Корпорация Vallen’ок

Глава 1

Я не помню, с чего всё началось. Мертвая тишина в моей голове резко сменилась какофонией различных звуков, и на неё накладывались резкие выкрики людей, смысл которых я сколько не силился не мог понять. Непривычный и чуждый язык говоривших поблизости казался мне каким-то странным, несуществующим, но в то же время смутно знакомым. К моему глубокому удивлению, часть слов я все же мог разобрать: «Давление, пульс, пятнадцать миллиграмм».

Я понял, что нахожусь в больнице и решил открыть глаза, чтобы удостоверится, что прав. Зря я похоже это сделал, меня сразу ослепил невыносимо яркий свет. Но это был не свет в конце тоннеля, когда проморгался, стало ясно, что я нахожусь в операционной. Вот только что я тут делаю, хоть убей не помню. Надо срочно разобраться, что со мной сейчас происходит и в каком я состоянии. Руки-ноги чувствую, но двигать ими не могу, похоже крепко привязан. Говорить мешает какая-то трубка во рту, фиксированная к металлической рамке перед лицом, а из-за неё и головой по сторонам не поводишь.

Мое пробуждение не прошло незамеченным, и некая девушка в маске и очках ласково зашептала мне что-то не сильно внятное. Единственное что я разобрал: «успокойтесь». Ничто так не бесит, как слово «успокойтесь». Хотя, что странно, волнения как такового и не было, скорее непонимание происходящего. Отсутствие воспоминаний сильно напрягало. Девушка меж тем обратилась к стоящему рядом врачу, но их диалог я понять не смог.

Врач достаточно крупной комплекции приблизился ко мне, и, наклонившись, стал задавать вопросы. Разбирал я в лучшем случае одно слово из пяти и то сам не знаю как, но общий смысл диалога был мне понятен. Его интересовало мое состояние и что со мной произошло, но из-за трубки во рту я не мог ответить, а только моргать глазами. Этого доктору вполне хватило.

От меня отцепили кучу датчиков. Трубку, что так и торчала во рту, отключили от аппарата, я начал дышать сам, хоть поначалу это оказалось трудно. Потом куда-то повезли. Сначала ритмичное мелькание потолочных ламп в коридоре, потом лифт, разгорающийся рассвет за окном в холле. Наконец, наша поездка подошла к концу, меня привезли в палату и переложили на кровать.

Вошли два врача, переговариваясь между собой. Одним оказался тот самый здоровяк, другого же я видел впервые. Низенький, ростом метра полтора, не больше. На вид, судя по количеству морщин, все восемьдесят. Но стоило мне встретится с ним взглядом, и моя уверенность в его возрасте пропала. В глазах читался не только живой ум, но и бурная энергия молодости.

Но меня смутило еще одно — оба врача были сильно восточной наружности, на мигрантов из средней Азии не похожи. Медсестра на операции также удивила экзотическим разрезом глаз. Низкорослый азиат, забравшись на какую-то приступку, стал меня осматривать и что-то бурчать себе под нос. Видя, что трубку из меня доставать они не собираются, я принялся бурчать и ворочать головой.

— Успокойтесь, — весьма добродушно и одновременно приказывая, сказал крупный доктор и в этот раз я его почему-то прекрасно понял. — Скоро мы избавим Вас от трубки, просто необходимо Вас сначала осмотреть.

Я кивнул ему в ответ. Надеюсь, скоро я открою для себя тайну всего происходящего. Я немного расслабился и позволил себе прикрыть глаза.

— Не спать! — услышал я возле своего уха бодрый голос престарелого азиата.

Прозвучал он настолько громко, что я невольно вздрогнул. Шустрый старик посветил мне сначала в один глаз фонариком, потом во второй. Видимо моя недовольная гримаса заставила его расхохотаться.

— Теперь можно и убрать интубационную трубку, — резко посерьезнев, сказал старый врач, и начал вытягивать её из меня.

Непередаваемые ощущения длились недолго, зато теперь я смогу задать интересующие меня вопросы. Но, попытавшись это сделать, я сильно и болезненно закашлялся. В это время второй доктор что-то ввёл в резиновую манжету капельницы, я почувствовал лёгкое головокружение, пространство наполнилось эхом голосов. Скорее всего это было снотворное или типа того.

— Отдыхайте, молодой человек, — услышал я голос пожилого азиата откуда-то издалека и провалился в царство Морфея.

Мне приснился странный сон, который заставил проснутся в поту, настолько он был реален. Я оказался на трассе за рулем дорогой и быстрой машины. Следующий эпизод — встречаюсь с грузовиком на перекрестке, этот момент я запомню на всю жизнь. Удар, дикая боль, скрежет сминаемого металла, а после — громкое эхо взрыва, и словно со стороны я увидел моё искалеченное тело в нескольких метрах от затухающего пожара. В этот момент не столько боль, сколько дикая тоска пронзила мое сердце, будто что-то важное забыл, не сделал. От этого сердце заныло так сильно, что я вскрикнул и проснулся.

Вокруг себя я не увидел ничего нового. Всё та же палата, всё так же в окно пробивался рассвет, разгоняя ночную мглу. Странно, я кажется примерно в это время сюда и приехал, неужели я проспал целые сутки? После ночного кошмара, я не чувствовал привычной утренней бодрости, был разбитым и вялым, но мучавшие меня вопросы о происходящем, заставили найти в себе силы, и попытаться встать.

С большим трудом, но мне это удалось. Каждое движение отдавалось дикой болью в рёбрах справа, а также головной болью. Немного ныли в разных местах руки и ноги. Подойдя к окну, я увидел скудный пейзаж — цветущая вишня на небольшом газоне с клумбами, глухая стена в двадцати метрах прямо напротив окна, да крыльцо центрального входа в больницу внизу справа. Разглядеть надпись на вывеске было практически невозможно из-за густой тени, придётся подождать, пока совсем рассветёт. Небольшая палата, окрашенные в светло-бежевый цвет стены, кровать, узкий шкаф и небольшой столик со стулом. Зато чисто, аккуратно, не как в обычной районной больнице, скорее ближе к нашим вип палатам. Вполне может оказаться, что это частная клиника, потому и врачи столь непривычной наружности. Тогда остается вопрос — что со мной произошло и что я тут делаю?

Как я ни старался, события, предшествующие моему появлению здесь, были покрыты мраком. Рассвет окончательно победил ночь, и, решив повторно выглянуть в окно, я поразился неописуемой красоте цветущей вишни. Странная она какая-то, по количеству цветков на голых ветках больше похожа на сакуру. Проведя взглядом чуть дальше, я снова заострил свое внимание на вывеске, и не поверил своим глазам — надпись на ней была сделана иероглифами! На русском языке я надписей не увидел. Иероглифы знакомые, в последние годы я взялся изучать японский язык, это были именно они.

Вот и пригодилось умение, где не ждали. Итак, читаем — «Университетская больница Осаки». Ити его мать! Это что, чья-то нелепая шутка? Бред какой-то! Зато сразу понял, почему азиатские лица у врачей — это как раз-таки коренное население, а я здесь не местный. Но как же меня так угораздило? От множества вопросов без ответа, в горле пересохло. Срочно попить и умыться, может тогда начну лучше соображать.

Где же умыться? А, вон небольшая сливающаяся со стеной дверь возле шкафа, видимо удобства за ней. Влетев в небольшой, но очень удобный санузел, я сразу же бросился к крану, и жадно присосался к нему. От холодной воды свело зубы, и я плеснул ледяной водой себе в лицо, стараясь не намочить повязку на голове. Да, голова определенно стала более ясной. Закончив умываться, я протянул руку за полотенцем и опешил. Моя рука, но не моя рука, странная дилемма. Подняв глаза выше, я наткнулся на зеркало над умывальником. Твою мать, кто в нём? Это молодое худое азиатское лицо, с узкими глазками и забинтованной головой. Оно не моё! Да что здесь происходит в конце концов?

Тут за спиной я услышал, как открылась дверь, и молодой, непривычно высокий женский голос что-то начал вещать.

— Канэко-сан, что Вы себе позволяете? Почему встали? Немедленно в кровать! — похоже она обращалась именно ко мне, причём сделала это точно на японском. И я всё понял!

— Что? — только и смог выдавить я из себя. Тоже на японском.

— Врач запретил, чтобы Вы вставали, Вам необходимо лежать! Отдых в Вашем состоянии просто необходим! — Снова довольно строго произнесла симпатичная японская девушка в белом халате, а ее глаза гневно сверкнули. Потом, немного успокоившись, она добавила: — Пожалуйста, лягте в кровать, иначе доктор Фурукава будет на меня ругаться.

— Извините меня, — слегка запнувшись, я посмотрел на её бейдж.

«Хасимото Юко» прочел я. Так, пора включать мозг, помню из обучения, что обращение очень многое значит в этой стране.

— Хасимото-сан, я не могу позволить, чтобы Вас из-за меня ругали, — сказал я, и поклонился. Только сейчас понял, что я в белоснежной больничной пижаме. — Я сейчас же лягу в кровать, просто пить очень хотелось. И скажите пожалуйста, где мои вещи?

— О вещах Вам пока рано говорить, это уже с разрешения доктора, — глаза девушки немного смягчились, и её серьёзное лицо сразу стало открытым и до невозможности милым. Однако она продолжала коситься на кровать, и я поспешил лечь как мне было велено. Очень вовремя, так как в эту самую минуту в палату зашел уже знакомый мне врач.

— Добрый день, меня зовут Фурукава Садао, — представился тот самый здоровяк, которого я первым увидел после своего «пробуждения». — Я хирург, который Вас оперировал. Как вы себя чувствуете?

Хороший вопрос, но тут самое главное ответить не просто правильно (голову над диагнозом пусть он и ломает), но крайне важно ответить правильно на японском.

— Спасибо, хорошо, Фурукава-сан.

Взлетевшие в сторону лба брови врача выразили крайнюю степень удивления.

— Хорошо? Это замечательно, конечно, но с Вашими травмами это не сильно согласуется. Давайте по порядку. Как вас зовут?

— Канэко, — сглотнув, произнес я, вспомнив, как назвала меня медсестра. Неплохое начало диалога.

— Так, отлично, — кивнул доктор. — Это Вы помните. Вы действительно Джун Канэко. Ваши документы были в одежде, в которой Вы поступили. Какое сегодня число?

— М-м, я затрудняюсь ответить, — честно ответил я. Календаря в палате, увы, не висело.

— Сегодня четвёртое апреля, — уведомил меня доктор. — А где мы сейчас находимся?

— Больница Осака, район Ниси, — четко ответил я, понимая, что это, пожалуй, всё, что я знаю.

— Отлично. А как Вы сюда попали? — снова поинтересовался врач.

— Доктор, давайте я немного упрощу Вам задачу, — решительно ответил я ему. — Я решительно не помню причину моего здесь нахождения, и вообще ничего о себе кроме имени.

— Ну вот, а Вы еще говорите, что чувствуете себя хорошо, — грустно улыбнулся врач. — С такими травмами как у Вас, поверьте, частичная амнезия — это меньшее зло, что могло произойти.

— А что со мной? — перебил я его. В зеркале я уже заметил перебинтованную голову, да и ранее заметил повязку на груди. Конечно, не считая многочисленных гематом, царапин и ссадин, но на них я никогда не обращал особого внимания, так как в юности увлекался боевым самбо.

— Вы поступили к нам в критическом состоянии, с проломленной головой, сломанными ребрами, ну и рядом менее значимых травм. Вас нашли в переулке прохожие, они же вызвали скорую. Ну а далее мы выполняли свою работу. Меня очень удивляет, что ваше общее состояние так быстро улучшилось. Впервые за свою многолетнюю практику вижу, чтобы человек после состояния клинической смерти и с серьёзной черепно-мозговой травмой, мог спокойно встать с кровати на следующий день.

Все-таки недостаточно быстро я ретировался в койку, и мой маневр заметили. Судя по пунцовым щекам медсестры, она тоже это поняла. Остается только надеяться, что Юко из-за меня не сильно достанется, мне бы этого не хотелось.

— Видимо мне повезло, — единственное, что я нашелся ответить.

— Повезло не то слово, — произнес задумчиво врач. — Пациенты с такими травмами минимум неделю проводят в реанимации, могла быть и кома. А Ваши анализы действительно в норме. Чтобы прояснить картину, проведем еще ряд анализов и сделаем МРТ, чтобы полностью исключить повреждения внутренних органов и мозга.

Обозначив план обследования, доктор вышел из палаты. Медсестра быстро и сноровисто взяла у меня кровь, и через несколько минут меня увезли на каталке на обследование. Всё время моей «поездки», равно как и время нахождения в тоннеле МРТ я обдумывал происходящее. Странный сон, так похожий на явь, до сих пор кадры аварии стоят перед глазами. Чужое тело, теперь я точно в этом уверен, чужая страна.

Пока негусто в активе, из плюсов только знание языка, да и относительно неплохое понимание культуры, но это не точно. Из минусов — не помню кто я здесь, в этом теле. Я почти уверен, если хорошенько подумать, то это был вовсе не сон, а мои воспоминания. И авария на самом деле была. Тогда как я смог в ней выжить, ведь там никто не смог бы уцелеть? Причем не просто уцелеть, а оказаться в другой стране и в чужом теле.

Доктор что-то говорил про клиническую смерть, и тут сразу вспомнился увиденный давным-давно фантастический фильм, в котором обыгрывалась схожая ситуация — два человека поменялись местами при схожих обстоятельствах. Чем черт не шутит, а вдруг это на самом деле возможно? Допустим, так и есть. Не завидую тогда этому пареньку, в теле которого я оказался.

Тогда многое встает на свои места. Получил в подарок молодое здоровое тело, да мне бы многие позавидовали. Да, я не дома, зато у меня теперь появился второй шанс, весь мой жизненный опыт, который предстояло разворошить и вспомнить, а ещё новая дорога, которую мне предстоит пройти. Новая жизнь? Звучит-то неплохо.

Пока я предавался этим умозаключениям, меня уже выкатывали обратно. Через несколько минут я снова оказался в своей палате, и практически сразу ко мне вошел Фурукава Садао.

— Что скажете, доктор? — немного напрягся я и слегка привстал на кровати, опираясь на локти.

— По правилам, Вам следовало запретить двигаться ближайшие несколько дней, — задумчиво ответил врач — Но судя по результатам Ваших анализов и обследований, Вы и правда отделались практически лёгким испугом. Мое личное мнение — Вам следует пробыть еще некоторое время в больнице под наблюдением. МРТ не выявило никаких повреждений головного мозга кроме признаков сотрясения, а посттравматическая амнезия должна пройти со временем при условии приема препаратов. Сломано три ребра, но без значительного смещения, лёгкие не пострадали. Несколько недель придется ограничить себя в физической активности, а необходимые препараты я Вам уже назначил, список вы найдёте в эпикризе при выписке.

Доктор закончил свою речь, откинулся на стуле и пристально посмотрел на меня.

— Что-то не так, Фурукава-сан? — поинтересовался я у него.

— Ваше состояние вызывает у меня сомнения. Хочу попросить Вас еще раз зайти ко мне через два дня после выписки на осмотр, вы не возражаете? — Спросил он.

— Фурукава-сан, я Вам очень благодарен за мое лечение, и обязательно приду к вам в указанные даты и, если вы позволите, хочу как можно быстрее попасть домой, дома и стены помогают, особенно в вопросе восстановления памяти.

— Правильно, помогают, однако я настойчиво Вас прошу, необходимо соблюдать мои назначения, и ограничить физические нагрузки, — продолжил он. — Хасимото-сан отдаст Вам вашу одежду и передаст Вам выписку и мои назначения. Остались ли у Вас вопросы ко мне?

Я уже хотел было сказать, что не осталось, но вдруг вспомнил, что понятия не имею, где живу.

— Я так понимаю, вы не помните свой адрес? — иронично улыбаясь сказал он. — Можете не переживать, мы это выяснили. В ваших карманах были ключи и документы.

— Еще раз спасибо, Фурукава-сан, вы мой спаситель! — сдержанно сказал ему я и по привычке хотел протянуть руку, но вовремя спохватился. Не принято в стране восходящего солнца нарушать личное пространство, вот потому и кланяются, так говорил мне преподаватель. Да, чуть было в первые минуты новой жизни не опростоволосился. Эх, Штирлиц, тут тебе не там, влез в чужой кузовок, так будь груздем до конца. Пришлось поклониться, насколько позволяло положение полусидя на кровати.

— А вот, судя по всему, и Ваши вещи несут, — улыбнулся доктор, и в коридоре послышался щебечущий голос уже знакомой мне медсестры.

В палату вошла Хасимото-сан с пакетом в руках.

— Вот ваша одежда, Канэко-сан. Она была очень грязная и мы взяли на себя смелость её постирать. Когда переоденетесь, можете подойти ко мне, я провожу Вас, — уже без прежней строгости сказала она, и вышла.

— Ну что ж, переодевайтесь и можете идти, но не забывайте о моих назначениях, — снова повторил доктор, видимо не сильно надеясь на мою память, и вышел из палаты.

Наскоро одевшись, насколько позволяли сломанные рёбра, я слегка пошатываясь вышел в коридор, и быстро нашел стойку с милой медсестрой. Возле нее стоял пожилой японец, и пристально смотрел на меня.

— Хасимото-сан, искренне хочу Вас поблагодарить за помощь и участие, — произнес я, и поклонился, причем, как я уже потом подумал, даже излишне низко. Поклоны в Японии — это вообще отдельная часть культуры, как и суффиксы к именам. Можно хорошо знать язык как таковой, но не понимая основ культуры обращений, вы так и останетесь для них гайдзином, то есть приезжим, чужим. Хасимото-сан поклонилась в ответ, но судя по зардевшим щекам, я снова заставил ее смущаться.

— Канэко Джун, — произнес я и поклонился, обращаясь к ее спутнику. Тот удивленно посмотрел на меня, и аналогично поприветствовал.

— Накамора Хироси, — произнес он в ответ. — Я, честно говоря, сначала решил, что неверно понял звонившую мне Хасимото-сан, но сейчас вижу, что никакой ошибки нет. Вы, Канэко-сан, и правда смотрите на меня как будто никогда прежде не видели. Я ваш управдом. Узнал о том, что с Вами случилось и решил проведать. А Вас оказывается уже выписывают. Тогда я провожу Вас до дома.

— Я весьма признателен, Накамора-сан, что Вы интересуетесь моими делами, — произнес я и, попрощавшись с медсестрой, мы вышли из больницы.

— Далеко ли нам идти до дома, — поинтересовался я у домоправителя, когда мы в молчании проходили уже вторую улицу. На что тот резко остановился и произнес:

— Джун, что за розыгрыш ты придумал? Опять влип в какие-то неприятности?

Странно, такое обращение не часто используется в Японии, судя по всему, этот человек очень близко знаком со мной прежним.

— Я Вас не понимаю, Накамора-сан, — покачал я головой. — Мы с Вами так близко знакомы?

— Джун, либо ты совсем заигрался, либо действительно ничего не помнишь. Хотя, в твоем лично случае, я больше склоняюсь к обоим обстоятельствам одновременно, — произнес он. — Видел бы тебя твой отец. Только из памяти о нем я здесь. Заходи, мы уже пришли.

В раздумьях я даже не заметил, что мы остановились перед входом в подъезд. Мы вошли в многоэтажный дом и поднялись на лифте на двенадцатый этаж. Если я правильно понял, отца бывшего хозяина этого тела уже нет в живых, но спрашивать об этом управдома я сейчас не стал. Во всяком случае, попробую разобраться сначала сам.

Покрутив в руках связку ключей, я заметил брелок с адресом и номером квартиры — теперь точно не заблужусь, особенно в первое время. Пока я искал нужный ключ для входной двери, услышал за дверью шорох. «Странно», — подумал я, ещё не подозревая, что главный сюрприз ждал меня внутри.

Глава 2

Дверь скрипнула, и в нос ударил запах затхлости, смешанный с каким-то знакомым крайне неприятным ароматом. Чёрт побери, да это же запах собачьего дерьма! И тут я услышал цокот коготков по полу. Что? Собака? В Японии? Это почти то же самое, что и пума в Москве. Из дверного проема неспешно вышел морщинистый французский бульдог с выпученными глазами.

Сначала он зарычал, но, узнав хозяина, ткнулся в меня носом, провернулся вокруг себя, радостно виляя тем, что осталось от хвоста и повалился на спину, демонстрируя пузо в горошек. Собака, охренеть! У меня есть собака, да еще какая! Представьте себе существо, напоминающее ушастый пельмень на коротких ножках, с лицом, которое словно пережило десять сезонов дорамы на одном дыхании. Это она — француженка-бульдожка, чья жизнь состоит из бесконечных сериалов наподобие: «Попытка залезть на диван без помощи человека», «Спор со своим отражением в зеркале» и «Почему хозяин не понимает, что еда в моей миске уже пять секунд как несвежая?».

В прошлой жизни у меня тоже была собака, но здесь совсем другой коленкор. Это же Япония, тут завести такого друга не только крайне сложно, но и очень дорого, а мое новое «Я» не создает впечатление миллиардера и плейбоя. Еще один странный момент, которому предстоит найти решение.

— Ну здравствуй, мой волосатый друг, а вернее подруга! — прошептал я, и занялся почесыванием пузика. «И геморрой» — подсказал мне внутренний голос, когда я споткнулся о порванный мешок с мусором. Собака в одиночестве — это ад. Следы «праздника» были повсюду: перевёрнутый горшок с кактусом, ободранные обои у двери и лужица в углу, уже частично подсохшая. Обозрев чудовищный пейзаж, я тяжко вздохнул. Любитель животных, блин. Ты хоть в курсе что собак надо еще и воспитывать? Меньше всего на фоне своего самочувствия я хотел сейчас заниматься уборкой.

По размеру квартира больше напоминала капсулу для выживания. Микрокухня: двухкомфорочная плита, мини-холодильник, на полке — кастрюля с ржавым дном и сковородка, похожая на выжженный метеоритный кратер. Санузел с кафелем цвета «советский салатовый», душ с занавеской в уточках.

На полу в комнате — погрызенный резиновый утенок. В углу комнаты заметил зону пса: лежанка из старого свитера, рядом миска с надписью «Съешь меня».

На тумбочке у входа валялся пропуск. Я взял его в руки и прочитал надпись: «Корпорация „Vallen“. Курьер. Доступ первого уровня. Зона склада — сектор В». Что-то я раньше не слышал про такую корпорацию. Валлен, хм. Ну окей, Валлен, будем тебя покорять. Валлен — окей? Буду называть тебя Валенок, так как-то уютнее что ли, по-домашнему.

М-да, карьера у паренька на подъеме, в очередной раз задался вопросом — откуда мой парнишка нашел денег на приобретение и содержание собаки? Обе почки на месте, это я уже проверил.

Но я даже примерно не представляю, когда ел последний раз. Открыв холодильник, увидел, что внутри только бутылка дешёвого кетчупа неестественного цвета и яйцо сомнительной свежести. Не густо. Открыв второй шкафчик, я нашел пачку иноземного «Доширака», лук и засохшее масло.

Зато псинка меня удивила. Села перед тумбочкой и начала издавать звуки: смесь храпа, чиха и песни кита, пока я не открыл и не узрел содержимое: внутри оказалась пачка премиального собачьего корма с лососем.

— Ты тут шикуешь, а я лапшу жрать буду? — ухмыльнулся я и поставил сковородку на плиту.

Пока Момо ела свой корм, я решил разобраться с плитой. Ржавая кастрюля, доставшаяся в наследство, напоминала артефакт из фильма про пост-апокалипсис.

— Ладно, герои не боятся вызовов, — бодро сказал я, разбивая на сковороду единственное яйцо. Через пять минут кухня напоминала лабораторию безумного ученого: яйцо пригорело, хлеб задымился, а из холодильника выпал дешёвый кетчуп, навсегда окрасив едким красителем пол в цвет стыда.

— Знаешь, Момо, — вздохнул я, — в прошлой жизни у меня был повар. А теперь есть ты. И мы оба не умеем готовить.

Собака проигнорировала меня, ну либо хруст за ушами не дал ей меня расслышать.

Сковородка продолжала дымить, сильно запахло горелым, я снял её с плиты и бросил в раковину. Видимо прежний владелец этого тела не отличался ни кулинарным мастерством, ни элементарным порядком в доме, раковина тоже была чудовищно грязной.

Чайник уже вскипел, я залил лапшу кипятком и прикрыл тарелкой. Буду долго смеяться, что это не второй шанс мне выпал, а сверхзадача из телешоу — выжить в чужой стране в чужом теле, убраться в доме у этого субъекта. А ещё надо сходить в магазин, и пса выгулять.

Но в этой стране погулять с собачкой не так просто, пришлось перевернуть мою скудную мебель в поисках шлейки с поводком, намордника и пакетов под (ну вы поняли). А парень действительно хорошо подготовился, всё в итоге нашлось прямо за кормом — видимо эта тумбочка принадлежала моей брылястой подруге. Стоп — а как тебя зовут, родная? На ошейнике виднелась бирка с выбитым именем и адресом. Итак, кто же ты у нас? Момо. Это, если я не ошибаюсь, в переводе означает персик. Ну, в общем и целом, есть некое сходство.

— Ну что, Персик, ты знаешь примерный маршрут? — обратился я к четвероногой подружке.

Хотя в этой стране порядка всё подписано, всюду таблички, можно дескать гулять с собакой, или нет. Насколько я помню, с ними и в магазин-то не зайдешь, не то, что в нашей бескрайней.

Вот спасибо тебе, Момо, дела свои сделала быстро. Хорошо, что вспомнил взять бутылку с водой, тут принято «маленькие» проблемы своего друга обильно поливать.

Вольера для выгула я нигде не увидел. Ну ничего, освоюсь, нормально погулять сходим. А пока, дружище, пошли домой, мне еще надо решить вопрос с пропитанием для себя любимого. На обратном пути Момо облаяла кота, я спешно взял её на руки и успокоил. Местные жители повернуты на личных свободах, не понравится лай — пойдут жаловаться на меня. Так что милая, будь умничкой — и лишний раз голос не повышай.

Оставив Персика дома, я выбежал в поисках ближайшего банкомата. В кармане висевшей возле двери куртки я обнаружил пластиковую карту, очень надеюсь, что её содержимое меня не огорчит. Введя ПИН-код, заботливо написанный на обороте ручкой (редкостное легкомыслие), я с улыбкой идиота смотрел на свой ничтожный бюджет, и думал: «Джун, ты наверно местный дурачок?» Ну просто как можно назвать человека, который отдал такие деньги за бульдога, а у самого в холодильнике мышь повесилась? Причем такая же мышь и в карманах. Число на меня смотрело хоть и трехзначное, но его размер наводил тоску и уныние. Шиковать не выйдет, но еда нам в любом случае нужна.

Местный магазинчик не поражал ни размерами, ни ассортиментом, но вот ценовой уровень был более-менее в моем диапазоне. Купил яйца, хлеб, дешёвую мясную консерву и новую игрушку для пса — маленького резинового медведя с пищалкой. Пока хватит, пора возвращаться домой и продолжить заниматься адаптацией к новому месту.

Когда я начал открывать дверь, одновременно не давая выскочить Момо на площадку, из соседней квартиры высунулась седая голова в бигуди.

— Молодой человек! — прошипела старушка, сверкая глазами, как совенок-недосып. — Ваша… э-э… собака сейчас лаяла на моего кота!

— Простите, она просто восхищается его грацией, — поклонился я, держа Момо за ошейник. — Как я восхищаюсь вашими бигуди. Ретро-стиль восьмидесятых?

Старушка фыркнула, хлопнула дверью, но через минуту протянула мне тарелку с моти:

— Чтобы ваша невоспитанная собачка заткнулась! И вы тоже.

Немного неожиданно принимать от соседки угощение в сопровождении такого пожелания. Момо тут же устроила замысловатый танец хвостом (вернее тем местом, из которого он должен был в теории расти), а я подумал: «В Японии даже враги дарят сладости. Или это такое объявление войны?». После подобной мысли желание есть угощение резко пропало.

На кровати я заметил ноутбук. Будем надеяться, хотя бы его содержимое прольет свет на тайну моего бытия до той роковой ночи. На столе под свалкой из старых газет нашёлся затёртый фотоальбом, отлично, изучим.

Ряд детских фото: маленький мальчик с псом на фоне исписанного граффити и опутанного проводами бетонного дома, семейные групповые, подписей на обороте нет. Короче, всё это добро тоже сильно не поможет. Дальше уже паренек постарше, видимо мои годы учебы. Одна из них привлекла меня больше остальных — я и некая рыжеволосая девушка в лаборатории, на обороте надпись «Юко, 2019». Дальше в принципе неинтересно — рабочие будни, какие-то люди. Я так понимаю, коллеги по моей несложной специальности.

Ладно, посмотрим, что этот ваш интернет расскажет обо мне. Ноутбук загружался невообразимо долго, мне показалось, что прошло минут двадцать. Экран подмигивал, словно раздумывая: «А стоит ли?». Когда я наконец открыл браузер, первым делом полез в историю поиска.

— Почему болит голова после саке, дешевые консервы оптом, как избавиться от запаха собаки? — зачитал я вслух последние поисковые запросы. — Боже, Джун, да ты «гений».

Момо, услышав «собака», преданно ткнулась мордой в колено.

— Не обижайся, — потрепал я её за ухом. — Он явно не про тебя. Хотя… — я посмотрел на пятно от кетчупа, — возможно про тебя.

Посмотрим тогда соцсети. Да что же я за человек был такой, а? Сплошные смайлы, дежурные фразы, никчемные посты без всякой смысловой нагрузки, зацепится определённо не за что. Значит придётся самому импровизировать, главное не переусердствовать.

Самое главное, чуть не забыл, что это за контора, в которой я работаю, что за «Валенок»? Забил название с пропуска в поисковик. Браузер сразу же выдал мне искомый объект. Да, симпатичненько, одно здание корпорации чего стоит. Свечка небоскреба сильно выделялась на фоне прочих построек в районе. Правда, конкретики мало — занимается всем, что только может приносить деньги. Техника, технологии, разработки в целом ряде направлений от кибернетики до медицины, хотя куда до этих направлений бедному курьеру. Надо срочно исправлять ситуацию, быть на побегушках я не привык. Застрять как белка в этом унылом колесе? Ну уж нет! Как говорится, хочу всё и сразу.

Пока ел свою лапшу, перечитал выписку из больницы, увидел упоминание о постельном режиме, и явке через сорок восемь часов к доктору Фурукаве, значит на ближайшие двое суток я свободен от работы.

— Если не помру до послезавтра, обязательно схожу, — сказал я внимательно смотревшей на меня Момо и плюхнулся на диван. Собака забралась на диван рядом со мной и ткнула меня мордой в бок. — Что, хочешь ещё погулять? Не, на сегодня уже хватит.

Вечер завершился парой эпизодов неизвестного мне сериала под храп собаки. Но вот только сон не шел. Помаявшись с час на кровати, я решил всё-таки выйти прогуляться, преследуя две цели — освежить мозги и сориентироваться на местности.

Вечернее небо постепенно затянулось тучами, и пошел ливень. Но не романтичный дождик из аниме, а самый настоящий потоп, превращающий узкие улочки в подобие венецианских каналов. Промокший до нитки, я нырнул в первую попавшуюся дверь с красным фонарём, оказалось, что это одно из тех крошечных идзакая, где счёт пишут мелом на столешнице, а за стойкой сидит целая семья: дед-повар, его дочь-официантка и внук-бармен лет десяти. Само слово «идзакая», вспомнилось, состоит из трех кандзи: «и» (остаться), «сакэ» (саке, алкоголь), «я» (место, комната).

— Приветствуем! — хором рявкнули на меня, стоило переступить порог. Три пары глаз уставились на единственного посетителя в заведении. Взгляд скользнул по стенам, увешанным табличками со спортивными лозунгами и фотографиями бейсболистов. «Ну, придется заказать себе что-нибудь», — подумал я, усаживаясь на табурет, который скрипел, будто протестуя против моего относительно скромного веса. Содержимое моих карманов сильно ограничивало выбор, но иного варианта провести здесь некоторое время я не увидел.

Когда на столе появилась бутылка пива, дверь с грохотом распахнулась. В облаке пара на пороге возник человек. Средних лет, в помятом костюме цвета хаки, с галстуком, повязанным как шарфик, и с пластиковым мечом в руке. Да-да, из детского магазина игрушек, со стразами на рукояти.

— Кия-а-а-а! — рявкнул новоприбывший, размахивая мечом так, что официантка едва увернулась от удара по подносу с посудой. — Где мои самураи⁈ — заорал он, тыча мечом в потолок. В зале повисла тишина. Десятилетний бармен флегматично протянул мужчине полотенце.

Тут я совершил роковую ошибку — засмеялся. Не громко, конечно, но достаточно, чтобы мечник развернулся ко мне с грацией борца сумо. Его глаза (один прищуренный, второй неестественно вытаращенный) уставились на меня с театральной обидой.

— Ты! — он подскочил, шлёпая мокрыми ботинками по кафельному полу. — Ты смеёшься над Фудзиварой-сан⁈

Я замер, лихорадочно вспоминая японский этикет. Поклониться? Извиниться? Предложить выпить? Но мужчина уже впился пальцами в моё плечо, его дыхание пахло чем-то средним между васаби и антисептиком.

— Ты должен, — он сделал паузу для драматического эффекта, — стать моим секундантом!

Прежде чем я успел понять, что происходит, в моей руке оказалась открытка с адресом какого-то клуба, а Фудзивара-сан, гордо задрав подбородок, вышагивал к выходу, на ходу надевая на голову странный головной убор. Вы видели те смешные шапки-тапочки с пандой, которые продают в автоматах? Вот именно такую, только с ушами кота «Hello Kitty».

— Человек-дождь, — вздохнула официантка, собирая со стола пустые бутылки, видимо оставленные предыдущими посетителями. — Он хороший человек, но каждую пятницу после работы он накачивается саке и начинает чудить — женщина крутанула пальцем у виска.

Подгоняемый любопытством и собственным человеколюбием, я вышел за своим новым «другом». Вечер перестаёт быть томным. У входа нас уже ждала толпа. Нет, не якудза с татуировками, она состояла из нескольких пожилых мужчин в идентичных костюмах, с такими же дешёвыми мечами. Один даже принёс полуразмокший от дождя щит из картона с расплывающимся нарисованным фамильным гербом.

— Это мой клуб исторической реконструкции! — гордо объявил Фудзивара-сан, с трудом удерживая равновесие. — Мы, кхе-кхе, восстанавливаем дух самураев! — Тут он грохнулся на колени передо мной, протягивая меч. — Будь нашим судьёй!

Нелепость ситуации разрывала связь с реальностью. Это они так радуются жизни по пятницам? А потом ещё говорят, что русские не умеют себя вести на корпоративах? И всё это происходило под проливным дождём. Он, конечно, лил уже намного слабее, но ничего сухого из одежды на мне уже не осталось.

Дальше произошло нечто, заставившее меня усомниться в адекватности этих немолодых людей. Шесть японских офисных работников средних лет, с серьёзными лицами размахивающих игрушечным оружием, устроили настоящий рыцарский турнир под караоке-версию песни Queen «We Will Rock You». Фудзивара-сан, изображая, видимо, Миямото Мусаси, умудрился запутаться в развязавшихся шнурках и упасть лицом в глубокую лужу, ненароком сбить очки с лица «противника», после чего начал кланяться так усердно, что стукнулся лбом о фонарный столб, испугаться собственного меча, когда тот зазвонил. Оказалось, в рукоять встроен будильник.

В кульминационный момент, когда по логике их баталии должен был решиться исход «великой битвы за Осаку», все разом достали из портфелей… ланч-боксы с домашней едой и устроили совместный ужин сидя прямо на тротуаре. Хорошо хоть дождь к этому времени затих и не добавлял им жидкости в еду.

— Самураи тоже кушали! — объяснил Фудзивара-сан, суя мне в рот онгиги с лососем. Его собственная порция состояла из жареной рыбы и риса, обильно политого кетчупом из красивой бутылки без этикотки. — Это секретный соус клана Фудзивара! — шепнул он, заговорщицки улыбаясь.

Некоторое время спустя мой новый друг решил проводить меня по вечернему городу. То, что последовало дальше, достойно отдельного манга-сериала. Сначала он пытался научить меня кататься на велосипеде-пауке (эти трёхколёсные грузовые), утверждая, что это «древний самурайский транспорт». Потом он в конбини купил набор для дартс и устроил соревнование по метанию дротиков в плакат с рекламой энергетика. На мосту Нисикибаши вдруг разрыдался, вспомнив, что забыл позвонить жене, а потом, поговорив с ней ровно десять секунд, заявил: «Она сказала, что я идиот. Пойдём есть такояки!»

Когда прорвавшееся наконец сквозь тяжёлые тучи солнце окончательно спряталось за горизонт и зажглись огни на улицах, мы сидели на ступенях торгового центра напротив моего дома, неторопливо потягивая тёплую колу из автомата. Фудзивара-сан, немного протрезвев, вдруг достал из портфеля настоящий кинжал танто в ножнах. Оказалось, что это антиквариат семнадцатого века. Повертел им у меня перед носом и убрал обратно.

— Мой пра-пра-пра, — он запутался в количестве «пра» и махнул рукой. — Дед был самураем. А я, — он потрогал свой помятый галстук, — продаю страховки.

В его голосе впервые появились нотки грусти.

— Но, когда держу меч, пусть даже игрушечный, — мужчина улыбнулся вдруг по-детски, — чувствую, будто могу защитить весь мир. Хотя бы от скуки.

— Понимаю, — кивнул я. — Иногда хочется развеяться и забыть о серых трудовых буднях и житейских проблемах.

— Вот-вот, — энергично закивал мой собеседник. — Каждый день смотришь на эти лица, постоянно должен быть улыбчивым, спокойным, вежливым. Не обращать внимания на нападки неадекватных клиентов, которых хочется убить, но ты должен постараться им угодить и уговорить купить эту чёртову страховку. И, только загрузившись саке и размахивая этим куском пластика, начинаешь чувствовать себя не частью серой биомассы, а свободным человеком. А ведь я не люблю саке, представляешь? Терпеть ненавижу! Хотя, наверное, глядя на меня сейчас такого не скажешь.

Я не стал никак комментировать его речь, просто с пониманием кивал. Снова разболелась голова и жутко хотелось домой, о чём я ему непрозрачно намекнул. На прощание он вручил мне тот самый пластиковый меч со стразами.

— Для храбрости, — сказал мужчина, поклонившись с достоинством настоящего даймё. А ещё оставил на салфетке номер телефона и корявую надпись нетрезвой рукой: «Ты — мой лучший кайсякунин!» Хм, меня посвятили в помощники самурая, звучит гораздо интереснее, чем курьер.

Этот меч я повесил дома на стену, прежде чем опуститься на диван. После такого вечернего похождения мне срочно требуется хотя бы несколько часов покоя. Я снял всю мокрую одежду и закинул в стиральную машину. Порошка осталось чуть больше чайной ложки, завтра надо купить, а на сегодня хватит.

Насквозь промокшую и раскисшую бинтовую повязку на голове не имело смысла оставлять, поэтому я от неё избавился, разглядывая шов в отражении в зеркале. Да, Джун, неплохо тебе досталось. Наложить новую повязку я сам не осилю, да и нечем.

Когда я наконец улёгся на диван, откуда-то вылезла Момо и легла со мной рядом, уткнувшись мне в бок прохладным носом. Я обнял псинку и закрыл глаза. По-моему, она захрапела даже раньше меня. Проваливаясь в дрему, я подумал: «Иногда, чтобы почувствовать себя героем, достаточно просто перестать бояться выглядеть дураком».

Глава 3

Утро началось с того, что Момо, моя французская бульдожка с лицом разочарованного философа, уселась мне на грудь и принялась пристально разглядывать мою голову, словно на её месте выросло что-то другое. Я попытался пошевелиться — голова закружилась, словно я только что сошел с карусели «Адская восьмерка», а тело отозвалось тупой болью где-то между «зачем я вообще жив» и «надо бы встать». Фурукава, хирург, оперировавший меня после травмы (а я до сих пор не выяснил все её обстоятельства), велел приходить на осмотр завтра, а значит, сегодня у меня будет день домашних подвигов, надеюсь, что мне его хватит

Первым делом решил навести порядок, хотя логически было бы тут все сжечь. Останавливало только то, что новое мне не на что приобрести. Мой «предшественник» не отличался ни чистоплотностью, ни склонностью к порядку. И собаку он воспитал соответственно, два сапога пара. Точнее два валенка, если уж на то пошло.

Пока я, скрипя зубами, пытался собрать разбросанные носки и объединить их в пару, что оказалось самым сложным (один почему-то оказался в микроволновке), Момо, словно демон саботажа, носилась по квартире, подкладывая под ноги игрушки. Ее новая — резиновый медведь с пищалкой, купленный накануне вечером, трижды отправлял меня в рискованный танец на грани падения. В четвертый раз я всё же врезался коленом в стол, зато открыл для себя новый уровень японского фольклора, произнеся несколько непечатных слов, о которых раньше даже не подозревал. Видимо подключилась память бывшего хозяина этого тела.

Под диваном обнаружил следующий набор: частично обгрызенный когда-то давно и уже засохший кусок курицы, напоминающий мумию фараона-неудачника, пропавший пульт от кондиционера (явно Момо забрала как очередную игрушку), фотографию девушки, которая, судя по пыли валялась здесь со времен эпохи Цин.

Мытьё пола превратилось в дуэль. Я — с тряпкой, Момо — с мокрыми лапами, оставляющими следы в форме лапок ровно там, где я только что протёр. Когда я наконец поймал её, чтобы вытереть лапы, она фыркнула мне в лицо с таким презрением, будто я предложил ей стать веганом.

К полудню, когда влажная уборка была завершена, а голова перестала напоминать колокол, мы отправились гулять. Чтобы не смущать прохожих видом раны на голове, нацепил нелепую бейсболку, которую нашёл на верхней полке в шкафу. Момо, как истинная француженка, терпеть не могла спешки. Она шла, важно переваливаясь, будто королева, инспектирующая свои владения. Пока я размышлял, как объяснить соседям, что «собака не толстая, у нее такая конституция», Момо внезапно села перед детской площадкой и замерла.

— Ну давай же, пойдём, — пробормотал я, дергая поводок.

В ответ — лишь многозначительный взгляд. Тогда я достал из кармана печенье. И тут случилось чудо: Момо встала на задние лапы, положила передние мне на колени и медленно поклонилась, как самурай перед битвой. Рядом застыла девочка с мороженым.

— О-го-го! Собака-самурай! — воскликнула она, восторженно глядя на моего пёсика.

— Нет, — гордо ответил я. — Собака-бульдог. Но с хорошими манерами.

Придя домой с прогулки, решил навести теперь порядок в шкафу. Какая же это оказалась ошибка. Шкаф мне выдал: пальто с пятном, похожим на карту Антарктиды, коробку с ещё одним десятком непарных носков (остальные, видимо, потаскала Момо); футболку с надписью «Я люблю суши», которую я бы не надел даже на Хэллоуин. Момо, как всегда, помогала: залезла в шкаф и зарычала на свитер, приняв его за врага. Потом нашла резиновую курицу (откуда⁈) и устроила бой с тенью.

— Может, хватит? — спросил я, вытаскивая из её пасти свой единственный галстук.

В ответ получил взгляд: «Ты просто завидуешь моей карьере в боксе». В этот же момент зазвонил телефон. «Танаки-сан» — высветилось на экране.

— Канэко-сан, — голос Танаки-сана в трубке напомнил скрежет тормозов. — Вы где? У нас тут запарка, новые поступления грузов, людей на складе не хватает!

— Я на больничном, — процедил я, глядя, как Момо схватила в зубы бумажку с диагнозом. — Пришлю фото выписки.

— Фото? — он фыркнул. — А вдруг вы её в фотошопе сделали?

— Тогда попрошу Момо заверить подлинность печатью лапы, — не выдержал я.

Тишина. Потом гудки. Похоже, Танака-сан не оценил сарказм. Зато Момо оценила — подарила мне кусок обоев.

Клиника пахла антисептиком и чистотой, свет ламп резал глаза, а тишину нарушал только монотонный стук клавиатуры из регистратуры, да неторопливое шарканье бахил по коридору. Я вертел в руках ключи от квартиры, Момо осталась запертая дома в одиночестве. Интересно, переживёт ли мой аккуратно заправленный диван её месть?

— Проходите! — из-за двери донесся уже знакомый мне голос.

Фурукава сидел за столом, изучая мою историю болезни. Его белый халат был безупречен, а взгляд — пронзительным, но усталым, будто за сегодняшний день он увидел всё, начиная с рваных ран и до дыр в человеческой душе.

— Канэко-сан, — он щёлкнул ручкой, — голова ещё на месте? Или уже сдаёте позиции?

Я почесал голову, стараясь не задеть шов.

— Пока держусь. Если не считать, что вчера перепутал соль с сахаром.

— Здорово, — хирург хмыкнул, снимая стерильные перчатки. — Самочувствие? Головокружение? Тошнота? Желание пересмотреть жизненные решения?

— Последнее — постоянно. А так… будто после десятичасового караоке под «энка» в исполнении пьяных самураев.

— Нормально, — он сделал пометку. — А причины травм помните?

Я замер. В памяти всплывали обрывки: скрип ступенек, темнота. И ещё — запах дешёвого одеколона, смешанный с табачным дымом. Чьи-то резкие голоса: «Держи его! Давай быстрее!». Но лица расплывались, как кляксы от кофе на белой скатерти.

— Кажется лестница была, — замялся я, изображая, что усиленно пытаюсь вспомнить. — Наверно я упал, скатился по ней. Вроде бы так.

— Вроде бы? — Фурукава приподнял бровь. — Пробитая голова, переломы ребер, ссадины на спине в форме ботинка, гематомы на предплечьях. Вы либо катились по лестнице с пятого этажа, либо вас использовали как боксёрскую грушу.

— Знаете, как бывает, поскользнулся, упал, очнулся — гипс, — я махнул рукой, будто отмахиваясь от комаров, но внутри всё сжалось.

— Ага. Типичный сюжет для учебника по травматологии про взаимосвязь травм с Земной гравитацией. — Он откинулся на стуле, сложив руки на груди. — Шов заживает. Но мозг не резиновый. Если продолжите летать с этажа на этаж, в следующий раз соберу вас, как конструктор без инструкции.

— А на что это похоже? — спросил я и ткнул пальцем в свой лоб. — Характер травм, я имею в виду.

Фурукава на секунду задумался, вертя в руках неврологический молоточек

— Представьте, что ваш мозг — это мягкий тофу. А череп — ланч-бокс. Теперь встряхните.

— Поэтично, — хмыкнул я, ярко представив себе результат такого эксперимента.

— Это реализм. — Он внезапно наклонился вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то вроде интереса. — Вы правда не помните детали?

— Только… — я замолчал, пытаясь поймать ускользающий образ. — Кто-то кричал: «Держи его!». Или мне показалось?

Хирург замер, будто услышал не то, что ожидал. Его пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.

— Показалось. Сотрясение любит пошутить, — он произнёс это как-то слишком быстро, швырнув мне листок с рекомендациями. — На работу можно. Но если заметите, что соседи вдруг заговорили стихами, а по коридору движется волна прибоя — бегите сюда.

— Спасибо за оптимизм, — я поклонился, пряча улыбку.

— Не за что. И, Канэко, — Фурукава задержал меня у двери. Его голос внезапно стал мягче, почти отеческим. — Лестницы — не враги. Но иногда полезно смотреть под ноги. Мало ли что там прячется.

Я вышел, так и не поняв, говорил он о жизни или о синяках на моих рёбрах, которые слишком аккуратно повторяли форму каблуков. Поведение доктора показалось мне немного странным. А в голове в этот момент крутилось: «Интересно, Момо ещё не съела мою коллекцию носков?».

На следующий день я впервые оказался на своей новой старой работе. Пропуск на шее болтался, как виселица для карьеры. Сотрудники корпорации в дорогих идеально отглаженных костюмах смотрели на мой дешёвый неуместного цвета пиджак и потёртые джинсы так, будто я принес запах помойки. Особенно старалась девушка из отдела рекламы — её взгляд мог бы заменить холодильник.

«Куда идти?» — мелькнула паническая мысль. Тело, к счастью, помнило маршрут лучше мозга. Ноги сами понесли меня к кабинету начальника курьерской службы Танаки-сан, человека, чья улыбка на первый взгляд напоминала трещину в асфальте.

— А, Канэко! — он поднял голову от бумаг. — Решил, наконец, немного поработать, а не валяться в больницах?

Внутри всё вскипело, можно подумать я специально получил черепно-мозговую травму, чтобы не ходить на работу, но я выдавил улыбку поувереннее.

— Простите, Танаки-сан, я так вдохновился вашим примером трудолюбия, что даже больничный превратил в тренировку. Теперь готов доставлять посылки со скоростью генерации ваших упрёков!

Он замер, переваривая фразу. Судя по нахмуренным бровям, мозг застрял где-то между «это комплимент?» и «он меня послал?». Пока он решал, я поклонился и ретировался, оставив начальника в благородной растерянности.

Конвейерная лента гудела, затягивая коробки, как язык гигантского металлического хамелеона. Моя задача была проста: сканировать, класть на полку, повторять. Коробка № 1: «Детские подгузники». Коробка № 2: «Электрочайник». Коробка № 3: «Секс-кукла в стиле аниме».

— Канэко! — заорал начальник смены, Огивара-сан, человек, чей голос звучал так, будто он накануне почти не жуя глотал наждачную бумагу. — Видишь эту коробку? Она должна стоять вот так!

— А если она не хочет? — в запаре ответил я, еще не до конца поняв суть его требований.

— Коробки не хотят, они просто стоят!

— Тогда почему эта падает каждый раз, когда я отворачиваюсь? — в сердцах бросил ему я, от злости на своего бестолкового предшественника.

Огивара-сан, не найдя ответа, уходит, бормоча что-то о «молодёжи, которая не уважает старших», но в дверях остановился и прокричал:

— Ты опять как сонная муха!

Я машинально кивнул, мысленно переводя его крик на язык корпоративных совещаний: «Ваша эффективность ниже базовых KPI». Раньше я сам раздавал такие фразы. Теперь же просто сказал:

— Прошу прощения. Виноват.

«Виноват» — это слово сегодня стало моей мантрой. Виноват, что выжил в той аварии. Виноват, что проснулся в теле двадцатипятилетнего японца Канэко Джуна. Виноват, что вместо кабинета с видом на Башню Федерации этот склад, где даже вентиляция толком не работает. Я бы, пожалуй, и дальше предавался подобным упадническим мыслям, но тычок в бок вывел меня из этого состояния.

— Эй, Джун-тян! — коллега Харуто тыкал меня в бок, пока я пытался впихнуть коробку с надписью «Хрупкое! Осторожно!» в клетку с маркировкой «Предел по количеству ярусов в штабеле». — Ты сегодня ещё более овощ, чем обычно. Что случилось? Девушка бросила?

— Нет, — буркнул я, вспоминая, как в прошлой жизни моя «девушка» стоила больше, чем годовой бюджет этого склада. — Просто приснилось, что я топ-менеджер крупной компании.

Он фыркнул, выдувая дым от вейпа (курить здесь запрещено, но Харуто верил, что правила для слабаков):

— Брось, мечтатель. Ты даже курьер-то и то самого низкого, третьего разряда.

Мои пальцы сжали коробку так, что коробка в руках затрещала. Раньше я реструктуризировал компании. Теперь не могу даже разложить коробки по полкам.

В столовой пахло подогретым рисом и рыбой не первой свежести. Я сидел в углу, разглядывая свой ланч: холодные онгиги, купленные по скидке, потому что на упаковке была вмятина. Раньше обед означал стейк «Россини» на подушке из шпината с картофельным гратеном и разговоры о сделках. Теперь — Харуто, жующий рамен, и его философия:

— Слушай, если бы у меня были твои глаза-пельмени, я бы давно записал чумачечий ролик в TikTok! — он хлопнул меня по спине, отчего кусок риса застрял в горле.

— Спасибо, — выдавил я, думая о том, как мой «предок» мог якшаться с таким тупым убожеством.

— Джун, давай я лучше тебя курить научу, — вечный вейпер решил видимо добить меня сегодня, — Вот смотри, тут зажимаешь, вдыхаешь, потом выдыхаешь.

— А потом умираешь?

— Нет, потом расслабляешься.

— Да я и так расслабляюсь, когда вижу, как ты себя медленно убиваешь. Смотри, наша корпоративная страховка не покрывает онкологию.

Маршрут номер три. Офисные центры, где люди в костюмах смотрели на меня, как на муравья, приползшего из дикого леса в их стерильный мир. Сегодня я вёз посылку в «Global Finance Inc.». Лифт поднимался на пятидесятый этаж, а я вспоминал, как когда-то такие лифты возили меня в мой кабинет.

— Эй, курьер! — окликнула меня секретарша с эталонной внешностью, тыкая пальчиком с длинным красивым ногтем в планшет с пришпиленными документами. — Подпишите тут. И быстрее, у нас скоро совещание.

Я подписал и протянул ей обратно ручку, которую она взяла салфеткой, будто я прокажённый. В углу зала мелькнул экран с графиками и диаграммами — так знакомыми мне из прошлой жизни. Теперь же мой единственный график — это маршрут между складом и почтовыми ящиками.

Передавая посылку секретарше, замечаю её презрительный взгляд. Вспомнив, как раньше вёл переговоры, резко меняю тактику:

— Вам ведь нравится, когда курьеры исчезают сразу после доставки? — спросил я у неё, делая паузу. — Как призраки.

— Ч-что? — секретарша теряется.

— Ничего. Просто призраки тоже когда-то были людьми. — Сказал я улыбнулся ей так, будто знаю её пароль от соцсетей.

Девушка, покраснев, пробормотала «спасибо» и схватила коробку. На обратном пути я поймал её взгляд вслед мне, но она покраснела и быстро отвернулась.

Отдав посылку, решаю найти туалет. Указатели ведут меня по бесконечным коридорам. Пятидесятый этаж. Туалет только для сотрудников уровня S. Сорок девятый этаж, туалет на ремонте, используйте туалет на сорок восьмом этаже. Дойдя до сорок восьмого, вижу очередь из десяти человек. Внезапно срабатывает смекалка: снимаю рабочую куртку с логотипом и вешаю на ее на ближайший стул. Сам же, оставшись в рубашке и брюках, делаю лицо кирпичом, расталкиваю очередь и уверенно заявляю:

— Срочное совещание! Пропустите!

Люди расступаются, принимая меня за старшего сотрудника. Выйдя из кабинки, я поймал восхищённый взгляд молодой симпатичной уборщицы:

— Вы гений!

— Нет, — ухмыляюсь я. — Просто курьер. А мы умеем находить выходы из любой ситуации.

Возвращаясь на склад, я наткнулся на Огивару-сан. Он проверял мои показатели на компьютере, который, кажется, ненавидел его так же, как и я.

— Канэко! — он ткнул в монитор. — Ты сегодня обработал двадцать семь посылок. Средний показатель — от тридцати пяти. Ты — позор команды!

И тут я, вспомнив тренинги по управлению гневом, решаю применить их на Огиваре-сан:

— Огивара-сан, — поклонившись под сорок пять градусов, я продолжил. — Ваша критика — как удар молота кузнеца. Без неё я бы остался бесформенным и бесполезным куском сырого железа.

— Э-э… Ну… Старайся лучше! — пробормотал начальник, покраснев, и поправляя галстук.

В самом начале моего подъема по карьерной лестнице, я совершал те же ошибки в общении, что и он сейчас. Но вместо того, чтобы сказать, в чем именно он не прав, я всего лишь поклонился и выдавил из себя:

— Постараюсь улучшить.

— Ты на это не способен! — он плюхнулся в кресло, и я поймал себя на мысли, как легко было бы его унизить, сказав, что его «управление» — это клоунада. Что его склад работает минимум на тридцать процентов медленнее, чем мог бы. Что если переставить конвейер…

Но я промолчал. Потому что Канэко Джун — не топ-менеджер. Он курьер. Человек-невидимка.

— Ты либо гений, либо психопат, — прошептал стоявший в стороне и наблюдавший за этим Харуто.

— Оба варианта, — ухмыльнулся я.

Дома Момо встретила меня, тычась мордой в карман с угощением. Я упал на диван, глядя в потолок.

— Знаешь, что самое смешное? — спросил я у собаки, разворачивая онгиги. — Раньше я думал, что смерть — это конец. А оказалось, конец — это начало, вот только стартовая точка почему-то стала еще дальше от финиша. Но у меня есть одно неоспоримое преимущество — похожий путь я уже проходил, и все ошибки я уже знаю. А значит, как говорил Великий Комбинатор: «Командовать парадом буду я!»

Глава 4

Момо, свернувшись калачиком на моей единственной чистой и выглаженной рубашке, приветствовала рассвет гортанным храпом. Я потянулся к шкафу, и тут же услышал предупреждающее рычание:

«Эй, это моё!» — казалось, говорил её взгляд.

— Знаю, знаю. Ты королева моих тряпок. Но сегодня мне нужно выглядеть, — я замялся, подбирая слово, — не как человек, которым вырвало стиральную машину.

Собака фыркнула, демонстративно перевернувшись на спину, и я поклялся себе, что когда-нибудь научу её гладить одежду. Хотя бы лапой или другим местом. Хотя именно этим местом она наверняка уже умеет.

Итак, объявляю операцию «перерождение», надеюсь я перестану быть человеком, которого путают с бомжем.

Магазин секонд-хенда ютился между лавкой с гнилыми овощами и пунктом приёма батареек. Вывеска, изображающая пингвина в шляпе, давно потеряла глаз. Внутри пахло пылью, нафталином и чьей-то несбывшейся мечтой стать модельером.

— Молодой человек! — пожилой продавец, похожий на помесь таксы и гриба, вынырнул из-за стойки. — Ищете что-то особенное?

— Да. Чтобы не стыдно было в гробу лежать, — пробормотал я, разглядывая полки. — Ну или хотя бы не было похоже, что я сплю в подсобке.

Рубашки на стойке выглядели, как повешенные предатели. Костюмы времён холодной войны соседствовали с футболками «Я люблю Осаку», которые, судя по пятнам, стали жертвами дешёвых соусов с едкими красителями.

— Может подойдет что-то, э-э, экзистенциальное? — продавец в костюме, сшитом из штор эпохи Сёва, подкрался ко мне с неожиданной стороны.

— Скорее хочу создать образ для карьерного взлёта. У вас есть что-что бюджетно-престижное? — с надеждой и вполне серьёзно поинтересовался я.

— Вот! — продавец ткнул в костюм, висящий рядом с зонтом-тростью. — Последний размер! Итальянская шерсть!

— Шерсть итальянцев? — я потрогал ткань. — Если верить этикетке, их шили в подвале где-то между Токио и адом.

— Это же винтаж! — он заговорщически подмигнул. — В девяностых такие носили якудза!

— Отлично. Мне как раз не хватало ауры криминального рецидивиста.

Примерочная была размером с гроб. Пока я пытался натянуть брюки, не разбив зеркало, за занавеской послышалось шуршание.

— Вы живы? — спросил продавец.

— Пока не уверен, — я взглянул в зеркало. Костюм сел идеально, и, к слову, выглядел весьма недурно. Но вот рубашка. Она была цвета «вырвиглаз», но хотя бы без дыр. Когда я смотрел на себя в отражение, в глазах начинало рябить.

— Есть у Вас еще рубашки? — выглянул я из примерочной. — Нормального цвета, без эффекта выжигания сетчатки?

— Но это самый шик! — промурлыкал продавец.

— Ага, если только позапрошлого века, хотя я что-то не припомню рубах в стандартном понимании у самураев. Всё же мне нужен цвет, который не вызовет приступ эпилепсии при моем появлении.

Немного пошуршав стопками одежды на полках, мой недоделанный модельер-манагер протянул мне весьма неплохую сорочку, причем моего размера.

— А галстук? — спросил я, в ответ на что он протянул мне полосатый кошмар с вышитыми утками. — Это что за психоделический кошмар водоплавающих?

— Это символ! — продавец сложил руки, будто молился. — Утки плывут против течения!

Я повязал галстук. Утки ехидно ухмылялись.

— А вот этот уникальный! — Он протянул мне полосу шёлка с вышитыми пингвинами в чёрных костюмах и солнцезащитных очках. Надпись гласила: «Bad Penguins Club».

— Это пингвины-мафиози? — не удержался я от возгласа.

— Нет! Это метафора! — он заговорщически подмигнул. — Бунт против системы! Тем более, вы поймите, костюм без галстука ничто.

— Прошу меня простить, но мне кажется, что именно такая «изюминка» настолько поразит всех, что дальше на меня и смотреть не будут. — тихо пробормотал я себе под нос, а вслух произнес: — Мне, конечно, нужно привлечь к себе внимание, но явно не таким сомнительным путём.

— Тогда я покажу вам лучшее, — продавец вручил мне галстук, от которого глаза начинали дергаться и исполнять нижний брейк. На тёмно-синей ткани золотом были вышиты канцелярские скрепки. Очень много скрепок.

— Это символ! — снова заявил он. Видимо его любимая фраза. — Скрепки объединяют документы, а вы объедините коллектив!

— Или доведу всех до нервного тика, — пробормотал я, но повязал. Скрепки блестели, как намёк на офисное рабство. Если уж это лучшее, то у меня в любом случае не осталось ни терпения, ни времени.

— Сколько?

— Всего две тысячи иен за всё! — махнув рукой сказал он, словно боялся, что я передумаю.

— Восемьсот, — твёрдо заявил я, стараясь железобетонным взглядом придавить его к стенке. — Или я расскажу всем, что ваш «винтаж» пахнет кошачьим туалетом.

Он заметно скуксился, задумчиво почесал затылок, но всё же сдался. Момо бы гордилась мной.

— Ну как? — я покрутился перед Момо дома, ожидая хоть тени одобрения.

Собака обнюхала брюки, чихнула на галстук и уронила на пол мой старый свитер, явно намекая: «Верни всё как было».

— Спасибо за поддержку, — вздохнул я, закидывая свитер обратно в шкаф, где он категорически не хотел долго задерживаться. — Когда-нибудь я научу тебя говорить «ты выглядишь потрясающе, сэнсэй».

Момо фыркнула, свернувшись на моей подушке. Возможно, это её вариант комплимента. Или тонко продуманной собачьей мести, учитывая запах, который она там оставит.

Склад Корпорации встретил меня рёвом конвейера и запахом дешевого кофе, который здесь называли «эликсиром продуктивности». Мои рецепторы подсказывали, что это самая дешёвая робуста, арабикой даже и не пахнет. Я поправил галстук со скрепками, который тут же снова перекосился, будто говорил мне с издевкой: «Ты уверен, что хочешь это делать?»

У входа толпились коллеги. Харуто, вечный курильщик с вейпом в зубах, указал на меня пальцем:

— Ого, Джун-тян! Ты что, на собеседование в банк собрался? Или умер кто?

— Умер прежний Джун, — парировал я, поправляя воротник пиджака. — Теперь я — ваш новый кошмар в блестящих скрепках.

Толпа захихикала. Девушка из упаковочного цеха, Тэруко, сквозь жвачку процедила:

— Смотри, а штаны-то не рваные! Ты их сам зашил?

— Нет, мне помогали, — я сделал паузу, — моя собака и не такое умеет, может и тебя научить. Она же мой духовный наставник.

Смех громыхнул, как сигнал к началу представления в цирке.

Огивара-сан, начальник смены, вывалился из кабинета, как пробка из бутылки прокисшего шампанского. Его взгляд упал на мой галстук, и лицо исказилось, будто он увидел призрак офисного этикета.

— Канэко⁈ — он закашлялся, обдав меня запахом вчерашнего рамена с примесью дешёвого саке. — Это что, ваш новый дресс-код?

— Да. Вы же говорили: «Хотите роста — выглядите профессионально». Вот я и вырос.

До размера «отчаянный карьерист», — про себя подумал я.

— Профессионального? — он фыркнул. — Ты похож на продавца матрасов в кредит!

— Спасибо. А вы — на успешный пример, почему нельзя пить кофе из автомата.

Коллеги затихли, ожидая взрыва. Но Огивара-сан вдруг хлопнул меня по плечу:

— Ладно, раз уж ты стал такой умный, покажи, как «профессионал» коробки кидает!

Я подошёл к конвейеру. Коробки ползли, как улитки. Раньше я реструктуризировал чужой бизнес, поглощённый моей компанией, а теперь предстояло реструктуризировать беспорядок.

Для начала я решил установить сканер стационарно. Прикрутил прибор скотчем к штативу, на скорую руку сделанному из старой сломанной швабры и пустого деревянного ящика. Руки свободны, скорость выросла вдвое.

— Это что за цирк? — Огивара-сан ткнул пальцем в импровизированный штатив, как в инопланетный артефакт.

— Цирк уехал без клоунов. Вчера я укомплектовал двадцать семь коробок за день. Сегодня — двадцать всего за два часа работы. Хотите больше — принесите кофе.

— Принести тебе кофе⁈ — он покраснел, как тигровая креветка в кипятке. — Ты вообще охренел?

— К слову, — перебил я, — если поставить конвейер под углом, то…

— Молчи! — он замахал руками, будто отгонял злых духов. — Просто работай!

Но я уже видел, как он украдкой записывает что-то в блокнот. Лови, Огивара. Ты только что узнал, что такое эффективность.

К обеду я обработал пятьдесят коробок. Огивара-сан ходил вокруг моего стола, как голодная акула, но молчал. Коллеги перешептывались. Даже Тэруко перестала жевать жвачку. Главное, чтобы не проглотила, тогда может понадобиться помощь соответствующего специалиста.

Момо бы сказала: «Ты играешь с огнём». И была бы права. Но огонь — это порой и свет в конце тоннеля.

В обеденный перерыв ко мне подошла Тэруко Аои (молодая и весьма привлекательная коллега), разглядывая мои скрепки:

— Эй, а это правда помогает? Типа, галстук-талисман?

— Нет, — я нарочно наклонился к ней, будто раскрывая большой секрет. — Это сверхновое оружие. Скрепки съедают твою лень, пока ты спишь.

Она засмеялась, но тут же отпрыгнула, увидев Харуто. Тот подошёл, выпустив клуб дыма мне в лицо:

— Слышал ты теперь наш Эйнштейн? Начальник тебя на доску почёта повесит. Главное, чтобы эта трухлявая доска выдержала твоё тельце. Он нам за утро все уши прожжужал с твоим ноу-хау, всем тебя в пример ставит.

— Не переживай, — я выдернул из его кармана вейп. — Я и тебя туда впишу. Под ником «дымящаяся ошибка».

Харуто замер. В глазах мелькнуло что-то опасное. Но, увидев повышенное внимание начальства к нашему разговору, он лишь фыркнул:

— Посмотрим, как долго ты продержишься, костюмчик.

Сразу после обеда ко мне подошел Огивара-сан.

— Канэко-сан, — неожиданно вежливым тоном начал он. — У меня к тебе весьма важное поручение. Требуется отнести срочную посылку в отдел маркетинга нашей Компании. Их внутренний курьер заболел, а ты у нас единственный человек в штате, которого сегодня можно отправить в центральное здание, по крайней мере не так стыдно будет. — Он с грустью обвел взглядом наш большой, разношерстный коллектив. Действительно, на их фоне я выглядел самым достойным.

Я схватил переданную мне посылку и устремился в главное здание. Сто двенадцать этажей власти, где с каждым этажом растет твое корпоративное могущество. А на самом верху восседает глава Корпорации. Однако, если я хочу карьерного роста, то он начинается не на складах, а с первого этажа этого небоскреба.

В отделе маркетинга, на третьем этаже, пахло кофе и отчаянием. Был один очевидный плюс, кофе пах арабикой. В зале висел плакат: «Новая реклама — наш новый прорыв!». В большом кабинете собралось десятка полтора сотрудников, которые усиленно о чем-то спорили. «Мозговой штурм», — подумал я, когда зашел и оглядел открывшуюся мне картину.

На экране крутили ролик: девушка в кимоно ела рамен под лозунгом «Почувствуй традиции!». От подобной колхозной задумки у меня заныли зубы.

— Ваш рамен вызовет изжогу ещё до того, как его приобретут, — не выдержал я, ставя коробку на стол.

Менеджеры обернулись. Тот, что в очках толщиной с иллюминатор, хмыкнул:

— Ты кто вообще такой?

— Курьер с вкусом. У вас что, целевая аудитория — пенсионеры? Потому что даже моя собака уже зевала бы.

— Объясни! — брызнул слюной подошедший ко мне почти вплотную креативный директор. О его должности я догадался по более дорогому костюму, чем у остальных, но больше по висящему на шее пропуску, который входил с костюмом в жуткий диссонанс.

— Кимоно плюс рамен равно клише. Сам продукт рекламируется для внутреннего рынка, а с нашей многотысячной историей самураи и кимоно в принципе ассоциируются с Японией. Подобная картинка для импорта подошла бы, иностранцы у себя на родинах до сих пор, наверное, считают, что мы ходим в кимоно и чуть что — делаем сэппуку. У нашей молодежи это вызовет тошноту, и как следствие отток потенциальной клиентуры. Нужен драйв. Например робот, который ест рамен под техно, пританцовывая. Но и это не единственный вариант, нужен именно упор на нынешнем веке технологии и информации, а не на древние страницы истории страны.

Тишина. Потом один воскликнул:

— А он прав! Я же сразу говорил, что это же тухлая идея!

Дальше начался такой гвалт, что как они слышали и при этом понимали друг друга было неясно. Но, судя по обрывкам фраз, мое предложение зашло большей части отдела. Я внутри усмехнулся (знай наших), и пока они орали друг на друга, я молча поставил на стол посылку и удалился.

Только я успел вернуться на склад, как увидел, что на табло системы оповещения внезапно всплыло задание: доставить пакет документов в головной офис «Сакура Банк». Всё выглядело стандартно, кроме одного — в графе «Ответственный» значилось: «Утверждено автоматически. Подпись не требуется». А дальше была моя фамилия.

— Кто заказал доставку? — спросил я у Огивары-сана.

— Какая разница? — буркнул он, не отрываясь от игры на телефоне. — Можно подумать, что ты там всех знаешь. Система утвердила — значит, вези.

Упитанный конверт был уже запечатан. Проверить содержимое я не мог — правила запрещали вскрывать документы без разрешения, да и в целом на моей должности подобное усердие ни к чему. Однако, прошлый опыт подсказывал, что проверить не помешало бы, прозябать на должности младшего помощника дворника из-за чьей-то возможной ошибки я не собирался, но и рисковать в итоге не решился.

Когда доставил конверт адресату, сбылись мои худшие опасения. Менеджер банка, вскрыв конверт, побледнел:

— Это что за шутки⁈ Здесь какой-то финансовый отчёт за прошлый год! Вы что, решили нас опозорить? Мы ждем подписанный пакет документов по тендеру! Срочно!

Я перепроверил накладную. Всё совпадало: номер договора, печать, дата. Но в системе «Сакура Банка» договор 458-Z оказался архивной копией, случайно загруженной из базы данных.

— Это ошибка, — попытался объяснить я, догадываясь на основании своего горького опыта о механизме происшедшего. — Документы для печати видимо подгрузились из старой папки.

— Ошибка? — менеджер банка вскипел. — Ваша компания, вот где ошибка!

Вернувшись обратно, я узнал, что данное «недоразумение» создало эффект цунами. Причем, как всегда, всё полилось сверху вниз, и теперь осталось всё-таки найти крайнего, ибо в подобной ситуации требуется же кого-то наказать.

Танаки-сан, наш начальник курьерской службы, был вызван на ковер наверх, вернулся довольно быстро и в крайне взбешенном состоянии. Далее последовала очередь начальника смены.

Огивара-сан, получив выговор и набросился на меня:

— Ты опозорил наш отдел! Почему ты не проверил?

— Я курьер, а не логист, и не айти-спец, — парировал я, открывая историю задания. Моё предположение полностью подтвердилось. — Задание создано ровно в час дня через автоматический импорт данных. Ваш отдел загрузил старые файлы в новую папку.

— Врёшь! — он тыкал в экран. — Мы ничего подобного не делали!

— Вот лог, — я выделил строку. — Файлы скопированы из архива по ошибке. Система их обработала как актуальные.

Харуто, стоявший рядом, ехидно ухмыльнулся:

— Может, это всё-таки ты накосячил и боишься признаться?

— Нет, у меня в принципе нет прав для подобных действий, — сказал я, открыл доступ к общему диску и ткнул пальцем в монитор. — Папка «Архив 2024» была переименована в «Текущие договоры». Кем? — я посмотрел на Огивару-сан. — Скорее всего вашим помощником.

Тот замер. Я уже слышал из разговоров, что его помощник уволился на прошлой неделе, оставив бардак в документах.

Танаки-сан взял в руки телефон, вызвал отдел айти и отошёл в сторону. Меньше, чем через минуту он вернулся.

— Да, это системная ошибка. Автоматический импорт загрузил старые файлы.

— Но почему курьер не проверил? — упёрся Огивара-сан.

— Потому что курьеры не должны проверять документы! — огрызнулся я. — Это ваша работа — контролировать систему. Как Вы там сказали? «Система утвердила — значит, вези.»

Танака-сан вздохнул:

— Огивара, вы, как я и сказал ранее, получаете выговор. А вы, — он посмотрел на меня, — Канэко-сан, хоть и правы, научитесь все же общаться со старшими коллегами повежливее.

Остаток рабочего дня Огивара-сан со мной не разговаривал. Лишь бросал на меня косые недобрые взгляды. Чувствую, что добром это не кончится, будет мстить мне за чужую ошибку, которую он сам же пропустил.

Перед уходом я заметил, как новый стажер плачет у конвейера, не справляясь с коробками.

— Эй, — я подбросил коробку в воздух и поймал её одной рукой. — Видишь? Они тоже боятся упасть.

— Ч-что? — всхлипывает стажер, понимая, что его могут не взять даже на такую работу.

— Коробки. Они думают: «Вот сейчас разобьюсь, и меня выбросят». А ты думаешь: «Вот сейчас ошибусь, и меня уволят». Но если падать, то с грацией. — Сказал я и поставил коробку на стеллаж идеально ровно.

Стажер, вытирая слёзы, пытается повторить. Коробка падает.

— Видишь? — я поднял её и поставил на конвейер. — Теперь у неё есть история. И у тебя тоже.

Дома Момо встретила меня, тыкая носом в пустую миску.

— Знаю, — вздохнул я. — Сейчас будем ужинать.

Сидя на диване поздним вечером, я подвёл короткий итог. Сегодня я понял, что азиатский метод карьерного роста мне категорически не подходит. Ну не готов я всю жизнь ползти от ступеньки к ступеньке, этак я до самой старости буду конверты носить. В этой жизни надо срочно что-то менять и быстрее изменяться. С этой мыслью я и отправился вместе с Момо спать.

Глава 5

Утро, как и всегда, настало неожиданно. Будильник выдернул меня из кровати, и заставил в ускоренном режиме собираться на работу. Раз уж я решил проявить себя во всей красе и вырваться с этого проклятого склада — нужно приходить пораньше, уходить попозже и пахать, пахать, пахать. Хотя бы для начала, а то меня тут каким-то убогим все считают.

Момо видимо почувствовала, как я занят, и даже практически не мешалась под ногами, особенно после того, как я ей насыпал завтрак. Немного подумал и добавил в миску ещё столько же.

— Милая, буду поздно, ужинай без меня, — с улыбкой сказал я собаке.

Она подняла на меня свои круглые навыкате глаза и начала чесать себя. Будем считать, что она согласна, решил я и выскочил из квартиры. Что-то мне подсказывает, что вечером дома будет опять бедлам.

Залетев на склад, я громко приветствовал старшего смены.

— Огивара-сан, доброго Вам утра! — прокричал я, когда пробегал мимо его кабинета.

— Джун? — судя по интонации даже немного испуганно поинтересовался он, и судя по фырканью — подавился своим кофе.

Наскоро переоделся, так как сегодня я собирался особенно ударно поработать, а костюм было жалко, хоть он и из дешёвого ряда, потом незамедлительно принялся за работу. Сзади послышались шаги.

— Канэко-сан, с Вами всё хорошо? — поинтересовался Иори. На моей, пусть и очень короткой памяти он впервые обратился ко мне на Вы.

— Конечно, — с улыбкой произнес я. — Разве что-то не так?

— Джун, — теперь уже более традиционно обратился он ко мне. — На моей памяти ты считанные разы приходил вовремя. Все остальное время у тебя находились тысячи причин опозданий. Мне кажется, у моего внука в комиксах супергерои не так часто помогают городу, как ты, с твоих же слов. А уж судя по болезням твоих родственников, их у тебя больше, чем у самого императора.

— Огивара-сан, — более чем уважительно поклонился я ему и продолжил. — Я полностью согласен с Вами, что я некоторое время, хотя что тут греха таить, почти всё время нашей с Вами работы, бездельничал. Поэтому я абсолютно согласен со всеми претензиями в свой адрес. Но я, честное слово, поставил перед собой цель искоренить всё дурное в своем характере. Я прошу Вас только об одном — дайте мне еще один шанс, — на одном дыхании изрек я и посмотрел ему в глаза.

А посмотреть было на что. Судя по всему, он бы менее удивился, превратись я на его глазах в вервольфа. Видимо мой предшественник изрядно выпил ему крови, чтоб его. Так что будем считать текущую ситуацию с «автозаменой» на меня проявлением кармы.

— Джун, э-э-э, Канэко-сан, — сглотнув комок в горле, продолжил он. — Сказать, что я не ожидал услышать подобное, значит не сказать ровным счётом ничего. Я устроил тебя сугубо по протекции Накамора-сан, он хорошо знал твоих родителей, и очень просил за тебя. С его слов ты умный парень, который несколько запутался по причине навалившихся на тебя сложностей и которому нужно помочь. Беда только в том, что за тот год, что ты у нас работаешь, это, пожалуй, единственный день, когда я не пожалел о своем решении. Если, конечно, в этот раз ты действительно говоришь искренне, — закончил он.

— Спасибо что выслушали, и многократно спасибо что терпели мою глупость так долго. Обещаю Вам, я не подведу Вас, — радостно проговорил я. Однако в голове сделал себе закладку, нужно обязательно пообщаться со своим управляющим дома, он оказывается хорошо знал моих родителей, и возможно может многое мне раскрыть из моего прошлого.

— А что всё же привело тебя сегодня на работу так рано, Джун? — в этот раз уже с теплотой в голосе спросил Огивара.

— Я хотел до начала смены обсудить мои идеи по увеличению скорости обработки посылок, Огивара-сан. — Вы же сами видели, насколько я смог оптимизировать свой рабочий процесс.

— Да, не скрою, предложение весьма заманчивое, тем более что по сути никаких вложений и сложных мероприятий проводить не нужно, но все же надо эту идею изначально обкатать, прежде чем вводить ее на постоянной основе. Дело в том, что все изменения должны быть согласованы Танака-саном, а мы же не хотим подходить к нему с «сырой» идеей, — сказал Огивара и пристально посмотрел мне в глаза. Мои глаза радостно заблестели, я оценил его формулировку «мы» в его фразе.

— Конечно, но что нужно для окончательной проверки? Чем я смогу ускорить принятие данного решения? — спросил я его.

— Для начала давай опробуем твою идею по стационарной установке сканеров, раз уж ты на своем примере показал, что скорость обработки увеличилась за счет свободных рук. — сказал он и продолжил. — До прихода основной смены остался еще час, за это время ты вполне успеешь установить так сканеры для своих коллег до их прихода на работу. Но учти, объяснять свою механику предстоит также тебе, и не думай, что всем твоя идея понравится, — с ухмылкой произнёс он.

— Да тут, пожалуй, вы в самую точку, Огивара-сан, — задумчиво произнес я, а про себя подумал: «Это еще мягко сказано. Некоторые так вообще будут всеми конечностями против».

Я представил выражение лица Харуто, вот он-то точно «обрадуется». С ним надо особенно быть внимательным, этот гражданин способен мне подгадить. В упор не понимаю, зачем прежний я общался с таким, э-э, нехорошим человеком.

— Глаза боятся, а руки делают, я убежал, Огивара-сан, — произнес я, и помчался поскорее претворять задуманное в жизнь. Тем более, что пара моих коллег были левшами, и я посчитал логичнее поставить сканирующие устройства с той стороны, с которой каждому будет удобнее. Ну не все же здесь как Харуто, должны же быть и более вменяемые сотрудники. Надеюсь во всяком случае.

Потихоньку начали подтягиваться коллеги, я встречал их на входе, приветствовал и шел с каждым на его рабочее место для объяснения своей задумки. На удивление, я не услышал ни от кого негатива, всех моя мысль заинтересовала и противников попробовать новый метод пока не появилось. Ну что же, ждем основного противника всего, что заставляет работать.

За одну минуту до начала рабочего дня я услышал голос моего «бывшего друга». Харуто нарочито громко поприветствовал начальника смены и неспешно проследовал к своему рабочему месту. Я не стал сразу подходить к нему, решив посмотреть на расстоянии как он себя поведет.

— Что тут такое происходит? — на повышенных тонах проговорил он, оборачиваясь по сторонам в поисках виновника неожиданной трансформации его рабочего места. Я заблаговременно зашел за стеллаж, было крайне интересно как себя поведет эта «мартышка». И здесь он меня опять не удивил (прежний многолетний опыт дает о себе знать как-никак). Естественно, он пошел прямо к Огивара-сан.

— Уважаемый Огивара-сан, — елейным голосом протянул он, и поклонился так, будто был перед императором. — А что такое с моим сканирующим устройством? Опять этот «костюмчик» что-то намудрил, да? Он пусть работает как ему нравится, а мы здесь все (нарочито подчеркнув интонацией «все») работаем как нам и предписано по инструкции.

— Харуто-сан, данное изменение сделано по просьбе Вашего коллеги и согласовано со мной. Вчера он действительно показал значительный прирост, поэтому изъявил желание показать удобство своего метода остальным коллегам. — с улыбкой произнес он, глядя как я тихо подхожу со спины к коллеге.

— Ну так пусть сам так и делает, причем здесь мы? — с пеной у рта продолжал бубнить этот любитель вейпов, чем начал раздражать еще больше.

— Мы — команда, — громко произнес я, стоя сзади него. Харуто от неожиданности не только подпрыгнул, но и захлебнулся дымом, сильно закашлявшись. Не знаю, показалось мне или нет, но я заметил две струйки дыма из его ушей. — И мое небольшое рацпредложение позволит ускорить процесс обработки посылок, а следовательно, и их доставку до конечного потребителя. А скорость — это одно из преимуществ нашего сервиса, Харуто-сан. Тем более что все уже согласились попробовать мой вчерашний способ. И претензии возникли только у Вас, Харуто-сан. И, чтобы развеять Ваши сомнения, — тут в моей голове возник образ улыбающегося Чеширского кота, — мы сделаем маленькое соревнование, посмотрим, как отразится метод сканирования на конечном результате, как Вам мое предложение?

— Принимаю, — на удивление быстро согласился он. — а вечером мы посмотрим, так ли действенен твой метод, или это просто попытка выделится из коллектива. — последнюю фразу он произнес на повышенных тонах, явно чтобы её услышала вся смена. Судя по его хитрым глазам, и обращению ко всем присутствующим, этот тип задумал очередную гадость. М-да, я не учел степень гадливости этого субъекта. Спор не будет таким легким, как я предполагал. Но отступать уже поздно, значит будем решать проблемы по мере поступления.

— А я с радостью также посмотрю на его результат, — раздался голос откуда-то сверху. Все задрали голову и увидели, как по верхней лестнице к нам спускается сам Танаки Акайо — начальник курьерской службы.

Вот кого, а этого человека я точно не ожидал здесь увидеть, во всяком случае с утра. По любым вопросам он чаще всего вызывал интересующее его лицо к себе в кабинет. Видимо вопрос был срочным, а зуммер вызова Огивара-сан не мог услышать, так как находился с нами возле ленты конвейера.

— Доброго Вам утра, коллеги, — поздоровался начальник и продолжил. — Меня задели за живое слова нашего курьера Канэко-сан по поводу команды. Это действительно так. Добавлю также, что мы не просто команда, а семья. А потому мы готовы выслушать и прислушаться к каждому её члену. Поэтому от Вас, Огивара-сан, и от Вас, Канэко-сан, я жду вечером после окончания смены отчета по итогам данного «эксперимента». А теперь коллеги, прошу всех приступить к работе. Огивара-сан, пойдемте в мой кабинет, есть пара вопросов, которые нам надо срочно решить.

Вот ведь, хотел заявить о себе, и вышло очень даже замечательно — сразу оба моих руководителя увидели меня с хорошей стороны. Но и права на ошибку я теперь точно не имею. Эх, значит вариантов тем более нет — только вперед, а в моем случае — вверх. Тем более что ниже падать с моей сегодняшней должности точно некуда, разве что на улицу.

— Коллеги, если будут какие-то вопросы, обращайтесь. Я на своем участке применил еще одно изменение по сортировке упаковок, могу отдельно рассказать каждому, — сказал я остальным сотрудникам, которые так и продолжали пялиться на меня и отправился на рабочее место.

Большая часть коллектива пошли вслед за мной работать, но трое курьеров остались вместе с Харуто в зале. Вот упырь, зуб даю, опять какую-то фигню готовит мой «лучший друг.». Но сейчас цена ошибки слишком велика, значит будем действовать на упреждение.

В первый рабочий день я заметил, что над каждым рабочим местом курьера висит камера, но мне показалось, что выбраны не самые лучшие углы обзора. Утром, когда я общался с Огивара, я специально обратил внимание на его монитор, где все наши места были как на ладони. И действительно, часть камер была максимально повернута, чтобы брать только самый край места, соответственно вне данного обзора можно было спокойно заниматься своими делами.

Сказать по правде, заинтересоваться этим меня сподвиг мой «друг» Харуто. Как он умудряется весь день смотреть видео на телефоне со своим неизменным вейпом и одновременно не получать нагоняй от шефа? Зная его «хитросделанность», не удивлюсь, что он уже давно пробил эту фишку и либо место передвинул, либо камеру довернул, с него станется. Чудесным образом, такая же ситуация была и у трех его друзей, которые остались после утренней планерки что-то, а вернее кого-то обсуждать. Быстро они оттуда вряд ли уйдут, с того места хорошо видно лестницу в офис, значит будут стоять до прихода Иори.

— Выкусите, господа, — прошептал я себе под нос, и быстро свернул в тот угол, где были места моих оппонентов.

Забраться на стеллаж и довернуть камеры оказалось секундным делом, я даже успел заглянуть в кабинет Огивара, чтобы проверить свою работу. Теперь всё так, как надо, глаз алмаз. Я удовлетворённо улыбнулся и вернулся к своим делам.

— Джун, — раздался тихий голос позади меня, — Что ты там утром говорил по поводу организации рабочего места? — это оказался мой сосед, от которого я до этого не слышал ни одного слова, Фурута Горо, судя по бейджику. — Я тоже хотел бы увеличить свою производительность, а то мне постоянно говорят, что я медленнее всех.

— Ну пожалуй, ты не медленнее меня, — улыбнулся я. — Судя по словам старшего, я тут вообще самый ленивый сотрудник и позор компании, разве нет?

— Ээ… Канэко-сан, — начал он.

— Зови меня просто Джун, мы же коллеги с тобой, — ответил я ему. — Слушаю тебя, извини что перебил.

— Джун, — осторожно, пробуя новое для себя обращение на язык, — Пожалуй, я соглашусь с тобой, прежде ты действительно был таким, но теперь тебя никто не узнаёт.

— Разве я сильно изменился? — осторожно спросил я.

Не то чтобы я сильно переживал за это, прежнего «я» больше нет, в случае чего смогу свалить всё на травму головы и амнезию. Но встаёт другой вопрос — не слишком ли я палюсь с такой трансформацией? Не слишком ли подозрительно?

— Честно говоря, ты очень изменился. Вообще-то, ты впервые заговорил со мной, хотя уже долго работаем рядом. — с опаской признался он.

— Ты прав, коллега, а я раньше был не прав, — хмыкнул я и пожал плечами. — Но я подумал, что мне уже пора вырасти. Прежние мои поступки были скорее проявлением ребячества и раздолбайства, но пора бы уже повзрослеть и взяться за ум, жизнь не стоит на месте. Пойдем я тебе всё объясню и подскажу.

На его рабочем месте всё было просто идеально, чистота, порядок, видимо мой коллега был тем еще педантом. Причём весьма и весьма башковитым, общаться с ним было очень приятно. Заметно было его смущение, но к концу нашего пусть и небольшого диалога, он начал раскрываться и даже сам спрашивать.

Ближе к обеду я ещё раз прошел по всем своим коллегам, и хочется отметить, что все, кто прислушался ко мне, уже почти выполнили свою дневную норму, следовательно моя схема работала. Чего нельзя сказать про шайку оппонентов.

— Харута, как у тебя дела обстоят, мой друг? — с половником сарказма и мило улыбаясь обратился я к нему. — Есть успехи?

Вопрос был скорее риторическим, потому что тот сидел на своем стуле, уставившись в экран телефона и укутавшись облаком пара. Не совсем понимаю я этих японцев, курение табака у них под запретом с кучей условий и суровыми наказаниями, зато парить можно практически везде.

— О, наш новый босс пожаловал, — с издевкой произнес он. — Видимо ты не зря костюм купил. Нужно ведь соответствовать?

— Мне не совсем понятно, что тебя не устраивает, Харута, — мягко сказал я. — Я просто предложил один из вариантов оптимизации нашей работы, которая и нам способна облегчить жизнь. Но ты, как я вижу, не рад. — сознательно не стал использовать обращение на вы, пусть тоже знает свое место.

— Ну тогда я могу тебя огорчить, — его улыбка была больше похожа на оскал. — Выработка стала еще хуже, боюсь, что дневную норму я не выполню. И кажется еще несколько человек в нашей смене тоже, — тут он вовсю осклабился и кивнул на трех своих коллег, которые аналогично ему попросту бездельничали.

— Так что плакало твое повышение, костюмчик, — засмеялся он, и демонстративно отвернулся от меня.

К его «группе поддержки» я подошел только для того, чтобы подтвердить своё предположение, общаться со мной они не горели желанием, впрочем, как и я с ними, и также продолжили демонстративно медленно работать, а точнее — бездельничать. Саботаж, значит. Ну хорошо, продолжайте. Я ещё раз глянул на камеры над их рабочими местами, они после моего вмешательства позиции не поменяли, значит этих перемен лодыри не заметили. Тихо улыбнувшись сам себе, я вернулся на своё рабочее место.

«Вот уж кто сонные и бесполезные мухи, Огивара-сан», — подумал я. Хотя незадолго до моего переселения в это тело, Джун был абсолютно таким же. Странно, почему нас всех до сих пор еще не выгнали? Ну допустим за меня попросили, а они — тоже чьи-то протеже? Ладно, со всем разберемся в свое время.

На обед идти не очень-то и хотелось, не было желания вступать в новый конфликт, но, чтобы Харута не смог продолжать свой саботаж, пошел. Перерыв прошел в абсолютной тишине — что меня в принципе тоже устроило.

К окончанию смены к нам подошел Огивара-сан, и попросил немного задержаться. Когда все сотрудники собрались, он достал планшет и сказал:

— А теперь хочется подвести итоги нашего небольшого «эксперимента». Хочу отметить, что Канэко-сан, автор нововведения выполнил тройную норму за день, при этом надо учесть, что он тратил своё время на помощь коллегам. Также у ряда сотрудников виден прирост производительности до тридцати и более процентов, что говорит о том, что идея стоящая.

— Огивара-сан, — возмутился Харута, — мы с утра слышали пламенную речь нашего новатора, который рассуждал о том, что мы едины, семья и прочее. Так значит и судить о применимости его сомнительных нововведений надо по общему результату. Вы, к слову, от какого числа учитывали результат Джуна? Несколько дней назад его выполненная «норма» была вполовину от обязательной.

— Я учитывал лишь факт сегодня, и план обязательный, — строго перебил его Иори. — кстати, хочу напомнить, что ты тоже никогда не был в передовиках у нас.

— Ладно, ладно, — заюлил Харута, — я просто хотел отметить, что в отличие от Джуна мы делали больше, да и на работу приходили раньше, — язвительно добавил он.

«Вот ведь засранец! Нет лучше способа возвыситься, чем принизить тех, кто рядом.» — подумал я.

— В общем зачете результат, согласен, несколько иной, — нехотя признался Огивара. — если вывести среднее, то в целом обработано было такое же количество, что и ранее

— Вот видите, — победно воскликнул Харута, — а сколько пафоса было утром, да, Джун?

— Я, конечно, сейчас перепроверю еще раз, всё ли верно выгрузилось у меня, — поспешил добавить Огивара.

— Не стоит, Огивара-сан, — прервал его я. — Я думаю уже знаю, с чем связано «несоответствие» желаемого и полученного, — улыбнулся я.

— «Костюмчик», если у тебя что-то пошло не так, то к чему пытаться найти отговорки? — Харута откровенно издевался надо мной. — Пошли домой, мы и так всё выяснили.

— Не совсем, мой дорогой друг, — я вложил в эту фразу максимально возможную мягкость, но, чтобы в то же время у него в глазах защипало. — Если ориентироваться на сухие цифры в целом по коллективу, то правда за тобой.

— Вот видите, коллеги, — развел руками Харута, — Наш гений менеджмента сам признался в собственной ошибке. Ну да ничего, мы же семья, поймем и простим, ну может ты нас еще и пивом угостишь. Так глядишь и забудутся обиды, — мне показалось, что его рот от довольной улыбки скоро лопнет.

— Я сейчас согласился не с тем, что мой эксперимент неудачен априори, — сказал, как отрезал я, — я лишь согласился в том, что среднее значение не отличается от обычного. Но, в любом эксперименте надо в случае отрицательного результата разобраться в их причинах. Огивара-сан, позволите Ваш планшет? Мне нужно проверить кое-какие данные.

— Раз Вы так настаиваете, Канэко-сан, вот данные по смене за сегодня, — протянул он мне свой рабочий гаджет.

— И так, если смотреть в целом по коллективу, то результат не впечатляет, о чем нам уже сообщил наш шеф. — начал я, обращаясь к коллегам. — но раз я выполнил две нормы, и ряд сотрудников также отработали в плюс, значит должен быть и значительный минус, который свел все наши усилия на нет, я ведь правильно рассуждаю, Огивара-сан? — обратился я к Иори.

— Верно рассуждаете, — снова раздался сверху голос, но уже никто особо не удивился. Танаки-сан видимо тоже решил присоединиться к нашему собранию.

— Продолжайте пожалуйста, молодой человек, — снисходительно обратился он ко мне. — Я присутствовал при начале этой истории, и не смог себе позволить пропустить ее окончание. — И так, и где же прячется тот минус, который только что чуть не погубил на корню такое хорошее начинание?

— Если сделать выборку по сотрудникам, то увидим, что та четверка, — я краем планшета показал направление, где стоила команда саботажников. — умудрилась сделать меньше половины дневной нормы, и поэтому общий итог такой печальный.

— Наверное, твое ноу-хау какое-то хау-но, — четко услышал я шепот Харута.

— Чтобы не заниматься предположениями, думаю будет лучше спросить данных сотрудников, — высказал свое мнение Огивара-сан. — так будет объективнее.

— Уважаемый Огивара-сан, не могу с Вами согласиться в этом вопросе, — прервал я его. — Если быть совсем точным, то их объяснения будут носить скорее субъективное мнение, а для чистоты эксперимента нам требуется выявить проблему как раз объективно.

— И что же Вы предлагаете? — спросил начальник. Я заметил, что Харута со своими прихвостнями заметно напряглись.

— Так у нас же есть камеры видеонаблюдения на всей территории, — начал я, и сразу заметил улыбки на лицах моих оппонентов. Да, не случайно обзор именно их мест такой ограниченный, значит они эту фишку давно просекли.

— Мы же можем проверить записи? — поинтересовался я у Огивара-сан.

— Я могу это сделать с планшета, но данная процедура потребует значительное количество времени, я не вижу смысла держать здесь весь коллектив, — произнес он. Танаки-сан также кивнул, соглашаясь с Иори.

— Я думаю, что потребуется совсем немного времени, — опередив меня, в разговор встрял Харута. — Давайте мы загрузим и посмотрим, пусть все видят.

Харута при этом победоносно улыбался. Краем глаза я заметил, как закивали его шестерки, так как они были уверены, что записи ничего крамольного не покажут.

— Согласен, полностью согласен, — кивнул и я в ответ. — Тем более раз уже почти половина коллектива высказалась за, я думаю это должны увидеть все. Мы же семья, — загадочно улыбнулся я, глядя на Харута, который уже с сомнением пристально смотрел на меня.

— Загружаю, давайте посмотрим, — Оба начальника уставились на запись камер и воцарилась тишина, все смотрели только на них.

— Ну теперь-то всё понятно, — довольно резко произнес Танаки-сан. — Думаю итоги вашего соревнования требуют пересмотра. А пока, Огивара-сан сам доведет конечную информацию, раз все так явно. — Сказал босс и, развернувшись, ушел к себе в кабинет.

— Коллеги, — обратился ко всем присутствующим Огивара-сан, — Канэко-сан проявил себя сегодня с положительной стороны, равно как и предложил рабочий метод улучшения нашей работы, хочу публично его за это поблагодарить. Также хочу отметить, что данный метод мы будем теперь применять всегда. На этом я хочу с вами попрощаться до понедельника.

Группа моих оппонентов самая первая ломанулась к выходу на улицу, но резкий окрик руководителя заставил их остановиться. — А вас, Харута, и ваших товарищей, я попрошу остаться.

«Эх, Штирлиц никогда не был так близок к провалу, » — усмехнулся я про себя, вспомнив мемную фразу из отечественного фильма.

Не хочется думать, что-то чувство, что я сейчас испытываю, называется злорадством, но удовлетворение от сегодняшнего дня я точно испытал. Придя домой, я заключил Момо в объятия, и расцеловал ее шершавый носик. Она явно была в недоумении, но в глазах читалась радость, что я наконец дома, и мы идем гулять.

Глава 6

Утро началось с того, что Момо, свернувшись калачиком на моей груди, принялась храпеть так, будто тренировалась для чемпионата мира по имитации бензопилы. Я попытался пошевелиться, но ребра снова напомнили о себе тупой болью, а голова закружилась.

— Персик, — прошипел я, осторожно сталкивая её на пол. — Ты же не хочешь, чтобы твой хозяин умер от удушья в собственной постели?

Собака фыркнула, явно обидевшись, и гордо удалилась грызть очередную игрушку. Я потянулся за поводком, предвкушая спокойную утреннюю прогулку, но судьба, как всегда, приготовила сюрприз.

На лестничной площадке нас уже ждал очередной наш сосед, кажется, господин Танака — пенсионер с лицом, напоминающим сморщенный лимон, и выражением вечного недовольством ко всему живому. Он стоял, вцепившись в трость так, что костяшки пальцев побелели, словно мрамор. Его лицо, покрытое сеткой вздувшихся вен, пылало багровым румянцем, а и без того узкие глаза сузились до тонюсеньких щелочек, излучая лютую ненависть ко всему живому. Увидев Момо, он замер, словно перед ним возникла не бульдожка, а изрыгающий пламя и яд цербер.

— Э-эта… тварь! — выкрикнул он, и слюна брызнула из перекошенного рта. — Опять воняет псиной! Вы же знаете, что в доме нельзя держать собак! Вытравить бы вас отсюда!

Момо прижала уши, забившись за мои ноги, её дрожь передалась мне через поводок. Я ощутил, как горячая волна гнева подкатила к горлу, но сглотнул его, сделав шаг вперёд:

— Доброе утро, Танака-сан, — я поклонился, изображая учтивость. — Момо — не тварь, а совершенно мирное домашнее животное. И, кажется, её регистрация по месту жительства вас не касается.

— Не касается⁈ — он побагровел. — Она вчера обгадила мой коврик!

— Сомневаюсь. У неё вкус лучше, — я указал на коврик с надписью «Добро пожаловать» в стиле 80-х. Судя по его состоянию, он примерно тогда и был произведён. — Но, если хотите, могу подарить вам специальные пакеты. Для следующего раза.

Пока Момо обнюхивала коврик, я заметил, как дрожит трость в руках Танаки, будто в ней зажат не деревянный штырь, а живая гадюка. Его губы, синие от гипертонии и цистерны саке в молодости, шевелились беззвучно, словно он повторял заклинание уничтожения вселенной. Но, когда он хлопнул дверью, звук был не громовым ударом, а каким-то пустым. Как хлопок книгой, которую сто раз перечитывал в одиночестве.

Момо, довольная своей победой, гордо спустилась по ступенькам, оставив на том самом коврике очередной «подарок».

— Что, коврик пахнет нафталином и злобой, Момо? Пытаешься его освежить? — рассмеялся я, но все-таки убрал ее кучку в пакет, решив, что усугублять данную ситуацию не стоит.

У почтовых ящиков нас ждала вторая встреча — пожилая миссис, видимо тоже какая-то наша соседка. Её пальцы, похожие на скрюченные узловатые веточки, судорожно сжали пачку квитанций. И тут один из квиточков выскользнул из рук, как живой, и приземлился мне под ноги. Я наклонился за ним, чтобы помочь старушке. «Сато Кийоко, квартира семьдесят один» — значилось на листке.

— Пожалуйста, Сато-сан, — произнес я, протягивая ей ею потерю.

— Всё, э-эх, всё выпадает из рук, — её шёпот был похож на шелест высохших листьев. Внезапно она вздрогнула, заметив Момо, и лицо её преобразилось: морщинки вокруг глаз сложились в лучики, а губы дрогнули в улыбке, полной щемящей нежности.

— Ой, какая прелесть! Как зовут эту маленькую прекрасную радость?

— Момо. Она любит комплименты, — ответил я, пока собака кокетливо виляла подобием хвоста, понимая, что о ней сказали что-то очень хорошее.

— Ах, Момо, — женщина протянула руку, и бульдожка тут же перевернулась на спину, требуя почесать ей пузико. — У меня когда-то был пекинес.

Сато ненадолго замолчала, с умилением глядя на бульдожку.

— Золотце, — протянула она дрожащую ладонь, и Момо тут же ткнулась в неё мокрым носом. — Ты совсем как мой Хару.

После последней фразы голос женщины сорвался, став тоненьким, как паутинка. Она резко отвернулась, смахивая ладонью что-то со щеки, но я успел заметить блеск слезы.

— Спасибо за помощь, молодой человек. И берегите эту прелесть, это больше, чем друг.

Она исчезла в лифте, оставив меня гадать о причинах её внезапной грусти и столь нежного отношения к моей собаке.

Наконец-то мы на улице. Прекрасный солнечный день, лёгкий ветерок шелестел начинающими распускаться листьями деревьев и не давал перегреться под прямыми солнечными лучами. Момо, довольная прогулкой, уже бежала к уличному лотку с тайяки — пирожками в виде рыбок. Торговец, пожилой мужчина в заляпанном фартуке, махал половником, отгоняя её.

— Прочь, животное! Не для тебя готовлю!

— Она считает иначе, — я потянул поводок, но Момо устроила «мертвую хватку», уставившись на пирожки с видом голодного самурая. Пришлось купить два — один ей, один себе. Пирожок оказался начинён бобами, что Момо явно одобрила. Главное, чтобы её пузико своим дальнейшим поведением не заставило меня дома жалеть об этой мимолетной слабости.

Придя домой, я решил еще раз просмотреть все вещи, что мне достались в наследство от моего предшественника. В конечном счете, должен же я понимать, кто я по жизни и что из себя представляю. Пока мои знания о моей биографии напоминают карту материков времен Америго Веспуччи — одни белые пятна. Существовать по принципу ёжика в тумане — не мой профиль. В шкаф я залазить уже не стал, разбирая там вещи, я не наткнулся ни на что интересное. Остается прочее пространство, которого в моем микрокосме катастрофически мало. Момо видимо передалось мое рвение, и она также с удовольствием ходила за мной по пятам, больше мешая, нежели помогая.

— Милая, ну ляг пожалуйста, я же тебя сейчас раздавлю, — обратился я к ней. Мой ушастый колобок плюхнулся на попку и уставился на меня. Вид сверху был забавным, она напоминала инопланетного гостя из детского мультфильма. Кажется его звали Стич, и он был такой же как она — маленький демон разрушений. Ну хотя бы теперь Момо перестала мешаться под ногами, и я продолжил разговаривать с ней. Странно, но пока я к ней обращаюсь, она спокойно сидит на попе и внимает, следя за мной своими глазками навыкате.

— Итак, Персик, — продолжал я, чтобы она не пошла снова за мной, — Куда прежний я мог убрать свои личные вещи? Давай рассуждать. В квартире места практически нет, шкаф я уже осматривал, на кухне нормальный человек прятать ничего не будет, да и все шкафчики я осмотрел в первый день своего «приключения», когда искал, что поесть, так ведь? — я повернулся к Момо, хотя ответить она мне вряд ли бы смогла.

— Что же у нас остается? Столик с ноутом? Так там тоже пусто, пара полок с какими-то мелочами, ну не может же ничего не быть. Момо, ты в конце концов планируешь мне помогать? — в сердцах произнес я.

Булочка поднялась с пола, почесалась и полезла под диван. Промежуток между ним и полом был гораздо уже, чем ее голова, и залезть туда она не могла. Чистотой там тоже и не пахло, потому что Момо начала чихать не переставая. После десятого чиха она подошла ко мне, снова плюхнулась на пятую точку и пристально уставилась на меня. Её глазки навыкате пронзительно буравили меня, как будто хотели что-то мне сказать.

— Твою же мать, — хлопнул я себя по лбу. — И правда, девочка моя, как я не мог сразу догадаться, под диваном я еще не смотрел.

Отодвинув мохнатую булочку в сторону, я на карачках полез под диван. Изначально я повторил судьбу своей бульдожки, расчихавшись так, что меня должны были услышать все мои соседи. С краю не было ничего, кроме толстого слоя пыли и клубов из черной шерсти (чьей интересно?). Но посветив телефоном, вдали я увидел картонную коробку, задвинутую почти к стене.

Решив, что негоже убираться частями, я сначала взял мокрую тряпку и принялся уничтожать бардак на отдельной выделенной мне территории. Судя по толщине пылевого покрова (даже не знаю, было ли раньше такое выражение или я его первооткрыватель?) сюда очень давно никто не заглядывал.

— Бинго, девочка моя, — произнес я, обращаясь к Момо, и целуя ее шершавый носик. — Благодаря тебе мы сейчас возможно многое узнаем.

Достав коробку, я поставил ее на стол, и незамедлительно открыл. Мне крайне важно узнать больше о себе, тогда мне будет проще понимать, как выстраивать свое дальнейшее будущее. В коробке оказались пара фотоальбомов, несколько конвертов с какими-то бумагами, ежедневник, непонятные документы в файле. На самом дне коробки лежал конверт из крафт-бумаги большого формата, с которого я и решил начать. И каково же было мое удивление, когда из него я извлек диплом на мое имя. Университет Цукуба, бакалавр, направление социальные науки и управление.

— Персик, раз уж ты меня знаешь очень давно, — снова обратился я к собаке, которая сидела сейчас рядом с мной на диване, — объясни мне, а какого лешего я после окончания вуза забыл на каком-то складе в должности старшего помощника младшего дворника?

— Вуф, — ответила мне Момо, и плюхнулась рядом со мной.

— Очень информативно, спасибо за разъяснения, — улыбнулся я, и почесал ей пузико.

Надо спросить об этом кого-то, кто меня знал. Единственный, кто приходит мне на ум, это наш домоправитель. Когда я его видел последний раз (в моем случае так вообще первый раз в жизни), он обмолвился о том, что знал мою семью. Определенно, стоит с ним пообщаться, кажется, он давал мне свой номер телефона. Но сначала посмотрим, что еще у нас есть.

В файле лежали разные грамоты и благодарности за весь период моего обучения — я так понял, мой предшественник был на очень хорошем счету во всех учебных заведениях, где находился, да и был достаточно разносторонне развитым человеком. Что с тобой стало, Джун?

Фотоальбомы мало что дали мне, стандартный набор фотографий от киндера в подгузнике до парня в мантии (видимо на получении диплома). Было несколько снимков в кругу семьи, как я понял, и снова попалась фотография девушки, которую я уже раньше видел на ноутбуке. Надо связаться с Накамора-сан, возможно он прольет свет на всю эту странную ситуацию.

Сказано — сделано, решив не откладывать данный вопрос в долгий ящик, я немедленно набрал номер моего домоправителя. После нескольких гудков трубку сняли.

— Добрый день, Джун, — спокойным голосом ответил домоправитель.

— Добрый день, Накамора-сан, простите что я Вас побеспокоил, но есть вопрос, ответ на который сможете дать только Вы, — протараторил я в трубку, как будто боясь, что собеседник нажмёт отбой раньше, чем я все ему скажу.

— Ничего страшного, говори, что случилось, — тем же спокойным тоном ответил он.

— Это не совсем телефонный разговор, я думаю, — потихоньку начал я гнуть свою линию, — если Вас не затруднит, то я бы попросил Вас встретиться со мной. Конечно, в удобное для Вас время, — снова зачастил я.

— Не переживай, на сегодня у меня нет никаких планов, а значит и отвлекаться не от чего, — немного грустно рассмеялся мне в ответ Хироси. — Квартира номер одиннадцать. Буду рад тебя увидеть через час.

— Отлично, спасибо, буду как штык, — ответил ему я.

— Как что, прости? — переспросил Накамора-сан.

— Э-э-э, в общем буду как сказали, — замялся я и повесил трубку. Надо избавляться от подобных привычных в прошлой жизни выражений, иначе постоянно будут возникать лишние вопросы.

Пока у меня есть лишний час до встречи с человеком, который возможно многое сможет мне рассказать, я, пожалуй, схожу в магазин. Не могу я приходить в гости с пустыми руками, что хочешь со мной делай, национальные традиции. Пока не знаю, насколько они уместны здесь, но хуже точно не будет. Посмотрев в смартфоне, где поблизости продаются вкусняшки к чаю, я бегом вылетел из квартиры.

Зная себя, я понимал, что мне срочно надо себя чем-нибудь занять, иначе томительное ожидание накроет меня с головой. Маршрут туда-обратно и выбор подходящего тортика занял как раз сорок пять минут, еще десять я потратил на почесывание пузика своего зверя, который не мог понять, почему я ушел, не взяв его с собой.

За пять минут до назначенного времени, я стоял напротив двери с номером одиннадцать, и ждал. Никогда не отличался пунктуальностью, всегда приходил раньше. Если верить психологам, так поступают люди, которые не уверены, что их дождутся.

Но стоило мне поднести руку к звонку, как дверь сама открылась, и на пороге меня встречал Накамора-сан. Он был одет в тот самый костюм, в котором он приходил забирать меня. Либо он сам только пришел, либо куда-то собирался, но ради моего вопроса он решил это отложить. Что ж, постараюсь не задерживать его сверх необходимого.

— Джун, я Вас ждал, проходите, — проговорил он, — разувайтесь и идите в комнату.

Просить дважды меня не пришлось, я оперативно разулся и пошел вслед за ним. В комнате уже был сервирован столик с двумя чайными парами. Мой тортик оказался весьма кстати, чему я внутренне порадовался. Мы сели, разлили чай по чашкам и ненадолго воцарилась тишина. Я не знал, как начать наш диалог, слишком много вопросов крутилось в моей голове.

— Итак, Джун, о чем ты хотел со мной поговорить? — первым начал Хироси, чем облегчил мне первый шаг.

— Уважаемый Накамора-сан, когда Вы забирали меня из больницы, сказали, что знали моих родителей, — осторожно, подбирая каждое слово, спросил я. — Я, как Вы уже знаете, вследствие травмы головы не помню части событий. — Сказав это, я снова задумался. Сложно выбрать с чего начать и что сказать дальше, но решив про себя, что нечего тянуть кота за одно место, продолжил: — Я в принципе ничего не помню о том, что было до того момента, как я оказался в лечебнице.

— Я правильно понял, что ты забыл, что случилось с твоими родителями? — удивленно вскинув брови, пробормотал он.

— Сказать по-честному, я вообще ничего не знаю о себе, равно как и о родителях, да и всей своей жизни, не считая последних нескольких дней. Вообще ничего, — решил полностью раскрыться я.

— Я до последнего был уверен, что-либо это твоя очередная шутка, либо всё не так страшно, как прозвучало изначально, — тихо проговорил он. — Но правда оказывается именно такой.

— Увы, Накамора-сан, я не шучу, да и в принципе не понимаю, как над такими вещами можно смеяться, — в сердцах бросил я. — Поймите, я ничего не помню и не знаю, слышу, как про меня говорят, а я даже не представляю, правда это или глупая выдумка, чтобы посмеяться надо мной.

Естественно, я не стал ему рассказывать, что моя память ограничена только настоящей жизнью, которую помню хорошо. Не стоит пока никому знать всей правды — после того, как узнал, что лучший друг бывшего Джуна — неадекватный Харута, я не знаю, кому могу доверять.

— Тогда слушай, Джун, — начал свой рассказ Накамота-сан, — вряд ли история тебе понравится, но ты должен её услышать. Да, я действительно знал твоих родителей, причем очень хорошо. Они были хорошими людьми. Твоего отца я знал еще с тех пор, как мы оба были детьми. Дома наших с ним родителей были по соседству, потому и мы со временем стали не разлей вода. Вместе приехали покорять город из нашей деревни, оба поступили в университет. Правда его больше увлекала математика, физика, кибернетика, а меня интересовала экономика. Как раз во время учебы наши пути с ним и разошлись. Встретились мы уже спустя несколько лет, когда он уже женился на твоей матери. Она была его сокурсница, история их знакомства сама по себе достойна отдельного рассказа, но я думаю, ты сейчас хочешь услышать главное. Так вот, когда я увидел твоих родителей, держащихся за руки — понял, что искренние чувства не чужды даже таким прожжённым ученым, какими они были. Понимали друг друга с полуслова, и не отрывали друг от друга глаз. Это было чудесно. Они рассказали мне, что еще в вузе их заметили после каких-то там опубликованных ими работ, и позвали вчерашних студентов не куда-нибудь, а в корпорацию Vallen. Представь себе, насколько они были счастливы. Работа мечты сама постучала к ним в двери.

— Так они работали в Vallen? — спросил я, удивлённо вскинув брови.

— Да, Джун, причем их исследования высоко ценились. Как говорил твой отец, для их разработок ничего не жалели. Твои родители были рады таким возможностям, правда очень переживали, что мало могут уделять времени тебе. Но зато говорили, что у их маленького сынишки будет всё. Да и ты был достойным человеком — постоянно побеждал в школьных олимпиадах, учителя не могли на тебя нарадоваться. А потом поступил в университет Цукуба, который с отличием закончил. Твои родители были так счастливы — отец позвонил мне тогда, хотел поделиться своей гордостью. Жаль, что эта радость была недолгой.

— Недолгой? — переспросил я. — Что случилось?

— Не торопи меня пожалуйста, Джун, — грустно произнес Накамора-сан. — Мне тяжело вспоминать всю эту историю, хотя уже и прошел год.

— Извините меня, Накамора-сан, пожалуйста, продолжайте, — выдавил я из себя, хотя мне очень хотелось ускорить его бесконечный монолог.

Честно говоря, я головой понимал, что данная история меня касается лишь отчасти. Я в первую очередь хотел выяснить все пробелы в моей жизни, чтобы на их основе построить свою дальнейшую жизнь. И явно не думал, что история окажется настолько сложной и грустной.

Эти мысли заставили меня получше присмотреться к моему собеседнику. Когда я видел его впервые, это был крепкий человек с волевым взглядом, которому с легкостью можно было дать не более пятидесяти. Сейчас же передо мной сидел старик с потухшим взором, с лицом, на котором прорезались морщины. И только сейчас я заметил, как трясется его рука с чашкой чая. Он искренне переживал. И этот рассказ заставил его снова вернуться в те дни, в те печальные воспоминания.

— Он позвонил мне в первой половине дня, очень радовался за тебя. И хотел поделиться этой радостью со мной, — Накамора снова остановился и глубоко вздохнул. — Хотя только потом я понял, что новость хоть и была радостной, но тон голоса твоего отца не соответствовал тому, что он говорил.

— Почему Вы так решили? — решил поинтересоваться я.

— Я его слишком долго и хорошо знал, было очевидно, что его что-то очень сильно тревожит в этот момент. Но тогда я не придал этому особого значения. Всё-таки он был уже достаточно видным ученым, может что-то в работе пошло не так. Он одно время пытался объяснить мне, чем он занимается, но я был слишком далек от этого.

— То есть цель его работы Вам неизвестна? — снова прервал я домоправителя. Не скажу, что мне это было важно, всё-таки разговор сейчас шёл о, по сути, чужих людях, но сама история начинала казаться мне подозрительной.

— Как я уже сказал, смысл его исследований я не понимал, потому дополнительно не интересовался. А позже он и сам прекратил пытаться мне всё объяснить. Рядом с ним была твоя мать, вот кто понимал его с полуслова. Мне порой казалось, что они научились разговаривать телепатически, — усмехнулся Накамора, но улыбка сразу же сошла с его лица. — Да, только она его так понимала. Какой же всё-таки замечательной они были парой.

— Что же в итоге случилось, Накамора-сан? — нетерпеливо произнес я, постоянные лирические отступления начали конкретно утомлять. — Я так понимаю, эта история не будет со счастливым концом, но я должен её узнать.

— Да, малыш Джун, — с теплотой произнес он. — И я её сейчас тебе поведаю. Вот мы и подошли к самому главному, и одновременно печальному.

— Я Вас слушаю, — сказал я. — Очень хочу узнать правду.

— И должен, и узнаешь, — продолжал он. — В этот же день он позвонил мне, где-то в обед, если мне не изменяет память. Судя по голосу, он был очень взволнован. Спросил, где я нахожусь, и услышав, что я дома, попросил дождаться его. Где-то через час он буквально вломился ко мне в квартиру. Я думаю, если бы я заранее не открыл входную дверь — он бы её вышиб. Твой отец был очень возбужден, слова срывались на крик, и понять, что случилось я так и не смог. Он что-то говорил про будущее, про твою судьбу, и про то, что он не мог поступить иначе. Когда я предложил ему свою помощь, он вдруг усмехнулся и сказал, что мужчина должен сам отвечать за свои поступки. Уходя, он попросил присмотреть за тобой в случае необходимости.

— Он так и не объяснил, что случилось? — с волнением спросил я. — Вы не пытались его остановить?

— Остановить твоего отца всегда было сложно. Такой он был целеустремленный человек. если что решил, то выполнит любой ценой. — глаза Накамора подозрительно заблестели, а голос задрожал. — Был.

Домоправитель быстро взял себя в руки, протер глаза и, собравшись с силами, продолжил:

— Он не дал себя остановить, но перед уходом отдал мне свой портфель, взяв с меня слово, что я позабочусь о тебе и передам тебе его в случае форс-мажора. Когда я уже не на шутку забеспокоился, он обнял меня и добавил, что всё будет хорошо, и вероятнее всего он сам заберет свой портфель вечером. Я хотел вызвать полицию, но твой отец уверил меня, что это всего лишь временные трудности, и ушел. Это был последний раз, когда я его видел живым.

— Когда это было, Накамора-сан? — уточнил я у него.

— В день получения тобой диплома, чуть меньше года назад. В один день была и радость, и горе. Поздно вечером по новостям я узнал, что твои родители разбились на машине.

— Накамора-сан, а Вам не показалось, что это совпадение какое-то странное? — решился спросить я у него. — В тот же день, когда мой отец почувствовал угрозу он разбивается на машине.

— Естественно показалось, но полиция даже слышать не хотела мои доводы, — с грустью проговорил он. — С их слов версия о неисправности тормозной системы полностью подтвердилась. Я бы возможно тоже поверил в это, если бы не еще одно совпадение.

— Какое же? — я опять встрял в его монолог.

Его манера говорить меня уже порядком достала, приходилось постоянно подталкивать его, торопить. Понимаю его чувства, но, если он продолжит рассказывать в таком же темпе, боюсь под конец я по возрасту приближусь к своему отцу.

— Ваш дом сгорел тем же вечером, пожарные сказали случайность, короткое замыкание, но во всей этой истории слишком много таких «случайностей», ты не находишь? — Накамора-сан впервые за весь разговор обратился ко мне. — Я правда обращался во все службы для дополнительного расследования этих инцидентов, но везде получал отказ. Хотя, что удивляться, корпорация Vallen одна из крупнейших в нашей стране. Борьба с ними сродни битве Давида с Голиафом.

— Так ведь в том столкновении победил как раз Давид, — я усмехнулся в ответ. — Или я что-то путаю?

— Верно, Джун, вот только в реальном мире всё бывает несколько иначе, — грустно проговорил он. — И побеждает всегда Голиаф. А таких великанов, как Vallen еще поискать.

— Правильно я понял, что мои родители погибли, и не осталось никаких следов, вещей, вообще ничего? — уточнил я. Эта история из просто странной стала весьма и весьма подозрительной.

— Верно, — кивнул он, — Всё что осталось, это мой рассказ и этот портфель.

— Подождите, — произнес я, задумавшись. — А почему Вы не отдали мне его раньше? Если я правильно понял, то трагедия произошла почти год назад?

— Совершенно верно, вот только я считал, да и сейчас считаю, что в тот момент тебе было не до этого. Ты очень тяжело перенес утрату, и хорошо, что не пошел по пути самоуничтожения. Я боялся, что ты или начнешь употреблять запрещенные препараты, или попадешь в дурную компанию. Этого не произошло, но ты замкнулся в себе. И только сейчас, после твоей травмы, ты похож на того парня, что я знал раньше.

«Интересно, сильно бы он удивился, если бы узнал, что тот парень отсутствует по необъяснимым причинам», — подумал я. И, судя по тому, что я увидел за эти несколько дней, мозг у него отсутствовал всё это время после случившегося. Словно и не было всех побед, достижений и «красного» диплома. Ладно, как говорится, назвался груздем — полезай в кузов. Вся эта история противно пахнет, но раз меня она напрямую касается, надо разобраться.

— Вот такая история, — устало вздохнул Накамори. — можешь спрашивать, если у тебя остались вопросы.

— Своим рассказом Вы выбили почву у меня из-под ног, — признался я. — Если позволите, мне сейчас лучше побыть одному. Я надеюсь, мы сможем позднее встретиться с Вами еще раз?

— Конечно, Джун, — закивал он, — в любое время можешь мне звонить. Ну а где меня найти ты тоже теперь выучил. Я крайне редко покидаю свою квартиру, ну или во всяком случае отнюдь не часто покидаю пределы дома. Вот тот портфель, о котором я говорил, забирай, теперь он твой. Надеюсь, тебе это хоть чем-то поможет.

Глава 7

Наскоро попрощавшись с управдомом, я пулей влетел в свою квартиру. Так торопился, что чуть не споткнулся о Момо, которая радостно побежала мне навстречу.

— Девочка моя, ну что ты так и лезешь под ноги, — пожурил её я, и потрепал за ухом. Она сразу же заняла свою любимую позу — сидя на жопке на полу и подняв голову, смотрела на меня снизу вверх. Возникала ассоциация о кучке с глазами, помнится, в популярных мессенджерах есть подобный смайл.

Присев на диван, я положил перед собой портфель и задумался. Что же может в нем быть? Что именно отец хотел спрятать от корпорации? Странная история, рассказанная Накамора, не выходила у меня из головы. Ладно, не будем увлекаться философией, откроем и посмотрим.

Внутри портфеля я нашел толстый блокнот с записями, очевидно написанный отцом. Полистав его, я понял, что его содержание для меня загадка. Множество формул, смысл которых был мне неясен, ряд описаний, но опять же привязанных к расчетам. И никакой записки-расшифровки. Видимо родители не думали, что придется в спешном порядке прятать эти записи. В противном случае они должны были написать какую-нибудь пояснительную записку.

Там же лежала пачка фотографий, на которых были как групповые снимки людей в халатах, так и фото странных объектов и приборов. Скажу одно, на всех фотографиях встречалась символика компании Vallen. Значит верно, что мои родители работали на корпорацию. Больше в портфеле ничего не было, но как так? Неужели из-за этих записей погибли мои родители?

Со слов домоправителя, до последнего дня моя семья была счастлива работать в компании. Решив еще раз перепроверить портфель, я принялся прощупывать его стенки, и во внутреннем кармане я нащупал небольшой предмет. Нечто плоское и округлое. Причём этот предмет был даже не в кармане, а в подкладке. Заглянув получше, я увидел в самом кармане аккуратный разрез, причем он не походил на случайную дырку. Значит отец сознательно спрятал сюда этот предмет. После недолгих манипуляций я достал из сумки часы. Обычные традиционные карманные часы, порядка четырёх сантиметров в диаметре, ничего необычного, кроме самого циферблата. Помимо обычных обозначений циферблата рядом с каждой из цифр были неизвестные символы. И само стекло было странным, будто между ним и циферблатом есть еще какой-то прозрачный экран. В остальном — часы как часы.

— Булочка, — обратился я к Момо, — ты хоть что-нибудь понимаешь?

Зверюга повернула мордочку в мою сторону и облизнулась.

— Эх, Персик, помощи от тебя с твой хвост, — усмехнулся я и откинулся на диване. Надеялся, что сегодняшняя встреча даст ответы, а по итогу стало еще больше вопросов. Надо пойти проветриться, может голова начнёт лучше работать.

— Момо, пойдем гулять? — стоило мне сказать эти слова, и бульдожка уже радостно поскакала в сторону двери, прихватив по пути зубами поводок. — Значит ты тоже за.

Выходя из дома, я сунул себе в карман найденные часы — пока собака будет бегать, изучу их получше при ярком солнечном свете.

Когда мы вышли на улицу, яркий солнечный свет куда-то запропастился. Небо довольно шустро затянуло свинцовыми тучами, но дождя пока не было. Добравшись до вольера, я отпустил мою напарницу гулять, а сам расположился на скамейке и принялся разглядывать своё не особо-то богатое наследство. Были бы они хотя бы золотые, то можно поправить своё материальное положение, но это не тот случай, просто часы. Так ничего не добившись от своей находки, я снова убрал их в карман, грустно вздохнув. Момо тем временем, вволю набегавшись по вольеру, стала мягко намекать что пора идти домой, натягивая поводок.

— Что, всё? — с улыбкой спросил я, и направился к выходу из парка, на территории которого и была собачья площадка.

Собака вовсю интересовалась окрестностями, но тут её внимание привлек листок, упавший с дерева. Возможно его форма и цвет ей о чём-то напомнили. Легкий ветерок то плавно поднимал его вверх, то снова отпускал на землю. Персик, решив, что это новая игрушка, догоняла его и пыталась схватить, но легкий бриз, который, по-видимому, и пригнал эти тучи, будто специально не давал ей этого. Я не стал её отвлекать от этого процесса, всё равно пока направление ветра и дороги домой совпадало. Второй рукой в кармане я теребил часы, которые уже нагрелись от тепла моей руки.

Тут резкий порыв бросил листок за край тротуара, и Момо также быстро рванула за ним. От рывка поводка я машинально нажал на кнопку часов. В кармане отчетливо щелкнуло. Воздух словно дрогнул, странное ощущение возникло внутри, но ничего не изменилось. Начал потихоньку накрапывать слабый моросящий дождь, но я решил прикупить пирожков у стоящего неподалеку уличного торговца. Бульдожка неспокойно стояла рядом, пристально наблюдая, чтобы её листочек никуда не убежал. Рассчитавшись и спрятав пирожки в карман, я собрался домой.

С неба уже вовсю пошёл дождь, быстро переходя в сплошной ливень. Листок, так заинтересовавший Момо, струи дождя прибили к земле, а ручей, быстро появившийся на тротуаре, понес его в канализационную решетку. Собака снова резко дернула поводок, и намокшая рулетка выскользнула из мокрой руки. Бульдожка, почувствовав свободу и видимо решив, что я не против этой её охоты, рванула вслед за новой игрушкой на проезжую часть.

— Стой, — что есть силы крикнул я, когда увидел, что по дороге с хорошей скоростью несётся красный грузовик.

Не думая ни секунды, я рванул вслед за ней на проезжую часть, подхватив Момо на руки. Грузовик быстро приближался, водитель, жующий за рулем пирожок, только сейчас заметил препятствие, но остановится он уже физически не мог, а я замер в ступоре, глядя, как он приближается. Скрип тормозов раздался буквально над ухом, когда бампер автомобиля был буквально в полуметре у меня.

Дождь застыл в воздухе, превратившись в хрустальный частокол. Звуки города исчезли, будто выключили гигантский динамик. Даже ветер словно умер — волосы замерли в неестественном изгибе, как ледяные сосульки. Меня накрыла темнота, и я почувствовал, как воздух снова дрогнул, словно невидимый колокол.

Темнота рассеялась, я проморгался и увидел, что стою в парке, на поводке Момо старается схватить неуловимый листок, а второй рукой я судорожно сжимаю часы.

— Персик, — я схватил бульдожку и начал радостно целовать, прижав к себе. — Миленькая, с тобой всё в порядке! — слезы сами покатились из моих глаз.

Бедная девочка, она удивленно смотрела на меня, не понимая, что происходит. проходящие мимо люди удивленно смотрели, как я с мокрыми глазами обнимаю собаку, а она слизывает с моего лица солёные капли, которые начинают смешиваться с участившимися каплями дождя.

— Что происходит, Момо? — задал я вопрос, на который она, увы, не смогла ничего ответить. Её снова привлекал тот злополучный листок, но теперь моя рука твердо сжимала поводок. Я извлек из кармана часы, и увидел, что сквозь циферблат проступила надпись: «Откат системы. Осталось двадцать три часа пятьдесят восемь минут» и таймер продолжал отсчитывать время в обратную сторону.

Дождь постепенно усиливался, и я поспешил домой, решив там в тишине поразмыслить о произошедшем. Внезапно дождь разыгрался в полную силу, ударив в горячий асфальт стремительным потоком, я взял Персика на руки. Пока стоял под проливным дождём на пешеходном переходе, мимо меня проехал красный грузовик, за рулем которого водитель с аппетитом поглощал пирожок.

Прибежав домой, я сидел на диване и крепко сжимал часы в руке. Таймер отката неумолимо отсчитывал остаток времени. Осталось чуть больше двадцати трех часов. Вот только непонятно до чего? Что сейчас было? Что за способность дают эти с виду довольно обычные часы? Откат на несколько минут, возможность начерно прожить несколько мгновений жизни? Сколько прошло времени с момента случайного нажатия в кармане — три? Четыре? Ну максимум пять минут. Причем после всё вернулось к начальному моменту. И это ты, отец, решил спрятать от Корпорации?

Дождь яростно барабанил по окну и отливу, превращая город за стеклом в размытую акварель. Момо, свернувшись калачиком у моих ног, тихо посапывала, но ее уши подрагивали, словно даже во сне она ловила отголоски моего беспокойства.

— Что ты за штука? — прошептал я, проводя пальцем по стеклу циферблата.

— Ладно, — я встал, засунув часы в карман. — Момо, пора брать инициативу в свои лапы.

Но спать не хотелось. Каждый раз, закрывая глаза, я снова видел грузовик, летящий на меня. Слышал скрежет тормозов, который обрывался щелчком часов. Тело помнило удар, которого не было. В итоге я просто провалился в сон как в пропасть. Слава Богу, в этот раз никаких сновидений не было.

Наступило утро, и солнце, пробивающееся сквозь шторы, казалось насмешкой. Момо, как всегда, устроила утренний спектакль: упала с дивана, чихнула в миску с водой и теперь гордо восседала попой на поводке, ожидая прогулки.

— Ты точно собака? — спросил я, натягивая кроссовки. — Или ты как раз следующая реинкарнация Джуна?

Она фыркнула, будто обидевшись, но у лифта уже вертела хвостом, принюхиваясь к запаху соседских готовящихся завтраков. На лестничной площадке стоял Танака-сан, тыкавший тростью в стену, словно проверяя ее на прочность.

— Опять эта тварь! — буркнул он, но на этот раз его голос дрожал. Взгляд скользнул по мне, но был каким-то затуманенным, как будто мыслями он был где-то еще.

— Доброе утро, — я нарочито громко поздоровался, замечая, как он вздрагивает. — Прекрасная погода для прогулки, правда?

Он промычал что-то невнятное и поспешно скрылся в своей квартире. Странно. Обычно он не сдавался так быстро.

Момо носилась за голубями, а я сидел на скамейке, разглядывая часы.

— Попробовать еще раз? — пробормотал я, нажимая на боковую кнопку. Ничего. Лишь легкая вибрация, словно устройство заряжалось. Таймер неумолимо отсчитывал минуты, видимо пока мне остается только ждать. Осуществив утренний променад, можно и вернутся домой.

Из-за поднимающихся от нагретого асфальта испарений, смешавшихся с выхлопными газами, воздух наполнился утренней дымкой, окутавшей город мягким саваном. Я сидел на кухне, крутя часы в руках, пока Момо методично слизывала остатки консервов со дня миски и своей морды. Её язык шлепал о миску с таким усердием, что я сам проголодался.

— Ну что, Персик, — я постучал ногтем по стеклу циферблата, — как думаешь, это работает только на откат? Или тут есть другие функции?

Собака подняла голову, уставившись на часы выпученными глазами. Потом чихнула, обдав меня каплями слюны.

— Спасибо за экспертное мнение, — вздохнул я, вытирая лицо рукавом.

Таймер показывал порядка пятнадцати часов ожидания. Я задумался. Интересно, а отец пользовался ими? Возможно, он чувствовал то же самое — этот зуд под кожей, смесь страха и азарта, когда держишь в руках нечто большее, чем можешь понять.

На улице послышался тонкий собачий лай — старушка из соседней квартиры выгуливала своего шпица. Момо, услышав лай, метнулась к окну и врезалась лбом в стекло.

— Аккуратнее, милая, — засмеялся я, гладя её за ухом. — Сейчас позавтракаем и тоже пойдем гулять.

Пока она доедала щедрую добавку, я разложил на столе отцовские записи. Формулы переплетались с рисунками — спирали ДНК, схемы кристаллов, странные графики, напоминающие кардиограмму. На полях мелькали пометки: «Нестабильность поля на отметке 37%», «Частота использования изменяет результат».

— Частота использования? — я прищурился, вспоминая вчерашний откат. Может, часы меняют свои настройки по мере использования?

Момо, вылизав свою тарелку, уселась перед холодильником и начала царапать дверцу.

— На что-то намекаешь? — пробормотал я. — Пытаешься сказать, что там спрятана еда? А может с тебя пока хватит?

Вскрытие холодильника не дало результата — ничего нового в холодильнике не появилось. Зато в морозилке нашёлся пакет с креветками, о существовании которого я и не предполагал. Странно, что я не заглянул сюда раньше.

— Да ты настоящий исследователь! — восхищённо потрепал я Момо за ухом. Она гордо выпятила грудь, будто только что расшифровала древний манускрипт.

Пока креветки размораживались, я устроился на полу с блокнотом. Солнечный зайчик, пробившийся сквозь облака, медленно полз по страницам, подсвечивая строку: «Временная петля — не ловушка, а инструмент».

— Инструмент? — я приложил часы к уху, слушая их тиканье. Что отец этим хотел сказать?

Момо, уловив изменение в моём дыхании, подползла и ткнулась носом в блокнот. Её шершавый нос уткнулся прямо в записи.

— Спасибо, мой волосатый помощник, — я аккуратно отодвинул записи от неё. — Но ясности ты не добавила.

К полудню последние тучи и дымка рассеялись, и я решил провести полевые испытания. На детской площадке Момо с упоением гонялась за голубями, а я, притворяясь занятым телефоном, раз за разом нажимал кнопку часов. Ничего. Лишь едва уловимая вибрация, словно пришла СМС-ка.

— Видимо тебе требуется время на подзарядку? — я повертел часы перед глазами.

При своей похожести на обычный хронометр, из всех кнопок только та, что я нажал была активной, всё остальное — нерабочая декорация. Момо, поймав воронье перо, гордо принесла его мне в зубах.

— Спасибо за подарок, — я воткнул перо за ухо, чувствуя себя идиотом. — Надеюсь сама ворона при этом не пострадала?

Возвращаясь домой, я заметил, что старик Танака следит за мной из-за шторы. Его тень замерла в оконном проёме, неестественно прямая, будто манекен.

— Не волнуйся, — шепнул я Момо. — Просто местный сумасшедший.

Но, когда я обернулся в следующий раз, его фигуры уже не было.

Солнце светило с таким усердием, будто пыталось компенсировать вчерашний потоп. Я сидел на кухне, тыкая вилкой в яичницу, которая старательно напоминала карту неизвестного континента. Момо, устроившись под столом, методично вылизывала лапу — видимо, готовилась к роли главного критика моего кулинарного перформанса.

— Вот, — я протянул ей кусочек подгоревшего белка. — Гастрономический шедевр «Омлет по-царски», правда отдает нотками копчёной сковородки.

Она флегматично проглотила угощение и ткнулась мордой мне в колено, явно намекая на второе блюдо. Часы на столе медленно тикали с издевательским равнодушием. Таймер показывал порядка десяти часов, словно насмехаясь над моими попытками понять их логику. Я поймал себя на том, что разговариваю с механизмом:

— Ладно, папин прощальный подарок, либо ты расскажешь мне про свои тайны, либо я начну тебя разбирать на составляющие.

В ответ лишь мерцание надписи «Откат системы» и цифры таймера обратного отсчёта. Момо чихнула в знак солидарности.

Не найдя себе лучше занятия, я решил посвятить последний вечер выходного дня прогулке и размышлениям.

Момо носилась по лужайке, снося всё на пути. Её стиль бега напоминал пьяного кабанчика — стремительно, хаотично и с обязательным попаданием в лужу. Я уселся на скамейку, доставая блокнот с отцовскими формулами.

— Послушай, — обратился я к собаке, тыча пальцем в записи. — Почему не писать всё человеческим языком? Или уж как вариант написать инструкцию по использованию этого странного гаджета?

Она в ответ поймала собственную тень и начала с ней бороться. Судя по всему, это была эпичная битва века — бульдожка против силуэта, который упорно не хотел отдавать ей право на первенство.

В очередной раз нажав на кнопку, часы в кармане слегка завибрировали. На циферблате всплыло: «Откат системы, осталось три часа пятнадцать минут».

— О, смотри-ка! — я ткнул Момо в бок. — Совсем скоро можно будет продолжить наш эксперимент. Теперь ты официально ассистентка в моих безумных экспериментах. Зарплата — дополнительные поглаживания за ухом.

Она посмотрела на меня гордым взглядом, будто говорила: «Я и так здесь главный научный сотрудник».

Нет ничего хуже ожидания, тем более что я поймал себя на мысли, что каждые пять минут смотрю на свой хронометр. Между тем, последние пару дней и связанные с ним переживания, чего только стоит случай с грузовиком, порядком вымотали меня.

Некстати вспомнилось, что завтра меня ждет очередной рабочий день, а раз я твердо решил выбраться из той ямы, в которой сидел последний год мой предшественник, мне потребуется работать больше и лучше остальных моих коллег. И не все мои «собратья» рады метаморфозе, происходящей с их недотёпой Джуном. Чего только стоит оппозиция в лице Харуто с его приспешниками.

Решено, отложу испытания моего чудо-прибора до завтра, со свежей головой вероятность разгадать все его тайны шансы будут выше. Поздно вечером дождь снова вернулся и начал громко стучать по отливу окна. Я лежал, уставившись в потолок, пока Момо храпела, свернувшись калачиком на моих ногах. Её лапа дёргалась — наверное, во сне она снова гналась за тем злополучным листком. Этот пример оказался заразителен и, положив часы на прикроватную тумбочку, я сразу задремал под её храп.

Глава 8

Утро приветствовало меня мерзким звуком будильника, но стоило мне оторвать голову от подушки, как первым делом я проверил часы. Экран с отсчетом времени отката пропал, теперь они выглядели как в тот момент, когда я их впервые нашел. Обычные карманные часы с хронометром. Ну хотя бы внимания не привлекают. С трудом отогнал от себя желание проверить прямо сейчас их работу. Если я прав, то их функционал гораздо выше того, чтобы тестировать их на готовке завтрака.

Момо, жалобно поскуливая, уже совала свой шершавый носик мне в лицо, тонко намекая что пора вставать и неплохо было бы покушать. Позавтракав на скорую руку и покормив заодно Персика, я сорвался на работу.

Но утро первого рабочего дня этой недели было омрачено неприятной новостью. Мой складской сканер не подавал признаков жизни, что бы я не делал. Помучавшись с четверть часа над попытками повлиять на него, я вынужден был обратиться к Огивара-сан.

Он вызвонил сразу же представителя сервисной службы, но его вердикт был неутешителен — сканер мертв. Явных признаков преднамеренной порчи оборудования я своим непритязательным взглядом не заметил, но я и не профессионал.

— Боюсь, что я не смогу его починить, — проговорил сервисмен после дотошного осмотра и пожал плечами. — Мы их отправляем производителю для проведения гарантийного ремонта, но не в этом случае.

— Что значит не в этом случае? — уточнил, насторожившись, Огивара. — не совсем Вас понял.

— Да всё очень просто, — устало вздохнув, сказал ремонтник. — Данный сканер не пройдет по гарантии, это я сразу могу сказать.

— Откуда такая уверенность? — влез я в разговор, а сердце уже учащённо забилось, чувствуя какой-то подвох. — В пятницу я отработал без каких-либо нареканий, а сегодня с самого утра он никак не реагирует.

— Дело в том, что для обращения по гарантии обязательным условием является отсутствие следов самостоятельного ремонта, равно как и проникновения в устройство, — сказал мастер и демонстративно повернул сканер задней частью к нам. — А здесь сорвана пломба. Видите?

И действительно, теперь я заметил, что она нарушена. Но могу поклясться, в пятницу такого не было.

— Более того, вот здесь есть индикаторная метка, которая показывает, было ли взаимодействие с водой или нет. По умолчанию она белая, а если она краснеет — значит аппарат был в воде. И какого она цвета сейчас?

— Красного, — почти хором произнесли я и Огивара.

— Я сейчас закрою Вашу заявку, но увы, я вынужден буду отразить это в своем отчете, — заранее уточнил сервисник.

— И что это значит? — недоуменно спросил я у начальника смены, хотя сам уже примерно догадывался.

— Это значит, что с тебя будет частями удержана стоимость оборудования, поврежденного по твоей вине, — ответил Огивара. — Ещё и мне прилетит за то, что подчиненный недостаточно рачительно относится к рабочему инструменту.

— Но я точно не разбирал его и не макал в воду! — попытался я возразить, но тут из-за стеллажа возник Харуто с ухмылкой кота, съевшего самую сочную канарейку.

— Ой, Джун-тян, — протянул он с торжествующей улыбкой на лице. — Может, это твои эксперименты виноваты? Или сканер не выдержал твоего непомерного рвения?

Я ощутил, как ногти впиваются в ладони. Его голос, неприятный, как прогорклое растительное масло, вызывал тошноту.

— Ты… — начал я, но Огивара-сан резко взмахнул рукой:

— Всё! Канэко возмещает ущерб! А ты, Харуто, на склад!

Пока начальник отворачивался, Харуто успел послать мне воздушный поцелуй. Его глаза, узкие и блестящие, как у крысы, говорили яснее слов: «Это только начало».

Через полчаса мне вручили другой, достаточно древний на вид сканер, который глючил через раз, а в зарплатную ведомость добавили строку: «Повреждение имущества — вычет пятнадцать процентов в месяц до полного возмещения стоимости».

— Это подстава, — прошипел я, ловя взгляд Харуто.

Он с надменным лицом демонстративно затянулся вейпом, выпустил длинную струю пара и отвернулся.

— Ладно-ладно, — прошептал я себе под нос, стараясь сдержать закипающий гнев. — Месть — это блюдо, которое подают холодным. Но в твоем случае, Харуто, я так долго ждать не буду, велика честь!

Рабочий день перестал быть томным, мне приходилось сильно напрягаться, чтобы выдерживать поставленный самим собою ритм. Сканер безбожно глючил, приходилось сканировать по несколько раз, так еще и проверять после каждого нажатия. Было ощущение, что в него вселился злой демон. Хотя, наиболее вероятно, это связано с тем, что он был просто нереально стар. В любом случае в ближайшее время на замену надеяться нечего. Да и из принципа я хотел значительно перевыполнить показатели Харуто даже с этим плесневелым раритетом в руках.

— Джун, ты давно стал таким трудоголиком? — послышался со спины ехидный голос моего «друга». — Или у тебя особый график, костюмчик?

Блин, уже оказывается обед, а мои результаты совсем не блещут. Придется сегодня обойтись без еды, иначе вечером я снова окажусь в самом низу нашей таблицы. Заодно так меньше вероятность конфликтной ситуации с командой моих оппонентов. На место их поставить обязательно надо, но опускаться до их уровня я не хочу, я привык применять на практике другие способы воздействия. Тем более в моих планах поскорее переступить данный этап моей карьеры.

Сканер издал предсмертный хрип, когда я в пятый раз попытался считать штрих-код на очередной коробке. Красный индикатор мигал, будто издеваясь и намекая: «У тебя есть шанс сбежать, воспользуйся им». Но побег означал выговор от Огивары-сана, а я уже наступил на горло собственному эго, работая в этой дыре. Пришлось вбивать номер посылки вручную — тринадцать цифр, каждая из которых увеличивала пульс.

— Эй, Канэко! — Тэруко из отдела упаковки бросила на стол конверт с логотипом Vallen. — Срочно отвези посылку в «Сакура Тауэр». Там ждут.

«Сакура Тауэр» — был одним из элитных жилых комплексов, который охранялся как банковское хранилище, а выглядел как приемная императора. Даже лифт туда требовал специальный ключ. Но мне повезло — узнав причину моего визита, лифт мне открыл мужчина в костюме с бейджиком «Служба безопасности». Я вжался в угол, стараясь не дышать. Кабина лифта оказалась роскошным салоном с зеркалами и запахом дорогих духов. За мной вошла высокая женщина в платье от кутюр и с холодным взглядом. На меня она посмотрела будто я был тараканом на её пути.

— Курьер? — она брезгливо отодвинулась. — Надеюсь, вы не заблудились.

— Я здесь бываю чаще, чем вам кажется, — приветливо улыбнулся я, но её лицо так и оставалось каменным.

На семнадцатом этаже она вышла первой, её каблуки цокали в такт моим шагам.

— Вы меня преследуете? — резко обернулась она, её лицо выдало беспокойство.

— Нет, просто вручаю посылку, — я показал пакет с логотипом «Vallen».

— Ах, это для меня, — из-за одной из дверей появился мужчина в шелковом халате. — Простите мою гостью, — он бросил на неё похотливый взгляд и сунул мне в карман купюру в пятьсот иен и пояснил: — За беспокойство.

Я сунул их в карман, поймав ассоциацию — такой купюрой в дешёвых кабаре платят стриптизёршам.

Смена на складе закончилась и моё рвение было оправдано — даже используя допотопную технику и ручной ввод, я не отстал от своего вчерашнего рекорда, а значит — будем жить. Вопросы кровной вражды я решил отложить до следующего дня — утро вечера мудренее. А пока меня дома ждёт волосатый ребенок с выпученными глазками и часы так и просятся провести теперь уже запланированный эксперимент.

Зайдя домой, я сразу же схватил поводок и вышел с Персиком на прогулку. Надо отдать ей должное, встречать меня с поводком в зубах становится доброй привычкой, да и изрядно экономит время, которого мне теперь совсем не хватает.

Стоило мне немного засмотреться по сторонам, а Момо уже упёрлась лапами в край мусорного бака, пытаясь достать оттуда обертку от шоколадки. Я потянул поводок, наблюдая, как слюна моего питомца крупными каплями стекает на мои кроссовки.

— Персик, это не твой уровень кулинарии, — проворчал я, выуживая из её пасти липкий комок бумаги. Часы в кармане неловко перекосились, и кнопка нажалась сама собой. Раздался щелчок. Воздух слегка ощутимо дрогнул.

— Не-ет, — пробормотал я, — не сейчас же. Судорожно достал часы из кармана. Циферблат мигал, показывая обратный отсчет от пяти минут.

Из конбини напротив вышла старушка с подносом. Её пластиковый стаканчик с латте опасно кренился, на женщина шла на меня, не обращая на это внимания. Стоило нам почти поравняться, как носок ее туфли попал в трещину в асфальте, и она полетела на меня. Её я смог удержать, но вот содержимое стакана, повинуясь законам физики, полетело прямо в меня, облив с головы до ног.

Пустой стакан покатился по тротуару, и Момо рванула ловить «добычу», запутав поводок в моих ногах. Мы со старушкой рухнули в кофейную лужу вместе. За чередой совместных извинений и попыток привести себя в достойный вид я не заметил, как на часах загорелись нули. Воздух снова ухнул в ушах, и после мгновенной темноты в глазах я снова стоял на тротуаре и смотрел, как собака пытается достать заинтересовавший её фантик.

Из магазина неспешно выходила пожилая женщина. Следующие действия промелькнули у меня в памяти, и я решил действовать на опережение.

Я рванул вперёд, переступая трещину на асфальте и обращаясь к женщине.

— Будьте пожалуйста аккуратнее! — мой голос предательски дрогнул, — тут проблема с тротуаром.

— Ой, спасибо молодой человек, я сама бы и не заметила! — старушка с удивлённой, но довольной физиономией поправила шляпку и наклонила голову, — с возрастом совсем забываю смотреть под ноги.

От её движений стакан с кофе снова хотел попытаться сбежать, но я его опередил, уже догадываясь, что ситуация с ним может повториться и в другом виде. Придержав его, я попросил у старушки разрешения помочь ей, и крепко вставил стакан в подставку.

— Вот так, теперь он не будет у вас убегать, — улыбнувшись, сказал я, что повлекло новые слова благодарности от моей новой случайной знакомой.

Пожелав друг другу хорошего дня, мы разошлись в разные стороны. Я неспешно шел домой и обдумывал этот непроизвольный эксперимент. Итак, устройство помогает мне «начерно» прожить пять минут моей жизни, после чего я возвращаюсь в точку отсчета, которой соответствует момент нажатия кнопки. Никто ничего не помнит и не замечает, помню произошедшее только я.

Интересный гаджет, за такой вполне могли уничтожить не только семью ученых, но и гораздо большее число людей. Отец, что же это такое в конце концов? Какие еще тайны несет этот хронограф? Я настолько погряз в размышлениях, что не заметил, как оказался перед своей дверью. Момо с любопытством смотрела на меня, и не понимала, почему мы не заходим.

— Эх, Персик, Персик, одна ты меня понимаешь, — прошептал я и наконец зашел в квартиру.

Наскоро поужинав лапшой, а нагулявшая аппетит бульдожка консервами, мы разлеглись на диване и включили очередную серию бесконечной дорамы. Будем считать, что таким образом я с головой окунаюсь в культуру страны, жителем которой поневоле стал. Тем более я заметил, что Момо в такие моменты совершенно спокойно лежит перед монитором, а значит я могу не переживать за тишину и спокойствие в доме.

Я достал найденный дома блокнот, открыл его на чистой странице и огрызком карандаша вывел: «Возможности». Дальше начал через запятую перечислять известную мне информацию. Надежда была, что, когда эти факты будут у меня перед глазами, я смогу понять, что всё-таки оказалось у меня в руках.

Отдельные слова никак не складывались в общую картину, и я, перелистнув страницу, поставил большой знак вопроса и строчка за строчкой начал выписывать интересующие меня, но неясные до сей поры моменты. И тут меня пронзила вполне логичная мысль — почему уничтожили моих родителей (если конечно всё это действительно спланированный инцидент, а не фатальная случайность), и не тронули меня? Пусть я и отдельно живущий студент, но я самый близкий им человек, с меня при любом раскладе стоило начинать поиски.

— И как я сразу не сообразил, Момо? — потеребив её за ухо, вслух спросил я у собаки. — Ведь это логично, что меня нужно было трясти в первую очередь. Тогда может и избили меня они? Тоже не сходится, они меня что, целый год искали? Такого валенка как Джун, найти можно было за пять минут, и еще через пять минут активного «диалога» руками и ногами он бы всё и так выложил. Не сходится.

Момо пристально смотрела на меня, видимо не понимая, что это её хозяин ни с того, ни с сего начал ходить из угла в угол и размахивать руками. Пришлось в очередной раз чмокнуть мою радость, чтобы она успокоилась и продолжила смотреть в монитор.

— Эх, малышка, плохо что ты не умеешь говорить. Ты, пожалуй, единственная, кто смог бы мне про меня мне же и рассказать, — улыбнулся я подобному предположению. — А кроме тебя кто мне может рассказать всё как оно и было? Правильно, Накамора Хироси. И, кажется, я понимаю причину, почему он целый год держал у себя портфель отца и не отдавал его прежнему Джуну.

И тут еще одна мысль пронзила мой разум — а кто сказал, что корпорация до сих пор не следит за непутевым ребенком их мятежных ученых? Подобный гаджет даже с учетом его коротких по времени возможностей — это не просто технологический прорыв, это настоящая революция. Боюсь представить все те перспективы, что подобное изобретение может дать.

Значит нужно срочно сделать два дела. Первое — надо еще раз поговорить с моим домоправителем, мне кажется он не всё мне поведал. Либо я торопил, либо он был не до конца уверен во мне. Хотя почему тогда всё-таки отдал портфель спустя столько времени, не ясно. И второе, хотя по очередности наверно первое, нужно спрятать этот «ридикюль» с его содержимым от греха подальше.

Бегло оглядев свою «капсулу сна», я остановился в нерешительности. Места определенно слишком мало, чтобы незаметно убрать эти вещи. Значит будем импровизировать. В ванной комнате была достаточно большая по размерам решётка на вентиляции, местами уже ржавая. Держалась она на паре болтов таких же старых и ржавых. Откручивать их значило оставить царапины на них — тогда будет заметно что их откручивали. А недотепа Джун туда вообще не должен был лазить по мнению моих потенциальных наблюдателей.

Но мы пойдем другим путем. Я аккуратно расшатал болты. Как и следовало ожидать, от сырости отверстия в стене стали сыпаться, и решетка держалась на честном слове. Аккуратно сняв ее вместе с болтами, я увидел проходящие по вертикальной шахте водопроводные трубы. Они держались на кронштейнах, к которым можно было привязать мой портфель. Искать веревку в моем микромире было долго, порядок я навел лишь частично в шкафу, и то постоянно жалел о том, что нельзя всё просто сжечь. Но пара стоптанных кроссовок возле двери была со шнурками, причем достаточно крепкими. Быстренько сплел их в одну веревку, один конец привязал к ручке портфеля, другой — к крюку кронштейна трубы. Даже с открытым люком вышло практически незаметно. Также аккуратно вернул на место крышку вентиляции. Как ни странно, она неплохо держалась и не собиралась отваливаться. Осмотрел и ухмыльнулся — знай наших. Не зная где искать, точно не найти.

А вот со звонком видимо придется подождать до завтра. Время уже близится к полуночи, вряд ли домоправитель будет сильно рад меня сейчас услышать, а тем более вести сложные беседы. Да и с другой стороны, если эта информация целый год хранилась в тайне, один день уже ничего не решит.

— Момо, детское время закончилось, — произнес я и закрыл крышку ноутбука, — Завтра досмотришь.

Мне определенно нужно в социум, только к нормальным людям, и не таким как Харута. А то длительные диалоги с собакой доведут меня до комнаты с мягкими стенами. Хотя кто знает, может в стране восходящего солнца всё иначе. Но я определенно не хочу выяснять это, тем более лично.

— Спать, Персик, завтра нас ждет важный день, — пробурчал я и завалился на кровать. Насыщенный долгий день сказался на мне, в этот раз не знаю, кто раньше захрапел — я или собака.

Будильник прозвенел неожиданно громко, вырвав меня из объятий Морфея. Была мысль позволить себе еще несколько минут полежать в кровати, но Момо стала тыкать своим шершавым носом, требуя корма и прогулки. Я начал ворочаться на невероятно жёстком матрасе, который за время его использования так и не стал мягче. Из окна бьёт тусклый свет, хмурое небо обещает днём дождь. Собака стаскивает одеяло зубами, и я, пытаясь его вернуть, скатываюсь на пол, ударяясь локтем о холодильник. Боль резкая, будто током ударило.

— Милая, я уже встаю, — говорю я подбежавшей ко мне собаке, — Как жаль, что ты не можешь приготовить завтрак.

Надо будет в ближайшее время решить и бытовые вопросы, а то мой рацион до ужасного скуден. Лапша утром, лапша вечером, даже мой волосатый кабачок кушает разнообразнее. После завтрака быстрая прогулка, её отменить нельзя. Как вспомню первую уборку в новом мире, и количество «сюрпризов» от моей маленькой с виду девочки, так аж в дрожь бросает. Быстро сделав свои дела, Персик сама бежит домой.

— Умничка моя, — ласково сказал я ей. — Понимаешь, что папка торопится? Ничего, вечером погуляем с тобой подольше.

Наскоро одевшись, я выскочил из подъезда. На выходе из дома я заметил развязавшийся шнурок, и остановился чтобы его завязать. Не знаю, с чего я решил поднять голову и осмотреться, таких привычек за мной не наблюдалось, но сейчас я был этому рад. Недалеко от моего дома стоял черный седан с наглухо тонированными окнами.

Глава 9

В свете открывшихся событий и моих вчерашних умозаключений вполне вероятно, что ненавязчиво присматривать за сыном мятежных родителей продолжают до сих пор. Вопрос только в том, имеет ли отношение эта машина ко мне, или это просто обострённые чувства усугубились паранойей. Как знать, но теперь точно надо быть начеку, и по возможности почаще смотреть по сторонам.

Но подозрения подозрениями, а работа сама себя не выполнит. И я начинаю на неё понемногу опаздывать. Быстрым шагом я направился в сторону склада, но краем глаза старался смотреть по сторонам. Подозрительная машина осталась на месте, так что возможно я напрасно переживал, а вот вчерашний инцидент с поломкой сканера и угроза вычета из зарплаты висели дамокловым мечом.

На складе меня ждал сюрприз: конвейерная лента гудела, как разъяренный рой пчел, а Огивара-сан размахивал листком с графиком, похожим на карту острова сокровищ.

— Канэко! — рявкнул он. — Логисты жалуются на задержку посылок. Если к обеду не нагоним норму, всем придется задержаться!

Харуто, стоя в стороне, делал вид, что чистил ногти складным ножом. Его взгляд скользнул по моему костюму, и я услышал ехидное:

— О, костюмчик, приготовился к похоронам своей карьеры?

— Скорее к встрече с твоими несбыточными мечтами, — парировал я, поправляя галстук.

Пока коллеги метались без особого толку во главе с истерящим Огивара-сан, я решил сам проверить все участки склада. В этой суматохе времени будет достаточно, чтобы найти слабое звено.

Я подошел к стеллажам с посылками и заметил, что надписи с маркировками очередности сегодня прикреплены не к тем же полкам, что вчера. На память я не жалуюсь, а значит причина утренней неразберихи скрывается в человеческом факторе.

— Эй, Фурута! — окликнул я коллегу, указывая на коробки. — Их нужно грузить первыми.

— Но ведь здесь другая маркировка, — начал отнекиваться он.

— Я уверен, делай как я сказал, — твердо сказал я ему и двинулся дальше, проверяя другие участки. В углу, заваленном старыми накладными, нашёл папку с данными по просроченным заказам — её потеряли ещё неделю назад.

— Огивара-сан! — я вручил ему папку как фокусник, вытаскивающий кролика. — Думаю, это сократит претензии клиентов.

Он замер, перелистывая страницы, будто увидел призрака прошлогодних KPI.

— Откуда?

— Интуиция, — улыбнулся я. Не буду же я ему рассказывать, что в прошлой жизни я также «чувствовал» косяки на вверенных мне объектах.

Конвейер снова гудел, но теперь посылки отгружались в нужном порядке. Фурута, следуя «внезапному озарению», сортировал их правильно. К полудню мы выполнили установленную норму.

— Невероятно! — Огивара-сан изучал отчет, будто перед ним курс роста биткоина. — Канэко, ты…

— Работал в команде, — перебил я, кивая на коллег. — Без них бы не справился.

Харуто, наблюдавший за сценой, сжимал вейп в кулаке и пускал гневные клубы пара. Его планы саботажа рушились, как карточный домик.

После обеда меня вызвали в офис Танаки-сана. В кабинете пахло дорогим деревом и высокими амбициями.

— Руководство заметило твою эффективность, — начал он, разглядывая меня, как лошадь на аукционе. — Есть вакансия в отделе логистики. Анализ маршрутов, оптимизация расходов.

— Это несколько неожиданно, — пробормотал я, пряча возникшую от приятного волнения дрожь в голосе. Ближе к Vallen. Ближе к правде. Ближе к вершине.

— С понедельника, — он протянул контракт. — И да, это еще и повышение зарплаты.

— Буду с нетерпением ждать понедельника, Танаки-сан, — ответил я, а внутри меня распирало от радости. Первый шаг был сделан, причем не только по карьерной лестнице, но в сторону здания Vallen, внутри которого скрывались ответы на прошлое моего предшественника. Пока я не найду ответы на ряд вопросов, мое будущее так и будет зыбким. С работы я вышел, окрыленный приятными новостями, осталось только доработать эту неделю без происшествий. И ведь я знаю как минимум одного человека, который продолжит упорно вставлять мне палки в колеса. Пора вывести его из игры раз и навсегда, а то своими мелкими пакостями Харуто может мне солидно подгадить.

Но пока у меня есть планы на вечер — самое время связаться с Накамора-сан, очень надеюсь, что он сможет поведать мне ещё много интересного. После нескольких длинных гудков я наконец услышал в трубке его уставший голос:

— Да, Джун, ты что-то хотел?

— Рад Вас слышать, Накамора-сан, — зачастил я в телефон. — Если Вы не против, я хотел бы задать Вам несколько вопросов касаемо нашего прошлого разговора.

Я старался не упоминать более точных обстоятельств, но в последнее время мне многое кажется подозрительным.

— Да, Джун, я дома, как раз планировал пить чай, — добродушно услышал я в ответ, — Поэтому жду тебя в гости.

— Отлично, буду через десять минут, — сказал я и поторопился домой.

Подойдя к дому, я застал Накамора-сан у своего подъезда. Он нервно теребил шляпу, будто собирался сказать что-то важное.

— Джун, — начал он, избегая моего взгляда, — мне действительно нужно кое-что добавить к нашему разговору.

— Давайте зайдем в дом, — сказал я, уже привычно окидывая взглядом окрестности. Черный седан продолжал стоять на другой стороне дороги, причем создавалось ощущение, что он не двигался с места с самого утра. Возможно, всё-таки у меня разыгрался приступ паранойи.

Мы зашли в квартиру к Накамора, где, как и в тот раз, на столике стоял чайник и чашки. Я присел, и за столом ненадолго воцарилась гробовая тишина, мой собеседник заметно нервничал, но никак не мог найти в себе силы начать первым. Я же обдумывал, какие вопросы следует задать, чтобы узнать наконец всю правду, а не куски, которые мне «скормил» он в прошлый раз. Стоп, так ведь у меня в кармане есть часы. А они могут дать мне возможность прожить следующие пять минут начерно. Откат уже должен был пройти, да и на худой конец, чем я рискую? Договорившись таким образом сам с собой, я уверенно нажал на кнопку. Время пошло, воздух дрогнул, а в висках застучало, будто молотком.

— Вы солгали, — резко начал я, доставая часы из кармана. — Вы знали, что родители работали над этим устройством. Почему не сказали сразу?

Накамора вздрогнул, увидев хронометр в моей руке. Он задрожал и его лицо побледнело, явно он понимает, что у меня в руке.

— Они… Они просили меня молчать. Боялись, что ты станешь мишенью. Vallen искали их разработки даже после гибели.

— Когда, кто? Говорите наконец, Накамора, — торопил его я, сознательно пропуская окончание -сан, пусть понимает как всё это серьезно.

— Я боялся, всегда боялся, даже когда работал в башне. Но я даже не предполагал, как твои родители продвинулись в этих исследованиях. Мы правда редко виделись, да ты и сам их нечасто видел. А потом та ночь, перевернувшая всё с ног на голову. Они приходили, часто приходили, странные люди в костюмах. Спрашивали, осматривали, перевернули и мою квартиру, и твою.

— Как же они не нашли портфель? — поинтересовался я. Этот момент пока был самым подозрительным в его рассказе.

— Как раз потому и не нашли, что я струсил. — посмотрел он на меня блестящими глазами. — Струсил в ту же самую минуту, что встретился с твоим отцом. Испугался, и сразу после его ухода сбегал в подвал и спрятал его там. Вернее даже не так, я бросил его в самый дальний угол, завалил его прочим мусором и забыл даже думать об этом инциденте. Видимо те, кто меня допрашивал, увидев трясущегося человека, решили не тратить на меня много времени.

В глазах опять потемнело, а по ушам вдарило воздушным колоколом.

— Вы солгали, — повторил я, уже зная его реакцию. — Отец доверил вам часы не просто так? Вы сами работали в Корпорации!

Накамора замер, затем медленно кивнул:

— Да, я… обеспечивал связь с внешними поставщиками. Но когда узнал, что Vallen готовы убить за секрет часов, умолял их остановиться. Твой отец как-то сказал: «Если что-то случится — Джун должен закончить начатое».

— Тогда почему вы не отдали мне портфель сразу? — я сжал часы так, что стекло затрещало.

— Потому что боялся! — его голос впервые сорвался на крик. — Боялся и этих людей, и этой тайны. Что до тебя, Джун, так ты был сломлен. Сначала срывался на всех, а потом — изменился. Стал отрешенным, непохожим на себя прежнего. Будто тебе стало всё равно. Даже когда перевернули всю твою квартиру, ты не проронил ни слова, только молча навел подобие порядка и продолжил своё бессмысленное существование. Только забирая тебя из больницы я увидел в твоих глазах жизнь. Потому и решил тебе всё рассказать.

Домоправитель на некоторое время замолчал, подбирая нужные слова и поднимая образы из памяти.

— Они наблюдают за тобой, — уже более тихо произнёс Накамора-сан. — Черная машина у подъезда — это их люди. Ты должен знать, что они до сих пор следят.

— Зато я теперь многое знаю, — я резко поднялся с кресла. — Игра началась. Но теперь я хотя бы частично знаю правила.

Поднявшись к себе, я аккуратно подошел к окну и посмотрел вниз — машина продолжала стоять возле соседнего дома.

— Ладно, — пообещал я, стоя у окна, — надеюсь, что скоро мы поменяемся ролями.

Но часы в кармане тянули тяжестью, напоминая: каждая победа имеет цену.

Приоткрыв завесу тайны, я уже не с такой легкостью относился к своей дальнейшей судьбе. Только стоило мне порадоваться моего чудесному «воскрешению» и вот тебе сюрприз. Сложности будто преследуют меня, стоит найти один выход, как передо мной новая дверь. Но в первую очередь мне нужно вести себя так, как и прежде. Отрешенный Джун хотя бы не давал повода для беспокойства.

Следить не перестали, но судя по тому, что мои «наблюдатели» не скрываются — эта слежка скорее носит профилактический характер. А вот, к примеру, мой карьерный рост будет означать, что я начал думать головой. Мне следует всё же поменьше привлекать к себе внимание, и как следствие — вести прежний образ жизни. А сейчас по плану — вечерняя прогулка с Момо. Значит не будем менять привычек. Я решительно вышел из дома.

Черный седан. Тонированные стекла. Номерные знаки, заляпанные грязью так, что разобрать их было невозможно. Я замер у подъезда, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Момо, сидя у моих ног, вдруг зарычала, уставившись на машину. Её шерсть встала дыбом, а лапы уперлись в асфальт, словно она готова была броситься в атаку.

— Спокойно, девочка, — прошептал я, сжимая поводок. — Сейчас не время.

Но внутри все кричало: «Они нашли тебя. Они знают!». Часы в кармане будто жгли кожу, напоминая о своей силе. Увы, сегодняшний заряд был потрачен на разговор с Накамора.

— Джун-тян! — за спиной раздался едкий голос.

Харуто стоял в пяти шагах, затягиваясь вейпом. Дым струился из его ноздрей, как дыхание дракона.

— Что, испугался своей тени? — он ехидно смотрел на меня. — Или уже начал видеть врагов везде?

— Враги — те, кто прячется за спинами, — парировал я, замечая, как его пальцы нервно сжимают трубку вейпа. — Как поживает твой сканер, Харуто? Он еще не боится воды?

Он замер. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то вроде страха, но тут же сменилось привычной насмешкой:

— Тебе бы сказки сочинять, костюмчик.

Он развернулся и скрылся за углом, а я почувствовал, как Момо дергает поводок. Собака упорно тянула меня подальше отсюда, словно чувствовала опасность.

Странно, но ни по дороге до парка, ни обратно машина за мной не следовала. Она просто стояла рядом с домом. Либо я ошибаюсь, либо и правда контроль сугубо для галочки. Либо еще один вариант, после мыслей о котором засосало под ложечкой — меня контролируют с разных сторон. И во время моих прогулок с собакой кто-то следует за мной. Но если это правда, то и на работе у меня есть личный соглядатай. Если это так, то поздравляю, Джун, ты под колпаком. По-хорошему надо бы и часы спрятать соответственно, но я пока не разобрался в них, возможно они еще не раз могут мне помочь. А вот светить их теперь ни перед кем нельзя — это сто процентов.

— Малышка, пойдем домой ужинать, — возможно несколько громче чем нужно произнес я, — пошли, пошли.

Персик упорно порывалась обнюхать подозрительную машину, но в моих планах не было даже приближаться к ней. Во всяком случае пока.

Наскоро приготовив нехитрый ужин для себя и собаки, я завалился на диван и понял, что мне нужно срочно отвлечься.

— Что у нас тут есть свежего посмотреть? — обратился я к Момо. — Объявляю вечер слезливых мелодрам.

Смотреть то, над чем следует задумываться я принципиально не стал, хватит мне уже головняков на сегодня.

— Один фильм и спать, — скомандовал я и щелкнул кнопку на ноутбуке.

Подходить к окну и смотреть на надоевшую мне машину я не стал, чем больше смотришь — тем больше кажется. А мне и без этого хватает подозрительных моментов. Думал достать еще раз блокнот отца, потом плюнул на это. Моего образования явно не хватит понять, что он там написал, таких формул я даже в вузе не видел. Если только показать эти записи более сведущему ученому, но таковых я пока не знал.

— А ты, волосаточка? — ласково потеребив собаку за ухо, обратился я. — Нет у тебя в друзьях каких-нибудь потомков Белки и Стрелки?

Момо зевнула и потянулась, всячески намекая, что в ее ближайших планах намечено просто полежать.

— Согласен с тобой, будет день и будет пища, — произнес я и щелкнул выключателем свет.

Город спал, ну а я всё ворочался в постели. Момо, свернувшись калачиком у моих ног, похрапывала, словно компрессор старого холодильника «ЗИЛ». В окно пробивался свет уличного фонаря, отбрасывая на стену тени, похожие на щупальца. Протянул руку к часам на тумбочке — пятнадцать минут четвертого.

— Персик, — прошептал я, — твоему крепкому сну можно только позавидовать.

Момо сопела во сне, дёргая лапой. Я закрыл глаза, пытаясь заглушить тревогу. Где-то вдали завыла сирена, раздался клаксон машины, недолго кричал кто-то на улице. Но постепенно ночной городской шум затих, и я провалился в сон.

Первый луч солнца пробился через шторы, осветив неискоренимый видимо хаос в комнате. Я проснулся от того, что что-то тёплое и тяжёлое придавило мою грудь. Открыв один глаз, увидел Момо, устроившуюся на мне, как на троне, и методично облизывающую мой подбородок.

— Персик, — прохрипел я, пытаясь вынырнуть из-под собаки, — ты же не кошка, чтобы спать на людях. Или тебе нравится, как я пахну после вчерашней лапши? Если ты хочешь стать моим будильником, научись лучше варить кофе.

Момо зевнула, демонстрируя ряд мелких зубов, и перекатилась на бок, задевая лапой стакан с водой. Стакан упал, обдав меня и подушку ледяной водой.

— А-а-а! Ты специально⁈ — я вскочил, отряхиваясь. — Знаешь, я начинаю думать, что и ты агент Vallen, а их секретное оружие — бульдоги-диверсанты.

Момо, довольная произведённым эффектом, спрыгнула с кровати и схватила мой единственный галстук, болтавшийся на стуле.

— Нет-нет-нет! — Я выхватил ткань из её пасти. — Это мой «официальный» галстук! Если ты его съешь, мне придется доставлять посылки в пижаме. — Я прищурился. — А мне, между прочим, обещали повышение, ты же не хочешь, чтобы я до старости разносил посылки?

Пока я пытался распутать узел на галстуке, Момо подбежала к окну и залаяла, словно она видела чёрный седан, припаркованный у дома напротив.

— Опять они? — Я прикрыл штору. — Слушай, если это твои фанаты, скажи им, что автографы сегодня раздавать не будем.

Зайдя на кухню, я первым делом насыпал корм в миску, но Момо проигнорировала еду, уставившись на холодильник.

— Что? Хочешь омлет? — я вздохнул. — Дорогая, я не Гордон Рамзи. Вчера я чуть не спалил тост до состояния угля.

Я достал яйцо, но оно вдруг, как живое, выскользнуло у меня из рук и разбилось об пол. Момо тут же бросилась слизывать желток.

— Ну конечно, — Я скрестил руки на груди. — Ты же знаешь, что я ненавижу уборку. Теперь придётся мыть пол, а потом Огивара-сан будет мне говорить, что я опоздал. Но ведь я иду на повышение, а значит должен являть собой пример для подражания.

Глава 10

Внезапно в дверь постучали. Момо замерла и начала утробно рычать.

— Спокойно, малыш, — я пошел открывать дверь, в очередной раз пожалев, что в двери не было глазка. На пороге стояла соседка, миссис Сато Кийоко, с тарелкой моти.

— Для вас и вашей собаки, — она покосилась на Момо, которая теперь виляла культей хвоста. — Она милая.

— Спасибо, — я принял угощение. — Она просто стеснительная.

— Стеснительная? — соседка фыркает. — Не похоже.

Дверь закрылась. Я посмотрел на Момо.

— Слышала? Тебя назвали милой. Вот и веди себя соответствующе. — Сказал я, собираясь на утреннюю прогулку.

Неторопливо всплывающее над горизонтом солнце окрасило небо в пепельно-розовые тона, когда я наконец застегнул поводок на ошейнике Момо. Бульдог, виляя коротким хвостом, тыкался мордой в мою ладонь, требуя скорее выйти на улицу.

— Терпение, моя хорошая — проворчал я по-стариковски, поправляя галстук. — Жаль, что ты так торопишься только или гулять, или когда я открываю холодильник.

Парк у дома был пустынен. Момо, фыркая, обнюхивала каждую травинку, будто искала улики на месте преступления. У скамейки с облупившейся краской я встретил Фудзивара, того самого «синего» самурая, с которым я познакомился первой ночью в новом теле. Как оказалось, он был практически соседом, он жил всего то в трех домах от меня.

— Канэко-сан! — он взмахнул рукой, словно подавая сигнал войскам к наступлению. — Твоя собака излучает ауру самурая! Не хочешь записать её в мою школу боевых искусств?

— Она предпочитает боевые искусства в стиле «полежи и похрапи», каждый день тренируется — Я присел на скамейку, наблюдая, как Момо пытается поймать бабочку.

— Мудрая тактика! — Фудзивара серьёзно кивнул. — Настоящий ниндзя всегда избегает прямого столкновения. Кстати, — он понизил голос, — вижу, за нами следят.

Я напрягся:

— Чёрный седан?

— Нет. Вон та ворона на фонаре. — Фудзивара указал на птицу, склонившую голову набок. — Она пятый день подряд следит за мной. Думаю, это шпион из конкурирующей школы единоборств.

Я ухмыльнулся, былое напряжение несколько отступило. В очередной раз разговариваю с этим странным господином и не могу понять, это у него такой англо-японский юмор, весенне-сакурное обострение или просто за таким эксцентричным видом он прячет что-то более сложное? Запаха перегара от него не исходило, этот вариант сейчас исключён. Ну, даст Бог, и этот пробел мы закроем. Тем более дядька весьма занятный.

Момо, тем временем, нашла под кустом мяч и гордо принесла его, тычась мордой в колени хозяина.

— Ладно, герой, — улыбнувшись сказал я и бросил мяч вдаль. — Покажи нам свой боевой дух.

Запал у моего кабанчика кончился достаточно быстро. Когда я в очередной раз бросил мяч, Момо усталым взглядом проводила его, и тяжело дыша направилась ко мне. Понятно, устала.

— Фудзивара-сан, рад был Вас видеть, но мне уже пора, — проговорил я, поднимаясь со скамейки. — Пора отвести девочку домой, а мне на работу.

— Канэко-сан, я здесь каждое утро наполняюсь энергией рассвета, буду Вас ждать, — церемонно поклонился мой старый знакомый и продолжил медитировать с закрытыми глазами.

Склад Vallen встретил меня уже привычным рёвом конвейера и лязгом подъёмников. В воздухе висела знакомая смесь запахов машинного масла и психоэмоционального напряжения. На подходе к своему сектору я услышал голос, от которого зачесались кулаки.

— О, наш звёздный логист! — Харуто, прислонившись к стеллажу, щелкал канцелярским ножом. — Скоро мы все тебе кланяться будем?

Я остановился, медленно повернув голову:

— Насчет всех не знаю, но тебе точно придется. И кстати, а что ты тут прохлаждаешься? Который день ты по результатам глубоко…

— Глубоко? — почесав макушку, переспросил он.

— Ну грамотному человеку я бы уточнил — в арьергарде, — ухмыльнулся я. — В твоем случае скажу проще — в заднице.

— Ты думаешь, эти твои «оптимизации» что-то изменят? — он бросил ножик в нагрудный карман. — Если только для тебя в возможности выслужиться.

— Оптимизируя рабочие процессы, мы экономим средства Компании, в которой работаем, увеличиваем производительность труда. Хотя тебе вряд ли эти слова о чем-то говорят.

— Меня вполне устраивает работать как работал, — упрямо проговорил он.

— Но только по-новому работают уже все твои коллеги, а твой провал снижает общий показатель нашего отдела. Смотри, рано или поздно коллеги, с которыми ты раньше обсуждал смешные видосы и планы на вечер, после работы зажмут тебя в тёмном углу и побьют.

— Ха, тут таких смелых нет, — уверенно возразил он, но задорная и самоуверенная искра в глазах начала гаснуть.

— Ну не коллеги, так твой непосредственный руководитель точно тебя по голове не погладит, — улыбнулся я.

Харуто спешно огляделся, и, заметив, как Огивара-сан медленно передвигается вдоль конвейера, шустро юркнул к себе на участок. Не забыв, однако, при этом пробурчать себе под нос, правда достаточно громко: «Начальников развелось, плюнуть некуда».

Углубившись в работу, я заметил нестыковки в накладных — несколько коробок с маркировкой «Оборудование» были зарегистрированы дважды. Я уставился в накладные, но итог был тем же, в документах на отгрузку было не всё ровно.

— Чёрт, — пробормотал я, потирая виски. — Ошибку в бумагах вижу, но что если я всё-таки ошибся, вот бы был способ перепроверить, но так, чтобы никто об этом не узнал, иначе возникнут очень неудобные вопросы, особенно если я окажусь неправ. А у меня ведь есть такой «помощник». Рука медленно потянулась в карман, пальцы нащупали прохладный металл крышки часов. Весь мир будто вздрогнул, когда я решительно нажал на кнопку. В моём распоряжении теперь есть всего пять минут. Надо успеть.

Мир немного поплыл, а я снова стоял у стеллажа. За пять минут «черновика» я перепроверил накладные, проверил стеллажи на складе, и даже ради интереса сунул нос в содержимое этих «задвоенных» коробок. Системный сбой? Пока я проверял, заметил еще пару таких же странных накладных. Теперь осталось рассказать и доказать, просто так мне тут вряд ли поверят.

Откат сработал, в висках застучало, а в горле встал ком. Меня немного шатнуло в сторону и пришлось опереться на стеллаж, чтобы не упасть. Раньше просто немного кружилась голова, но я не придавал этому значения. Теперь начинаю понимать — каждый откат всё сильнее отзывается и на моем здоровье. Вчера только голова закружилась, а сейчас — целый вертолет. Такое ощущение было только по молодости после графина чудесного напитка с роскошным названием «Три топора». От этих воспоминаний стало еще хуже, к вертолету добавили морскую качку, и я еле сдержался, чтобы не «запачкать палубу»

Часы, обычно холодные, сейчас обжигали пальцы. Взглянув на циферблат, удивился — таймер отката для следующего использования, ранее показывавший двадцать четыре часа, мигал цифрой двадцать два, и неумолимо уменьшался. «Сократилось время отката? Но каким образом?»

— Канэко! — Огивара, начальник смены, возник будто из-под земли. — Вы что тут застряли? Конвейер не ждёт!

— Проверяю документы. Здесь ошибка, — Я протянул ему лист с пометками. — А если мы отправим лишнее, аудит нас разорвёт.

Я спокойно начал показывать ему движения по документам, указав также на найденные мною иные накладные с похожим сбоем.

Огивара пробежался глазами по строчкам, лицо дрогнуло:

— Исправьте, о сбое я незамедлительно сообщу в поддержку. И, — он замялся, — спасибо за внимательность. В очередной раз убеждаюсь, что не зря посоветовал тебя на вышестоящую должность, Канэко-сан.

Я кивнул, сглотнув подкатывающий к горлу ком. Только не сейчас. И уж точно не при нём.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я в который раз напомнил себе, что осталось всего четыре рабочих дня, и после выходных я уже буду трудиться непосредственно в здании корпорации. Из-за особенностей азиатского подхода к бизнесу, вертикаль здесь присутствовала и в иерархии этажей: чем выше, тем твой отдел и твоя должность значимее. Надеюсь, мой новый офис хотя бы не в подвале будет?

Пока я обдумывал свое скорое будущее и приходил в себя от этого «переноса», за моей спиной возникла тень. Новый сотрудник Ямада, щуплый парень в очках, пялился на свой стол.

— Вам чем-нибудь помочь? — спросил я, обернувшись к нему.

— Н-нет! — Ямада попятился, задев стеллаж. Коробка с маркировкой «Хрупкое!» полетела вниз.

Я инстинктивно рванулся вперёд, но явно не успевал. Рукой в кармане судорожно нажала на кнопку, но характерного щелчка не прозвучало. Естественно, только что пользовался, теперь ждать до следующего дня. Обегая стеллаж я уже ожидал услышать грохот и звон, но неожиданно услышал смех.

— Ловко? — Харуто стоял с той стороны полок и держал коробку одной рукой. — Наш супергерой не смог спасти коробку? Регрессируешь?

— Лучше регрессировать, чем деградировать, — я выхватил у него коробку, и повернулся к новенькому. — Ямада, если хотите что-то спросить, то спрашивайте, а не просто подкрадывайтесь сзади. Ну а если захотели шпионить, учитесь хотя бы не краснеть.

Бедный парень и правда приобрел с лица окраску хорошо вызревшего томата, и я уже начинал за него беспокоится, но тут он резко вздрогнул и убежал. Харуто расхохотался:

— Вот умора. Зато, как видишь, он не шпион. Просто дурачок. Но ты свое подозрение произнес с излишне серьезным видом, и явно не шутил? А раз так, — он прищурился, — у тебя есть какие-то секреты.

— Есть конечно, — стараясь говорить как можно спокойнее ответил я. — Например, как выжить рядом с тобой и не сойти с ума от тупых шуток.

Выйдя наконец с работы, на углу улицы я заметил доктора Фурукава. Он был одет в безупречный костюм, который шел ему гораздо лучше, чем мятый белый халат. Заметив меня, он стал делать неясные пасы руками, и лишь через несколько шагов я понял, что он таким образом сигнализирует мне. Странно, ну и ладно. Я как никак жизнью ему обязан, может чем помочь нужно? С этими мыслями я решительно двинулся ему навстречу.

— Канэко-сан, — голос врача прозвучал очень приветливо и дружелюбно, — вы выглядите гораздо живее, чем при нашей первой встрече.

— Спасибо, доктор. Это всё благодаря вам, — я сделал небольшой поклон и продолжил. — А что Вы тут делаете? Или в свободное от кромсания людей скальпелем время вы режете коробки?

Фурукава проигнорировал шутку, приближаясь:

— Ваши родители были гениями. Но даже гении иногда играют с огнём.

— Мои родители? — я вздрогнул при упоминании о моей семье. — Что Вы хотите всем этим сказать?

Фурукава вздохнул, доставая из внутреннего кармана пиджака конверт:

— Мне нужно кое-что вам передать. И, — он наклонился ближе ко мне, — будьте осторожнее с тем, что находите в старых портфелях.

— Понял, не открывать при Момо, — я спрятал конверт за пазуху. — А то она сожрёт всё, включая возможные улики.

Поведение доктора меня сильно удивило, но накопившаяся усталость мешала адекватно проанализировать то, что сейчас произошло. Когда Фурукава ушёл, я прошептал себе под нос:

«Чёрт, теперь я чувствую себя героем типового детектива. Прямо не жизнь, а клише Болливуда. У кого-то роман с камнем, а у меня эпопея с часами», — усмехнулся я самому себе. Порой думаю, что вариант остаться овощем был не так уж плох. Ну или во всяком случае более понятен, что ли.

Перед домом я зашёл в местный конбини за едой на ужин. У холодильника с энергетиками стоял Харуто, разглядывая банку с надписью «Суперзаряд».

— О, наш костюмированный герой! — Харуто выпустил клуб дыма. — Видел, тебя уже какие-то мужики с работы провожают? Совсем беда с головой, один дорогу домой не найдешь?

— Харуто, — ответил я, взяв с полки банку кофе, — У меня хроническая аллергия на идиотов. А твои шутки, как и ты, попахивают дешевкой и вызывают у меня кожный зуд.

— Зато я не прикидываюсь крутым, — Харуто подошёл ближе. — Знаешь, что говорят на складе? Что ты поднялся только потому, что…

— Потому что я не трачу время на подлизывание к Огиваре? — перебил его я. — Да, знаю. А ещё знаю, что ты пятый раз покупаешь этот энергетик. Что, не хватает сил донести посылку без допинга?

Продавец за кассой, подросток с фиолетовым волосами, стучал костяшками пальцев по столу:

— Парни, тут не клуб по интересам. Платите или валите.

— Посчитайте раздельно, — синхронно бросили мы, не отрывая взгляда друг от друга.

Я протянул деньги:

— Сдачу оставлю этому молодому человеку, пусть купит себе учебник по этикету. — Я указал на Харуто.

— Ой, спасибо! — парировал мой бывший друг. — Как раз собирался купить тебе зеркало, чтобы ты видел, как смешно выглядишь в этом галстуке.

— Я закажу для тебя постер со своим фото, — ответил ему я, — чтобы ты понял, как должен выглядеть уважающий себя мужчина, хотя кому я это говорю.

Я вышел, слыша за спиной смех продавца. Оборачиваться я не стал, но готов биться об заклад, что своими глазами Харуто при желании уже давно прожег бы меня насквозь.

Дома Момо встретила меня, держа в зубах пропавший носок.

— Ах ты мелкая предательница! — Я попытался отобрать добычу, но Момо уворачивалась, залезая под диван. — Ладно, оставь себе. Второй всё равно дырявый.

Я включил телевизор, где в этот момент шла реклама корма для собак с участием пуделя в бандане.

— Видишь? — Я показал пальцем в экран. — Вот как надо выглядеть звезде интернета. А ты? Ты даже не можешь нормально принести тапочки.

Момо, обиженно хрюкнув, плюхнулась на пол и начала вылизывать лапу.

— Не дуйся. Ты всё равно лучше этого гламурного кудряша, — я бросил ей кусочек моти. — Но, если ты снова стащишь мой носок, я куплю тебе розовый комбинезон с рюшками. Пошли лучше гулять.

Возвращаясь домой с вечернего моциона, я заметил, что чёрный седан сменил позицию — теперь он стоял возле другого дома, но всё также с отличным видом как на входную дверь, так и на мою квартиру. Момо, почуяв напряжение, зарычала, встав между хозяином и дорогой.

— Спокойно, — я наклонился и погладил её по голове. — Пока мы не будем давать им повода.

Вечером, решив приготовить ужин, я обнаружил, что Момо устроила засаду у холодильника.

— Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на сосиски? — Я прикрыл дверцу ногой. — Это не для тебя. Это для меня. Для того моего будущего, где я не умираю от голода.

Момо села, подняв лапу, будто клялась в невиновности.

— Не поможет. В прошлый раз ты так же клялась, а потом украла со стола мою порцию, — сказал я и бросил ей кусочек морковки. — Вот, тренируй челюсть, говорят она и для глаз полезна.

Собака фыркнула и покатила овощ под диван, явно обидевшись.

— Ладно, — я сдался. — Половина сосиски. Но если будешь просить ещё одну — переведу тебя на вегетарианскую диету.

Перед тем как лечь, я решил осмотреть окрестности. Приглушил свет и подкрался к окну, прижимаясь к стене. Заметил, что чёрный седан всё ещё на месте.

— Момо, — шепнул ей, — план такой: если они войдут, бежим на них, ты кусаешь, а я сбиваю с ног. Будем с тобой как Сид и Нэнси.

Момо зевнула и повалилась на бок, блаженно похрюкивая.

— Ну конечно, ты так всегда в самый ответственный момент сдаёшь позиции, — я вздохнул и сел на пол, разглядывая конверт от Фурукавы. Внутри оказалась ключ-карта с логотипом Vallen и записка: «Склад 13-B. Будь осторожен».

— «Будь осторожен», — передразнил я его. — Доктор, да я, живя с Момо, вообще чувствую себя как на минном поле. Никогда не знаешь, где окажется на полу под ногами шерстяной кабачок.

— Папа, — прошептал я, проводя пальцем по пластику. — Во что ты меня втянул.

Я положил ключ в бумажник. Носить с собой подобные вещи может и не самый лучший вариант, но, во-первых, я не знаю, когда выпадет удобный случай воспользоваться пропуском, а во-вторых — Момо может меня опередить и воспользоваться им первой. В возможностях её челюстей я уже смог убедиться.

— Завтра, — пробормотал я, — может быть уже завтра мы всё выясним.

Момо во сне дёргала лапой, словно гналась за невидимым врагом.

Под мерное похрапывание бульдожки я наконец уснул. Мне снилось, что я бежал по коридорам Vallen, а стены вокруг складывались в геометрические фигуры. Вдруг часы на руке замигали, и я услышал голос отца:

— Ты ближе, чем думаешь…

Проснувшись в поту, я посмотрел на часы — почти четыре часа утра.

— Персик, — прошептал я, — я завидую твоему крепкому сну.

Но собака мне ответила только храпом.

Глава 11

Я проснулся от того, что что-то шершавое и волосатое упёрлось мне в щёку. Открыв один глаз, я вполне ожидаемо увидел Момо, которая, высунув язык, методично тыкалась носом в моё лицо, требуя завтрака. На полу валялась перевёрнутая миска с водой, а из кухни доносился оставшийся со вчерашнего дня назойливый запах подгоревшего хлеба. Вчерашний эксперимент с таймером в тостере явно провалился.

— Персик, — хрипло пробормотал я, отодвигая собачью морду, — ты же знаешь, что я не жаворонок. Или ты решила стать моим персональным будильником? Что ж, у тебя уже неплохо получается.

Момо фыркнула, плюхнулась на пол и начала грызть ножку стула, демонстративно игнорируя корм в миске. Ничего, ножка металлическая, а день долгий, потом покушаешь.

Сам же, почесав затылок, потянулся к банке кофе. Надпись «Супербодрость!» на этикетке казалась злой шуткой. Первый глоток так обжёг язык, что желание пить пропало само собой, а благодаря ловкой подсечке Момо, половина содержимого кружки оказалось на столе и полу. Но зато взбодрился так взбодрился, заодно и порядок с самого утра начал наводить. Становлюсь заядлым домохозяином.

— Ты гений саботажа, — сказал я, вытирая пролитый кофе. — Хотя может, ты мне дана за какие-то прежние прегрешения?

Собака в ответ зевнула и улеглась на полу, положив голову на лапы.

— Ты с утра не особо разговорчивая, я смотрю, — усмехнулся я и потянулся за поводком.

Мой волосатый кабачок мгновенно вскочил и схватил второй конец зубами. Попытка соответствующе одеться для утренней прогулки моментально переросла в перетягивание каната. Момо отчаянно упиралась в надежде победить меня. Разницу в весе она компенсировала упорством, а рычала так, будто мы делили добычу в голодный год.

Поняв, что данный аттракцион затянулся, я начал доставать пакет с лакомствами из кармана. Персик моментально охладела к нашему соревнованию, и, встав на задние лапы, передними стала тянуться к карману. Трюк удался, я уже без труда застегнул карабин на ошейнике и довольный собой вышел из квартиры. Булочке ничего не оставалось как последовать за мной. Надо будет пользоваться подобным способом, а то вчера пытался пристегнуть собаку сидя на табуретке, так в итоге поводок оказался обмотан вокруг ножки вместе с моей ногой.

Напористый ветер на улице швырял в лицо пыль и фантики от жвачки. Момо, забыв о своей чистокровной породе, рванула к мусорному баку, увлекая меня за собой. Я едва успел перехватить поводок, как собака вдруг замерла, уставившись на ворону, сидевшую на фонаре.

— Что, малыш? — Я прищурился. — Это твоя знакомая? Если не ошибаюсь, она следит не за нами, а за нашим знакомым «самураем»?

Ворона каркнула, взлетая, и Момо рванула вперёд, заставляя меня сильнее сжать поводок в руке. Я успел идеально, еще бы один прыжок моей волосаточки и полное погружение в единственную лужу на моем маршруте было бы обеспечено.

— Стой, — резко выдыхая, крикнул я.

Бульдожка моментально сообразила, что я уже не шучу, и как самая послушная собака в мире подбежала ко мне и уставилась своими преданными глазками навыкате.

— Да, обижаться на тебя долго невозможно, — потрепав её нежно за ухо сказал я, доставая смятый пакетик с лакомством. — Умничка, вот так бы всегда. Пойдем скорее, а то меня еще ждет целый рабочий день впереди.

«И возможно кое-что еще», — подумал я, вспоминая про вчерашнюю встречу с доктором, и его крайне неожиданный и странный поступок.

Для себя я так до конца и не решил, стоит ли мне воспользоваться данным пропуском или не стоит. Врач не так прост, как показалось мне на первый взгляд. Он определенно что-то знает, но вот хочет ли он мне помочь или подставить — это еще вопрос. За ним явно кто-то стоит, но я не могу быть уверен в этом на все сто. Вот ещё, что странно, раз он знает обо мне что-то особенное, то почему не подал даже вида, когда разговаривал со мной в палате больницы, потом в поликлинике? Очень странно всё это.

Кстати, мне уже пора сходить на плановый осмотр в клинику. Пожалуй, уточню в регистратуре расписание моего врача и возможно в эти выходные смогу задать ему свои вопросы лично. Благо, у меня теперь есть возможность второго шанса. Чувствую себя немного как в компьютерной игре, часы дают возможность некоего быстрого сохранения, правда с несколько кривой механикой. Но возможно я ещё не всё о них знаю. Пока я заметил, что при каждом следующем использовании время, необходимое для восстановления функции девайса уменьшается, и теперь мне нужно ждать порядка двадцати часов до следующего использования. Странно, конечно, с чего промежуток «подзарядки» уменьшается? Но это явно не самое странное в этой истории.

Правда, моё физическое состояние после возврата на «точку сохранения» с каждым разом всё хуже и хуже, последний раз я чуть не упал, настолько сильно сказалось это на мне.

Вопросы, вопросы и не одного ответа. В голове зародилась интересная версия. Ведь получается, чем меньше времени надо часам, чтобы восстановиться, тем хуже я себя потом чувствую. А что, если просто постараться какое-то время их не использовать? Вполне возможно, что и удар по самочувствию станет меньше? Надо попробовать применить это на практике. Самое сложное теперь — удержаться от соблазна использования часов по каждому глупому поводу. Но, ведь жил я как-то до этого без них? Жил, справлялся.

Моего «самурая» Фудзивары на месте медитации не было. Либо сегодня луна не в том доме, либо он отправился выслеживать свою ворону. В любом случае я сейчас был только рад его отсутствию, так как опять был несколько не в тайминге, чего и в прежней жизни терпеть ненавидел.

На складе снова царил хаос. Мне уже начало казаться, что я зря пытался тут сделать промышленную революцию, для местных работяг это оказалось слишком сложным. Отработанная годами схема при увеличении нагрузки сбоила от новых темпов. Причем походу не только в нашем отделе. Ладненько, глаза боятся, а руки — делают.

Зайдя на работу, я быстро огляделся. Конвейерная лента замерла, грузчики метались как тараканы на кухне, когда внезапно включили свет. Ямада, тот самый новичок, стоял посреди этого ада, сжимая в руках накладную, будто священный свиток. Вдалеке маячил Огивара, даже на таком расстоянии было видно, что он с кем-то ругался по телефону. До меня долетали отдельные слова, но, вот что значит японская культура, не было привычных коротких, но крайне звучных, полных эмоциональной нагрузки слов. Никогда не думал, что мне будет так не хватать отечественного мата. С ним бы мы тут и правда технологический прорыв совершили бы.

От таких мыслей я невольно улыбнулся, что и заметил наш Огивара-сан.

— Канэко, — закричал он, — нам не хватает рук в этом хаосе, а ты стоишь руки в боки и улыбаешься⁈

— Огивара-сан, — смиренно поклонился я, стараясь сделать максимально грустное выражение лица, что получалось с трудом. — Моя улыбка лишь показывает, как я рад снова оказаться на моей любимой работе. Еще пара дней, и я буду очень скучать по нашему отделу.

— Джун, — уже более спокойно сказал Иори, подходя ко мне. — Не думал, что когда-нибудь скажу тебе это, но мне будет тебя не хватать. За одну неделю ты очень изменился, причем в очень хорошую сторону. Прости, если мои слова покажутся несколько грубоватыми, но, по-моему, травма головы положительно на тебе сказалась.

— Огивара-сан, — почти искренне ответил ему я, — мне самому порой так кажется.

Знал бы он всю правду, всё одно не поверил бы. Ладно, сам кашу заварил, значит пойду помогать расхлебывать. Занятная мысль промелькнула в моей голове от его слов — а может он испугался такого конкурента, как я, и от греха подальше решил сплавить меня в другой отдел? Может и так, но это мне в масть. Чем выше я смогу подняться, тем выше будет уровень жизни, а ещё — проще будет выяснить прошлое и своё, и моей семьи. Не скажу, что я настолько проникся к прошлому своего предшественника, но от него напрямую зависит теперь уже моё будущее.

— Пойду помогу коллегам, — спешно проговорил я и направился к нашему новому курьеру — Ивамото Ямаде.

— Канэко-сан! — он сам бросился мне навстречу, чуть не споткнувшись о ящик. — Я… я не понимаю, как сортировать эти посылки! Система на все сканирования выдаёт ошибку!

— Спокойствие, только спокойствие, — я взял накладную из его рук. — Видишь эти цифры? Это же не шифр разведуправления, а просто кодировка зоны хранения. Буквы указывают на сектор, цифры — на номер полки. А далее, раз уж сканер тебе сейчас не поможет, мысли логически. Крупное и тяжелое — на низ стеллажа, мелкое, и особенно посылки с наклейкой «Хрупкое» — на самый верх. Так они при загрузке окажутся если не сверху, то во всяком случае не в самом низу паллета. Вот, смотри, к примеру: «А-12» — это сектор у левой стены. «Б-7» — это там, где Харуто обычно спит.

Харуто, услышав своё имя, поднял голову из-за стеллажа:

— О, наш гений-разрушитель вернулся! Слушай, а можешь оптимизировать мою зарплату? А то она как-то сама собой уменьшается.

— Только если оптимизирую твоё присутствие здесь, — беззлобно ответил ему я. — Например, через окно. Хотя вариант через дверь с волчьим билетом тоже отличный на мой взгляд.

— Ты о чем, Канэко? — непонимающе посмотрел на меня наш «стахановец». — Какой билет? Ты себя хорошо чувствуешь?

«Да, Остапа понесло, и я опять ляпнул, не подумав», — мысленно укорил я сам себя. Надо быть поосторожнее в выражениях. Ладно этот ленивый лапоть, услышит — не запомнит. Но на его месте могут быть люди и поумнее.

— Харуто, — достаточно серьёзным и холодным тоном обратился я к мастеру саботажа, — если ты сейчас же не вернешься на свое рабочее место, я обещаю, что устрою тебе выговор. А он, сам понимаешь, повлечет за собой понижение премии, и деньги, следуя твоей трактовке, будут уменьшаться с еще большей скоростью. Так как мы поступим?

Как я и думал, спор сразу же закончился, и Харуто спешно ретировался. Эх, всё-таки начальник у меня в крови. Хоть и кровь не моя, видимо сознание перестраивает мой организм под себя. Что ж посмотрим, как оно дальше будет. Если я не откинусь после очередного применения хронографа. Надо поскорее наведаться в больницу, к моему таинственному хирургу.

— Ямада, — снова обратился я к парню. — Извини, отвлекся на нашего общего «друга». Так как, ты понял задачу?

— Думаю да, — неуверенно произнес он, хотя в глазах читалось непонимание. Нет, дорогой товарищ, так не пойдет.

— Давай поступим следующим образом, — уверенно сказал я, вспоминая свою многолетнюю работу с подчиненными. — Озвучь мне пожалуйста сам, что и как ты будешь делать?

Парень начал, запинаясь, пытаться воспроизвести сказанное мной, но вышло несколько иначе. Ладно, мы люди не гордые — повторим еще раз, лучше на этом этапе лишний раз уточнить, понята ли задача, чем по итогу оказаться у разбитого корыта.

Со второй попытки Ивамото справился, даже глаза заблестели, во взгляде появилась искра понимания механики работы. Естественно, постановка задач по СМАРТ, это вам не туда-сюда.

— Давай, приступай, Ямада, — хлопнул я его по плечу, — через час подойду, посмотрю на твои успехи, но, если появятся вопросы или новые проблемы — сразу обращайся.

Обойдя всю нашу смену, за исключением Харуто, я скорректировал нашу работу таким образом, что системный сбой в складской программе практически не вывел нас из строя. Темп, который мы поутру совсем потеряли, начал наращиваться, и были все шансы успеть закончить с поставленным объемом аккурат к обеду. Как говорил коротышка Пончик: «режим питания нарушать нельзя».

Вернувшись к своему участку конвейера, я заметил, что мой объем был распределен между двумя моими коллегами. Только задумался о причинах столь неожиданной, но, не скрою, приятной помощи, как увидел уходящего со склада Огивару. Он обернулся, и заметив мой вопрошающий, но весьма довольный взгляд, улыбнулся.

Неслабый я себе наработал кредит доверия, раз меня фактически освободили от моей непосредственной работы, хотя еще два дня я официально его подчиненный.

Но в каждой бочке меда есть свой половник дегтя, так и сейчас. На мобильник упало сообщение от Иори: «Джун, зайди ко мне в кабинет. Срочно». Вот тебе и порадовался раньше времени. Но мандражировать я с детства не привык, а потому сразу же быстрым шагом последовал за своим непосредственным начальником.

— Канэко, — с порога обратился он ко мне. — Как ты заметил, я твою работу на сегодня передал коллегам, я думаю проблем не возникнет. Если не случится очередного катаклизма, то смену мы закроем вовремя. Но для тебя у меня есть особая задача.

— Я Вас слушаю, Огивара-сан, — с нетерпением произнес я. — Я как раз готов к нестандартным ситуациям.

Знал бы он, как мне претило выполнять типовые задачи, рассчитанные на людей с весьма ограниченными умственными способностями, а изображать, что я занят крайне важным делом.

— Нас попросили помочь на другом нашем складе, — начал наконец рассказывать Иори. — Но просили именно башковитого сотрудника, а как ты понимаешь, выбор у нас не велик.

— Почту за честь, Огивара-сан, — а про себя отметил: «при всем моем уважении, но кадры решают всё., а раз тут за самого прошаренного до недавних пор был Харуто, я в принципе не понимаю, как наш отдел не закрыли».

— Тогда не заставляй их ждать, можешь туда выдвигаться. Вот возьми пропуск, — сказал он и протянул мне магнитную карту, отдаленно похожую на мою рабочую.

— Извините, но у меня же есть мой пропуск, — запротестовал я, — зачем мне ещё?

— Джун, ты всерьез думаешь, что по твоей карте тебя туда пустят? — печально улыбнулся он. — Даже у меня нет такого допуска, что даёт эта карта. Хотя там тебя уже и охрана проводит.

Любопытно, куда же меня отправляют? И так не вовремя. Для себя я решил, что за последние пару дней мне следует максимально больше выяснить про интересующий меня склад, пока я еще нахожусь на этой должности. С понедельника меня хоть и ждет повышение, но я сомневаюсь, что работа в офисе будет способствовать улучшению моей мобильности по территории. Скорее наоборот.

Но и отказаться выглядело бы пусть не подозрительно, но по меньшей мере глупо. Я бы даже сказал непорядочно. Основным двигателем моего карьерного роста был именно Огивара-сан, а понимая, каким прежний я был чудаком на букву Ме, я ему должен быть премного благодарен. Судя по обрывкам информации, старый Джун не мог рассчитывать на вариант со вторым шансом.

В его случае принято говорить: «Горбатого могила исправит», вот только где его сознание теперь — пока что для меня тайна за семью печатями.

— Держи, тут помимо ключа есть еще некоторые документы для твоего временного начальника, передай ему пожалуйста. И держи пропуск под рукой, показывать и применять тебе его придется часто.

Огивара оставил меня в недоумении, куда же меня сегодня засунули? Пробежав глазами содержимое накладных, которые меня просили передать, я понял, что теперь сам не откажусь от такой возможности.

Моим временным местом для работ станет склад 12-В.

И это была первая хорошая новость за уже прошедшую половину дня. Следуя логике и азиатской педантичности, я мог быть уверен, что по соседству должен находиться и интересующий меня ангар.

Надо отдать японцам должное, нет у них такой неразберихи, как в моей Отчизне. Они сначала планируют, считают, перепроверяют, а после уже выдают такие сногсшибательные результаты. А у нас построят сначала, а потом думают, какой номер дому дать. А там и начинаются то многобуквенная нумерация, то дробные значения, а то и вообще двойные адреса, где на одном углу здания идет одна улица с одним номером, а на другом — соответственно иная ситуация.

Голова хоть и была несколько забита такими приятными, такими родными воспоминаниями, но ноги сами меня несли в указанную точку, благо на рабочем планшете имелась довольно незатейливая карта по расположению складов нашей Компании.

Насчет пропуска Огивара-сан тоже не соврал, на моем пути я уже трижды либо пикал его на электронном замке, либо подносил к мобильному сканеру, любезно протянутом солдатом охраны. На каменных лицах этих «церберов» не проскакивало ни единой эмоции, да и я заметил еще одну тенденцию — чем дальше я проходил, тем более крепких людей я тут встречал. И чем дальше, тем более вооруженными они становились.

Прогуляться мне тут естественно не дали, стоило пройти очередное КПП, как ко мне тут же подскочил человек в белом халате с фирменным бейджем компании. Он так бликовал на солнце, что разобрать имя и должность не представлялось возможным. Хорошо, что незнакомец решил эту проблему за меня.

— Добрый день, меня зовут Сато Каору, я младший научный сотрудник в отделе разработок нашей с Вами корпорации, — представился он, слегка поклонившись. А я в очередной раз поймал себя на мысли, что моя рука непроизвольно вытягивается в стремлении пожать руку собеседнику. Привычка — вторая натура, но в такие моменты надо держать себя в руках, мне ни к чему ненужные вопросы.

— Канэко Джун, — поклонился в ответ я, — до конца этой недели курьер.

— А после? — непонимающе спросил мой собеседник. — Нам обещали прислать самого опытного сотрудника на помощь.

— Совершенно верно, — улыбнулся я. — Со следующей недели меня переводят в отдел логистики. Иду на повышение, так сказать.

— Поздравляю Вас, — улыбнулся в ответ Сато. — Компания всячески способствует росту своих кадров. Вы же знаете, что к нам крайне сложно устроиться со стороны?

— Конечно, Сато-сан, — проговорил я в ответ, но в душе рассмеялся. Видимо «коллега» заблуждается, что во всех отделах есть такая установка. В очередной раз убеждаюсь, какая существует пропасть в понимании у работников разных направлений. Тут всё, как и было дома, левая рука не знает, что делает правая. Ну не буду его разочаровывать.

— Итак, в чем состоит моя помощь? — спросил я, не желая тратить еще больше времени на пустые разговоры. Мой интерес находится за пределами того склада, куда меня отправили.

— Пойдемте, я Вас провожу, а заодно и объясню для чего нам понадобился такой сотрудник, как Вы. — Сказал он и направился к ангару в самом углу территории. — Дело в том, что в структуре нашего отдела нет никого кто связан со складами и логистикой в обычном понимании этих слов. Мы занимаемся разработкой и тестированием, — тут он замялся, видимо вспомнив, что подписывался под неразглашением коммерческих тайн организации. — Неких опытных образцов. И данный склад полностью отдан под нас. Но ранее он много времени пустовал, и из него сделали большую подсобку. Нам надо отсортировать всё его содержимое для последующего вывоза силами одной бригады.

— Так не проще ли было загнать сюда десяток кладовщиков да пару машин, и дело было бы сделано за считанные часы. — спросил его я, искренне не понимая, что я там сделаю один.

— С точки зрения логики и здравого смысла такое теоретически возможно, — аккуратно подбирая слова начал мне отвечать Сато. Видимо он был не готов к тому, что какой-то курьер будет заваливать его вопросами. — Вы же сами видели какой сложный пропускной режим в эту часть территории?

— Конечно, я трижды предъявлял выданный мне пропуск, так еще меня заставили заполнить подписку о неразглашении. Возникло ощущение, что попасть на прием к Императору проще, — засмеялся я, но мой провожатый лишь довольно серьезно кивнул в ответ.

— Отчасти так и есть. Сами понимаете, наша корпорация, как и любая другая, зарабатывает на новшествах и нововведениях, а это лакомый кусочек для разного рода инсайдеров и промышленных шпионов. Мы, между прочим, раз в три месяца проходим опрос на полиграфе, — доверился он мне, видимо посчитав что эта информация не несет никакой коммерческой тайны. — Поэтому мы не можем просто так запустить сюда толпу разных людей, да и она тут не нужна. Все коробки уже собраны и подписаны, нужно только сгруппировать их по стеллажам с соответствующими отметками. Да набросать примерное техзадание, чтобы приехавший сюда водитель мог без посторонней помощи их забрать и отвезти по нужным отделам. Мы рачительно относимся ко всем тратам компании, и не можем позволить себе раскидываться теми средствами, что уже были потрачены на содержимое этих «посылок». Как мне сказали, вы на хорошем счету, а после того, как на собрании отдела маркетологов вас назвали по имени, приводя в пример, вопросы на ваш счет отпали.

— Меня в пример? — непонимающе переспросил я, — Больше похоже на какую-то ошибку, не находите?

— У нас по этажам уже ходит байка о том, что пришедший с посылкой курьер умудрился в нескольких словах верно сформировать грамотный посыл в рекламном отделе. А после того, как ваше предложение показало отличный отклик, теперь всех нерадивых маркетологов грозят в случае плохих показателей отправить мести территорию. Дескать, с их познаниями даже в доставке делать нечего, раз курьер знает больше них. — с серьёзным видом ответил он, но сразу же замялся. — Вы не подумайте, мы не считаем, что в доставке работают абы кто.

— Сато-сан, не переживайте вы так, — успокоил его я. — Тем более я с понедельника иду на повышение, хоть и небольшое. Но дорогу осилит идущий.

— Интересная трактовка этой фразы, — заметил ученый. — Это из «Ригведы»?

— Точно не известно, — ответил я, смотря как сопровождавший мою не особо значимую персону младший научный сотрудник уважительно смотрит на меня. — Есть похожее высказывание из древнего Китая, правда звучит немного иначе. Дорога в тысячу ли начинается с одного шага.

— Да, — задумчиво проговорил Сато. — Вам и правда нечего делать на складе. Не понимаю, почему Вас раньше не заметили? Кстати, вот и Ваше рабочее место на день-другой. Да, вы не переживайте, если за сегодня не успеете, завтра мы вас также будем ждать, но к выходным всё должно быть подготовлено.

— Ну если склад не заполнен под потолок, не вижу проблем, — ответил я, а сам оценивающе оглядел размеры сооружения.

— Конечно нет, — улыбнулся мой собеседник, — Заходите, сейчас сами всё увидите.

Двери ангара после обработки карты медленно разъехались в стороны.

Глава 12

Моим глазам открылось большое прямоугольное помещение, залитое светом. Стены были обложены белоснежными панелями, пол такой же плиткой, а количество ламп освещения под потолком было таким, что глаза начали поневоле слезиться.

— А можно убавить света, а то на улице в ясный полдень намного темнее, — наполовину в шутку, но больше всерьёз сказал я Сато. — Я уже боюсь глаза вверх поднять.

— Пожалуй Вы правы, Канэко-сан, — согласился со мной спутник, и начал щелкать выключателями на стене.

Все тумблеры оказались аккуратно упакованы в довольно большой щиток, и судя по изменению уровня освещения после манипуляций моего сопровождающего, тут была довольная гибкая настройка яркости освещения. Чистота на складе была настолько впечатляющей, что можно открывать операционную, даже захотелось обувь помыть несмотря на то, что выглядела она у меня безупречно.

По всему периметру стояли аккуратные стеллажи с рядами разноразмерных коробок. На каждой из них я видел в прозрачном кармане какие-то документы, наиболее вероятно транспортные. В целом, объем был не такой уж и большой, всё было уложено достаточно свободно, никаких нагромождений, такую задачу можно выполнить быстро. Но в голову сразу вкралась мысль: «Если сделать всё сегодня, то завтра сюда уже не вернуться. Значит надо работать помедленнее, но так, чтобы не вызвать подозрений».

— Сато-сан, — незамедлительно обратился я к моему сопровождающему, — задача ясна, вопросов нет. Вы сказали, что зайдете через час?

— Да, — кивнул он в ответ. — Мне поставлена задача контролировать это незамысловатое «мероприятие», но от моих рабочих задач меня также никто не освободил, вот и придется разрываться, бегать туда-сюда.

— Если дело только в контроле, чтобы я тут не уснул, — засмеялся я, — так почему не воспользоваться благами цивилизации? — я кивнул в сторону потолка.

Стоило мне зайти, я заметил целую сеть камер, которая покрывала как мне показалось весь периметр склада, и не по одному разу.

— Вы, конечно, правы, Канэко-сан, вот только есть одно маленькое но, — грустно проговорил он. — Эти камеры вешали достаточно давно, когда здесь было… — он задумался, — кажется даже до того, как появился исследовательский отдел, в котором я имею честь работать. Мы уже давно перешли на другую систему, беспроводную, с облачным хранилищем, лучшим качеством, в общем кардинально другую. А эти — сейчас увы не более чем антураж, и демонтировать нет смысла, и пользоваться нельзя. Меня бы, честно говоря, тоже больше устроил бы такой вариант, мои изыскания наконец-то начали давать результаты. А данное «дополнительное» задание для меня — это трата того самого времени, которого катастрофически не хватает. Но, распоряжение руководства мы все должны беспрекословно выполнять, — с ноткой грусти в голосе произнес Сато. — Однако, я и без того задержался с вами. Как я вижу, вы действительно грамотный и опытный сотрудник, тем более что из нас двоих опыт в этом направлении есть только у вас. Надеюсь, я могу на Вас рассчитывать?

— Сато-сан, я понял поставленную задачу, разрешите выполнять? — в моем голосе отчетливо заиграли саркастические нотки, надеюсь мой собеседник не примет их на свой счет, поэтому решил добавить: — Давайте поступим таким образом, Вы мне дадите номер телефона для связи, и, если вдруг у меня возникнут некие вопросы, я смогу сразу их задать. В принципе, можете связаться со мной по видеосвязи, чтобы не тратить времени на поход на склад и обратно.

— А это отличная идея, — встрепенулся Сато, — вот моя визитка, отправьте мне любое сообщение и у меня получится удаленный доступ. Время действительно дорого, в этом Вы абсолютно правы.

Не прошло и минуты, как мой сопровождающий умчал прочь, видимо это поручение и правда отвлекло его от чего-то важного. Тоже, пожалуй, рвётся вверх по карьерной лестнице, а его, как самого младшего, сюда сослали какого-то курьера на складе сторожить. Всё-таки хорошо, что я от него избавился. В принципе я по жизни не люблю, когда стоят над душой, а сейчас мне тем более соглядатаи не нужны. А что камеры не работают — крайне ценная информация и отличная новость, мне это на руку.

Значит приступим. Сначала прикинем объем работы более взвешено. Задача простая, для двух рук и трех извилин, следовательно и на самом деле могу обернуться за полдня, но мы пойдем другим путем.

Сначала я решил осмотреться, с трех сторон не было ничего интересного: две глухие стены по бокам, ни окон, ни дверей. Торцевая — она же вход тоже не представляла интереса: железная дверь, как будто тут не кладовка, а форт Нокс. Кроме терминала для открытия и щитка с выключателями сплошная стена. А вот стена напротив имела целых три двери — не таких монументальных, но как минимум тоже стальных. Подойдя ближе, я заметил, что только возле одной был терминал, две прочие имели просто ручки как в обычных дверях. С них и начнем.

В первой ожидаемо был санитарный узел, тоже отличная находка, а то Сато так счастлив был сбежать, что не потрудился уточнить, куда бедолаге работнику, извините, по нужде бегать. Следующая дверь видимо была этакой вентиляционной комнатой — пара двигателей отвечала за работу вентиляторов и вытяжек, от них вверх и в стену уходили короба вентиляции, причем таких размеров, что не то, что Момо, а я бы пролез со свистом.

Пришла пора третьей двери, но она была наглухо закрыта, лишь небольшой терминал справа подмигивал красным глазком. Жаль, решил сегодня часы не использовать, можно было бы рискнуть и приложить мой пропуск, чем чёрт не шутит. Хотя, вряд ли мне действительно открыли бы такой допуск. Возможно именно к этой двери подходит пропуск, который мне отдал мой странный доктор? Ладно, отложим этот вопрос на потом.

Пора приступать к той задаче, ради которой я здесь оказался.

Я примерно посчитал общее количество стеллажей, мысленно распределяя какие я должен успеть сегодня, а какие — обязательно отложу на завтра, да так, чтобы у меня еще был некоторый временной буфер для собственных изысканий.

Я терпеть ненавижу делать что-то медленно, предпочитая всегда если работать, то с полной отдачей. Сейчас же я должен, мягко сказать, не торопиться. В голове промелькнула мысль: «сюда бы Харуто отправить». Хотя нет, он бы тогда до пенсии здесь застрял.

Чтобы хоть немного замедлить процесс, я начал интересоваться, что же в коробках. Лезть внутрь я не стал, да было и ни к чему. На большинстве коробок был пластиковый карман, куда вкладывали накладные. Видимо львиную долю этой «кладовки» занимали коробки архива. Были свежие даты, но позже стали попадаться накладные и за прошлые года. Как я ни старался не торопиться, буквально за час я рассортировал примерно процентов десять всего объема. Только я собирался передохнуть, как на глаза попалась накладная двухлетней давности. Я только собирался её, как и остальные, закинуть на положенную ей полку, как взгляд уловил что-то знакомое. Я достал документ и начал читать.

«Передача 3 блоков серверного оборудования в сектор 13-B», стоп, а вот это уже интереснее. Но главный сюрприз ожидал меня на второй странице накладной, где получателем значился Канэко Х., а рядом был характерный размашистый росчерк, знакомый уже мне по семейным документам. Судя по дате, эта поставка была полтора года назад, примерно за полгода до их гибели.

Теперь я старательно собрал все коробки с архивами на отдельный стеллаж, и отсортировал их по датам. Далее я начал бегло изучать содержимое, постоянно озираясь в сторону двери. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы пришедший меня проведать (или проверить) Сато увидел бы моё занятие. Не отбрешусь тогда, гарантия сто процентов.

Касаемо нужного мне, если, конечно, верить словам врача, со склада 13В документов было крайне мало. Вероятнее всего, данные об исследованиях были строго конфиденциальны, а потому хранились с такой секретностью, что меня бы не подпустили на пушечный выстрел. А эти папки содержали такую банальную информацию, как эта: «замена ламп освещения», «поставка воды» и прочая канцелярская банальщина и хозяйственная ерунда. Видимо этими вопросами занимался отдельный «хозяйственник», и эти документы касались в основном его.

Однако судя по найденному мной, поставки негабарита осуществлялись через транспортный шлюз, а не через центральный вход. Я так понимаю, это своего рода черный ход для своих, этакий технический коридор.

Я заметно заволновался, и чтобы несколько успокоить нервы, решил повторно обойти помещение по периметру. На стене с дверью я теперь заметил план помещения с направлениями движения при возникновении ЧП. Увы, судя по всему, это здание никаким образом не соприкасается с прочими. Однако мне показалось, что здесь чего-то не хватает. Точно, судя по изображению, на противоположной стене есть всего два помещения — знакомые мне санузел и вентиляционная. А как же третья дверь, которую нельзя открыть без соответствующего ключа? На схеме лишь пустой квадрат без надписей и каких-либо обозначений. Стоило мне вернутся к распределению коробок, как железная дверь в ангар плавно открылась, и на склад влетел взъерошенный Сато.

— Сато-сан, с Вами всё хорошо? — не на шутку заволновался я, — за Вами кто-то гнался?

— Ох, Канэко-сан, мало того, что предварительная симуляция на компьютере показала, что жизнеспособность моего исследования близится к нулю, так еще и начальник устроил головомойку, что я надолго тебя оставил, что дескать есть протокол, и я его наглым образом нарушаю. Я возмутился, и уже хотел ему показать, как можно проверить Вас — вспомнив про нашу договоренность с телефонами. Вот только одного мы не учли (вот так всегда, если ошиблись, значит вместе отвечаем, а как лавры делить — так Боливар не вывезет двоих), что в этом проклятом ангаре связь не ловит от слова совсем. Вы проверяли уровень сигнала? — поинтересовался Сато.

— По правде сказать я настолько погрузился с головой в работу, что мне некогда было даже посмотреть на часы, не то что проверить наличие связи, — довольно честно ответил я.

— Вот и я потерял счет времени, а в итоге ни тут не преуспел, ни там. — печально произнес он. — Ладно, что уж теперь, видимо мне придётся начинать всё сначала. Обидно, конечно, но после итогов обработки моей теории машиной с искусственным интеллектом дальнейшую работу в этом направлении мне никто не согласует. — на моего «начальника» было грустно смотреть. Казалось, еще немного и он заплачет.

— Сато-сан, есть легенда про изобретателя лампочек Томаса Эдисона, он много раз пробовал разные материалы для изготовления нити накаливания, и всё безуспешно. Но сказал он между прочим следующее: «Я не терпел поражений. Я просто нашёл десять тысяч способов, которые не работают». Трактовка в разных источниках разнится, но общий смысл остается тем же. И, к слову, у него же в итоге вышло. Для тех времен это был небывалый технологический прорыв, как если бы сейчас, ну не знаю, изобрести лекарство от рака. — понемногу входя в раж разошелся я. — Нет, лекарство — это ближе к медицине, а если по технологиям, ну не знаю, машину времени что ли.

— Знаете, Канэко-сан, — наконец улыбнулся Сато, — я Вас знаю буквально час, но ваш позитивный настрой мне импонирует. Сказать по правде, я раньше считал, что курьер — это, ну не знаю…

— Недалекий малый без перспектив, без стремлений и с весьма ограниченными способностями, — перебил его я, иронично улыбнувшись.

— Я прошу простить меня, примерно так, как Вы и сказали, — закивал он в ответ, и сразу затараторил, — но я вижу, что совершил грубейшую ошибку.

— Есть латинское изречение: не место красит человека, а человек место, — продолжая улыбаться, ответил я. — И Ваши мысли не сильно далеки от правды. Просто для кого-то эта должность первый шаг, а для кого-то — вершина успеха.

— Канэко-сан, — сказал Сато и довольно низко поклонился, чем заставил меня немного засмущаться. — Я искренне прошу прощения за столь низкие мысли о Вас и Вашей работе.

Никак не привыкну к этой особенности японской культуры, но мне это откровенно нравится. Я не знал, как мне поступить сейчас в этой ситуации. Дома полагалось побрататься, а то и почеломкаться в лучших традициях Леонида Ильича, но тут такое не приемлют. Личное пространство крайне важный момент, его нарушать нельзя. Не придумав ничего лучше, я также поклонился ему в ответ.

— Спасибо что приняли мои извинения, Канэко-сан, для меня это очень важно, — сказал Сато с серьезным выражением лица, — меня воспитывали в крайне традиционном стиле, да и самому пришлось через многое пройти чтобы работать сейчас в Vallen. Правда пока я уже третий год остаюсь в должности младшего специалиста. Скажем так, ниже меня только сугубо обслуживающий персонал, поэтому я так надеялся на свое направление в исследованиях. Вот и сейчас, разговариваю с Вами, а сам в голове прокручиваю все возможные варианты решения моей задачи — и ничего не приходит на ум. — снова с грустью в голосе проговорил он.

— Я, конечно, вряд ли смогу Вам помочь, боюсь моё образование далеко от науки в принципе, да и вероятнее всего Вы также как и все мы связаны подпиской о неразглашении, — сказал я, стараясь вкладывать в каждое слово максимум мягкости и спокойствия.

Сам еще не зная зачем, но я решил постараться выведать из собеседника побольше информации. А уж на переговорах я в свое время скушал не одну собаку. Поэтому продолжил диалог таким доверительным тоном, что мне кажется еще немного, и терминал на стене, сам заморгает и выдаст мне пароль для входа.

— Просто есть же метод «свежего глаза», когда нерешаемая с виду задача забирается у специалистов, работающих по ней, и передается людям, которые возможно даже близко не стояли. Но своим незамыленным взглядом порой находились ответы сходу, они лежали на поверхности, но работающие над решением проблемы люди их уже просто не замечали, — рассказывал я, сам удивляясь своей убедительности. — Так что, чем черт не шутит, может на что-то сгожусь?

— Пожалуй, в Ваших словах есть зерно истины, — согласился со мной Сато. — Тем более мы с Вами работники в одной компании. И хотя подписка запрещает передачу информации любым третьим лицам, мы коллеги, и, как я вижу, и смею надеяться, что я не ошибся — Вы очень хороший человек.

Еще немного и я из желтоватого стану красноватым, впору будет иммигрировать в индейскую резервацию. Надо прервать этот фонтан благодарности и извинений, и перейти к решению насущных вопросов. Если уж он тут нарисовался, и как я понимаю, не сотрется теперь уже до самого вечера. А потому нужно использовать это время с пользой. Нужно то всего: выведать чем занимается он в исследовательском отделе (не факт, что мне это поможет, но я думаю лишним не будет) и выяснить что по поводу завтра.

— Канэко-сан, прежде чем я начну, — уверенно проговорил Сато. — Скажите мне пожалуйста, только честно, с поставленной перед нами задачей мы сможем справиться до завтрашнего вечера?

— Мы? — недоуменно переспросил я. — Так ведь тут работа в любом случае только для меня одного, Вы и сами мне ранее говорили, что сюда войдут лишь пара водил и всё, остальное будут грузить по схеме, которую я уже почти набросал.

— Боюсь, что после сегодняшнего фиаско лучше мне некоторое время на глаза не попадаться своему руководителю. Ну разве что с действительно рабочей идеей, которую можно максимально быстро и наглядно продемонстрировать. — пробормотал Сато. — А у меня пока никаких даже малюсеньких зацепок нет. Остается и правда попробовать воспользоваться Вашими психологическими ходами. Смотрите, моя группа, хотя её состав сильно меньше остальных, занимается источниками энергии.

— Так вроде по ним всё ясно, есть возобновляемые, как солнечная энергия, энергия ветра и прилива, и не возобновляемые — такие, как уголь, нефть, газ и ядерная руда. — Недоуменно уставился я на него. — Вроде ископаемых новых не нашли, да общее направление политики в большинство стран именно за «зеленую энергетику».

— Всё так, — согласился он со мной, — Однако же мне было… — он осекся, видимо собираясь с мыслями, — поручено провести изыскание вариантов сохранения ядерной энергии.

— Стоп, Сато-сан, так ведь вроде уже всё изучено, — пожал плечами я, — разве нет?

— Вы как всегда правы, — улыбнулся он, — но поставленная задача несколько иная. Помимо революционной задачи в накоплении огромного заряда в минимальном размере устройства, но и его способности также максимально быстро возобновиться.

— Попахивает фантастикой, да и я вот не понимаю, смысл какой? — для убедительности я снова пожал плечами, и сделав глаза как у кота из Шрека — ведь мы уже давно строим гигантские атомные электростанции, которые питают целые города. А если у Вас всё выгорит, что мы получим в итоге — суперсовременную и мега дорогую батарейку?

— Ну что Вы, берите выше, функционал огромен, есть даже мнение, что теоретически путем сверхтонкого воздействия большим объемом энергии возможно открытие «кротовых» нор, а с их помощью, опять же пока сугубо на бумаге, возможно и перемещение в пространстве, или даже во времени. В этой идее, конечно, слишком много условий и допущений, но, представьте себе, что получите эдакую машину времени в миниатюре, как Вам?

— Похоже на фантастический роман, конечно, Сато-сан, но ведь многие изобретения еще пару веков назад казались невозможными, — задумчиво ответил я, дрожащей рукой проводя в кармане по крышке часов.

Глава 13

— Согласен с Вами, Канэко-кун, могу же я так к Вам обращаться? — Сато смотрел на меня с улыбкой, — мне кажется я наконец-то нашел родственную душу в этом большом городе.

— Конечно, Сато-кун, — улыбнулся и я. — Правда я в отличие от тебя, — намеренно сразу перейдя на ты, я ответил ему, — ни черта не понимаю в этой физике.

— По правде сказать, то чем занимаемся мы, находится где-то на стыке и физики, и химии, и даже отдельных разделов математики. Мне кажется мы скоро и оккультизмом займемся, лишь бы это помогло, — засмеялся мой собеседник. — Фактически мы сейчас сами пишем новую главу совершенно иной… — он замялся, — грани науки что ли.

— Сато-кун, я немного не понял Ваше занятие, — начал было я, но Сато меня сразу перебил.

— Так я же только рассказывал о тех возможностях, которые несет наш будущий прорыв, — восторженно повторил он, обиженно глядя на меня.

— Эх, вот перебил меня, а я совсем другое сказать хотел, — пожурил его я, и после этих моих слов он даже покраснел.

— Я не хотел, я всего лишь хотел повторно поведать о тех…

Договорить я ему не дал, потому что он опять затянул бы известную песню про то, «как космические корабли бороздят просторы Большого театра», хотя нет, это из другой, прошлой «оперы».

— Сато-кун, я всего лишь хочу наконец поинтересоваться о другой стороне Ваших экспериментов. Я примерно понял потенциальную пользу от Вашего открытия. Относительно конечно, так как Вы сами надеюсь согласитесь, с тем количеством допусков и домыслов, которые вы сами допускаете, это еще вилами на воде писано.

— Вилами на воде? Интересное выражение, надо запомнить. А это откуда? Знаете, Канэко-кун, после латыни Вы меня вряд ли сильно уже удивите. — поинтересовался он.

— Одна древняя народность, расположенная на ближайшем к нам континенте. Она после себя оставила много подобных изречений, весьма неплохо описывающих основные жизненные моменты. Как-то сам случайно наткнулся, вот и запомнил пару фраз. — максимально размыто ответил я, в очередной раз коря себя за длинный язык. Снова сам заставляю людей задавать неудобные вопросы. Хватает что за мной и так пристально наблюдают сотрудники корпорации.

— Но я хотел задать вот какой вопрос, — снова вернулся я к интересующей меня теме, — ваша модель как я понял была забракована искусственным интеллектом как неработоспособная, верно?

— Увы, да, причем итог его подробного анализа был неумолим — моя метода не имеет права на жизнь. — произнес он и снова загрустил, — завтра подготовлю итоговый отчет, отправлю на визирование руководителю, получу повторно нагоняй и пойду на выходные. Есть положительный момент — раз система не работает, нет смысла приходить сюда в выходные — зная сегодняшний итог, меня никто упрекать в ленности и праздности не будет. Да и после криков сегодня, я думаю повторная головомойка если и будет, то уже менее интенсивная. Наш шеф строг, но справедлив, два раза за одно и то же наказывать не будет. А в понедельник с новыми силами начну пытаться зайти к моей проблеме с другого бока.

— И всё-таки, — мой новый друг порядком уморил меня своими длинными словесами. То ли он себя таким образом успокаивал, то ли готовился к очередному диалогу с начальством. — Если задача стоит давно, никак не решается, и все возможные за такой период направления оказались тупиковыми — может быть задача нерешаема в принципе? Не совсем понимаю, к чему расходовать ресурсы, если нет никакого прогресса.

— В принципе, я согласен с такой трактовкой, — кивнул Сато, — Скажу даже больше, подобные вопросы задавало большинство нашей группы. И в самом начале, как нам обрисовали рабочую задачу, и после ряда провалов. Особенно часто это всплывало в голове в моменты головомоек от руководителя.

— И? — мне захотелось пнуть моего нового знакомого, своей навороченной пространной речью он, пусть и непреднамеренно, тратил столь драгоценное время для получения информации. Мало того, что стоило мне только найти в коробках хоть что-то интересное, он вернулся и уже не покинул меня, так и сейчас мы уйдем со склада, а я не получу ни крупицы данных. Правда пока он отвернулся к терминалу, чтобы закрыть за собой эту монолитную дверь, я не придумал ничего лучше, как спрятать папку с документами по интересующему меня складу за пазуху.

— Да, к чему я это всё, — Каору снова будто встрепенулся, — Когда напряжение в коллективе достигло максимума, нас собрали на внеочередную планерку. И вот там, предварительно собрав с каждого очередную подписку о неразглашении, нам поведали, что это не просто идея фикс, а вполне рабочий проект, и что ранее уже было не только теоретически доказана работоспособность проекта, но и был собран прототип.

— Я кажется совсем запутался в ваших перипетиях, — улыбнулся я, а по спине пробежал холодок. Кажется, я догадываюсь, кто был тот первооткрыватель. — Тогда зачем повторно изобретать велосипед, вряд ли только ради желания найти отличное от первого решение задачи?

— Как нам сказали, произошла бытовая авария, но она унесла с собой как тогдашнего руководителя проекта, так и ряд рабочих записей. Увы, по причине строгой секретности данные не дублировались в облако, во избежание промышленного шпионажа. Но из-за этого инцидента наш отдел вернулся практически на исходную, слишком много было завязано на одного человека. Я понятия не имею о ком они говорили, но судя по всему он был гений, раз практически в одиночку смог решить то, что мы уже второй год не можем осилить. Но зато теперь каждый свой шаг мы записываем и дублируем в нескольких журналах, включая электронную версию.

— Теперь мне стало всё ясно, — согласился я с ним, хотя сам прокручивал в голове сказанное им. — Значит ваши усилия как минимум не бесполезны, но пока вы составляете список неработающих вариантов.

— Как Эдисон, — вставил Сато, — я запомнил, обязательно при следующем выговоре от шефа ему это озвучу.

— Только будьте аккуратнее, то что он как ты сказал: «строг, но справедлив» не значит, что ему понравится такой финт ушами, — предостерег его я.

— Эх, пожалуй, и в этом есть доля правды, — он печально согласился, — ну во всяком случае смогу блеснуть перед коллегами, — снова улыбнулся Сато.

Видимо резкие переходы от печали до веселья были для него нормой. И он оказался достаточно простым парнем, сам выложил мне столько информации для размышления, что мне срочно захотелось засесть дома за ноутом. Есть ряд моментов, что придется поискать во всемирной паутине. Равно как меня ждет и содержание папки, которую я бессовестным образом экспроприировал.

Надеюсь в протоколе охраны нет пункта о тщательном телесном осмотре выходящих сотрудников — меня вдруг пронзила такая мысль. С папкой на пузе и хроно-часами в кармане я буду для служивых, как флеш рояль за суконным столом. А там точно меня отволокут в какой-нибудь дальний уголок и препарируют как лягуху, вдруг и во мне есть что интересное.

Мысль умная, пришла только бестолково поздно, придется надеяться на чудо. Хотя на самый хреновый случай есть и супергаджет, главное вовремя кнопку жмакнуть.

Блин, если сейчас всё выгорит с выходом за территорию, обязательно озадачусь этим вопросом. А пока — надо поскорее сдернуть отсюда.

— Сато-кун, — прервал я затянувшуюся паузу, — я думаю даже твоим руководителям будет ясно, что за такое малое количество выделенного времени закончить было нереально. Предлагаю вернуться сюда завтра.

«Утро вечера мудренее» начал было говорить, но вовремя заткнул свой рот. Вот блин, меня как Илюшу из серии мультиков, поперло на родные пословицы и поговорки. Так и прут из меня, нарочно не придумаешь.

— Я считаю, что за сегодня мы и так отлично поработали, — встряхнулся Сато, — пусть конечно цель не достигнута, но мы серьезно продвинулись. Ведь так? — снова испуганно спросил он.

— Конечно, я думаю завтра к концу дня миссия будет выполнена. — заверил я его, а сам внимательно смотрел по сторонам.

Обратная дорога совместно с работающим сотрудником заняла гораздо меньше времени. На меня теперь даже не смотрели, ведет «белый халат» кого-то, значит надо. Меня подобный расклад полностью устроил.

— На этом я хочу попрощаться, Канэко-кун, — сказал он, когда мы покинули последние проходные «секретной части складов». — До завтра, было очень приятно познакомиться.

— Взаимно, Сато-кун, — я смотрел на него и улыбался, пожалуй, это был первый человек в этом мире, который мне так импонировал.

— Кстати, раз у меня всё-таки будут выходные, предлагаю завтра вечером это отметить, — довольно произнес Сато-кун с некоторой долей таинственности. — У меня есть уже примерный план мероприятий, но я его не расскажу. Обещаю, что будет весело.

— Тогда я тем более не могу отказаться, — ответил я, широко улыбаясь.

На этой ноте мы еще раз попрощались и направились каждый по своим делам. Меня во всяком случае ждало прощание с Огиварой, заодно отмечусь об окончании трудового дня.

Застал я своего непосредственного начальника в его офисе, мои коллеги-курьеры уже покинули склады, а он неспешно набирал что-то на лэптопе. Интересно, а он вообще домой уходит? Как бы рано я не пришел, он уже здесь, причем заметно что он прибыл не парой минут ранее. И вот, уходя чуть ли не на час позже остальных, снова вижу его на рабочем месте, как сфинкс, безмолвный страж древнего мира. Надеюсь сейчас обойдемся без загадок.

— Джун, — произнес он без всякой интонации, — я уже было решил, что тебя забрали для опытов. Хотя с твоей удачей скорее ты и там блеснешь в нужный момент.

— Я Вас не совсем понял, Огивара-сан, — удивленно посмотрел я на него. — Я что-то пропустил?

— Ну скорее пропустил отдел маркетинга, раз пустил тебя прямо на свой «мозговой штурм», — сказано было опять как-то уж слишком малоэмоционально, на него это непохоже.

— Ааа, Вы о той курьезной доставке, где я позволил себе верный, но возможно, не совсем лестный комментарий? Я совершенно случайно, но после моего первого слова все обернулись на меня и переспросили. Я посчитал, что будет невежливо заставлять просить себя дважды. Но мой комментарий был весьма уместным, насколько мне уже известно, да и озвучен был весьма осторожно. — тут я остановился и задумался, припоминая, правда ли я там вежливо общался, а то ведь когда меня несёт, могу и переборщить с крепкими словцом.

— О твоем участии тут несколько этажей судачит, — произнес сдавленным голосом Огивара, задрожал, прикрыв лицо руками. Я только собрался подскочить к нему и оказать первую помощь, как услышал громкий смех. Он сидел в кресле, дрожал от смеха и плакал. Пришлось подождать несколько минут, прежде чем приступ веселья позволил ему продолжить.

— Джун, ты последнюю неделю не только радуешь изменением в своем отношении к работе, но и заставил упоминать твое имя на планерках этажей в офисе. — выдавил он наконец, успокаиваясь.

Последняя часть фразы была сказана с такой интонацией, что было ясно — наш «отдел» мягко сказать не котируется в башне. Значит и мой переход в основное здание для работников такого уровня — это серьезное повышение.

— Кстати, была мысль тебя передать в расположение именно отдела маркетинга, и сказано это было если и в шутку, но она была таковой лишь отчасти, — поделился он со мной, — но логисты сказали, что поздно, они уже всё согласовали. Так что смотри, будь аккуратнее, а то за тебя там скоро передерутся.

— Постараюсь этого не допустить, — скромно потупил я глаза, а у самого возникла довольно чумовая мысль: «А почему бы и нет, где наше не пропадало. Устроим кадровый переворот в отдельно взятой организации, даешь рекордный взлет за месяц. Вон и первый шаг сделан, плюс есть уже запас для следующего». Как сказал один небезызвестный на бескрайних просторах моей Родины один хитрый гражданин — «Командовать парадом буду я!».

Наскоро попрощавшись с начальником и уведомив его, что завтра я также буду в расположении «белых халатов», я наконец вышел с работы.

День выдался насыщенным и продуктивным. Осталось составить примерный план на завтра, но сначала нужно заняться домашними делами. Быстро шагая в сторону дома, я думал, как к моему позднему приходу отнесется Момо. Помнится в первый день моей новой жизни дома меня ждал полнейший кавардак.

Я стоял и смотрел на входную дверь, споря сам с собой — что меня ждет за ней. Тишина стояла гробовая. Я к месту вспомнил, что, если ребенок молчит, значит нечто страшное либо уже произошло, либо происходит в этот момент. Была не была, решился я и повернул ключ в замке.

Моим глазам предстала квартира в абсолютно том же состоянии, что я оставил утром. Собаки нигде не было видно. Я захлопнул за собой дверь и испуганно позвал Персика. Одеяло на кровати зашевелилось, и после нескольких неудачных попыток вылезти, на свет появилась заспанная мордаха моей мохнатой девочки.

— Ах ты соня, — произнес я, хватая ее на руки и целуя в шершавый нос. Она удивленно таращила на меня свои глаза-бусины, определенно не понимая, что происходит. — Пошли гулять, волосатое недоразумение.

Известное ей слово произвело ожидаемый эффект: перетягивание поводка, обмен его на вкусняшку и неторопливая прогулка по уже знакомому маршруту.

Вечерний моцион был короче обычного, но она на меня не обиделась, я компенсировал недостаток свежего вечернего воздуха лишней порцией корма.

Сам же, наскоро перекусив, включил ноутбук, положив рядом похищенную мной папку, на которую так никто и не обратил внимания. Прав Огивара, мне действительно нереально везёт.

Сначала я снова нашел архив новостей за то самое число, когда мои родители якобы разбились на машине. На удивление, хотя причины мне уже были понятны, всё что мне удалось найти — это несколько скупых строчек в местной газете. Не было никаких фото, никаких видеозаписей с камер на дороге или регистраторов проезжавших мимо машин, всего того, чем люди после любят хвастаться в медийном пространстве.

Ехали, возникла нештатная ситуация, тормоза отказали, машина врезалась в столб и загорелась. В машине было двое, оба не выжили, помимо серьезных повреждений авто по итогу загорелось. Спасатели по сути приехали лишь потушить догоравший остов и констатировать смерть.

Сухо, коротко. Правильно, чем меньше информации, тем меньше возможных несостыковок. Также примерно в это же время заметка о потушенном возгарании в доме местных жителей, возникла проблема с проводкой, дом потушен, но восстановлению не подлежит. Имен не было указано ни в первой новости, ни во второй. Полиция не усмотрела в этом совпадении злого умысла, хотя, разве им нужны лишние проблемы? Есть официальные бумаги об отсутствии чьих-либо вмешательств и ладно.

Настала пора украденной папки. Правда я еще на складе понял, что тут нет никаких секретных досье, чертежей звезды смерти и прочего в духе Лиса Малдера, а так, обычные офисные расходы.

Документы из папки оказались даже скучнее, чем я ожидал: счета за замену лампочек, квитанции на уборку помещений, закупку канцелярии. Я уже начал корить себя за ненужный риск, пока не заметил несколько интересных счетов.

Они касались строительных работ на складе 12-В, и включали несколько накладных на поставку и монтаж вентиляционного оборудования, демонтаж и переделку ряда стен, казалось бы, обычные траты., но что тогда здесь же делали документы за подписью моего отца, если его работа происходила в другом помещении?

Подозрительным было то, что суммы за эти работы были очень и очень значительными, а к одному из счетов был прикреплен листок из деловой переписки. Причем это был кусок переадресованного письма моего отца руководителю департамента эксплуатации с предложением разделить траты на оба объекта в равных долях, причем сверху была отметка «согласовано».

Теперь понятно почему эти бумаги остались здесь — в целом они не были секретными, но с чего вдруг размывать эти денежные «потери»? Корпорация ворочает миллиардами, даже такие значимые суммы — это капля в море, а если вспомнить значимость эксперимента, так вообще никаких денег не было бы жалко. Есть, пожалуй, единственное предположение — если оба эти помещения находятся рядом, и те же стены у них смежные.

А если вспомнить огромную систему вентиляции в том здании, где я был, дверь с активным терминалом, то кажется я теперь знаю где находится вход в интересующее меня помещение. Вот только проникнуть туда будет вряд ли легко.

Больше ничего интересного найденные документы мне не дали, обычная офисная мелочёвка. Пересмотрев бумаги снова, я подметил лишь то, что все указанные работы по строительству и переоборудованию выполняла одна и та же компания — подрядчик «Фуджи Инжиниринг». Быстрый поиск в сети показал: фирма была зарегистрирована на адрес в районе, где давно снесены все дома. Виртуальные фирмы-однодневки для разного рода работ. С местным налогообложением оно и понятно, кто хочет отдавать заработанное государству. Всё-таки капитализм он везде с одинаковым лицом, потому и схемы в целом аналогичные.

Ну эта информация может заинтересовать только налоговую службу, но не меня. Осталось последнее из того, что я хотел сделать сегодня. Вернувшись опять к ноуту, я вбил в поисковую строку маркировку оборудования, которое я заметил в вентиляционной комнате. Мельком ознакомившись в общих чертах с общими характеристиками, я щелкнул на вкладку «монтаж», и стал смотреть варианты установки и последующего использования. Следом я скачал полную инструкцию на эту систему, судя по количеству страниц, роман «Война и мир» был сильно меньше этого мануала. Но прочитав несколько глав по обслуживанию системы и возможностям этого оборудования в случае экстренных ситуаций я удовлетворенно откинулся на диван и потёр руки.

Кажется, я нашел как минимум один способ проникнуть за стену и выяснить, что там есть. Для этого мне понадобится всего лишь разводной гаечный ключ и отвертка. Какая-то сумка с инструментами попадалась мне при моей генеральной уборке, думаю такой минимум найдется даже у моего предшественника, бездельника и раздолбая. Только сейчас я понял, насколько я устал, поэтому я откинулся на диван, прикрыл глаза и почти мгновенно провалился в сон, согреваемый прижавшейся к моему боку Момо.

И первый же сон был настолько пронзительным, что я резко вскочил, часто дыша. Я снова увидел всё, что произошло со мной на том перекрёстке со стороны. Видел собственное окровавленное истерзанное тело. Со всех сторон съезжаются машины, бегут люди.

Я выпучил глаза и уставился на кухонный шкафчик. Я только что искал в интернете информацию о себе настоящем и о семье, но за время пребывания в новом теле я так и не поинтересовался, что происходит с моей семьёй, моим бизнесом.

Я немного подвинул мерно сопящую Момо и снова включил ноут. Первым же делом вбил в поисковую строку себя любимого, уж обо мне информации должно быть море. Каков же был мой шок, когда я себя не нашёл! Есть несколько моих однофамильцев, но это совсем другие люди. Ничего не понимаю. Ладно, пойдём другим путём, вбил название своей компании, которая в том числе занималась и международной торговлей.

На этом этапе меня тоже ожидал шок, никакой «Мизери моторс» в природе не существует! Поисковик не выдал даже приблизительно созвучных вариантов! Да как такое может быть? Я сидел, как привидение и тупо таращился в экран. Пальцы забегали по клавиатуре, вбивая имена друзей и знакомых, бывшую жену, детей. В результатах поиска совершенно другие люди, я таких даже никогда не видел.

На всякий случай ущипнул себя за нос, больно, на глазах выступили слёзы. Значит всё-таки не сплю. Так, не надо паниковать, может это просто какие-то трудности перевода? Но имя президента России даже вбивать не обязательно, и я в строке поиска так и написал «президент России». С экрана с множества фотографий на меня смотрел один и тот же человек. В кабинете, на совещании, в аэропорту. Но я этого человека никогда раньше не видел.

По коже пробежал холодок и вызвал стаи мурашек. Если я до этого надеялся хоть когда-нибудь увидеть родных и знакомых, узнать, как они там живут, то теперь мой карточный домик рухнул. Это не мой мир, просто он очень похож. Причём настолько похож, что я даже подумать не мог до этого момента, что он другой. Пальцы вновь забегали по клавиатуре, набирая президентов других великих и могучих, кого я помнил в лицо. Моя теория подтвердилась, это были другие люди. Значит пытаться поехать домой совершенно бессмысленна.

Я резко хлопнул крышкой ноутбука с досады и снова залез под одеяло, задев случайно по пути дрыхнущий кабачок, который издал в мой адрес пару непонятных звуков и снова засопел. Под это ритмичное сопение снова заснул и я.

Глава 14

Солнце едва пробивалось сквозь занавески, окрашивая комнату в грязновато-серый цвет. Я проснулся от того, что Момо, свернувшись калачиком на моей груди, храпела со смачным прохрюкиванием, как старый дед. Я осторожно приподнял её чтобы переложить. Она так и не проснулась, лишь хрюкнула и плюхнулась на подушку, оставив на наволочке следы слюны.

— Спи еще, поросенок — буркнул я, протирая глаза.

Спал я на удивление спокойно, хотя первое, что возникло в голове при пробуждении — сегодня важный день. Больше такой возможности может и не оказаться. Вчерашние умозаключения я принял за верные, судя по разделению затрат и явно тесное соседство складов двенадцать и тринадцать — я на верном пути.

Правда я надеялся, что к утру я решу следующую дилемму, как проникнуть в это «зазеркалье». Сознание рисовало два варианта: первый это воспользоваться системой вентиляции, благо короба были поистине огромных размером. Второе — попробовать использовать карту, переданную мне хирургом. Утро эту задачу не решило. Может быть кофе поможет. Пока я готовил завтрак себе и моей волосатой подружке, я обратил внимание, что общее состояние у меня улучшилось. Видимо мои неожиданные сложности со здоровьем напрямую связаны с использованием часов. Надо учесть это, но не более. Совсем отказаться от такого джокера в рукаве я и не собирался.

К слову, я только сегодня утром, сидя над кружкой горячего кофе впервые внимательно стал изучать этот гаджет. Как я уже знал, активная в них была лишь одна кнопка хронометра, остальные были видимо муляжом. Но сами часы шли, причем показывая точное время, видимо источник энергии внутри питал и их механизм. Оставалось неясным, каким образом они подтягивают верные показания стрелок, но при всём своем функционале это было самым наименьшим вопросом.

Я начал аккуратно осматривать рабочую кнопку и заметил, что она может крутиться вокруг своей оси. После полного оборота раздался очень тихий щелчок, и с циферблата исчезло ощущение второго экрана. Решив проверить свою догадку, я смело нажал на кнопку и… ничего не произошло. Кнопка стала, как и прочие, недвижима. Как можно было сразу не догадаться, что для такого механизма обязательно должна быть блокировка? Я уже на собственном примере убедился, что при обычном использовании от случайного нажатия нельзя быть застрахованным.

Вернув механизм в исходное, готовое к работе состояние, присмотрелся получше к дисплею. Второй экран был прозрачен, но заметен, особенно если точно знать, что он есть. Неужели он только информационный? Слишком сложное устройство, как сказал мой новый друг Сато, на стыке науки и произведений фантастов, и так просто? Что-то здесь не то, определенно.

Решил провести по циферблату пальцем — ничего, не считая следа от отпечатка пальца на стекле. Должно же здесь быть сервисное меню, командная строка, да хоть что-то. Кофе за время моих попыток изучить часы уже остыл, да и Персик уже позавтракала и стояла возле двери, тонко намекая на некоторое физиологические потребности.

— Да, милая, ты права, потыкать в часы я всегда успею, — как обычно в никуда сказал я и поднялся. — Идем, мой кабачонок, сегодня у меня много дел, надеюсь дело выгорит.

Утренняя прогулка не заняла много времени, утро выдалось несколько промозглым, что ни у меня, ни у Момо не было желания задерживаться в парке дольше нужного. Тем более что для моего плана требуется некоторый инструмент, который надо еще подготовить. О том, как избавиться от моего, пусть и случайного соглядатая я пока старался не думать. Будем импровизировать по месту.

Придя домой, бульдожка после мытья лап завалилась на диван, всем своим видом показывая, что её величество собирается отдохнуть. «Везет же тебе», — только и оставалось подумать, глядя на мгновенно захрапевшую собаку.

В вещах прежнего меня я нашел сумку с подобием инструментов. Всё мне правда было не нужно, с баулом я привлеку внимание охраны еще на входе.

Выбрал из всей россыпи мультитул с кучей приспособлений, часть мне оттуда не понадобится, но вот иметь под рукой пару разных отверток и плоскогубцы не помешает. Также я прихватил небольшой разводной ключ с достаточно большим диапазоном — чем универсальнее, тем лучше. Пронести попробую их в своей наплечной сумке, сознательно не стал брать рюкзак, чтобы не привлекать излишнего внимания. Туда же засунул контейнер с едой — должен же я как-то объяснить, почему я пришел не с пустыми руками, как в первый день. Даже если и будут проверять, и найдут, скажу, что часто нужны по работе, вот я и ношу их постоянно с собой. Но надеюсь, не придется, а то с них станется, заберут чтобы на обратном пути отдать. На такое я пойтить не могу. Думаю, моя простецкая физиономия вкупе с провожающим ученым позволят преодолеть охрану также, как и вчера.

Прогулочным шагом я неспешно дошел до своей работы, и сразу же зашел к начальнику.

— Огивара-сан, — я вежливо поклонился и продолжил, — насколько я понял вчера, сегодня мне также предстоит «спонсорская помощь» учёным лицам?

— Да, Джун, ты теперь прямо нарасхват, — улыбнулся тот. — Уже не знаю, я теперь и сам не рад, что посодействовал твоему переводу.

«Такая корова нужна самому» вспомнилась летучая фраза из моего прошлого. Ну уж дудки, в этом болоте расти некуда. А я с каждым днем всё больше и больше проникаюсь уважением к Вселенной. Это же надо, дать второй шанс не просто выжить, но и фактически начать жизнь с белого листа. Правда и тут как оказалось подводных камней хватает, но куда без них?

Уже знакомой дорогой (как никак не первый раз иду) я направился к складу 12В. Охрана, естественно, была новой, но наличие пропуска, а возможно и переданной информации свыше, служило достаточно веским доводом не останавливать меня. Проверок с досмотром личных вещей не проводилось, что меня вполне устраивало. У последнего поста меня уже ждал Сато Каору.

— Канэко-сан, — на удивление официально и скупо поприветствовал он меня.

— Сато-сан, явился как было приказано вчера, — ответил я таким же тоном. — Разрешите проследовать на рабочее место?

— Я Вас провожу, нам сюда, — сказал он и мы проследовали по коридорам в сторону необходимого нам здания.

Я шел и думал, что случилось за вечер с таким приятным человеком? И мог ли я быть причиной этому? Если это последствия разноса, который ему устроило руководство за проваленный тест его системы, то я тут явно не причём. Если же невыполненная за вчера задача по подготовке к вывозу содержимого склада, так за полдня ряд моих коллег дай Бог стеллаж бы разобрали, их «рвение» я уже видел. Папка с документами? Но я крайне аккуратно её прятал, причем делал это спиной к камерам, скорее правда по привычке, но всё же. Да и там такого добра целый склад, эту макулатуру спрячут еще дальше, а потом попросту утилизируют.

В конце концов я решил просто подождать и посмотреть, что будет дальше. К этому времени мы уже оказались на складе, и Сато, как и вчера, закрыл за собой «сейфовую» дверь ангара.

— Канэко-кун, извините за подобную холодную встречу, — я снова увидел на лице своего нового приятеля улыбку, — просто у нас в принципе не приветствуются дружеские отношения. Руководство считает, что это мешает продуктивной работе.

— Странно, — пожал плечами я, — разве здоровый дружеский климат в коллективе не несет за собой слаженную командную работу? Ведь намного приятнее, а главное проще работать с людьми, которых понимаешь с полуслова.

— Вы говорите абсолютно верно, — кивнул Сато, — но с недавних пор, как я понял, в нашем отделе дружба, как и некая семейственность, присущая команде, давно работающей плечом к плечу, находится под запретом. Не спрашивайте почему, сам не понимаю. Пару раз вскользь проскакивало, что именно такое отношение порой губит гениальные изобретения.

— Не совсем всё понятно, но раз такие правила игры, — сказал я, пожимая плечами, хотя как никто понимал такое решение его начальства. Видимо после случая с моими родителями, они решили, как говорится, «дуть на воду». Их право, конечно, но раз они больше года не могут сдвинуться с мертвой точки, эта схема тоже не работает. Вслух же я произнес:

— И в любом случае, негоже ученому дружить с курьером, — с иронией добавил я.

— Канэко-кун, ну зачем вы так, — вспыхнул мой собеседник. Его «горящие» щеки указывали на крайнюю степень возмущения. — Я, между прочим, как никто другой ценит именно личностные отношения выше корпоративных устоев. Правда, если такое услышит мой босс, он меня в порошок сотрет.

— Сато-кун, я сказал это в шутку, ни в коем разе не хотел Вас обидеть, — извинился я. Видимо переборщил с присущим мне из прошлой жизни сарказмом. Помнится, и там (говорю, будто оказался на другой планете) незнакомым со мной людям тоже было сложновато по первости.

— Прошу еще раз простить меня, — поклонился я, а когда встретился глазами с Сато, заметил, что он стоит и улыбается.

— Ваши извинения приняты, — со смехом ответил он. Определенно он мне импонировал, тем более как я понял, он в принципе не мог долго грустить или обижаться, исключительно положительный персонаж. Правда не совсем ясно, как он со своим характером умудрился стать ученым? Как можно без терпения и усидчивости долгие часы, дни, а то и годы корпеть над единственной проблемой — неясно, да и меня в принципе это не сильно волнует.

— Какой у нас план на сегодня, Сато-кун, — любезно поинтересовался я.

— Нам сегодня следует закончить распределение и сортировку всего содержимого стеллажей, чтобы уже завтра машина начала всё вывозить. Им также дается двое суток на перевозку, потому что уже в понедельник здесь будет работать группа сотрудников отдела строительства и эксплуатации. Им следует в кратчайшие сроки приспособить это помещение под наши нужды.

— Вас в наказание сослали сюда? — с улыбкой произнес я, хотя внутри весь напрягся. В мои планы не входило присутствие Сато.

— Не совсем, скорее в помощь для выполнения задания в срок, — ответил он. — Как вы уже поняли, вопросы сроков крайне важны, поэтому нам обязательно быть в тайминге. Конечно, я с трудом понимаю, какой вклад могу внести в это дело, но руки у меня есть, а на голову даже есть отдельный диплом. — он засмеялся.

— Неужели Ваш руководитель не понимает, что использование ученого на складе, это близко по духу к забиванию гвоздей микроскопом, — проговорил я, хотя в это самое время я прокручивал возможные варианты для избавления себя от его общества. Увы, это я в его подчинении сейчас, просто попросить удалиться не выйдет.

— Интересное сравнение, вы настоящий кладезь исключительных сравнений и цитат, — похвалил он меня, — никогда бы не подумал, что человек настолько разносторонне развитый будет работать на складе. Только прошу не принимать это на свой счет в негативном ключе.

— Ни в коем случае, Сато-кун, — в очередной раз успокоил я моего напарника. — Скажем так, в тот момент так сложились обстоятельства, но сегодня как раз последний день в этой ипостаси.

— Кстати, Вы помните про вчерашний уговор насчет вечернего мероприятия, — поинтересовался Каору. — Наша договорённость в силе?

— Конечно, конечно, — пролепетал я, хотя с трудом поддерживал нить разговора, все мои нейронные связи были заняты лишь одной задачей — избавлением от моего спутника хотя бы на час-другой.

— Отлично, я уже договорился, Вас устроит встреча через полтора часа после окончания нашей трудовой деятельности? — спросил Сато.

— Ну в Вашем случае эта работа больше похожа на наказание за провинность, — это было единственное что пришло мне на ум. — Давайте приступим, а то сегодня может перерасти в завтра, если мы не уложимся. Думаю, с руководства станется оставить нас здесь с ночевкой?

— Вы как всегда правы, Канэко-кун. Командуйте, здесь я Ваш подчиненный, — озорно подмигнув, произнес Сато и направился к дальнему стеллажу.

На ум так ничего в упор не приходило, поэтому я решил на самом деле поработать, а там уже будет видно. В любом случае силовые методы мне тут не помогут, это будет билет в один конец, придется действовать хитростью. Решив воспользоваться советом нашего (хотя теперь даже не знаю, как правильно говорить) юмориста, Михаила Николаевича, уже правда почившего в бозе, стал чесать тыковку, чтобы сработала смекалка.

— Сато-кун, давай поступим следующим образом, начиная с самого дальнего стеллажа приноси мне все коробки. Далее уже я тут рассортирую по полкам и отмечу последовательность в задании водителю, — командовал я. Да, каюсь грешен, заставлю парня немного перетрудиться. Вряд ли он знаком с выражением «толочь воду в ступе», но как говориться: «чем бы дитя не тешилось, лишь бы не забеременело». Сейчас после клавиатуры и микроскопа (или с чем он там экспериментирует) коробки, большей частью забитые накладными, счетами и прочей бухгалтерской ересью покажутся ему ой какими тяжелыми. А там глядишь и сам убежит.

— Ай! — раздался крик Сато, и я рванул в дальний угол. Мой напарник стоял, держа правую руку левой и прыгал на одной ноге, тихонько поскуливая.

— Что случилось? — подбежав, начал допытывать его я, потому что кроме его странного поведения я ничего плохого не увидел.

— Вот, — чуть не плача, прохрипел он, протягивая мне свою правую руку. Ноготь указательного пальца начал краснеть, а на кончике пальца появилась капелька крови. Порез бумагой, конечно, неприятная вещь, по себе знаю, но явно не то происшествие, после которого надо кричать как резанный.

— Спокойно, жить будешь, — постарался успокоить я его, — порезался картоном, бывает. Соглашусь, ощущение ниже среднего, но дело-то житейское. А что ты тут за пантомиму аиста показываешь?

— Я уронил коробку на ногу, когда коробка попала мне под ноготь, — жалобным голосом протянул он. — Такой из меня помощник, Канэко-кун.

— Не переживай, задача будет выполнена в срок, но теперь главное — это твое здоровье.

— А что с ним не так? — испуганно поинтересовался он. Так, сейчас главное поднажать, но не сломать как говорится. Вот и удача в руку, и практически без членовредительства.

— Дело в том, что любое попадание инородного тела в организм несет в себе определенную опасность. А ты еще к тому же и порезался. Сам понимаешь, тут явно не операционная, стерильностью и не пахнет. Попадание инфекции в кровь — дело серьезное. Еще и ногу травмировал. Скажи, тут есть какой-нибудь медпункт?

— Есть возле основного здания клиника, она по договоренности принимает сотрудников корпорации, — взволнованно затараторил он.

— Боюсь, тебе нужно поскорее к ним, а то были случаи, — решил добавить жути я, видя, что мой напарник довольно мнительный, да и порядком изнеженный. — От заражения крови можно и… — я задумался. Говорить про камень в голове и дерновое одеяло я не рискнул, а то не дай Бог и правда молодое сердечко не выдержит. — Разные нехорошие последствия. Вот только как нам быть, если я буду тебя сопровождать, то мы точно не успеем не то, что к вечеру, а даже к утру.

— Нет, нет, — почти закричал Каору, — Мы такого допустить не можем, распоряжение руководства должно быть выполнено любой ценой. Я сам доберусь до клиники, и как только меня осмотрят, сразу же вернусь к Вам.

— Но у вас же повреждена нога? — почти даже серьезно спросил я, хотя уже заметил, что из позы аиста мой приятель вернулся к нормальному, двуногому виду.

— Ничего, я доковыляю, мы, потомственные самураи, стойкий народ, — гордо произнес он и поплелся к выходу. — Обернувшись, он сказал. — Я вынужден буду закрыть дверь, так следует по протоколу. Прошу меня простить, Канэко-кун, я не хотел Вас подвести.

— Так, хватит уже извиняться, от этого никто не застрахован, — спокойно проговорил я, хотя изнутри меня начало распирать на ржач. — Вернетесь, когда врачи скажут, что Вам ничего не угрожает. Будут оставлять в клинике — не отказывайтесь, здоровье дороже. Я приложу все усилия, чтобы мы не опозорились перед начальством. И не переживайте по поводу вечера, он же не последний в нашей жизни.

— Эх, — вздохнул Сато, — я теперь и не знаю, получится ли у нас запланированное мероприятие. — Но я прислушаюсь к Вашему мнению, похромаю к врачам.

Ковыляющей походкой он вышел, оставив меня наконец в столь долгожданном одиночестве.

— М-да, а это оказалось даже легче чем я думал, — усмехнулся я про себя. — Правда даже я не предполагал, что его выведет из строя самая первая коробка.

Итак, прикинем, сколько у меня времени? Клиника не на территории, значит ему придется пройти четыре контрольно-пропускных пункта с предъявлением пропуска. Как я заметил, ученых тут особо не трогают, но минимальный режим всё одно соблюдают. Потом выйти за территорию и пройти к соседнему зданию. Даже если там никого не будет в очереди, пока он красочно распишет свои ранения (я понял, что он очень любит поговорить, когда находит свободные уши), пока достанет врача своими жалобами. Далее события я не просчитаю, потому что даже примерно не знаю особенности японского здравоохранения. В любом случае послать его не пошлют, может даже какие обследования назначат для успокоения своей души и пополнения строчек в счете. По примерным расчетам час-полтора у меня должны быть. Дел с коробами тут максимум на пару часов, и то в самом негативном прогнозе. Значит, можно действовать.

Прежде чем пойти к стене с дверями, я осторожно покосился на камеры. Слышал я про то, что они не работают. Но даже если и мой новый друг не «засланный казачок» и не проехал мне по ушам — кто даст гарантию что он вообще в курсе об их работоспособности? Как показала недавняя ситуация, видимо кроме работы в лаборатории, он особо ничего не знает, и в принципе не интересуется.

Диоды на них точно не горели, движения самих камер замечено не было, однако я специально не торопясь двинулся к дверям в подсобные помещения, на ходу открыв сумку и достав оттуда контейнер с едой. Даже если и смотрят за мной, пусть решат, что я решил пообедать раньше времени.

Открыв дверь в вентиляционную, я переступил порог и замер. Пульт управления был такой знакомый по мануалу из сети, но всё одно напрягающий меня своим габаритным видом.

— Ну что, здравствуй, дерево, я Мичурин, — сказал я, доставая из сумки разводной ключ.

Глава 15

Инструкция гласила, что не рекомендуется нарушать целостность коробов при работе вытяжки/приточки, но в общем функционале указывалось, что пульт возможно синхронизировать с любым устройством, и получать с него информацию о работе. Следовательно, если всё запитано централизовано, то стоит мне только выключить его — об этом сразу узнают ответственные лица, и кого-нибудь направят посмотреть. А зрители мне сейчас ох как не нужны.

Гайки открутились на раз-два, и я снял одну из крышек вентиляционного короба. Размеры отверстия и последующего канала были больше полуметра что в высоту, что в ширину, для моего нынешнего телосложения — проскочу со свистом. На наручных часах посмотрел сколько сейчас времени — буду ориентироваться на час свободы, далее отсутствовать будет уже опасно. Вдруг сознательность Сато перевесит его мнительность.

Хорошо, что еще с утра я переоделся в рабочий комбинезон — на его сером цвете пыль от моих поползновений будет не так заметна. Первые метры дались с трудом, так как трубы шли постоянными изгибами, тем более я старался издавать минимум шума, кто знает, что я встречу с той стороны. Самое печальное, что пока не было ни одного окошка вентиляции, все трубы были глухими. Спустя еще с десяток метров я оказался перед развилкой — моя труба входила под прямым углом в другую. Решив, что вероятность как ошибки, так и успеха у меня в любом случае пятьдесят на пятьдесят я выбрал правое направление.

Практически сразу мне попались еще пара изгибов, а дальше фонарик высветил прямой участок, который заканчивался тупиком. Преодолевая оставшиеся метры, я почувствовал ощутимое движение воздуха мне в лицо. Когда я наконец уперся в глухую стенку, увидел, что труба идет вертикально, а вдали виднеется светлое пятно, по которому будто что-то движется. Ясно, там крыша, и воздуховод кончается выходом с вентилятором. Мне туда не надо, да и я не человек-паук, чтобы лазать по вертикальным плоскостям. Значит я ошибся, выбрав правое направление. «А мы пойдем на север, а мы пойдем на север» — усмехнулся я и пополз в обратную сторону, что было несколько неудобно, так как пришлось двигаться ногами вперёд. В целом я уже привык ползать, система была сделана достаточно монументально, да и комплекция местных жителей была очень компактна. Страна малолитражек во всех смыслах.

На развилке перед продолжением пути, где я наконец-то смог развернуться, я мельком взглянул на часы. Однако, десять минут уже тут прохлаждаюсь, надо бы ускориться. В этом направлении тоже было несколько колен с поворотами под разным углом, но вот далее я увидел прямой коридор с вентиляционными отверстиями. Бинго, значит я на месте. Теперь я старался передвигаться крайне медленно и осторожно. Приходилось думать над каждым движением, но вот я оказался перед первым лючком. Сквозь вентиляционную решетку обзор был так себе, но я заметил множество неизвестного мне оборудования, столы, стеллажи, вдали стояла школьная доска, на ней, по-моему, даже что-то было написано.

Стояла тишина, свет был крайне тусклый, видимо работало только дежурное освещение. Самое главное, что я заметил, что высота до пола была метров пять, не меньше. Об этом я изначально как-то не думал, но, с другой стороны, не нести же с собой сюда веревочную лестницу. Импровизация наше всё. Следующая сетка находилась видимо прямо по центру этого помещения, судя по обзору, которое она давала. Возникло ощущение, что эту лабораторию просто законсервировали, оставив всё на своих местах. Странно, почему сюда не нагнать ту группу товарищей, к которым принадлежит и Сато, вдруг у кого мелькнет светлая мысль? Хотя, судя по поступку моего отца, он знал, что именно нужно спрятать от корпорации. Раз он практически в одиночку справился с такой, казалось бы, нерешаемой задачей, то он явно знал, что делал. Плохо, отец, что все твои записи мне ничего не скажут. Вряд ли их бы понял прежний Джун, а я и подавно, всегда испытывал большую привязанность к гуманитарным наукам.

Здесь мне точно не спуститься, подо мной была какая-то странная установка, метра три высотой. Но я не был уверен в её надежном закреплении, поэтому пополз дальше. Следующий люк находился в самой конце короба, примыкая к стене сооружения, и выходил в отдельную комнату. Очевидно здесь находился чей-то кабинет. Лучшего места для проникновения было не найти.

Открутив решетку, я осторожно извлёк её из отверстия и положил в вентиляцию дальше перед собой, а сам потихоньку протиснулся и спрыгнул на пол. Даже с моей тщедушной комплекцией это было затруднительно, я почувствовал, что неплохо ободрал себе колено и плечо. «До свадьбы заживет» — я хоть и усмехнулся, но подленькая мысль проникла в сознание. Я осознал, что не так много помню и о себе в прошлом. Моменты из жизни и карьеры всплывали постоянно, часто сравнивая как там и как тут. Но вот моя личная жизнь — тут всё было покрыто «туманом войны». Видимо, как и с остальным, придется вышибать клин клином. Раз факты из жизни вспоминаются на моменте сравнений, то и тут надо поступить также.

Как я понял по отсутствию в телефонной книге не только разного рода «зайчиков», так и просто особей женского пола, видимо мой предшественник не сильно преуспевал в этом аспекте. Кроме той самой фотокарточки, подписанной как «Юко», больше следов противоположного пола не замечено.

Так, отбросим пока эти мысли в сторону, я тут незаконное проникновение совершаю, а думаю о бабах. Есть-таки порох в пороховницах, и ягоды в ягодицах.

Первым делом я осмотрел помещение на предмет камер и прочих контролирующих устройств. Насколько я мог судить, тут ничего такого не было. Как не было и слоя пыли, которая за минувший год должна была лежать толстым покрывалом на всех горизонтальных поверхностях. Здесь же всё было идеально чисто, даже стекло в окне, которое выходило из кабинета прямо на ангар, было идеально вытерто. Сначала мне вообще показалось, что это пустой проём. Все документы лежали идеально аккуратно, как по линейке. Здесь определённо бывали люди, но неужели новый владелец кабинета такой педант?

Я взял наугад один из листков со стола — всё тот же непонятный для меня набор знаков и символов. Если вспомнить слова Сато об их тщетных попытках повторить удачный эксперимент отца — видимо не для меня одного эта крякозябра не имеет смысла. Следующие листы тоже оказались черновиками: формулы, заметки, ничего внятного. Я положил их на место, стараясь вернуть их в той же последовательности и также идеально по местам. На столе стоял планер, двухлетней давности. Одно из чисел было обведено несколько раз ручкой, приглядевшись, я вздрогнул — это была дата гибели моей семьи. Значит в этот день произошло нечто такое, почему мой отец захотел спрятать результаты исследований и рабочий прототип часов от корпорации, за что и поплатился жизнью.

Не пойму я в этой ситуации пока только одного, зачем было их убивать? Мертвый не расскажет правды, но это плюс только тогда, когда ты сам хочешь стать единственным носителем этой тайны. Но раз корпорация щедро спонсирует тупиковые разработки целого отдела, желая получить устройство аналогично тому, что у меня в кармане, значит им так и не открылась рабочая методика.

Но в таком случае куда осмысленнее было похитить их и пытать, пока они не расскажут всё что знают, а тут авария, которая никому не принесла пользы. Неужели их смерть это всё-таки трагическая, но случайность? Как знать, возможно и на этот вопрос я получу ответ в свое время.

Наскоро пробежав по ящикам письменного стола и шкафа, я не обнаружил там ничего мало-мальски значимого. Но в них также царил идеальный порядок, какой-то искусственный что ли. Вся эта идиллическая картинка больше пугала, нежели успокаивала. Кто тот самый маньяк, что наводит идеальную чистоту, и окружает себя вещами умершего человека? Не хотелось бы с ним встречаться нос к носу на его же территории.

Пора двигаться дальше, путь сюда и осмотр кабинета лишил меня еще пятнадцати минут, в моем распоряжении оставалось порядка получаса, потом будет велик риск засыпаться.

Через окно просматривался весь периметр строения, но сколько не силился, я не смог найти хотя бы одну камеру. Странно, мне казалось, что во всей компании не найти места, которое не было охвачено всеобщим контролем. Казалось, что это один из методов Vallen. Большой брат следит за тобой, а потому работать, работать и еще раз работать.

Рискнем, не зря же я преодолел такой длинный и сложный путь сюда. Буквально как мышь я протиснулся в узкий пролет приоткрытой двери, и стал спускаться вниз по лестнице. Не могу сказать, что места тут было много, достаточно небольшое, почти квадратное сооружение, где по центру стояло уже увиденное мною с высоты подковообразное устройство диаметром метра три, пожалуй. Кабели тянулись от него толстыми змеями прямо в щиток на стене. Вот только электрический щиток был размерами как хороший шкаф.

По сторонам стояли в хаотическом порядке рабочие столы с компьютерами, в отдалении — стеллажи со всевозможным скарбом. Здесь присутствовал некий беспорядок в отличие от кабинета, но и здесь не было ни пылинки.

Сев на стул, я стал более вдумчиво пробегать глазами документы на столах. Увы, здесь тоже я мог разобрать в лучшем случае лишь отдельные междометия. Обход стеллажей вдоль стен также прошел впустую. В углу я заметил дверь с небольшим терминалом сбоку. Диод на нем подмигивал, призывая меня попробовать использовать тот самый ключ, что при странных обстоятельствах передал мне Фурукава. Но нет, слишком палевно его использовать, все данные открытия/закрытия точно фиксируются, незаметно это не пройдет. Да и если честно, подозрительно было само поведение хирурга. Если он хотел бы мне это отдать, то почему не сделать это еще при первой встрече в больнице? Да и после было достаточно времени встретиться со мной. Подозрительно, так и представил себе хитрый прищур с вопросом — «а не засланный ли ты казачок?»

Подведем итог — беглый осмотр ничего не дал, да и всё, что можно было спрятать, давно уже нашли и просмотрели под микроскопом. Раз у них не вышло, то и мне тут делать больше нечего. Жаль, я на эту вылазку имел виды. Перед тем как вернутся прежним мышиным путём, я решил напоследок осмотреть странную конструкцию по центру строения. Она выглядела как большая подкова, причем судя по креплениям, она могла свободно поворачиваться на триста шестьдесят градусов. Возле нее стоял большим ящиком очевидно пульт, именно в него шли все кабели со щитка. Всё было очевидно обесточено, всё это оборудование не подавало признаков жизни. Рисковать и жать кнопки наобум я не стал, привлекать ненужное внимание по меньшей мере глупо, а функционал данной постройки мне не ведом.

Покосившись на время, я понял, что отсутствую уже сорок пять минут, пора возвращаться.

Опустив руку в карман, я нащупал хронограф. Зачем-то достав его, я откинул крышку и посмотрел на циферблат. Стрелки по-прежнему отмеряли ход времени, а второй экран угадывался лишь по небольшому искажению по краям.

— Что ты хотел этим добиться, — задал я вопрос сам себе.

Экран чаще всего не активен, кроме как идет отсчет обратного времени, да и после пишет сколько осталось до восстановления при попытке активации раньше срока. Да, мне определенно не хватает инструкции, но в записях отца не было вообще ни слова про этот гаджет.

Пора, я постучал пальцами по стеклу часов и начал захлопывать крышку, как по руке прошла слабая вибрация. Рука дрогнула, и я еле удержал хронограф, еще немного и уронил бы. На меня с циферблата часов смотрели теперь уже не стрелки, а вполне себе экран с несколькими пунктами меню. Чтоб меня, а ведь у меня был как-то такой смартфон, где эта опция смешно звучала, как «кнок-кнок». Для разблокировки достаточно было несколько раз постучать по экрану, и он становился активным.

Я на радостях погрузился в изучение новых опций, но весь экран перекрыла надпись — «инициализация». Одновременно с этим на пульте управления загорелись несколько светодиодов, и вся конструкция стала издавать негромкий гул.

Следом за этим сама подкова начала медленное движение, а часы выдали: «обновление данных, не прерывайте соединение» и пошел отсчет процентов. Вот блин, проник незаметно, нечего сказать. Если шум устройство выдавало негромкий, то потребление энергии в пустом и необитаемом помещении сразу станет заметно. Но и уходить, разрывая связь, с неизвестными последствиями не стоит. Обойдя устройство, я решил проверить дальность связи с часами. По всему выходило, что соединение идет практически как в «синезубе» — дальше метров десяти передача данных замедлялась, а еще дальше отойти я уже не рискнул.

Для ускорения этого обновления, чтобы это не значило, я подошел практически вплотную к пульту, и не отрываясь смотрел на цифры на экране. Пятьдесят, пятьдесят пять, шестьдесят — еще пара минут и рву когти. Чем меньше оставалось времени до дисконнекта, тем сильнее я начал нервничать.

Мнительностью в отличие от Сато я никогда не страдал, а вот чуйка порой по жизни выручала. Уж не знаю, живет ли это обостренное чувство опасности в теле или в сознании, но я понял, что пора валить. Причем чем скорее, тем лучше. Оставались последние проценты, как невзрачная дверь в углу пискнула, и я услышал звук открывающихся запорных механизмов. Вот теперь точно валим — скомандовал я сам себе и дернул в сторону лестницы что есть силы.

Прежде чем опустить часы в карман я заметил трехзначное число на дисплее — единицу с двумя нулями — значит обновление прошло успешно, чтобы это не значило. Меня спасло от обнаружения только то, что все двери здесь были сделаны видимо в расчете на повторную бомбардировку как в августе сорок пятого. Пока эта махина из стали сдвинет все запорные механизмы и откроется, минута-другая уйдет, не меньше. Мне вот лично в аккурат хватило буквально влететь по лестнице в кабинет и закрыть за собой дверь. Правда даже доли мгновения мне хватило, чтобы прочесть табличку на двери: «Проект Хронос. Руководитель».

Единственное, я теперь надеялся, что после моего быстрого старта вихрем воздуха никакие бумаги со столов не сдует — не хотелось оставлять следов проникновения.

Внизу послышались голоса.

— Кендзи, друг, объясни, зачем мы сюда пришли, — послышался писклявый голос одного из вошедших.

— Такуми, приказы начальства не обсуждаются, — пробасил второй, — сказали, что здесь обнаружено незапланированное потребление электроэнергии. Вот и отправили проверить. Чтобы я больше подобных слов от тебя не слышал, не посмотрю, что ты мой родственник, вмиг вылетишь.

— Ни в коем разе, Такаги-сан, — даже в голосе писклявого были слышны заискивающие нотки. — Я всё понимаю, я только при Вас такое и спросил.

— Нечего, наша работа простая, делай что сказали, сутки обходи что велено, трое живи в свое удовольствие, не работа — золото. — Бас судя по всему был тут за начальника, — давай обойти помещение слева, а я справа.

Стараясь даже дышать в половину прежнего объема, я пригнувшись дошел до стены и смотрел на зияющее гад моей головой отверстие в вентиляционном коробе. Неувязка — я еле вылез из него, причем рядом не было нескольких индивидов, которых видите ли привлекла трата нескольких киловатт. Буржуи, вам что, жалко, что ли? Между тем, эта парочка, судя по голосам, уже обошла каждый по половине помещения.

— Такаги-кун, — уже менее заискивающе обратился первый, — осмотр проведен, ни одной живой души не обнаружено.

— Не торопись, надо внимательно осмотреть, чтобы потом не попало, — деловито пробасил второй, — тем более куда торопиться? На обход уличной территории? Так я думаю без нас стены не убегут. — Его грубый смех раздался практически под кабинетом.

Была не была, я подпрыгнул и ухватился руками за края отверстия. Может вышло и не очень тихо, но парочка внизу производила гораздо больше шума. Тонкое железо впилось в ладони, но я, стараясь даже не дышать, подтягивался на руках в спасительную тьму вентиляции.

От избытка адреналина в крови я на едином вздохе ухитрился подтянуться и плавно войти в небольшой лаз, причем не содрать кожу о края. Осталась сущая малость — прикрыть за собой решетку. Я с первого же раза попал всеми четырьмя болтами в отверстия и медленно, стараясь не производить никаких звуков, стал наживлять гайки. Между тем пара местных «гоблинов» видимо вдоволь находившись по залу, решили подняться в кабинет. Решетка держалась на паре наживленных болтов, но я решил затаиться.

— Кендзи, давно хотел тебя спросить, — сказал пискля, — а почему этот склад все зовут Музеем?

— Такуми, ты просто слишком мало тут работаешь, — ответил ему Бас, — раньше тут была какая-то супер-пупер важная лаборатория. С отдельным доступом, со спецпропусками, даже на посту стояла какая-то элита, мать их за ногу. Злые были парни, и здоровые, как черти. Нас сюда в то время и близко бы не подпустили.

— А теперь-то что? Бросили и ушли? — перебил его первый.

— Слушай. Что ж ты такой суетной? Была, пару лет помнится, а потом в один миг всё закрыли, работников некоторых перевели, кого еще куда — не знаю, с нами-то ученые особо не контачат. Голубая кровь, не то что мы, работяги. — медленно протянул басовитый. — Приезжали какие-то спецы, всё тут чуть не с лупой просмотрели, всех опросили как бы не на полиграфе даже, да и умчались так же быстро как приехали. Наши поговаривают, потеряли они что-то ценное. Но сам понимаешь, всей правды у нас никто не знает.

— Погоди, а музей-то причем тут? — снова затараторил писклявый. — Склад и склад, ну там подсобкой можно еще обозвать.

— А это вообще отдельная история, — хохотнул Кендзи (я уже запомнил их имена), — после всей этой кутерьмы прежний зам этой лаборатории, а ныне самый что ни на есть важный рукойводитель среди ученых, Сугита Кэйташи, распорядился оставить здесь всё как есть.

— В смысле, — перебил его напарник, — так ты говоришь тут верх дном все перевернули, под микроскопом рассматривали, а тут чистота и порядок.

— Так и было, сначала всё пересматривали что только стены не простукивали, хотя в этом я не уверен. Потом всё вывезли отсюда, нас в те дни заставляли грузчиками быть, а кто нас спрашивал тогда? А потом завозили всё обратно и сказали, чтобы уложили всё, как и было. Тут целая делегация была, смотрели по старым фото и видео, что где стояло и аналогично ставили. С неделю, кажется, был тут этот шалман, уж не знаю зачем оно понадобилось.

— А про музей-то что? Как-то логики не вижу пока, — писклявый настойчиво интересовался, хотя признаюсь, сам с удовольствием слушал. Верно говорят, хочешь узнать о предприятии — спрашивай сторожа да уборщицу, вот кто весь расклад даст.

— А после Сугита-сан стал сюда частенько захаживать, да по часу-другому тут обретается. Заметил какая тут чистота? — Басу явно льстило такое внимание хоть плохонького и родного, но все же подчиненного. — Так вот, сюда ежедневно особо ответственную уборщицу пропускают, она тут и поддерживает идиллию.

— Эх, нам бы в служебное помещение хотя бы плохонькую отправили, — мечтательно сказал Пискля, — а то задохнемся от пыли скоро.

— Задохнемся мы скорее от запаха твоих носков, Такуми, — резко ответил Бас. — Как еще с тобой моя сестра двоюродная живет?

— Так я тут сутками в этих ботинках, а дома разутый всегда хожу, — нашелся первый, — так мой организм на стеснения реагирует.

— На капусту маринованную он у тебя реагирует, еще раз устроишь нам газовую атаку на посту — переведу в патруль, будешь двадцать четыре часа в сутки по улице проветриваться, — твердым голосом сказал старший охранник и продолжил, — всё, хорош, пошли на пост, отметим, что осмотр проведен, живых не обнаружено, мертвых тоже, всё оборудование выключено.

Я услышал их шаги на лестнице и смог спокойно выдохнуть. Тайна отсутствия пыли раскрыта, хотя зачем сюда устраивать ежедневное паломничество не совсем ясно, ну да оно и не моя забота.

— Смотри-ка, — вдали послышался голос писклявого, — а хреновина то эта теплая.

Вот хрен ли его понесло руками тут всё хватать? Сказали иди, значит иди и не рыпайся.

— А и правда, есть немного, — согласился бас, — однако эта не наша с тобой головная боль. Укажем как сказал, мы осмотрели, происшествий нет, а там пусть эти аналитики сами хотят, идут и смотрят. Наше дело маленькое.

— Так ведь вот тебе, подозрительный момент, разве не ты ли меня обучал всё подмечать? — не успокаивался первый.

— Обучил на свою голову, сам не рад. Вот подумай, что мы скажем?

— Ну что потрогали, заметили, что теплый, и доложили.

— Ой ведь попался мне идиот на мою седую голову! — кажется старший уже начал терять терпение. — Дурень, а кто тебе разрешал оборудование ручонками своими грязными трогать? Оно поди миллионы стоит! У нас как в инструкции написано — визуальный осмотр. Так?

— Ну да, так. Вы мне сами давали его наизусть учить, — виноватым тоном произнёс писклявый.

— Выучить выучил, а прочитать забыл. Визуальный значит глазами, а как ты на глаз температуру смог определить? Вот видишь, никак! А следовательно мы глазами посмотрели, свою работу выполнили. Пошли уже, горе луковое, пора кофе пить.

Раздался в отдалении негромкий писк, и снова воцарилась тишина.

Закручиваю последние гайки и в обратный путь. Пронесло, вот только чувство тревоги так и не пропало. Что же еще сейчас свалится на мою голову?

Глава 16

Обратный путь занял значительно меньше времени, чем дорога туда. Полз я, стараясь не шуметь, однако пару раз из-за спешки длинное колено вентиляции негромко скрипнуло. Надеюсь, я успеваю на место работы раньше, чем вернется Сато.

Вдали уже было видно полоску света от разобранной мной части короба. Последние метры я преодолевал медленно и стараясь не дышать. В паре метров я и вовсе остановился и весь превратился в слух. Кроме негромкого гудения консоли управления в этой комнате, никаких больше звуков не было.

Я преодолел оставшиеся пару метров и выбрался наконец из этого проклятого вентиляционного канала. Медленно приоткрыв дверь, я осторожно осмотрелся — на складе кажется никого нет. Тогда сразу займусь аннулированием улик, в первую очередь прикручу назад стенку. Это не заняло много времени, и, если верить инструкции к пульту, никаких ошибок на нем не высвечивалось, значит система не обратила внимание на инородное тело в вентиляции. Это прекрасно, ведь в случае обнаружения несанкционированного доступа я был бы первым подозреваемым.

Окинув себя взглядом, я понял, что в пыли с ног до головы, непорядок. Вряд ли я смогу внятно объяснить, где успел испачкаться в этом помещении без единой соринки. Аккуратно просочившись в соседнюю дверь, я встал напротив зеркала и критично оглядел себя. Нет, так не пойдет. Скинув с себя рабочие брюки и куртку, я зашел в душевую кабину и хорошенько стряхнул одежду. Следующим этапом пришлось протереть заметные части тела мокрым носовым платком — получалось крайне неудобно, но вполне себе реализуемо. К месту вспомнил, что неудобно, когда соседские дети на тебя похожи. Последним штрихом освежил волосы на голове, и причесался. Теперь в зеркале был вполне себе чистый работник, можно и заняться незаконченным делом.

Стоило мне схватиться за первую коробку, как входная дверь начала подавать признаки жизни. Не дожидаясь её полного открытия, в здание влетел прихрамывающий Сато. Причём не просто Сато, а Сато в образе раненого гладиатора. Левую ногу он волочил, будто она была прикована к невидимой гире, правая рука, замотанная в бинты, торчала вверх, как флаг побеждённой армии. Его лицо, обычно сияющее улыбкой, сейчас напоминало лицо человека, пережившего апокалипсис.

— Канэко-кун, — воскликнул он, — я вернулся на помощь, как только смог.

— И что тебе сказали служители Асклепия? — улыбнулся я, внутренне радуясь, что его не принесла нелегкая на пять минут раньше.

— Канэко-кун! — вздохнул он так, будто только что пересек пустыню. — Вы даже не представляете, через что мне пришлось пройти!

Я, сделав вид, что крайне серьезно занят проблемой, куда отправить коробку, что я держал в руках, выдавил из себя подобие участия:

— Давай угадаю. Тебе пришлось отбиваться от хирурга, который хотел наложить гипс?

— Хуже! — Сато вскинул здоровую руку, будто давал клятву. — Мне делали рентген!

— Поздравляю, — Я поставил коробку на пол, стараясь не смотреть на вентиляционную решётку. Следы? Пыль? Чёрт, я же мог оставить отпечатки. А если они заглянут в вентиляционный короб, там по моим змеиным следам они сразу поймут, откуда проник «злоумышленник». С другой стороны, кроме скачка потребления энергии, больше ничего не случилось. Будем решать проблемы по мере их поступления. И самая насущная стоит передо мной. Ответил я правда следующее:

— Что ж, начнёшь светиться — сможешь экономить на электричестве.

— Вот тебе смешно, Джун, а они подозревали трещину в кости! — Сато упал на ящик, драматично закатив глаза. — Из-за коробки, Канэко-кун! Из-за обычной картонной коробки!

— Ужас, — Я машинально поправил воротник, пряча грязное пятно на шее. — Интересно, страховка покрывает травмы от картона?

Сато, не замечая иронии, продолжил, разматывая бинт:

— А потом, медсестра сказала, что возможно придется делать МРТ! Говорит, «а вдруг у вас скрытый перелом или иные повреждения?» — Он ткнул пальцем в невидимого оппонента, обыгрывая сцену в клинике — Я пытался убедить её, что моя жизнь не стоит потраченного электричества! Правда потом пришел врач, с минуту посмотрел на мой снимок и сказал, что с такой ерундой я только отвлекаю их от настоящих больных.

— Странно, — еле сдерживаясь от смеха, проговорил я, — и как он мог себе такое позволить?

— Вот именно, — согласился мой напарник, — Ты не поверишь, но ведь сначала меня и принимать не хотели. Видите ли их врач в приемной не увидел причины для обращения. Мне пришлось с полчаса рассказывать ему о своих жалобах, описать в красках ту катастрофу, что произошла со мной.

— И он проникся, — сказал я, скрывая улыбку на лице коробкой в руках, — и решил тебя госпитализировать?

— И снова ты не угадал. Сначала он откровенно задавал какие-то каверзные вопросы, причем часть из них касалось моего детства.

— Детства? Дорогой друг, а ты точно в больницу обратился? — я сдерживал смех изо всех сил, отчасти не желая оскорбить моего товарища, отчасти от желания дослушать эту историю до конца.

— Джун, естественно в больницу. Это филиал крупной токийской клиники, они то ли по какой-то договоренности принимают нас, то ли совместно работают над изучением чего-то, я не в курсе. — Сато как всегда рассказывал обо всем, что касалось темы разговора. — Только я впервые оказался внутри, и я до сих пор возмущен моим первым опытом.

— Ну плохой опыт тоже опыт, — ответил ему я, сам же в этот момент старался поскорее разобрать оставшийся «хлам». То, что помощник из Каору и до этого был так себе, а сейчас просто выполнял роль радио, я уже понял.

— Вот сейчас я считаю не самый лучший момент для цитирования очередных философских изречений, — немного обиженно сказал Сато, и снова как ни в чем не бывало, продолжил. — Так вот, он интересовался как проходило моё детство, не обижали ли меня ребенком, не было ли в молодости травм, в особенности головы.

Осознав, что больше я уже не выдержу, я побежал в сторону туалета, на ходу прохрипев:

— Я сейчас.

Ответ Сато я уже не слышал. Стоило мне буквально влететь в кабинет раздумий, я включил воду в раковине на полную, и заржал. Меня трясло несколько минут, прежде чем я смог успокоиться. Мне искренне жаль того доктора, которому карма подкинула такого пациента, как Сато. Хотя мне кажется, судя по вопросам, на которые Каору по любому отвечал с присущей ему серьезностью, врач вволю поглумился над ним. Успокоившись, я выдохнул, и вышел снова в общий зал. Надо найти в себе силы хотя бы дослушать всю эту душещипательную историю, чувствую, это еще не конец.

— Извините, Сато-кун, я вынужден был Вас покинуть по крайне важной причине, — проговорил я с максимально возможной для меня серьезностью. — Можете продолжать.

— Так вот, после сбора анамнеза, так кажется, называется у них этот допрос с пристрастием, он сказал, что, по-видимому, у меня гиперчувствительность, сформированная на подсознательном уровне еще в далеком детстве, — с задумчивым видом продолжал свой душещипательный рассказ Сато. — И что мне желательно после лечения моих физических травм обратиться в лечебное учреждение к врачу… Не помню, но он мне записал на бумажке, сейчас поищу. — Он всерьез начал рыскать по карманам здоровой рукой.

— Давайте это опустим, Сато-кун, — прервал я его поиски, — В любом случае сначала вы должны подлечить тело.

А уже только потом, как в классике русского кино — «И тебя вылечат, и меня вылечат». Готов биться об заклад, специализация рекомендованного лечащего врача будет касаться психиатрии. Хотел бы я посмотреть на глаза Сато, когда он впервые придет к врачевателю подобных недугов и увидит табличку на кабинете.

— Да, а потом он меня отправил к другим врачам. Но у меня возникло такое ощущение, что они не были заинтересованы меня лечить. Мне пришлось снова настоять на внимательном осмотре, им я снова перечислил весь свой список жалоб и истории болезней моей родни. Но и после этого мне пришлось настаивать на том, чтобы мне сказали правду — насколько тяжело мое ранение. Я искренне боялся, что мне сейчас скажут, что необходимо поскорее разобраться с делами.

— Вы хотели писать завещание? — приподнял я бровь, глядя на своего напарника. Я начал переживать, что немного перегнул палку с описанием возможных смертей от картонной коробки.

— Только после всего перечисленного, доктор соизволил открыть мою медкарту, пару минут внимательно изучал, а после позвал меня к себе. Он сказал мне, что переживать не о чем, все болезни сейчас лечатся, а мне действительно лучше сходить к тому врачу, что мне посоветовал первый, кто меня осматривал. Видимо действительно со мной что-то серьёзное, раз мне настойчиво его рекомендуют. Меня в свою очередь это не очень устроило, поймите меня правильно, — начал извиняться Сато, будто в моем лице он увидел всех докторов Японии, — мне не говорят, что со мной и отправляют от одного врача к другому. Ну я и вспылил!

— Хочешь сказать, что после всего перечисленного тобой ты еще и ругаться начал? — с недоумением уточнил я у него. — Мне кажется, это было несколько… излишне.

— Нет, — с твердостью в голосе отозвался Каору, — они же должны помогать людям, давали клятву этому, забыл.

— Асклепию, — улыбнулся я, ожидая взрыв негодования с его стороны на очередной подкол. Но я недооценил узкое образование этого ученого.

— Да, точно, Асклепию, надо запомнить, — согласился он со мной, чем вызвал очередную улыбку на моем лице. — А они меня футболят, да как им не стыдно?

Да уж, знакомо, в моем прежнем мире это было в принципе как само собой разумеющееся. Увидел бы мой напарник какие могут быть очереди к рядовому врачу, его бы коротнуло от прилива негодования.

— В итоге я вспылил, начал ругаться, так только после этого меня отвезли в перевязочную, как я понял, и только там очень внимательный сотрудник в медицинской форме и маске занялся мной. — сообщил он с довольным выражением лица.

— И что, простите, он с Вами делал? — из любопытства спросил я. Пришло на ум, что таких проблемных людей, качающих права, зачастую отучают от этого весьма оригинальным способом.

— Он мне сделал два укола, причем крайне болезненных. Но врач сказал, что это необходимые мне препараты для облегчения моих симптомов, — пожаловался он, — но я стойко вынес их.

Что-то подсказывает мне, что одним из уколов были витамины группы Б, крайне неприятные, но в целом полезные, его не обманули. Второе было видимо из той же оперы, всё-таки врачи следовали принципу «не навреди». Хотя за кипеш в больнице могли и с кружкой Эсмарха подкрасться. Так что он еще легко отделался.

— А после он мне замотал руку и ногу и отправил домой, но как я смогу уйти, оставив Вас здесь в одиночестве? — с достоинством произнес Сато, искренне веря, что своим присутствием он мне поможет больше чем руками.

На безрыбье и раком щуку, как говорится, во всяком случае будет хоть какой-то свидетель моей работы здесь.

— Как же с такими повязками Вы сюда добрались? — спросил я, потому что бинтов, наложенных на его две царапины, с головой бы хватило запеленать пару мумий его же размера.

— С трудом, мой дорогой друг. Хорошо, что местный охранник предложил подбросить меня на электрокаре, иначе я бы еще битый час хромал до склада. — признался он.

— Я так понимаю, что сегодня помочь ты мне сможешь только словом? И планы на вечер также переносятся? — решил я уточнить. У меня самого не было никакого желания участвовать в культурной программе моего нового знакомого. Я был крайне заинтригован, что в часах есть отдельное меню, и я умудрился их как-то обновить. Естественно, пока со мной этот «соглядатай», о возможности протестировать устройство здесь и сейчас не может быть и речи.

— Я право не знаю, что ответить, — смиренно произнес Сато. — Я так ждал вечера пятницы, чтобы отпраздновать твоё новое назначение, и наше знакомство, и вот эту выполненную задачу, всё разом.

— Ну, положим, поставленную цель мы еще не достигли, — строго сказал я, занимаясь сортировкой коробок в одно лицо.

Хотя, буду честным, дел тут было часа на полтора-два от силы. Опять же радовало, что Сато прекратил рассказывать свою до колик «грустную» историю похождений в клинике. Правда сил обижаться на него не было, он и мешать мне не стал, и настроение поднял, пусть и неосознанно, ну и ладно.

— Но есть к этому все шансы между прочим, — отчасти успокоил я его, отчасти разочаровал. — Дело мастера боится, поэтому сиди спокойно, не хватало нам еще какой-либо травмы. Кстати, а что тебе сказали по поводу повязок и вообще, образа жизни на ближайшее время?

— Ну помимо неоднозначного направления к «особому» доктору в целом ничего. Единственное мне пообещали, что после чудо уколов в мои ягодицы завтра я сниму бинты и там волшебным образом всё исчезнет. Представляете? Причем акцентируя, что именно «волшебным образом», каково а?

Да, ребята решили поглумиться от души и без ограничений. Поучаствую-ка и я в этом деле.

— Уважаемый Сато-сан, — начал я, официальным и серьезным тоном. — Вы, наверное, не в курсе, но я и сам магистр колдовства и белой магии.

— Канэко-кун, — с улыбкой произнес Сато, — ну хватить насмехаться надо мной. Мне сегодня уже хватило странных докторов в больнице.

— Зря Вы так считаете, — все тем же тоном произнёс я. — И чтобы доказать свою правоту, я исцелю твои раны уже сегодня.

— Странные у тебя шутки, Джун, — в голосе Сато прозвучали нотки разочарования в голосе. — Я думаю, что мои злоключения не лучший повод для шуток.

— Хорошо, раз ты мне не веришь, — теперь уже я начал говорить с грустной интонацией, — значит я тебе это докажу сам. Ахалай, махалай — я сделал несколько пасов руками и, подойдя к нему, начал развязывать бинт на его руке. Я сам себе сейчас напоминал фокусника, который вытаскивает из шляпы связанные платки, а они не кончаются. Так и у меня — под ногами уже была целая куча бинта, а я все продолжал его разбинтовывать. Но всё когда-нибудь кончается, кончился и бинт.

Как я и ожидал, царапина уже начала затягиваться, и ее не было видно. Сато с удивлением уставился на палец, крутя его из стороны в сторону. Логично, что там ничего нет, царапина под ногтем же. Но Каору разглядывал свою пятерню как ребенок.

— Устраивает результат? — спросил я. — А если бы ты мне сразу поверил — всё бы уже заросло. Но моя магия плохо действует без помощи от субъекта. — Мне стоило больших трудов чтобы не заржать, когда смотрел на округлившиеся глаза и высунутый язык японца, это было крайне тяжело.

Ногу Сато разбинтовывал уже сам. Небольшой синячок за ногтевой пластиной и больше ничего, что в его случае вполне закономерно. Глядя на напарника, можно было сделать вывод — уверовал.

К слову, без кучи бинтов к нему вернулась не только способность пользоваться рукой и ногой без ограничений, но и привычная веселая манера. Он со смехом подбежал к стеллажу, схватил самую большую коробку и понес в противоположный угол. Оставив в конечном пункте свой груз, он подбежал ко мне и сказал, что сейчас он чувствует себя даже лучше, чем утром.

— Я рад это слышать, друг мой, — я позволил себе снисходительный тон, хотя мы и были ровесниками. Вернее, прежний Джун и он. По моему настоящему возрасту он вполне мог оказаться моим чадом. Непривычно временами осознавать подобное. Но я продолжил: — Вот только теперь верните пожалуйста эту коробку на исходную, её место ровно там, откуда Вы ее взяли.

— Ой, — только и смог произнести Сато, — сейчас принесу. А в целом я здоров, полон сил и энергии, а посему вечерние планы не будем отменять. И я выполню свое обещание, данное тебе вчера.

— Отлично, значит, как договаривались, — произнес я, правда без особого фанатизма. Планы менялись, но не хотелось обижать нового приобретенного друга, который тем более трудится в нужном мне месте. Пусть с его уровнем доступа информации в нём маловато, но зато он в принципе не стесняется рассказывать о том, о чем следуя подписке о неразглашении не должен. Думаю, выкроить время для изучения обновленного гаджета я еще найду. А пока — надо поскорее закончить с этими коробками и свалить отсюда.

Пара часов пролетела достаточно незаметно, больше Сато не устраивал актов членовредительства. Равно как и производительность его повысилась, возможно это было связано с тем, что я сознательно убирал из нашего диалога те темы, на которые он снова мог откликнуться длинной тирадой.

Проверив напоследок стеллажи, я внес последние данные в «техзадание» для водителя и протянул планшетку с записями Сато.

— Ну вот, наша задача выполнена, можешь идти докладывать своему злому, но справедливому руководителю, — с иронией произнес я.

— Спасибо, Джун, — произнес Каору и поклонился. Всё-таки как по мне, рукопожатие более выразительно что ли. Но пора привыкать к теперь уже родной культуре.

— Значит давай договоримся, мы сейчас каждый сдает свои дела и через два часа я тебя жду в кафетерии напротив нашей «высотки». — подытожил Сато, нежно прижимая планшетку к груди.

Видимо он надеялся с её помощью отыграться за вчерашний нагоняй. Ну пускай, ему нужнее. Мой первый шаг по карьерной лестнице сделан. А прошла то всего неделя. Для многих моих нынешних коллег это стремительный взлет, а для меня — очередная рутина, но без нее никак.

— Отличный план, — произнес я, — надеюсь поход в кафетерий не венец грандиозного плана по празднованию стольких событий?

— Нет конечно, просто как я понял, наши квартиры равноудалены от него, и как место встречи оно идеально.

— Не могу не согласиться, а теперь пойдём выведешь меня отсюда. С тобой это выйдет быстрее.

Сегодня путь назад занял гораздо больше времени, чем мне хотелось. Судя по суровым лицам охранников и висящему напряжению в воздухе — что-то произошло. Сотрудники на посту долго и внимательно изучали наши пропуска, что не скрылось от внимания Сато. «Местный» ученый уже начал было возмущаться, почему так долго они смотрят в его документы, если все и так прекрасно помнят, что он здесь работает. Его слова остались без внимания, лишь сухо сказали, что действуют строго по протоколу. Такая же картина была и на последующих постах, правда тут уровень накала был видимо меньше. Интересно, а не последствия ли это незапланированного скачка потребления энергии в некоем сильно засекреченном помещении?

Пристальные взгляды охраны слегка напрягали меня, но я-то знал, что в подобных ситуациях лучший пропуск — это лицо кирпичом. Стоит занервничать, и это станет заметно: дрожание рук, бегающие глаза, дрожащие нотки в голосе. Все эти маркеры заставят более детально изучить и тебя, и твои документы, а там и до содержимого карманов и сумки дойдет.

Быстро попрощавшись, я направился на свой складской терминал. Завтра выходные, в понедельник на новое место, а мне так никто точно ничего не сказал.

Огивара, как и прежде, сидел в своем небольшом кабинете, мониторя какие-то графики на компьютере.

— Огивара-сан, — обратился я к своему почти уже бывшему боссу. — Я прибыл с особого задания, разрешите обратиться?

— Джун, — начальник удивленно поднял брови. — Ты порой выражаешься так, будто ты не ты. А подобное обращение вообще попахивает военщиной, к которой, насколько я знаю, ты никакого отношения не имеешь.

— Видимо пересмотрел военных фильмов по вечерам, — постарался отшутиться я. — Я хочу узнать, куда мне приходить в понедельник.

— Хороший вопрос, — усмехнулся он, — тебе нужно подписать обходной лист, и я смогу тебя перевести. Но раз ты отсутствовал на основном рабочем месте по причине выполнения спецзадания, — он снова заулыбался, — мы поступим таким образом. Ты придешь в понедельник пораньше, я оформлю все документы, и ты уже направишься к новым коллегам в небоскрёб.

Последние слова он произнес с некоторой мечтательностью, видимо мое предположение, что рост в корпорации тесно связан с высотой небоскреба оказалось верным. Значит так держать. Этажей правда над моей головой будет ещё много, так и у меня времени теперь хоть отбавляй.

— Я Вас понял, — поклонился я руководителю, — до понедельника, Огивара-сан. И хороших Вам выходных.

Переодевшись в ставший таким родным костюм, я медленно вышел из здания, решив неторопливо прогуляться до дома. Первое, что я увидел, выйдя за ворота был черный седан с тонированными окнами.

Глава 17

Проскочивший было холодок по спине резко улетучился. За последние дни я понял куда я попал и какие сложности меня окружают, теперь наличие соглядатаев меня уже не сильно-то и трогало. Скорее уж наоборот, когда еще я буду передвигаться с охраной? Пока явно нескоро, хотя за неделю начало положено.

Вспомнив некоторую зависть в глазах Огивары, я еще раз проникся этим чувством пусть небольшой, но всё же победы. Неспешно прогуливаясь по улице домой, я, как в детективных и шпионских романах, смотрел в свое отражение в витринах, чтобы знать — следует ли автомобиль за мной. Но он так и остался стоять возле главного здания. Возможно это и на самом деле машина одного из крутых дядек корпорации, и к моей проблеме они не имеют никакого отношения. Но лучше перебдеть, чем недобдеть, и я продолжил аккуратно искать за собой «хвост».

Но в течении всей прогулки никого подходящего под «топтуна» замечено не было, хотя опыта выявления наружной слежки в моей прежней жизни не было конечно, этим занимались специально обученные люди. Подходя к своему подъезду, я заметил вдалеке припаркованный очередной черный седан, правда отсюда я не мог точно сказать, это утренний или новые ребята приехали. Ну хоть эти парни на месте, могу лишний раз за себя не переживать — смотри с какой охраной я тут хожу. Поневоле загордишься, но хорошо, что мы-то люди простые.

Бегом взбежал по ступенькам, до встречи с Сато у меня порядка полутора часов, а надо еще позаботиться о моей подопечной. Момо как всегда ждала меня под дверью, правда вид её зевающей пасти наводил на мысль, что она проснулась от звуков ключа в замке.

— Малышка, сегодня ты ужинаешь в одиночестве, — произнес я, теребя её за ухом, пока она поглощала вечернюю порцию корма. — У твоего «папки» сегодня на вечер есть планы.

Сомневаюсь, что она понимает дословно что я ей говорю, но после моих слов она подняла на меня мордочку и вопросительно взглянула своими глазами-бусинами.

— Не переживай, — успокоил я собаку, — после ужина пойдем со мной гулять сначала.

Зря я произносил это слово, потому что эта кракозябра сразу же бросила поглощать содержимое миски, и побежала за рулеткой. Правильный выбор, доесть можно успеть всегда.

Моя волосатая торпеда резво побежала по направлению к привычному ей месту прогулок — вольеру в парке. Я же в этот момент шел, обдумывая итоги моей в высшей мере нахальной выходки по проникновению в закрытый ангар 13В. С одной стороны, я услышал еще одну часть истории, касающейся моей семьи. С другой — кроме пока еще неясного обновления хронографа, откровенно положительного в моем набеге мало. Ну и ладно, я теперь знаю, что рабочий проект отца назывался «Хронос». В свете открытой мне механики работы прототипа, довольно банальное название. Ученые — «сухари», пожалуй, не один мозговой штурм устроили в борьбе за название этой работы.

Главное за всей этой охотой за прошлым своей семьи и немного меня, не забыть, что основная идея в новом теле — это новая жизнь. И для того, чтобы моё будущее было максимально безоблачным, нам придется, уважаемый Джун, много и усердно работать. И глупо думать, что в других отделах не будет таких как Харута, скорее наоборот, к тому же они будут хитрее, подлее и изворотливее. Чем выше поднимаешься, тем сложнее и умнее твои соперники и враги.

Помню я прежнюю корпоративную жизнь, выжить в серпентарии с открытыми клетками порой шансов больше, чем в этой стае товарищей, каждый из которых мило тебе улыбается в лицо, но с превеликим наслаждением ударит в спину так, что костей не соберешь.

Так что стоит за эти выходные хорошо отдохнуть, первое впечатление много значит. Посмотрим, удастся ли мне на новом месте за пару недель покинуть их отдел с высоко поднятой головой. «И еще более приподнятым жалованием» — добавил мой внутренний голос. Прискорбно, но я с ним был полностью согласен. Деньги не считаешь, когда их без счета, ну или тупо совсем-совсем нет. Я же вынужден был ежедневно при походе в магазин, точно помнить сколько у меня осталось местных тугриков, и такая картина меня абсолютно не радовала.

Момо, добежавшая наконец до вольера, теперь облокачивалась передними лапами на мое колено и глазами кота из Шрека просила отпустить её побегать. Я отстегнул поводок от ошейника, и маленькая волосатая ракета стала наворачивать круги по площадке. Я уже понял, что её бешеная энергия крайне ограничена, буквально спустя несколько минут она остановится и будет тяжело дышать, высунув язык. Но лучше пусть она израсходует свою неуемную энергия здесь, чем после очередного прихода домой я попаду на генеральную уборку с ремонтом покалеченных предметов обихода. Эх, первым делом как заработаю много денег, сниму жилье побольше. В данный момент наша «капсула для сна» слишком мала даже для неё, не то что для нас двоих.

По-хорошему, Джуну сложно было бы завести собаку в таком «компактном» жилье, видимо здесь поспособствовал старый знакомый отца Накамора.

Кстати, я так и не понял, откуда вообще у бедного вчерашнего студента нашлись деньги на покупку Момо, на своей нынешней работе денег едва хватает на жилье и еду. Как ни крути, а количество вопросов по моему нынешнему прошлому только увеличивается, надеюсь я когда-нибудь найду на них ответы.

Как и предполагалось, Момо устала и не торопясь подошла ко мне.

— Уморилась? — спросил я, погладив её по голове и пристегнул ошейник к рулетке. — Пора домой, малыш, папе скоро нужно уйти.

Персик демонстративно отвернулась ко мне спиной. Как я уже знал, это она таким образом показывала свою обиду на меня. Хватало её ненадолго, спустя пару-тройку минут она поворачивала голову и одним глазом смотрела на меня. Дескать, может ты передумал, смотри, я вот такая грустная сижу.

— Пошли домой, обидчивая моя, — поднялся я, а для стимуляции своей волосатой подруги выделил пригоршню вкусных шариков. Судя по довольной жующей мордахе, инцидент был исчерпан.

По пути домой я задумался, в чём мне идти на встречу с Сато? Выбор в моем гардеробе был невелик, джинсы плюс майка или мой «новый» костюм из секонд-хенда. Каору так и не признался, что за планы у него на вечер, поэтому решать придется мне при полном отсутствии вводных. Что ж, раз уж я сменил лук, говоря языком моего нынешнего поколения, значит будем ему и придерживаться, только галстук сниму, он и правда ни к чему.

Начистив ботинки, причесав свою шевелюру и умывшись я смотрел в зеркало и думал — как я выгляжу с точки зрения своей новой нации. В стране восходящего солнца иные стандарты красоты, этой стороной культуры я никогда углубленно не интересовался. Думаю, скоро выясню. Сато, если его не перебивать и не останавливать, прямо кладезь информации, жаль только порой абсолютно бесполезной.

Кинув взгляд на наручные часы, оказалось, что до нашей встречи в кафетерии осталось буквально двадцать минут.

— Не балуйся, дорогая, — обратился я к Момо, которая самозабвенно развалилась на кровати и грызла игрушку. Кажется, она уже смирилась, что посиделок за ужином с сериалом из ноутбука не будет. Золотой характер.

Выскочив из подъезда, я обратил внимание, что машина теперь стояла еще ближе к дому, видимо с прежней точки не хватало обзора. Меня подмывало помахать сидевшим в машине рукой, но я сдержал этот дерзкий, но по своей сути глупый порыв. Худой мир лучше доброй ссоры, особенно когда сам мало что понимаешь, а тебе противостоит ни много ни мало крупная корпорация.

Быстрым шагом я пришел к месту встречи даже на пять минут раньше, но мой новый друг уже был здесь. Окинув его взглядом, я понял, что мой выбор одежды был несколько опрометчив. Сато был в штанах в пятнах самых ядовитых цветов, на майке же красовался довольно натурально прорисованный глаз. Он стоял вполоборота ко мне с большими наушниками на голове и, судя по лихорадочным телодвижениям, танцевал под музыку. Стоило мне приблизиться, он резко обернулся и воскликнул:

— Канэко-кун, мы идем веселиться, а с твоим костюмом нам только на похороны, — улыбка не сходила с его лица.

— Так мне же никто не сказал про дресс-код, — ответил я, — тем более что в костюме не только на похороны ходят. Можно и на свадьбу.

— Друг мой, так ведь свадьба есть те же похороны, — с деловым видом произнес он, — похороны твоей молодой жизни.

— Я так понимаю, что в ближайшем времени ты ничего подобного не планируешь? — сказал я, пытаясь представить, какую странную парочку мы с ним будем представлять.

— Ни за что, — твердо сказал Сато, стукнув себя кулаком в грудь, — мне хватает того, что я последние годы только и делал что учился, а потом работал. Тем более что сначала надо сделать карьеру. И в начале этой недели я уже было поверил, что схватил наконец птицу счастья за хвост. Уже планировал, что меня повысят в должности, я стану больше зарабатывать, у меня будет свой кабинет, а то и собственная команда. — Выражение его лица на миг стало грустным, но потом его снова озарила улыбка. — Ну и ладно, значит я как Эдиссон, нашел очередной нерабочий способ.

— Тебе смотрю понравилась эта фраза, раз постоянно повторяешь её? — улыбаясь поинтересовался я, а сам прикидывал, успею ли я оказаться снова дома.

— Конечно, а когда я ее сказал своему шефу в ответ на претензии в отсутствии прогресса в исследованиях, — он довольно усмехнулся, — представь, я сначала ляпнул, а потом уже сообразил, что дежурный нагоняй сейчас может перерасти в серьезный конфликт.

— И? — собеседник явно ожидал вопроса от меня, раз осознанно затягивал интригу, — и что он с тобой сделал после этих слов?

— Ничего, — Сато прямо светился от счастья, — даже больше тебе скажу, он удивленно посмотрел на меня, вскинув брови, и сказал, раз я знаком с биографией одного из выдающихся ученых своего времени, то я не безнадежен. Из его уст, поверь, это весьма весомая похвала.

— Я рад, что смог тебе помочь, — горделиво произнес я и рассмеялся в ответ. — Но у нас сейчас возникла некая дилемма посложнее, не находишь?

— О чем ты? — непонимающе завертел головой Каору, — всё складывается чудо как идеально, у меня такого настроения даже на Новый год не было. За последние два дня со мной произошло больше интересного, чем за последние пару лет. И всё благодаря тебе.

— Всё отлично, кроме одного но, — перебил я его радостную речь, — не находишь, что мы с тобой выглядим как-то разно полярно что ли. Глядя на нас, возникает мысль, что я черно-белый дагерротип девятнадцатого века, а ты — современная цифровая фотография высокого разрешения.

— Канэко-кун, — мой новый друг снова уважительно посмотрел на меня, — вы просто кладезь знаний, я каждый раз удивляюсь и поражаюсь твоим познаниям. Мне порой начинает казаться, что тебе не двадцать с небольшим, а все сто.

— Тогда для своих ста лет я очень неплохо сохранился, ты не находишь? — засмеялся и я в ответ, но быстро остановился и обратился к нему: — Твои грандиозные планы сильно ограничены временными рамками?

— На самом деле нисколько, — признался Сато, — просто хотелось поскорее встретиться и отпраздновать. Мой маршрут имеет только несколько путевых точек, но все эти места работают практически круглосуточно, а поэтому мы свободны в выборе.

— Отлично, тогда предлагаю сделать небольшой крюк и заскочить ко мне, — предложил я, справедливо предполагая, что он не откажет мне в этой просьбе.

— Я полностью в твоем распоряжении, мой новый друг и спаситель карьеры, — пафосно проговорил Сато и вытянулся, как он предполагал в струнку. По-видимому, данная поза не выказывала нужного эффекта по его разумению, и он приложил руку к голове.

— К пустой голове руку не прикладывают, — не удержался я, и захотел уже ударить себя. Ну кто меня вечно за язык тянет? Эх, русский даже в теле японца — русский. Вот как теперь неразумному вчерашнему подростку объяснить всю глубину этого выражения. В этом языке даже слов-то таких нет.

— Канэко-кун, ты зачем на меня наговариваешь? — обиженно произнес Сато, почесав свою голову, — может я не такой гений, как Эйнштейн, но на курсе я был одним из лучших. Но может и твоя правда, по сравнению со старожилами нашего исследовательского центра, мой умственный потенциал находится где-то на уровне неандертальца.

— Я ни в коем разе не хотел тебя обидеть, Сато-кун, — извинился я, — просто вспомнилась эта фраза из какого-то военного фильма.

— Ты смотришь подобные вещи? — удивленно протянул мой собеседник, — ты и правда меня пугаешь. Такое ощущение, что ты как этот, Алукард из Хельсинга, поэтому и так много знаешь и видел.

— У меня создалось, а теперь уже и крепнет мысль, что ты, Каору, слишком много смотришь аниме, — захохотал я, — переходи на дорамы, что ли.

— Не нравятся, пробовал, — пробормотал он, — аниме гораздо веселее.

— Ага, вот уже и мерещиться начинает всякое, — поддел его я, — снятие печати до какого-то там уровня.

— Вот, и сам смотрел, — обрадовался он, — теперь вижу, ты нормальный. Видимо мне и правда надо зависать в анимации.

За этим немудренным разговором (которым я в первую очередь и хотел отвлечь его от своих «неместных» высказываний) мы и подошли к моему дому. Сато как-то странно заозирался по сторонам, будто выискивая что-то или наоборот, увидев знакомое.

— Ты, — он замялся, — тут живешь?

— Да, на другое жилье мне пока немного не хватает, — улыбнулся я, хотя уже мысленно подбирал себе квартиру получше, на нас двоих с Момо здесь было крайне мало места. — Пойдем зайдешь, познакомлю тебя со своей собакой.

— Нет, я, пожалуй, тут прогуляюсь, подожду, — он как-то странно отошел в сторону и уставился в телефон, хотя было заметно, что он нет-нет да посматривает по сторонам. Странно, но у меня не было ощущения, что причиной всему я, скорее мое место жительства. Такое ощущение что он боялся здесь кого-то встретить. Ладно, у каждого есть свои тайны и скелеты в шкафу, захочет — расскажет.

Мне хватило буквально пары минут, чтобы подняться к себе. Еще пара минут понадобилась, чтобы отцепить от себя Момо. Девочка решила, что я уже пришел домой, и порывалась поиграть со мной. И это при условии, что, судя по всему, она дрыхла пока я отсутствовал. В итоге мне удалось договориться — порция консервов и поцелуй в шершавый нос всё решил.

Со сменой имиджа всё было гораздо сложнее — планируемые ранее джинсы с майкой на фоне моего пёстрого коллеги казались немногим лучше костюма.

Перевернув свой нехитрый гардероб, я нашел на самой нижней полке драные джинсы, причем, судя по всему, они были нормальными до встречи с пастью Момо. Встряхнув их, я понял, что они в целом соответствуют нынешней молодежной моде, во всяком случае среди той молодежи, что любит шокировать стариков своими дикими прическами и остальным «нестандартным» имиджем. С верхом было еще проще, выбирать было просто не из чего, но в пакете, с которым я пришел из секонда на прошлой неделе, я обнаружил ту самую майку «Я люблю Осаку». Видимо это был презент от продавца. Я с ним полностью согласен, лучше просто подарить, чем выбросить. Из зеркала на меня смотрел уже более соответствующий нынешнему вечеру человек. В шкафу под раковиной я обнаружил давно просроченный лак для волос. Решив, что химия в принципе как радиоактивные изотопы, распадается спустя века, использовал его на себе. Взгляд на мое отражение указал что я на верном пути.

Всё это время Персик стояла и с недоумением во взгляде смотрела на меня, она определенно не понимала смысла моих манипуляций.

— Я и сам не совсем понимаю, — обратился я по привычке к ней, — но чувствую, что так надо.

Выйдя наконец из дома, я не сразу обнаружил Сато. Он прогуливался по противоположной стороне улицы, периодически бросая в эту сторону свои осторожные взгляды. Надо всё же присмотреться к нему повнимательнее, выглядит всё это определенно подозрительно. Заметив меня, он заметно приободрился и несколько более быстрым шагом, чем этого требовалось, пошагал в сторону нашего небоскреба.

— Итак, дорогой друг, — обратился я к Сато, хотя про себя отметил, что он не так прост, как показался при первой встрече. — Куда мы направляемся?

— Я тебе за целый день этого не сказал, — усмехнулся он в ответ, — неужели ты думаешь, что я сдамся за пять минут до окончания нашего маршрута? Я же как минимум рассчитываю, что удивлю тебя выбором мест, где мы сегодня окажемся. И по меньшей мере хочу насладиться видом твоего лица, мне кажется в подобных заведениях ты не бывал. Вот даже готов на это поспорить.

Я только подумал ответить ему, что меня вряд ли чем-то можно удивить, но меня опередил радостный крик Сато:

— А вот и наш первый номер этого вечера!

Проследив за его взглядом, я порадовался что не стал спорить — к этому жизнь меня точно не готовила.

Глава 18

Передо мной стояло высокое здание, облепленное яркими неоновыми вывесками, как новогодняя ёлка. Вывески с пиксельными драконами соседствовали с персонажами ретро игр, а над центральным входом гигантский экран проецировал схватку двух героев из третьего Тэйкена. От ностальгии засосало под ложечкой — сколько же лет прошло. Сразу вспомнились первые турниры в тогда еще полуподвальных компьютерных клубах. Для полноты картины мне бы стоило тут как следует взгрустнуть, чтобы скупая мужская слеза, ну и дальше по тексту.

Ну надо признать, начало нашего мероприятия мне уже нравится. Я и забыл совсем, что азиатская молодежь дико фанатеет он разного рода игр, аниме и косплеев на персонажей из них. Судя по возбуждению Сато, он тут частый гость.

— Ну как тебе, мой новый друг, старый как Алукард, — с искрящимися от возбуждения глазами спросил Каору, — пойдем скорее, вечер пятницы, там сейчас пустого автомата не найти.

Стоило мне шагнуть в дверной проём, и какофония звуков моментально оглушила меня. В ней сплелись звуки игровых автоматов, восьмибитные мелодии первых приставок, возгласы и крики местной молодежи. Такого скопления людей я еще не видел, стайки подростков мигрировали из зала в зал, от автомата к автомату. Но самое занятное — здесь присутствовали люди практически всех возрастов. Вот поистине, игре все возрасты покорны. В таком месте у любого самого серьезного человека внутри проснется ребенок, которого отсюда за уши не оттащишь.

Изнутри этот центр развлечений напоминал гигантский калейдоскоп, собранный из света, музыки и смеха. Лишь пройдя несколько залов, я осознал истинные размеры этого «храма детства». И это только первый этаж. Видимо мой изумленный вид выдал мои внутренние эмоции с головой.

— Ну как тебе, — Сато лыбился как чеширский кот, — я знал, что ты тут еще не был. Сейчас от твоей напускной серьезности не останется и следа. Никто не может остаться равнодушным в этом месте.

Я не мог не согласиться, здесь было мне кажется всё что хоть раз выпускалось на игровой мировой рынок. В атриуме я увидел еще порядка десяти этажей, и там чего только не было, судя по вывескам. На экскурсию здесь уйти может не один день, но у меня есть личный гид.

— Сато-кун, веди меня по этому царству человеческих страстей, — сказал я, пытаясь вернуть прежнее непроницаемое выражение лица.

А то того и гляди, в открытый рот залетит местная фауна. И он повел меня. Сначала нам покорился зал аркадных автоматов. Даже для меня прежнего эта отрасль была несколько старовата, но судя по контингенту, тут скорее преобладали более молодежные стайки. Мы оккупировали два соседних автомата: Сато выбрал некое подобие тетриса, мне же достался классический пин-болл. Я в принципе себя не считаю азартным человеком, а тем более в своей молодости несколько лет жизни потратил на игровую онлайн индустрию, и то спустя несколько минут проникся этим винтажным духом, что ли. Сато так вообще комментировал каждый ход, распаляясь всё больше и больше. Я даже специально прервался на секунду и через его плечо заглянул в автомат. Ну никогда не думал, что можно с такой бурей эмоций играть в классическую игру наших санузлов девяностых и нулевых. Правда впихивать невпихуемое надолго у него не вышло, очередной ход закончился гневной тирадой, надо отдать ему должное, весьма вежливой, хотя и крайне эмоциональной.

— Нет, складское направление точно не моё, — твердо заявил он, — теперь я точно уверен в этом.

— Так ты считаешь, что напавшая на тебя коробка была откровенным знаком самой судьбы? — Спросил я, пытаясь скрыть иронию в голосе.

— А весьма возможно, — согласился он, — пойдем я покажу тебе еще кое-что.

Еще порядка десяти-пятнадцати минут мы «убили» на стрелялки в лучших традициях вечного уже галаксиона. Как я заметил, Сато хотя и был, судя по тому как он здесь ориентировался частым гостем, вот только как игрок он был весьма средненький.

Здесь он также довольно быстро слился, и я решил не сильно затягивать набор очков для очередного бестолкового рекорда.

Большой зетененный зал вдали привлекал внимание своей пустотой, там не было скоплений ватаги малолеток, оккупировавшей один аппарат как мартышки пальму. Заметив мой интерес, Сато повел меня туда, походу рассказывая, где и что здесь находится. В запримеченном мной зале стояла небольшие диванчики, перед которыми стояли телевизоры с консолями. Ага, тут еще актуальна первая сонька? Средний возраст старожилов-консольщиков был уже ближе к тридцати и дальше. Никогда не мог точно определить возраст, а с особенностями лиц у представителей этой страны это вдвойне тяжело. Взяв в руки этот геймпад, я словно очутился снова в детстве. Пальцы сами нажимали нужные кнопки, и я запустил Старый добрый файтинг форс, Сато в свою очередь оценил мой выбор и схватил второй джойстик. Вот тут время и правда остановилось, полтора часа пронеслись в жесткой драке двух наших персонажей с толпами врагов. Когда я встал с дивана, улыбка не сходила с моих губ, что не укрылось от моего друга.

— Что такое? — не без ехидства произнес Каору, — ностальгия по прошлому веку в глаза попала?

Знал бы ты родной, насколько ты сейчас прав. Но в руках себя держать всё же стоит. С доверием у меня пока напряженка, вот если бы память моего «донора» осталась со мной, было бы стократ легче.

Захотелось отвлечься, и тут мой спутник напомнил мне про возможность перекусить между делом. Я не стал отказываться, тем более что, играя в аркады, он сам мне предложил, что проигравший угощает. Он только переоценил себя, либо не считал меня серьезным оппонентом. Ладно, от него не убудет, его зарплата всяко больше чем у меня.

Наскоро перекусив, мы продолжили свой вояж. Любителей настолок и ММО РПГ я обошел стороной, знаю-знаю, тут можно задержаться и на день-другой. На третьем этаже также стояли консоли, причем, пожалуй, всех существующих поколений, и очень даже возрастные японцы вовсю рубились друг с другом. Сато как-то обошел тот зал, явно не планируя туда заходить.

— А что тут? — будто бы не заметив его маневра, спросил я. — Зайдем?

— Ну мы можем конечно, — больше промямлил, чем сказал он. — Просто тут сложно играть одному.

— Так ведь рубилово на арене в принципе подразумевает наличие хотя бы второго человека, драться с компом это не то. Не те ощущения, — сказал и засмеялся.

— Понимаешь, тут собираются люди для пари. — нехотя произнес он.

— Пари? На что, кто кого убьет? — пошутил я.

— Ну не только, спорят и на количество раундов, и количество очков, на всё что угодно. Ты же помнишь, мы в принципе очень азартная нация?

— Ну то, что рисковая, уже убедился весь мир, — медленно протянул я, — По-иному парней на одноразовых самолетиках, которые подарили теперь всем слово «камикадзе», кроме как рисковыми не назовешь.

«Отбитые» — посоветовал вариант внутренний голос, но был сразу изгнан обратно, не до него сейчас.

— Я правильно понял, что тут тотализатор? — переспросил я, жестом показывая в ту сторону.

— Джун, я бы не стал так громко говорить об этом, — поспешил остановить меня Сато, — не стоит и показывать на тех парней.

— Так я вроде ничего особенного и не сказал, — не понимающе сказал я, — в принципе не вижу в этом никакой проблемы, кому что нравится.

— Понимаешь, раз наше государство фактически запретило все виды азартных игр, эта ниша плавно перешла под контроль особых людей. И если со ставками на бегах и на автоспорт есть легальная сторона, то тут всё полностью за гранью закона. Хорошо хоть у бабушек лотерею не запретили, а то старики бы на прием к императору направились, — хохотнул Сато, пытаясь разрядить обстановку и отвлекая меня от играющих невдалеке людей.

— Ну я думаю, что, просто проходя мимо, нас эти вурдалаки не схватят? — стараясь говорить потише, произнес я. — Просто обходить теперь достаточно далеко.

— Я тоже надеюсь на это, — настороженно произнес он, тем самым просто вынуждая пройти максимально близко к крепким парням, что стояли возле входа. Пара ребят прошлись по нам колючими взглядами, но так ничего и не сказали. Мы решили посетить каждый этаж, на этом настоял мой гид. Он утверждал, что теперь каждую свою свободную минуту я буду здесь, причем после этих слов он заметно погрустнел.

Сначала он никак не желал делиться со мной причиной смены своего настроения, но я вынудил его расколоться. Оказывается, будучи студентом он был здесь завсегдатаем, причем порой даже в ущерб учебе. Благо в выбранной специальности он действительно очень хорошо разбирался, поэтому на подобные выходки в институте смотрели спокойно. Но вот после трудоустройства в «Vallen» количество его свободного времени сократилось почти до нуля. Теперь стала понятна его неподдельная радость обычным выходным.

— Я надеюсь, что в ближайшее время мы снова устроим себе отличный вечер в этом месте, — с надеждой проговорил Сато. — Я только здесь могу по-настоящему расслабиться.

— Вполне возможно, дорогой Каору, — кивнул я, — но если ты не забыл, то со следующей недели я буду уже в новой ипостаси, и возможно, тоже буду вовсю эксплуатироваться компанией.

— Но зато ты будешь уже в основном здании, — добавил мой собеседник, — а это уже первая ступень в покорении Олимпа.

— Ты решил вернуть мне мои остроты? — поинтересовался я у него, — отвечаешь мне теперь взаимностью?

— Ни в коем разе, — удивившись, покачал головой Сато, — ты разве не помнишь самую известную историю в корпорации?

— Кажется, нет, — непонимающе взглянул я на Сато, — что за история, и почему она должна быть так известна?

— Ну как же, наш «самый большой директор», Масуда-сама, начинал свою карьеру уборщиком, а теперь, спустя полвека, сидит на самом верхнем этаже построенного им же небоскреба. — Сато удивленно взглянул на меня, — ты будто с другой планеты, Джун.

— Если бы, — вздохнул я, — ты же не в курсе моей истории. Пару недель назад меня спасли врачи скорой помощи, прохожие нашли меня сильно избитым в переулке. И видимо я так сильно получил по голове, что некоторые моменты из жизни у меня пропали, — развел я руками. Говорить, что я в принципе ничего о себе не помню я посчитал излишним. — Видимо это один из тех моментов, что у меня подстёрлись.

— Не в курсе, ты мне такое не рассказывал, хотя можно понять, — согласился он, — ситуация печальная, но ведь в остальном у тебя со здоровьем порядок?

— Полный, даже врач, когда меня после осматривал, сказал, что я родился в рубашке, — улыбнулся я, — вот только плохо что к рубашке чепчик не полагался, тогда бы и голова была цела.

— Ну это же отлично, Джун, — Сато был снова полон оптимизма и светился от радости, — значит мы можем продолжить наш праздничный марафон.

— Мне становится тебя жалко, Сато-кун, — обратился я к нему, — если человек так радуется выходному, что приравнивает его к празднику — это же беда.

— Согласен, — он кивнул и заржал, — только в нашем случае не беда, а корпоративная культура.

Мы, смеясь, пошли к лифту, чтобы покинуть этот «сказочный уголок для детей любого возраста», как от зала, в который со слов Сато лучше даже не заходить, в нашу сторону направились пара ребят. Не знаю, что вышло скорее, то ли я почувствовал чей-то тяжелый взгляд, то ли заметил движение краем глаза, но я обернулся и понял, что конечной точкой маршрута у этой парочки явно были мы.

Сато заметил, что я остановился, и тоже развернулся в направлении моего взгляда. Я заметил, как он напрягся, но в чем же причина интереса этих явно крепких ребят?

— Канэко, Мураками-сама велел привести тебя к нему, — тон у этой парочки был весьма серьезный. Судя по выражению их лиц, они с трудом пересилили себя разговором со мной. Видимо им проще было скрутить меня и притащить к боссу как куль.

— Ребята, мы никого не трогаем и уже уходим, — между нами встал Сато, — вы вероятно ошиблись и перепутали нас с кем-то еще. Мы уже уходим.

— Ты можешь и так идти, глазастый, ты нам не нужен, — один из крепышей сделал шаг вперед и отодвинул Каору в сторону без видимых усилий, будто вместо него тут стоял пластиковый манекен. Он взял меня за рукав, и потянул за собой. Его хватка напоминала тиски, я сразу понял, что моего мнения тут спрашивать не будут, и, если мне дорога рука стоит прислушаться к этим «господам».

Мой спутник тоже было двинулся за нами следом, но тычок второго дуболома в грудь, заставил его остановиться, вытаращить глаза и с усилием пытаться вдохнуть воздух в грудь.

«Ну хоть не бросил меня», оценил я его поступок, смелый, но с его габаритами против размеров этих парней весьма бесполезный. Что на этот раз? Неужели бедолага Джун ухитрился не только оказаться под колпаком у службы безопасности крупной корпорации, но и пересечься интересами с якудзой? Серьезные люди в Японии только они, мафия с национальным колоритом. Парень тащил меня на буксире между столиками и диванами куда-то в самую темноту зала. В углу стояли два стола, за одним сидел пожилой мужчина в дорогом костюме, за вторым — несколько парней помоложе. Старик пил чай из маленькой чашки, делая это с довольно умиротворенным лицом, но его глаза, глаза хищника, выслеживающего добычу, цепко смотрели на меня. Мой провожатый сразу после того, как привел меня сюда, тотчас куда-то испарился. Видимо ему еще по сроку службы не положено тут быть, подумал я и внутренне усмехнулся, чтобы расслабиться.

Нервничать в этом случае уже поздно, да и бесполезно. Если я даже не знаю сути проблемы, а это явно проблема моего предшественника, то пока я не получу максимум информации, рыпаться рано. Скажем так, хотели бы причинить вред, не потащили бы меня к своему шефу, там бы сразу отоварили. Раз они тут спокойно «делают свой гешефт», значит с нужными людьми они уже договорились. Послушаем, поспрашиваем, а там уже импровизация наше всё.

«Авторитет» продолжал смотреть на меня своим колючим, злым взглядом. Я как человек искренне не знающий за собой никаких прегрешений, а ведь так и было, я лично тут ничего еще не наворотил, только подтираю за прошлым Джуном, также стоял и смотрел на него. У мужчины несколько изменилось выражение лица, со спокойной ледяной злости оно стало более тёплым, но удивленным. Он даже немного подался вперед на стуле, будто хотел получше меня рассмотреть. Я решил не напрягать старика лишними телодвижениями и сам сделал шаг вперед.

Сразу же из-за второго стола ко мне подлетели четверо, судя по реакции, выполняющих функции телохранителей, и если бы не щелчок пальцами пожилого, быть мне по меньшей мере изрядно помятым. Но парни видимо были уже вышколенными, сразу же ретировались к себе за стол, и только продолжили буравить меня взглядами.

— Здравствуй, Джун, — раздался немного хрипловатый голос пожилого мафиозо, — что же ты пропал, не навещаешь старика?

Он явно ожидал какого-то ответа, но моё сознание, прокручивая возможные варианты, не видело верного. Следуя японской культуре, обращение по имени происходит либо среди родственников, либо близких друзей, но вряд ли человек, сидящий напротив, является моим приятелем или далёким дядюшкой. Хоть в интонации и нет издевки, вероятнее всего в данном случае он указывает на моё столь низкое для него положение.

— Мураками-сама, — произнес я услышанное от бодигарда имя и поклонился, — прибыл выказать Вам своё глубочайшее почтение.

Глаза старика на миг округлились, а потом заискрились весельем. Он еще более внимательно посмотрел на меня, окинув взглядом и моё лицо, и мой внешний вид. В итоге сделав видимо какой-то вывод для себя, он откинулся на спинку стула и захохотал.

— Ну вот вы видели, — воскликнул он, ни к кому конкретно собственно не обращаясь, — какой молодец. Еще немного, и я даже поверю, что ты и правда сам явился, а не был доставлен по моему приказу.

Очень хотелось сказать, что, если бы не отсутствие информации о прошлом моего убывшего в небытие (хотя я точно этого не знаю) владельца туловища, я бы может и не появился бы здесь никогда. Только сейчас подумал о Сато, он точно будет винить себя в этом инциденте. Ладно, сначала надо себя извлечь из этой передряги, потом и с ним поговорю, а то с его-то впечатлительностью и мнительностью накрутит еще. Главное, чтобы сейчас он дров не наломал, надеюсь у него хватит ума не обращаться к властям. Что-то мне подсказывает, что на том уровне с этим господином всё уже давно смазано и улажено.

Но слишком наглеть не самый лучший выбор, и, хотя в теории у меня есть козырь в рукаве, вернее в кармане, но думаю время для него еще не пришло. Да и вполне возможно, стоит мне потянуться к карману, как охрана меня в бараний рог скрутит быстрее, чем я успею нажать на кнопку.

— Мураками-сама, — снова обратился я к старику. Меня начинал напрягать его сканирующий взгляд, он как будто что-то искал во мне. Некстати вспомнился анекдот про спор, кто раньше изобрел рентген. Там выиграли русские, потому что еще в старых летописях описана ситуация, когда Иван Васильевич Грозный сказал боярам, что он их, непечатное слово, насквозь видит. — Я искренне прошу прощения что не мог появиться у вас раньше по весьма, весьма объективной причине.

— И какой же, молодой человек? — мафиозо определенно забавлялся разговором со мной.

Мне это напоминало игру сытой кошки с пойманным мышонком. Одно, но — у этого мышонка тоже есть зубы. В прошлой жизни ряд финансовых вопросов тоже решался сугубо с применением физической силы. И с обязательным соревнованием в измерении тестикул, так и решали, кто чего стоит.

Зря ты так, батя, ты мне даже немного понравился сначала. Ну ничего, в эту игру точно можно играть вдвоём.

— Я думаю Вы согласитесь со мной, что из состояния клинической смерти крайне тяжело попасть на прием к любому из ныне живущих, как бы этого не хотелось. Если бы не прохожие, вовремя вызвавшие скорую, и врачи, боровшиеся за мою жизнь, я бы попал на прием только к Создателю.

— Я несказанно удивлен, — произнес он после недолгого молчания, — кажется ты наконец поверил во что-то, необъяснимый закон природы и человека. В прошлый наш разговор ты упорно доказывал, что сын ученых может быть только атеистом.

Вопросы веры прежнего носителя моего тела меня в целом мало волновали, но то, что этот старый пень удивился только этому, а историю про клиническую смерть пропустил мимо ушей, значило только одно. Что он имеет самое прямое к этому отношение. А я уже было начал считать, что меня отоварили ребята из черного седана. Джун, ты охренеть какой популярный я смотрю. А главное, на пике своей «популярности» ты ухитрился свалить. Впору самому извлечь тебя из великого «ничто» и придушить в порыве «братской» любви.

Прикинув в голове варианты, я решил сразу в лоб задать интересующие меня вопросы.

— Раз история с попаданием в больницу для Вас не секрет, я так понимаю причины этого кроются в пределах этого помещения? Не сочтите за наглость, но после того, как меня приложили по голове, у меня случилась амнезия, и я в принципе не помню даже самого себя. — я выдохнул и продолжил, всё время держа лицо старика в поле зрения. Каким бы ты толстокожим не был, глядишь, какую-никакую эмоцию то выдашь.

— Что ж. Твоя история выглядит слишком абсурдной, поэтому, возможно, ты говоришь мне правду. Да и часть её мне в самом деле знакома. Но прежде, чем я продолжу, посмотри мне в глаза и ответь всего на один вопрос. — Он внимательно посмотрел мне в глаза и продолжил. — Джун, скажи, где мои пять миллионов йен?

Глава 19

— Миллионов??? — сказать, что я опешил значит ничего не сказать. Я нервно сглотнул, в свою очередь буравя глазами престарелого якудза. — И с чего у меня такой долг перед Вами?

Старик откинулся в кресле, на лице играла загадочная улыбка. Он сделал глоток уже остывшего чая, выплюнул его обратно в чашку и махнул рукой. Один из бодигардов с соседнего столика бегом забрал поднос с посудой и умчал в неизвестном направлении. В это время другой поставил на стол точно такой же чайник с двумя чашками.

— Джун, раз ты уже явно никуда не торопишься, поухаживай за пожилым человеком, — он улыбнулся и показал рукой в сторону чайника. Мне не оставалось ничего, кроме как удовлетворить его просьбу. Причем я налил сначала чая ему, а потом и себе, посчитав что не зря же чашки на подносе две. Мураками удивленно посмотрел на меня, и жестом указал на стоящий в отдалении пустой стул. Я принес и поставил его к столу, сев прямо напротив мафиозо.

— Вижу по твоему поведению, что ты и правда мало что помнишь, — неспешно проговорил мой собеседник, — видимо твои травмы оказались действительно настолько серьезными. Что ж, я поведаю тебе эту историю. Месяц назад ты обратился к одному моему человеку, который ссужает деньги за небольшое вознаграждение.

Видимо старик решил, что я совсем больной на голову, раз начал разжевывать такие элементарные вещи, подумал я и решил подыграть ему в этом. Возможно я смогу амнезию использовать в своих целях.

— Уговор был, что через месяц ты отдашь ему занятые тобой пять миллионов плюс его процент, — местный дон говорил крайне медленно, но всё это время пристально смотрел на меня. Мониторит, чтобы понять, действительно ли я не помню, или притворяюсь. Главное, чтобы он мне под такое дело еще несколько мультов не добавил, пока актуален вопрос как проверить его слова. С этого барыги в костюме станется.

— Но своих денег человек не дождался, попытки связаться с тобой ни к чему не привели, вот ребятки и пришли потолковать с тобой по этому поводу, — улыбка озарила лицо якудза.

— Любопытно, а если бы мне так не повезло, и меня не откачали бы, кто бы расплачивался с Вами? — решил дерзнуть я. Я помню удивление врачей, когда меня откачали. — Мне кажется с трупа мало что можно взять.

— Больше тебе скажу, с самого трупа нельзя взять ничего, — он покачал головой, и с довольной улыбкой продолжил, — но у трупа есть родные и близкие, они вряд ли согласятся чтобы покойный потянул свои долги туда, — и пальцем показал вверх. — Равно как и сами оказаться там раньше, чем это предначертано, тоже.

— Мураками-сама, извините что вклиниваюсь в ваш рассказ, — я подумал, что будет не лишним тоже по-своему пощупать его. Раз меня привели разговоры разговаривать, значит нить моей судьбы оборвать точно не планируют. Во всяком случае пока, а там главное самому не перегнуть. — Я бы хотел сразу извиниться, что мог не отдать долг чести по независящим от меня обстоятельствам. Есть и еще один момент, за который мне стоит, пожалуй, тоже попросить заранее прощения — я сирота, и моих родителей уже больше года нет с нами.

Мне уже порядком надоела эта дуэль взглядов, возникало ощущение что мы играем с ним в покер невидимыми картами, и каждый пытается просчитать оппонента. Старик, ну двинь хоть мускулом, дай намек. Но лицо старика было словно вытесано из камня, живыми на его лице оставались только глаза. Но то были глаза опытного, матерого хищника, этот не покажет слабину. Хотя теперь в его взгляде чувствовалась некоторая задумчивость.

— Я знаю, Джун. Теперь я уже знаю, а потому те парни, что «разговаривали» с тобой, тоже понесли некоторые…потери. Но не думай, что меня волновала твоя жизнь, лишь те вложения, которые повысили ценность твоей головы на целых шесть миллионов йен.

— Кажется в первый раз была озвучена цифра пять? — я старался держать себя в руках, но это становилось сложнее с каждой минутой. Кажется, этот гражданин пенсионного возраста решил меня нагрузить, как плохой хозяин осла.

— Ты не теряешь нити разговора, и это похвально, — как ни в чем не бывало продолжал мафиозо, — именно такую сумму тебе ссудил мой человек, как видишь, довольно опрометчиво. Но ведь ты сам понимаешь, за свои услуги он должен иметь свой интерес. А двадцать процентов это небольшая комиссия за выдачу денежного займа. Возможно банк взял бы меньше, но тут не требовалось ни поручителей, ни документов, подтверждающих твою состоятельность. И где бы ты еще так быстро получил столько наличными в такой короткий период времени? Видишь, мы цивилизованные люди, ну что только не занимаемся бумагомарательством, оно нам ни к чему.

Пять мультов налом на руки, очешуеть. Джун, ты живешь в капсуле, питаешься не поймешь чем, у тебя из действительно дорогого только собака. Но не мог же ты за Момо отдать такую сумму.

— Я понимаю, как это сейчас прозвучит, — начал, обдумывая каждое своё слово, говорить я, — проблема в том, что я хоть убей не помню не только факт займа. Я безоговорочно верю Вашим словам, Мураками-сама, но вот куда могли деться эти пять миллионов я абсолютно не понимаю. — Сказал я, надеясь, что старый дон не сделает мне харакири за неуважение к нему.

— Ну по поводу большей части этой суммы я могу тебя просветить, — якудза просто лучился от удовольствия, вся эта история его порядком забавляла. — Четыре с половиной миллиона ты оставил как раз в этом заведении.

— Да на такую сумму мне здесь можно купить жетонов на всю свою жизнь до самой старости, — не удержался я, — это же просто невозможно!

— Ну невозможно в прочих залах, но вполне можно тут, — усмехнулся «дон». — Тотализатор позволяет сделать такую ставку, тем более мы не могли отказать в этом нашему «платиновому» клиенту. — Якудза расхохотался, довольный моей реакцией на его вопрос. — Ты поставил на себя почти всю сумму, но увы, удача была в тот день не на твоей стороне. Наш местный игрок, Такахаси Хироси, выиграл этот бой.

— То есть я фактически отдал Вам деньги, которые у Вас и одолжил? — решил уточнить я, но якудза это не понравилось.

— Джун, казино всегда остается в плюсе, это прописная истина. И никто не заставлял тебя спорить, ставить и играть. Но раз уж ты на это решился — будь добр рассчитаться со своими долгами. Ты сегодня меня изрядно потешил, я давно так не смеялся. Ну и парни немного перестарались, чем, возможно, усложнили твои поползновения для выплаты долга. Поэтому я дарю тебе, — он выдержал паузу, наслаждаясь моим ожиданием своего вердикта. — Целую неделю. Долг не будет дополнительно увеличен, я жду свои шесть миллионов, — он неспешно откинул руку и взглянул на часы, — уже ночь, а вечером деньги не берут. Тогда до десяти часов утра в следующую субботу. И я очень тебя прошу не делать безрассудных поступков, убежать от нас еще ни у кого не получалось.

— Я Вас услышал, — твердо сказал я, пока еще смутно предполагая, что мне делать с обрушившимся на меня «счастьем». — До встречи через неделю.

Я уже хотел развернуться и пойти прочь, но Мураками остановил меня вопросом.

— Подскажи, а зачем ты оставил себе полмиллиона? Ставил бы уже всю сумму, по сравнению с твоим долгом это ничего уже не решало. Ну и в случае выигрыша, был бы в большем плюсе.

— Я рад бы Вам сказать, но это покрыто тайной в моем сознании, — задумчиво произнес я, и двинулся в сторону выхода. Ну, зато я теперь понимаю, откуда у меня собака. Что ж, хотя бы эти деньги он, вернее уже я, потратил с умом. Как говорится: «собака — это единственная любовь, которую можно купить за деньги». Но в голове всплыл еще один вопрос и я, резко развернувшись, опять направился к столику якудза.

— Мураками-сами, разрешите еще один вопрос, — сказал я, останавливаясь в метре от его столика. Местные секьюрити ощутимо напряглись и уставились на меня. — А как я боролся с чемпионом? Вы сказали, что я проиграл бой, но я думаю и так заметно, что боец из меня аховый.

— Конечно могу рассказать, Джун, — Мураками снова широко улыбался, — Даже могу добавить, что, если бы ты выиграл это были бы очень легкие деньги.

— Борьба с чемпионом и легкие деньги, — я наморщил лоб, — как-то два эти понятия плохо уживаются вместе.

— Ну почему же? Могу добавить, что борьба была до двух побед, и как раз третий раунд всё решил. — он снова сидел и улыбался. — Фортуна — ветреная девушка. Но, сказать по правде, это была самая большая ставка в моей памяти на эту игру.

— Игру? — я вконец запутался.

— Конечно, ты поставил четыре с половиной миллиона на себя, поспорив что победишь нашего чемпиона в «Street Fighter 3», — спокойно произнес Мураками.

— Ясно, — это было единственное что я смог выдавить из себя в тот момент. Джун, ты мало того, что бестолковый, так еще и лудоман. Был, и это с одной стороны списывает с тебя все долги. Вот только на мою беду, я оказался в теле человека, который задолжал очень крупную сумму таким людям, с которыми лучше вообще никаких дел не иметь. Спасибо дорогому «дяде якудза», что позволил еще целую неделю пожить. Какой великодушный дон! Поклон до земли тебе. Однако, сколько не состязайся в остроумии и саркастических шутках, это не стендап, денег не принесет. У меня есть целая неделя плюс по-царски подаренная ночь. Вечер перестал быть томным, причем даже проблемы, связанные с моей семьей, плавно отошли на второй план. Пойду как я развеюсь, подышу свежим ночным воздухом, дальше как говорится, утро вечера мудренее.

Я шел, погруженный в размышления, и не заметил, как ко мне подбежал взволнованный Сато.

— С тобой всё в порядке? — затарахтел он. — Я так перепугался, когда тебя поволок тот мордоворот. Одним пальцем меня чуть не убил, я еле-еле смог вздохнуть после его удара.

— Всё просто отлично, Сато-кун, — ответил я, — там оказался один мой почти родственник.

— У тебя такая родня? — испуганно, но с неким уважением проговорил он, но сразу переспросил. — Или это твоя очередная ироническая шутка?

— Ближе, пожалуй, всё-таки второе, — сознался я, — возникли некоторые сложности, о которых я немного позабыл.

— Давай я тебе помогу, — предложил Сато, — я же видел, с каким выражением лица ты оттуда вышел.

— Не переживай, — отмахнулся я, — нет нерешаемых проблем, это я точно знаю.

Нет конечно, правда раньше бы я сказал, что главное успеть до стука забиваемой крышки. Но моё «возрождение» в этом юнце рушило даже мою отточенную теорию. Выходит даже последний вздох не гарантирует что он действительно последний. Впору написать книгу, помнится такой жанр нынешние писатели называют «попаданцы». Идеально про меня, так попасть надо бы постараться. К чёрту, сегодня хватит о делах, нужно освободить голову, иначе не решу возникшую головоломку. А ничего так не заставляет работать мой мозг, как вкусная «вредная» еда.

— Сато-кун, — повернулся я к своему спутнику, — а в твоём маршруте не было случайно места, в котором можно с удовольствием поесть максимально вредной пищи?

— Ты говоришь о фастфуде? — постарался перевести мой запрос Каору.

— Да, и в идеале в самом его вредном состоянии, чем неполезнее, тем лучше, — когда я это говорил, у меня уже потекли слюнки. Для работы мозга нужно много калорий.

— Пожалуй, я знаю куда мы можем зайти, — уверенно сказал Сато, и мы молча направились в кафе.

Изрядно наевшись, мы разошлись по домам. Сато еще раз пытался предложить мне свою помощь, но я, естественно, отказался. Не сказать, что я ему не доверял, в чём в чём, а в людях то я разбирался. Но озадачивать этого неплохого, и достаточно наивного паренька взрослыми проблемами мне показалось неправильным. Да и плана никакого еще не было, завтра, а вернее уже сегодня утром буду ломать голову. Для этих целей в бумажном пакете я нёс домой еще десяток-другой тысяч калорий.

Момо не стала меня дожидаться, и вовсю храпела ровно посередине нашего дивана. От шуршания пакета и исходящих из него запахов она поводила своим шершавым носом, и только после этого соизволила открыть глаза. Уже через мгновение она одним прыжком оказалась рядом с моим «завтраком» и ушла в пакет с головой. Пришлось прятать его на верхнюю полку, и наградить Персика лакомством, иначе она бы от меня не отстала. Только присев на свое спальное ложе, я почувствовал, насколько я вымотался за этот день. Он у меня был крайне напряженным, причем с утра и до самого вечера. Но самое обидное, что по сути своей он не принес мне ничего, кроме новых проблем. Поняв, что я начинаю еще больше загонять себя такими мыслями, подвинул собаку и упал рядом. Последнее, что я слышал перед погружением в сон, было мерное сопение Момо точно мне над ухом.

Утро наступило крайне неожиданно, показалось, что я только закрыл глаза. Но солнце стояло уже довольно высоко, и я полез посмотреть, который час. Часы с телефоном остались на кухонном столе, и я вспомнил про свой хронограф, который также показывал точное время. Протянув руку, я поднял куртку с пола, и нырнул рукой в нагрудный карман, где их обычно и носил. Но в кармане было пусто. ЧТО??? Я подскочил на кровати и резко встал. Момо не поняла спросонья что случилось, но проецируя мое настроение на себя, не нашла ничего лучше, чем начать гавкать.

Я же был настолько ошеломлен, что не сразу заставил её прекратить. Не хватало мне еще с утра пораньше в гости одного из моих «милых» соседей.

Что же за напасть? Почему никогда не бывает легко, всегда какие-то сложности? Но обойдя диван, я смог выдохнуть и взять себя в руки. Хронограф валялся на полу, видимо вылетев вчера ночью у меня из кармана. Блин, также можно и инвалидом стать, после таких-то переживаний. Когда я его поднял, он был как раз в режиме «хроно» как я его обозвал — одно нажатие и начнется мое маленькое путешествие по реке времени. Этакий «назад в будущее» на минималках. На дисплее часов было активно меню, и я вспомнил, что так и не ознакомился с ним подробнее. После вчерашней вылазки со случайным обновлением этого устройства, из-за которого я чуть не попал в руки охраны, я так и не разобрался с новыми возможностями. Да и когда? Секретный склад, долги перед якудзой — и всё это за неполный день. Нет, без кружки горячего кофе я тут не разберусь. Стоило мне пойти на кухню, как моя «соседка» проследовала за мной с целью завтрака. Увы, милая, сегодня тебе достается только всё тот же премиальный корм из тумбочки. Готовить я пока не планирую, а фастфуд для твоего животика будет крайне губителен.

— Это только для людей, — ткнул я пальцем на первый попавшийся иероглиф на пакете, — видишь Момо, тут написано таким как ты нельзя. Вряд ли она поняла меня, но попрошайничать перестала. От звуков разгрызаемого корма я понял, что я тоже чертовски проголодался — видимо вечерние приключения лихо нагрузили мою нервную систему. Пора приступать к разгрузке, и, кстати, надо себе хоть стикеры домой купить. С моей активной жизнью я скоро буду забывать, когда и где я должен оказаться. А тут еще и абсолютно новое направление работы, стыдно будет не справиться. Синдром отличника за свою долгую жизнь я так и не смог в себе истребить окончательно.

Я расположился на кухне, Момо улеглась рядом, не желая меня оставлять одного. Видимо заскучала вчера, как никак до ночи я никогда не задерживался. Прихлебывая горячий кофе, я чувствовал, как начинаю просыпаться, жизненные силы снова заструились в моем теле. Вот так-то лучше, надо еще и утреннюю пробежку устраивать, чтобы себя в тонусе держать. «Скоро придется, если денег за неделю не соберешь» — проснулся мой внутренний голос. Ладно, не нагоняй тоску, выберемся. И не из таких передряг помнится выкручивался.

Для начала надо подумать, какие есть способы быстрого подъема денежных знаков. Здесь увы тоже ничего нового. Либо лотерея, где, купив билетов пачку, получу я водокачку, что крайне долго и ненадежно. Либо откровенно противозаконные методы, после которых меня спрячут далеко и надолго. Из огня да в полымя точно не вариант. Значит нужно найти нечто среднее, а в этом вопросе мне может помочь мой хронограф. С таким козырем есть некоторые шансы. Лучше быть с больной головой от использования, чем с проломленной. Второй раз мне может и не повезти. Ну-ка, где мой джокер из рукава. Открыв крышку, я вывел дисплей управления и щелкнул на меню. Поверх него выскочила надпись «Установить обновление?». Щелкаю да, и смотрю на бегущие проценты. Прямо по аналогии со смартами, после ста процентов устройство решило перезагрузиться. Итак, чем ты меня решило порадовать?

Глава 20

Итак, часы перезагрузились, но с виду ничего не изменилось. С красивыми заставками тут не мудрили, даже непривычно. Как это нация, помешанная на технологиях, сюда не воткнула тамагочи?

Постучав по стеклу на часах пальцем, я снял блокировку и начал пытаться вызвать меню. На самом экране значков не было, долгое удержание пальца на одном месте не вызвало никакой реакции, и ассоциация с телефоном померкла. Но если долго мучаться, что-нибудь получится, свайп влево вызвал на передний план некое информационное окно, на котором было всего две строчки: «доступное время» и «уровень заряда». Если батарейка была на ста процентах, что весьма логично, как никак я уже два дня не использовал хронограф, то в строке времени в моем распоряжении было указано десять минут. Странно, с чего такая щедрость? Если от нескольких использований, которые я правда так себе перенес, время будет добавляться, то я стану скоро тем еще царем горы. «Если раньше не склеишь ласты» — с ехидцей добавил мой внутренний голос.

Свайп вправо вызвал новое окно. Там было также всего две надписи: «текущий уровень энтропии» и «плановое время заряда». Что-то новенькое, я даже слов-то таких не знаю. Причем значение первого пункта было одна целая и две десятых, а вторая надпись оканчивалась значком перевернутой на девяносто градусов восьмерки. Не восьмерки, конечно, это знак бесконечности. Как сказали бы братья Пилоты: «Ничего не понимаю!»

Придется обратиться к знаниям всемирной паутины. Открыв крышку ноутбука, в поисковой строке я ввел незнакомое мне ранее слово. Браузер любезно предоставил несколько тысяч ссылок. Некоторое время я сидел и вчитывался в содержимое статей, написанных на разные темы, но общий смысл этого понятия мне открылся. Энтропия — это мера неопределенности или хаоса в системе. Чем больше этого хаоса, тем будет выше показатель энтропии. И данное выражение используется во многих направлениях, от термодинамики до психологии. Нашлось и описание этого «явления» в физике, причем связано оно было с рассеиванием энергии.

Ясности не особо добавилось, поэтому я полез в свой «туалетный» тайник за портфелем отца. Пришлось изрядно повозится, чтобы не оставить лишних следов, вариантов новой «нычки» у меня просто нет. А прятать по примеру Накамуры в подвале за хламом я бы не осмелился, такой вариант может подвести, могут случайно найти люди с низким уровнем социальной адаптации, например.

Достав записи родителя, я уже более внимательно начал их изучать, а вернее пролистывать. Человеческих слов, как я уже упоминал, там практически не было, только схемы и формулы. Попробовал забить одну из «крякозябр» в поисковик, понял, что тут мне ничего не светит. Один в один такого я естественно не нашел, раз уж учёные второй год пытаются восстановить итоги исследований отца, то в гугле этого точно нет. Одна из формул походила на химическую, другая — на физическую, и всё это было в контексте работ ученых-теоретиков по разным, навскидку не связанным между собой темам.

Пролистав всё от корки до корки, я разочарованно откинулся на диван, чуть не придавив собой Момо, которая всё это время тихо сидела рядом.

— Извини, маленькая, — сказал я ей и чмокнул в волосатую щечку, — я совсем и забыл обо всем. Мы же с тобой еще не гуляли.

Оперативно убрав записи в тайник и схватив поводок, мы вышли на улицу. Неизменная черная машина снова стояла недалеко от дома, и я невольно улыбнулся. Видимо они настолько уверены в ограниченности своей цели, что не особо и прячутся. Правильно, мой предшественник не только ограничен, но и недалек. Задолжать такую сумму мафии, не имея ничего за душой. Вернувшись к этой мысли, улыбка медленно сошла с моего лица. Ровно через неделю, а вернее уже чуть раньше, мне нужно будет отдать местным мафиози сумму, которую судя по всему, прежний я даже во сне не видел. Хотя вру, видел, причем даже подержал, но крайне недолго.

Утро мне не принесло светлых мыслей по решению этого кризиса, как я надеялся. Продавать мне нечего, собственности нет, тут я вспомнил про полностью сгоревший отчий дом. Из единственного ликвидного — только Момо, но друзей я не продаю.

Персик, словно прочитав мои мысли, остановилась и посмотрела на меня.

— Золотая ты моя, — добавил я, потрепав её за ухом и наградив печенькой, — причем ты даже не представляешь, насколько мои слова близки к истине.

Она радостно захрумкала угощением и побежала дальше по привычному маршруту. Стоило нам войти в парк, и я увидел своего уже старого знакомого.

— Канэко-сан, рад нашей встрече, — произнес Фудзивара с достоинством истинного самурая, — и приветствую твоего спутника.

— Спутницу, Фудзивара-сан, — поправил я его, и хотел было уже пойти дальше.

— Уважаемый Канэко-сан, — снова обратился он, — предлагаю это замечательное утро отпраздновать беседой.

Да, непривычно, на моей памяти в субботнее утро многие не праздновали, но поправлялись, и отнюдь не беседой. Решив, что десяток-другой минут погоды мне не сделают, я согласился. Мы неспешно дошли до прогулочного вольера, где Персик уже без поводка стала нарезать круги, радуясь простору. В нашей «студии» так не побегать.

— Утро и правда чудесное, — пробормотал я, потому что в голове опять промелькнули события вчерашнего вечера. Мой задумчивый, а возможно и напряженный вид не скрылся от взгляда моего собеседника.

— Вас что-то тревожит? — практически без вопросительной интонации сказал он и жестом пригласил сесть рядом. Момо тем временем устроила охоту на какое-то местное насекомое, так что заняться девочке было чем.

— Я надеюсь, Вы считаете меня своим другом? — весьма неожиданно спросил Фудзивара, чем несколько озадачил меня. Честно признаться, за последние пару недель я встретил уже несколько человек, которых, пожалуй, я уже мог так назвать. Тот первый вечер, в который я познакомился со своим собеседником, глубоко запал мне в душу. Он был хоть и немного странным, но весьма интересным человеком, и искренне переживал, что родился не в то время, поэтому я незамедлительно ответил ему.

— Да, и я искренне горжусь дружбой с таким человеком, как Вы. — ответил я, хотя и не совсем понимал, к чему он задал такой вопрос.

— Тогда Вы можете мне поведать, что за причины тревоги, — он внимательно смотрел прямо на меня, — Поверьте, я хоть и являюсь страховым агентом, но я потомок самураев, и их кровь, хотя и сильно разбавленная за эти века, еще чего-то стоит.

— Я Вам верю, — успокоил я его, но ситуация несколько щекотливая, я и сам не до конца в ней разобрался. — Скажу так, крайне неожиданно у меня возникла финансовая проблема, которую я не знаю, как решить.

Не то чтобы я не доверял ему, просто я не уверен, что следует открыть ему всю правду. Если сейчас он знает меня как нормального паренька, то после моего рассказа в его глазах я могу стать лудоманом-неудачником. А самое обидное, что ведь я имею к этому весьма косвенное отношение.

— Если речь всего лишь о деньгах, — ответил он, — я как Ваш друг помогу в этом вопросе. Постойте сразу отказывать мне, — торопливо проговорил он, — я весьма хороший страховой агент, надо признаться, и на очень хорошем счету в моей компании. Я очень хочу помочь.

— Но ведь мы знакомы всего лишь неделю, — воскликнул я, не став уточнять, что помимо того вечера я лишь единожды повстречал его в парке.

— И мне хватило его, чтобы понять, что Вы за человек, — с улыбкой произнес Фудзивара. — Думаете я не знаю, что многие меня считают, м-м-м, несколько странным. Кажется даже, зовут «человек-дождь». Причем не всегда нужно слышать, что говорят, по взглядам людей можно многое понять. Но Вы не смотрели на меня как прочие. Я даже сейчас не могу сказать, что именно я прочитал в Ваших глазах, я раньше не видел подобной реакции. И по ним же мне порой кажется, что Вам гораздо больше лет, чем есть на самом деле.

«Эх, если бы ты только знал», промелькнуло у меня в голове, сколько мне уже исполнилось на самом деле. Вот только Фудзивара — это единственный человек, который это заметил. Каору сделал похожий вывод лишь по моим словам, когда я несколько вышел из образа недотепы — курьера. Но Фудзивара нет, он почувствовал это немного по-другому, нутром. Мне теперь стало немного стыдно, что я в мыслях тоже называл его весьма, допустим, импозантным.

— Были сложности в жизни, пришлось рано возложить на себя груз ответственности, — почти не соврал я, хотя и рассказывал свою биографию, а не Джуна. — Видимо это наложило свой отпечаток. Мне порой кажется, что я родился не в том месте, да и не в то время.

— Мне знакомы такие слова, — твердо сказал он. — Но раз мы именно здесь, значит так и должно быть. Так может Вы расскажете мне всю историю целиком? Не забывайте, перед Вами истинный самурай.

После этих слов он приосанился, но на губах заиграла ироничная улыбка. Видимо ему нравилось обращать на себя удивленные взгляды обывателей.

Решив, что хуже уже точно не будет, я открыл ему всю правду о вчерашнем происшествии, предварительно упомянув, что, во-первых, часть займа пошла на приобретение Момо. А во-вторых, еще раз объяснил особенности своего состояния после черепно-мозговой травмы, и отсутствие памяти до того момента, когда я очнулся на операционном столе.

Фудзивара внимательно слушал и молчал. За весь мой сбивчивый, но довольно долгий рассказ он не проронил ни слова. Самый лучший собеседник — это тот, кто может выслушать не перебивая и не вставляя свои комментарии.

— Довольно запутанная история, должен заметить, — наконец произнес он, — но, судя по всему, Вы в еще большем замешательстве. Однако, не теряете присутствия духа, и выполняете свои обязательства, несмотря ни на что. — Он кивнул в сторону Момо, которая теперь внимательно обнюхивала моего спутника. — Знаете, я, увы, не смогу помочь Вам с такой суммой, но частью выручить смогу. Давайте встретимся сегодня вечером в том самом кафе, где мы познакомились. Заодно я попробую узнать еще кое-что. — Он неожиданно резко встал, попрощался и быстрым шагом направился к выходу из парка.

Странное ощущение охватило меня, в который раз за свою довольно долгую жизнь я сталкиваюсь с тем, что совершенно посторонние мне люди готовы помочь, не прося ничего взамен. Этот мир еще не обречен, если такие люди в нем живут.

На душе стало несколько спокойнее, но помощь это хоть и хорошо, но я и сам должен приложить усилия для своего «спасения». Забрав Персика с прогулочной площадки, мы пошли домой. Всю дорогу я прокручивал в голове всё новые способы быстрого подъема финансов, но все они явно попахивали криминалом. Банк такую сумму не выдаст бедолаге курьеру, у которого из имущества два десятка разнокалиберных носков (спасибо Момо), можно даже не пытаться.

Судя по тому, как я сейчас живу, от родителей мне тоже ничего не досталось, что тоже очень удивительно, учитывая, что они были ведущими учёными в корпорации. Может Джун с ними сильно разругался и решил проявить самостоятельность? Правда после новости о грандиозном проигрыше в компьютерной игре, я не удивлюсь, что это не единственный промах прежнего Джуна. С этим позже надо будет получше разобраться, а пока первоочередное — сделать так, чтобы это позже всё-таки наступило, а люди Мураками не пытались снова проломить мне голову.

Я настолько погряз в размышлениях, что перестал контролировать собаку, и её занесло прямо в лужу. Надо же так умудриться, насколько я мог видеть, луж в округе не было, а мы не только нашли, но и умудрились в неё залезть.

— Поросенок, ты что, не видишь, что впереди грязно? — сердито пробурчал я, чем вызвал взгляд, полный такого искреннего раскаяния от Персика, что сердце мое дрогнуло. Момо, видимо ощутив перемену в настроении хозяина, поняла это несколько по-своему.

Она, как порой бывало дома, когда я с ней разговаривал, села на попу и обратила свой полный понимания и вины взор на меня. Прямо посреди единственной долбаной лужи в городе. Маленький, ушастенький, лупоглазенький Ститч сидел и смотрел на меня. Ну что за маленький ребенок?

Всю оставшуюся дорогу домой я надеялся не встретить никого из соседей. В этой, теперь уже родной, стране и так отношение к домашним питомцам весьма своеобразное, а тут еще и я иду с «двухцветной» собакой, с попы которой капает и отваливается грязь. Первая половина моей спутницы была тигровой, а вторая, задняя, цвета той самой грязи, из которой я её и извлек.

На моё счастье, никто из местных решил в этот день не устраивать себе утренний променад. Следующим этапом было не допустить моего поросенка на кровать, благо я не стал отстегивать как обычно поводок. Но самым сложным оказалось помыть её. Она крайне негодовала, что я засунул её в воду, а после того как намылил, она стала смотреть на меня полными отчаяния глазами, в которых читалось одно единственное слово — «предатель».

— Вот и нечего обижаться, — успокаивал я Момо как мог, — не лезь в грязь, не буду тебя так часто мыть. Да и вообще, давно пора было устроить тебе банный день. Пахнешь как цыпленок, точнее как много цыплят, как целый курятник.

Продолжить мне не дали, в эту же самую минуту раздался звонок в дверь. В который раз я пожалел, что в ней нет глазка. Только раскидаюсь с навалившимися на меня злоключениями, сразу заменю дверь на привычную мне. Жить с картонной дверью моя натура не приемлет. К счастью никаких головорезов за дверью не оказалось, на пороге стояла моя пожилая соседка Сато Кийоко.

— Здравствуйте, Сато-сан, — вежливо поприветствовал я её, про себя прикидывая, что ей нужно от меня в этот раз.

— Канэко-сан, я слышала странные звуки из Вашей квартиры, — сказала она, пытаясь заглянуть в дверной проем за моей спиной. Я еще большее прикрыл дверь, а оставшуюся щель закрыл своим телом.

— Мне показалось, что они принадлежат Вашей собаке, — с некоторой претензией продолжила она. — Надеюсь, вы тут не подвергаете её насилию?

Вот блин, еще один минус местного менталитета и «бумажных» стен. Никакого тебе личного пространства в нормальном смысле слова. Как жаль, что отчий дом сгорел подчистую, я и в прежней то жизни отвык от соседей через стенку, всегда предпочитал квартире частный дом. Надо с ней помягче, а то не ровен час, пожалуется на меня.

— Ну что Вы, Сато-сан, как Вы могли обо мне так подумать? Тут скорее обратная ситуация, мучениям подвергают меня. Моя радость умудрилась влезть в лужу, и я теперь пытаюсь её помыть. Если на лестнице вдруг тоже грязно, то я обязательно наведу чистоту, но только после того как закончу приводить Момо в божеский вид, — затараторил я, чтобы не дать пожилой женщине добавить еще претензий. — Утро выдалось крайне насыщенным, надо сказать.

— Ой, что Вы, что Вы, — сразу заулыбавшись, сказала мне соседка. — Я Вас прекрасно понимаю, мой Хару тоже не любил принимать ванны.

У неё, как и в тот раз, заблестели глаза.

— Правда вот он очень любил, когда я его расчесывала, — добавила Кийоко.

По сути своей, диалог подошел к концу, но она так и стояла передо мной. Только сейчас я сообразил, что она, видимо, одинокий человек, которому и парой слов перекинуться не с кем. В это мгновение мне стало её так жалко, что у самого чуть слезы не навернулись на глаза. Но вот эту проблему кажется я точно смогу решить.

— Сато-сан, а как Вы смотрите, чтобы попить по-соседски чай? — неожиданно и для себя, и для неё произнес я, понимая, что культура межличностного общения здесь, как бы помягче сказать, несколько иная.

— Я буду рада, Канэко-сан, но Вы как я вижу заняты, — произнесла она, но по выражению лица было видно, что мое предложение как нельзя кстати.

— Я думаю, вернее надеюсь, что смогу справиться с моим поросеночком за час, расчесывать у нас особо нечего, — с улыбкой произнес я, хотя только сейчас понял, что моя квартира, даже после наведения порядка, мало пригодна для принятия гостей.

— Отлично, давайте тогда договоримся, что через час я Вас жду у себя дома. Я как раз приготовила печенье. И свою девочку красавицу тоже приводите.

— Тогда я побежал приводить её в порядок. Ровно через час я буду возле Вашей двери, — заверил я соседку и отправился в ванну.

Хорошо, что высокие бортики не позволили этому бегемотику вылезти, иначе пришлось бы ловить этот пенный кабачок по всей квартире, второй раз она добровольно в ванну не полезет.

— Красота требует жертв, — сказал, как отрезал я и включил душ. Уровень негодования Момо возрастал по мере того, как стекающая с неё вода становилась прозрачной. Чтобы она не решила отряхнуться в нашей «каморке», пришлось завернуть её в полотенце и нести на руках. За такие «мучения» я вдоволь угостил ее колбаской, а потом добавил:

— Сильно не наедайся на расслабон после водных процедур, мы идем в гости!

Как и обещал, ровно через час я стоял напротив двери Сато Кийоко с Момо на руках.

Дверь сразу открылась, и соседка с сияющими от радости глазами велела нам проходить. В центре комнаты на аккуратном журнальном столике стоял чайник и большая тарелка домашних печеньев.

— Присаживайтесь, молодой человек, — произнесла она, не сводя глаз с собаки.

Я опустил Момо на пол, она не спеша подбежала к Сато и внимательно обнюхала. Потом обежала кругом ее квартиру и присела возле столика.

— Ну, видимо она освоилась, — засмеялся я, — честно говоря я и сам переживал, как она поведет себя в незнакомом месте.

— Хорошо, что ей понравилось, — произнесла она, и медленно протянула руку, чтобы погладить. Момо, как воспитанная девочка, сама подошла к ней ближе. Старушка была на седьмом небе от счастья, когда ладонью проводила по короткой шерсти Персика.

Чай безнадежно остывал, а глаза старушки затуманились. Кто знает, в какой отрезок своего прошлого она погрузилась. Я в это время осматривал ее жилище. В целом как я и ожидал: мило, красиво, по-стариковски просто и весьма уютно. На полочке я заметил несколько фоторамок. С них на меня смотрели разные люди. Пара на крайне старой карточке, вероятнее всего сама Сато-сан с супругом, на фотокарточке посвежее уже целая семья и отдельно, в красивой рамке, фотография пекинеса.

— Это и есть мой Хару, несколько лет назад он, увы, умер, — тихо сказала она. За своим осмотром я и не обратил внимания, что старушка наконец отвлеклась от Момо и следит за моим взглядом. — Он был хороший пес, и последний, кто оставался со мной рядом. Супруга не стало больше пяти лет назад, и собака была последней связующей нитью. А потом не стало и его. — Она смахнула набежавшую слезинку и твердо сказала: — Давайте приступим к чаепитию, и обязательно поп

робуйте печенье.

— Мы с Момо уже его пробовали, — я улыбнулся. — И нам очень понравилось, у вас здорово получается.

— Я так рада, что оно понравилось вам и вашей красотке, вы просто не представляете, — улыбнувшись сказала старушка, начала разливать чай и продолжила свою историю. — И вот так я осталась одна.

— А Ваши дети? — спросил я, и сразу поправил, — они у Вас были? Извините, если я задаю слишком личный вопрос.

— Ничего, ничего, — она стала суетливо теребить уголок накинутой кофты, — у нас был, вернее есть, сын. Они с женой живут в Токио, переехали давным-давно, моему внуку на тот момент было, — она задумалась, — кажется, лет десять-одиннадцать. Он так любил мою выпечку. Они приезжали к нам каждую субботу, мы пили чай и разговаривали. Как же давно это было.

— Они Вас не навещают? Токио ведь не другая страна. — Поинтересовался я, но по её поведению заметил, что задел нечто не очень приятное. — Прошу простить меня, я крайне невежлив.

Кажется мне нужно всерьез поработать над своим поведением, старые привычки так просто не уходят, я слишком привык к прежнему менталитету.

— Знаете, я так давно ни с кем не разговаривала, — она вздохнула, — вернее, говорить то говорю, вот только это больше дежурные фразы, необходимые для жизнедеятельности. Но чтобы осмысленно вести беседу, такое со мной теперь редкость. Перестаньте извиняться, на самом деле порой не хватает именно такого вопроса, в лоб, чтобы также просто и прямо на него ответить, даже самой себе. Хотя у всего есть последствия.

Она снова замолчала и ушла в раздумья. Я уже было хотел поблагодарить за чай и удалиться, как она заговорила.

— Знаете, мы также воспитывали сына, он был прямолинеен и не боялся брать ответственность на себя. Мы были счастливы, он действительно многого добился, сделал карьеру, встретил замечательную девушку, у них появился чудесный сын. Но в один прекрасный момент ему предложили хорошее место в Токио и, естественно, для этого нужно было переехать. Он с такой радостью рассказал нам за этим самым столом, но мой супруг вдруг решил, что ему не следует покидать родной город. Дескать нечего нарушать заведенные нами традиции, равно как и фактически лишать его общения с внуком. Странное дело возраст, кто-то делается сильнее и мудрее, и кое-кто, видимо, дряхлеет. Сын долго приводил аргументы, доказывал, объяснял, даже предлагал переехать нам самим вскоре после того, как он устроится на новом месте. Но мужа было уже не переубедить. Я попыталась было сменить тему для разговора в надежде на благоразумие своего супруга, но в тот вечер они окончательно разругались. Отец сказал, что если сын уедет, то может больше и не приезжать. С тех пор больше я его здесь и не видела. Мы остались тут втроем, и сначала меня покинул супруг, а после и Хару. Сын конечно периодически интересуется как я тут поживаю, но, кажется, он и на меня держит обиду, что я не смогла помочь переубедить папу в тот вечер.

— Может быть не всё так плохо на самом деле, как порой кажется? — постарался успокоить ее я, — хорошая работа требует очень большой отдачи, а еще и семью пришлось содержать, ребенка воспитывать. А Ваш внук? Он же должен быть уже взрослым.

— Да, примерно твой ровесник, Канэко-сан, — она закивала, — и вроде как работает где-то в Осаке. Если я правильно поняла тот телефонный разговор. Тоже стал ученым, как отец и дед, это такая неофициальная семейная традиция. Работает в какой-то крупной компании, но видимо он много работает и сильно устает, раз пока не нашел времени меня посетить. Я так и пеку эти печенья каждую субботу в надежде, что он однажды придёт. Хотя, может и зря так делаю?

— Я не знаю, что Вам сказать, Сато-сан, — я развел руками в стороны, — надеюсь, что всё образуется.

— Давайте я Вам покажу их фото, — старушка встала и подошла к шкафу. Судя по тому, что она сразу же вернулась с фотоальбомом в руках, он всегда был у нее под рукой. Я не мог ей отказать в этом. Мы сидели на диванчике, и она медленно перелистывала страницы, немногословно комментируя каждую карточку.

— А вот и мой сын с женой, — она указала на следующее фото. — Он прислал мне её сразу после переезда. Еще совсем молодой, — старушка растрогалась. — Сейчас он уже совсем взрослый, он мне потом часто присылал карточки, но это моя самая любимая.

Старушка некоторое время с грустью рассматривала фотографию, затем начала переворачивать страницы альбома, словно искала что-то конкретное.

— А это мой внук, — она перевернула очередную страницу, с которой на меня смотрел молодой парень. Я присмотрелся и понял, что это лицо мне определенно знакомо. Да что говорить, я знаю этого человека.

Глава 21

С фотографии на меня смотрел Сато Каору, правда одетый более солидно, чем в нашу последнюю встречу, и выглядел более молодо. Костюм, рубашка, прилизанные волосы, к съемке он видимо готовился, но скованная поза выдавала постановку. Очевидно, родители озадачили молодого ученого сделать карточку, чтобы отправить бабуле, чтобы показать, какой он важный и серьёзный. Снимку явно было уже несколько лет, неужели юный специалист настолько занят, что не может пройти полквартала и навестить престарелую родственницу? Тем более, что это его родная бабушка! Вот почему он был так напряжен тогда, оказавшись возле моего дома, и предпочел не заходить, а слоняться вдалеке.

— И как, он часто навещает Вас? — спросил я, и, заметив вновь блеснувшие глаза, укорил себя за это. Ведь ответ я и так знал.

— Увы, за своей работой у него совсем нет на это времени, наверное, — грустно произнесла она. Хотя последнее слово заставило решить, что таким образом она сама себя успокаивает. — Я и печенья то пеку каждый выходной, в надежде, что он как раньше будет сидеть за столом, уминать их за обе щеки, и обязательно обольет себя чаем. Он такой непоседливый. Был, в детстве. Вы, молодые, за карьерой совсем не замечаете жизни. Я так скучаю по прежним временам, когда семьи жили вместе, под одной крышей, в одной деревне. А сейчас все в городах, едут работать на другой конец страны, и теряют свои корни.

Я прекрасно понимал её, глобализация, мать её за ногу. Сам частенько задавался подобными размышлениями, хотя, жить единым укладом много лет, значит регрессировать. Феодальная Япония тому пример, столько веков была закрыта для всей цивилизации. Когда Европа вовсю щеголяла с огнестрельным оружием, тут были луки и мечи. Зато теперь страну не узнать, по развитию технологий переплюнула многих, в автомате купить можно не только кофе, но и машину.

— Сато-сан, спасибо Вам большое за чай и приятную беседу. Нам с Момо уже пора на прогулку, она правда очень стеснительная, сама не скажет, — улыбнулся я, и Персик, услышав своё имя, прижалась к моей ноге. — Если Вам понадобится какая-либо помощь, пожалуйста, сразу обращайтесь. И, не грустите, я думаю, что Ваш внук, даже со своей занятостью, обязательно посетит Вас.

— Спасибо за такое пожелание, — старушка смахнула слезинку и улыбнулась, — Если Вас не затруднит, приходите снова вдвоем на следующих выходных ко мне. Я буду рада.

— Обязательно придем, — клятвенно заверил её я, и покинул её уютное жилище. Решив сразу выгулять своего «поросенка», я направился в парк, а по пути сделал заметку в своих чертогах памяти — надо выяснить у оболтуса Каору, почему он игнорирует свою пожилую родственницу. Бабушка оказалась ведь милой, уж в людях за столько лет я научился разбираться, оттого было вдвойне тоскливо. Стариков надо ценить, тем более что они не вечны.

Вернулись домой мы уже ближе к вечеру, пора отправляться на встречу с местным «самураем». Не сказать, что я сильно надеялся на его помощь, в любом случае спасибо ему за участие конечно, но свои проблемы я привык решать сам. А время меж тем неумолимо двигалось, осталось чуть больше шести дней, а я ни на йоту не продвинулся в решении своего многомиллионного вопроса. Рука непроизвольно потянулась в карман за хронографом, осознание тех дополнительных возможностей, что давал мне этот туз в рукаве, понемногу успокаивало.

Покормив собаку, я вышел из дома, и первое, на что я обратил внимание, было отсутствие уже привычного мне тонированного седана. Окинув взглядом улицу, я нигде не заметил примелькавшейся мне машины, неужели с меня уже сняли наблюдение? Или, наоборот, поняли, что таким примитивным способом наблюдать уже не выйдет, и вышли на другой уровень? Тогда агентом корпорации может быть любой из тех, кто сейчас прогуливается по улице. В любом случае, выявить «хвост» я, конечно, постараюсь, но вот показывать мою озабоченность не стоит. Пусть враг будет уверен в своей незаметности, пусть лучше недооценивают меня. К слову, если за мной следят представители «Vallen», то почему дают мне спокойно работать в этой же компании? Хотят, чтобы я был достаточно близко? Что-то не сходится в этой схеме, и я пока не могу понять, что именно.

Дорога в уже знакомую мне забегаловку заняла буквально пять минут, и я пришел слишком рано на встречу. Эта же «беда» преследовала меня и прежде, всегда приходил раньше назначенного. Если верить психологам, это говорит о моей неуверенности, дескать, боюсь, что меня не дождутся. Эх, каждому из них по «Шнобелевской премии», это всего лишь значит, что воспитанный человек не может себе позволить взять на себя обязательства и не выполнить их. Сев за свободный столик, я заказал себе чай и уставился в телефон, краем глаза посматривая на дверь. С выбранного мной места было отлично видно входную группу, и буквально через несколько минут, в заведение вошел Фудзивара. Судя по тяжелому дыханию, он явно торопился на встречу со мной, бегом что ли бежал?

— Приветствую Вас, Канэко-сан, — отдышавшись, произнес наконец он. — Извините меня, я немного, но опоздал.

— Ничего страшного, Фудзивара-сан, это я пришел немного раньше, — поклонился я ему в ответ. — Рад снова Вас видеть.

— Давайте прежде, чем начнем наш разговор, я Вам кое-что покажу, — заговорщически произнес мой собеседник.

— Вечер начинается с интриги, — улыбнулся я и принял из его руки смартфон, на котором на паузе стоила какая-то видеозапись.

— Нажимайте, — скомандовал «самурай», и на экране стала воспроизводиться съемка, как я понял, с камеры видеонаблюдения. На ней был виден огромный телевизор, возле которого стояли двое парней с джойстиками в руках. Я начал понимать, что именно я смотрю. Сам ролик был достаточно коротким, но весьма эмоциональным. Звука не было, но по реакциям игроков и зрителей было видно напряженное столкновение двух персонажей в старом файтинге. Один — ноль, один — один, и в последнем бое парнишка, всеми родинками похожий на меня, разочарованно развел руками и поплелся к выходу. Его соперник что только не скакал как обезьяна от радости.

— Вот так за пять минут зарабатываются миллионы, — задумчиво произнес я, понимая, что Фудзивара нашел где-то запись моего фиаско. И, спустя еще мгновение, добавил:

— Или проигрываются.

— Да, мой юный друг, — твердо произнес Фудзивара, — я специально принес тебе эту запись, чтобы ты попробовал воскресить в памяти этот эпизод своей жизни. Говорят, подобные записи прошлых эпизодов жизни могут способствовать восстановлению.

— Ну пока я ничего не чувствую, — откровенно сказал я, — зато могу сказать, что мыслей о том, что моей амнезией просто решили воспользоваться, больше нет.

— Хорошо, что Вас не слышит Мураками, — качая головой, произнес «самурай». — Якудза, а тем более такой старой закалки, как он, очень серьезно относятся к сказанным словам. И, мягко говоря, они бы не оценили Ваши слова. Совсем не оценили бы.

— Боюсь, что я на самом деле ничего не помню, что было со мной до травмы, — признался я, — и предположение, что этим хотят воспользоваться, не покидало меня до сего момента. Теперь то я сам всё увидел. Постойте, а откуда у Вас взялась эта запись? И откуда знаете имя моего «кредитора»?

— Всё по порядку, мой нетерпеливый секундант, — загадочно ухмыльнулся он. — Мне, пожалуй, есть что Вам рассказать. Но сначала надо заказать чай, для такой беседы он идеально подойдет.

Пришлось мне с десяток минут томиться в ожидании, но Фудзивара сидел и молчал, как скала. Если он сейчас себя так ведет, хотел бы я посмотреть на него в шкуре средневекового самурая. На удивление спокойная и терпеливая нация, даже удивительно.

— А вот теперь можно приступить к объяснениям, — всё с той же улыбкой сказал Кэйташи, — но, пожалуй, всё по порядку. Начну с интриги. Данную запись без разрешения самого Мураками, никто никогда бы не дал. Скажу по секрету, в том, как ты выразился, «храме детства», — он захохотал, — камер больше, чем цветков на сакуре. Клан контролирует эту сферу уже много лет, и не завидую я тому, кто решит «схитрить». Ты, кстати, заценил зал с пачинко на третьем этаже?

Поморщив лоб, я вспомнил, что как таковой игорный бизнес запрещен в Японии очень давно, но и тут местные бендеры нашли выход. Аппараты а-ля пинбол, где валютой являются металлические шарики. Вы их покупаете за настоящие деньги, но выигрыш всё равно получаете снова шариками. Но, в соседнем здании вы уже можете поменять их на «живые» деньги. Из рук в руки деньги не передаются, нарушения закона нет. Просто и элегантно.

— Нет, до него я не дошел, к счастью, — ответил я, но сам крутил в голове еще одно воспоминание об игорном деле в местных кучугурах.

Казино тут легального нет, но разрешены лотереи (не особо интересно), и тотализатор на гонках и скачках. А ведь забег и занимает пару минут от силы. И ипподромы легальные, значит тебя не будут в темном углу ожидать очередные посланники мафии. Являясь от природы не азартным человеком, по рукам всё одно пробежали мурашки, когда в голове появилось сочетание образов лошади и часов в кармане. И кажется, одни из соревнований проходят как раз в период цветения сакуры, как же они называются? От дальнейших размышления на эту тему меня отвлек Фудзивара.

— Ты так задумался о зале с автоматами? — удивленно спросил он. — Я боюсь, что статистические шансы больше были как раз в том «сражении», которое ты выбрал. Пачинко для многих знакомых с принципом игры, являются этаким «казино для бедных». Правда, затягивает знатно. Лудоманы порой детей в машинах забывали, после нескольких несчастных случаев парковки возле центров постоянно патрулирует полиция.

— Нет, подобное мне неинтересно, просто пытаюсь расшевелить свою память, — соврал я, решив отложить мои «лошадиные планы» до конца разговора с Кэйташи.

— Да, потеря памяти — это серьезно, но известны легенды и о слепых самураях, — сказал Фудзивара, а я взмолился про себя, только не начинай очередной эпос. Он будто прочел мои мысли, или, что вернее, посчитал другую тему для разговора более важной.

— Я Вам как-нибудь расскажу, сейчас есть дела поважнее, — сказал он в итоге, я кивнул ему в ответ, и он продолжил, — Пожалуй, я не с того начал. Дело в том, что моя семья испокон веков имеет некое отношение к одному из кланов. Я вижу, Вы достойный человек, потому и достаточно открыто говорю об этом. Даже в сложной ситуации не теряете присутствия духа, ведете себя достойно. Взять хотя бы Момо — она могла бы покрыть часть Вашего долга, но вы не продали её, а отношение к животным очень многое может сказать о человеке.

— Она моя семья, — единственное что нашелся ответить я. Слова были приятны, но я в очередной раз удивился, как много скрыто за образом простого, даже чудного страхового агента. Хотя, о работе я знаю только с его слов. Может быть это просто ширма? Будущее покажет.

— Ваш «поединок» многие оценили. Взять крупную сумму в долг у якудзы, и сразу же поставить её на кон, это либо глупость игрока, либо храбрость воина. Да и скрываться Вы не стали, а это тоже ценится. То, что вместо напоминания Вы оказались в реанимации, это ошибка молодых, и за неё, поверьте, они тоже ответили. А ситуацию с потерей памяти в организации тоже проверили, иначе бы Вы не чай пили с Мураками-сам.

— То есть, Фудзивара-сан, я уже давно под «колпаком» у якудзы? — возможно несколько резко спросил я. Устроили тут из меня «Шоу Трумэна», нашли хомячка.

— Ну сравнение несколько притянуто, — он снова улыбнулся, видимо мои слова не сильно его задели. — Но общий смысл относительно верен. Заметьте, с Вас не требуют ни йеной больше той суммы, что и занимали, ну плюс обещанные Вами проценты, само собой. А срок, который дали на возврат долга, он вообще на грани возможного. Якудза справедливы, чтобы не рассказывали газетчики, и не показывали американские боевики.

С этим я был согласен, Голливуд знатно коверкал действительность, когда вопрос касался прочих стран и народностей. Русских до сих пор в шинелях с серпом и молотом малюют, спасибо хоть медведей с балалайками в кадре нет.

— Выходит, мне еще повезло, — подытожил я, не совсем понимая, для чего вообще он назначил мне встречу. Успокоить, что меня не разводят?

— Определенно, — согласился он, — но я не за этим Вас сюда позвал. Как я и сказал утром, я могу выручить Вас суммой порядка полмиллиона йен, понимаю, что это лишь часть долга, но весьма неплохое начало.

Ага, мне бы еще таких девять друзей, и вопрос решен, подумал я. В принципе при условии два человека в день, и к следующей субботе этот «гештальт» я закрою. Жаль, что за тот небольшой промежуток времени, как я нахожусь в этом «новом» теле, у меня еще нет подобной фан-базы.

— Спасибо, Фудзивара-сан, — я встал и поклонился ему, чем обратил на себя внимание посетителей за соседними столиками. Видимо в этом заведении собирались люди попроще, что тогда привело именно сюда моего друга «самурая»?

— Благодарю Вас за неоценимую помощь и такое же доверие, — продолжил я, ведь подобный поступок искренне меня растрогал. — Это будет первый камешек в фундамент моего здоровья.

— Всё-таки Ваш настрой мне очень импонирует, — снова оценил меня Кэйташи. — Однако, у меня есть, возможно, еще один вариант закрытия долга.

Он несколько замялся, произнося последнюю фразу.

— Только прошу, выслушайте его сначала, — постарался успокоить меня Фудзивара, — не подумайте ничего плохого, меня просили передать Вам это предложение, а принимать его или нет, решение за Вами.

— Вы сегодня настоящий интриган, Фудзивара-сан, — примирительно высказался я, хотя внутренний голос включил максимальный уровень тревоги. — Я думаю, от одного лишь озвучивания этого самого сообщения, вреда не будет.

— Организация занимается не только сферами бизнеса за пределами правового поля, — тщательно подбирая слова, продолжил Фудзивара. — Многие абсолютно легальные предприятия так или иначе сотрудничают с ней, в нашей стране с такими «компаньонами» гораздо спокойнее вести дела.

Что-то мне это напоминает, подумал я про себя. Принцип крышевания остается прежним, только меняется колорит. Однако, я-то тут причем? В совете директоров моего стула еще нет, если вообще когда-то будет.

— Это я прекрасно понимаю, — ответил я ему, — вот только не совсем, вернее совсем не понимаю какое я имею к этому отношение. Я, как Вы знаете, простой курьер.

— Ну с понедельника уже нет, — улыбнулся мне Кэйташи, — да и вообще, карьерный рост для такого молодого человека как Вы, дело времени. К слову, те люди могут и в этом поспособствовать.

— Странная благотворительность выходит, я и так, кажется, многим «обязан» Мураками-сама, вовек не расплатиться, — с издевкой произнес я и добавил, — хотя у меня даже недели нет, шесть дней всего.

— Таким образом со временем сможете погасить свой долг, следует только выполнять указания клана. На самом деле, корпорация «Vallen» очень закрытая, что вдвойне добавляет интереса для якудзы. По сути, Вам предложили отличный выход из сложной ситуации.

— Как и отличный крючок для меня со временем, — перебил я его, — никогда не хотел стать марионеткой и не буду. Можете поблагодарить клан Мураками за столь лестное для меня предложение, но я пойду своим путем. Я закрою свои обязательства, как и договаривались, субботним утром.

Я начинал закипать от осознания, что из меня собирались сделать «засланного казачка». Конечно, с помощью местных «авторитетов» я возможно и смогу в кратчайшие сроки подняться по карьерной лестнице, что тоже под вопросом. Были бы такие возможности у «семьи», давно бы уже заняли кабинеты в высотке. А так, из меня скорее идеально вышел бы камикадзе, для выполнения разовой, «грязной» работенки. Нет уж, увольте, служить бы рад, прислуживаться тошно. Так, помнится, писал Грибоедов.

Я ожидал разной реакции от Фудзивары, но не думал, что он поклонится мне. Мой удивленный вид заставил его объясниться.

— Канэко-сан, я не ошибся в Вас, — абсолютно серьезно сказал он, — это слова настоящего воина. Поверьте, я был изначально против этой затеи, но слишком уж уважаемые люди со мной долго и настойчиво об этом разговаривали. Я с удовольствием передам это слово в слово, естественно, опустив часть про, как Вы выразились, крючок. Но, я так понимаю, теперь то точно моя финансовая помощь будет не лишней?

— Здесь Вы абсолютно правы, Фудзивара-сан, — теперь пришла моя очередь кланяться. — Но обещаю, я погашу и этот вексель в кратчайшие сроки.

Всё-таки не хватает мне крепких рукопожатий и объятий, душа не лежит к этим поклонам и особенностям обращений. Но, назвался груздем, вернее Канэко Джун, будь добр соответствовать.

— Я переведу Вам эту сумму на счет, и прошу, не сильно переживайте, я подожду. Но, боюсь, Мураками-сама не такой терпеливый. — добавил он с грустью. — Здесь я помочь не в силах, отдать долг придется в указанные сроки. Для них это дело принципа, иначе можно потерять лицо.

Логично, я сам бы не стал создавать подобный прецедент на их месте. Однако, начало положено, десятая часть собрана всего за день.

— Еще раз благодарю Вас, Фудзивара-сан, — я начал прощаться, — мне еще предстоит много дел.

— Удачи Вам, и помните, можете обращаться ко мне в любое время, — ответил он, — а я, пожалуй, еще посижу. Денек выдался долгий, я заслужил вечер в свое удовольствие.

По пути домой я продолжал обдумывать свою мысль с ипподромом. Стартовый капитал есть, возможность узнать выигрышную лошадь тоже, правда я так и не понял принцип, по которому часы предоставляли мне временной интервал. Пора всерьез поломать голову, да и попрактиковаться, надеюсь после случайного обновления мне не будет так болезненно возвращаться в точку отсчета.

Дома меня встретила моя маленькая разбойница, которая снова стащила мой носок, и с радостью его жевала. Мое появление нисколько не остановило её, видимо она считала, что это расплата за то, что снова её покинул. Вот ведь избалованный поросенок, вряд ли прежний хозяин так о тебе заботился. Но надо отдать ему должное — на покупку он не поскупился. Интересно, а зачем вообще ему понадобилась такая сумма денег, не просто же нервы себе решил пощекотать? Ответа на это у меня не было, да и спросить некого.

Отвоевав в неравном противостоянии свой носок, на удивление целый, я в отместку легонько прикусил ухо Персика, и открыл ноутбук. Не тут-то было, она решила, что я собрался сам с ней поиграть, в итоге еще пятнадцать минут я гонял ее по дивану, пытаясь схватить. Она хрюкала, рычала, и пыталась схватить меня за палец. Но боевой азарт этого потомка кабана быстро сошел на нет, она высунула свой язык и стояла, тяжело дыша.

— Да, ты не кролик из рекламы батареек, — посмеялся я, целуя в волосатую щеку, — всё, на сегодня хватит спорта, лежи, отдыхай. Папке надо кое-что сделать.

Моя волосаточка плюхнулась рядом и тоже уставилась на экран, будто ей тоже было интересно. Да, без животины жизнь не та. Еще почтальон Печкин говорил, я раньше почему такой злой был, потому что у меня собаки не было. Ну или не совсем так, не суть.

Итак, Гугл, давай мне всё что тебе известно про скачки.

Глава 22

Количество ссылок, выданных поисковиком, превышало все мыслимые и немыслимые пределы. Я совсем позабыл, что японцы в целом крайне азартная нация, и это при условии фактически отсутствующего легального игорного бизнеса, видимо поэтому его и запретили. Ставки на ипподромах по валовому обороту практически самые высокие в мире, причем сам «спорт» курируется на уровне государства.

Вряд ли конечно всё настолько безоблачно, в любом случае представители теневой политики имеют и там свой гешефт, с отдельным тотализатором и коэффициентом ставок. Но всё же основной кусок пирога находится в легальном поле. А следствие есть возможность приобщиться к местной народной забаве, собрать свои сливки (в случае успеха, естественно), и не сильно засветиться.

Если я попаду в поле зрения друзей, коллег или родственников Мураками, то возникнет ряд ненужных, а местами и опасных вопросов ко мне. А эти парни умеют их задавать, вон как моего предшественника отоварили. Прежний владелец этой тушки чуть было не списал с себя весь долг мафии по процедуре банкротства через морг. Вернее, он то как раз и избавился от обязательств, передав их мне по наследству.

Ладно, не будем о грустном прошлом, впереди нас ждет долгое и счастливое будущее, главное рассчитаться с якудзой. Заварив себе кружку крепкого чая, а засел за изучение всех тонкостей этого развлечения. Однако, это вам не в шашки играть.

— Вот такая вот хитрая эта наука, Момо! — сказал я своему мохнатому кабачку, который сидел рядом и молча таращился в экран ноутбука в ожидании мультиков. — Это тебе не резиновую курицу по комнате гонять.

Сложная система чемпионатов, влияние количества забегов, жокеев и послужного списка лошадей, от каждого факта и события зависел общий итог — кто придет первым. Хотя, изучив саму систему ставок, я понял, что это как раз и не особо-то ценится. Вернее, не так, просто гонка с безусловным фаворитом обрушивает общий коэффициент на данную лошадь. То есть, все ставят на него, выигрывают, но по прибыли — могут и в ноль сыграть, а могут и в минус уйти. Сначала читая статьи, этот момент показался мне абсурдным, отчего я вынужден был уйти с основной ветки своего поиска. Оказалось, да, возможно, дело в том, что, как и сказал ранее, всё легально, а раз так, будьте добры оплатите налоги.

А вычитают их сразу при выплате выигрыша. При минимальном коэффициенте вы можете получить чуть больше своей ставки, из которой еще и вычтут комиссию ипподрома. Но зато если сыграет «сложная» ставка, то там уже всё гораздо «вкуснее». Но для этого нужно угадать последовательность мест у лошадей, и чем сложнее прогноз, тем больше выйдет на руки.

Здесь я сразу увидел, как минимум, один «подводный» камень. При выигрыше более двухсот тысяч за год требуется подавать декларацию, а там и снова налог платить. Есть конечно более заманчивый вариант — подпольный тотализатор якудзы. Документы там не спрашивают, но и забирают от трети выигрыша. Да и в вообще, я уже имел с ними дело, вот теперь аферу века готовлю, чтобы повторно на столе хирурга не оказаться.

— Ну что, Момо, как ты думаешь, — я в задумчивости потрепал её за ухом, — справимся мы с этим делом? Правильно, моя хорошая, мы определенно должны преуспеть. Но пока рано радоваться, буду продолжать изучать матчасть.

Еще пару часов я усиленно мониторил всемирную паутину на предмет поиска других сложных моментов, которые мне могут помешать. В целом, всё было просто и понятно, принципы ставок я тоже понял, в сети была представлена максимально понятная система выплат. Осталось дело за малым, решить, каким образом мне всё оформить. Можно онлайн, а можно по старинке непосредственно на ипподроме. Крупные ставки в онлайне, вариант неплохой, но, помня, что большой брат следит за тобой, я, пожалуй, сделаю всё по старинке. Да заодно и достопримечательности страны посмотрю, а то все мои познания из статей да блогов.

Помониторив список ипподромов, я остановил свой выбор на городе Киото. Нужное мне сооружение должно было скоро отметить вековой юбилей, да и находилось весьма близко. Забив пункт назначения в телефон, я выяснил, что смогу добраться как на автобусе, так и на поезде. Среднее время конечно отличалось, но я решил, что потрачу день с пользой не только для кошелька, но и для развития кругозора.

К моменту окончания моего затянувшегося поиска, Момо уже похрапывала на моей подушке. Аккуратно перенеся её с моей половины дивана, я подключился к этому «сонному хору». Последнее что я помнил, это как мне начала сниться билетерша на скачках, с лицом Мураками, которая требовала с меня комиссию за что-то. Далее я уже не помню.

Проснулся я от того, что на мое лицо начали падать капли воды. Приоткрыв один глаз, я понял, что мое предположение оказалось верным. Мой любимый брахицефальчик решил попить воды, а потом побежать будить меня. Никогда не понимал, как собаки этих пород могут нормально пить, ведь через брыли минимум половина воды выливается. В данном случае прямо на меня.

Кто там говорит, что некому будет стакан воды принести? Ну да, со стаканом проблемы, у нас лапки. Но вот полную пасть воды принесет запросто. После такой побудки желание поваляться еще хоть немного начисто пропало, Персик намочила не только меня, но и подушку.

— Разбудила, значит бежим гулять, — затараторил я, целуя ее шершавый нос. Нас ждут великие дела. Вернее меня, ты будешь охранять тылы.

Вряд ли она поняла всё мною сказанное, но мне показалось, что грусть появилась в её глазках-бусинках.

— Так, не грусти, ты мне сегодня будешь только мешать, — успокаивал я её, — побежали скорее в вольер.

На моё счастье, Фудзивара-сан сегодня то ли не стал заниматься медитацией, то ли после вчерашнего вечера в кафешке решил прийти в парк попозже. В любом случае, я был только этому рад, так как не хотел слишком долго задерживаться на прогулке. Я искренне был благодарен ему за ту сумму, что он перевел мне вчера, но долго оставаться в должниках я не намерен.

Принципиально всю свою долгую жизнь еще в прежней ипостаси я избегал долгов и прочих финансовых обязательств. Надеюсь, моё дело выгорит, это единственный мой жизнеспособный план, не требующий по сути ничего незаконного. Тем более я вспомнил, что уже завтра у меня снова начинается рабочая неделя, еще и в новой должности на новом месте. А значит, сегодня крайний день. Сейчас или никогда.

Зайдя в подъезд, и проходя до своей двери мимо квартиры Сато-сан, я почувствовал аромат свежевыпеченного домашнего печенья. Каору, ты многое теряешь, но тобой я займусь несколько позже. Наскоро позавтракав с Персиком, я выскочил из дома и побежал на автобусную остановку. Смарт в руке уже построил мой маршрут, мне оставалось только краем глаза отслеживать, на какой остановке мне придется пересесть. Выбирая из автобуса и поезда, я всё-таки предпочел первое. Как ни крути, в окошко автобуса больше видно, а мне хотелось насладится видами города, да и пора бы уже изучить хоть немного ставший родным город.

Но мои планы стали рушиться, стоило мне приехать на автовокзал. По пути к кассам передо мной резко появились два молодца одинаковых с лица.

— Канэко-сан⁈ — полуутвердительно, полувопросительно спросили они почти хором.

— Нет, Вы должно быть ошиблись, — с непроницаемой физиономией ответил я, — хотя данный человек мне определенно знаком. Попробуйте его поискать в парке, возле собачьего вольера.

Решив еще со вчерашнего вечера, что придется включать Осю Бендера, я решил, что стоит попрактиковаться рядом с домом. А посему спокойно, но твердо прошёл прямо между ними, толкнув их плечами.

— Эй, ты что себе позволяешь? — огрызнулся один из той парочки, — ты в курсе кто мы?

— Понятия не имею, — улыбнулся я в ответ, — вы же так и не представились.

Один из парней достал телефон и вгляделся в экран.

— Стой, ты и есть Канэко Джун, — это было произнесено уже с уверенностью, — а куда это ты собрался?

— Решил развеяться в выходной день, — резко произнес я, меня они уже порядком напрягали, — возможно схожу в храм.

— Тебе настоятельно рекомендовано не делать никаких попыток к бегству, — усмехнулся один из этих гуманоидов, — а вокзал идеально подходит для этого.

— Как и просто для передвижения, умник, — меня порядком задело, что помимо сотрудников компании, за мной еще и двух дуболомов из якудзы приставили. Я начал понимать, почему звёзды порой срываются на папарацци. — А теперь, молодые люди, я вас покину. Мураками-сама ждет меня в субботу, до этих самых пор я волен делать то, что мне самому угодно.

— Ты не понял, — сердито произнес второй, судя по лицу, тоже не обезображенный интеллектом, — нам велено следить за твоими перемещениями и пресекать любые попытки побега.

— Стой, а ты сам это смог произнести? — я еле сдерживал смех, — сколько раз тебя заставили повторить эту фразу, пока ты её не запомнил?

Судя по насупленному виду и красным ушам, моё предположение было не далеко от истины. Парочка стала понемногу наступать на меня, хотя было видно, что в своих возможностях они весьма ограниченны.

— Да мы сейчас тебя размажем тут по асфальту, — было произнесено с якобы устрашающей интонацией, хотя хотелось зарядить в ответ по Станиславскому: «Не верю».

— Господа, — я смиренно поднял руки вверх, — давайте прекратим этот балаган, и каждый пойдет своей дорогой. Я последую куда и хотел, вы попытаетесь последовать за мной. Но в успехе вашей операции я, честно говоря, очень сомневаюсь. Что же касается пустых угроз, прекращайте воздух пинать. На текущий момент моя голова стоит целых шесть миллионов, поэтому в ваших интересах, чтобы она была целой и невредимой. Иначе одними мизинцами не отделаетесь.

В другое время я бы так просто не остановился. Парни были в такой патовой ситуации, что их вполне можно было использовать как бесплатную рабсилу, тем более судя по их реакции, Мураками не обманул. Те бойцы, что пришли намекнуть мне на необходимость возврата долга, доведя до клинической смерти, понесли свое наказание. Иначе как объяснить испуг в глазах этих двоих.

Но тратить время на ерунду не в моих интересах, на сегодня объявлена операция «Экспроприация». Я еще вечером сломал голову, какую ставку заявить на ипподроме. В зависимости от сложности пари выше коэффициент и, соответственно выигрыш, но крайне не хотелось привлекать внимание к себе и там. Остановился я на варианте с подъемом суммы, немного превышающей мой долг, чтобы закрыть все обязательства одним махом. Ну и, возможно, оставить малую толику для себя. Как никак, я отец-одиночка, вынужден обеспечивать не только себя, но и Момо. А у нее уже не осталось ни одной целой игрушки.

На таком душевном подъеме я довольно легко затерялся в толпе, и, пройдя через здание вокзала, вышел через один из боковых выходов. Раз якудза решила присмотреть за мной, стоит сбросить возможный хвост. Не хочу лишних вопросов к своей личности. Остановив первое попавшееся такси, я запрыгнул на заднее сиденье и развалился на нем так, чтобы с улицы меня было не заметно.

— Будьте добры, в Киото, — сказал я водителю, — давно хотел побывать на тамошнем ипподроме.

— Как будет угодно, — услышал я в ответ, и снова погрузился в свои мысли. Дорога должна была занять от силы час, за это время я еще раз ознакомлюсь с турнирной таблицей, и ставками на лошадок.

Время поездки пролетело незаметно, из полудремы меня вывел голос водителя.

— Мы приехали.

— Спасибо, я Вам очень благодарен, — сказал я, оплатив поездку с весьма щедрыми чаевыми. Благодаря Фудзиваре, я уже не был так стеснен в финансах. Отличный он все-таки мужик. Надо будет помимо денег, отблагодарить его по-самурайски, что ли.

Оказавшись на ипподроме, я снова убедился, что японцы крайне азартная нация. В самом воздухе чувствовался этот накал страстей, волны взлетов и падений витали вокруг. Судя по всему, сейчас только кончился забег, и кто-то бежал с радостным лицом к кассе, другие же с ненавистью рвали билеты. Что ж, надеюсь в этой бурной толпе я не сильно привлеку внимание.

Следующий забег я ходил и смотрел, как и что делают другие посетители, решил немного обтереться для начала. Как минимум, инфа с сайта не подвела — ставки действительно закрывались за пять минут до забега. Сами «гонки» занимали буквально пару минут, являя собой апофеоз того бесчинства, что происходил в перерывах между забегами. Кто-то считал, кто-то молился, у каждого встреченного мной японца была своя механика ставок, причем многие на полном серьезе прятали свои билеты от взглядов других игроков. Эта сторона жизни мне была неинтересна, самое важное сейчас — решить каким образом мне поставить.

Ставку можно было сделать онлайн, через приложение заявить свой выбор, но этот вариант я отмел. Тогда точно при любом возникшем подозрении след вывел бы на вашего покорного слугу, что нежелательно. Надеюсь, у кассиров с их проходящим трафиком не будет возможности вспомнить паренька с весомым выигрышем. Но кассир нужен только для получения, для ставок есть специальный автомат. Я все никак не привыкну к обилию игровых автоматов на квадратный метр.

Подходило время к очередному забегу. На каждой стене было множество мониторов, где были указаны заявленные лошади с жокеями, и шел отсчет обратного таймера как раз для тех, кто еще не определился с выбором. Мой легендарный хронометр, если верить данным с экрана, может предоставить мне в этот раз целый десятиминутный буфер, которого, я надеюсь, мне хватит, главное, чтобы выдержало здоровье. При мыслях об этом я нервно сглотнул.

Была не была, я заранее подошел к автомату для ставок, в руке держал карточку, на которой я должен был выбрать необходимые значения. Чем сложнее ставка, вернее, чем больше значений в забеге я готов угадать, тем больше будет мой выигрыш. Я заранее решил, что ставить всю сумму, полученную от Фудзивары, я не стану. Нельзя складывать все яйца в одну корзину, так кажется говорится. По моим подсчетам, мне хватит и половины, при условии, что я ставлю на последовательность. Горизонтальная ставка, кажется. Коэффициента как раз хватает на покрытие всего долга Мураками. С Фудзиварой же, я думаю, рассчитаюсь через неделю-другую, главное, чтобы моя задумка сегодня выгорела. Если я всё верно понял, то у меня будет буквально минута, от силы полторы, чтобы успеть сделать ставку.

И так, настал момент истины, я засунул руку в карман и нажал на кнопку хронографа.

Оставалось буквально несколько минут до начала забега.

Солнце, висящее над трибунами, разбросало длинные тени, превращая трек в полосатый ковёр из света и тьмы. Воздух дрожал от возбуждения толпы. Он был густой, как смола, пропитанный запахом нагретого металла, травы и людских тел. Стоящий над ипподромом гул напоминал отдалённый рокот океана, состоящий из приглушённых разговоров, вздохов и непечатных слов. Тысячи глаз впились в трек, тысячи ладоней сжимали билеты с такой силой, будто от этого зависят их жизни. Мужчина в костюме с растрепанным галстуком грыз ноготь до крови, не замечая боли. Девушка с розовыми волосами прижимала к груди плюшевую лошадку, её губы шептали: «Номер пять, номер пять», как заклинание. Внезапно бесструктурный шум затих. Даже дети замерли, завороженные тишиной перед бурей.

Но всё это изменилось, когда стартовые ворота резко распахнулись. Их лязг пробил тишину, как иголка воздушный шарик. Толпа взорвалась, её рёв, вырвавшийся из тысячи глоток, ударил по барабанным перепонкам звуковой волной. Женщина в шляпе неподалеку уронила сумку, бусы на её груди подпрыгнули, будто пытались бежать вместе с лошадьми. Мужчина рядом с ней, весь в поту, вцепился в ограждение так, что костяшки побелели и его крик слился с ржанием коней: «Давай, чёрт возьми, раздави их!».

Восемь лошадей рванули вперёд, будто земля внезапно наклонилась, увлекая их вниз. Копыта высекали подковами искры из гравия, а гривы, словно чёрные и рыжие языки пламени, трепетали на ветру. Жокей на третьей лошади, «Хибики-Одзи» или «Эхо-принц», прижался к шее гнедого рысака, сливаясь с ним в едином порыве. Лошадь под номером пять, белая как лунный свет, с соответствующим именем Цукими-Но-Каге (тень лунного света) взвилась на дыбы на секунду, будто ослеплённая вспышкой фотоаппарата, но тут же бросилась догонять, будто её хлестнули по нервам.

Глава 23

На первом повороте лошадь с четвертым номером, «Ямато-Инадзума» или «Молния Ямато», с белой звездой между глаз, рванула вперёд, оттесняя соперников к барьеру. Её жокей, худой низкорослый японец с застывшим лицом, вцепился в поводья так сильно, будто боялся, что ветер вырвет его из седла. Зрители в первом ряду вскочили со своих мест, махая билетами, как шаманы, заклиная удачу. Пожилой мужчина в дальнем ряду вдруг схватился за сердце, его лицо посерело, но он не сводил глаз с трека, словно даже смерть сейчас могла подождать. Подросток в кепке, державший телефон на селфи-палке, застыл с открытым ртом, его палец дрожал над кнопкой «стоп», не решаясь прервать магию момента.

Воздух моментально загустел, как остывающий сироп. Девушка с розовыми волосами прикусила нижнюю губу, её плюшевая игрушка упала под ноги, но она не замечала. Бизнесмен в очень дорогом, переливающемся в солнечных лучах костюме нервно мял в руках билет, бормоча: «Проклятье, да будьте вы все прокляты!» Но его глаза всё равно бегали по треку, ища последнюю надежду.

Ипподром взорвался криками. Тёмно-рыжий конь под номером шесть, «Кайдзэн-Рю» или «Дракон совершенства», внезапно вырвался из группы, его мышцы заиграли под кожей. Его копыта били по земле ритмом, совпадающим с бешеным стуком сердец в толпе. Жокей, прильнувший к его шее, казался не человеком, а ещё одной мышцей, ещё одним сухожилием в этом безупречном механизме скорости.

Но на финишной прямой «Тень лунного света», сделала, казалось невозможное — рванула вперёд, обходя соперников по самой кромке трека. Её движения были не бегом, а полётом. Копыта едва касались земли, словно она парила над серо-бурой полосой, оставляя за собой шлейф пыли, похожий на хвост кометы.

Трибуны вздрогнули от рёва. Пятая и четвертая кобылы пересекли финишную черту практически одновременно, их силуэты словно слились в один на залитом солнцем треке. На секунду воцарилась тишина, а затем толпа взорвалась дружным рёвом.

— Тень! Лунный свет была первой! — завопила девушка с розовыми волосами, размахивая мятым билетом.

— Враньё! Это была молния! — рявкнул мужчина в дорогом костюме, швыряя пустую бутылку себе под ноги.

Карточки и программы гонок, выпавшие из рук, покрывали землю, как конфетти после новогоднего салюта. Мальчик лет десяти, прижатый к ограждению, плакал, сжимая в кулаке смятый билет с номером три. Его герой, увы, пришёл последним. А на самом верху трибун старик в шляпе-котелке медленно сложил бинокль, его морщинистое лицо осветила улыбка, видимо он умудрился угадать исход этого забега.

Трибуны превратились в кипящий котёл. Женщина в брючном костюме рухнула на колени, рыдая в ворох порванных билетов. Подросток с селфи-палкой заорал матом, швырнув телефон. Экран разбился, но он смеялся, истерично и громко, будто помешавшийся.

Над ипподромом повис дым от сигарет и запах пролитых напитков. Двое мужчин в дальнем ряду схватились за грудки, споря о фотофинише, но их крики потонули в рёве сирен — скорая увозила старика, чьё сердце не выдержало натиска азарта. Подросток лет пятнадцати, затерявшийся в толпе, поднял выброшенный кем-то смятый билет и сунул его в карман, очевидно, как талисман на будущее. Его глаза блестели не слезами, а странной решимостью: «В следующий раз я выиграю».

Снова мир вокруг меня окутало словно пузырем, картинка в глазах на миг ушла в черный фон, и по ушам ударил хлопок.

Возврат на «точку сохранения» прошел на удивление гладко. Меня мутило, голова кружилась, но это было ничто по сравнению с первыми отходняками. Время пошло на минуты, даже я бы сказал, на секунды.

— Тень, Молния, Дракон, Голубь, — как мантру, бормотал я себе под нос, — Тень, Молния, Дракон, Голубь.

Только бы не сбиться, подумал я, и раздался негромкий зуммер. Приложение ипподрома с радостью уведомило о том, что до закрытия ставок на ближайший забег осталась ровно одна минута. Быстро нажимая на автомате кнопки, я проставлял очередность. Три или четыре лошади заявить? В этот раз я решил посоветоваться с внутренним голосом.

«Ставь и вали!» — грубо ответил он, и я невольно закрутил головой по сторонам. Возле одного из входов я заметил уже знакомую мне парочку товарищей — тех самых бестолковых дуболомов, которые пытались меня задержать на вокзале. Какого лешего? Как же быстро они меня нашли! Хотя нет, пока еще не нашли. А значит можно снова по-тихому свалить.

Таймер отсчитывал последние секунды перед закрытием пари на этот забег, и я, глядя одним глазом на автомат, а другим — на «двойняшек», судорожно жал на кнопки.

— Тень, Молния, Дракон, Голубь, — как скороговорку декламировал я, оформляя пари.

Мое итоговое нажатие практически совпало с уведомлением «Ставки приняты. Удачи в следующем забеге». Главное, что моя ставка прошла и я вздохнул с облегчением.

Теперь можно аккуратно покинуть кассовую зону, что я незамедлительно и сделал. Подниматься на трибуны я не стал, какой смысл смотреть повторно на это шоу? Теперь уже знакомый рев известил меня о финишировании. Озираясь по сторонам, я вернулся в расчетный центр. Подойдя к освободившемуся окошку, я протянул билет со ставкой кассиру.

— Будьте добры, — сказал я, подсчитывая в голове, сколько я сейчас получу.

— Одну минуту, я позову администратора ипподрома, — поклонившись, молоденькая японка с низкого старта ускакала от меня прочь. Неприятный холодок прошел по моей спине, неужели я где-то обсчитался? Буквально через минуту кассир вернулась с солидно одетым японцем среднего роста (для местных, естественно) и возраста, который с самого порога начал благодарить меня за посещение ипподрома.

— Уважаемый, — он сделал паузу и посмотрел на меня.

— Канэко-сан — холодно произнес я, озираясь по сторонам, в поисках моих «нянек».

— Канэко-сан, я Вас поздравляю, — торжественно произнес он, — угадать полную последовательность, получить, по сути, максимальный коэффициент на проходных скачках, и такой весомой суммой расплатиться.

Кажется, я вконец потерял нить разговора, он упорно не желал отвечать на мои вопросы. Значит возьму быка за рога.

— Извините, я могу получить деньги? — с раздражением бросил я ему в лицо.

— Конечно, — засуетился менеджер. — Просто платежи на такие суммы оформляются только управляющим. Он сейчас подойдет, а пока прошу вас пройти вон в тот угловой кабинет.

Так, что здесь происходит наконец? Голова раскалывается, содержимое желудка просится наружу, в глазах круги и это самое меньшее, что я сейчас чувствовал после возврата на точку. Так еще и этот кассир не может ничего нормально объяснить. Какой супервыигрыш? Я же поставил не всё содержимое счета, и намеренно не указывал всю последовательность лошадей. Как же мне плохо, пожалуй, и правда пойду в указанное помещение, надеюсь там есть куда присесть.

С трудом доковыляв до двери, я зашел и сразу уселся в ближайшее ко мне кресло. В таком положении стало немного легче, и я смог поднять голову и осмотреться. Стол, компьютер, пара кресел, вот и весь скромный интерьер. Правда мебель явно была не эконом сегмента. Увидев на столе графин с водой и стоящие рядом стаканы, я тут же решил воспользоваться. Несколько глотков прохлады улучшили моё самочувствие.

Таблички на двери не было, и предназначение помещения было для меня скрыто. С трудом подавив внезапно нахлынувший очередной некрасивый позыв, я смог наконец собрать глаза в кучу и задуматься. Так, постараюсь сообразить, что мне пытался втолковать служащий. Большая ставка, большой выигрыш — не сходится. Разблокировав телефон я сперва заглянул в приложение банка. Твою же мать! На меня смотрело, пожалуй, самое круглое число на планете. Ну просто более округлого чем нуль не существует. Как так? История операций. Мать её за ногу, последняя операция — перевод всех имевшихся средств на покупку билета. Стоп, я ведь до сих пор сжимаю чек об оплате в своей руке, его мне отдал обратно кассир, раз таких обслуживает лично руководитель.

— Тень, Молния, Дракон, Голубь, — прошептал я, зачитывая указанную в моей карточке последовательность.

Японский бог! Хреновое состояние после возврата, спешка, еще и эти якудзовские Биба и Боба, вот вам рецепт идеального фиаско. Правда наоборот, я стремился взять с помощью моего гаджета только необходимый минимум, а в итоге что?

— Сколько же там в итоге вышло? — пробормотал я себе под нос, пытаясь собрать мысли воедино. Выходило плохо, в глазах плыло, цифры расплывались, и я, уже порядком нервничая, сказал достаточно громко:

— Да сколько же тут получилось?

— Пятьдесят семь миллионов сто восемнадцать тысяч триста двенадцать йен, если быть точным, — прозвучал голос за моей спиной. Я невольно вздрогнул и медленно обернулся.

На пороге стоял достаточно высокий, во всяком случае для японца, мужчина. Изящный пробор с легкой сединой на висках, деловой костюм явно не из дешевых, лакированные туфли. Видимо это и был местный управляющий.

— Меня зовут Ватанабэ Риота, — сказал он и поклонился мне. — Последние двенадцать лет я работаю управляющим этого ипподрома.

— Канэко Джун, — я с трудом встал и сделал ответный поклон, — простите меня, мне как-то стало нехорошо.

— Я Вас понимаю, поверьте, я видел разные реакции на крупные выигрыши, — услышал я в ответ. Он присел за стол, и пристально посмотрел мне в глаза. Организм еще не до конца перестроился, поэтому картинка выходила несколько смазанная.

— Кажется, у меня что-то с давлением, в глазах плывет. — я старательно щурил и без того узкие глаза, но разноцветные круги загораживали большую часть обзора.

— Если это необходимо, можем вызвать врачей, — все тем же спокойным голосом сказал Ватанабэ. — У нас всегда дежурит бригада медиков, обстановка у нас тут порой напряженная. Особенно в дни важных скачек, где участвуют лошади с высокими рейтингами, и с миллионными призами. В такие дни часто делаются большие ставки, и случаются весьма крупные выигрыши.

В голове немного прояснилось, и я начал понимать, к чему он ведет. Сегодня был обычный день, но тут появился я и забрал, вернее, только хочу забрать, чертову уйму денег. М-да, ситуация. Пока я ломал голову как лучше поступить, Ватанабэ продолжил.

— Как Вы понимаете, такой выигрыш несколько, подозрителен, Вы уж простите мою прямоту. — абсолютно спокойно сказал он. — Но у нас есть свои способы проверок, по сравнению с которыми даже система безопасности казино покажется детской игрушкой. Нет никаких причин для Вашего беспокойства. А такими суммами, как Вам уже объяснили, распоряжаюсь только я. Вы часто бываете у нас?

— Этот раз первый, — честно признался я только потому, что не знал, что можно еще сказать. И тем более, что я заметил, как управляющий косится на экран монитора. Увы, он был повернут ко мне таким углом, что посмотреть в него я не мог. Но предположение было, весьма вероятно, что камеры, которыми тут напичкан каждый метр, сканируют всех посетителей, выявляя как нежелательные элементы, так и странные реакции на выигрыш. Смотрел я как-то один фильм, но, думал, что это только в кино. Хотя, для такой развитой в плане технологий страны сделать подобное несложно. Да и суммы, которые здесь крутятся, это позволяют.

— И Вы снова абсолютно честно ответили, — как будто прочитав мои мысли, сказал Риота. На его лице появилась легкая улыбка. — Не волнуйтесь, подобная система безопасности в первую очередь необходима как раз для защиты денег и здоровья наших посетителей. Итак, как Вы хотите получить Ваш выигрыш?

Я опешил. Я ночью прочитал, пожалуй, всё про скачки, но меня интересовали все моменты до осуществления ставки, а вот как обстоят дела дальше? Прочитать у меня руки не дошли. Ватанабэ заметил моё замешательство, и начал объяснять.

— Начнем с того, что ипподром берет комиссию с каждого выигрыша, поэтому сумма, которая Вам причитается, составит, одну секунду. Его пальцы быстро побежали по кнопкам клавиатуры.

— Итого сорок пять миллионов шестьсот девяносто четыре тысячи шестьсот пятьдесят йен. Наличными мы естественно такой объем не предоставим, да и Вам он, думаю, ни к чему. Оформим перевод на указанный Вами счет, и буквально через пару минут вся сумма будет у вас. Но для отчетности мне необходимы Ваши документы и реквизиты счета.

Я полез в карман за бумажником, руки заметно тряслись, отходняк от переноса еще до конца не прошел. Но мой собеседник, скользнув по ним взглядом, продолжил работать за компьютером. По его мнению, моё состояние было вызвано нервным перенапряжением от свалившегося на меня богатства. Пусть так, меньше будет подозрений. Переписав необходимые данные, он с торжествующим видом нажал на кнопку.

— Вот и всё, можете проверять баланс и радоваться, у Вас сегодня очень счастливый день.

Сказано было без всякой эмоциональной окраски, вот что значит настоящий руководитель. За всё время разговора не одной эмоции на лице, кроме мимолетной улыбки.

— Могу я еще чем-либо Вам помочь? — учтиво произнес Ватанабэ.

— Можно ли вызвать от Вас такси, я все еще не очень хорошо себя чувствую, — сказал я, а сам обдумывал, каким образом можно избавится от хвоста мафии. Мне порядком надоели эти гориллы, и как только они умудрились так быстро здесь оказаться? О моей поездке не знала ни одна живая душа. Ну, пожалуй, кроме Момо, но в ней я был на сто процентов уверен, она не сдаст.

— Конечно, это самое меньшее, что мы можем сделать для такого клиента, — всё также абсолютно спокойно произнес он.

Странно, я почему-то считал, что мой выигрыш — это его прямой убыток. Видимо, здесь существовал несколько иной принцип подсчета выручки. Ну или это была хорошая мина при плохой игре. Для представителя нации, в которой важнее всего репутация, такое поведение было самым лучшим вариантом не потерять лицо. Он сделал пару движений мышкой и произнес:

— Машина подъехала, давайте я провожу Вас, в этом кабинете есть отдельный выход. Не все клиенты стараются афишировать посещение моего офиса. Правильнее даже будет сказать, практически все стараются уйти по-тихому.

И действительно, мы вышли не через ту же самую дверь, в которую я зашел. Вежливый господин провёл меня длинным коридором, который заканчивался аварийный выходом. В нескольких метрах от выхода была припаркована машина такси.

— Вот Ваша машина, — коротко сообщил мне управляющий. — Еще раз поздравляю. На этом я поспешу откланяться.

С этими словами Ватанабэ развернулся и скрылся в темноте коридора, закрыв за собой неприметную дверь. Поблизости не было ни одной живой души, чему я очень порадовался. Сев в машину, я продиктовал свой адрес водителю, откинулся на заднем сиденье, сполз немного вниз, чтобы не привлекать к себе внимания и начал обдумывать сложившуюся ситуацию.

Итак, в активе у нас фактически погашенный долг перед якудзой, теперь торопиться мне некуда, в субботу и отдам долг «любимому дядюшке». Плюс займ перед Фудзиварой тоже закрыт, я первым делом зашел в онлайн банк и перевел полмиллиона ему обратно. Сначала думал увеличить сумму, но, зная его характер, вернет весь излишек обратно до копейки. Теперь придется побегать, чтобы выбрать ему соответствующий презент, как никак благодаря его стартовому капиталу я сейчас в горе.

Итого в дебете у нас тридцать восемь миллионов. Для бедного курьера, которым я был ранее — сумма астрономическая. К своему же прежнему уровню мне, увы, еще расти и расти.

Глаза начали слипаться, организм уже полностью отошел от негативных последствий переброса, а ещё сказалась бессонная ночь и нервное перенапряжение. Я и сам не заметил, как задремал.

Не знаю, сколько я спал по времени, но сначала я ощутил, что машина не едет, а стоит на месте. Открыв глаза, я не понял, где нахожусь. Это явно не дворик перед моим домом, окружающее пространство скорее походило на какой-то полузаброшенный склад. Насколько я мог судить, по периметру был установлен высокий бетонный забор, высокие железные двери были закрыты, но вдалеке стоял грубо сколоченный стол, за которым сидело несколько человек и смотрели в мою сторону. Решив, что хуже уже не будет, я вышел из машины и спокойным шагом направился в их сторону. Уже на половине дороги я увидел знакомые лица горилл, приставленных ко мне мафией. Но вот третьего человека опознать не вышло. Это был плечистый японец чуть постарше меня, очень хорошо одетый, который в данный момент с наглым вызывающим видом буравил меня взглядом.

— Уважаемый, Вы на мне сейчас дырку глазами протрете, — спокойным голосом произнес я, — лучше объясните, какого черта я тут нахожусь. Этих двух гамадрилов я уже встречал, а вот с Вами пересекаться мне еще не доводилось.

Неизвестный мне гражданин изумленно посмотрел на меня, встал со своего стула, сделал шаг вперед и вкрадчиво спросил:

— Канэко Джун, ты и правда меня не помнишь?

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Корпорация Vallen'ок

Content

Корпорация Vallen’ок

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene