в плотные темные куртки и штаны, причем как мужчины, так и женщины. Они заняли открытую повозку, разместившись на меховых шкурах. Но ещё больше было мужчин и женщин, вооруженных мечами, в темных многослойных одеяниях, которые сейчас занимались лошадьми и судя по всему должны были сопровождать нас верхом. Самым поразительным было то, что среди воинов были женщины. Да, они были огромными, мускулистыми и на вид мало чем отличающимися от мужчин, но это были женщины! Взгляд невольно зацепился за самого выделяющегося аршваи рам в этой компании. Его медно-рыжие волосы казались совершенно алыми в лучах восходящего на небосклон солнца. Мужчина выглядел бесстрастным и холодным, но вдруг как-то странно поморщился и зевнул в кулак. И это было так странно, учитывая то, каким жестоким и сильным он казался мгновение назад, что я невольно улыбнулась и поспешила отвести взгляд, пока он не заметил. От греха подальше, так сказать.

К нашей компании подошёл черноволосый мужчина с голубыми глазами, чей облик вчера показался каким-то особенно напряженным и серьёзным. Сегодня он не выглядел более расслабленным. Его хищный проницательный взгляд, напоминающий птичий, скользнул по нам, на долю секунды задержался на мне и остановился на профессоре.

— Вчера вас не было на представлении, — коротко обозначил он. — Кто вы?

— Я, — несколько растерялся профессор, — обо мне должны были доложить. Меня зовут Эдвин Фирс и я опекун несовершеннолетней дочери графа Изэр — Элии Изэр.

Мужчина смерил нас двоих ничего не выражающим холодным взглядом и заговорил вновь:

— Там, куда отправляется Элия Изэр опекуны ей будут не нужны. Мы четко обозначили, кого из людей намерены взять с собой…

— Но, — совсем уж разволновался Эдвин, — это совершенно невозможно! Я одну её не отправлю! — раскраснелся профессор. — Она ещё дитя и ей требуется поддержка…

— Нет, — коротко и без эмоционально подытожил мужик, — не требуется.

— Позовите начальника, — выдала я, начиная волноваться, — будем разбираться!

И вот как именно мы будем разбираться, если мне и предъявить-то нечего⁈ Что мне сказать, что я дочь графа? А, он мне поздравляю — возьми с полки пирожок! Так, что ли? Но и так просто сдаться я не могла. Во-первых, отец не примет профессора обратно. Можно сказать, с этим требованием аршваи рам он удачно сбагрил залежавшегося профессора и никчемную дочь сохранив приличную сумму денег. И к чему ему опять принимать того, в чьих услугах он давно не нуждается. Да и для меня Эдвин единственный близкий человек и я не готова так просто расстаться с ним. А, может, лучше и впрямь расстаться? Кто его знает, что ждёт меня впереди? Может быть, тут ему будет лучше?

— Ой, ну долго ещё будем время тянуть? — вдруг раздалось несколько раздраженно-писклявое воркование. — Я замёрзла, — проныла девка с кудрями и с декольте.

Вот зря она, серьёзно! Сжав кулаки повернулась к ней, так как стояла она аккурат за моим плечом, а сейчас как-то особенно кокетливо выпятила оголённую часть из плаща, показывая, где именно у неё замерзло.

— Так закутайся, — рыкнула я, стянув полы её плаща и резво затянув их в узел. — Захлопнулась и скрылась, усекла? — едва слышно прошипела я ей в лицо, сняв с себя шарф и замотав его вокруг шеи девушки так, что остались видны одни глаза. — Зови начальника, командир, будем решать, — подытожила я, обернувшись к опешившему аршваи рам, который похоже не ожидал, что удастся так быстро разрешить проблему с замерзшей красавицей.

— Что здесь происходит? — голос рыжеволосого аршваи рам заставил каждого из нас испуганно замереть, поражая своей властностью и силой.

— Неучтенный человек, рами вэй, ничего серьёзного…

— В смысле ничего серьёзного? Это мой опекун так-то! — рыкнула я. — Послушайте, вам же лучше, если за мной будет кому присматривать — это я вам авторитетно заявляю, — прошипела я, поджав губы.

Стоит ли им сказать, что вчера думала, как запалить дворец, чтобы свалить по-тихому или лучше аргумент попридержать?

— Не будем терять время, — смерив меня совершенно нечитаемым взглядом, заговорил главный «рами вэй». Интересно, это имя, должность или что? — Пусть это будет мой подарок, — улыбнулся одними губами этот совершенно жуткий мужик, — раз Элия просит.

После чего он повернулся к нам спиной и ушел, а нас очень быстро распихали по повозкам. К нам с Эдвином посадили пожилую женщину и укутанную мной девицу. Я же всё это время прибывала в какой-то прострации. В голове звучали странные, неуместные и такие необычные слова: «раз Элия просит». И всё могло бы быть как-то даже романтично, но отчего-то было жутко.

Зейнвер Рам Арашису.

В ночь перед отправлением…

Для любого аршваи рам путешествие в пустынные земли сродни испытанию на прочность. То, что местные тоцци гордо называли империей Тарволь для жителей королевства Рам Эш и сопредельных земель было пустошью лишенной магических жил и, как следствие, одаренных. Всё, что находилось за пределами северного и южного великих поясов гор было просто сушей не имеющей в их глазах никакой ценности. Люди, живущие тут не имели ни малейшей возможности ощутить ту силу и мощь энергии, что питала их мир. Иногда, особо провинившихся, ссылали в земли Тарволь «на дожитие», как вид особо изощрённой казни, когда всё, что оставалось магически зависимому существу это наблюдать за тем, как иссыхают его энергетические жилы, тело теряет силу, а сам аршваи рам превращается в дряхлого старика. Люди в этих землях жили мало, часто болели, быстро старели и не имели ни толики могущества.

Эта бестолковая попытка императора Тарволь прорваться на земли Рам Эш изрядно всех достала. И, если пока его тоцци искали возможных потомков Фрэдррика Солли, то Рейвен, король Рам Эш, вел довольно вялую оборону, но стоило Зейнверу выяснить местоположение каждого вероятного наследника сгинувшего рода Рам Солли, как королевство Рам Эш нанесло сокрушительное поражение Тарволь от которого «империя» ещё не скоро сможет оправиться.

— Как тебе наследнички? — усмехнулся Оре, оглаживая свою сложную косу. На губах мужчины привычно играла загадочная полуулыбка, которая вовсе не свидетельствовала о его добродушии.

— Честно? — изогнув бровь, Зейн устало откинулся на спинку кресла. — По крайне мере они живы и относительно молоды…часть из них.

— Тц, — цокнул Яс, посмотрев на Зейна своими пронзительно голубыми глазами, — не представляю, что выйдет из вашей затеи, — покачал он головой, — но, как говорится, кто не пытается, тот не выигрывает.

— Они всего лишь проект. Один из многих. — отмахнулся Зейн. — Получится — хорошо, а если нет, то есть ещё варианты. В любом случае нам необходимо попробовать всё, что в наших силах… Ритуал определения родства проведём на острове. Я не собираюсь тащить в Рам Эш бесполезный сброд.

— Эх, хорошо бы, чтобы подошли обе девицы и пацан, — вздохнул Яс. — Но боюсь настолько повезти нам не может, — усмехнулся он.

— Я надеюсь, что подойдут все пять, — покачал головой Оре, — тем больше вероятность успеха.

— Старики ваш ритуал не пройдут, — фыркнул Яс, — это без вариантов.

— К сожалению, — согласно кивнул Зейн, устало массируя виски.

Для него нахождение в пустошах было особенно исчерпывающим. Слишком большой энергетический потенциал плюс подвязка к демонической сущности делало его исключительно уязвимым в землях Тарволь. Хорошо хоть завтра они их покинут.

— Позвать кого-то из твоих рейши? — спросил Яс, замечая, как побледнел его господин и друг.

— Чуть позже, перед сном, — покачал головой Зейн.

В их мире были те, кто обладал даром и умел им пользоваться. Таких называли аршваи рам — благословленные единой силой. А были те, кто мог ее только накапливать — рейши, люди, одаренные силой, но не способные её использовать. Каждому рейши приходилось искать для себя сильного аршваи рам, чтобы иметь возможность сбрасывать энергетические излишки. Всё имело свою цену и если в обычной жизни аршваи рам вполне моги жить, не пользуясь услугами рейши, то вот последним они нужны были постоянно. Стать служителем сильного аршваи рам большая удача для любого рейши. И пусть рейши не могли использовать энергию, но они получали долголетие, здоровье и физическую выносливость, в то время как обычные тоцци не имели даже этого.

И, собственно, именно сейчас Зейн хотел отправить всех отдыхать, когда почувствовал, как один из его подопечных покинул свою комнату.

«Охота», сладко рыкнула сущность, которую он привык держать в стальном захвате собственной силы, но в землях Тарволь это было довольно сложно.

— Позови Рию, пусть идёт по моим следам, — бросил Зейн Оре, а сам позвал с собой Яса. — Кажется, у нас кто-то решил сбежать, — усмехнулся он.

— Я уж думал не дождусь, — хмыкнул Яс. — Кто паршивая овца?

Зейн прикрыл глаза безошибочно определяя принадлежность метки.

— Дочь графа, — ответил он спустя несколько секунд.

Уже в саду их нагнала Рия, личная рейши Зейна, девушка, которой в условиях магической изоляции, чтобы предотвратить рассеивание накопленной силы, приходилось носить зачарованные медальоны из изолирующего единую силу материала, которые имели способность точечной проводимости энергии от рейши к её аршваи рам. Казалось в них было невозможно видеть и говорить, но рейши видели сквозь бляшки на своих глазах всё в черно-белом цвете. Мысленно она так же могла общаться с хозяином и себе подобными, на ком был такой же артефакт.

Рия была невысокой светловолосой девушкой и служила Зейну на протяжении последних двадцати лет. Несмотря на это между ними всегда была проведена черта хозяин — служитель. Никаких других отношений между рейши и аршваи рам в их кастовом обществе быть не могло. Разве что в некоторых случаях были возможны кратковременные сексуальные отношения, но исключительно по инициативе аршваи рам. Ни один рейши не был на равных с тем, кому служил.

«Господин», мысленно поприветствовала девушка своего рами вэй, склонившись перед ним.

Без лишних слов Зейн потянул силу девушки, накрывая их куполом невидимости и изолируя любые колебания, что могли исходить от них. А уже спустя несколько секунд они наблюдали, как дворец покидает дочь графа Изэр. Волосы девушки были уложены на манер лакеев императора Тарволь, ко всему прочему на ней была их форма. Как бы между прочим осмотрев территорию, девчонка подошла к ближайшим кустам и швырнула в них кочергу. Причем провернула она это так мастерски, что если не присматриваться, то и не заметишь. Уверенной походкой, будто шла по очень важному делу, она никем не останавливаемая отправилась в сторону забора, что огораживал дворец с тыльной стороны. Пока шла уверенно махала нескольким стражникам, будто они были хорошо знакомы, улыбалась им хотя в темноте и не сказать, что это было особо заметно. К удивлению Зейна и Яса, некоторые стражники, что патрулировали территорию, махали ей в ответ и даже дружелюбно кивали⁈

— Как тебе это нравится? — прошептал Яс и в голосе звучало неподдельное восхищение.

— Даже не знаю, что тебе ответить друг мой, — сказал Зейн, озадаченно наблюдая за тем, как девчонка никем не останавливаемая относительно быстро добралась до своей цели и юркнула в кусты.

Они уже собрались бежать за ней, пока она так же легко не перемахнула через забор, но вместо этого озадаченно наблюдали, как она же крадучись по кустам пробирается обратно в сторону дворца.

— Что это было? — кажется свой вопрос Яс озвучил в слух.

— Не знаю, — ответил Зейн, улыбнувшись уголком губ, — но выглядит интересно…

Глава 5

Откинувшись на твердую спинку лавки в нашей с Эдвином «карете», если можно было так назвать эту черную жесткую коробку, трясущуюся от любой даже самой маленькой кочки, я устало прикрыла глаза. Будь я истинной дочерью графа Изэр, то уже устроила бы истерику нежданным соседкам, так как внутри стало гораздо теснее. Ещё и этот ужасающий аромат розовой воды, в которой, укутанная мной девица, похоже искупалась перед отъездом. Но всё это не имело никакого значения. Главное, что мы покинули дворец, а лакея до нашего отъезда так никто и не обнаружил. Кажется, узлы я научилась крутить гораздо лучше после провала с Фрау.

Усмехнувшись собственным мыслям, решила немного подремать, пока была такая возможность. Кто знает, что нас ждёт в ближайшем будущем? Всё же наш обоз был просто воплощением мечты для любой бандитской шайки в округе… Но, одно дело то, что решила я и совсем другое, что так вовсе не думали решать мои соседи.

— Ой, как жестко, — пробормотала девушка, что теперь сидела напротив меня. — Не представляю, сколько смогу на таком проехать, — вздохнула она.

— Всё же не пешком, — резонно заметила более взрослая дама.

— Ну, как сказать, — капризно фыркнула девица. — Я вообще к такому не привыкшая, — вздохнула она. — Обычно господа нанимают для меня лучшие экипажи, а тут целая дочь графа, а на такой развалюхе путешествует.

На это замечание я лишь лениво приоткрыла правый глаз, раздумывая над тем, что если эта мочалка будет трындеть весь путь, то даже мои принципы сильно не мутузить красивых баб, взявшиеся вообще не пойми на каких основаниях, быстренько разобьются о скалы недружественной реальности.

— А, вообще, шикарные мужчины эти аршваи рам, да? — азартно прошептала девушка не пойми к кому обращаясь.

Ну, серьёзно, кто из присутствующих был в состоянии оценить всю «шикарность» аршваи рам? Фирс? Ну, так он не по этой части. Старушка? Ладно старушка, может и поностальгирует. Или это она со мной хочет впечатлениями обменяться при пожилой женщине и профессоре?

— Меня зовут Алисандра Лавиль, — вновь сменив тему представилась девица.

— Рад знакомству, госпожа Лавиль, позвольте представиться, — заговорил Фирс, как всегда пропустив мимо ушей все скользкие темы и начав говорить только на формально вежливые и безопасные. — Профессор Императорского Университета Тарволь Эдвин Фирс.

— Ох, неужели, настоящий профессор! — воскликнула девица.

— Розалия Вьер, — представилась пожилая женщина, — до того, как оказалась тут была экономкой при доме маркиза Лурье, собственно там и прослужила всю жизнь, — как-то грустно вздохнула женщина. — Мальчик, которого вы видели мой сын Томас, а мой муж, — всхлипнула женщина, — почему-то оказался без надобности… этим…

— О, боги, — выдохнул впечатлительный Фирс, хотя честно сказать мне и самой стало не по себе от этой истории.

На кой черт этим аршваи рам экономка и её ребёнок⁈ Неужели «экономить» там у них больше не кому? Или настолько нужны, что готовы разбить семью? Могли бы и мужа взять, раз уж решили забрать двоих.

— Да, господин Фирс, не знаю, как мы всё это выдержим, — всхлипнула женщина.

— Держитесь, милая, нам всем нужно найти в себе все силы, — начал курлыкать профессор, оседлав своего любимого конька под названием «утешение дамы в беде».

— Подумаешь проблема, — фыркнула девица, так и не дав моему профессору закончить мероприятия по успокоению госпожи Вьер. — Не опостылел вам муж-то этот? Глядишь на новом месте ещё лучше получится устроиться, — пытаясь выпутаться из шарфа, что я любезно водрузила на её шею, пробормотала Алисандра. — Вот я верю, что впереди нас ждут только чудеса, — оскалилась девица, а я уже следила за ней в оба глаза понимая, что принципы принципами, но такая соседка пробуждает во мне не нужные рефлексы тела. — Самое главное, что? — спросила она у нашей молчаливой компании, не особенно нуждаясь в ответе. — Что аршваи рам такие же люди, как и мы! — наставительно сказала она. — А, значит и жизнь в их краях вряд ли намного отличается от нашей. Стало быть, для нас девочек самое главное найти достойного покровителя. Лично я ни минуты не сомневаюсь в этом!

Судя по раскрасневшемуся профессору и потупившей взор госпоже Вьер вся забота о нашем предстоящем путешествии ложилась на мои хрупкие плечи.

Широко разведя колени, я оперлась на них локтями от чего стала очень близко к рассуждающей о смысле жизни Алисандре.

— Алисандра, — позвала я, улыбнувшись уголком губ.

— Да? — встрепенулась она. — Ты же дочка графа, да? Элия? Я слышала, как тот главный аршваи рам поклялся выполнять все твои желания, — немного завистливо прощебетала она. — Конечно, не мне советовать, но как по мне для тебя он слишком взрослый. Тебе сколько? Четырнадцать?

— Да, было три года назад, — обманчиво спокойно кивнула я.

— Не суть, — отмахнулась она. — Такому мужчине нужна опытная женщина, которая знает зачем она в принципе нужна, — выделив голосом последнее слово, Алисандра томно прикрыла глаза, а мой бедный Фирс едва не поперхнулся воздухом. Если так дальше пойдёт, то профессора я живым не довезу.

— Конечно, — кивнула я, — ты права. Ой, позволишь? У тебя помада немного съехала, — и не дожидаясь дозволения девицы я кончиком пальца провела по контуру её нижней губы, намеренно цепляя краску уголком пальца и размазывая её по щекам в шутовской улыбке. — Вот так, хорошо, — улыбнулась я.

— Спасибо, — расплылась в снисходительной улыбке девица. — Жаль, конечно, что ты ещё такая маленькая, а то может и у тебя был бы шанс, — кинула она мне сомнительный комплимент. — Ну, что вы все молчите? Так и будем ехать в тишине? Я одна говорю, вообще-то!

Можно подумать, у кого-то из нас был шанс сказать хоть слово⁈ Но, хотя бы сейчас на лицах профессора и Розалии появились скупые улыбки после того, как я поправила макияж девице.

— Скукота какая, — протяжно вздохнула Алисандра.

— У нас карты есть, хочешь сыграть? — наивно хлопая ресницами, предложила я. — А вы Розалия?

— Я не умею, — скупо улыбнувшись, бросила женщина.

— Тогда на троих в Имперский расклад? — заманивала я будущую жертву. — Мы с господином Фирсом взяли с собой, чтобы развлечься в дороге. Так-то не любители, если только в пути.

— Да? Ну, вообще-то мой малыш Джером водил меня в лучшие казино Сартонии, боюсь у вас нет шансов ребята, — алчно улыбнулась Алисандра. — Но учтите, я просто так на интерес не играю! Всё же у дочери графа должно быть, что поставить на кон! М?

— Само собой, — обменявшись с Фирсом нечитаемым взглядом, я старалась выглядеть немного напуганной. — Надеюсь, деньги подойдут?

— Хм, конечно, — оскалилась девица, вытаскивая из-под лавки свой небольшой саквояж. — Начнём? — счастливо улыбнулась она, доставая довольно пухлый кошелёк.

* * *

— Сделаем небольшой привал? — спросил Яс, понимая, что в пути они уже четыре часа и предстоит им ещё столько же, чтобы добраться до необходимого им порта. Лошадей необходимо было напоить, да и им не мешало бы размяться. И лучше сделать остановку пока они на оживленном тракте, где есть специальные места для этого, прежде, чем начнётся лес.

— Да, движемся по плану, так что можно, — кивнул Зейн, давая своё согласие на остановку.

Стоило их процессии остановиться, немного съехав с основного тракта, как из неприметной черной кареты дочери графа Изэр послышались совершенно непереводимые на язык аршваи рам вопли.

— Вы мошенники! Мошенники! Как вас земля таких носит⁈ — высокий женский голос, разрезал обычную суету, привлекая к себе внимание занятых рутиной воинов и аршваи рам. — Шулеры!

Дверца кареты распахнулась и оттуда выскочило лохматое нечто в одном сапоге, с помадой размазанной по всему лицу и отчаянно пытающееся выдрать плащ из чьей-то крепкой хватки.

— Отдай, сказала! — тянула девица плащ упершись одной ногой в подножку кареты. — Сука! — рявкнула девица и тут же полетела спиной на землю.

Следом на неё упал плащ, сапог, а после странной возни уже в карете и яростного шипения очень похожего на: «Отдайте, кому говорю! Я вам потом ещё достану!», и довольно увесистый саквояж.

— Что здесь происходит⁈ — в сопровождении Яса и Оре, подошел к карете Зейн.

— Господин, — завыла лохматая блондинка, что сейчас самым позорным образом рыдала сидя в придорожной пыли. — Они! Они! Меня-а-а! — выла она, когда Зейн открыл пошире дверь кареты наталкиваясь на до безобразия приличное зрелище.

Дочка графа и пожилой мужчина в очках, представившийся её опекуном, сложив руки на коленках мило улыбались и хлопали ресницами, точно близняшки, если не брать во внимание их пол и разницу в возрасте.

— Что здесь происходит⁈ — рыкнул Зейн, не желая задерживаться, чтобы разбираться в каких-то разборках еле как отысканной пятёрки.

— Господин, — неожиданно заговорила пожилая женщина, — у неё похоже истерика. Всю дорогу так воет, может быть, поменяете её местами с моим сыном? Ну, сил нет никаких уже, — горестно вздохнула женщина, — как мы только её не успокаивали.

— Что⁈ — заорала девица с земли. — Твари! Какие же вы все твари! Ненавижу вас! Всех ненавижу! — орала она.

Зейн лишь раздражённо прикрыл глаза, потянулся за силой к одному из рейши и едва коснувшись лба блондинки, погрузил ту в глубокий сон. Некогда ещё и с ней возиться.

— Поменяйте их местами с мальчиком, — отдал он распоряжение одному из воинов, после чего отдав ещё несколько указаний, устремился к своей лошади. Стоило поспешить.

* * *

Томас оказался очень милым парнем. Мы были ровесниками, но почему-то сначала мне показалось, что я старше. Хотя в разговоре с госпожой Вьер стало понятно, что это не так и мы действительно одного возраста. Томас так мило розовел, стоило нашим взглядам встретиться, что я испытывала некоторую долю нервозности. Объективно он был довольно симпатичным парнем высоким и хорошо сложенным. Волосы цвета льна и глубокого стального оттенка глаза на довольно привлекательном лице с высокими скулами, чуть пухлыми губами, которые, наверное, было бы приятно целовать… Если бы конечно речь шла о ком-то нормальном. Обычно девочки, мои ровесницы, такие как Берта странно робели и смущались в присутствии ребят. Я помню, что когда-то я так же вела себя от вида старшего брата Берты. Но стоило мне трёхнуться головой и всё, что осталось между мной и противоположным полом так это драки и совместные «дела». После того, как был обрит брат Берты так внимание от противоположного пола и вовсе сошло на нет. Я не расстраивалась. Но иногда завидовала тому, как радуется Берта, когда Лоис дарит ей цветы. Как она смущается, когда он что-то шепчет ей на ухо. Эх, не представляю, что мне нужно прошептать на ухо, чтобы я смутилась? А, страшнее всего то, что если такое и произойдёт, то незадачливый ухажёр лишится зубов с большой долей вероятности. Грустно быть чокнутой, но куда деваться — болезнь не выбирают…

Хотя стоило признать некоторое улучшение в моём состоянии. Ещё несколько лет назад мужчины были кем-то…не знаю даже как объяснить, кем-то как я… как бы нелепо это не звучало. Меня могла смутить Берта слишком глубоким декольте, но Лоис мог хоть голышом при мне разгуливать мне было бы всё равно. Но так было первые года три после падения. Сейчас же, покинув поместье отца, я не без удивления начала отмечать, что есть симпатичные мужчины. Порой, даже с интересом могла разглядывать противоположный пол. Могло ли это значить, что наконец и моё женское начало пробуждается от глубокого сна после пережитого падения? Положа руку на сердце мне хотелось бы вновь стать девочкой, как все, но и сохранить ту смелость и безрассудство без которого я теперь не мыслила себя тоже. В конце концов, я просто приняла свои странности. Во многом благодаря господину Фирсу, который действительно ценил эти качества во мне. Во многом благодаря безразличию собственной семьи, которым было плевать какая я грубая или хулиганистая, просто пороли, когда уж совсем переходила черту, так это не так уж страшно. Ко всему привыкаешь. В конце концов, когда Лоис подрос то порка стала похожа на массаж, потому как мой дружок знал, что выпори он меня чуть сильнее и я запалю его сарай с инструментом.

— Поспи немного, — участливо прошептал Фирс, когда наш обоз вновь двинулся в путь.

И, правда, что-то устала я после четырёхчасового марафона по изгнанию госпожи Лавиль. Девица оказалась на редкость упорная и не желала сдаваться даже когда стало понятно, что денег у неё больше нет. Если бы они сошлись с Фирсом, то легко бы могли спустить состояние за рекордно короткие сроки и даже не расстроиться истово веруя, что чудеса случаются и вот-вот они посыпятся на них, как из рога изобилия. Лохи, что с них взять?

Почему-то задумавшись о том, кто такие «лохи» я вновь не нашла никаких конкретных образов в своей памяти, но решила, что Фирс милый лошок, а Алисандра противная лохудра. Очень надеюсь, что она самостоятельно решит избегать наше общество. Ещё раз окучивать её на протяжении четырёх часов, не применяя физического насилия я была не в состоянии.

Кивнув профессору, я вновь прикрыла глаза и даже успела провалиться в какой-то беспокойный сон, где кто-то постоянно вскрикивал «бита», но при это вместо карт на стол падали связанные фигурки лакеев из дворца императора.

— Элия!

Голос профессора ворвался в мой мучительный сон из уст какого-то толстого зайца в очках и с лохматыми ушами. Заяц почему-то прыгал вокруг лакеев и пытался проверить нет ли среди них императора.

«Лошок», подумала я, наблюдая за милым пушистым пухликом, «вот ты какой!»

— Элия! Вставай немедленно! — вдруг визгливо заорал «заяц» и я тут же распахнула глаза.

— Что? — пробормотала я, натыкаясь на какой-то особенно перепуганный взгляд профессора, который продолжал трясти меня за плечо.

— Напали! На обоз напали! Что делать⁈ Что делать⁈ Надо бежать! — в панике Фирс ринулся на выход из кареты, в то время как я едва успела словить его за шиворот. Вот же неугомонный, то говорит, что толстый и ему сложно далеко ходить, а то вон — не поймаешь колобка!

— Куда! — вернула я профессора обратно на лавку. — Сидеть, — скомандовала я, бросая взгляд на перепуганных соседей.

К чести госпожи Вьер она не пыталась вырваться из-под защиты стен кареты, но при этом это пытался сотворить Томас, которого она пыталась удержать за руки. Снаружи раздавались крики, лязг металл, беспокойное ржание лошадей. Судя по всему, был вечер, а в окно кареты можно было разглядеть лишь непроходимый лес.

— Куда вы все рвётесь? — зашипела я на мужчин. — Там воины, которым не надо мешать делать своё дело. А у нас ни оружия, ни брони…

Договорить я не успела, так как карету аккурат в районе головы профессора прошило несколько арбалетных болтов. Хорошо, что я продолжала удерживать Фирса за воротник, а то они прилетели бы аккурат ему в голову.

— Так, — нервно сглотнула я, — план меняется… вылезаем и лезем под карету, живо!

Слава богам никого уговаривать быть пошустрее не пришлось. Томас помог матери выбраться, и они оба шустро юркнули под нашу карету. Стоило нам с профессором оказаться снаружи, как меня захлестнуло атмосферой окружающего сражения.

— Залезай, Элия, — скомандовал профессор, но не тут-то было.

— Ты первый, а я следом, — понимая, что быстро залезть у профессора вряд ли получится, я решила его подстраховать. — Давай же, не задерживай!

Пока профессор пытался пролезть под карету, я смотрела по сторонам едва осознавая реальность происходящего. Нападавших было много… Нет, не так! Казалось им конца и края нет! Это не шайка из десяти или двадцати разбойников! Такое ощущение, что это был полноценный военный отряд. Быть может, император не спешил так просто расставаться с золотом и послал остатки своей армии нам на перехват? Это казалось немыслимым, потому как в отряде аршваи рам было от силы тридцать воинов плюс пятеро странных типов в шорах на глазах, да трое богаче всех одетых, которые всеми командовали.

Но так или иначе, наш небольшой отряд продолжал сражаться и больше всего бросались в глаза именно те, кто руководил обозом. Если воины сражались при помощи мечей и их движения были настолько быстры и точны, что казалось невероятным, что на подобное способны люди, то трое мужчин использовали нечто совершенно недоступное разуму. Я видела, как взмах руки, странный жест пальцев, будто рыжеволосый мужчина перебирает струны удивительного музыкально инструмента и небольшой отряд нападающих сметён невидимой силой и лишь искорёженные тела на земле, как напоминание о том, что произошло. У ног аршваии рам точно верные псы сидело двое — мужчина и женщина с металлическими шорами на глазах и ртах. После того, как группа нападавших была уничтожена, хрупкая светловолосая девушка, в попытке удержаться робко схватилась своими пальчиками за полу темно-зелёного халата мужчины. Он же даже не обратил внимания на этот жест, начиная сплетать нечто иное своими длинными пальцами.

— Элия, быстро вниз, — потянул за подол моего платья профессор и я, будто очнувшись от наваждения, тут же опустилась на четвереньки твёрдо намереваясь переждать нападение в укрытии.

Стоило мне наполовину забраться под карету, как некто весьма болезненно вцепился в мою щиколотку и дёрнул, вытаскивая из весьма посредственного укрытия. Меня протащило по земле до крови сдирая кожу на ладонях и локтях, ошпаривая руки болью.

— Элия! — закричал профессор, тут же рванув за мной.

Увидеть, что с профессором не дали крепкие руки, схватившие меня за шкирку и поднимая в воздух точно я и не весила ничего.

— Кто у нас тут? — оскалился верзила, встряхнув меня будто я какая-то тряпочка на ветру. — Раз аршваям понадобилась значит есть в тебе девка прок и ценность, а? — усмехнулся мужик, начиная пятится к границе леса и таща меня чуть ли не волоком продолжая удерживать за шкирку.

Должно быть, там был ещё кто-то, кому меня могли бы передать, чтобы убрать подальше от аршваи рам и сражающихся людей.

Надо сказать, сперва я немного растерялась от огромных размеров мужика и того насколько легко он швырял меня из стороны в сторону. Но, если продолжать позволять и дальше утаскивать меня куда-то, то дело добром-то может и не кончиться.

— Пусти! Пусти, скотина! — отчаянно замахав руками и ногами, пытаясь хотя бы дотянуться или вырваться из такого неудачного захвата, где я была беспомощна точно котёнок, подвешенный за воротник платья.

— А, ну заткнись, дура, а то как дам об ствол сразу к праотцам отправишься, — рыкнул мужик, позволяя мне увидеть рядом растущее дерево для наглядности.

Судорожно соображая, как лучше вырваться, чтобы освободиться от железной хватки я лишь краем уха услышала приглушенное «бум», а следом мир вновь перевернулся, и я упала на спину чудом уворачиваясь от падающего следом бандита.

— Боги, ты в порядке? — запыхавшийся Фирс с бревном на перевес возник надо мной стоило бандиту исчезнуть из поля зрения.

— О, профессор, — выдохнула я, принимая протянутую им руку и быстро поднимаясь с земли, краем глаза отмечая поверженного мужика.

С пробитой головой он лежал на земле распластавшись в позе звезды. Как удачно, что у профессора рука тяжелая!

— Скорее, пойдем, наши вроде побеждают, но лучше не рисковать, — забормотал Фирс, хватая меня за руку и утаскивая вперёд.

Схватившись за руки, мы старались как можно быстрее добраться к нашей карете. Кругом раздавались стоны людей, звон оружия, крики полные ярости и злобы. Вокруг сражались воины, порой с несколькими противниками, и не попасть под раздачу было очень важно, потому мы старались обегать сражающихся по дуге и пригнувшись. Впервые я видела что-то подобное, но вопреки всему, казалось, что такое массовое побоище не выглядит для меня чем-то слишком уж пугающим. Одно я знала точно, что лучшее решение для нас с Фирсом это спрятаться и не отсвечивать, пока люди с оружием и странными силами не решат проблему. Чем ближе мы приближались к карете, тем яснее было, что наши выигрывают и на настоящий момент просто добивают тех, кто ещё не сбежал и пытался сопротивляться. И, когда до кареты оставалось каких-то несколько шагов, меня вновь вырвали из захвата профессора, вот только уже за волосы, прижимая к горячей мужской груди и приставив к шее нож.

— Ах, ты тварь, думала сбежишь, — уже знакомый голос бандита, которому Фирс врезал бревном, раздался у самого уха. — Ни хрена я не сдамся, не получив хоть что-то, а раз вы так нужны этим, то пусть заплатят или я тебе глотку вспорю, — рычал он, привлекая внимание окружающих.

Звуки боя постепенно стихали над трактом, и в центре внимания аршваи рам была уже я и мой захватчик. Бледный профессор, не решаясь пошевелиться с отчаяньем смотрел на нас, выставив ладони вперёд он что-то шептал, кажется пытаясь увещевать мужика сложить оружие. Я же думала о том, как жаль, что моё хрупкое тело неспособно толком сопротивляться этому медведеподобному мужлану. Кажется, одна его ладонь была с мою голову, и он так легко удерживал меня на весу, прижимая к себе, что ему ничего не стоило убить, просто сдавив чуть крепче руки.

— Поставь её, — голос, пронизывающий холодной яростью, вспорол тишину.

Мой взгляд тут же нашел говорившего. Рыжеволосый мужчина с зелёными демоническими глазами, смотрел на нас так, что хотелось спрятаться лишь бы не привлекать внимание этого человека.

— Она залог моего выживания! — ещё сильнее сжав меня рукой, так что казалось у меня вот-вот рёбра треснут, прошипел он, продолжая пятиться назад. — Лучше не провоцируйте…

Договорить он не успел.

Предводитель аршваи рам лишь вновь сделал едва уловимый пас рукой и у меня над ухом раздался до ужаса пугающий звук ломаемых костей. А следом мой пленитель как-то протяжно захрипел и начал заваливаться, погребая меня под собой. Нож чуть заскользил по коже шеи, вспарывая её и я ощутила, как мне за воротник побежал обжигающе-горячий ручеек.

— О, боже! — вновь кричал Фирс, когда кто-то сильный рывком стащил с меня тяжелое тело бандита, и я оказалась на руках у одного из воинов аршваи рам.

— Она цела? — вопрос можно было бы принять за беспокойство, но голос говорящего был до неприятного ровен. Он просто спрашивал не поломалась ли вещь.

— Да, рами вэй, небольшая царапина, я обработаю, — так же ровно ответил смельчак, решивший взять меня на ручки.

— Я сам, — ни с того ни с сего вызвался самый главный.

Не то, чтобы я была против того, чтобы обо мне позаботились, но почему он? Это было странно.

Тем временем я решила молчать, пока меня словно драгоценную вазу под нескончаемые оханья профессора потащили куда-то в сторону повозки на которой путешествовали люди с железными шорами на глазах. Мужчина, что нёс меня, не выглядел хоть сколько-то запыхавшимся. Как в принципе и всё сопровождение обоза. Не люди они что ли? Такое ощущение, что даже ранена была только я одна. Такое вообще возможно⁈

Меня посадили на край повозки и Фирс тут же вцепился в мою ладонь, отчаянно причитая и наглаживая мои плечи.

— Да, не собираюсь я умирать, ну ё моё, хватит меня перед братвой позорить! — шикнула я на него, пытаясь унять кровотечение просто стерев его рукавом платья, а заодно и высвободиться от его бесконечных обнимашек.

— Девочка моя, так я испугался, — зашептал профессор. — Твари какие! Как только рука поднялась на такую малышку-у-у…

— Да ну да, малышка, кобыла уж хоть куда, — пробормотала я себе под нос, отчаянно смущаясь того, что на нервной почве начал вытворять опекун. Весь авторитет корове в зад!

Тем временем аршваи рам быстро покидали убитых бандитов с дороги на обочину, будто те и не люди вовсе, а просто мусор, который их задерживает и начали споро занимать места в обозе. В повозку полезли странные люди, от вида которых мне до сих пор было не по себе. Самое удивительное то, что, судя по их виду, они должны были быть слепы как котята, но это вовсе не мешало им ориентироваться, ходить вокруг, запросто находить и запрыгивать в повозку.

Пока я с интересом пялилась на ловкачей, ко мне бесшумно подкрался этот жуткий аршваи рам с демоническим глазом. Объективно говоря мужчина был очень хорош собой. Высокий настолько, что даже при моём немалом росте, я выглядела довольно миниатюрной рядом с ним. Широкоплечий, с грацией хищного зверя, он двигался, как истинный воин. Чуть раскосые яркие зелёные глаза, будто скрывающие в себе какую-то хитринку. И цвет этих самых глаз завораживал. Он был не как привычно темным или светлым, а именно зелёным, ярким, как весенняя трава. Рыжие, больше даже красные волосы контрастировали с почти белоснежной кожей. Очень необычная внешность. Хотя, чего уж душой кривить, все трое аршваи рам, что руководили обозом незримо отличались от других участников обоза. Было в них что-то, что приковывало глаз… какое-то незримое сияние…

Вздрогнув, я постаралась отстраниться от неуместных мыслей. Они мои пленители и неизвестно зачем тащат меня не пойми куда. Вряд ли там конфеты будут раздавать нашей группе неудачников.

Пока я размышляла о всяких глупостях, указательный палец аршваи рам коснулся ворота моего платья и повел вверх, обжигая своим прикосновением полученную царапину. От его прикосновения кожа покрылась неприятными мурашками, а рану обожгло. Я попыталась отпрянуть от этого доморощенного целителя, но к своему ужасу поняла, что просто не могу пошевелиться. Даже возмутиться вслух не получалось. Я смотрела в его блестящие зелёные глаза, которые в ответ рассматривали меня как какой-то предмет по воле случая одаренный зачатками разума.

Проведя пальцем по всей ране, он отстранился, и я почувствовала, что вновь могу дышать, двигаться, говорить…

— Что вы… — просипела я, смотря как этот мужчина поднял передо мной указательный палец с моей кровью, которую собрал с шеи, и криво усмехнулся.

— Не стоит разбрасываться коли это самое ценное, что в вас есть, — сказал и, повернувшись ко мне спиной, направился в сторону своей лошади.

Я же испуганно прикоснулась к обожжённой шее, которую всё ещё пекло, но вопреки ожиданиям обнаружила лишь ровную, не тронутую никакими ножами, кожу.

— Кашпировский, мать его, — пробормотала я, продолжая глупо пялиться вслед ушедшему мужчине. — Не хрена себе дал установку…

— Кто? — спросил профессор, не менее заинтригованно рассматривая мою шею.

— Не знаю, — покачала я головой, — но раны и впрямь нет или мне только кажется? — посмотрела я в глаза профессору.

— И впрямь нет, — кивнул он, подтверждая, что всё произошедшее мне вовсе не показалось.

Спустя ещё три часа наша процессия прибыла в небольшой портовый городок, где вопреки всему нас ожидал вовсе не маленький кораблик, а целых три корабля, которые конечно же не могли войти в местный крошечный порт и стояли на удалении. Я боялась представить сколько времени уйдёт на погрузку в таких условиях? Почему аршваи рам не воспользовались центральным королевским портом тоже было не очень понятно. Разве что тогда бы нам пришлось немного углубиться на север, может быть они старались этого избежать? Вопреки моим опасениям, казалось, на нашу погрузку были брошены все имеющиеся ресурсы города. Животных никто не брал. Из груза лишь огромное количество сундуков с добром и мы шестеро. И, хотя, была уже глубокая ночь, когда моя нога ступила на борт одного из кораблей, никто не собирался останавливаться или задерживаться в водах Тарволь. Чувствовалось, что аршваи рам желали убраться из проигравших c земель как можно скорее.

Несмотря на то, что я была вроде как дочерью графа и мне была положена отдельная каюта, нас трёх женщин разместили в крошечной комнатушке выдав вместо кроватей три тонких матраса, невнятную подушку и плед. Можно было попробовать возмутиться, как это сделала госпожа Лавиль, но точно так же это не возымело бы никакого эффекта.

Когда Алисандра увидела предоставленные нам апартаменты её вымело из каюты в мгновение ока. Мы с госпожой Вьер некоторое время наблюдали весьма занимательную картину, как порядком потрепанная дорогой и мной с Фирсом блондинка, выпятив свои прелести и обнажив зубы в хищной улыбке, неслась на абордаж ближайшего аршваи рам, которым оказался жгучий брюнет с голубыми глазами.

— Господин, — проворковала девушка, — разве может такая нежная девочка как я жить в таких суровых условиях? — захлопала ресницами Алисандра.

— Она сказала «девочка»? — поинтересовалась я шепотом у госпожи Вьер.

— Ну, — хмыкнула женщина, — все мы в глубине души «девочки», — фыркнула она.

— Хм, — поражаясь тому насколько Алисандра энергичная девица, покачала я головой.

— Можете спать на палубе, — коротко отбрил её брюнет даже глазом не моргнув.

— Силён, — уважительно кивнула я. — Идёмте, надо занять место подальше от нужника, — поделилась я мудростью с госпожой Вьер.

Женщина лишь кивнула. Мы обе понимали, что мы не на отдых плывём, а в плен и лишь воля аршваи рам в том, как мы проделаем этот путь — в пусть и маленькой каюте или в трюме. Профессор, Томас и ещё один мужчина, имя которого я пока так и не узнала, разместились в соседней каюте точно так же на полу. Я немного переживала, как скажутся такие ночёвки на спине профессора и даже решила попросить для него дополнительный матрас, как только мы обустроимся.

Заняв место возле единственного крошечного окошка, я спешно расстелила выданный мне матрас и шмякнула сверху свой саквояж. Всего добра у меня было шесть платьев, одно из которых было на мне, корсет, который был на мне, нижнее платье, тоже на мне, несколько панталон, расческа и пара заколок…тоже на мне. Ах, ещё был теплый плащ, но он тоже был на мне. Потому, мой багаж был скромнее некуда. Может быть, кто-то и мог подумать, что я такая умная в плен решила много не брать, но по правде говоря, то что осталось дома и стоило бы взять в плен… не так жалко. У мадам Вьер была сумка побольше, но тоже одна. А вот чемоданы Алисандры могли заполнить собой всю нашу скромную комнатушку. К счастью их оставили у двери.

— Грубиян! Мерзавец! Я Алисандра Лавиль, а он жалкое ничтожество смеет так поступать со мной! — распалялась блондинка, входя в комнату, где из свободных мест остался кусочек у входа, там же стояло ведро для естественных нужд. — Что? — пробормотала она, только сейчас понимая, что выбор места теперь у неё стал ещё скуднее. — Я что должна тут спать? Неслыханно! Эй, старуха, ну-ка, подвинулась! — небрежно взмахнула рукой девица.

Мадам Вьер испуганно съёжилась, посмотрела на меня и закусила губу. Судя по всему, женщина не желала меняться, прекрасно понимая, что у двери будет сквозняк, но и не терпящий возражений приказной тон Алисандры напоминал ей о годах работы в услужении у более влиятельных господ. Я успокаивающе положила ладонь на её руку и покачала головой.

— Меньше шляться будешь! Кто не успел, тот опоздал, — пожала я плечами.

— Ах, ты, мелкая тварина! — прошипела она, обратив свой взор на меня. — Тоже мне графиня! Время вам даю пять минут и решайте, кто из вас уступит мне место! — натуральным образом прорычала девушка.

Успокаивающе похлопав мадам Вьер по руке, я исподлобья глянула на Алисандру, и поднялась на ноги.

— А, тебе я погляжу мало было? — медленно надвигаясь на блондинку, нарочито небрежно поинтересовалась я.

С Алисандрой мы были примерно одного роста (она была чуть ниже) и комплекции. Так что визуально и не скажешь, кто сильнее, но я была уверена, что противника за места на «шконках» надо давить сразу! Никаких шансов не оставлять! Сжав посильнее кулаки, я попыталась изобразить совсем уж зверское выражение лица, выдвинув вперед подбородок и ссутулившись, я быстро зашагала на свою противницу. И если первые секунды Алисандра выглядела воинственно, то поняв, что я и не думаю тормозить, девица взвизгнула, юркнула за дверь и была такова.

— Жаловаться побежала, — вполне логично сделала вывод госпожа Вьер.

— По любому, — согласно кивнула я. — Где там ваше вышивание?

— В саквояже, — невинно хлопая глазами, заявила женщина.

— Доставайте, будем вышивать, — велела я.

Когда через минут десять дверь в каюту распахнулась и внутрь вошел уже другой аршваи рам, обладатель каштановых волос и странной неисчезающей с его губ полуулыбки, мы с госпожой Вьер прижавшись друг к дружке учились вышивать реалистичные цветы.

— Вот сюда немного розового, — как ни в чем не бывало посоветовала Розалия.

— Сюда? — кротко взглянув на женщину, мило улыбнулась я, втыкая иголку точно куда-то не туда.

— Да, — с блаженной улыбкой согласилась госпожа Вьер.

С госпожой Вьер мы были на одной волне и от сладости наших улыбок могло зубы свести с непривычки.

— Что у вас происходит? — холодно поинтересовался мужчина.

Стараясь изобразить недоумение, мы с госпожой Вьер, невинно захлопали глазками.

— Вышиваем, — пролепетала я. — Госпожа Вьер учит меня, — скромно потупив взор, кротко сказала я.

— Почему ваша соседка утверждает, что вы вдвоем её избиваете?

Переглянувшись с госпожой Вьер мы так же синхронно пожали плечами.

— Она не в себе ещё с Сартонии, — пожала плечами госпожа Вьер.

Обожаю эту бабульку! Фирса моего напоминает.

— Да, как вы смеете, мерзавки! — вскрикнула Алисандра, чересчур резво стягивая с себя сапожок и прицельно швыряясь им в меня. Слава богам с реакцией у меня уже давно было всё нормально, и я легко увернулась. — Она! Она! Такая тварь, господин! Издевается надо мной, а бабка ей потворствует! — ещё громче заорала девица, продолжая тыкать в нас пальцем. — И тот жирный очкарик с ними заодно!

Мужчина посмотрел на нас бедняжечек, скромно вышивающих цветочки, на бешеную блондинку и одним резким движением ударил блондинку по шее. Никаких нежных касаний лба. А просто «вжух» и Алисандра сползла по стеночке.

— Нам плыть ночь, — посмотрев на нас двоих холодно сказал он. — Мне безразлично, чем вы тут занимаетесь, но от вас не должно быть хлопот. Уложите её, — кивнул он в сторону блондинки, — причалим на рассвете и многое для вас решится.

Раздобыть для профессора дополнительный матрас не удалось по одной весьма уважительной причине. Стоило мужчине, что так мастерски вырубил Алисандру уйти, как послышался характерный щелчок в двери. Мы оказались заперты. Наверное, решили перестраховаться от возможных жалоб, ведь бежать всё равно некуда. Вряд ли кому-то из нас по силам переплыть Белое море, кишащие хищными рыбами и всякими жуткими тварями, как любили рассказывать слуги в нашем замке.

На самом деле, я думала, что ни за что не усну этой ночью. Всё же это первое водное путешествие в моей жизни! Во-первых, я не умела плавать и мысли о том, что именно мой корабль пойдёт ко дну, а меня ещё и заперли, одолевали со страшной силой. Во-вторых, неизвестность грядущего пугала не на шутку. Но, как выяснилось, организму моему было плевать на всё вышеперечисленное и я уснула так будто умерла, стоило лишь коснуться головой тонюсенькой подушки.

— Как⁈ Боги, как такое могло произойти со мно-о-ой⁈ А⁈

Чьи-то визгливые причитания заставили болезненно поморщиться.

— Ни зеркала, ни возможности искупаться! Ни нормальной гардеробной! Как мне переодеваться⁈ Как приводить себя в надлежащий вид⁈ А-а-а-а!

Кто-то визгливый уже рыдал.

— Милочка, может быть, не стоит так усердствовать пока не доберёмся до места назначения? — тихонько предложила госпожа Вьер.

Кажется, я понемногу просыпалась.

— Не усердствуй! — рыкнула Алисандра. — Тебе всё равно уже не поможет! Они точно сказали, что прибудем на рассвете?

— Он сказал, что плыть нам ночь, но не уточнял, когда именно мы будем на месте, — впервые на моей памяти встретилась женщина с таким спокойным нравом.

Сколько себя помню, меня окружали вечно чем-то недовольные бабки, тётки, девочки начиная от сестры и заканчивая моей нянькой, которая отвалила от меня только после систематических связываний за рукоприкладство. Прошу заметить: я её только связывала! Но Фрау всё равно как вознамерилась испытать мои нервы на прочность, периодически доставала розги и пыталась меня высечь. Успокоилась несносная бабка только после того, как я её связанную погрузила в тачку и свезла на ночь в свинарник. После того, как её чуть не сожрали оголодавшие свиньи до неё, наконец, дошло, что лучше просто меня игнорировать. Смею заметить, что все меры безопасности были соблюдены и я две недели посвятила испытанию лебедки и механизма, чтобы подвесить тачку так, чтобы свиньи не смогли дотянуться до неё. Слава богам, полевые испытания так же прошли удачно, если бы няньку сожрали я боюсь даже представить каким монстром я стала бы в глазах окружающих. Да и мне самой по большому счету было её жаль. Но её рукоприкладство меня основательно допекло на тот момент.

— Все мои вещи в сундуках, что остались за дверью! Боюсь даже представить, на кого я похожа! А, всё из-за этой…

Не сложно было догадаться, кого девица винит во всех своих бедах.

Привстав на своей лежанке, я посмотрела в крошечное окошко, за которым занимался бледнеющий рассвет, что едва-едва раскрасил горизонт. Судя по цвету было где-то половина четвертого утра. Вряд ли нам скоро предстояло причалить куда бы то ни было. Я читала, что от окраины Тарволь до злополучных островов за которые сражался наш император не меньше суток пути. Но кто знает на что способны корабли аршваи рам, учитывая особенности этих людей. В любом случае, нам ничего не оставалось кроме как ждать. А, поскольку, ждать я не очень любила, то предпочитала спать. Но ещё меньше я любила, когда всякие профурсетки выносят мне мозги полчетвертого утра.

— Уймись ты уже, — сиплым со сна голосом, пробурчала я, накрываясь одеялом с головой.

Честно говоря, я не знала успокоилась ли она, потому как корабль опять качнуло туда, потом сюда и я снова отрубилась. Как младенец, честное слово.

Итак, на палубу нас выпустили уже когда корабль причалил. И суток не прошло, а мы прибыли!

Оказалось, на одном из островов имелась бухта, куда без проблем вошел наш огромный корабль. Мне нетерпелось посмотреть из-за чего собственно мы голодали последние несколько лет, столько людей пострадало, погибло и обнищало. Что было в этих островах такого, чтобы нашего императора так припёрло, что он решил сражаться за них выжимая до предела собственные земли? Ну, на мой взгляд, на вид так ничего особенного. Где-то на горизонте маячили скалистые горы, оживленная пристань, дома… Всё, как везде.

— Это остров Надежды, — сказал вдруг профессор, вставая рядом со мной, ожидая пока нас допустят до трапа.

— На вид обычный порт, не слишком-то отличается от того, с которого нас забирали. Ну, может побольше немного, — пожала я плечами, глубоко вдохнув необычайно вкусный воздух.

Единственной странностью, которую я отметила была та, что я дышала и кажется не могла надышаться местным воздухом. Удивительное, пьянящее ощущение. В какой-то момент мне показалось, что у меня закружилась голова и я испугалась, что просто упаду с трапа в воду. Но когда войны подвели нас к трапу, как взгляд упал на тех мужчин и женщин, что весь путь проделали в своих странных металлических шорах. Сейчас они расслаблено сидели прямо на пристани и с видимым облегчением избавлялись от своих «украшений». Кто-то не выдерживал и в позе звезды заваливался прямо на землю, продолжая глубоко дышать.

Стоило нам оказаться на пристани, как один из сопровождавших нас воинов отвел нас немного в сторону и к нам тут же подошел рыжеволосый аршваи рам в сопровождении своей свиты. Мужчины выглядели значительно отдохнувшими. Казалось, даже кожа и волосы у всех троих налились каким-то здоровым сиянием. Так вообще бывает? Вокруг происходила разгрузка кораблей, но казалось этих троих волновала лишь наша небольшая компания.

— Сейчас, вас ждёт небольшой тест, который покажет имеет ли смысл ваше дальнейшее путешествие в земли Рам Эш. Уверяю вас, ничего страшного или болезненного, — заговорил рыжеволосый, давая знак кому-то за нашими спинами и в тот же миг несколько мужчин вытащили небольшой столик и стали устанавливать на нём довольно внушительных размеров хрустальный куб.

* * *

Зейн смотрел на разношёрстную компанию возможных потомков рода Рам Солли и откровенно негодовал. Он ничего не ждал от стариков. Даже хорошо, если они не пройдут уже сейчас. В их возрасте будить силу, растягивать энергетические жилы, а после пробуждать кровь расы, которая давно растворилась в веках смерти подобно. Для парня и девчонки возможно, хотя и весьма болезненно, относительно девицы постарше он не давал никаких гарантий. В любом случае то, что им предстояло провернуть с этой пятёркой дерзко и жестоко, но и выбора не было. Они должны были испробовать всё возможное.

— Господин Эйрон, прошу вас, будьте первым и убедитесь, что никакой опасности нет, — обратился Зейн к старшему мужчине.

Если бы была возможность измерить активные частицы древней крови и магического потенциала в Тарволь, то не пришлось бы тащить всех пятерых на острова. Но именно тут была первая энергетическая жила, которая каким-то чудом вырвалась за пределы Великого Пояса. Именно жалкая возможность получить доступ к силе и привлекла императора к этим островам. Дурак не понимал, что лучше не иметь силы вовсе, чем пытаться управлять ею не зная как. Даже такая маленькая жила в неумелых руках могла принести массу разрушений и не в духе аршваи рам уступать земли, которые напитаны силой.

Грузный мужчина достал из внутреннего кармана пиджака изрядно помятый носовой платок протер им вспотевший лоб и ещё больше раскрасневшись подошел к Зейну. Отточенным движением он быстро взял мужчину за ладонь и прежде, чем тот успел опомниться, проткнул указательный палец тонкой иголкой. Крошечная капля алой крови сорвалась вниз, орошая собой хрустальный куб. Несколько секунд ничего не происходило, после чего куб наполнило едва уловимое свечение.

— Максимум двенадцать, — тихо сказал Оре, недовольно поджав губы.

Пожалуй, из троих присутствующих лишь Зейн не хотел задействовать стариков, понимая, что это бессмысленная трата времени и сил. Но Яс и Оре готовы были пробовать хоть с древними старцами, хоть с младенцами, если есть хоть какая-то надежда на успех. Но с показателями меньше двадцати процентов было невозможно восстановить организм.

— Спасибо, госпожа Вьер? — позвав женщину, обратился к ней Зейн.

— Конечно, — нервно улыбнувшись, она подошла к мужчинам, и сама протянула ладонь.

Ещё один укол и вновь слишком маленький процент. Даже меньше, чем у господина Эйрона. В принципе, это было неудивительно, ведь эти люди столько лет прожили в магически изолированных землях. А ведь всё имеет свойство отмирать, если этим не пользоваться.

— Слишком мало, — вторил его мыслям Яс.

— Следующая, госпожа Лавиль, — позвал он девушку, от прежнего лоска которой осталось лишь изрядно помятое платье.

— Учтите, господин, — словно прокатив слово «господин» на языке, проворковала Алисандра, смотря прямо в глаза Зейну, — я боюсь боли, вы же подуете мне на пальчик? — закусив губу, улыбнулась она.

— На жопу ей не подуть… — на грани слышимости раздалось за спиной девушки и, если бы не совершенно особый слух усовершенствованного организма, Зейн бы и не услышал. Хотя, кто это сказал он так и не понял.

Сделав вид, что не слышал ни Алисандру, ни того, кто предлагал подуть на совсем другое место, Зейн споро проколол палец девушки и с облегчением заметил, как наливается сиянием куб. Уже лучше. Есть с чем работать.

— Господин Вьер, — позвал он парня, который быстро подошёл и протянул палец Зейну.

— Кхе-кхе, — вдруг раздалось деликатное покашливание за спиной парня, а из-за его плеча показалась мордашка юной графини Изэр. — Не сочтите, что лезу не в своё дело, но как бы оно моё, как ни крути, — заговорила девушка с таким видом, будто и сама не рада, что вылезла и решила заговорить. — Я просто не могу молчать, — пробормотала она, словно это могло что-то объяснить, где-то на заднем плане закатил к небу глаза профессор и кажется осенил святым знаменем спину девушки, будто собираясь изгнать нечистую силу из неё. — Но вы меня извините, — ещё тише, прошипела она, — но колоть всех одной иголкой не есть хорошо, особенно учитывая особенности некоторых из нас… — пробормотала она. — Пожалей пацана! Вдруг краник потечёт! — вдруг рыкнула она. — И меня заодно… замените иголочки, пожалуйста, да… — поджав губы точно маленький ребёнок, отчаянно пытающийся замолчать, но всё же проиграв в борьбе с самой собой, дочь графа заговорила вновь. — Вы, что идиот в самом-то деле людей одной иглой колоть, потом где лечиться будем, уважаемый⁈ — рявкнула она, прижимая ладошку ко рту, будто вовсе не она только что отчитала его и назвала идиотом. — Извините, пожалуй, это всё, что я хотела сказать, — мило улыбнулась девчушка, вновь занимая своё место подле опекуна.

— Инструмент самоочищающийся, — всё же пояснил Зейн, не зная то ли ему смеяться, то ли злиться. Девушка показалась такой странной, что он и впрямь растерялся от её напора. Судя по усмешкам Яса и Оре не он один был в смешанных чувствах.

— Прекрасно, — весьма сдержано кивнула она.

— Что ж, продолжим…

Показатели Томаса Вьер были ещё лучше, чем у Алисандры, что могло быть обозначено его молодостью. Это добавляло оптимизма сорок пять и пятьдесят процентов совсем не плохой результат.

— Госпожа Изэр, — позвал он возмутительницу спокойствия, с интересом наблюдая как Элия сжала ладонь опекуна и лишь благодаря обострённому слуху услышал, как она сказала:

— Да, не трону я его, — усмехнулась и подмигнув профессору, подошла к Зейну.

«Интересно, это она о ком?», на миг задумался Зейн, почему-то заинтересовавшись, чем могла быть опасна эта хрупкая девушка для кого-то из присутствующих?

Осторожно сжав изящное запястье, он на мгновение встретился со взглядом дерзких синих глаз, и тут же легонько уколол её палец, позволяя крошечной алой капле упасть в самый центр хрустального куба. Если бы он лично не проводил процедуру забора крови, то ни за что бы не поверил, как наливается ярким свечением грани куба, растекаясь чистейшим светом, на который было больно смотреть.

— Идеально, — прошептал Зейн, позволяя себе предвкушающую улыбку уголками губ.

Глава 6

— Идеально, — сказал рыжеволосый главнюк и мои ладони сжались в кулаки.

Что-то внутри меня орало на все лады, что когда твоя кровь заставляет сиять стеклянную хреновину, то что-то тут явно не так! И, если от крови других сияние было так себе, то от моей пришлось глаза прикрыть, таким ярким оно было!

«Радиация», пришла ещё более странная мысль, от которой стало как-то жутковато.

Но, поскольку, я понятия не имела, что это такое, то решила не пугаться слишком сильно раньше времени. И, раз, я такая идеальная, то логично предположить, что нужная. Слово «нужная» было понятным и сулило возможности…

— Что ж, один из кораблей был нанят нами в Тарволь для перевозки части репарации и отправится в обратный путь сегодня в полдень, — заговорил рыжеволосый. — Господин Эйрон, госпожа Вьер в ваших услугах больше нет необходимости. Вы отправитесь в обратный путь вместе с этим кораблём, — как будто дело решёное и не требует дальнейшего обсуждения, сказал мужчина, отвлекаясь на реплику своего черноволосого товарища, который вдруг заговорил на совершенно незнакомом для нас языке. Причем говорил он весьма быстро и возбужденно, явно пытаясь что-то доказать, судя по взглядам, брошенным на господина Эйрона и госпожу Вьер, это что-то было относительно них.

— Нэй, — жестко отрубил рыжеволосый, как мне показалось, отказывая своему дружку.

Он говорил что-то ещё, но разумеется, никто из нас не понял ни слова. Одно было ясно: темноволосый остался недоволен результатом и пытался настаивать, но не тут-то было, потому как рыжий вновь рявкнул это своё «нэй» и все заткнулись. Хорошее слово.

— Господин, — вперёд вдруг вышла госпожа Вьер, — прошу вас, разрешите мне остаться с сыном…

— Мама, нет, — вдруг решительно возразил парень, выходя вперёд вместе с матерью. — Отец совсем один, он с ума сходит! Ему ты сейчас нужнее, — с нажимом сказал Томас, и я его прекрасно понимала.

В прошлой жизни у госпожи Вьер был заработок, дом, муж и кое-какая стабильность. Будь у моего Фирса хоть что-то из этого и я бы настаивала на том, чтобы он остался. Но ведь стоит его отпустить и поминай как звали! Проиграет всё, что есть и закончит в какой-нибудь канаве. Нет уж, будем выживать вместе. А, вот, госпоже Вьер и впрямь лучше бы вернуться.

— Но, Томас, сынок, как же…

— Нормально, — строго обрубил он. — Нормально, мама, всё со мной будет хорошо, — уже тише добавил он.

Губы госпожи Вьер начали подрагивать, видно, как непросто ей принять подобное решение.

— Госпожа Вьер, — заговорил вновь главный, — вам стоит понять кое-что — вы нужны живыми, — скупо улыбнулся он. — Но так вышло, что вы не подходите для того, чтобы продолжить это путешествие. Я не стану говорить при вас и господине Эйроне ничего относящегося к делу, поскольку иначе вы будете использованы так, как планировалось изначально и моё предложение вернуться домой более будет недействительно. Решайте, выбор за вами.

— Я согласен! Конечно согласен! — воскликнул господин Эйрон, выходя вперёд и хватая госпожу Вьер под руку. — Полно вам, голубушка, господин сказал же, что мы нужны были им живыми и в безопасности! Подумайте о супруге, о доме! Там вы уж точно нужнее, дорогая, — забормотал мужчина.

— Но, Томас… — закусив губу, госпожа Вьер всё же расплакалась. — Элия, милая, прошу тебя, пообещай мне, что позаботишься о Томасе! — вдруг кинулась ко мне женщина, хватая меня за руку.

— Мама! — возмущенно воскликнул Томас, а я подумала, что ненавижу, когда бабы плачут! Это настоящее оружие массового поражения! Они ревут, а у меня кулаки разжимаются, и я как какая-то мямля готова на всё! Тьфу, блин!

— Помолчи, — осадила та сына, вновь хватая меня за руку.

Вот, ведь!

— Я знаю, дорогая, с тобой мой Томас не пропадёт! Умоляю тебя, позаботься о моём мальчике, — зашептала госпожа Вьер, направляя свои очи-убийцы полные слёз прямо на меня.

— О, боги, как же так, — всхлипнул и смачно высморкался сердобольный Фирс и я поплыла…

— Вы можете рассчитывать на меня, госпожа Вьер, я думаю мы с Томасом станем лучшими друзьями и че я братану не помогу чтоль? — под конец я совсем разволновалась и брякнула то, что, наверное, не следовало.

Да, по фиг, достали меня уже совсем!

На миг госпожа Вьер растерялась, но должно быть решив, что для такой экстравагантной особы, как я такие словечки вполне себе приемлемы, поджала губы и ринулась меня обнимать.

— Спасибо, милая, спасибо, — шептала она. — С тобой он не пропадёт! Я уверена!

Мне бы её уверенность… Как бы Томас по наклонной не пошел за мной следом, когда меня в очередной раз перемкнёт. Эх…

Ну, в принципе, я хорошо влияла на сомнительных личностей. Вот, Фирс, например, связавшись со мной перестал таскаться по игровым домам, потому как знал, случись что с ним и мне может настать окончательный конец. Он считал своим долгом осаживать меня время от времени и прикрывать, когда осадить не получилось. Конечно, он свою ответственность за меня понял не сразу, просто однажды выползая из игорного дома в стельку пьяным и без гроша за душой, он увидел меня прямо за углом нелегального заведения… То, что произошло в ту ночь я знаю по обрывочным воспоминаниям и исключительно со слов Фирса. Профессор уверял, что в руках у меня был зажжённый факел и прежде, чем он успел хоть что-то предпринять, я молча швырнула свое орудие преступления на ближайший сарай, в котором хранили выпивку и еду для посетителей. А уже спустя десять минут, мы сидели в самом темном проулке и смотрели как вышибалы стараются споро потушить пламя.

— Ещё раз сюда притащишься, я сожгу клуб, а потом пущу слушок, как видела рядом толстого очкарика грозящегося спалить его. Надеюсь, тебе хватит ума не проверять меня на вшивость, — тихо сказала я, умиротворенно наблюдая за тем, как тушат пламя.

Эдвин проникся и решил не проверять. Хорошо, что я плохо помнила произошедшее иначе со стыда бы сгорела. Всё же, когда меня накрывало это было зрелище не для слабонервных.

И, вот, теперь госпожа Вьер втюхала мне на попечение своего сына. А, ведь, я же ответственный опекун… к сожалению.

— Мы справимся, — скупо улыбнулась я, вовсе не испытывая никакой уверенности в этом, но если можно было уберечь эту славную женщину от того, что нависло над нами всеми, то я была просто обязана попытаться её успокоить.

Прощание вопреки всему было недолгим. Нас споро засунули в небольшую повозку и обоз с репарацией двинулся в глубь острова по на удивление ровной, мощённой брусчаткой, дороге. Я перестала гадать, что происходит. Почему мы покинули корабли, если нам ещё столько времени нужно было провести в море, пересекая его. Но нет, наших захватчиков интересовала глубинная часть острова. Совсем скоро небольшой портовый городок оказался позади, а мы продолжали двигаться вперёд. Вокруг были серые скалы и неплодородная почва, покрытая каким-то лишайником. Холодный ветер с силой натягивал тканевые бока повозки и было ужасно холодно, но всё, что нам оставалось это терпеть.

— Хватит уже оттягивать полог! — возмутилась Алисандра, стоило мне опять попытаться рассмотреть, куда нас везут. — И, так, холодно! Могли бы хоть одеяла нам выдать! Везут нас будто мы скот какой! — фыркнула она, пытаясь пригладить гнездо, в которое превратились её тугие кудри за два дня этого пути.

— Мы и есть скот для них, — неожиданно жестко сказал Томас. — Ты ещё не поняла? Надеюсь, они сдержат обещание и вернут матушку домой, — с силой сжав кулаки, прошептал он сквозь зубы.

Я немного неловко похлопала его по плечу, примерно не представляя, как его поддержать. Это вот вообще не про меня, потому просто посмотрела на Фирса и опекун сразу понял, что требуются его сильные стороны.

— Полно вам, молодой человек, — закурлыкал Фирс. — Ни к чему им заигрывать с нами и давать пустые обещания. Всё с вашей матушкой будет хорошо! А, там, глядишь обживёмся на новом месте, да улучите возможность ей написать или проведать. Не стоит переживать — пустое это.

Я лишь благодарно прикрыла глаза. Всё же каждому из нас порой нужны сказки, рассказанные кем-то взрослым, который точно знает, что всё будет хорошо.

Вечерело, когда наш нерасторопный обоз свернул с широкого тракта, а уже совсем скоро ненадолго остановился. Спустя ещё несколько долгих минут ткань, заграждавшую вход в нашу скромную повозку была одернута и перед нами предстал шатен, чьи волосы были привычно заплетены в сложную косу. Сегодня он был одет в простой темный халат и казался похожим на обычного война.

— Меня зовут Ореван Рам Руи, — решил ни с того ни с сего представиться этот загадочный тип.

К слову сказать, он был первым, кто озвучил нам своё имя.

— Вам следует запомнить, — обвёл он нас пристальным взглядом и впервые улыбка, вечно царившая на его губах, не показалась какой-то плутовской, а скорее опасной. — В будущем нам предстоит часто взаимодействовать. Вы можете обращаться ко мне рами вэй Рам Руи, что в переводе на язык отщепенцев означает «благословлённый силой господин» Руи и это показывает мой статус в обществе Рам Эш. Привыкайте к нашим правилам, — обвел он наше сборище многозначительным взглядом. — Сейчас мы пройдём через Шепчущее ущелье, которое является природным разломом полотна и ведёт в Арамию, столицу королевства Рам Эш. Настоятельно советую не высовываться из повозки, не пытаться сбежать или рассматривать то, что сокрыто в разломе. Всё, что служит барьером между обозом и тварями, что обитают в полотне — это сила аршваи рам, это понятно?

И, как ему ответить, чтобы не обидеть? Ясно было одно — он хочет, чтоб мы сидели тихо и не высовывались. В принципе не больно-то и хотелось.

— В таком случае, вам лучше связать юную Элию, рами вэй Рам Руи, — пролепетала Алисандра, заслужив от мня самый убийственный взгляд, на который я только была способна. — Юная госпожа графиня никак не укротит врождённое любопытство и то и дело дергает занавес, — наябедничала эта образина, что сейчас походила на психованного клоуна с размазанной помадой, мочалкой из бывших кудрей на голове и потекшей темной краской вокруг глаз.

— Мне действительно стоит связать вас? — посмотрел мне в глаза мужчина одним только взглядом обещая все кары небесные, если от меня будут проблемы.

— Не стоит, — покачала я головой. — Мне всё понятно с ваших слов.

Стоило занавесу закрыться, как я тут же взглянула на Алисандру.

— Я не пойму, ты бессмертная, что ли? — прошипела я, с силой пнув её ногой на что тут же получила ответный тычок.

— Ах ты! — зашипела девица, практически бросаясь на меня.

Но для разборок время всё же не пришло, так как между нами тут же возник Фирс.

— А, ну-ка! Прекратите немедленно! Вам, что только что сказали⁈ — зашипел он, и надо признать не прислушаться к нему было бы верхом легкомыслия, потому мы обе тут же присмирели, сверля друг друга многообещающим взглядом. Я развела указательный и безымянный пальцы в стороны и указала сперва на свои глаза, а потом на неё и провела указательным пальцем по шее. Пусть знает, что я глаз с неё не спущу!

Пока я время от времени посматривала в щель, лично мне было легче от понимания, что мы всё же движемся. Я очень тяжело переносила эту поездку прежде всего из-за того, что приходилось днями просиживать в карете без единой возможности к движению. Теперь даже карета сменилась повозкой, в которой было ещё хуже, так как не было окон. Но в какой-то момент что-то неуловимо изменилось. Стало ещё хуже. Я будто задыхалась от невидимого давления, что вдруг навалилось со всех сторон. Хотелось вырваться из кокона повозки, казалось, что так я смогу наконец-то избавиться от этого давления и удушья, что теснило воздух в лёгких. Широко разведя колени в стороны, я попыталась разместить между ними голову и дышать маленькими краткими вздохами. Мне было невыносимо плохо и, возможно, причиной тому был тот самый разлом, о котором говорил аршваи рам. Пространство вокруг погрузилось в какую-то вязкую тишину. До нас больше не доносилось ржания лошадей или скрипа колёс. Всё вдруг исчезло, пока в воцарившейся тишине не взорвался выворачивающий душу рёв и скрежет. Ужасающие звуки, потусторонние по своей природе, отзывались ледяными мурашками на коже. Так жутко никому из нас в жизни не было! И несмотря на весь ужас ни один из нас не отважился издать хотя бы звук.

Всё закончилось так же резко, как и началось. Будто кто-то вытащил меня со дна бездны, давая возможность вновь услышать мир вокруг и дышать полной грудью. И практически сразу каждый из нас ощутил изменения. Во-первых, стало на порядок жарче. Вот, всего минуту назад, была глубокая осень и в один миг она обернулась жарким летом.

— Ч-что происходит⁈ — пискляво воскликнула Алисандра. — Кто-нибудь может мне объяснить⁈

Я лишь глубоко вздохнула, призывая своих внутренних демонов к терпению. Стоит думать о ней, как о душевнобольной. Может, она в детстве тоже с лошади упала и головой ударилась, как знать? И, если у меня что-то нужное заработало, то у неё видать, наоборот отключилось… Бедняжка.

— Госпожа Лавиль, думаю, все объяснения мы получим не раньше, чем прибудем по назначению. Давайте наберёмся терпения, — прошептал Фирс, как всегда выступая в роли примиряющего фактора.

Расстегнув завязки теплого плаща, я решила раздеться, и моему примеру последовали все. Неизвестно сколько ещё ехать, а дышать уже было тяжело. Вдруг откуда-то сверху послышался странный клёкот и какой-то визг, что вряд ли мог принадлежать человеку, и несмотря на все обещания данные рами вэй Рам Руи, я оттянула крошечную щелку у полога, а уже в следующий миг, одернула её так, чтобы видно было всем!

— Боги всемилостивые, — прошептал Фирс, а Томас замер на одном вдохе, так и не найдя слов.

— Едрит-мадрид, товарищи, что за хренотень творится… — прошептала я, смотря, как в небе тает очертания крылатой рептилии, несущей на себе седока и затаив дыхание осматривала открывшийся вид.

Наш обоз двигался по широкой извилистой улице города, утопающего в зелени и свете теплого южного солнца. В воздухе отчетливо пахло морем, цветами, летом. Та часть города, что была видна с нашей точки обзора казалось частью какого-то волшебства. Аккуратные белоснежные дома с черепичными крышами и огромными открытыми галереями, словно террасами расходились по сводам зелёных гор. Наша дорога стелилась вдоль берега полноводной реки, которую то и дело пересекали каменные мосты. Кругом царила неспешная суета южного города, мимо проносились всадники на огромных ящерах, что казались в двое больше наших лошадей. Время от времени эти самые ящеры вдруг взмахивали до этого скрытыми крыльями, отталкивались своими крепкими лапами от дороги, и взмывали ввысь, унося своих седоков. И я бы рада была разглядеть город лучше, но казалось мой мозг просто кипел от увиденного и того насколько это отличалось от Тарволь, как и от непонимания, как мы тут оказались⁈

И всё же решив прикрыть полог, я и Томас продолжали разглядывать обрывки улицы сквозь крохотные щелки, пока наша повозка не отделилась от общего обоза с добром и не свернула с широкой улицы, начиная неспешный подъём в гору. А уже спустя примерно час пути мы остановились и вновь Ореван Рам Руи откинул полог, и дал знак кому-то подставить небольшую скамейку, чтобы мы могли вылезти из этого орудия пыток.

— Прибыли, — коротко бросил он, оглядывая нас с головы до ног. — Теперь можете и осмотреться, ведь именно это место станет вашим новым домом на ближайшее время, — сказал он, позволяя нам выбраться из повозки.

Я воображала условия для пленников исключительно в кандалах и за решёткой. Но пока всё выглядело странно и до безобразия прилично. Словно не в плен приехали, а в какое-то…даже не знаю…

— Как будто университетский комплекс, — вдруг выдал Фирс.

И правда, это была огромная территория, обустроенная множеством корпусов, из которых то и дело выходили молодые люди, что с интересом поглядывали на нас. На каждом, независимо от того был это парень или девушка, были одинаковые многослойные одежды темно-синего цвета с разными нашивками. Цветовая гамма выделялась лишь на мужчинах и женщинах, что были постарше. На мужчинах это всегда были многослойные халаты с широкими рукавами и подпоясанные широкими поясами. На женщинах превалировали платья из легкой, летящей ткани, но всегда сверху была невесомая накидка, создающая иллюзию того, что кожа закрыта пусть и насквозь прозрачной тканью. И сейчас все эти снующие от корпуса к корпусу люди с интересом пялились на нашу странную компанию. Мало того, что наша одежда сильно отличалась, так нас ещё и сопровождал вооруженный отряд и судя по испуганным и взволнованным шепоткам, бросаемым в сторону аршваи рам, не последние лица в этом месте.

— Следуйте за мной, — бросил нам рыжеволосый аршваи рам, и не дожидаясь ответа повернулся спиной устремляясь в сторону единственной на территории высокой башни. А я на некоторое время шокировано замерла. До этого скромная вязь тату на скулах у нашего главного, теперь проявилась в виде странных символов, что от самых висков, вдоль линии скул устремлялись к шее и терялись под одеждой. Как и его руки оказались все покрыты символами, о значении которых я могла бы только догадываться. Как он их только умудрился делать не столь заметными всё это время? Но с ними мужчина выглядел ещё более опасно.

— Расписной какой, — прошептала я Фирсу на ухо, и профессор согласно кивнул.

На вид башня казалась какой-то узкой, и я не представляла, что мы там будем делать, но стоило войти, как мы оказались в широком холле. Пол и стены были облицованный блестящим белоснежным камнем с серебристыми вкраплениями, который словно напитывал сиянием пространство вокруг. На противоположном конце холла был стол, за которым сейчас сидел мужчина в темно-сером многослойном одеянии, без какой-либо вышивки. Он выглядел довольно пожилым, но при виде нашей разношерстной компании шустро подскочил со стула и глубоко поклонился.

— Эс соляи арум зорт, эйрши рами вэй, рами вэй Рам Руи, рами вэй Рам Шоти, айсэ тоцци (Солнца над головами, верховный рами вэй, рами вэй Рам Руи, рами вэй Рам Шоти, достопочтимые тоцци), — бормотал мужик, не уставая перечислять одним аршваи рам понятные звания и имена.

— Эс соляи арум зорт, — бросил рыжеволосый мужчина и за ним слово в слово повторили ещё двое наших сопровождающих.

Мы свернули из холла на небольшую площадку с одной единственной дверью, рыжий аршваи рам сделал странный пас рукой и дверь отворилась, уехав куда-то в стену…

— Заходим, — бросил рами вэй Рам Руи и мы дружно забились в небольшую комнатку без окон и дверей.

И вновь странный пас руками, дверь закрылась, толчок и у меня чуть желудок не прилип к позвоночнику от странного давления. Дверь вновь открылась, и мы оказались уже совершенно в другом месте. Роскошно обставленная приемная, очередной стол за которым сидела уже весьма миловидная девица. На девушке было платье из летящей темно-фиолетовой ткани с коротким рукавом, едва закрывающим плечи и вполне открытым декольте. Белокожая, желтоглазая, с блестящими черными волосами, она сидела за широким столом и улыбалась вошедшим мужчинам очень напоминая выражением лица Алисандру. Вот только блондинка сейчас была не в лучшей своей форме и ей лучше было и вовсе не улыбаться, учитывая её потёкший грим.

Войдя в кабинет, судя по всему принадлежавший рыжеволосому мужчине, нас четверых усадили на небольшой диванчик, а сам мужчина сел за широкий стол, позволяя мужчинам остаться на ногах. Кабинет был огромным, с высокими окнами, с множеством шкафов хранящих книги и кучу непонятных мелочей, а также имел выход на открытую террасу и ещё несколько таинственных дверей. Но все это было неважно, поскольку именно сейчас нам предстоял разговор, ради которого мы и проделали этот нелёгкий путь.

— Теперь, когда вас осталось трое, — заговорил главный, смотря на нас своим жутким взглядом, — имеет смысл познакомиться и объяснить причины вашего пребывания здесь. Во-первых, нам стоит познакомиться. Меня зовут Зейнвер Рам Арашису и на время вашего обучения, — слово «обучения» было сказано так, словно подразумевалось нечто совершенно иное, — я возглавляю Башню Семи Стихий.

Главарь Башни вновь обвел нас взглядом, наверное, хотел, чтобы мы прониклись его положением. Но как ни крути пока это звучало как-то странно…но уж точно не вызывало восторгов.

— Башня Семи Стихий — это главное учебное заведение благословлённых единой силой Рам Эш, — решил пояснить он.

— Монастырь, что ли? — шепнула я на ухо Фирсу, а он почему-то шикнул на меня, призывая к порядку.

Оставалось лишь закатить глаза и слушать дальше.

— Здесь учатся управлять энергией и выбирают специализацию направленной силы. Есть множество факультетов развития. Сначала общее образование, потом уже выбирается направление согласно способностям и предрасположенности. Что же касается вас, — начал отбивать он подушечками пальцев по поверхности стола, странный ритм. — Вы являетесь представителями одного из угасших родов Рам Эш. Сегодня вам выдадут новые документы, обозначающие ваш статус в нашем обществе, как представителей высшей касты аршваи рам. Но, — поднял он палец вверх, чтобы мы особо не спешили радоваться, — без проснувшегося дара это всего лишь ничто — бумажка…

— Мы, что, родственники? — вдруг спросил Томас то, что действительно было понятным.

— Да, — кивнул Зейнвер. — Вы, Томас, двоюродный брат Элии по матери, а вы Алисандра их троюродная тётя по отцу, — кивнул он.

— Ты дочь тётушки Сиэри, — немного ошарашенно посмотрел на меня парень, а я не нашла ничего лучше, чем просто кивнуть. — Как она? Мама так долго пыталась найти её…

— Она умерла, — просто ответила я, отчаянно всматриваясь в черты лица неожиданного родственника, — пятнадцать лет назад, — пожала я плечами, и мы оба растерянно замолчали.

Не знаю, что я почувствовала в этот момент, но, пожалуй, впервые я действительно понадеялась, что быть может и у меня есть шанс на… семью? Особенно теперь, когда нам ничего не остаётся, как выживать вместе…

— Племянники? — фыркнула Алисандра. — Я слишком молода для подобного, — вздёрнула она нос. — И, что же, раз мы принадлежим к местной аристократии и наследство имеется? — изогнув губы в жуткой улыбке, поинтересовалась она.

Я лишь краем глаза заметила, как вздрогнул Ореван. Ещё бы…

— Я как старшая…

— Это не имеет значения, — прервал её Зейнвер. — Лишь сильнейший представитель рода имеет право наследования и распределения финансовых резервов. Фамильное гнездо Рам Солли запечатано уже более трех столетий, а вместе с ним и сокровищница рода. Открыть имеет право только избранный глава. К тому же об этом думать рано, если вы окажетесь бесполезны для Рам Эш, то будете возвращены в Тарволь. И тут мы переходим к главному, — выдержал паузу мужчина. — Вы трое будете зачислены на первый год обучения в Башню Семи Стихий, получите ключ от положенной вам комнаты в общежитии, форму и подъемные деньги в размере месячной стипендии. Ваше обучение начнётся с завтрашнего дня, но будет поделено на несколько этапов. Вы будете посещать общие занятия и индивидуальные с наставниками Ореваном Рам Руи, Ясменом Рам Шоти и со мной. Наши задачи будут направлены на пробуждение крови, подготовку тела к воздействию энергии.

— Но, как мы сможем учиться, не зная языка? — тихо спросила я. Честно сказать, я уже жалела, что на сбежала в Тарволь, что-то это всё мне совсем не нравилось: наследство, древний род, управление энергией и прочее бла-бла-бла…

Мутит что-то этот типок!

Да, тут я была согласна полностью со своим темным «я».

— Об этом не стоит переживать, поскольку современные возможности позволяют освоить язык и письменность за ночь. Это несложно, — коротко обозначил он.

Что тогда у него сложно⁈

На какое-то время в комнате воцарилась тишина. И я на каком-то особом уровне подсознания словно чувствовала мысли своих спутников. Как в воображении Алисандры отщелкиваются монеты и облигации будущего наследства; как напряженно замирает Томас не решаясь поверить ни одному слову; как Фирс прикидывает возможность своего трудоустройства при учебном заведении. Меня же волновало одно — на хрена козе баян? Эта мысль просто не отпускала, и я желала знать ответ на берегу, прежде чем меня упекут в какое-то учебное заведение на тьму тьмущую лет! От одной мысли о том, что надо серьёзно учиться у меня волосы на затылке дыбом вставали. Я понимаю задачки там разные решать, тексты переписывать, ну книжки читать. Хорошо, это все понятно. А, что это за херня с кровью⁈ Какое на фиг «пробуждение крови»⁈ «Воздействие энергии» это че за муть? Током бить будут или че⁈

Током? Интересно, это как?

Перед мысленным взором возникла картинка, как я лежу привязанная к столу посреди поля, где начинается шторм и мне по пяткам бьёт молния!

— Так! — рявкнула я, не успев досмотреть воображаемые ужасы. — Поподробнее пожалуйста, что значит «пробуждение крови»? Какие конкретно мероприятия планируются? Что значит «воздействие энергии»? Как именно планируете готовить тело? Я хочу видеть подробный учебный план! — выпалила я и тут же перевела дух, так как не решалась даже вздохнуть, пока тараторила свой список вопросов.

На мой речитатив Зейнвер лишь скупо улыбнулся и смерил меня таким взглядом, что мне в кои-то веки стало не по себе.

«Авторитетный мужик, что ни говори», досадливо подумала я, прикидывая на каком-то подсознательном уровне, как бы «вольнуть» его в дальнейшем…

От промелькнувшей мысли я задышала медленно и размеренно, только нападения на главаря башни мне не хватало сейчас! Надо брать свое гнусное второе «Я» в руки! И срочно!

— Элия, — просто заговорил мужчина, как если бы я была гораздо ниже его по положению. В принципе, оно так и было, но именно его пренебрежительно-холодный тон сейчас дал почувствовать это особенно остро. — Разве кто-то сказал, что мы ставим вас троих перед выбором? Или, быть может, вы решили, что у вас есть какие-то права на территории Рам Эш? То, что с вами происходит исключительно моё желание и если я увижу, что вы не оправдываете возложенное на вас доверие и благосклонное отношение, то ваше обучение быстренько перейдёт в подвальную часть Башни Семи Стихий. Я сразу предупреждаю, что ваш мнимый выгул на свободе лишь моя добрая воля и ничего более. Нарушение правил или распорядка, неповиновение, попытка побега, любые лишние и нежелательные движения будут строго наказываться, и я вам настоятельно советую не пытаться провоцировать меня на жесткие методы.

Похоже, учитывая все особенности моего состояния, мне можно смело распаковываться на нижних этажах!

Грустно вздохнув, я перевела взгляд на окно, в котором виднелось ясное солнце и голубое небо… Как часто я буду их видеть тут? Это не батя, который не хотел тратиться на лекарей и на долго в холодной не запирал. Эх.

— Что вы, рами вэй Рам Арашису, Элия ни в коем случае не хотела показаться непочтительной, — залепетал Фирс, пока я предавалась приступу черной меланхолии.

Интересно, попытка убийства главного будет караться немедленной смертью или есть шанс выжить? Боюсь, если он так дальше продолжит, то совсем скоро мы схлестнемся…

В бетон катать надо, чтоб пальцами не успел дрыгнуть!

Заботливо подсказал внутренний голос, а я стеснительно улыбнулась, будто заранее извинялась за то, что нам вместе предстоит пройти.

— Разумеется, ребята будут стараться, — заверил аршваи рам профессор, и заботливо сжал мою ладонь, стараясь приободрить, будто совершенно точно зная, какие мысли бродят у меня в голове.

Сейчас, например, смотря на самодовольного авторитета башни, я думала, где достать цемент и песок в достаточном количестве на двухметрового мужика? К тому же форма нужна? Бочка была бы хорошо, но где взять достаточно большую, опять же? Хватит ли подъёмных денег на всё или форму для бетонирования лучше из подручных материалов сообразить?

К сожалению, мысли навязчивым фоном крутились в голове и обуздать их пока не удавалось.

— Но, позвольте и мне обратиться к вам с просьбой, возможно, и я смог бы получить должность при Башне Семи Стихий, чтобы иметь возможность быть рядом с моей подопечной? — утерев бисеринки пота со лба, поинтересовался профессор.

— Разумеется, — кивнул Зейнвер. — Поскольку ваш возраст не позволяет быстрого освоения языка и письменности, то вам придется заниматься самостоятельно «по-старинке», так сказать. При Башни Семи Стихий числится Главный королевский архив, как мне кажется, вы смогли бы стать неплохим помощником для тоцци Эрион. Его сотрудник зайдёт завтра за вами с утра, будьте готовы, — царственно кивнул Зейнвер, и я подумала, что не так уж он и плох.

О Фирсе моём бедненьком подумал. Да, и деньги лучше попридержать, пока… Конечно, если он будет хорошо себя вести, потому что, если он меня допечёт… Эх…

— Благодарю вас, — искренне сказал Фирс.

— Сейчас вас проводят в выделенные для вас комнаты, где вы найдёте всё необходимое для учебы и легкий ужин. Так же, на ваших подушках вы обнаружите вот такой предмет, — выдвинув ящик своего стола, мужчина достал гнутую дугу из металла. — Это дуга Элиаса, названа так в честь изобретателя, — тут же пояснил он. — Через час после еды наденете её вот так, — показал он, надевая полоску металла, словно очки, — и тут же ложитесь спать. За ночь язык и письменность сформируются в устойчивый навык. Предвосхищая вопросы относительно вашего обучения, — поднял он палец в верх. — Нет, дугу Элиаса использовать на постоянной основе невозможно, есть побочки для ментального здоровья.

«Надеюсь, если этого ментального здоровья уже нет, то хуже-то не станет?», — невольно напряглась я.

— На этом всё, — отрезал он. — Расписание и прочие инструкции будут ждать вас в комнатах. Как проснётесь сможете ознакомиться.

Дверь в кабинет мужчины отворилась и на пороге возник парень немногим старше нас с Томасом. Его светлые длинные волосы были собраны в замысловатый пучок, а сам он был одет в темно-синее многослойное одеяние похожее на то, в котором ходили ученики, которых мы видели. Парень мазнул по нам холодным, ничего не выражающим взглядом, и заговорил с тремя аршваи рам, как я поняла, приветствуя их. Зейнвер что-то витиевато ответил и вновь посмотрел на нас.

— Реймар Рам Орт, — представил он парня, — староста пятого курса и ваш куратор на первое время. Он проводит вас и постарайтесь ему не докучать, поскольку его прямая обязанность относиться к вам так, как положено к неумехам и новичкам, — бросил он и я поняла, что скорее всего просто в этом коллективе не будет.

Но у нас была непробиваемая Алисандра с потекшим гримом и спутанными волосами, которая, не обращая ни на кого внимания, кокетливо улыбнулась Реймару и парень, вздрогнув, тяжело сглотнул. Слабак!

До выделенных комнат мы добрались в гнетущей тишине. Сначала мы дошли до одного пятиэтажного здания, там сгрузили Томаса и Фирса.

— Я зайду за тобой с утра, — пообещала я Томасу, поскольку в отличии от него уже знала, куда его заселили. Парень коротко кивнул и ободряюще мне улыбнулся.

Потом нас вновь вывели на улицу, и мы свернули в противоположную сторону. Судя по всему, здания делились по половым признакам, так как из того, что выделили нам с Алисандрой, выходили одни девочки.

Парень довёл нас до второго этажа, выдал металлические пластинки, которые нужно было прикладывать к дверям, чтобы они открылись и бросив что-то непереводимое, удалился. Мы с Алисандрой немного повозились, определяя, к какой комнате подойдут наши ключи, но всё же найдя каждая свою, не прощаясь расстались.

Что ж, как бы обидно это не могло прозвучать, но в плену мои апартаменты выглядели на порядок лучше, чем дома. Довольно просторная комната, высокое окно, шкаф, стол и приличных размеров кровать. За неприметной дверью обнаружилась ванна и странная штука… Я почему-то точно понимала, что это такое, но понятия не имела откуда⁉ Ведь в графском замке пользовались ведрами, которые ставились под деревянные стульчаки, а тут… М-да…

Не зная, как пользоваться кранами для ванной, я всё равно очень быстро сообразила, как сделать себе ванну и с удовольствием в неё залезла! Как же хорошо!

Чистая и довольная собой я с восторгом ребёнка у которого никогда не было ничего нового, рассматривала чистые тетради, учебники на непонятном языке, хрустящее от новизны нижнее бельё, которое, по мои меркам, было довольно развратным и неуместно коротким, ночнушки чуть прикрывающие бёдра и на тонких бретелях, и разного вида одежду, состоящую из многослойных халатов и поясов. Как это всё носить? Я не знала, но обязательно научусь. Впервые, за время этого странного путешествия, я чувствовала непонятный восторг и предвкушение чего-то нового. Мне вдруг захотелось стать частью этого мира… королевства Рам Эш, где всё было на порядок ярче и удивительнее того, что ждало меня в Тарволь. Казалось, даже воздух тут был каким-то непередаваемо особенным, а может, это та самая энергия так ощущалась в нём? Как бы там ни было, хотелось и впрямь поверить, что я смогу сделать то, для чего нас сюда привезли и стать наследницей исчезнувшего рода.

Перекусив тушеными овощами и выпив странный терпкий напиток, я кое-как дождалась пока пройдёт условный час, полностью опираясь на свою интуицию и улеглась спать, водрузив чудо-обруч на глаза. Честно говоря, я опасалась, что не смогу уснуть из-за ожидания, как начнёт работать эта штука. Но, должно быть, сон она так же брала на себя, поскольку я тут же вырубилась, забыв обо всем на свете.

Глава 7

Утро настало неожиданно. Не могу даже вспомнить, когда последний раз я так крепко спала. Сказалась ли усталость или странное изобретение аршваи рам, что было всё так же на моем носу. Виски немного ломило. Ужасно хотелось пить. Да и голова кружилась так, что я далеко не с первой попытки сняла с носа металлическую дугу и тяжело села на кровати.

Судя по тому, что за окном солнце едва раскрасило небосклон, было довольно рано. Хотя, опять же, я не знала во сколько светает в Арамии. Устало отерев лицо, постаралась немного взбодриться и поплелась в ванную комнату. Пока никаких изменений в своей голове, кроме тяжести и головокружения, я не наблюдала. Кое-как покончив с банными процедурами, отворила створки шкафа и достала комплект одежды, который был более всего похож на то, в чем вчера ходили ученики. Широкие темно-синие штаны, белая рубаха на завязках, а сверху такой же темно-синий халат и широкий пояс, который мог бы сравниться с корсетом в Тарволь, но был мягким и сделан из множество раз прошитой ткани.

Одевалась я долго, с расстановкой так сказать. Особенно озадачили тапки в которых предстояло ходить. Это была внушительного размера мягкая обувь из черной ткани и такие же безразмерные короткие чулки…

«Носки!» радостно подсказало подсознание.

Ну, пусть будут «носки», но стоило надеть это безразмерное нечто и представить, как я пошлёпаю в этом на учёбу, как тапочки будто завибрировали и начали видоизменяться, приобретая размер моей ноги! Это было по-настоящему волшебно! Пожалуй, ничто меня так не потрясло, как невероятная в своем удобстве обувь, которая сидела строго по моей ноге!

Волосы я собрала в тугую косу. Покрутилась перед небольшим зеркалом, которое было приделано к одной из дверок шкафа, и оставшись собой полностью довольна подошла к столу, где до сих пор лежали тетради, книги и разные непонятные бумажки. Должно быть, стоило сразу проверить, как сказалось действие прибора. Есть ли результат, так сказать? Но я почему-то растерялась и сейчас обуреваемая странными чувствами от предвкушения до волнения, несмело взяла первую попавшуюся бумажку и едва разочарованно не застонала. Буквы казались по-прежнему незнакомыми, хотя стоило присмотреться и лёгкое головокружение не заставило себя ждать, а письменная вязь будто начала меняться, и я почувствовала, что и впрямь читаю и понимаю!

— Расписание, — слово чуждое тарволийскому языку по звучанию, но определённо понятное мне.

Это было так невероятно, что не сдержавшись я начала глупо хихикать.

— Восемь утра завтрак, Восемь тридцать начало занятий. Введение в понимание единой силы кратко ВПЕС, — хорошее название, подумала я, продолжая зачитывать то, что предстояло нам сегодня. — Темные материи, дыхательный практикум, перерыв на обед тридцать минут, концентрация мысли, физический практикум, индивидуальные занятия…

— Понятно, что ничего не понятно, но звучит безобидно, — пробормотала я себе под нос, взяла небольшую холщовую сумку, что лежала на стуле и начала складывать туда учебники, на которых совпадали названия, взяла кратное количество тетрадей и писчие. Повесила всё удовольствие себе на плечо и примерно не представляя сколько сейчас времени, потопала в мужское общежитие за брательником.

Оказалось, Томас успел собраться и проснулся примерно в то же время, как и я. Значило ли это, что выданное нам устройство закончило свою работу в одно время и вывело нас из сна? Кто бы знал…

Если на мне форма выглядела, как причудливое платье, то увидеть Томаса в таком же было довольно забавно. И несмотря на то, что вокруг нас сновали студенты в схожих одеяниях, мне все равно казалось, что мы странным образом выделяемся…

— Может, следовало зайти за госпожой Лавиль? — спросил Томас и несколько удивлённо замер.

Мы оба понимали, что он говорит на совершенно новом для нас языке и даже этого не осознаёт.

— Интересно, родной язык мы забыли? — спросил он, поправляя сумку на плече и устремляясь за основным потоком учащихся, который направлялся в сторону одноэтажного здания.

Должно быть, там и проходил завтрак. Как бы там ни было, мы решили не отставать.

Сосредоточившись на его вопросе, я подсознательно настроилась говорить на родном языке и тут же ответила.

— Давай проверим, — улыбнувшись, я поняла, что можно говорить на родном языке, стоит только захотеть. — Вроде бы получается! — чуть громче сказала и тут же запнулась, когда увидела каким взглядом меня смерили две девушки, идущие рядом.

— Это, что те отщепенцы, о которых рассказывала Марэн? — довольно громко поинтересовалась она, брезгливо скользя по нам взглядом.

— Похоже на то, — фыркнула её товарка и её пухлые губы исказились в пренебрежительной усмешке.

— Думается мне, ты прав и надо было бы захватить Алисандру с собой, — уже тише пробормотала я, понимая, как внутри расходится нехорошее предчувствие от происходящего, ведь девицы что-то начали нашептывать встреченным ими знакомцам и те в свою очередь заинтересованно оборачивались на нас с Томасом.

Томас согласно кивнул, подмечая то же, что и я.

— Что значит «отщепенцы»? Я где-то слышал это слово? — возвращаясь к новому языку спросил Томас.

— Тот аршваи рам сказал, как переводится слово «рами вэй» с языка отщепенцев, так что рискну предположить, что «отщепенцы» это мы, — пожала я плечами и судя по взглядам, которые на нас бросали всё чаще и чаще это значило что-то не очень достойное. — Пожалуй, я с тобой соглашусь, надо было брать Алисандру с собой, — как бы я к ней не относилась, но тётка всё же, а тут вроде как явственно начинает попахивать неприятностями.

Томас закрутил головой, но Алисандры нигде не было видно.

Стоило войти в одноэтажное здание, как стало ясно, что мы попали в огромную столовую со множеством столов и линией, где можно было взять еду и напитки. Беря пример с окружающих, мы взяли довольно увесистые железные подносы и пристроились в конец очереди. Тут же поставили на подносы стаканчики с каким-то цветным напитком, от которого пахло сушеными яблоками и ягодами.

«Компот», радостно взорвалось у меня в голове, хотя я в жизни ничего подобного не пила.

На севере не уважали сладкие напитки, а тут я просто явственно ощутила вкус варева, стоило почувствовать запах, и едва не захлебнулась слюной и странным чувством ностальгии.

«Компот», умильно улыбнулась я, глядя на свой стаканчик.

— Отщепенцы не будут есть вперёд аршваи рам, — вдруг раздалось откуда-то с боку, и целая стайка учеников устремилась вперёд нас в очередь, грубо отодвигая, отчего мой «компотик» едва не расплескался на подносе.

Я растерянно посмотрела на Томаса, который свел брови на переносице и крепко сжал поднос в руках, устремляя взгляд из-под ресниц на бесцеремонных учеников.

«Может, это наследственное у меня и лошадь вовсе не при чем?» вдруг подумала я, смотря каким гневом загораются глаза брата.

И, только я решила, что инцидент был разовым, как новая порция учеников без всякого стеснения оттеснила нас в конец очереди, будто и не замечая того, что мы здесь стоим. Когда за ними подоспело ещё несколько парней, я решительно шагнула вперёд, не позволяя им вот так запросто протиснуться. Одно я знала точно, и сама не знала откуда, но в новой стае нужно сразу показывать, кто тут главный…

* * *

Сидя за преподавательским столом, откуда было прекрасно видно всю столовую, Зейнвер в предвкушении ожидал появления новых объектов своего проекта.

— Ты уверен, что правильно было помещать их вместе с остальными студентами? — как всегда Оре больше всех переживал о гуманистических аспектах возложенной на них миссии.

— Предлагаешь, мне лично расшатывать их эмоциональное состояние? Нам представится такая возможность, не переживай, но прессинг должен быть достаточным, чтобы всё получилось, — пробормотал он, замечая, как в столовую заходят двое из подопытных и накладывая заклинание, которое позволит им слышать, о чем говорят объекты и достаточно увеличит видимость для Зейна, Оре и Яса.

— Отщепенцы не будут есть вперёд аршваи рам, — стоило девчонке Изэр взять стакан с компотом, как её ожидаемо отпихнула первая группа учеников.

Зейн, как и его соратники, прекрасно понимали, что будет именно так, сделав прибытие этих троих открытой информацией в Башне Семи Стихий. В их иерархичном обществе есть строгий свод правил, который выше любых желаний. Есть аршваи рам, рейши, тоцци, все они делятся в зависимости от знатности происхождения и занимаемого положения, и лишь в самом конце «списка достоинства», как называли положение о рангах, стоят «отщепенцы». Те, кто не достоин даже прикасаться к силе и её благам. Именно к отщепенцам относили всех, кто живет за Великим Поясом. В глазах учащихся башни Элия, Томас и Алисандра были хуже грязи и Зейн был осведомлён, чем обернётся их обучение тут. Ему было без разницы будут ли его подопытные пытаться конфликтовать или молча сносить оскорбления. Был важен уровень стресса в среде их нового обитания. Будут скандалить, значит он будет их наказывать, будут молча терпеть, всё равно будут переживать и тем более приближать переход. В конце концов, их могли запереть в подвалах и там довести до необходимого состояния в гораздо более короткие сроки и более жесткими методами, но им предстояло сотрудничество в дальнейшем и будет лучше, если всё будет происходить максимально естественно. Он и так станет их врагом, как Оре и Яс. Ни к чему усугублять.

Тем временем ещё одна стайка учеников бесцеремонно подвинула девчонку и парня, что сейчас стоял за её спиной. Ребята лишь зло смотрели им в спины, но стоило ещё двум парням шагнуть вперёд, как девчонка столь же резко устремилась наперерез.

— Ты знаешь, — вдруг усмехнулся Яс, — в ней что-то есть…

— Куда прёшь, глаза разуй, ушлёпок, — вдруг вызверилась девица и у того же Яса натуральным образом отпала челюсть.

— Это ты разуй жалкая отщепенка, не знал, что вы умеете говорить, — усмехнулся студент и смерил парня с девушкой пренебрежительным взглядом, чуть нагнулся вперёд и самым натуральным образом плюнул в компот дочке графа.

Лишь на краткий миг Зейну показалось, что девушка сейчас вот-вот заплачет, с такой непередаваемой болью она смотрела на свой стаканчик. Но уже спустя долю секунды он явно понял, что ему просто показалось.

— Ты, че, упырь, в компот мне плюнул? — изогнув бровь, она исподлобья глянула на парня и даже трем взрослым мужчинам стало не по себе от этой синей бездны, что обещала неминуемую смерть обидчику.

Зейн не сразу понял, что произошло. Просто вдруг раздался оглушительный «Бам!», и только потом он осознал, что девица со всей силы врезала парню железным подносом по лицу, а когда тот согнулся от неожиданности, она бахнула сверху и снова, ещё раз! Оглушительное «бам», «бам», «бам», казалось звучало не переставая в полой тишине. Когда поднос согнулся пополам она отбросила его в сторону и бросилась на парня с кулаками, точно натуральный берсерк Элия молотила его что есть силы. В эту драку было сунулся друг студента, но ему наперерез устремился Томас, и драка начала приобретать совершенно новый виток.

— М-да, «переживать будут»? «Стрессовать», говоришь? — поинтересовался Яс, вместе с Зейном устремляясь к дерущимся с четким намереньем их разнять и призвать к порядку.

* * *

Когда вязкая капля слюны этого мерзавца коснулась моего напитка, я поняла одно — всё кончено! Все мои старания не привлекать внимание; малой кровью отделаться от Алисандры; стараться не выражаться, когда терпеть нет никакой мочи… Всё было уничтожено! Эта тварь разрушила мою новую жизнь! Жизнь, где я была благопристойной дочерью графа! Законнорождённой, признанной Изэр, воспитанной и вменяемой… Вот так, один плевок и всё! Театр сгорел, не дав даже начать спектакль под названием «благородная госпожа Элия Изэр»! Не было её никогда, не стоило и начинать!

Алая пелена ярости расцвела перед взором и больше я уже толком ничего не соображала, просто долбила скотину чертовым подносом пока он не согнулся. Потом в ход пошли кулаки, ноги и кажется даже мой лоб вошел в его переносицу… Я не уверена, что этот поругатель компотов остался бы в живых, если бы меня вдруг не подняло над землёй и я неистово не задрыгалась в воздухе. Лишь треск новой формы и страх остаться без одежды, которая так мне понравилась, поскольку в ней были штаны, привел меня в чувства. Только оказавшись в воздухе, моего слуха коснулись испуганные возгласы, чьи-то вскрики, а ещё кто-то весьма настойчиво что-то пытался донести до меня. Стоило немного сосредоточиться, чтобы заметить, что меня словно котенка, держит за шкирку на вытянутой руке главарь башни и что-то внушает с умным видом. Его жуткие зелёные глаза, казалось просвечивают меня насквозь.

— Поняла? — спросил он, и это было первым словом, которое я смогла разобрать. — А сейчас все к лекарю, помогите адепту Рам Боргу дойти, — явно не ко мне обращаясь, бросил он кому-то. — Если не сможет идти, то донесите, — опять кому-то, вряд ли меня стоило просить о таком…

Последняя мысль оказалась весьма забавной, и я больше не сдерживаясь захохотала в голос.

— Истерика? — заботливо поинтересовался Ясмэн Рам чего-то там, я пока не запомнила.

— Что смешного? — строго сдвинув брови, Зейнвер повернул меня лицом к себе, словно я и не весила ничего. — Адепт Рам Борг вряд ли сам сможет дойти до лекаря, это по-твоему смешно?

Смеяться как-то резко расхотелось.

— Он плюнул в мою еду, — сквозь зубы прошипела я, — пусть радуется, что осталось на чем ходить! — рыкнула я, а Зейнвер как-то задумчиво прищурился.

Зрачок на левом глазу вытянулся в ниточку.

Вот же, чертила на мою голову! Что за нечисть у него в глазах сидит⁈

Пять лет назад, когда я повредила голову, в моей жизни оказалось три неприкасаемых человека, просто потому, что за членовредительство отцу, матери или сестре меня ожидаемо могли убить. Эти трое могли многое позволить в мой адрес и выжить после этого без ощутимых потерь. С братом мы негласно дрались без свидетелей и выясняли отношения по понятиям… Да, именно так. Больше никому и никогда я спуску не давала. Вот и сейчас не собиралась прогибаться! Во всяком случае пока на горизонте не замаячила плаха. Но кое-что я поняла очень хорошо, аршваи рам мы нужны живыми и целыми, а значит… Зря они меня притащили сюда… Уж хотя бы не цепляли и могли бы мирно жить!

— Ни одна падла мне в жратву харкать не будет, усекли⁈ — добавила с чувством так, чтобы все слышали и прониклись, и словно дикая зверюга оскалилась и выпучила глаза на стоящих рядом учеников.

Должно быть, выглядела по-настоящему ужасающе вися в жестком захвате Зейнвера, но мне было плевать! Это че ваще началось⁈ Я тут, можно сказать, как пуська какая-то в очереди стою, жду, а меня вот так какие-то школяры задвигать будут⁈ Да, ещё в еду плевать…

Под мертвое молчание я продолжала сверлить толпу учеников немигающим взглядом, пока Зейнвер так же молча тащил меня на выход. Главное, чтобы воротник не отодрал, потому как с каждым шагом я всё сильнее раскачивалась в его руках. И, если раньше мне казалось, что я девица рослая, хоть куда, то сейчас я самой себе напоминала какую-то малявку, болтающуюся на крючке.

Когда мы вышли из столовой, он поставил меня на землю и жестом подозвал кого-то из мимо проходящих учеников.

— Сопроводи ребят к лекарю, — обратился он к довольно рослому парню с вихрами непослушных каштановых волос. Пацан был похож на какого-то медведя своим огромным телосложением и мнимой неловкостью.

— Хорошо, рами вэй, — кивнул он.

— А, вы двое, — посмотрел он на меня и Томаса, — эту ночь проведёте в карцере и советую захватить с собой свод правил Башни Семи Стихий, — ровным тоном сообщил он.

— Напугал ежа голой жо… — чуть слышно фыркнула я, смотря себе под ноги, только сейчас ощутив как зверски у меня болят руки.

— Что ты сказала?

— Говорю страшно мне, как ежу в лесу, — подняв взгляд, я прямо посмотрела в глаза Зейнверу и поняла кое-что очень ясно — я костьми лягу, но в этой системе не прогнусь. Хватит с меня родного дома, больше унижать себя я не дам никому и буду яростно бороться. Плевать, что мы пленники и полностью зависимы от «благодетеля», в конце концов, его бочка его ещё дождётся, а всякой шушере со мной так просто не сладить.

— Идите, — бросил он нам и трое наставников были таковы, в то время как мы с Томасом поплелись следом за медведеподобным парнем.

— О, — уважительно покивала я, стоило симпатичной женщине в светло-сером балахоне, обработать костяшки моих рук какой-то прозрачной штукой.

На моих глазах кожа затягивалась и образовывалась нежно-розовая. Боль прошла тут же, как и воспаление. Те же метаморфозы касались и Томаса. Его смачный фингал под глазом достаточно споро рассасывался.

— Круть! И, что же, любые ранения так запросто лечатся? — поинтересовалась я не просто так, а прикидывая на будущее место своей частой дислокации.

— Ну, не все, — улыбнулась тётечка, отчего уголки её глаз украсили лучики морщин, — но многие.

— Как себя чувствуешь? — обеспокоенно поинтересовался Томас, начиная часто моргать, так как отек на глазах спадал.

— Нормально, жалко не поели, конечно, — вздохнула я.

— Обед впереди, — бодро начал Томас, но подумав, что сболтнул лишнее как-то осекся.

— Прорвёмся, — кивнула я, бросив взгляд на свою жертву, что сейчас в позе звезды, с маской из прозрачной субстанции на лице, лежал на кушетке у окна и протяжно стонал. — А, ты как думаешь, Рам Борг, пообедать ведь я смогу спокойно, а? — поинтересовалась я, заметив, как от моего голоса парнишка вздрогнул и обмяк, сделав вид, что без сознания.

Покачав головой, я встала со стула подняла сумку и подождав Томаса направилась искать аудиторию, где, судя по времени, должно было скоро начаться второе занятие.

На самом деле ориентироваться на территории внушительного комплекса было несложно благодаря тому, что частенько встречались указатели и стенды с подробной картой местности. Так что до нужного нам здания мы добрались довольно споро. Там же на входе висела подробная карта учебного корпуса для первокурсников. Оставалось только свериться с расписанием и найти нужную нам аудиторию. Стоило войти внутрь, как раздался противный до жути звуковой сигнал, а после все двери в коридорах распахнулись и из них повалило огромное множество учащихся.

— Поспешим, — прошептал мне на ухо Томас и схватив меня за руку потащил в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Пока мы шли, я до мурашек на коже чувствовала обжигающие взгляды, проходящих мимо студентов. Ещё бы, всё же прославились мы с Томасом в первый же день. Благо никто не пытался преграждать путь или как-либо задирать нас. Пока, во всяком случае, ограничивались просто взглядами и непрекращающимся шипением, в котором мелькали такие слова, как «проклятые отщепенцы» и «недопустимо». Чего им «недопустимо» мне было до лампочки, будь она не ладна и что бы за хреновина это ни была, с моей точки зрения плевать в еду едва знакомым людям «недопустимо», так я во всеуслышание это обозначила.

Потому нацепив на лицо непроницаемую маску легкого превосходства, я шла за Томасом, внутренне предвкушая ежедневную борьбу за выживание в этом заведении. И, странное дело, но моё темное «я» вполне себе комфортно ощущало происходящее вокруг, словно когда-то это было привычной рутиной для меня… Комфортной средой, если можно так сказать… Вот, только проблема в том, что мне нравилось быть любимой, желанной, нужной и, хотя, только Фирс давал мне такие необходимые теплые ощущения, я всё равно грезила о них. Эта раздвоенность сознания дико выматывала порой, потому как я сама от себя не знала, чего ожидать и что мне может понравиться.

Войдя в аудиторию, я сразу поняла, что время второго раунда на выживание настало. Зал был огромным, с трибуной, столом для преподавателя и высокой доской за столом. Места для слушателей ступеньками уходили наверх и сейчас было занято наполовину. Но не это привлекло мое внимания, а наша с Томасом незадачливая тётка.

Алисандра стояла почти на верхней ступеньке и отчаянно пыталась найти свободное место, но вполне ожидаемо, стоило ей пристроить свою сумку, как рядом кто-то садился или ставил свои учебники и с парт доносилось скупое «занято» или более объёмное «отщепенцам здесь не место». Я честно думала, что девица будет визжать и проклинать всех подряд, как она делала это со мной и Фирсом. Но, то ли враждебно настроенная толпа так действовала, то ли в целом непривычная обстановка, где она больше не была элитной…эээ…пусть будет куртизанкой, а вдруг превратилась в обычную ученицу. Как бы там ни было, Алисандра отчаянно раскраснелась, в глазах стояли слёзы, и я буквально кожей почувствовала, как это будет, когда эта кудрявая дурында расплачется, точно сопливая девчонка.

— Где хочешь сидеть? — лениво поинтересовалась я у братца.

Надо отдать доложенное Томасу, поскольку он ничего не ответил, но так улыбнулся, что мы поняли друг друга без слов, единодушно приметив задний ряд. Выступив вперёд я смело начала подниматься по ступенькам, попутно опрокидывая на пол чьи-то вещи, которые ставили студенты на краю стола, чтобы мы не моги сесть.

— Ой, простите, компот у вас в столовой такой питательный, что мой зад кажется разжирел, — приторно улыбнувшись очередному мерзавцу, который выставил учебники на край стола, я демонстративно опрокинула их на пол.

Будет знать, как тётю Шуру обижать!

В след неслись проклятья и шум отодвигаемых стульев, но я и не думала обращать внимание на тех, кто поднимался со своих мест. Дойдя до Алисандры, молчаливо взяла её за запястье и отодвинула за спину, зажав между мной и Томасом и прямо посмотрела на трёх парней, которые и не думали двигаться и давать нам возможность пройти на свободные места. Непрошенная улыбка растянула губы, и самый ближайший ко мне рыжий парнишка нервно сглотнул.

— Если тронешь меня, то тебя так накажут, как и не снилось, грязная отщепенка! — вызверился он, сжимая кулаки, а я лишь ещё шире улыбнулась.

— Да? И, как? — изогнув бровь поинтересовалась я. — Так-то меня уже наказали и не сказать, чтобы я была впечатлена. Так что, либо двигаешь по-хорошему, либо я тебя подвину до ближайшего лекаря, — уже не улыбаясь, закончила я.

Парень попытался встать, но тут ему на плечи упали руки Томаса, толкая его назад, от чего загремели стулья и парты, а парень неловко приземлился на своих дружков.

— Двигай сказала! — рявкнула я так, словно внутри меня скрывался здоровенный мужик с громоподобным басом.

И, как это ни поразительно, но эти трое задохликов вдруг похватали свои шмотки и шустро попятились на другой край ряда. Пропустив вперёд раскрасневшуюся на грани истерики Алисандру, я села следом, а с краю уселся Томас.

Стоило положить на стол сумку и поднять глаза, как я наткнулась на гробовое молчание моих соучеников и их свирепые рожи, устремленные на нас троих. Казалось, ещё секунда и вся эта студенческая братия ломанёт на нас с целью избиения и последующего уничтожения.

— В очередь, сукины дети, записаться можно у него, — прежде, чем успела прикусить язык, лениво процедила я, указав на Томаса.

И, наверное, тут бы начаться неминуемой потасовке, но прозвенел противный звонок, дверь аудитории отворилась и ситуацию спас теперь мой самый любимый педагог, больше напоминавший белого ворона. На нём было одеяние темно-малинового цвета, которое тут же бросилось мне в глаза и вызвало невольную зависть. Я тоже хотела бы платье такого цвета, ну или накидку…

«Цепочку бы золотую ещё, было бы хорошо», подумалось мне, и я уважительно кивнула, признавая наряд препода «авторитетным».

Худощавый мужчина, с проникновенным взглядом черных глаз и кипельно белыми волосами до самых плеч, он ворвался в аудиторию, словно грозовая туча и тут же смерил присутствующих нечитаемым взглядом.

— Что за бардак⁈ — рявкнул он, устремляя гневный взгляд на учеников, которые замерли кто где и на разбросанные учебники. — Живо навели порядок! — продолжил он, и, видимо, по привычке студенты тут же засуетились и не думая объяснять, почему возник этот самый «бардак».

Хотя сильно подозреваю, что влетевшему словно ураган мужику, было начхать на причины.

«Темные искусства» так назывался предмет, который вел рами вэй Рам Уиссом. Аирон Рам Уиссом оказался преподавателем какой-то пурги. Гнал он вдохновенно, но было понятно, что это какая-то муть. Но, так или иначе, я старалась, записывая всё, что он нам надиктовывал и пыталась просто отключать мозг на таких словах, как «темная энергия», «прорыв полотна», «эманации темной энергии» и прочее. Пока я это не понимала и ощущала себя так, будто наконец-то добралась до таких же чокнутых, как и я и теперь буду жить в огромном комфортабельном дурдоме, где все думают, что они волшебники и одна я бандит со стажем. Эх…

* * *

Рейвен Рам Морт его величество Рам Эш, уверенно вышагивал по казавшемуся каким-то бесконечным коридору подвала Башни Семи Стихий. Мужчина ничуть не уступал своей статью и ростом кузену, что сейчас дожидался его на наблюдательном посту в глубине подземелья. Вот только волосы Рейвена были черными, словно вороново крыло, а глаза казались темнее самой беззвездной ночи. Когда-то тьма выбрала его своим проводником и нашла своё отражение в его внешности. В отличии от Зейнвера, которому подчинялась единая сила в любом своем проявлении, Рейвен оказался узкопрофильным аршваи рам, что в принципе было нормой для Рам Эш. Но от правителя, конечно же, ждали более выдающихся успехов.

Войдя в ничем не примечательную комнату, где его уже ждал Зейн, разбирая какие-то бумаги за столом. Мужчина, казалось, и не заметил прихода кузена и правителя, таким сосредоточенным он выглядел.

— Уговор был на одиннадцать, — пробормотал его дотошный кузен, будто пронзив его своими невозможными зелёными глазами. Демоническая сущность, что порой проявлялась через правый глаз мужчины, тут же выглянула со дна души кузена и с ледяным равнодушием скользнула взглядом по Рейвену.

Когда Зейну было восемь его одержимый могуществом отец провел древний и очень жестокий ритуал, прививая сущность из-за полотна своему маленькому сыну. Как Ройс Рам Арашису отважился на подобное Рейвен боялся даже представить, как и то, через что прошел его кузен совсем ещё ребёнком, ведь в восьмидесяти процентов случаев аршваи рам умирали, другие теряли способность управлять единой силой, не сумев обуздать внедрённое в их оболочку существо. Выживали с вживленной сущностью, обретая ту самую заветную мощь, единицы. В случае с Зейном, он выиграл свой шанс на жизнь у судьбы, при этом изменившись раз и навсегда. От вечно смешливого Зейна не осталось и следа.

— Мне извиниться за опоздание? — изогнув бровь, поинтересовался Рейвен.

— Это ничего не изменит, — усмехнулся кузен, откинувшись на спинку стула. — Присаживайся, покажу тебе, кого привёз, — указал мужчина на кресло подле себя и тут же сделал определённый пас руками, активируя стену — экран перед ними. Возникло изображение лежащей на узкой постели хрупкой девушки с ясно-голубыми глазами и светло-золотыми волосами, заплетёнными в тугую косу. На ней была лишь ночная рубашка, которая весьма фривольно задралась на бёдрах, обнажая длинные красивые ноги. Рейвен непроизвольно тяжело сглотнул от представленной картины.

Девица оказалась по-настоящему хорошенькой. Этакая нимфа, отдыхающая после тяжелого дня. Сейчас она, задрав ноги на стену, читала свод правил Башни Семи Стихий и всё бы ничего, если бы не вдруг раздавшийся совершенно гаденький смех.

— Правила, епта, — фыркнула она. — Не творить заклинания в стенах Башни Семи Стихий без надзора преподавателей и наставников. Обязательно носить запирающие силу браслеты, — широко улыбнулась она. — Отлично, — довольно произнесла девица, переворачиваясь на живот. — Научу вас родину любить, — прошептала она, откидывая книжку на кровать.

— Что за? — изогнув бровь, Рейвен с интересом перевёл взгляд на Зейна.

— Моя фаворитка из троих, — произнёс Зейн, чуть улыбнувшись, отчего Рейву стало не по себе, слишком своеобразно мог выделять кого-то кузен и тут не сразу угадаешь, хорошо это или плохо его внимание.

— Ой, — вздохнула девица, укладываясь на бок, и распустив свои золотистые локоны, накинула копну волос на глаза. — Всё хорошо, — пробормотала она, — но свет-то можно убавить, мать вашу за ногу! — рыкнула она. — Ладно, хоть тепло и то хлеб… — прошептала она, явно проваливаясь в сон. — Правила, — вновь фыркнула она и тихонько затряслась, злобно похихикивая.

Карцеры Башни Семи Стихий были совершенно стерильными белоснежными боксами, где кроме узкой кровати и нужника ничего не было. Помимо прочего в камерах никогда не гас выматывающий белоснежный свет. Но девица легко приспособила свои длинные волосы в качестве покрывала и, казалось, просто уснула.

— Дочь графа, Элия Изэр, семнадцать лет…можно сказать почти восемнадцать, через месяц будет. Самый большой процент совместимости и активных частиц, подходящих для перехода, однако, — поджал он губы, — похоже, она самая стрессоустойчивая из троих, — нахмурился Зейн. — Не хотелось бы её ломать, но… Один рычажок я прихватил с собой на всякий случай, — кинул он тонкую папку перед правителем.

Рейв открыл предложенные документы вчитываясь в их содержание.

— Каким образом пятидесятилетний опекун может быть рычагом влияния? — нахмурился он.

— Она привязана к нему, если понадобится, то придётся задействовать его…

Рейв скупо кивнул, соглашаясь с кузеном.

— Далее, — взмахнул рукой Зейн и на экране появился высокий белокурый парень, который положив руку на глаза, пытался уснуть под слепящим светом карцера.

— Томас Вьер, ровесник Элии, что весьма нам на руку, жаль они родственники… — поджал губы Зейн, но Рейв прекрасно уловил, куда он клонит. — Но на этот случай у нас есть госпожа Вьер, которая в случае необходимости поможет сыну испытать нужное потрясение.

— Убьёшь её? — изогнув бровь, поинтересовался Рейв.

— По-твоему смерть — это худшее, что может произойти? И, нет, я не стремлюсь стать им врагом. Мне с ними ещё запечатывать разлом. И, если бы не необходимость, то и вовсе воздержался от подобного рода манипуляций. Кстати, его мать сама решила остаться в Рам Эш, правда условия пребывания пришлось изменить. Поживет пока в боксе В, только мне не хватало думать о её благополучии, а ей не стоит быть утешением для сына. Сейчас это ни к чему.

— Третий кто? — задумчиво кивнув, согласился мужчина. — Полагаю, девушка, что постарше этих двоих?

— Да, Алисандра Лавиль, — не так подходит, как эти двое, но более склонна к истерикам, так что может и сработать… Опять же, с ней может выйти так, что вместо результата, получим душевнобольную. Для неё нужен более тонкий подход, поэтому хотел бы, чтобы ты направил ко мне в команду Лею, она могла бы отслеживать их стабильность…

— А сам-то? — улыбнулся Рейв. — Кому как ни счастливому обладателю дара единой силы это делать?

— Я увлекаюсь, — бросил Зейн, легко обнажая свой весьма жуткий недостаток. — Могу сломать, если меня вовремя не одёрнуть. Так или иначе, жду Лею не позднее, чем к началу следующей недели. Мне нужен сильный менталист, — подытожил Зейн.

— Хорошо, — бросил правитель, отчаянно надеясь, что всё у них получится, как задумано.

Глава 8

— И так, — хлопнула я в ладоши, привлекая внимание собравшихся в комнате Фирса родичей и самого опекуна, — на настоящий момент мы оказались в, — поджав губы я посмотрела на Фирса в надежде, что он подскажет мне «культурные слова», так как на языке вертелось слово на букву «Жо», а вроде как Эдвин не терял надежды поставить меня на путь истинный.

— В затруднительном положении, — поправив очки на носу, улыбнулся профессор и ободряюще мне кивнул.

— Да, — кивнула я, — в пиз***ц каком затруднительном положении, — припечатала я, не без удовольствия замечая, что после двух дней, проведённых в этой грёбаной Башне никого мой лексикон уже особо не смущал! — Всё, что нам остаётся по итогам двух не самых приятных дней, проведённых в этой богадельне, так это создать собственное ОПГ…

— Опэ… что? — нахмурив аккуратный лобик, поинтересовалась Алисандра.

— «Общество против господ», так будем называться, а сокращённо ОПГ, — пояснила я. — Предлагаю забыть все базары…

— Базары? — нахмурилась вновь Алисандра, так и не дав мне закончить мысль. — Что это?

— Это то, что мы так до конца и не порешали, когда ты меня донимала полпути сюда! — рыкнула я. — Предлагаю забыть и начать сначала, побрататься и объединиться против шайки высокородных убл…

— Мерзавцев, — споро вклинился Фирс, прерывая меня на самом интересном.

— Да, — указала я на него пальцем, подчеркивая точность данного им определения. — Именно это я и хотела сказать! Ночь мы с Томасом провели в карцере, потому как решили не допускать бардака, когда один из этих бакланов…

— Кто? — вновь Алисандра.

— Тётя Шура, сядьте, стоя вы хреново соображаете, — усадила я девушку на небольшой стул у письменного стола. — И, помолчи ради всех богов, не сбивай настрой! Так вот, вчера досталось всем! Сначала пострадал мой компот, потом Алисандра, после каждый из нас целый день был вынужден идти против системы, а дальше были «индивидуальные занятия», — прошипела я сквозь зубы, вспоминая это полное страданий занятие.

Нет, сначала мне понравилось. Пришел Зейн, сказал, что первое занятие должно быть направлено на то, чтобы выяснить мою физическую выносливость. Плёл про то, что будет самостоятельно со мной заниматься и подготавливать моё тело к воздействию энергии. Потом началась разминка на разогрев мышц, которая длилась около часа. И, мне даже начало нравиться, в конце концов, дома я с удовольствием занималась физическими тренировками. Потом он достал две длинные деревянные палки… Следующий час прошел как в тумане и, казалось, я половину вообще не запомнила, но тело болело до сих пор, хотя видимых синяков было не так и много. После он сказал, что надо будет поднажать, раз два часа и я всё ещё на ногах, и обещал придумать что-то поинтереснее…

Ночь в карцере прошла продуктивно и одно я поняла совершенно точно — по одиночке мы тут не справимся.

— А, что плохого в индивидуальных занятиях? — немного порозовев, мечтательно поинтересовалась Алисандра. — Мы боролись с Оре и это было довольно неплохо для первого раза, — глаза Алисандры затуманились, а мы с Томасом обменялись ничего не понимающим взглядом.

— В смысле? — решил уточнить парень.

— В прямом, — усмехнулась она. — Он что-то там лепетал про разминку и какие-то палки, но я такая неловкая, — убрав непослушную прядку за ухо, усмехнулась она, — всё время падала на него, он пытался увернуться, но мои руки не смотрите, что такие тоненькие, цепляюсь я профессионально, — рассмеялась она.

— Молодец, — вполне себе серьёзно одобрила я. — Я даже не сообразила, что так можно было…

— Нет! — давая петуха, крикнул Фирс. — Тебе нельзя! Ни в коем случае!

— Почему⁈ Вы хоть представляете, как у меня всё болит после вчерашнего⁈ Он меня чуть до смерти не укатал!

— Нет, нельзя, — уперся Фирс, а к нему присоединился и Томас, чей видок был не многим лучше моего, но брат метод тетки перенимать отчаянно не желал, хотя по всем параметрам он был вполне себе рабочий!

У Фирса в комнате мы собрались аккурат перед завтраком и уже пора было выходить, но основные вопросы решены так пока и не были.

— Ладно, как бы там ни было, но предлагаю хотя бы начать с ОПГ, — подытожила я, понимая, что ничего больше пока обсудить не удастся. — Держаться друг друга несмотря на прежние разногласия, — глянула я на Алисандру, что казалось и сама рада, что её позвали.

— Идёт, — тут же согласился Томас. — По одному точно не справимся.

— Вообще, я работаю одна, — кокетливо закатив глазки, выдала Алисандра, — не терплю конкуренции, но тут и впрямь мужики какие-то… дефективные, — передёрнула она плечами. — О какой-то фигне всё рассказывают, а о том, о чем следовало бы в моём присутствии ни пол слова. А, вчера утром вообще… первый раз в моей карьере такое! — возмутилась она. — Так, что сработаемся, племяши? — усмехнулась она. — Но не смейте меня тёткой звать, я моложе вас троих, между прочим, выгляжу!

— Милая, я и не претендую, — закурлыкал Фирс, пока мы с Томасом обменялись многозначительными взглядами.

Поскольку Фирс теперь числился служащим архива, то питался он в отдельной столовой. На мой вопрос не обижает ли его кто, Фирс пожал плечами и просто сказал, что даже если и обижают, то он всё равно не понимает. А его начальник показался вполне себе вменяемым мужчиной и держался с ним просто и вежливо, давая несложные задания и даже обещал жалование. Весть о возможной зарплате меня насторожила. Как говорится, свинья грязь везде найдёт и стоит профессору получить деньги на руки и остаться с ними без присмотра… Одним словом, от таких новостей я несколько напряглась. Нужно будет узнать, когда у профессора получка и устроить вечер азартных игр, чтобы в последствии её у него отжать и припрятать, пока он куда не влип.

Поставив себе мысленную заметку и попрощавшись с опекуном, мы втроем направились в сторону столовой уже по знакомому маршруту.

Если я надеялась, что после вчерашнего происшествия пыл у местных поубавится, то пока это выражалось лишь в том, что плеваться больше никто не решался. Проходившие мимо студенты вполне себе безнаказанно обливали нас презрительными взглядами, злыми усмешками, многозначительными шепотками и репликами. Но, что для меня это ядовитое «шу-шу-шу», когда у меня были Тео и Себастьян. Они никогда не утруждали себя шепотом в моём присутствии, полируя мне кости своими языками вполне себе открыто. Тоже можно было сказать и об их матери и Фрау, так что опыт проживания среди змей у меня был внушительным. К тому же согласно правилам Башни, каждый ученик обязан был носить браслеты, блокирующие взаимодействие с единой силой. Снимать их можно было лишь на практических занятиях под руководством наставников в противном случае грозила блокировка потоков, низложение до тоцци, то есть простых людей, и отчисление. И это правило было мне очень на руку. Уже ночью, после всех занятий, до меня запоздало дошло, а что если бы тот Рам Борг взял и щелкнул пальцами превратив меня в мясной фарш на ветру⁈ Мысль была страшно пугающей и слава всем Богам, что аршваи рам были помешаны на дебильных правилах. Так или иначе, но их одержимость спасла мне жизнь.

Алисандра, казалось, вообще кайфовала от всеобщего внимания и ей было абсолютно плевать, что внимание было заряжено знаком минус.

— Интересно, они когда-нибудь успокоятся, — сквозь зубы прошипел Томас, которому, должно быть, было непросто сталкиваться с подобным отношением.

— Надеюсь, что нет, — широко улыбнувшись, проходившему мимо довольно взрослому юноше, и смерив его многозначительным взглядом, прошептала Алисандра. — Я так популярна была лишь в дни моего дебюта…

— Артистка, что ли? — нахмурилась я, почему-то всё это время полагая, что Алисандра что-то вроде проститутки. О каком дебюте речь-то?

Девушка лишь снисходительно мне улыбнулась.

— Занятная ты девка, Элия, — проворковала она. — Где-то фору даже мне дашь, а где-то, — покачала она головой, а я решила, что несмотря на наше ОПГ, но вероятность, что до Алисандры я доберусь раньше разъярённой толпы всё ещё велика.

Прежде, чем войти в столовую пришлось провести краткий инструктаж.

— Я иду первая, вы оба за мной, смотрите прямо перед собой и молчите. Ты, — указала я на Алисандру, — активно представляешь, что все внутри конкуренты, что увели у тебя из-под носа лучших покровителей, — найдясь с приличным словом сказала я, а Алисандра услышав вероятность подобного, тут же преобразилась. Взгляд налился совершенно безумной яростью так, что даже мне стало жутко. — Отлично, постарайся удержать это ощущение. И никаких улыбочек, поняла? Там злобные стервы! Все! Даже мужики стервы, поняла? Настроилась? Молодец! — наставляла я.

Настропалив Алисандру, я лишь скупо кивнула Томасу. Кажется, парень и так понимал, что в лидерах после вчерашнего лучше оставить меня, как самую неадекватную из нас троих, а им придётся разыгрывать подручных мне головорезов. Коли уж мы «отщепенцы», то стоит показать этим упырям, как выживают в мире без магии и прочей ерунды!

В столовую мы заходили чуть ли не с ноги открывая дверь.

В голове зазвучала странная мелодия и всплыли строки, которые вдруг настроили на самый что ни на есть боевой лад, хотя я понятия не имела, что значит, когда гнусавым голосом говорят:

«И восстали машины из пепла ядерного огня и пошла война на уничтожение человечества, и шла она десятилетия, но последнее сражение состоится не в будущем, оно состоится здесь, сегодня ночью…»

Так или иначе, но в этот момент я чувствовала себя тем, кому под силу дать отпор кому угодно!

«Эх, мне бы курточку из кожзама для полноты картины», пришла отстранённая мысль, но поскольку вместо курточки была вполне себе новенькая форма, чувствовала я себя уверенно.

Глянув на первую пару не в меру расторопных учеников, которые вдруг решили втиснуться перед нами, как парни растеряли свой настрой. Свежо воспоминание «о битве подносов»! А стоило шепнуть Алисандре, что это те самые «конкурентки», как блондинка оскалилась, словно цепной пёс, готовый вцепиться в беззащитные глотки.

Так нам удалось встать в очередь и получить свой завтрак. Со свободными местами помог разобраться уже более расторопный Томас. Программа максимум была выполнена без сучка и задоринки. И, если вчера, чтобы получить обед и ужин, мы не сговариваясь ждали его завершения, когда все начнут торопиться на занятия, то сегодня не прошло и десяти минут от начала завтрака, а мы сидели за столом.

— Отлично, — кивнула я, своим напарникам, — хомячим и валим, времени в обрез. А, то как вчера опоздаем везде, — пробормотала я, вспоминая наказания, которые практиковали местные педагоги за опоздание на урок.

Всё зависело от количества этих самых «опозданий». После обеда нам пришлось отстоять первую часть урока у входа в класс, после ужина, когда я опоздала на индивидуальные занятия, то Зейн что-то глянул в бумагах у себя на столе и объявив второе «опоздание» поставил на колени с поднятыми руками. Так я простояла около получаса. Оказывается, Томас тоже, а вот Алисандра совсем бесстыдно заваливалась то в одну сторону, то в другую ища более «соблазнительную позу». Как бы не было стыдно это признавать, но наказана тетка была всего минут пять, пока Оре не надоело ставить её в исходную позицию, а стало быть, в этом вопросе она обошла нас всех!

Первой парой сегодня стоял весьма занимательный предмет под названием «концентрация мысли». Вел его совершенно истощенный старостью и голодом аршваи рам, который походил на обтянутый кожей скелет с пушистой белоснежной бородой и такими же держащимися на честном слове тонкими волосенками до поясницы.

— Надели обручи, — словно вот-вот готов был издохнуть, выдохнул дедок, и потянулся дрожащей рукой к странному предмету, который больше всего напоминал пяльцы молочно-белого цвета. У каждого из нас на столе лежал подобный предмет, который требовалось натянуть на голову и покрутить специальную ручку, регулируя его размер. — Стандартное упражнение на удержание образа — это база для любого, практикующего управление потоками. Стоит потерять концентрацию, и вы почувствуете весьма болезненный разряд, — продолжал наставлять дед, а я в серьёз раздумывала стоит ли напяливать на себя эту штуковину. — Как всегда начнём от простого к сложному, постарайтесь запомнить книгу, что лежит на моём столе. Образ держим десять минут, время пошло, — выдохнул он и казалось отошел в мир иной, так тихо он выдохнул и обмяк на своём стуле.

Разрываясь между желанием начать «реанимацию» старику или всё же сосредоточиться на книге и надеть странную штуку на голову, я невольно подпрыгнула, когда старикашка открыл глаза и уставился прямо на меня.

— Время пошло! Я всё вижу!

Старый упырь похоже был способен видеть с закрытыми глазами!

Книга, потом шла картинка, изображающая танцующую пару, фраза, несколько фраз, небольшой отрывок из книги…

Я не могла заставить себя натянуть круглое орудие пыток уже на картинке танцующей пары! Никогда не думала, что думать на протяжении определённого времени об одном и том же, настолько изматывающе невозможно! Стоило отвлечься, просто подумать, о чем угодно, как эта штука давала от раза к разу всё более болезненный импульс по вискам.

— Да, мать вашу за ногу, что за… — шипела я, стаскивая обруч и понимая, что ещё пара разрядов и у меня кровь носом пойдёт!

Затруднения были не у меня одной. Томас и Алисандра вскрикивали с постоянной очерёдностью. Уже после книги Алисандра тихо хныкала и шептала, что это просто невыносимо. Томас терпел молча, но тоже был на грани.

— В чем там дело? — неожиданно злобно вызверился этот дед божий одуванчик, а в миру Литэриус Рам Лотт. — Что за шум⁈ На моих занятиях рот можно открывать лишь, когда я спрашиваю!

Ах, ты злобная трухля!

— Слушайте, коли уж вы спросили, то я отвечу, — начала я, откладывая в сторону орудие пыток. — Мы тут новенькие и для нас такие штуки тоже в новинку, потому, многоуважаемый рами вэй Лотт, быть может, есть у вас, что попроще для новичков?

Зачем я открыла рот⁈ Понимание грядущей катастрофы появилось сразу, как старый пень выслушал меня и тут же зловеще оскалился. Уже спустя несколько минут этот… Ни одного приличного слова не находилось! Когда старый пень, удивительно крепкой рукой, натягивал нам на головы натуральные шлемы, которые невозможно было снять без дозволения старика.

— Как раз для новичков, — оскалился старик совершенно белозубой улыбкой.

И, да, кровь из носа пошла у нас троих уже к концу этого сумасшедшего занятия.

— Лишь в строгости рождается чистый разум, — в конце урока вздыхал этот маразматик, когда я не могла найти сил оторвать голову от парты. — Ничто не может нарушить концентрацию аршваи рам!

— Я убью его, — прошептала я, смотря в глаза измученного Томаса. — Никто даже не поймёт, что эта тварь издохла не своей смертью… У тебя слюни текут, — дрожащей рукой, попыталась я утереть струйку на его подбородке.

— У тебя тоже, — вернул он ответную любезность, но кажется только размазал их мне по лицу.

— Али… Шура, — решив, что её полное имя мне не выговорить, решила назвать прозвищем, которое рождалось при звучании её имени, — ты жива? Томас, она жива, я не могу повернуть голову? — прошептала я.

— Моргает и пускает слюни, — прищурившись выдал он.

Что ж, день второй дал прогресс в виде состоявшегося завтрака. Но ОПГ бездарно было разбито первым же профессионально обученным маразматиком.

— Вам нужно к лекарю, — вдруг раздалось откуда-то сверху и я была единственной, кто мог поднять глаза, чтобы рассмотреть говорившего. Это был тот самый медведеподобный парень, который вчера нас с Томасом в этот самый медпункт и сопровождал. — И у вас есть не более трёх минут, прежде, чем сюда придёт следующая группа на занятия, так что, — пожал он плечами, развернулся и ушел.

* * *

— Полагаю, мне стоит представиться? — как-то нервно искривив губы в улыбке, начала разговор совершенно другая женщина, вместо той, что мазала нас вчера с Томасом. — Леяри Рам Руи, новый лекарь Башни Семи Стихий и что-то мне подсказывает ваша лучшая подруга, — мило улыбнулась она и стало понятно, что никакая она не женщина, а довольно молодая девушка.

Весь её облик располагал, как и теплая улыбка и нежный тембр голоса. Теплого оттенка карие глаза лучились неподдельной тревогой, когда она помогала нам с Томасом уложить Алисандру на кушетку. Как мы втроем доползли до сюда лучше и не вспоминать. Перед глазами до сих пор плыло.

— Что произошло? — принимаясь за осмотр Алисандры, поинтересовалась она, в то время, как мы с Томасом не сговариваясь взбирались на соседние кушетки.

— Чистый разум не задался, — прошептала я, сжимая трясущиеся руки в кулаки.

— Что? — переспросила лекарь.

На то, чтобы объяснить произошедшее потребовалось гораздо больше времени, так как мысли разбегались, казалось я время от времени вообще выпадала из реальности. Где-то помогал объяснить Томас. Девушка нас внимательно выслушала и повернулась к высокому белоснежному шкафу в углу комнаты и начала что-то в нем искать.

— На самом деле удержание мысли практикуют с раннего возраста, и наши дети этому учатся чуть ли не с рождения, — говорила она, переставляя какие-то склянки внутри шкафа. — И сегодня занятие у вас по содержанию было очень простым для первого курса. Должно быть, рами вэй Лотт пожалел вас и…

— Чего? Пожалел? — обменявшись разъяренными взглядами с Томасом, не выдержала я. — У нас чуть мозги не поджарились!

— О, нет, — усмехнулась она, — это всего лишь иллюзия боли, — замахала она руками. — Никакого вреда здоровью…

— А, как же кровь из носа? — возмущенно запыхтел Томас. — Алисандра, даже говорить не может, только мычит как корова!

— Перегрузка, — поджала губы Леяри. — К сожалению, скорее всего из-за того, что вы никогда не практиковали удержание мысли даже вкупе с использованием шлема для начинающих… И такая небольшая нагрузка оказалась чересчур. Но, — достав что-то из своих закромов, девушка повернулась к нам держа в руках три склянки из темного стекла. — По одной ложке натощак каждое утро и это поможет адоптироваться к нагрузкам, улучшит концентрацию, но чудес не бывает, и я вам советую практиковаться самостоятельно на удержание мысли. К сожалению, иначе вы не сможете работать с единой силой. Сейчас я подготовлю для вас тоник с частичкой целебной силы, а далее пользуйтесь этим, — широко улыбнулась девица, от чего стала похожа на какую-то волшебную фею.

Вчерашняя лекарь была добра к нам, а эта так и вовсе сама богиня по сравнению с теми, кто нас окружал. С чего бы? Непроста, шельма!

— Вы сказали вас зовут Леяри Рам Руи? — нахмурившись переспросила я, а девушка чуть улыбнулась и эта фирменная улыбка Оре, такой же теплый оттенок карих глаз, только волосы чуть светлее. — Вы родственница Оревана Рам Руи?

— Сестра, — кивнула она. — Рами вэй Рам Арашису пригласил меня работать в Башне, пока вы не сможете достаточно окрепнуть для полагающихся нагрузок. Так, что вы всегда можете рассчитывать на мою помощь, а сегодня я освобождаю вас от занятий. Вам лучше поспать до ужина. Располагайтесь здесь.

Ещё раз открыв шкаф, Леяри достала для нас три пледа и зашторила окна, приготовила довольно освежающий напиток, после которого тут же потянуло в сон. Думать о том, что это за благодетельницу послал нам Зейн не хотелось. Как-то не особо верилось, что он способен подарить нам что-то не несущего в себе подвоха.

* * *

— Рад, что ты нашла время и так рано приехала, — заговорил Зейн, стоило ему войти в кабинет лекаря Башни Семи Стихий.

Лея как раз заканчивала осмотр юноши и готова была поделиться своими наблюдениями с Зейном. Хотя, больше всего хотелось поприветствовать его немного другим способом. И боги ей в свидетели, но она этого ещё непременно добьётся!

— Потому, что ты попросил, — чуть прикусив нижнюю губку, кокетливо улыбнулась девушка, бросая на Зейна самый жаркий взгляд из своего арсенала.

Зейн мог бы сделать вид, что не заметил, но зачем? Легкий флирт полезен для более продуктивного сотрудничества.

— Что-то нашла?

И его слегка потемневший взгляд заскользил по фигуре девушки, пробуждая томную дрожь. Вроде бы и пальцем не тронул, а Лее уже казалось, что его руки весьма откровенно скользили по её телу. Только рядом с этим мужчиной она могла фантазировать не весь что на ровном месте.

— Конечно, — уже не стесняясь и она попыталась повторить тот же фокус, что и мужчина, вот только Зейн будто бы и не заметил этого вовсе.

Подавив разочарованный вдох, девушка всё же повернулась к объектам эксперимента Зейна.

— Номер один уже на грани. Если так и дальше пойдет, то совсем скоро сможешь провести пробный тест, — поправив покрывало на плечах Алисандры, сказала Лея. — Хуже всего дела обстоят с девчонкой номер три, — указала она на спящую Элию Изэр. — Эмоциональное состояние полностью в пределах нормы. Даже мальчик стрессует и видно, что среда ему сильно непривычна и нервирует его, так что нужно поднажать на образцы один и два и можно проводить испытания. Рекомендую сильное потрясение, есть чем надавить?

— Для парня есть, а вот для номера один нужно подбирать.

— Много не надо, она уже готова, — кивнула Лея, просматривая эмоциональную составляющую испытуемых так, словно у неё в руках была подробная схема того, как обращаться с каждым человеком по отдельности. — Выбранный курс ей подходит. А, вот с девочкой… Первый раз вижу такую устойчивость к враждебной среде. Уже сейчас могу сказать, что ты можешь делать всё, что угодно, но обычная враждебность её не затронет. Не тот склад, — задумавшись, Лея вновь начала что-то перебирать, разбирая эмоциональные центры девчонки. — Что, если задействовать противоположную стрессовой составляющую? Сильные эмоции они ведь не должны быть обязательно со знаком минус, м?

— Например?

— Ну… Что может сильнее разбередить эмоциональную сетку юной девушки, чем любовь? — изогнув бровь, посмотрела она в глаза Зейна. — Любовь, которая подарит крылья и точно так же их сожжет…

Смотря с каким предвкушением вечно милая Лея смотрит на девчонку Изэр, Зейн невольно вздрогнул. Он от себя-то был не в восторге, а сестра Оре похоже ещё и ему фору даст. Как бы не претило лезть в более глубинные сферы эмоциональной составляющей испытуемых, но если придётся, то он всё равно это сделает. Сейчас важнее всего результат.

— Сначала попробуем задействовать её опекуна, если не получится…

— Не получится, — уверенно выдала Лея. — К тому же советую не тянуть с номером один и два, иначе может начаться адаптация и придётся давить сильнее ещё и на них.

Зейн запомнил всё, что сказала Лея, но вот план «с любовью» предпочел бы не задействовать вовсе. Поскольку, если строгость, определённую долю жестокости, издевательства ещё можно простить и забыть, то более глубинные манипуляции, особенно если он начнёт задействовать эмоциональные центры при помощи единой силы, чего ему делать совершенно не хотелось, нет.

Раз девчонке нужно нагнать по уровню стресса Томаса и Алисандру, то стоило заняться опекуном Элии. Вчера во время обеда Тэрций Эрион, глава королевского архива, угостил своего сотрудника особым «сиропчиком», так что уже сегодня утром Зейн имел счастье видеть стенограмму беседы, где профессор исповедовался во всех своих грязных секретах. Осталось только выдать ему аванс и подсказать, где в Арамии можно хорошо провести время за карточным столом…

* * *

Стоило подумать об убийстве и практиковать «удержание мысли» стало гораздо проще.

— Ноги шире, сядь ниже, спина прямо и дыши, — спокойный точно тысячелетняя снежная вершина, возвышался надо мной Зейн, тонким прутиком поправляя мне то стопы, то попу, то руки. — Дыхание нижней частью живота, ты должна чувствовать, как вместе с ним и энергия циркулирует по твоему телу…

— Какой ещё частью живота? — прошипела я. — Есть живот в него кладу еду, как им дышать⁈ — шипела я, обливаясь седьмым потом и мысленно дощечку за дощечкой подгоняя воображаемую бочку.

Ещё пара минут и бетон начну замешивать!

Вместо ответа Зейн обошел меня со спины и вдруг положил свою ладонь мне на низ живота.

— Тут, — прошептал он почти на ухо, — именно тут сконцентрировано то, что аршваи рам называют оришвэн — средоточие силы. Тут она рождается, концентрируется и расходится по всему телу, чтобы своими потоками достигать поставленной цели, — от его хриплого, чуть обжигающего шепота, по спине побежал рой мурашек и мне вдруг стало неловко.

Да, ещё ладонь сквозь тонкий хлопок рубахи для занятий казалось вот-вот прожжет ткань. Сама толком не понимая, чего именно смутившись, ещё и разозлившись на такую реакцию тела, я поднялась из низкой стойки наездника и постаралась немного отодвинуться.

— Не стоит так прижиматься, — пробормотала я. — У вас палка есть, — кивнула я. — Ей и указывайте, где там чего сосредотачивается, — пробормотала я, вновь присаживаясь в низкую стойку, так как Зейн был истинным фанатиком своего дела и мог решить, что я пренебрегаю занятием и увеличить его ещё на пару часов.

На самом деле заниматься с ним с одной стороны было здорово. Он многое объяснял, показывал и действительно обучал своим аршваирамским премудростям, будь они неладны! Но ещё больше он требовал! В жизни не встречались мне таки жесткие и даже деспотичные наставники. Хотя, у меня и был то всего один, которого стоило навестить сегодня в обязательном порядке, а то что-то он подозрительно притих. А я так уставала эти два дня, что едва заканчивались эти индивидуальные истязания и я, зайдя на пару минут к опекуну, тут же шла спать.

С появлением настойки от Леи нам действительно стало легче на многих занятиях. Конечно управление мысли было всё ещё болезненным, но и у меня, и у Томаса был прогресс. С Алисандрой было хуже… Девушка стала очень капризной, на многие вещи раздражалась и часто её глаза были покрасневшими от слёз. Одного я понять не могла, что именно её так удручает? Меня в принципе всё устраивало. Здесь было гораздо интереснее, чем в замке Изэр. Был неограниченный доступ к непонятным на вид совершенно шарлатанским знаниям, которые я поглощала с превеликим удовольствием, так как воспринимала их сказочным чтивом. Издёвки и стычки с окружающими вообще меня не колышали. Ну, подумаешь драка в первый день. Прошло уже четыре и желающих на физическое столкновение пока не нашлось. А, что там кто и чего шипит лично мне было по барабану. Кормили очень хорошо, а самое главное моё подсознание воспринимало пищу «безопасной» и в кои-то веки давало мне питаться без нервных припадков, когда руки сами могли выкинуть свежий пирожок с повидлом или скормить дворовым псам жаренные колбаски. К тому же обували, одевали во все новое, даже карцер с подогревом! Да, лично я попала на отдых, а не в плен. Ну, конечно, некоторые занятия были чересчур тяжёлыми. Но! Если бы сейчас Зейн начал меня обижать, я совершенно точно знаю, что бочка появилась бы в реальности, так как нагрузки и издёвки чертово второе «я» воспринимало из ряда вон плохо… Выковыривай его потом из бетона, боги упаси! А, вот, обучение и нагрузки нравились, как мне, так и моему темному нутру. Оно любило становиться сильнее, умнее, автоитетнее… Последнее слово очень радовало, отзываясь теплом на сердце. Да, однажды я стану, как Зейн! И, как бы мне не хотелось, стать кем-то вроде Леи милой и обворожительной, но, к сожалению, оставалось принять, что у моего второго «я» совершенно иные представления о прекрасном. И с этим приходилось считаться.

Алисандра же…

«— Ненавижу, всё здесь ненавижу! Не пойду ни на какие занятия! Что это вообще⁈ Мне нравилось быть той, кем я была! У меня вообще всё было! Да, боги, я секс люблю, понимаешь⁈»

Она смотрела на меня своими голубыми глазами полными слёз, а я…

«— Я тебя прекрасно понимаю», — вдруг брякнула я, потрепав её по плечу, а сердце в груди так болезненно сжалось, будто и впрямь понимаю, о чем она вообще⁈

Надо сказать, что моё признание привело её в чувство и смотреть она на меня стала несколько иначе. Я же решила, что пусть думает, что хочет, лишь бы перестала изводить меня своим нытьём.

Томас же напротив держал всё в себе, но и дураку было понятно, как он скучает и переживает о госпоже Вьер. Ведь никто так и не сообщил, как она добралась до дома. Наверное, он беспокоился и об отце, но вслух мы этого не обсуждали.

— Сядь на пол, — сказал Зейн, выдергивая меня из собственных мыслей. — Я покажу к чему ты должна стремиться.

Усадив меня на пол и сказав скрестить ноги перед собой, Зейн сел в такую же позу напротив и протянул ко мне свои ладони.

— Положи свои руки на мои, — попросил он, а я вновь смутилась.

Что это за держания за ручки ещё?

Но вслух возражать я, конечно же, не стала, а вполне себе покорно положила свои ладони поверх ладоней Зейна. На миг показалось, что кожу вот-вот обожжет. Такими горячими они были. Но запретив себе хоть как-то проявлять своё смущение, я постаралась выровнять дыхание и посмотрела на мужчину перед собой. Стоило поучиться выдержке у него.

— Прикрой глаза и постарайся расслабиться, моя энергия пройдёт сквозь твои ладони и заструится по каналам к самому центру оришвэн, твоя задача прочувствовать её течение и запомнить то, как начнёт двигаться твой живот.

Больше он не сказал ничего, как вдруг я ощутила нарастающее жжение в центре своих ладоней, а уже спустя мгновение будто кто-то проткнул мои руки насквозь от самых ладоней до плеча, сквозь весь корпус к ногам и разместил крошечное солнце в самом низу живота, которое пульсировало в такт дыханию. Ощущения перевернули весь мой мир и ещё всего несколько секунд назад Зейн, несмотря на всё мною увиденное, оставался в моем мировоззрении жалким фокусником, шарлатаном, то сейчас! Почувствовав ток силы внутри себя, будто возвысившись и взлетев над миром, пропуская энергию по до этого непонятным каналам, я словно и не жила прежде. Это было очень сложно описать, так как ничего подобного прежде я не испытывала! Я как будто превратилась из обычного человека в божество, которому по силам всё, что угодно. Ощущение силы пьянило и кружило голову! И, когда Зейн убрал руки, я почувствовала горькую обиду, будто он предал меня оставив без прикосновения этого волшебства.

— Для первого раза достаточно, — тем временем заговорил он, поднимаясь на ноги. — Каналы ещё нестабильны и растягивать их нужно постепенно…

— Когда я смогу сама? — спросила я, осознавая, что впервые за свою короткую и полную бессмысленности и безумия жизнь, я почувствовала нечто, что действительно захотела заполучить.

Зейн взглянул на меня своими пронизывающими насквозь глазами, и я вдруг поняла, что он вовсе не хочет говорить об этом. Но, что-то для себя всё же решив, он ответил.

— Я не знаю.

Ну, чудесно, блин! Он не знает!

— Кровь аршваи рам спала столетия в землях отщепенцев. Твои каналы и Томаса неплохо сохранены, у Алисандры уже пошла возрастная деформация, если у неё получится начать взаимодействовать с энергией, то скорее всего весьма посредственно. В ваших венах течёт кровь не просто аршваи рам, вы потомки солем, а это… Это самое ценное в вас.

Пропустив его слова про потомков неких солем и решив попробовать разузнать о них в местной библиотеке, я решила сосредоточиться на том, что действительно показалось интересным.

— Я хочу научиться, — прикусив нижнюю губу, чуть ли не потребовала я.

— Надеюсь, что так, — уголком губ улыбнулся Зейн, а у меня мороз пополз по коже от такой его улыбки, так как один его зрачок вновь вытянулся и преобразился и оттуда на меня смотрел кто-то совершенно иной этому миру.

Уже вечером, еле передвигая ноги после совершенно выматывающей тренировки, когда Зейн выдал мне длинный шест и заставил им махать несколько часов к ряду, я кое-как заставила себя доползти до мужского общежития и постучать в дверь опекуна. Ответом мне была тишина.

Некоторое время я стояла перед дверью, пытаясь вслушаться в звуки, исходящие из комнаты. Может, он уже спит? Но судя по тишине, царившей за дверью это было не так. Если профессор спал, то храп стоял такой, что стёкла в окнах дрожали. Помявшись с ноги на ногу, я хотела было постучать в дверь к Томасу, но всё же решила этого не делать. Все мы ужасно уставали и лишний раз встать с кровати вечером было болезненно и сложно.

Решив зайти пораньше, я направилась к себе. Не то, чтобы у меня был реальный повод для беспокойства. Но! Он был. Во-первых, если ни у меня, ни у ребят просто не было возможности куда-то влипнуть за пределами Башни Семи Стихий, то рабочий день профессора длился до семи вечера, а дальше он мог болтаться, где ему угодно. При нашей последней встрече он сказал, что его начальник познакомил его с нормальными сослуживцами, которые приняли его тепло и знали язык отщепенцев… И, вот тут я вновь напряглась. Эдвин Фирс был самым добрым, сочувствующим и сопереживающим всем и вся мужчиной, но ещё он был болен. Из-за своей болезни ещё будучи молодым он потерял жену, работу, имущество, репутацию и всё, что ему оставалось это бежать к черту на рога, а именно в графство Изэр, где вести о его репутации просто никому были не интересны. И, вот, у моего профессора появляются дружки, свободное время и маленькие деньги, а ещё фраза, которую он обронил, утешая в очередной раз Алисандру.

«— Ничего, мы найдем способ со всем справиться», — шептал профессор и сейчас мне казалось, что это было как предзнаменование грядущей катастрофы.

— Лошпед херов, — стукнув кулаком по стене, прошипела я сквозь сжатые зубы.

Уснула я в эту ночь с трудом. Долго ворочалась, думая о том, что я могу предпринять, если мои предположения окажутся верными? Обычно, на Фирса неплохо действовали запугивания и возможность играть дома. Он как-то сказал, что играть со мной всё равно, что алкоголику пить легкое вино. Вроде и пьёшь, а вроде и не хмелеешь.

— Уж лучше бы пил, — прошептала я. — С этим бы на раз два подвязали, — тяжело вздохнула я, боясь представить, с какими проблемами он мог бы столкнуться во вражеском государстве проигравшись тут в пух и прах. Разумеется, меня волновали не деньги, а то, что с ним сделают за невозможность отдать долг.

Сон был тяжелым, проснулась я с гудящей головой и в прескверном настроении, что само по себе могло быть опасным. За окном только занимался рассвет и больше ждать я не собиралась. Фирсу лучше было бы храпеть на всю общагу иначе даже я не ручаюсь за его здоровье.

Одевшись в форму Башни, собрав все необходимое на сегодня, я решительно вылетела из женской общаги и широким шагом направилась в сторону мужского общежития. Стоило мне свернуть на дорожку, ведущую ко входу, как я увидела предмет моей утренней страсти. Шатающейся походкой этот маленький грузный мужчина, на котором одежда аршваи рам смотрелась, как бальное платье на толстой короткостриженой тетке в очках, пытался взять штурмом ступени. Выходило плохо. Опекун падал, полз на корячках, отчего «юбка» его одеяния становилась ещё пышнее, и, казалось, что это огромный ворох ткани пытается преодолеть непреодолимое.

— Ну, паскуда, — прошипела я сквозь сжатые зубы.

Решительно подошла к этой неваляшке и схватила его заворот, приводя в вертикальное положение.

— Ой, — крякнул профессор от неожиданности, потом подслеповато сощурился, снял с мясистого носа очки, и решил протереть их вымазанными в земле пальцами, чтобы вновь надеть и взглянуть на меня сквозь мутные стёкла. — Элечка, — расплылся опекун в улыбке от уха до уха. — Что-то ты грязная такая, просто с ног до головы, совсем за собой не следишь, — шатаясь в ритме восьмёрки, с умным видом выдал этот смертник.

Я была в той степени ярости, когда любое моё неосторожное движение могло обернуться мордобоем, о котором я, в последствии, могла бы сильно пожалеть.

— Идём, — рыкнула я, утаскивая мужчину в сторону входа в общагу. — Ты где шлялся, падла? — шипела я.

Ускользающим сознанием понимала, что опекун не виноват, что он болен и ему просто нельзя оказываться в таких ситуациях…

Вот только моё темное «я» было твёрдо убеждено, что даже, если так, то спускать с рук такие вещи нельзя.

— Элечка, — вновь приторно улыбнулся опекун, спешно работая своими короткими ножками, чтобы успеть за мной. — Мы с коллегами отмечали зарплату!

— Куда деньги дел? — шваркнув опекуна о стену, нависла я над ним нерушимой скалой.

Опекун шатался и время от времени похихикивал.

— Не скажу, — выдал этот колобок в платье, и поднес указательный палец к губам. — Это секрет. Ребята взяли на сохранение до вечера.

Схватив его за грудки я с силой его встряхнула, на что опекун лишь ещё веселее захохотал.

— С какими ещё ребятами был?

— С ребятами, — проказливо выдал Эдвин, попытавшись закатить глазки и сползти по стеночке на пол.

— Ты, что забыл, что я тебе обещала, м?

— А я в игры не играл, — подбоченившись, выдал этот кругляш в юбке, взглянув на меня сквозь мутные стекла очков. — Мы сегодня только пили… за знакомство… немно…немножечко…вот столько вот…вот, — выдал Фирс, пытаясь пальцами показать сколько это «немножечко», но никак не мог сфокусировать взгляд на руках, а может сквозь заляпанные стёкла очков ему было не видно.

Зная опекуна, как никто в этом мире, поскольку, что не говори, а мы скорее были лучшими друзьями, чем в отношениях преподаватель-ученик, я прекрасно понимала, как действует на Фирса алкоголь. Сейчас он был в том состоянии, когда на утро и не вспомнит, что было. А, ещё, именно в этом состоянии Эдвин готов был рассказать все секреты мироздания. Даже те, о которых он не имел ни малейшего понятия.

— И, что? Даже не собираешься?

На такой мой провокационный вопрос Фирс расплылся в совершенно довольной улыбке и выдал всё, как на духу:

— Собираюсь, — кивнул он. — Сегодня выходной в архиве и завтра тоже, ребята вечером зайдут и пойдём…

— Куда? М?

— Улица Героев Оршад семь, — выдал Фирс, засыпая прямо стоя у стены.

Дернув его со всей силы потащила в сторону комнаты.

Ну-ну, сходи милый, и я подойду, раз пошла такая пьянка.

Запихав опекуна в комнату, закинула его на кровать, решив не раздевать его, а то ещё догадается, что я была с ним. Может затаиться, тогда попробуй его выкури. Нет уж, сегодня предвыходной день в Башни, индивидуальных занятий в кои-то веки нет, а Зейн сказал, что в свободное время мы можем посещать город.

Идеальное совпадение… Хм.

Неважно. Сегодня вечером у меня планы на опекуна и его «ребят».

Решив подумать о предстоящей вылазке сидя на скамейке перед мужским общежитием, я сначала думала позвать с собой Томаса. Парень бы не отказал. Потом решила, что лучше не надо. Ещё не известно, как пойдёт. Не хотелось бы его вмешивать.

Весь день я была необыкновенно молчалива, сурова и собрана. Хватало одного взгляда, чтобы к нам никто не лез.

— Что-то случилось? — всё же поинтересовался Том ближе к обеду.

— Да, — отмахнулась я, — не бери в голову, просто хандра по дому, — сказала я, глядя в его обеспокоенные серые глаза.

Нет, определённо лучше не ввязывать в предстоящую вылазку парня. И так, пленники, а если всерьёз присесть придётся… учитывая мои особенности. Надеюсь, тюрьмы у аршваи рам тоже ничего.

Ближе к вечеру, я возвращалась с занятий предельно сосредоточенная. Сегодня днём я сходила в библиотеку, просмотрела карту города. На всякий случай зачем-то изучила квартал, где был расположен игорный дом. Стоило задуматься для чего? Как внутренний голос орал во все горло, что такое дело надо начинать с изучения местности, чтобы знать пути отхода. Будучи в своей комнате открыла шкаф и переоделась в темные широкие штаны и такую же куртку с запахом и широким поясом. В такой одежде мы обычно занимались на физподготовке и на индивидуальных занятиях. В сумку положила кресало, деньги, небольшое полотенце. В принципе изобретать что-то новое я не собиралась. Нужно было припугнуть Фирса уже проверенным способом… Сработает ли? В конце концов, спалив тот злосчастный сарай в графстве Изэр я конечно перетрухнула. Но то было дома, а тут-то не дома…

Ладно, просто факелом помашу. Должно хватить…

Выйдя на улицу, я с сожалением посмотрела на свою темную одежду. Мы тут неделю почти, а жара и не думает спадать, хотя на родине уже должен идти первый снег. Утерев пот со лба, направилась вновь в мужское общежитие. Ожидаемо Фирса и след простыл. Скрипнув зубами направилась на выход из Башни Семи Стихий. Никто меня не останавливал, не просил предъявить документ на выход или что-то подобное. Хочешь идти — иди. Интересно, почему они не боятся, что мы можем сбежать?

«Этому должна быть причина…»

Решив, что обязательно поразмыслю об этом позже, сосредоточилась на предстоящем. Изначально отмела возможность добираться до игорного дома пешком. Во-первых, он находился на другой стороне города и даже реки. Во-вторых, пока я дойду опекун проиграет всё, что можно и нельзя. Потому узнав у прохожих, как можно добраться до нужного мне места, была неприятно поражена, что исключительно на аеши. Кто такие чертовы аеши стало понятно, когда говорившая со мной женщина показала рукой на мужика, сидевшего на огромном ящере и ссаживавшего с его спины двух пассажиров. К спине рептилии было прикручено три сиденья. Одно для погонщика и два для пассажиров.

— Ну, Фирс, держись гад, — пробормотала я себе под нос и окликнула мужчину с его питомцем.

Что сказать, поездка на ящере была незабываема. Хорошо, что я не стала ужинать. Тварь бежала как будто у неё пятки горят. Что уж говорить о том, что у меня не получалось рассмотреть мимо пролетающие красоты, а всё на чем могла сосредоточиться, так это на том, чтобы не вылететь из седла. Когда мужик помогал мне сползать с бока животного, я очень боялась позорно упасть в придорожную грязь.

— Ну вы ж сами просили побыстрее, но вы уверены, что вам сюда? — пробормотал погонщик.

Я кое-как покивала, так и не найдя в себе силы на ответ.

— С вас десять ли, — один льер состоял из пятидесяти ли, так что переводя на валюту Тварволь что-то около десяти медных монет.

Довольно терпимо.

Стараясь не поднимать глаз от земли, протянула необходимую сумму мужику и всё же отошла с дороги, опершись плечом о ближайшее здание, пытаясь подавить рвотные позывы.

Ну, что ж, улица, которая проходила рядом с Башней Семи Стихий выглядела на порядок шире, ухоженней и дома все были из камня или хорошо обработанного дерева. Тут же сплошь деревянные одно- и двухэтажные постройки, стоявшие впритык друг к друг. Какие-то питейные заведения, странная галдящая публика… Должно быть, даже в городах таких снобов, как эти аршваи рам тоже есть свои «отщепенцы», которым надо где-то обитать. Да, трущобы аршваи рам были на порядок чище и благоустроеннее тех же трущоб в Изэр, но сути это никак не меняло. Нужное мне здание выделялось, потому как в нем было не два, а три этажа, а вокруг ошивалось гораздо больше людей. Поправив сумку на плече, я начала присматриваться к тому, как люди попадают внутрь. Сразу стало понятно, что я не пройду. Несмотря на то, что район был бедным, публика выглядела в основном прилично. Люди подходили ко входу и высокий, мускулистый мужик, в широких штанах и жилетке на голое тело, доставал какие-то списки, что-то в них искал, а потом кивал подошедшим, пропуская их внутрь.

Ну, через центральный вход мне и не надо было.

Потому перейдя дорогу, я свернула в узкий проход между близстоящими домами и оказалась уже на заднем дворе, который никто и не думал как-то огораживать. Смеркалось. На улице стало не так жарко, и слава богам, что и не так светло. Стараясь слиться со стеной, я шла вдоль здания, приметив небольшую дверь, которая оказалась заперта изнутри. Решив, постоять немного в сумерках и последить за входом, я простояла так ещё с полчаса, прежде, чем дверь открылась и на крыльцо вышла женщина в светлом фартуке. Бросила простую серую тряпку и деревянную швабру, прислонив её к стене и тут же с крыльца вылила воду с бурой жижей.

— Достали, — фыркнула она, исчезая за дверью.

Бросившись вперёд из своего укрытия, я в самый последний момент поймала дверь и проскользнула внутрь здания. Посмотрев, что дверь закрывается на простой защелкивающий замок, который в случае чего не составит труда открыть, я решила осмотреться. Оказалась я в каком-то узком, плохо освещённом коридоре. Честно говоря, я сильно опасалась, что тут полно охранников и меня вот-вот поймают и выставят вон. Но, похоже, самая главная охрана была у центрального входа. Стоило пройти коридор и оказаться в наполненном табачным дымом и парами алкоголя зале. Честно говоря, в Изэр я внутрь местного игрового дома не заходила. Стояла снаружи и ждала, когда выйдет Фирс. И, вот сейчас, я испытывала легкий шок. Это был какой-то…фу, короче. Грязно, темно, накурено, куча столов, за которыми сидели всякие сомнительного вида личности и азартно что-то галдели. И, вот, среди всей этой вакханалии нашлась и моя пропажа. За одним из столов расположился профессор, прижимая к груди бутылку с горячительным и азартно швырял странного вида карты на стол.

Дождавшись, когда рядом сидящий сосед воскликнул:

— Видишь, Эдвин, ты снова выиграл! Новичкам везёт!

Я с облегчением выдохнула.

Судя по всему, я застала ту фазу, когда дурачкам вроде профессора дают почувствовать вкус победы, прежде чем жестко сбросить их с высоты.

— Ты прав, Вин! — широко улыбнулся Фирс своему дружку.

— Да, спасибо за поддержку Вин, — положив ладони на плечи вздрогнувшего Фирса, улыбнулась я, — я украду у вас на минутку Эдвина, — продолжая улыбаться, посмотрела я на мужчин за столом. — Не волнуйтесь, всего минутка и он снова с вами. Встал и за мной, — буквально прорычала я на ухо Фирсу, прекрасно зная, что сопротивления не последует.

Будто напортачивший мальчишка Фирс поднялся со стула и поплёлся впереди меня. Похоже Эдвин уже выпил или вчерашнее ещё не выветрилось, потому как походка его была неровной, и с каждым шагом выплескивалось из бутылки небольшое содержимые алкоголя. Моей задачей было как можно скорее вывести его на улицу, потому как я сильно волновалась, что кто-нибудь решит, что я увожу легкодоступную добычу и попробует нас вернуть. Потому я то и дело подталкивала его в спину, отчего выплёскивалось на пол всё больше пойла. А уж когда мы оказались на улице, Фирс и вовсе все расплескал, едва не полетев со ступенек. Решив пока не закрывать дверь в коридор, чтобы процесс устрашения прошел как надо, я схватила оставленную теткой швабру, обмотала ее полотенцем из сумки и тут же чиркнула кресалом, поджигая импровизированный факел.

— Ты что же творишь⁈ — вызверилась я. — Я тебя предупреждала⁈ — махнув горящей шваброй ещё громче рявкнула я.

Испуганный Фирс как-то весь съёжился, нервно поглядывая на полыхающую палку в моей руке.

— Элечка, ну не злись, сам не знаю, как…

— Я тебе дам не знаю, — схватив опекуна за шиворот, рявкнула я, когда с противоположной стороны коридора, ведущего в игральный зал, послышались голоса.

Бывают такие моменты в жизни, которые происходят словно ты смотришь на них со стороны…

Это был один из таких.

Когда я обернулась, чтобы посмотреть кто там идёт, а возникшие в коридоре парни позвали Фирса всё, чего я хотела, так это бросить горящую швабру и просто свалить с профессором подмышкой. Но стоило швабре оказаться на земле, как полыхнуло пролитое Фирсом пойло и поползла огненная змейка прямо в открытую дверь и тут же полыхнули стены и деревянное крыльцо. Я кинулась, хватая половую тряпку, пытаясь потушить хоть что-то, но похоже Фирс наплескал своё пойло и на неё, и вместо того, чтобы потушить я подожгла ещё и внешние стены.

— Пожар! — закричал сперва кто-то один, а потом к нему присоединились десятки голосов.

Отшвырнув в сторону полыхающую тряпку, схватила Фирса за руку и понеслась с ним по тому же пути, по которому и пришла. Но куда-там! Профессор отказывался пролезать в щель между домами хоть боком, хоть передом. Поняв, что ничего не выходит, судорожно воскрешала в памяти карту.

— Валим через гору, — рыкнула я, хватая опекуна и таща его через дворы в сторону небольшой горы, обогнув которую, можно было выйти в другой район города.

Но и тут ничего не вышло! Пока мы ползли наверх ещё были сумерки и хоть что-то было видно, потом Фирс устал и рухнул где-то на середине пути, а следом стало темно хоть глаз вырви!

Спустя час мы сидели на склоне небольшой горы под раскинувшейся кроной вековой сосны. В небе ярко светили звёзды, хотя их рассматривать желания не было. Теплый воздух, наполненный ароматами трав, хвои и раскалённой на солнце смолы, портил легкий флёр гари, что долетал снизу. Но несмотря на упоительно теплую ночь, мы не могли найти в себе сил, чтобы отвести взгляд от полыхающего огнем квартала внизу.

— Седьмой дом занялся, — прошептал Фирс, а я лишь кивнула.

Глубоко вздохнув, я почесала кончик носа и прикрыла глаза.

— Ну, — глубоко вздохнула я, — играть тебе теперь всё равно негде, — пожала я плечами. — Но одно запомни, если вдруг сподобишься ещё раз взять в руки карты без меня, то в следующий раз я оставлю тебя внутри, — чуть улыбнулась я, намеренно нагоняя жути на опекуна. — Ладно, пошли чтоль, теперь достаточно светло, чтобы найти тропу вниз. И, если, что, то мы геологи….эээ… — прикрыв глаза, встряхнула я головой, отгоняя непонятные слова и образы, — не местные то есть и пришли погулять в горах и заблудились ещё днём, теперь идем домой, усёк?

— Усёк, — тихонько вздохнул Фирс, поднимаясь следом за мной.

Глава 9

— Рами вэй, послушайте же меня, эта девка отмороженная! — всхлипнув, вопил один из тех, кого по его указанию Тэрций Эрион поставил в работу к опекуну графской дочери.

Оба мужчины сейчас находились в лазарете, залечивая ожоги на руках. Так же, говоривший с ним, кажется, Тирим, имел повязку на голове. Как понял со слов его напарника, мужчина упал, когда пытался покинуть игорный дом и сильно ударился об угол игрального стола.

— Я всеми богами клянусь, такой девке самое место в тюрьме для тех, кому жажду убийства в жизнь не одолеть! Вы бы видели! Вы бы видели! — причитал он. — Глядя мне в глаза она просто кинула этот факел, поджигая нас внутри! Ни тени сомнения, ни сожаления, ничего! Одна ярость звериная! Да, если б в соседнем борделе не развлекалась парочка аршваи рам все бы там и полегли! Это ж чудо просто, что никто не сгорел!

Квартал Падших Лилий, как романтично называли жители район трущоб, давно был бельмом на глазу власть имущих. Тут собирались все виды пороков присущие простым тоцци: похоть, алчность, чревоугодие и всё это щедро сдабривалось вседозволенностью и безнаказанностью. Сюда стекались все, кому желалось дешёвого секса, легких денег и выпивки. Кроме того, некоторые банды имели тут свои штаб квартиры. Сами аршваи рам тоже любили такого рода развлечения, но исключительно классом выше, а не этот клоповник с грязными шлюхами, пьянью и прочей шушерой.

В одном мужчина был прав: чудо, что никто не погиб, хотя людей с ожогами было предостаточно и лекарям в эту ночь скучать в центральном госпитале Арамии не приходилось. Зейн смотрел на происходящее и впервые ощущал, как капля за каплей ускользает его хваленый самоконтроль. Похоже, это у него скоро прорыв силы случится, а не у мелкой пигалицы!

Поджав губы, он развернулся и направился на выход из переполненного проститутками, алкоголиками, игроками и прочими маргинальными личностями госпиталя. Это была жуткая ночь. Из-за стоявшей неделями знойной и ветреной вблизи гор погоды, квартал Падших Лилий полыхнул в считанные секунды. Пока на подмогу двум не пойми, как там оказавшимся аршваи рам добрались отряды, отвечавшие за безопасность в столице, выгорело уже восемь зданий: два борделя, два постоялых двора, игорный дом, питейная, прачечная и дом Косого Угря… Вот с последним была отдельная песня. Во-первых, сгорели все долговые книги. Во-вторых, сгорело хранилище, где Косой Угорь хранил весь общаг, который держал на нужды преступных групп Арамии. И, кстати, сыскное управление искало это здание не первый год, а узнало кому оно принадлежит, только потому, что бедный Угорь, похоже, помутился умом прикидывая свои потери и орал об этом на всю улицу.

Сыскное ведомство негласно выражала благодарность поджигателю.

Король годами не трогал квартал Падших Лилий, стараясь таким образом удерживать хрупкий баланс между преступным миром и миром, где им не было места. Да, хранил… пока Элия Изэр играючи не уничтожила весь подпольный бизнес Арамии, потому, как в конечном-то счете выгорел вообще весь квартал. Хорошо хоть жертв удалось избежать. Хотя, упаси боги, станет известно, кто запалил гнездо порока.

— Возьми с них клятву о неразглашении, — обратился он к Оре, который вместе с Ясом сопровождал его. — Поставь клеймо молчания, — подумав, добавил он, всерьёз опасаясь, что преступные верхушки возьмутся опрашивать очевидцев. — На каждого, кто был в игорном доме в этот вечер, кому возможно подотрите память.

— Сделаем, — кивнул Оре, возвращаясь в госпиталь.

Кажется, сегодня ему и его людям предстоит бессонная ночь.

— Что думаешь, Зейн? — спросил вдруг Яс. — Неужели девочка хладнокровная убийца, ведь тогда…

О том, что если сердце девчонки чернее ночи, Зейн старался не думать. Это могло свести к нулю все их старания, ведь свет солем точно не проснётся в таком человеке.

— Не знаю пока, но похоже с Элией нам предстоит познакомиться поближе. Да, уж, устроили встряску… весь город перетряхнули, — покачал он головой. — Я чувствую, что она уже в пределах Башни.

— Да, вернулась полчаса назад, а опекун пришёл за час до неё. Сначала двигались вместе, но за три квартала разделились. Пока он вошел, девчонка сидела в королевском парке, выжидала, потом двинулась в обход и пришла в Башню со стороны центральной площади…

— Вот ты мне скажи, откуда у мелкопоместного графа могла вырасти такая дочь?

— Не знаю, Зейн, но девчонка с первых дней была необычной…

— Надо поговорить с Леей, пусть прощупает её эмпатичность, если девчонка психопатка, то она мне не нужна, — раздраженно бросил он, открывая переход до кабинета короля.

Пришло время выслушать, порцию негодования от правителя. Как, демоны разорви эту мелкую пакость, у неё вышло провернуть такой грандиозный скандал⁈

Оказавшись в широком коридоре дворца Зейн, казалось, даже не ощутил того, как перешёл из одного пространства в другое и не сбавляя скорости устремился к кабинету короля, который, несомненно был на своем рабочем месте. Сегодня не спала вся Арамия и теперь не известно, когда ещё сможет спокойно уснуть.

— Явился, — лаконично встретил его Рейвен Рам Морт, король Рам Эш и по совместительству кузен Зейна по материнской линии, разумеется.

Пронизывающий на сквозь черный взгляд впился в фигуру Зейна, мужчина поджал губы и откинулся на спинку кресла.

— Мы, о чем договаривались? — спросил он, продолжая сверлить взглядом фигуру троюродного брата.

— Всё в силе, — невозмутимо бросил Зейн и не дожидаясь дозволения сел в кресло напротив.

— Сегодня днём разлом опять активизировался, высосал до суха весь отряд у границы, ребятам теперь месяц в себя приходить и это только для того, чтобы эта дрянь просто не росла дальше! — стукнул он ладонью по столу. — Если вдруг случится основательный сдвиг в потоках мы его не удержим! Нет у нас таких средств!

— Ты говоришь то, что говорил я тебе сегодня на собрании, — парировал Зейн, чувствуя, как поднимает голову кровавый монстр, что был вживлен в его суть помешанным на могуществе отцом.

Желание разорвать клыками глотку короля было нестерпимым. Он физически чувствовал, как болезненно увеличиваются клыки. Тварь была нестабильна, а всё из-за сумасбродной девицы!

— Хм, — вдруг усмехнулся Рейв, словно почувствовав на какой грани сейчас кузен. Ему только взбесившегося демона не хватало под конец этой сумасшедшей ночки. — Одно хорошо, проблема трущоб отпала сама собой, — нервно затрясся кузен под немигающим взглядом Зейна. — Если девица выживет надо будет пристроить её в штурмовую группу по зачистке…

— Я боюсь тогда не останется ни тех, кого зачищать, ни кому, — прошептал Зейн устало прикрыв глаза. — У меня осталось не так много вариантов на её счет, — потер он переносицу. — Либо усилить давление, но уже в подвалах Башни, либо признать, что Лея права и подобрать для девчонки объект страсти…

— Где ты найдёшь такого дурака, учитывая её… м… особенности? Не уверен, что кто-то из студентов…

— Сам справлюсь, — коротко бросил Зейн прикрыв глаза и страстно желая оказаться дома, среди охранных рун, которые помогут успокоить сущность, что до сих пор желала лишь крови…теплой…солоноватой…вкусной… м…

* * *

— Отец сказал, что весь квартал Падших Лилий выгорел!

— Не может быть!

— Клянусь тебе, вчера вестник получила, если бы не так много заданий, то можно было бы в выходной вырваться посмотреть.

— Да, да, мне тоже мама написала! Весь квартал как небывало!

— Ничего себе! Так вот, что за зарево мы позавчера видели? Помнишь, Сера? Мы как раз шли из библиотеки, может на следующих выходных сходим? Посмотрим?

Опустив подбородок на сложенные на столе руки, я лениво слушала рассказ о том, что сама же и пережила сидя в первых рядах. К слову, это был последний урок на сегодня и таких рассказов я прослушала за весь день столько, что готова была поверить и в то, что это подпольные группировки так делили сферы влияния; и в то, что загадочная проститутка, которую уволили из местного борделя так мстила за бесцельно потраченные годы и по странному совпадению у неё были светлые волосы и маленький толстый сын, с которым она пошла на это дело, чтобы показать свою месть. Были версии и о том, что кто-то из аршваи рам так сильно напился, что не совладал с силой и спалил всё к чертовой бабушке. Кто-то говорил, что загадочный карлик в очках задолжал столько, что решил спалить всё к едрени фени на глазах у златокудрой любовницы, которая решила убедиться в свершённом акте мести, прежде чем вернуться к проигравшемуся в пух и прах любовнику.

Но «проститутка и маленький толстый сын» были конечно в моих фаворитах!

Как бы там ни было, но больше всего мне было страшно услышать сколько человек погибло в огне. От одной только мысли, что я была напрямую причастна к чему-то столь ужасающему просто выбивало меня из колеи. Всё нутро сжималось от боли стоило только пустить эту мысль свободно шататься по краешку сознания. Весь вчерашний день я провела у себя в комнате, внутренне обмирая от ужаса от самой возможности услышать новости о пострадавших в пожаре.

В очередной раз задумавшись об этом, я с трудом сглотнула тяжелый ком в горле.

— Что с тобой? — вновь поинтересовался Томас, а я лишь глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

Как мне объяснить, что квартал Падших Лилий запалила я⁈ Что он обо мне подумает⁉

— У Элии женские дни, — вдруг выдала Алисандра. — Не видно, что ли? Эх, были бы мы в Тарволь… Мой Жером…или Гийом? — задумалась она, смешно закатив глаза. — Не важно, — взмахнула рукой и продолжила, — всегда покупал мне что-то вкусненькое, когда не могла с ним встретиться. Такой душка! Единственный мужик, который знал, как меня поддержать. Так, вот, были бы мы дома, я бы отвела тебя в кондитерскую Мадам Жюли, — прикрыв глаза мечтательно улыбнулась девица. — Всю тоску как рукой сняло бы от одного её крем-брюле…

В кои-то веки бормотание Алисандры меня не раздражало, а успокаивало. Уж лучше пусть Томас проникнется щекотливой темой и перестанет спрашивать про самочувствие, чем…

— Все убрали тетради и книги со стола! — раздалось от двери и внутрь ворвался Аирон Рам Уиссом, такой же таинственный и мрачный, как и преподаваемый им предмет по Темным искусствам. — Пишем самостоятельную по пройденной теме: «Живое и Мертвое».

Ну или самостоятельная, тоже сгодится, чтобы немного собраться.

С задачей справилась я хорошо, поскольку все эти сказочные штуки-дрюки были и впрямь увлекательны. Я с удовольствием запоминала всё, что рассказывали учителя и точно так же легко воспроизводила это в памяти. В отличии от практических занятий, теория давалась мне хорошо.

Стоило начать описывать пройденный материал по прошлым лекциям, как в дверь легонько постучали и на пороге возникла Леяри Рам Руи собственной персоной.

— Простите, рами вэй Рам Уиссом, могу я поприсутствовать на вашем занятии? Меня попросили составить карты на учащихся первого потока, думаю, такая диагностика позволит не отнимать время у наших драгоценных студентов, — очаровательно улыбнулась Леяри, на что, вопреки всякой логике, получила совершенно колючий взгляд от профессора.

— Почему именно на моём уроке? — как-то чересчур зло поинтересовался он, а его темный взгляд, не скрывая отвращения прошелся по фигуре Леяри.

«Странно, такая зачетная врачиха», вдруг подумала я и отчего-то смутилась.

«Нехорошо так думать!» шикнула сама на себя, а в ответ пришла мысль, что стоило бы определиться с моралью, а то после того, как спалила целый квартал слова «зачетная врачиха» теряют столь уж отрицательную эмоциональную окраску.

Грустно вздохнув не могла не признать правоту своей темной натуры.

Всё же Рам Уиссом пустил Леяри на урок и позволил ей занять любое место. Женщина отправилась к задним рядам и уселась аккурат рядом с Алисандрой.

Отчего-то все занятие было не по себе от её присутствия. Будто у меня по коже бегал целый отряд муравьёв, разнося неприятные ощущения и мешая сосредоточиться. Под конец занятия эта милая девушка не на шутку начала меня бесить. Вот просто так, на ровном месте! А, уж, когда она подошла ко мне и дежурно улыбнулась, то и вовсе захотелось послать её грубо и со всем присущим мне энтузиазмом.

— Как дела, Элия? — нарочито ласково, поинтересовалась она.

Леяри улыбалась. Вся её поза выражала радушие и теплоту, но мне вдруг показалось, что передо мной кукла с искусственно нарисованной улыбкой и стеклянными глазами.

— Всё пучком, — буркнула я, мрачнея ещё больше, так как ощущение зуда на коже с её приближением лишь усилилось.

— Слышала о пожаре? — брови Леяри изогнулись домиком, а лицо вдруг сменило маску на плаксиво-жалостливую.

А у меня от её вопроса сжалось сердце, что захотелось завыть в голос. Чего прицепилась? Потрындеть не с кем ей что ли?

— Тут все слышали, — тем не менее монотонно буркнула я.

— И, как тебе?

— Как мне «что»? — изогнув бровь, поинтересовалась я, начиная закипать от этого неприятного разговора. — Послушайте, Вас — с — рами вэй Рам Руи, — намеренно растягивая «с», как ни в чем не бывало, сказала я, — ждут дела поди, а мне стоит на ужин поторопиться! Индивидуалка впереди, — поспешила я отделаться от девицы, подхватила вещи и поспешила к ждущим меня у выхода Томасу и Алисандре.

Пока шел ужин, пока я добиралась до малого зала, расположившегося в отдельном тренировочном комплексе, где обычно проходили занятия с Зейном, меня не оставляло неприятное ощущения после разговора с Леяри. Странно, в нашу первую встречу она мне даже понравилась. А, вот, сегодня стало как-то жутко после разговора с ней. Должно быть, всё из-за пережитого.

Глубоко вздохнув, я прошла к раздевалкам, переодеваясь в свою одежду, которая ощутимо попахивала копченостями. Эх, вчера так была напугана, что костюм с места преступления стирала в собственной ванной, как результат запах так никуда и не делся. Ну, может, чуть меньше стал.

— Ты опоздала, — вместо приветствия встретило меня сдержанное замечание Зейна.

Я уже мысленно прикидывала, как спихнуть всю вину на Леяри, как он вдруг добавил:

— У тебя всё в порядке? — участливо посмотрел он на меня своими невозможными зелёными глазами.

И стоило мне всмотреться в них, как его правый глаз тут же преобразился, вытянулся зрачок, а у меня по спине табун мурашек побежал.

Сама не знаю, почему эта его особенность, так пугала меня.

Растерялась и с ответом нашлась далеко не сразу.

— Да, всё хорошо, — громко сглотнув, почувствовала, как от неожиданности у меня пересохло во рту.

Ни разу с момента нашего знакомства этот мужчина не спросил ни одного из нас, всё ли у нас в порядке! Что это значит вообще⁈

«Он всё знает! Знает и провоцирует! Обломится!» орало на все лады внутри меня.

Хищно прищурившись я с силой сжала кулаки, решив стоять на своем и, если что идти в несознанку.

Это было самым выматывающим занятием на моей памяти! Хотя заниматься с этим аршваи рам само по себе было не сахар. Обычно он просто говорил, что делать и ему было плевать, как я буду это воспроизводить. Важен был результат. Он дотошно мог заставлять меня повторять одно и то же движение, пока его не удовлетворяло исполнение. Каждое занятие состояло из нескольких блоков: растяжки, упражнений на дыхание, силового. Но сегодня Зейн не просто давал задачи, он подробно объяснял для чего это нужно делать и благодаря его объяснениям на многие, самые обычные вещи, я начинала смотреть по-другому. А, ещё мне было слишком не по себе от… его объяснений.

— Как тебе должны были объяснять на занятиях, — говорил он, стоя у меня за спиной и каждое сказанное им слово горячим выдохом проходило по обнаженной коже шеи, заставляя трепетать волоски и рождая рой мурашек, совершенно сбивая концентрацию, которую я должна была сосредоточить на базовом дыхании. — Весь мир полон мельчайших частиц единой силы творения, которая имеет проявления во всём, что нас окружает. Единая сила — это изначальная энергия. Любой аршваи рам может впустить в себя эту энергию, пропустить через основные центры силы, — его ладонь слегка коснулась низа моего живота, солнечного сплетения и, едва ощутимо проведя мальцами по рукам, центра ладоней. Следом за его прикосновениями я ощущала приятное тепло движения энергии, которую он пропускал через мое тело. — И преобразовав в то, что ему нужно привести в мир. Некоторые аршваи рам способны воспроизводить лишь определённую материю, например, работать с той или иной стихией. Для других не имеет значения во что именно преобразовывать энергию. Такие аршваи рам считаются универсалами. Это большая редкость, когда аршваи рам не видит пределов и, лично я считаю, что всё зависит от восприятия мира, а не от наследственности и предрасположенности. Когда ты сможешь держать дыхание, не задумываясь над этим; когда твои мысли обретут четкую концентрацию и ты научишься видеть то, что ты делаешь с энергией, а твое тело будет достаточно крепким, чтобы работать с потоками, то все возможные пределы останутся лишь в клетке разума, — прошептал он чуть ли не на ухо.

Вот вроде бы просто объяснял, а я испытывала какое-то непонятное то ли смущение, то ли растерянность. Когда он первый раз коснулся моей руки и провел пальцами от запястья до локтя, говоря о том, как должна чувствоваться энергия… Я едва сдержалась, чтобы не выбросить эту самую руку вверх аккурат в породистый нос наставника, чтобы он прочувствовал, как обычно энергия выходит из моего центра силы.

Его вкрадчивый голос, казался до странности успокаивающим. Мало кто из людей имел на меня подобное влияние! Да что там, вероятно, что таких и не было во все. Поэтому эти ощущения, что волнами тепла накрывали меня, пока он показывал простые движения, корректировал мои стойки, в кои-то веки забыв про прут, были слишком неожиданными и смущающими.

— Твой костюм странно пахнет, — под конец занятия, вдруг сказал он, когда я уже собиралась идти переодеваться.

Он посмотрел на меня так, что у меня не осталось сомнений, что он знает. Да, просто знает.

— Ага, — кивнула я, — вкусно, правда? Сегодня на ужин были копченые колбаски, взяла с собой, в сумке лежит… Хотите? — предложила я, решив не поддаваться на провокацию, пусть ему и точно известно, что нет никакой колбасы.

— Нет, спасибо, — покачал он головой и чуть улыбнулся. — Просто хотел тебе сказать, что в пожаре, о котором гудит второй день вся Арамия никто не погиб… Мало ли, может быть, тебе это интересно? — изогнув бровь, посмотрел он мне прямо в глаза.

— Ага, весь день мечтала узнать, — пробурчала я, неуклюже махнув рукой наставнику. — Пойду я, спать пора.

Выйдя из тренировочного комплекса, я сама не знала, чего больше смешалось в мыслях: странное поведения Зейна или облегчение от того, что никто не погиб.

— Пока пронесло, — прошептала я себе под нос, боясь даже представить во что могу вляпаться, учитывая собственные наклонности⁈

А, потом решила, что нет смысла переживать! Хорошо, что я тут и вроде как под присмотром. Рядом нет вечно жаждущего выпороть меня папаши, который сейчас бы уже наверняка прикидывал за кого бы меня сбагрить замуж и вряд ли бы прислушивался к моему мнению. Так, что очень может быть, что горел бы не игорный дом, а собственный замок. Так, что спокуха — всё ништяк!

Широко улыбнувшись и размотав сумку с формой по кругу я в припрыжку отправилась в сторону общежития.

Ночь стояла как всегда очень теплая. Свет звёзд мягко лился с небес, подкрашивая аккуратные дорожки и деревья призрачным сиянием. Что мне нравилось в этом королевстве Рам Эш, так это теплая погода. Наконец-то можно было просто гулять, не боясь замерзнуть до легочной болезни или лихорадки! Потому, я позволила себе медленно идти, вдыхая воздух, насыщенный ароматами разогретых на солнце цветов магнолии и ночного табака. Так, сладко!

— Ты, посмотри на неё, гуляет, как ни в чем ни бывало! Будто не она спалила наш игорный дом? — хриплый мужской голос, разрезал тишину ночи, заставляя меня напряженно замереть.

— И, правда, девка ты на голову больная или как? — раздался ещё один, и на дорожку передо мной вышло трое рослых мужчин, ещё по двое встало по бокам.

И одного взгляда хватило бы, чтобы понять, что передо мной настоящие бандиты во всей их красе. Все семеро были как на подбор здоровенные, широкоплечие, кулаки с мою голову, не меньше, и лишь их предводитель был немножко ниже и казался уже в годах.

— Ты хоть представляешь, как ты влипла? — спросил тот, что стоял по середине и которого я посчитала главным, а с его вопросом на меня дыхнуло застарелым перегаром, который смешался с запахом немытого тела. — Знаешь, кто я?

Я не долго думала над тем, как поддержать беседу. Их было семеро здоровенных мужиков, и я одна. Что тут непонятного⁈ И не думая отвечать я развернулась на пятках и понеслась в сторону тренировочного комплекса с одной надеждой, что закончивший занятия Зейн, окажется на этой же тропе.

Позади слышался отборный мат и ругань. В какой-то момент раздался странный свист и мимо меня что-то просвистело и лишь краем сознания я подумала, что похоже на арбалетный болт. Какая радость, что с похмелья у кого-то руки дрожат!

* * *

Первая часть его плана на сегодня подошла к завершению.

Он был заботлив, внимателен и предусмотрителен — три лучших качества благородного мужчины, которые должны понравиться девушке. Ну, во всяком случае, он так искренне полагал, думая об Элии Изэр, как о девице из благородного дома. Насколько он знал в Рам Эш и в Тарволь девочек в благородных и аристократических семьях растили, рассказывая схожие сказки об идеальных мужчинах. Тоска…

Теперь в силу вступала вторая часть, где ему предстояло предстать защитником — сильным, умелым, надёжным.

Судя по тому, что он видел, девица предсказуемо бежала в его сторону, а банда Косого Угря, которой он заведомо слил информацию о том, кто спалил их деньги, игорный дом, бордель и штаб-квартиру, настигала свою жертву. Пора было выходить навстречу и заступаться за «даму в беде». Заодно и от банды избавится, не дай боги уйти в неконтролируемый занос с этой информацией и дать ей просочиться в массы. Нет уж, давно надо было почистить преступность в городе, да не его это забота, а теперь вроде как под руку подвернулись.

На этой мысли Зейн вышел на широкую площадку перед тренировочным комплексом, как раз вовремя, когда ему навстречу летела Элия Изэр, убегая от своих преследователей. Благодаря своим длинным ногам, девушка значительно вырвалась вперед. Её волосы разметались под порывами ветра, и весь её образ в свете вышедшей из облаков луны вдруг показался ему каким-то нереальным. Он засмотрелся всего на долю секунды, когда кто-то из бандитов крикнул что-то про то, что будет стрелять и Зейн уже вскинул руки, чтобы просто раскидать мерзавцев в разные стороны, как девушка поравнялась с ним.

Наверное, не будь он аршваи рам, то во век бы не понял, что с ним произошло!

Кто-то из бандитов выстрелил, но не в неё, а судя по крикам уже в него, так как его посчитали большей опасностью. И, он как раз начал выстраивать щит, когда неожиданно крепкие для женщины руки, сомкнулись на талии и потащили его, закружив будто в танце. Хорошо, что он был не последним аршваи рам в обществе Рам Эш, иначе не удержал бы концентрацию от шока, оказавшись опрокинутым на спину, но всё ещё в подвешенном состоянии на руках Элии Изэр. Словно в дурацком любовном романе, но наоборот, он был закинут на её бедро, удерживаемый стальными канатами рук, точно кисейная барышня!

— В порядке? — с лёгкой хрипотцой в голосе, спросила она, томно взглянув ему в глаза и улыбнувшись уголком губ, точно заправский пижон-хулиган, склеивший девицу.

Зейн лишь коротко кивнул, ощутив, как жаром затопило лицо и грудную клетку. Он был смущён! Впервые в, мать его, жизни смутился, как та самая девица из любовного романа! Хорошо хоть щит продолжал удерживать, хотя и понятия не имел, как будет выбираться из объятий, что так надёжно спеленали его, защитив от опасности.

Но тут на помощь пришла сама Элия, точно так же резко поставив его на ноги и спрятавшись за его спиной.

Ну, спасибо! Лучше поздно, чем никогда!

Если изначально он и планировал как-то красиво разделаться с преследователями, то сейчас, когда его щеки наливались пунцовой краснотой, он просто скинул с пальцев парализующие заклятья и снял щит.

— Не волнуйся, я разберусь, — бросил он за спину так, чтобы Элия услышала.

— Это хозяева игорного дома, — вдруг тихо призналась она.

Стоило Зейну попытаться повернуться, чтобы взглянуть на неё, как Элия удержала его за плечи.

— Я правда не хотела, — голосом полным вины, прошептала она. — Я только случайно бросила горящую палку на пролитое пойло… Черт, что эти придурки наливали там⁈ Оно как пуф, — с шумом выдохнула она, — и всё… Мне жаль.

— Спасибо, что рассказала мне, — сам не ожидал, но его благодарность прозвучит действительно искренне. — Я разберусь, а тебе пора отдыхать.

Он не стал устраивать ей допрос, в конце концов, всё, что произошло, случилось по его «плану», хотя, и не так должно было закончиться. Даже сегодня…

Смотря в след уходящей девушке, он почему-то вновь и вновь слышал её голос:

«В порядке?» спросила она.

Её взгляд и крепкие руки на его талии.

Невольно усмехнувшись Зейн Рам Арашису вдруг рассмеялся в голос.

Это будет интересно!

* * *

— Разбейтесь на пары, — выдал учитель по физической подготовке, и мы с Алисандрой схлестнулись взглядами.

Так-то меня сторонились в группе и в Башне в целом. И вовсе мы не воспылали любовью друг к другу, чтобы стремиться работать в паре. У нас был другой объект делёжки при таких командах и он, то есть Томас, как-то неудачно оказался ближе к Алисандре, чем ко мне. Оскалившись и показав, как буду перерезать тётке глотку я устремилась к братцу на всех доступных скоростях. Но тётка Шура была девица, видавшая угрозы и пострашнее, и резво взяла старт, не пронявшись эффектом устрашения.

Несчастный Томас закончивший поправлять штаны поднял глаза, чтобы растерянно отступить на два шага назад. Заметив наше стремительное приближение, парень лишь мельком взглянул на Алисандру, потом прикинул мои шансы на успех в забеге и жалостливо поджал губы.

Вот, нет в нем решительности, чтобы стремиться к цели несмотря ни на что! Другой бы рванул ко мне навстречу, а я бы схватила его за талию…

Невольно запнулась, вспомнив, как совсем недавно кружила Зейна.

Я поняла, что проиграла… Эх. Зейн во всём виноват!

Делать было нечего, оставалось ждать неудачника, который не успеет выбить себе пару. Заметив, что я совершенно свободна, студенты утроили усилия деля друг друга и даже пытаясь сформировать тройственные союзы. Правда держались такие трио недолго, толкаясь и распадаясь на пары, спустя ещё несколько секунд и рявканье преподавателя Оревана Рам Руи, братца Леяри, в меня швырнули проигравшего. На удивление им оказался тот самый медведеподобный парень, который так любезно нас спроваживал к лекарям несколько раз.

Его звали Эрион Рам Торт. Фамилия у него была, можно сказать, говорящей. Парень казался высоким и взбитым. Светлая кожа с ярким румянцем на щеках и кудри цвета молочного-шоколада обрамляли щекастое лицо. И я, если честно, из-за одежды так и не смогла понять: то ли он такой толстый, то ли мускулистый. В общем-то Торт мне даже нравился хотя бы тем, что переживал за то, чтобы нас осмотрел врач. А, может, не хотел тела растаскивать. В конце концов, он такой здоровый, его могли припахать в случае чего.

Как бы там ни было, но оказавшись рядом со мной парень неловко замялся, а я закатила глаза. Можно подумать, я жру маленьких толстых мальчиков с вкусными фамилиями⁈ Что за дела вообще⁈

«Пусть боятся! Боятся значит уважают», пришла жизнеутверждающая мысль и я нагнала жути во взгляд.

«Первая битва — битва взглядов. Выиграй её и победи врага до того, как в руках окажется оружие», ещё одна мысль добавила уверенности.

— Привет, — вдруг выдал парень и нервно улыбнулся, я лишь изогнула бровь, оставаясь совершенно невозмутимой.

Молчание затягивалось, взгляд Торт отводить не собирался. Мне стало неловко, и я всё же поздоровалась в ответ.

— Привет.

Торт смущенно улыбнулся и покраснел.

Это ещё чё⁈

— Делимся на первого и второго, — тем временем объявил Оре. — Первые делают связки один, три и шесть, вторые два, четыре и пять соответственно. Как вы понимаете связки являются отражением друг друга в атаке и защите. Начали, — скомандовал он.

— Идем, — кивнула в сторону стены, где на специальных стойках стояли тренировочные шесты, мечи и прочие штуки для профессионального членовредительства. Нам в руки кроме палок пока никто ничего не доверял.

Наивные! Такие палки, что черенок от лопаты! Им и убить можно…

Тем временем Эрион кивнул и зарумянился с утроенной силой.

— Тебе нехорошо? — решила проявить несвойственное мне участие.

Ещё не хватало скопытится пока со мной махаться будет, опять скажут, что я виновата!

— Нет, всё в порядке, — улыбнулся парень от чего на его воздушных щеках появились ямочки.

Пока наша группа занималась выбором подходящих палок, двери в зал отворились и внутрь стали заходить ученики более старшего возраста среди которых был и наш так называемый куратор, который за все две недели нашего пребывания в Башне не удосужился хотя бы разочек подойти и спросить, как у нас дела. Реймар Рам Орт выступал самым первым, излучая вокруг себя властную ауру превосходства. Если бы мы были в графстве Изэр, то поведение моего братца, наследника графа Изэр, очень бы напоминало то, как держится этот парень. Сразу видно, что идёт наследник древнего рода, богач и филантроп…

На последнем слове я как-то подвисла, потому что не знала, что это значит. Причем моё темное «я» тоже было не в курсе, но слово ему нравилось.

— Рами Вэй Рам Руи, — обратился тем временем парень к Оре, — у нас произошла накладка в расписании, не могли бы вы разрешить нам позаниматься с вами? — вполне себе вежливо обратился он к преподавателю. — Скоро зачет по искусству владения мечом, и мы хотели бы потренироваться.

Ожидаемо Оре дал разрешение, а я осмотрелась в поисках Тома и Алисандры, чтобы встать поближе к ним. Стоило обернуться, чтобы заметить моё ОПГ. Томас придирчиво выбирал палки для себя и Алисандры, в то время как тётка придирчиво «выбирала» Реймара и судя по хищно прикушенной губе, горящему взгляду и лихорадочному румянцу на щеках, она его собственно уже выбрала.

«Ещё не хватало», не успела я подумать, как эта неугомонная потуже затянула пояс на курточке для тренировок и походкой от бедра направилась в сторону Рам Орта.

Её упругие кудряшки задорно подпрыгивали, собранные в высокий хвост, попа не менее задорно крутилась, а я почему-то потянулась в сторону первого попавшегося шеста.

С оружием в руках преддверие катастрофы ощущалось легче.

— Доброго дня, рами вэй Реймар, — это её «реймар» прокатилось на языке девушки точно изящное лакомство, даже у меня волосы на руках дыбом встали от сквозивших в этом имени интонаций.

Вот только взгляд, которым точно пришпилил девушку Реймар Рам Орт своими льдисто-серыми глазами не предвещал ничего хорошего. У него, похоже, дыбом ничего не встало от такого приветствия.

— Доброго дня, — с непередаваемой ледяной интонацией, поздоровался этот молодой мужчина. — Что вам нужно?

И это прозвучало так будто он увидел перед собой нечто отвратительное, что имело неосторожность оказаться говорящим. Как бы я не относилась к Алисандре, но она была одной из нас. К тому же я не понимала, какого черта она к нему полезла со своим «реймар»⁈

Тем временем парень так и не дождавшись ответа от растерявшей свой пыл и задор девушки, обошел её по дуге, и направился в сторону стойки с оружием. Алисандра повернулась, провожая его фигуру каким-то странным взглядом.

Че происходит-то⁈

Нахмурившись, я смотрела за разворачивающейся драмой и что-то внутри меня напряженно предчувствовало грядущие неприятности. Затем началась тренировка. Алисандра и так-то была не сказать, что завидным партнёром по спарингу, а тут и вовсе поплыла. Лениво размахивая палкой невпопад, пока Томас пытался изобразить нечто приличное и жалостливо смотрел на меня. Я же решила, что будет ему уроком. Надо было бежать ко мне на встречу, а не рот разевать!

Торт оказался ничего себе кексом. Махаться с ним было приятно хоть я и боялась поначалу, что он меня зашибёт всей своей воздушной массой. Но парень был на удивление спокойным и незлобливым. Последнее было его явным достоинством, учитывая то, как к нам относились окружающие.

— Я боялся ты меня изобьёшь, — смущенно улыбнулся он под конец тренировки.

— С чего бы? Я так-то только за дело могу, — пожала я плечами, улыбаясь в ответ и парень снова раскраснелся.

Да, что сегодня со всеми⁈ То Алисандра «реймарит» несчастного старосту пятого курса, то Торт краснеет ни с того ни с сего, а неловко за всех разом мне!

К сожалению, или к счастью, но в Башне раздевалка и душевая были общими для мальчиков и девочек. Ты заходил в отдельную кабинку, защелкивал замок, там же переодевался и можно было принимать душ. В принципе, можно было сказать, что раздевалка была разбита на индивидуальные секции. Так, что когда я закончила выполнять функции дежурного, что означало сбор инвентаря и раскладывание его по полкам, то переодеваться и мыться я пришла самой последней. Алисандра и Томас побежали занимать стол на ужин, потому мне тоже стоило поспешить. Быстренько стянув с себя тренировочную форму, я уже собиралась встать под душ, как услышала, как двери раздевалки открылись и вошло сразу несколько человек.

— Что этой отщепенке от тебя понадобилось? Надо же, — фыркнул хриплый мужской голос, — «доброго дня, рами вэй Реймар», — неуклюже передразнил он и расхохотался, будто это было смешно.

— Она просто вещь, которую я имею, когда хочу, — холод в голосе Реймара был пропитан презрением. — Хочешь? Могу угостить? Она неплохо трахается для отщепенки, — фыркнул он.

Я же стояла в кабинке с широко раскрытыми глазами и боялась лишний раз вдохнуть. Мне казалось, я только пошевелюсь и разметаю этих придурков тонким слоем по стенам. Не то, чтобы я не могла прямо сейчас, но я была совершенно голой. Неудобно, как-то…

— Почему бы и нет, а она согласится? — спросил некто третий.

— Да, какая разница, — ответил наш куратор. — Раз решила удовлетворять меня, то поработает и над моими друзьями. Этим дикарям не привыкать. Скажу ей, чтоб подружку привела, — захохотал он. — Говорят, она прибабахнутая, ну так погорячее будет, если правильно нагнуть, — душевая наполнилась совершенно лошадиным хохотом.

А, я подумала, что игорный дом загорелся случайно и меня вроде как даже не наказали, а если трое идиотов исчезнет… По идее, меня с ними ничего не связывает и связать одно с другим не должны?

— Да, пусть приводит! Она мне даже больше нравится!

Ну, они же сами меня зовут…я же не виновата…

Пока эта шайка мерзавцев продолжала ржать и рассказывать в каких позах и что они со мной сделают, я просто слушала. Всё моё тело пронзало тысячи острых иголочек ничем не прикрытой ярости. Казалось ещё немного и я вспыхну словно живой факел. Но я просто стояла и слушала, а на губах у меня расцветала ни на что не похожая жестокая улыбка.

Они ушли. Я заставила себя отмереть и принять душ, после чего направилась в столовую.

— Почему так долго? — встревоженно спросил Томас, когда я подсела к нему за стол. Алисандры уже не было. — Случилось что? Смотри, что удалось тебе достать, а то уже все вкусное разобрали, — болтал он, выставляя рядом со мной зажаренные до хрустящей корочки куриные ножки, запечённые овощи и даже какой-то крохотный пирожок с моим любимым «компотом». К сожалению, на пирожки у меня до сих пор руки не поднимались, поэтому, я, не сомневаясь, пока не стало жалко, отдала его Томасу.

— Да, кое-что действительно случилось и одна я, боюсь, не справлюсь, — выдала я, начав расправляться с едой.

— Что? Я помогу, — без сомнений выдал он, а я лишь усмехнулась.

Я рассказала Томасу всё, что мне удалось услышать в раздевалке. Слово в слово даже не пытаясь как-то сгладить углы. По мере моего повествования глаза его наливались такой знакомой мне яростью.

— Я убью их, — прошипел он, подрываясь встать из-за стола.

— О, нет, — засмеялась я, хватая его за руку и усаживая обратно. — Ты не сделаешь и шага, пока мы не будем готовы и только при одном условии.

Томас бросил на меня тяжелый взгляд.

— Каком?

— Если Алисандра решит пригласить меня. Я хочу знать, что она за человек, — сказала, впиваясь зубами в куриную ножку. — Не могу сказать, что я пока не поняла, но сейчас она всё ещё не предатель… Я подожду. И ты будешь ждать, а пока прибереги выданные нам деньги. Они понадобятся. Раз эти скоты не понимают, кого лучше не трогать, то я их научу… Все поймут.

Когда вечером я пришла на индивидуальные занятия, то со странным сожалением узнала, что на сегодня они отменены. Зейн отсутствовал в Башне. Удивительно, но я действительно расстроилась. Последнее время, после нашего странного занятия, мне действительно стало нравиться с ним заниматься. Он требовал много, но и давать стал не меньше.

На обратном пути, прибывая в своих мыслях, я прикидывала дальнейшие действия. Проблема была, и весьма ощутимая и словно проведение было на моей стороне, когда из гущи парка послышались заветные слова.

— Брось ты эту тачку, кому она тут нужна?

— Да, а вдруг…

— Что «вдруг»? Кто из этих богатеньких сынков решит спереть садовую тачку?

«Я!» хотелось поднять руку и прокричать на радостях, но вместо этого я юркнула в ближайшие кусты и притаилась, пока из кустов напротив выбирались мужчины в совсем простых серых одеяниях.

— Завтра доделаем и так уже задержались на час, а подработки урезали. На кой возиться в темноте ради нескольких монет⁈

— Ты прав, — кивнул второй и засеменил за своим товарищем садовником, судя по всему.

Стоило мужчинам исчезнуть из поля зрения, как я вынырнула из своего укрытия и устремилась туда, откуда пришли рабочие. Долго рыскать не пришлось и совсем скоро я наткнулась на тачку, на которой с горкой были навалены ветки. Долго не раздумывая опрокинула садовый инвентарь, освобождая его, и покатила в сторону мужского общежития. Нужно было припрятать инвентарь до поры до времени.

Был поздний вечер, когда я сперва сходила сама и лишь убедившись, что ученики спят, потащила внутрь тачку. Стоит заметить, что пока затащила эту хреновину на этаж, где жили опекун и Томас, думала скончаюсь от разрыва сердца.

Недолго думая, постучала в дверь к опекуну. Дверь открылась не сразу, а стоило Эдвину её отпереть, как я тут же расплылась в улыбке умиления. Фирс готовился ко сну, а его наряд для этого дела был самым милым, что я видела в жизни. Неизменный колпак на голове, длиннющая и широченная ночнушка с оборками на рукавах и горле и вязаные носочки с вышитыми на них овечками.

— Посторонись, — задыхаясь, пробормотала я, пропихивая тачку в комнату.

Дышать всё ещё было тяжело, и я пыхтела, как паровоз… И, да, я не знала, что это!

Стоило оказаться внутри, как я тут же завалилась на стул и распласталась на письменном столе.

— Мне воды, следы от тачки затереть, — пропыхтела я, тут же получая стакан с водой.

Фирс унесся сперва в ванную, потом выбежал с мокрым полотенцем и ускакал в коридор. Эдвин был идеальным подельником, жалко, что с дефектом, но кто не без греха?

— Для чего это у меня? — спросил он, вернувшись далеко не сразу, по всей видимости оттирая следы от самого нужного в грядущем предмета… Да и вообще, может ещё и потом пригодится.

— Для транспортировки тел, конечно, — прошептала я, допивая воду.

— Ну, разумеется, — кивнул мужчина, дрожащими руками наливая стакан воды и себе. — Когда перевозим? — деловито уточнил он, залпом выпив воду и я подозреваю, что мечтал он совсем не о ней.

— Пока не знаю. Жду знамение, — пробормотала я, убирая растрепавшиеся волосы с лица. — Но ты мне скоро будешь нужен.

— О, нет, Элия, ты же знаешь, всё, что угодно, но насилие и убийства…

— Спокойно, — подняла я руку. — Мокруха может поставить жирный крест на моем «долго и счастливо», если и займусь этим когда, то точно по уму и без лишних действующих лиц, — покачала я головой. — Тут другое дело…

Фирсу, как и Томасу, я рассказала всё без утайки.

— Я ничего не стану делать, если Алисандра не придёт ко мне сама, понимаешь? Если она выберет неправильно, то мне придётся преподать ей урок… и тварям этим заодно.

Фирс в отличии от Томаса не порывался никого убивать. Он то знал, что меня лучше не заводить на эту тему. Он просто согласился сделать всё, что будет нужно.

На следующий день за завтраком Алисандра нервно подкручивая прядь волос, казалась какой-то чересчур возбужденной. А, может быть, это мне так казалось. Но в какой-то момент, отпив небольшой глоток чая, она всё же заговорила.

— Что ты сегодня делаешь после индивидуальных, Элия? — пролепетала она, и Томас резко вскинул взгляд поджав губы.

— Сплю, что ещё остаётся делать в этом заведении, — пробормотала я, взболтнув свой компот и тут же допила.

— А, что, если я попрошу тебя составить мне компанию? — промурлыкала она, мило улыбнувшись.

— Компанию в чем? — поинтересовалась я.

— Понимаешь, я слышала, что сегодня ночью будет звездопад и я очень хочу посмотреть.

На миг я замолчала, обдумывая, стоит ли во всё это ввязываться. Всё же воспоминания о выгоревшем квартале и возможных, но слава всем богам, не случившихся последствиях вымораживали все внутри. Вдруг, что-то пойдет не так.

— Ну, не упрямься! Что плохого, если две девушки проведут нескучный вечер вместе, м? — мило улыбнулась она, а я поняла, что у Алисандры нигде даже не ёкает от мысли, что она тащит невинную девочку не пойми куда, чтобы угодить новому любовнику. Ну, не важно, что у «невинной девочки», такие черти в голове копошатся, что тут в пору Алисандре святым знаменем лоб осенять.

— Хорошо, — смущенно улыбнулась я, предвкушая «нескучный вечер».

Глава 10

Жаль, конечно, что встречу назначила эта мадам мне на сегодня. Я не успела закупиться, потому пришлось отпроситься перед обедом с урока и бегом мчаться в здание королевского архива. Хорошо, что оно примыкало к территории Башни. На то, чтобы найти Эдвина потребовалось ещё время, благо опекун уже выполз с нижних этажей в предвкушении обеда. Поймав его, схватила за руку и оттащила в сторонку. После случившегося в квартале Падших Лилей дружков у профессора резко поубавилось и кроме тоцци Тэрция Эриона с ним больше никто не общался. Слава всем богам! Потому рядом не было никого перед кем бы стоило оправдываться за происходящее.

— Она позвала меня, — запыхавшись, выдохнула я. — Пойдёшь в город и купишь все по списку, — сунула я ему записку в руку. — В лекарской лавке скажешь…

— Как я скажу-то? Я ж языка не знаю, — растерянно пролепетал он.

— Да, чтоб тебя, — схватив его за руку, понеслась к выходу из Башни.

На обед был отведен почти час, но и список нужного нам был довольно разнообразным. Ещё и Фирс еле шевелил своими маленькими толстыми лапками! Потому я тянула его, словно рыболовецкая лодка, решившая отбуксировать фрегат.

Надо было тачку взять и на ней его тащить по магазинам!

Мысленно сокрушалась я, пытаясь выжать максимум и разогнать то, что разгоняться отказывалось.

— Да, я тебе зачем⁈ — задыхаясь бормотал он. — Сама же пошла, так сама бы и закупилась куда быстрее⁈

Эта его фраза заставила затормозить посреди улицы уже за пределами академии.

— Ты чего раньше-то молчал⁈ — рыкнула я. — Хотя может и нужен будешь, мне могут не продать, — закусила я губу. — Иди к винной лавке и жди меня там, — кивнула я на магазинчик на другой стороне улицы. — Только попробуй сунуться внутрь без меня, — угрожающе ткнула ему пальцем в нос. — Ты знаешь, что будет, — прошептала я, злобно прищурившись и тут же выпучив глаза, чтоб его наверняка пробрало.

— Само собой, — нервно сглотнув, часто закивал Фирс и поспешил перебежать дорогу, едва не угодив под лапы местного транспорта в виде огромного сине-зелёного ящера.

— Ненормальный идиот! — кричал ему возница, а Фирс махал руками и улыбался, полностью подтверждая нелестную характеристику.

— Ну, вот, куда его одного оставлять, — покачала я головой и поспешила в лекарскую лавку, что располагалась чуть дальше по улице.

О расположении нужных мне магазинов, любезно просветил меня Торт. Хотя его и смутил мой интерес к вину, но я сказала, что плохо сплю и принимаю на ночь рюмочку… Торт так жалостливо посмотрел на меня в тот момент, что мне стало почти неловко за своё враньё.

— Конечно, тебе тяжело, — кивнул он. — Ведь ты такая хрупкая девочка, — поджал он губы, а я чуть позорно не заржала на фразе «хрупкая девочка». Почему-то хотелось хлопнуть его по плечу и сказать, что сам он «корзиночка с кремом». — Но снимать напряжение вином не лучший способ. Тебе нужно купить зелье «Сон на небесах». У меня бабушка его пьёт. Оно недорогое, пара капель перед сном и всю ночь будешь спать, как убитая. Только с алкоголем не мешай.

— Почему? Умрёшь? — поинтересовалась я, прикидывая с чем замешать, если с алкоголем вдруг нельзя.

— Нет, конечно, но так можно дня три проспать, — хохотнул он.

— Прекрасно, — искренне улыбнулась я, отчего парень сильно покраснел.

Ну, вот опять! Да, что с ним не так⁈

— Почему? — всё же спросил он.

— Потому, что лучше пить хорошее снотворное, чем алкоголь на ночь, конечно же.

— Да, — вновь активно закивал он.

Войдя в лекарскую лавку, я тут же встала в очередь за двумя симпатичными девушками, с которыми разговаривал продавец. Судя по повышенным интонациям они о чем-то спорили и в очереди я могла простоять дольше того времени, что у меня было. Я уже собиралась бежать дальше, а сюда зайти на обратном пути, когда конфликт будет решён, как одна из девушек вдруг сильно повысила голос, привлекая тем самым моё внимание.

— Вы шарлатан! И ваша лавка такая же! — кричала девица. — Я сегодня же отправлюсь в бюро по контролю за качеством товаров и сдам туда вашу мазню с просьбой о проверке качества товара, если вы не вернёте мне деньги!

— Но послушайте, — возмущенно бормотал невысокий мужчина в светло-голубом халате, подпоясанный черным поясом с серебряной вышивкой. — Вы вскрыли упаковку, использовали четверть банки и требуете возврат средств⁈

— Но у меня сыпь на ногах от вашей мазилы!

— Но волос-то нет, — в тон ей, отвечал мужчина, хотя он и не срывался на крик, но было видно, что едва сдерживается.

— Нет! Но сыпь-то есть! — рявкнула девица, грохнув довольно объёмной банкой из темного стекла по прилавку.

— Но волос-то нет, — язвительно прошипел травник.

— Но сыпь-то есть!!! — уже во весь голос орала девица.

— Если б читали инструкцию перед применением, то знали бы о возможных побочных эффектах. Вот, — ткнул он пальцем в этикетку и начал громко зачитывать, — жжение, раздражение, высыпания, в редких случаях понос и рвота…

«О, какая отличная штука», подумала я, решив, что надо брать!

А, то, что эта опасная бритва⁈ Долго, муторно, да и мылить запаришься, пока всё обреешь.

— Ещё бы по мельче написали, — прошипела вторая девица, которая подозрительно дергалась всё это время, словно пытаясь что-то почесать у себя под платьем.

— Позвольте мне вмешаться, прекрасные рами вэй, — тоном, как мне казалось следовало обращаться к девицам, влезла я. — Я заплачу вам за это средство, но с учетом уже использованного, как смотрите? А разницу покроет продавец в качестве возмещения за понесенные вами страдания? Устроит вас такой расклад? — так и не найдя подходящего слова брякнула я в конце что-то на своем жаргонно-деловом.

К счастью ни девицы, ни продавец на это не обратили ни малейшего внимания и признали сделку выгодной. Так, из лекарской лавки я выходила с совершенно чудесным средством на все случаи членовредительства и бутылочкой сонного зелья. Сославшись на то, что мой дядюшка алкоголик, я решила уточнить у знающих людей, не скопытится ли любимый родственник, если отполирует «небесный сон» красным полусладким на что получила вполне удовлетворивший меня ответ.

— Не переживайте, только спать будет крепче, — довольно щебетал мужчина, пока складывал мои покупки в бумажный пакет.

Купить моток верёвки было проще простого, потому совсем скоро я была уже у входа в винный магазин, где Фирс гипнотизировал взглядом гигантскую сияющую бутылку и бокал, который был дополнением к вывеске в заведение.

— Вот бы тебе такую, а? — прошептала я ему на ушко, тихонько подкравшись сзади.

— Да, — выдохнул Фирс, а потом нервно вздрогнул и обернулся. — Нет! Нет и нет! — спохватился он.

— Конечно, нет, — ласково улыбнулась, — мы же помним, как хорошо горит местное пойло, да? — невинно хлопнув глазками, поинтересовалась я. — Идём, — строго взглянув на опекуна, кивнула я на вход.

— Вот, ты не могла бы на меня так не давить, я же всё понял, — залепетал опекун с интересом рассматривая внутреннее пространство лавки.

Внутри всё было отделано темным деревом, по бокам стояли массивные бочки с вином на разлив при виде которых взгляд у опекуна стал каким-то маслянисто-мечтательным. Так же, по периметру были расставлены стеллажи с множеством различных стеклянных бутылок, кувшинов из глины и даже красивых, покрытых эмалью и росписью флаконов, чем-то напоминающих вазы для цветов. Наверное, это что-то очень дорогущее!

— Не могла, — шикнула я ему на ухо. — Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, если только услышу рядом с тобой алкогольный флёр.

— Но я взрослый мужчина, — попытался отстоять свою независимость в возлияниях Фирс.

— Я город от игорных притонов за ночь зачистила, хочешь, чтоб в Арамии сухой закон ввела? М? Конечно, провожусь подольше, но эффект может быть ошеломительным…

— Ладно, я всё понял, — немного обижено прикусив нижнюю губу, пробурчал профессор.

— Чем могу вам помочь…м…тоцци? — в вопросе продавца винной лавки чувствовался интерес больше к нашему статусу, чем к тому за чем мы пришли.

— Тоцци? Рами вэй вы хотели сказать, указала я на свою форму Башни Семи Стихий.

— Ну, разумеется, — расплылся он в заискивающей улыбке.

— Не могли бы вы порекомендовать напиток, каким было бы не стыдно угостить друзей-студентов?

Перед мысленным взором встала странная картинка, изображающая три топора, но я так и не смогла понять, что это значит? Топор лучше было не втягивать в наши разборки… уж тем более три! Но, изображение почему-то вызывало аппетит, будто это должно было ассоциироваться с чем-то съедобным? Хм…

— Насколько нестыдно? — поинтересовался мужчина, прищурившись и явно прикидывая какого достатка перед ним студент.

— Вот настолько, — опустив на прилавок остатки наших общих с Томасом средств, поинтересовалась я.

Эх, если б не Фирс, который спустил все подъемные, может быть и не пришлось так краснеть перед дядечкой, когда он открыл кошель и как-то заметно скуксился.

— Ну, только налить могу за это, — кивнул он на бочки, предлагающие пойло на разлив.

— А, если в красивую бутылочку, то можно и на разлив? — заискивающе улыбнулась я.

Деваться было некуда, придётся брать, что предлагают и надеяться, что в темноте будет без разницы, что пить. Задача номер один была заставить испить то, что я предложу троих, а может и четверых, засранцев. И плевать было какого качества будет пойло, главное начать.

— Уговорила, красавица, есть у меня симпатичный кувшинчик, — подмигнул мужчина, как-то многообещающе смерив меня взглядом и недовольно глянув в сторону Фирса.

Всё же хорошо, что я взяла его с собой!

* * *

— Ты в порядке? — раздалось почти над самым ухом, а в голове вдруг прозвучало совсем другое «в порядке».

Немного хриплое, наполненное какой-то темной сексуальностью, отчего он вздрогнул и почувствовал, как опять мурашки бегут по коже, а кровь огненным потоком стремится по телу.

Что ж его так зацепило-то⁈

— В порядке! — рявкнул Зейн, вместо того, чтобы продолжать думать над произошедшем в их последнюю встречу.

Вчера он посвятил себя тому, чтобы зачистить все норы Косого Угря, чтобы информация об участии Элии в поджоге не просочилась дальше. Только ему не хватало охоты на самое ценное, что у них было. Он попробовал напугать её… В результате сам думает о ней уже второй день и это демоново «в порядке» не желает идти из головы, как и ощущение её рук на талии.

Боже, боже, куда спрятаться от самого себя⁈

Несвойственное ему, незнакомое смущение вперемешку с томлением не желало отпускать. Предвкушение новой встречи отзывалось тянущей болью в паху и неуместным волнением темной сущности, которая будто просыпалась рядом с Элией и стремилась к ней, желая присвоить, схватить и не отпускать, потому что его…

— Ну, и хорошо, — пробурчал Яс, поправляя мечи на стойке, совсем скоро у каждого из них должно было начаться индивидуальное занятие с их подопечными. — Всё же неплохой мальчишка мне достался, — пробормотал он. — Будет толк, если продолжим заниматься.

— Везёт, — протянул Оре, — я не знаю, что делать со своей девицей⁈ Она совершенно бестолковая. Боюсь, что даже, если потоки откроются, то управлять ими не сможет. Я уж молчу о пробуждении крови солем. Она бесполезна, — скривился он. — Всё, о чем она думает, так это как стащить с меня штаны в процессе. Это утомительно, — покачал он головой.

— С каких пор секс стал для тебя утомительным? — захохотал Яс, не упуская случая подколоть приятеля.

— С таких, когда речь идёт о пустоголовой бесполезной тоцци, — шикнул Оре. — К тому же, я вроде как учитель и это неуместно и противоречит кодексу взаимодействия учителя и ученика.

На этой фразе Зейн нахмурился, а демон внутри него призывал бросить в пекло кодекс и сделать то, что нужно, чтобы был только он, пока у девчонки не проснулась магия и не появился целый рой претендентов на его женщину!

Боги, какую ещё «его»⁈ С каких пор у него в голове такой кавардак⁈ Демоново «в порядке» звучало в мозгу с завидной регулярностью, напоминая с каких именно пор он думает об этом! Всё, что он хотел, чтобы она увлеклась им и уж никак не наоборот! Что могло быть лучше безответной любви⁈ Идеально же! Было… до сраного «в порядке»!

— Для начала нужно открыть потоки, прежде, чем делать выводы, — сказал Зейн, признавая то, что Оре прав.

Потенциал многих учеников опытный наставник мог распознать даже по тому, как они относятся к тренировкам. Элия, например, была очень старательной. Казалось, любая физическая нагрузка, приносит ей удовольствие. Если бы она была немного попроще, чтобы Зейн мог лучше понять, что у неё в голове, то смог бы найти те рычажки, которые смогли бы вызвать достаточный эмоциональный отклик, а пока же…

«В порядке?», вновь прозвучала фраза в его голове, заставляя сердце стучать чаще.

Пока эмоциональный отклик случился у него, что было совсем не к месту! И на кого⁈ На абсолютно непредсказуемую, бесшабашную девицу, которую он даже примерно просчитать не мог. Вот сейчас, например? О, чем она может думать? Такая как Леяри могла бы просчитывать, как найти аршваи рам повлиятельнее и затащить в постель, а позже заключить с ним выгодный брак. А, Элия? Элия с такой же лёгкостью могла бы размышлять о том, как завоевать мир до обеда, а после подумать, чтобы вкусненького съесть на ужин и разработать план того, как сровнять этот город с землёй. Одним словом, он вообще не знал, чего от неё ожидать! Эта девушка просто ураган по ошибке обретший плоть и кровь.

— Ладно, пора нам, — с неохотой протянул Оре. — Кстати, ты просил присмотреть за Элией пока тебя не будет в башне, — начал мужчина, а Зейн недовольно поджал губы, чего спрашивается, сразу не доложил, если было что⁈ — Сегодня она отпросилась с урока и вместе с опекуном ушла в город. Была в лекарской, в хозяйственной и в винной лавках. Что купила я не узнавал, но если нужно пробью…

Вот, что и требовалось доказать! Хорошо, лекарская лавка и хозяйственная ещё понятно, но причем тут винная⁈ Как сложить эти три лавки и получить ответ «зачем»⁈

— Я сам, — нахмурился Зейн, понимая, что если девица Изэр засуетилась, то это не к добру. — После занятий жду вас в своем кабинете, — добавил он, уходя на встречу с ученицей, от которой последние несколько дней ему было не по себе.

Переступив порог тренировочной комнаты он невольно замер. Элия была на месте и по всей видимости весьма активно разминалась. Она стояла к нему спиной резко и быстро выбрасывала руки вперёд, изображая удары кулаками, тут же приседала, уводила корпус то в одну, то в другую сторону и вновь прыгала на месте, продолжая изображать удары руками.

— Что ты делаешь? — спросил Зейн, чувствуя странную потребность узнать, что именно в голове у девчонки.

Элия остановилась и повернулась к нему лицом, вопросительно изогнув бровь.

Весь её вид будто спрашивал, ты что идиот, не понимаешь, что я делаю?

— На что похоже? — вместо ответа, спросила она, а на её губах вновь заиграла улыбка этакого «плохиша», отчего демоническая сущность тревожно заволновалась и потянулась на поверхность его сознания, чтобы разглядеть ту, что так тревожила её.

— Даже не знаю, что сказать, — пожал плечами Зейн. — Это типа тренировочный бой на кулаках?

— Типа того, — кивнула Элия. — Хочешь потренироваться со мной? — сжав кулаки, поинтересовалась она.

Только выглядело это так, будто она приглашала его совсем не на тренировку и если он согласится, то она костьми ляжет, но сделает всё, чтобы показать ему, что с ней лучше не связываться.

— Почему бы и нет? Может, заключим пари? — улыбнувшись уголками губ, предложил он.

— Какое пари? — тут же оживилась девушка.

— Если сможешь ударить меня хотя бы раз, то с меня желание, м?

— Всё, что угодно? — загорелись азартом её глаза.

— Ну, скажем, всё, что возможно, — имея привычку не полагаться на волю случая, Зейн всё же решил четко обозначить условия.

И, что на него нашло? Что за детские игры?

* * *

Пари? Ты подумай только! А сколько самодовольства⁈

«Если ты сможешь меня ударить»… что значит «если»⁈ Смотри бивни не растеряй!

Под пристальным взглядом на мгновение стало не по себе, но когда ещё этот невозможный, самодовольный тип предложит мне желание за избиение⁈ Боги, да если б мне каждый предлагал желание за избиение, то я бы была самым влиятельным человеком Тарволь и меня точно бы не уперли не пойми куда! Надо хотя бы попытаться!

Пока я в мыслях уже стояла на пьедестале, а где-то внизу избитый и затюканный Зейн пытался стереть пыль с носок моих туфель, мужчина подошел в угол тренировочной комнаты. Он развязал широкий угольно-черный пояс на своем жемчужно-сером одеянии, повесив его на стойку для оружия, следом последовал и халат. Зейн остался в широких черных штанах и светлой рубахе свободного кроя, заправленной в них. Рубашка была из очень тонкой, полупрозрачной ткани, которая не оставляла простора для воображения. Стоило бросить взгляд на широкую мужскую грудь, как тут же можно было увидеть весьма впечатляющий рельеф его тела и странные загадочные знаки, которые, как оказалось были не только на его руках, шее и лице, но и на всей груди и спине.

Тоже мне, я ща как сниму куртку, посмотрим на тебя! Мне может в ней тоже неудобно, но это же не повод выкатывать всё чем богата под взгляды окружающих!

Сама толком не понимая отчего, но впервые я чувствовала себя неудобно от такого вида на противоположный пол. А взгляд то и дело цеплялся за его выпирающий кадык или виднеющиеся в вырезе рубахи ключицы. Ниже я старалась не смотреть, мысленно повесив для себя запрещающий знак.

Да, почему нельзя-то⁈

То и дело мысленно взбрыкивала я, но получала такое же категоричное мысленное «нельзя»!

— Серьёзно, блин, — прошипела я себе под нос и без предупреждения напала, надеясь застать противника врасплох.

Куда там! Казалось у Зейна в предках были призраки! Стоило показаться, что я вот-вот его достану, как он тут же уходил с траектории моего захвата. Это было всё равно как руками пытаться поймать воду. При этом он ни разу даже не попытался атаковать. Всего лишь уворачивался. Сколько это длилось, я даже представить не бралась, но в какой-то момент я так устала, что в очередной раз схватив пустоту, запуталась в собственных ногах и начала падать. Какого же было моё удивление, когда всего за несколько сантиметров до земли меня подхватили его сильные руки и легко поворачивая к себе лицом Зейн приподнял меня.

Что-то это мне уже напоминало, только наоборот. Теперь я была зажата в его руках, что невольно замерла, затаив дыхание, утопая в его невероятных демонических глазах.

— В порядке? — усмехнувшись, с легкой хрипотцой в голосе, спросил он.

Улыбнувшись, я подняла руку и потянулась к его лицу.

Будто завороженный Зейн смотрел за моими пальцами, когда рука оказалась на уровне его лба…

— Точно в цель, — фыркнула я и легонько стукнула его шуточным щелчком по лбу.

— Убит, — прошептал он.

Почему-то вдруг перестало быть смешно и между нами возникла странная, неловкая тишина, от которой у меня сбилось дыхание, и я вдруг поняла, что просто не могу перестать смотреть в его такие необыкновенные демонические глаза… удивительные… завораживающие…

— Ой, вы ещё занимаетесь? — голос Алисандры, которая должна была зайти за мной в конце занятия, показался совершенно лишним! Она будто вмешалась и испортила что-то очень важное.

— Уже закончили, — ответил Зейн, помогая мне обрести равновесие. — До завтра, — сказал он, поворачиваясь ко мне спиной и подходя к своим вещам.

Боже, сколько же мы тут занимались не пойми чем, раз занятие уже закончено?

Сбросив с себя весь этот странный настрой, от которого я испытывала непонятный трепет и неловкость, решила не думать, что всё это такое было! Пришло время темных дел, а оно не терпело расхлябанности!

Два часа я как дура носилась по залу, а мне ещё пол ночи тачки тягать! Куда это годится!

— Ну, ты идёшь, а то всё пропустишь, — капризно заныла Алисандра.

— О, можешь за это не переживать, — улыбнулась я несколько злобно, но от этого не менее широко, — всё успеем…

Надо отдать должное Алисандре, эта девка могла крутить великие дела. У неё было такое невинное выражение лица, когда она говорила о предстоящей ночи, что будь я просто Элией Изэр, которой положено было вырасти в графском замке в качестве никому не нужного заброшенного бастарда, то просто млела от того, что у меня появилась такая милая подруга. Слава всем богам, что я отбила голову в малолетстве и стала вменяемым человеком, которого проще убить, чем нае…обмануть, конечно же.

— Я слышала, что это просто событие века, потому всё приготовила в саду…

— А чего в саду? — немного разочаровано спросила я.

Да, блин, на хрена тогда я тачку эту тягала на второй этаж⁈ Могла бы прикопать поближе!

И, потом, как это трио собирается меня охмурять на свежем воздухе? Я же могу кричать, сопротивляться, да мало ли что может пойти не так… Вдруг свидетели какие пойдут, а тут трое недомерков под луной трясут своими бубенцами⁈ Что-то тут было не так, наверняка, что-то магическое в ход точно пойдёт несмотря на запрет.

— Отлично, тогда я зайду к себе, возьму кое-что, — улыбнулась я, как можно более наивно.

— Только недолго, — ответила Алисандра.

Проводив меня до комнаты, девушка пошла к себе. Внутри меня уже ждало моё ОПГ. Алисандра с этого дня исключалась из наших рядов.

— Готовы? — поинтересовалась я у двух мужчин, что точно нахохлившиеся воробьи, смотрели на меня сидя на кровати.

— Ты уверена? — всё же решил спросить Томас.

Парень был воспитан в тепле, любви и заботе родителей. Ему сложнее всего было осознать, что теперь мы сами по себе и никто за нас не вступится просто потому, что мы тут никому не нужны. Даже хуже, если в Тарволь мы были людьми среди людей, то тут мы были хуже тоцци — простых людей — мы отщепенцы — бесправные ничтожества.

— Абсолютно, — предельно серьёзно ответила я. — Если надо я спалю эту Башню к чертовой бабушке, но не одна падла…

— Элия! — возмутился опекун, а я обреченно прикрыла глаза.

Война с жаргоном казалась мне самой бесконечной и трудоемкой в мире!

— Короче, обижать я себя не позволю, — коротко обозначила я, боясь опять отстраниться от темы. — Пусть учатся сквозь боль и кровь, если им так больше нравится! Пусть считают меня конченым отморозком, мне всё равно, но то что задумали эти трое и чему потворствует Алисандра непростительно! Только представь на минутку, если бы на моём месте была милая девочка, воспитанная и беззащитная, чтобы они сделали с ней? Нет, Томас, мне их не жалко, и я не о чем не собираюсь жалеть, но у каждого из вас есть шанс отказаться! Кроме тебя, — ткнула я пальцем в Фирса, чтоб даже не думал, что вероятность есть. — Мы с тобой повязаны и даже если свинтишь, я тебя сдам если что, — обворожительно улыбнулась я.

— Никогда, — усмехнулся профессор. — Но тачку потащит Томас, я её еле доволок сюда. Кстати, твои игрушки, я принес…

На этих словах Фирс вытащил из кармана две подковы, которые были переделаны в кастеты и подарены мне Фирсом на моё пятнадцатилетие. Профессор сказал, что будет мне их выдавать в случае чего, а то если оставить у меня, то ползамка с просветами вместо зубов будет ходить. Ну, тут он был прав, конечно, что уж прибедняться!

— Мои малышки, — улыбнулась я, любовно поглаживая подарок опекуна.

На одном кастете было выгравировано «Э Л И Я», а на втором «С И Л А». Эдвину казалось это очень смешным, но ещё это был такой автограф, что лишний раз не используешь. Разве что только орудие номер два.

Сунув оружие в карман, подхватила заранее подготовленный кувшинчик и два любезно сворованных стакана из столовой. Своё богатство сунула в бумажный пакет и сказав ребятам следовать за мной в сад, вышла из комнаты.

— Только хотела тебе постучать, — сказала Алисандра, как-то чересчур внимательно осматривая мой внешний вид. — Я думала, ты переоденешься?

— Зачем? — поинтересовалась я, окончательно обалдевая от собственной родственницы.

Как так можно⁈ Как? Я не могла этого понять, а самое главное ради чего⁈ Чтобы ей было перед кем ноги раздвинуть? Что за отвратная тётка, а я так надеялась, что дурь её станет просто досадным дополнением к девушке, с которой мы могли бы подружиться. Хотя бы потому, что мы кровные родственники. Хотя, чего уж там, я с родным отцом подружиться не смогла…

Выйдя из общежития уже в сгущающихся сумерках, мы устремились в глубь парка, что окружал общежитие. Теоретически я знала, что где-то в его глубине есть зона, отведённая под сад. Даже примерное направление знала, но ни разу туда не ходила по одной простой причине: что мне там делать? Как оказалось, идти до туда пришлось минут десять, и я мысленно понадеялась, что Томас и Фирс не отстанут из-за неподъемной тачки, которая мне уже все нервы вымотала! Тем временем мы оказались на небольшой полянке и Алисандра решила споро расстелить прихваченное из комнаты покрывало.

— Присядем? — предложила она.

Я же, будучи вся в напряжении, лишь нервно улыбнулась, кивнула и опустилась на покрывало.

— Что там у тебя? — посмотрела она на мой пакет.

— О! Кое-что достала у Фирса, — вытащила я из пакета «небесный сон под градусом» и показала Алисандре. — Думаю, мы могли бы выпить? — предложила я.

— Почему бы и нет, — раздался ответ откуда-то из соседних зарослей, а уже спустя мгновение на поляну вышло трое молодых аршваи рам под предводительством Реймара Рам Орт.

Судя по всему, ребятки нас уже ждали и Алисандра привела меня аккурат к тому месту, о котором они заранее сговорились. Тётка сдавала в позициях шаг за шагом. Может быть, правда не знала зачем? Нет, чушь, не могла не понимать!

Трое высоченных аршваи рам смотрели на нас снисходительно, улыбаясь так мерзко, что волей не волей становилось не по себе. Если Реймар был высоким блондином с серыми глазами, то его дружки были чуть ниже его ростом, но шире в плечах. Оба темноволосые, смуглокожие и кареглазые. Они были похожи будто братья.

— Реймар, — воскликнула Алисандра и побежала на встречу старосте, тут же оплетя его шею руками и повиснув на нём точно авоська. Парень смерил её довольным, похотливым взглядом и не стесняясь меня, шлёпнул девушку по заднице. — Я соскучилась, — промурлыкала она, начиная подозрительно чавкать, добравшись до его шеи.

Фу, блин! Обслюнявила его всего! Гадость какая!

Но несмотря на моё мысленное возмущение, я сидела на покрывале и улыбалась точно полная идиотка.

— Рами вэй Реймар! — воскликнула я. — Конечно, я налью вам, давайте выпьем вместе! За встречу! — повизгивая точно младшая сестра Алисандры, восторженно воскликнула я. — Вы не представляете, — лепетала я, споро разливая пойло по стаканам, — как вам повезло оказаться сегодня в саду!

— Почему же? — усмехнулся парень, подходя ко мне вместе со своими дружками и принимая от меня один из стаканов.

— Потому что сегодня будет звездопад! Представляете, я никогда не видела звездопада! — налив пойло во второй стакан, протянула его одному из его дружков.

— А как же ты? — поинтересовался его друг, пытаясь всунуть мне стакан обратно.

— Но у меня только два стакана, — надула я губки и начала хлопать глазками, на что получила настороженный взгляд Алисандры.

То ли она начала что-то подозревать, никогда не видя меня в таком амплуа, то ли заподозрила во мне конкуренту. Что-то зная тётушку во второе верилось охотнее.

— Можно, — закусив нижнюю губу, промурлыкала я, — я из горлышка?

«Сволочи, ответите мне ещё за этот позор!» орало моё темное «я», понимая, как выгляжу я со стороны.

— Конечно, — улыбнулся один из смуглявых парней, обменявшись многозначительным взглядом с Рэймаром.

Чокнувшись своим кувшинчиком со стаканами парней, я сделала вид, что пью, намеренно позволяя капельке пойла стечь по подбородку в подтверждение того, что выпила. Кто же знал, что один из дружков Реймара, увидев, как капля вина стекает по моей шее решит её слизнуть.

Я замерла точно громом пораженная. Когда темноволосый амбал склонился к моему горлу, а уже в следующую секунду на нем оказался его слюнявый язык.

Планы на то и планы, чтобы порой лететь под откос. Я должна была дождаться пока каждый выпьет положенную ему дозу. Потом мы типа поболтали бы до их отключки, но произошло то, что произошло. Пока Реймар и его дружок допивали вино из предложенных стаканов, моя ладонь нырнула в карман, в котором лежал кастет по имени «СИЛА». Чужой язык продолжал что-то там вылизывать у меня на шее, а я подумала, что планировать это вот вообще не про меня. Вечно вот найдётся какой-нибудь лизун, который всё испоганит!

Первый удар был резким, быстрым, снизу-вверх, отчего голова «лизуна» с оглушительным хрустом запрокинулась и мне показалось, что в небо взмыли белоснежные зубы…

Ну, точно, звездопад же!

Парень упал, как подкошенный, потеряв сознание и распластавшись передо мной с широко раскинутыми руками.

— Ой, — расхохоталась я в оглушительной тишине, понимая, что опять всё через пень колоду. — Я честно не хотела, — продолжая хохотать, сказала я, обведя взглядом замерших недонасильников. — Вы лучше стойте, как стоите, чтоб без лишних травм…

— Ах, ты тварь! — заорал Реймар, рванул в мою сторону, но тут по всей видимости «небеса» обрушились на него.

Парень зашатался, запнулся о тело товарища и упал на него сверху.

— Реймар! — воскликнула Алисандра, как-то по-особенному истерично. — Что ты сделала⁈ Ты совсем ненормальная! — орала тётка, пока к её Реймару присоединился третий дружок, что так и не смог дойти до меня.

— Слава богам, — вздохнула я, понимая, что зелье оказалось, что надо и перестав смеяться, посмотрела на Алисандру. — Я бы на твоём месте заткнулась сейчас или ты рядом прилечь хочешь?

— Что? Элия, ты что спятила? Что ты наделала⁈ — упала она на колени, начиная трясти своего «реймарушку». — Очнись, очнись же, — теребила она его за плечо.

— Можешь не стараться, — буркнула я, обходя эту кучу малу и подходя к краю поляны, начиная насвистывать, как меня учил ещё Лоис в замке.

Фирс знал этот сигнал и должен был вот-вот подогнать транспорт и всё остальное.

— Да ты! — тем временем во всю глотку заорала тётка, подскочила и ринулась на меня с явным намереньем вцепиться в волосы.

Легко уклонившись от её атаки, я ушла в сторону, оказавшись за спиной Алисандры и тут же схватила её за волосы подтаскивая к себе.

— Лучше бы тебе успокоиться, — прошипела я ей на ухо. — И подумать о том, что тут могло произойти! Ты думаешь, я совсем тупая и не понимаю для чего ты меня сюда привела?

— Что, — тяжело сглотнула она, — я не по…

— Всё ты понимаешь, — тихо сказала я, удивляясь собственному спокойствию. — И зачем они попросили меня привести и на что ты рассчитывала, делая это! Что? Думала угодить любовничку, чтоб любил крепче? Ты правда такая дура или просто падаль? Хотя, — брезгливо сморщилась я, — одно ведь другому не мешает.

Когда на поляну вломились Фирс с неизвестно как появившейся у него лопатой и Томас с тачкой и банкой для депиляции, Алисандра и вовсе начала оседать, так как при виде лопаты ноги у неё подкосились. Уж не знаю, правда ли она упала в обморок или решила прикинуться ветошью в надежде, что о ней забудут. Но я подумала, что чуть позже ещё потреплю ей нервы, а пока…

— Открывай, — кивнула я Томасу на так выгодно приобретённое мною средство от нежелательных волос. — Черпаем и обмазываем, как шапку на голову, — давала я инструкции, пока Томас и Фирс набирал в пригоршни мазь.

— Как прошло? — тем временем, зашептал Томас, пока мы синхронно намазывали мазь на двух смугляшей, Реймар достался Фирсу.

— Ну, не сказать, чтобы идеально, но главное результат… черт, Эдвин, не трогай свои-то волосы — облезешь! — зашипела я, смотря как Фирс решил измазанной ладонью утереть пот со лба…вместе с бровями, судя по всему.

— Ох, ты ж, — заохал опекун, пытаясь рукавом стереть мазь с бровей.

Когда на троице появились салатового цвета шлемы из жутко воняющей мазилы, решено было их ещё и раздеть. Камнем преткновения стало нижнее бельё.

— Да, что ты вцепился в них⁈ — шипела я на Фирса, который ни в какую не давал стянуть трусы с Реймара. — Дай я сниму трусы, в самом то деле!

— Неприлично это, — пыхтел Фирс, натягивая трусы богатенького мерзавца на место.

— Да, ты серьезно, что ли⁈ А вот это вот всё — прилично, — прошипела я, указывая на хаотично разбросанные тела в салатовых масках на волосах.

Общим собранием Алисандре решено было намазать плешь по центру головы в воспитательных целях. Мужики решили, что поскольку она девушка, то её жалко всё одно. Я же настояла на хотя бы такой мере воздействия, чтоб запомнила!

— Отдай трусы! Хватит упрямиться! Снимай, я сказала!

— Нет!

— Да, ты…

— Что здесь происходит, можно узнать?

В эту ночь, стоя под звездным небом Арамии, когда Томас укладывал лопату в тачку, а мы с Фирсом делили трусы Реймара, я впервые узнала, какой может быть тишина, когда вопрос задает Зейнвер Рам Арашису.

Глава 11

— Нееет! Нет! Нет! А-а-а-а! — казалось этот женский крик полный невыносимой муки не в силах хоть сколько-нибудь заглушить стены кабинета, в котором Зейн сейчас рассматривал Элию Изэр. Девушка нисколько не обращала внимания на крики Алисандры, которую уводили всё дальше и дальше по коридору подвала башни.

Элия была занята балансируя на двух ножках стула опасно раскачиваясь из стороны в сторону.

— Трое студентов изуродованы, — заговорил он, обменявшись многозначительными взглядами с Ясом и Оре, которые стояли у самого входа в его кабинет. — Ваша подруга тоже не в лучшей форме…

— Ведьмин хвост ей подруга, — прошипела Элия и не думая возвращаться в нормальное сидячее положение. — Пусть лысая походит, мозги проветрит, может продует чердак и поумнеет, — сплюнула девица на его идеально чистый пол.

— Хорошо, Алисандра не подруга, но в чем причина, что вы втроем решили изувечить лучших учеников выпускного курса? Я уж молчу, что возможно пытались убить, но не успели…

— Ой, да боже мой, — цокнула девица, возвращая баланс на четыре ножки стула и тут же болезненно поморщилась от яркого света настольной лампы Зейна, которая была направлена ей в лицо. — Вы так говорите, словно я с них кожу живьем содрала⁈ Прям убили, бедненьких, — хмыкнула она.

— Зачем тогда лопата? — изогнув бровь, поинтересовался Зейн. — Уж не тела ли закапывать собрались?

На это его предположение, Элия смерила его таким взглядом, что Зейн невольно почувствовал себя полным идиотом.

— На территории башни? В саду? Серьёзно? Нашел лоха в самом деле, — поцокала она языком, покачав головой. — Лопаты вообще не должно было быть, просто Фирс испугался, что я не справлюсь и на всякий случай прихватил.

Элия глубоко вздохнула, развела колени в стороны уперлась о них локтями, после чего исподлобья взглянула в глаза Зейнверу. От этого взгляда стало вдруг резко не по себе, а его демоническая сущность потянулась к девушке, словно почувствовав нечто драгоценное, что так влекло её.

— И, чтоб ты знал, ученики твои лучшие, — начала она говорить и не думая пугаться и отводить взгляд, — насильники, которые решили этой ночью поразвлечься не только с на всё согласной Алисандрой, но и с её «подружкой-отщепенкой». Я ясно слышала, вот этими самыми ушками, — указала она на свои уши, которые вдруг показались странно очаровательными, — что они планировали относительно меня. И, в отличии от них, насиловать и тем более убивать этих упырей я не собиралась… хотя могла бы… ну, не насиловать в смысле, а последнее, — немного сумбурно пробормотала она.

Стоило Элии начать свой рассказ и Зейна затопил гнев, от которого стало трудно дышать и держать себя в руках.

— Просто хотела разом объяснить тем до кого ещё не дошло, — пожала она плечами, всем своим видом говоря, мол «подумаешь, делов-то» — подвесила бы их голышом в саду на том вековом дереве в самом центре…

— Это священное древо, — с придыханием охнул Яс. — Говорят оно выросло из слёз бога Маат.

Элия лишь раздраженно отмахнулась, давая понять, что в сказки про богов и их слёзы не верит.

— На других слишком тонкие веточки… Вообще, сначала-то я хотела на башню их затянуть, но на тачке четверых слишком долго туда-сюда таскать, потом у Фирса лишний вес, у него и так спина болит, а тут ещё таких амбалов тягать… Томас вот тоже устал сегодня, тренировки все эти будь они неладны, сама еле ноги таскаю, — тяжело вздохнула она и широко зевнула.

— Зачем вы пытались стянуть трусы с Реймара Рам Орт? — всё же не удержался от вопроса Зейн, на что получил невероятно озорную девичью улыбку и совсем не вяжущуюся с ней фразу.

— Чтобы всем показать, какой это мелочный тип, — хохотнула она. — Сегодня должны были быть заморозки утром, я узнавала, — важно покивала она.

Три задумчивых мужских взгляда сошлись на хрупкой девичьей фигурке, что продолжала как-то по-особенному зловеще улыбаться.

— Чем ты намазала их волосы? У них вся кожа в прыщах и волосы…их больше нет и Леяри говорит, что если снова и отрастут, то это уже будет легкий пушок? — спросил Оре, явно прибывая в легком шоке от разговора с девчонкой.

— Да, хрен его знает, что это за бурда, — отмахнулась она. — Там в тачке банка осталась на ней написано. Но продавец в лекарской лавке и покупатели признавали, что средство действенное, — расплылась она в проказливой улыбке.

— У одного из них выбиты передние зубы, — начал было Оре, но Элия лишь фыркнула.

— Да, если так подумать, то у него теперь имя моей любимой тётки под подбородком выбито «АЛИС», — вновь захихикала она, — кто ж знал, что так многозначительно получится ему на память как раз! А зубы… Новые вырастить нельзя что ли? Вон у вас мазюки какие и раны стразу срастаются, волосы отваливаются, нельзя помазать-то чем, чтоб новые отросли?

— К сожалению, зубы от мазей не отрастают, — чуть закусив щеки, явно сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, сказал Оре. — Тут только протез…

— Ну значит протез. Золотой было бы ваще красиво, — с серьёзным видом кивнула дочка графа. — Зато язык у него на чужие глотки вываливаться больше точно не будет, — фыркнула она.

— Ты хоть знаешь, чьи это дети? — устало закатив глаза, спросил Яс.

— Нет, — покачала она головой. — И это не моя проблема, как ни крути, — с вызовом посмотрела она в глаза Зейну, всем своим видом будто спрашивая, рад ли он, что раздобыл себе такую проблему.

А он не знал, как вдохнуть полной грудью, потому что от такого дерзкого взгляда всё внутри у него сжималось и мешало это сделать.

Его типом женщин всегда были красивые, ухоженные, воспитанные и во всех отношения шикарные аршваи рам. Та же Леяри куда в большей степени соответствовала его представлениям об идеальной любовнице, но уж никак не сумасбродная девица, что сейчас сидела перед ним перемазанная в грязи и чужой крови. Но стоило этим дерзким синим глазам посмотреть на него так, словно она одним только взглядом способна дотянуться до его самых сокровенных мыслей, как он начинал терять себя. Она воспламеняла всё внутри просто заговорив с ним, посмотрев на него, прикоснувшись. И это было неправильно, неуместно, опасно и крайне желанно!

— Неделя в карцере поможет тебе понять, что всё же это твоя проблема? — изогнув бровь, поинтересовался он.

Элия лишь беззаботно пожала плечами, давая понять, что ей плевать.

Он хотел было добавить ей ещё недельку, как ощутил волну ослепляющей золотой энергии, которая вспыхнула совсем рядом и пошла расходиться кругами давно забытого света, свойственного потомкам Рам Солли. Казалось, сам воздух вокруг засиял, наполняясь золотыми пылинками света. Так просыпалась древняя кровь и, кажется, он точно знал чья именно.

— Побудь пока тут, — бросил он, поднимаясь из-за стола.

Элия, как и любой магически неодарённый человек, ничего не почувствовала. Она просто ещё раз пожала плечами, а они с Ясом и Оре уже спешили в противоположный конец коридора, куда совсем недавно увели Алисандру.

— Кажется, — хмыкнул Оре, — нам стоит привлечь к пробуждению крови твою подопечную и у Томаса. Похоже, девица просто профессионал крутить нервы, — хмыкнул он.

* * *

Неделя в карцере… Боги, какие же они тут наивные. Нашел чем пугать, то ли мой папаша — вот человек, который умел жути нагнать. Узнай он, что я пыталась стянуть с мужика трусы, так он бы с меня три шкуры спустил. Причем всё остальное содеянное шло бы просто отягощающим прицепом, а тут неделя отдыха в хорошо отапливаемом помещении с едой, прекрасным туалетом и душем. Никуда вставать не надо, никто нервы не мотает! Это же бесценные каникулы, а не наказание! Жалко, я в первый раз так и не поняла, как тут вырубить свет, но у всего есть свои недостатки.

Слава богам Фирса заперли где-то рядом, а то бы я и впрямь переживала, пока пройдёт эта неделя. А, так… слегка подпорченная шкура четырёх нехороших людей обошлась мне в неделю отдыха. Определённо, аршваи рам очень странные, потому как за сожжённый квартал мне до сих пор ничего не прилетело. Может быть, им даже нравится, что я у них появилась и жизнь вокруг заиграла новыми красками? Одним словом, странно тут всё. Наказания странные, отношение и цели этих сверхлюдей тоже непонятные. Зейн всё время говорит о пробуждении крови, но ни слова о том, что нужно для этого сделать? Мне всегда казалось, что у любой задачи должна быть своеобразная инструкция к выполнению, но почему-то сейчас мне никто не спешил её выдавать. Так или иначе за отведённую неделю я повторяла все упражнения по дыхательным техникам, концентрации разума, так как особенно не хотелось после освобождения утратить едва приобретённые навыки и вновь получать разряд в мозг во время занятий. Так же я не забывала и про силовые упражнения, а когда спустя неделю дверь моего карцера отварилась и мне велели следовать в свою комнату, а завтра на занятия, я первым делом поспешила в мужское общежитие.

Оказалось, что неделю карцера дали только мне. Фирса выпустили спустя два дня, а Томаса через три! Узнав, что опекун почти пять дней шатался без присмотра, я несколько напряглась, но как оказалось тут за ним приглядывал Томас.

— Ты ещё не знаешь самого главного, — глубоко вздохнул Том, смерив меня почему-то сочувствующим взглядом.

— Я даже спрашивать боюсь, — прошептала я. — На нас что дело завели? Настоящая тюрьма замаячила на горизонте?

— Что? — удивился Том. — Нет, — быстро смекнув, о чем я улыбнулся он. — С теми тремя всё уладил рами вэй Рам Арашису. Конечно, была шумиха, как я слышал, на следующий день в башню съехались родственники, юристы, совет попечителей. Было грандиозное собрание, но в результате ни одного из нас не тронули, правда их тоже. Теперь эти трое яйцеголовых ходят мрачнее тучи, но ко мне никто из них не подходил с претензиями. Тут другое…

— Что? — ненавижу, когда так нагнетают. Хотелось взять Томаса за грудки и встряхнуть! Ну сколько можно тянуть? — Говори уже, — взмолилась я.

— У Алисандры случился прорыв силы, — сказал он. — Теперь она официально аршваи рам и старший представитель рода Рам Солли.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить новость и выдать довольно витиеватое нецензурное определение произошедшему. Мне было всё равно, что Алисандра сумела пробудить силу, но было не всё равно, что она теперь старшая рода, к которому нам предстоит примкнуть.

— Погоди, но ведь старший рода будет определён по глубине потенциала и это произойдёт не раньше, чем мы закончим обучение…

— Нет, это будет определено, как только у нас троих проснётся кровь, так сказал Зейнвер Рам Арашису.

— Тогда до лампочки, — отмахнулась я. — У неё всё равно сдерживающие магию браслеты. Не думаю, что она сможет нам как-то навредить.

Да, так я думала ровно до того, как пришло время идти на первую пару. Уже на подходе к учебному корпусу я заметила их… плешивая тётка и три яйца. Они стояли на лестнице, ведущей к дверям в здание и смотрели на нас с Томасом пытаясь изобразить превосходство. Я же…стоило поднять взгляд к этим жертвам моего произвола, которые сейчас пытались излучать превосходство и властность, как я не смогла сдержать улыбку.

И чего им надо? Алисандру добривать привели, что ли?

Стоило мне и Томасу ступить на нижнюю ступень лестницы, как она подозрительно быстро опустела, оставив на самом верху лишь этих четверых. Правда остальные ученики не спешили расходиться и активно прислушивались, собравшись со всех сторон, но так, чтобы не оказаться между нами.

Я и не думала останавливаться или обращать внимание на этих четверых.

На самом деле я человек неконфликтный. И первая никогда и ни к кому не лезу. Возможно, потому что с самых ранних лет не было никого, кто бы хоть раз встал на мою сторону, и я могла бы чувствовать себя уверенно нападая на кого-то? А может быть, я очень добрая… А, что⁈ Почему нет⁈ В любом случае, когда чувствуешь за своей спиной лишь воздух и всё, на что можешь рассчитывать это ты сам, то становишься более экономным в реакциях и просто так ни к кому лезть не будешь.

Вот и сейчас, я понимала, что эта четвёрка тут не просто так, но не думала начинать первой. Томас точно так же молча шел рядом. Как он сказал, пока меня не было к нему никто не лез с разборками. Значит ждали меня.

— Явилась? — ядовито поинтересовалась Алисандра. — Может стоило подумать, прежде чем припираться на занятия так открыто?

Я лишь смерила её совершенно непроницаемым взглядом и уже собиралась обойти по кругу, как она продолжила.

— Я теперь настоящая аршваи рам! Старшая рода! Слышала? А, вы двое по-прежнему никто! — выплюнула она будто это имело хоть какое-то значение.

Стоило отметить, что прическа у Алисандры слегка изменилась, и теперь ей приходилось все волосы зачесывать назад, чтобы немного прикрыть плоды моего творчества.

— Замолчи, глупая ты дура, — вдруг осадил её Реймар так грубо и резко, что у меня брови на лоб полезли. Что они тут решили устроить? — А, ты послушай меня, — начал он, выступая вперёд, — время тебе до вечера, чтобы свалить из башни иначе я превращу твою жизнь здесь…

Он говорил, нависая надо мной, подавляюще, жестко, и, наверное, полагалось бы испугаться, но вместо этого я резко выбросила ладонь вверх и схватила его за ворот формы, крутанув вокруг себя так, что он оказался в подвешенном состоянии над лестницей.

— Я могу отпустить или упасть на тебя — мне без разницы, веришь? — прошептала я, понимая, что выгляжу совершенно безумной. — Не смей угрожать мне, если не готов столкнуться с последствиями, — изогнув губы в подобии улыбки, сказала я. — Надеюсь, ты умеешь правильно падать, — отпустила, слегка толкнув придав ускорения.

Я даже не стала смотреть, как он там пытался выжить, кувыркаясь по лестнице. Нам нужно было обойти оставшееся препятствие.

— С дороги! — прорычала я. — Ещё раз сунетесь доведу начатое до конца, — прошипела я, глядя на двоих заметно сдувшихся без предводителя братьев, которые бросали нервный взгляды мне за спину, порываясь помочь другу. — А ты, — обернулась к Алисандре, — лучше заглохни и не отсвечивай, а то ведь твои новые дружки вряд ли помогут. Идём, Томас, — схватив брата за руку устремилась в учебный корпус.

— Может не надо было… — начал было он, стоило нам отойти на небольшое расстояние от компашки, что устремилась вниз по лестнице проверять как там их предводитель.

— Надо Томас, я точно знаю, что именно так и надо. Хватит с меня житья под гнётом! Здесь они меня не прогнут, — поджав губы жестко сказала я, понимая, что вероятнее всего начинается новая глава моего выживания в этой грёбаной башне. — Доведут до греха… Кстати, ты не знаешь, где тут строительный рынок? — поинтересовалась у брата, пока мы поднимались на второй этаж в нужную нам аудиторию.

— Нет, — пожал он плечами. — А, тебе зачем?

— Да, так, прицениться, наверное, уже пора… — тяжело вздохнула я. — Да, и вообще надо иметь свой инвентарь под рукой. Это важно…иметь свой инструмент.

* * *

— Последние отчеты по разлому неутешительные, — глубоко вздохнул Рейвен, смерив кузена многозначительным взглядом, хотя мог бы и не стараться. Если Зейн был увлечён своей работой, то даже король Рам Эш не мог стать достойным поводом для отвлечения.

— Они такие последние десять лет, — пробормотал Зейн, скользя взглядом по последним данным по измерению потенциала Алисандры Лавиль, а точнее уже Рам Солли. — Вот, думаю, тебе интересно будет взглянуть. Неплохой резерв, но не представляю, чего нам будет стоить заставить её работать над управлением силой.

— Судя по характеристике, которую передала мне Леяри на той неделе, тебе стоит припугнуть её утратой наследства, а стало быть, и выгодного замужества, — пожал плечами Рейв.

Зейн лишь устало прикрыл глаза, откинувшись на спинку стула.

— Да, пожалуй, это единственный приоритет у этой девицы, — кивнул он, признавая правоту кузена.

— Как дела у остальных? Всё в порядке? — просто поинтересовался Рейвен, откинув со лба светлую прядь волос и пристально взглянув своими непроницаемо черными глазами на Зейнвера.

Так он обычно смотрел на своих подданных и те непременно тушевались и старались из кожи вон вылезти лишь бы порадовать правителя. Но то были обычные люди, а не кузен, который всегда был себе на уме.

Зейн же невольно вздрогнул, услышав это треклятое «в порядке» мысленно размышляя, можно ли запретить эту фразу в его присутствии? Его госпожа «в порядке» отбыла неделю в карцере, приобрела здоровый румянец во всю щеку и на следующий день спустила Реймара Рам Орт с лестницы на глазах у учеников. А потом, как ни в чем ни бывало пошла заниматься дыхательными практиками, одной из целей которых был и контроль над гневом в том числе.

Ему только удалось уладить все претензии от обритых на лысо родителей учеников. Ну, как решить? Пришлось перейти на угрозы посадить всех троих за попытку изнасилования и осветить историю публично. Может быть и блеф, может и доказательств у него было всего ничего, но в их обществе такие скандалы могли поставить хорошее пятно на репутацию тех, кто был бы в этом замешан. А это значило, что вряд ли какой-то благородный род согласится заключить брачный союз, как и на публичную карьеру можно было не рассчитывать.

— Но ведь их обрили⁈ Обрили! — голосила мать двойняшек Амира и Риана Рам Тьерр. — Как это можно просто так оставить⁈ Благородные аршваи рам и без волос!

— Рами вэй Рам Тьерр, — взглянув прямо в глаза истерящей матери, сказал Зейн, с силой сжимая ладони в кулаки, — ваши сыновья запятнали род Рам Тьерр, как и ваш наследник рами вэй Рам Орт, — перевёл он взгляд на родителей Реймара. — Этот позор разрушит будущее ваших родов стоит мне озвучить его публично…

— Как вы смеете⁈ Я министр здравоохранения, — начал было отец Реймара, но Зейн резко поднял ладонь вверх, обрывая его на полуслове.

— Его величество Рейвен Рам Морт в курсе произошедшего и если вы или ваши дети попытаетесь ещё хоть раз хотя бы приблизиться к студентке Элии Изэр, Томасу Вьер или к тоцци Эдвину Фирсу, то по его личному указанию каждый из ваших домов понесёт ощутимые потери в благосостоянии и позициях. Предлагаю вам оставить произошедшее в прошлом или там останется процветание ваших родов. Скажете, что ваши дети ступили на путь аскеты, как это делали аршваи рам прошлого отказываясь от роскоши и волос, усмиряя плоть и дух…

— Да кто в это поверит, ведь однажды им придётся жениться⁈ — всхлипнула мать Реймара.

— Значит скажете, что дети не смогли выбрать между долгом перед родом и долгом перед единой силой, решив придерживаться строгости умеренно. Одним словом, мне абсолютно без разницы, что вы придумаете, но я вас предупреждаю, что любой вред указанным мною людям будет иметь ошеломляющие последствия…

Да, он сказал, а Элия взяла и скинула одного из отпрысков благородных семей с лестницы. Многочисленные ушибы, вывих лодыжки, трещина в запястье… Демоны бы её подрали! Что теперь? Он знал — что, если хотел, чтобы его подопечные дожили до конца обучения.

— Ну, как дела… Тебе нужно серьёзно поговорить со своим министром здравоохранения. А также вызвать на аудиенцию главу рода Рам Тьерр.

— Да? — удивленно изогнул бровь король. — А, зачем?

— Ну, чтобы оставшиеся дожили до момента пробуждения крови…

— А поподробнее?

Когда Зейн заканчивал свой подробный рассказ, бедный Рейвен не знал, как вернуть себе способность дышать. Пожалуй, его давно так не веселили. За одно только это стоило помочь горе отщепенцам.

— Хорошо, — наконец отсмеявшись, выдохнул он. — Но тебе нужно ускориться. По крайне мере рычаг на одного из них у тебя есть. И Леяри сказала, что мать для парня очень важна…

Не признать правоту брата Зейн не мог и уже вечером, аккурат перед занятием с Элией, он вместе с Леяри подходил к одному из нижних блоков подвала башни. Для проживания госпожи Вьер он выделил вполне просторные апартаменты, где было всё, что могло понадобиться женщине. Но, конечно, даже такое комфортабельное проживание не могло унять тревоги матери за сына.

— Тебе стоит начать создавать матрицу её памяти уже сейчас, — говорил Зейн, инструктируя сестру Оре. — Не перегружай её деталями. Достаточно будет кораблекрушения, попадания на остров в больницу, несколько недель беспамятства и чудесного возвращения к нам. Надеюсь, ты права, и такого стресса для парня будет достаточно.

— Я права, — уверенно кивнула она. — И хотела бы присутствовать, когда ему будут сообщать новость о кораблекрушении. Я смогу подцепить и раскачать его, если что? — улыбнулась девушка, заглядывая Зейну в глаза будто бы говоря «посмотри же, какая я умница».

Вот только Зейн был весь в себе и сквозь его щит Леяри пробиться не могла, чтобы уловить хоть одну случайно брошенную эмоцию.

— Не волнуйся, — вдруг сказала она, заглядывая ему в глаза, положив ладонь на его предплечье, — всё получится, — улыбнулась она, вплетая в улыбку легкий флёр очарования так, чтобы Зейн не почувствовал, но заинтересовался.

— Я знаю, — коротко бросил он, скидывая ладонь девушки, искренне недоумевая, зачем она его трогает? Разве похоже, что он волнуется?

Леяри лишь досадливо поджала губы, решив, что пора бы и ей переходить к более агрессивным действиям.

* * *

Вот, что ни говори, но это королевство Рам Эш очень странное. Я серьёзно думала собираться обратно в карцер, когда благородный аршваи рам Реймар был скинут с лестницы. Но! Никто меня так и не посадил! Даже не отругали⁈ Это вообще, как такое может быть⁈ Да я сама себя уже десять раз отругала за несдержанность, а вразумлять меня так никого и не прислали⁈ Ах, да, вечером Зейн посоветовал быть сдержанней…

На такое его замечание я глупо открыла рот, но просить добавки и нравоучительной беседы не стала. В конце занятия, когда я уже не могла стоять на ногах от усталости, он вдруг решил добить меня. Оторвавшись от стойки с оружием, он пристально посмотрел мне в глаза и сказал:

— Просто дай мне знать, если они ещё хоть раз подойдут к тебе. Я разберусь.

Вот так коротко обозначил он нечто совершенно неожиданное — свою заботу. Удивительно, но от одной его фразы, что он разберётся с моими проблемами у меня сердце забилось с такой скоростью, что щеки залило жарким румянцем, а я испытала что-то похожее на смущение. Почему похожее? Потому что само понятие «смущение» уже как лет пять исчезло из моей жизни, а тут… «Черт⁈ Что за хрень⁈» хотелось восторженно вопить и почему-то улыбаться, но вместо этого я поспешила ускакать к себе в общежитие, чтобы Зейн не дай боги не заметил моего состояния… Ведь это было чертовски смущающе!

Приложив ладони к щекам, которые не желали переставать быть ярко алого цвета, я перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.

Да, что же это⁈ Ещё несколько минут глупо похихикав и решив, что от стресса я начинаю сходить с ума и как-то странно реагировать, я попыталась уснуть.

Провертевшись полночи, вспоминая сказанное Зейном, уже утром я совсем не разделяла восторгов на его счет! За эту ночь мысли о нем вымотали меня. И, чего я так вцепилась в это «я разберусь»⁈

Я и сама разберусь!

Решив, что не стоит быть такой впечатлительной на чужую заботу, я поспешила в мужское общежитие за Томасом.

Так болтая ни о чем и посмеиваясь над сгущающимися над нашими головами тучами, мы почти дошли до столовой, когда я заметила Зейна, стоявшего на входе. И, вновь, реакция организма была какой-то странной. Снова этот жар на щеках, дышать тяжело, а сердце колотится, как будто я бегом бежала. Но стоило чуть отвести взгляд, и я увидела Леяри. Как всегда безупречно изящная, в дорогом красивом платье цвета пыльной розы, с искусной вышивкой на рукавах и поясе. Она выглядела действительно хорошо. Этого нельзя было не признать. Её волнистые каштановые волосы слегка развевал ветер лишь ещё больше подчеркивая образ её совершенства. Слегка коснувшись плеча мужчины, она заставила его наклониться, чтобы что-то тихонько шепнуть ему на ухо. Зейн нахмурился, но потом взглянул на девушку и утвердительно кивнул, будто бы не замечая, что её рука всё ещё касается его предплечья.

Всё «смущение» как рукой сняло. Теперь я была в ярости и совершенно не понимала почему? Но жажда убийства впервые ощущалась столь болезненно остро.

— Доброе утро, — поздоровались мы с Томасом одновременно, стоило нам подойти к этой парочке.

Зейн и Леяри выглядели странно молчаливыми. Леяри смотрела на Томаса так, что даже я невольно занервничала, прикидывая, что такого страшного могло случиться.

— Мы ждали тебя, Том, — вкрадчиво заговорила она.

— Меня? — растерялся парень.

Собственно, я его очень понимала, учитывая тон девушки и странные сострадательные ноты в нём.

— Да, кое-что случилось и рами вэй Рам Арашису попросил меня сообщить тебе…

Отчаянно захотелось взбодрить эту курицу, чтобы она кудахтала поактивнее! И, почему Зейн попросил её⁈

— Сегодня пришли новости с острова Надежды. К сожалению, в связи с непогодой царящей в это время года в Белом море новости до Рам Эш доходят с ощутимой задержкой, — улыбнулась Леяри, а у меня сердце вдруг стало каким-то особенно горячим. Она ещё ничего не сказала, но я уже знала, что ничего хорошего и не скажет. Дурное предчувствие сковало грудь. — Корабль на котором плыла твоя мама, Том, потерпел крушение…

Воздух застрял в лёгких, и я вцепилась в руку брата, пытаясь удержать ускользающую реальность. Как можно говорить о таких вещах с такой глупой улыбкой⁈ Как можно!

Некоторое время слышно было лишь рваное дыхание Томаса, и я не могла даже представить какого ему, прежде чем пространство пронзил какой-то больной вопль. Томас упал на колени, сжимая себя руками и начиная раскачиваться из стороны в сторону, словно сломанная игрушка.

— Нет, нет, нет, — бормотал он, а по его щекам текли слёзы.

Я не поняла, как оказалась на коленях рядом с ним, обнимая за плечи и рыдая так, как не могла себе позволить очень давно. Осознание смерти госпожи Вьер, этой милой женщины, не желало укладываться в голове! И я представить себе не могла какого было Тому. Казалось в этот момент я ощутила всю степень его отчаянья. Я и подумать не могла, что буду так глубоко переживать за по сути постороннюю для меня женщину. Быть может, всё из-за того, что госпожа Вьер была сестрой моей матери и мне хотелось иметь с ней связь, как с последней ниточкой о маме? Нет, ерунда. Я знала себя и знала хорошо. Моей семьёй был Фирс. Его я любила так, как положено было любить отца, должно быть. Я чувствовала, что начинаю сближаться с Томасом и он с каждым днём становится всё ближе мне, занимая место брата. Но, госпожа Вьер… Боги, почему же так невыносимо больно⁈ Ужасающе! Будто сердце разрывается на части!

Я могла бы не удивляться собственной реакции, если бы была обычной девочкой, нежно любимой и лелеемой дочкой графа, но я была никому не нужной Элией Изэр, которая знала цену чувствам и как больно бывает, если вверять их не тем людям. Госпожа Вьер была хорошей и доброй женщиной, но я совершенно точно не любила её до такой степени…

Стоило подумать об этом, как стало легче дышать, боль ушла, и я наконец-то смогла взять себя в руки. Мой взгляд оторвался от рыдающего в голос Тома, которого я продолжала обнимать за плечи, и я подняла голову. Краткая доля секунды, незначительный миг, когда я поймала на лице Леяри эмоцию, которую могла бы растолковать как растерянность. Но вот ещё секунда и на её прекрасном лице лишь неподдельная скорбь и сочувствие.

Я не поняла, что произошло в следующий миг. Жар. Да, именно так. Даже под слоями одежды, что были на Томасе, я почувствовала, как наливается жаром его тело. А уже в следующую секунду взмыла вверх, потому что Зейн поднял меня точно ребёнка и отодвинул чуть дальше от Тома.

— Сейчас ему нужна наша помощь, — проговорил он, заглядывая мне в глаза.

— Но, — попыталась было возразить, но Зейн перебил меня.

— У тебя занятия впереди, а о Томасе мы позаботимся. Уже завтра вы сможете с ним увидеться, — Зейн смотрел строго, будто бы предупреждая, что не потерпит неповиновения.

В этот самый момент Том странно захрипел и начал заваливаться на бок.

— Рами вэй, прошу вас, мне нужна помощь, — воскликнула Леяри, впервые выдавая реакцию, которая показалась мне настоящим испугом, а не все эти её кривляния. — Слишком большой выброс, — забормотала она.

— Но, что с ним⁈ — воскликнула я.

Зейн уже оказался на коленях рядом с Томом. Его пальцы легли на его виски и Том, казалось, просто отключился.

— Так пробуждается кровь, — посмотрев на меня сказал Зейн, поднимаясь на ноги и легко, словно пушинку, поднимая брата.

Растерянная, испуганная за судьбу парня и его самочувствие, раздавленная пережитым всплеском горя, я смотрела им в след и не знала, что мне делать? Идти за ними? Идти на занятия? В свою комнату?

— Черт, — уже было собралась припустить за этой парочкой, как моё предплечье оказалось в железной хватке Оре.

Как он так незаметно подкрался⁈

— Ты будешь мешать, — просто обозначил он. — Скорее всего уже завтра он будет в порядке, — добавил мужчина, легко улыбнувшись вот только его улыбки, в отличии от его сестры были на порядок более искренними.

— В порядке⁈ Как он может быть в порядке, если его мать умерла⁈ — не выдержав повысила голос, резко вырывая руку из хватки этого горе преподавателя.

Оре смерил меня совершенно нечитаемым взглядом и холодно сказал:

— Занятия начинаются через десять минут, учитывая твою несдержанность, я запрещаю тебе ходить за ними. Жду тебя на полигоне, — бросил он и не говоря больше ни слова отправился в сторону, где проходили силовые тренировки.

Разумеется, ни о каком завтраке уже речи не шло. Я плелась на тренировку пребывая в самых мрачных мыслях, думая о том, как дождаться завтра? Можно ли попытаться узнать куда увели Тома и как-то его навестить?

— Это правда? — фраза, заданная знакомым визгливым тоном, вывела из мрачных дум.

— Чего тебе? — холодно спросила я, рассматривая Алисандру, что встала у меня на пути, сложив руки под грудью и смотря так, словно я задолжала ей крупную сумму.

Мы замерли посреди неширокой тропы, по бокам от которой рос густой кустарник, усеянный странными белыми ягодками. Сейчас тут никого больше не было, поскольку до начала занятий было прилично, и студенты не спешили заканчивать завтрак в угоду силовой тренировке.

— Я спрашиваю, это правда, что и у этого мальчишки проснулась кровь? — гневно сведя брови на переносице, визгливо поинтересовалась она.

— Тебе какое дело? — не став размениваться на никому не нужную вежливость, рыкнула я.

— Если спрашиваю, значит есть! Я старшая и останусь таковой, а значит место главы рода моё! Я узнавала! Ясно вам! В Рам Эш неважно какого ты пола…

— Думаю, возраст тоже не имеет значения или ты забыла, что рами вэй Рам Арашису говорил о потенциале…

— Даже не смейте думать, чтобы занять моё место! Наследство моё и если хотите жить спо…

Не стоило ей подходить ко мне. Не сейчас. Так-то женщин я стараюсь не бить. Обычно они успокаиваются раньше, чем до этого доходит. Но эта тётка так меня допекла, что кулак впечатался в её нос раньше, чем я успела взять себя в руки.

Должно быть, силу я всё же не рассчитала, так как Алисандра потеряла сознание от такого неожиданного знакомства с силовым воздействием и начала заваливаться ничком. Легко подхватив её на подлёте, подтащила к кустам и закинула её за них.

— Ну, достала ты меня уже, — сплюнула сверху и поспешила на занятия. — Наследница, мать твою!

Стало хоть немного, но легче.

На первую пару Алисандра так и не пришла. Слава всем богам иначе боюсь представить, как бы я её отметелила окажись мы в паре. Так же досталось лишь Торту, хотя парень был подозрительно доволен, когда его вновь выпихнули в мои заботливые объятия. После занятий мы шли к раздевалкам уже вдвоём.

— Это больно? — не могла не спросить я.

— Что? — изогнул бровь Эрион.

— Пробуждение крови болезненно? — пояснила я свой вопрос.

— Не знаю, — пожал он своими широкими плечами, — аршваи рам рождаются такими. Если ты аршваи рам, то с рождения. Некоторые даже ищут места силы на время беремен6ности, чтобы у ребёнка от рождения был более высокий потенциал, а в древности, во времена Тёмных искусств, умели даже призывать сущности из-за полотна и связывать их с душами детей, представляешь? Тогда могущество будущего аршваи рам не знало границ, правда, обуздать такого подселенца могли далеко не все. Кто-то сходил с ума, кто-то умирал, бывало, что и с собой кончали. Одним словом, темная практика и хорошо, что мы от неё отказались. Сейчас это считается нецивилизованным и негуманным.

— Да уж, — покачала я головой, внутренне содрогаясь от услышанной страшилки древности.

Глава 12

На следующее утро Тома в его комнате в общежитии я не застала. Утешало то, что Зейн вечером заверил, что с моим братом всё «в пределах нормы», хотя из его уст звучало довольно странно. Как с человеком, столкнувшимся с таким горем может быть всё «в пределах нормы»⁈ Я искренне недоумевала. Он в норме отчаянья? В норме горюет? Как это⁈

— Боги, бедная госпожа Вьер, — сокрушался тем же вечером Фирс, сидя на кровати в своей комнате, пока я пересказывала события этого выматывающего дня. — Как могли допустить подобную трагедию⁈ А, как же Том теперь? — качал он головой. — Ужасная трагедия, ужасная… Что человек перед лицом стихии? Пыль.

— Да, при чем тут стихия! — фыркнула я — Что тут не то…

— Что? — нахмурился опекун, смешно вытянув губы в колечко.

— Не знаю, но это какая-то ерунда! Они же как волшебники из сказок, что им эта стихия⁈ Думаешь, так просто потопить корабль, принадлежащий им? Да и баба эта странно себя вела…

— Какая баба? — насторожился Фирс.

Что мне нравилось в профессоре, так это его умение не просто слушать, но и слышать моё мнение.

— Леяри, чертова шала…

— Элия, — строго погрозил мне пальцем Фирс, — мы же решили, что ты уже взрослая и должна стараться контролировать свою речь! К тому же, если я правильно понял, то после того, как проснётся твоя кровь ты примкнёшь к древнему и весьма уважаемому роду…

— Да, — кивнула я, — состоящему из проститутки, мальчика-одуванчика и отбитой на голову девицы…и даже я не возьмусь судить, кто из нас похлеще другого будет, — хохотнула я.

— Ну, почему же, я, например, совершенно точно знаю, — важно кивнул профессор, заработав угрожающий жест кулаком.

— Спасибо за поддержку, но ты прав, как я с серьёзными людьми базарить буду, если не начну себя контролировать? — признавая правоту опекуна, я как-то загрустила.

Вспомнилась выходка Алисандры, о которой я тут же рассказала Эдвину.

Опекун принял это весьма серьёзно.

— Ты знаешь, я к каждому человеку стараюсь относиться хорошо, — начал он.

— Знаю, твоя доброта то ли дар небес, то ли наказание, так сразу и не разберёшься, — хмыкнула я.

— Это так, — грустно кивнул опекун. — Но всё же в данной ситуации я бы тебе посоветовал держаться от неё подальше.

— С чего бы? — фыркнула я.

Конечно, я не собиралась с ней больше общаться, но и бегать от этой мерзавки тоже не стану.

— Она подлая женщина, — серьёзно произнёс Фирс, — которая знает лишь две ценности в жизни: мужчины и деньги. Поверь моему опыту, как только она почувствует, что вы можете встать между ней и её «ценностями», то станет совершенно непредсказуемой. Нет ничего хуже, чем непредсказуемые глупые подлецы, — закончил он немного пафосно, но мне было нечего ему возразить.

— Что ж, раз так, то и тебе следует быть осторожнее. Ты же знаешь, я смогу за себя постоять, а вот за тебя я действительно переживаю, — похлопав опекуна по плечу, я направилась отдыхать от этого чересчур выматывающего дня.

Дав себе мысленный приказ не думать ни о Томе, ни о госпоже Вьер, потому что нет ничего хуже, когда ты не можешь ничем помочь и не в состоянии хоть что-то изменить.

* * *

Она стояла на коленях, а её рот умело работал над возбуждённым членом любовника. Мужская рука властно и ритмично управляла её головой, пока девушка продолжала делать то, что, пожалуй, умела лучше всего. Она сладко постанывала, искусно имитируя возбуждение, хотя говоря откровенно, то по пальцам могла пересчитать те моменты, когда испытывала настоящие оргазмы и страсть с теми, кто был в состоянии оплатить её услуги. Справедливости ради стоило признать, что Реймар был молод и горяч и ей не приходилось часами простаивать на коленях, чтобы придать его члену нужную упругость. Хотя он и не особо старался, чтобы в постели удовольствие получила и она.

Но у него было одно весьма существенное преимущество, которое Алисандра всегда ценила в мужчинах… Хотя, нет. Их было чуть больше: деньги, положение, возможности, ну и ещё он был молод и хорош собой. Хотя, хорош собой он был до той поры, пока эта тварь не лишила его волос на голове! Сука! Подумать только, что это графская дочка⁈ Безумная стерва! Из-за неё она до обеда провалялась в кустах с распухшим носом, обзавелась плешью на голове, опозорилась ещё во время поездки перед таким шикарным мужиком, как Зейнвер! Подумать только, ведь она могла сейчас делать тоже самое ему, а не какому-то сопляку!

А теперь ещё может статься так, что она отберёт то, что по праву должно принадлежать ей! Как только кровь проснётся и у неё, то это станет началом конца! Если на счет Тома Алисандра не переживала в силу того, что с мужчинами она знала «как» и умела договариваться. На крайний случай она всегда найдёт, чем угостить юного племянника, чтобы он раз и навсегда выбыл из игры. Но вот про Элию она то же самое сказать не могла. Эта сука пугала её до одури! Иногда было такое ощущение, что сам хромоногий Джо, её бывший сутенёр и кошмар всей жизни, её папаша, а не какой-то там граф!

Реймар гортанно застонал и рот девушки наполнила горячая сперма, которую она вполне себе профессионально проглотила, наградив любовника сладострастным взглядом. Каждый жест, взгляд, стон — всё было отточено не одним годом отношений с мужчинами разных возрастов, но определённого достатка.

— Тебе понравилось? — улыбнулась она, прикусив губу.

Этот жест очень нравился одному из её постоянных любовников, так почему бы не продемонстрировать и этому сопляку.

— Молодец, — похлопал он её по щеке, — хорошо поработала.

Она стала равной ему! Её сила пробудилась, а он всё равно позволял себе такие жесты в её адрес будто она дешёвая шлюха с улицы Мартэн!

«Неважно! Всё неважно! Пусть сделает то, зачем нужен, а она пока потерпит».

— Сегодня я опять столкнулась с этой тварью, — дождавшись пока Реймар зашнурует штаны, пожаловалась Алисандра.

— И? — спросил он, наливая себе из хрустального графина, что стоял в углу комнаты, пряного вина в бокал. Алисандре он предлагать не собирался. Её рот для другого, а не для того, чтобы пачкать его бокалы. — Я же сказал тебе, что не смогу с ней разделаться так просто. За вашим обучением следит сам король. Отец с меня чуть шкуру не спустил за то, что эта дрянь чуть не искалечила меня! Жалкая отщепенка, — прошипел он, делая глоток терпкого напитка.

— Но ведь не обязательно всем знать, кто именно с ней разобрался, правда же? — улыбнулась она. — У тебя столько возможностей выманить её из Башни, а там…всякое бывает, правда? — пожала она плечами.

— Думаешь, я стану…

— Тебя разве не бесит, что какая-то идиотка сотворила с тобой? Так посмотрись в зеркало лишний раз! — всё больше распалялась Алисандра и даже не успела глазом моргнуть, как любовник ухватил её за горло и ей резко стало нечем дышать.

— Следи за словами! — прорычал Реймар не скрывая презрения во взгляде смотря на девушку, с которой было хорошо просто потому, что не нужно было не стараться быть лучше, не пытаться уважать её или как-то заботиться о ней. Она была ничтожна и этим хороша.

— Прости, — жалостливо промурлыкала она, пытаясь ослабить его хватку. — Но ведь тебе не обязательно связываться с ней самому? С твоим влиянием и деньгами это не должно быть проблемой? Или что? Теперь любым отщепенкам позволительно вытирать о тебя ноги⁈ Так это ты оставишь?

Это был не первый их разговор, когда Алисандра капля за каплей оставляла мысли о том, что Элия смертельно оскорбила Реймара, хотя парень и сам всё это чувствовал. Но Алисандра не давала этой ненависти остыть. Сама она не справится! Ей обязательно нужен тот, кто все организует и оплатит, при этом не втянув её.

— Ведь и эта сука неидеальна! У неё ведь тоже есть те, о ком она беспокоится и сделает всё, что угодно, если им навредить…

— О, чем ты⁈ У парня пробудилась кровь, теперь он аршваи рам и калечить его…

— А я не про него, а про одного жалкого жирного тоцци ради которого эта тварь пойдёт на всё! — воскликнула Алисандра, замечая, каким азартом разгораются глаза Реймара.

Да, осталось напроситься с ним на место заключения сделки и немного намекнуть ребятам, что их ждёт хорошая награда, если и Фирс и Элия навсегда останутся лишь воспоминанием!

* * *

— Представляешь? — в глазах Тома собралась влага, которая грозилась вот-вот обрушиться целым водопадом слёз. Его губы подрагивали, а острый кадык тяжело ходил туда-сюда, словно парню было больно глотать.

В принципе его состояние было понятным. Сидя на постели в медпункте, где ему пришлось провести прошлую ночь, он был готов отправиться на обед. Выглядел Том гораздо лучше, чем вчера, но это и не мудрено! Оказывается, корабль потерпел крушение, но госпожу Вьер удалось спасти, и она сейчас заканчивает своё лечение в госпитале на острове Надежды. Её совсем скоро доставят в Башню. Известие о счастливом спасении доставили вчера же вечером, почти ночью и во всём была виновата непогода и задержки с передачей новостей.

Я не хотела омрачать радость Тома, поскольку сейчас ему было не до чего, ведь самое главное, что его мать жива и относительно здорова. Но, блин…

Че⁈

Какая на хер непогода⁈ Кораблекрушение, чудесное спасение и задержка новостей⁈ Это че за Санта-Барбара⁈ А радостные Оре и Леяри стоят и не скрывая дебильных улыбочек навешивают эту лапшу на уши бедного Тома.

«Хм, причем тут Санбар на юге Тарволь⁈ Вроде никакими известными разводилами не славился городок?» мысленно закатив глаза в очередной раз поразилась собственному ассоциативному ряду. Неважно!

А, важно то, что мне всё это казалось какой-то постановкой!

Извините, я ребёнок, который в младенчестве потерял мать. Собственный отец вопреки всем теориям сказок так и не воспылал любовью ко мне. Меня отдали во враждебную страну, чтобы окончательно не разориться после войны. Единственное, разве что присутствие Фирса в моей жизни могло с натяжкой претендовать на явление феи-волшебницы, если конечно допустить, что она будет вполне себе пьющая, страдающая импульсивными перееданиями и зависимая от азартных игр. Но, чудеса на то и чудеса, чтоб нас поражать своей изобретательностью! И, даже Фирс в балетной пачке в блёстках и с волшебной палочкой смотрелся бы куда реалистичнее, чем выживание в ледяном море, чудесное спасение и возвращение к любимому сыну.

— Это чудо! — всё же выдала я, понимая, что надо дать реакцию и порадоваться за брательника. — Слава всем богам! — провозгласила я, осеняя свой лоб святым знаменьем и за одно фигуры Оре и Леяри.

Жалко священного пепла не было, а то как на службе в дни рождения богов бросила бы в их самодовольные рожи.

— Идём есть, а то с этим выбросом силы ты что-то совсем исхудал, — беря брата за руку потянула я его к выходу из комнаты, — госпожа Вьер расстроится, если увидит тебя таким.

Том лишь улыбнулся и кивнул, принимая мою руку. На его запястьях уже красовались сдерживающие магию кожаные браслеты.

На выходе из медблока я обернулась, чтобы вновь взглянуть на брата с сестрой, которые продолжали молчаливо улыбаться, излучая доброжелательность. Жуткая парочка.

Я ненавидела людей, которые пытались по делу и без казаться добрыми пуськами! Я их боялась. Эти приклеенные улыбки что-то бередили в моей памяти, что я и сама не могла вспомнить, но руки против воли сжимались в кулаки и я испытывала болезненное желание выбить из них эти искусственные ужимки, чтобы взглянуть на них настоящих.

— Пакеда, — махнула я рукой ещё раз смерив парочку взглядом и потащила братца за собой. — Не нравится мне всё это, — шипела я себе под нос.

— Что именно? — поинтересовался Том.

Посмотрев на прибывающего в стране неомрачённого счастья, парень казался таким довольным и умиротворённым, что мне стало жаль влезать со своим скепсисом. Поэтому я лишь покачала головой и сказала:

— Самое главное, что тётя жива, — впервые открыто признавая наше родство, тепло улыбнулась я.

* * *

— Двое из трёх готовы, — сказал Оре, опускаясь на кушетку в медблоке, — есть соображения относительно Элии?

Леяри лишь недовольно поджала губы, прежде, чем на них расцвела новая улыбка. Для кого угодно это могло показаться ничего не значащим жестом, но для Оре это была чуть ли не истерика в исполнении сестры. Она никогда не показывала своего истинного отношения к окружающим, всегда предпочитая маску добродетельной снисходительности. В такие моменты он задумывался над тем, как вышло, что прибытием Леи в Башню они начали общаться? Ведь ещё совсем недавно терпеть не могли друг друга…

— Я сказала Зейну, что с ней нужно действовать жёстче, — пробормотала она, садясь за стол у окна и положив руку на предплечье брата. — Он ответил, что готов ждать, но травмировать никого из них не станет, — губы сестры слегка подрагивали и Оре понимал, что она в ярости. Но вот вопрос о том, почему они вновь общаются каким-то непостижимым образом просто растворился в его голове, не оставив и следа.

— Что тебя так бесит? — прямо спросил он в надежде поймать на её лице ещё одну правдивую реакцию.

Но не тут-то было. Леяри почувствовала его интерес и тут же взяла себя в руки.

— Я трачу своё время, а такое ощущение, что для вас троих — это всё шутки.

На самом деле девушке было с некоторых пор плевать на пробуждение крови у «подопытных», как она называла троих отщепенцев. Соглашаясь принять участие в проекте, она рассчитывала обратить внимания на себя вполне конкретного аршваи рам, чтобы он осознал, что она не просто красивая и знатного происхождения. Зейн должен был увидеть её способности, понять, как она подходит ему, ощутить желание не просто работать с ней… Демоны! Он должен был хотеть её! Она идеальная пара для такого, как он! Только слепой дурак не способен этого понять!

И, что⁈ Что по итогу⁈

С силой сжав челюсти, она вспомнила отголоски эмоций, которые уловила вчера стоило перед ними появиться этой неотёсанной, совершенно невменяемой Элии Изэр! Она почувствовала флёр его желания! Острое, пряное, обжигающее… Это та реакция, которую любой уважающий себя аршваи рам должен был испытывать, глядя на неё! Это она идеальна! Она лучшая!

— Да ты в ярости⁈ — не скрывая смешливых интонаций в голосе, констатировал очевидное Оре. — Потрясающе, — хмыкнул он, когда Леяри устремила полыхающий гневом взгляд на брата.

— Пошёл вон! — рыкнула она.

Брат не заставил её повторять дважды. Конечно, всё происходящее его забавляло и Леяри знала почему. Оре всегда её недолюбливал за её магию, за то, что она во многом превосходила его. Во всяком случае, девушка верила, что причина в этом. Несмотря на то, что сейчас она корректировала его отношение, но не могла разом всё изменить. Слишком резкие перемены могли вызвать отторжение в реакциях организма.

Второй день подряд она думала о том, что не оставит всё так просто. Она никогда не проигрывает, тем более какой-то… Ни одного культурного слова не подобрать!

— Добрый день, рами вэй Рам Руи, — раздалось с порога и Леяри подняла взгляд, привычно надевая любимую маску «добродушия».

— Ох, Реймар, доброго дня, как твоё самочувствие? — пролепетала она, разглядывая обритого на лысо парня, у которого судя по виду его головы началось сильное шелушение и зуд от не проходящей сыпи.

— Как видите не очень, — пожал он плечами. — Отец сказал, что сегодня должно быть готово средство от этого, — указал он пальцем на свою голову.

Состав средства, которое применила Бешеная Эль, как между собой стали называть студенты Элию, был таким забористым, что сама Леяри не смогла подобрать нечто, что было бы способно полностью восстановить кожный покров, не говоря о волосах. Отцу Реймара пришлось серьёзно раскошелиться на экспериментальную разработку и надеяться на чудо.

Леяри уже собиралась достать ему нужную баночку, которую сегодня доставили из центральной алхимической лаборатории, как почувствовала целый букет ярких эмоций: нетерпение, желание, жадность, гнев, ярость… Некто стоящий за дверью отчаянно желал, чтобы Леяри отлучилась для того, чтобы взять средство и этот кто-то смог бы войти, поговорить, убедить, получить желаемое! Нужно спешить! Время… от времени теперь зависит всё…

Леяри была эмпатом. Мысли читать она не умела, но иногда мысли так смешивались с эмоциями, что было несложно догадаться, о чем думает тот или иной человек или аршваи рам.

— Прости, я его оставила в комнате преподавателя. Дашь мне пару минут? — улыбнулась она и получив утвердительный кивок, поспешила покинуть кабинет, чтобы спустя несколько секунда наблюдать, как в её кабинет входит «подопытная номер один» теперь уже Алисандра Рам Солли.

— Какого демона⁈ — зло шипел Реймар, смотря на такое бесцеремонное проникновение.

Время, которое он готов был уделять этой девушке было строго ограниченным, всегда ночным и на его территории. Он не собирался пятнать своё имя связью с ней. Реймар не был наивным мальчиком и прекрасно понимал, что Алисандра собой представляет, а шлюх стоило держать подальше от дневного света и приличного общества!

— Мы так и не договорили, Реймар! Время идёт! Что если завтра кровь проснётся уже у Элии, что тогда? Как ты сможешь отомстить за то, что она сделала с тобой? С нами⁈ Я предлагаю тебе реальный шанс вернуть достоинство!

— Достоинство⁈ — хохотнул парень. — Ты⁈ Я сказал тебе, что не стану этого делать! — вдруг неожиданно зло прошипел он. — Как бы сильно не хотел, но за делом следит сам король! Я по-твоему такой идиот, чтобы подставить свой род⁈ Ради чего⁈ Чтобы унизить отщепенку⁈ Избить её или её опекуна, что за бред⁈ Мне это не нужно, поняла⁈ Пошла вон и не смей приближаться ко мне, если не я сказал тебе подойти! — рявкнул не на шутку разозлившийся парень.

Леяри чувствовала, как ему хотелось выместить свой гнев теми способами, что он называл. Но ещё она знала, что для любого аршваи рам, который желает светлого будущего ослушаться главу рода подобно концу. Из рода могли изгнать даже сына главы. Неважно кто ты, если бесполезен или несёшь в себе позор. Лишь сильнейшие могли позволить себе делать, что хотят, но на то они и были главами.

Стоило разозлённой отказом Алисандре покинуть помещение, как Леяри выждала ещё несколько секунд и вошла внутрь. Она знала, что будет делать! Кто бы мог подумать, что такая удача и сама приплывет к ней в руки.

— Представляешь, — улыбнулась она, — оказывается твоё лекарство у меня в столе, — открыв ящик и взяв нужную склянку она протянула её парню.

В момент, когда их руки соприкоснулись, а взгляды встретились всё стало идеально, чтобы воплотить задуманное. Парень был на крючке.

— Почему ты отказался, Реймар? — тихонько спросила она, утягивая сознание парня на дно своих медовых глаз.

— Что… — растерянно прошептал он. — Ты же хочешь отомстить? Жестоко. Так, чтобы эта тварь запомнила, если выживет, конечно.

— Да, но…

— Но, что? — ласково спросила она. — Какие могут быть препятствия.

— Мой род…

— Так пусть обо всём договаривается та, что желает мести даже больше тебя, правильно? Зачем тебе ещё Алисандра, если не для того чтобы использовать её? М?

— Да… зачем ещё… — смотря перед собой невидящим взглядом повторял парень.

— Я использую её, пусть во всех воспоминаниях всплывает лишь её лицо, а сам затру ей память о том, что это была моя идея, — шептала Леяри, врываясь в сознание парня и вплетая в память подходящее заклинание, которое могло точечно подтереть память Алисандре. — Внушишь ей, что решил просто компенсировать ей страдания с потерей волос и дал денег, чтобы она побаловала себя, а дальше Алисандра сама решила потратить их обратившись к бандитам. Ты просто поставишь ей установку, что найдёшь у себя в памяти, когда начнёшь подтирать её память.

— Я поставлю установку… Всё сделает Алисандра…Она для этого и нужна, чтобы использовать…

Довольная проделанной работой, Леяри убрала руку, оставляя на ладони парня баночку с мазью.

— Один раз в день перед сном, — как ни в чем ни бывало заговорила она, будто всё это время давала инструкции по применению лекарства.

Чтение мыслей не было природной способностью Леяри. Но сквозь связь через эмоции и контакт с телом, зная ряд заклятий, она могла соприкасаться с сознанием вникая в него, управляя им, внушая то, что нужно, если нет никакой защиты. Как славно, что Реймар, как и все ученики носил подавляющие силу браслеты. А ведь вместе с силой они ослабляли и блоки на сознании, что так любили ставить себе богачи. Мало, кто задумывался, что ставят им их такие же как Леяри, они же их могут с лёгкостью и обойти при должной силе и умении.

— А? — несколько раз моргнул парень, приходя в себя.

— Не витай в облаках, — широко улыбнулась девушка, будто укоряла парня в мечтательности. — Сейчас самое главное грамотное лечение, а не мысли о девчонках, — погрозила она пальцем.

— Что вы, Рами вэй Рам Руи, какие девчонки, — пробормотал парень, поднимаясь со стула. — Спасибо за лекарство.

— Ну, что ты, тебе спасибо! — довольно потянувшись, Леяри откинулась на спинку стула предвкушая, что уже совсем скоро она избавится от никчемного раздражающего фактора.

В конце концов, хватит им и двоих Рам Солли.

* * *

— Ты сегодня припозднился, тоцци Фирс, — Тэрций Эрион, глава королевского архива выглядел ровесником Эдвина. Он смотрел на мужчину радушно и, пожалуй, был единственным, кто мог и желал говорить время от времени с отщепенцем.

— Да, госпожа Вьер, та самая дама весть о гибели которой была преждевременной, сегодня прибыла на территорию Башни. Не мог не поприветствовать её лично, — чуть улыбнулся мужчина. — Бедняжка, боюсь даже представить через что ей пришлось пройти, — покачал он головой.

— Эхр заам, — намеренно вставляя слова языка Рам Эш, сказал Тэрций, что значило пожелание здоровья и было весьма распространённым обращением.

— Фир зам, — неуклюже принял пожелание Фирс и был тут же поправлен главой архива.

— Фиихр заам, с придыханием, чуть растягивая гласные.

— Страшно подумать, что я когда-нибудь смогу сносно изъясняться, всё же языки учить в моём возрасте та ещё задачка, — усмехнулся Фирс.

— Глупости, друг мой, всё определяет желание. Тем более, вы всю свою жизнь посвятили науке, — усмехнулся Тэрций. — Что вам стоит выучить ещё и один язык?

— Вот уж не соглашусь, — расплылся в улыбке Фирс. — Я бы лучше посвятил себя математике, чем изучению языка, который так тяжко поддаётся такому старику, как я.

— Старик⁈ Вам всего пятьдесят, — захохотал Тэрций. — Я вдвое старше вас и не жалуюсь, — наставительно произнёс глава архива, а у Фирса натуральным образом отпала челюсть.

— Как в два раза старше, я думал вы чуть старше меня…

— Ну, что вы, — отмахнулся Тэрций, — вы просто жили на изолированных землях, а так в Рам Эш обычные тоцци легко доживают до ста тридцати лет. Бывает и больше. Что уж говорить об аршваи рам. Ладно, не будем о грустном, — вздохнул он. — Я зашел сказать, что в конце недели мне предстоит отправить отчет во дворец. Обычно, я передаю его с гонцом от короля, но в этот раз, я бы хотел, чтобы вы отвезли его. Сам по себе документ сущая дань статистике, ничего важного, но вы могли бы осмотреть центр города на обратном пути. Взять свою воспитанницу и погулять с ней по городу, уж ей то должно быть особенно интересно посмотреть на столицу королевства. В любом случае, я подумал, что такая прогулка пришлась бы вам по душе.

— Спасибо тоцци Эрион, я непременно приглашу её с собой.

Тэрций добродушно кивнул Эдвину и поспешил по своим делам. На самом деле мужчина несмотря на своё положение и любовь к богатству, которое оно предоставляло, слишком хорошо помнил через что ему пришлось пройти, поднимаясь ступень за ступенью по карьерной лестнице. С самых низов наверх, когда и поддержать было некому. Потому, в какой-то степени ему было жалко отщепенца, который так же, как и он когда-то, оказался в столице совершенно один. Конечно не в его власти было как-то существенно влиять на его судьбу, но оказать лояльность было вполне по силам. Ведь Тэрций как никто другой знал, какими чудесами может обладать вовремя сказанное доброе слово или забота совершенно постороннего человека. Никакой единой силы не надо для таких чудес.

* * *

— Это шутка такая? — не выдержав выпалила я, смотря на двух ящеров, которые увлеченно пихали свои длинные языки в широкие щели бревна, что лежало с краю широкой поляны. Должно быть, зверушки пытались вытащить оттуда муравьёв или ещё какую-то всячину.

Стоило бы пояснить, что речь шла не о привычных ящерках, а о самых что ни на есть огромных ящерах на которых привыкли передвигаться аршваи рам и жители Рам Эш. Они были гораздо выше лошадей, и я сильно подозревала, что питались далеко не сеном и овсом. Сейчас эти огромные животные были запряжены, ожидая седоков.

— Странно, — пожал плечами Зейн, — я думал ты порадуешься возможности отвлечься от скучных занятий? — усмехнулся мужчина, не скрывая иронии изогнув бровь. — Или испугалась аеши?

В общем-то да, желания их оседлать не возникало.

— Не то, чтобы испугалась… но… один раз-то я уже с лошади упала, — замялась я. — Даже боюсь представить, чем обернётся падение с такой зверюги…

— Ты сильно пострадала? — поинтересовался Зейн, внимательно смотря на меня.

— Хм, ну, не совсем я… обычно, но с последствиями сталкиваюсь до сих пор, — быстро подытожила я, надеясь, что моё нежелание влезать на спину этой штуки будет принято верно.

— Хм, в любом случае можешь не волноваться, аеши воспитанные для перевозки всадников не дадут тебе упасть, — уверенно заявил он. — Это очень умные животные. К тому же, всем студентам разрешено пользоваться аеши принадлежащим Башне для передвижения по городу. Но! Есть несколько правил, которые нельзя нарушать при общении с этими животными. Во-первых, никогда не бей их по носу. Это место гиперчувствительное и зверь может выйти из-под контроля из-за боли. Во-вторых, уздечка крепится при помощи защипов на внутренней части щек, как ты понимаешь кожа там тоже весьма нежна и при управлении аеши стоит помнить, что поводья для частичного управления, а не для того, чтобы держаться.

— А что же для того, чтобы держаться? — нервно сглотнула я, не представляя, как удержаться на огромной ящерице, когда она придёт в движение.

Когда за Фирсом ехала в игорный дом, думала помру, а в процессе вылечу из седла разбрызгивая по округе содержимое собственного желудка.

— Ремни, конечно, — как-то странно взглянул на меня Зейн. — Они спрятаны между спинкой и сиденьем седла, вытаскиваешь и крепишь к плечам и животу. Бывают механические ремни, ими в основном пользуются те, кто не владеет единой силой и стеснён в средствах, а есть ремни-артефакты, которые не просто крепят тело к седлу, но и помогают держать баланс. Сейчас почти все пользуются артефактами, так нет риска вылететь из седла, не укачивает и не трясёт.

— О… — вздохнула я, решив никому никогда в жизни не рассказывать о своём первом опыте поездки на этих животинках. И, всё-таки, извозчик тварина, сказать, что ли не мог, пока я позади него болталась из стороны в сторону, как мешок с гов…

— И, ещё кое-что, — прервал поток моего сознания Зейн, — осторожнее с запахами. Аеши очень чувствительны и нос действительно их слабая точка. Резкие запахи могут их разозлить. Так-то они предпочитают есть падаль, но если сильно злы, то могут сильно покалечить. Давай попробуем, — позвал он меня, и я не испытывая ни малейшей толики воодушевления побрела вслед за Зейном.

Тоже мне мастер успокоить: «так-то они жрут падаль, но если что, то всего-то покалечат»! Да, особенно, когда от страха испортишь воздух подле чувствительного носа…забыл добавить судя по всему!

Как бы внутренне не холодея от предстоящего опыта поездки на внушающих ужас существах, чем-то напоминающих драконов из сказок, я всё равно шла за Зейном, понимая, что умение управлять местным средством передвижения в какой-то момент может стать весьма полезным навыком. Да, лошади навсегда остались для меня под запретом. Я боялась их, а они ненавидели меня норовя оттаскать за волосы, путая их с сеном не иначе. К тому же был шанс стать круглой дурой после очередного падения. Я не могла так рисковать! А, тут вроде как ремнями крепят, а стало быть это вполне безопасно. Если ящер на спину не ляжет…

Зачем я только об этом подумала!

— Иди сюда, — видимо устав ждать пока я дойду, решил поторопить меня Зейн и издал какой-то гортанный звук. — Это команда опуститься на передние лапы, — сказал он, а зверь перед ним легко и непринужденно последовал приказу. — А теперь встать, — и издал другой, чуть более протяжный звук. — Пробуй, — ободряюще улыбнулся он мне.

Получилось у меня далеко не сразу. Тяжелее всего давалась команда «сидеть». Никак не получалось отрегулировать длину звука, потому ящер и не думал реагировать на мои знаки. Но уже скоро давать команду получалось всё более уверенно и ящеры, будто дети на зарядке, без устали повторяли заданные команды.

Как только у меня стало получаться, Зейн помог забраться в седло, и я странным образом почувствовала, что краснею от прикосновения его рук. Его ладони обожгли, сомкнувшись на моей талии, удобнее устраивая меня. Он чуть склонился, распределяя ремни у меня на плечах и талии, и я неосторожно сделала вдох, слушая его аромат. Захотелось прильнуть к его щеке, чтобы как следует разобраться, чем именно от него пахнет. Запах оказался на удивление приятным, что-то напоминающее можжевельник, прохладу и солнце, стелящееся по снежной глади в зимнем лесу… Сложно описать, но необычайно притягательно.

— Смотри, просто нажимаешь сюда, — указал он на маленький кружок на одном из ремней и стоило ему это сделать, как ремни потянулись друг к другу, превращаясь в монолитную перевязь. Зейн кивнул каким-то своим мыслям, и поднял взгляд. В этот момент я при всём желании не смогла бы отстраниться. А, теперь, была вовсе и не уверена, что хочу, когда мой взгляд растворился в зелени его глаз. — Поняла? — спустя долю секунды, немного хрипло поинтересовался он, продолжая оставаться непозволительно близко.

Далеко не сразу осознав, что меня вообще-то о чем-то спрашивают, я тяжело сглотнула и точно так же судорожно кивнула.

— Дай ему команду, — сказал Зейн, как-то нарочито медленно отстраняясь от меня.

Легко сказать, когда у меня во рту всё пересохло и я сама на грани сердечного приступа от всей гаммы непонятных и противоречивых ощущений рядом с этим мужчиной.

Неуклюже отерев вспотевшие ладошки о форму и кое-как прочистив горло, я всё же дала эту треклятую команду, а потом ещё, и ещё, и снова! И через три часа от команд «встал», «иди», «стоп», «лево», «право», «бежать», «сидеть» у меня кружилась голова. И, хотя теперь ящер не мотал меня из стороны в сторону, но три часа вверх-вниз кого хочешь замутит, какие уж тут сердечные переживания!

И я подозреваю, что эта тренировка бы длилась до того самого позорного момента, пока содержимое моего желудка не простилось бы с телом, но на поляну вдруг ворвался запыхавшийся Яс. Мужчина выглядел не на шутку встревоженным, а в его ясно-голубых глазах плескался страх.

— Зейн, разлом! Мы нужны! — это всё, что ему требовалось сказать, чтобы Зейн бросился к нему на встречу, крикнув мне, чтобы я отвела зверей в стойло.

Сидя посреди залитой лунным светом поляны, накрепко пристёгнутая магической перевязью к огромной скотине, я думала о том, что ещё утром я не знала, что в башне в принципе есть эти аеши…

— Как я могу знать, где их стойла, черт бы тебя подрал⁈ — рявкнула я в густую темноту ночи. — А ещё я не знаю, как отстегнуться, — грустно вздохнула я.

Решив, что рано или поздно, кто-то мне встретится, я взяла вторую тварь за поводья и скомандовала вперёд. Поскольку было так темно, что вырви глаз, а местность я знала не сказать, что очень хорошо, а может дело было в том, что обычно передвигалась я ниже, чем сидя верхом, но до главного корпуса я добралась, получив трижды по лицу веткой, которая хлёстко прилетала мне аккурат в нос, после того, как животина отодвигала её для себя своей мордой. Мои волосы застревали в ветвях, но конечно для аеши это не было причиной для остановки! Он пер и пер, сильно подозреваю, что даже если бы мой скальп оторвался и застрял в кронах деревьев он бы даже не заметил. Злая, избитая и укатавшаяся так, что не представляю, как встану на ноги, я выехала на центральную аллею.

Тут-то всё было очень даже цивилизованно. Светили фонари, кусты пострижены, деревья растут в сторонке, студенты мирно гуляют туда-сюда. Решив, что плевала я с высоты аеши на встречных учеников, но с дороги не съеду. Я ехала вперёд в надежде встретить хоть кого-то из преподавателей. Главное лицо посерьёзней, словно всё так, как и задумано. В след мне неслись ругательства, гневное шипение, возмущение тем, что я выехала на пешеходную зону, вместо того, чтобы кататься по специальным дорогам… Но я не знала где они и не имела ни малейшего понятия, как на них перебраться! Я сама прекрасно понимала, что мешаю всем, но что мне оставалось⁈ Кричать, чтобы помогли мне? Да ни в жизнь! Сегодня я дерзкая королева дорог и лучше не вставайте у меня на пути!

Эх, снимут ли меня сегодня отсюда⁈ Вдруг все преподаватели уже давным-давно по домам разошлись?

— Тоцци Изэр! — рявкнул кто-то со стороны и лишь обернувшись, я увидела спешащего мне наперерез Аирона Рам Уиссома, преподавателя темных искусств, которого боялась добрая половина студентов.

Я тоже обмирала, стоило ему зыркнуть, своими черными глазищами. Его окрик привлек внимание слишком многих. Студенты начинали толпиться вокруг, и я поняла, что ещё немного и они замкнут меня в кольце!

А, потом⁈ Что⁈

Позор! Вот, что!

Весь авторитет мне похерит этот профессор, когда начнут разбираться, что я тут делаю и почему не могу сама отстегнуться, куда еду и всё прочее! Но он мне нужен! Как же быть⁈

Решение пришло мгновенно. Смерив расстояние, которое осталось преодолеть Рам Уиссому до края дороги, его комплекцию и оценив собственные силы, я поняла, что справлюсь. А, если нет, то всё равно это лучше, чем оказаться на таких унизительных разборках перед всеми.

Хищно прищурившись, я издала звук, означающий «бежать» и начала набирать скорость уносясь на перерез профессору по темным искусствам. Всё произошло стремительно. Он как раз выбежал на дорогу, я неслась на него, разгоняя толпу зевак и когда Аирон заметил, что вот-вот окажется под ногами аеши, я наклонилась, удерживаемая магической перевязью, и схватила его за шиворот по инерции закидывая профессора перед собой. Он что-то пытался орать, но было не до того. Я пыталась рулить, уносясь со своей жертвой подальше от центральной дороги.

— Какого⁈ Какого демона, тоцци Изэр⁈ — вопил он, лежа на шее моего аеши и не рискуя выпрямиться.

— Ну, простите, так надо, я всё объясню! — неуклюже извинялась я, похлопывая его и только спустя несколько секунд сообразив, что хлопки мои приходятся аккурат по заднице профессора. — Ой, — охнула я, понимая, что меня сейчас стошнит.

Наконец-то люди закончились и остались далеко позади. Я поспешила помочь перевернуться этому грозному мужчине, который похоже решил меня убить.

— Ты совсем спятила, Изэр! — рявкнул он, кое-как выпрямляясь передо мной.

— Простите, я приму любое наказание, но прошу вас отвяжите меня и заберите этих тварей туда, где они живут, — едва ворочая языком, взмолилась я. — Наставник убежал на какой-то разлом, а я не знаю ни как отстегнуться, ни куда их девать!

— Ты, что сразу сказать не могла⁈

— Не могла! Я их три недели окучиваю, чтоб даже смотреть в мою сторону не смели! Как вы себе представляете, если бы они увидели меня в таком положении⁈ Соображать надо! — от усталости выдала целую тираду, надеясь, что свобода уже близко.

Аирон смотрел на меня своими непроницаемыми черными глазами, ветер слегка трепал его белоснежные волосы и у меня была мысль, что он готовится меня убить, прежде, чем эта гроза Башни не стала хохотать так по-мальчишески задорно, что мне и самой захотелось последовать его примеру.

— Надо было нажать тут, — показал он мне на едва заметное углубление в креплении ремня, и я наконец-то освободилась.

Профессор дал команду животным сесть и помог мне съехать с его бока.

— Боги, больше никаких тварей подо мной, — прошептала я, опираясь руками о дрожащие колени. — Спасибо, — прошептала я, смотря, как профессор споро пристёгивается на моё место.

— В следующий раз просто скажи, — хмыкнул профессор, весьма ловко разворачивая зверей и удаляясь куда-то во тьму.

— Обязательно, — кивнула я, — только если свидетелей не будет…

Глава 13

Алисандра не скрывая своего благодушного настроения, сидела на постели и чувствовала себя как никогда счастливой и удовлетворённой. Какой же удивительной день ото дня становилась её жизнь, стоило в ней проснуться крови аршваи рам. Нет, как таковую единую силу она чувствовала лишь в момент её пробуждения, после Зейнвер и Оре надели на её руки блокирующие силу браслеты, так что она толком и понять не смогла, что именно с ней произошло. Но то она, а то люди вокруг неё!

Удивительно то, как её стали замечать! Говорить с ней, уважительно обращаясь «рами вэй Рам Солли»! И не было в этом обращении никаких сальных намёков и подтекстов, а самое что ни на есть уважение…Так ей казалось во всяком случае. Но, Алисандра никогда не концентрировала внимание на деталях, которые были неприятны. Выезжая в свет с очередным любовником в оперу или казино, когда слуги говорили ей «госпожа Лавиль» она слышала слово «госпожа», и вовсе не замечала многозначительные взгляды или пренебрежительное игнорирование от светских дам и господ. Это было неважно. Она умела наслаждаться моментами собственной значимости.

А сейчас и вовсе всё складывалось как нельзя лучше! Реймар выделил ей приличную сумму, чтобы она могла потратить её на новый гардероб и косметические процедуры. Но девушка знала какие это всё глупости! У неё и самой вот-вот будет столько денег, что им всем и не снилось и очередь из таких вот тупых Реймарчиков! Когда-то уже в прошлой жизни, один из её любовников любил поболтать с ней, сделав своё минутное дело. Порой ей казалось, что именно затем она ему и была нужна, а уж никак не за прямым назначением. Ему нравилось хвалиться тем, как правильно вкладывал свои деньги, чтобы спустя время получить прибыль. Его слова почему-то то и дело всплывали в голове.

«Бедняки потому и бедняки, что трясутся над неожиданно попавшими в руки грошами! Такие люди никогда не разбогатеют. Запомни, крошка, деньги должны работать на будущее приумножая твой капитал. Правильное вложение — гарантия успеха!»

— Правильное вложение — гарантия успеха, — повторила она самой себе согласно кивнув.

Всё складывалось, как нельзя лучше — у неё есть необходимые средства, чтобы вложить их в собственное благополучие.

Немного нахмурившись, Алисандра попыталась вспомнить, как она вышла на тех наёмников, которые взяли её заказ… И почему-то не смогла…

Наверное, она встретила их на улице, когда ходила в лавку товаров женской красоты около центрального рынка? Точно же! Так и было! Она сразу приметила того симпатичного черноволосого парня, от которого так и несло тёмной приступной харизмой. Уж, что-что, а определять подобный контингент Алисандра умела и неважно, в какой стране она была. Бандиты есть бандиты, а эти ещё и элитными наёмниками оказались! Вот уж и в самом деле случай помог! Как тут не поверить, что даже боги на её стороне. Сделав заказ на Элию она сразу обозначила, что в живых Изэр остаться не должна. Внесла часть суммы за требуемое, а вот вторую часть сейчас с удовольствием пересчитывала, раскладывая золотые монетки по стопкам. Здорово, что Реймар оказался таким щедрым. Ей как раз хватило, чтобы исполнить своё самое заветное желание. Она с детства привыкла бороться за свой сладкий кусок пирога! И, теперь, когда у неё на горизонте замаячил не кусок, а настоящая мастерская, которая будет выпекать ей по пирогу в день она не упустит такой возможности из-за какой-то бешеной девчонки, что, обретя силу, станет серьёзной проблемой, с которой так просто уже будет не справиться. А, так, она запросто поплачет над могилкой невинно убиенной племянницы и с удовольствием шагнёт в своё светлое будущее. Томаса, как соперника, с которым у неё могут возникнуть серьёзные проблемы она и вовсе не рассматривала. Хорошие мальчики долго не живут.

Теперь осталось лишь сообщить, когда Элия покинет пределы Башни, чтобы её люди были готовы.

Алисандра достала из кармана формы небольшую серебристую монетку, которая на самом деле была артефактом связи, что дали ей нанятые наёмники. Когда у неё будет информация о перемещениях Элии она просто передаст её и всё, что ей останется, так это ждать. Разумеется, она не собиралась следить за девчонкой. Для этих целей была охрана Башни, с которой она поворковала и непрозрачно намекнула, что готова на большее при случае. А, потом, поделилась, что переживает за непутёвую племянницу, которая то и дело убегает в город. Попросила за ней присмотреть и если что уведомить. Разумеется, не бесплатно. Благо Элия уже ославилась на всю Башню, и охрана прекрасно знала о ком речь и то, что девушка по-прежнему была бездарной отщепенкой на самом деле не красило её в глазах общественности. Ей пошли на встречу.

* * *

То, что в их обществе называли Кайонарский разлом ещё сто лет назад было небольшой трещиной в пространстве расположившейся в Кайонарском ущелье на границе трёх королевств: Рам Эш — земли аршваи рам, Радония — земли двуипостасных и Сиаль — земли альв. Но последнее столетие этот разрыв в пространстве постоянно то растягивался, то сужался, а то и вовсе начинал пульсировать. И именно, когда наставал черёд поочерёдной пульсации, то было особенно тяжело. Когда разлом расширялся, то из него лезло такое, что и вообразить было страшно. Но стоило ему сузиться, превратившись в овальное «окно» и он начинал тянуть энергию. Ту самую единую силу, которая питала их мир. А, если приходил в поочерёдную пульсацию, то было всё и сразу!

Как ни крути, разлом был общей головной болью и охранять мир от проникновения тварей с другой стороны и от его сужения, приходилось трём королевствам сообща. Но аршваи рам искренне полагали, что от их соседей проку мало и в какой-то степени были правы. Двуипостасные были отличными войнами и могли зачарованным железом сражаться с порождениями изнанки, но стягивать грани пространства и как-то их удерживать они не могли, поскольку с единой силой работать не умели. Альвы чувствовали колебания энергии и могли предсказать, когда разлом будет нестабилен и какой интенсивности ожидать активность. Они давали прогноз, какие именно силы будут нужны. На этом помощь этих возвышенных умников заканчивалась. Службу у разлома альвы воспринимали как кару небесную и денно и нощно вещали, как хорошо дома, где тысячелетние леса и дыхание живой земли питает их силы. Альвы и прибывали к разлому на считанные недели, потом им становилось нехорошо от мертвой почвы, что окружала ущелье, и они отправлялись в родные леса, а их сменяли новые отряды. Двуипостасные могли служить в гарнизоне при разломе годами, также, как и аршваи рам. Вот только не у каждого аршваи рам хватало умений и резерва, чтобы работать с силой изнанки. Служила тут элита среди аршваи рам и военной мощи двух королевств. Лишь сильнейшие могли работать с разломом и удерживать его в стабильном состоянии.

Зейн прослужил при Кайонарском разломе десять лет обязательной службы, как любой аршваи рам достаточного потенциала, но и после он, Оре и Яс периодически возвращались в гарнизон, помогая удерживать разлом. Как и десятки других сильнейших аршваи рам своего времени они всегда числились в активном резерве гарнизона на случай такой активности разлома, как сегодня. То, что их вызвали означало лишь одно — разлом пульсирует особенно интенсивно.

Выскочив из арки портала, что переместил его, Оре и Яса на территорию гарнизона, они трое устремились туда, куда уже проследовали все имеющиеся силы в гарнизоне. Каждый из них привычно сплетал атакующие, удерживающие и защитные плетения, распределяя свои заготовки и цепляя на каждый палец руки, чтобы в последствии быстро скинуть нужное на тварей или грани разрыва, смотря, что будет нужнее.

Забег не был долгим и уже совсем скоро они оказались у ущелья, в которое им предстояло спуститься, чтобы подобраться к разлому. Обычно пользовались лестницей, но по исходящим вибрациям ужасающей мощи, которая рвала мелодию единой силы, вплетая в её звучания страшные ноты, нарушающие баланс, совершенно противоестественные и разрушающие саму структуру мира, им было понятно, что внизу нужно оказаться как можно быстрее. Не останавливаясь, сперва Зейн затем Оре и Яс, спрыгнули вниз отпуская первое плетение, которое помогло мягко спланировать как можно ближе к разлому. На смену использованному плетению уже создавалось новое. Зейн невольно смотрел на группы сражающихся внизу оборотней и аршваи рам, которые бились против десятка тварей лишь отдалённо напоминающих скальных кошек. На деле же это были огромные чешуйчатые твари размером с аеши, с толстой кожей и клыками с ладонь. Хош, как называли этих порождений изнанки аршваи рам, были почти невосприимчивы к единой силе и имели слюну, способную разъесть металл, что уж говорить о том, что укус такой твари нёс неминуемую смерть.

У Зейна было неоспоримое преимущество, дарованное ему благодаря жадной фанатичности его отца, он мог мешать единую силу с силой изнанки принадлежавшей сущности, что была заперта в нём. Его заклятья действовали на любые порождения той стороны. Заклятья срывались с его рук одно за одним, не успели его ноги коснуться земли. Ближайшую к нему хош разорвало на части от первого прицельного попадания, но расслабляться было рано. Он спешил вовсе не сражаться с тварями, первое что необходимо было сделать это стабилизировать разлом, чтобы оборвать вытягивание единой силы и предотвратить проявление новых тварей. Руны на его теле служили надёжной защитой удерживая резерв стабильным, но даже они не могли справляться долго, если он будет постоянно расходовать энергию. А ведь возле разлома пополнить её практически невозможно. Пока он бежал к разлому, то с его пальцев всё же соскользнуло ещё несколько заклятий. Одно из них спалило огромное существо похожее на паука, но будто сотканное из черной дымки с сапфировыми бусинками двенадцати глаз, которые были расположены по кругу головы чудовища. Оно опрокинуло на спину мужчину оборотня и уже хищно ощерило свою зубастую пасть состоящую из сотен тонких иголочек-клыков, когда Зейн бросил своё заклинание.

Он знал, что силы тратить нельзя! Самое важное это разлом! Но и пройти мимо не мог. Пробежав ещё около пятидесяти метров, туда где разрушающий ритм пульсации усиливался до такой степени, что на ногах устоять можно было лишь с огромным трудом, он увидел шестерых аршваи рам, которые из последних сил пытались стабилизировать пульсирующие грани.

Движениями доведёнными до автоматизма годами службы, он, а вместе с ним и Оре с Ясом, ухватились заранее заготовленными щупами в края разлома, меняя интенсивность ритма пульсации материи. Точно успокаивая то, что успокаиваться не желало, а желало тянуть силы, пожирая их, а вместе с ними и саму жизнь. За его спиной сражались оборотни и аршваи рам, рядом у стен ущелья сидело с десяток сильнейших рейши, которые без устали подпитывали работающих с разломом аршваи рам и всё равно эта дрянь высасывала каждого из присутствующих почти до суха. Он не брался судить сколько времени прошло прежде, чем звуки за его спиной утихли. Рейши точно по неведомой команде один за одним теряли сознания, высушенные аршваи рам, которые из последних сил стабилизировали разлом. И лишь когда рухнуло без сознания уже двое из удерживающих разрыв он стал замедляться. Пульсация постепенно сходила на нет прежде, чем полностью успокоилась.

Зейн отпустил края материи, сняв все свои заклинания и пошатнулся от неприятного головокружения. Они справились. Не смотря на слабость, но они выстояли… в этот раз. Он прекрасно понимал, что однажды их усилий окажется недостаточно.

Обернувшись, он осматривал ущелье, утонувшее во внутренностях и частях разорванных тел тварей изнанки, оборотней и аршваи рам. Потери были. Они есть всегда. И это то, что он действительно ненавидел. Каждый раз ему казалось, что именно здесь у граней Кайонарского разлома они теряют самых лучших, перспективных, талантливых, сильнейших!

— О, демон, — услышал он сдавленный шёпот Оре, который от упадка сил опустился на колени.

— Ты как? — зачем-то спросил Зейн, хотя и сам прекрасно знал, что отвратительно.

Сам был не лучше.

Совсем скоро подоспела группа зачистки и начала проверять ущелье на предмет ускользнувших от ударной группы тварей, пока изрядно потрёпанный отряд стал потихоньку выбираться на поверхность.

Зейн тоже решил было поскорее покинуть это место, помог подняться Оре и они вместе с Ясом начали осторожно продвигаться к лестнице, ведущей наверх. В какой-то момент Оре повело, и он стал заваливаться на Зейна. Мужчина попытался поймать друга, но не рассчитал собственных сил и вынужденно протянул руку, чтобы опереться о стену ущелья.

Острая жалящая боль, будто его запястье полоснуло раскаленным железом. Он выбросил испепеляющее заклинание прежде, чем смог разобраться, что именно ужалило его. Если бы не демоническая сущность внутри него, он бы ни за что не сумел понять, что это сарм, мелкие твари размером с крошечную птицу. Ядовитые, рожденные изнанкой, чем-то напоминающие комаров вот только сосут не кровь, а единую силу из резерва своей жертвы, предварительно обездвижив её ядом.

Свет померк тут же. Он не успел хоть что-то предпринять. Одно радовало, яд вроде как не смертельный, но, когда он придёт в себя никто бы не сказал. Каждым существом он переносился по-своему.

* * *

— Я думаю, даже хорошо, что вы мало что помните, — сочувственно кивнула я, накрывая своей ладонью руку госпожи Вьер.

Сама женщина на мой взгляд выглядела очень хорошо. И не скажешь, что она жертва кораблекрушения перенесшая неизвестно какие травмы. Но, наверное, это легко можно было объяснить благодаря чудодейственным мазилкам, которыми обладали аршваи рам. Тут главное части тела не терять, а остальное-то уж восстановят.

— Да, всё так смутно, — покивала она. — Помню, как мы поднялись на корабль, отчалили, а уже ночью, — нахмурилась она. — Всё как в тумане, а в себя я уже в больнице пришла. Ума не приложу, как такая старуха вроде меня умудрилась выплыть…

— Мама, — осуждающе воскликнул Томас, — не смей так говорить!

— Так, нежели я не права⁈ — пожала она плечами. — Так-то я отродясь плавать не умела. А, тут ледяное море, шторм, платье с корсетом, — покачала она головой, искренне недоумевая.

— Порой, желание жить толкает нас и не на такие свершения, — глубокомысленно изрёк Фирс, как всегда стараясь успокоить и приободрить.

— Должно быть, вы правы господин Фирс, об одном жалею, что так и не удалось успокоить супруга, что мы живы…

— Мам, я теперь аршваи рам и рано или поздно, но нам удастся перевезти отца сюда! Я обязательно поговорю об этом с рами вэй Рам Арашису, — со всей серьёзностью заверил Томас свою матушку, которую уже второй день не выпускал из постели.

Госпожу Вьер поселили в женском общежитии на нашем с Алисандрой этаже, и теперь заботливый сын ни свет, ни заря бегал в столовую, брал там завтрак для своей мамы, и уже только после этого заходил за мной и мы шли на завтрак сами. Сегодня я и Фирс зашли к госпоже Вьер как раз с утра, чтобы осведомиться о её самочувствии.

— Томас прав, — постаралась я поддержать брата, — может быть мы и попали сюда в виде откупа проигравшей стороны, но теперь он часть древнего рода и пойти ему навстречу хотя бы в малом не составит труда, — заверила я, хотя вовсе не была так уверенна в своих словах.

Так-то оно вроде всё верно, но всё ещё остаётся непонятным то для чего именно им понадобились представители давно угасшего рода.

— Надеюсь, вы правы, — немного грустно улыбнулась женщина и тут же строго свела брови, устремив свой взгляд на сына. — Но, как бы там ни было в комнате я больше сидеть не собираюсь! Я хорошо себя чувствую и вполне в состоянии дойти до столовой…

Почувствовав, что назревает очередная попытка госпожи Вьер избавиться от воистину удушающей опеки сына, который до сих пор не мог поверить, что она жива, я дала знак Фирсу, что нам стоит уматывать, пока эти двое не перешли в фазу «призыва свидетелей». Так они поступали уже не первый раз. Госпожа Вьер обычно хватала меня или Фирса и начинала трясти так, что можно было шею свернуть, чтобы мы подтвердили, что она в порядке. Того, кто оставался хватал Томас и начинал точно так же самозабвенно трясти, выбивая подтверждение, что по виду госпожа Вьер совсем не в порядке. Длилось это ровно до тех пор, пока не пора было на занятия. Так как к Томасу относилась я хорошо, а госпожу Вьер искренне уважала, то позволяла качать себя во все стороны. Фирс в принципе никому не противился в раскачиваниях, так как был закоренелый пацифист. Я же заметила, что люди, к которым я хорошо отношусь могут из меня верёвки вить, а это вот мне совсем не нравилось. Вчера даже ужин пропустили из-за этого!

Тихонько юркнув в приоткрытую дверь, я облегченно выдохнула.

— Пронесло, — согласно кивнул Фирс. — Кстати, какие планы на выходные?

Посмотрев на опекуна, я искренне терялась с ответом.

— Ну, примерно, как и у тебя — никаких, — обозначила я очевидное.

Не то, чтобы я была такой вредной, но «планы на выходные» подразумевают деньги и знакомства. У нас в виду последних трат на Алисандру и её команду любовников с первым стало совсем скудно, а со вторым и вовсе беда. Да, и Зейн куда-то пропал после того, как покатал меня на аеши. Вдруг как появится и потребует занять собой все мои выходные…Эх, было бы хорошо.

— А, вот и нет, мы пойдем с тобой на экскурсию во дворец! — восторженно заявил Фирс. — Представляешь, мне выпала возможность доставить ежемесячный отчет тоцци Тэрция Эрион в канцелярию короля! И, я могу взять одного сопровождающего…

— Погоди, — перебила я его, — отчет какой-то важный?

Да, наверное, для девушки которой вот-вот исполнится восемнадцать я была несколько прагматичной, но в отличии от Фирса я вообще не верила, что ему может перепасть какая-то приятность просто так. Просто потому, что он всё время влипал в какую-то фигню, если его не проконтролировать. А, сейчас, моё воображение уже рисовало, что некто злобный Тэрций Эрион решил подставить моего тюфяка с отчетом, а потом вообще не пойми что с ним сделать.

— Да, нет, простая перепись свитков и документов, которые были поставлены на учет в архив за этот месяц. Ничего сверхсекретного и важного, лишь информация для дублирования в каталогах дворца.

— Звучит довольно занудно, — выдала я, соглашаясь сопровождать Фирса в первую очередь для того, чтобы он не потерял этот отчет. Мало ли! — Я с тобой.

— Отлично! — воскликнул опекун. — Наша первая семейная вылазка на новом месте… — начал было распаляться он.

— Не хочу тебя огорчать, но у нас уже была одна, — фыркнула я. — Надеюсь, в этот раз будет не столь зажигательно, — хохотнула я. — Кстати, до дворца далеко топать? Я тут аеши научилась водить, можем взять! Оказывается, на них ремни есть, представляешь⁈ Пристёгиваешься, вот так, — показала я руками, — и катишь! Только сиденье на одного, но думаю, если я сяду за тобой, и мы пристегнемся как один, то тоже можно, — представив себе картину, как буду управлять ящером с Фирсом пристёгнутым ко мне спереди, решила, что лучше наверное пешком.

— Боже, это даже звучит убого, — раздался до омерзения противный голос Алисандры из-за открываемой двери. — Ты же как ни крути тоже когда-нибудь станешь Рам Солли, — фыркнула она, проходя мимо нас с Фирсом. — Совсем не волнует, что о тебе подумают в высших кругах? — снисходительно взглянула она на меня, поравнявшись с нами в коридоре.

— А тебя совсем не волнует, что я могу выбить тебе передние зубы, как твоему дебильному дружку? — в тон ей, спросила я.

— Ну и воспитание, — покачала головой девица и поспешила покинуть общий коридор.

— Элия! — воскликнул опекун. — Ну, нельзя же так, она же женщина!

— Думаешь, женщина бы стала так поступать, как эта хотела поступить со мной?

На мой закономерный вопрос ответа у опекуна не нашлось.

Не могу сказать, что я с каким-то трепетом ждала обещанного похода во дворец на выходные. Нет, скорее уж я ждала неприятностей. В свете последних событий я становилась настоящим параноиком. Вдруг этот библиотекаршка развернул какие-то хитромудрые злобные планы на моего бедненького Фирса и решил его как-то подставить⁈ Зачем? Я сама не знаю, зачем в этом месте делают большую часть гадостей по отношению к нам. Но на кануне ночью я подготовила «ЭЛИЮ».

Кастет по имени «СИЛА» изъял Зейн, после того, как я выбила им зубы несостоявшемуся насильнику. Подумаешь, прям, велико преступление! Но, когда он спросил от какого оружия остались на подбородке буквы, пришлось сдать. Хорошо хоть «ЭЛИЯ» не засветилась и её никто не полез искать в моих карманах. Конечно, не знаю, чем бы она могла помочь, но пусть будет. В вырез форменного платья убрала нож-бабочку. Ещё один подарок Фирса на шестнадцатилетние. Пусть будет и он, мне так спокойнее.

Три дня я не видела Зейна и странным образом думала о нём каждый день. Особенно по ночам. Эти мысли мешали заснуть. Я переживала, всё ли с ним нормально. Сегодня даже отважилась подойти к Ясу, которого заметила после занятий, спешащего в сторону центрального корпуса. Даже не успев толком подумать, зачем я это делаю, я ломанулась ему на перерез. Вероломно кидаться на преподавателей входило в мою привычку, так как не ожидавший, что я так бесцеремонно выскачу перед ним Яс, едва не запутался в собственных одеждах и не рухнул в противоположные кусты.

— Почему у меня нет индивидуальных занятий! — рявкнула я, отчаянно смущаясь.

Так-то я понимала, что надо поздороваться, улыбнуться, осведомиться о том всё ли в порядке с рами вэй Рам Арашису… Но, куда там! Стоило только подумать, как я буду мяться и краснея выспрашивать о Зейне! И, что подумает этот Яс⁈ А, вдруг решит, что у меня какая-то симпатия к Зейну, а не простой интерес⁈ Да ни за что!

— А⁈ — вместо ответа, растеряно выдал мужчина, видать не ожидавший такого напора.

Он спешил по своим вопросам полностью погруженный в себя, а тут я.

— У всех есть, а у меня нет! Что за дела? — пошла в атаку я. — Где преподавателя носит⁈ — грозно сдвинув брови, вызверилась я.

Внутренне умирая от смущения, мне хотелось провалиться под землю! Ну, что я творю! А, тем временем, моё тело продолжало жить своей жизнью.

— Ну, — потребовала я, заступая дорогу в конец растерявшемуся мужчине.

— На следующей недели расписание восстановят, — пробормотал он. — Не стоит волноваться, — добавил Яс и стал набирать скорость, чтобы прорваться мимо меня.

Хотелось конечно схватить его за шиворот и потребовать ответа, но с момента таскания подобным образом Рам Уиссома прошло не так много времени. Меня могли неправильно понять, а тут выходные впереди, запрут ещё в карцере. Кто тогда будет Фирса сопровождать?

Потому, я лишь молча смотрела в след какому-то чересчур взволнованному Ясу и думала, а что если переживает он из-за Зейна? Может быть такое? Вдруг с ним что-то случилось?

Так или иначе, но жизнь продолжала идти своим чередом и уже следующим утром я ждала Эдвина у входа в мужское общежитие. Проштудировав свой гардероб я лишний раз убедилась, что кроме свежего комплекта темно-синей формы ученика Башни нарядиться для похода во дворец мне не во что. Аккуратно заплела волосы в две толстые косы, умылась, почистила зубы, потом умылась с мылом и на этом мои косметические процедуры были завершены ввиду отсутствия косметических средств. Не думаю, что мой внешний вид соответствовал высокому визиту во дворец, но поскольку я была сопровождением служащего, то надеялась, что достаточно быть просто чистым и причесанным.

На этот раз двигались мы в сторону противоположную от трущоб. И эта сторона Арамии не могла не восхищать. Широкие мощенные розовым камнем улицы, высокие каменные дома с открытыми террасами и галереями переходов, утопающие в зелени и цветах. Улицы благоухали, казалось, что за каждой оградой очередной виллы живут неприлично счастливые люди. А, разве могло быть иначе, когда у тебя такой потрясающий дом, шикарный парк, светит солнце, а воздух пропитан ароматами цветов и моря⁈ Что ни говори, но картинку аршваи рам умели создавать такую, что сердце радостно замирало. Я, как человек выросший в суровых землях графства Изэр и самое красивое, что видела в родных землях это заснеженные шапки гор и лес, искренне любовалась открывавшимися видами. Люди, что время от времени скользили мимо нас поражали своими расшитыми драгоценными нитями многослойными одеяниями. У женщин это были такие же платья из тонкой, как лепесток цветка ткани. Даже когда девушки делали лишь шаг их одеяния красиво развевались, создавая легкий парящий силуэт. Никаких корсетов, кринолинов и прочей «прелести». Лишь максимально доведённая до идеала природная красота. У многих даже волосы были якобы просто распущены, но было видно сколько мастерства было вложено в укладки, как обычный волос переплетался с серебряными, золотыми, жемчужными нитями. Это было очень красиво. Такое ощущение, что девушки стремились к сходству с феями из старинных сказок. Я шла, то и дело провожая этих дам в сопровождении свиты восхищенными взглядами и думала, что однажды у меня будет такое платье, но непременно темно-малинового цвета и когда Зейн увидит меня в таком…

— Элия, это уже неприлично! — шикнул Фирс, вырывая меня из грёз, которые так полно захватили меня. — Закрой рот в конце-то концов, — засмеялся он.

— Ты имеешь дело с девицей, выросшей в захолустье — смирись, — фыркнула я.

— Дело вовсе не в захолустье, а в твоём отце, — покачал он головой, тяжело вздохнув.

Мы оба понимали, о чем именно говорил Эдвин и как это ни печально было слышать, но он был прав. Даже думать не хочу, что со мной стало бы не упади я тогда с лошади. Как бы там ни было, но именно благодаря тому, что я перестала бояться их и начала отстаивать свои интересы меня научили грамоте, счету и всему тому, что положено знать дочерям аристократов Тарволь. Хотя всякие вышивания, танцы, этикет я наотрез отказалась осваивать. Да, Фрау и не стремилась меня учить. Нет и не надо! Мне кажется, она даже рада была, что все эти бабские примочки я с презрением отвергла ещё на подлёте. Зря, наверное, но стоило мне представить, что я буду шить или танцевать в юбке(!), как у меня начиналась форменная истерика! Странно, конечно, почему меня так смущали танцы именно в платьях⁈ Но это казалось прям…стрёмно! А, ещё, когда я увидела, как Себастьян кружит по залу сестру держа её за талию, я очень четко поняла, что просто убью его, если он провернёт что-то подобное со мной. Одним словом, ни шить, ни танцевать, ни музицировать я так и не научилась. Любезная мачеха согласилась не рассказывать о моих провалах в этой части образования отцу и всячески уговаривала бросить и занятия у Эдвина. Но на это я уже не согласилась и искренне считала, что «среднее» образование это святое. Почему «среднее» я до сих пор не знала, но продолжала так его называть. Сейчас же подсознательно полагала, что «вышку чалю» стоило начать учиться в Башне. Самое удивительное, что несмотря на специфику образования, я собой очень гордилась.

Дворец Рам Эш был огромным монументальным комплексом, который от самого города отделяло несколько мостовых переходов через буйную горную реку. Казалось, что он сияет в солнечных лучах мириадами белоснежных искр и лишь подойдя к одному из широких мостов, по которым можно было подобраться к этому исполину, я поняла, что это какой-то необыкновенный камень с вкраплениями серебристых искорок, что создаёт такой необыкновенный эффект. Пройдя по мосту, мы остановились возле пропускного пункта, и Эдвин предоставил документ, что ему дали в Архиве. Стражник одетый в многослойные серо-голубые одежды, провел ладонью над бумажкой и кивнул, давая разрешение на вход. Не представляю, как Эдвин бы один, толком не зная языка, искал бы королевскую канцелярию⁈ Но благодаря мне справились мы довольно быстро, поплутали немного по дворцовому парку, отдохнули в тенёчке, так как Фирс сильно устал от длительной ходьбы, под моим чутким руководством сдали отчет и убедившись, что его внесли в журнал приёма, направились в обратный путь.

Только лишь избавившись от этого самого отчета, я наконец смогла перевести дух. Может быть, не так уж и плох начальник Фирса, а я уж на него наговариваю ни за что, ни про что!

— Жаль, конечно, денег совсем не осталось, — вздохнул Фирс, стоило нам покинуть территорию дворцового комплекса, — а то могли бы прикупить местных вкусностей, попробовать, так сказать, культурные отличия…

Фирсу пришлось замолчать на середине фразы, стоило поймать мой укоризненный взгляд.

— Да, ты бы попробовал, а я бы посмотрела, — пробормотала я.

— Ну, не расстраивайся, — вздохнул он, — может, это пройдёт однажды…

Моя привычка выкидывать булки и сласти не прошла даже после того, как я похудела. Это на самом деле сильно расстраивало. Сладкое я любила и порой очень по нему скучала, но стоило взять в руку сдобную булочку или конфету, как она тут же устремлялась в мусорное ведро.

— Зато нам ни что не мешает наслаждаться видами, — оптимистично подытожил профессор, и наш обратный путь стал напоминать какую-то экскурсию.

Мы вдвоем с интересом рассматривали дома, парки и сады аршваи рам, пока наше общее внимание не привлёк ребёнок, сидящий прямо на земле. Так-то детей я побаивалась, особенно маленьких и плачущих. Чего ждать от мычащих и ходящих под себя существ? Ничего хорошего! Однозначно! Кто знает, что у них на уме⁈ Этому на вид было… не знаю сколько, но мало. Одет был весьма скудно в сравнении с то и дело встречающимися взрослыми. По его щекам сбегали слёзы, которые он то и дело размазывал своими крошечными ладошками. Да и вид парнишка имел весьма жалкий.

— О, Боги, малыш, как ты здесь оказался? Что с тобой случилось? Где твои родители? — тут же кинулся к малышу Фирс, заботливо кудахча вокруг него.

На незнакомую речь парнишка растеряно замолчал и то слава богам!

— Мамаша где твоя? — перешла я тут же к сути проблемы, испытывая лёгкую оторопь от одной возможности, что этого мелкого надо бы взять на руки и как-то сделать, чтобы он выключился и больше не орал.

Мальчик вновь рвано задышал, судя по всему подготавливая свои лёгкие к новому витку истерики, чего я никак не могла допустить.

— А, ну, цыц! — шикнула я на него.

Не тут-то было! Мелкий разинул пасть от чего стал похож на гигантскую жабу и заорал так, что у меня началась форменная паническая атака! Хотелось бегать вокруг него с одной лишь надеждой, что это поможет отыскать выключатель!

— Кто ж так разговаривает с детьми, — укоризненно покачал головой Фирс, и тут же подхватил мальца, начиная трясти того вверх-вниз. — Ну-ну, малыш, не плач, мы найдём твою маму… Подержи-ка, — прежде, чем я бы успела отринуть дар, Фирс сунул ребёнка мне в руки, но стоило отметить, что это сработало. Что мальчик, что я замерли точно громом поражённые.

— Зачем ты сунул его мне? — прошептала я чуть слышно, чтобы не напугать это создание и молясь всем богам, чтобы он как можно дольше молчал.

— Нужно осмотреться, может быть, его мама где-то недалеко? — предположил профессор.

— Ты думаешь его мать собака, которая потерялась? — изогнув бровь, поинтересовалась я. — Нет, надо искать стражей порядка и сдавать его туда…

— Мама! — вдруг решительно воскликнул пацан и показал своим пухленьким пальчиком на женщину, которая свернула за угол на той стороне дороги.

Предполагаемая мать так шустро вильнула в переулок, что лично я увидела лишь краешек её платья.

— Мама! — вновь заорал пацан и я почувствовала себя мамашей с двумя детьми.

Прежде, чем я успела поймать Фирса, он рванул через дорогу устремляясь в сторону переулка. Мелкий начал вновь кричать мне на ухо, а я уже не знала за кого хвататься!

— Да, что ж за⁈ — сдавленно прошипела я ругательства себе под нос и поспешила следом за исчезнувшим в переулке Фирсом.

Вся ситуация нравилась мне всё меньше и меньше! Респектабельный район столицы, кругом уважаемые аршваи рам зацикленные на собственной репутации и правилах и посреди всего этого великолепия сидит полуголый пацан и орет на всю улицу! Никто даже не подошел к нему, кроме нас… идиотов. Так и хотелось добавить, потому что я не верила, что такая ситуация возможна! Да ещё и загадочная мать, которая, не заметив нас и собственное чадо, свернула в подворотню…

Не успев толком разобраться в собственных мыслях, я перебежала дорогу. Но стоило мне оказаться в пространстве между домов, как ребёнок на моих руках резко замолчал. Взглянув на него, я едва не заорала сама! У меня на руках была кукла! Настоящая кукла, кое-как сшитая из тряпок, с бусинами глаз и криво вышитым красным ртом!

Осознав, что столкнулась с самым настоящим проявлением силы аршваи рам, как тупая боль обрушилась на весок, а вместе с ней и густая тьма обступила меня со всех сторон.

Глава 14

В себя я приходила с трудом. Голова раскалывалась, но это было понятно после такого удара. Правда к голове прибавилась боль в левом плече, бедре и запястьях. Не с первого раза я осознала, что причина в том, что я лежу на чем-то твердом… Каменный или бетонный пол? Совсем рядом со мной кто-то говорил на повышенных тонах и от этого голова казалось вот-вот лопнет. Хотелось рявкнуть, чтоб заткнулись, но слава всем богам, разум во мне победил. С трудом я чуть разомкнула веки не спеша давать сигналы своим телом, что я очнулась. Следовало осмотреться. Хоть как-то понять какого черта тут творится и кому мы с Фирсом так остро понадобились⁈

— А, я говорю надо было в переулке их и порешить! Ты видел какие метки у них на ауре⁈ За ними постоянно следят! Я еле снял их! И, то чуть не разодрал всю оболочку… — негодовал невысокий худощавый мужчина, стоя ко мне спиной он что-то доказывал тому, кто сидел за деревянным столом перед ним.

— Да, плевать! Рвал бы, не велика потеря их всё равно в расход, — равнодушно заметил некто в черном многослойном одеянии.

Это всё, что мне было видно из моего положения. Я лежала на холодном земляном полу, вокруг ни оконца, лишь каменные стены, а под самым потолком замер скудный светлячок, разгоняя мрак внутри. На противоположной стороне комнаты был небольшой стол, за которым сидел тот чьего лица я так и не могла разглядеть. Прямо перед ним стоял мужчина, который так радел, чтобы нас по-быстрому убить.

— Тогда они до сюда не дожили бы, — раздраженно фыркнул коротышка. — Ты, Грем, никак не хочешь мня услышать!

Грем раздраженно вздохнул и тут же резко перебил своего дружка.

— Это ты меня услышь! Мы взяли заказ и заключили контракт, заверенный единой силой! Условия были оговорены заранее! Клиент хочет видеть их смерть, понятно тебе или нет⁈ Как только он появится, то сделаем дело. Сдадим работу и свободны! Тела куда он будет прятать не наша проблема!

— В таком случае ему бы лучше поторопиться! Тот, кто ставил метки на ауре уже в курсе, что я их содрал…

— И, что? — фыркнул Грем.

— И, то! — рявкнул коротышка. — Это уровень не обычного аршваи рам! Если он нас найдёт, то нам конец, раз мы забрали то, что ему было так нужно! — чуть ли не заламывая в отчаянии руки, пытался достучаться до своего бесстрашного товарища мужчина.

— Так это же здорово! — вместо того, чтобы испугаться обрадовался Грем. — Будет отличный повод стребовать доплату! И, я тебя прошу не нагнетай, а! Никто их не найдёт! Уж свою работу я тоже знаю!

Маленький мужик раздраженно фыркнул и отошел от стола. Я тут же прикрыла глаза изображая бессознательное тело.

— Когда клиент придет? Жрать хочу! — начал ныть этот маленький будущий трупик. — Пойду куплю чего, тебе взять?

«Лучше бы большой пошел за хавчиком», раздосадовано подумала я, уже мысленно прикидывая с кем бы мне было легче всего справиться.

— Ох, — раздался приглушенный выдох за моей спиной.

То, что это был Фирс, сомнений не было. Ну, что за недоразумение⁈ Вот, вроде умный мужик, всю жизнь то по притонам, то по институтам таскался, а житейской мудрости ни на грамм⁈ Разохаолся! Расфырчался! Теперь начал возиться на полу, судя по всему собрался подняться. Конечно, ага! Наивный пузан! С его брюшком теперь будет на спине крутиться пока кто заботливый не перевернёт.

Мысленно закатив глаза, я продолжила изображать труп.

— О, боги! — хрипло воскликнул Фирс. — Элия! Элия! Девочка моя! — засуетился за моей спиной опекун и активно заёрзал.

Я так и представила, как он, подогнув ноги, пытается передвигаться на спине.

— Ты смотри-ка, какой активный, — хохотнул, судя по голосу Грем.

— Ну так можно и упокоить, — намеренно или случайно этот мелкий злобный гадёныш сказал «упокоить» вместо «успокоить» я не знала, но так страшно за Фирса мне давно не было!

Я слышала, как коротышка движется в нашу сторону. Проверять, что именно имел ввиду этот гад я не собиралась, потому чуть сморщилась и жалобно застонала, призывая на помощь всё своё актёрское мастерство.

— Дядюшка, — жалобно охнула я.

— Элечка⁈ — растерянно пискнул опекун, не ожидавший таких обращений от меня, но немного присмирел.

— Что? Где мы? — пролепетала я.

— Вот и девка очнулась, — хохотнул Грем. — Смотри, какая милашка, а? Что скажешь, Риман?

— Ничего, — усмехнулся мужик, замерев и встав прямо надо мной. — Но, жрать я всё же хочу сейчас больше. Побудешь с ними? Заодно посмотрю, где Элиса носит, — пробурчал он, однозначно давая знать, что их не меньше трёх.

Слава богам «упокаивать» Фирса он спешить перестал.

— Конечно, на меня тоже чего возьми, где мяса побольше, — махнул рукой Грем, выпроваживая товарища.

Я же выдохнула с облегчением. Остался один вместо двух — это шанс.

Всё же было кое-что положительное в нашем положении. Руки мне связали спереди. Так у меня было место для манёвров и хоть крошечный, но шанс оказать сопротивление. Было бы гораздо хуже, заведи они мне их ха спину.

— Дядюшка, миленький, — захныкала я, — что же это⁈ Где мы⁈ Как же так! Упало на меня проклятье… несчастье-то какое! — охая и вопрошая о нашей судьбе я всё больше накручивала себя надеясь, что Фирс уловит посыл и будет готов.

Но, чем больше я причитала, тем жальче мне становилось и Фирса и себя бедную-несчастную, прям как в детстве, когда я любила поныть и пожалеть себя по делу и без. Слёзы бурным потоком хлынули из глаз, и я начла рыдать, как будто мне было лет пять — в голос! С чувством! С расстановкой! Через пару секунд я орала, как жертва пожара и войны в одном лице. И раз Фирс не охал и не ахал, пытаясь успокоить меня, значит готовился к трюку с переворотом на живот и последующим подъемом на ноги.

«Аккумулировал энергию», пришла как всегда непонятная мудрость.

— Ну, что ты разоралась! — ожидаемо рявкнул Грем и уже спустя долю секунды, возник надо мной. Фигура этого мужика была повнушительней, чем Римана. Он был и выше, и шире в плечах, но мне было всё равно. Если с одним мы ещё могли справиться, то с тремя аршваи рам точно нет! — Заткнулась, пока я тебя не заткнул!

Больше ждать было нечего. Он был достаточно близко. Я резко ударила его ногой под колено, а стоило ему болезненно охнуть и наклониться вперёд, как мои ноги сомкнулись на его шее, утаскивая мужика вниз. Связанные руки тут же обвились вокруг шеи и я начала тянуть на пределе сил.

— Давай, — прошипела я и тут же подогнула ноги, когда Фирс точно кара небесная «вошёл в атмосферу» и в прыжке рухнул на Грема.

Мужик сдавленно крякнул, что-то хрустнуло у него где-то в районе бёдер, а после он совершенно неожиданно потерял сознание…

«Болевой шок», подкинуло подсознание очередную умную фразу.

— Кажется, я сломал ему ногу, — продолжая лежать на бессознательном теле, пролепетал Эдвин.

— Да, и черт с ним, — тяжело дыша, начала я выбираться из-под жертвы нашего произвола. — Надо валить, — пытаясь достать нож из ворота платья, пробормотала я. — Пока эти упыри не вернулись.

Стоило нащупать в тайном кармашке нож, как дверь в этот каменный мешок отворилась и на пороге возник уже знакомый нам коротышка Риман и совершенно неприлично гигантского вида мужик с нежным именем Элис.

— Я забыл коше… — начал было Риман, но тут до него дошло происходящее и мы четверо замерли на долю секунды.

Следующее, что я запомнила, как он легко и быстро вскинул руку и мне показалось, что сотни тончайших нитей обвились вокруг моего тела, парализуя и лишая любой возможности на сопротивление, а потом свет вновь померк.

Следующее пробуждение было ещё хуже первого. К боли в голове прибавилось удушающее ощущение пут на всём теле. Энергия, что удерживала меня, казалось невидимыми тончайшими нитями стягивала каждый сантиметр тела. Стоило попробовать пошевелиться, как эти самые нити стягивались с такой силой, что даже вздохнуть становилось непосильной задачей.

Приоткрыв глаза, я попыталась понять, что пропустила. Собственно, не так много. Мы с Фирсом лежали друг напротив друга точно куколки бабочек, которых спеленали в невидимый кокон. Стоило мне приоткрыть глаза, как растворилась в теплом взгляде профессора. Фирсу было больно и гораздо тяжелее лежать без движения из-за полноты и возраста, но он все равно переживал больше за меня, чем за себя.

Где-то сбоку раздавались болезненные стоны одного из бандитов и его же брань.

— Я сам убью этих скотов! — орал Грем, явно не от того, что он на нас просто обиделся. — Этот жирный коротышка сломал мне бедро! Бедро! Своей задницей приземлился прямо на меня пока эта тварюга белобрысая зажала меня точно меч на наковальне!

— Перестань орать! Скоро клиент придёт, сдадим работу и Элис оттащит тебя к целителям! — рявкнул Риман. — Пока я всё обезболил, просто лежи и помалкивай! Ты сам придурок! Какая-то девчонка и старик тебя размазали точно мальчишку! Или слава одного из лучших наёмников столицы тебе просто так досталась⁈

— Я… — попытался что-то ответить Грем, но в этот момент дверь, ведущая в этот странный каменный карман, отворилась и судя по всему пришел тот, кого эти трое так ждали.

— Добрый вечер, господа, — мелодичный женский голос, от которого у меня внутри всё перевернулось ворвался внутрь. — Надеюсь, я не слишком заставила себя ждать? — в голосе Алисандры не было и толики раскаянья лишь явное желание пококетничать.

Прикрыв глаза, я растворялась в собственном гневе, злости, ярости… И, как бы странно это ни звучало, но злилась я в первую очередь больше всего на себя! Как я могла допустить, чтобы эта… решилась так подло ударить! Как смогла прозевать это⁈ Могла ли я предотвратить? Предвидеть? Спрогнозировать? Но, откуда у неё деньги на то, чтобы оплатить услуги троих наёмных убийц⁈ Одарённых убийц! Значит ли это, что она действует с кем-то заодно? И, кажется, я вполне могла предположить с кем именно…

— Ну, что вы, рами вэй, — тем временем расплылся в ответных любезностях Риман. — Ожидание такой очаровательной девушки разве может быть утомительным? — заворковал этот горе охмуритель.

Тоже мне! От горшка два вершка, а вон как курлычет!

Алисандра тем временем кокетливо рассмеялась, а у меня от её смеха мороз пополз по коже. Собственно, единственное, что сохраняло нам жизнь — это отсутствие заказчика. Теперь, когда все в сборе, а помощи всё нет, значит ли это, что нам с Фирсом пора собирать манатки на тот свет⁈

— Кончай их, Риман, — зло рыкнул Грем, — клиент пусть смотрит, раз так хочет…

— Ну, что вы, я вовсе не хочу смотреть на насилие, — отмахнулась Алисандра, явно не улавливая намёков, что пора закругляться. — Я после сплю плохо, — хохотнула она. — Позвольте мне проверить точно ли это те, за кого я плачу, сами понимаете удовольствие не из дешёвых и хотелось бы точно знать…

Она не успела договорить, как меня больно ухватили за волосы и точно палку колбасы, перевернули на другой бок так, что я смогла увидеть Алисандру в каком-то неимоверно дорогом платье из летящей голубой ткани, с гадливой улыбкой, взирающей на нас с Фирсом сверху вниз.

— Как же приятно видеть тебя в таком положении, — улыбнулась она. — Именно так следует вести себя всяким деревенщинам из никому неизвестного захолустья: лёжа, молча и на полу. Тебе идёт, демонова выскочка! Думаешь, это потому, что я такая мстительная сука?

Я никогда не понимала зачем нужны вот такие вот монологи перед тем как ударить. Мне всегда это казалось какой-то блажью. Я думаю, если бы в один прекрасный день я созрела до физического устранения тех, кто меня доставал, то я бы, наверное, просто постаралась завалить всех в одном месте, быстро и разом, чтоб несколько раз не планировать избавление от тел и не думать, как и куда их всех перетаскивать. Но это скорее всего от того, что у меня не было денег на наём специально обученных людей для таких целей… Да, наверное, так и есть…

— Вовсе, нет, — покачала она головой, продолжая исповедоваться в своих мотивах. Можно подумать, я её о чем-то спрашивала⁈ — Но ты и Томас становитесь лишними, понимаешь?

Ну, конечно, наследство будь оно неладно! Я ещё даже выписки со счетов не видела, а эта зараза уже перешла к устранению потенциальных претендентов на главенство в роду. А, там может долгов больше, чем добра⁈ А, эта уже в злате серебре себя вообразила. Легковерные дуры самые страшные люди!

— Думаешь, я не вижу, как вы все смотрите на меня, как на дуру⁈

Мысли что ли читает⁈

— Или не понимаю, что учитесь вы с этим сопливым юнцом гораздо лучше меня⁈ Нет, я, может быть, и кажусь вам какой-то недалёкой, но самое важное понимаю куда лучше вас! И бью я гораздо точнее, чем вы недоноски! Своего я вам ни за что не отдам! Ну, и…ещё ты испортила мои волосы, стерва! — выплюнула она мне последние слова в лицо, избавляясь от своих насквозь фальшивых улыбочек. — Можете заканчивать, — царственно бросила эта дрянь кому-то за моей спиной.

Всего два слова от которых меня точно молнией ударило. Страх ледяными щупальцами сковал сердце. Просто потому, что я никогда не думала, что смерть придёт за мной лишив возможности сопротивляться! До последнего сражаться за свою жизнь! Так не должно было быть! Так не может быть! А, Фирс, как же он⁈ Ведь он же такой слабый…беззащитный…идиот…

В этой ужасной безвыходной ситуации все мои мысли были устремлены к тому, как выбраться из этой передряги. С трудом я могла осознать, что выхода нет. Что помочь просто некому! Почему-то я вдруг подумала о том, что если бы рядом был Зейн, то ничего подобного с нами бы не произошло, ведь он просто не допустил бы!

С силой зажмурившись я замерла в ожидании удара, думая лишь о том, что если боги есть, то быть может они услышат меня? Быть может, он услышит? Почувствует?

Сглотнув тяжелый ком в горле, я ощутила, как спирает в груди дыхание от непереносимой боли, когда сзади послышался глухой удар и ужасающий чавкающий звук. Стон полный боли и выдох, который вдруг показался последним…

Парализованная, скованная по рукам и ногам, я лежала на полу не в состоянии даже хотя бы перевернуться на спину, чтобы взглянуть в глаза своему палачу! Чтобы поддержать человека, что заменил мне отца! И, осталось ли кого поддерживать, судя по звукам⁈

Осознание происходящего точно прямое попадание в сердце, разметало на мелкие ошметки всё внутри. Ярость и боль огненной волной прошило тело, разум, то место, где до этой самой минуты было сердце. Казалось, всего толика секунды, и меня утащило куда-то на самое дно, растворяя в эмоциях и ощущениях, с которыми я просто не могла справиться! Слишком больно! Слишком тяжело! Только не он!!! Хотелось кричать в голос! Неизвестно где взяв силы, преодолевая сковавший по рукам и ногам паралич, я рвала эти нити, растворяясь в том огне, что вдруг заполнил собой тело.

* * *

Он словно провалился во тьму. Исчез из этого мира забыв о том кто он, откуда, о долге и о собственных привязанностях. Его личность стерлась, рассеялась мириадами разрозненных искр растворившись в маслянистой, обволакивающей тьме.

Как давно он тут?

Он?

Кто этот он?

Неважно.

Странные мысли вяло касались спящего разума. Он не хотел концентрироваться ни на одной из них. Он растворялся во тьме, что просачивалась в каждую клеточку его естества. Кажется, когда-то давно он боялся этой самой тьмы. Сопротивлялся ей. Это было так давно.

А, было ли?

Неважно.

Хорошо, что он наконец-то слился с ней. О таком всепоглощающем чувстве умиротворения и спокойствия можно лишь только мечтать. Забвение равно ли это счастью? Наверное, да. Во всяком случае он был счастлив. Так ведь?

Неважно.

Он бы хотел, чтобы даже эти странные мысли исчезли. Он бы хотел…

Неважно.

— Мальчишка!

Голос полный какой-то отчаянной злости прорезал пространство вокруг. Казалось бы, это должно было бы встревожить его. Откуда в этом странном «ничто» есть кто-то ещё⁈

— Очнись!

Оклик полный какой-то звериной мощи, ярости, совершенно неподдающейся контролю силы и энергии.

— Открой глаза и спаси её!

Кого её? Почему он должен кого-то спасать?

Это неважно.

— Тогда прими меня и слейся со мной, стань одним целым, ты же так мечтал контролировать меня полностью, так стань одним целым со мной и позволь нам спасти её! Она зовет нас! Я слышу!

Всё равно. Если хочешь, то можешь стать…

Безразлично подумал он, а потом сквозь тьму проступил образ…

Золотые волосы, синие как летнее небо Рам Эш глаза, озорная улыбка и проказливый взгляд. Она такая живая, настоящая, его… Элия.

В себя Зейн пришёл рывком. Просто открыл теперь уже полностью ставшие демоническими глаза и сел на постели. Ни боли, ни слабости. Ясный ум и тело переполненное силой и мощью существа с изнанки, которое больше не воспринималось чем-то отдельным, глубоко скованным в глубинах его разума. Он стал им, а оно слилось с его сутью. И это словно сделало его живым. Впервые за долгие годы его жизни он чувствовал себя настолько полноценным.

— Зейн, милый, наконец-то ты пришел в себя, — тонкие женские руки коснулись его обнажённой покрытой темными рунами груди.

Зейн лишь изогнул бровь и холодно взглянул своим пугающим потусторонним взглядом на льнущую к нему Леяри, будто без слов отодвигая её на расстояние от себя.

Теперь он знал, что его не будет касаться никто кроме той, что они выбрали для себя.

Не говоря ни слова, он просто разорвал грани пространства, ступая через изнанку к той, что так отчаянно нуждалась в нём сейчас. Он вышел из пространственного разрыва и мир вокруг него словно замер на краткий миг, которого с лихвой хватило его обострённому восприятию, чтобы понять происходящее и прийти в практически неконтролируемую ярость.

На полу спиной к нему лежала Элия. Её фигуру оплетали сотни тончайших нитей заклятия, которое не позволяло бы ей пошевелиться. Рядом с ней точно так же был распростёрт её опекун. На лице мужчины была непередаваемая мука, а во взгляде читалось неподдельное переживание, направленное на свою воспитанницу. Над ним возвышался невысокого роста аршваи рам с пальцев которого вот-вот должно было сорваться смертоносное плетение, которое он почти сформировал. В противоположном углу было ещё двое аршваи рам: один необычайно рослый, а второй почему-то лежал на кушетке. А прямо перед Элией, с другой стороны, стояла Алисандра Лавиль, эмоции которой от злорадства переходили на уровень ужаса, стоило ей увидеть, как прямо из воздуха выходит Зейн в одних холщовых штанах на голое тело. Его темно-рыжие волосы казалось движутся от порывов невидимого ветра, которым на самом деле были потоки энергии, которую он едва сдерживал. А по бронзовой коже пришли в движение темные руны, которым едва удавалось подавить всплески неконтролируемой ярости хозяина.

Краткая доля секунды на то, чтобы увидеть, оценить и лёгким движением руки с в миг появившимися на ней когтями разорвать горло тому, кто был первостепенной угрозой его…Да, его Элии. С болезненным стоном аршваи рам упал к его ногам. Слишком долго двое других пытались сообразить, что произошло и попытаться напасть на него. Во всяком случае, Зейну показалось, что он мог бы вздремнуть, пока они пытались сплести атакующие плетения, а здоровяк и вовсе собирался пойти в лобовое столкновение. Быть может, он мог бы с ними поиграть, если бы на полу не лежала Элия. Смог бы развлечься, если бы больше всего на свете его не волновала сейчас она и он не чувствовал, как приходят в движение энергетические каналы внутри неё, выпрямляясь и наполняясь хлынувшей по ним силой. Потому, он просто сплёл легкое заклятие на подобие того, которое было на Элии, но чуть сложнее, и разом бросил его сразу на троих. После опустился на колени и легко поднял Элию на руки. Она показалась ему такой хрупкой, беззащитной сейчас. Он знал, как важно, чтобы в такой момент с тем, в ком пробуждается сила был наставник, который сумел бы поддержать и направить энергию, не дал бы перегореть. Вновь открывая портал уже в подвал Башни, он бережно прижимал её к себе, думая о том, что позаботится о своей драгоценной ноше.

Слияние с сущностью дало не просто океан новых сил и возможностей, но и удивительную слабость, которая точно хрупкий цветок нашла своё место в его жестоких руках.

* * *

Я сидела на берегу озера.

Приятный летний день, когда солнечные лучи расцвечивали водную гладь мириадами золотых искр. Тёплый ветер путался в распущенных волосах, а я пыталась увидеть движение поплавка на простой деревянной удочке, что держала в руках.

— Не клюёт? — хриплый мужской бас, вырвал меня из этого странного состояния умиротворения, в котором я прибывала.

— Нет, — усмехнулась, повернувшись, чтобы увидеть совершенно незнакомого мне мужчину.

Крупный, широкоплечий, с темными коротко стриженными волосами. На нём была странная куртка темно-малинового цвета, какая-то чудная черная тонкая кофта под ней и толстая, в мой палец, золотая цепочка.

— Зачётный прикид, — фыркнула я, на что мужчина согласно усмехнулся.

— Всегда хотел такой, — сказал он.

Мы вновь замолчали, вот только тишина эта была почему-то не в тягость. Казалось, мы давно знакомы и сейчас просто проводим время вместе, как если бы мы были семьёй.

— О, — вдруг воскликнул он, — подсекай, кажись клюёт!

— Просто ветер, — отмахнулась я.

— Дай мне, — неожиданно забрал он удочку, а я невольно бросила взгляд на его ладони.

Широкие, по-настоящему мужские, они могли бы принадлежать тому, кто мог постоять за себя. На костяшках его левой руки странными буквами, которые были мне не знакомы и знакомы одновременно, выбито слово «СИЛА», а на правой «ИЛЬЯ».

— Ух ты, — выдохнула я, опуская руки в карманы своего платья и доставая подарок Фирса. Те самые кастеты, «СИЛА» и «ЭЛИЯ». — Смотри, почти как у тебя, — показала я своему странному знакомому свои сокровища.

— Пф, — хохотнул он, — хорошо, что не как у меня.

И вновь странная пауза. Не тягостная, а скорее тёплая и отчего-то грустная.

— Тебе, наверное, пора? — вдруг посмотрел он на меня такими похожими на мои голубыми глазами.

Я лишь пожала плечами. Я совершенно не чувствовала, что мне куда-то пора. Тут было хорошо и спокойно.

— Пора, пора, — покивал он. — А я, пожалуй, посижу ещё немного и тоже пойду…

— Куда? — просто спросила я.

— Да, кто ж его знает, — пожал он плечами. — Но уговор я выполнил, так что, надеюсь, что скоро смогу уйти. Да, и ты совсем большая, правда выросла, что моя копия, — расхохотался он. — Не такого эффекта я ожидал, уж не знаю, как они, но я точно! — продолжал смеяться он. — Что ж, тем веселее ему будет!

— Кому? — нахмурилась я. — Какой уговор? Кто они?

Мужчина напротив усмехнулся как-то проказливо и коснулся указательным пальцем кончика моего носа:

— Много будешь знать — скоро состаришься.

От его прикосновения словно россыпь мурашек прошлась по телу, и я невольно вздрогнула, а уже через долю секунды открыла глаза, чтобы вспомнить всё то, что совсем недавно произошло со мной.

— Фирс! — испуганно выдохнула я, подскакивая на постели, на которой сейчас лежала.

Перед глазами тут же потемнело, и я далеко не сразу смогла сообразить, что некто прижимает меня к себе и пытается успокоить, как-то нежно поглаживая по голове.

— Да, выпустите меня, — активно зашевелилась я, пытаясь избавиться от того, кто решил стать препятствием на пути между мной и опекуном. — Я ещё даже не психую! — бормотала я.

— Прекрати вырываться, — неожиданно знакомый голос стал мне ответом. — Я не могу отпустить тебя, — заговорил Зейн. — Слишком мощный выброс энергии и остаточные всплески всё ещё продолжают вырываться из тебя. Я забираю лишнее и держу баланс и прикасаясь к тебе это сделать легче всего. Прекрати брыкаться, — сказал он и только сейчас я поняла, что на самом-то деле не совсем в кровати. Хотя, нет, я в кровати, но не совсем одна, а на руках у своего наставника, который вцепился в меня точно я… Короче, я не знаю в кого так цепляются, но это было вот «ваще пипец» как неприлично!

На языке-то у меня вертелось парочка и не одна весьма красочных определений происходящего! Я даже порывалась выдать их так, как могла лишь я среди тех, кто был мне знаком, даже конюхи себе такого не позволяли, но вдруг поняла, что это будет…неловко.

На этой мысли мои щеки раскрасил обжигающий румянец и стало очень жарко. Чем дольше я думала о том, почему неловко вдруг крыть матом Зейна, тем ещё больше смущалась, чувствуя, что моя щека расположилась на его обнаженной мускулистой груди, а его крепкие руки так бережно удерживают меня, что от осознания этого приходила новая волна смущения. Тяжело сглотнув, я постаралась взять себя в руки и подняла взгляд на лицо своего наставника, чтобы тут же раствориться в яркой зелени демонических глаз.

— Фирс, — тяжело сглотнула я ком в горле, — он был со мной…он… — часто-часто задышав, я поняла, что если спрошу жив ли он, то непременно разревусь, как девчонка!

Хотя я и есть девчонка, но всё равно!

— С ним всё хорошо, — поспешил заверить меня Зейн. — Я вовремя нашел вас, так что он сейчас отсыпается в соседней палате. Кроме ушиба рёбер и бедра с ним всё в порядке. Наверное, он сильно упал?

— Ну, почти, — не скрывая облегчения я выдохнула, и сама вдруг опустила голову на грудь наставника, лишь потом сообразила, как это неприлично…

Подумала ещё немного, и решила, что загадочные всплески же надо убирать, так что ничего…

— А, что с теми? Алисандра их наняла, чтобы избавиться от нас, — поспешила наябедничать я.

Я знала, что мы трое были нужны аршваи рам, но какой с нас прок, если один из нас убьёт двух других из-за мифического наследства? Не скрывая ничего из произошедшего, я рассказала Зейну о том, что произошло. Где-то в глубине души я думала о том, что не дело это стучать, а надо разбираться с проблемами самостоятельно. Но этот голос, жаждущий расправы над Алисандрой был жестоко подавлен. Чтобы я могла сделать? Закатать эту отраву в бочку с бетоном, а потом искать способы избежать ответственности? Зачем оно нужно, когда есть те, кто может и должен с этим разобраться согласно букве закона!

Поражаясь самой себе, я совершенно спокойно рассказывала Зейну о наших злоключениях, наслаждаясь теплом его сильных рук и тем, как он там какие-то всплески поглощает…

«Надо почаще психовать», подумала я, блаженно прикрывая глаза, уплывая в сон без сновидений.

* * *

'— Из какого ты рода, Зейнвер? — мужской голос полный холодного превосходства и властности был подобен гласу небес в комнате, что насквозь пропиталась тишиной и страхом.

Казалось, что мужчина, что задал этот вопрос, обращается в пустоту. Стоя в проходе его лицо невозможно было рассмотреть. Лишь тёмный силуэт в ареоле теплого сияния, исходящего из коридора. Но вот говоривший прекрасно видел мальчика, что притаился в самом углу абсолютно стерильной комнаты, погружённой во тьму. Он был истощён. Под глазами залегли тёмные круги. Огненно-красные волосы потускнели. Приятная округлость щёк сгорела всего за сутки и на лице стали отчетливо видны острые скулы.

— Арашису, отец, — слабо отозвался малыш не пытаясь подняться с пола.

— Арашису, — кивнул мужчина. — Наш род происходит от первых аршваи рам, что основали Рам Эш. Знаешь, как переводится Арашису с древнего языка?

— Священная кровь, — прошептал мальчик.

Голос его становился всё слабее.

— Да, священная кровь данная богами! Это честь и гордость иметь принадлежность к такой мощи, что говорить о том, чтобы быть наследником! Ты моя плоть и кровь! — практически прорычал он.

Ребёнок смотрел на мужчину и толком не мог понять, что такое он говорит. Сознание ускользало.

«Плоть и кровь», шелестело у него в сознании, «вкусно, должно быть? Может, попробуем?»

— И, если у моего отца не хватило духу следовать заветам предков и подарить мне силу слияния двух сущностей, то я сделал этот подарок для тебя! — продолжал разоряться мужчина. — Если ты достоин быть моим приемником, то сможешь обуздать эту мощь! Я желаю видеть подле себя лишь достойного!

— Долго ещё, Ройс? — нежный женский голос принадлежавшей той, кого уже несколько лет было велено называть не иначе как «матушка», прервал эту отвратительную тираду отца, от которой у Зейна плыло всё перед глазами.

Всё, о чем он мог сейчас думать, так это какова кровь отца на вкус и эти ужасные, кровожадные мысли сводили его с ума.

— Мы опаздываем, дорогой, — как ни в чем ни бывало продолжала «матушка». — Закрывай дверь и идём, всё равно всё, что ты мог ты сделал, — в её голосе как всегда разливалась патока, но на самом деле эта сладость была обжигающе ледяной.

Оставшись в полной темноте, маленький Зейн прикрыл глаза и впервые в его голове не звучало никаких навязчивых, изматывающих жаждой насилия и крови мыслей.

«Знаешь», вдруг раздалось в его сознании, когда он начал проваливаться в болезненный сон, «твоя семейка ещё хуже моей… меня хотя бы просто убили и заточили дух в изнанке без возможности переродиться…Ладно, посмотрим, как у нас с тобой сложится, похоже, эту жизнь нам суждено прожить одну на двоих».

Казалось, что Зейн забыл то, что сказала ему тогда ещё чуждая кровожадная сущность, которая не спешила давать ему силу, а скорее вытягивала его. Но сейчас, когда их сознания слились и ощущения раздвоенности исчезло, он вдруг вспомнил тот день, когда его ненормальный чванливый отец изуродовал его. Хотя, сейчас, он и не чувствовал себя каким-то не таким, но прошло почти полвека, прежде, чем он наконец-то почувствовал себя единым! Полвека боли, жесточайшего контроля над собой и постоянной борьбы с собственными пороками. И сейчас, повязывая кожаные браслеты на запястьях спящей Элии, он ощущал щемящее чувство бесконечной нежности глядя на неё и это по-настоящему поражало.

Он знал почему смог наконец-то стать цельным. По одной единственной златокудрой и совершенно непредсказуемой причине. Все его отношения с женщинами всегда сводились к простому удовлетворению его мужских желаний. Любые попытки его отца навязать ему брак претерпевали крах по нескольким причинам. Во-первых, Зейн знал, что сущность внутри него не даст ему просто жениться по указке кого-то. «Его демоническое величество», как порой Зейн называл про себя подселенца, был уверен, что никто кроме Зейна перед ним ставить какие-либо условия и ограничения не в праве, тем более этот жалкий «выкидыш аеши», как называла сущность отца Зейна. Во-вторых, уже очень давно Зейн старался ограничить связи с отцом и поскольку его сила давала ему некоторую независимость, он вполне мог держаться обособлено. Но, сейчас… завязывая браслеты-ограничители на тонких запястьях девушки, Зейн представлял, как совсем скоро в его руках будут сперва помолвочные, а затем и брачные украшения, которые он с удовольствием наденет на эти нежные ручки…

— Ты закончил? — из грёз Зейна вырвал голос Оре, который слишком шумно, как показалось Зейну, открыл дверь в палату Элии.

— Ш, — тут же шикнул на него мужчина. — Чего надо? — нахмурился он.

Оре слегка растерялся от такого приёма, но виду не показал.

— Алисандра в допросной, надо что-то решать, — начал он, понимая, что такой её поступок непростителен, но прежде всего она необходимый королевству ресурс.

— Идём, — кивнул Зейн в сторону выхода, прежде всего не потому, что спешил принять решение, а потому что не хотел разбудить Элию.

Стоило им выйти в широкий белоснежный коридор подвалов Башни Семи Стихий, как Зейн продолжил.

— Леяри уже провела допрос? Я хочу видеть подробную стенограмму…

— Да, — кивнул Оре, — она как раз закончила. Судя по тому, что удалось выяснить, если вкратце, то Реймар Рам Орт, желая порадовать свою любовницу, подарил ей внушительную сумму денег на новый гардероб и восстановление волос…э…ну, ты в курсе, после того как Элия вывела их, короче они не растут…

— Да, — хмыкнул Зейн, испытывая странное чувство гордости за свою девочку, несмотря на то, что выходка была совершенно безрассудной.

— Так, вот, он решил таким образом приободрить Алисандру, а она в свою очередь воспользовалась полученной суммой совершенно иначе. И отважилась избавиться от возможных конкурентов на наследство Рам Солли, каковыми вполне могла стать Элия и Томас. Поскольку Элия ей ещё и знатно насолила, то Алисандра решила начать с неё и обратилась к наёмникам.

— То есть, какая-то «недоощипанная» отщепенка смогла найти, заключить сделку, оплатить услуги далеко не худших наёмников? Ты мне это пытаешься сейчас преподнести, как рабочую версию? Спроси у Яса, что эта женщина с птичьими мозгами способна организовать, — нахмурившись, весьма сурово закончил Зейн. — Меня не устраивает эта версия. Реймара и его дружков на допрос с детальным чтением памяти, если Леяри не справляется, значит вызовите королевских дознавателей. Ты не хуже меня знаешь, что все представители рода Рам Солли на особом счету у королевства! Магические потоки Алисанды запечатать и в изолятор её на время следствия под охраной с особым доступом. Все посещения исключительно с моего дозволения.

— Хорошо, — кивнул Оре.

— Наёмникам можете хоть мозги сквозь сито протереть, но вытащить кто именно их нанял.

— Принято, — вновь активно закивал Оре, поспешив исполнить указания.

Глава 15

В следующий раз я проснулась уже в знакомом мне кабинете целителей, где отлёживался после пробуждения силы Томас. Как меня так незаметно переместили сюда было тем ещё вопросом? В воздухе привычно пахло какими-то лекарственными сборами. Сквозь приоткрытые шторы несмело пробивались солнечные лучи. Казалось бы, идеальное тихое утро…

Да, было бы, если бы не по-настоящему угрожающее рычание откуда-то с боку, от которого я собственно и проснулась. Перевернувшись на другой бок увидела опекуна, который лежал на соседней кровати и храпел. На минуту позволила себе умилительную улыбку, наслаждаясь видом его приплюснутых щек и дрожащих пухлых губ. Он рычал будто дикая свинья в поисках желудей, но я всё равно была так рада его видеть первые секунд тридцать.

— Да, что ж ты будешь делать, — прошипела я, взяв подушку в руки и со всего маха обрушив её на лицо профессора и тут же вернулась в лежачее положение сделав вид, что сплю.

Фирс что-то замурчал, завозился и перевернулся на другой бок, решив направить свой боевой рёв на другую сторону.

— Ну, гад, — шмякнула я его подушкой ещё раз.

— А? — выдохнул он, а я опять притворилась спящей. — Ох, — охнул Фирс и смачно зевнув, начал подниматься с кровати. — Какие неудобные постели тут, — пробормотал он. — Всю ночь глаз не сомкнул.

Решив, что поспать ещё уже не получится, потянулась и тоже открыла глаза.

— О, милая, проснулась, — навис надо мной опекун. — Как себя чувствуешь? Болит где?

Прислушавшись к себе поняла, что чувствую себя хорошо. Но не успела я ответить, как дверь в нашу палату отворилась и на пороге возникла молодая целительница. Леяри, как всегда выглядела, как едва распустившийся цветок. Свежая, аккуратно причесанная, легкий макияж, изящный летящий силуэт платья свело-зелёного цвета делал её образ каким-то весенним.

— Доброе утро, — сладко пропела она. — Как мои самые драгоценные пациенты? — спросила врачиха и не дожидаясь ответа опустилась на постель взяв меня за руку.

Что больше всего меня покоробило в этот момент, так это то, что женщина, несмотря на своё показное дружелюбие, не уделила Фирсу даже короткого взгляда. Так-то он тоже пострадал. Уже не первый раз я замечала, что женщина вызывает во мне странные двоякие эмоции. Вроде бы такая милая, нежная, красивая, а что-то не вяжется и всё тут. Хотя, может быть, из-за жизни в доме графа Изэр я не слишком-то приучена к добрым людям? Ну, как-то не встречалось на моём пути таких вот милых людей без подвоха. Вот, Фирс, например, очень милый и добрый, а как нажрётся… то есть, выпьет, так всё очарование мигом слетает и несёт его во все тяжкие! Хотя порой он и на трезвую может так зажечь, что мало не покажется.

— О, всё в порядке, рами вэй Рам Руи, — залепетал Фирс, — вашими стараниями я полностью на ногах, осталось дождаться, когда вы сможете отпустить Элию.

— Отрадно слышать, тоцци Фирс, но вам стоит привыкать называть вашу подопечную согласно статусу — рами вэй Рам Солли, — всё с такой же милой улыбкой указала Леяри, а у меня невольно кулаки сжались от её сладких тонов в голосе. — Рам Солли древний род, гораздо древнее многих, и такое обращение от простого тоцци будет непозволительно…

— Вот, что, — вырвав руку из хватки целительницы, я откинула одеяло и начала подниматься на ноги. — Мы уж сами как-нибудь разберёмся, как нам друг к другу обращаться, многоуважаемая рами вэй Рам Руи, вы мне давайте лучше по теме скажите, могу я покинуть вашу славную здравницу?

— Разумеется, дорогая, — от этого «дорогая» захотелось срочно помыться, таким истошно приторным оно было. — Браслеты-ограничители на тебе, состояние полностью удовлетворительное, а вот этикетом пренебрегать не стоит, — всё ещё улыбаясь, сказала она. — Особенно в Рам Эш. Без должных манер даже принадлежность к древнему роду не поможет устроить достойный брак или карьеру. Если глава рода будущего супруга посчитает тебя неподходящей кандидатурой, то никакая родословная не поможет…

— Ну, это я как-нибудь переживу, — нацепила я свою самую нейтральную улыбку.

Выдать замуж девушку-бастарда в Тарволь в семью дворянского сословия было возможно, если родитель-аристократ был готов прилично раскошелиться на преданном и каких-то преференциях для семьи будущего зятя. Одним словом, это должно было быть весьма выгодным предложением. Взять невесту со значительной «скидкой» в надежде заиметь какую-то причастность к аристократическому роду могли согласиться торговцы, например, или ремесленники. Совсем без преданного лишь какие-то рабочие не имеющие статуса в обществе. Ни закон, ни храмы жрецов ни коим образом не защищали права детей, рождённых вне брака. Это был постыдный плод греха. И, если на грехопадение графа Изэр ещё могли прикрыть глаза, то бастарды обычных людей росли частенько при храмах, куда их и относили родители после рождения. Почему отец вообще решил заявить о своем грешке в моём лице было для меня загадкой. Так что слова Леяри о том, что с моими манерами мне не светит приличное предложение о браке, прошли по касательной. Так-то оно мне всю жизнь не светило. Никто не собирал мне приданного. Я не вышивала вечерами шелковые сорочки и постельное бельё ритуальными узорами, как это делала Тэо. Да, я и сама не задумывалась до недавнего времени о том, зачем вообще нужен этот самый «брачный союз».

— Само собой, — с серьёзным видом кивнула я. — Ладно, погнали мы, а то хавчик стынет, а мы со вчерашнего дня не жрамши, — небрежно махнув рукой Леяри, я сцапала ошарашенно замершего Фирса под руку и потащила к выходу.

Потом подумала, остановилась на самом выходе, повернулась к Леяри лицом и выдала то, отчего Фрау обычно была на гране обмороков.

— Фарты, удачи и лоха побогаче, — взмахнула ручкой и была такова.

— Вот не нравится мне эта девица, — шипела я себе под нос. — Указывать она будет, как нам друг к другу обращаться, — сплюнула я.

— Ну, милая, здесь такие нравы, нам следует уважать местные порядки…

— Мне не нравятся такие порядки! — фыркнула я. — И то, что не успела во мне проснуться некая сила, о которой я ещё сама понятия не имею, как мне уже начинают указывать, как я должна называть тех, кто дорог мне! И это не потому, что я такая глупая, что не знаю о том, как важно следовать определённым правилам в высшем свете, но мне не нравится, когда пересекают мои внутренние личные границы и… — буквально задыхалась я, пытаясь даже самой себе объяснить, что именно так задело меня в этих, казалось бы, ничего не значащих фразах милой целительницы. — Короче, всё! Я сказала так, значит так и будет, — махнула я рукой, закрывая неожиданно неприятную тему.

Размышляя над тем, почему так остро отреагировала на замечание юной целительницы, я понимала, что дело вовсе не в этикете. Мне просто не нравилась сама девушка. Почему?

В голове вдруг всплыла картина, как Леяри и Зейн ожидали нас у входа в столовую. Тогда они стояли совсем близко друг к другу. Он высокий и сильный, а она такая нежная и хрупкая. Такая красивая пара…

Быть может, потому что она была олицетворением того, чем мне всегда хотелось быть? Эталон женственности, грации, нежности…

— Да, с каких пор то мне хотелось? — ошарашенно замерла посреди дорожки по которой мы шли в сторону наших общежитий.

— Что? — изогнув бровь, вопросительно посмотрел на меня Фирс.

Я тряхнула головой.

— Ты не помнишь, меня в том подвале по голове не били?

— Ну, так-то мы теряли сознание и падали… А, что? Болит? — заволновался опекун. — Может, вернёмся…

— Нет, просто мысли странные лезут, — вздрогнув всем телом, вспомнив образ Леяри и представив себя в схожем платье с улыбкой идиотки на лице, я брезгливо поморщилась. — Может, шлем себе прикупить на будущее, — пробормотала я, подозревая, что удары головой нехорошо влияют на мою личность.

Было такое странное ощущение нереальности, стоило нам с Томасом появиться на занятиях в этот день. Одногруппники здоровались, не стесняясь подходили к нашему столу и заводили ничего не значащие беседы, поддерживать которые мне было очень тяжело, хотя Том уже привык и довольно неплохо справлялся. Его принимать стали раньше меня. Правда не спешили подходить в столовой или на занятиях, поскольку мы продолжали вместе сидеть. Никого не смущало, что ещё какое-то время назад мы были для них третьим сортом — отщепенцами, что хуже тоцци. Я не умела так быстро менять своё отношение к окружающим и поначалу они все казались мне лицемерами, но в какой-то момент я просто поняла, что это норма их общества, в котором в первую очередь статус определяет твой круг общения. Плохо ли это или хорошо, но нам с Томасом предстоит учиться жить в этом обществе. Я всю жизнь прожила как изгой и мне совсем не хотелось повторения, поэтому я решила попробовать начать строить какое-то подобие дружеского общения с одногруппниками, а уже позже решать, кто друг, а кто враг. Алисандра исчезла из Башни Семи Стихий. Как не было видно и её дружков. Уже вечером, когда я пришла на тренировку с Зейном, мне представился шанс прояснить то, что произошло со мной и Фирсом. Как вообще кто-то вроде Алисандры, у которой, как мне казалось, мозг с лесной орех, умудрился заиметь такие связи в криминальных кругах, чтобы обратиться к профессиональным наёмникам⁈

— Я смогу ответить на твой вопрос только после того, как будет завершено следствие…

— Следствие? — посмотрела я ему в глаза, понимая, что похоже всё не так уж однозначно в истории о нападении на нас.

— Да, — кивнул Зейн, взял мою ладонь и начал развязывать ремни браслета, что ограничивал управление силой в стенах Башни.

Браслет был зачарован таким образом, что ученики самостоятельно снять их не могли, лишь при помощи преподавателя.

Его длинные пальцы прикасаясь к обнаженной чувствительной коже запястья, словно оставляли обжигающий след. Казалось бы, он не делал ничего предосудительного, но мне отчего-то было неловко. Краска странного, неуместного смущения от соприкосновения наших рук опалила щёки.

— На время расследования Алисандра будет содержаться в подвалах Башни, на её магических каналах поставлен временный блок, — говорил он, сняв первый браслет и нежно проведя пальцами по коже, чуть растирая её и тут же принимаясь за второй.

— На время? — решив спросить хоть что-то, лишь бы не сосредотачивать внимание на его прикосновениях.

— Да, — кивнул он, — решение о пожизненном выжигании каналов может принять лишь королевский суд. Эта мера необратима и среди аршваи рам приравнивается к…ммм… — замялся он. — Наверное, правильнее всего сравнить с растянутой во времени казнью, пыткой. Преступление должно быть очень серьёзным для того, чтобы суд принял такую меру, например, злонамеренное уничтожение последнего представителя древней крови, — посмотрел он мне в глаза, и я поняла, что Алисандра как раз-таки попадает под это определение вины, ведь как ни крути, но кроме неё была лишь я и Томас. — Знаешь ли ты, что такое Кайонарский разлом? — вдруг спросил он. — Проходили ли вы это уже на уроках? Обычно Аирон Рам Уиссом любит начинать свой курс рассказывая о нём, — усмехнулся Зейн.

— Ну, в этот раз, он решил отложить эту тему на неопределённый срок, — пожала я плечами.

— Что ж, тогда, пожалуй, я расскажу. Говорят, что когда-то боги ходили среди людей по землям Рам Эш. Они любили, ненавидели, сражались, испытывая на себе и мире вокруг все страсти присущие живым существам. Как и должно быть в подобного рода сказках, встретились двое. Совершенно непохожих друг на друга, противоположных как свет и тьма. Маат — бог отец созидатель и Аишет — богиня тёмных начал. Аишет возжелала Маат с первого взгляда и никакие доводы о том, что тьме не место там, где живет свет её не устраивали. Маат отказал Аишет и отвергнутая женщина разорвала пространство между мирами, чтобы заточить в мир хаоса и тьмы светлого бога. Конечно, всё это сказки, которые в Рам Эш рассказывают детям перед сном, но так или иначе разлом существует и последние годы это главная и самая серьёзная проблема нашего мира. То, что эта аномалия активна и нестабильна сейчас создаёт настоящую угрозу существованию не просто Рам Эш, а мира в целом. Через разлом приходят в наш мир твари, которым тут не место. Через него же наш мир покидает единая сила. Есть теория, что некогда земли отщепенцев не были пустыми. Что единая сила равномерно питала наш мир, но эта дыра в пространстве постепенно вытягивает её, — тяжело вздохнул Зейн. — Уж не знаю, имеют ли отношение боги к тому, что пространство порвано, но то, что это следствие огромной силы энергетического выброса совершенно точно. И какое-то время назад, довольно давно на самом деле, разлом уже был активен, что едва не стоило нам существования. Согласно хроникам, что дошли до нас из тех времён, разлом был закрыт чистым светом Маат…

— Что? Светом бога? И, где же его взять? — усмехнулась я.

— Знаешь происхождение слова Солли с древнего языка Рам Эш? — спросил он, прямо взглянув на меня. — Оно берёт своё начало от слова «солем» — свет созидателя или свет первой звезды — вот, что значит Рам Солли, Элия, — как-то тихо ответил он, наконец-то снимая с меня второй браслет.

Я опустила взгляд, пытаясь осмыслить всё сказанное им и невольно затаила дыхание, потому что стоило Зейну снять браслеты с моих запястий, как кожа моих рук наполнилась странным сиянием, которое будто просачивалось изнутри. Ничего подобного я не видела прежде! Даже помыслить не могла, что такое в принципе возможно!

— Что это? — прошептала я.

— Мы верим, что наш мир питает единая сила, которая пронизывает и аршваи рам, преобразовываясь уже в ту или иную форму. Есть аршваи рам, которые могут преобразовывать единую силу в несколько видов энергии. Таких аршваи рам принято называть универсалами. Есть те, кто могут извлекать строго определённый вид воздействия и во многом это определяется принадлежностью к роду. Например, Яс подчиняет стихию воздуха, как и большинство членов рода Рам Шоти, которые признаны их источником. Исключения составляют супруги и люди, которые приняты в род после рождения. Оре и Леяри Рам Руи принадлежат к роду целителей и менталистов, но Оре, например, довольно слабый метальный маг. Ему досталась земля, стихия рода его матери. Что является постыдным для общества аршваи рам, поскольку прямо указывает на зачатие вне брака. Его мать не вошла в род, когда был зачат Оре и для многих консервативных семей это повод указать на это, как на грязное пятно на репутации рода Рам Руи. И, хотя, он Рам Руи, но наследником рода ему никогда не стать. Скорее всего со временем он войдёт в род матери, когда его нынешний глава получит щедрое предложение от Оре и согласится принять и привязать к источнику. Но, это если только Оре сам захочет как-то возвысить свое положение. Пока их рода не слишком-то ладят, и я не думаю, что Оре захочет менять привязку в ближайшее время, — он так просто говорил о таких вещах, которые, возможно, сам Оре ни за что бы не хотел кому-то озвучивать.

И сначала я даже несколько разозлилась на Зейна, а потом поняла, что это очевидный факт, который был понятен любому жителю Рам Эш и то, что он озвучивал его для меня было всего лишь объяснением того, что все просто знали и так.

— Что же касается тебя и того, что ты видишь — это тот самый свет Маат, о котором я говорил тебе. Считается, что Рам Солли произошли в результате смешения древней расы солем и первых аршваи рам. Постепенно сила солем была сильно разбавлена, всё больше и больше смешиваясь с аршваи рам. Со временем, когда род практически выродился, Рам Солли были уже лишь тенью себя изначальных. Связь с источником была всё слабее, а как следствие, в роду перестали рождаться аршваи рам. Такое иногда бывает даже с самыми сильными из нас, — тяжело перевёл он дыхание. — По-хорошему, уже тогда главе рода Рам Солли следовало начинать будить кровь в детях, — пробормотал он что-то непонятное, а потом словно спохватился, посмотрел мне в глаза. — С тех пор, как вы покинули Тарволь всё было направлено на пробуждение крови древних, Элия, начиная от еды и заканчивая вашим окружением. Даже в ваших комнатах были установлены резонаторы, которые должны были воздействовать на вас во сне. Я хочу, чтобы ты понимала, пробуждение крови в ком-то вроде вас с Томасом и Алисандры это не так просто и то, что это произошло большая, я бы даже сказал, небывалая удача. Пока энергия внутри тебя нестабильна, она прорывается в виде вот такого вот свечения. Насколько сильны изменения станет очевидно после того, как вы с Томасом посетите родовое гнездо Рам Солли и мы проведём привязку к источнику.

— А Алисандра…

— Алисандра несмотря на результаты расследования к источнику не приблизится, — вдруг категорично заявил он. — Свет не терпит Тьмы, — вдруг усмехнулся он.

— Но так-то мы с Томасом может тоже далеко не добряки…

— Я об этом и не говорил, — пожал он плечами. — Я говорю о материях. В Алисандре единая сила одновременно преобразовывается в свет Маат и тьму. Скорее всего это результат нестабильных приливов ярости в момент пробуждения и после. Как бы нам не хотелось этого признавать, но сила аршваи рам во многом зависит от личностных качеств и эмоциональных перепадов. Потому так важно дыхание и контроль. К сожалению, Алисандра никогда не сможет обуздать энергии внутри себя и ей придётся носить удерживающие браслеты до конца жизни, даже если ей не выжгут каналы. Она брак, — коротко бросил он, а у меня от такой его фразы мороз пополз по коже.

Как бы я не относилась к Алисандре, но я бы никогда не сказала о человеке «брак». Это было сказано так, что я будто почувствовала, как у меня перед носом захлопнулась какая-то невидимая дверь в мир мужчины, который только-только начинал мне… нравиться?

От осознания того, каким образом он смотрит на нас троих стало почти физически больно в груди. Наконец-то я начинала понимать для чего мы им. Мы ресурс. Мы инструмент. Я и Томас пока годный материал, а Алисандра брак. Госпожа Вьер и вовсе неликвид. А Фирс жалкое ничтожество — тоцци. Так?

Я с силой сжала кулаки. Так сильно захотелось врезать Зейну, а потом ещё раз и снова. Но я стояла молча, смотря в необыкновенно зелёные глаза, понимая, что с осознанием открывшегося мне стоит научиться жить. В конце концов, разве это так страшно? В Тарволь я была «браком» для всей своей семьи, а тут я даже получила оценку подходящего материала.

Грустно улыбнувшись я тяжело вздохнула.

«Ты в плену, глупая, проснись уже!» мысленно отругала я саму себя.

— Поэтому, — тем временем продолжал говорить Зейн, — именно сейчас очень важно контролировать все свои эмоции. Никаких резких перепадов, всплесков ярости и гнева. Четкий контроль в ближайшие две недели до того, как мы проведём привязку. А, сейчас, садись и положи свои ладони на мои, будем гонять энергию по кругу, растягивать каналы и добиваться стабильности без лишних всплесков.

Я поспешила последовать его указаниям, но стоило мне положить свою ладонь на ладонь Зейна, как я ощутила под правой ладошкой странную бархатистую поверхность. Это была крошечная коробочка.

— С днём рождения, Элия, — вдруг сказал он, а я невольно затаила дыхание.

Это был первый день зимы, о котором я совсем забыла — день моего рождения. Я даже не вспомнила, а Зейн знал…

Вопреки всему от одной мысли об этом сердце застучало чуть чаще. К щекам вновь прилила горячая кровь. Но хуже всего то, что сияние, что равномерно источала моя кожа, вдруг усилилось и я смутилась ещё сильнее.

— Открой, — сказал он, и я тут же поспешила это сделать.

На самом деле, кроме Фирса, который дарил мне то кастеты и ножи, то сборники поэзии, вдруг решая сделать меня более женственной, мне никто и никогда не делал подарков. И, открыв коробочку я невольно затаила дыхание, потому что на крошечной подушечке лежала прозрачно-голубая капля на тонкой цепочке.

— Это… очень красиво, — я и сама не поняла каким именно образом на моих губах расцвела ещё более широкая улыбка и, наверное, если бы я не сияла как загадочная «лампочка», то раскраснелась бы ещё больше.

Уже вечером подходя к своей комнате в общежитии, меня поймал Томас, который вместе с Фирсом ждал меня в комнате госпожи Вьер. Оказывается, на волне нападения о дне моего рождения забыла не только я, но и Фирс, а вспомнив тут же решил растрепать об этом моим родственникам. Ну, как бы я не была против. Тем более, что за это короткое время Томас и госпожа Вьер стали мне по-настоящему не чужими людьми и я действительно мечтала, что мы сумеем стать семьёй со временем. Празднество получилось очень милым и состояло из добытого компота и пирогов, честно сворованных Фирсом из столовой для сотрудников архива.

— Ну, без подарков, моя дорогая, — подняв бокал с компотом, начал Фирс. — Пока я так проигрался, да и то, что осталось мы тебе на крем для удаления волос спустили и то вино…

— Что? — встрепенулась вдруг мадам Вьер. — Я не поняла, куда потратили деньги? Томас, вы что пьёте с Элией? — вдруг строго свела женщина брови.

— Нет, мам, мы только угощаем, — вдруг захохотал Томас, а вместе с ним и я с Фирсом под недоумевающим взглядом госпожи Вьер.

Уже позже нам всё же пришлось рассказать эту историю тётушке, но почему-то она вышла неожиданно смешной и тёплой. Как странно…

* * *

За шесть часов до…

Войдя в рабочий кабинет Зейна, Леяри тут же приметила то, как мужчина щелкнул крышкой маленькой коробочки, предназначенной для украшений, и убрал её в стол. Внимание к деталям всегда было её сильной стороной. Особенно необычным выглядела эта вещь в руках такого мужчины, как Зейна. Лея давно определилась со своими целями и Зейн был приоритетной. У неё было всё! Поддержка семьи и рода Зейна, подходящее его статусу положение, образование и происхождение, красота и молодость, не хватало лишь желания самого мужчины. Конечно, Леяри понимала, что у него не могло не быть женщин, учитывая его возраст, положение, внешность, но она никогда не сталкивалась с его избранницами. Мужчина всегда тщательно скрывал свою личную жизнь. Даже её брат, лучший друг Зейна, не знал много. А, может быть, просто не считал нужным делиться с Леей?

Пока шла к столу, в памяти перещёлкивала все знаменательные даты семьи Рам Арашису: день рождение отца Зейна — нет, мачехи — нет, младшей сестры — нет, тётушки по линии родной матери — нет… Хм…

— Как хорошо, что ты решил привлечь королевских дознавателей, — улыбнувшись уголками губ, пролепетала Леяри, кладя на стол Зейна папку с подробным отчетом по чтению сознания Алисандры Рам Солли. — Должно быть, ты прав и мне не хватило опыта работы в полевых условиях, поверить не могу, что не разглядела блок, поставленный Реймаром Рам Орт! — сокрушалась девушка, весьма искренне изображая реакции, которые были бы характерны для подобной ситуации.

Как менталист Леяри знала, что ключ к успеху, если хочешь кого-то обмануть, истово верить, что то, что ты говоришь правда. И она верила, пропуская эмоции разочарования от собственной неудачи, переживая их.

Зейн взял в руки отчет королевских дознавателей и тут же нахмурился.

— Это не уровень выпускника стихийного направления, — посмотрел он в глаза Леяри и тут же замолчал, в то время как девушка поняла, что Зейн будет копать дальше. Это было неприятно. И вовсе ни к чему! Демонова отщепенка со своей болтовнёй перед Элией угробила такую возможность! Леяри в очередной раз прикрыла глаза, пытаясь подавить гнев. И, всё же, как её бесил тот факт, что при всех правильно расставленных составляющих нашлась одна идиотка, которая запорола всё! И, всё же одно не давало покоя, как именно Зейн нашёл Элию⁈

— Ты злишься, — вдруг как-то отстранённо, спросил Зейн. — Почему?

Как он понял? Она ведь отслеживает свой эмоциональный фон.

Зейн же всем своим изменившимся нутром ощущал аромат гнева. Знакомый ему запах, от которого кружило голову и которому было так сладостно придаваться в пылу сражений. Не его воспоминания, но теперь ставшие частью его самого. Леяри пахла именно гневом, хотя её эмоциональный фон транслировал совсем другие эмоции. Мужчина смерил девушку задумчивым взглядом, полностью доверяя своему новому чутью. Он знал, что его так просто не обмануть.

— Потому, что меня обвёл во круг пальца какой-то мальчишка и его девка! — фыркнула она, понимая, что её щиты не работают и быстро приводя свои эмоции в норму.

— В следующий раз ошибки не будет, поскольку урок пройден, — пожал он плечами. — Я изучу отчет и если будут вопросы, то обращусь к тебе…

Леяри немного нервно кивнула и тут же взяв себя в руки соблазнительно улыбнулась, подходя ближе к столу Зейна и облокачиваясь о него бедром.

— Составь мне компанию на выходных, — улыбнулась она. — Ты обещал услугу, если я помогу тебе, — чуть прикусила она нижнюю губу, прекрасно понимая насколько многозначительным выглядит этот жест.

— Компанию? — нахмурился Зейн.

Ему совсем не хотелось составлять компанию ни на каких выходных. У него были свои планы, в которые явно не входила именно эта девушка.

— В доме Рам Руи будет приём, посвящённый юбилею нашей мамы, и ты не можешь отказаться сопровождать меня, — с поддельно серьёзным видом погрозила она пальцем Зейну, после чего развернулась и соблазнительно покачивая бёдрами направилась на выход из комнаты. — Буду ждать тебя в 4, — промурлыкала она.

Покинув помещение Леяри тут же перестала улыбаться, полностью сконцентрировавшись на первостепенной задаче. Она устремилась вперёд по коридору, где разместили Алисандру и Реймара. Сейчас здесь было совершенно пусто. Все мероприятия по допросу на сегодня были завершены, потому никем не замеченная Лея прошла к самой дальней двери и пользуясь допуском вошла в камеру, где содержался наследник семьи Рам Орт.

Подумать только, что этот лысый, с шелушащейся и покрасневшей кожей на голове, уродец некогда золотой мальчик Башни Семи Стихий. Реймар даже не повернулся к ней лицом, продолжая сидеть на узкой койке и смотреть прямо перед собой.

— Какого демона тут происходит⁈ — привычно заголосил парень, увидев нежданного посетителя. — Мои родители вообще в курсе, что со мной так обращаются⁈ Мой отец этого так не оставит!

«Какой жалкий», немного брезгливо подумала девушка и приблизилась к парню тут же положив ладонь на его щёку.

— Реймар, — позвала она совершенно ровным безэмоциональным голосом, вот только лицо парня вдруг озарила доверчиво-восхищенная улыбка.

Ему вдруг показалось, что некто похожий на божество приблизился и коснулся его даря надежду и успокоение.

— Ты пришла? — прошептал он. — Какое счастье! — он и сам не знал, почему это счастье, но почему-то именно так себя чувствовал в этот самый волшебный миг.

— Конечно, пришла, — всё так же ровно отвечала девушка, с каждым словом, прикосновением всё крепче цепляясь за сознание мужчины. — Я разочарована.

— Почему? — в глазах мужчины отразилось неподдельное горе от слов девушки, словно он отказывался принимать сам факт, что его божество может быть разочаровано⁉

— Ты не справился, Реймар, так почему ты всё ещё жив раз так сильно меня разочаровал?

— Я, — тяжело сглотнул он, а глаза парня испуганно забегали, будто он пытался найти ответ на этот вопрос и не разочаровать девушку ещё сильнее. — Я не знаю… я всё исправлю… ты больше не разочаруешься во мне! — горячо заверил он Леяри, прямо взглянув ей в глаз.

— Конечно, я знала, что ты справишься.

— Но, как я… мне… — осматривая совершенно пустую комнату, в поисках того, чем мог бы навредить себе, бормотал парень.

— У тебя такой длинный пояс, Реймар, посмотри, — точно зная, о чем думает парень, сказала девушка и вдруг улыбнулась. Холодно, жестко и удовлетворённо. — Сегодня ночью, постарайся больше не разочаровывать меня, а пока тебе стоит поспать, дорогой, — похлопала она парня по щеке и даже не смотря, как бессознательное тело повалилось на кушетку, повернулась спиной к нему и направилась на выход из комнаты.

Весть о том, что Реймар Рам Орт повесился застала Леяри на подходе к лекарскому крылу. Утро не могло начаться лучше. Хотелось улыбаться, хотелось радоваться, что угроза разоблачения больше не довлеет над ней! И она бы могла вполне искренне улыбнуться, если бы перед входом в её кабинет не стояла одна бесячая девица. Элия наклонилась и сейчас была занята тем, что поправляла свою обувь даже не думая выпрямиться и должным образом поприветствовать Леяри. Несносная невежда! Живучая тварь!

— Доброе утро, дорогая, — как всегда любезно улыбнулась девушка, приветствуя ту, что непременно отправит следом за Рам Орт просто из принципа.

Но стоило девушке выпрямиться, как взгляд Леяри тут же прикипел к тончайшей цепочке из белого золота и искуснейшей огранки голубому брильянту в форме капли. И не смотря на кажущуюся скромность украшения оно было баснословно дорогим! Перед глазами тут же возникло личное дело Элии, дата её рождения, коробочка, поспешно убранная в стол…

— Какой прелестный кулон, — казалось впервые идеальная маска треснула и вместо улыбки вышел звериный оскал.

И как бы девушка не пыталась вернуть её назад, но у неё отчего-то никак не получалось.

* * *

— Какой прелестный кулон, — сказала Леяри, и я чуть не подавилась ответом.

А ведь хотела просто поблагодарить за комплимент, но звериный оскал, в который превратилась улыбка девушки, заставил внутренне содрогнуться.

— Эм, спасибо, рами вэй Рам Руи, — всё же нашлась я. — Я на измерение стабильности энергетических потоков. Рами вэй Рам Аршису сказал, что это необходимо делать каждый день до момента привязки к источнику. Томас чуть задерживается. Он в библиотеку решил сначала книгу занести. Так что он как раз подойдёт, как мы закончим, — говорила я, лишь бы не молчать, поскольку слишком уж жутко было стоять перед девушкой, которая смотрела на меня стеклянными глазами и растягивала рот в кукольной улыбке.

Почему-то подумалось, что самое время заиграть какой-нибудь жуткой мелодии, а Леяри достать из кармана тесак для рубки костей.

Тяжело сглотнув, я попыталась улыбнуться, но вышло как-то криво.

Черт, эта баба вгоняла меня в какое-то истерическое состояние! Что за дела вообще⁈

— Конечно, — ответила она и ощущение неестественной жути схлынуло, как не бывало. — Пойдём, — приветливо пригласила она меня в свой кабинет.

Зайдя внутрь я присела на стул рядом со столом девушки и послушно протянула ей руку. Холодные тонкие пальцы достаточно крепко ухватили меня за запястье, от чего вновь возникли не самые приятные ассоциации. Невольно накатило такое чувство, точно я крохотная мушка, попавшая в опытные паучьи лапки и всё, что мне остаётся, так это ждать, когда паучиха решит высосать из меня все соки.

— Тебе тяжело, — безэмоционально сказала Леяри, а я не сразу поняла, чего ей надо. — Ты устала.

Ну, так-то она, наверное, спрашивала тяжело ли мне? Вот только вопросительных интонаций в голосе я не почувствовала. Кулон на моей шее вдруг потеплел и стал каким-то странно осязаемым.

— Да, не, нормально у меня всё, — буркнула я, не понимая почему Леяри так удивлённо смотрит на меня. — Чё тут уставать-то? — пожала я плечами.

— Морально тяжело, такие нагрузки выматывают, уничтожают тебя… — продолжала она начёсывать мне какую-то муть.

— Да, не, пучком всё, говорю же, — пожала я плечами. — Кормят, учат, одевают, не бьют, чё ещё надо?

Поскольку Леяри меня нервировала, я начинала привычно терять контроль над речью и манерами в таких ситуациях. Широко разведя колени, оперлась свободной рукой о бедро, исподлобья взглянув на врачиху.

— И всё же ты очень устала, — опять заладила девица, вдруг пристально вперив в меня глаза, точно её не первый день пучит. — Разве не хочешь, чтобы всё это прекратилось?

Кулон на шее стал ненормально горячим и тут я в кои-то веки испытала чувство, которое могла бы назвать «озарением»! Я в который раз забыла, что мир аршваи рам — это мир, где живы сказки и что в Траволь невозможно, тут является частью обыденности! Леяри из рода Рам Руи, где рождались целители и менталисты! Так сказал Зейн! Слава богам я знала, что значит слово «менталист», хотя и не особо понимала, как именно это может работать!

Эта бабища воздействовала на меня, но почему-то у неё не получалось!

«Кулон», — подумала я, понимая, что не просто так он нагрелся.

Первым порывом было шваркнуть её головой об стол.

Вот прям так, без лишних прелюдий.

Потом, я решила, что будет сложно объяснить, почему у врачихи треснула тыква…

— Да, — тем временем прошептала я. — Я устала. Я разве не хочу, чтобы это всё прекратилось?

Она ведь этого хотела? Чтобы я повторила то, что она внушает мне? Надеюсь, со стороны я выглядела достаточно правдоподобно. Вспоминая уроки Зейна, я постаралась полностью успокоиться и начать контролировать собственное дыхание, чтобы никак не выдать себя.

— Это избавит от усталости, — продолжала говорить она и её паучьи руки разжали мои пальцы и вложили пузырёк из тёмного стекла, который она достала из верхнего ящика стола. — Просто выпей вечером и на утро ты забудешь об усталости и проблемах вокруг. Тебе станет очень хорошо.

Я опустила взгляд, читая этикетку, где было написано совершенно безобидное слово: «снотворное». Так-то, если подумать она всего лишь дала мне средство для сна, а уж то, что я сама выхлебаю за раз целый пузырёк, так разве есть в том её вина?

— Просто выпей вечером и на утро нет проблем, — пробормотала я, придурковато улыбнувшись.

— Всё хорошо, — отпустила она мою руку, а её голос вновь окрасился тёплыми интонациями. Словно предо мной был другой человек. Кулон перестал обжигать, и я могла лишь интуитивно предположить, что воздействие завершено. — Потоки стабильны…

В этот момент раздался стук в дверь и внутрь просунулась кудрявая голова Томаса.

— Можно? — спросил он.

— Конечно, милый, заходи, — позвала его Леяри, а я несколько растерялась.

В голове был настоящий кавардак. С одной стороны, я сделала вид, что приняла её внушение. С другой стороны, это же значило, что я сегодня вечером должна выпить бурду, что она дала. А, ещё был вопрос, зачем она всё это делает⁈ И, кто мне поверит, если я вдруг попытаюсь обвинить уважаемую Леяри Рам Руи в воздействии и попытке убийства основываясь лишь на врученный ею пузырёк со снотворным⁈ Это смешно! Она даже вслух не сказала, чтобы я убила себя. Она сказала мне отдохнуть… Разве это преступление⁈

Решать надо было быстро! А, самое главное выиграть себе время, чтобы понять, как действовать дальше.

Поспешив подняться со стула, чтобы уступить место Томасу, я намеренно наступила на длинный подол своей ученической формы и тут же ожидаемо упала на колени с силой обрушивая ладонь с пузырьком на пол. Треск стекла был одновременным с обжигающей болью в ладони, когда стекло разрезало нежную кожу.

— О, нет, — простонала я, — я же…отдохнуть… — несла я какую-то чушь, в то время как с моей ладони настоящим потоком хлынула кровь.

Тут же началась суета. Охал Томас, бегала туда-сюда Леяри, доставая бинты и свои мазилки. И ни взглядом, ни жестом она не выдала своего разочарования так, словно этот момент с пузырьком мне вообще привиделся. Я, поддавшись эмоциям и боли, начала реветь, как делала это в детстве. Благо с возрастом я научилась контролировать свои слезомарафоны, но если уж доводилась возможность, да ещё когда Томас так мило меня жалел, почему бы и нет⁈ Пусть эта врачиха думает, что я совершенно нелепая идиотка, а я пострадаю, что мне бочку и бетон не на что купить! Ни денег, ни рабсилы… Что за жизнь⁈

Придется треснуть тыкву! Вряд ли, если она станет полоумной, то ей хватит соображалки делать такие гадости!

Я решила, что пока не придумаю, что делать с этой Леяри Рам Руи не останусь ни сама с ней наедине, ни кому-то из нас не позволю. Придётся сегодня собрать ОПГ и решать, как быть дальше.

Глава 16

— Я думаю, — после моего очередного рассказа о произошедшем утром уже Фирсу и госпоже Вьер, поскольку с Томасом мы всё это обсудили ещё днём, слово взял Фирс. — Нам следует обратиться к властям, — выдал этот горе-моралист.

— К которым? — не скрывая веселья, поинтересовалась я. — К тем, которые её брат? Или к тем, кто подчиняется её брату?

— К рами вэй Рам Арашису, — сделав вид, что не заметил моей иронии, продолжи Фирс. — Он самый главный к нему и надо идти.

— Так-то он друг брата, если что, — пробормотала я себе под нос.

Хотя, если честно, за последнее время вопреки всем доводам разума я начала доверять этому аршваи рам как-то позабыв истинного положения вещей и того, кто мы все в Рам Эш.

— Ребята говорят, — вдруг слово взял Томас, — что вопрос о женитьбе рами вэй Рам Арашису и рами вэй Рам Руи решён и вот-вот назначат дату свадьбы…

Новость, озвученная Томасом, вдруг выбила воздух из легких. Дышать стало тяжело и с такой силой заломило где-то за грудиной, что я поспешила подняться и подойти к окну, чтобы не позволить присутствующим хоть как-то заметить, что мне нехорошо. С трудом проглотив ком в горле я попыталась успокоиться. Он сказал: «ребята говорят»! Это же не равно тому, что Зейн об этом объявил? Так ведь⁈

— Тогда тем более разбираться надо самим, но по уму! — наставительно сказала мадам Вьер, пока я сосредоточила внимание на звёздах за окном, как и на том, чтобы просто позорно не разреветься, как какая-то дура! — Если сегодня жертвой могла стать Элия, то завтра это может быть любой из нас и неизвестно, о чем она попросит, а мы просто выполним точно куклы. Какая же мерзавка, а казалась такой милой девочкой! — сокрушалась тётушка.

— Что мы можем сделать? Она одна из тех, кто определяет нашу судьбу, — тягостно вздохнул Томас. — Это не студентов по тачкам грузить. Не убивать же её в самом деле⁈ — всплеснул он руками.

— Даже не шутите так, молодой человек, — испуганно затараторил Фирс, заметив хищный прищур моих глаз. — Никаких убийств юных барышень! Даже, если очень хочется, всё равно нельзя!

Не то, чтобы мне прям очень хотелось, но поручиться за себя я бы не могла, если она опять полезет внушать какую-нибудь гадость.

— Ну, так-то, справедливости ради, — решила всё же вставить свои «аргументы защиты», — это я «юная барышня», которую пытались убить. И, ты меня знаешь, если о возможном убийстве известно больше, чем одному человеку, то я в такое не полезу, — покачала я головой, напоминая о своих принципах.

Ненадолго в комнате воцарилась гнетущая тишина.

— Во-первых, — взяв собственное болезненное дыхание под контроль, заговорила я. — Ни в коем случае не оставаться с ней наедине. Она взяла меня за руку прежде, чем начать внушать, и я думаю, что прикосновение так же важно для того, чтобы её сила сработала. Во-вторых, на чьей бы стороне не был рами вэй Рам Арашису, но прийти и сказать ему, что его возможная невеста предложила мне «отдохнуть и выпить снотворное» недостаточно для того, чтобы обвинить её в попытке убийства.

Сама не знаю почему, но я никому не сказала, что от внушения меня защитил кулон Зейна. Поражаясь самой себе, я выдумала, что, наверное, просто не восприимчива к такого рода магии. Может быть, это было неправильно, но мне не хотелось бы говорить о том, какой подарок подарил мне наставник. Это и без известия о его возможной свадьбе было достаточно смущающим. А, теперь и вовсе выглядело не очень.

— Как бы странно это не звучало, но я думаю, что нам следует быть очень осторожными и посмотреть, что предпримет эта мадам дальше…

— Ты думаешь, что у нас есть такая возможность? Ты не можешь быть уверена, что она не решит использовать кого-то другого, чтобы навредить тебе или нам всем.

Госпожа Вьер озвучила то, что каждый из нас понимал и так. Если просто затаиться и ждать, то это не решит проблему, а может послужить катализатором для ещё больших неприятностей.

— Подождите, — поднял руку Фирс. — Давайте ещё раз подумаем, что могло послужить причиной такой ненависти, я не побоюсь этого слова, ведь Леяри Рам Руи не какая-то безумная девица! У неё должна быть веская причина так поступать, так? Смотрите, — хлопнул в ладоши профессор, — нужно просто понять, в какой именно сфере схлестнулись интересы Элии и Леяри. Что это может быть? Учёба, власть, деньги, любовь? — вдруг шлёпнул он слово, от которого я вздрогнула. — Что? Надо обязательно понять причину!

«Какой красивый кулон», так она сказала, впившись взглядом в украшение на моей шее так, точно готова была удушить этой самой цепочкой.

«А, ты не удушила бы ту, которой твой жених подарил бы украшение?» ехидненько поинтересовался внутренний голос, приводя меня в неистовую ярость.

Если ещё несколько секунд назад, я была огорчена и раздосадована возможной свадьбой Зейна, то сейчас почему-то вдруг поверила, что это правда. Ведь не стала бы такая девушка, как Леяри ревновать и предпринимать подобные действия, не имея на то достаточных оснований. Так ведь?

Ответа у меня не было. Но была ярость, которая вдруг вспыхнула в сердце и направлена она была почему-то не на Леяри, а как раз на того, кто подарил мне этот чертов кулон.

— Мне пора на индивидуальные занятия, — процедила сквозь зубы. — Пока давайте придерживаться того, что постараемся избегать её общества, либо не оставаться с ней один на один.

Выходя из комнаты мадам Вьер, я шла, сгорая от буйства противоречивых чувств. Я странным образом ощущала горечь предательства, хотя по сути была человеком, которому никто и ничего не обещал. Меня захлёстывала ярость и жажда особо извращенного членовредительства. А, ещё очень хотелось бросить кулон прямо Зейну в рожу, хотя и жаба давила, потому, что как оказалось золотые цепочки это прям мой личный фетиш… Потолще бы была вообще бы носила не снимая! Ну, ещё капелька мне тоже очень нравилась, такая красива, нежная… Но в рожу кинуть хоть что-нибудь было просто необходимо! И, вообще, может быть стоило разобраться с ним один на один! Пусть успокоит свою бабу, а то я её у©покою! Да, так вот и скажу ему!

* * *

— Как он? — спросил Зейн, входя в крыло подвала Башни, к которому он выдал ограниченный доступ для себя, короля и двоих аршваи рам из королевского отдела дознания. В соседней комнате теперь содержалась и Алисандра.

— Спит, — пожал плечами светловолосый невысокий мужчина, расстроенно покачав головой. — С воспоминаниями невозможно работать пока он в таком состоянии. Кто-то очень грубо воздействовал на него. Сразу могу сказать, что выживание парня в планы того, кто это сделал не входило. Все его желания на момент бодрствования сводятся к попыткам самоубийства. Единственное, что могу точно сказать, так это то, что желание не его собственное. Вытащить из его памяти, кто именно поставил такую установку пока не представляется возможным. Это многоуровневое воздействие и можно повредить ещё сильнее.

— Вариантов, кто это был не так много, на самом деле, — тихо сказал Зейн, смотря на молодого человека, который сейчас казался безмятежно спящим.

— Все мои ребята тщательно проверяются и… — попытался возмутиться Эон Рам Литт — глава королевской службы дознания.

Зейн и Эон были давно знакомы и отношения поддерживали максимально приятельские, насколько это возможно для людей их положения.

— И я не о них, — изогнув губы в горькой усмешке, сказал Зейн.

— Леяри, — прошептал Эон, нахмурив свои светлые брови.

Он, конечно же, знал очаровательную девушку-менталиста, что была вызвана Зейном для помощи в проекте с отщепенцами.

— Но, зачем ей?

— Вот и я хочу понять, зачем ей это? — хищно прищурившись, Зейн вновь бросил взгляд на спящего парня.

Сегодня ночью едва удалось вытащить Реймара из петли, которую тот решил сделать из пояса ученической формы и повеситься на ручке двери в собственной камере. Сразу же стало понятно, что мужчина не в себе и находится под воздействием. Истерику, в которой был парень из-за того, что у него не получилось завершить начатое, удалось купировать лишь погрузив его в сон. Любые попытки привести его в чувство, заканчивались повторными срывами и попытками навредить себе. На языке менталистов это была «истерика, вызванная срывом многоуровневой установки». Объект не смог завершить то, что ему внушили и пока сила воздействия не ослабнет будет снова и снова пытаться повторить требуемое действие. Полночи ушло на то, чтобы связаться с родителями Рам Орт и предложить им возможность полностью снять все обвинения с сына в обмен на сотрудничество.

— Я хочу, чтобы мой сын умер, — просто сказал Рам Орт старший, выслушав предложение Зейна о сотрудничестве в раскрытии дела. — Пусть будет так, что он смыл свой позор повесившись, — сказал он осипшим голосом, который вдруг показался принадлежащим глубокому старцу. — Неважно откроется ли правда о том, что на него влияли или нет, будущего у Реймара Рам Орт на территории Рам Эш нет. Единственный шанс для него жить достойно его происхождению — это сменить имя и отправиться с дипломатическим корпусом в Сиаль или Радонию, — с силой сжав кулаки, процедил сквозь плотно сжатые губы мужчина.

— Если выяснится, что ваш сын совершил покушение на тех, кто был под личным покровительством его величества под воздействием — это будет можно устроить.

— Никто не должен об этом знать, — прошептал министр, тяжело переведя дыхание. — Все должны видеть, что Рам Орт всегда отвечают за свои поступки даже, когда это не их вина. Наш род останется чист перед короной. У меня ещё двое сыновей и они не должны жить с таким пятном на репутации. С этого дня Реймар Рам Орт мёртв, — губы мужчины чуть задрожали на последних словах, но это длилось лишь несколько секунд, прежде, чем он взял себя в руки и задышал глубоко и размеренно. — Держите меня в курсе. Я должен знать, кому мстить…

— Мстить? — изогнул бровь Зейн.

Вся эта отцовская драма ни на грамм не впечатлила его. Зейн хорошо знал, чего стоит отцовская любовь в высших родах Рам Эш. Всё, что волновало отца Реймара, так это его репутация и возможность оставить свой род у власти.

— Вы, Дион Рам Орт, не посмеете кому-либо мстить, и я вам настоятельно советую ближайшие годы не высовываться до тех самых пор, пока его величество не скажет, что можно, — с непередаваемой ледяной интонацией, сказал Зейн, смерив министра здравоохрания демоническим взглядом, от которого тот едва не съехал по стеночке на пол.

Их разговор был долгим и Зейн вообще в какой-то момент пожалел, что поставил в курс дела отца Реймара. Но ему показалось, что так будет правильно. И, вовсе не потому, что он волновался, что родители будут переживать за сына. Он не хотел иметь дело с их требованиями и возможным скандалом, который те несомненно начали бы раздувать. Таким образом Реймара Рам Орт объявили повесившимся уже утром, а вход на нижний ярус подвала опечатали. Именно тут им предстояло разобраться с тем, что он мог лишь подозревать. Ему нужны были доказательства вины, и он собирался их достать во что бы то ни стало.

— У меня сейчас занятия, — сказал он, поворачиваясь к Эону. — Как думаешь, сколько времени может уйти на его стабилизацию? — кивнул он в сторону парня.

Эон поджал губы и немного растеряно пожал плечами.

— Это ментальная магия, Зейн, сам понимаешь, зависит от многих факторов: сколько силы было затрачено, насколько глубокое поражение, личностные ментальные характеристики… Всё, что нам остаётся, так это поддерживать его в состоянии полного покоя и ждать. Я попробую разбудить его завтра утром, посмотрим, каким будет состояние. Стоит быть готовым к тому, что из сильнейшего возбуждения он впадёт в апатию. Позже ему понадобится помощь по восстановлению и скорее всего длительная реабилитация.

Зейн молча выслушал Эона, ещё раз попрощался и направился в сторону комплекса, где у него обычно проходили занятия с Элией. Но мысли его не покидала Леяри. Они были давно знакомы и Зейн действительно был дружен с Оре. Вся эта ситуация не могла оставить его равнодушным. Он считал Леяри кем-то вроде милой сестры друга, когда-то даже посматривал с интересом, но уже тогда что-то останавливало несмотря на то, что по всем параметрам она идеально ему подходила. А сейчас, он и подумать о таком не мог. Его интересовала одна единственная девушка, от которой он не намерен был отказываться и плевать, что она ещё даже не в курсе! А вот то, что сестра друга могла быть причастна к нападению на Элию, вызывало в нём целую бурю не самых лучших эмоций. Леяри была потенциально следующей главой рода Рам Руи. Лелеемая с самого детства идеальная наследница, которую просто так взять и обвинить в чем-либо невозможно. С одной стороны, он должен поступить так, как положено его статусу. Дождаться доказательств вины и уже с ними в руках выдвигать обвинение. С другой стороны, нечто темное и дикое в нём уже вынесло приговор той, кто посмел…

Зейн вошел в зал с порога ощутив колючую волну ярости, которая прошила его насквозь, заставив настороженно замереть. Вопреки ожидаемому нападению всё, что он увидел это Элию, что сейчас невозмутимо сидела в центре зала. Прикрыв глаза, она размеренно дышала. Лицо её, вопреки исходящим волнам ярости и гнева, которые ощущались на языке чем-то пряно-терпким, вкусным, было совершенно спокойным. Как странно, что в самых обыденных вещах он находит нечто удивительное, если дело касается её. Зейн смотрел на Элию и не мог отвести взгляд. Так сильно её образ завораживал его.

— Добрый вечер, — поздоровался он.

Девушка чуть вздрогнула и открыла глаза. Две синие бездны глаз тут же были обращены к нему так, будто вместо них у неё были метательные кинжалы и именно они могли бы сейчас войти в его плоть.

«Так, кажется, что-то надвигается», растерянно подумал Зейн, примерно даже не берясь гадать, что и когда прилетит от той, кого он выбрал своей. Ему это нравилось. Его женщина и должна была быть такой, чтобы каждый раз у него дух захватывало в попытке предсказать ей.

— Добрый вечер, — очень тихо, сказала она, и чуть наклонилась, толкая в его сторону по всей видимости заранее принесённый шест.

Странно, вроде бы не первый год с чудовищами сражается, да и что для него спаринг с мелкой девчонкой! Но вот только ни одна тварь бездны не выбивала его настолько из колеи, как эта сладкая девочка, что кажется уже мысленно содрала с него кожу и теперь прикидывает как лучше её растянуть и просушить.

Зейн тяжело сглотнул под пристальным взглядом Элии.

Мужчина чуть наступил на шест и провёл по нему стопой, подкручивая палку и заставляя её подпрыгнуть, чтобы уже в воздухе перехватить. Что-то ему подсказывало, что наклонись он за ней и его ждала бы смачная затрещина. Потемневший взгляд Элии и зловещая улыбка на её губах была ему подтверждением.

Да, что он сделал⁈

На этой мысли он едва успел блокировать прямой удар в голову. Шест затрещал, но выдержал. А, дальше начался полный хаос! Вот, вроде бы занимались они больше месяца, но ни о каких выверенных приёмах, связках и речи не шло! Элия лупила так, как хотела и куда хотела! А, если бы он отвлёкся⁈ Прощай зубы, глаза, мужское достоинство! Да ей вообще плевать!

В какой-то момент решив, что надо бы прекращать это, пока никто не пострадал, он перехватил её шест и выбил его из крошечных ладоней, после чего схватил её прижав к себе спиной, в надежде, что теперь-то она немного успокоится. Но не тут-то было, потому как острая пятка тут же опустилась на носок его ноги. И не то, чтобы он не смог среагировать, но ведь убери он ногу, и она бы ударилась об пол! Невольно чуть наклонившись вперёд, пытаясь перехватить Элию поудобнее, тут же получил белогривым затылком в нос. Надо сказать, уж что-что, а удар у Элии был будь здоров! Аж в глазах потемнело! Решив, что лучше отпустить её и дать уже высказаться он схватился за пострадавший нос, и решил тут же переключить её внимание.

— О, боги, кажется мне нехорошо, — пробормотал он, опускаясь на колени и начиная заваливаться на спину.

Вроде как она даже говорила, что лежачего добивать — себя не уважать. Надо подыграть и сместить вектор её внимания.

— Что? — вдруг испуганно прошептала она, опускаясь перед ним на колени. — Тебе плохо?

В голосе учитывалась неподдельная тревога и Зейн смог перевести дыхание. Кажется, успокоилась?

— Да, похоже, ты сломала мне нос, — выдохнул он, отчаянно стараясь не засмеяться, заметив, как испуганно распахнулись её голубые глаза. — А, может и нет, — пожал он плечами и тут же убрал руки.

Он поднялся так, чтобы их лица оказались примерно на одном уровне и нахмурившись серьёзно спросил:

— Что произошло? Почему ты так разозлилась?

Казалось, что девушке очень неудобно. Наброситься на него с палкой было чем-то обыденным для неё, чем рассказать о том, что на самом деле беспокоило.

Сначала она закусила губу, потом как-то смешно запыхтела, а после собрала ладони в кулаки, будто собралась идти в наступление и что-то для себя решив, заговорила:

— В общем, вот, что! — воинственно воскликнула она. — Прежде, чем дарить кому-то такие подарки, — достала Элия кулон из ворота формы, — стоило бы предупредить свою невесту и спросить её мнение на этот счет. И, я бы вообще его вернула, но пока эта припадочная не отвянет…

— Что? — нахмурился Зейн. — Какая невеста? О чём ты вообще?

На миг показалось, что Элия сейчас зарядит ему по второму кругу уже с кулака, но девушка поджала губы и неимоверными усилиями взяв себя в руки, заговорила вновь:

— Леяри Рам Руи, — почти по слогам произнесла она, — невеста ваша…

— Леяри на меня работает, — Зейн постарался говорить очень спокойно, чтобы не запустить новую вспышку гнева. — Она сотрудник Башни Семи Стихий, а не моя невеста.

— Нет? — растерялась девушка.

— Совершенно точно нет. Что произошло? И, с чего ты вообще взяла, что она моя невеста?

Рассказ Элии не занял много времени. Он был сбивчивым и немного сумбурным. Временами Зейну казалось, что Элия не на шутку смущена, но, когда дело дошло до описания того, как повел себя кулон на попытку внушения уже настала очередь Зейна выходить из себя.

— Я понимаю, что этого недостаточно, чтобы обвинять кого-то, но…

— Для меня достаточно, — сказал Зейн и его пальцы вдруг оказались на нежной щеке девушки.

Её кожа была теплой и шелковистой, отчего хотелось прикасаться к ней снова и снова. Их глаза встретились и казалось он потерялся в этой синей глубине. Сердце с силой ударило о рёбра, и он ещё ближе склонился к Элии, ощущая её горячее дыхание на своих губах. Это была сладкая пытка. Противостоять этому притяжению не было ни сил, ни желания. Он должен был узнать каков на вкус её поцелуй? Каково это держать её в своих руках и наслаждаться каждым прикосновением? Когда его губы накрыли её, уводя за собой, он ощутил её смущение и первую неловкость и это окончательно свело с ума. Его язык ласкал её губы, осторожно раздвигая их, чтобы проникнуть глубже и ощутить это сводящее с ума касание языка к языку. Этот поцелуй… казалось, он и не жил до этого самого мгновения.

* * *

3 года назад, замок графа Изэр, Тарволь.

— Вот, увидишь, Лоис встанет на колено и подарит мне букет весенних цветов и спросит: «Выйдешь ли ты за меня, моя несравненная Берта?» — прошептала молоденькая служанка, сложив руки в замок на груди и мечтательно прикрыла глаза.

Девушку можно было бы назвать юной мечтательницей о любви, если бы рядом кто-то вдруг не хрюкнул и сдавленно не просипел:

— Несравненная Берта-а-а! — разразился сдавленный хохот с отчетливым подвыванием.

— Да, что б ты понимала, негодная девчонка! — обижено воскликнула служанка, бросив взгляд на раскрасневшуюся подружку, которая хохотала, как ненормальная, развалившись за кухонным столом. — А, потом поцелует меня страстно в губы и о нашей любви будут петь менестрели…

Зря она сказала о «менестрелях» этой ничего непонимающей дурынде! Только хохочет и издевается! У неё любовь, а эта Элия такая бесчувственная!

— Посмотрю я на тебя, как ты будешь смеяться, когда тебя поцелует тот, от кого сердце замирать будет, — зло бросила Берта, обиженно поджав губы.

Смех на кухне тут же оборвался и на Берту исподлобья взглянула Элия с таким зверским видом, что служанке очень сильно захотелось залезть под стол.

— Первого кто попробует найдут в ближайшей канаве с его же яйцами во рту, — каким-то низким рокочущим голосом, сказала Элия и тут же острый нож, что лежал на столе, вошел в столешницу на несколько сантиметров.

— Но рано или поздно граф захочет выдать тебя замуж! — тяжело сглотнув, попыталась вразумить девушку подружка.

— Канав много, — бросила она. — И для него найдётся.

Девушка смерила Берту нечитаемым взглядом и с самым серьёзным видом вышла из кухни.

— Ненормальная, — раздосадовано прошептала служанка, когда за Элией уже закрылась дверь.

* * *

Что на меня нашло⁈ Точно так же, как я не узнавала себя пять лет назад, я переставала понимать себя сейчас.

Бандиты эти, сволочи, опять по голове влупили теперь и сама не знаешь, чего от себя ожидать⁈

Или всё дело в проснувшейся силе? А, может всё вместе?

Я словно качалась на качелях взмывая то вверх, то вниз. Мои эмоции то возносили меня к небесам, растворяя в каких-то сумасбродных мечтах и фантазиях, то точно так же закатывали в какое-то подземелье, где не было ни света, ни толики здравого смысла!

Ну, даже, если Зейн женится — это не моё дело! Ну, не моё, как ни крути! Он взрослый мужик и имеет право…

Да, именно так, я уговаривала себя.

Но, нет!

Не было у него такого права, потому что я так вот решила и всё тут!

Потому, что моя вновь избитая голова сменила полярность и вкупе с предыдущими повреждениями, на свет родилась совершенно неуправляемая версия меня прежней, которой вообще не докажешь, если она взъелась на кого-то!

Я дышала, пытаясь вернуть самообладание и уговаривала себя, что всё хорошо. Я должна быть собрана и спокойна. Мы взрослые люди, поговорим цивилизованно…

Ну, да⁈ Конечно, с придурочной вроде меня вряд ли так-то получится!

Стоило ему сказать «добрый вечер» и меня накрыло сметающей все барьеры яростью! Я тут страдаю! Узнала, что у него невеста есть, которая пыталась меня убить! А он мне «Добрый вечер — я диспетчер»!

Со всей бушующей во мне злостью и обидой я лупила его всецело отдаваясь процессу! До тех самых пор, пока он не выбил шест из рук и не прижал спиной к своей груди. Даже тут нанеся первый удар по ноге и в кои-то веки попав, я испытала ни с чем не сравнимое удовольствие! Добавив ещё и с головы, окрылённая тем, что мой гнев нашел-таки выход вдруг испуганно замерла, когда увидела, как он падает.

Боль! Моё сердце сковала всепоглощающая боль и жалость! Стало трудно дышать.

Да, что это вообще⁈ Добивать надо!

Поняла, что ещё немного и позорно заплачу!

Я⁈

Заплачу⁈

Суки, что они со мной сделали⁈ Завтра же надо будет попросить Фирса дать мне кирпичом по голове! Надо срочно всё вернуть назад! А, если хуже станет? Хотя куда уж?

— Что? Тебе плохо? — этот жалкий писк, неужели принадлежит мне?

— Да, похоже, ты сломала мне нос, — выдохнул Зейн, и прежде, чем горячая влага вырвалась бы из плена моих глаз, добавил. — А, может и нет, — пожал он плечами и тут же убрал руки.

Растерявшись я лишь глупо хлопала глазами, когда он как-то по-особенному, вкрадчиво спросил, так что моё сердце по необъяснимым причинам затрепетало в груди.

— Что произошло? Почему ты так разозлилась?

Но стоило ему сделать вид, что он не понимает за что получил (Хотя, конечно же он не понимал! Даже я не понимала, за что он получил, чего уж там⁈), но я вновь разозлилась, пусть и не столь сильно. Чертовы качели вновь понесли меня в неведомые дали собственной эмоциональности.

— В общем, вот, что! — воскликнула я, решившись взять себя в руки и поговорить. — Прежде, чем дарить кому-то такие подарки, — достала кулон из ворота формы, — стоило бы предупредить свою невесту и спросить её мнение на этот счет. И, я бы вообще его вернула, но пока эта припадочная не отвянет…

— Что? — нахмурился Зейн. — Какая невеста? О чём ты вообще?

— Леяри Рам Руи, — по слогам произнесла я, почти аплодируя себе, что просто не врезала ему кулаком в нос за этот вопрос. — Невеста ваша…

— Леяри на меня работает. Она сотрудник Башни Семи Стихий, а не моя невеста, — просто ответил мужчина и я вновь с головокружительной скоростью полетела на идиотских качелях куда-то к небесам. Свихнуться можно!

— Нет? — точно совсем ничего не соображающая дурёха, решила уточнить я.

— Совершенно точно нет. Что произошло? И, с чего ты вообще взяла, что она моя невеста?

То ли его интонации подействовали на меня так успокаивающе, то ли действительно всё это я устроила точно маленький ребёнок, который раскапризничался почувствовав, что его ожидание сладкого обмануто, а теперь получив свои конфеты обратно тут же успокоилась? Делать прогнозы относительно самой себя я уже не бралась. То, что я безвозвратно поехавшая было очевидно. Оставалось надеяться, что медитации, дыхание и контроль скорректируют моё состояние хоть немного. Так или иначе, но мне вдруг стало так хорошо и тепло на душе! Я невольно приободрилась и решила рассказать всё как есть.

«А, что сразу так нельзя было?» поинтересовалась я у самой себя и тут же нашлась с ответом.

«Нет, а то не так интересно было бы».

— Я понимаю, что этого недостаточно, чтобы обвинять кого-то, но, — тяжело перевела я дыхание в конце рассказа.

— Для меня достаточно, — сказал Зейн и его пальцы вдруг оказались на моей щеке.

Я испуганно подняла взгляд, кожей ощущая опаляющее прикосновение, от которого у меня зашлось сердце, и тут же утонула в голодной зелени его глаз.

Никогда прежде ничего подобного со мной не происходило. Его близость вдруг стала всем настоящим, что осталось в этом мире за что я могла бы зацепиться. Дыхание опалило губы, и я подалась ему навстречу, желая ощутить то, какое оно на вкус. Не в силах бороться с притяжением, что вдруг захлестнуло всю целиком. Горячие губы умело раскрыли мои, пробуя их на вкус, будто это было изысканное лакомство. Я терялась в этих необыкновенных ощущениях, растворяясь в жарких касаниях наших губ и языков. И всё, чего на самом деле хотелось в этот момент, чтобы оно не заканчивалось. Чтобы так было всегда: его крепкие руки, алчно скользящие по моему телу; наше сбившееся дыхание одно на двоих и всепоглощающее желание быть как можно ближе.

Стук в дверь будто гром среди ясного неба, заставил испуганно вздрогнуть и отстраниться. Мы часто дышали не в силах оторваться друг от друга, когда стук вновь повторился и Зейн поморщился. Открывать дверь неизвестному визитёру было последним, что он хотел делать.

— Я быстро, — прошептал он, оставив на моих губах ещё один лёгкий поцелуй.

Пока он шел к двери, я поднялась, взяла наши шесты и решила убрать их пока на стойку с оружием, лишь бы хоть чем-то себя занять в этот момент. Сейчас, когда осознание произошедшего вдруг обрушилось на меня с неистовой силой, только успокоившиеся «качели» вновь начали набирать оборот.

«Что это такое было?»

«А, что теперь будет?»

«Что это значит?»

«Мы поцеловались и теперь что? Как себя вести?»

— О, черт, мне срочно нужен кирпич, — прошептала я себе под нос, понимая с какой скоростью наливаются краской смущения мои щеки, а количество совершенно идиотских вопросов лишь множится и множится в моей голове.

— Простите, рами вэй Рам Арашису, — раздался женский голос от входа, и я повернулась, пытаясь понять, кто это пришёл.

Но стоило увидеть темноволосую красавицу, как я тут же узнала в ней личного секретаря, который встречал нас в приёмной башни в первый день приезда.

— Я бы не решилась прерывать ваши занятия, но ваш отец… то есть рами вэй Ройс Рам Арашису настаивает на немедленной встрече. Он ожидает в приёмной.

* * *

Зейн ни жестом, ни взглядом не позволил себе показать то, как разозлил его визит нежданного гостя. Он сдержанно поблагодарил секретаря и попросил её передать отцу, что придёт, как только закончит занятие. Когда дверь за Айрьей Рам Ири закрылась, он вновь сосредоточил своё внимание на Элии. То, что девушка была смущена и не находила себе места под его взглядом, было заметно. И, Зейн прекрасно мог понять её, учитывая всё произошедшее.

— Иди ко мне, — тихо позвал он, и со странным удовольствием наблюдал, как её щечки украшает лёгкий румянец.

Но всё же девушка взяла себя в руки и подошла. Его ладонь тут же оказалась на её щеке, заскользила по шее и очутилась на плече. Касаться её, быть просто рядом, казалось особенно изысканным удовольствием. Предвкушение того, что однажды их близость станет более интимной, разрасталось в низу живота обжигающим нетерпением.

— Нам нужно завершить урок, — взяв её запястье, он стал медленно распутывать ремешок браслета-ограничителя.

Этот невинный ритуал, когда он снимал такую крошечную деталь с её тела, становился его личным наслаждением, за которым тянулась целая вереница фантазий, совершенно не имеющих отношения к учебе.

— Как бы мне не хотелось выпускать тебя из своих рук, но если пропустить занятие, то это может стать весьма болезненным. Энергия должна ежедневно циркулировать в твоём теле, — поглаживая кожу девушки на запястьях, стирая следы, оставленные браслетами.

— Не представляю, как сосредоточиться, — прошептала она и Зейн, чуть улыбнувшись, склонился к ней вновь поцеловав податливые губы.

— Я тоже, — прошептал он, через силу оторвавшись от такого сладкого ротика.

* * *

Ройс Рам Арашису уже больше часа ожидал собственного сына в приёмной. Сидя на весьма удобном диване, попивая дорогой кофе, он всё равно чувствовал себя униженным. Он глава рода Арашису, а не какой-то родитель одного из сопливых учеников Башни! Он пришёл с визитом не просто к сыну, а к тому, кто был ниже его по статусу в иерархии рода! И должен ждать⁈ Его вопрос был важнее каких-то уроков, учитывая, что сын постоянно избегал встреч с ним, а время, когда ему пора было заключить брак и озаботиться наследником давно пришло! То, что в их роду до сих пор не появилось союза сильнейшего из возможных наследников, подрывало авторитет и силу самого Ройса.

— Добрый вечер, Айрья, — раздался мелодичный голос Леяри Рам Руи от стола, который занимала секретарь. — Зейн, то есть рами вэй Рам Арашису у себя? — поспешила исправиться девушка и это не укрылось от Ройса.

Мужчина невольно улыбнулся. Идеальная девушка по всем характеристикам, которые бы он предъявил к возможной снохе: сильная, воспитанная, красивая, будущая наследница источника Рам Руи, а стало быть, дети в таком союзе будут достаточно сильными и впоследствии укрепят, и объединят кровью оба рода. А, если и с ними провести слияние, то род Арашису возвысится над всеми…

— Добрый вечер, рами вэй Рам Руи, у него же индивидуальные занятия, разве вы не знали? — захлопав глазами, совершенно бесхитростно поинтересовалась секретарь.

Айрья недолюбливала Леяри и видела в ней конкурентку за внимание собственного шефа. Но будучи несколько простоватой, всё на что хватало изощрённости её ума это вот так в лоб упрекать Леяри в глупости. Девушка прекрасно видела, что движет Айрьей, как и помнила, что Зейн будет занят ещё ближайшие минут тридцать минимум. Уж что-что, а его расписание она знала отлично. Как и то, что он сейчас проводит время с Элией. В отличии от Айрьи, Леяри никогда не ревновала Зейна просто потому, что не в этом была её цель. Во-первых, она считала себя лучше любой из женщин Рам Эш. Во-вторых, она больше рассматривала их союз с Зейном, как вручение его в её собственность. Она хотела владеть им. И то, что её так задело его внимание к Элии, необразованной, грубой отщепенки! К, по сути, ничтожеству, которое вдруг стало частью древнейшего рода лишь по острой необходимости Рам Эш вводило её в ярость. Это на неё он должен смотреть, хотеть, добиваться и желать! А не на эту…

Что ж, раз не вышло пока с внушением, можно зайти немного с другого входа.

Именно так решила она, заметив, как Ройс Рам Арашису входит в центральное здание башни. Лишней поддержки не бывает. С Ройсом Леяри конечно же встречалась прежде в силу своего происхождения. Высокий, широкоплечий мужчина с копной пепельных волос и с бледными серыми, как у мёртвой рыбы, глазами. Казалось, он и его сын не имели никаких родственных связей. Настолько внешне непохожи они были. Но Леяри знала, что до проведения обряда Зейн тоже был пепельным блондином с серыми глазами, а его новая, такая яркая внешность, появилась уже с годами по мере слияния его сущности с той, что призвал его отец. И то, каким он стал, говорило о его внутренней силе и уникальности. Она хотела обладать таким мужчиной — единственным в своём роде!

В их прежние встречи она никогда не пыталась влиять на сознание Ройса или внушать ему что-то. Это не так-то просто, когда перед тобой уже сформировавшийся аршваи рам. Да, ещё и связанный с источником рода. Но она всегда подключала своё обаяние, напитывая его собственной ментальной силой, чтобы привлечь его внимание. Не как женщина, поскольку Ройс был женат, то как мужчина он был ей без надобности. Она хотела говорить с ним на понятном языке, делая себя интересным товаром в его глазах.

Если бы Зейн не был таким сильным аршваи рам, то все эти танцы вокруг него ограничились бы простым внушением и постоянным воздействием. Она давно бы стала частью рода Рам Арашису! Хотя, зачем он был бы ей нужен, если бы не был так силён?

— Ясно, спасибо Айрья, — мило и немного грустно улыбнулась Леяри, поворачиваясь спиной к секретарю так, чтобы Ройс смог увидеть её потухший, полный невинной печали взгляд.

Она подняла глаза и якобы только-только заметила мужчину, позволив на губах появиться открытой, полной радости встречи, улыбке:

— Рами вэй Рам Арашису, — поспешила она подойти к мужчине, который в знак приветствия поднялся с места.

— Леяри, малышка, — усмехнулся мужчина, заговорив с ней, как с ребёнком, — надеюсь не обидишь старика, позволив так обращаться к себе.

Ройс сам себе поразился, что так рад был встретить эту девушку. С ним в принципе такое очень редко случалось.

— Что вы, какой же вы старик, — продолжала улыбаться девушка. — Вы в гости к Зейну? — невинно спросила Леяри, намерено называя мужчину именем, чтобы показать насколько они близки, но тут же смутилась и поправилась. — То есть, рами вэй Зейнверу Рам Арашису?

— К нему, — кивнул мужчина, прекрасно заметив оговорку, допущенную Леяри. — Давно не видел тебя, как твои дела? Ты так выросла, совсем невеста, — Ройс специально заходил на эту территорию.

В зависимости от ответа девушки, он сможет уже завтра связаться с главой рода Рам Руи и начать переговоры о помолвке. Почему раньше он рассматривал несколько вариантов, не сосредоточив всё внимание на наследнице Рам Руи? Тем более они так близки с Зейном! Всё должно быть ещё проще, чем он думал! Лучше ведь и не найти.

— Ну, что вы, — смущенно улыбнулась Лея, бросив взгляд на кабинет Зейна.

Поднаторев в использовании собственных сил, она могла словно выстреливать нужными ей мыслями в воздух и если они имели приятие в тех, кто был рядом с ней, то могли стать зерном неожиданно вспыхнувшей идеи, мысли. Строго говоря, это не было внушением, но порой оно было и не нужно.

Она проговорила с отцом Зейна «ни о чем» в течении пятнадцати минут, но этого времени хватило, чтобы найти отражение в мыслях мужчины. Лея чувствовала, что Ройс и сам хотел решить вопрос с женитьбой сына в ближайшее время. У него наверняка было несколько кандидаток. Возможно, среди них была и она. Зато теперь, она могла сказать, почти наверняка, что осталась лишь она одна. Самое прекрасное в особенности её магии было тем, что если мысли человека не встречали сопротивления с тем, что несла она, то нужные идеи легко становились главенствующими. И Лея чувствовала, как её «очарование» проникает всё глубже и глубже. Как бы там ни было, но совсем скоро должен был прийти Зейн и ей пришло время уходить. Будет подозрительно, если он увидит их вместе, а его отец потом заведёт с ним разговор о ней.

Тепло попрощавшись с Ройсом, Леяри окрылённая собственным успехом, поспешила покинуть центральное здание.

Глава 17

Порой Зейн думал, что их общество слишком закостенело в собственных традициях. Особенно вот в такие дни, как сегодня. По какой ещё причине он вынужден встречаться с отцом, кроме той, что он глава рода? Учитывая весь опыт их отношений, он давно перестал чувствовать любую родственную привязанность. А после того, как слияние завершилось и из него наконец-то получился «совершенный» аршваи рам, по меркам его отца, то вся ирония заключалась в том, что ему стало плевать и на род, и на самого рами вэй Рам Арашису старшего.

Войдя в просторную приёмную, он тяжело вздохнул, как если бы от этого вдоха зависело количество терпения, которое у него едва ли нашлось бы на разговор с родителем.

— Добрый вечер, — поприветствовал он отца. — Пройдём, — открыв дверь в свой кабинет, он вошёл, не дожидаясь ответа.

Как младшему из рода, ему следовало поприветствовать старшего должным образом, поклониться и пропустить вперёд себя. Но, поскольку они были родственниками, это допускало больше вольности в отношениях. Но Зейн вёл себя так не поэтому. Он показывал, что отец не имеет влияния на него и судя по недовольно поджавшимся губам Ройса, последний это понимал. Когда мужчины разместились за широким столом, друг напротив друга, Зейн сложил руки в замок и молча посмотрел на отца. Он не собирался начинать с ним разговор, спрашивать, как у того дела и что его привело? Ему было безразлично.

— Ты стал ещё более невыносим…

Стоило первым упрёкам сорваться с уст отца, как Зейн поднял руку, обрывая его на середине фразы.

— Я не стану это слушать, — холодно отрезал он. — В чем причина твоего визита и что мне сделать, чтобы следующая наша встреча произошла как можно позже? Просто скажи, чего ты хочешь?

Ройс зло поджал губы, и смерил сына самым своим гневным взглядом. Разве так должно встречать и принимать главу рода⁈ Что это за отношение! Как он смеет⁈

Все эти вопросы крутились у него на языке, и он готов был разразиться гневной тирадой, но сперва решил всё же озвучить то, что хотел.

— Время первого наследника вот-вот истечёт, а ты до сих пор не заключил союз…

Зейн едва не застонал в голос.

Почему он должен это выслушивать? Сейчас? Когда у него был такой прекрасный вечер, наполненный обществом женщины, что захватила все его мысли, проникая сквозь кожу в самое сердце.

— Не переживай, до истечения сроков — заключу, — бросил Зейн, не потому, что был должен что-то пояснять этому человеку, а потому что был уверен в своих силах, что сможет сделать Элию своей раз и навсегда. И эта уверенность кружила голову. А слушать бредни отца про то, кого он хочет видеть рядом с ним он и вовсе не собирался.

— Вот и отлично! — обрадованно воскликнул Ройс, хлопнув в ладоши. — Я думаю, Леяри Рам Руи идеально тебе подойдёт и…

— И мне плевать, что ты думаешь по данному вопросу, — жестко, с непередаваемой ледяной интонацией в голосе, оборвал его Зейн. — Мой выбор останется исключительно моим и советчики мне ни к чему.

— Как ты смеешь⁈ — взорвался мужчина, хлопнув ладонью по столу, будто бы забыв, что Зейн давно не ребёнок, чтобы пытаться запугивать его подобным образом.

— Формальности соблюдены и тебе пора, — встал из-за стола Зейн, не собираясь смотреть на истерики собственного отца. — И прекращай уже таскаться сюда, если нет ни единой стоящей причины для наших встреч, — бросил он, направляясь к двери, чтобы открыть ту и ускорить процесс ухода неугодного гостя.

— Каким бы сильным ты не был, но без поддержки рода ты — ничто! — вдруг воскликнул раскрасневшийся Ройс Рам Арашису. — И в моих силах сделать тебя безродным щенком! Я дал тебе всё! Силу, о которой многим остаётся только мечтать! Положение! Власть! Всё это я! Чего бы ты достиг, жалкий слизняк, весь в свою мамашу! Такой же нытик, вечно оправдывающий свои неудачи! Именно я дал тебе всё, чтобы ты стал кем-то значимым!

Когда он был подростком, который лишь пытался хоть как-то обуздать ту тёмную тварь, как думал Зейн, что подсадил ему отец, он очень переживал и расстраивался, слыша из уст родителя вот такие вот упрёки. Сейчас же… Сейчас он всё больше поражался сам себе: почему продолжает эту иллюзию общения с человеком, который так давно ничего для него не значит?

— Мы закончили, — коротко бросил он, открывая дверь прекрасно зная, что Ройс скорее сдохнет, чем позволит какой-то жалкой секретарше услышать или заметить, как к нему относится его собственный сын.

Проводив отца, Зейн впервые задумался о том, что ему следует покинуть род Арашису. Вступить в новый род?

Проказливая улыбка вдруг заскользила по его губам.

* * *

Ройс едва мог дышать от разрывающего его лёгкие гнева. Удаляясь всё дальше и дальше от центрального здания Башни, он с яростью сжимал кулаки на руках. Что он себе позволяет⁈ Да, раньше их отношения тоже были напряжёнными, но никогда прежде его сын не позволял себе такого откровенного пренебрежения к нему! Никогда! В чем причина таких изменений⁈

Полностью поглощённый мыслями, он едва не прошел мимо одиноко сидящей на скамейке женской фигурки. Как он мог так задуматься, что едва не пролетел мимо Леяри. Сейчас девушка вовсе не выглядела радостной. Казалось, на её плечи обрушилась вся тяжесть мира, отразившись печалью на лице.

— Лея? — осторожно позвал Ройс, подойдя к скамейке.

Что могло так опечалить эту юную красавицу?

Ройс искренне заволновался, хотя и сам не смог бы сказать, с чего бы? Слово «чуткий» никогда не вязалось с его личностью.

— Ох, рами вэй Рам Арашису, — вскинула девушка глаза полные слёз на мужчину и тут же судорожно вытерла щёки.

— Что… что ты здесь делаешь? Что случилось? — нахмурился он, а девушка лишь жалобно всхлипнула, опустила глаза и тут же покачала головой.

— Всё… всё это глупости… — прошептала она.

— Из-за глупостей молоденькие девушки не плачут одиноко сидя на лавочках в ночи, — строго сказал Ройс, нахмурился и присел рядом с Леей, положив ладонь на её предплечье в надежде успокоить. — Ну же, девочка, расскажи мне…

То, как лукавый огонёк загорелся в заплаканных глазах Леи и тут же погас, стоило ему прикоснуться к ней, Ройс не заметил. А, вот девушка была очень рада, что его ладонь сейчас соприкасалась с её кожей. Так будет гораздо легче, рассказать о том, что так расстроило. Ведь одно дело подбросить нужную идею и совсем другое, когда человек сам открывается, желая проникнуться, помочь. Не внушение, не работа с сознанием, всего лишь эмпатическое прикосновение.

— Понимаете, — всхлипнула она, — наши отношения с Зейном…

Девушка судорожно перевела дыхание, словно пытаясь проглотить комок в горле.

— Простите, конечно же с рами вэй Рам Арашису…

— Перестань, — коротко оборвал её Ройс, — просто расскажи, как есть.

— Зейн так изменился последнее время, он просто сам не свой! Я не узнаю его!

Ройс нахмурился. Даже эта девушка заметила, что его сын стал другим! Отстранился от рода, отца, даже от возлюбленной. Не просто же так Лея называет его по имени.

— Почему? Что произошло?

— Всё, что мне остаётся это лишь строить предположения, но после его возвращения из Тарволь он стал другим… После того, как сблизился с отщепенкой, — Леяри прикусила губу, раздумывая не слишком ли поспешила, обличив мнимую виновницу её бед?

Но судя по тому с какой охотой Ройс воспринимал её слова, мужчина и сам искал ответ на схожий вопрос и с радостью ухватился за подготовленный ею.

— Отщепенкой? Мой сын связался с отщепенкой⁉ — казалось, мужчина едва не задохнулся от нахлынувших на него эмоций. — С кем⁈

Против всех приличий, воскликнул он. А, Леяри лишь мысленно улыбнулась.

* * *

— Сколько? — поинтересовалась я у крупного смуглого мужика, который смерил меня странным взглядом, и чему-то усмехнулся.

— Три льер.

— Охренел⁈ — воскликнула я, с сожалением бросая приглянувшийся молоток на его прилавок. — Откуда такие цены⁈

Три льер значило шесть полновесных серебряных монеты в Тарволь. Ну, я так предполагала, меряя цены хлебом решив принять цену за полновесный батон мерой к которой привязала курс местной валюты. Пока мне было тяжело понять, что дорого, а что не очень. А считать в булках цены хоть как-то помогало разобраться, что к чему. Хотя и это не помогало, поскольку осталось у нас с Фирсом на двоих полтора льер. Одна серебряная монета в Тарволь равна пятидесяти медным. Один батон стоит пять медных монет. Таким образом на одну серебряную монету можно было прикупить десять батонов, а за хренов молоток с меня хотели содрать шестьдесят батонов!

— Металлы нынче дорожают, — ехидненько выдал явно нечистый на руку продавец, который решил меня надурить, видя во мне несмышлёную девицу.

— Бабушке своей гони, — фыркнула я, отворачиваясь от прилавка и пошла дальше.

— Ты уверена, что хочешь купить молоток? — поинтересовался Фирс, не поняв почему я так раздраженно кинула выбранный мною инструмент и пошла дальше.

Тяжело вздохнув, пожала плечами.

Пока строительный рынок, куда мы смогли выбраться с Фирсом в как-то слишком быстро наступивший выходной, разочаровывал. Слишком дорого для наших скромных запасов, а обещанную стипендию и зарплату что-то никак не желали выдавать.

— Тебе мало было последнего похищения? А, там, между прочим, была утеряна ЭЛИЯ и нож куда-то сперли… Санитарки, похож постарались, пока я в отключке была, — пробормотала я. — Сила пробудилась, но владеть я пока ею не могу. Даже браслеты эти сама снять не смогу, если что. Ещё эта бешеная врачиха что-то мутит, — покачала я головой. — Это никуда не годится, — тяжело вздохнула я, останавливаясь у очередного прилавка. — Я чувствую себя голой и беззащитной. Сколько? — поинтересовалась я у очередного продавца, указывая на понравившийся мне инструмент.

И снова этот странный взгляд и на этот раз ставка в шестьдесят пять батонов.

— Да, твою мать… — начала было закипать я, но моего запястья коснулась рука опекуна.

— Не знаю, что ты ему говоришь, но подозреваю, что что-то малоприличное, — вкрадчиво, заметил он. — Ты же помнишь, что мы работаем над речью и манерами?

Мило улыбнувшись, я кивнула Фирсу, повернулась к продавцу и точно так же с совершенно очаровательным выражением лица, заговорила на языке рам эш.

— Охеревший ты типок, — улыбнулась я. — Доволен? — посмотрела я на опекуна, видя, как интенсивно наливается красным цветом кожа на лице продавца.

— Мне кажется тут что-то не чисто, — пробормотал Фирс.

— Ты придираешься, — фыркнула я, перейдя на другую сторону торгового ряда, практически отчаявшись найти хоть что-то, что мне бы понравилось и было по карману.

И, тут я подняла взгляд и увидела аккуратно сложенный на деревянных поддонах кирпич. Красный, красивый, в общем вполне себе подходящий на крайний случай. В Тарволь я бы совершенно бесплатно подобрала первый попавшийся на глаза камень, но в Рам Эш были помешаны на чистоте парков, улиц и любой придворовой территории. Чтобы найти бесхозный подходящий по размеру булыжник надо было идти к руслу реки и то я наверняка не знала, каменистое ли там дно.

— Уважаемый, — обратилась я к продавцу, — мы с мужем планируем возведение дома для нашего семейного гнёздышка, — вдохновенно начала врать я и сама не поняла, как в мыслях скатилась к последнему вечеру, проведённому в объятьях Зейна.

Ещё толком так и не осознав, что мы теперь пара, я даже в мыслях боялась об этом лишний раз думать и безумно смущалась. И на прогулку эту сегодня решилась, чтобы немного отвлечься и проветрить голову. Сперва я опасалась, что нас с Фирсом не выпустят за территорию Башни, после всего произошедшего, но вопреки моим опасениям никто нас задерживать не стал.

— Я бы хотела дать ему посмотреть образец вашего товара. Не могли бы вы продать мне один кирпич?

— Образец? — удивленно вскинул брови маленький мужичок, продававший кирпичи, цемент и прочие строительные смеси.

«Полезный чувак, пригодиться может», подумалось мне фоном.

— Да, — кивнула я. — Разумеется, я готова купить…

— Да, зачем купить, — махнул он рукой. — От одного кирпича с меня не убудет, — пожал продавец своими узкими плечиками и торжественно вручил мне целый кирпич, который я благоговейно засунула в свою матерчатую сумку, которую носила через плечо.

— Кирпич-то нам зачем? — поинтересовался опекун, когда мы отошли от продавца на приличное расстояние.

— Потому что молоток не по карману из-за некоторых любителей азартных игр, — ядовито ввернула я.

— А, напомни мне, кто оставшееся на вино спустил? — мило улыбнулся опекун.

— Один-один, — кивнула я, уводя опекуна с оказавшегося слишком дорогим для нас строительного рынка.

И всё же кирпич приятно оттягивал сумку, и я решила с ним не расставаться ближайшее время точно. Мало ли что…

А, на обратном пути в Башню случилось то, что начало казаться мне уже какой-то закономерностью, стоило нам покинуть учебное заведение. Нас похитили. Опять. С той лишь разницей, что в этот раз по голове никто не бил, сознания не лишал. Стоило зайти за поворот одного из домов, чтобы перейти на центральную улицу, как на головы натянули мешки. В спину уперли что-то острое, явно намекая на то, что лучше лишний раз не трепыхаться.

— Спокойно, с вами всего лишь хотят поговорить, — раздался чуть хриплый мужской голос у меня над ухом. — Не нужно лишних телодвижений и все останутся целы.

Что ж, повторять дважды ни мне, ни Фирсу не требовалось. Как заядлые картёжники мы умели ждать и ловить один единственный момент.

Нас недолго вели по улице, потом куда-то запихнули и посадили на деревянный пол. Судя по тому, что пол под нами начал раскачиваться это была повозка. Ехали мы вновь недолго и выгрузили нас где-то возле реки, судя по характерному шуму. Мешки тут же сняли, и я невольно поморщилась от яркого света, а стоило привыкнуть, как появилась возможность немного осмотреться.

Нас привезли на небольшую поляну. С одной стороны заросли кустарника, с другой невысокий обрыв ведущий к реке. В принципе, можно было бы спрыгнуть и уйти по воде. Конечно, если представится такая возможность.

— Оставьте нас, — властный мужской голос, раздался откуда-то со спины, и мы с Фирсом одновременно обернулись.

Перед нами стоял высокий аршваи рам в дорогом многослойном одеянии какого-то глубокого жемчужного оттенка, расшитого серебряными нитями. Выглядел мужчина очень обеспеченным, явно не последний аршваи рам в Рам Эш. Его длинные светлые волосы были заплетены в сложную косу и украшены изящной заколкой. Светло-серые глаза взирали на нас с опекуном так, точно мы два таракана случайно выползшие на свет в его идеальном мире.

— Но господин, — решил воспротивиться один из наших похитителей, — это может быть небезопасно…

— По-вашему, — изогнул бровь мужчина, — я не справлюсь с жалкой отщепенкой и тоцци? Оставьте нас, этот разговор не для ваших ушей, — надменно бросил он.

Стоило мужикам, что притащили нас удалиться где-то в ближайших зарослях, как мужчина тут же смерил нас очередным уничижительным взглядом и подошёл ближе.

— Так это ты? — брезгливо усмехнулся он, потянув свои пальцы, чтобы взять меня за подбородок и поднять лицо так, чтобы получше рассмотреть. — Хм, — презрительно фыркнул он, обдав меня дыханием с ярким запахом лука. — Тебе, должно быть, интересно, почему я изволил говорить с тобой…

Черт, я даже не знала, что это за фраер⁈ Почему мне должно было быть интересно, что он там «изволил»⁈

Больше не мешкая я ухватила в ладонь сумку, а точнее кирпич, что лежал в ней.

— Я отец…

На этой фразе моя ладонь, с зажатым в ней кирпичом, вошла аккурат в висок склонившегося ко мне мужика. Он охнул, пошатнулся, но устоял. Не дав ему опомниться, приложила его ещё несколько раз. Тут же подключился Фирс. Вдвоем мы уработали его за несколько секунд. Не сговариваясь взяли за руки за ноги, подтащили к обрыву и, как следует раскачав, швырнули вниз. Мужик кувыркнулся пару раз по склону, но до воды не долетел, распластавшись на берегу.

— Кто это? — прошептал запыхавшийся опекун.

— Папаша какой-то, — пожала я плечами. — Может авторитет местный? Или папаша тех бандюков? — спросила я скорее у самой себя, поскольку Фирс вряд ли мог знать ответ на этот вопрос. — Хрен с ним, — сплюнула я. — Будет знать, падла, на кого батоны крошит. А, ты говоришь, зачем кирпич? Да, я теперь его с собой везде буду носить…

— Идём, а то эти вернутся ещё раньше времени, — кивнул Фирс в противоположную сторону.

До Башни Семи Стихий мы добрались ближе к вечеру, поскольку весь обратный путь шли по берегу реки, а склон, по которому нужно было залезть, чтобы выйти на дорогу становился всё круче и выше. Когда же мы решили, что пора вылезать, оказалось, что всё будет совсем непросто. Фирс в силу своей комплекции никак не мог ухватиться за корешки ближайших растений, чтобы выбраться. Он хватался, и прежде чем успевал перехватить руку и продвинуться вверх, выдирал скудные коренья и отваливался назад.

— Это всё потому, что тут слишком хлипкая растительность и рыхлый грунт, — умничал этот горе-колобок.

— Нет, это всё потому, что кто-то слишком много ест, — ворчала я. — Пить и играть ты бросил, пора бы и жрать завязывать, — упираясь руками ему под зад, точно упрямого осла, старалась затолкнуть его как можно выше.

— Ты хочешь лишить меня последнего удовольствия в жизни⁈ Я зачахну и умру, — жалился он.

— Я за тебя ещё возьмусь! Вся эффективность проведённых операций теряется из-за твоих габаритов… С того пожара еле ноги унесли! А, если бы ты между домов застрял тогда… ай, — охнула я, когда Фирс вырвал очередной корешок и начал заваливаться прямо на меня. Ноги мои подогнулись, я упала на колени, а опекун рухнул мне на спину, распластав меня под собой. — Слезь…дышать не чем… — прошипела я, понимая, что ещё немного и натуральным образом задохнусь.

Так мы провозились ещё какое-то время, пока не стало очевидным, что у нас есть несколько вариантов: либо возвращаться назад и вылезать, где пониже, либо подниматься мне и искать помощь.

— Иди, я подожду, — кивнул он.

— Нет, я тебя одного не оставлю, пойдём назад, вряд ли тот хрен всё ещё там валяется? Его наверняка унесли. Если где нас и ждут, то точно не там.

Чего мы никак не ожидали, сидя в непроходимых зарослях кустарника, что произрастал вдоль реки, так это того, что на месте преступления будет царить такая суета.

Какие-то аршваи рам в черных многослойных одеяниях, сновали туда-сюда. Все что-то осматривали, суетились.

— Что-то мне это не нравится, — одними губами, прошептал Фирс и я согласно кивнула.

Хотела было предложить ему двинуться в обратный путь, но мы сидели в кустах, ногами утопая в мягкой глине, а вокруг всё прибавлялись и прибавлялись аршваи рам. Уйти тихо сейчас бы уже не получилось. Дав знак Фирсу сесть ниже, зачерпнула в ладони глину и обмазала свои светлые волосы и лицо, потом повторила то же самое с Фирсом.

«Прям Рембо на каникулах у бабушки», пришла странная и почему-то очень смешная мысль, глядя на пухлого Фирса, измазанного глиной.

— Сидим до победы, — тем временем серьёзно прошептала я

«До победы» не пришлось. Через какое-то время на берегу появился тот, кого я совсем не ожидала увидеть в этом месте. Зейн собственной персоной, подъехал на одном из аеши башни в сопровождении Яса. Он спешился и к нему тут же подбежал один из аршваи рам в черном одеянии. Уже позже я узнала, что так одевалась сыскная служба королевства.

— Рами вэй Рам Арашису, — чуть поклонился мужчина, подойдя к Зейну.

— Что здесь произошло? — нахмурился Зейн и, мне показалось, что он бросил свой взгляд аккурат на нас с Фирсом.

Но ведь не мог он нас так просто заметить⁈ В кустах, перемазанные глиной, мы сидели, боясь лишний раз вздохнуть.

— Рами вэй Ройс Рам Арашису госпитализирован. У него множественные травмы: сломана челюсть и нос, сотрясение мозга, трещина скулы, — запыхавшись перечислял мужчина, а я сидела, боясь даже лишний раз вздохнуть, точно в этот самый момент в меня молния ударила.

«— Я отец», сказал этот придурочный прежде, чем мы с Фирсом взяли его в оборот! Отец Зейна, что ли⁈

— Если что скажем, что это я его так… — тем временем на грани слышимости, прошептал Фирс, который тоже успел осознать всю глубину настигших нас неприятностей. — Ты пыталась меня остановить, но я как в боевой транс вхожу, то мне всё не по чем… Так и скажем.

Не унимался этот боевой хомяк.

— Вот ещё, — фыркнула я, с силой сжав кулаки. — Этот придурок сам напросился, — поправив ремень сумки с кирпичом, точно это был мой меч, который я вот-вот готова была обнажить против всего мира, я перевела дыхание.

— Что известно о нападавших? — поинтересовался Зейн, а я уж было начала подниматься из нашего укрытия, но вдруг явственно ощутила, что Зейн сейчас смотрит прямо мне в глаза.

Он слегка покачал головой, словно давая мне знак сидеть на месте и тут же обратил всё своё внимание к следователю.

Так мы просидели ещё час. Суета на берегу как-то постепенно свернулась. Люди в черном покинули берег, а вот Яс остался с Зейном, который будто следил, чтобы поблизости не осталось никого постороннего. Глина на моём лице давно высохла и превратилась в непроницаемую маску. В принципе, за несколько часов неподвижного сидения в болоте, мне стало казаться, что я вся уже вросла в эту глину.

Наконец-то на живописный берег реки накатила благословенная тишина. Стрекотали цикады, квакали жабы, несмотря на зиму, которая в Рам Эш напоминала больше теплую весну, в воздухе пахло разгоряченными на солнце травами и свежестью. Было мило. До тех самых пор пока мощная фигура Зейна вдруг не закрыла собой заходящее солнце.

Прежде, чем я смола найти в себе силы выпрямиться и встать на ноги, он склонился надо мной и точно маленькую девочку, взял подмышки, одним движением вытаскивая из болота.

Я приготовилась к тому, что сейчас в мою сторону обрушится град обвинений. И, уже прикидывала, как буду объяснять почему сломала челюсть его отцу… Но, похоже, я совсем мало знала об этом мужчине, раз подумала о нем так.

— Ты замерзла и промокла, — тихо прошептал он, притянув к себе ближе. — Это никуда не годится, — покачал он головой, проводя рукой по моим волосам.

* * *

— Я говорю с тобой только потому, что ты мой друг, — сейчас Зейн больше всего напоминал того, кем был по праву рождения — членом королевской семьи, одним из возможных наследников престола.

Холодный, высокомерный и жестокий взгляд, пронизывал Оре насквозь.

— Но, как бы я к тебе не относился, наказания ей не избежать. Теперь, когда Реймар пришел в себя и Эон занимается извлечением его воспоминаний, а также ведётся расшифровка установок Алисандры Рам Солли, это неизбежно. Леяри нарушила распоряжение короля, подставила под угрозу миссию. Ты должен понимать, какой приговор её ждет.

— Можно ли оставить ей жизнь? — дрогнувшим голосом, спросил Оре.

Как бы он не относился к сестре, но ему казалось, что он любит её. Желание позаботиться о Лее было таким непреодолимым, что Оре совершенно точно знал, что несмотря ни на что он немедленно отправится к ней и предупредит её об опасности.

— Решать не мне, — коротко бросил Зейн. — Её допуск на нижние уровни башни аннулирован. Сегодня люди Эона доставят её на допрос и нет, — качнул он головой, — тебе не удастся её предупредить, можешь даже не рассчитывать. Пока Эон не даст своё заключение, что на тебе нет следов её воздействия, ты останешься тут.

— О, чем ты говоришь⁈ Какое ещё воздействие⁈ — вдруг заорал вечно тихий и спокойный Оре. — Я должен ей помочь! Она моя сестра!

Зейн лишь хмыкнул и без всякого заключения видя, что его друг не в себе. С Оре и Ясом они были знакомы с детства и до последнего времени он был уверен, что отношения Леяри и Оре весьма напряженные. По-другому и быть не могло, поскольку из-за особенностей своей магии он не мог встать во главе рода, а Леяри занимала положение фаворита среди всей семьи. Теперь Зейн был почти уверен, что не так просто девочка была всеобщей любимицей. Для того, чтобы стать наследником одного происхождения недостаточно. И, вот, Оре так яро защищает сестру, которую ещё весной едва выносил. Девушка и тут подстраховалась, и нашла способ воздействовать.

— А я должен помочь тебе, — спокойно сказал Зейн и вышел из камеры, в которой сейчас находился его лучший друг.

Сегодня он планировал полностью заняться арестом Леяри Рам Руи и дальнейшим следствием, но стоило ему подняться в свой кабинет, как чересчур взволнованная Айрья влетела следом за ним.

— Рами вэй, рами вэй, — часто-часто дышала она. — Это так ужасно! — всхлипнула девушка и попыталась прильнуть к груди Зейна.

Но какой там! Когда его ладонь вдруг упала на лоб секретаря, фиксируя её на подлёте. Его демоническое существо не желало даже терпеть прикосновения не той женщины. Это было противно в самом глубинном смысле. Айрья растерянно замерла и попытки прижаться прекратила. Только после этого Зейн убрал руку с её лба.

— Я не глухой и слышу тебя оттуда, — бросил он, борясь с желанием помыть руку.

Кто бы мог подумать, что слияние сделает его таким брезгливым.

— Рами вэй Ройс Рам Арашису… ваш отец, — вновь всхлипнула она, — в критическом состоянии доставлен в королевский госпиталь.

Зейн лишь вопросительно изогнул бровь и к удивлению секретарши, никак не показал, что он переживает.

— Что с ним?

— Говорят на него напали и жестоко избили! Изуверы изуродовали ему лицо…и подробности неизвестны. Команда сыска уже направилась на место. Как только посмели напасть на такого уважаемого аршваи рам⁈ — запричитала вновь Айрья.

— Я присоединюсь к ним, — зло бросил Зейн и злился мужчина прежде всего потому, что с собственным отцом он хотел бы тоже свести счеты, а тут такое…

Зейн почувствовал её сразу. Стоило спешиться с аеши, как ощущение собственной пары накрыло с головой. Безошибочно определив направление и бросив один короткий взгляд, он на миг потерял дар речи.

Эта самая странная парочка в мире сидела перемазанная грязью в густых зарослях кустарника и казалось полностью слилась с пейзажем, потому как ни один из аршваи рам так и не заметил их присутствия. Как его женщина находит приключения на свой аппетитны зад было для него и вовсе загадкой⁈ Что она тут делает⁈ Вопросы продолжали лишь множиться. С трудом избавившись от присутствия следственной группы, он подошел к зарослям. Нависая над Элией и её опекуном, которые и не думали шевелиться, надеясь, что он пройдёт мимо, что ли?

Мысленно усмехнувшись, Зейн наклонился и легко поднял Элию, точно маленького нашкодившего ребёнка. Вся в грязи, с силой сжав кулаки, она воинственно наблюдала за ним, давая ясно понять, что готова постоять за себя. А, Зейн вдруг потерялся от переполнявших его чувств. Такая нежность разлилась на сердце. Захотелось отмыть, отогреть, позаботиться и непременно выяснить, кто обидел.

* * *

Стоя перед зеркалом Лея тщательно просматривала каждую деталь выбранного ею образа. Это было легкое нежно-голубое платье, расшитое искусными гирляндами цветов по поясу, аккуратно подчеркивающее грудь. В нём она казалась моложе и невиннее. Раз Зейна прельщают неопытные дурочки, почему бы и ей не стать таковой для него? Ей несложно, ему приятно, все довольны.

Улыбнувшись самой себе, она провела пальцем по губам, нанося нежно розовый цветочный бальзам, чтобы губы казались более заманчивыми и кое-кому точно захотелось бы их попробовать.

— Всё-таки не зря я тебя сюда притащила, — прошептала она, любовно оглаживая огромное зеркало, которое в служебной квартире, предоставленной ей Башней, смотрелось крайне нелепо и громоздко.

Но, а как ещё ей быть уверенной, что она выглядит полностью так, как задумано⁈

Оставшись довольной собой, Лея присела на краешек светло-бежевого служебного дивана в её крошечной гостиной. Часы говорили ей, что если она хочет слегка опоздать, так чтобы появиться, когда гости только соберутся и гарантированно заметят их с Зейном, то у них осталось не больше пятнадцати минут.

— В чем дело? Ясно же договорились, что ты сопроводишь меня сегодня, — раздраженно постучала она пальцами по коленке. — Не заставляй меня идти за тобой, — едва справляясь с раздражением прошептала она.

Когда отпущенные пятнадцать минут вышли, а Зейн так и не появился, Лея поняла одно — ни на какой приём она уже точно не пойдёт! Даже, если он вдруг вспомнит, это будет уже не «эффектно», а «жалко» притащиться к концу праздника.

Раздраженно встав с дивана, она решительно направилась в сторону центрального корпуса. Лея должна знать, что такого могло произойти, что ею пренебрегли!

«Единственное, что могло бы его оправдать — это смерть», резкая ухмылка исказила лицо.

Когда же она вошла в приёмную и Айрья сказала, что Зейна нет на месте, потому что на его отца напали и он был госпитализирован, что-то неприятное зашевелилось в душе. Нет, она вовсе не переживала за Ройса Рам Арашису, но ситуация с Алисандрой, потом с Реймаром, теперь с Ройсом…

— Опять эта тварь, — прошипела Лея, вовсе не имея ввиду, что напавшей была Элия.

Её больше возмущало, что девице, по всей видимости, удастся избежать проблем с Ройсом. Жаль, она ведь рассчитывала на него.

То, что Ройс захочет избавиться от помехи в лице Элии было несложно просчитать, но вот то, что на него нападут… Кто бы осмелился? Как не вовремя!

Внутренне негодуя Лея, погружённая в собственные мысли, подходила к выделенной ей служебной квартире, когда услышала голоса на несколько пролетов выше.

— Её нет, что делать будем? — тихо спросил хорошо знакомый голос, принадлежавший одному из королевских менталистов, с кем она пересекалась после произошедшего с Реймаром.

— Всё из-за твоей нерасторопности! Ясно же сказали во сколько надо брать, но тебе приспичило… — прошипел кто-то незнакомый, явно постарше. — Надо перекрыть все входы и выходы и молиться, чтобы девчонка не успела ускользнуть! Если, что отвечать перед Арашису будешь сам! — разъяренно шипел мужчина.

То, что арест обсуждался на этаже, на котором была квартира Леяри, заставило её на миг замереть и вжаться в стену. В совпадения она не верила. Что-то было не так и лучше пусть решат, что она покинула Башню направившись на семейный вечер, а потом она скажет Зейну, что не дождалась его, чем окажется, что эти люди пришли за ней. Лея хорошо понимала, что аршваи рам её положения просто так арестовать бы никто не посмел, значит было что-то… Где она могла наследить?

— Да, — вздохнул Элрой, тот менталист, с кем она уже работала, — кто бы мог подумать, что Рам Руи так встрянут?

— Заткнись лучше и не трепи языком! — вызверился напарник и Леяри поняла, что ей пора уходить, поскольку стало ясно, что мужчины начали спускаться по лестнице.

Покинуть территорию Башни удалось лишь поздно ночью и то потому, что она знала лазейки одной из которых был черный ход с места содержания аеши. Уходила она, сгорая от ярости, потому что была свидетелем того, как Зейн привез в Башню Элию. Девчонка сидела перед ним на аеши, вся в грязи, а он обнимал её так бережно и нежно, будто никого прекраснее в жизни не видел.

«Как эта сука тут оказалась⁈» мысленно шипела она, не сводя взгляда с Элии.

До этой сцены она собиралась на время покинуть страну, решив, что это будет оптимальным вариантом. Но сейчас, крадущаяся точно вор по темным улицам Арамии, в своём чудесном платье, в котором она должна была сиять, а столица наполняться слухами полными завистливых и восхищенных вздохов о скорой помолвке Рам Руи и Рам Арашису, она понимала, что уже не сможет так просто отпустить ситуацию. Она была унижена, ущемлена и обязательно найдёт способ завершить начатое!

* * *

Честно говоря, я боялась, что вот-вот Зейн задаст вопрос:

«— Элия, что ты тут делаешь в таком виде? Почему сидела в кустах обмазанная грязью на месте, где покушались на жизнь моего отца?»

Ну, подозреваю, что ответ вроде того, что мы с Фирсом принимали грязевые ванны, лежа в кустарнике у реки, точно две породистые свиньи в канаве, вряд ли бы его удовлетворил. Хотя я твёрдо решила, что не стану врать. Не потому, что гордилась своим поступком. В какой-то момент я даже подумала, что может я не так поняла намерения его отца?

«Конечно, мешок он тебе на голову напялил, чтобы ветер прическу не растрепал, пока тебя к нему через полгорода тащили», добавил внутренний голос, уверяя меня в том, что всё я правильно поняла.

Я решила сказать так как есть потому, что мне было не всё равно. Да, я хотела, чтобы Зейн лучше понимал меня. Что, если уж решил бы продолжать отношения, то осознавал бы во что ввязывается.

«И не ныл бы потом, что его обманули милым личиком и ангельской внешностью», тут же добавил всё тот же внутренний голос.

«Ну, и это тоже», признала я.

В конце концов, вот Фирс же принимал меня такой, какая я есть и это одна из причин, почему он смог стать для меня самым близким на свете. Возможно, я хотела, чтобы Зейн…

Невольно задержав дыхание, я попыталась улыбнуться, ощутив, как от этого движения маска на моем лице дала трещину и с меня посыпался песок… в прямом смысле слова.

— Поговорим в Башне, — сказал Зейн, и сняв с себя своё верхнее одеяние, тут же укутал меня в него точно младенца. Одна глиняная голова осталась торчать снаружи.

Не говоря ни слова, он подхватил меня на руки и размашистым шагом устремился к своему аеши.

Тут нас ждало очередное испытание. Пристегнув меня ремнями к седлу, Зейну пришлось спешиться, чтобы помочь Ясу…затащить на спину аеши Фирса.

Я душой отдыхала, смотря на то, как два сильных мужчины заталкивают Эдвина на спину пока ничего не подозревающего ящера. Факт того, что это не я подпихиваю опекуна, заставлял блаженно прикрывать глаза. Только сейчас я в полной мере осознала, как умаялась за этот день.

Стоило Фирсу оказаться верхом, как Яс попытался пристегнуть их вдвоем к седлу. Но, куда там…ремней катастрофически не хватало. Пришлось мужчине пристегивать себя, а Фирса приматывать поясом от формы к талии мужчины. Честно сказать, было боязно, что если опекун вылетит из седла, то Яс рискует сломать себе позвоночник. Но, мужчина рисков не осознавал и безрассудно отдал команду аеши встать и идти, что вышло далеко не сразу и как-то волнительно. Под весом двух мужчин ящер странно накренился и попытался воткнуться головой в землю, чудом выровнялся и с трудом, но всё же поднялся.

«Нет, уж, больше никаких халявных пирожков из столовки! А, то, знает, что я не могу ни единой булочки в рот положить, так заставляет меня их собирать и ему вечером заносить! Хватит!», размышляла я, глядя на это безобразие.

Со дня пожара в квартале Падших Лилий я с содроганием сердца представляла, как Фирс застревает между двух горящих домов, а теперь вот ещё чуть бедного ящера не раздавил. Не дай бог ещё и Яса укокошит.

Твёрдо решив поставить опекуна на путь праведный и заняться его здоровьем, я пропустила тот момент, когда за моей спиной оказался Зейн и споро пристегнул уже нас двоих к седлу животного. Оказаться так близко к нему, в тепле его рук, окутанной его запахом, оказалось необыкновенно волнительным. Моё бедное сердечко часто-часто застучало и на какое-то время я вообще забыла при каких обстоятельствах оказалась в его объятьях.

— Ты продрогла, — прошептал он, склонившись ко мне, отчего его губы задели мочку уха, разгоняя мурашки по коже.

— А ты совсем не хочешь спросить, что мы там делали? — задала я вопрос, от ответа на который могло зависеть очень многое между нами.

Если бы Зейн избил Фирса кирпичом…я не уверена, что между нами не то что были бы возможны дальнейшие отношения… Я в его выживании-то после такого уверена не была бы и мне было бы совсем не важно, что он не знал бы, кем для меня является Фирс.

— Не раньше, чем мы окажемся в Башне, ты примешь душ, поешь и переоденешься в чистое, — коротко ответил он и я позволила себе понадеяться, что, может быть, мне удастся всё объяснить…

Глава 18

— То есть, — стоило Зейну заговорить и мне стало совсем не по себе.

Его зелёные глаза вдруг показались какими-то мистическими, словно некто зажёг в них яростное пламя, которое способно как сжечь дотла, так и заморозить причем одновременно. На миг я даже испугалась, что оно направлено на меня за то, что я так радикально поступила с его отцом. Конечно, я бы не позволила ни ему, ни кому другому так просто на меня наехать, кирпич то, как ни крути, был всё ещё при мне. Но, всё же, эффект неожиданности был утрачен. А, что если он совсем-совсем разозлился⁈

— Мой отец приказал похитить вас, чтобы поговорить? — почему-то показалось, что он странно шипит, будто змея.

— Да, — кивнула я, немного неловко. — Не знаю, если честно, чего он хотел. Я же его в принципе первый раз увидела, но после того случая с Алисандрой… В общем, я может переборщила немного, но он тоже хорош! — воскликнула я.

Решив, что хватит уже оправдываться. Ещё чего⁈ Пусть радуется и ручки целует, что до воды не докинули, а то б кормил бы местных карасей и не отсвечивал больше!

— Кто так делает⁈ По нормальному побазарить нельзя что ли было⁈ — воскликнула я и тут же смутившись поправила себя. — Поговорить, то есть. Я так-то не бью никого без причины, зверь я что ли в самом деле… — уже тише прошептала я, опустив глаза.

— Элия, — на моих щеках вдруг оказались горячие ладони Зейна, а сам мужчина опустился на колено у моих ног. — Прости, что тебе пришлось пережить это, — вдруг сказал он, заставив меня испуганно замереть.

Сейчас мы находились в личных апартаментах главы башни, которые Зейн занимал, как служебное жильё. Именно тут мужчина жил, спал, проводил свой досуг и оказаться в таком сокровенном месте оказалось для меня и волнительно и в то же время очень приятно, будто меня пустили куда-то ближе, глубже к его миру. Хотя мыться, есть и приводить себя в порядок находясь в чужой ванной, а потом и спальне было очень странно. И, сейчас, когда с ужином было покончено, мы с Зейном сидели в его гостиной и я исповедовалась ему в сегодняшнем происшествии.

— Чего он хотел-то? — нахмурилась я. — Это как-то связано… — недоговорив, я на миг задумалась, как сказать о том, что между нами происходит?

Мы ведь в отношениях? Да же? Черт, как всё сложно-то⁈ Вот трудно ему сказать это в слух, мол дорогая Элия мы теперь встречаемся. Эх, бедная Фрау удавилась бы узнай, что меня целовал мужчина, с которым я даже не помолвлена…

«Семья для вора — это его братва!» в сознании всплыл странный лозунг, который почему-то совсем не откликался с тем, что я чувствовала.

Какого вора-то? Я так-то ещё ни у кого ничего толкового за всю жизнь спереть не успела. Что ещё за мысли идиотские⁈ Конечно, я не знала, что такое нормальная семья и то, что было у меня, я действительно не желала бы повторить. Но, почему-то я была уверена, что с Зейном у нас могло бы получиться что-то совершенно необыкновенное. Конечно, между нами ещё толком ничего и не было, но я хотела быть с ним. Меня тянуло к нему, я думала о нем и, положа руку на сердце, то и желала быть ближе к нему!

— Мне плевать, что он хотел! Больше он тебя не потревожит, малыш, — вдруг сказал он, а я невольно замерла от такого обращения.

«Малышом» меня даже во времена, когда я реально им была не называли!

Я вдруг ощутила себя хрупким цветком в его сильных руках и от этого краска смущения расцвела на щеках.

Зейн резко поднял меня и сев на диван, усадил меня к себе на колени. Всё это произошло так стремительно, что я смутилась ещё больше.

— Прости меня, я не думал, что он так быстро пронюхает о нас, но я тебе обещаю, что разберусь и с ним и с любым другим, кто только подумает о том, чтобы приблизиться к тебе!

— Я не подхожу тебе, да? — сама не знаю, как этот девчачий жалкий вопрос вырвался из моего рта!

Это что вообще такое⁈ Что значит «не подхожу»⁈

Да, плевать! Главное, он мне подходит! Вот, что было важно!

Но, сердце вдруг болезненно задрожало в груди в ожидании его ответа.

— Ты моё всё, — стало мне тихим ответом, который ласковым шепотом осел на моих губах, прежде, чем губы Зейна накрыли мои, унося меня совсем в другое место. Где не было странных вопросов, глупой неуверенности и раздражающей неловкости.

Его язык ласково скользил по моим губам, проникая глубже, заставляя меня следовать за ним, пропитывая этой лаской. Крепкие руки сжимали в объятиях, совершенно бесстыдно изучая изгибы тела, даря тепло и странное томление. И, если до этого у меня и были какие-то сомнения вместе мы или нет, то от них не осталось и следа.

Понимала ли я точно, что именно за чувство расцветало во мне с каждым его прикосновением, взглядом, словом? Не думаю. Но одно я уже знала совершенно точно: с каждым днём его присутствие в моей жизни становится всё более необходимым. Я начинала не просто думать о нём, нет, Зейн пропитывал собой каждое мгновение моей жизни прочно завоёвывая очень важное место в сердце.

— Есть кое-что ещё, что я думаю тебе следует знать, — неохотно оторвавшись от моих губ сказал он. — Сегодня должен был произойти арест Леяри Рам Руи, её причастность к вашему похищению доказана…

То, что Зейн сказал «должен был», а не состоялся я мысленно отметила. Но новость о том, что казавшаяся мне когда-то такой милой девушка, оказалась замешана в чем-то подобном была пугающей.

— Алисандра работала вместе с ней? — спросила я, с трудом понимая на чем могли сойтись эти две совершенно непохожие друг на друга женщины.

— Алисандра была под воздействием Леяри, — огорошил меня он, но тут же добавил, — хотя, справедливости ради, стоит заметить, что если бы Алисандра сама этого не хотела, то воздействие так крепко не легло бы.

— Ты сказал, что арест должен был произойти, подразумевается ли «но» после этого?

Зейн как-то резко выдохнул, но тут же взял себя в руки.

— Она покинула Башню прежде, чем это произошло. Лея талантливый менталист с довольно внушительной поддержкой рода и денежным состоянием, скорее всего, она попытается покинуть страну. В любом случае, мне придётся заняться её поисками, возможно, какое-то время меня не будет в Башне. Ты не останешься без защиты, но прошу тебя пока меня не будет быть как можно осторожнее. С отцом я разберусь, но скольким людям Лея могла внушить причинить тебе вред, я пока достоверно не знаю.

Всякий раз я забывала, что Рам Эш это место, где волшебство обретает вполне себе конкретную форму. Он сказал, что не знает, скольким людям внушила эта… ни одного приличного слова на ум не приходит! Осознав в полной мере, что кто-то может так цинично использовать других людей в угоду своей неприязни, я действительно испугалась. Впервые в жизни меня испугала ситуация просто потому, что её невозможно было просчитать и найти хоть какое-то логическое обоснование.

* * *

— Во что ты вляпалась⁈ М? — голос, наполненный искренней яростью и негодованием, разнёсся по кабинету главы дома Рам Руи. — Я тебя этому учил⁈Слава богам у меня есть свои люди в службе королевских дознавателей, — ударил открытой ладонью по столу невысокий мужчина в ярко-оранжевом многослойном одеянии со вставками из золотой и желтой ткани.

На фоне этой нарочито дорогой и яркой одежды внешность её обладателя терялась и становилась какой-то особенно блеклой. Невысокий рост, худощавое телосложение, маленькие глубоко посаженные карие глаза и тонкие губы. И оранжевый ему совершенно не шёл.

Сворт Рам Руи был в ярости. Мало того, что Ореван попал под проверку, так ещё и Лея, его крошка Лея вляпалась во что-то действительно поганое!

— Свои люди? — нахмурилась девушка. — Так разговор на лестнице?

— А ты думала, что менталист уровня Элроя Рам Волт не засечет тебя? Серьёзно? Ты не представляешь во сколько льер мне обошлась эта помощь⁈ Хорошо, что ты сама вышла из комнаты, иначе ему пришлось бы искать возможность для твоего побега, — поджал губы Сворт. — Хорошо хоть у тебя хватило ума убежать, пока не были предъявлены обвинения. Во что ты влезла, мне надо знать, как защитить тебя⁈

— Я не сделала ничего такого, папа!

Леяри привычно пыталась играть роль «хорошей девочки» перед отцом, вот только Сворт Рам Руи был в такой ярости, что не собирался больше подыгрывать любимой дочери.

Они оба были похожи, как никто другой в семье. Оба сильных менталиста, которые в совершенстве освоили свой дар и порой кураж, который приносила сама возможность воздействия на других людей кружил голову. Но, если Сворт знал, как быть непойманным и пределы дозволенного, то Лея его откровенно разочаровала, так подставив род.

— Хватит! — зло рявкнул он на дочь. — Я спрашиваю, в какое конкретно дерьмо ты влезла⁈

Лея нервно просчитывала вероятности того, как отнесётся отец к откровениям с её стороны. Она была уверена, что мотивации в виде Зейна Рам Арашису в качестве её будущего мужа ему будет достаточно! В конце концов, она могла сказать, что старалась не только для себя, но и семьи. Такой союз упрочил бы их положение, а какая-то отщепенка испортила ей всю игру!

— Постой, — нервно побарабанив пальцами по столешнице стола, прервал её рассказ отец, — ты на полном серьёзе говоришь мне, что влезла в преступление против короны, — поднялся он и начал медленно подходить к ней, — на таком уровне, что была поймана из-за какого-то мужика и его девки? Ты, что совсем полоумная⁈ — заорал он, в ярости сжимая кулаки.

— Папочка, я не…

— Лучше заткнись и собирай вещи! Ты немедленно покинешь Рам Эш! Мне плевать, что это будет Радония, Сиаль или хоть Пустоши Эфримов! Плевать! Ты так разочаровала меня… — прикрыв глаза, прошептал он. — Безумная дура, — коротко бросил он и эта фраза показалась Леи подобно стреле, вошедшей в сердце, голову, в её самомнение, которое вдруг побежало трещинами, грозя вот-вот разбиться тысячами осколков.

Она не дура! Не дура! Она лучшая!

И она так просто не примет поражение. Для чего там нужна была Элия? Закрыть разлом? Ну, пусть попробует, не через — дцать лет, когда они там будут обучены и готовы, а как насчет того, чтобы ускорить события?

Лея была в ярости. Её идеальное «долго и счастливо» летело в самую бездну и всё из-за одной ничтожной дряни! Сидя на кровати в своей комнате, она размышляла о том, как именно сможет утолить ярость и ущемленное эго. На ум приходило несколько идей.

Поднявшись с постели, она прошла в соседнюю комнату, где был её рабочий кабинет. Девушка открыла невысокий шкаф в углу и достала три папки на которых были написаны имена её подопечных. Внутри было всё: характеристики, потенциал, план воздействия на раскрытие дара.

Улыбнувшись, она подыскала подходящих размеров коробку и скинула в неё три папки, после чего так же быстро написала небольшое письмо, адресованное той, кто испоганила ей жизнь! Если уж Лее не светило «долго и счастливо», то и этой суке она найдёт способ сбить гонор. Пусть увидит, кто они все для них! Кем изначально она была для Зейна!

На упаковку коробки не ушло много времени. После девушка пригласила к себе слугу и велела отправить посылку в Башню Семи Стихий на имя Элии Рам Солли. Лея была уверена, что узнать всё для Элии будет тем ещё испытанием. Она ставила себя на место девушки и предвкушала, как это ударит по её самолюбию.

До обозначенного отцом срока отъезда оставалось не так много времени, но Лея не собиралась тратить его на сбор платьев. Всё, что ей нужно она всегда могла купить. А, сейчас ей необходимо было наведаться в сокровищницу Рам Руи.

Когда она ещё была студенткой, и они изучали теорию происхождения Кайонарского разлома, что именно влияет на его активность, учителя говорили, что любой энергетический сдвиг может послужить катализатором активности разлома. Так, может, ей немножко подсобить прямому использованию силы Рам Солем? Всего-то и нужно было достать энергоёмкий артефакт и бросить его в разлом. Наверняка Лея не знала сработает ли это, но почему бы не попробовать. Пусть побегают, не ей же одной страдать! Конечно, даже с её даром, к разлому ей не прорваться, но ещё в бытность студенткой был у неё в поклонниках офицер, который сейчас служил в центре по контролю над разломом. Милый оборотень без толики прикосновения к единой силе, но прекрасно поддающийся влиянию.

Оставшееся время было потрачено на то, чтобы привести себя в порядок и найти адрес поклонника. В конце концов, ей ничто не мешало заехать в гости перед отъездом.

* * *

Утром я была мрачнее тучи. Меня не удовлетворяла позиция жертвы, на которую могут напасть в любой момент из-за угла. Кирпич уютно прилёг в сумке с учебниками. Когда знаешь от кого ждать удар, как-то проще настроиться на бой. А, тут даже милая уборщица, что сейчас с упоением натирала коридор могла вдруг вскинуть свою швабру и пойти в атаку.

Расфантазировавшись на тему возможного нападения, я едва не вскинула кирпич на изготовку, когда бедная женщина решила снять тряпку и прополоскать её в ведре.

— Черт, я так сама кого-нибудь завалю со страху, — выдохнула я, опустив глаза и заметив у двери странную картонную коробку, на которой был написан адресат: Элии Рам Солли.

Не то, чтобы я была против подарков, но объективно говоря, кто бы их мог мне прислать? Последние знакомства удачными не назовёшь. А, может там внутри, что-то опасное?

«Бомба», радостно выдало подсознание, и я вжалась в стену.

Что такое «бомба» я не знала, но внутренний голос настаивал на том, что подозрительную коробку без проверки открывать нельзя!

Взяв моток бечёвки, который остался со времён связывания Реймара и компании, а также прихватив Томаса, я направилась в парк. Испытания было решено проводить вдали от людей. Хотя Томас тоже не знал, что такое эта загадочная «бомба», но весть о том, что Леяри была причастна к нападению на нас с Фирсом уверил его, что осторожность лишней не бывает.

Положив подозрительную коробку под деревом, я перекинула верёвку через ветку и вручив один конец Томасу, ко второму привязала кирпич. Как оказалось, эта вещь была одним из лучших моих приобретений и легко превращалась во всё, что хочешь! Какие хочешь орехи такие и коли, хочешь лесные, а хочешь головные!

Мрачно похихикав над собственными мыслями, я решила вернуться к испытаниям.

— Осторожно держи верёвку, — наставляла я, — и отходим в кусты. Как скажу отпускай, — инструктировала я.

До подходящих кустов оказалось всего ничего, когда нога Томаса подвернулась, попав в какую-то ямку. Он неуклюже взмахнул руками и выпустил верёвку…

Что сказать, я и сама не поняла, как налетела на братца сметая его в близлежащие заросли и накрывая собственным телом. Так мы пролежали несколько минут. Ничего ужасного почему-то не происходило, и мы всё же решились выползти из укрытия. Расплющенная кирпичом коробка грустно стояла под деревом.

— Похоже, можно попробовать открыть? — как-то несмело поинтересовался Томас, посмотрев на меня.

— Давай, — согласилась я и мы уже вместе направились к подозрительному подарку.

Подняв крышку, я озадаченно замерла. Внутри лежал лист бумаги, исписанный каким-то мудрёным почерком. Прищурившись начала разбирать буквы, но как не старалась не могла понять ни слова. Всё было в каких-то вензелях, закавыках и имело странную растянутость.

«Врачиха писала, что ли?» подумалось мне, хотя я и не очень поняла при чем тут Леяри. Только её я называла так про себя.

— Ты понимаешь, что тут написано? — нахмурившись, протянула я Томасу лист.

Парень сощурился не хуже меня и точно так же попытался прочитать хотя бы слово.

— «Мешаю увешать швоё шицо, погда бы пронитаешь соержишое эбих нанок», — на полном серьёзе выдал братец.

— Ну, — нахмурилась я, — это всяко приличнее, чем у меня выходит. Давай-ка глянем, что там, — кивнула я на папки в коробке.

Открыв первую, я поняла, что это какой-то развод. Если на записке хоть слова были крупные, то в папках всё было исписано точно такими же каракулями, но гораздо более мелкими.

— Что это за херня? — озадачено пробормотала я. — Только зря завтрак пропустили, — расстроилась, понимая, что не могу прочитать ни одной страницы.

Так-то язык Рам Эш, как и умение читать и писать на нём пришло к нам с Томасом ещё в первый день пребывания тут, но и читали мы в основном книги и то, что писали учителя. Сами писали так, словно образцовые носители языка: буква к букве всё как по учебнику. Чтобы понять каракули в папках нужно, наверное, было родиться в Рам Эш и впитывать язык с юных лет.

— Что будем делать с этим? — поинтересовался Томас.

— Давай занесём ко мне, я вечером ещё посмотрю.

Поскольку занятия с Зейном вынужденно были отменены, а ему на замену не пришёл ни Яс ни Оре, то у меня был целый вечер на изучение странного подарка. Первые часы я искренне думала спалить эту макулатуру к чертовой бабушке и сама не знаю, что меня удержало от этого шага. Когда же я смогла расшифровать содержимое записки, которое звучало как:

«Мечтаю увидеть твоё лицо, когда ты прочитаешь содержимое этих папок».

Я смогла прочитать и подпись, которая до этого выглядела как простая волнистая линия. Сейчас же это явственно превращалось в «Лея».

— Ах, ты ж тварюшка, — усмехнулась я.

Уж, не знаю, что эту тётку так на мне заклинило, но даже будучи в бегах она нашла возможность отправить подарочек. Стоило разобраться с запиской и понять принцип того, как именно пишет эта девица, как дело пошло. Я читала страницу за страницей и пребывала в смешанных чувствах. Это было три «личных дела», как я назвала про себя эти папки. Одна на Алисандру, вторая на Томаса и третья на меня, само собой. Что ж составлено было толково. Было прописано всё: начиная от происхождения, каких-то физических характеристик и заканчивая личностными качествами. Далее шла стратегия пробуждения крови, различные сценарии того, как этого можно было добиться.

— Вот, суки, я им можно сказать Алисандру пробудила, хоть бы спасибо сказали, — пробормотала я, берясь за дело Томаса, а сама подумала, что полтора льер в кармане это вот вообще несерьёзно, когда я работу целого штата специально обученных людей выполняла! Где деньги, Зин… Зейн, то есть!

А вот прочитав личное дело Томаса я не на шутку разозлилась. Не было никакого кораблекрушения. Изначально госпожа Вьер содержалась на нижних ярусах Башни, так как была в «резерве» для «возможного использования в качестве катализатора пробуждения крови».

Я, конечно, рационально понимала, что это необходимость, вызванная разломом, о котором говорил Зейн, но злилась всё рвано. Ровно до тех самых пор, пока мне не пришла мысль о том, что на каждой войне есть необходимые жертвы. В конце концов, госпожа Вьер жива, здорова и вместе с сыном теперь верит в чудеса. Наверное, лучше и правильнее всего не отбирать у них эту веру и просто дать им возможность наслаждаться тем, что они есть друг у друга.

Когда же пришла очередь моей папки в ней обнаружился тест-лист на враждебную среду исходя из которого выходило, что нас троих специально разместили в Башне, обозначив наш статус отщепенцев. Далее шли замеры «устойчивости к стрессу». Я была отличницей.

— Ещё бы, — фыркнула я. — Вам бы батю моего в консультанты, он бы вам рассказал, что такое «стресс» и как его вызывать, — покачала я головой, откладывая и этот листок в сторону.

Далее шли сценарии для меня и вот тут я несколько растерялась. Эдвин Фирс был обозначен как приоритет для меня, а далее был расписан сценарий того, как он начинает пить, гулять и веселиться…

— Ах ты ж, — аж задохнулась я. — Я тут переживаю, что квартал спалила, так тут и вины-то нет моей! Так вам и надо, поганцы, будете знать, как моего Эдвина на путь разврата толкать!

Далее шел вариант под названием: «Сильное чувство. Первая любовь». И вот тут-то мне стало действительно не по себе. В груди как-то странно заломило, и я с трудом смогла сделать вдох. Пугающие мыли вдруг заметались в моей голове. От них стало холодно и противно. Я поняла, что просто не могу продолжать читать дальше! Я не готова! Я боюсь…

«Первая любовь».

«Сильное чувство».

«Объект устойчив к стрессу, потому рекомендую попробовать вызвать сильное чувство, согласно возрасту и полу, наиболее подходящим считаю любовь».

— Да, ты знала, что отправить, — прошептала я, смахнув слезу, которая сама собой соскользнула по моей щеке.

Я как-то очень резко почувствовала, что безумно устала. Захотелось залезть в постель и не вылезать из неё до тех самых пор, пока каждый новый вдох не будет отдаваться такой оглушающей болью в груди. Я хочу спать…очень.

* * *

Сомнительные плюсы общества, где во многих аспектах главенствовал род аршваи рам были в том, что невозможно было просто взять и спрятаться, не поставив главу в известность по одной простой причине — деньги. Основные ресурсы рода были сосредоточены в руках главы. Личные счета у многих аршваи рам были исключительно завязаны на зарплате ну и на каких-то возможных накоплениях, полученных в наследство или ещё как-то. Любой личный счет мог быть временно заблокирован по обращению главы, если тот посчитает, что подопечный рода приступил закон, выказал неуважение роду, да по многим причинам. Слово главы было законом, потом уже могло начаться судебное разбирательство и по его завершении решалось, какая участь ждёт аршваи рам далее.

С зарплаты каждый аршваи рам делал отчисления роду и королю взамен получал бесплатное образование, жильё, услуги лекарей, преференции рода. В общем-то это был неплохой обмен для многих, который помогал избежать лишних трат и давал уверенность в завтрашнем дне. Но и просто так взять и построить «завтрашний день» без одобрения своего главы было невозможно. Потому Зейн точно знал, что такая девочка, как Лея непременно обратится за помощью к главе рода, а по совместительству своему отцу. Это был простой расчет. В запасе у него было несколько часов, прежде, чем глава Рам Руи подготовит все документы и пути отступления дочери. Он мог запросить разрешение короля на обыск резиденции Рам Руи, но, во-первых, это лишний скандал, марающий репутацию рода, который ещё будет нужен. Во-вторых, Сворт Рам Руи был на своей территории, где не составит труда спрятать одного человека. К чему баламутить лишний раз воду? Зейн считал это лишней тратой его усилий.

Войдя в служебную квартиру Леяри, он без труда нашёл расчёску девушки, на которой было несколько каштановых волосков. Этого было более, чем достаточно для кого-то вроде него. Он не собирался, как дурак бегать за девицей по всей Арамии. Ему нужны были точные координаты.

Сняв волоски с расчески, он начал скатывать их между пальцами. С губ сорвались слова, призванные выплетать из единой силы формулу заклинания, напитывая его обретённой силой потустороннего существа, от которого невозможно было бы скрыться ни за одним экранирующим заклинанием. Существо искало жертву сквозь грани и отражения. Татуировки на его теле засияли, наливаясь силой.

По волоскам в его пальцах вдруг пробежали искорки, а потом они резко вспыхнули, превратившись в тонкую струйку темного дыма. Она взметнулась от рук мужчины и устремилась к огромному зеркалу, что стояло посреди комнаты Леяри.

«Как удачно», подумал мужчина.

Подошел к зеркальной поверхности и всмотрелся, как дымка растворяется в гранях отражения, ища ту, частью тела которой когда-то являлась.

Неожиданно его не выкинуло ни в отражении окна повозки или комнаты девушки, он смотрел как Леяри, укутанная в легкий плащ, спешно идёт вдоль берега реки. Он видел её сквозь росинки, дрожащие на острых травяных стеблях; сквозь отражение на глади реки. Леяри выглядела странно счастливой, но что она дела в этом месте и в это время, когда должна была со всех ног бежать из страны?

Он обязательно узнает.

Когда девушка быстрым шагом поднялась на мостик через реку, всё, что ему нужно было сделать это дёрнуть потоки на себя. Лея пошатнулась, неуклюже взмахнула руками и вскрикнув упала в воду. Её тело было в жестком захвате его силы, проскальзывая сквозь грани бесчисленных отражений, пока её не выбросило сквозь зеркало прямо на пол служебной квартиры у самых ног Зейна.

— Зейн, — испуганно выдохнула она, почувствовав ни с чем не сравнимый испуг, смотря в демонические зелёные глаза мужчины, которые холодно взирали на неё сверху вниз.

Испугавшись не на шутку, Лея не придумала ничего лучше, чем выпустить свою силу, чтобы подчинить мужчину перед собой. Она чувствовала, что это последний шанс дать отпор и не желала его упускать!

Как он смог найти её⁈ Как сумел выдернуть из одной точки и притащить сквозь отражение сюда⁈ Боги, кто он вообще такой⁈

Вот о чем кричал её разум, когда в её мозг будто вонзилось тысяча игл и она закричала от нестерпимой боли, свернувшись калачиком у ног мужчины.

— Решила попробовать на мне свои штучки? — жестко улыбнулся он. — Не выйдет, девочка, — холодно бросил он и Лея почувствовала себя вдруг странно беспомощной.

Она больше не чувствовала собственной силы. Как если бы в один миг лишилась рук и ног! Она не ощущала больше ничего!

Крик. Болезненный и обречённый сорвался с губ, и она расплакалась сама не понимая, что с ней произошло! Временно ли это⁈ Неужели навсегда⁈

— Что ты сделал со мной⁈

Зейн посмотрел на неё так, что ей вдруг стало не по себе. Лея впервые задумалась над тем, что она вообще знала об этом мужчине⁈ Кто он? Как она могла думать, что сможет присвоить его? Поставить на колени перед собой? Она, что спятила, раз думала о нём всё это время так⁈ Он даже не человек!

— Я был беспечен понадеявшись на то, что кто-то сможет сделать хорошо то, что следовало бы сделать мне с самого начала, — усмехнулся он. — Честно говоря, надо было свернуть тебе шею сразу же.

От его слов у неё мороз пополз по коже, потому что тот Зейн, о котором она мечтала никогда бы так не сказал ей. Он был сдержанным и величественным принцем! А этот мужчина был демоном воплоти!

— Но есть закон, которого стоит придерживаться для сохранения порядка в стране. Есть твой отец, который нужен моему брату. Есть мой друг, которому нужна ты. Твои потоки запечатаны, а ты будешь находиться на нижних ярусах башни до самого суда. Я лично займусь твоим допросом.

Зейн взмахнул рукой и словно из ниоткуда рядом с Леяри возникло несколько человек из королевской службы дознания. К сожалению, Элроя Рам Волта среди них не было.

— Дружка своего высматриваешь? — прищурился Зейн. — К твоему сожалению я не повторяю одних и тех же ошибок дважды, — бросил Зейн, давая знак дознавателям увести девушку.

Её крики раздавались в коридорах служебного общежития, но Зейн стоял у окна гостиной и одна мысль не давала ему покоя. Казалось бы, он быстро нашёл и арестовал её, но, что-то было не так…

— Узнайте, что она делала в этом парке? Какого демона она там забыла посреди ночи, когда могла бы быть уже за пределами Арамии.

— Да, рами вэй, — ещё один ответ, словно из пустоты и тут же тёмная тень скользнула следом за напарниками, что сейчас уводили Леяри.

Мельком бросив взгляд на часы в гостиной, Зейн сокрушенно поджал губы. Наверное, уже очень поздно для визитов?

— Чем сегодня занималась Элия? — поинтересовался он у ещё одной «тени».

— М, — вместо ответа мужчина странно замялся и Зейну это не понравилось.

— Что? Я же просил докладывать обо всём, что выходит за рамки обычного.

— Просто, это не то, чтобы выходит, но мне показалось странным. Хотя, может, у отщепенцев нормально играть в такое…

— Играть? — обернувшись, Зейн посмотрел прямо в глаза одному из соглядатаев, которые теперь должны были присматривать за Элией.

Как показала практика, одной метки было явно недостаточно с её умениями влипать в неприятности.

— Да, девушка получила сегодня посылку с бумагами…

— Какими бумагами? — прищурился Зейн.

— Ну, — немного растерялся мужчина, — мы не стали вскрывать, только проверили на наличие заклятий и запрещённых веществ… Всё стандартно, по схеме! — будто оправдываясь затараторил парень, явно испугавшись, когда нечеловеческие глаза прошлись по нему, точно заглядывая под кожу.

— И? — уже предчувствуя что-то нехорошее, поинтересовался он.

— Ну, потом она с братом кидала на коробку с бумагами кирпич… Мы не совсем поняли, что это за игра, потому что когда кирпич упал, они с парнем прыгнули в кусты…

Зейн лишь молчаливо изогнул бровь и решил, что несмотря на позднее время, а стоит зайти к его девочке. Что ещё за бумаги могли ей прислать, и кто?

* * *

Мне снился сон. Такой странный и реалистичный одновременно, что было не по себе. Я вновь оказалась на берегу озера на котором была лишь однажды. Светило солнце. Летнее ясное небо, стрекот кузнечиков и навязчивое жужжание шмелей. Наполняющий воздух особой сладостью запах сосен и разогретой на солнце смолы вперемешку с многотравием, что сейчас цвело вокруг. Отсюда не хотелось уходить. Интересно, где это место?

— Это Ивантеевка — деревня моей бабушки, — грубый, немного хриплый мужской голос, стал мне ответом.

— Красиво, — прошептала я, опускаясь на небольшой деревянный мостик, где я рыбачила предыдущий раз.

— Красиво, — согласился мужчина, присев рядом со мной. — Всё бы отдал, чтобы ещё хоть раз сюда вернуться, — глубоко вздохнул он.

Между нами вновь воцарилась тишина.

— А, ты чего тут опять? Проблемы? — вопросительно изогнув бровь, глянул он на меня.

Неуклюже пожав плечами, я вдруг взяла и рассказала о полученных документах, о том, что в них было написано и о своих переживаниях на этот счет. Не знаю, почему с этим совершенно незнакомым мне мужчиной, напоминающим огромный шкаф, мне было так просто разговаривать на столь болезненные темы.

— Ну и чего ты тут? — громыхнул он. — Надо побазарить с паразитом! Хочешь я сам разберусь? Если надо и прикопаю, где поглубже…

Как-то по-свойски предложил он.

— Да не, — махнула я рукой, — прикопать-то я и сама кого хочешь могу…

— Ну да, точно, — усмехнулся он, вдруг положив свою огромную ладонь мне на голову и как-то неуклюже её погладил. — Что умел, тому научил. Но, знаешь, о чем я больше всего жалею? — вдруг спросил он меня.

Я лишь пожала плечами. Откуда мне знать, о чем он жалеет? Я его-то второй раз в жизни вижу.

— Что когда был у меня шанс, я вот тоже надумал всякого и разбираться не стал. Бросил всё и ушёл. Гордый. Думал всё у меня ещё впереди, а теперь, где я?

— Где? — посмотрела я на него.

— Ну как тебе сказать, чтобы не в рифму, — хохотнул он, а я понятливо захихикала.

Похоже, мужик был матершинник, прям как я.

— Так, что вот тебе мой совет: прежде, чем закапывать кого-то для тебя важного попробуй поговорить…

— Но, как же⁈ — возмутилась я. — Там же всё написано…

— На заборе тоже написано, — буркнул он. — А ты лучше покумекай, кто писал и зачем тебе прислал? — задал он вопрос, и я неожиданно вздрогнула от раската грома в совершенно чистом небе.

Лишь спустя долю секунды сообразила, что это стук в дверь, потому как испуганно распахнула глаза.

— О, черт, кто припёрся? — пробормотала я, широко зевнув.

Кое-как отодрав себя от подушки, в тонкой ночной сорочке до середины бедра, прошлёпала к двери.

Решив, что сейчас я устрою незадачливому визитёру зло распахнула дверь.

Казалось, на мня обрушилась огненная волна ярости, стоило лишь увидеть такую знакомую, невольно любимую мной фигуру. Испугавшись, что я его просто убью так ничего и не выяснив, я точно так же молча захлопнула перед ним дверь.

Нет, я определённо не готова была разбираться, несмотря на совет незнакомца из сна. Разве можно что-то выяснять, когда все мысли о том, где я положила кирпич перед сном! Ещё не хватало Зейна к отцу в палату оформить!

— Нет, нет, нет, не сегодня, — прошептала я, нервно проведя рукой по распущенным волосам.

Но кто бы меня спрашивал, когда дверь в мою комнату вдруг открылась, а порог переступил Зейн. Вид у него был такой, будто он готов сражаться со всем миром. Он взмахнул рукой и я, открыв рот, наблюдала, как стены моей комнаты накрывала золотая сеть. Она вспыхивала и тут же гасла, прокатываясь от потолка до самого пола.

— Что происходит? — серьёзно спросил он, прожигая меня своими невероятными зелёными глазами. — Ты в порядке? — нахмурился он, подходя ближе.

Всё на что меня хватало перед грядущим взрывом, так этот сжать кулаки и часто-часто дышать. И, как же меня бесило то, что он так заботливо спрашивал в порядке ли я⁈

— Да не хрена я не в порядке! — вдруг рявкнула я и поняла, что это конец.

Плотину прорвало и теперь, кто выживет, тот и молодец!

Так и не вспомнив, куда я сунула кирпич, схватила ближайший стул и швырнула его даже не думая контролировать меткость. Куда прилетит, туда и ладно! В ход шло всё, что попадалось под руку! Зейн мастерски уклонялся, но меня это лишь ещё больше распаляло!

— Давай поговорим, малыш! — временами доносилось до меня из-под шквального огня моими учебниками, предметами интерьера и даже горшка с бедным цветком.

— Ха! — гаркнула я, запуская очередной библиотечный фолиант в несколько килограмм. — С бабушкой своей поговори, обманщик! — рявкнула я.

Книга оказалась очень тяжёлой и прежде чем её запустить, я невольно накренилась назад и замедлилась на долю секунды. Этой самой секунды, хватило Зейну, чтобы поднырнуть и схватить меня за бёдра, поднимая над полом. Как получилось, что мои ноги вдруг оказались вокруг его талии, я и сама не поняла. Но так было удобнее держаться за него.

— Ты… — прошипела я, наклоняясь назад и готовя свой коронный с головы в нос.

Сам подставился! Никто ему не виноват!

Горячие губы накрыли мои. Страстно, головокружительно, заставляя забыть обо всём на свете. Зейн целовал так яростно, словно доказывая, что я принадлежу ему. Его язык проник внутрь моего рта, скользя по губам, даря нежную и в то же время обжигающую страстью ласку. Крепкие мужские руки тут же заскользили по моим бёдрам, рождая странное томление внизу живота. Широкие ладони накрыли мои ягодицы притягивая к себе ещё крепче. И, если первые секунды я ещё пыталась сопротивляться, то с каждым уверенным движением его ладоней, губ, языка, я сдавала позиции, тая в руках любимого мужчины. Невольно прогнувшись в спине, ощутила, как соски касаются его груди и не сдержала стона удовольствия. Губы мужчины заскользили ниже по моей шее, выцеловывая каждый сантиметр кожи.

— Моя девочка, — шептал он, — любимая… моя…

С каждым его движением, словом, поцелуем я теряла контроль, растворяясь в умелых руках, от которых перехватывало дыхание.

Когда спину обжёг холод простыней, я невольно выгнулась, застонала, открываясь на встречу умелым ласкам мужчины.

— Что бы я ни сделал, ты простишь меня, обещаю, — прошептал он, от чего рой мурашек пробежался по коже, заставляя меня трепетать в предвкушении чего-то необъяснимо притягательного и поджимать пальчики на ногах.

И сама не поняла, как оказалась без сорочки, совершенно обнажённой сгорающей под прикосновениями любимого мужчины. Одежды на Зейне тоже стало гораздо меньше, но именно сейчас это казалось так правильно. Его губы скользили по моей груди, нежно ласкали живот, пока он не оказался там, где я и вовсе представить не могла. Его обжигающие прикосновения и настолько это была запретная ласка, заставили окончательно раствориться в нахлынувших ощущениях! Я теряла разум, реальность разлеталась осколками неземного удовольствия, унося меня куда-то очень далеко, чтобы прийти в себя уже лежа в объятиях любимого, который и не думал останавливаться.

И снова его руки скользили по моей коже, разнося за собой жар и новый виток желания. Небольшая боль не смогла хоть сколько-нибудь остудить меня и легкие поцелуи, собирающие крошечные слезинки в уголках моих глаз. Тихое признание в любви и мой ответный поцелуй. Отдаваясь ему, я таяла в его сильных руках, умелых движения, возносясь всё выше и выше к тем самым пикам, которые он мне уже единожды подарил.

— За что ты так разозлилась на меня? — всё же спросил Зейн, когда мы лежали в объятиях друг друга и я уже могла более-менее соображать. Его пальцы едва ощутимо скользили по моей обнаженной спине, заставляя блаженно жмуриться от удовольствия.

Глубоко вздохнув, я решила всё прояснить, пока не впала в очередной приступ ярости, стоило спросить то, что так волновало меня:

— Папки, — ткнула я пальчиком на валяющиеся в углу бумаги, — я получила их вчера от Леяри и там план по пробуждению крови для каждого из нас.

Ощутив, как руки Зейна напряглись, прижимая меня к себе так крепко, что даже если бы я захотела, то вряд ли смогла бы вырваться из его объятий.

— Кровь пробуждают сильные эмоции, ты права, — тихо заговорил он, целуя меня в волосы, — но разве ты не заметила, что наши отношения начались после того, как пробудилась твоя кровь? Тебя же это возмутило больше всего?

— Да, но… А, госпожа Вьер?

— Госпожа Вьер никогда ничего не угрожало, — заговорил он. — Я знаю, что тебе сложно принять такой подход к активации ваших сил, но я никогда не скрывал этой необходимости. Всё, что было предпринято, было сделано с минимальным вредом для каждого из вас, поскольку Рам Эш дети рода Рам Солли нужны здоровыми и сильными. То, что Лея планировала относительно тебя, так и осталось её планом, правда…

На губах Зейна возникла немного проказливая улыбка и он тут же подмял меня под себя нависая сверху.

— Ты моя не потому, что что-то там написано, — зашептал он, покрывая мою шею поцелуями. — Я люблю тебя, Элия Рам Солли, и каждый день готов доказывать тебе это! Совсем скоро у тебя не останется ни малейшей толики сомнений в этом!

— Что это значит? — прошептала я, ухватившись за его последнюю фразу.

— Ну, — вновь посмотрел он мне в глаза, — ты же не бросишь меня, после того что было? — улыбнулся он. — Теперь ты просто обязана выйти за меня замуж, — не сдержавшись, он всё же широко улыбнулся.

А я вновь полетела куда-то к самым небесам на тех самых головокружительных качелях, что возникли в моей жизни вместе с этим невероятным мужчиной.

Глава 19

Зейн ушел на рассвете. Оставив на моих губах сладкий поцелуй, он предупредил, что не знает, увидимся ли мы вечером.

— Леяри арестовали, можешь не переживать, — прошептал он мне в губы. — Я сейчас пойду на допрос и по его результатам будет ясно, что дальше. Хорошо? — приподнял он уголки губ в намёке на улыбку.

— Не хорошо, — фыркнула я, потянувшись за поцелуем.

— Не хорошо? — изогнув бровь, его губы накрыли мои поцелуем, который лучше всяких слов говорил о том, как он не хочет уходить.

Я задыхалась от нахлынувших эмоций. Казалось, одно прикосновение этого мужчины, способно поджечь всё внутри. Когда он так откровенно целовал меня, то последние крохи самообладания сгорали в пламени той страсти, что дарил он.

Стоило за ним закрытья двери, как я тут же провалилась в сон. Спокойный, сладкий, где я была абсолютно и безоговорочно счастлива, наверное, впервые за свою недолгую жизнь. Я и не знала, что так бывает!

Когда же я проснулась, собираясь вставать на занятия, и сладко потянулась, наслаждаясь приятной ломотой во всём теле, то подумала о том, как буду искать свои тетради в раскуроченной комнате и тут же села в постели. Я могла серьёзно опоздать!

Какого же было моё удивление, когда я обнаружила, что в моей комнате идеальный порядок. Никаких разбросанных книг, тетрадей и разбитого горшка с цветком. Бедный фикус, изрядно помятый после пережитого боестолкновения, бодренько сидел в горшке, который оказался цел и невредим.

— М-да, мы идеальная пара, — выдохнула я. — Я разрушаю, он восстанавливает, — покачала головой, на самом деле испытывая жгучий стыд от устроенной вчера сцены.

Что со мной творилось с тех самых пор, как я открыла в себе женское начало и признала чувства к Зейну? Я точно спятила и все эти эмоции, которые топили меня, уводя за собой в решениях и реакциях. Надеюсь, рано или поздно я найду баланс.

Тяжело переведя дух, я вновь поддалась ощущениям от прошлой ночи и уже напевая себе под нос какую-то невнятную мелодию, поспешила привести себя в порядок и отправиться на занятия.

Идя рядом с братом, я не могла заставить себя перестать улыбаться. Чудесное утро, прекрасное начало дня! Меня переполняло счастье, любовь и, такое несвойственное мне, умиротворение.

— Ты вся сияешь, — заметил Томас уже в столовой. — Произошло, что-то хорошее? — улыбнулся он.

— Эх, братец, мы живы, молоды, одарены единой силой, разве этого мало? — совершенно довольная жизнью, философствовала я, попивая компот.

Томас лишь усмехнулся и собрался что-то ответить, как к нашему столику подошел Эрион Рам Торт с полным подносом еды. Парень выглядел немного растерянным и странно неуклюжим. На его подносе лежало всё, что было предложено на завтрак. Начиная от овощных оладьев, яиц в разных вариациях, каши, каких-то колбас, молоко, компот, чай и что-то ещё. Словно бы он накладывал всё, что было на линии раздачи, пока на подносе оставалось место.

— Я присяду? — спросил он, как-то неловко моргнув, будто ему в глаза что-то попало.

— О, Эрион, здорово приятель, — взмахнула я на радостях рукой. — Присаживайся, конечно, — кивнула я на свободный стул.

Парень сел, расположил перед собой поднос, и всё… Он замер, даже не думая начинать свой плотный завтрак.

— Ты есть-то будешь? — усмехнулась я. — До начала уроков не так много времени…

Эрион вздрогнул и перевел на меня взгляд. Признаться честно, я была уверена, что у Рам Торта темно-карие глаза. И, как-то я совсем не ожидала, что они окажутся такими ярко-синими, наполненными удивительным сиянием изнутри.

— Времени и впрямь мало, — пробормотал парень.

Он взял со своего подноса первое, что попалось под руку и этим оказалось отваренное в скорлупе яйцо, засунул его в рот и активно заработал челюстями.

Мы с Томасом натуральным образом разинули рты.

Торт молотил челюстями, как ни в чем не бывало, перемалывая скорлупу, а я вдруг подумала, что может он поэтому такой здоровенный, что вот так лупит всё подряд?

— С тобой всё в порядке? — первым пришёл в себя Том, в то время как я, так и не найдя в себе сил закрыть рот, смотрела как Рам Торт, взял в руку несколько оладьев и засунул их следом за яйцом.

— Я жду, — вдруг ответил парень, расправившись с едой и ухватив какую-то колбаску и собираясь точно так же расправиться и с ней.

— Чего? — прошептала я, понимая, что с парнем явно что-то не так.

— Время, — ответил он.

* * *

Войдя в подвал башни Зейн с неимоверным трудом заставил себя сосредоточиться на деле, хотя губы сами собой то и дело расплывались в улыбке. Как жаль, что нельзя было сейчас быть там, где действительно хотелось! И, это действительно злило.

Кабинет, где допрашивали Леяри Рам Руи, делился на две части. Одна состояла из самой допросной. В ней был стол и два стула для подозреваемого и следователя, а вторую часть отделяла на вид непроницаемая стена, за которой можно было незаметно наблюдать за допросом, записывать его. Конечно, Лея знала, все особенности этого кабинета и понимала, что за ней не просто наблюдают, но и ведут запись.

— Как дела? — спросил Зейн у Эона, которые наблюдал за происходящим с другой стороны.

— Всё ещё ломаем щит, — пожал он плечами. — Она один из лучших специалистов нашего времени, как её угораздило так вляпаться?

Зейн бросил взгляд на стол, за которым сидела бледная как полотно Леяри, а напротив неё такой же бледный следователь. Мужчина был не молод, по тому, как сплетал потоки единой силы, было видно, что он искусный мастер по вскрытию ментальных щитов. Но Зейн так же видел и то, что пока он не сильно продвинулся с Леей. Девушка судорожно сжимала столешницу побелевшими пальцами и рвано дышала. Чувствовалось, как ей непросто. Но щит она держала уверенно. Они были равны по силе и умениям и несмотря на блокировку силы, Лея могла удерживать личный щит довольно долго. Это не атакующие чары, и они были направлены внутрь самой себя, а значит…

— Я сам, — сказал Зейн, не желая больше тратить время и вошёл внутрь.

— Зейн, — нервно растянув губы в улыбке, сказала Лея, даже не пытаясь взглянуть на мужчину.

Она знала, стоит ей хоть немного потерять концентрацию, и следователь напротив неё этим непременно воспользуется. Но, всё же, поприветствовать объект своей ненормальной страсти она могла. Особенно её интересовало, как девчонка приняла её подарочек и как это отразилось на их отношениях. Думалось ей, что ни о каком «долго и счастливо» теперь и речи не могло идти. Будь она на месте Элии, то ни за что бы больше не поверила Зейну.

— Как тебе мой сюрприз? — усмехнулась она. — Понравился твоей ненаглядной отщепенке? — зло прошипела она.

Да, девушка была в ярости! До сих пор в голове не укладывалось, как он смог её найти и притащить сюда⁈ Уму не постижимо! Её трясло от одной мысли, что ещё немного и следователь напротив неё вскроет её щит, а дальше она превратиться в отброс общества, потому как все её тайны будут совершенно бесцеремонным образом выпотрошены из её головы. Всё то, что она столько лет скрывала и то, что она делала, пытаясь напакостить отщепенке далеко не худшая из них! Чудовищами не становятся за один день. Нет, у Леи был долгий путь в роду среди таких же менталистов, как и она сама! Где было мало просто родиться дочерью главы, а нужно было методично избавляться от любой конкуренции. Кому-то поставить пятно на репутации, а кого-то и устранить не своими руками, но всё же. Одно то, что она оказывала влияние на брата и на многих других людей, не имея на это разрешения уже тянуло на блокировку каналов и на приличный срок. Она знала, что не одна такая. Все нарушают закон у кого есть такая возможность, но попалась она и совсем скоро станет изгоем, если конечно выживет! И, всё из-за кого? Из-за одной никчемной девицы из ниоткуда!

— Спасибо, что не оставила в наших отношениях места недосказанности, — совершенно серьёзно произнёс Зейн, и его слова заставили поблекнуть улыбку на губах девушки.

Зейн обошёл Лею со спины и прежде, чем она нашлась с ответом, его руки легли на её виски, бесцеремонно сметая защиту годами выстраиваемую ею. Он просто ворвался в её мысли, как будто и не было никаких препятствий. Из носа Леи тут же побежала тонкая струйка крови и её тело затрясло. Но, это было уже неважно, потому что Зейн понимал, что они непозволительно опаздывают. А, услышав торопливый топот ног в коридоре понял, что, скорее всего, уже опоздали…

Когда дверь в допросную отворилась и на пороге возник запыхавшийся Ясмен, Зейн по одному только взгляду на него мог понять, что произошло худшее. Убрав ладони от головы Леи, он не обратил не малейшего внимания, когда девушка потеряла сознание, распластавшись за столом.

— Зейн, — испуганно выдохнул Яс, — общий сбор…это…это катастрофа, — выдохнул он. — Собирают всех, вплоть до студентов выпускного года…

* * *

За несколько часов «до».

Маат давно не испытывал такого наслаждения от простого созерцания мира вокруг. Сидя на крыше центрального корпуса Башни Семи Стихий бог задорно болтал ногами и улыбался, смотря на то, как солнце тонет за горизонтом, чтобы взойти на другой стороне этого мира.

Всё шло как нельзя лучше. Кто же знал, что его решение последовать совету друга пять лет назад возымеет такой замечательный шлейф причинно-следственных связей. Ведь то, что он до сих пор жив это уже чудо! А ведь смерть маленькой Элии на склоне горы обернулась бы ужасающими последствиями для его рода. Томас был бы отравлен Алисандрой в погоне за наследством. Да и сама девушка так и не принесла бы никакой пользы, ему уж точно. Слишком много неразборчивых связей, дешевых противозачаточных средств, как следствие бесплодие. И даже то, что Зейн сохранил бы ей жизнь, не дало бы шанса на возрождение крови солем. Его дожитие было бы подобно растянувшейся агонии. Как бы там ни было, но ещё на заре этого мира он сделал шаг, который привёл его на крышу этого здания. Отдав свой свет, он навсегда стал частью этого мира. Покуда живы его дети жив и он.

Солнце зашло и звёзды рассыпались в своём вечном танце, шепча истории своих миров. Бесчисленные миры бесконечных историй.

Он уже хотел встать и уйти, когда одна мысль принятого решения вдруг расколола реальность новой предначертанной судьбы. Мысль, навеянная божеством, способная изменить мир.

«Так, может, мне немножко подсобить прямому использованию силы Рам Солли? Всего-то и нужно достать энергоёмкий артефакт и бросить его в разлом. Я наверняка не знаю, сработает ли это, но почему бы не попробовать? Пусть побегают, не мне же одной страдать!»

Голос давней знакомой, ворвавшийся в чей-то разум, что искал способ отомстить, привнести в этот мир хаос, а заодно и избавиться от едва выжившего божества!

— Да, серьёзно⁈ — не известно к кому обращаясь, закатил он глаза. — Аишет, опять твои делишки!

У божеств нынче свои правила игры и свои условия вмешательства.

— Ты тоже почувствовал? — раздался за спиной голос друга, благодаря которому ещё мгновение назад у него было светлое будущее.

— Она сделала шаг. Это её право… Ты ведь не просто так пришёл?

— Конечно, — усмехнулся Фет, блеснув ярко-оранжевым взглядом. — Твоим ребяткам надо помочь, иначе уже сегодня их пути разойдутся, потом прорыв, смерть Зейна, следом Элии и Томаса, грустная история намечается, — пробормотал он.

— И, что будем делать? — с какой-то особой надеждой на нечто запрещённое посмотрел на друга Маат.

Его сияющие неоном синие глаза выражали крайнюю степень беспокойства, но почему-то он был уверен, что его друг просто так без плана бы не пришёл. И был прав, когда Фет раскрыл ладонь и показал ему сияющий алый цветок.

Уже ночью они стояли посреди комнаты спящей Элии и внимательно осматривали пространство.

— Это точно поможет? И он действительно придёт поговорить с ней? — нахмурился Маат.

— На нитях судьбы я видел, как завтра ночью он придёт в её комнату, она не поверит ему, и эта связь разорвётся! Поэтому нам нужно немного помочь ребяткам…

— Ты уверен, что им плохо не станет? Всё же божественный страстоцвет немного дурманит даже нас? — обеспокоенно нахмурился Маат.

— Не волнуйся, на людей он действует не так, — улыбнулся Фет. — Ты мне ещё спасибо скажешь за… неважно, — многозначительно поиграв бровями, фыркнул Фет, и опустил призрачный цветок в горшок с фикусом, что стоял на подоконнике. — Всё, теперь точно помирятся!

— Но есть ещё проблема, — вздохнул Маат.

— Разлом?

— Разлом, — утвердительно кивнул бог. — Дверь моей клетки продолжает болтаться туда-сюда и без силы, что в её крови его не закрыть, — пожал он массивными плечами.

— Как жаль, что отец ввел эти дурацкие правила о невмешательстве, — покачал головой Фет. — Давно бы сами закрыли. Но, раз не можем сами, то можем немного и помочь? — изогнул он бровь, взглянув на приятеля так, что тот невольно ощутил всю степень грядущих неприятностей.

И ещё спустя несколько часов…

— Я такой маленький, — усмехнулся Маат, разглядывая своё отражение в зеркале.

Да, в сравнении с его истинным ростом нахождение в теле Эриона Рам Торт казалось очень странным. Он был похож на ребёнка!

— Для человека вовсе нет, — покачал головой Фет, стоя за спиной друга в своём истинном обличии и Эрион едва доходил ему до бедра.

— Я так давно не ходил среди людей, хотя, в человеческом теле вообще ни разу. Образы животных мне ближе. Я не похож на дурака? — вдруг резко обернулся Маат и смерил серьёзным взглядом друга.

— Нет, — уверил его Фет, даже не замечая того, что Маат перепутал все завязки на форме учеников башни, пояс и вовсе криво намотал, а вихрастые лохмы Рам Торта так и не почувствовали расчески этим утром.

— Это хорошо, — кивнул бог. — Как мне сойти за одного из них? И, точно знаешь, что этот ребёнок приятель Элии?

— Я? — изогнул бровь Фет. — Ты сам сказал, что он часто о ней думает!

— Ну, мало ли? Всё же это он думает, а не она о нём… Ладно, время поджимает. Куда теперь?

— Человеки едят утром, — важно кивнул Фет. — Надо идти туда, где дают еду, — уверенно заявил он.

Передвигаться в теле этого человечка было очень непривычно. Смешные маленькие ножки, такие коротенькие и пухлые, никак не желали шевелиться с достаточной скоростью. Когда же Маат переступил порог столовой, он и вовсе растерялся. Но, решив не выделяться из толпы, встал в очередь, как и все закидывал на свой поднос еду, даже примерно не задумываясь, что это и как это есть. Он давно увидел Элию и Томаса. Его детки сидели за столом и то, какой свет источала сейчас Элия вселяло в его древнее сердце надежду.

Они обязательно справятся! Он очень постарается!

* * *

Рейвен хорошо помнил один момент из своего детства. Тогда он грезил короной, воображая, как станет королём и все аршваи рам преклонят колени перед ним. Каждый будет смотреть на него с тем же трепетом, восхищением и подобострастием, как смотрели на его отца. Глупые фантазии ребёнка казались чем-то сладостным, желанным. Однажды он имел неосторожность восхищенно позавидовать отцу…

— Если став королём будет хотя бы один день, когда ты не будешь мечтать сбросить этот венец, то считай, что это и есть ожившая мечта.

Что имел ввиду отец Рейв понял далеко не сразу. До этого дня был долгий путь, когда многое стало иметь совсем иное значение. Восхищённые улыбки превратились в льстивые оскалы, трепет во взглядах обратился страхом и заискиванием, а всё подобострастие оказалось обыкновенным притворством. К тому моменту за его плечами был вынужденный династический брак, смерть родителей, четкое понимание, что друзей у него нет и никогда не будет. Хотя нет, был один единственный человек, который не боялся, не льстил и не притворялся. Да и общался с Рейвом так, как и стоит общаться братьям. Его единственный настоящий друг.

И, сейчас, находясь в штабе по контролю над разломом, он понимал, что нет никого, кто справился бы с происходящим лучше Зейна — его друга, брата, последнего настоящего человека, что у него остался. И, ещё, он осознавал, что именно некогда столь желанный венец на его голове заставит отдать приказ отправляться в самое пекло. Вернётся ли Зейн живым? Скорее всего нет.

Они не знали, что произошло, но в этот раз разлом не пульсировал. Пространство будто разорвало, превратив в огромную дыру из которой полезло такое, что и вообразить страшно. Был поднят весь гарнизон, призваны все резервисты и выпускники Башни Семи Стихий, мобилизованы все рейши Арамии. Но хуже всего было то, что он как беспомощный идиот должен был оставаться в сторонке и быть готовым отдавать приказы, теряя всё больше и больше людей. Вот цена его венца.

* * *

Мы с Томасом продолжали таращиться на уминающего всё подряд Торта, когда пространство вокруг пронзил неприятный сигнал.

— Внимание, внимание, это не учебная тревога, — раздался низкий мужской голос, заставляя всех ребят, находящихся в столовой испуганно замереть. — Просьба студентам выпускного курса и преподавательскому составу собраться у входа в центральный корпус, — продолжало звучать безэмоционально. — Всем студентам вернуться в свои комнаты в общежитии до особого распоряжения.

Пока мы внимательно слушали объявление, аршваи рам сидевшие за преподавательскими столами тут же поднялись и поспешили на выход. Немного с опозданием их примеру последовали и ребята с выпускных курсов. Тем временем, объявление повторяли снова и снова.

— Что-то произошло, Элия! Моя мама…она сегодня пошла на завтрак в столовую при архиве… — растеряно пробормотал Том. — Я должен найти её!

— Я с тобой, — поднялась было я за парнем, но он остановил меня. — Нет, иди в комнату! Я справлюсь и тут недалеко.

Даже не дав мне ответить, Том поднялся и побежал на выход из здания.

— Шустрый какой, — проворчала я, и уже было подорвалась за ним, как моё запястье оказалось в медвежьем захвате Рам Торта.

Не сказать, чтобы я была слабой девочкой, но хватка у парня была стальная.

— Эй, отпусти… — возмутилась я, подняв глаза на парня, поведение которого было слишком странным, чтобы не навести на определённые мысли.

Неужели Эрион один из тех, кого завербовала Леяри перед тем, как сбежать?

Рука сама потянулась к сумке с кирпичом. Но, если отец Зейна в моих глазах предстал похитителем и злодеем, и я ни чуточки не сомневаясь, задействовала своё оружие, то Рам Торт по большей части был милейшим парнем! Я размякла. Он вроде как ничего плохого пока не сделал, а я ему возьми да пробей башку. Кто так делает⁉ Нет, надо сперва поговорить и убедить его отвалить по-хорошему!

— Нам нужно не туда, — прежде, чем я успела открыть рот, сказал Эрион.

Парень поднялся на ноги и поспешил на выход из столовой, утаскивая меня за собой.

— Время — это конкретный момент, который нельзя упустить! Только тогда оно есть. Если будешь сомневаться и пытаться избежать того, что уже неизбежно происходит, то время будет потеряно… Понимаешь?

Вдруг обернулся он ко мне лицом и прошил меня насквозь своим сияющим потусторонней синевой взглядом.

Что я могла понять?

Единственная мысль, которая почему-то крутилась у меня в голове, была до ужаса забавной, потому как у Торта похоже «крем потёк», образно выражаясь, конечно.

— Послушай, Эрион, ты только не волнуйся, — не спеша соглашаться с парнем, нарочито спокойно заговорила я. — Давай присядем, всё обговорим и успокоимся…

— Да? — нахмурился он. — Не уверен, что это нужно? Хотя…конечно, человеки бывают туповаты, когда нужно принимать верные решения, — с умным видом кивнул этот… и потащил меня к ближайшему столу, усаживая за него.

Вокруг все куда-то спешили, суетились, а мы сидели, словно происходящее нас не касалось.

— Знаешь ли ты, как можно разорвать пространство? — вдруг спросил этот двухметровый пупсик, посмотрев на меня так, будто я конечно же знаю! Ну, или очень хочу узнать.

— Слушай, Торт, ты бы завязывал, — сжав кулаки, едва сдерживая гнев, начала заводиться я. — Не знаю, что у тебя случилось, но коли чердак потёк, то нужно разобраться с ремонтом, пока не поздно…

— Нужна жертва, — выдал он и мне стало по-настоящему жутко. — Смерть и частичка божества. Так когда-то она смогла открыть пространство, чтобы заточить меня — принесла в жертву одного из моих детей. Кровь солем, свет солем и отчаянье солем, понимаешь? Это вкупе разрывает пространство. А, знаешь, что может соединить его вновь? — Торт смотрел на меня своими необыкновенными сияющими глазами и гнев во мне утихал.

Я будто летела куда-то в глубины чего-то вечного, знающего, истинного. Его пальцы скользили по моим запястьям, безо всякого труда снимая браслеты на них. Позволяя энергии струиться по телу.

— Не так сложно, на самом деле, — улыбнулся он, а я забыла, как дышать, смотря на то сияние, что рождалось в этот момент на дне его глаз. — Искреннее желание подарить свой свет этому миру! Ты не думай, я помогу тебе, а ты сейчас должна помочь ему, — немного озорно подмигнул мне Торт и похлопал меня по моей сумке с кирпичом.

Прежде, чем я в полной мере осознала, что произошло, он толкнул меня куда-то в область солнечного сплетения и мир словно замер вокруг. Я падала и падала куда-то в бесконечность, чтобы уже в следующую секунду оказаться в настоящем аду!

* * *

Выйдя из портальной точки гарнизона, Зейн понял, что происходит нечто за гранью обычного прорыва. То, с какой скоростью тянуло из мира единую силу, говорило о том, что будет непросто. Но, когда он увидел настоящее поле битвы, распространившееся далеко за пределами ущелья, где схватились оборотни, альвы, аршваи рам против всё прибывающих тварей бездны:

— Ясмен, — позвал он друга, который прибыл к разлому вместе с ним.

— Да, Зейн? — голос мужчины был спокоен, а сам он казался предельно сосредоточенным.

— Держись рядом, — коротко бросил Зейн, доставая парные клинки из зачарованной стали, которыми придётся знатно поработать, чтобы сберечь силы для разлома. — Продвигаемся вглубь, как можно стремительнее, — продолжал он давать указания своему отряду, хотя все аршваи рам и так понимали в чем состоит их задача. — Не размениваться, не затягивать, предельно быстро, пошли, — скомандовал он.

А, дальше началась безумная бойня, где нужно было одновременно двигаться, убивать всё прибывающих тварей начиная от хош, огромных бронированных кошек, до отвратительно юрких сороконожек в человеческий рост, которые с лёгкостью могли перекусить человеческую кость своими ядовитыми жвалами. На пределе сил, пробираясь всё глубже и глубже, игнорируя потери отряда, потому что ни у одного из них не было иного выбора, кроме как двигаться вперёд.

Чем ближе к разлому, тем тяжелее становилось передвигаться, тем острее чувствовалось, как покидает их мир единая сила, лишая тела той же быстроты, выносливости и энергии.

Постепенно отряд всё больше растягивался. Аршваи рам вынужденно отставали, погрязая в затянувшихся схватках с монстрами. Зейн и Яс двигались в паре. Неожиданный выпад откуда-то с боку, где всего секунду назад никого не было, пробил со спины плечо Ясмена кончиком хвоста какой-то зубастой твари, чем-то напоминающей аеши. До разлома было всего рукой подать, когда существо дернуло хвостом, с насаженным на нём Ясом, и с неимоверной силой отшвырнула его так, что мужчина отлетел, ударившись о стену ущелья. Он упал и остался лежать без движения на земле. Зейн не мог ни кинуться на помощь другу, ни обойти тварь, чтобы помочь тем, кто сейчас пытался затворить разрыв. С его пальцев соскальзывали заклинания, но они отскакивали от толстой шкуры монстра. Эта потусторонняя ящерица казалось совершенно невосприимчива к воздействию единой силы. В ход шли клинки, но и они лишь слегка царапали броню существа. Стремительная звериная сила в огромном теле, заставляла его кружиться, уворачиваться от всё новых выпадов, когтей и зубов, что постоянно искали возможность сомкнуться на его теле.

Он знал, что вошёл в боевой транс и пока эта схватка не закончится, он не заметит ни собственных повреждений, ни усталости. Вот только, чего он никак не мог предвидеть, пытаясь в очередной раз пробить толстую шкуру, так это до боли в сердце знакомого женского крика откуда-то сверху.

Зейн невольно запнулся и этой доли секунды хватило, чтобы юркий хвост ящера ударил по ногам заваливая его на спину. Но всё это казалось неважным, когда на загривке у твари появилась Элия!

— Вот, падла, — прошипела она, когда их с Зейном взгляды вдруг встретились.

Девушка как-то неловко улыбнулась, а в её руке вдруг показался красный кирпич⁈

Никогда ещё с ним такого не было, чтобы то, что произошло за долю секунды, казалось растянутым во времени на долгие — долгие мгновения, наполненные страхом и ужасом, просто потому, что он не успевал. Ни прикрыть, ни перехватить. Да и что тут делать⁈ Когда рука с зажатым кирпичом, вдруг налилась ослепляющим сиянием и с ужасающей скоростью опустилась на нос ящера.

Когда-то он сказал ей:

«Во-первых, никогда не бей их по носу. Это место гиперчувствительное и зверь может выйти из-под контроля из-за боли».

Именно с этих слов началось их первое занятие верховой ездой. Кто бы мог подумать, что его слова будут исполнены с точностью наоборот⁈ Если бы он только зал⁈

Потому что тварь встала на дыбы, зарычала на всё ущелье и на полном ходу бросилась в сторону разлома, унося на своей спине то ли орущую, то ли хохочущую Элию.

* * *

Боги для меня всегда были чем-то абстрактным. Ну, так-то вроде молились мы им в замке Изэр одинаково, но как-то это мало сказывалось на нашем благосостоянии в равной степени. Никакой божественной справедливости, вокруг таких же не слишком удачливых по жизни, как и я, наступать не спешило. Потому я молилась, праздники там разные религиозные отмечала, даже в храм ходила. Всё как положено, но точно так же безрезультатно. Так, что вера во мне была весьма условной единицей. Я больше подстраховывалась на тот случай, что меня могли упечь после смерти в тот самый ад, о котором никто из храмовников не знал, а вот я почему-то была в курсе? И это пугало, так то….

И, вот, столкнувшись с божественным проявлением и попав в тот самый «ад», как мне сперва показалось, я, конечно, охренела! Уверовала! И, даже покаялась! А, потом огненно-горячая «земля ада», похожая на непроницаемую корку, начала подо мной активно шевелиться и катать меня с такой скоростью, что только тут я осознала, что сижу верхом на неком подобии аеши. Вокруг идёт натуральная бойня, в которой принимают участие монстры всех размеров и видов, аршваи рам, оборотни, альвы, а я восседаю верхом чуть ли не на самой огромной твари из всех собравшихся вокруг.

«— Я маугли!», вдруг подумалось мне, хотя как обычно, слово было незнакомо, но сердце наполнилось необыкновенным восторгом⁈ Вот, серьёзно⁈ Тут такое, а я — маугли⁉

Покрепче сжав бёдрами шею твари, я чуть приподнялась и успела заметить, как «аеши» на котором я так резво скакала, подсек хвостом кое-кого очень и очень знакомого! Зейн!

Что говорить, в экстремальных ситуациях я всегда была хороша!

Вот и сейчас быстро сообразив, что к чему и наконец-то уверовав, что я ни в каком не в «аду», а в эпицентре не хилой заварушки и эта скотина подо мной вознамерилась сожрать моё самоё дорогое… Вспомнив наставления Зейна о болевых центрах аеши, я схватила свой универсальный и самый полезный инструмент. Как следует пожелав, чтобы тварь подо мной отправлялась туда, откуда пришла, размахнулась и врезала аккурат в центр носа, пока эта дрянь всё ближе склонялась к Зейну.

И, я понеслась… в прямом смысле этого слова! Даже во время охоты на профессора Рам Уиссома я не гоняла на такой скорости! Да ещё и без седла! Мы мчались в сторону какой-то «черной дыры», как я обозначила для себя это пятно непонятного происхождения. Оставалось несколько метров, прежде, чем я влетела бы на полном ходу в эту штуку, когда меня что-то подхватило и сдёрнуло со спины «адского аеши», который и не думал тормозить! Зверь ломанул вперёд, исчезая в этом черном нечто. Я же, будто пушинка, слевитировала аккурат в объятия Зейна.

Краткий миг единения, когда один лишь взгляд мог сказать куда больше тысячи слов. Его крепкие руки, что так бережно и надёжно держали меня в этот миг, что вопреки всему творящемуся вокруг ужасу, я не испытывала ни единой толики страха. Счастье, которое ощутила в этот момент, будто желало вырваться наружу, затопив собою всё вокруг.

— Достаточно простого желания, подарить свет этому миру, — прошептала я, позволяя той самой силе, что лишь ждала моего на то желания, рассказать всем и каждому о моих чувствах в этот самый миг, вырваться на свободу, затапливая всё вокруг сиянием звезды-созидания, что подарил нам когда-то Маат…

* * *

— Ну? А, ты сомневался! Не поняла-не поняла, а она вон как всё поняла! — взмахнул руками Маат, наслаждаясь зрелищем того, как исцеляется мир благодаря силе его детей.

В отличии от людей, сияние, что сейчас источала Элия, не причиняло никакой боли его глазам. Чего не сказать о тварях бездны, что истончались и растворялись не в состоянии вынести его.

— Удивительно на самом деле, — покачал головой Фет. — Ты порой, как завернёшь даже я не понимаю! Сложно было сказать ей, что ли иди туда-то и сделай то-то, — взмахнул он руками. — Кстати, — точно что-то вспомнив, подошёл он к девушке, что замерла в объятьях любимого. — Это нам больше не нужно, — усмехнулся он, подцепив нечто-то крошечное и уже совсем не такое рваное, как было изначально. — Пора вернуть баланс и расставить всё на свои места.

Маат смотрел на друга, который сделал больше, чем кто-либо, чтобы они оказались здесь и сейчас и на крошечную душу в его руках. На губах бога расцветала благодарная улыбка. Всё же он был романтик и порой ему хотелось воздавать справедливо по заслугам, чтобы там Элия не думала.

— Я верну его, — сказал Маат, протягивая ладонь Фету.

Бог подземного царства, будто что-то почувствовав, а может быть просто знал? Но он без возражений отдал душу того, без кого этой истории никогда бы так и не произошло.

Эпилог

— Ну, до чего же хороша! А? — завершив осмотр собственного отражения в зеркале, посмотрела я на Фирса, что давно уже собрался и терпеливо ждал, когда это сделаю я.

Сегодня был очень важный день и грандиозная сходка братвы, то есть глав родов, со всего Рам Эш. Даже король будет! И мероприятие это было посвящено нашему с Томасом вхождению в род, привязке к источнику, избранию нового главы Рам Солли, ну и ещё кое-чему, о чем я пока так никому и не сказала.

Зато разве могла я прийти на такое мероприятие, не озаботившись собственным платьем⁈ И, та-да! Темно-малиновое, как я мечтала, и золотая цепочка с палец толщиной! Вот теперь я была чудо как «авторитетно хороша» и готова к ответственным сходкам! Оказалось, что у короля Рам Эш есть совесть и за закрытие разлома мне выписали приличную премию, которой с лихвой хватило нам всем на приличные наряды и ещё осталось. Решив, что общаг нам очень даже пригодится в ближайшем будущем и только время покажет, что там за наследство нас ждёт, оставшиеся деньги я благоразумно убрала на счет в банке Рам Эш.

Удивительно, с момента закрытия прошло всего две недели, а у меня такое чувство, что целая жизнь перед глазами промелькнула, столько событий уместилось в этот крошечный отрезок времени!

Очень жаль, что сегодня не будет ни Оре, ни Яса, так оба до сих пор в госпитале. Оре восстанавливается после воздействия сестры, а Яс от полученных в ущелье травм. Но радует то, что оба живы. А остальное дело времени.

Алисандра больше не являлась частью рода Рам Солли и была отправлена обратно в Тарволь. Нет, сначала её, конечно, хотели судить, но когда стало понятно, что похищение было организованно под воздействием, то встал вопрос о том, что делать и куда её собственно девать? Зейн хотел запечатать ей каналы и пустить на все четыре стороны. Хотя, я думаю, это он мне так говорил, а что там было бы на самом деле я не знаю. Как бы там ни было, я ходатайствовала за возвращение её на родину. Как мне казалось, она и сама была не прочь вернуться к привычной жизни, где для неё всё было просто и понятно. Разумеется, ни я, ни кто-либо из моего ОПГ, провожать её не собирались. Алисандра исчезла из Рам Эш и я очень надеялась, что она действительно отправилась в Тарволь.

Реймар Рам Орт так же покинул королевство Рам Эш. Как сказал Зейн, это был совсем другой человек и дело было не только в имени. Неисполненная установка Леи нанесла сильный урон его психологическому состоянию. Оставалось только надеяться, что новое место и длительное восстановление помогут ему найти себя.

Странно, но после восстановления разлома я стала очень сентиментальной. Что самое ужасное, я правда переживала и за Алисандру, и за Реймара. Безумие какое-то!

А, вот относительно Леяри было вынесено решение королевским судом о выжигании энергетических каналов. Сначала её собирались казнить, но потом был какой-то междусобойчик у короля, Зейна и главы рода Рам Руи и по его результатам, было принято решение об отправке Леяри одним кораблём вместе с Алисандрой в земли Тарволь. Что для меня Алисандра, что Лея для своего отца, оставались живыми со слов Зейна и короля. Как было на самом деле? Кто же скажет, когда дело касается пустошей.

Рам Торт после вселения в него божественной сущности ничего не помнил и помогать ему вспоминать лично я не собиралась. Зато его внутренний резерв стал намного больше и это заметили все учителя. Вот так-то помогать богам! Оказывается, есть она, божественная справедливость!

Мероприятие проходило в нашей с Томасом резиденции. Для этого несколько дней назад нам пришлось её распечатать, чтобы слуги и другие люди короля Рам Эш могли подготовить торжественное мероприятие. Ну, что сказать? Место было впечатляющим. Огромная вилла утопающая в зелени располагалась в центральной части Арамии и на вид вовсе не выглядела какой-то запущенной. Оказалось, всё дело источнике и заклятьях, которые использовались нашими предками для поддержания красоты и порядка в доме и его окрестностях. Всё, что от нас требовалось на тот момент это две капли крови, чтобы все организаторы предстоящего мероприятия могли войти и дальше подготовить торжество.

Сегодня же мы прибыли в родовое гнездо Рам Солли ни свет, ни заря и всё это время посвятили сборам. Что ж, не знаю, как остальные, но я от себя и своего платья была просто в восторге!

— Идём уже, — усмехнулся Фирс, смотря как я то и дело кошу глазом на собственное отражение. — Все собрались, только вас с Томом ждут.

Глубоко вздохнув, я взяла опекуна под руку и направилась в главный зал. Туда, где ждал меня кое-кто очень важный и нет, я не о Томе сейчас.

Закусив губу, я невольно усмехнулась, представив, как вытянутся рожи присутствующих, когда мы объявим…

Мы с Фирсом вошли в зал полный высшей знати Рам Эш вместе с Томасом и госпожой Вьер. Нам с братом следовало выйти в центр зала и встать напротив на первый взгляд совершенно обычного куска скалистой породы, который, казалось, произрастал прямо из пола. На самом же деле, вся вилла была построена вокруг этого природного кристалла, который рос глубоко под домом соразмерно силе и древности рода.

Стоило нам занять свои места, как боковые двери открылись и в зал вошел король Рам Эш Рейвен Рам Морт в сопровождении свиты и своего кузена…

Зейн не отрываясь смотрел на меня, а я не желала больше скрывать наших отношений и так же смело отвечала на его взгляд. Когда король занял трон, установленный на возвышении для лучшего вида обзора на зал, к нам подошли двое слуг несущие на серебряных подносах аккуратные кинжалы, которыми нам с Томасом следовало порезать ладони и приложить их по очереди к кристаллу. Если кристалл просто принимал привязку, то он отвечал сиянием, если признавал главу, то на запястье проявлялся соответствующий знак. В нашем случае это половинка солнца, напоминающая восход.

— Томас Рам Солли, — тишину разрезал голос короля, — пришло время ответа перед родом.

Мы тщательно готовились к сегодняшнему дню, поэтом без лишней запинки брат взял кинжал и провел им по ладони, тут же прикладывая его к кристаллу. Казалось, камень впитал в себя кровь и в ответ засиял приятным тёплым сиянием. Судя по тому, что Том не испытывал никакого дискомфорта, главой предстояло стать мне… Как говорил Зейн, это было ожидаемо учитывая мой резерв и перенесённый выброс силы.

Подавив волнение, я взглянула на брата, а тот, не скрывая облегчения, улыбнулся. На удивление, Том вовсе не грезил ни властью, ни положение главы. Всё, чего он хотел это привезти в Рам Эш отца и жить максимально обычной жизнью вместе с родителями. Что ж, теперь это было важно и для меня!

— Элия Рам Солли, — тем временем холодно произнёс король, — пришло время ответа перед родом.

Взяв полагающийся кинжал, я в точности повторила действия брата. Вот, только помимо сияния кристалла моё запястье обожгло жалящей болью и я, как было нам сказано заранее, подняла рукав платья демонстрируя всем собравшимся рисунок на запястье.

Зал заполнили поздравительные возгласы, гул нескольких сотен голосов, сливался в общую шумовую волну, когда я повернулась лицом к королю и громко сказала:

— Род Рам Солли заявляет!

Это была ритуальная фраза о каком-то судьбоносном и важном решении о котором официально уведомляли все рода.

— Рам Эш слышит, — ответил король, давая разрешение озвучить принятое решение.

— Род Рам Солли объявляет о помолвке между Элией Рам Солли и Зейнвером Рам Арашису. Род Рам Солли объявляет о вхождении в род Зейнвера Рам Арашису.

Я, конечно, предвидела, что у местных будет шок от подобного заявления. Даже король предупреждал на предварительной встречи, где мы с Зейном объявили ему о нашем решении, но я как-то не ожидала, что начнётся такой базар-вокзал. Главы родов и их сопровождение что-то орали, шушукались, вздыхали, Фирс плакал, госпожа Вьер плакала вместе с ним, Том шокировано хлопал глазами. Хоть кто-то держал себя в руках!

Я же, не скрывая улыбки, смотрела в самые любимые глаза на свете, точно зная одно, что всё правильно! Так и должно быть!

Не обращая ни на кого внимания, Зейн подошел ко мне и протянул свою ладонь, чтобы я могла принять его в род.

— Неслыханно! Что это значит⁈ — орал кто-то весьма знакомым голосом, прорываясь к нам. — Я не допущу!

Не дожидаясь, пока папаша прорвётся, я разрезала ладонь Зейна и приложив сперва к собственному порезу, точно так же положила её на родовой кристалл, который вспыхнул равномерным тёплым сиянием.

— Нет! — наконец-то вылетел из толпы отец Зейна, а я тут же оказалась за широкой спиной своего мужчины.

— Да, — усмехнулся Зейн.

Но, похоже его отец прониматься не желал и продолжал яростным шепотом выговаривать какие-то гадости.

— Эдвин, — позвала я опекуна так, чтобы мой будущий свёкр слышал, — где мой кирпич?

— Я это так не оставлю! — вдруг выплюнул папаша Зейна и был таков.

— Если бы я знал, что от него можно так просто избавиться, — покачал головой Зейн, заключая меня в объятия.

— У тебя для этого теперь есть я, — прижимаясь щекой к широкой груди мужчины, счастливо улыбнулась я.

Наконец-то я была безоговорочно счастлива просто потому, что была в объятиях самого любимого человека на свете в окружении настоящей семьи. А со всем остальным мы непременно справимся… вместе!

p. s

Смоленск, 1991 год.

— Илья Леонидович, вы меня слышите?

— М? — темноволосый мужчина, заметно похудевший и пока так и не успевший восстановить форму, молчаливо смотрел в окно машины, наблюдая, как мимо проносятся поля, леса, небольшие деревеньки.

— Может отложим? Ну, только из больницы, в самом деле! Какая деревня? Вам отдыхать нужно!

На губах мужчины возникла лёгкая и в то же время немного печальная улыбка.

— Нет, Лёва, в этой жизни я больше ничего откладывать не стану. Я так соскучился, — вздохнул он, и вновь замолчав устремил свой взор на проносящиеся мимо их авто виды.

Уж свой второй шанс Илья точно не был намерен упускать. Но, это уже совсем другая история…

КОНЕЦ

19.06.2025.

Content

Марина Александрова
Второй шанс для Элии

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

p. s