Корпорация Vallen’ок 2

Глава 1

Неизвестный мне гражданин изумленно посмотрел на меня, встал со своего стула, сделал шаг вперед и вкрадчиво спросил:

— Канэко Джун, ты и правда меня не помнишь?

Я еще раз окинул взглядом стоящего передо мной парня, очевидно моего возраста. В голове не шелохнулся ни один нейрон, я определенно не имел представления, кто же мой собеседник. А он, в свою очередь, осматривал меня с таким изучающим видом, как учёный смотрит на лабораторную мышь. Своей гримасой он выражал силу и превосходство. Логично, когда за твоей спиной стоят пара мордоворотов.

— Не припоминаю Вас, уважаемый, — не без ехидства сказал я, — возможно Вы мой коллега со склада?

— Ха-ха, а у нашего Джуна появилось чувство юмора, — сказал мой собеседник, обращаясь к своим охранникам. Они почти синхронно ухмыльнулись. — А еще у нашего «послушного» мальчика появились карманные деньги.

— Да кто ты такой, в конце концов? — я начал закипать. За последние пару недель мне хватило ситуаций, когда я ощущал себя мальчиком для битья. Хорош, будем считать период адаптации законченным.

— Ну хорошо-хорошо, — ехидно заулыбался мой оппонент, — в эту игру можем играть и вдвоем. Меня зовут Кэзуки.

Он скорчил рожицу и наклонил голову, прямо клоун из цирка. Только клоуны не ходят с охраной, да и зрителей, пожалуй, не вывозят на заброшки.

— Ну моё имя, как я понимаю, тебе уже известно, — ответил я ему. Наш диалог короткими фразами начинал напоминать фехтовальный поединок. Но судя по поведению этого Кэзуки, он явно наслаждался подобной игрой. Я же, в свою очередь, краем глаза осматривал периметр места, в которое меня завез таксист. А где он сам кстати?

— Конечно же, мой друг, — елейным голосом проговорил он, — и имя, и работа, и всё, что только можно узнать. Так интересно наблюдать сейчас за тобой, я вижу в твоих глазах непонимание. Значит меня не обманули, а я уже считал, что таким образом ты решил отвязаться от твоего долга моему дядюшке.

— Дяде? — медленно проговорил я. На ум мне пришел только один человек. — Мураками?

— Бинго! — закричал кривляющийся Кэзуки. — Мой дядя Мураками Риота, глава нашего клана. А я, в свою очередь, Мураками Кэзуки, его любимый племянник, и, кстати, единственный близкий родственник.

— И что из этого? — удивленно ответил я, — с твоим дядей всё уже договорено, мне дали неделю отсрочки для решения моих проблем.

— Да, мой кровный родственник весьма старомоден, всё ещё верит в такие несовременные слова, как честь, достоинство. — Кэзуки развел руками, как будто показывая величие произнесенных слов, но тут же резко хлопнул в ладоши, и с усердием стал отряхивать кисти рук. — Это всё мусор в том мире, в котором мы сейчас живём. Сейчас всё развивается с огромной скоростью, и только такие старики, как он, — он вскинул руку вверх, намекая на дядю.

Всё же он его еще считает лидером, раз жестом указывает на его превосходство.

— Их время подходит к концу, — Кэзуки даже сплюнул на пыльный асфальт. — Я верю только в одно слово — эффективность. А нет ничего более действенного для людей, чем страх. Что толку от благородства, если кроме фамильной катаны ничего нет? Самураи со своими идеалами жили порой хуже, чем нищие. Что проку, если их всех подмял под себя прогресс? Когда в нашу страну пришли европейцы, они многое принесли с собой. А местные феодалы продолжали использовать ручной труд, из оружия предпочитали меч и лук. И где они все?

Какой разговорчивый субъект попался. Интересно, дядя в курсе о том, кого растит себе в преемники? Пока я краем уха слушал эти речи, я увидел единственный маршрут, который мог меня вывести из этого дурдома. Вдали была рампа, видимо для погрузок-разгрузок, на ней лежала стопка почерневших от времени и сырости поддонов, и рядом была крыша одного из ангаров. Буквально полтора метра, не расстояние для молодого тела, в котором я оказался. Чувствую, мирно этот диалог уже точно не закончится. Но надо попробовать разговорить этого «властелина мира», чтобы он не думал, что в наше время информация значит очень многое.

— Ну допустим, прогресс сделал своё дело, — согласился я, и продолжил, аккуратно подбирая слова, — кто принял его, тот остался, ну а кого-то, ты прав, выкинуло в истории и предания. Но при чем тут твоя ситуация? Принимает решения твой родственник, а не ты.

— Я подожду, пока подожду, — многозначительно произнес он, и сразу осекся, видимо осознав, что такие крамольные мысли лучше не озвучивать постороннему человеку. — Однако, я слишком утомил тебя своей беседой. И так и не озвучил причин нашей встречи.

Ну тут не надо быть Эйнштейном, чтобы понять весь его ход мыслей. Для его «революции» нужны средства, а на моем счету теперь лежит весьма солидная сумма. Но не сходится только одно, обычного денежного лоха не потчуют такой беседой, парень ведет себя, будто мы с ним уже были знакомы. Беда в том, что того человека нет, абонент вне зоны доступа. Значит сами сейчас узнаем.

— Сначала позволь мне тоже задать тебе один вопрос, — твердо сказал я, и на лице этого юного якудзы проскочило удивление.

— Неожиданно, но приятно, что ты решил включиться в диалог! — он напоминал сытого удава, который лежит рядом с кроликом, и дает тому насладиться последними минутами жизни. Одна поправка, тот кролик пал героической смертью, а со мной подобное уже не пройдет.

— Судя по разговору, мы с тобой знакомы, — я намеренно не использовал уважительные тона японского диалекта. Раз он со мной так, вот тебе обратка. Но его подобное обращение не покоробило, скорее наоборот, он оценил это.

— Джун, вот видишь, как всё же удобно общаться по-европейски, без этих ненужных приставок к словам, расшаркиваний и поклонов, — Кэзуки начал мне медленно аплодировать, — вот о чем я и говорю. О каком этикете может идти речь, если сильный всё одно пожирает слабого? Так к чему ненужные ритуалы? Надо быть быстрее, резче, жестче. Мы слишком долго варились в своей тысячелетней истории без малейшего движения к развитию. Ты ведь сам так зарядил преподу однажды. Помню, у того бедняги даже лысина взмокла от твоих слов, все думали, он или закипит как чайник, или брякнется на пол с инсультом. Вот ведь умора.

Кэзуки расхохотался, а я, кажется, начал понимать, откуда мы знакомы.

— Мы вместе учились? — спросил я, хотя ответ я уже знал.

— Ура, я лечу амнезию, хотя и не учился на врача, — Кэзуки расхохотался, но в его глазах проскользнули молнии ненависти. — Да, мы учились с тобой, Джун. Судя по твоему виду, ты и правда этого не помнишь. Зато помню я.

Последние слова он произнес с явной угрозой, и всем своим видом он показывал, что время разговоров подошло к концу.

— Мне уже порядком осточертело находится на этом пыльном складе, — чеканя каждое слово, сказал он. — Вижу, парни и правда перестарались, ну либо твой черепок оказался таким хрупким. Видимо, недостаточно наполнен оказался? — язвительно спросил он меня, пристально заглядывая в мои глаза. Но увы, не помню значит не было, так оно работает. Даже этот представитель золотой молодежи это понял.

— Нет, так не интересно, — с грустью процедил он сквозь зубы, — я рассчитывал посмотреть на твои глаза в тот момент, когда я согну тебя. А в них лишь пустота, нечестно. Ну да, право, о чем я переживаю. Разве стать таким дурачком для тебя не большее наказание?

Я не нашелся что ему ответить, и предпочел помолчать. Авось за умного сойду, как говорили у меня на Родине.

— Короче, мой хороший знакомый любезно подсказал мне, что сегодня один паренёк, оказавшийся впервые на ипподроме, сорвал неплохой куш. И самое главное, сумел обойти систему, анализирующую посетителей. Программу, которая стоит баснословных денег, сумел обыграть простой курьер. И, на мое счастье, это снова оказался ты. Это судьба, Джун. Хотя, о чем я? Ах да, мне крайне важно выяснить, каким это ты образом умудрился правильно отметить в карточке результаты скачки? Только не говори, пожалуйста, что угадал. Ты должен кучу денег, и чуть ли не на следующий день поднимаешь сразу ещё большую кучу денег. Я не верю в такие совпадения. И в твоих интересах, чтобы я узнал интересующую меня информацию максимально быстро, а иначе твое здоровье станет плавно сходить на нет. Итак, мне нужен, ответ, во-первых, каким образом ты выиграл, и второе, естественно, твой выигрыш. Кушать же мне с ребятами тоже надо.

Я не стал интересоваться, не лопнут ли они, если захотят поесть на всю ту сумму, что лежит у меня на карте. Вечер перестал быть томным, особенно после его «уникального» предложения.

— Парни, сломайте ему наконец что-нибудь, — заорал во всё горло Кэзуки, — только не бейте в этот раз по голове. Голова и пальцы должны остаться целыми.

Ах ты какой заботливый выискался, переживаешь что телефон не сможешь разблокировать? Надо на будущее отключить биометрию с блокировки, пусть лучше будут обычные цифровые или графические ключи. Не доставайся же ты никому, так сказать.

Сразу после его крика дуболомы ринулись на меня, причем у одного таинственным образом уже материализовалась дубинка. Боец с дубинкой начал картинно замахиваться палкой, но делал это крайне медленно, видимо наслаждаясь моментом.

— Что, нравится только беспомощных бить? — резко выкрикнул я, и в последний момент его замаха ушёл резко вправо, попутно пнув его сбоку в коленную чашечку.

Судя по вою, раздавшемуся в то же мгновение, я попал точно туда, куда и планировал. Минус один, мысленно озвучил я счет, но в этот момент второй вышибала резко изменил траекторию, с чётким желанием отомстить за собрата. Мой нынешний мышечный тонус, мягко говоря, не шел ни в какое сравнение с физическим состоянием оппонентов, поэтому я решил воспользоваться одним из рабочих вариантов избавления от проблем.

Я ломанулся в сторону, решив не тратить драгоценное время на драку, и, как оказалось, в самый раз. Из-за угла ангара в нашу сторону бежали ещё несколько крепких ребят, и что-то мне подсказывало, что вряд ли они решили вступиться за меня.

На мою беду, намеченный ранее маршрут эвакуации находился примерно одинаково по расстоянию что мне, что тем ребятам. Но другую дорогу искать было уже некогда.

— Взять живым, по голове не бить, — раздался сзади крик Кэзуки. Он, видимо, на правах лидера, решил не тратить силы на беготню, и предпочел ожидать, пока его верные миньоны приведут меня сами.

Его крик еще больше подстегнул меня, и я рванул к намеченной ранее стопке. Толпа преследующих без труда разгадала мой план, и траектория их движения сразу изменилась. Навскидку, я попадал в точку «икс» одновременно с ними, что меня категорически не устраивало. Выжав все возможности организма, я внутренне поклялся, что, если я смогу выбраться из этой передряги, серьезно займусь физической подготовкой своего нового тела.

Я успел запрыгнуть на стопку поддонов буквально на пару шагов быстрее, чем головорезы Кэзуки. Один из преследователей в прыжке попытался схватить меня за ногу, но в этот момент я уже успел ухватиться за карниз навеса. Раздался треск падающих поддонов, видимо кто-то не успел затормозить, и протаранил стопку своим телом. Очень надеюсь, что не без последствий, пускай отдохнет полежит, а не за людьми будет охотиться.

Не успел я подтянуться, как чья-то рука схватила меня за ступню. Я, не оборачиваясь, лягнул кого-то второй ногой, и цепкие пальцы отпустили меня, а преследователь свалился на груду поддонов, изрыгая проклятья в мой адрес. Адреналин значительно усилил мои способности, я буквально на одной руке смог подтянуть свое тело, и перевалиться на навес. Снизу слышались крики, и суетливые глухие звуки ударов дерева об асфальт.

Они восстанавливают стопку, чтобы как по лестнице забраться сюда.

Я моментально вскочил и побежал по навесу до места его соприкосновения с основным зданием. Но стоило мне добежать, я понял, что допустил трагическую оплошность, это здание не граничило с забором, а стояло в центре огороженной территории.

Я обернулся оглядеться, но первое, что заметил, это голова одного из преследователей, что показалась над крышей. Буквально через минуту на крыше уже стояло трое парней, которые зловеще скалились, глядя на меня. Главное, что я понял за свою прожитую, можно так сказать, первую жизнь, унывать нельзя ни в каком случае.

Почесав тыковку, я улыбнулся парням в ответ, сделал крайне неприличный жест из американских фильмов, и побежал в сторону. Еще когда я только начал осматриваться, я заметил небольшой люк, видимо служивший как раз для проникновения на эту поверхность, но уже более цивилизованным путем.

Рёв из нескольких глоток и стук тяжелых шагов по металлу крыши подсказали мне, что ребята знакомы с иностранным кино, а значит жест и правда вышел с легкой подачи Голливуда универсальным.

Главное, чтобы дверца не была закрыта на засов изнутри, иначе случится фиаско. Крыша основного здания была на этаж выше, залезть по гладким стенам не было никакой возможности. А прыгать вниз, где меня подстерегают еще семь-восемь рыл, такой себе вариант.

Дверца дернулась в моих руках, но сезам не открылся. Чёрт, да что мне так не фартит в последнее время? Даже реинкарнировать спокойно не дадут! Моя неудачная попытка вызвала смех той троицы, которая теперь уже спокойно подходила и потихоньку окружала меня.

Не понял, если она закрыта, то почему есть небольшой люфт? Решив проверить догадку, я изо всех сил дернул ненавистную дверцу, и в этот раз она поддалась. С внутренней стороны на люке остался болтаться погнутая задвижка, по виду, вылитый примитивный шпингалет. Спасибо что не засов, его так не сломать.

Рыбкой нырнув вниз, я провалился в спасительную темноту. Судя по слою пыли, помещениями тут явно давно не пользовались. Закрыв нос ладонью, чтобы не расчихаться от поднятой моим приземлением пыли, я зашагал внутрь склада. Освещение если осталось, то было выключено, лишь кое-где сумрак пробивали единичные солнечные лучи, нашедшие щели в забитых или закрашенных окнах. Миновав пару открытых коридоров, я услышал в том направлении, откуда я ушел, звук падения мешка. Очевидно, первый из той троицы решил спуститься вслед за мной. С грацией там явно проблемы, надеюсь, он себе если ничего и не сломал, то отбил точно. Может такими темпами, ещё через полчасика этой погони, они сами себя покалечат? Если у меня останется сил на эти полчаса, иначе покалеченным снова окажусь я.

Что за насмешка судьбы, только стоит почувствовать себя свободным, и даже богатым, как приключения экспрессом движутся в моем направлении?

Стараясь двигаться максимально тихо, я оказался в огромном открытом помещении, явно на первом этаже ангара. Здесь было относительно светло, видимо окна на крыше закрашивать было лень, и сквозь мутные, грязные стекла частично пробивался солнечный свет, здесь стоял сероватый сумрак. Оглядевшись, я увидел единственные двери из этого ангара, естественно закрытые. Но стоило мне подойти к ним поближе, с наружной стороны ворот было отчетливо слышен монолог Кэзуки, перебиваемый звуками тумаков.

— Идиоты, кретины! — кричал он. Я явственно представил себе его перекошенное от злобы лицо. — Неужели так сложно поймать одного тщедушного курьера?

— Босс, но ты же сам велел его не трогать, — вставил кто-то в ответ, и снова раздались звуки ударов.

— Придурки, не бить по голове, он уже один раз оказался в реанимации. Если он опять там окажется, дядя… — он запнулся. — Сначала начистят шею мне, но потом я вас всех разорву!

— Сейчас сломаем дверь и поймаем, из этого ангара всего один выход, — раздался голос очередного прихвостня.

— Не надо ломать, — остановил их предводитель, в комнате на КПП висят ключи от всех помещений, один бегом туда.

Раздались звуки удаляющихся торопливых шагов, а я на цыпочках стал пятиться подальше от дверей. Если они сказали правду про единственный вход, он же выход, то эта крепость становится очень крепкой мышеловкой. Вдалеке показался отсвет слабого фонарика, те трое с крыши справились со спуском. Твою же мать, надо быстрее менять локацию. Скользнув тенью вдоль стены, я пошел в противоположную сторону от преследователей, и случайно задел висевший на стене огнетушитель. Его крепеж практически полностью вышел из стены под своим весом, и он бы рухнул с оглушительным грохотом, но я успел подхватить его практически возле самой земли. Что ж, как средство самообороны должен сойти. Время играло не в мою пользу, в той части помещения не было ровным счетом ничего, кроме… В темноте угла я заметил лестницу вниз. Была не была, вариантов не остаётся. Стоило мне практически подойти к тем ступеням, как темная хромающая фигура выскочила из темного коридора и закричала.

— Он тут, я его поймал, — эта хромоножка встала между мной и спасительным проемом. Габаритами он был раза в полтора больше, чем я и намеревался этим воспользоваться. Вдали послышалось улюлюканье остальных двух мордоворотов. Парень хоть и хромал, но понимал, что, либо двое с крыши, либо остальные с улицы, скоро будут тут, его задача просто не пустить меня дальше.

Огнетушитель оттягивал мне руки, хорошенько замахнуться соперник мне не даст, хотя, а зачем мне это? В голове всплыли строчки инструкции, которую постоянно приходилось читать на бесконечных сдачах техники пожарной безопасности. Выдернуть чеку, нажать курок, направить сопло в сторону пожара. В этот раз руки оказались быстрее мыслей, принцип работы этой техники везде одинаков. Пена хлынула прямо в лицо удивленному верзиле, который сразу забыл о моём существовании и принялся яростно тететь лицо с криком:

— Помогите, я ослеп, помогите мне!

Напор пены резко прекратился, и я добавил уже ненужным предметом по голове незадачливому «охотнику». Надеюсь, его крепкая голова выдержит, я бил почти без замаха, только чтобы убрать его в сторону.

В этот самый момент ворота с треском начали распахиваться, и в ангар влетели остальные бандиты. Я перешагнул через лежащего мордоворота, и скрылся в темноте подвала.

Глава 2

Из полумрака первого этажа я ринулся в кромешную тьму подвала. Чудом заметил стену впереди, проход изгибался под прямым углом. Я быстро двинулся вдоль стены, одной рукой держась за нее, а второй нащупывая телефон в кармане. Связи, естественно, не было, но мне бы она и не помогла сейчас, зато был фонарик.

В нескольких метрах была железная дверь, к счастью, открытая. Я забежал в следующее помещение и захлопнул её за собой. На ней был засов, примитивная щеколда, вся покрытая ржавчиной, но для начала сойдет. С трудом и диким скрежетом задвинув ее, я смог хоть немного отдышаться и осмотреться. Создавалось впечатление, что этот зал был того же размера, что и на первом этаже, увы, мощности фонарика хватало всего на несколько шагов вперед. М-да, вот теперь я точно загнан в угол. Момо, малышка, как ты там? Твой папка, кажется, немного встрял. И сейчас есть все шансы доказать несостоятельность пословицы «Двум смертям не бывать, а одной не миновать».

Позади послышались удары по металлу входной двери. Судя по звукам, пока бьют ногами, это не страшно, выдержит. Но, боюсь, тут и кувалда в хозяйстве найдется. Думай, голова, думай. Аккуратно смотря под ноги, я начал обходить открывшееся мне помещение. Луч света от слабого фонарика телефона, конечно, не совсем то, что мне могло бы существенно помочь, а так только непроглядная тьма окружала меня. Удары в дверь становились всё чаще, доступное мне время таяло как мороженное в жаркий полдень.

Я зашагал быстрее, и чуть не растянулся на полу, едва удержав равновесие. В тусклом свете фонаря вместо уже привычного серого бетонного пола передо мной оказался люк. Утопающий хватается за соломинку, так и я, резко дернул его на себя. Лестница из скоб уходила вниз, и я, кажется, догадался, что я нашел. Канализация.

Перспективы оказаться в том самом, что и так понятно, но не хочется называть, были так себе, но, во всяком случае, из всех имеющихся у меня вариантов, этот путь был единственной возможностью оторваться от преследователей. Звуки ударов в дверь стали реже, но сильнее. Я уже мысленно представлял, как крошится стена в месте крепления дверной коробки. Такое впечатление, что они используют средневековый таран. Головой я еще прикидывал, как мне лучше поступить, но тело уже начало спуск в эти «душистые катакомбы». Спускаясь, я не забыл прикрыть за собой люк, это должно было дать мне некоторую фору от преследователей. Последнее, что я услышал, опуская крышку, был грохот падающей на пол выбитой железной двери. Воздух был спёртым, с примесью сырости и чего-то кислого, мой организм из последних сил сопротивлялся, не желая это вдыхать.

— Момо — прошептал я, представляя, как собака ждёт с грустной мордочкой у пустой миски. — Держись, девочка.

Я спрыгнул вниз, и ледяная вода обожгла ноги по щиколотку, даже не думал, что она может оказаться здесь настолько холодной. Всплеск эхом разнёсся по тоннелю.

Вода хлюпала под ногами, цепляя на мои лодыжки то ли тину, то ли нечто худшее. Я шёл, прижимаясь к стене, свет фонарика выхватывал крысиные тени и трещины в кирпичах.

— Если я сверну не туда? — Я тряхнул головой, отгоняя нелепые мысли. В любом случае где-нибудь да выйду, определить по памяти в какую сторону идти я даже не стал пытаться.

Через полчаса (или час, или два, время здесь остановилось) я увидел слабый отсвет впереди. Решётка, выходящая на улицу. Я что есть сил толкнул её, царапая ладони, и вылез в каком-то тихом переулке. Повезло, что не посередине оживленной улицы. Не хватало, чтобы меня завтра по новостям показывали.

За время моих злоключений погода решила испортиться, стал моросить мелкий, противный дождик. Немногочисленные прохожие прятались под зонтики, чем ещё больше увеличивали мои шансы дойти до дома незамеченным. На свежем воздухе улицы я отчетливо чувствовал, как от меня исходят сочные волны миазмов, с крепким послевкусием канализации. Я, пожалуй, один из немногих пешеходов, что просто молил о ливне. Это была моя единственная надежда прийти домой чуть лучше, чем я сейчас.

Дождик стал усиливаться, я шел, уже не особо обходя лужи — всё одно уже промок до нитки, хуже не будет, но даже водная стихия не смогла до конца вымыть смрадный аромат моего подземного путешествия. Радовало одно — людей на улице практически не стало, и я спокойно, без неприятностей и ненужных встреч, спокойно дошёл домой. Прихвостней якудзы вопреки моим ожиданиям перед входом не оказалось. Уже заходя в коридор на своем этаже, я услышал звук открывающегося замка, и на пороге появилась моя милая соседка Сато-сан.

Закон подлости работает на сто пять процентов: пройти полрайона и не встретить практически ни одной живой души, но прямо возле собственной двери встретиться с единственным соседом, с которым хочется общаться, но не в таком же виде!

— Канэко-сан, как я рада снова… — она оборвала приветствие, и внимательно меня осмотрела. Сказать, что она была крайне удивлена меня видеть в таком состоянии, значит ничего не сказать. — Глядя на Вас, создается впечатление, что вы только что выбрались, простите, из помойки. К слову, пахнете Вы соответственно.

— Сато-сан, со мной случились неприятности, — ответил я, и задумался. Какую же историю придумать для милой старушки, ведь правду я, увы, поведать ей не могу. Однако она меня опередила.

— Это-то как раз заметно и невооруженным глазом, — спокойно, с достоинством проговорила она. — Давайте, шагом марш приводить себя в порядок, и я Вас жду через полчаса у себя. У меня есть отличный чай, как раз подойдет для данной ситуации.

Я не стал с ней спорить, возможно чай с беседой как раз то, что мне нужно. Следует конкретно пораскинуть мозгами, как найти выход в столь запутанной истории. Открыв дверь, мне пришлось сначала успокаивать Момо. Она была под большим впечатлением, чем соседка. Очевидно, что со своим обонянием она была в шоке от того букета, что исходил от меня. Казалось, что её и без того навыкате глаза станут отдельно стоящими, как у улитки. Когда же она признала в этом мокром, грязном и вонючим человеке меня, тут уже пришлось всячески уворачиваться от ее прыжков. Не хватало мне еще и ее отмывать. Обманным движением я ушел в сторону от набегающего на меня и хрюкающего собачьего ребенка, залетел в ванную и прикрыл за собой дверь. За ней сразу же раздался звук царапающих когтей и печальное поскуливание.

— Девочка, милая, подожди немного, папочка скоро выйдет к тебе, — успокаивал я её, пока снимал с себя некогда мой единственный приличный костюм. Интересно, его еще можно привести в порядок, или проще сжечь? Всё же, какая бы не была технологичная страна, содержимое канализации останется, ну в общем, тем и останется.

Остановившись на втором варианте, я все равно засунул вещи в стиральную машинку. С местным разделением мусора на два десятка контейнеров в зависимости от группы отходов, нечего было и думать бросить в контейнер грязные вещи. Пусть домоправитель и хороший знакомый, но всё одно пожурит меня. В прежние времена (или вернее, в прежней жизни), сам бы и спалил зловонную ветошь возле контейнера.

Стоя в душевой кабине, я щедро лил на себя гель для душа, и прикидывал, хватит ли мне своего, или придется одолжить у Момо. Да, да, на полке стояло всего два флакона, причем издали даже весьма похожих. Человеческий гель для душа и собачий шампунь, интересно, прежний хозяин часто ошибался?

Но, мне повезло, хватило и моего. Кажется, я умудрился стереть не только все запахи с себя, но и верхний слой кожи. Наконец то, канализационные миазмы покинули меня, и я смог обнять свою маленькую булочку. Момо встретила меня, отвернувшись, обиделась, что, не успев вернуться наконец домой, снова убежал от нее. Пришлось загладить свою вину, причем буквально. После почесывания пузика и вкусной колбаски, я был прощен.

— Умничка моя, — хвалил я ее, теребя за ухо, — надо отдать тебе должное, я, оставив тебя на столь длительное время, считал, что погрызенные вещи — это меньшее, что меня ждет. А ты молодец.

Собака резко спрыгнула с дивана, и направилась ко входной двери. Я хлопнул себя по лбу.

— Гулять, срочно гулять, — напел я, в спешке натягивая рваные джинсы и футболку, хватая одной рукой собаку под мышку, второй — намордник с поводком. Сбегая по лестнице, я покосился на наручные часы, у меня оставалось еще десять минут до чаепития с Сато. Успеем!

Точность — вежливость королей, и минута в минуту, я, переодетый и надушенный стоял напротив двери Сато, сознательно не прикасаясь к звонку. Как я заметил, она к этому времени уже ждет меня под дверью, от этой мысли мне стало не по себе. Есть родные, дети, внуки, а человек доживает свой век в одиночестве. Непорядок, но если в целом на ситуацию в стране и мире я повлиять не мог, то в отдельно взятом, частном случае — очень даже. Сделал себе пометку в подкорке, обязательно решить проблему бабушки.

Дверь как по мановению волшебной палочки открылась, и на пороге меня встречала Сато Кийоку.

— Проходите, Канэко-сан, — сказала она, а сама глазами стала высматривать что-то у меня под ногами. Она ищет собаку, внутренне улыбаясь подметил я. Но как это я снова оставлю своего Персика дома. Из-за двери показалась её волосатая мордашка с чуть вздернутым носом.

— Момо, — заулыбалась Сато, — проходите, я вас уже заждалась.

На столе стояла уже привычная ваза с домашним печеньем, и поднимался пар над чайными кружками. Первые несколько минут мы предавались действительно очень вкусному чаю, бабушка не соврала, в чайной церемонии она собаку съела. Фу, как-то прозвучало не очень, но всё-таки соседка японка, а не кореянка, с этой стороны я за Момо спокоен.

Я решил, что будет крайне бескультурно заставлять пожилую женщину начинать диалог, поэтому стал рассказывать первым.

— Шел, никого не трогал, — мое вступление странным образом напоминало объяснительную прогулявшего школяра, — тут откуда не возьмись, появилось несколько хулиганов. Я принял решение побыстрее пойти домой, и вот, во время бега случайно попал в открытый люк.

— Открытый люк? — брови Сато резко вздернулись к седому пробору. — И хулиганы? Надо же, как много всего происходит., а я и не в курсе. А ведь такой район был хороший, тихий, спокойный.

«Ага, а еще деревья были большими и воздух чище», чуть было не выскочило у меня. Уж не знаю, то ли я был таким убедительным, то ли Сато такой воспитанной, но дальнейших расспросов не последовало. Мы обменивались дежурными фразами, как она спросила меня о том, о чем я сам не догадался.

— Канэко-сан, — милая женщина отставила чашку и интригующе посмотрела на меня. — У Вас, помнится, завтра первый рабочий день на новой должности.

— Абсолютно верно, — согласился я, слегка поклонившись, — мой маленький шаг по карьерной лестнице. — Не без удовольствия добавил я.

— И Вы хотите всех поразить этой майкой? — тут же в лоб спросила она, отчего я, признаюсь немного опешил. — Дырявые джинсы будут символизировать, например, бунтарский дух, а футболка «Я люблю Осаку», допустим, уважение к корням, но в приличный офис серьёзной компании надо прийти в солидном костюме, не находите?

А бабуля то права. Как я мог забыть, что мой гардероб в данный момент времени сократился вдвое. Постоянная мысль о выигранных миллионах на счете заставила отойти на задний план все вопросы, связанные с деньгами. Однако, мне завтра рано утром нужно быть при параде, а не в драных штанах и глупой майке. Рука потянулась к телефону, в надежде отыскать магазины, в которых мне помогут одеться, еще и в столь поздний час.

— Я думаю, что смогу решить Вашу проблему, — победно заявила моя соседка, — Ваше телосложение практически как у моего сына. Было, во всяком случае, — с грустью проговорила она, но тут же взяла себя в руки. — Его пара костюмов до сих пор висят в моем шкафу, прошу Вас, примерьте.

— Спасибо конечно, — я неловко ответил после небольшой паузы. С одной стороны, это могло решить пусть мелкую, но проблему. Сил и времени у меня было не так много, но, с другой стороны, состояние моего счета позволяет поехать на один конец страны за пиджаком, а на другой — за брюками. Если и утрирую, то совсем немного. Но и обижать отказом пожилого человека, который искренне хочет помочь своему нерадивому соседу-курьеру негоже. Есть вероятность, что её предложение может мне элементарно не подойти по размеру, и тогда вопрос сам закроется.

— Почту за честь, — теперь уже уверенно, даже с некоторым вызовом в голосе сказал я. — Но позвольте всё-таки примерить для начала.

— Конечно, конечно, — старушка засуетилась и достала из массивного старого шкафа две вешалки с костюмами. — Можете за этой ширмой примерить, — старушка явно была довольна собой, и в этом я был с ней полностью согласен. — На Вашем месте я бы обратила особое внимание на вот этот, синий в полоску.

На одной из вешалок висел довольно традиционный черный костюм, с которым как говорится, хоть в загс, хоть в морг. На второй же был темно синий, в тонкую более светлую синюю полоску, весьма симпатичный, на мой взгляд.

— А в чем же причина именно такого предпочтения? — не мог не поинтересоваться я, начав, правда, с черного. В целом, с комплекцией Сато не ошиблась, село всё практически идеально, что было для меня уже и так большой удачей.

— Мой сын называл этот костюм счастливым, — с улыбкой произнесла она, оценивая мой вид в черной двойке. — Он надевал его на все значимые события в своей жизни, и всегда всё выходило как он задумывал. Вы не подумайте, Канэко-сан, он его крайне редко надевал, и носил очень аккуратно, это ему еще с детства привил отец.

Она так мило извинялась, и по-детски уговаривала меня, что я и сам чуть не прослезился. Я не я буду, но решу её семейную проблему, в чем бы она не заключалась. Скрывшись за ширмой, я быстро переоделся, и был вынужден согласиться с бабушкой, костюм сел идеально. Выйдя в центр комнаты, я окинул себя взглядом в зеркале, и понял, что выбор сделан. Сато-сан умиленно смотрела на меня с блестящими глазами, видимо в чем-то я напоминал и заменял в этот момент её родного сына. Я не нашелся что еще можно сказать, и просто низко поклонился.

Момо не торопясь подошла ко мне, с серьезным видом обнюхала штанину, и своим привычным движением шмякнулась на пятую точку. В таком положении ей было значительно удобнее смотреть вверх, чем будучи на четырех лапах.

— Кажется, ваша девочка тоже оценила, — улыбаясь, сказала Сато, — примите его от меня, и Вы увидите, что все Ваши начинания свершатся.

Кстати, о девочке, подумал я. Местные бандиты наверняка знают где я живу, и разозленный племянник может наведаться ко мне. Особенно после того, как они обыщут подвал этой проклятой заброшки и поймут, что я ушел буквально у них под ногами. С такими преследователями надо держать ухо востро, это не расчетливые, умудренные опытом и отягощенные, как сказал Кэзуки, честью и ритуалами. Это наглая поросль, аналог наших спортсменов девяностых, там ни ума, ни фантазии. Им хватит смелости, чтобы ко мне наведаться. А тут картонная дверка, и маленькая, но смелая девочка.

Мороз прошел по коже, нет, такого я допустить не могу. Варианты? Я поднял глаза и посмотрел на Сато-сан. А вот ведь и выход, бабушка живет в отдалении от меня, мне никем не приходится, следовательно, и вопросов к ней не будет. И доверить Момо ей можно, вижу, какими глазами, полными восторга, она смотрит на неё. Да и Персик спокойно себя ведет, можно сказать, почти как дома. Тем более что всё это буквально на пару дней, пока я либо не утрясу ситуацию с мафией, либо с новым местом жительства, благо, в финансовых ресурсах я более не нуждался.

— Сато-сан, — уверенно произнес я, встав со стула, — у меня будет к Вам огромная просьба.

— Конечно, я вся во внимании, — удивленно произнесла старушка.

— Могу ли я Вас просить присмотреть за моей милой, очаровательной девочкой, — произнес я, попеременно смотря то на бабушку, то на бульдожку. — Буквально на день, два, пока я не…

Тут я замялся, так как сказать правду я ей не мог, а придумать удобоваримое объяснение не успел. Но кажется, проницательностью моя соседка могла превзойти даже миссис Марпл.

— Пока вы не покажете себя на новом месте, — подытожила она. Слава Богу, не пришлось сочинять объяснение на ходу, старушка сделала это за меня.

Мы договорились, что Момо останется у нее, я мигом принес её лежак, запас еды и игрушки. Странно, но она как будто поняла, что это необходимо, и не скулила, когда я выходил за очередными предметами её обихода. Еще раз сердечно поблагодарив бабулю, и чмокнув несколько раз волосатую щёку собаки, я пошел к себе в квартиру.

Странно, но сейчас в ней стало даже будто немного холоднее. Но это необходимо, за себя я могу постоять, но, если что-то случится с Момо, я себе этого не прощу. Еще в прошлой жизни (звучит то как?) я подметил эту ментальную связь между собакой и человеком.

Пара дней, буквально пара дней, завтра же, после первого рабочего дня в логистике, отправлюсь сам с визитом к Мураками-старшему. И пообщаюсь на предмет возникшей ситуации, думаю, и в его интересах «успокоить» его нахального родственничка. Надо ещё умудриться сделать это так, чтобы у того не возникла мысль немедленно пропустить меня через мясорубку. А пока, нужно найти в себе силы уснуть, день выдался насыщенным и тяжелым, после него необходимо несколько часов сна. Зря я переживал, стоило мне только принять горизонтальное положение, как я, буквально, отключился.

Глава 3

Утро настало внезапно, о чем мне не преминул напомнить будильник. Тяжелый выходные сказались, мне стоило немалых сил заставить себя встать с дивана. Сразу ощутил пустоту, впервые в этом «мире» меня не встречала моя волосатая девочка. Особенно сейчас было заметно, как сильно прикипел к этой баловной, но такой милой бульдожке. Надо срочно разобраться с проблемами и забрать её домой. Правда, пока неясно, что я планирую называть домом.

Если не решу ситуацию с якудзой, то придется менять место жительства, а возможно даже город проживания. А если решу? Сначала хочу помочь старушке соседке, прежде чем менять свою капсулу на что-то более удобоваримое.

Так, отставить, только позитивное мышление, и только по первоочередной теме. Первый рабочий день на новом месте сейчас самое важное. Эх, давненько я не ощущал этого мандража, считал, что уже и не почувствую эту смесь волнения и даже легкого страха. Даже не ожидал от себя, словно первый раз в первый класс.

Потратив на сборы изрядное количество времени, я стоял перед зеркалом и оценивал себя. Однако, более чем неплохо, всё же костюм мне идет значительно лучше, нежели роба курьера. Посмотрим, как он себя покажет в действии, этот счастливый костюм. Обычно мне хватало прощальных потискиваний Момо, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Прежде чем выйти из дома, я внимательно осмотрелся, но никаких подозрительных машин или групп людей замечено не было.

Даже удивительно, вряд ли Кэзуки так просто откажется от попыток выбить из меня деньги, да и, судя по его словам, в его интересе ко мне кроется еще что-то. Увы, видимо это тоже занятная история, но дожидаться вчера продолжения беседы было смерти подобно, второй раз могли и не откачать.

Черный седан уже который день стоял всё на том же месте, но к их присутствию я уже привык. Кстати, а когда меня «стимулировали» парни из якудзы, что же не помогли? Или меня подстерегли там, где эти не видели? Возможно, приказ был смотреть, но не вмешиваться. Думаю, со временем я и на эти вопросы узнаю ответ.

Незаметно для себя, я уже входил на склады, пока еще достаточно безлюдные. Несмотря на ранний час, Огивара-сан уже сидел на своем рабочем месте с кружкой кофе.

— Доброго утра, Огивара-сан, — негромко произнес я, проходя в его кабинет. Очевидно, так рано он никого не ждал и вздрогнул, чуть было не пролив кофе на стол.

— Канэко-сан, — он смотрел на меня оценивающе, — Вас прямо не узнать. Я видел в камеры, что некий господин прошел на территорию, но не думал, что к нам. А это, оказывается, наш старый сотрудник. Честно говоря, я уже немного жалею, что прощаемся с Вами.

— Вы так говорите, Огивара-сан, — я улыбнулся, — будто я уезжаю на другой материк. Я остаюсь всё также в нашей компании, возможно, и по работе будем с Вами контактировать.

— Эх, как бы Вам сказать, — немного обижено произнес он, — чтобы сюда пришел человек с небоскреба, должно случиться что-то сверхординарное. Как Вы и сами, пожалуй, поняли, мы в этой цепочке самое низшее звено.

— Не могу не согласиться с Вами, — я кивнул в ответ, — но всё может измениться. Во всяком случае я точно не из тех людей, кто так считает.

— Пусть так и будет, — он привстал. — Я собрал все необходимые бумаги на перевод, и уже передал их туда. Он приподнял руку и ткнул пальцем вверх, будто я как минимум поступаю на службу к самому императору. Всё-таки, самые прочные рамки — это те, которые у людей в голове.

Попрощавшись, я покинул склад без сожаления. Чего только стоило выражение лица Харуто, с которым я пересекся возле входа. Бедолага выпучил глаза и, уставившись на меня, чуть было не вошел лбом в дверной косяк. Я не стал оборачиваться, чтобы досмотреть это представление, меня ждут новые свершения.

Высотка находилась буквально в пяти минутах ходьбы, но даже этот недолгий отрезок я прошел, не отрывая глаз от башни из стекла и бетона. Я запрокинул голову, стараясь вглядеться в вершину небоскреба Vallen. Стеклянные панели отражали облака, словно здание проткнуло небо. Внутри, в фойе, меня встретил холодный блеск мрамора и тихий гул голосов. Охранники, в идеально подогнанных костюмах, контролировали периметр, охраняли рамки и двери, делая всё с безразличием роботов.

Я замер у турникетов, наблюдая, как сотрудники корпорации прикладывают ладони к сенсорным панелям. Зеленые огни мигали, как светлячки, пропуская их внутрь. Решив не теряться, я дождался своей очереди и с гордостью приложил ладонь. Вместо зеленого терминал моргнул желтым, и на экране выскочило предупреждение: «Внимание».

Один из «роботов»-секьюрити в два шага оказался рядом и, сделав пару нажатий на экран, деликатно отодвинул меня в сторону. Очередь продолжила вливаться в здание, а меня попросили немного задержаться. Пробубнив что-то в рацию, он обернулся ко мне, и, уже громко, спросил:

— Новенький?

— Да, сегодня первый день, — с достоинством проговорил я, хотя моему собеседнику это было скорее всего до фонаря.

— Какой этаж? — также безапелляционно, как и равнодушно спросил он.

— Второй, — сказал я, и продолжил, — перевели сюда, с этой недели.

— Сейчас за Вами спустятся, — сказал от таким уставшим голосом, будто ночью фуры разгружал.

И действительно, буквально через пару минут из лифта вышла молодая японка в строгом сером костюме и направилась в нашу сторону. Рассмотрев её поближе, мне захотелось спросить, почему она такая грустная, причем сделать это с интонацией Джокера.

Сжатые губы, строгий взгляд за очками в толстой оправе, отсутствие косметики, ни дать, ни взять, учительница. Она медленно окинула меня с ног до головы, и пристально посмотрела в мои глаза. Не знаю, чего она ожидала, но я стоял как ни в чем не бывало, что только песенку не напевал. С прошлой жизни не любил этот офисный планктон, который считает себя пупом земли, являясь по сути придатком мышки. Не дождавшись видимо моего падения ниц, она, всем своим видом демонстрируя занятость, скороговоркой выдала:

— Канэко-сан, надо полагать, — пауза заняла буквально пару секунд, и она продолжила, — меня зовут Ямагути Ая, я младший логист, следуйте за мной.

Решив наконец показать себя с самой учтивой стороны, я поклонился гораздо ниже, чем следовало. Идущие на работу сотрудники удивленно наблюдали за этой картиной, а мой строгий провожатый вдруг начал становиться пунцовым.

И кто из нас кого построил, называется. Я начинал играть в эти игры, когда твои родители в песочнице сидели, ну или где там в те далекие времена баловались японские дети. Девочка моментально сделала разворот «кругом» и быстро прошагала в сторону лифтов. Даже со стороны затылка были заметны её красные уши. Решив не доводить «ребенка», я скромно зашагал вслед за ней. В лифте было многолюдно, но нажатая кнопка с цифрой «два» сказала мне, что поездка займет считанные секунды. На будущее решил, что буду передвигаться по лестнице, ибо ожидание кабины заняло больше времени, чем сам подъём.

Я шагнул в открытые двери и оказался в гигантском зале с полупрозрачными перегородками, где каждый кабинет напоминал аквариум. Сотрудники в костюмах скользили между столов, не отрывая глаз от телефонов и планшетов. Воздух гудел от монотонного жужжания компьютеров и щелчков клавиатур с мышами. Брр, снова я оказался в офисной паутине, с её философией роя. Надо срочно ползти выше, там как минимум положено больше квадратных метров на сотрудника.

Мой гид, меж тем, ловко лавируя между бегающими сотрудниками, направлялась в начало коридора, где была дверь с табличкой. «Отдел логистики, уровень 3. Руководитель Хосино Мичи». Мне пришлось ускориться, чтобы зайти в кабинет следом за ней.

Японец средних лет слегка приподнялся с кресла и представился: «Хосино Мичи, Ваш новый руководитель. Ваша коллега всё Вам объяснит». В следующую же минуту он снова припал к экрану монитора, параллельно набирая текст в смартфоне. Ая сразу же обернулась и начала меня буквально выталкивать из кабинета. Стоило ей закрыть за собой дверь, она тотчас же устремилась в другой конец зала, пока наконец с шумом не опустилась на стул, моментально схватив трубку телефона. Мне лишь кивнула в сторону небольшой табуретки, стоящей в углу. Ну что ж, мы люди не гордые.

Следующие минут пятнадцать я скромно сидел и слушал, как моя наставница звонила по нескольким номерам, где-то что-то срочно решая, договариваясь и ругаясь.

Наконец она с тяжелым вздохом положила трубку телефона на стол, и удивленно посмотрела на меня.

— Вы еще здесь? — без тени шутливости спросила она меня.

— Логично, где же мне еще быть? — не менее удивленно ответил ей я. — Помнится, мне руководитель сказал, что Вы мне всё объясните, Вы же сказали следовать за Вами и молча указали на стул. Вот и вся моя история в сфере логистики.

Девушка изумленно хлопала ресницами, вероятно, до меня таких наглых здесь не было. Ну что ж, всё бывает в первый раз. Она судорожно зашарила в ящиках стола, и вытащила на свет толстую папку, которую сразу швырнула мне. На обложке красовалась надпись: «Логистика. Третий уровень».

— Это наша, и Ваша в том числе, Библия. Выучить, понять, и снова выучить. И запомните три основных правила. Первое: всё, что идет в разрез с инструкцией, плохо. Второе: те, кто идут в разрез с инструкцией, тут не работают. И самое важное — второго шанса тут нет. Достаточно понятно?

— Практически. По пунктам правил, более чем, — меня почему-то эта история только забавляла. — Но остались другие, также связанные с моей работой.

— Например? — слегка раздраженно произнесла она. — Я думаю, Вы найдете их на страницах этой замечательной книги.

Этот талмуд весил порядка пары килограмм. На полях я заметил множество пометок и приписок. Очевидно, девушка отдала мне свой экземпляр. И ведь она его даже прочла, возможно и не единожды. Но мы, как говорится, пойдем другим путем.

— Я уже заметил некую неприязнь ко мне со стороны моих новых коллег, — сразу в лоб сказал я, — столько косых взглядов не укрылось от меня за время нашего шествия по коридору.

Девушка откинулась на стуле, поправила очки, и, немного подумав, кивнула.

— Как я могу заметить, с внимательностью у Вас всё хорошо. Есть даже задатки анализа, — серьезно проговорила она. — Возможно, еще не всё потеряно.

— В каком смысле? — поинтересовался я. Начинаю понимать, что мало того, что без меня меня женили, так я еще и лишний на этом празднике жизни. Если так дальше пойдет, то придется на выходном поискать, где можно купить паяльник в комплекте с утюгом. Или можно позаимствовать их у Кэзуки, наверняка запасся ими и постоянно возит с собой специально для меня.

— Так, — девушка отложила в сторону телефон и демонстративно отодвинула мышку от себя, — давайте начнем сначала. Что Вам известно о нашей компании?

— Так в двух словах и не ответишь, — благоразумно ответил я.

— Итак, слушайте и впитывайте, дважды повторять не стану, — она опять включила режим учителя, — Vallen — одна из крупнейших корпораций в мире. Список того, чем она занимается, по толщине может потягаться с нашим мануалом. И это всё, все заказы, разработки, да хоть мышей лабораторных, всё это возим мы. Ну не конкретно мы, есть еще два подразделения, связанных с перевозками.

— Простите, что перебиваю, — остановил я её, — а можно с этого места поподробнее. Я видел уточнение уровня, но не понял, чем они отличаются. — Я сделал глаза кота из Шрека, и она дрогнула.

— Вообще-то именно эта информация представлена как раз практически в каждой главе того руководства. Но так и быть, сэкономлю Вам время, а себе, возможно, нервы. Существует три уровня доступа, с первого по третий. Мы, как уже поняли, третий, он же базовый. Второй уровень работает с важными исследованиями, здесь особый уровень секретности. И первый, это уникальные разработки, и всё, что с ними связано. В целом, вся структура нашей компании, имею в виду наше здание, строится по этому же принципу. Поэтому ряд отделов, если посмотреть по направлению деятельности, для незнающего человека покажется излишне дублированными. Но на самом деле это не так, просто каждый занимается своим делом. Думаю, не стоит уточнять, что отчасти это сделано, чтобы избежать промышленного шпионажа? — она строго посмотрела на меня поверх очков, но, заметив моё заинтересованное лицо, продолжила: — Развитие в отделе, и в целом в корпорации, определяется не только уровнем твоего доступа, хотя это и есть наиважнейший показатель. Введенная практически с самого становления корпорации система внутреннего рейтинга поставлена контролировать деятельность каждого сотрудника и определенным образом переводить его заслуги и достижения в цифры. В двух словах, вся Ваша жизнь — семья, образование и прочее, и вся Ваша трудовая деятельность, тщательно запротоколирована и переведена в цифровой формат для удобства расчетов. От текущего уровня зависит Ваша должность, рост в отделе или в самой структуре, и, естественно, уровень дохода. Это ведь несложно? — она смотрела на меня как на ребенка, зашедшего случайно на церемонию вручения Нобелевской премии, и спросившего: «Дяденьки, а что вы тут делаете?»

Я сидел и внимательно слушал её, прикидывая в голове собственные возможности. Никогда не любил кипиай показатели за их «ненатуральность» во многом что ли. Но что не отнять, они давали отличные возможности тому, кто сумеет грамотно их выстроить. Заметьте, выстроить, показать, может даже «нарисовать», но никоим образом не сделать их честно. Теперь почти всё мне становится ясным. Почти, и у меня как раз опытный гид под рукой.

— Ямагути-сан, раз мы дошли до системы рейтинга, — я уставился на нее своим самым «честным» взглядом, — я, право, не совсем понимаю тогда, как меня перевели к вам. Хотя, признаюсь, в курьерской службе об этой системе никто не рассказывал.

— Естественно, — произнесла она с явным удовольствием, — для подсобных служб эта система не применяется. Ты же не думал, что будут оцениваться результаты труда какого-нибудь, — она покрутила головой, будто подыскивая пример для сравнения, — допустим, уборщика.

— Честно говоря, — меня даже в прошлой жизни задевало такое отношение офисного планктона к работягам в «полях». — порой без них может остановиться самое высокотехнологичное производство.

— Ха, — самодовольно произнесла она, — на данном этапе развития можно заменить людей роботами, и больше не зависеть от человеческого фактора. Его проблем и сложностей работы с ним. Нажал кнопку, выставил программу и всё, дальше за тебя работает прогресс. Вот, к примеру, того уборщика, — она ткнула себе за спину, указывая на парня в синей спецовке, убирающего мусор из корзин, — может заменить, допустим робот-пылесос, с мешками мусора, он, конечно, пока не справится, но видимо и не было таких заданий для разработчиков. Видимо, требуется несколько больше времени для этого.

— Ямагути-сан, Вы серьезно считаете так? — сколько же раз я слышал похожие мысли то подобного рода диванных экспертов. Хотя вру, ровно столько, чтобы уже перестать злиться, слушая данный бред. — Вы думаете, что страна, вышедшая в кратчайшие сроки после разгрома во Второй Мировой на лидирующие позиции в области электроники не смогла придумать замену уборщику? — теперь пришла моя очередь смеяться. — Что Вы мне скажете на то, что давно уже весь подсобный персонал проанализирован, и аналоги ему среди роботостроения были созданы, во всяком случае в формате прототипов?

— Вы сейчас рассказываете факты или сходу придумываете небылицу? — серьезно сказала она, но заинтересованный взгляд выдавал её с головой.

— Я не Шахерезада, да и Вы не султан, — улыбнулся я, на что цвет лица моей наставницы начал снова краснеть, — об этих разработках есть информация в интернете, можете сами убедиться, — я кивнул на моноблок, стоящие перед ней. — Там же указана и причина, по которой мы еще не заменили всех подсобников на электронные машины.

Я заведомо остановил свой рассказ, чтобы проверить, насколько она заинтересована моим повествованием. Между тем она немного подалась вперед, и произнесла: «И какая же она?»

— Абсолютна прозаичная, слишком дорого, — не без удовольствия подвёл я черту, — замена одного работника с низкой заработной платой приведет к гораздо большим тратам на создание, приобретение и постоянное обслуживание его «заменителя». И так по каждому из работяг. Убирая на производстве элементарного подсобника, грузчика, например, мы удорожаем наше производство, причем кратно. И всё из-за пары роботов. Гораздо выгоднее продолжать использовать людей.

— Занятная история, — она сделала пометку в ежедневнике, — которую я обязательно проверю. На этом вопросы закончились?

— Остался последний, — вмиг посерьезнев, спросил я её, — раз на моей прежней работе не было системы рейтингов, то что здесь делаю я?

Глава 4

— Как я уже Вам сказала, — Ая откинулась на кресле, начав барабанить пальцами по столу, — вне зависимости от вида деятельности, информация по всем сотрудникам каталогизирована, и при необходимости все данные моментально подгружается по запросу. На нашем этаже освободилась вакансия, один из моих коллег был переведен на более высокий этаж. — При этих словах она мечтательно подняла глаза к потолку, но быстро собралась и продолжила. — В приоритетах компании идет карьерный рост уже работающих сотрудников, таким образом мы формируем глубокий уровень лояльности. Об этом, кстати, можете подробно прочесть в нашем «буклете». Так вот, для выявления подходящего кандидата были выгружены сотрудники, как бы это помягче выразиться ради Вас, — она улыбнулась на свою же шпильку, — смежных отделов. Параллельно поступил запрос на рассмотрение резюме стороннего кандидата. И вот ведь незадача, Вы обошли его буквально на доли процента.

Я сидел на стуле и не знал, как на это отреагировать. Решив проявить заинтересованность, я уточнил:

— То есть я буквально случайно сюда попал?

— Не совсем, — успокоила меня девушка, — случайных людей здесь нет априори. Просто наш директор по персоналу, Кавагути Хидео, хочет доказать, что его алгоритм в рекрутинге идеален. Поэтому выбор пал на Вас. Если придерживаться официального комментария, — она щелкнула мышкой и немного приблизилась к монитору, — то здесь сыграло два момента. Первый, ваш диплом с отличием, — тут она удивленно приподняла брови и посмотрела на меня, — удивительно, и какого ветра Вас занесло в курьеры?

Я не нашелся, что ей сразу ответить и выдал первую пришедшую на ум мысль:

— У меня была сложная жизненная ситуация, стало не до выбора.

Девушка недоверчиво покачала головой и тихо произнесла:

— Судя по Вашему костюму, Ваши жизненные сложности давно позади.

Ай-яй-яй, Сато-сан, об этой стороне «счастливого» костюма Вы меня не предупреждали, нужно будет её достойно отблагодарить. Но внутри было всё-таки приятно, я за такой короткий срок повстречал уже несколько людей, готовых безвозмездно выручить малознакомого человека. Сато-сан, как мне сделать ответную услугу, я, кажется, уже знаю.

— И второй, имеющийся, пусть и небольшой, но стаж работы в корпорации. Причем без единого взыскания и даже с парой благодарностей. Дирекция по персоналу это ценит.

А тут отдельное спасибо Огивара-сан, значит за тот год, что прежний я поедал ему мозги своим отношением к работе, он ограничивался только отеческими напутствиями, не вынося сор из избы.

— Так что, для Вас все звезды сошлись. Отчасти. Увы, — она вдруг с сожалением взглянула на меня, и мне стало немного не по себе. — Жаль, что в Вашем случае это скорее один большой минус.

— Я Вас не понимаю, Ямагути-сан, — в голове оказалась каша, то я молодец, то сожалеет, — Можете мне сказать всё прямым текстом.

— Пожалуй, так будет даже лучше, — она понизила голос и немного наклонилась ко мне, — Вы то молодец, вот только парень, которого Вы обошли, это родственник одного из руководителей этажей выше. Он даже начинал стажироваться, был тут пару дней, на редкость неприятный тип надо сказать. Но затем Кавагути-сан влез со своим регламентом и поступила команда вызвать Вас. Он ненавидит, когда родственники лезут по протекции друг друга. Вы, так сказать, его «эксперимент», к сожалению. Ведь после Вашего провала этот родственничек, то ли племянник, то ли брат сестры, я точно не знаю, снова выйдет сюда работать.

— Так что сожалеть, — искренне удивился я, — для этого нужно мне, как минимум, опростоволоситься.

— Вы так и не поняли основное зерно моего рассказа, — перебила меня Ая. — Я же не сказала Вам «если Вы ошибётесь». А совершенно правильно озвучила: «когда». Потому что здесь дело только лишь во времени. Наш босс, — он кивнула в сторону начала коридора, где восседал столь занятый Хосино Мичи, — не будет ссориться с вышестоящим руководством. Конечно, в конкретном случае он примет нейтралитет, но помогать явно не станет. Вы, должно быть, заметили, какой холодный прием был Вам оказан?

— Сложно было не обратить внимание, — кивнул я, — просто сначала решил, что человек настолько сильно занят.

— Нет, просто он решил отстраниться, — она тряхнула головой, — ему так удобнее. А вот Ваши новые коллеги вряд ли будут гореть желанием помогать. Любое действие в Вашу пользу может быть неправильно воспринято, а подняться вверх хотят все.

— Возник еще один разумный вопрос, — перебил я её, но она меня опередила.

— Почему я рассказываю Вам всё это, — она хитро улыбнулась, — ведь это по-своему поддержка, за которую с меня также могут спросить?

— Нечто вроде того, — хмыкнул я.

Девушка определенно забавлялась этим разговором. Ну и ладно, главное, что в эти десять минут обрисовала мне в общих чертах весь этот «муравейник». Знакомо, ох как знакомо, много лет в стае товарищей, готовых не подставить плечо, но притопить чем-нибудь потяжелее.

— Ну, во-первых, это моя работа. Наставничество, не подумайте, что пугать новичков, — она тихонько прыснула, но сразу же приняла строгое выражение лица. — поэтому я не принимаю участия в общей «королевской битве», подсчет моих показателей несколько иной. Во-вторых, я в ряде вопросов более подкована, и как следствие, имею более «непотопляемый статус», и со мной вынуждены считаться. Ну и, в-третьих, параллельно я веду научную деятельность, и менять нынешнее подразделение я не планирую. Я полностью ответила на Ваш вопрос? — в её глазах на мгновение заплясали бесенята.

— Кроме того, зачем Вы со мной всем этим сейчас поделились? — меня забавлял этот диалог, вряд ли от осознания озвученных сейчас причин.

— Я достаточно разбираюсь в людях, чтобы понять, насколько Вы отличаетесь от окружающих меня, а теперь и Вас, — она вздохнула, — поэтому и обрисовала имеющуюся перспективу. Вы в заведомо худшем положении, чем остальные.

— Потому что у них позиция «все против всех», но по отношению ко мне «все против меня»? — озвучил я то, что она предпочла вложить между строк. Таким меня уже давно не испугать, но рассказать подобное я, естественно, не мог.

— Вы проницательны, надеюсь Вам это поможет, — сказала она, и было заметно, как она снова надевает личину строгой учительницы. — А теперь, я вкратце расскажу о системе рейтинга и отправлю Вас на рабочее место изучать предоставленную информацию. И учтите, завтра будет тестирование, как Вы запомнили теоретический материал, проходной балл девяносто пять процентов, в противном случае этот день станет последним здесь. Компания заинтересована только в настоящих профессионалах.

Краем глаза я оценил толщину корешка выданной мне папки, и понял, что мне предстоит очень долгая ночь. Следующие полчаса я просматривал таблицу по этажу, параллельно получая всё новые и новые вводные. В принципе, ничего особо страшного или сложного я не увидел, на Родине в магазинах у продавцов порой сложнее мотивация. А тут, почти как в армии: бери больше, кидай дальше, отдыхай пока летит. Единственное исключение — брать надо с умом, кидать надо прицельно, и, фраза с отдыхом — атавизм в менталитете азиатов. Каждое верное действие плюсик, каждый косяк — минусик, по итогу получается рассчитанное компьютером число, от которого зависит твое положение, будешь долгое время лидером — заметят, оценят, рассмотрят на иную позицию. Ну а аутсайдерам здесь не место, хотя, судя по архиву прошлых месяцев, имена тут не часто меняются.

Придя на свое рабочее место, перво-наперво устроил небольшую перестановку. Если уж работать на грани возможностей, то следует по максимуму добавить комфорта и эргономики в процесс. Мои телодвижения не прошли незамеченными, коллеги с соседних столов заинтересованно смотрели на мои действия. Учитесь, пока я… с вами.

Открыв рабочие программы, я сразу же запустил «турнирную таблицу». Обновление происходило каждые сутки в полночь, если верить «талмуду» выданному мне наставницей. Спасибо навыку скорочтения, без него возможности ознакомиться со всем содержимым папки было невозможно. Я не нашел строчку со своим именем, но видимо пока я не сдал вступительный экзамен, меня тут и не будет. Правильно, вдруг завалю тест, что на меня ресурсы сервера тратить. В принципе, можно было и стол не выделять, поставить табуреточку на входе, сиди мол милый, зубри. И завидуй прочим, кто уже справился, у них вон какие удобные кресла есть.

Отбросив мешающие вникать мысли, я с головой погрузился в изучение материальной части. В целом, общая система и принципы были мне знакомы, прочие моменты требовали лишь более углубленного изучения, в идеале на практике. Как я понял, программы под моим нынешним аккаунтом были тестовыми, позволяя в деле показать или проверить прочитанную теорию.

Время летело, я настолько погрузился в работу, что перестал замечать окружающих меня людей и шум, производимый ими. На экране выскочила надпись «Обеденный перерыв». Очевидно, чтобы люди не забывали о необходимом перерыве, на экраны выводили дополнительное уведомление. И таким же образом можно разделять весь большой штат по группам, чтобы все резко не убежали с рабочих мест. Причем на иконке можно было либо принять, и система отметила бы вас как отсутствующего, либо перенести, на случай форс-мажорных обстоятельств. Удобно, ничего не скажешь. Ничего архиважного я не делал, поэтому с удовольствием нажал галочку и поднялся с места. Необходимое помещение найти было несложно, именно туда направлялись вставшие из-за столов сотрудники.

Само помещение приятно поражало белизной и чистотой, вереница вендинговых аппаратов стояла вдоль стен, предлагая на выбор достаточной широкий рацион человечьего корма. В самой столовой ощутимо сильнее работала вытяжка, и было даже немного прохладно. Видимо на случай, если кто-то из работников решит разогреть нечто своеобразно пахнущее. Правда судя по присутствующим, немногие доставали еду из холодильников, большая часть предпочитала опустошать прозрачные внутренности торговых автоматов.

Выбрав всего лишь легкий салат (после плотного обеда сложнее запоминается информация), я выбрал место в углу столовой и приземлился, в надежде на небольшой перерыв. Здесь было относительно тише и спокойнее, чем в рабочем зале. Но стоило мне взяться за палочки, я услышал за соседним столом:

— Слышал, он обошел Хироши только из-за стажа в курьерах.

— Робот-рекрутер глючит. Считает, если человек таскал коробки, то разбирается в логистике.

Сидевший за одним из столов парень, в элегантном костюме и прилизанным пробором, нарочито громко обратился к соседям:

— Коллеги, может быть закажем себе что-нибудь, у нас теперь в отделе есть персональный курьер?

Раздался хор смешков с разных концов столовой, на что парень еще шире заулыбался и повернувшись в мою сторону, уставился на меня. Я отвлекся от еды, демонстративно тщательно прожевал кусочек курицы, аккуратно промокнул губы салфеткой, и только после этого заговорил с весельчаком.

— Коллега, мне очень приятно работать рядом с таким умным человеком. Позвольте мне на правах младшего товарища задать Вам весьма интересующий меня вопрос?

Зал замер, а мой собеседник, видимо воспринимая такое моё обращение к нему, как смиренное принятие своего места под местным солнцем, с улыбкой произнёс:

— Чем учитель может помочь нерадивому ученику?

— Скажите пожалуйста, вот Вы ненавязчиво пытаетесь выплеснуть на меня свою скрытую агрессию, но мне не ясна причина такого поведения и причиной явно являюсь точно не я. Вот я и пытаюсь предположить, что у Вас случилось, то ли Вас парень бросил, то ли новые стринги жмут.

Тихая пауза провисела всего пару мгновений, а потом столовая взорвалась, кто-то бросил еду и выбежал; в стороне, судя по звукам, кто-то подавился лапшой. Парнишка побледнел, сжал кулаки, но, понимая, что сделать ничего не может, резко поднялся и быстрым шагом покинул помещение.

Спокойно закончив трапезу, я тоже покинул столовую. На обратном пути до своего стола я замечал всё больше устремленных на меня глаз, очевидно новости тут очень быстро расходятся. Подойдя, увидел, что папка с инструкциями покоится на дне мусорной корзины. Окинув взглядом открытое пространство, заметил, что один из сотрудников резко дернулся, спрятавшись за монитор. Лица я не успел разобрать, но вот прилизанный пробор зацепил. Детский сад, но больше всего терпеть ненавижу такую вот, мелочную, подленькую натуру. С таким надо держать ухо востро, можем ведь и в тапки нагадить, стоит отвернуться.

Залогинившись, я открыл структуру нашего отдела. Как замечательно, что корпоративные правила везде едины, весь штат представлен в базе, с контактами, и самое главное, с фотографиями. Отфильтровав список сначала по полу, а потом и по возрасту, я быстро обнаружил этого мелкого пакостника. Хига Изао, ведущий логист, судя по пирамиде рейтинга, стабильное первое-второе место на протяжении последнего года. Решил, раз топ, то можно и альфой стать? Увы, для этого нужны тестикулы не только в плане факта их наличия. Сделав очередную зарубку у себя в памяти, я вернулся к учебному процессу, пока нет времени отвлекаться, сначала нужно доказать, что я достоин тут вообще находиться.

Внезапно на телефон пришло сообщение. Я только сейчас осознал, что следует как минимум убавить громкость, а лучше и вообще перевести его на беззвучный. Не имея ничего под рукой, равно как не желая использовать стандартные звуки, я поставил на сообщение отрывок утробного лая моей волосатой девочки. Среди гула голосов, хаотичного гомона щелчков клавиш и возгласов соратников резкий «Ав-Ав» произвел эффект разорвавшейся бомбы. Мне показалось весь этаж повернулся в мою сторону, но самое интересное, что среди недовольных, чопорных физиономий со мной встречались глазами улыбающиеся лица. Сразу видно, кого кто дома ждет. Это не может не радовать, раз тут не секта, то есть все шансы из стаи собрать коллектив. От этой мысли я улыбнулся, только потом сообразив, что все продолжают смотреть на меня. Чтобы не выглядеть совсем дико (а такая мысль у меня тоже промелькнула), я сделал легкий поклон головой в разные стороны этажа и сел за стол.

На экране мигала иконка непрочитанного сообщения, отправитель «тетушка Сато». Я не знал, как её записать, оставлять просто фамилию глупо, это одна из самых распространенных здесь, если не самая. Щелкнув по экрану, я еле сдержал приступ смеха. Некие хрюкающие звуки всё же покинули меня, из-за чего пришлось имитировать кашель. На это, к слову, никто не обратил никакого внимания. В сообщение было сказано: «Здравствуйте, Канэко-сан. Мне кажется, она очень по Вам скучает. Ждем Вас вечером на чай». И фото. Фото, заставившее меня зайтись в приступе истерики. С экрана на меня смотрела грустная мордашка Момо, в чепчике и платьице в горошек. Её брылястое личико буквально кричало: «Папа, забери меня пожалуйста». С трудом остановившись, я еще раз окинул снимок глазами и свайпнул в прочитанное. Вот еще неясно, кому из нас сложнее. Но откуда эта пожилая женщина раздобыла в такие короткие сроки одежду на бульдога?

Крутя в руке погасший смарт, мне пришла одна идея. Быстро найдя контакт «Фудзивара Кэйташи», я набросал ему следующее сообщение: «Добрый день. Фудзивара-сан, прошу помочь мне в одном деле. Мне необходимо встретиться с Мураками-сама, чем скорее, тем лучше. Можно ли выяснить, будет ли он сегодня вечером в игровом центре?». Буквально через пару минут мне пришел от него ответ: «Канэко-сан, Вы уверены, что Вам это нужно? Помните, единственный вариант закрыть данный инцидент я Вам озвучил при последней встрече».

Ну да, он то не в курсе, что мои финансовые проблемы закрыты, и тем более не знает, что на мои деньги положил глаз еще один представитель этого клана. Ну, пусть пока и остается в неведении. Вернуть долг ему я считал в принципе наипервейшим делом, но хотелось найти такой презент, который действительно понравится ему. Иначе ведь откажется, я его может и недостаточно хорошо, но узнал.

Набросав Кэйташи короткий утвердительный ответ, я продолжил заниматься. Следующее сообщение пришло только через час, теперь уже тоже лаконичное донельзя. «Он будет ждать Вас в восемь вечера на прежнем месте». Следом пришло еще одно: «Вы же понимаете, что это не тот человек, которого следует заставлять ждать?».

Ответив кивающим смайликом, я снова с головой погрузился в логистику. Постепенно столы начали пустеть, здесь не принято сразу по окончании рабочего времени сломя голову нестись домой, как я часто наблюдал в не менее крупных компаниях у себя дома. У себя дома, странная фраза, всё еще никак не могу привыкнуть к мысли, что теперь здесь мой дом. Какая-то часть сознания продолжает делить пространство на две составляющие, видимо для полного принятия мне потребуется немного больше времени. Я оставался практически один на этаже, когда ко мне подошла Ямагути Ая.

— Вы еще здесь? — удивленно произнесла она. — Рабочий день окончен, тем более у вас нет еще полного доступа, а потому и незакрытых или важных задач, требующих непосредственного присутствия здесь.

Я не мог ей сказать, что параллельно с перечитыванием материала, теперь уже больше ради её же заметок на полях, я отсчитывал время до встречи с главой клана Мураками. Я считал, что лучше сразу заявиться к нему, так меньше вероятность встретиться с его дерзким племянником. А ситуацию с ним я и надеялся разрешить руками его собственного дяди.

— Я уже заканчиваю, — с честным видом признался я ей. Часы показывали, что уже пора направляться на другую, не менее судьбоносную встречу. — Решил попрактиковаться непосредственно в программах, теория без практики мало что значит.

— Тут Вы правы, — кивнула она, — но не забывайте, что перерывы в работе, или, как в Вашем случае, пока в учебе, более благотворно влияют на восприятие информации. До завтра.

Попрощавшись с ней, буквально через несколько минут я и сам покинул здание. Вечерний воздух был прохладен, приятно освежал изрядно закипевшую голову, и я быстрым шагом направлялся в тот самый игровой центр, в котором в прошлые выходные надеялся приятно провести вечер, а на деле получил лишь очередные проблемы, созданные моим предшественником. Впрочем, не пойди я туда сам, они бы достали меня в другом месте.

Глава 5

Игровой центр гудел как раненый зверь. Неоновые вспышки рекламы танцевали на стенах, подсвечивая лица игроков — одержимых, забывших обо всём. Говорят, в азиатских странах самый большой процент людей, помешанных на играх.

Я прошел мимо большого экрана, на котором светилась стартовая заставка «Уличного бойца», той самой игры, из-за которой прежний Джун стал должником сколь влиятельных, столь и опасных личностей. Теперь я уже знал, куда мне идти, поэтому сразу направился сквозь зал в самый дальний и темный угол. В это время здесь было довольно оживленно, посетители вовсю соперничали друг с другом, но, судя по довольно спокойным реакциям от побед и поражений, ставки были достаточно скромные. Интересно, а в тот раз, когда я поставил пять миллионов на один бой, сколько зрителей поспорили между собой. Вернее, опять же через тотализатор клана Мураками, ведь с каждой ставки, каждого пари определенный процент шел именно якудза.

Всё за тем же столом сидел глава клана, неспешно попивая чай. За его столом, как и в прошлый раз, больше никого не было, только пара крепких ребят за соседним столом буравила меня взглядом. Определенно, я начинаю становиться знаменитым, решил я, раз мне беспрепятственно дали приблизиться к боссу.

Но, когда мне оставалось буквально несколько шагов до столика Мураками, один из парней подошел ко мне со странным устройством в руках. «Металлоискатель» — сходу определил я, в то время как парень быстро и довольно профессионально просканировал меня с ног до головы. Несколько раз прибор моргнул, параллельно издав неприятный писк, тонко намекая, что нечто ему интересное есть у меня в карманах. После чего местный охранник жестом указал мне на свой стол. Требует выложить всё, понял я его жест, и резво извлек из карманов всё то, что могло восприниматься детектором. Ключи, кошелек, наручные часы, телефон — всё это горкой осталось лежать на столе. Никто из присутствующих даже не стал брать в руки вытащенные мной вещи, видимо им было необходимо просто изъять это до моей встречи.

Странно, в прошлый раз таких мероприятий не производили. Неужели они считают, что я решил грохнуть босса мафии, нежели возвращать долг? Повторные пасы металлодетектором снова выявили нарушение с моей стороны, писк указал, что я не всё выложил. «Хронограф!» — с ужасом подумал я, но заставил себя собраться и спокойно выложил часы на стол.

— Зачем нужны часы, еще и такие старинные, когда у тебя есть наручные часы, да и в телефоне всё и так есть? — удивленно произнес второй бодигард, с интересом поднимая глаза на меня.

Так, не нервничаем, эти сторожевые «псы» чуют эмоциональный фон собеседника, для того и задан вопрос, для того парень и сидит, ежесекундно анализируя каждое моё слово и жест.

— Всё весьма прозаично, — спокойным тоном ответил я ему, — наручные часы уже давно ассоциируются не как средство необходимости, а модный аксессуар, подчеркивающий своего владельца. А хронометр — это подарок от человека, которого уже давно нет со мной рядом. Я ношу его только как память.

— Интересно, — произнеслось мне в ответ, но судя по интонации в голосе, как раз интерес ко мне уже был потерян. — Проходите.

Я сделал последние несколько шагов, и оказался прямо перед главой якудза.

— Какие люди, Канэко-сан, Вы прямо зачастили к старику, — с легким оттенком иронии произнес мафиозо, — заскучали? А может решили снова попытать счастья?

— Моё почтение Вам, Мураками-сама, — произнес я после небольшого поклона, всё-таки в этой стране весьма чтут традиции, да и, по сути, старик мне и правда пошел на уступки. Если не считать, возможно и правда случайного, экспресс круиза на больничную койку. — Я пришел вернуть Вам свой долг.

— Что ж, это похвально, — ответил он, всё также пронзительно смотря на меня, — приятно, что даже молодежь чтит такие понятия как слово и честь. А то всё чаще слышу о том, что наш вежливый подход уже устарел. — он поморщился, но буквально через мгновение лицо стало снова неподвижным. — Но не могу не поинтересоваться, откуда Вы нашли такую сумму? Ни в коем разе не хочу, чтобы Вы посчитали это любопытство подозрительным. Однако, поймите, я же должен понимать, что ваш источник финансов не связан с чем-либо, гмм, противозаконным?

«Вот ведь интересный человек», — подумал я про себя, при этом продолжая внимать словам «патриарха». — «Создается впечатление, что он рабочим на ферме значится. Думаю, ростовщичество вкупе с мошенничеством уже неплохой набор». И сразу вернулся к диалогу вживую.

— Всё абсолютно честно и легально, — успокаивал его я как умею. — Дело в том, что я буквально на днях оказался на скачках.

Весь путь до якудзы я размышлял, как построить нить диалога, однако старый дед сам решил зайти с ключевых вопросов. Да и, вполне вероятно, о моей истории он уже наслышан.

— Мне там посчастливилось выиграть, и я сразу же поспешил к Вам.

— Что ж, такая спешка весьма похвальна, — он покачал головой, и продолжил, — а то я было дело стал переживать, всё ли у тебя в порядке с почками. — В этот раз он даже улыбнулся, хотя сама шутка была несколько кривовата.

— Можете спать спокойно, — всё так же твердо продолжал я, — моё здоровье в норме, карма чиста, и деньги рассчитаться с Вами у меня есть.

— Рад слышать, — ответил он и задумался. Через пару минут гробовой тишины он резко спросил меня, — А с чем тогда связана такая спешка, Канэко-сан? Могли бы до субботы придержать их у себя. Или боитесь, что не справитесь с азартом?

— Азарт мне с недавних пор не присущ, — вставил я, — А пришёл я раньше по той простой причине, что мне отчетливо дали понять, что до указанной Вами даты тянуть не следует, поэтому я здесь.

— А вот с этого места поподробнее, — глава чуть придвинулся ко мне. — Что Вы имеете в виду?

— Ну как, разве не по Вашей просьбе ко мне вчера наведался Ваш дорогой племянник? — Я смотрел на него, стараясь считать по лицу, как на него подействует услышанная от меня информация. На секунду несколько лицевых мышц резко сжались, во взгляде отчетливо проскочила ярость. В его взгляде и без того читался тот холодный огонь, который можно заметить разве что у матерого волка. Но на мгновение холод сменился на пламя, хорошо, что не я причина этой резкой смены настроений.

— Да, пожалуй, я посчитал, что это будет не лишним, — медленно, подбирая слова, заговорил Мураками, — но только рвение молодого воина направило его слова не в то русло. Возможно, он просто не совсем правильно меня понял. В любом случае, получение столь значимой для Вас суммы всего через пару суток, это показатель сильного человека, который держит слово. Фудзивара-сан никогда не ошибается в людях.

Сразу сделал себе пометку — нужно по возможности выяснить, какое всё-таки отношение Кэйташи имеет к якудзе. Хотя бы из чистого любопытства.

— Однако, я не вижу у Вас в руках денег, вы их где-то прячете? — поинтересовался Мураками, теперь уже с легкой улыбкой посматривая на меня. — Не могли же Вы такую сумму распихать по карманам.

— Деньги есть на моем счете, я их переведу Вам по любым указанным реквизитам. — я смотрел на него, и внутренне начал понимать, что сейчас услышу в ответ.

— Мы не Банк Японии, молодой человек, нам не нужны электронные следы, — проговорил он, — самая лучшая транзакция — это прямая передача наличности. Да и я, помнится, уже говорил, что не считаю верным получать деньги вечером. Тем более что отделения уже закрыты, а собирать всю сумму в банкоматах из-за ограничений в разовой операции Вы будете до рассвета. Поэтому, буду ждать Вас утром в субботу, как мы и договаривались ранее. Теперь я могу Вам доверять, Вы не создаете впечатление человека, который сбежит, не закрыв свои обязательства. Во всяком случае, такой бы с ипподрома поехал в аэропорт, а не к себе домой.

Очевидно, моя история финансового подъема не является для него тайной. Значит и первый вопрос о природе нескольких миллионов, откуда они у меня появились, был своего рода «проверкой на вшивость».

— А теперь, если позволите, я бы предпочел допить свой чай в гордом одиночестве, — сказал Риота.

Поклонившись, я быстрым шагом направился к выходу. Народу заметно прибавилось, теперь уже практически все автоматы и консоли были заняты. Немного не дойдя до выхода, я остановился возле терминала с Пакманом. Старая добрая аркада, жёлтый жующий шар носится по коридорам и поедает точки.

Есть много общего у этой модели с привычным уже, моим обычным времяпрепровождением. Съешь всех, не попади под горячую руку или спасайся — это я альтернативно озвучил уже порядком избитую фразу: «Съешь ближнего, и, гадь на нижнего».

Пора и честь знать. На сегодня мои задачи были сделаны, и я практически взялся за ручку двери, как одна мысль молнией прилетела мне в голову. «Вещи, документы, а, самое главное, хронограф!». Я настолько торопился покинуть это проклятое место, что забыл обо всём! Почти бегом я ринулся к тёмному уголку, расталкивая локтями некоторых особо заигравшихся клиентов. Из двух столов на данный момент стол с охраной пустовал. Но, надо отдать им должное, всё вытащенное из моих карманов, лежало аккуратной горкой на краю стола. А вот за первым столиком, я заметил дядю в компании со своим кровным родственничком.

Оба Мураками были за столом, с той лишь разницей, что старший сидел в своей обычной манере, а вот племянник Кэзуки — стоял. Они находились в пол-оборота по отношению ко мне, поэтому не увидели моё приближение. Услышать что-либо вообще было дохлым номером. Лицо Мураками-старшего, обычно бесстрастное, было искажено гневом. Кэзуки стоял перед ним, сгорбившись и трясясь. Его пальцы нервно теребили пуговицы на рубашке, которая была насквозь пропитана потом. Я решил рискнуть и сделал ещё несколько шагов, подойдя поближе.

— Как ты посмел пойти против моих приказов? — голос дяди звучал даже тише обычного, но именно от этого становилось еще более жутко. — Кто дал тебе право решать, как поступать с моими должниками? Тебе не хватило последнего раза, когда вместо тонкого намека бедный парень чуть не отправился туда, где он явно не смог бы насобирать нам на возмещение долга?

— Я хотел лишь ускорить, — племянник вздрогнул, но всё же пытался говорить с некоторой бравадой. — Мы и без того слишком лояльны.

Удар сухой ладонью по деревянному столу напомнил хлесткий звук выстрела из винтовки. Дядя медленно поднялся со стула, и я заметил, как у Кэзуки дрожат руки.

— Ты думаешь, что сила — это оружие и угрозы? — Мураками-старший стал медленно обходить стол, и Кэзуки, вторя его движениям, двигался понемногу, но к противоположному углу стола. — Настоящая власть, это тишина, которую боятся. Это значит, что мы, хоть и незримо, но правим ночной Японией. И при свете дня мы остаемся самими собой, а твои решения, как и поступки схожих тебе, бросают тень на нас в глазах обычных жителей. Ты мой племянник, довольно близкий родственник, что должен быть моей надеждой и опорой, а становишься угрозой для нашего благосостояния.

Резким движением дядя влепил ему пощечину. Кэзуки резко дернулся и прижал руку к лицу. Его поникшая фигура еще больше сгорбилась, скорее конечно от унижения, а не от самого удара. Дядя, хоть и был жилист и подтянут, но вряд ли смог бы совладать с таким крепким парнем как его племянник. Кэзуки развернулся как раз в моем направлении, и я уже пожалел, что решил вернуться именно в этот момент. Вероятнее всего, глава клана специально отправил подальше бодигардов, всё-таки не хотел, чтобы его экзекуцию видели. Вот ведь мне повезло, такую картину вряд ли многие видели. «Во всяком случае из числа живых» — не преминул добавить мой внутренний голос. Я уже начал обдумывать варианты покинуть этот «уголок», как племянник поднял глаза и уперся взглядом в меня. Он распрямился, на что уже и дядя повернулся в мою сторону, и обратил внимание на моё присутствие.

— Мураками-сама, — согнулся я в, пожалуй даже в чересчур низком поклоне. На самом деле я попытался выиграть еще несколько мгновений для обдумывания, как поступить в данной ситуации. Как назло, смекалка не работала, ну либо моё сознание не посчитало увиденную мною картину чем-то из ряда вон. — Ваши охранники забрали у меня всё содержимое карманов перед нашей встречей, а потом куда-то пропали. Я лишь вернулся забрать ключи и телефон.

— Канэко-сан, — обратился ко мне старший клана, и в его голосе прозвучали ранее не знакомые мне нотки. В голосе появился металл, и я понял, что его манера спокойного, негромкого разговора может тотчас смениться. — Вы определенно нашли не то время.

— Прошу простить меня, но я… — мне не дали закончить.

— Канэко-сан, — прервал меня глава клана. — Я не буду спрашивать, что Вы видели, ответ я читаю в Ваших глазах. Запомните, что не зря великие сказали, что молчание — золото. И поблагодарите Бога, что сегодня Вы здесь не просто как очередной должник. Протекция семьи Фудзивара кое-что значит в нашем городе. Идите своей дорогой. И еще одно, — тут он строго взглянул на Кэзуки, который, казалось, только ждал команды чтобы наброситься и разорвать меня.

— Канэко-сан отдаёт свой долг. Полностью. — Он особо подчеркнул последнее слово, глядя на племянника. — Теперь его путь и твой больше не пересекутся. Даже случайно.

Кэзуки стоял с налитыми кровью глазами, но не рискнул ослушаться лидера. Он демонстративно отвернулся от меня в сторону дяди, резко поклонился и вышел.

— Передайте Фудзивара-сан — Мураками обернулся ко мне, опускаясь на стул и протягивая руку к чашке, — что его талант находить интересных людей по-прежнему восхищает.

— Конечно, Мураками-сама, обязательно, — я склонился в поклоне, — вся сумма, суббота утро, как сказано.

Глава якудз махнул рукой, с чего я решил, что аудиенция окончена. Зацепив свои вещи с соседнего стола, я поспешно ретировался, на ходу обдумывая, в какую очередную… точку занесла меня судьба. Кажется, Риота довольно благосклонно отнесся ко мне, и во многом это благодаря моего знакомству с Фудзиварой. Что же это за человек такой? Попробую выяснить при следующей встрече.

А вот в лице младшего поколения, Кэзуки, я нажил теперь уже точного кровного врага. Он и так ко мне не благоволил, а теперь точно вцепится в глотку при первой возможности. Благо, пока я могу спать спокойно, против вожака клана он не попрёт. Если только сам это место не займёт, и, боюсь, это только вопрос времени.

По пути домой я забежал в знакомый магазин, мне был просто необходим презент для моей мохнатой булочки. Этот день вызвал у нее слишком много переживаний, уровень обидчивости мог зашкалить. Пытаясь выбрать между двумя игрушками: резиновым динозавром и уткой с пищалкой, я резко вспомнил, что режим экономии окончен, и я схватил обе. Также в корзинку полетели все лакомства, которые попались мне под руку. Устроим наш маленький праздник. Самому мне не хотелось ничего так сильно, как спать, день выдался напряженный до нельзя.

Дверь лифта открылась с тихим звоном.

В ушах еще звенел голос Мураками: «Идите своей дорогой». Но почему же тогда руки до сих пор подрагивают?

Я вышел на своем этаже и остановился у квартиры Сато-сан, сжимая пакет с игрушками. Уже слишком поздно для визита, пожалуй, палец остановился возле кнопки звонка, но нажать или нет и стоит ли будить старушку я не успел решить. За дверью послышался шорох, затем — знакомое сопение, и следом низкий, утробный лай. Я приложил ладонь к двери, представив, как Момо тычется носом в щель.

Дверь распахнулась, выпустив черный комок в полосатой пижаме. Момо, в чепчике в горошек, подбежала и оперлась передними лапами на моё колено. Я подхватил её на руки и прижал к себе.

— Ой, простите. — Сато-сан появилась в дверном проеме, поправляя очки. — Она не спала, все бегала к двери. Кажется, почувствовала ваш запах.

Я прижимал собаку к себе, вдыхая знакомый аромат, Момо же тыкалась мордой в пакет, пытаясь унюхать его содержимое.

— Спасибо, Сато-сан — мой голос срывался.

Сато-сан мягко перебила меня:

— Она сегодня помогала мне печь печенья. Пришлось дать кусочек, чтобы не воровала тесто.

Момо, словно поняв разговор, гордо подняла голову, демонстрируя белое пятно муки на лбу. Я рассмеялся, кажется впервые за день.

— Заходите завтра на чай, оба, — сказала на прощание соседка и закрыла дверь, оставив меня в коридоре с сопящим комочком в обнимку.

Персик зевнула, уткнувшись в моё плечо. Зайдя домой, я аккуратно положил её на диван, на который через минуту упал сам.

Уже засыпая, я почувствовал, как ее лапа непроизвольно дергается — наверное, во сне она бежала на встречу со мной.

Глава 6

Проснувшись, я не обнаружил возле себя мою маленькую волосатенькую радость. Зато услышал звуки с кухни. Момо деловито смотрела на свою пустую миску и периодически трогала её лапой.

— Малыш, — обратился я к ней, заставив маленький ураган сразу броситься на меня.

Хорошо хоть её десяток килограмм не могли сбить с ног, иначе я ходил бы всегда с синяками.

— Это так не работает, — улыбнулся я ей, и потеребил торчащие уши. — Я думал, что ты вчера так нагостилась, что миска с кормом будет последнее, что тебя заинтересует.

Мои слова были недалеки от истины, я насыпал полную тарелку корма, но Персик уделила ей совсем немного времени и снова уставилась на меня. Видимо Сато-сан преуменьшила размер «взятки» печеньем.

— Ну значит потом покушаешь, — сказал я и пошел в ванную. Момо неспешно направилась за мной следом. Мука на её мордашке до сих пор осталась, поэтому процедуру умывания начали с неё. Маленький поросенок крайне негативно отнёсся к этой процедуре, даже попыталась прикусить мой палец, что с её мордочкой весьма проблематично.

— Будешь плохо себя вести, — погрозив пальцем, сказал я, — отправишься снова к бабушке Сато. Чепчик с пижамкой тебя ждут.

Не знаю, понимала ли она хоть что-то из моих слов, но попытки покусяк прекратились. Она бухнулась на то место, откуда у других собак растет хвост и продолжила созерцать моё омовение. Я не удержался и брызнул на неё водой. Она вопросительно посмотрела на меня и стала тереть мордашку лапой.

— Вот умница, — похвалил я её, покатываясь со смеху, — девочка должна быть всегда красивой. Тем более нас вечером снова пригласили на чай. У тебя будет возможность снова выпросить печеньки.

Я подошел к зеркалу причесаться и остановился, глядя на свое отражение. То самое лицо, что я увидел несколько недель назад, так не похожее на моё настоящее. Хотя по всем статьям, настоящее лицо как раз на мне. Если мой сон и правда оказался воспоминанием, прежней тушке не позавидуешь. Вот это реклама до и после. Минус тридцать лет по щелчку пальцев, всего то на всего нужно умереть вовремя. Но это не точно.

Вспомнилась серия из «Секретных материалов», где люди обменялись телами как раз после состояния клинической смерти. Правда они были несколько связаны друг с другом, а тут — ВКР, как говорят ролевики, великий китайский рандом. В моём случае скорее японский, но да хрен редьки не слаще. В любом случае могло быть и хуже, причины и следствия будем выяснять по мере решения прочих проблем.

Пока что первоочередная задача — успешно пройти вступительный экзамен своего рода. Странно, но волнения не было, я был уверен в себе на все сто плюс процентов. Наскоро погуляв с Персиком, я напоследок окинул взглядом себя в зеркале, кивнул отражению, поцеловал волосатую щёчку и смело шагнул за порог.

Придя в офис, первым делом я решил найти свою наставницу. Ая уже находилась на своем рабочем месте, но, очевидно, пришла буквально передо мной. Кофе на столе, явно из кофейни, еще не остыл и источал тонкие струйки пара.

— Ну как, Канэко-сан, Вы готовы? — Выражение строгой учительницы на секунду ушло на второй план, оставив на его месте просто симпатичное личико с очень живыми глазами. — Надеюсь, вчерашнего дня Вам хватило на подготовку?

В целом, подобный вопрос был явно провокационным — никто бы не смог за сутки подготовиться к этому экзамену. Вероятно, чтобы освободить будущее моё место для уже запланированного человека, решили поступиться правилами. Ну, так будет даже еще интереснее. Поражать так поражать.

— Ямагути-сан, глаз не сомкнул, готовился, — с выражением лица самой преданной собаки на свете я смотрел на нее. Наверное, примерно также делает Момо, когда я застаю её со своим носком в зубах. Вроде и с поличным поймал, а в глазах — немой укор: «Всё не так как кажется». У Персика не выходит, но может у меня прокатит?

— Ну, скоро мы это узнаем, — она кивнула, — Но учтите, тут ставят не на Вашу победу.

— Так это же прекрасно! — хмыкнул я. — Тем более весомым будет мой выигрыш.

И правда, в зале был нездоровый ажиотаж, и все, кто прямо, кто исподволь, смотрели в нашу сторону. Многие перешептывались, ясно, решили поспорить на мою победу. Вернее, скорее всего никто и не ждал, что я смогу успешно закрыть испытание, возможно смысл пари в том, сколько процентов я наберу. Ну ладно, я люблю приятно и неприятно удивлять. Заодно посмотрим, был ли хоть один, поверивший в меня, вот он-то и сорвёт большой куш.

— Ведите, Харон, к своей лодке, — с легкой ухмылкой я повернулся к наставнице.

Мне определенно нравится выбивать у нее почву из-под ног. Когда она отходит от образа строгой воспитательницы, по-настоящему раскрывается её красота. Ей бы еще волосы распустить и….

— Канэко-сан, Вы вроде сами настаивали скорее приступить, а сейчас застыли, — удивленно проговорила она.

Так, что-то я отвлекся, мне сейчас следует от волнения дрожать и имя своё забывать, а я, вопреки всему, о натуре человеческой голову забиваю.

— Бегу, — улыбнулся я и быстрым шагом проследовал за ней. На удивление, здесь не было выделенного кабинета для стажеров, просто отдельный стол практически в середине зала. Мне любезно указали на стул. «Странная метода», только и смог подумать я, как к нам беззвучно подошел наш начальник Хосино Мичи.

— Доброго утра, Канэко-сан, — он стоял с улыбкой до ушей, и разглядывал всех присутствующих. — Мы решили, что правильнее будет проходить испытание на должность не в отдельном помещении, а непосредственно здесь, среди Ваших коллег. Так будет более логично на наш взгляд, при полном погружении, знаете ли. — Он так слащаво улыбался, что меня подмывало прямо в лоб спросить, если бы не я был на этом месте, подобного ведь не было бы?

— Я полностью с Вами согласен, — произнес я с такой же ванильной интонацией, что он, вероятно, посчитал, что я совсем недалекий. — Давайте же приступим.

— Отличный подход, чем быстрее начнём, — начал он, но закончить я не дал.

— Тем быстрее мои будущие коллеги займутся работой, — ответил я, несколько повысив голос, что заставило часть наблюдателей вздрогнуть и потупить глаза.

Хосино-сан удивленно обернулся и понял причину моего резкого ответа.

— Коллеги, все приступаем к работе, сегодня абсолютно обычный день, не заставляйте меня проверять Ваши текущие незакрытые отгрузки.

Данное высказывание заставило большую часть разойтись по своим местам, однако в руках у многих сразу же появились телефоны. Ну ни дать, ни взять, филиал дядюшки Мураками, надо ему предложить при встрече расширение его бизнеса. Надеюсь, при очень нескорой встрече. Стоп, мне еще следует заранее запастись крупной суммой наличными, как я уже понял, тут это вам не здесь. Пора отвыкать от прежних реалий, а то заставлю окружающим как минимум подозревать меня в недееспособности.

Я почти впрыгнул в кресло, поправил клавиатуру с мышкой и недоуменно уставился на «председателя» этого жюри. Хосино-сан замялся, сделал неловкий жест в сторону компьютера, но остановился.

— Я думаю, последние требования Вам озвучит уже знакомая Вам Ямагути-сан. — после этих слов он быстро удалился в свой кабинет. Что же так, а лично понаблюдать за моим провалом? Или всё-таки совесть не даёт покоя?

— Канэко-сан, — негромко произнесла Ая, — Я искренне болею за Вас, но, трезво оценивая ситуацию, боюсь, что одной моей надежды будет мало.

— Ну что же Вы со мной уже прощаетесь, — улыбнулся я, — кто не рискует, тот не пьет шампанского.

— Любопытное сравнение, — заинтересовалась она, — в любом случае было приятно познакомиться.

После этих слов она сделала пару манипуляций за компьютером, и в нем появилось окно с одной единственной кнопкой: «Старт».

Хорошенько, до хруста, размяв пальцы, я взялся за мышь, навел курсор и щелкнул грызуна по левому уху. Появилось следующее окно, которое напоминало, что мои изыскания ограничены по времени одним часом. Как было указано, нет никакой возможности остановить тестирование, время всегда будет неумолимо идти до нулевого значения. «Вот ведь перестраховщики», — только успел подумать я, как указательный палец моей руки уже сделал «щелк».

И так, шестьдесят минут и шестьдесят вопросов, негусто, но работать в условиях жесткого дедлайна — это моё кредо. В прежние времена излюбленный ответ на вопрос: «Когда нужно?» был если не «вчера», то «позавчера».

Склонившись к монитору, чтобы даже краем глаза не замечать вытянутые шеи окружающей меня стаи коллег, я приступил. После нескольких довольно простых вопросов, касающихся основ логистики, и истории самой Компании — где-то я такое уже встречал, пошли задачи на расчет, завязанные на работу непосредственно в программе. Как хорошо, что практикум я вчера уже прошел, да и во многом мне помогали прочитанные на полях заметки Ямагути. Странно, появилась мысль, что тест создан на основе её методички.

Спрошу при случае.

Между тем, гул голосов усиливался, рабочий день в отделе начался, и для неподготовленного человека одно это не позволило бы сосредоточиться на поставленной задаче. Хорошо, что опыт, полученной в, скажем так, прошлой жизни, научил меня отключать ненужные чувства, чтобы ничего не отвлекало от текущих действий. Плавно, будто по нажатию кнопки пульта, громкость окружающего мира сошла на нет, а я еще более вольготно развалился за столом и продолжил.

В каждом предлагаемом примере были как стандартные ответы на выбор, к слову, частично инструкции описывали эти ситуации. Но также было отдельное окошко для своего варианта, и вот тут я дал волю чувствам. Никогда не был сторонником четких правил. Они идеально работали с людьми, которых я ласково называл «буратинки», человеки по пояс деревянные. В таком случае да, лучше всего работал точный свод правил, в котором каждый второй пункт можно было перевести следующим образом: «не суйся никуда, спроси у умного человека». А вот с меньшинством класса «хомо разумный» рамки только отбивали всё желание развиваться.

Вот, к примеру, задача: рассчитайте оптимальный маршрут для доставки скоропортящихся товаров, вес пятнадцать тонн, температура хранения строго регламентирована, из Токио в Киото. Есть ограничения на одном из мостов по весу в дневное время. Из «мурзилки» я знал, что тут следует использовать ряд согласований, уведомлений конечного получателя и общий срок поставки увеличивается чуть ли не вдвое. И это считается верным, однако быстро выгрузив прочие данные о маршруте, я получил, что разбивка груза на части, а именно отправка двумя машинами, хоть и выйдет, казалось бы, дороже, но, с учетом сэкономленного времени, мы получаем в итоге меньшие затраты плюсом к довольному получателю. Именно такой ответ я быстро, но достаточно доходчиво и набросал. В остальных случаях я также старался уйти от типовых ответов, хотя внутренний голос порой меня и пытался остановить. «Прекрати, к чему тебе это? Твоё дело маленькое, выполнять задачи!». Не мог с ним согласиться, с таким подходом сидеть мне тут до седых волос, хотя с моим текущим возрастом мне грозит вернее смерть от скуки, вывихнутая от зевоты челюсть да, пожалуй, ревматизм — очень уж кресла неудобные на мой взгляд.

Но даже с учетом своих нестандартных ответов во временные рамки я уложился идеально, оставалось буквально четыре секунды до автоматического закрытия теста, как я поставил точку в последнем ответе. Странно, но итоговый результат экран не показывал, только благодарил за мою работу. Что за дурацкая интрига, да или нет, прошёл или пролетел? В это мгновение я немного пожалел о своём решении «поумничать». Но лишь на мгновение, не более. От себя не уйдёшь, а талант не пропьёшь. Сначала дождусь вердикта, а там посмотрим.

Никто не подошел ко мне, пришлось самому телепаться к моему местному «сенсею».

— Ямагути-сан, — произнес я после того, как она окончила разговаривать по телефону, — я хотел бы услышать свой вердикт.

— Вам компьютер не выдал результат? — удивленно произнесла она. — Система запрограммирована, что подсчет процентов идет в режиме реального времени, пока Вы отвечаете на следующий, система обрабатывает предыдущий.

— В моем случае он просто поблагодарил меня за работу, — развел руками я, — может он устал считать за мной?

— Что считать? — еще более заинтересована сказал она, — Вы воспользовались окошком «Другой вариант»?

— Ну да, раз или два, — кивнул я, — ну может быть десять-пятнадцать. Но, — я сразу успокоил её, — все мои решения были просчитаны и соответствующим образом аргументированы.

— Любопытно, — прошептала она себе под нос, а сама в этот момент стала что-то искать в своем компьютере. Бормоча, она не переставала щелкать клавиатурой, за это время несколько раз её брови изумленно подскакивали вверх, из-за чего в голове возникло сравнение её лица с осциллографом.

Наконец она стукнула ладонью по столу, выдохнула и с довольным выражением лица уставилась на меня. Глаза её светились, она резко подскочила со стула, схватила меня за руку и куда-то потащила.

Не произнося ни слова, я поспешил за ней, тем более что в мою ладонь она вцепилась с такой силой, которую я не ожидал от столь миловидной девушки. В момент мы уже стояли перед кабинетом Хосино Мичи.

Полупрозрачная дверь указывала на то, что он в кабинете один, хотя из-за нее было слышно два голоса. Очевидно, наш руководитель общался с кем-то по громкой связи. Ая уже занесла руку для деликатного стука, но в последний момент я остановил её. Отрывки разговора явно касались меня.

— Масахиро-сан, даю Вам слово, — это точно был голос главлогиста.

— Я уже слышал от тебя эту… (неразборчиво)…. Ты меня знаешь!!! — человек на той стороне явно почти кричал в трубку.

— Да, да, я знаю, — но этого лепета уже абонент не услышал, потому что на весь кабинет послышались частые гудки.

Теперь я уже отпустил руку моей спутницы, но, повернувшись к ней с желанием извиниться за столь фривольное поведение, опешил. Она стояла, и тяжело дышала от возмущения, уши её горели, а из глаз казалось вылетят молнии и испепелят меня. Хорошо еще, что коридор в кабинет начальника шёл под углом к общему залу, и эту картину никто не видел. А со стороны мы смотрелись бы великолепно, парочка, держась за руки (одну мою ладонь так и продолжала держать Ая, а вторую уже держал я, помешав ей постучать) подслушивали своего прямого руководителя.

Я не нашелся сходу как её успокоить и не нашел ничего лучше, чем постучать в дверь.

— Входите, — любезность в голосе Мичи уже пропала, лебезить он мог только перед вышестоящим, хотя нет, пожалуй, выше сидящим. — Что такое, Канэко-сан, Ямагути-сан? — он переводил глаза с одного на другого, но мы оба молчали. Я в принципе не знал, зачем меня сюда поволокли, а моя наставница только сейчас на глазах успокаивалась, хотя уши продолжали гореть, что особенно бросалось в глаза из-за бледного лица.

— Ямагути-сан, — повторно обратился к ней начальник, что такое? Вы так странно выглядите, это всё из-за теста?

— Да, — на выдохе хрипловато произнесла она и снова замолчала.

— Ну что же, — Хосино-сан сдержанно улыбнулся и сделал движение руками, будто их моет, — не у каждого получается сразу же перейти в другой отдел. В любом случае, помните, — он обернулся ко мне, не сильно скрывая радость на своем лице, — мы Вам всегда рады, система обрабатывает все данные по нашим сотрудникам ежедневно. Кто знает, может быть, в следующий раз повезёт.

— Нет, — снова с хрипотцой произнесла Ая и закашлялась. Хосино-сан сидел и продолжал удивленно смотреть на неё, тогда как я подошел к кулеру, стоявшему в кабинете, и налил стакан воды моей спутнице. Та с жадностью стала пить, кивком поблагодарив меня, в то время как Мичи буравил меня взглядом. Ну да, милый друг, наглость — второе счастье, а у меня оно первое.

Откашлявшись, моя спутница подошла к Хосино и протянула ему свой планшет. Он, вместо того чтобы заглянуть на экран, продолжал переводить глаза с меня на неё, и девушке пришлось ткнуть своим пальцев куда-то в середину устройства. Главлогист наконец перевел взгляд, и его реакция стала похожа на ту, что я видел у наставницы. Он зашевелил губами, протер глаза и полез в свой компьютер. Пару минут он щелкал клавишами с недоуменным видом, и наконец оторвавшись от монитора, произнёс:

— А так что, бывает?

Глава 7

Хосино Мичи замер, уставившись на экран с таким видом, будто знакомые цифры и иероглифы превратились в пиктограммы инопланетной цивилизации. Его пальцы судорожно сжали край стола, а губы зашептали что-то неразборчивое. Он периодически смотрел то на монитор, то на меня с Ямагути. Пауза затягивалась, его нервные движения мышью свидетельствовали о чём-то необычном, а если судить по его округлившимся глазам, то и невозможном.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только клацаньем клавиш и частому дыханию главлогиста. Ая первая нарушила молчание, ее голос дрожал от возбуждения:

— Вы видите, — она невольно протянула руку, устремленную в центр экрана, — я уже перепроверила сама.

— Система никогда не присваивает такие баллы новичкам, — Хосино отодвинулся от стола и уставился куда-то в стену. Теперь его отрешенный вид заставлял задуматься о его душевном здоровье. — Даже опытные сотрудники редко получают выше девяноста. Это невозможно.

Я прислонился к стене, скрестив руки. Внутренний голос ликовал: «Ну что, не ожидали такого от курьера? Кушайте, не обляпайтесь!». Внешне же я пытался сохранить маску безразличия, лишь слегка приподнял бровь:

— Значит, решения нестандартных задач путем ухода от регламента все же имеют право на существование? Как неожиданно. Любопытно, но в обучающей брошюре не было ни слова об этом.

Хосино резко поднял голову, его глаза сузились. Теперь он явно искал способ сохранить лицо:

— Потому что инструкции и придуманы, чтобы им следовать. Вы должны были усвоить это в первую очередь.

— Что я и сделал, — парировал я в ответ, — но даже в инструкциях есть…

— Что? — Руководитель снова выпучил на меня глаза, — Вы что изволили читать вчера весь день? Художественную литературу? Ямагути-сан, Вы ничего не перепутали? Кажется, наш вчерашний курьер перепутал книги?

— Я… — уши Ямагути-сан снова стали пунцовыми, а лексикон коротким. Чтобы не выставлять её в дурном свете, Хосино перебил и продолжил:

— Система могла дать сбой. Ваши ответы требуют ручной проверки. — Он буквально ударил пальцами по клавиатуре, выводя на экран один из моих первых ответов. — Вот, только послушайте: «Игнорировать запрет на переработки водителей, добавив второго водителя на одном из промежуточных терминалов». Это нарушение внутреннего регламента! Да еще осознанное увеличение стоимости перевозки. И я уже молчу про количество дополнительной документации, которую придется нам собрать.

Я шагнул к столу, опершись ладонями в столешницу. Мой голос звучал спокойно, но с ледяной сталью внутри:

— Регламент пункт 5.7.1 разрешает экстренные меры при риске порчи груза. Повышение температуры в рефрижераторе на полградуса каждый час — для Вас это недостаточное основание? Или Вы предпочитаете потерять двадцать пять тонн морепродуктов стоимостью в двадцать миллионов иен?

— Но затраты? — Хосино определенно пытался хоть за что-то зацепиться, лишь бы не соглашаться с логичностью моего предложения.

— Номинальны по сравнению с потенциальной потерей как минимум груза, как максимум — репутации. Если переживаете, что придется забрать сотрудника на промежуточной точке, то, смею напомнить, на каждом из терминалов есть такое понятие, как «дежурный водитель». Он, кстати, получает оплату за день вне зависимости, едет он или просто сидит в ожидании.

Здесь я использовал свой небольшой, но всё же опыт работе на складе. Как-то слышал подобное от коллег, там подобные «дежурства» выгрызали друг у друга со скандалами.

— И по поводу документации, — я продолжил на него наседать. — Вы видимо уже забыли, что весь необходимый пакет бумаг мы можем переделать и отправить буквально в течении пяти минут. Хотя Вы лично подобным, естественно, не занимаетесь.

Последняя шпилька, возможно, была и излишней, но, после подслушанного разговора за дверью, я уже понял, что друзьями мы не будем. А кто не с нами, тот априори против нас.

На бедного директора стало жалко смотреть, он видимо и сам осознал, что задача по устранению такой маленькой проблемы, как я, провалилась. А ведь его собеседник был и без того разгневан. Одного не пойму, если человек так высоко сидит, то зачем запихивать родственника в, по сути, низовое место в Компании? Сразу бы в кабинет совал, что проще? Надо будет уточнить у Ямагути попозже, если кто и смог бы мне ответить, то только она.

Хосино замер, очевидно обдумывая своё незавидное положение. Тут его глаза блеснули, и он выдал:

— Допускаю, что разово возможно и принять подобное решение. Но судя по Вашим ответам, подобные решения превалируют у Вас в тесте. Так не бывает, поэтому я лично буду перепроверять. Ожидайте.

Ая, оказавшаяся у него за спиной, едва сдерживала улыбку. Не заставляя повторять дважды, я развернулся и вышел из кабинета. Следом за мной вышла и Ямагути-сан, значит руководитель, никому не доверяя, пошел разбираться лично.

Мы молча дошли до её стола. Множество глаз провожало нас всю дорогу, не понимая, что происходит. Понятно, что если бы я не прошёл, то выглядел бы иначе. С чего человеку, вылетевшему на, по сути, первый день, идти с довольной физиономией и улыбаться?

Ямагути-сан прошла этот путь с её «стандартным» выражением строгой воспитательницы, поэтому у зрителей не было точного ответа, кто вышел победителем в главном событии сегодняшнего дня.

Мы сели, как и вчера, друг напротив друга, но никто не решался заговорить первым. Пришлось начинать мне:

— Ямагути-сан, спасибо Вам за методичку. И отдельно хочу выразить благодарность за личные комментарии, они помогли многое прояснить.

Она подняла на меня глаза, в них читался живой интерес, но удивления в них точно не было. Может она не случайно дала мне именно свой экземпляр.

— Это моя работа, — улыбнулась она, — помогать адаптироваться новым сотрудникам. Только, пожалуйста, верните мне мою копию, выдам Вам совершенно новый мануал. Сможете сами дописать недостающие абзацы.

Я с сожалением протянул папку, которую она сразу же спрятала в ящике стола. В целом, я практически всё уже запомнил, главное я уяснил основное — в любой ситуации, даже крайне сложной, всегда есть не один единственный выход.

— Что же там такое было написано, что пришлось бежать в кабинет к начальнику? — наконец поинтересовался я. — Мне казалось, что бедного Хосино-сан хватит удар.

— Не знаю, могу ли я Вам ответить на этот вопрос, — честно призналась она. — Сами слышали, теперь Ваши результаты будут разбираться в ручном режиме, и поверьте, Хосино-сан возьмет для этой цели не лупу, а микроскоп.

Я негромко засмеялся, оценив её открытый ответ. Судя по всему, её эта ситуация тоже позабавила, хоть один человек на этаже не видит во мне врага, конкурента или потенциального мальчика для битья.

— Ямагути-сан, разрешите задать Вам один вопрос? — собрался я с мыслями.

— Знаете, Канэко-сан, Вы его уже задали, — решила меня потроллить Ая, — поэтому позволю Вам задать два.

— Эх, — вздохнул я. Моя наставница мне всё больше и больше симпатизировала, — Я не могу взять в толк, ведь если у человека, которого прочили на моё место, — тут я хитро прищурился, — близким родственником является тот самый собеседник нашего начальника, разговор с которым мы случайно, — тут я сделал акцент на последнем слове, — подслушали такой высокопосаженный, почему бы сразу не взять его под крыло, и не отправить изначально наверх?

Ая, вероятно несколько пораженная моей прямотой, на секунду закусила губу, и, решившись, проговорила:

— Ваша прямота порой пугает, — правда по взгляду на неё нельзя было сказать, что она опешила или испугана, — но она мне импонирует. Тем более что я противница нечестной игры. Тут как раз нет ничего удивительного, заметно, что вы явно не дока в этих «офисных» играх.

— Увы, — смиренно склонил я голову, пряча ухмылку. Знала бы эта девушка, сколько уже кругов ада я прошел в подобных «змеиных ямах». Очевидно, что подобные проблемы воистину интернациональны, хотя и не лишены местного колорита и всевозможных нюансов.

— Я уже говорила, Кавагути-сан, директор по персоналу всей компании, крайне негативно смотрит на семейственность на работе. Его мнение, которое он озвучивает всюду, и, надо признать, не лишено смысла, в том, что человек должен занимать своё место исключительно благодаря внутренним качествам, талантам и знаниям. Он категорически против «трамплинов» в принципе, а про поддержку свыше и говорить нечего. Были случаи, когда люди меняли фамилии, разводились, но в итоге он выводил на чистую воду всех. Мне порой кажется, — она посмотрела по сторонам, но скорее для придания своим словам еще большего веса, — наша служба безопасности всё своё рабочее, да и нерабочее время тратит на выяснения, кто кому кем приходится.

— Занятно, — улыбнулся я в ответ, — не могу не согласиться, данная концепция не лишена смысла.

— Такое же мнение и у владельца корпорации, они с Кавагути-сан вместе начинали работать, и, пожалуй, наш глава по персоналу один из немногих, кто может с легкостью перечить всем прочим руководителям.

— Судя по истории компании, это дает свои плоды, — ответил я, — во многих источниках наша компания преподносится чуть ли не примером даже среди азиатских корпораций. А они уже давно сами по себе стали примером трудолюбия.

— Вот поэтому никому не позволено принять человека с улицы на высокую должность только за имя. Все назначения и перекадровки происходят только с учетом заслуг и достижений. Поэтому и Вы сейчас здесь.

— Я? — моё удивление было не притворным, — с заслугами у меня негусто.

— Так Вас и не в Совет директоров поставили, — тихонько засмеялась она, стараясь не привлекать к нашей беседе излишнего внимания. — Но искусственный интеллект постоянно мониторит всех работников, и, следуя алгоритму, кстати, тоже собственное изобретение Vallen, устраивает перекадровки. Видимо в Вашем случае он посчитал необходимым это, гмм, перемещение.

— Я так понимаю, что это был второй вопрос, и на большее я не могу рассчитывать? — с просительной интонацией обратился я.

— Считать Вы умеете, равно как и аналитически мыслить, — заключила она, — да и способности к обучению у Вас, надо сказать, впечатляющие. К подобному экзамену сотрудники готовятся месяцами. И это те люди, что непосредственно работают здесь. Вы же, вчерашний, — тут она замялась, видимо не имея желания уподобляться моим коллегам, и озвучивать мою прежнюю должность, — сотрудник склада.

Ну, могла бы и сказать слово «курьер», я бы не обиделся. Какая по большому счету разница кем ты работаешь. Да, престижа меньше, чем руководитель отдела, к примеру, но разве это указывает, что человек и в остальном плох? Да уж, тут подобные мысли явно попахивают ересью, система внутреннего рейтинга заставляет соответствовать. Жаль, что большинство воспринимает эту турнирную таблицу слишком буквально что ли.

— Как видите, наша система работает, — закончила она, — причем не слушайте Хосино-сан, как бы это не прозвучало сейчас. Сбоев ИИ не делает, просто его ход мыслей, нет, не так, заложенный алгоритм, так будет правильнее, далёк от понимания даже для наделённых должностью людей.

— Мне, конечно, много стало понятным, но кое-что меня еще мучает, — честно признался я, и Ая поняла меня без продолжения фразы.

— Всё-таки любопытно, что написал компьютер? — сейчас она была похожа на школьницу, которой рассказали чью-то тайну, и она изо всех борется с двумя противоположными чувствами. И распирает поделиться, и боязно сказать. — Дело в том, что я рассчитывала на несколько иную реакцию Хосино-сан, правда, услышанный совершенно случайно, — она как и я отчетливо выделила эти два слова, чтобы, скорее, успокоить так саму себя. — телефонный разговор до конца прояснил весь этот «театр». Впервые так скоро требуют аттестацию, да и чтобы сразу в рабочем зале, такого вообще никогда не делали.

— Очень хотели меня «повысить», — усмехнулся я, — но что-то пошло не так.

— В Ваших словах есть доля истины, — согласилась она, — но, раз Вы не услышали итоги от него, пожалуй, я смогу это исправить.

Но, стоило ей только подойти к самому главному, на ее столе зазвонил телефон. Она, мельком увидев имя звонившего, прервалась и ответила:

— Да, Хосино-сан, — она даже обернулась, хотя с её места кабинет директора не было видно, — Конечно, он тут, Вы же сами сказали ожидать. Да, мы сейчас подойдём. А, только он. Сейчас передам.

— Я уже понял, — сказал я, приподнимаясь со стула, — начальство вызывает к себе на ковер.

Она кивнула, и, отвернувшись от меня, сразу же с головой нырнула в работу. Телефон в одной руке, мышь в другой, глаза так и бегали по экрану монитора. Умеет человек переключаться, ничего не скажешь. Почему тогда такой исполнительный работник находится в самом низу этой «пирамиды»?

Весь путь до кабинета я снова находился под перекрестным обстрелом взглядами. Явно затянувшаяся интрига порядком накалила нервы присутствующим. Ни дать, ни взять, стая хищников в голодный год. Но ничего, пусть еще помаринуются. Я приветливой улыбкой отвечал на пронзительные взгляды, и те в ответ, стремительно опускали глаза, хватались на телефон и создавали видимость заинтересованностью чем и кем угодно, но не мной.

Дети в песочнице, не иначе.

Постучав, мне пришлось довольно долго ждать приглашения войти. Судя по тишине в кабинете, мой новый начальник просто собирался с мыслями перед разговором со мной. Пусть так, может быть в этот раз обойдемся без нервов.

Наконец голос за дверью соизволил откликнуться на мой негромкий, но настойчивый стук.

Хосино-сан сидел за столом, а перед ним лежал листок, исчерченный какой-то схемой. Заметив мой любопытствующий взгляд, он резко убрал его в ящик и жестом указал на кресло напротив. Расту, может еще и кофе нальёт? Увы, он предпочел сразу перейти к сути.

— Канэко-сан, — судя по голосу, он был абсолютно спокоен, что меня наоборот насторожило, — шестьдесят вопросов за час. Это по минуте на ответ, причем честно скажу, лишь пять из них в самом начале просты, и не требуют особого напряжения мозгов. Их цель, я Вам открою тайну, они служат как раз для того, чтобы расслабить кандидата. Большинство, не знакомых с такой методикой, предполагают, что все задания такие же простые, и сразу же получают ту необходимую дозу стресса, что, увы, присущи нашей работе. Поймите, это только с, — он запнулся и на пару мгновений задумался, подбирая более удобоваримое слово, — прочих отделов думают, что мы здесь только и занимаемся, что пьем кофе да обсуждаем любимый сериал. Нет, тут работать действительно очень и очень сложно.

Говоря эти слова, он пристально смотрел на меня, видимо, ожидая нужной ему реакции. Не дождался, я слушал его с каменной мимикой, нужное умение из прошлой жизни. Здорово выбивает из колеи собеседника, особенно тех, кто умеет, или считает, что умеет читать человека по лицу. Поняв, что со мной такое не пройдет, он продолжил:

— Я Вам обрисовываю текущую картину работы у нас. Да, Вы безусловно молодец, такие итоги я редко видел.

Я молчал, ведь, судя по его реакции, он в принципе с похожим не сталкивался.

— И такие сотрудники очень важны для нас, — он подумал и поправил, — для нашей компании. А потому, я предлагаю Вам повышение.

— То есть я смогу тут остаться? — заинтересованно произнес я со слегка неестественным выражением раболепства на лице. Не смог себе отказать в удовольствии пошутить. Но старался, чтобы не переиграть, вдруг мой оппонент хоть слабый, но физиогномист. Увы, или к счастью, Хосино-сан не был таковым. Он заметно расслабился, даже сел поудобнее, и уже в более привычной, несколько приторной манере продолжил:

— Новый складской комплекс, в соседнем городе. Им требуется старший смены, отличные условия, и зарплата гораздо выше Вашей нынешней. Я подготовил соответствующее сопроводительное письмо, по нему Вас приоритетно рассмотрят и, — он немного приблизился ко мне, и негромко, доверительно добавил, — Вы пройдете внутренний конкурс без сучка и задоринки.

Ах вот оно что. Понимая, что данное по телефону обещание само по себе уже не выполнится, мой экзамен был последней ступенью, он решил пойти другим путём. Если нельзя мне отказать, то можно сразу же перевезти. Тоже вариант, в его случае, но есть одно но. Все, кто могут дать мне ответы, сидят именно в этом здании, но в самой вершине небоскреба. Работа тут — пожалуй единственная дорога к ним.

— Спасибо, Хосино — сан, — я поклонился ему и продолжил. Но прежде, безумно интересно, что написал про меня Искин?

— Искин? — недоуменно произнёс он, — Вы о ком, Канэко-сан?

Блин, совсем запутался в том месте, где нахожусь.

— Искин, это сокращение от искусственного интеллекта, — разъяснил ему я, — Видел в каком-то фильме и запомнил. Просто я очень мнительный человек. Буду себя терзать снова и снова, если не узнаю. Пожалейте меня и моих соседей, особенно их.

— Итог девяносто шесть процентов, — многозначительно произнес он, но, не заметив моего восторга, поведал: — Девяносто уже само по себе событие. — он руками начал пытаться показать ступеньки, — а тут еще и выше этого, и в первый рабочий день. Поэтому понимаете, почему я и не хочу Вас терять, — начал накидывать комплименты Хосино, — а руководить сменой это более близко Вам.

Я прищурился, а затем приблизился к голове начальника и спросил:

— Значит, я прошел. Когда я получу подтверждение приема на должность логиста?

Хосино встал, медленно обошел стол и остановился прямо перед сидящим мной.

— Должность? — он попытался саркастически рассмеяться, но вышло не очень. — Вы серьезно думаете, что я позволю Вам разрушить привычные устои? — он сделал многозначительную паузу, во время которой буравил меня взглядом. — Но мы ценим наши кадры, и только поэтому, — он добавил столько патоки, что, казалось, мы здесь прилипнем намертво, — предлагаю Вам перевод, но на другую должность. Складской терминал, новый, руководящая должность.

Я, в свою очередь, также восторженно, но и с металлом в голосе, добавил:

— Это же просто мечта! — на этих словах я принял уже более напряженную позу, — вот только зачем мне возвращаться туда, если мне и здесь хорошо?

— Но как же так, — недоумённо переспросил он. Истощив запас витиеватых рассуждений, Хосино явно хватался за соломинку, — Все же хотят быть руководителями?

Я встал из удобного кресла и сделал шаг вперед, немного потеснив начальника. Он был вынужден отойти. Удивлен, определенно удивлен, не каждый день стажеры пытаются быкануть на руководителя.

— Я прошел Ваш экзамен. — Я чеканил каждое слово. — Я хочу именно эту должность. Или же Вам придется объяснить Кавагути-сан, почему был проигнорирован алгоритм, столь трепетно разрабатываемый у нас в небоскребе.

Лицо Хосино Мичи постепенно окаменело.

— Следуйте за мной, — стиснув зубы произнёс Хосино.

Общий зал. Сотрудники застыли, уткнувшись в мониторы. В мою сторону, вернее в сторону руководителя, никто даже и не посмотрел.

— Внимание! — громко сказал Хосино, чтобы услышали и в дальних уголках. — Коллеги, прошу всех отвлечься на минуту от работы. С сегодняшнего дня Канэко Джун — ведущий логист отдела. Прошу любить и жаловать.

— Ведущий логист? — послышались возгласы с разных концов, — как это так?

— Ведущий логист? — прошептал я, параллельно понимая, что ситуация снова выходит из-под контроля.

Глава 8

— Ведущий??? — практически одновременно вырвалось у троицы, стоявшей ближе всех к боссу. Два парня, явно не экономящих на внешности, и девушка с холодным взглядом и черным маникюром. Очевидно, это и есть топы, те трое, что имели такую же приставку к должности, как и я.

— Да, коллеги, — почти смиренно произнес Хосино Мичи, — таково решение нашего «всезнающего алгоритма».

Последнюю часть фразы он произнес с явным пренебрежением в голосе. Вот тебе и корпоративная культура. Оказывается, даже в начальниках отдела может сидеть человек, не принимающий решения главы корпорации. Надо это запомнить.

— И чем он будет заниматься? — с металлическими нотками в голосе произнесла та самая девушка. Своим взглядом она могла бы заморозить, вот только на меня всё это давно не работало. С торжествующей улыбкой я столкнулся с ее глазами и решил поучаствовать в этой битве взглядов. Как и ожидалось, девушка быстро сдулась и отвернулась. Скушали, офисные гиены? И это только начало!

— Хороший вопрос, — внезапно произнес начальник, и тут же резко вздрогнул, будто его озарила какая-то мысль. Вот это уже подозрительно, в его насквозь прогнившей натуре вряд ли могло зародиться что-то стоящее. И уж подавно, ничего в пользу меня. — По поводу штатной структуры, завтра я всё до вас доведу, — пробормотал Хосино и, странно улыбаясь, убежал к себе в кабинет.

Сотрудники начали расползаться по своим рабочим местам, лишь только эта троица продолжала стоять поодаль и что-то обсуждать. Присоединяться к ним я не стал, а потому также побрёл к своему рабочему месту, параллельно обдумывая, какую еще гадость мне решил подложить начальник. Ясно, что от своих мыслей убрать меня из своего отдела он не отказался, крепко его держала за бубенцы невидимая мохнатая рука из телефонного разговора.

А самое интересное, что мой непосредственный руководитель так и не снизошел до меня, и было неясно, чем мне пока что заниматься. Бездельничать я еще в прошлом не привык, а посему, посидев буквально пять минут, направился к Ямагути-сан. Наставница она в конце концов или нет? Пусть наставляет на путь трудолюбия.

Её рабочая поза не менялась, олицетворяя собой этакую богиню Шива, только из офисной мифологии Японии. Один телефон зажат плечом, второй рукой держит рабочую проводную трубку, а свободными пальцами она порой набирает что-то на компьютере. Завидев меня, она кивнула на стул, это становится уже нашей рабочей традицией.

Сколько не силился, я так и не смог понять, что она делает, поэтому просто решил еще раз осмотреть её «кабинет». Всё строго, ничего лишнего, только маленький горшочек с суккулентом. Никаких тебе няшных фигурок, рамок с фотографиями, даже чехол её личного смартфона ничем не выделялся. Аппарат был одет в строгий черный бампер. Зацепиться на её столе глазом определенно было не за что, поэтому я невольно стал рассматривать саму хозяйку это строгого «логова».

Ая казалась воплощением корпоративного идеала Vallen: безупречная, как алгоритм, и недоступная, как шифрованный сервер. Ей вряд ли было больше двадцати пяти, но та уверенность, с которой она выполняла поставленные задачи, заставляла усомниться в этом. Её чёрные волосы, собранные в низкий хвост, блестели, как полированный графит, а чёлка, идеально подстриженная, обрамляла симпатичное лицо с глазами цвета темного шоколада. Глазами, которые сейчас были направлены на меня. Видимо я слишком засмотрелся, и она это заметила. Взгляд был пронзительный, сканирующий, словно она мгновенно вычисляла процент лжи в каждом слове. Но, готов поспорить, казалось, в самой глубине я заметил искорки — отблески тех огней, что горят в душе каждого живого, настоящего человека.

Когда она заговорила, голос звучал чётко, как удар метронома, но в нём проскальзывали нотки сарказма, которые она не всегда успевала подавить:

— Канэко-сан, если вы будете продолжать пялиться на меня, я оформлю вам перевод в службу охраны. Там весь день приходится смотреть и оценивать людей.

— Я, Ямагути-сан, — в горле резко пересохло, и я, к своему большом удивлению, кажется и сам начал краснеть. Вот блин, прежний я был более толстокожим, а тут такой казус. Я невольно отвёл взгляд в сторону, не зная, что сказать в свое оправдание, как услышал её голос:

— Канэко-сан, я ведь пошутила, — теперь это был голос не Снежной королевы, и я снова посмотрел ей в глаза.

Маленькие бесенята, казалось, прыгали там у неё. «Или тараканы в голове устроили факельное шествие», — проснулся мой внутренний голос. Я и сам улыбнулся, а моя собеседница продолжила:

— Вы, пожалуй, хотите спросить, что вам делать? — Она скосила по-детски голову вбок и продолжила смотреть на меня из такого положения, явно забавляясь. Как, наверное, тяжело постоянно надевать на себя маску холодного безразличия? Но спросил я не это, а произнес:

— Не привык бездельничать, плохая это привычка, — сейчас я был само олицетворение офисного героя, ни одной минуты мимо, всё должно идти в прибыль.

— Это похвально, — она наконец посмотрела на меня из более привычного положения, — большинство так и норовит побездельничать. Вот только Хосино-сан так и не выдал никаких указаний по поводу Вас. И на мои сообщения в рабочем чате он также не отвечает, что очень странно.

— Он видимо до сих пор под впечатлением от моего появления на его горизонте, — с иронией произнес я, — не каждый же день получаешь себе на балласт такого стажера.

— На баланс, — исправила меня Ая, с чем я сразу же не согласился.

— Именно на балласт, — с нажимом сказал я, — сами же слышали, я должен был по плану потонуть, а я почему-то выплыл. Теперь вот меня назначили пятым колесом в телеге.

— Оригинальное сравнение, — заинтересовалась она, — впервые слышу такое.

«Ты со мной еще подольше пообщайся», — подумал я про себя, — «я и не такое могу загнуть». Меж тем текущая ситуация напрягала, казалось, весь этаж был в напряжении от завтрашнего дня.

— Да, я полон загадок, — сказал я уже вслух и улыбнулся ей в ответ, — сам порой поражаюсь.

— Значит справитесь и с новым объемом задач, — подвела она итог, — пока что, раз у меня возник небольшой перерыв в моих делах, я ознакомлю Вас с Вашими новыми обязанностями. Вернее, не так. Должна бы была это сделать, если бы сама понимала, в чём они заключаются. Поэтому обрисую штатную расстановку на момент, когда ещё не было Вас. Ведущие логисты — это ключевые игроки в нашем отделе. Отвечают за разные направления, этакие три кита, каждый из которых курирует критически важное направление. Не скажу, что дружат между собой, но ладят, потому как в работе фактически не имеют особенных точек пересечения интересов. Сотрудники в отделе, по сути, выполняют задачи, поставленные этими тремя, но постоянного «отряда» у каждого из них нет, задачи меняются, от объема зависит и количество штата на каждую задачу. У нас достаточно обученные ребята, поэтому перепрофилируемся все очень быстро. Это если очень сжато, буквально в двух словах. Самих топов Вы уже увидели после представления начальником отдела, они стояли поодаль втроём.

— Два парня и девушка? — уточнил я, напрягая память. Только сейчас понял, что один из парней, Хига Изао, тот самый мелкий пакостник со вчерашнего эпизода в столовой. Вот ведь подфартило, нечего сказать. — С одним я уже вчера познакомился на обеде.

— Благодаря этому у вас уже репутация человека, который не лезет за словом в карман, — улыбнулась моя собеседница, — но учтите, тут каждый помнит всё.

— Значит, на меня уже пожаловались⁈ — с неопределенной интонацией произнёс я, — Ну такое пусть помнят, никому не позволю так к себе относиться.

— Ваши принципы понятны, — она продолжала безотрывно смотреть на меня, — но учтите, здесь не всё так просто. Здесь сработанные люди, довольно давно построенные взаимоотношения, и многих так вполне устраивает. В Вашем же случае, без надежного плеча и закрытого тыла, итоги вступительного экзамена не сильно помогут — сомнут числом. Тем более что и Хосино-сан, к сожалению, не отказался от мыслей «перевести» Вас любыми способами хоть куда-нибудь. По поводу их самих, тут тоже всё достаточно просто. Хига Изао, Ваш новый «друг», отвечает за роботизированные склады, оптимизацию работы дронов, в целом, все те моменты, где использование человека невыгодно, нецелесообразно или опасно. Его основная задача — оптимизация автоматизации и автоматизация оптимизации, — она усмехнулась полученному каламбуру, — он прагматичен, не гибок, и в штыки воспринимает любые нововведения.

— Странная характеристика человеку, чья задача заменить всех и каждого бездушной машиной, не находите? — я и правда несколько удивился кажущейся с виду, нелогичной характеристике.

— Так и есть, — согласилась Ая, — Он излишне внимательно смотрит на рекомендации и инструкции, а если ситуация не прописана в «мануале» — он не сдвинется с места, пока не получит прямой приказ в бумажном виде.

— А вдобавок ко всему, — добавил я с торжествующей улыбкой, — душа компании и лучший комик всех времен. А главное, очень критически относится к критике.

— Вы умеете заводить друзей, — ответила мне Ая, — Хотя с ним вряд ли можно найти общий язык. Но я Вам такого не говорила.

Сразу после этих слов она демонстративно осеклась, правда вместо испуга на лице читалось выражение глубокого самоудовлетворения. Очевидно, это «болотце» уже давно без движения, вот и стухло местами.

— И запомните, — решительно добавила Ая, подняв вверх указательный палец, — у него есть ряд друзей и знакомых в айти отделе.

— Я думаю, — с задумчивым видом произнес я, — что остальные двое ничуть не, — я задумался, подбирая более верное определение.

— Не проще, ничуть, — подхватила Ая мою мысль. — Вторая. Это Судзуки Кайка, единственная женщина в этой троице, курирует международные перевозки. Умная и расчетливая, мастер интриг. Ее основная задача — минимизация таможенных издержек. Она использует личные связи с таможенниками, что дает ей преимущество.

— Холодный взгляд и черный маникюр, — добавил я, — кажется, она тоже не одобрила моё «назначение».

— Мягко сказано, — согласилась со мной Ая, — девушкам всегда тяжелее даётся карьерный рост, кто бы что ни говорил. И расставаться с этим достижением она не намерена.

— А третий? — спросил я, заранее понимая, что это тоже вряд ли будет «рыцарь цветов». — Этот с какой стороны меня не любить будет?

— Третий топ, это Накамура Рю, он отвечает за экстренные поставки, и прочие ЧП в логистике нашего отдела, — продолжила она, — он молод и амбициозен, моложе даже своих коллег. Его основная задача — решение нестандартных проблем, мне порой кажется, что он, в отличие от большинства, испытывает удовольствие от жизни в дедлайне и постоянном стрессе. К слову, его назначение, это одна из рекомендаций нашего ИИ, и, надо отметить, лучше него с этой работой у нас бы никто не справился.

— Ну прямо команда мечты, — съязвил я, — и капитан этой великолепной тройки — Хосино Мичи, который «задолжал» моё место некоему родственнику высокосидящей «птицы». У Вас тут всегда так весело?

— Мы уже довольно давно работаем по такой схеме, — парировала Ая, — и показатели эффективности работы отдела впечатляющие. Хосино-сан, конечно, манипулирует ведущими специалистами ради общей выгоды, периодически стравливая друг с другом, но в итоге выигрывают все. Но всё это было до Вашего появления.

— Мне, определенно, повезло, — подытожил я, — и это еще без учета завтрашних новостей.

— Я думаю, Вы со всем справитесь, — неожиданно сказала она, — как и с вступительным экзаменом.

— Спасибо, Ямагути-сан, — я поклонился ей, чем опять вызвал изменение сосудистого тонуса на её ушах, — Ваша помощь для меня неоценима. Надеюсь, я, уже не являясь стажером, смогу приходить к Вам? По рабочим вопросам, — добавил я, чтобы не смущать девушку и дальше.

— Естественно, Канэко-сан, — сказала Ая, продемонстрировав официально деловую улыбку, — а сейчас мне нужно срочно решить пару текущих вопросов, пройдите к своему рабочему месту.

Я спокойным уверенным шагом проследовал к своей ячейке, расположенной почти в центре зала, но стоило мне только упасть в кресло, как на экране рабочего монитора я прочёл призыв искусственного интеллекта пообедать, и, будучи в целом абсолютно свободным, снова поднялся и неспешно направился в столовую.

Было довольно многолюдно, но два столика оставались почти пустыми. За одним сидела троица, которую мне только что описала Ая, за вторым — парень в очках, низко ссутулившись над тарелкой лапши. Время от времени к нему подходили коллеги и передавали мятые купюры. Странно, на местного «пушера» он не похож, с его типажом только на экскурсию собирать.

Выбрав наконец себе обед в автомате, я прошел мимо «элитного стола» в угол к ботанику. Взглядами этих ведущих можно было испепелить среднего размера деревеньку, и, в другой раз, я не преминул бы усесться с ними и с удовольствием поиграть в игру «кто кого сожрёт». Но, во-первых, я еще не знал, что задумал главлогист, а во-вторых, порядком вымотался утренними злоключениями так, что единственное желание было поскорее оказаться дома. Волосатые бока Момо чудесным образом снимали усталость, рассасывали тяготы прошедшего дня и в принципе являлись панацеей от всех болезней. Особенно если она не решила в моё отсутствие заняться сортировкой моей одежды на мои вещи и её игрушки. Маленький жадный поросенок, у неё и так игрушек больше, чем у меня в детстве. И, стоит заметить, её игрушки, в отличие от моих, к полу не прибиты.

Сев за стол, я пожелал приятного аппетита своему соседу, который, казалось, после моих слов, закрутится в еще более странную фигуру. Ручеек людей к нему не иссякал, но, когда он принимал купюру, на него было страшно смотреть, создавалось впечатление, что ему стыдно.

Постой-ка, пари на мою сдачу теста, отсутствие уверенности во мне у коллег, очевидно я ошибся. Хоть один, но поставил на меня, и теперь пожинает плоды. Сейчас проверю своё умозаключение.

— Поздравляю с победой в пари, дорогой коллега, — негромко сказал я ему и чуть было не хлопнул его по плечу. От этих привычек стоит избавиться в первую очередь, тут такое не практикуется даже среди близких друзей.

— Эммм, — замялся парень, отложив вилку. Если бы он не был зажат автоматом с напитками с одной стороны и мной с другой, он бы убежал, бросив свой обед. Но увы, в этот раз счастье было не на его стороне, и он вынужден был ответить мне.

— Простите, Канэко-сан, — бедолага и правда сгорал со стыда, — я не хотел, я разделю с Вами свой выигрыш.

— Перестаньте, коллега, — я повторно обратился к нему так в надежде, что он догадается представиться сам. Должен же я знать по имени своего единственного фаната. — Вы абсолютно честно победили, поставив, кстати, на единственно верный вариант. Как я понимаю, вы были в меньшинстве?

— Канэко-сан, меня зовут Сугиями Иоширо, — наконец-то представился ботаник. — Я младший логист. Меня поставили перед фактом, что участвовать в этом дурацком споре я должен, и, поэтому, я решил поставить на Вас. И я не был в меньшинстве, я был такой один.

— Сугиями-сан, — с серьезным тоном обратился я к нему, — позвольте поблагодарить Вас за Вашу веру в меня. Только почему Вы не рады, вон, сколько уже людей пришло расплатиться. Определенно не самый плохой день?

— Как сказать, Канэко-сан, — он стал говорить еще тише, так что мне пришлось напрячь слух, чтобы понять шелест его губ. — Я не являюсь душой компании, как Вы могли бы заметить. Да еще и деньги мне швыряют с таким видом, что я виноват в их проигрыше. Хотя я выбрал Вашу сторону, потому что мне такое отношение не нравится. Мы все равны, — у него на мгновение даже распрямилась спина, появился огонь в глазах, но, увы, этот подъем был мимолетным. Он снова ссутулился и продолжил еще тише:

— Я и раньше-то не пользовался уважением коллег, а уж теперь, — он замялся, и мне стало его по-человечески жалко.

Никогда не понимал само понятие «буллинг», странная и стрёмная попытка самоутвердиться за счет слабого. Хотя, о чем я, кто-то равняется на лучших, а кто-то — вот эти самые недочеловеки.

— Сугиями-сан, — искренне сказал ему я, — за уважение прочих я сказать, естественно, ничего не могу, но уважение Канэко-сан Вы уже заработали.

Тот удивленно взглянул на меня, и даже заставил себя немного выпрямится, так что остаток обеда он сидел ровно, очевидно, под впечатлением моих слов.

Выйдя из столовой, я намеренно сделал крюк, чтобы пройти мимо Ямагути-сан. Свой перерыв она проводила за своим компьютером, с одним лишь исключением, оба телефона молчали. Глаза её были закрыты, а на столе лежала зажатая ладонью книга. Окинув взглядом корешок, я невольно почти вслух прочёл:

— Кобаяси Исса? Удивительно.

Ая приоткрыла глаза, очевидно услышав мой шепот, и спросила:

— Что же здесь удивительного?

— Одно из его самых знаменитых хокку — про улитку и Фудзияму, — сказал я, — интересный выбор для логиста.

— Ну почему же, — улыбнулась она, — там как раз идет речь о трудолюбии и твердости духа. Но, мне кажется, Вам это уже известно.

Я улыбнулся и спокойным уверенным шагом направился к своему месту, но всё же услышал её негромкий вопрос, заданный самой себе: «И после этого кто-то будет говорить, что наш алгоритм ошибается?»

Глава 9

Вернувшись к себе в «кабинет», я решил не тратить время понапрасну, и, открыв рабочее приложение, развернул перед собой уже прочитанную мной ранее «Библию логиста». Потратив еще с полчаса на повторное переосмысление сложных моментов, я осознал, что, как говорится: «Умного учить только портить». Раз все молчат, и заданий на сегодня у меня не будет, начал мониторить интернет-рынок на предмет оригинального подарка Фудзиваре.

Просто отдать деньги кажется мне неверным, так как человек, знакомый со мной буквально по нескольким встречам, оказал серьёзную поддержку и финансово, и морально. А в случае с якудзой так вообще прикрыл своим именем. Единственное, не совсем понятно, кем он на самом деле является. Обычный, пусть и преуспевающий страховщик вряд ли будет на короткой ноге с главой преступной семьи.

Допустим, он может иметь благодаря должности некоторые точки соприкосновения с мафией, но так, чтобы запросто общаться, да еще и быть уважаемым, тут немного не сходится. Успокаивало меня то, что за долгую прожитую жизнь я научился неплохо «чувствовать» людей, порой без объяснений причин, по-звериному, на инстинктах. И он не вызывал неприязни или чувства опасности, это я могу точно сказать.

Пальцы между тем активно мониторили варианты, но все они казались мне излишне банальными. Преподносить современную, пусть даже качественную катану человеку с антикварным танто по меньшей мере глупо, она будет смотреться на его фоне слишком блекло. Тем более кто знает, какие еще предметы есть в его «фамильной сокровищнице». Цены же на более или менее старые и достойные начинались от суммы, не сильно отстающей от размеров моего долга. Не то, удаляем мечи, что же еще подойдёт?

Предметы для чайной церемонии, интересно. Вполне симпатично, есть очень занятные варианты, со стилизацией под посуду тех далеких времен. Вот только помнится, Фудзивара-сан не прочь выпить саке вместо чая, не хочется дарить ему бестолковую вещь, которая окажется в лучшем случае в шкафу.

Книга, говорили раньше, лучший подарок. Странно, но в последнее время верность поговорки изрядно хромает. Особенно в столь развитой в технологическом плане стране. Полистав несколько страниц с рекламой точек продаж, оказался в том же тупике, что и с катаной. Либо неприлично дорого, либо откровенно не то. С таким же интересом можно подарить ему планшет с залитыми обоями также, под старину. Отметаем и этот вариант.

Пару раз попались коллекционные цубы, аналог гарды, и весьма красивые варианты, с инкрустацией. Вот только я не совсем понимал, как можно использовать этот «обвес» с имеющимся оружием. Скорее всего ему придётся искать соответствующего мастера, который сможет это сделать. Искать ответ и на этот вопрос сейчас я не стал, закинем это глубоко в память, обещаю, чуть позже обязательно выясню все мои пробелы. Покосившись на часы, я опешил. Два часа жизни украл у меня телефон, причем я не продвинулся ни на шаг. Значит идем другим путем, ищу поблизости антикварную лавку, а там уже буду надеяться на свою удачу.

Пометив пару магазинов, я снова углубился в создании видимости кипучей деятельности. И такое случалось делать. Не ожидал, что это умение сослужит мне добрую службу. Следующие несколько часов рабочего дня прошли, и народ дружно повалил домой. Смысла задерживаться у меня не было, и я с радостью выскочил из здания Vallen.

Ближайшая лавка находилась в пяти минутах ходьбы, и носила имя «Басан», это было название местной жар-птицы, правда неспособной летать, по типу нашего петуха. Магазинчик был буквально пропитан древностью, но, пожалуй, самым старым артефактом была владелица. Пожилая дама, если судить по внешности и стилю одежды, возможно застала еще живых самураев.

Вполне ожидаемо, на самом видном месте я увидел ряд самурайских мечей, в ножнах и на подставках. Даже я с отсутствием опыта оценки антиквариата понимал, что данные предметы скорее предназначены для туристов, ну либо в подарок опять же гостю страны. Неясно, как относится таможня к подобным «сувенирам», но и да ладно.

Следующий стенд представлял различного размера вазы, пыль с которых видимо не стиралась годами для эффекта большей значимости. Всё не то, хотя, когда увидел нэцке, сердце кольнула ностальгия. Эти фигурки я одно время коллекционировал, были даже достаточно дорогие экземпляры. Забавно, но воспоминание о прежней жизни слабо отдалось в моей душе, очевидно я потихоньку привыкаю к новой реалии, подобные мысли всё реже и реже проносятся в голове.

Так, не отвлекаемся, времени в обрез, меня еще дома ждёт мой маленький терминатор, который крайне негативно относится к нарушению режима прогулок. Нет, нэцке тоже не то, как-то неудобно, когда знаешь человека крайне мало. По этой же причине я прошел мимо гравюры, представляющей собой карту сражения кого-то с кем-то, я даже не стал присматриваться.

Бабуля-владелица тенью скользила за мной, но не произнесла ни слова. Странно, для крайне вежливой нации это уже само по себе необычно. Стоило мне пройти очередной круг по крайне маленькому залу этой лавки, старушка наконец обратилась ко мне, причем неожиданно крепким голосом. Он совсем не вязался с её «антикварной» внешностью.

— Молодой человек ищет определенную вещь? — маленькие глазки моей собеседницы сжались в совсем уже маленькую щёлку. Со стороны казалось, что она перешла в режим сканирования. Любопытно, какие выводы она сможет сделать по моему внешнему виду.

— Пожалуй, что да, — кивнул я в ответ, — определенно не то, что я увидел.

Я уже направился к выходу из лавчонки, но она неожиданно шустро встала у меня пути, раздвинув свои маленькие руки в стороны. Со стороны смотрелось более чем забавно, но я и правда торопился. Не хватало еще сражаться с ней за возможность покинуть сей приют псевдо-древностей.

— В целом мире не найдется того, чего нет в моей лавке, — упрямо заявила пожилая мисс, — спрашивайте, я найду что угодно.

— Тогда Вы сэкономите мне кучу времени, — улыбнулся я, решив потратить еще пять минут на визит, чтобы не расстраивать старого человека. — Проблема лишь в том, что я крайне мало знаю о человеке, а презент нужен как проявление уважения и чувства благодарности.

— Опишите мне этого человека, — прервала меня бабуля, — всё что знаете. Ну если это конечно не слишком личное.

— Ничего такого я Вам не поведаю, — снова усмехнулся я, — средний возраст, работает, — тут я замялся, ведь всё моё знание о Фудзиваре, это его собственные рассказы. Ну значит придется ориентироваться только на это.

— Любит всё, что касается самураев, есть антикварное танто, — я задумался, — да, пожалуй, и всё. Рассказывать ей о знакомстве Фудзивары с якудзой я посчитал верхом глупости.

— Значит этот зал явно не для Вас, — пробурчала она, и пошла куда-то вглубь зала. Отодвинув шторку, она махнула мне рукой и скрылась в полумраке проёма. «Это уже становится интересным», подумал я и сделал шаг вперед. Моему взгляду предстала еще одна комната, в центре которой стояла деревянная стойка, на которой был закреплен полный комплект самурайских доспехов. «Вещь», сразу пронеслось у меня в голове.

Жаль, но такого масштаба покупка мною не планировалась. Я с сожалением отвел глаза от такого роскошества и пошел вдоль стен. Бронзовые статуэтки, фарфоровые вазы — здесь был уже совершенно другой товар, и предназначался он уже для ценителей. Жаль, ценников на вещах не было, существовала определенная вероятность услышать на кассе сумму с множеством нулей.

На последней стене моё вниманием привлек свиток с каллиграфией, о таком варианте я тоже думал. Но стоило подойти ближе, в витрине под ним я заметил веер. Как бишь его, тэссен. Японский боевой веер, из железных полос. Много читал в свое время о таких, были даже отдельные школы, обучающие искусству боя с ними. Присмотревшись внимательнее, заметил гравировку в виде летящих журавлей, и понял, что лучшего я и не найду. Журавль, известный тут как танчо, на протяжении веков был символом долгой жизни и процветания.

— Любопытная вещица, — проронил я, не сводя глаз с предмета. Поздно осознал, что в такого рода местах не следует показывать заинтересованность, обсчитают того и гляди. Пожилая владелица между тем продолжала изучать меня, даже не взглянув на мой выбор.

— В Вашем случае это будет символичный подарок, — выдала она, — помните сказку «Цуру-но Онгаэси»?

— Журавль возвращает долг, — кивнул я, — но там кажется описан не совсем мой случай. Там журавль в благодарность за спасение ткет пожилой паре ткань, которая обогащает их, разве не так?

— А разве уважение и благодарность человека — это слишком малый дар? — иронично спросила она меня, — Вы ищете по-настоящему значимый подарок, но совершенно не знаете человека. Значит он оказал Вам помощь, также плохо зная Вас.

Да бабушке надо детективом работать, как лихо сделала вывод из пары фраз. Японская мисс Марпл на пенсии, не иначе.

— Вы правы, — я замялся, так как не знал как к ней обратиться. — Меня зовут Канэко Джун, — сообразил я, не зная, как лучше выйти из неудобного положения, и заодно поклонился. Старушка улыбнулась:

— Икэда Мамока, — вежливо поклонилась в ответ женщина, — это мой магазин, а саму лавку открыл еще мой прапрапрадед.

Она подошла к стене и достала веер из витрины.

— Я же истинно сказала Вам, что здесь Вы найдете всё, что Вам нужно, — глаза старушки светились от лукавства. Видимо она во многом своё дело воспринимала как игру, где сама продажа не играет особой роли. Я кивнул в ответ:

— Икэда-сан, это то, что мне нужно, — я последовал вслед за ней в первый зал.

Сумма, которую она озвучила, была вполне приемлема для меня, но покупать подарок в такой лавке не торгуясь — значит обидеть и себя и её. Я взял веер в руки, покрутил, вроде как ищу дефект, и, немного подумав, предложил ей сумму вдвое меньшую, чем она спросила. Старушка сначала выставила на меня испуганные глаза, но потом оживилась и предложила цену, незначительно уступающую первоначальной. Так мы с ней вступили в игру, в результате которой цена веера уменьшилась почти на треть. Вот теперь совсем другое дело.

Только я задумался об отсутствии наличности, как пожилая мисс достала из прилавка вполне себе современный терминал для банковских карт. Он смотрелся как пришелец из другой эпохи в своем окружении, хотя таковым, по сути, и являлся.

Решил уже в очередной раз поблагодарить хозяйку за помощь и попрощаться, но Икэда-сан меня остановила.

— Канэко-сан, — я заметил, что она смотрит мне прямо в глаза, — простите за моё любопытство, но я не могу не спросить.

— Конечно, Икэда-сан, это меньшее что я могу сделать для Вас, — она снова заинтриговала меня, с её дедуктивным методом задавать ей сейчас встречные вопросы я считал уже излишним.

— Сколько Вам лет? — внезапно твердо произнесла она, не отрывая своего взгляда от меня.

— Двадцать четыре, — несколько неуверенно произнес я, напрочь забыв данные моего нового я, которые, кстати сказать, мне за это время не сильно-то и пригодились.

— Странно, — произнесла женщина, — по лицу да, но вот Ваши глаза.

— А что с ними не так? — усмехнулся я, стараясь свести разговор к шутке, — они же не могут быть младше всего остального?

— Как сказать, — покачав в ответ головой, медленно произнесла она, — бывают взрослые люди, но внутри они дети.

«Первые сорок лет детства в жизни мужчины самые тяжелые» — произнёс мой внутренний голос одну народную мудрость.

— А бывает и наоборот, — тут она осеклась, — простите моё излишнее любопытство, это было невежливо с моей стороны.

После этих слов она степенно удалилась за стойку и больше не проронила ни слова.

Я вышел из магазина, с одной стороны довольный своим приобретением, с другой же — заинтригованный последним вопросом пожилой Марпл-сан. Надо будет посмотреть на себя в зеркало внимательнее что ли.

Сразу при выходе я написал сообщение для Фудзивары с предложением встретиться, на которое практически сразу же пришел ответ: «В том же месте, в то же время».

Что ж, время у меня еще есть, как раз успею прогуляться с моей мохнатой девочкой. Да и заодно надо упаковать подарок, а то я настолько спешно покинул антикварную лавку, что совсем забыл хоть во что-то завернуть веер, который теперь привлекал внимание прохожих. Либо во мне было так мало от самурая, либо современные граждане отвыкли видеть мужчину с веером.

Подойдя к двери квартиры, я не услышал привычного цоканья когтей, из чего можно было сделать вывод, что так рано меня не ждут. Звук поворачивающегося замка наравне с звяканьем ключей тоже не вызвал никакой реакции. Что такое? Одеяло, аккуратно заправленное утром, сейчас представляло собой большой неясный ком, который начинал потихоньку шевелится. Из-под этой горы и показалась заспанная, удивленная мордашка Момо. Вот у кого день действительно прошел быстро.

— Что, соня, и не заметила, как я вернулся? — обратился я к собаке, параллельно ища поводок. Булочка между тем спрыгнула с дивана и, встав на задние лапы, стала принюхиваться к тумбочке, на которую я положил презент для «настоящего самурая».

— Это детям не игрушка, — взяв её на руки, я помог ей понюхать веер поближе.

Не знаю, что там она почувствовала, но сначала она фыркнула, потом чихнула, и, наконец, отвернулась. Всё, новая вещица её больше не интересовала.

— Я знал, что он быстро станет тебе не интересен, — подытожил я и мы пошли на прогулку.

Сидя на лавочке возле вольера, в котором Момо нарезала круги, радуясь такому простору после нашей «капсулы сна», я извлек часы из кармана и задумался.

Уже пара недель, как я ношу их с собой, но так и не понял даже части их возможностей. Про хоть какое-то объяснение их работы с научной точки зрения вообще молчу. Каждый день был настолько излишне насыщен событиями, что не было времени достаточно глубоко этим озадачиться. Равно как и заняться собой наконец, нынешнее состояние меня, меня же и не радовало.

— Эх, молодежь, — по-стариковски произнес я и засмеялся.

Видимо излишне громко, судя по тому, как на меня посмотрела проходящая мимо женщина. Решено, завтра же утро начнем с пробежки, а то, где это видано, у моей маленькой волосаточки движения в жизни больше, чем у меня.

— Персик, пойдем домой, — позвал я и тёмная торпеда моментально подлетела ко мне, будто давно ждала этого предложения. — у папы еще сегодня дела.

Зайдя домой и покормив собаку, я посмотрел на часы и понял, что ужинать буду вне дома. Времени оставалось совсем немного, я еще и не нашел, где можно упаковать подарок. А может, ну её, эту праздничную упаковку? Ведь в любом случае важнее всего содержимое? Отлично, еще одна проблема решена без затрат времени и ресурсов. Положив веер в первый попавшийся бумажный пакет, я быстрым шагом двинулся к месту встречи.

Когда я переступил порог кафе, я заметил, что он уже меня ждёт.

— Фудзивара-сан, — я поклонился ему, подойдя к столу, — Я благодарен, что Вы так быстро откликнулись на моё предложение.

— Канэко-сан, — он встал из-за стола и также приветствовал меня поклоном, — как я могу отказать Вам. Каждый раз Вы удивляете меня всё больше и больше. Сугубо в хорошем смысле этого слова, — поспешил добавить он.

— Ну тогда постараюсь и впредь не обмануть Ваших ожиданий, — тут я хитро прищурился и нажал на экран смартфона. Находясь возле кафе, я уже забил в приложение банка обратный перевод всей суммы, оставалось только его подтвердить. Увеличивать сумму я не стал, знал, что от каких-либо процентов либо иной материальной выгоды он обязательно откажется.

Фудзивара-сан краем глаза покосился на смартфон, затем резко взял его в руку и присмотрелся. Прочитав сообщение, он поднял глаза на меня и поинтересовался:

— Перевели обратно? Что-то случилось? — он выглядел взволнованно. — Если не набираете всей суммы, с помощью этих денег можно попробовать договориться об увеличении сроков выплаты. Наверное.

Последнее слово он произнёс приглушенно и довольно грустно. Очевидно, материальные вопросы семейство Мураками привыкло решать своевременно, и довольно жестко.

— Фудзивара-сан, — поспешил я успокоить своего друга, — нет причин для беспокойства, с семьей Мураками я нашел общий язык. Если сказать более точно, то деньги я уже разыскал, в субботу я ему их передам. Поэтому и возвращаю Вам Ваши, вопрос решен, еще раз хочу выразить свою благодарность.

С этими словами я положил на стол между нами слегка помятый бумажный пакет. Только сейчас заметил, что на нём была картинка местной сети кафе, видимо он остался после очередной доставки.

— Вы пришли сюда со своей едой? — он удивленно вскинул брови, — тут достаточно хорошо кормят, уж поверьте мне.

— Нет, Фудзивара-сан, — я замотал головой, — это для Вас.

— Вы принесли еду мне? — сейчас по искоркам в его глазах было понятно, что он таким образом шутит. — Спасибо, мне очень приятно.

Он развернул пакет и долго вглядывался в предмет, оказавшийся у него в руках. После этого, не говоря ни слова встал и поклонился мне. Ох уж этот менталитет и традиции, от всех этих телодвижений порядком устаешь. Закончив очередной обмен любезностями, он сел на стул, придвинулся ко мне и глядя в глаза спросил:

— Кто Вам рассказал, Канэко-сан?

Глава 10

Фудзивара с заметным трепетом рассматривал и медленно вертел веер в руках, его пальцы плавно скользнули по гравировке журавлей, как по щеке любимой женщины. В глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли печаль, то ли признательность. Он закрыл тэссен с тихим щелчком и аккуратно положил его на стол, сам же начал неторопливо говорить, будто взвешивая каждое своё слово.

— Этот веер, — он сделал паузу, словно искал подходящие выражения, — или очень похожий на него, принадлежал моему деду.

Я замер. Внезапная тишина повисла между нами, а я внимательно уставился на Фудзивару.

— Вашему деду? — переспросил я, чувствуя, как мурашки пробежали по спине. «Что за нелепое совпадение?» — проскочило у меня в голове, — «но в то же время очень удачное».

Фудзивара кивнул, его голос стал тише, будто он боялся спугнуть воспоминания:

— Он исчез в сорок пятом. Ушел на фронт почти в самом конце войны, но так и не вернулся. Моя бабушка говорила, что перед уходом он оставил ей точно такой же тэссен и просил сохранить его, как семейную реликвию. — Его пальцы сжали веер так крепко, что костяшки побелели. — И она верила, что он жив… пока не пришло извещение.

Я молчал, понимая, что любые слова сейчас будут излишни.

— Откуда он у вас? — наконец спросил Фудзивара, и в его вопросе звучало не простое любопытство, а что-то более глубокое.

— Антикварная лавка «Басан». Хозяйка Икэда Мамока. — Я почувствовал, как сердце учащенно забилось. Так «угадать» с подарком я определенно не рассчитывал.

Фудзивара усмехнулся, но в его смехе не было радости:

— Икэда? Да, я определенно слышал эту фамилию. Её семья столетиями торговала артефактами самураев. Говорят, они умеют «слышать» историю вещей. — Он посмотрел на меня так, будто видел насквозь. — Или тех, кто их покупает.

— Она спросила, сколько мне лет, — ответил я, удивляясь его вопросам и тому, что сейчас рассказываю этот странный вопрос, заданный ей на прощание. — И сказала, что мои глаза не соответствуют лицу. Но это же настоящий бред⁈

Фудзивара наклонился вперед, его взгляд стал острым, как лезвие танто:

— А что вы ей ответили?

— Ответил правду, что мне двадцать четыре. — ответил я, но внутри ёкнуло. Сначала Икэда, потом Фудзивара? Или это я уже начинаю сходить с ума? Второй раз за сегодня я терялся при ответе на этот вопрос.

Но Фудзивара не рассмеялся. Напротив, его лицо стало донельзя серьезным:

— Когда мы впервые встретились, и я подумал, что вы другой. Не тот Джун, которого все знают. — Он провел пальцем по узору на веере. — Вы помните, что сказал Миямото Мусаси? Думай о себе легкомысленно, а о мире глубоко. Вы же делаете наоборот.

Я решил не комментировать его предположения, а лишь развел руками. Дескать, ну вот такой я человек, прошу любить и жаловать. Ну либо понять и простить, тут уже в зависимости от обстоятельств.

Фудзивара продолжил, вращая веер в руке:

— Самураи верили, что журавль живет тысячу лет. Потому они и являются символом долголетия. Но очень немногие знают, что происходит на тысяча первом. Он становится ветром. И тогда его уже нельзя поймать, но зато можно почувствовать. Также, как вашу благодарность.

Внезапно зазвонил телефон Фудзивары. Он взглянул на экран, и его лицо исказилось гримасой раздражения:

— Опять они? Ну ни минуты покоя! — Он встал, сунув веер во внутренний карман пиджака. — Извините меня, Канэко-сан, но боюсь, это один из тех телефонных звонков, на который невозможно не отреагировать. Я принимаю Вашу благодарность, раз она идет от чистого сердца вместе с Вашей дружбой. Сейчас я вынужден срочно удалиться, но, Канэко-кун. — Впервые он обратился ко мне именно так. — Будьте осторожнее с теми, кто задает, казалось бы, глупые вопросы. В Осаке мало глупцов, и они, как правило, долго не живут.

Фудзивара быстро вышел из кафе, оставив после себя только звон колокольчика над дверью. Я продолжал сидеть, откинувшись на спинку стула и размышлял над его словами. «Быть осторожнее с теми, кто задает казалось бы глупые вопросы»? Странно, как и вопросы про мой возраст. Хотя последнее можно отнести скорее к физиогномике, возможно. Помнится, мне как-то раз попалась книга, где было описано про искусство нинсо — чтение по лицам. Якобы люди, в совершенстве владевшие им, могли не только «прочитать» человека, но описать его жизнь, заглянув как в прошлое, так и в будущее. Правда, само произведение относилось к беллетристике, но можно ведь допустить, что крупинки правды в нём были?

Раз пока я не могу разгадать все эти загадки, будем двигаться дальше. В моем случае — домой, пора дать Момо возможность подышать свежим воздухом. В голове снова всплыла мысль о необходимости наконец снять жилье, более похожее на квартиру. Тот «чулан под лестницей», в которым мы сейчас обитаем, нам явно маловат.

«Значит ты не паровозик, который смог» — подключился внутренний голос, но моя голова была слишком забита происходящим вокруг, чтобы найти ответ на этот укол. Двигаясь домой, я между тем всё-таки заметил черный автомобиль, стоящий в десятке метров от кафе, в котором я встречался с Фудзиварой.

— Как же Вы меня все достали, — прошептал я, стараясь не обращать на них внимания. Всю дорогу я шёл не оборачиваясь, абсолютно не желая проверять, едут ли за мной или нет.

Момо как обычно ждала меня под дверью. Стоило мне только остановиться и достать ключи, как она своим нежным басом начала меня приветствовать.

— Ну что ты так кричишь, малышка? — спросил я у нее, сев на колени и поцеловав шершавый нос, — и так некоторые соседи на тебя жалуются.

«А некоторые меня угощают!» — её глаза буквально восклицали это. Да, бабушка Сато пока тот самый якорь, который держит меня на этом месте. Стоп, а что мне мешает ускорить её встречу с внуком? Всю дорогу до парка я размышлял, как же лучше это сделать? В итоге не нашел ничего лучше, как взять в руки телефон и набрать Каори. «Абонент занят», понятно, надеюсь, как увидит, что я ему звонил, сам меня наберет.

Персик с похрюкиванием влетела в вольер, в котором на лавочке тихонько сидела пожилая японка с каким-то свертком на руках. Оказалось, это была собака, укутанная в курточку и шапочку, что в итоге торчал только один нос. То ли чихуахуа, то ли тойтерьер, судя по габаритам. У местных такие породы в ходу, чем меньше, тем лучше. Моя волосатая торпеда в принципе не умеет тормозить, предпочитая останавливаться в ком-то или в чём-то. В этот раз она решила амортизировать об старушку. Закончилось всё ожидаемо: булочка хрюкнула, пожилая дама вскрикнула, её комок на руках резко взвизгнул, и эта парочка стрелой вылетела из вольера. Я и не думал, что старички могут развить такую скорость.

— Единоличница — только и смог я сказать, когда Момо подбежала ко мне, — взяла и выгнала людей. Между прочим, они тоже имеют право тут гулять.

Моя тирада осталась без ответа, потому что волосатый тайфун увидел очередную цель — бабочку.

— Знаешь, Персик, — задумчиво произнес я, — смотри, вот, к примеру, есть такая порода, называется бассенджи. Говорят, что это будто кошка в псовом обличье. А вот ты, кажется, гибрид кабанчика, торнадо и… пельмешки.

Момо не ответила, а только злобно рычала, очевидно насекомое не захотело ей поддаваться.

Постепенно парк опустел, фонари зажглись тусклым янтарным светом, мы неспеша шли домой, а Момо, как всегда, вела себя так, будто ей выдали билет в страну вечного щенячьего счастья. Она рванула к кустам, уткнувшись носом в землю, и начала рыть яму с таким усердием, будто там зарыт клад династии Цинь.

— Эй, Персик, это не пляж! — крикнул я, пытаясь оттащить её за поводок. — Тут люди цветы сажают, газон, а ты?

Момо внезапно замерла, уставившись на что-то в темноте. Уши встали торчком, хвост — трубой. И тут я услышал слабенький шелест…

— Ну всё, идём, — вздохнул я. — Это, наверное, ёжик. Не трогай его.

Момо уставилась на меня, но послушалась, и побежала по дорожке. Стоп, какие ежи на этих островах? Думается мне, кроме морских никаких и нет.

А Момо уже неслась к другим кустам, волоча меня за собой. Ёжик, в итоге, был не ёжиком, а пластиковой бутылкой, которую ветер гонял по дорожке. Увидев «добычу», бульдожка прыгнула на неё передними лапами, бутылка жалобно хрустнула, выстрелив струёй воды прямо ей в морду.

— Гр-р-р! — Момо отпрыгнула, тряся головой, и принялась лаять на побеждённого врага.

— Молодец, победила, — похлопал я её по мохнатому боку. — Теперь весь район знает, что ты гроза пластиковых бутылок.

Я наклонился, чтобы поднять бутылку с земли. Кажется, начинаю проникаться повсеместным духом чистоты и порядочности, мне откровенно нравится местное отношение к природе.

Дальше было еще лучше. Момо решила ознакомиться со всем поподробнее, и стала обнюхивать каждую скамейку. У пятой скамьи она вдруг застыла, уткнувшись носом в табличку с номером смотрителя и… чихнула. Да так громко, что даже голуби с ближайшего дерева взлетели.

— Будь здорова, — засмеялся я. — Здесь шуметь нельзя, теперь ты официально нарушитель.

На обратном пути Момо умудрилась поймать пастью на лету падающий с дерева лист и так и несла его до дома, как боевой трофей. Но, переступив порог, я был вынужден её разочаровать, листок из разряда трофеев был немедленно перенесён в разряд «бесполезного мусора» и утилизирован. Глаза на мгновение погрустнели, но она тут же вспомнила о резиновом динозавре, который был немедленно извлечен из-под дивана и перенесен к ней в лежак.

— Вот и славно, — потеребил я её уши, — теперь все при деле.

После лёгкого ужина я буквально упал на диван и не стал даже включать компьютер. Прошедший день был насыщенным, следующий обещает быть еще более интересным, значит нужно набраться сил и…

Додумать продолжение фразы я уже был не в силах, потому что как по щелчку провалился в сон.

Я стою босиком на дороге. Меня окружает звенящая тишина. Воздух пропитан ароматом свежескошенной травы и влажной земли после дождя. Берёзы стоят, как белые свечи, их листья, переливаясь изумрудом и золотом, будто шепчутся с ветром. Вдалеке — полоса ржаного поля, колосья кланяются солнцу в такт невидимой мелодии. Тропинка ведёт к реке, где вода, словно ртуть, отражает небо: то ли рассветное, то ли закатное — я не смог разобрать. У причала качается старая лодка, облупившаяся краска которой похожа на шкуру дикого зверя. Краем глаза ловлю движение — будто мелькнул рыжий хвост лисы. Оборачиваюсь, но вижу только дорожку, петляющую среди полей.

Внезапно резкий звук буквально выдергивает меня из то ли сна, а то ли воспоминания, оставляя лишь тонкое послевкусие огорчения и разочарования. А я еще говорил, что ностальгия — это не моё, куда там. Берёзка мне всё одно милее, чем цветущая сакура. Вот только что за звук? Момо также непонимающе моргала своими глазами-бусинами, в такт раздающемуся звуку. Будильник, еще и сигнал такой противный, надо же еще было постараться найти такой.

А ведь винить некого, сам же такой и искал вчера, писклявый, мерзкий, чтобы не нашлось сил его проигнорировать.

— Момо, вставай, вставай, — я нежно подтолкнул её с дивана, — нас ждут великие дела.

«Папка, по-моему ты заболел!» — явственно читалось в её глазах, — «мы так рано не встаём».

— Теперь встаем, малышка, — я начал судорожно перебирать свой скромный гардероб, в поиске любой удобоваримой одежды для утренней пробежки, — пора начинать заниматься телом, благо дух за мои почти пятьдесят окреп достаточно.

«Двадцать четыре», — напомнил мне внутренний голос, и я пообещал самому себе сегодня же вечером вызубрить все данные о себе. Не хватало мне снова так замяться над элементарным вопросом.

Странного вида штаны с аляповатым рисунком были найдены на нижней полке, а вот майку пришлось выуживать из стирки. Стыдно, дорогой мой «я», миллионы на счете, а одеваешься как ханыга.

Момо склонив голову вбок наблюдала за всем происходящим действом с живым интересом, ей, как и мне нравилось всё новое и неизведанное. Посмотрим, как она отнесётся к пробежке.

Ожидаемо, запаса энергии в моем «гибриде» было буквально на два десятка метров, потом её тяжелое дыхание стало слышно на другом конце парка. Я оставил её в вольере, сам же нарезал пару десятков кругов возле него. Нет уж, на будущее утренний моцион буду совершать в одиночестве.

Даже после такой, небольшой тренировки, я чувствовал, как кровь заструилась по жилам с удвоенной скоростью. Отлично, значит я на верном пути.

Душ, завтрак, обязательный поцелуй волосатой щеки и я уже рвусь на очередной свой первый рабочий день. Надеюсь, козни Хосино не смогут испортить моё отличное настроение. Весь этаж гудел как потревоженный улей. То тут, то там сотрудники кучками стояли и вполголоса обсуждали. Ну, что они обсуждали, я мог угадать с одной попытки, любопытно только одно, на что теперь ставит большинство моих коллег.

Хосино-сан видимо тоже почувствовал висящее в воздухе напряжение, потому что вышел на ежедневную утреннюю планерку минут на пятнадцать раньше обычного. Его довольный вид заставил меня слегка нервничать, всё-таки он руководитель отдела. Из нас двоих именно ему проще портить мне кровь, мои же поползновения вряд ли будут ему чувствительны. Хотя, не в этом случае, это прокатило бы с прежним Джуном, но не со мной.

Мои ведущие коллеги стояли неизменной троицей вдали от остального коллектива, и, по движениям губ можно было предположить, что они изредка перекидывались отдельными фразами.

— А между собой вы не особо-то дружите, — заметил я, шепча себе под нос, — это уже неплохо. С организованной группой бороться всяко сложнее.

Хосино Мичи между тем откашлялся, стараясь привлечь всеобщее внимание. Ему это без проблем удалось, все с самого утра были в нетерпении, не каждый день увидишь такое.

— Дорогие коллеги, — начал он, сам в это время ища глазами кого-то.

Он ожидаемо остановился взглядом на мне и улыбнулся. Его довольная гадостливая усмешка всё больше нервировала меня, его подленькие мысли читались на лице не хуже телетекста.

— Как вы уже знаете, — продолжил он, — у нас есть новый сотрудник. Господин Канэко-сан, — он настолько выделил первое слово своей последней фразы, что даже меня передернуло от такого обращения, — который по результатам экзамена рекомендован на должность ведущего логиста.

Тут он уставился на тройку топов, которые молча стояли и жадно ловили каждое его слово. Он удовлетворенно кивнул и продолжал:

— Все направления у нас уже закрыты нашими топами, — он махнул в сторону той троицы, — и, — тут он намеренно затянул паузу, наслаждаясь вытянутыми лицами трёх лидеров, — и менять мы их не будем. Данная структура была выработана давно, за столько времени успешно себя показала и нет смысла менять её ради, — тут он запнулся, видимо чуть было не сказав «нескольких дней, недель» вряд ли больше, его цель — выпнуть меня отсюда максимально быстро, — ради эксперимента. Однако, и для Канэко-сан мы найдем интересную, абсолютно новую задачу.

Тут я заметил в толпе Ямагути, она жадно ловила каждое слово, бросая взгляд то на начальника, то на меня. Заметив мой интерес к ней, она потупилась и повернулась полностью в сторону импровизированной трибуны Хосино. Даже издалека я заметил красноватый оттенок её ушей.

Отвлекшись, я чуть было не пропустил последнюю фразу главлогиста, потому что после его слов зал загудел еще сильнее. Он сказал.

— Канэко-сан будет курировать перекрестную аналитику, проверять ваши отчёты на соответствие стратегии Vallen, регламентам и просто здравому смыслу. Прошу любить и жаловать.

Совершенно неожиданный поворот, даже для меня. Множество глаз обернулись на меня в этот момент, но самым страшным было то, что все три топа смотрели на меня с одинаковым ненавидящим выражением лица. Своим назначением он сплотил их вместе против меня одного, вот ведь самка собаки!

Глава 11

Хосино, с довольным выражением лица намеренно затянул паузу, наслаждаясь моментом, и только спустя пару минут скомандовал:

— Так, так, коллеги. Мы сегодня будем работать или как? — он захлопал в ладоши, — отгрузки сами по себе не доедут. Ну, если это не Ваше направление конечно, Хиги-сан.

Логист, к которому он обращался, не сразу отреагировал на эту шутку руководителя. Он, как и его двое коллег, продолжали утюжить взглядами мой и без того безупречно выглаженный костюм.

— Да, Хосино-сан, — рассеянно произнес он, и пошел на свое рабочее место. Судя по тому, как он играл желваками, вряд ли он сейчас запустит пасьянс на компьютере, скорее всего есть более коварные планы.

Накамура и Судзуки тоже разошлись по своим рабочим местам, а я, в свою очередь, поспешил за руководителем, который быстрым шагом направился в свой кабинет.

— Хосино-сан, — окликнул я его, он внезапно вздрогнул и ускорил шаг, чуть ли не переходя на бег. Ну что за детский сад? Нагнал я его уже в дверях его «обители», но, только он попытался захлопнуть дверь, как я возник в проходе и поставил ногу на порог. Хосино попробовал закрыть дверь, с удивлением косясь на меня. Видимо такого в его жизни ещё не было. Закрыть дверь у меня перед носом у него, естественно не вышло, он глубоко вздохнул и поплелся на свое кресло. Я бесцеремонно плюхнулся в кресло напротив и, без прелюдии, начал говорить:

— Хосино-сан, — я еле сдерживал клокочущую во мне ярость, — это Ваш очередной новый эксперимент? Как я посмотрю, после моего появления на этаже, здесь просто новаторство волна за волной накрывает наш отдел, как цунами. Боюсь, как бы всех не смыло.

— Канэко-сан, — он будто немного вжался в кресло после моих нападков. — Всё, что я предложил, логично, и осмысленно, и не идет вразрез с нормами Компании.

— Сомневаюсь, что эти нормы планировались идущими вразрез с логикой, — я, как мог, старался успокоиться, хотя на самом деле очень хотелось размазать его по стенке. Этот доморощенный Наполеон плохо себе представляет, на что я способен в гневе. — Пару дней назад я был для Вас слишком «недалек», вчера Вы меня прочили (или спроваживали, но не суть) уже в руководители склада, лишь бы я ушел. А сегодня, внимание, день третий, я уже должен заниматься аналитикой топов. Как-то не сходится у меня в голове дебит с кредитом.

— Ну зачем же Вы так, — он растёкся в настолько «милой» улыбке, что захотелось запустить в него табуреткой. — Поначалу я и правда сомневался в Ваших способностях, виноват. Но затем итоги Вашего тестирования указали мне на «недосмотр» с моей стороны, и вот Вам результат — Вы практически второй человек на этаже после меня. Как Вам?

Его физиономия, явно просящая увесистого кирпича, буквально светилась от осознания того факта, как красиво он всё провернул. Со стороны и не подкопаешься, взял молодого да раннего, тот оказался уникум, так я ему и предложил, место, первого после Его Величества. Никакой злой директор не осудит, скорее уж наоборот. Дела. Но сдаваться это не наш профиль.

— Отлично, теперь-то я всё понял, — резко ответил я.

Толку от дальнейших претензий не было от слова совсем, очевидно «бедолага» Хосино всю ночь корпел над этим. Что ж, убираем эмоции, включаем конструктив, хочешь по регламентам? Будет тебе! Но я для этого мне кое-что потребуется.

— Хосино-сан, — я взял себя в руки и уже абсолютно спокойно продолжал, — но для выполнения поставленных передо мной задач мне, естественно, потребуются соответствующие права и разрешения.

— Ммм, — замялся он, — так у вас же есть ключ к рабочей программе, сразу после Вашей сдачи я распорядился открыть доступ.

— Вы меня не поняли, — тут уже я начал улыбаться во все свои тридцать два зуба, — раз я занимаю такую должность, — специально выделил эти слова, — мне нужны все права на работу в моей новой роли, а предоставленный мне пароль соответствует уровню младшего логиста.

— Поймите, Канэко-сан, — начальник вытягивал из себя слова, хотя не надо было быть хорошим физиогномистом, чтобы понять, что подобного он как-то и не предусмотрел. Вообще странно, что такой довольно посредственный «специалист» так долго сидит на этом кресле. Хотя, судя по подслушанному телефонному разговору, если он не решит вопрос со мной, то его насиженное местечко скоро станет вакантно. — У нас ранее не было подобной должности, потому и нет соответствующих инструкций.

Меня подобный диалог ни о чем стал снова начинать нервировать, пора уже поставить тебя на место. Видит Бог, я не планировал тут революций, но раз такое дело.

— Хосино-сан, — прервал я его блеяние, — для выполнения поставленных целей мне требуется более оснащенное рабочее место, необходимый уровень доступа не менее уровня ведущего логиста, хотя возможно впоследствии и выше, сейчас не готов утверждать, и доведенный до меня функционал. Всё, что я пока слышал, не имело конкретики. В какие сроки мне ожидать всё вышеперечисленное?

Начальник отдела логистики побагровел так, что я уже начал беспокоиться, не хотелось начало новой трудовой деятельности омрачать апоплексическим ударом «босса». Благо, он догадался расстегнуть пуговицы на рубашке и трясущейся рукой налить стакан воды. Я продолжал смотреть прямо на него. Спустя пару минут цвет лица стал возвращаться к норме.

— Давайте так сделаем, — чуть хрипловатым голосом произнёс Хосино, — Вы некоторое время просто посидите пока на своём рабочем месте, а я постараюсь всё решить.

Эх, почему мне не сидится спокойно, не работа — идиллия. Сиди, и сиди, так можно и до старости, хотя нет, за мной уже есть очередь, правда не у забора, но все же.

Выйдя из кабинета, я решил побаловать себя кофе. В прежней жизни мне его, увы, запретили, но теперь же новый уровень. Могу наслаждаться благами рестарта, так сказать.

Не успел я подойти к кофемашине, как услышал шаркающие шаги сзади. Обернувшись, увидел своего коллегу, победившего, правда неосознанно, в пари против меня.

— Сугиями-сан, — поприветствовал я его, отчего он, по-моему, даже немного опешил, — рад снова Вас видеть.

— Канэко-сан, — удивленно произнес он, — Вас можно снова поздравить?

— Как сказать, как сказать, — задумчиво поведал я, — для начала мне бы не помешала помощь в победе над этим чудо-агрегатом, — я ткнул пальцем в направлении «кофейного робота». — Признаться честно, к своему стыду, я ни разу не пользовался таким предметом.

— Я Вам помогу, — он поспешил к аппарату, шустро нажимая кнопки сразу несколькими пальцами, — это меньшее, что я могу для Вас сделать.

— Буду весьма признателен, — улыбнулся я, запоминая принцип работы агрегата, — как насчет устроить небольшой перерыв?

— Я, я… — было заметно, что он явно не привык к тому, что с ним разговаривают вежливо и на равных.

— Принимаю Ваш ответ как утвердительный, — оборвал я его, наливайте себе кофе и пройдемте в соответствующий кабинет.

Столовая, ожидаемо для этого времени, была пуста, и мы вольготно расположились возле углового окошка. Обожаю такие места, отсюда хорошо видно, когда кого-то принесет нелегкая. Взяв из его рук стакан с горячим, но не чересчур кофе, я осторожно отпил маленький глоток и на мгновение зажмурился от удовольствия. Первым делом, как сменю квартиру, куплю себе самую навороченную кофемашину.

— Сугиями-сан, — я наклонился над столом, чтобы сделать атмосферу нашего совместного распития (как-то двояко прозвучало) более интимной (сейчас тем более двояко). — Меня до сих пор интересует много моментов по работе нашего отдела, но никто не может или не хочет мне их раскрыть.

— Я боюсь, — он испуганно заозирался по сторонам, — что это именно второй вариант.

— В общем-то, ничего удивительного, — тут я улыбнулся, чем поверг моего собеседника в еще больший благовейный трепет. Оно и понятно, разница между ним и топами была колоссальной. — Примерные расстановки сил мне уже известны. Но хотелось бы точно узнать, соответствуют ли реальности имеющиеся у меня характеристики.

— Ну, я постараюсь Вам помочь, правда многое придется уточнять, — он сокрушенно повесил голову, чем стал еще больше похож на вопросительный знак. — Дело в том, что нашего брата они не жалуют, мы весь день напролет соревнуемся: сходи туда, сам не знаю куда, принеси то, сам не знаю что. Мы подсобные рабочие, наше дело маленькое.

— Жаль, что так пока происходит. — На слове «пока» я не стал сильно заострять внимание, а моя постановка фразы собеседника не впечатлила. — Однако, для исправления имеющейся структуры мне катастрофически не хватает данных.

— Ну, с этим я думаю могу помочь, — мой собеседник распрямился и посмотрел на меня. — Вы первый, кому удалось поставить на место нашего начальника и напугать топов. Вы за сутки перешли из белой вороны в темную лошадку, а теперь вдобавок и возможность контроля ведущих специалистов. За пару дней больше новостей и изменений, чем за прошедшие два года.

— Рад, что всем понравилось, — ответил я, у самого же голова была забита планированием дальнейшей работы.

Мне срочно нужен доступ и понимание моего функционала. Мессенджер молчал, а значит Хосино продолжал ломать голову над извечной проблемой о поедании рыбы и продаже оставшихся костей. Что ж, дам ему еще немного времени. Иоширо поспешно допил свой кофе и убежал трудиться, я же решил «проведать» мою гуру-наставницу.

Тут тоже вышел облом, она в очередной раз разговаривала одновременно с двумя абонентами на разных трубках, и, завидев меня, развела руками и покачало головой. Странно, мне показалось или в её глазах промелькнуло огорчение собственной занятостью.

Раз такое дело, пойду потороплю своего начальника. Подойдя к двери, я услышал, что он разговаривает по телефону. Стоять и подслушивать я не стал. Во-первых, всё же это низко, а во-вторых — Хосино-сан разговаривал с такой громкостью, что слышно было во всем коридоре предбанника. В этот раз он упрашивал отдел кадров рассмотреть еще одного кандидата. Значит от своих мыслей по трудоустройству чужого родственничка от так и не отказался. Хорошо-хорошо.

Я подошёл и громко постучал в дверь. Разговор сразу сошел на нет, думаю, Хосино вообще бросил трубку от греха подальше. Дождавшись разрешения (всё-таки субординацию соблюдать положено, хотя бы иногда), я снова переступил порог этого кабинета и с ходу начал:

— Хосино-сан, — я недоуменно пожал плечами, — я так до сих пор не получил уведомления о смене уровня доступа. Может Вы мне поможете с этим, наконец?

Глаза руководителя забегали. Он судорожно сглотнул и поведал мне историю, что все необходимые распоряжения переданы в айти отдел, видимо у них возникли сложности, но он с этим помочь не может, так как айтишники ему напрямую не подчиняются.

— Хорошо, — я, скрепя сердце, согласился и направился на прогулку этажом выше.

Вся эта история напоминает хождение по кабинетам на Родине, когда просят справку на справку, и круглую печать вместо квадратной, а потом оказывается, что квадратная всё-таки нужна.

На удивление, моя ключ-карта смогла открыть дверь в дебри мастеров компьютерных джунглей. Мне открылся длинный коридор с двумя рядами дверей по бокам. Половина из них была закрыта на ключ, другая открыта, но кроме гудящих и мигающих шкафов серверов вокруг не было ни единой живой души. Наконец, счастье мне улыбнулось, за одной из дверей раздался смех нескольких глоток. Мне определенно сюда, решил я и вежливо постучал. Смех стих, но ответа не последовало. Я повторил, но ответом мне была только гробовая тишина. Значит можно, подумал я про себя и дернул ручку. Три пары глаз изумленно смотрели на меня, видимо прочие живые люди сюда заходят нечасто.

— А вы что здесь делаете? — начал возмущаться один из парней с татуировкой «Ошибка 404» на предплечье, которую я увидел благодаря закатанным рукавам, — сюда посторонним нельзя. И вообще, как Вы сюда смогли попасть?

— Прислонил карточку, — я извлек ключ-карту из кармана и демонстративно покрутил перед его лицом, — дверь мне подмигнула зеленым и пропищала: «Входи, дорогой!».

— Странно, а Вы вообще, собственно, кто такой? — продолжил свой допрос парень с тату, очевидно, он тут был старшим.

— Канэко-сан, — произнес я своё имя, — из отдела логистики третьего уровня, Вам должен был прийти запрос по поводу меня.

— Да, что-такое припоминаю, — парень с усилием наморщил лоб, хотя этот жест явно выглядел наигранным. — Но подобные запросы обрабатываются не быстро, поэтому можете пока заняться прочими насущными делами.

— Сколько на Ваш взгляд потребуется времени на это? — спросил я, припоминая разговор с Ямагути Ая, которая вскользь упомянула про дружбу Хиги с работниками этого отдела.

— День, может несколько, — парнишка явно нарывался на грубость, — всё зависит от, м-м, нашей занятости.

— А сейчас вы, как я посмотрю, решаете задачи вселенского масштаба? — у меня возникло непреодолимое желание приложить этого индивида легонько носом об стол, но приходилось себя сдерживать. Тем более что в голове возникла любопытная мысль.

— Да, сейчас мы все страшно, — он с улыбкой обвёл присутствующих, — невероятно сильно заняты, боюсь, никак не получится быстро.

— Понимаю, — ответил я, сделав максимально возможное грустное лицо, — у вас и правда забот хватает. — Парни как один закивали головами. — Тем более у вас там в одной из комнат шкаф с огоньками искрит.

— Как? — все трое вскочили со стульев, — как искрит, где?

— В первой комнате слева, — со скучающим видом произнёс я, — Я сначала туда ткнулся, прежде чем услышал Ваши голоса здесь. Я всегда думал, что подобного рода происшествия устраняются руками, а, оказывается, это теперь тоже кодировкой «лечится».

— Что встали? — закричал парень с татуировкой на остальных. — Опять окна с мониторингом температур позакрывали?

Все трое, роняя стулья, побежали в самое начало коридора. Ну минута-полторы у меня есть. Крайне мало, поэтому сразу же, как захлопнулась дверь за последним из этих «занятых специалистов», я нажал кнопку хронографа.

Пока я выслушивал отговорки о занятости, я подметил, что на мониторах снизу наклеен логин с паролем — обычное дело у многих. Давно перестал удивляться, как ответственные за безопасность сами страдают обычным человеческим раздолбайством. Не спеша сфотографировал эти таблички, а заодно и вообще это, с позволения сказать, рабочее место. Перед рабочими моноблоками стояли личные ноуты, на которых они все втроем рубились в какую-то ролевуху. Парни настолько привыкли к отсутствию гостей, что даже не удосужились свернуть экраны. Нажав на кнопку камеры для записи видео, я успел сделать два круга, прежде чем в кабинет ввалились запыхавшиеся айтишники. Судя по их лицам, моя шутка явно удалась, но налитые кровью глаза резко увеличились, когда они заметили направленную камеру.

— Что случилось, ребята? — поинтересовался я, — прибежали как на пожар.

— Что ты… Вы себе позволяете, — старший смены явно с трудом держал себя в руках, но осознавал, что силовые решения проблем в компании не приветствуются. — Что за дурацкие шутки?

— Признаю, шутка была небольшим перегибом, — я развёл руками, — но парни, задыхаться после десятка метров? Да вы так скоро и по лестнице не подниметесь.

— А зачем нам лестница? — встрял один из ребят, — мы же на лифте поднимаемся и спускаемся.

— Вот об этом-то я и говорю, — со смехом сказал я, — но посмеялись и хватит. Ребят, я ничего не имею против вас, просто хочу поскорее заняться работой. Понимаю, ваш друг Хиги Изао по старой памяти попросил меня подинамить, но…

— Хиги? — перебил меня парень с тату, — а причем он здесь, это не его просьба.

Он осёкся, сообразив, что сказал лишнего. А вот я между тем задумался, если это не попытка Хиги меня притормозить, то выходит сам Хосино настоял на подобном. Это уже интереснее. В остальном же, что нужно я узнал, надавить на ребят смогу, остаётся дождаться отката.

По моим примерным расчетам, прошла только половина отведенного мне времени, хотя. А что будет если я нажму кнопку хронографа во время его работы? Я так никогда не делал, думаю хуже всё одно не будет. Щелчок, и снова тьма окутала меня. Меня качнуло в сторону, я с трудом удержался на ногах, хорошо, что вовремя оперся на стоящий рядом стул. Достав часы, заметил на них надпись: «Остаток лимита — четыре минуты пятьдесят шесть секунд». Опа-на, значит я всё-таки могу дозировать интервалы? Вот только состояние одинаково отвратительное независимо от количества времени.

В этот раз я смог сделать лишь один круг возле их игрового треугольника, прежде чем парни вернулись. Диалог я повторил слово в слово, не рискуя уйти в сторону, вот только вместо «ваш друг Хиги Изао» сказал «мой друг Хосино Мичи». Судя по выражению лица старшего, я попал в точку, хотя тут сложно было ошибиться.

Разъяснив ребятам, что начальник стороннего отдела вряд ли сможет прикрыть их в случае проблем, которые обязательно возникнут, стоит только этому видео всплыть в цифровом пространстве, мы пришли к консенсусу. Они в кратчайшие сроки сделают, что нужно мне, а я стираю этот ролик. Расходимся если не друзьями, то во всяком случае без взаимных претензий, а когда мой руководитель поинтересуется (а он обязательно позвонит, увидев меня в работе), ответят, что этот вопрос был на контроле у вышестоящего руководства. Спрашивать дальше он не станет, а что подумает — его проблемы.

Пожелав парням эпичных побед и незабываемых сражений, я уже собирался выйти из комнаты, когда старший смены, звали его Ито Ямато, вдруг хлопнул себя по лбу и вдогонку спросил:

— Канэко-сан, я вот только одного не понял, — он наморщил лоб, и продолжил, — а как Вы со своей картой с доступом «младший логист», а он у Вас был именно такой, сам же Вам его только что поменял, смог открыть дверь к нам на этаж? Сюда бы даже Ваш начальник не смог войти.

Глава 12

«Отличный вопрос», — подумал я, вот только ответа на него у меня не было. Но парням меньше всего нужно было это знать. Вспомнив, что наглость — второе счастье, я сначала приложил указательный палец к губам, на что все трое кивнули мне в ответ. После этого ткнул этим же пальцем в сторону потолка, и без единого слова вышел из их кабинета. Уж не знаю, что они подумают, но лишние вопросы задавать явно не станут.

Я подошел в той самой двери, которая, со слов айтишников, не пропустила бы даже Хосино, приложил карту к двери и снова зеленая окраска дисплея любезно выпустила меня с этажа. Я поднес карту к лицу и понял, в чем причина такой работы терминалов. Карта в руке было явно не моя, ну, вернее, точно не та, что мне выдала в понедельник Ая.

Та была новенькая, блестящая, без единой царапинки, а не тот затертый кусок пластика, что я сейчас крутил пальцами. Но откуда? И тут я вспомнил. Тот самый случай, когда доктор Фурукава встретил меня после работы и протянул мне конверт, в котором и лежал этот пропуск. Видимо по случайности положил в карман и его. Что же это за ключ от всех дверей? У меня возникла еще одна причина поскорее сходить на прием к врачу, тем более что уже неделя прошла, как я должен был ему показаться.

Ребята меня не обманули, за те полчаса, что я наслаждался ароматным кофе, мне заменили рабочий компьютер и всю прочую периферию. Очевидно бонусом меня ждало новое, эргономичное кресло, которое уже вызвало волну зависти у коллег, судя по их взглядам. Извините, но с этим я ничего поделать не могу, должность, видите ли, обязывает.

Не успел я запустить все необходимые мне программы, как ожил мессенджер. Надо же, Хосино соизволил родить некое подобие должностной инструкции. Так, смотрим, отчеты, отчеты, снова отчеты, планерки и подведение итогов дня и всё в таком же духе. Кажется, с фантазией у нашего руководителя совсем туго. Типовой набор, при условии, что все эти данные легко формируется одним, максимум двумя запросами в приложении. Ставишь необходимые тебе фильтры и вуаля, все цифры будут в требуемом от них порядке в мгновение ока у тебя на дисплее. Всё понятно, кроме одного — что за работа-синекура для человека, которого хочешь убрать? Непонятно…

Между тем, я уже вносил в заметки все необходимые точки контроля, чтобы не запутаться в этой бесконечной бюрократической чехарде. Кстати, уже через пятнадцать минут от меня ждут общей информации по загруженности отдела, самое время приступать.

С новым уровнем доступа количество доступных настроек значительно выросло. Немного поковырявшись в интерфейсе, я нашел мастер шаблонов и буквально за пять минут набросал нужный мне запрос, который теперь будет формироваться в автоматическом режиме в указанные интервалы. Сейчас опробуем его, если что допилю в процессе работы. На экране всплыл значок уведомления, отправитель «Хосино Мичи». Просит зайти к нему, ну не будем заставлять начальника просить дважды. Дверь в кабинет была приоткрыта, и внутри я заметил стоящую напротив стола Ямагути.

— Входите, входите, — произнёс с улыбкой руководитель, — а мы Вас уже ждём.

— Я пришел сразу как получил сообщение, — ответил я, не сильно стараясь подбирать вежливые слова, — не должны были слишком заждаться.

— Я позвал сюда еще и Ямагути-сан, — он кивком указал на молчащую наставницу, — раз она параллельно является неким «учителем» для новичков.

— Пожалуй, я являю собой интересный парадокс, — улыбнулся я, — новенький ученик, но ведущий специалист.

— Канэко-сан, — Хосино сверкнул глазами, хотя гадостливая улыбка не сходила с его лица, — раз Вы временно не имеете необходимого доступа, я принял решение передать Вас в распоряжение Ямагути-сан.

— Я с удовольствием окажу любую помощь Ямагути-сан, — ответил я, — но вот только та часть Вашей речи по поводу моего «свободного времени» не совсем понятна.

— Что именно Вам непонятно, Канэко-сан? — Хосино даже привстал со стула от возмущения, — Вы…

Закончить он не успел, потому что одновременно пришли уведомления и на телефон, и на компьютер. Он заинтересованно уткнулся в монитор, после чего поднял удивленные глаза на меня.

— Но как? — он смотрел на меня удивленно, и, кажется, разочарованно. — Ведь они должны были…

— Коллеги из айти отдела вошли в моё положение, — я развёл руками, — и подключили меня в максимально сжатые сроки. А требуемые Вами отчеты будут теперь в автоматическом режиме приходить на рабочую почту в указанные сроки. Если нужно поменять время или изменить получателя, только скажите, я внесу необходимые корректировки. А сейчас, если более ничего не нужно, мы пойдём работать.

Сказано это было без вопросительной интонации, да и Хосино не стремился нас задерживать. Еще одна маленькая подлость пролетела мимо меня, но сколько их еще будет?

— Я совершенно ничего не понимаю, — решила заговорить Ая, когда мы вышли в коридор, — то меня резко дергают в кабинет, то выпроваживают. Что только что было, Канэко-сан?

— Очередная неудачная попытка дестабилизации моего положения, — с «деловым» видом произнёс я в ответ, но в итоге всё одно не удержался, и прыснул от смеха. Ая улыбнулась, и больше ничего не стала спрашивать. Мы любезно пожелали друг другу крайне продуктивного дня, и разошлись по своим местам. Вовремя, потому что на подходе к столу зазвонил рабочий телефон. Я быстрым шагом преодолел последние метры, разделяющие нас, и схватился за трубку.

— Канэко Джун, ведущий логист, — торопливо представился я. Осознав, что я не обратил внимания на имя моего абонента. — Слушаю Вас.

— Канэко Джун, ведущий логист,- передразнил меня уже знакомый голос. — Это Хиго Изао, Ваш коллега и, очевидно, в некотором смысле Ваш подчиненный.

Удивительно, он не создавал впечатление человека, который сразу и безоговорочно прогнется под другого. И я не ошибся, потому что сразу после этого он выдал:

— Хосино-сан сказал по любым трудностям обращаться к Вам, — от его елейного голосочка захотелось придушить и его, и нашего «босса». — А у меня тут как раз возникла некая проблемка.

Что ж, назвался груздем, полезай в кузов. Я откинулся на спинку кресла, моментально оценив его эргономичность каждым сантиметром спины, и ввёл пароль на компьютере.

— Слушаю, Хиго-сан, — максимально дружелюбно, насколько это было возможно, конечно, произнес я. — Что у Вас случилось?

— У нас катастрофа, — довольно быстро он сменил формулировку с «у меня» на «у нас», да и проблемка выросла в катастрофу, сразу пришло мне на ум. — И я абсолютно не знаю, что теперь с этим делать.

— Давайте уже ближе к делу, Хиго-сан, — я решил «ускорить» его, — пока я только слышу жалобы и нытьё вместо сухих фактов.

— С удовольствием поведаю, — судя по голосу, он и правда будто был рад свалившейся проблеме, — тем более что о нашей проблеме руководство уже в курсе.

А вот тут стало уже немного ясно, мой начальник отдела решил пойти другим путём, не мытьем, так катаньем. Практически в эту же самую минуту мне пришло сообщение от Хосино с вопросом: «Что с графиком поставок, почему сроки в прогнозе начали расти?».

Отличный вопрос, они меня спутали с суперкомпьютером, что ли? Отмахнувшись от старшего по должности типовым «Уже занимаюсь этим вопросом», я повесил Изао на удержание. Всё одно толку от него мало, с такими помощниками и врагов не надо.

Пробежал глазами текущие показатели, всё верно, сроки поставок начинают увеличиваться в геометрической прогрессии, в прогнозе буквально через несколько дней мы можем стать филиалом почты России на островах. Загруженность хабов уже близка к критической, но в чём причина? Объемы те же, маршруты стандартные, нет никаких новых переменных, но ведь так не бывает. Значит начнём разбирать каждую операцию отдельно, но сначала, уточним кое-что у нашей всеведущей сотрудницы. Рука быстро нажала номер внутренней связи, и буквально через секунду услышал в телефоне знакомый голос:

— Канэко-сан, — а она успела даже прочитать имя звонившего. — Выкладывайте.

— Мне нужна Ваша помощь, Ямагути-сан, — я не стал ходить вокруг да около, — простите, если отвлёк, но в моем деле время крайне много значит.

Через пять минут монолога Ямагути-сан, в который я предпочитал не вмешиваться, я узнал следующее: на подконтрольных нашему мистеру Инновация складах уже давно уволены все сотрудники. Он, видите ли, на всех углах топит за роботизацию и автоматизацию. Автоматизированные линии с робо-руками, дроны на доставке и ИИ вместо логистических единиц. Все расчёты идут автоматически, система работает без перерывов и выходных — вся эта схема является, по сути, большим проектом, который презентует Хиго.

Девушка замолчала, но я продолжал сжимать трубку в руке, погрузившись в собственные мысли. Итак, есть целая экосистема, хотя в данном случае скорее робо. Она важна для создателя, значит гробить её даже ради того, чтобы подставить меня он не станет. Значит отпадает вероятность физического саботажа, железо должно будет работать и после меня. Вариант без воздействия извне я не рассматривал, слишком уж тут всё по времени сошлось: моё появление, моя должность, далее по мнению моих оппонентов, должны следовать мой позор и мой уход.

— Спасибо, Ямагути-сан, — я мысленно поклонился ей, заодно вспомнив, как забавно краснеют её уши, когда она волнуется, — Вы мне очень помогли.

Раз не может быть проблем с железом, значит нужно искать их в софте. С моим уровнем доступа я, конечно, многое могу, но, в самом программном обеспечении шарю слабовато. Не помешает сторонняя помощь, и я, кажется, знаю к кому обратиться. Поискав в списке коллег Сугиями Иоширо, я сразу же набрал его добавочный номер. Трубка была поднята мгновенно.

— Сугиями Иоширо, младший логист Корпорации Vallen, — затараторил он в телефон. Судя по тому, как он отвечает, нечасто ему звонят, хотя, если подумать, я же теперь тоже начальник, и весьма большой для него.

— Это я, Канэко-сан, — прервал я его сбивчивый доклад. Сам ценю в людях дисциплину, но подобные бюрократические «вкрапления» ненавижу еще с прошлой жизни. — Напомни мне, пожалуйста, чем ты сейчас занимаешься?

— Всю последнюю неделю я работаю над интеграцией ИИ в работу по распределению маршрутов, — деловито произнес он, но осёкся, — вернее сказать, над попытками это сделать. Основной вклад вносит естественно, отдел разработок, от меня же требуется по запросу предоставлять нужные им данные.

— Сугиями-сан, — обратился я к нему, — как Вы смотрите на то, чтобы устроить себе перерыв?

— Канэко-сан, — голос в трубке прозвучал несколько испуганно, — но ведь время моего обеда еще не подошло.

— Считайте, что я, — всё-таки приятно говорить такие слова, память о былом греет душу, — как Ваш непосредственный начальник согласовываю для Вас кофе-брейк.

Определение конечно было так себе, при условии несколько странного разделения труда младшего персонала, но, чёрт возьми, раз мне сам начальник выдал такое право, грех им не воспользоваться. Я даже нашел в интерфейсе подобный раздел. Оказывается, я мог менять время обедов, выставлять перерывы, формировать группы среди линейного персонала, и много чего еще. Спасибо парням из айти, не подкачали.

— У меня появилось новое окно на экране, — удивленно проговорил Иоширо, — я раньше такого не видел.

— Вот, что я Вам говорил? — довольно улыбаясь спросил я. — Я Вас жду в столовой.

Не считая пары столиков, тут было свободно. Я снова выбрал максимально удаленный столик, и, поставив стакан кофе перед парнем, поинтересовался:

— Сугиями-сан, — тихо произнёс я, придвинувшись к нему поближе, — Вы сказали, что именно пытаетесь заниматься интеграцией. Что же мешает?

— Но я же не сказал, что мне кто-то мешает, — глаза у него стали испуганными, — я точно такого не говорил.

Эх, молодо-зелено. Я уже давно привык читать между строк, ну, или как в данном случае, слушать. Ведь он мне, по сути, сам всё и рассказал, сам употребил слово «попытки», а значит делает, но не выходит не по его вине. Ну а раз сейчас было произнесено «кто-то» вместо «что-то», то очевидно, что камнем преткновения является некий человеческий фактор.

— Считайте, что я использовал дедуктивный метод, — я улыбнулся и продолжил, — так Вы поведаете мне всё, что знаете?

— Понимаете, Канэко-сан, я ведь и правда только собираю данные по запросу, — он опустил глаза, — а непосредственно алгоритм разрабатывается другими. Но он странно себя ведёт.

— В смысле? — тут уже я не понял, — Странно? Как пациент с беспричинной лихорадкой?

— Не совсем, — парень от такого сравнения хоть оживился, — Алгоритм учитывает все переменные каждого заложенного параметра. Все, но кроме людей. Он игнорирует «особенности» человеческого труда, нормы часов, перерывы, любой форс-мажор. Он считает просто, есть параметры груза, есть заложенное время на это, и всё.

— Я слышал, что в планах некоторых сотрудников в целом автоматизировать весь процесс, — закинул я удочку, — возможно причина в этом?

— Но не на всех этапах это возможно, — голос собеседника стал тверже, — к примеру, человек лучше справляется с хрупким грузом, как это и не странно может показаться на первый взгляд. Да и с любыми нестандартными габаритами тоже. Люди, а тем более опытные, могут сами решить на месте, как и что делать. А ИИ… Слишком много переменных, в текущих реалиях прописать все возможные сценарии практически невозможно. Да и что говорить, с экономической стороны на некоторых этапах роботы менее выгодны.

— Сугиями-сан, — я смотрел прямо на него, меня заинтересовал такой подробный анализ сотрудника столь низкой должности, — Вы и эти данные предоставляете?

— Нет, — грустно произнес он, — подобные вещи их не интересуют. После пары раз, как я добавлял мои мысли в файл, мне достаточно грубо напомнили, кем я работаю.

— Не грустите Вы так, — подбодрил я его, — вот увидите, будет и на Вашей улице праздник.

— Праздник на моей улице, — он непонимающе почесал затылок, — а какого он числа?

Эх, ну совсем не понимают меня окружающие. Тут только два варианта, или мне полностью ассимилировать, или их учить под себя. Естественно, самым приоритетным выглядит самый сложный путь. Буду как истинный самурай, но еще и с целью.

— Не обращайте внимания, — я поймал себя на мысли, что хотел хлопнуть коллегу по плечу, — Эта такое расхожее выражение в одной стране.

— Интересно, — парень задумался, — а эта страна далеко?

Ну так и подмывает сказать, что в принципе до Курил рукой подать, но не буду напрягать парня. Решит еще, что у меня с головой не всё в порядке. Может быть потом расскажу ему краткую историю своей Родины, хотя бы так, в порядке географически-исторического минимума.

— Относительно, Сугиями-сан, — неопределенно ответил я, — всё относительно, как говаривал старик Эйнштейн. Но мы отклонились от общего курса. Пойдемте на рабочие места, я Вас переключу на другую задачу.

Новые права доступа творили чудеса, удивительно проработанная программа. В пару нажатий я открыл отчетность для Иоширо, и набросал ему примерный план работ. Но не успел я погрузиться в изучение нынешней ситуации, как в рабочий мессенджер упало сообщение от моего единственного сотрудника. Ни слова, просто скрин с экрана. Ладно, мы и сами образованные, разберемся. На экране монитора горела насыщенно красная загогулина одного из маршрутов. Так, раскрываем все ниспадающие меню, и что я вижу. Удивительно, но идеально рассчитанный маршрут самим великим ИИ ведет груз прямо в тупик.

Набираю Иоширо, он с радостью выкладывает мне всё о своей находке.

— Вы видите, — он радовался, будто ему дали премию, — Смотрите, алгоритм отправляет груз через мост с ограничением в пять тонн, хотя сама машина с содержимым порядка двадцати — двадцати пяти. И таких случаев у нас еще четыре, правда те машины еще достаточно далеко от этой точки.

— Причина? — я понимал, что парень уже ждет с готовым ответом. — Ваше мнение?

— Он использует устаревшую карту, возможно прошлогоднюю, — я слышал в трубке быстрые щелчки по клавишам, — Да, так и есть. Но дело в том, что я точно помню, что обновление присылалось на всех. Там открыли новую развязку, и эту дорогу разгрузили. Но вот почему эти данные не внесены? Это невозможно! Сейчас проверю историю изменений.

Стук клавиш стал ещё быстрее и громче, судя по такому рвению, мальчик засиделся на однообразной работе, а ему с таким талантом анализирования на текущем месте слишком пресно.

— Да, — наконец произнес он, — так и есть, залиты старые данные. Но система сама не может использовать более старые файлы для обновления, это возможно только вручную. Смотрю автора последних действий.

После нескольких клацаний он умолк. Вместо ответа я получил еще одно сообщение, очередной скрин из истории сохранений. Дата — сегодня, время — самое начало рабочего дня, автор — ха, ну вот ты и попался, северный олень. Логин пользователя Хиго_И.

— Что замолчали, Сугиями-сан? — стала напрягать эта затянувшаяся тишина, — С Вами всё в порядке?

— Не совсем, — признался он, — я что-то ничего не понимаю.

— Не волнуйтесь, — успокоил я его, совершив самую главную ошибку. Ну нельзя пытаться успокоить человека словами «успокойся», получается вообще противоположный эффект. Но я даже не видя его, могу поспорить, что он сидит бледным, вжатым в кресло, и озирается по сторонам.

— Хиго-сан не суперзлодей, — начал я ему говорить. — Мелкий пакостник — соглашусь, но он всё равно ценит свою работу. Он скорее фанатик, вот это ближе к истине. Он искренне верит, что ИИ сам научится, пусть и через ошибки. Эксперимент, возможно, отличный, вот только мог обойтись компании в кругленькую сумму.

Я не стал упоминать, что в именно этом случае спросить в первую очередь могли с меня. В любом случае, этого нельзя так оставлять, вот только исправить это следует красиво.

— Сугиями-сан, — я улыбнулся от появившейся мысли, — давайте сделаем вид, что мы полностью доверяем ИИ. Вы в это время внесите кое-какие корректировки в местах соприкосновения роботов и людей.

— Стойте, — он внезапно забеспокоился, — Но ведь то, что Вы запланировали, это шаг назад. Будущее за искусственным интеллектом, он должен учиться.

— Согласен с Вами, — ответил я, потому что и сам так считал, — но этот алгоритм, как ребенок с гранатой. Да, он тоже учится, но крайне сложно и долго. А пока мы ему соломки подстелем, да проследим за каждым шагом, а то набитые шишки будут не просто золотые.

Я между тем, собрался решить эту ситуацию по старинке, без использования заемных мозгов и рук. Да и лишний раз обратиться к Ямагути-сан был повод. Как и ожидалось, она нисколечко не отказалась помочь. Всего несколько телефонных звонков и проблема была решена. Я поблагодарил моего напарника и направился в кабинет главлогиста, перед этим, конечно же, проверив свежие данные. Все показатели вернулись к приемлемым, отлично потрудились. Булькнуло очередное сообщение от Хосино, неужели еще что-нибудь придумал для меня.

— Добрый день, — поприветствовал его я, входя к нему в кабинет, — что случилось на этот раз?

— Канэко-сан, — он строго смотрел на меня, — почему у нас есть жалобы на качество доставки? Что за причина такого гигантского отставания от графика?

Странно, я прямо перед уходом к нему, проверил графики еще раз, всё работает. Или он не обновляет отчетность, или ориентировался изначально на неверные данные.

— Хосино-сан, — спокойно, стараясь не заржать, ответил я, — Ваши данные в корне неверны, давайте вместе перепроверим.

Обновив отчет, я увидел совершенно иную картину. Как и следовало ожидать, данные в прогнозе стали еще более радужными, графики еще больше «позеленели», но я не успел договорить, как в кабинет без стука вломился Хиго Изао, вид у него был явно перевозбужденный. Он подскочил к нам и, тыкая пальцем в планшет, закричал:

— Вы обманули мою систему! — я и не думал, что моя «доработка» вызовет такую бурную реакцию, — Ручная прокладка маршрута? Это позор прогресса! Мы что теперь, возвращаемся в Средневековье?

— Успокойтесь, коллега, — довольно жёстко ответил я, мне пришлось немного морально встряхнуть его, чтобы привести в чувство, — это была всего лишь разовая акция. И одной из целей было как раз показать, что не стоит сбрасывать со счетов и ручной труд.

— Но разработка и обучение ИИ, — казалось, Хиго сейчас заплачет, — это наш долгосрочный проект с огромным потенциалом.

— Который и будет развиваться дальше, — заверил я его, — Поймите Вы наконец, прогресс в данном случае не сводится к замене людей машинами. Хиго-сан, наша цель, не допускать больше подобных, — я прервался, подыскивая верное слово, — ошибок. Благодаря, — тут я задумался, стоит ли упоминать неоценимую помощь Сугиями, но решил, что сейчас это может принести больше вреда, чем пользы, — моей аналитике, мы избежали катастрофы. Представляете, на какие издержки мы могли попасть из-за подобных недоразумений? Кстати, возможно Вы сами желаете рассказать Хосино-сан о причинах, почему ИИ принял именно такое решение?

Изао стоял перед нами весь бледный, покрытый испариной. Он начал что-то сбивчиво говорить, но начальник не стал его слушать.

— Вы свободны, — он показал рукой на дверь, — оба. Канэко-сан, хочу выразить Вам свою благодарность за выполненную работу.

Судя по долгим паузам и рваной мимике, эти слова дались ему непросто.

— Хиго-сан, а от Вас я жду объяснений, до конца дня извольте их мне предоставить, — речь Хосино была непривычно жёсткой. Готов поспорить, в эту минуту наш местный «Наполеон» чувствовал себя никак не меньше, чем античный бог, этакий вершитель судеб местного разлива.

— Но Хосино-сан, я ведь всё сделал как Вы, — начал лепетать Хиго, но договорить ему не дали.

— На выход!!! — закричал наш «божок», и мой коллега быстро ретировался. Судя по последней, пусть и недоговоренной фразе стало ясно, что директива моей «подставы» была спущена из его кабинета. Что ж, учтем и это, а пока будем считать, что первое сражение осталось за мной.

Глава 13

Вернувшись на свое рабочее место, я сделал давно планируемое действие — заказал в банке наличность. Уже через день должна состояться встреча с семьей Мураками, к ней надо заранее подготовиться. Быстрым движением пальца по экрану смартфона я открыл приложение банка. Ввод суммы — шесть миллионов йен. Дополнительное подтверждение, жалко до одури, но ничего не попишешь. Чат-бот вежливо сообщает, что заявка принята, наличные будут ждать завтра после двенадцати в выбранном отделении. Шесть миллионов… Цена свободы от Мураками-старшего. Или хотя бы отсрочки от Кэзуки. На секунду сжалось сердце, но я медленно выдохнул — это одно из тех дел, которое не хочется, но нужно сделать. Вряд ли про меня забудут навсегда, но временную передышку я получу.

Дальнейшее окончание рабочего дня ничем конкретным не запомнилось, расслабляться рано, но Хосино вряд ли так быстро придумает очередную пакость, день-другой надеюсь у меня будут относительно спокойными, можно продолжить осваиваться на рабочем месте.

Последний клик мыши, сохранение файла и разлогинивание из рабочей программы. Офис Vallen еще гудит, но звуки приглушены, будто на меня надели шумоподавляющие наушники. Я откидываюсь на спинку кресла, чувствуя, как напряжение последних дней (Хиго, Хосино, Мураками) на секунду отступает, оставляя после себя ватную пустоту. Взгляд падает на заставку рабочего стола — фото Момо, спящей на спине, всеми четырьмя лапами кверху. Уголки моих губ дрогнули в почти незаметной улыбке.

Я встал и пошёл в сторону выхода из офиса, минуя ряды все еще занятых коллег. Взгляд Хосино, исподлобья наблюдающего из кабинета, ощущался как физический укол между лопаток. Я предпочел сделать вид, что не заметил.

«До завтра, змеиная яма! » — мысленно бросил я, выходя в прохладный вестибюль.

Казалось, что даже воздух тут иной, так пахнет свобода, хотя и временная.

Сегодняшняя победа над Хиго и Хосино уже кажется далекой, как будто происходила не со мной. Гораздо реальнее были пульсирующая усталость в висках и мысль о Момо.

Я решил, что в моей нынешней ситуации лучше пройтись пешком. Я понимал, что необходимо сознательно отключить мозг от Vallen, от мафии, от часов, всего, что нарушает привычный ритм жизни. Хотя какой именно ритм? В прошлом я жил в еще более диком ритме, работая по двадцать пять часов в сутки, и к чему это меня привело? Постоянная суета, спешка, по вине которой я и попал в ту злополучную аварию. А если оглянуться назад, стоило ли оно того? Не знаю, а может просто боюсь себе признаться, что нет. Я шел и смотрел на обычных людей: вон на лавочке сидит студентка, погруженная в свой телефон, вон пожилая пара, явно вышедшая на вечернюю прогулку. Обычная жизнь. Я поймал себя на мысли, что начал немного завидовать этой обычности. Видимо вот чего мне не хватало. Что ж, пока покой мне только сниться, новая «тушка» мне досталась не беспроблемная, прежде чем расслабляться, нужно многое разрулить.

Стоило мне только повернуть ключ в дверном замке, как я услышал столь знакомое мне фырканье. Еще до того, как дверь полностью открылась, из-за нее доносится знакомое шуршание когтей по полу и нетерпеливое повизгивание.

— Персик, я дома! — Я едва успеваю захлопнуть за собой дверь, как десять килограммов любви и нетерпения врезаются в мои ноги.

Сейчас можно и не говорить, что идем на прогулку, Момо достаточно хорошо изучила мой распорядок дня. Но сейчас она была занята — малышка заглянула в коробку с игрушками, очевидно пытаясь сделать нелегкий выбор, что взять с собой. Я не стал прерывать это священнодействие, раз для неё это имеет свой сакральный смысл.

Резиновый динозавр? Плюшевый бургер? Старая, облезлая утка? Момо роется, фыркает, вытаскивает одну игрушку, бросает, хватает другую. В итоге побеждает утка. Она пищит особенно душераздирающе, что, по мнению Момо, видимо идеально.

Вечерний воздух прохладен. Я шел по уже знакомой мне дорожке, Момо важно шествовала рядом, гордо неся в зубах пищащую утку. Ее уши трепетали на ветру, но она, казалось, этого не замечала.

В эту же самую минуту полиэтиленовый пакет, напуганный порывом ветра, взлетел прямо перед её мордой. Она замерла, принимая боевую стойку (видимо в своем представлении). Лапы еще больше расставлены, тело напряжено, голова слегка опущена, из груди раздалось утробное рычание. Пакет же, надувшись еще больше от ветра, просто понесся дальше по дорожке. Момо торжественно взвизгнула и бросилась за ним, но, увы, её свобода была пресечена длиной поводка. Ей не осталось ничего, кроме как поднять утку и в молчании прошествовать дальше.

Но наше спокойное шествие не продлилось долго — один из фонарных столбов привлек нешуточное внимание моей мохнатой спутницы. Момо обнюхала его со всех сторон с сосредоточенностью эксперта-криминалиста, будто бы ища невидимые глазу следы. Мне пришлось терпеливо подождать, улыбаясь ее серьезности.

На площадке для выгула в кои-то веки мы оказались не единственными посетителями. По периметру нарезала круги маленькая рыжевато-коричневая такса, чья пожилая хозяйка безуспешно пыталась её остановить. Момо, забыв про утку, попыталась подружиться — завиляла задом, потому что хвост в принципе отсутствует как данность, зафыркала, подползая всё ближе. Такса сначала отнеслась к этому весьма недоверчиво, но потом началось ритуальное взаимное обнюхивание. Спустя еще пять минут они уже бегали наперегонки, чем вызвали восторг у её хозяйки.

Милая женщина среднего возраста сообщила мне, что у её любимицы проблема с социализацией, и она вынуждена приходить на прогулки позднее, чтобы не пересекаться с прочими собаками. Что ж, Момо смогла найти с ней общий язык, умная девочка.

Спустя еще минут десять, тяжелое дыхание и вытянутый язык сигнализировали, что лимит бега на сегодня исчерпан. Персик медленно подошла ко мне, всем своим видом показывая, как она нереально устала. Попрощавшись с бабулей и её таксой (которая, к слову, была всё так же полна энергии), мы медленно, но с достоинством покинули площадку.

На выходе из парка моей девочке навстречу попалась лужа. Небольшая, но её зеркальная поверхность как будто манила к себе. Она медленно подошла, задумчиво уставившись на свое отражение, затем стала осторожно тыкать лапой. Закончилось всё ожидаемо, стоило мне немного отвлечься на витрину магазина, и она забралась в лужу всеми четырьмя конечностями и стала радостно шлепать, разбрасывая в стороны грязные капли воды. Я обречённо вздохнул.

— Ну вот, Персик, сегодня тебе предстоит принять ванну, — сообщил я своей подружке. Судя по отсутствию реакции, данный рефлекс мы еще не выработали. Всё-таки ты у меня еще ребенок.

Я только сейчас обратил внимание, что весь период нашей прогулки улыбка не сходит с моего лица, что ж, радость Момо оказалась на редкость заразительна.

Дабы мой поросеночек не решил запрыгнуть сразу на кровать, я был вынужден заносить её в квартиру на руках. В её глазах промелькнула грусть, она уже догадалась, что сегодня одними протертыми лапами она не обойдется. Надо отдать ей должное, банно-прачечные мероприятия она вытерпела стоически, не издав ни единого звука. Вот только вытереть её толком не вышло, стоило мне вытащить её из душа, как она ловко выскользнула из рук и устроилась обсыхать. Прямо на моей подушке, вот ведь негодница.

— Сегодня я сплю на твоей, — бросил я в её сторону, но Момо всем своим задумчивым видом намекала мне, что моя тирада проигнорирована. Вот что за чудо мне досталось?

Между тем я осознал, что питался сегодня весь день только кофе, а организму срочно требуется дозаправка. Но стоило мне открыть дверцу холодильника, как я услышал тяжелый шлепок и цокот коготков дал мне понять, что малышка тоже не против ужина. Она остановилась возле меня, шлепнулась на то место, из которого у приличных собак растет хвост и внимательно посмотрела на меня. В этот момент её глаза напоминали два бездонных колодца надежды.

«Что у нас сегодня на ужин?» — читалось в её глазах. — «Тот вкусный паштет? Или курочка? Нет, нет, давай рыбку. И еще можно того домашнего печенья.»

— К домашнему печенью прилагается пижама, — засмеялся я, вспоминая то самое фото, что прислала мне старушка-соседка. Нет, в гости к Сато-сан мы пока не пойдём, есть у меня относительно неё свои планы.

— Так, что у нас тут есть? Момо, сегодня на ужин будут консервы с ягненком, — я извлек банку из шкафа. Звук открывающейся консервной банки малышка слушала как гимн, стоя на задних лапах. Передние же были у меня на коленях, и она делала ими те же самые движения, что делают кошки, выпуская когти. И где ты этому всему научилась?

Наполнив миску, я поставил её на пол и предпочел отдернуть руку. С утробным рычанием Персик набросилась на ни в чем не повинный корм. Громкое смачное чавканье наполнило кухню, уши двигались в такт челюстям. Пиршество продолжалось недолго, весь ягненок в мгновение ока оказался внутри мохнатого кабачка. Но запах заставлял снова и снова вылизывать миску, отчего мне пришлось убрать её в мойку. Момо покосилась на меня, будто интересуясь: «А ты уверен, что там ничего не осталось?»

— Всё, глупышка, беги занимайся своими делами, пора и мне поужинать, — улыбнувшись сказал я. В ответ она, горделиво развернувшись, ушла на диван. Ну и славно, а то её привычка путаться под ногами неоднократно заставляла спотыкаться об неё. Хорошо, что в нашей микростудии для того, чтобы упасть, места просто не было.

Мне же достался жареный рис с остатками овощей, дешево и сердито. Для человека с вполне себе приличным счетом на карте я крайне неприлично жил. И если в первые дни меня это не коробило, и не такое, авось, бывало, то после успеха на ипподроме мои «хоромы» стали давить на меня с утроенной силой.

Еще пара дней, и поеду искать более комфортабельное жилье для одного молодого человека и одной волосатой булочки. Тот еще квест будет, чувствую, сдавать с животными никто не любит, что в моём бывшем отечестве, что в нынешнем.

Я глубоко вздохнул, вспомнив вечер, когда я мониторил любое упоминание о себе в интернете. Странно. С одной стороны, оказаться в параллельной вселенной не так страшно, меньше соблазнов вернуться в прежний мир, который, увы, прежним так и не станет. С другой — кто из нас порой не задавался вопросом, что случится после смерти, а тут был бы шанс увидеть собственными глазами. Ну, что не делается — всё к лучшему, не самое плохое начало, крыша над головой есть, я молод и полон сил, с деньгами наладилось, но самое главное — это моё глазастое счастье, что сейчас улеглось на диван и забавно шевелило ушами. Рука непроизвольно потянулась к Момо, и я стал медленно поглаживать её. Она вздохнула и глаза стали закрываться, но прежде она еще ближе придвинулась теплым волосатым бочком к моей ноге.

Я наклонился и поцеловал её в мохнатую щеку.

— Спасибо тебе, Персик. Ты самый честный и надежный тыл, и, пожалуй, единственная, кто знает всю правду обо мне.

Она начала понемногу похрапывать, но у меня не было сна ни в одном глазу. Каждый день был настолько полон «сюрпризов», что расслабиться мне не давали. Завтра, очевидно, меня ждёт очередной этап конкурса «Царь горы», главное, не забыть забрать наличку в банке. Я сижу, поглаживая собаку, и смотрю на огни города, чувствуя пусть недолгое, но умиротворение. Внезапно в голове возникает мысль, и я вздрагиваю.

— Ити её мать, — глаза Момо сразу же открылись. При условии, что глаза у неё даже во сне закрывались не до конца, то порой создавалось впечатление, что она и не спит вовсе. — Наличка! И каким же образом я собираюсь нести шесть миллионов? В пакете из супермаркета, или рассую пачки ассигнаций по карманам? Отличная мишень для любого карманника или гора вопросов от коллег по работе? Вчерашний курьер становится миллионером, боюсь тут такое не примут на веру. А сотруднику-лудоману никогда не доверят серьезное дело.

Но тут сознание рисует образ, но не абстрактного портфеля, а вполне себе конкретного. Тяжелого, кожаного, с тусклыми латунными уголками. Тот самый портфель отца, что лежал в тайнике вентиляционной шахты. Единственное материальное звено с погибшим человеком, тело сына которого я теперь занимал. А ведь это отличный вариант. Вместительный, солидный, а в моем нынешнем амплуа — еще и неприметный. Деловой человек несет рабочие документы — кто обратит внимание? Логика подсказывала, это самый безопасный и удобный способ.

Решившись, я поднялся, осторожно сдвинув сонную Момо и направился в ванную.

Снятие вентиляционной решетки было делом пары минут. За ней, в пыльной прохладе, лежал он. Моя рука нащупала гладкую, холодную кожу. Сердце бешено заколотилось не только от предстоящего мероприятия, но и от прикосновения к неразгаданной тайне. Я вытащил портфель. Он, казалось, стал тяжелее, чем когда я его прятал. Пыль осела ровным слоем на темно-коричневой коже, придавая ему вид артефакта из забытой гробницы. Я отнес его на кухню, чтобы навести чистоту. Движения намеренно были медленными, почти ритуальными. Кожа под слоем грязи оказалась благородной, хоть и со следами времени. Латунные уголки и замок заблестели тускло, но с достоинством. Никаких монограмм, только маленький, почти стертый шильдик с рядом цифр внутри, как будто инвентарный номер. Добротная вещь, и она-то мне завтра послужит.

Блокнот с записями отца я упаковал в пластик и отправил обратно в тайник. Сверток идеально вошел в щель между трубами, теперь его точно не так просто будет найти. Для меня же он всё еще бесполезен, имеющихся познаний определенно не хватит на дешифровку, а доверять некому.

Часы показывали полночь, пора заканчивать этот день, ведь следующий мог стать еще тяжелее. Но сейчас единственной проблемой было громкое сопение Момо, хотя, закрывая глаза, разве это можно считать помехой. Буквально секунд через десять я провалился в сон.

Будильник-зараза заголосил, чем вырвал меня из сладкой неги. Минуту на осознание, доли секунды на принятие, и вот я уже на ногах, поспешно готовлю завтрак для Момо. Завтрак, утренняя прогулка, следом пробежка — такой теперь мой стартовый минимум, и всё в ритме вальса. Контрастный душ окончательно перевел меня в боевой режим, кружка крепкого кофе и я снова в строю. Портфель идеально дополнил мой новый образ, из зеркала на меня смотрел молодой, целеустремленный человек, не чета тому, кто испугал меня в больничной палате.

Потрепав уши Персика на прощание, я вышел из дома и быстрым шагом направился в сторону метро. О его наличии я узнал практически в первый день, но так и не было повода им воспользоваться. Сегодня же я смог наконец насладиться этим видом транспорта.

Портфель отца висел на моём плече непривычной тяжестью. Не физической — кожаный саквояж сам по себе был легким, а тяжестью смысла. В нем скоро будут лежать шесть миллионов йен — цена передышки от якудзы. А пока он был просто дорогой, хоть и слегка поношенной вещью в руках человека, сливающегося с утренним потоком на этой станции. Очевидно, я начал пропитываться японским символизмом.

Спустившись в метро, я был немного поражен, высокотехнологичность титульной нации здесь соединилась с топонимикой постсоветских времен. Разобраться в хитросплетениях местных веток не представлялось возможным и после пары бутылок саке. Решив не надеяться на окружающих меня людей, я сфоткал эту головоломку (назвать это картой метро язык не поворачивался) и сделал первый шаг.

Первое, что ударило по обонянию — густой коктейль: едкий запах металла и мазута от рельсов, сладковато-масляный дух только что испеченных пирожков из многочисленных киосков, и вечный, въевшийся в пластик запах человеческой спешки. Осака просыпалась неспешно, готовясь к рабочему дню.

Гул голосов, регулярно перекрывался четкими, как военная команда, объявлениями из динамиков. Цифры на табло менялись с гипнотической точностью. Где-то пиликала мелодия мобильного, смешиваясь со звуком проезжающего сквозь тоннель экспресса — низким, нарастающим воем, заставляющим вибрировать пол под ногами.

Я влился в черно-белый поток деловых костюмов. Все двигались с гипнотической плавностью: не бежали, но и не плелись. Шаг в шаг, сохраняя микроскопическую дистанцию, как частицы хорошо отлаженного механизма, или песчинки в часах. Я поймал себя на мысли, что тут даже хаос упорядоченный.

Пространство перед поездом было расчерчено идеально прямыми линиями ожидания. Люди стояли, уткнувшись в телефоны или глядя в пустоту с утренней отрешенностью. Я занял место в стороне, ощущая холодный металл перил спиной. Портфель повесил на плечо — привычка иметь руки свободными.

Вдали раздался далекий гул, который быстро перешел в нарастающий рокот, из тоннеля выползла длинная серебристая змея поезда, плавно проскользнув к платформе с тихим шелестом тормозов.

На доли секунды наступила пауза. Потом двери открылись и начался филигранный балет, толпа у платформы еще больше сжалась и выстрелила внутрь вагона единым, плотным, но не диким потоком. Я, прижав портфель к груди, оказался втиснутым в угол у двери. Боком я чувствовал холодный металл стенки вагона, грудью — спину студента с тубусом. Воздух мгновенно стал горячим и густым, пропитанным ароматами кофе, лосьона после бритья и женскими духами.

Я решил оглядеться, правда насколько мне позволял имеющийся угол обзора. Слева от меня сидел, и, очевидно, спал пожилой джентльмен в плаще и шляпе. Не открывая глаз и, кажется, не выходя из дремотного состояния, он мерно покачивался в такт движения поезда. На его коленях покоился свежий выпуск газеты. Я мельком пригляделся к заголовку: «Корпорация Vallen объявляет о прорыве в области компактных энергоносителей».

Чуть дальше молодая мать пыталась успокоить капризничающего малыша, показывая ему что-то на экране планшета. Прошло меньше минуты и ребенок уже тыкал в экран пальчиком, заливаясь смехом.

Поезд тронулся плавно, набирая скорость. За окном замелькали огни тоннеля, сливаясь в сплошные светящиеся полосы. Внутри царил ровный гул — смесь шума вагонов, кондиционера и приглушенных голосов. Было немного тесно, но, и надо отдать им должное, все старались максимально отдалиться друг от друга, вот что значит взаимное уважение к личному пространству. Я почувствовал странное успокоение.

Как стальные артерии города, эти ветки переносят нас туда, где мы нужны в конкретный момент времени. Поезд мчался по прямому участку тоннеля. Мигающие огни за окном превратились в сплошные светящиеся стены. И тут, внезапно свет погас.

Глава 14

Свет погас, но не плавно, а резко, будто перерезали провод. Абсолютная, давящая темнота поглотила вся и всех на долю секунды. Даже гул двигателей и голосов стих, будто весь мир затаил дыхание. Кто-то даже вскрикнул от неожиданности, но этот короткий возглас также одномоментно оборвался.

Режущая уши тишина также внезапно сменилась какофонией звуков. Скрежет рвущегося металла сливался с визгом тормозов, лязгом исковерканных вагонов, звоном бьющегося стекла где-то далеко впереди. И фоном над всем этим стоял целый человеческий оркестр звуков: крики боли, вопли ужаса, детский плач, сдавленные стоны, истеричные мольбы о помощи. Воздух постепенно наполнялся едкой пылью, запахом гари от искрящих проводов и горьковатым запахом железа — запахом крови.

Включились лампы аварийного освещения где-то под потолком. Их желтоватый свет был слабым и мерцающим, он отбрасывал длинные, пляшущие тени на лица людей, делая их искаженными, почти гротескными.

Некогда ровный гул двигателей сменился на пронзительный, леденящий душу визг металла. Казалось, огромные стальные когти впились в тело поезда и рвут его на части. Корпус вагона затрясся с такой силой, что у меня свело зубы, а портфель больно ударил меня в ребро уголком.

Всех пассажиров резко рвануло чудовищной силой инерции. Я слегка приложился плечом о стену, но смог ухватиться обеими руками за поручни. Рядом со мной девушка-студентка вскрикнула, учебник вылетел из ее рук куда-то под сиденья. Пожилой джентльмен схватился за поручень, его шляпа съехала набок, а газета разметалась по салону. Представляю, какого ему сейчас, из сна, возможно хорошего сразу очутиться в кошмаре реальной жизни. Охранник в синей форме инстинктивно рванулся к пульту у двери, но на своем пути он наткнулся на толпу молодежи.

Кондуктор закричал что-то в рацию, но слов я разобрать так и не смог. Спустя мгновение мы все ощутили очередной мощный удар по вагону и свет снова погас. В ушах зазвенело, и будто пропало само ощущение времени. Чувствовал себя как повисший в невесомости со звенящей, пугающей тишиной в ушах. Но это состояние длилось недолго, постепенно звон ушел, оставив после себя лишь стоны и плач. Лампы начали моргать, но потом постепенно освещение восстановилось. Я обвел глазами пространство вокруг себя. В дрожащем желтом свете аварийных ламп салон выглядел как сюрреалистичный ад. Вагон накренился, пол стал покатым. Люди были разбросаны, как куклы у нерадивого ребенка. Кто-то лежал вовсе без движения, кто-то, наоборот, корчился от боли, схватившись за руку, ногу, голову. Осколки пластика, стекла, личные вещи — все смешалось под ногами. Тот самый учебник девушки-студентки плавал в луже темной жидкости. Пожилой джентльмен сидел, прислонившись к стене, его шляпа исчезла, а по лицу струилась кровь из пореза на лбу. Он смотрел в пустоту, шепча что-то невнятное. Охранник, отброшенный толпой, пытался подняться, хватаясь за сломанную перегородку, его лицо было белым как мел.

Громкоговоритель над дверью захрипел, выплевывая обрывки искаженных слов: «Вннн…мание… сссбой… ааварийное… сооохр…». Потом невнятное сообщение и вовсе оборвалось с жалобным писком.

После восстановления слуха единственное, что меня тревожило, это боль в ребрах. Вероятно, я умудрился приложиться об стену. В остальном — терпимо. Был один положительный момент, боль в грудной клетке стала своего рода якорем, уцепившимся за реальность. Сознание прояснилось, а в голове зазвучали строчки из инструкций по гражданской обороне.

— Следует осмотреться и оценить ситуацию, — прозвучало в голове. Крушение поезда у меня в жизни первое, а вот обвалов рынка уже несколько на моей памяти. И паника ни там, ни тут не помогает.

Я резко осмотрелся, игнорируя боль. Сначала надо оценить опасности: в нескольких местах я заметил оголенные провода, кое-где искрили плафоны, разбитые двери и пара окон. Ничего особо страшного, сейчас, на первом этапе главное избежать возможной, а вернее даже неизбежной паники. В такие моменты мозг отключается, остаются лишь инстинкты, а среди них, пожалуй, самый древний — это бежать. И вот в этом случае происходит давка, здравствуйте, вторичные травмы и затоптанные граждане.

Что у нас с ресурсами? В нашем распоряжении только наши руки, но главное оказать первую помощь пострадавшим, а уже после пробовать выбираться отсюда. Понятное дело, подобное чрезвычайное происшествие не останется незамеченным, уже сейчас все данные о нашем поезде передаются в различные организации. Но всё это занимает время, порой очень много времени, а иногда — слишком много. Привычка надеяться только на самого себя уже давно стала моей второй натурой.

Между тем первый шок у моих соседей прошел, и сразу стало очень громко тут находиться. Крики, стоны, у кого-то началась истерика. Так не пойдет.

— Тишина! — держась за бок, что есть силы заорал я. Нынешняя глотка не чета прежней, но вышло вполне себе удобоваримо. — Замолчите на секунду, послушайте меня.

Сразу услышали не все, но ближайшие «собратья по несчастью» притихли, уставившись на меня. Пришлось повторить свою «просьбу» снова, прежде чем я добился желаемой реакции.

— Пожалуйста, все оцените свое состояние, — я водил глазами по лицам людей, таких разных внешне и таких одинаковых изнутри. Почти во всех глазах ясно читалось недоумение и страх, тем важнее было поддержать их. Изначально все люди обособлены, зашли в метро по отдельности, каждый со своими целями, своими маршрутами, и сейчас они вынуждены в одиночестве справляться с навалившимися обстоятельствами. Я специально вышел на середину вагона, стараясь не держаться за больной бок.

— Меня зовут Канэко Джун. Я буду координировать наши действия до прибытия помощи. Слушайте меня внимательно. Паника убьет быстрее, чем травмы. Дышим глубоко и спокойно.

Я стал на своём примере показывать, как нужно правильно дышать. Моё спокойствие вкупе с активной работой с окружающими дали свои плоды — крики и стенания закончились, лишь в углу тихо всхлипывал ребенок на руках у испуганной матери.

— Есть среди нас врачи? — я снова старался держать зрительный контакт со всеми, — или хотя бы младший медперсонал? Люди с базовыми навыками оказания первой помощи? — я еще раз обвел всех взглядом и, на мою радость, ко мне вышла молодая девушка, лет двадцати пяти, в помятой блузке и пыльной юбке.

— Меня зовут Ито Аои, — негромко представилась она мне, — но я, — она сглотнула, — всего лишь медсестра в детской больнице.

— Ничего страшного, — успокоил я её, не став рассказывать старую ведическую мудрость про рака на безрыбье. — Вы же проходили оказание первой помощи?

— Да, — она, смущаясь, закивала, — я сделаю всё что в моих силах.

— Вот, так бы сразу, — улыбнулся я и обратился уже ко всем: — Это Ито-сан, она будет старшей по медицине. — Я постарался говорить максимально громко, чтобы услышал каждый. — Ито-сан, нам надо оценить состояние раненых. Кто ей может помочь?

С пола поднялась девчушка, та самая студентка, которая всю дорогу читала свой учебник.

— Но я только поступила учиться на сестру, — она смотрела себе под ноги, — поэтому сразу не вышла. — пунцовые щечки ясно говорили о том, что она корит себя за минутную слабость. Брать ответственность на себя всегда тяжело, не все понимают, что на самом-то деле гораздо проще выполнять, нежели командовать.

— Я помогу, — раздался мужской голос, и к нам подошел мужчина лет сорока. Одна рука у него была нормальная, подвижная, вторая же висела плетью. — Охаяси Такуми, я работаю бригадиром на стройке, неоднократно проходил курсы первой помощи.

— Она бы и Вам не помешала, — кивнул я на его руку, но он только отмахнулся.

— Вывих, ничего серьезного, — спокойно продолжил он, — часто такое бывало, и вот снова, упал неудачно. Сейчас подвяжу и сойдет на первое время, а там и службы более обученные подберутся к нам.

— Как скажете, Охаяси-сан, — еле сдержался, чтобы не хлопнуть его по плечу, — мужчины, кто нормально себя чувствует и не ранен?

Набралось четверо человек среднего возраста и трое подростков. В этой группе оказался и тот самый охранник, что пристально осматривал всех пассажиров в поездке. Он коротко представился: «Кенджи», и более не проронил ни слова.

Произнеся еще несколько успокоительно — напутственных слов для всех остальных, мы начали освобождать завалы в вагоне. С одной стороны, можно было попробовать покинуть наше убежище через разбитые окна, с другой, несколько человек следовало освободить из-под завалов, не всем посчастливилось при падении.

Пока мы снимали листы обшивки с лежащего на полу и изредка стонущего человека, я обратил внимание на своего напарника. Мужчина лет сорока пяти, в дорогом, хотя и порядком запыленном костюме. В момент удара ударился головой, но от помощи медсестры отказался наотрез. Молчалив, а его тяжелый оценивающий взгляд вкупе с хорошим костюмом и явно дорогими часами, заставляет решить, что он менеджер не среднего звена по меньшей мере.

Медсестра Ито Аои, между тем, быстро и сноровисто подходила то к одному, то к другому пострадавшему человеку. Сначала было видно, что она шокирована произошедшим, но сейчас рабочие моменты отодвинули всё на второй план. Зато был несомненный плюс в ее специализации, детского плача я уже не слышал. К кому бы она не подходила, все ребятишки замолкали, да и взрослые вели себя более спокойно. Ко мне она подошла только единожды, спросив, как ей быть с необходимыми материалами. С лекарствами я ей помочь, увы, не мог, предложив узнать у остальных пассажиров. А вот по поводу материалов для тех же шин я позвал Охаяси-сан, которому окинул рукой наши «апартаменты» и разрешил использовать любые подсобные приспособления. На крайний случай, поведал я, всегда можно приспособить часть интерьера, и с этими самыми словами оторвал два фиксатора с полок багажа.

Вторая пара нашего «силового» подразделения, молодой парень и тот самый охранник Кенджи. Последний, казалось, хочет исправить первое впечатление о себе гиперактивным выполнением поставленных задач. Когда я отправил эту пару проверить заднюю дверь, он лишь кивнул, но я услышал его шепот «Как же так, я должен был». Последнее не сильно понравилось мне, почему я и пошел вслед за ним в самый хвост вагона.

— Кенжди-сан, — негромко произнес я, подходя к нему ближе, — простите великодушно, но я невольно услышал Ваши слова, и они меня, скажем так, несколько взволновали.

— Канэко-сан, — только сейчас я заметил, что глаза мужчины подозрительно блестят, — понимаете, нам каждый день на инструктаже рассказывают, что мы должны делать в случае чрезвычайных ситуаций. Постоянно проводятся инспекторские проверки, я всегда был лучшим по знанию всех инструкций, всех тонкостей любых ЧП, вплоть до применения бактериологического оружия. — он тяжело вздохнул, и с минуту стоял молча. — А сегодня, в довольно простой ситуации я впал в ступор. Только после Ваших слов я смог сбросить с себя это оцепенение, и пойти приносить пользу людям. Мне очень стыдно.

— Кенджи-сан, — мягко произнес я, — теория — это хорошо, но практика — несколько иное. И не стоит забывать, что в такие моменты форс-мажора крайне сложно сохранить светлую и холодную голову.

— Но Вы же смогли, — только и смог ответить он, и, отвернувшись, стал освобождать заднюю дверь. Я решил, что сейчас лучше оставить его в одиночестве, и направился к дверям в соседний «номер».

На одной из перевернутых лавочек сидит пожилой джентльмен, успокаивая старушку по соседству. Судя по услышанному разговору, прежде они были не знакомы друг с другом. Он так умилительно угощал ее водой из своей бутылочки, что улыбались все зрители этой сцены. После он обернулся к детишкам, сидящим рядом со своей матерью, и произнес:

— В свои семьдесят восемь лет я видел многое, дети мои. Очень многое, и хорошее, и плохое. Но знайте — всё пройдёт. Всё всегда проходит, но главное, не терять человечность и веру в людей.

В углу раздался крик, от которого вздрогнули все. Источником крика оказалась женщина с растрепанными волосами, которая, заламывая руки, стала надрывно кричать, что происходящее ни много ни мало, а форменный Конец Света. Эх, только истеричных кликуш сейчас не хватало. Я быстро приблизился к ней и заметил, что её пытается успокоить парень лет восемнадцати с повязкой на голове. Он до этого находился на значительном расстоянии от нее (а значит не родственник), а сейчас пытался всячески утихомирить её. Получалось слабо, тем более что теперь эта мадам начала вопить, что мы все здесь умрем. Дальнейшей тирады я допустить не мог.

— Уважаемая! — резко, с вызовом произнес я, — ваши крики мешают нашей медсестре оказывать помощь пострадавшим.

Было заметно, что данная информация не сильно тронула её, и я продолжил:

— Либо Вы сейчас же берете себя в руки, или, — я заглянул к ней в глаза и закончил, — Мы поможем Вам замолчать, для Вашего же блага.

Не знаю, что заставило в этот раз меня услышать, то ли улыбка, с которой я закончил, в текущей ситуации она могла быть действительно похожа скорее на звериный оскал. Либо сами слова, произнесенные тоном уверенного в себе человека, это мы уже не узнаем, однако она замолчала и более не проронила ни слова.

Всегда поражался, насколько могут быть разными люди даже одного поколения. Аои в этот момент осматривала ногу подростка. Парень сидел, бледный как мел, но не издавая ни звука.

Судя по всему, тут имел место перелом, и мне пришлось оторвать рейлинги с багажных полок, они как нельзя лучше подошли для фиксации. Пока она накладывала повязку из импровизированных бинтов, я слышал, как она тихо ворковала парню.

— Терпи, самурай, — руки ловко орудовали, казалось, отдельно от остальной Аои, — помощь уже близко, она уже в пути.

Парень кивал и сквозь боль старался улыбнуться, что ж, большего он него было и требовать нельзя.

— Мы же выберемся? — негромко спросил он у меня, — еще и нога так болит.

— Конечно, — я постарался ответить максимально убедительно, — спасатели уже в пути. Держись, боль — это знак того, что ты жив. А раз жив, то всё прочее ерунда. Ты только представь себе, какую историю сможешь рассказать своим друзьям.

— Да-а, — мечтательно протянул парень, на миг забыв про больную конечность, — они мне все обзавидуются.

После проведенного нами осмотра оказалось, что от удара двери заблокировались, да их еще и повело к тому же, в общем переместиться в другой вагон мы, увы, не могли. Окна тоже не подходили для пути эвакуации, слишком уж сильно нас притерло к стене тоннеля и металлической конструкции непонятного сооружения.

Обойдя вагон из конца в конец, я остановился, чтобы еще раз подумать о нашем спасении. Но стоило мне остановиться, как ко мне подошел мой «напарник», тот самый мужчина в дорогом костюме.

— Канэко-сан, — разговаривал он очень учтиво, — Вы действуете так уверенно. Я бы даже сказал, не по годам.

Тут я заметил, что он внимательно всматривается в моё лицо.

— Некоторый опыт критических ситуаций, -немного настороженно произнес я. Не понравилась мне личность этого человека, хотя объективно я не мог сказать почему.

— Вы работаете спасателем? — мужчина явно хотел получить от меня ответы, — не томите, поведайте мне.

— Логистика, — учтиво произнес я в ответ, — ведущий логист в компании «Vallen». В нашей профессии можно научиться многому.

— Никогда бы не подумал, — по выражению лица моего собеседника невозможно было понять, всерьез ли он это говорит, или шутит. — Что в своей работе Вы сталкиваетесь и с подобным. — он рукой указал на окружающий нас хаос.

Я не стал продолжать столь непонятный мне разговор, и лишь вежливо поклонился. Мужчина же элегантно полез в карман, вытащил из него прямоугольную карточку и протянул мне. Я машинально прочитал, что на ней написано: «Такаши Амано, заместитель начальника службы безопасности Vallen Security».

Глава 15

Вот это поворот, но пока непонятно в какую сторону. Такаши отошел в сторону, чтобы помочь подняться пожилой женщине, я же двинулся в конец вагона. Судя по лицам парней, пытавшихся открыть двери, ничего хорошего они не скажут.

— Створки не поддаются, — грустно произнес Кэнджи, — мы уже пробовали и так, и так. То ли замкнуло, то ли замяло, а может и всё вместе. Пробовал открыть руками и рычагом, — он показал на обломок поручня в своей руке, — мы здесь ничего не добьёмся.

И действительно, стальные двери были плотно закрыты и немного смещены, тут с подручным инструментом делать нечего.

— А что с окнами? — задал я ему вопрос, — сможем эвакуироваться через них? Разбить их всяко будет легче, чем двери.

— Ну, тут даже бить не придется, — всё с той же интонацией сказал Кэнджи и направился к ближайшему окну. Оно напоминало зубастый рот чудовища, по всему периметру торчали осколки стёкол. Любопытно, я думал сюда ставят нечто по аналогии с автомобильными, чтобы не поранить пассажиров в случае аварии. Но по всей длине вагона оконные проемы перегораживала гигантская стальная балка, оставляя минимум места для прохода. Но и это было не настолько критично, в темноте тоннеля то и дело вспыхивали искры свисающих порванных проводов, освещая окрестности.

— Тут или ноги поломать, или изрезаться вусмерть, — проговорил молодой парень, кажется, его звали Мэзэто. В это момент от заматывал кровоточащую кисть полосой ткани, оторванной от рубашки, — ну или замкнёт в конце концов. Перспектива в любом случае не фонтан.

— Тут я полностью с тобой согласен, — ответил я, — в другом конце картина аналогичная, мы тут самую малость заперты наглухо. Видимо, своими силами отсюда не выбраться.

Говорил я сознательно негромко, дабы избежать упаднических мыслей у товарищей по несчастью. Я постоянно замечал вопрошающие взгляды окружающих на себе, и старался всем своим видом излучать спокойствие и уверенность. Но частенько обращал внимание и на Такаши Амано, который, сидя на одном из уцелевших сидений, меланхолично смотрел в мою сторону.

Внезапно немногие горящие лампы устроили пляску, то погасая, то освещая во всю свою невеликую мощь, да так усердствовали, что начинали гудеть от перегрузки. Напоминало предсмертную агонию, и, словно в подтверждении моего сравнения, в один из интервалов судорожной пульсации все светильники внезапно потухли. Остался гореть, и то мерцая, лишь слабый фонарик в центре салона, очевидно, он, в отличие от прочих, имел свой собственный аккумулятор. Правда, его мощности не хватало, и все мы оказались погруженными в пульсирующую полутьму. Словно светлячки, в руках собравшихся моргали экраны телефонов. Увы, связи не было, сквозь толщу железа и бетона не прошел бы ни один сигнал. У многих подрагивали руки, вместе с темнотой к людям стал возвращаться страх. Как наши предки, сидя в пещере возле костра, так и мы, их современные потомки, испытываем нечто первобытно-пугающее во тьме.

Из тоннеля периодически раздавались какие-то звуки, но разобрать, увы, было невозможно. Следуя логике, в соседнем вагоне тоже должны были быть люди, но мы так и не смогли до них достучаться. Надеюсь, что причиной была лишь повышенная звукоизоляция нашего транспорта, а не нечто непоправимое.

Я смотрел по сторонам, продолжая ломать голову, как мне следует поступить дальше. Сидеть и ждать было выше моих сил, надеяться за свою долгую жизнь я привык лишь на себя. Негативные мыслишки я заранее засунул в самую глубину сознания, им там сейчас самое место. Еще раз прошелся по вагону, правда, скорее для себя, нежели для других. Обстановка была неизменна, всё те же и всё там же, как говорится.

Наибольшие опасения вызывало состояние всего двух человек: мужчина очень сильно ударился головой, и сейчас лежал без движений, да женщина с переломами ног. Возле них теперь неотлучно находилась Аои, постоянно разговаривая с обоими. От её страха в самом начале нашего «приключения» не осталось и следа, где-то глубоко внутри она определенно перешагнула на иной уровень мастерства. Остальные пассажиры забились каждый кто-куда и ждали помощь. Периодически кто-то да подходил к стенам или разбитым окнам и всматривался, вслушивался в темноту в ожидании спасения.

Внезапно раздались голоса, тьму тоннеля прорезали лучи прожекторов, неужели помощь подоспела?

— Спасатели, — хрипло проговорил Кэнджи, — наконец-то.

К шуму шагов и голосов добавились резкие металлические нотки, они начали пилить вагоны. Снопы искр начали проникать к нам, что заставило по-новой вспыхнуть панике.

— Мы погибнем, — раздался женский крик, — они и нас разрежут.

— Прекратите, — пришлось повысить голос, — отойдите в угол, сейчас спасатели откроют двери.

Спустя кажется целую вечность, рев специнструмента стихает.

Слышны команды: «Готово, тащи клинья!». Стальные двери, такие неприступные для нас, наконец открылись с ужасным скрипом. Яркие лучи фонарей били по глазам, ослепляя, но это была та самая, долгожданная помощь.

— Осторожно, выходите, — раздались голоса сотрудников специальных служб. — Кто может идти сам — проходим по одному. Ребята, заносите носилки!

Я выхожу один из последних из вагона. Возле соседнего, в отличие от нашего, почти никого нет. Лишь пара человек на немые вопросы устало качает головой. На стеклянной двери отчетливо виден кровавый след — очевидно, не всем повезло так как нам.

Покачиваясь, медленно бреду в указанную спасателями сторону, жмурясь от яркого света и морщась от боли в ребрах, когда эмоциональное напряжение ушло, они сразу напомнили о себе.

Кто-то подхватил меня под руку, я механически благодарю, вот уже и свет в конце тоннеля. На мгновение я будто слепну, слышу, как меня передают следующему помощнику. Промаргиваюсь, зрение понемногу возвращается. Я поднимаю глаза на спасателя, держащего меня за руку, и вздрагиваю. В испачканном сажей и грязью шлеме, в черной спецовке без опознавательных знаков стоит не кто иной, как Мураками Кэзуки. Его глаза, обычно полные циничного презрения, расширены от шока не меньше, чем у меня. Мгновение мы стояли, замерев, как статуи, но Кэзуки пришёл в себя первым. Его хватка на моей руке не ослабевает, но становится жестче, почти враждебной.

— Вы не ранены, — его голос стал снова металлическим, без узнаваемых интонаций, — Не задерживайте эвакуацию.

Он буквально протаскивает меня по ступеням к платформе, где стоят носилки и медики. Больше наши взгляды не пересекались.

На поверхности довольно занятная, а для меня, пожалуй, и любопытная картина. Рядом с официальными спасателями и полицией суетились бригады людей в черных куртках, как я понимаю, представители клана Мураками. Они работают быстро, слаженно, практически молча. Разбирают завалы, выносят раненых, раздают воду. Их действия точны, но лица бесстрастны, глаза избегают долгих контактов. Я вспомнил: да, кланы часто «спонсируют» спасательные работы после крупных аварий. Это и пиар, и контроль территории, и возможность «утилизировать» неудобных свидетелей под шумок.

«Помощь с двойным дном», — подумал я, чувствуя колючий взгляд Кэзуки на своей спине.

Осмотр у медиков довольно поверхностный, что немудрено, слишком большое количество пострадавших. Медик тычет холодным стетоскопом, мельком осматривает зрачки.

— Ребра вроде бы целы, повезло, — произнёс он.

Смотря с кем сравнивать, конечно, но я не стал объяснять это парню в халате.

— Сотрясения нет, — безапелляционно заявляет медик. И на том спасибо. — Ссадины сейчас обработаем. Я бы настоятельно рекомендовал вам проехать с нами в больницу.

— Я, пожалуй, все же откажусь, — Я решительно покачал головой, — Простите, но на это у меня катастрофически нет времени. И так очень сильно опоздал на работу.

— У меня нет слов, — врач пожал плечами, — но это ваша жизнь, и ваше здоровье. Подпишите отказ от госпитализации.

Бюрократия на фоне руин, хотя мне ли судить?

В отражении витрины я осмотрел себя. Ну, бывало и хуже, причем не только в прошлой жизни. Моё появление в этом мире (даже в мыслях это выражение оставляло болезненное послевкусие) началось вообще с реанимации. Лицо поцарапано, костюм, некогда с иголочки, помят, весь в серой пыли и каких-то бурых разводах. Что это было, кровь или ржавчина, я не смог разобрать, хотя не всё ли уже равно. Стоит порадоваться, что избежали участи пассажиров соседнего с нашим вагона. Видок, конечно, такой себе, но я весьма сильно опаздываю.

Но сначала я зайду в банк, никто не знает, чем закончиться сегодняшний день, а если завтра утром я не передам главе клана Мураками свой долг, новая жизнь может оказаться весьма короткой. На удивление, такси сразу же остановилось, вот что значит культурная нация. Бумажник, телефон, портфель — всё на месте, и даже, похоже, пережило весь этот ужас гораздо лучше меня.

Расплатившись с водителем (попутно пожалев, что в этой стране не приняты чаевые — с радостью отблагодарил бы водителя) и выйдя из машины, я уставился на зеркальные створки дверей учреждения. На фоне кипельной чистоты здания мой собственный вид особенно выделялся. Да и шли бы они лесом, я резко дернул ручку и оказался внутри. Заметил удивленные лица операционистов, но не более, надо отдать им должное. Выбрав свободное окно, я обратился к кассиру.

— Добрый день, я оставлял заявку на выдачу некоторой суммы наличности, — я пристально смотрел на кассира, который, в свою очередь, старался на оглядывать меня с ног до головы. — Сейчас продиктую номер.

— Да, такая заявка есть, Канэко-сан, — парень в окошке поклонился и продолжил, — но обслуживание таких клиентов происходит в кабинете номер два. Я уведомлю сотрудника.

— Отлично, — я кивнул и заозирался, — пока Вы будете это делать, я, пожалуй, умоюсь.

Освежившись и немного приведя себя в относительный порядок, я сразу направился в указанном направлении. В небольшом, но уютно обставленном кабинете за столом сидел японец средних лет, напомаженный настолько, что о его пробор можно было порезаться. Вот так выглядел бы мой антипод сегодня, промелькнула мысль в голове.

— Канэко-сан, — он подбирал каждое слово, а глазами бегал по моему костюму, — мы с радостью закроем Вашу заявку, вот только…

— Что-то не так? — произнес я почти с вызовом, — кажется, в уведомлении указано, что необходимая мне сумма в наличии в Вашем отделении.

— Да, да, конечно, — забеспокоился бухгалтер, — но не часто у нас со счетов снимают крупные суммы. Могу я поинтересоваться, с чем это связано?

— Конечно, — как можно более добродушно улыбнулся я, — Вы, в целом, можете поинтересоваться, вот только я не имею ни малейшего желания Вам это озвучивать. Более того, мне казалось, что в принципе задавать человеку подобный вопрос как минимум не вежливо.

— Прошу прощения, — парень вскочил и поклонился, — Вы абсолютно правы. Но позвольте Ваше удостоверение личности. И заполните, пожалуйста, эту анкету.

Моё посещение начинало затягиваться, и, стоило мне подумать, что задержка искусственная, как вишенкой на торте послужил приход двух охранников в кабинет к менеджеру.

— Добрый день, — секьюрити были похожи на одинаковых болванчиков, — С Вами всё в порядке? Вы выглядите, м-м, не очень.

Тон их вопросов был вежлив, но лица даже чересчур не эмоциональны. Только глаза с подозрением смотрели на меня, и я понял, что начал закипать. Не имею привычки по любому поводу повышать голос, и уж тем более ругаться, но скопившееся за день эмоциональное перенапряжение требовало выхода.

— Какого черта, — я удивился, голос прозвучал неожиданно низко, с хрипотцой, — Я только что вылез из метро, в котором вагоны превратились мятые в консервные банки. Где сидел в темноте, слушал крики, видел трупы, и мне повезло, что я могу стоять здесь перед Вами. А Вы оказывается решили тут поиграть в детективов?

В целом, речь моя была эмоциональна, но без перегибов, чему я тоже несказанно удивился. В противном случае сломал бы мозг местным жителям, ругательства родной стороны непереводимы ни на один язык мира.

Охранники резко попятились назад, бормоча извинения и без конца кланяясь. Их схожесть с болванчиками от этого перешла на более высокий уровень. Но единственный, кто не мог так просто от меня отделаться, был тот самый менеджер, и он, очевидно, это тоже понял. Парень побледнел, в глазах ясно читался испуг, еще немного, и он побежал бы делать харакири.

— Простите, Канэко-сан, — судя по его поклонам, мой уровень стал в один момент вровень с Императорским, — мне нет прощения. Я должен был догадаться, но инструкции, — он замялся, — я опозорил себя и банк в моём лице.

Его искренние переживания о потере лица не могли не тронуть меня, всё-таки подобное отношение дорогого стоит. Я махнул рукой.

— В этом нет Вашей вины, — я присел на любезно подставленное кресло, — мой облик любого заставит задуматься. Вряд ли еще хоть кто-то из вынужденных обитателей того тоннеля сейчас отправился как ни в чем не бывало по своим запланированным делам. Но я именно такой.

— Канэко-сан, — судя по выражению лица, молодого человека посетила какая-то мысль, — позвольте загладить свою вину?

Мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть.

— Мы организуем Вам доставку до интересующего Вас места, — парень уже щелкал по экрану смартфона, — в лучшем такси, с охраной. Для Вашей безопасности.

Хотелось послать его куда подальше с этой безумной идеей, но я уже начал ощущать эмоциональное истощение, денек выдался насыщенный. Будем считать, что в этом раунде прагматизм победил гордость, да и время дорого.

Машина оказалась весьма комфортным лимузином, хотя мне было всё одно. В салоне повисла тяжелая, гнетущая тишина, моим вооруженным эскортом оказались те самые секьюрити, очевидно менеджер решил хотя бы так отыграться. В портфеле на коленях покоилось шесть миллионов йен, мой откуп от прошлого, которое даже не моё. В голове всплыло лицо Кэзуки. На удивление, мой градус негатива к нему несколько спал. Видеть его в лице спасателя, по колено в мусоре, в саже и пыли, было по меньшей мере, неожиданно что ли.

Я даже не заметил, как мы подъехали к нашему небоскребу, гнетущее ощущение было у меня на душе. Такое долгое опоздание не могло пройти мимо Хироси, а в его гадкой натуре я уже смог убедиться.

Надо отдать должное нашей охране, ни один мускул не дрогнул на лице секьюрити, когда я прикладывал пропуск к терминалу. Хотя может и правильно, главное ведь не одежда, а человек под ней.

Стоило мне подняться на наш этаж, как первой, кто мне встретился, оказалась моя наставница — Ямагути Ая. Она удивленно окинула меня взглядом и затараторила.

— Канэко-сан, — её лицо стало весьма встревоженным, что теплом разошлось по моей груди, — Боже, что с Вами случилось? Вы как будто в аварию попали.

— Скажем так, — не без некоей гордости произнес я, — Вы практически угадали, Ямагути-сан. Вот только аварией обычно принято называть небольшое столкновение транспортных средств, в моем же случае имела место скорее катастрофа.

— Вы хотите сказать, — она на мгновение запнулась, — что Вы были в том самом метро в момент крушения?

— Более того, — я ухмыльнулся, — даже в вагоне того самого состава, но, кстати, так и не понял, а что в итоге произошло?

— С самого утра все СМИ освещали эту тему, — она сложила руки на груди, — но о причинах пока так ничего и не известно. Подтвердили только сход вагонов, множество раненых и даже говорили о погибших.

В голове пронеслись картины соседнего вагона с кровавым отпечатком на стекле, кому-то повезло несравненно меньше, чем нам. С запозданием по спине пробежали мурашки, довольно странно для человека, уже однажды умершего.

— В любом случае я перед Вами, Ямагити-сан, — я слегка поклонился ей, — и, невзирая на свой, довольно вызывающий внешний вид, готов и дальше нести свет в нашем нелегком, логистическом деле.

— Канэко-сан, — она внезапно замялась, — Но Вас же, м-м, уже уволили.

Глава 16

Дверь лифта позади меня открылась с мягким «дзынь», но это прозвучало будто погребальный колокол во внезапно повисшей тишине. Я конечно и так являл собой ходячее отображение приключившейся со мной катастрофы, но теперь еще и внутри произошло некоторое крушение. Не сказать, чтобы планов, я уже стал достаточно обеспеченным, но и не планировал заканчивать свою карьеру в Vallen именно на такой ноте. Да и выяснить правду стало для меня неким последнем прощай прежнему Джуну.

— Даже так? — это стало единственным, что я смог произнести, ведь мысленно уже применял лучшие методы из трудов Торквемады на Хосино Мичи. Но ответ был написан у неё во взгляде, поэтому ждать повторного ответа я не стал, хотя сам факт переживаний Ямагути-сан по этому поводу, не скрою, был весьма приятен.

Гул кондиционеров, стук клавиш клавиатур, шелест бумажных листов документов, всё это привычные звуки для офиса. Но стоило мне начать своё шествие по коридору к кабинету босса, как всё это внезапно стихло. По ощущениям даже кондиционеры старались шуметь поменьше. В навалившейся тишине можно было, пожалуй, услышать падение скрепки на пол.

Я шел по длинному коридору и замечал разные реакции в лицах сотрудников нашего отдела. И с превеликим удовольствием подмечал, что многие линейные сотрудники смотрели на меня не со злобой, а с сожалением. Что нельзя сказать про моих «подчиненных» топов.

Хиго Изао откинулся на стуле, сложив руки на животе. На лице застыла маска абсолютного удовлетворения, и, хотя глаза были прикрыты, я чувствовал кожей, как он следит за мной из-под полуприкрытых век. Судзуки Кайка, напротив, не прятала взгляда, по холоду которого могла заткнуть за пояс снежную королеву. Чем-то напомнила акулу, медленно следящую за своей жертвой. Третий же, Накамура, видимо решил поработать, голова хоть и торчала из-за монитора, но плечом был зажат телефон, по которому он говорил не переставая. Ладно, мальчики-девочки, это мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним.

Подойдя к кабинету, я демонстративно несколько раз стукнул по двери, пусть знает, что мы тоже кое-что смыслим в деловом этикете. Хосино не заставил меня долго ждать, и сразу же отозвался.

— Проходите пожалуйста, — судя по елею в голосе, там, в глубине, меня ждала сама любезность.

Переступив порог, я увидел моего начальника, Хосино Мичи, который сидел на своем кресле, откинувшись, и с выражением лица, которому позавидовал бы Чеширский кот. Увидев меня, он поменялся в лице, сейчас на меня уже смотрел строгий и разгневанный руководитель. Мил человек, да Вам бы в театре играть, ну или на крайний раз, в цирке. Только клоуном.

— Добрый день, Хосино-сан, — спокойно произнёс я, делая глубокие вдохи. Нервы отключим, они будут мне лишь мешать, эту проблему сможет решить только холодный, незамутненный разум. — Странно, но мне сейчас сообщили, что Вы меня уволили.

— Канэко-сан, естественно, — строгим голосом ответил он, старательно пряча ухмылку. — Здесь работают только те люди, что любят и ценят нашу Компанию. Что нельзя сказать про Вас. Человек, которого так высоко оценили при приеме сюда, умудрился, не отработав неделю, опоздать на полдня. И это в такое тяжёлое время.

— Еще было бы неплохо поведать мне про космические корабли, бороздящие просторы Большого театра, — перебил его я, — Вам самому-то не смешно?

— Вы о чём это? — удивленно уставился на меня Хосино, — И вообще, что Вы себе позволяете? Какие тут могут быть шутки? Всё наоборот, очень, очень серьезно, за такое нарушение только одно наказание.

— Хосино-сан, — я решил попробовать решить всё мирно. Ну вдруг он просто дурачок, а я его сразу и в ухо. Хотя кого я буду обманывать, подобные мелкие душонки и в прошлой жизни терпеть ненавидел. Вот только там я был всё-таки наверху пищевой цепочки, и многого, пожалуй, не замечал. — Хосино-сан, Вы в курсе, что сегодня произошло в метро?

— Мне попадались какие-то ссылки, — нейтрально произнес он, — но причем тут это?

— Я был одним из тех, кто там пострадал, — уверенно произнес я, — думаю это достаточно веская причина.

— Конечно, Канэко-сан, весьма веская, — он на удивление быстро согласился. — Вот только не заметил у Вас в руках справки от врача.

— Естественно, — я начал понимать в чём подвох, — я сразу же приехал на работу, отказавшись от госпитализации.

— Как же так? — он картинно вскинул брови, — побывать в такой катастрофе и сразу к нам? Похвально, вот только по инструкции Вы должны в любом случае обо всем сообщать руководителю, а я от Вас ничего не получал.

Наличие подобных строк в должностной инструкции было более чем вероятно. Более того, мой экземпляр сейчас и лежал у него на столе. Кажущийся маразм подобного условия, увы, был плодом работы не одного сотрудника юридического отдела, дабы закрыть все возможные бреши в спорных ситуациях.

— Я правильно понимаю, что это мой контракт? — с улыбкой произнес я.

— Конечно, и могу позволить с ним ознакомиться, — своим видом Хосино напоминал удава перед кроликом, вот только он не понимал, что зубы у этого пушистика поболее будут, чем у саблезубого тигра из древних времен.

— И естественно, мой внешний вид ничего не доказывает, — подобная игра словами меня уже перестала забавлять, и, как оказалось, я отнюдь не одинок в этом.

— Канэко-сан, — тон руководителя стал строгим донельзя, — Вы напрасно пытаетесь тратить моё время. Ваш вид, да, шокирует, даже вон, царапины на лице. Но если Вы считаете, что этого достаточно, чтобы объяснить Ваш прогул, то глубоко заблуждаетесь. Регламент железный, нет доказательств, значит, отсутствие на рабочем месте без уважительных причин.

Хосино начал выходить из себя, руки мелко дрожали, а у уголков губ начала скапливаться пена.

— Вот приказ об увольнении, ознакомьтесь и распишитесь, — вид его стал страшен, полтора метра ярости весом около пятидесяти килограмм — это Вам не шутка, — в противном случае мы закроем контракт в одностороннем порядке, а охрана выведет Вас из здания.

— Хосино-сан, — медленно произнес я, стараясь поймать дзен. Закрытие вопроса силовыми методами стало казаться отличной идеей, если бы не одно, но — моя цель тогда не была бы достигнута. Второй раз мне сюда, в Vallen, путь будет заказан. — Спокойствие, только спокойствие, я начинаю переживать за Вас.

— За себя начните уже, — главлогист чувствовал себя минимум Зевсом Громовержцем на вершине Олимпа, — Я всё сказал, вызываю охрану.

Но моя рука легла на трубку рабочего телефона быстрее, от прикосновения к ладони тот вздрогнул. Я же, стараясь больше не обращать внимание на его потуги, элегантным жестом извлек из пыльного пиджака аккуратный прямоугольник визитной карточки. Да, поставить всё на кон могло показаться не умным поступком, но таких типов надо давить их же оружием. Набрав указанный на визитке номер, я включил громкую связь и стал ждать соединения. Спустя пару гудков в телефон раздается голос Такаши Амано.

— Отдел безопасности Vallen, Такаши на связи, что Вы хотели, Хосино-сан? — по интонации и не скажешь, что пару часов назад этот человек был погребен в большой консервной банке под землей.

— Такаши-сан, — в этот момент я смотрел на остолбеневшего Хосино. — Говорит Канэко Джун, мы с Вами не так давно познакомились при известных обстоятельствах. Я использую телефон своего начальника, он, кстати, тут рядом, так как возникло недопонимание относительно моего отсутствия на работе. Считают, что я прогулял и меня увольняют.

Возникла пауза, и я обратил внимание, что мой глубокоуважаемый начальник замер настолько, что перестал дышать.

— Канэко-сан, — голос сразу утратил сухость делового этикета, чувствовалось искреннее удивление, — Вы не в больнице? Судя по обстановке в вагоне и Вашей активности. Мне показалось, что я видел у вас кровь.

— Работа превыше всего, Такаши-сан, — спокойно ответил я, — Я не мог подвести мой отдел.

— Понятно, — коротко ответил он, и в голосе снова появились металлические нотки, — Тогда можете передать Хосино-сан, — судя по интонации и выделении имени руководителя он прекрасно понял, что я говорю по громкой связи, — что я лично видел Вас в вагоне номер пять в момент крушения и последующей ликвидации последствий. И могу предоставить официальное подтверждение от службы безопасности Корпорации, при необходимости запросив видео с места событий. Хотя обычно одного моего слова достаточно для руководителей и более высокого ранга.

С каждым последующим словом металл в его голосе только прибавлялся, на бедолагу Мичи стало жалко смотреть, но после короткой паузы Такаши продолжил.

— Если Ваш руководитель не дурак и не боится последствий необоснованного увольнения ценного сотрудника в таких экстраординарных обстоятельствах, то должен не увольнять Вас, а, как минимум, отпустить Вас сегодня домой, чтобы вы привели себя в порядок и могли отдохнуть после такого потрясения. — Каждое слово загоняло Хосино всё ближе и ближе к углу кабинета. — Немедленно. Это минимум, что приличная компания может сделать для человека, проявившего такое хладнокровие и организаторские способности в неординарной ситуации.

— Я, я, — Хосино подбежал к телефону с маской ужаса на лице, — Конечно, Такаши-сан. Поймите, такая неразбериха, форс-мажор, вышла чудовищная ошибка. Канэко-сан, уважаемый, Вы свободны. Отдыхайте, столько, сколько нужно.

— Такаши-сан, — я прервал блеяние начальника, — благодарю Вас, Вы очень помогли.

— Ерунда, — голос в трубке снова стал мягче, — обращайтесь, в любое время.

В динамике прозвучал звук отбоя, и в кабинете воцарилась тишина. Хосино без сил упал на кресло, боясь пересекаться со мной взглядом, и сгреб все документы, не глядя, в первый попавшийся ящик стола.

— До понедельника, — я поправил грязный пиджак и продолжил, — дополнительных дней брать не буду, слишком много аналитики накопилось.

Я вышел из кабинета, на который сейчас были направлены глаза всего отдела. Я шел по коридору с не сходящей с лица улыбкой. Подмигнул Сугиями, погрозил пальцем тройке топов возле кофемашины, любезно попрощался с Ямагути, и со спокойной душой вышел из здания. Последнее, что я заметил, как изменились в лице Хиго, Судзуки и Накамура, но ничего, пусть теперь помаринуются. С понедельника приступим к настоящей работе. Лучшая защита — это всегда нападение, не помню кто сказал, да оно и не важно.

День хоть и выдался напряженным, но насыщенным на события, так жить я люблю. Брать по максимуму, каждую минуту в полный вкус, вот что подстёгивало меня все эти годы. А тут еще и судьба подкинула «дополнительную жизнь» — грех не воспользоваться. Вот что я за человек? Вроде и финансово теперь обеспечен, могу не думать ни о чем, но жить без драйва всё равно не смогу.

Оказавшись на улице, я быстренько поискал в телефоне, где поблизости есть магазин с одеждой, достойной руководителя. Нужный магазин нашелся буквально в десяти минутах ходьбы, и я решил не вызывать такси. Пусть мой облик и был не расположен к прогулкам, зато настроение соответствовало. А кожаный портфель с шестью миллионами я нёс так непринуждённо, что никто и не догадается, что там целое состояние.

Ассортимент бутика оказался богатым, впрочем, как и цены в нём. Но теперь финансовый вопрос отошел в сторону, а ситуация, когда я впервые проверил банковский счет моего нового «я», казалась дурным сном. Продавцы, надо отдать им должное, помогали мне в выборе, невзирая на непотребный вид. Японская вежливость и такт, эх, жаль нельзя по старой привычке отблагодарить. Изумительная темно-синяя двойка (всегда нравился только этот цвет, и к новому телу отлично подошло), несколько сорочек, черные оксфорды, я решил сразу закрыть вопрос с рабочей «робой». Для повседневных дел, хотя в моем случае таковыми можно было считать прогулки с Момо, ах да, и визиты к якудзе, рядом оказался магазин с молодежной одеждой.

Здесь я провел несколько больше времени, с трудом выбирая хоть что-то приличное что ли. Одеваться как Каору я в принципе не хотел, но и носить единственные «живые» джинсы с линялой майкой был моветон.

— Наконец-то в шкафу для одежды у меня будет висеть одежда, — мысленно пошутил я, — а то раньше там валялись тряпки для Момо.

Свой прежний наряд я бережно упаковал в отдельный пакет и проследовал по навигатору в странного вида подворотню. Именно там располагалась какая-то мега модная химчистка, судя по отзывам. Писали про аутентичный вид чуть ли не времен самураев и отличный подход к работе. Да, и само здание, и её персонал, судя по виду, явно видело рассвет еще прежнего императора.

Старик на приемке (ему можно было дать лет от семидесяти до бесконечности) бережно погладил морщинистой ладонью мой костюм, зачем-то понюхал и произнес:

— Ай, молодой человек, — он качал головой, — такой костюм, ну как же так.

— Уважаемый, — я несколько замялся, не зная, как обратиться к человеку, который для меня был минимум дедушкой, — я не специально, всего одна поездка в метро и вот, результат.

Старик поднял на меня глаза, прищурился и молча кивнул.

— Неделя, — он немного поколебался и добавил, — минимум, для такой работы нужен самый лучший наш специалист.

— Согласен, — я, конечно, не был уверен, что таким образом местный пенсионер не разводит меня на увеличенный чек, но вариантов было немного. Стыдно было перед старой Сато, не зря же она столько берегла одежду уехавшего сына. — Позвоните мне по готовности?

— По телефону? — Он поднял на меня удивленные глаза, — к Вам прибежит мальчик-посыльный. И, знайте, никаких себе карточек или векселей, мы уже несколько столетий работает только за наличные.

Последнее вполне могло оказаться явной рекламой, но было совестно не подыграть старику. Я продиктовал адрес, на всякий случай начеркав и номер телефона на клочке бумаги, и уже направился к выходу, как меня окликнули.

— Молодой человек, — пенсионер явно соскучился по «живому» общению, что ли, — а ботинки?

Из пакета торчала прохудившаяся туфля, спасибо куску арматуры из тоннеля. Как с ними быть я ещё не придумал, пока единственный вариант был найти похожие.

— Увы, — я грустно покачал головой, хотя сам диалог меня знатно повеселил, — та же прогулка по метрополитену стала для них фатальной. Хотя нет, второй то как раз живее всех живых.

— Давайте сюда, — старик настойчиво протянул руку, — у нас есть тот, кто сможет помочь.

Занятное место, занятный дедуля, я вышел из химчистки с легкой душой, кажется, я смогу вернуть старушке её «презент» практически в целостности. Но благодарить словами это не мой случай, тем более что я знаю, как лучше поступить. Достав из кармана телефон, я прикинул по времени, и набрал номер Каору. Ожидаемо, что вечно занятый по его же собственным словам ученый сразу же ответил.

— Канэко-кун, — радостно прокричал он в трубку, — Ты наконец вспомнил обо мне! Я уже стал думать, что повышение по службе плохо на тебе отразилось.

— А вот и ни в коем разе, — со смехом ответил ему я, — просто новое место порядком лишило меня свободного времени. Времени, но не выходных. Я надеялся, что ты составишь мне компанию сегодня вечером.

— Безусловно, — ответил он, — я же уже говорил, что мой начальник стал лояльнее относится ко мне, так что буквально через пару часов я окажусь именно там, где ты скажешь.

— Хороший вопрос, — я задумался, — пожалуй, скину адрес в мессенджер.

— Буду ждать, — скороговоркой проговорил он и сбросил.

Не иначе, у него на горизонте замаячил тот самый, теперь не в меру лояльный начальник. А у меня как раз хватит времени, чтобы выбрать место для посиделок, а это уже само по себе важно. Будет первый шаг в моем плане по благодарности старушке соседке. Я мысленно злорадно захохотал, как любой злодей в детском мультике, и неспешной походкой направился домой. Там меня ждала моя маленькая волосатая девочка, которую тоже скоро ждет сюрприз. Или меня.

Глава 17

Отпирая входную дверь, я насторожился. Не было слышно ни привычного цокота когтистых лап по полу, ни сопения под дверью, ни жалобного поскуливания. Меня никто не встречал, что было уже само по себе удивительно. Я открыл дверь, в прихожей царила пустота и тишина.

— Момо! Девочка моя! — я довольно громко позвал её, пока разувался и избавлялся от пакетов с покупками. — Лентяйка моя, ты где?

Зайдя на кухню, я замер. На полу возле шкафчика, где хранились крупы и прочие «полуфабрикаты», валялся пустой бумажный пакет из-под муки. Рядом была рассыпанная горка, мука покрывала большую часть пола и… отчетливые следы собачьих лап, ведущие в комнату. Следы были нечеткими, размазанными, очевидно она топталась на месте.

Я медленно пошел по следу и остановился в дверном проеме. Я был готов увидеть многое, но не эту картину кисти неизвестного художника. Посреди кровати, гордо восседая на мятой простыне, на меня внимательно смотрела, ожидая мою реакцию, Момо. Но не та, которую я ожидал увидеть. Нет, это был живой памятник кулинарии. От самого носа и до того места, где у прочих собак растут хвосты, вся она была покрыта слоем белоснежной муки. Мука лежала пушистым инеем на ушах, щеках и даже носу. Лишь язык, который она достала, тяжело дыша, контрастировал с общей картиной. Вся кровать, подушки, покрывало — всё напоминало картину зимнего утра. А это чудо, решив, что я на неё не злюсь, смотрело на меня с такой нескрываемой радостью, что первичный шок быстро сменился смехом.

— Момо, и что ты здесь наделала? — сколько я не пытался, строгим мой голос в эти минуты назвать было нельзя. Я окинул масштабы трагедии, пол, кровать, саму бульдожку — неслабо, однако. Но абсурдность ситуации настолько перевешивала негатив от мыслей об уборке, что я смог только рассмеяться и достать телефон.

— Сохраню на память, — я искал лучшие ракурсы для съемки, пока моё волосатое недоразумение валялось в разных позах, позируя на кровати. — История твоих черных дел, дубль первый. Ты маленький вандал.

Я достал полотенце из шкафа и попытался её оттереть.

— Иди ко мне, Пикассо из пирожковой академии, — проговорил я, пытаясь стряхнуть с нее муку. Результат был вполне ожидаем, облако мелкой белой пыли поднялось в воздух, и мы в унисон с ней чихнули. Белая пыль потихоньку начала покрывать и меня.

Намочив полотенце, я провел им по мордочке собаки. Мука, вполне ожидаемо, конечно, превратилась в липкую светлую пасту, которая отдаленно напоминала тесто.

— Ну вот, теперь ты вполне достойна звания пельмешки, — засмеялся я, тем более что Момо стала пытаться слизать получившуюся массу со своей мордашки, еще более пачкаясь.

— Ну, раз ничего не помогает, — сказал я зловещим голосом, — то нам нужен, как там было в одном фильме, флюгегехаймен, что ли.

Открыв дверцу шкафа, я осторожно извлек из него пылесос. Услышав привычный гул, Момо из статуи мучного Робеспьера превратилась в недоумевающую кучку. Нет, она не боялась как такового пылесоса, но на мордочке открыто читалось и удивление, и подозрение.

— Не бойся, малышка, — успокоил я ее, теребя за ухом, — тем более что тебя пылесосить бесполезно.

Сначала пришлось ликвидировать последствия апокалипсиса от моего поросёночка, а уже потом, заблаговременно раздевшись, я понес её на руках в ванну. Только сейчас она поняла всю глубину своего падения и степень последующего наказания — мыться она откровенно не любила. Сидя немного мокрая на моем полотенце, она с грустным выражением смотрела на меня.

— Что, поняла теперь? — устало произнес я, — ладно, держи, за свои мучения.

В руке я держал лакомство-колбаску. Её искренний порыв за угощением дал мне понять, что инцидент исчерпан. Конечно, она вполне могла вообразить, что угощаю я её как раз за «творчество», поэтому я сделал заметку у себя в голове, что нужно прятать от неё всё то, что может быть использовано против меня.

Выйдя на вечернюю прогулку со свежевымытой Момо, я старательно мониторил интернет-пространство на предмет оригинальных мест. Прошел уже целый час, а я так и не прислал Каору координаты места встречи. И всё благодаря моей Тоне Монтане, муку ей на ухо.

Стоп, вот что-то любопытное, кафе «Танец Кальмара». Отзывы положительные, все хвалят аутентичность с одной стороны, и оригинальность блюд с другой. С первым я может и не попадаю, хотя, если вспомнить, наша первая встреча в центре развлечений для детей от нуля до ста закончилась для меня долгом в шесть миллионов. Э-э, ну конечно не совсем так, должен был прежний я за весьма странное пари, ну да и ладно, сам кредитованный почил в бозе, а мне, как право-, а правильнее даже, тело-преемнику оплачивать вексель.

Листаю отзывы, куча звезд и странных комментариев, а, пойдёт. На крайний случай перебазируемся, а что тут со столиками? Можно даже забронировать на сегодня, ну, видимо место явно не самый топ, как раз для спокойного, размеренного разговора. Переслав координаты, практически мгновенно получаю задорный смайл. Отлично, рыбка клюнула, пора выдвигаться к водоёму.

— Момо, нам пора, — я был вынужден отвлечь её от эстафеты между двумя лавками, — бежим, бежим скорее.

За десять минут до времени «Ч» я уже был рядом с выбранным заведением. Ну, ничего так, чистенько, мог бы я сказать, но не буду. Аутентичностью кафе отличалось, вот только не совсем той, о которой я подумал. Небольшой зал, сети на стенах, куча морских и рыболовных аксессуаров была разбросана по стенам и даже потолку. Этакая смесь рубки маленькой барки с жилищем рыбака, с антуражем морской каюты Джека Воробья. Простите, капитана Джека Воробья. И замешано это всё на дизайне кафе Красти Краб. Но надо отдать должное, ароматы в воздухе висели божественные. Пока я пытался обонянием разобрать, что сейчас готовят, сзади уже подошел Каору. Он был несколько удивлен моим выбором, но признался, что слышал от знакомых, что это место точно стоит посетить.

Расположившись за столиком, мы оперативно сделали заказ (обслуживал нас, кстати, сам хозяин, пожилой, седой, но весьма подвижный старичок) и разговорились. Сначала как водиться, обменялись новостями за прошедшую неделю, тут в целом скорее хвалился я, жизнь Каору была совсем не такой насыщенной.

Но всё это было лишь прелюдией к основной теме нашей встречи, о которой, правда, мой собеседник еще не догадывался. Получив заказ и уже порядком его употребив, я, наконец, перешел в наступление.

— Сато-кун, — прервав поглощение кальмара, спросил я, — не могу не поинтересоваться, с чем было связано твоё такое странное поведение возле моего дома в прошлый раз.

— В прошлый раз? Что ты имеешь в виду? — отмахнулся он, но по его жестам и дрогнувшему голосу мне стало ясно, что он прекрасно понимает, о чём я говорю.

— Когда мы с тобой пересекались прошлый раз, и ты оказался возле моего дома, — спокойно повторил я, а сам пристально смотрел на него. В глазах читался испуг и что-то ещё, я пока не понял.

— Эм, Канэко-кун, — парень начал юлить, — какая-то странная тема пятничного вечера, не находишь?

— Возможно, — согласился я, — но раз такое дело, давая я напрямую спрошу у тебя. Ты знаешь такого человека, как Сато Кийоко?

Возникла пауза. Звуки кафе, а в этот день здесь всё-таки было достаточно многолюдно, сделались неожиданно очень громкими. Каору отвёл от меня взгляд, а пальцы стали нервно барабанить по столу. Он сделал глоток лимонада, но напиток словно застрял у него в горле. Он закашлялся, и глаза блеснули, теперь было непонятно отчего.

— Она, — тихим прерывистым голосом сказал он, вот только было непонятно кому. Казалось, что он хоть и находился рядом со мной, мысленно оказался в другом месте, и, кажется даже, в другом времени. — Она моя бабушка. По отцу.

Повисла еще одна пауза. Он закрыл глаза на пару минут, собираясь с силами. Когда наконец они открылись, то я прочел в них только боль и стыд.

— Когда мне было десять лет, — он наконец собрался с мыслями, — мои родители переехали в Токио. И не просто переехали, это было как будто бегство. После ссоры, самой страшной ссоры в моей жизни. Моя мать, она кричала, — его рука сжимала стакан с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Так кричала, что у меня в ушах неделю звенело. Кричала, какой дед сатрап. Что он разрушил что-то очень важное, для всей нашей семьи. Я не понял тогда, что именно. Помню только ощущение обиды. Она называла дедушку с бабушкой отбросами. Позором. Говорила, что они опозорили себя, — Каору делает еще один маленький глоток, рука заметно дрожит. Голос становится совсем тихим, шепотом. — Что они не хотят меня видеть. Что если я приду к ним, то меня не пустят даже на порог.

Я сидел и молчал, понимая, как важно ему сейчас выговориться.

— Я плакал тогда. Прятался в своей комнате в новом токийском доме. Плакал тихо, чтобы не услышали. Потому что, если бы они узнали, что я плачу по ним. — Он резко замотал головой, словно отгоняя какое-то воспоминание. — А потом, я просто закрылся. Зарылся в книги, в учебу. Стал лучшим в классе, потом в школе, потом в университете. Как будто, если я буду идеальным, то что-то изменится. — Он бессильно развёл руками, — с чего я вообще такое взял? Или на что надеялся?

— А дальше, — продолжил он после небольшой паузы, — появилась эта многообещающая работа в Vallen, возвращение в Осаку. Я проходил мимо этого дома, наверное, сотню раз, — Его взгляд стал отрешенным, — я даже видел её несколько раз, издалека, — его голос еще сильнее задрожал, — я останавливался, уже было направлялся к ней, но ноги словно врастали в асфальт. Сердце колотилось так сильно, что я боялся, что оно выпрыгнет.

Я сидел перед ним и слушал, сейчас я ничем не мог ему помочь, ему нужно было выговориться, сколько же лет он это держал в себе.

— Я представлял, как стучу в дверь, она открывает, — он отпил из стакана газировки, поднеся его ко рту трясущимися руками, — она открывает, смотрит на меня. И говорит всё то, что говорила мне моя мать все эти годы. Что я ей не нужен, и знать меня не хочет, и вообще, что я тут делаю.

Он закрыл глаза, его всего трясло.

— Я не мог, просто не мог, — он хрипло произнес, — я боялся, что не выдержу этого, что расплачусь на пороге. Как тот, маленький мальчик, который так и не понял, почему в один момент лишился бабушки и дедушки.

Он открыл глаза. В них не было слез, зато ясно читалась глубокая, еще детская боль, и страх. Страх быть снова отвергнутым.

Как же невыносимо больно должно было быть ему, если пришлось сейчас обнажить самую уязвимую часть своей души передо мной, таким по сути малознакомым человеком.

— Каору, — я решил, что в такой момент лучше всего обратиться по имени, — твоего деда нет в живых вот уже несколько лет, а если я правильно понял, именно он был причиной того скандала.

Сато резко вздрогнул, глаза расширились, пусть его и лишили родни на столько лет, но они всё равно были ему дороги.

— Твоя бабушка, Сато Каойки, — произнёс я осторожно и после небольшой паузы продолжил, — она одна, совсем одна. И часто вспоминает и о сыне, и о внуке. О своей семье, которая уехала далеко, и так и не вернулась. И всегда вспоминает об этом с такой тоской. И бережно хранит фотоальбом, в котором со снимка на неё смотрит её повзрослевший внук Каору.

Лицо парня медленно теряло остатки цвета, становясь мертвенно белым, губы беззвучно шевелятся. Рука разжимается, он роняет стакан, но не замечает этого.

В его глазах читается непостижимость услышанного. Весь его мир, сплетённый матерью и построенный на страхе отвержения, рушится. «Она скучает по мне?» — этот вопрос написан у него на лице, но он не может его выговорить. Он смотрит на меня как на призрака, принесшего весть из другого измерения.

— Откуда? — раздался едва слышный хриплый шепот, — откуда ты знаешь? Как ты можешь всё это знать?

— Я живу по соседству, — ответил я, — мы подружились, она даже присматривала за моей собакой, когда мне это было нужно. Мы иногда пьем чай. Она хорошая женщина, и очень одинокая.

Молчание повисло тяжелым, но уже иным грузом. Не грузом страха, а грузом осознания упущенных лет, несправедливости, боли, которую причинили всем — и ему, и ей. Каору медленно опускает лицо в ладони. Его плечи начинают слегка трястись. Он не рыдает громко, но тихие, сдавленные всхлипы периодически вырываются сквозь пальцы. Годы сдержанности, контроля, «идеальности» дали трещину. Он плачет о потерянном времени, о дедушке, которого больше никогда не увидит, о бабушке, к которой боялся подойти, и о том мальчике, который верил страшным словам.

— Приходи к ней завтра, — тихо произнёс я, — я договорюсь, время тебе позже пришлю. Поверь, она тоже очень сильно скучает. Она каждую субботу печёт твоё любимое печенье, не теряя надежды, что ты придёшь на чай.

Каору смотрел на меня красными, заплаканными глазами, но в них пробивался свет надежды. Он смотрел на меня как на неожиданного посланника из прошлого, и, одновременно, проводника в будущее. Он не смог мне ответить, и лишь кивнул. Потом резко встал, низко поклонился мне и быстрым шагом ушел из кафе.

Теперь осталось дело за малым. Поговорить с Сато Кийоко. Выйдя из «Танца Кальмара», я чувствовал странную смесь эмоций: облегчение от того, что Каору согласился прийти, и тяжесть от услышанной боли. Мне срочно нужно было движение, и как хорошо, что для этих целей всегда был компаньон.

Момо, видимо ощутив мой решительный настрой, тут же натянула поводок, готовясь к приключениям.

— Побежали, потомок древних кабанов! — объявил я, закрывая за собой дверь, — продуем сопелки.

Воздух был свеж, пахло влажной травой и вечерней прохладой. Момо, забыв о своем недавнем «мучном подвиге», рвалась исследовать каждый куст, каждую скамейку. Она тянула с упорством маленького буксира, её короткие лапки семенили по асфальту, нос работал как радар, улавливая следы кошек, собак, а возможно и еще какие-нибудь запахи.

Возле детской площадки Момо вдруг замерла, уставившись в темноту под горкой. Её тело напряглось, шерсть на загривке встала дыбом.

— Тсс, там кажется тигр — прошептал я, улыбаясь. Но для Момо этого уже было достаточно, она рванула вперед с низким грудным лаем, буквально влетев под горку. Оттуда с негодующими возгласами вылетел удивленный кот, стрелой метнувшийся в кусты. Момо, торжествуя, вылезла, отряхиваясь и фыркая, с видом победителя драконов.

— Ну что, спугнула своего тигра? — Я почесал ей за ухом, на что она ткнулась в ладонь мокрым, шершавым носом, требуя продолжения приключений.

Пока моя мохнатая девочка искала по запаху сбежавшую добычу, я смотрел на темнеющее небо. Мысли о Каору и Сато Кийоки не отпускали. Больше десяти лет, целая пропасть из страха и боли. Недопонимание, обиды, а что в итоге? Я вспомнил морщинистую руку старушки, переворачивающую страницу фотоальбома и нежно трогающую фото уже взрослого внука. Завтра, всё должно решится завтра, надеюсь всё пойдёт по моему плану, осталось поговорить с бабулей. Момо между тем уже дергала поводок, намекая, что гулять хорошо, а ужинать — еще лучше. Верно, на этом мы и сыграем.

Я постучал в дверь старушки, удерживая Момо, которая уже подвывала от предвкушения угощений. Сато-сан открыла дверь, сияя. На ней был клетчатый фартук, в руках прихватка.

— Канэко-сан, рада Вас видеть. И Момо! Заходите, заходите, — она пропустила нас в квартиру, — вот, только угощений у меня пока нет, я заканчиваю все приготовления для завтрашнего печенья.

Персик, забыв все приличия, ворвалась в прихожую и устремилась прямиком на кухню, к источнику божественных запахов.

— Момо! Ну как же тебе не стыдно⁈ — строго сказал я, но вмиг подобрел, увидев счастливые глаза старушки. Она уже знала слабости моей девочки, которая замерла у порога кухни, лишь жалобно поскуливая и делая «голодные глаза».

За столом на кухне, под аккомпанемент довольного чавканья Момо, которая всё-таки выпросила себе угощение, я приступил к делу.

— Сато-сан, не сочтите меня назойливым, — я говорил со всей возможной искренностью, — после сегодняшнего перформанса Момо с мукой, я думал, она объявила бойкот моей кухне. Но нет. Это она вспомнила про ваше волшебное субботнее печенье. Весь вечер только и делала, что нюхала воздух в сторону вашей двери и поскуливала, — Я развел руками, изображая беспомощность. — Я просто не знаю, что делать. Очевидно, она хотела сама приготовить столь понравившееся ей угощение.

Сато-сан рассмеялась, а ее глаза засияли.

— Ах, какая маленькая хитрюга! Ну конечно, Канэко-сан! — она закивала с такт своим словам, — Я всегда рада видеть Вас. Ну а для красавицы Момо я готова испечь целую гору печенек. Буду ждать Вас в одиннадцать утра, — она погладила Персика по голове, и та блаженно зажмурилась.

Я внутренне выдохнул. План-обманка «Печенье» сработал идеально.

— Спасибо вам огромное, Сато-сан! — Я поднялся, в то время как Момо продолжала «пожирать» своими круглыми глазами бабушку на предмет дальнейшего «шантажа». — Тогда до завтра, ровно в одиннадцать мы будем!

Тот недолгий путь до своей квартиры мне пришлось силой вести Момо за собой, очевидно, сегодня она хотела бы остаться там подольше.

Но стоило мне зайти к себе, как на телефон пришло сообщение. Странно, кому я мог понадобиться в столь неурочное время?

Глава 18

Можно было сказать и по-другому, меня в целом не баловали телефонным общением. Но именно это в жизни прежнего Джуна меня вполне устраивало. Не пришлось «повторно знакомится» с другими родственниками, друзьями и прочим людом. Любой звонок из жизни «прошлого тела» был как шаг по минному полю — никогда не знаешь, куда влетишь, так что молчание стало отличным щитом.

Но я, кажется, знаю, кто это. И верно, Сато Каору. Очевидно, завтрашняя встреча не даёт ему покоя. Сомнения сейчас грызут его, как Момо резинового утёнка, и что-то мне подсказывает, что он решил передать эту эстафету и мне.

— Канэко-кун, — если бы он писал не клавиатурой, а рукой, готов биться об заклад, строчки бы сейчас прыгали, — я всё жду от вас точного времени, когда мне нужно быть.

— Сато-кун, — я быстренько набрасывал сообщение, — ждем тебя в одиннадцать тридцать, не позже и не раньше.

Только я отложил телефон, чтобы устроить вечернее тисканье Момо, как тишину разрезала мелодия вызова. Йошкин кот, снова Каору, ладно, придется ответить. Персик недовольно хрюкнула, потревоженная звонком.

— Канэко-кун, — раздался в трубке сбивчивый голос Каору, — прости за мою навязчивость, просто я боюсь. Не могу уснуть, руки дрожат, в голове рой мыслей, только я ничего не понимаю. — он задыхался, слова вылетали из него со скоростью пулемета.

— Сато-кун, — размеренно начал я, надо его успокоить, по возможности, — Ничего страшного. Сейчас ты ничего сделать не сможешь. Расслабься и ложись спать. А там уже и новый день придёт, такой долгожданный. — Я старался говорить очень спокойно, растягивая слова, надеясь передать хоть капельку своего спокойствия ему.

— Понимаешь, — он явно не всё договорил, — я так боюсь! Боюсь, что окажусь на пороге и на меня посмотрят так, как всегда говорила мне мама. Ну, что я не нужен тут. Вдруг в глазах у нее будет такая же отстраненность, что я видел у своей матери, стоило мне заговорить о бабушке или дедушке.

— Сато-кун, — с этим надо было срочно что-то делать. — Успокойся. Она ждет вашей встречи уже больше десяти лет. Поэтому сделай как я тебя прошу — ровно в одиннадцать тридцать будь у нее. Остальное уже моя проблема. — я нарочно сделал особый акцент на словах «она ждёт», в надежде, что это станет его якорем.

— Спасибо, — судя по голосу, он снова был готов расплакаться, — не представляешь, что для меня это значит. Я правда боюсь, как мальчишка. Главное, не сбежать оттуда, не дойдя до порога.

В голосе послышалась лёгкая самоирония, а вот это уже хороший знак.

— Спокойной ночи, Сато-кун, — его надо было закруглить, — и до завтра.

— Сбежишь ты, как же, — произнес я уже больше для Момо, потому что сразу же нажал отбой, и, на всякий случай, перевел на беззвучный. — Она сама как минимум тебя не отпустит. А вот мне нужен покой, завтра сложный день с самого утра.

Я погасил свет, длинные тени поползли по стенам, сплетаясь в странные узоры. Завтра, всё завтра, якудза, Каору, и, кажется, я ещё что-то забыл.

Я повернулся на бок, уже проваливаясь в объятия Морфея, в попытке догнать там Персика, которая теплым, храпящим калачиком уже давно отправилась в собачьи сны. А вдруг она там куда-то убежит без меня?

Будильник мне не понадобился, потому что я проснулся от того, что кто-то маленький и волосатый старательно дышал на меня.

— Момо, — сказал я, не открывая глаз, — и зачем ты проснулась в такую рань?

Ответа, естественно, не последовало, однако причину побудки можно было понять. Стоило мне встать с кровати, как она уже стояла под дверью, нетерпеливо поскрёбывая коготками по полу и издавая тихие, полные надежды поскуливания. Туманное прохладное утро не способствовало скорому пробуждению, но небольшая утренняя пробежка решила эту проблему. Возвращались мы немного усталые, но довольные.

Следующим пунктом у Момо было посещение кухни. Я, конечно, попробовал её отговорить, но мои доводы, что никто не ест перед посещением гостей, не возымели действия. Она смотрела на меня своими большими, немного грустными глазами, всем своим видом показывая, что она умирает от голода здесь и сейчас.

Посмотрев на часы, я понял, что пора собираться. Портфель с деньгами так и стоял сиротливо в прихожей. Вчера не было не сил, не желания убирать его, да и зачем? Очень скоро весьма значительная сумма моих средств плавно перекочует на поддержку местной организованной преступной группы. Мой вклад в экономику страны, так сказать.

— Скажи, Момо, — разговаривал я с ней, собираясь на встречу. Новый костюм был для этого слишком вызывающ, но с джинсами и майкой мой портфель выглядел как седло на корове. Ну или магнит для граждан с пониженной социальной ответственностью. Остается надеяться, что мой «дядюшка» сдержит слово. — Вот как ты думаешь, сколько можно было купить печенек на эту сумму? Но ничего, малышка, если сегодня всё пойдет по плану, то за старушкой Сато будет присматривать её внучек, а мы сможем наконец-то переселиться в более комфортное жилье.

Путь к «храму золотого тельца» пролегал через еще сонные улицы Осаки. Туман цеплялся за крыши, солнце пробивалось робкими лучами. Сам игровой центр в этот час напоминал спящего хищника: неон горел вполнакала, мертвенно подсвечивая пыльные витрины с призами. Грохот автоматов отсутствовал — лишь редкие, одинокие щелчки кнопок где-то внутри, словно нервный тик. Воздух, обычно густой от табака, пота и отчаяния, сегодня был пропитан едким запахом хлорки, ну или чем-то жутко на неё похожим. Этот запах дисгармонировал с утренней свежестью, напоминая о другой, темной стороне этого места.

— Однако местные авгиевы конюшни чистят на славу после ночного разгула, — подумал я, поправляя лацкан пиджака.

Охранники у тяжелой двери с каменными лицами изваяний острова Пасхи узнали меня мгновенно. Ни слова, ни изменения в выражении, ничего. Один позволил себе лишь едва заметный кивок, второй — плавное движение руки, открыв дверь вглубь здания.

— Молчаливее могильщиков, — сказал про себя я, и сразу же добавил, — и почти также приветливы. Но, видимо, я расту, раз в этот раз меня даже не обыскали, как в прошлый. А ведь именно из-за этого я и попал в столь неудобную ситуацию, увидеть спор дяди с племянником. Да и сразу пустили в святая святых.

Длинный, слабо освещенный коридор с глухими дверями по бокам, стены из панелей темного дерева, на полу — плотный ковер, заглушающий шаги, и лишь один человек в самом конце. Крупный, а по местным меркам так вообще огромный, но стоило мне приблизиться, как он осторожно постучал в резную дверь, украшенную резным драконом.

— Можно, — изнутри раздался резкий голос, не терпящий возражений.

Дверь открылась, весь кабинет тонул в полумраке. Густой, сладковатый запах дорогой кубинской сигары висел в воздухе, смешиваясь с ароматом старого дерева и чего-то еще, тяжелого, но смутно знакомого. Огромный стол из черного, отполированного до зеркального блеска дерева стоял в центре, почти пустой. За ним, в высоком кресле, похожем на трон, сидел глава клана Мураками Риота. Он даже не поднял головы, когда я вошёл, изучая под светом настольной лампы с темно-зеленым абажуром какой-то одинокий лист бумаги. Тлеющая сигара лежала в массивной пепельнице из черного обсидиана. В дальнем углу комнаты, сливаясь с тенями, стоял человек. Не охранник, а самая настоящая статуя. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем темном костюме, лицо, что каменная маска. Взгляд, казалось, был устремлен в пустоту, но я почувствовал его на себе, как случайное мимолётное прикосновение холодного лезвия.

— Вылитая декорация для фильма про мафию, — подумал я, — вот только тут это всё взаправду.

Я сделал шаг вперед, держа в поле зрения бодигарда, не хватало мне еще оказаться уложенным на пол (в лучшем случае) не в меру ретивым охранником. Поклон, которым я приветствовал якудзу, был глубоким, но в меру, чтобы соблюсти традиции, но не уронить своё достоинство.

— Мураками-сама, — голос прозвучал непривычно громко для данной обстановки, хотя никто из присутствующих даже не шелохнулся, — Я пришел, чтобы закрыть свой долг. Полностью, как и было сказано, утром в субботу.

Глава клана медленно, словно бы с усилием поднял на меня глаза. Взгляд был тяжелым, но угрозы не ощущалось. Он скользнул по моему лицу, по костюму, задержался на мгновение на портфеле и произнес:

— Канэко-сан, пунктуальность редкое качество в наше время, — со стороны ни дать, ни взять милый дядюшка. — Как и ответственность. Особенно среди игроков.

В последних словах я отчетливо услышал лёгкий, но всё равно немного обидный укол, напоминание того, с чего всё началось.

Я поставил портфель на стол, щелкнул замками и перевернув, высыпал на стол всё его содержимое. Шесть пачек аккуратных, плотно упакованных банковским способом десятитысячных купюр занимали ничтожно мало места на столе. Красивого жеста не вышло.

— Надо было поменять номиналом поменьше, проскочила мысль, — и прийти с мешком. Или с чемоданом на колёсиках.

— Шесть миллионов йен, Мураками-сама, — произнес я уже вслух, — с учетом процентов, как и было оговорено.

Мураками Риота небрежным жестом сдвинул пачки в сторону. Ни смотреть, ни считать он их не стал, только еще внимательнее посмотрел на меня. Его взгляд скользил по моему лицу в надежде прочитать меня.

— Костюм, выдержка, держишь слово, не побоялся даже сам сюда вернуться, — его прищур усилился. — Совсем не похоже на того шалопая, что брал у меня в долг месяц назад. Ты изменился, очень сильно изменился, Джун. Как такое возможно?

— Мудрец учится на чужих ошибках, умный — на своих, — спокойно произнес я, — только дурак ни на чем не учится. Мой долг закрыт?

— Закрыт, — Мураками позволил себе легкий кивок и потянулся за сигарой. Он выдохнул струйку густого дыма, и его лицо на мгновение заволокло дымом. — Долг закрыт, ты свободен.

Я только хотел обернуться, чтобы выйти из кабинета, как услышал:

— Но если вдруг ты захочешь снова испытать свою судьбу, то наши двери всегда открыты, — он развел руками и продолжил. — Мы гостеприимны к азартным игрокам. А для тех, кто платит по счетам, у нас очень выгодные условия, уж поверь мне.

— Пожалуй, я пас, — я поклонился, — но спасибо за гостеприимство.

Сделав плавный разворот к двери, я почувствовал на себе его тяжелый взгляд.

Пока я покидал этот «храм азарта», прокручивал весь наш диалог и понимал, что он задал отнюдь не все вопросы, которые хотел. По какой-то, неизвестной мне причине, он решил промолчать.

— Или отложить, — проснулся мой внутренний голос, и от этого стало немного не по себе. Встречаться с ним снова я был не намерен, это факт.

Ровно в одиннадцать мы с Момо стояли напротив двери нашей соседки Сато Кийоку. Дверь не могла сдержать тот калейдоскоп ароматов, что шел оттуда волнами. На беднягу Персика было страшно смотреть, её носик, казалось, старается вдохнуть абсолютно все запахи и ничего не пропустить мимо. На наш легкий стук реакции не было, и пришлось постучать сильнее.

— Иду, иду, — раздался её голос, — и кто это тут у нас?

Стоило открыться входной двери, как мне пришлось придержать Момо, иначе бы она сбила с ног старушку. Потом, ничего не стесняясь, она резво поскакала сразу на кухню. Здесь находился её эпицентр счастья, на столе находилось блюдо, полное моти. Бульдожка, забыв все правила приличия, крутилась под ногами у Сато-сан, тыкалась мордашкой в фартук и издавали ворчащие звуки.

— Момо-тян, — старушка смеялась над поведением бульдога, но тут же подсунула ей целое печенье.

Мы беззаботно болтали о всяком разном с хозяйкой, пока я помогал ей расставлять на стол чашки, блюдца, салфетки, краем глаза смотря на часы. Двадцать пять минут двенадцатого, пора бы уже. Рука тянулась к телефону, но я пресёк это, вчера сказал приходить ровно в половину. Мне кажется, в этот момент я волновался не меньше Каору. Говорить бабушке заранее я ничего не стал. С одной стороны, есть некая статистическая вероятность, что внук и правда не дойдет или убежит в последний момент, сердце соседки может и не выдержать подобного. С другой, сюрприз-то хороший должен получиться. Рисковал ли я? Безусловно, но что-то мне подсказывало, что парень дойдет.

Тоненький, вежливый звонок раздался в дверь аккурат в указанное время.

— Канэко-сан, — старушка с подносом замерла и обратилась ко мне, — странно, но я больше никого не ждала.

— Ну так надо посмотреть, — ответил я, аккуратно забирая у нее поднос, — а я пока закончу сервировку.

Сато-сан открыла дверь и замерла, на пороге стоял Каору. С зажатым в руке букетом, он по белизне лица был не отличим от цветов. Я только сейчас подметил, что держал он пышный букет белоснежных хризантем, именно такие были на старой фотографии в альбоме у его бабушки. Время словно остановилось, даже Момо замерла возле моей ноги.

— Каору? Это правда ты? — глаза пожилой женщины заблестели, но она не удержалась и заплакала. Голос сорвался на хриплый шепот, — Наконец-то.

— Бабушка, — голос Каору дрожал, он неловко перешагнул через порог. — Прости, прости что так долго.

Договорить он не смог. Сато Кийоко вцепилась во внука, будто боялась, что он рассыплется в прах, её худенькое тело тряслось в рыданиях, заплаканное лицо уткнулось в его пиджак. Каору сначала окаменел, потом его руки с букетом цветов медленно обняли старушку, и он прижался к её седым волосам. Его плечи затряслись, сдавленные рыдания вырвались наружу. Даже Момо жалобно заскулила и спрятала мордочку в складках моих джинсов.

Я взял Персика на руки и прижал к себе этот теплый, дрожащий комочек. Крадучись, обошел их и вышел из квартиры, тихонько прикрыв за собой дверь. Им нужно побыть вдвоём, десять лет — слишком большой срок.

Открыв ключом свою дверь, я сразу пошел на кухню, как-никак это из-за меня Момо сегодня не отведала своих любимых печенек.

Я сидел на кухне и смотрел в пустоту, после той сцены, что я сейчас видел, мне тоже требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.

— Ну хоть одна ниточка соединилась, — сказал я Момо, поглаживая её волосатый пузик, — а значит, что и мы с тобой можем наконец съехать из этой «капсулы»!

Опустив руку в карман пиджака, я нащупал две карты. Не понял, а-а, вспомнил. Одна карта моя, а вот вторую дал мне Фурикава, когда я его якобы случайно встретил на улице. Еще помнится упомянул родителей, портфель и опасность внутри него. А вместе с пропуском была бумажка с номером того самого склада, где я случайно обновил хронограф. Какая же его цель во всей этой истории? Кстати, я же должен был к нему зайти еще пару недель назад, хотя бы показаться после перенесенной травмы. Тело новое, а наплевательское отношение к нему — старое.

Тем более что за этот небольшой период я успел обзавестись внеземной технологией, сбежать от банды якудзы и попасть в аварию на метро.

— Алло, Вас беспокоит Канэко Джун, — я решил сначала позвонить и выяснить, когда он теперь работает. — Да, мне нужен доктор Фурукава-сан. Он меня лечил, сказал после этого прийти на профилактический осмотр. Как долго шёл? Простите, я не мог раньше подойти.

— Доктор Фурукава заканчивает приём, — голос секретаря был неумолим, но тут он дрогнул, видимо дошёл до моей истории болезни, — но, если Вы успеете в течении часа, он Вас примет.

— Час? Да на машине я доберусь до вас минут за двадцать, спасибо, — сказал я и положил трубку.

Если ритмично шевелить булками, то я успею. Я вызвал такси, и, сидя на заднем сидении, крутил в руках свой хронограф. Что же ты такое? Инопланетное оружие, остатки древней цивилизации или итог работы гениев — моих родителей. Подходило всё. Только сейчас поймал себя на мысли, что за несколько недель владения этим гаджетом не знаю даже части его возможностей. Ну что ж, надеюсь этот доктор сможет ответить на все мои вопросы.

Такси свернуло на уже знакомую улицу и остановилось.

Глава 19

Просторный, пахнущий антисептиком коридор уже знакомой мне клиники в этот раз казался вымершим. Инструкция усталой медсестры на ресепшене была проста до безобразия, третий поворот направо, последний кабинет в конце, табличка на двери. Пройдя последний поворот, я уже видел эту дверь в перспективе длинного коридора, матовое стекло с аккуратно выгравированными иероглифами «Доктор Фурукава Кэшита».

Я прошёл последний поворот, до цели оставалось с десяток шагов, как мир внезапно сузился до точки, перехватывая дыхание.

Из кабинета Фурукавы, с силой распахнув дверь, причём с такой силой, что задрожало стекло, вышел никто иной, как Кэзуки Мураками собственной персоной. Солнечный луч из окна напротив на мгновение выхватил его острые, как клинок, скулы и жесткую линию сжатых губ. Его темный костюм, безупречно сидящий на плечистой фигуре, казался здесь инородным телом на фоне белоснежных стен. Лицо Кэзуки было каменной маской, но в глазах застыло уже знакомое холодное презрение, смешанное с едва уловимым раздражением. Как у хищника, потревоженного во время трапезы. Он что-то бросил через плечо в кабинет, слова были частично неразборчивы, но тон был неприятный — наглый, хрипловатый.

— И впредь не забывайся, — удалось мне разобрать, — докторишка!

Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли, я рванул в сторону, едва не поскользнувшись на гладком полу. Справа как раз был небольшой тупик, куда я и влетел, прижавшись спиной к прохладной, шершавой стене. Сердце колотилось, как барабан, кровь гудела в ушах. Адреналин ударил в виски, в голове сразу возникли картинки нашей встречи в том чёртовом заброшенном ангаре. Встречаться с ним сейчас мне совсем не хотелось.

— Он здесь? Но зачем? — мысли проносились со скоростью пуль. — Что связывает этого хищника с врачом, который меня спас?

Шаги Кэзуки, уверенные, тяжелые, загремели по коридору в противоположную сторону, постепенно удаляясь. Я стоял в этом тупике до тех пор, пока всё не затихло.

Подождав еще пару минут, я аккуратно выглянул из-за угла, коридор был пуст. Подойдя к большому окну на лестничной площадке, я успел мельком увидеть, как Кэзуки, не оглядываясь, садится в черный тонированный автомобиль у входа. Машина тронулась с места плавно, исчезнув за поворотом, как призрак. Теперь я был уверен, что не ошибся. Призрак прошлого и, несомненно, потенциальный источник моих будущих проблем материализовался здесь и сейчас.

Сделав глубокий вдох, я подошел к кабинету. Рука уже потянулась к ручке, но я решил всё же сначала постучать. Звук оказался неприлично громким в окружающей тишине.

— Войдите! — голос был резкий, я на секунду замешкался. — Да входите уже!

Кабинет представлял собой поле после битвы. Доктор Фурукава сидел за своим столом, заваленным стопками бумаг, медицинскими журналами, часть документов валялась на полу. Но я сразу заметил главное за этим беспорядком, врач был на грани. Его обычно аккуратно причесанные волосы были всклокочены, словно он рвал их на себе. Лицо было неестественно бледным, с сероватым оттенком, губы были плотно сжаты в белую ниточку, а костяшки пальцев, намертво сжимающих ручку, побелели от напряжения. Небольшой нервный тик, как судорогой, заставлял бесконтрольно подергиваться веко левого глаза. Он пытался делать вид, что сосредоточенно заполняет карту, но ручка дергалась, рыская по бумаге, пытаясь разорвать документ.

— Канэко-сан? — голос Фурукавы непроизвольно сорвался на фальцет, он сглотнул ком в горле, пытаясь выровнять дыхание. — Проходите. Садитесь, пожалуйста. Прошу прощения за мой непрезентабельный внешний вид. Сегодня выдался на удивление тяжелый день. Давайте наконец начнем осмотр.

Осмотр проходил в напряженном, почти гнетущем молчании. Потом Фурукава задавал стандартные вопросы, но его голос звучал механически, будучи лишенным какой-либо заинтересованности.

— Головные боли? — я отрицательно мотнул головой, — Головокружение? Нарушения сна?

Я на все вопросы отвечал отрицательно, да и не осмотр в большей степени был причиной моего здесь появления.

— Нарушения памяти? — он впервые за эту встречу внимательно посмотрел на меня. — Особенно то, что касается событий, предшествовавших травме?

— Нет, всё в порядке, — аккуратно ответил я, — вспоминаю потихоньку.

Затем врач перешел непосредственно к неврологическим тестам. Его движения были профессионально отточенными, но выполнялись им словно автоматически, глаза смотрели сквозь меня, уставившись в какую-то точку на стене позади.

— Сосредоточьтесь, пожалуйста, следите за молоточком, — так же монотонно произнес он, водя невзрачным неврологическим молоточком перед глазами, то приближая его к переносице, то отводя в стороны, проверяя иннервацию глазодвигательных мышц.

— Теперь встаньте пожалуйста, стойте прямо, пятки вместе, носки врозь, закройте глаза и вытяните руки перед собой, — он в принципе не поднимал на меня глаза и слабо контролировал ситуацию, но я справился легко с его заданием, — Коснитесь указательным пальцем правой руки кончика своего носа. Хорошо, а теперь другой рукой. Как самочувствие, не шатает? Не теряете равновесие?

— Всё отлично, доктор, — ответил я, не спуская с него глаз, — что-то ещё?

Каждый тест я проходил с неестественной безупречностью. Слишком идеально для человека, пережившего клиническую смерть и тяжелую черепно-мозговую травму, о чем красноречиво свидетельствовала медицинская карта, лежащая перед врачом, да и вряд ли он забыл меня за это время. Фурукава в течении всего осмотра вносил что-то то в бумажную карту, то в компьютер, но взгляд его оставался всё таким же пустым и отсутствующим.

— По всем клиническим и неврологическим показателям, — голос Фурукавы прервался, он закашлялся, — состояние более чем отличное, Канэко-сан. Нет следов головокружения, нистагма, атаксии. Рефлексы симметричные, живые. Когнитивные функции, насколько можно судить по беседе, также не нарушены. Это просто феноменальное восстановление, учитывая анамнез и тяжесть первоначальной травмы, — он ненадолго замолчал, — это выходит за рамки обычных медицинских ожиданий. Но, — он бессильно махнул рукой, — факт есть, задокументированный и зарегистрированный. С медицинской точки зрения, вы здоровы.

Он поднял на меня взгляд, тяжелый, усталый, в котором боролись остатки недавней ярости, глубокая усталость и всепоглощающий, животный страх. В этом взгляде не было ни капли профессионального удовлетворения от выздоровления пациента, создалось ощущение, что ему в принципе всё равно кто перед ним.

Я почувствовал, как внутри закипает холодная ярость, смешанная с леденящим пониманием. Я не стал ждать формальностей, а медленно и подчеркнуто спокойно наклонился вперед. Сложив руки перед собой на столе, и уставился на Фурукаву пристальным, буравящим взглядом.

— Доктор, а кто это у вас был сейчас? — Я понимал, что в лучшем случае нарвусь на прикрытие врачебной тайной, — Это был Ваш друг? — продолжая, я осознанно сделал едва заметное ударение на слове «друг».

Эффект был мгновенным и разрушительным. Фурукава вздрогнул всем телом, словно его ударили током высокого напряжения. Его глаза неестественно расширились, а рот беспомощно открылся.

— Я… я не понимаю… — он даже начал заикаться, — о ком вы вообще говорите? Кто вышел? Никого не видел.

— О плечистом парне среднего роста, с острым, как у ястреба, лицом и взглядом, который, кажется, прожигает насквозь. — я чем мог ему подыграл, далее мне нужны были не вопросы, а ответы. — Кэдзуки Мураками, племянник главы клана якудзы. — Я произносил имя и титул четко, не спеша. — Интересные у вас знакомства, доктор. Очень разносторонние для уважаемого врача.

Бледность на лице Фурукавы стала еще сильнее, и он откинулся на спинку кресла. Оно жалобно заскрипело, будто силы его окончательно оставили, что вполне соответствовало состоянию самого врача. Голова беспомощно откинулась назад, упираясь в подголовник.

— Вы? Вы знаете его? — прохрипел он, с трудом выталкивая слова. — Откуда вы вообще знаете о «таких вещах»? И о таких людях?

— Знаю, — холодно, как лед, ответил я. — Знаю, как и знаю теперь запах смерти. Потому что этот ваш «милый знакомый» чуть не отправил меня на тот свет несколько недель назад. И, знаете что, доктор? Теперь, увидев его выходящим именно из вашего кабинета, у меня крепнет ощущение, а, если точнее, уверенность становится железной, что я оказался тут неслучайно. И совсем уж ясно, что точно не по звонку в скорую. Видимо делали что скажут?

Слова подействовали как нож, вонзившийся по самую рукоять. Фурукава закрыл лицо руками, глухо застонав. Его плечи затряслись, у врача похоже началась истерика. Я видел, как врач пытается сдержать рыдания в приступе паники, я слышал, как скрипят его зубы.

— Они, они нашли меня — слова вырвались сквозь пальцы, глухие, полные невыразимого стыда и отчаяния, как признание на исповеди. — Я задолжал, поначалу немного. Чертов азарт! Какой же я глупец, пошел к местным ростовщикам, надеялся отыграться. Но в итоге проигрался в пух и прах.

— Вы заняли денег у Мураками? — спросил я, — это не самый разумный поступок.

— Сначала не у него, — слова давались врачу с трудом, — хотя все они там под пятой клана Мураками. — Я не смог удержаться от этих чёртовых карт, всё казалось, что вот сегодня я выиграю. Выиграл, даже не раз, — он повысил голос, а потом ударил кулаком по столу, — чтобы снова отдать, и снова занять, и так долгое время. А потом я узнал, что мой долг полностью принадлежит Мураками Риота. Вот тут и началось.

Что началось? — я старался разговорить доктора, это сильно упростило мне задачу по получению информации.

— Пришел Кэзуки Мураками, — он кивнул в сторону двери, — и очень доступно объяснил, какую сумму я должен, и сколько процентов я должен отдать дополнительно. Скажу одно, цифра там заоблачная, мне вовек не расплатиться. А у меня семья!

Я не стал спрашивать его, почему он не думал о семье в тот самый миг, когда садился за игральный стол. Тут он опустил руки и посмотрел на меня. Лицо было искажено гримасой страдания и самоуничижения, слезы стекали по крупному лицу.

— У меня не было таких денег, — говорил он, запинаясь, — ни сбережений, ни имущества, ничего. Они мне и предложили рассчитаться услугами. Работой по специальности, так заявили они.

— Что они под этим имели ввиду? — поинтересовался я.

— Всё, Канэко-сан, абсолютно всё, — развёл руками Фурукава, — консультации по любому поводу, лечение без лишних вопросов. Скольких членов банды я залатал за это время, и не сосчитать. И всё это безвозмездно. Я в каком-то капкане, и выхода из него нет. И, главное, мой долг не уменьшается. Сегодня, — он снова кивнул в сторону закрытой двери, — он снова пришел напомнить мне про моё место. Лично, добавив, что стоит мне даже чихнуть не по воле клана, они меня уничтожат, во всех смыслах. Они даже о семье моей всё знают.

Фурукава содрогнулся всем телом, его начало трясти мелкой, неконтролируемой дрожью, как в лихорадке. Он обхватил себя руками, словно пытаясь согреться, но дрожь шла изнутри. Я молча встал. Моя собственная ярость на Кэзуки и ту систему, в которую тот втянул врача, боролась с прагматизмом. Я нашел на стеллаже бумажный стаканчик, который наполнил водой и протянул врачу. Рука доктора так тряслась, что вода расплескалась, оставляя мокрые пятна на халате.

— Выпейте, выпейте, — говорил я, набирая еще один стакан. — Медленными маленькими глотками.

Фурукава послушно, как ребенок, сделал несколько глотков, захлебываясь. Дыхание его немного выровнялось, хотя руки все еще дрожали, а глаза были пустыми. Я сел обратно на кресло и задумался: «Самое страшное, казалось, было врачом сказано, но главное, ради чего я сюда пришел, так и осталось в тени. Надо давить дальше!»

— Меня интересует та наша странная встреча, доктор, — мягко, но с неумолимой настойчивостью, словно вскрывая гнойник скальпелем, теребил я его. — Ваши слова про портфель, его содержимое. Тогда, возле складов, на которых я работал. Магнитная карта, вот эта! — Я достал из кармана и покрутил перед его носом тем самым пропуском. — Что скрывается за теми словами, что вы тогда сказали? Что за записка про какой-то склад? Что это вообще было, док? — Я смотрел врачу прямо в глаза. — Откуда у Вас всё это? Это такая забота о здоровье пациента? Так тоже не сходится, они погибли больше года назад. Или — тут мой голос стал ледяным, — это тоже было одной из «услуг»? Еще один пунктик в вашем долговом контракте?

Фурукава сжал стаканчик так сильно, что он смялся окончательно, вода хлынула ему на колени, но он этого даже не заметил. В его глазах мелькнула дикая паника, затем полная растерянность, и, наконец, глубокая, бездонная усталость и безнадежность.

— Я клянусь здоровьем своей дочери! Я честно не знаю истинных причин, Канэко-сан! — выдохнул он, и в голосе его была искренность загнанного зверя. — Я сам не понимал до конца, что делаю тогда! Это было… отдельное поручение.

— Отдельное поручение Мураками? — непонимающе переспросил я, вконец запутавшись.

— Нет, нет, — замотал головой доктор, — это не якудза. Пару недель назад, может раньше, я не помню точно дату, меня остановили на улице, прямо возле клиники. Две черные машины, красивые, дорогие, я просто в них не особо разбираюсь, — Фурукава снова чуть не плакал, — из них вышли несколько человек в костюмах и темных очках. Вежливо, но таким людям даже бить не надо, от них исходила какая-то животная сила, попросили меня сесть в машину. Там был еще один, представительный мужчина, не якудза, я в них теперь разбираюсь, — уныло добавил он. — Так вот, тот человек холодным тоном рассказал про меня абсолютно всё. Имя, адрес, семью, даже дальних родственников. Как знал и про карты, долги, услуги якудзе. Чёрт, да он знал даже то, что никто не мог знать. И всё это он говорил со спокойствием робота, но от каждого слова у меня тряслись поджилки. И после перечисления всех моих прегрешений и правонарушений он сказал, что, так и быть, не будет бдительным гражданином, и полиция не получит анонимку на меня, и мою лицензию не отберут, а меня не посадят.

— И что же хотел этот Мефистофель? — усмехнулся я, хотя уже понял, что они хотели.

— Нужно было срочно найти Вас, — Фурукава часто прерывался, ловя ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. — Именно Вас, якобы случайно, встретить возле работы. Адрес, кстати, тоже он мне продиктовал. И велел передать Вам эту карту и записку. И заставил выучить те слова, что я должен был Вам сказать. И всё, больше ничего от меня не требовалось. — Его лицо покрылось испариной. — Он заставил повторить эти слова несколько раз, хотел убедиться, что я запомню. Поймите меня, Канэко-сан, это была такая мелочь, а я не мог отказаться. И я сделал всё, как он мне велел. И я его больше не видел. Я даже и не разглядел его, свет в салоне был выключен, а окна сильно затонированы.

Я внимательно смотрел на врача, стараясь прочесть. Паника, стыд, отчаяние — всё то было подлинным, не наигранным. Но у меня был еще один, «контрольный вопрос».

— А что потом? — спросил я, нависая над столом. — После того, как встретились со мной, передали карту, сказали эти заученные слова? Как доложили о выполнении, ведь надо было отчитаться, встретиться, позвонить?

Фурукава замер, словно окаменев. Затем медленно потянулся в карман, некоторое время рылся в нём, и, наконец, извлёк на свет прямоугольную карточку — визитку.

— Да, — прошептал он, — надо было позвонить один раз. Только сказать «сделано», и всё. Никаких отчётов, рассказов и прочего. Мне и поручено было сказать, передать и сразу сбежать, чтобы не отвечать ни на какие вопросы. Я бы и сейчас Вам ничего не рассказал, но меня сломил последний визит якудзы. Я и карточку должен был сжечь, вот только я и это сделать не смог.

В его глазах вспыхнул было огонек сопротивления, но сразу потух. Он опустил голову на руки и снова тихо заплакал. Я же взял визитку со стола. Хорошая, дорогая, ни имени, ни названия компании, всего лишь номер телефона. Проверив его, я понял, что в моих контактах такой не значится. Но что-то не давало мне покоя. Материал, шрифт, тиснение — слишком дорогое исполнение, в своей прошлой жизни имел дело с таким, казалось бы, ерундовым аксессуаром. Но нет, по ней можно очень многое сказать о владельце и его статусе. Но самое главное, я точно где-то такое уже видел. Стоп, не может быть. Рука сама потянулась к бумажнику, и я достал из него ту карточку, что дал мне Такаши Амано. Да они идентичны, явно сделаны в одном и том же месте и по одному заказу, самый шик для людей состоятельных — индивидуальный дизайн, подбор материала и исполнения, и еще одно, шрифт. И он был одинаков.

Всё начинало вставать на свои места, вот только переменных было слишком много. Доктор работает на якудзу, его же «заряжает» Такаши, но вслепую. А еще есть странная смерть моих родителей, записи отца и самое главное, хронограф. Странный девайс, делающий невозможное. Куда же я угодил?

Я встал с кресла, на лице уже была натянута маска непроницаемого спокойствия, которому позавидовал бы средневековый самурай. Вот только внутри у меня бушевал ураган мыслей и чувств. Я сунул обе визитки к себе в бумажник, встал и собирался уже покинуть кабинет, но остановился.

— Спасибо, доктор, — Мой голос был словно чужой, злой, отдающий металлом, — За эту вынужденную честность. Держитесь. И, в Ваших же интересах, забыть этот разговор.

Вот теперь я мог спокойно повернуться и выйти из кабинета. Дверь плавно закрылась за мной, я шел по коридорам опустевшей больницы, а в голове пульсировал один вопрос:

'Почему Амано, стоящий на страже интересов Vallen, через доктора вложил мне в руки ключ к им же охраняемым секретам? Что он задумал? И какая роль отведена мне в этой непонятной игре — короля, ферзя или, что скорее всего, пешки?

Холодный влажный воздух Осаки встретил меня словно ударом по лицу. Но мне было всё равно, в глубине души начало разгораться холодное пламя решительности. Игра, в которую я оказался втянут помимо своей воли, только началась. И я наконец-то узнал имя одного из главных игроков. И имя его было Такаши Амано.

Глава 20

Запах жареной курицы и чего-то безнадежно подгоревшего витал в тесной кухоньке. Я снял сковороду с огня, с сожалением разглядывая черные угольки, еще недавно бывшие замороженными овощами.

— Надо бы вытяжку получше, и места побольше, — мысли звучали не как жалоба, а как констатация факта. — И плиту с нормальными конфорками. Да и в целом, всё другое.

В первые дни я бы сгрёб всё, что еще можно спасти, к себе на тарелку, но не сейчас. Наличие на моём счете восьмизначной суммы (и это после вычета «налога ОПГ Мураками») позволяло как минимум не считать бытовые проблемы таковыми. Поэтому я отчистил сковородку от нагара, налил масла и высыпал из пакета оставшиеся овощи. Теперь не буду отходить, пока не пожарю.

— Уф, — требовательно сказала Момо, привлеченная запахом, а её мои кулинарные способности нисколько не отпугивали, тыкалась носом в колено, с глазами, полными надежды. Мне пришлось снова ненадолго отвлечься и пойти за собачьими консервами, вынести такой взгляд не смог бы даже самый бездушный человек. А кормить её своим «экстра-ужином» так вообще преступление.

— Скушай лучше это, — сказал я, щедро накладывая ей корм в миску, — остались последние деньки, милая, в этом шалаше. С нашим состоянием жить в этой коробульке, это уже не необходимость, а глупость.

Я сел на скрипучий стул и стал наблюдать, как моя бульдожка смачно уплетает угощение, громко чавкая. Мысленно я вернулся к сегодняшнему дню, встреча Каору и Кийоки, вот что я называю закрытием гештальта. Я помог восстановить связь между ними, так что теперь моя совесть чиста, и можно наконец заняться собой. И Момо, куда я без неё.

— Деньги есть? Есть! Опасность? — разговаривал я с Момо. — Кэзуки? Такаши? Vallen? Найдут везде, если захотят, зная место работы несложно и выследить. Но прятаться в этом «скворечнике» и растить свою паранойю, это тоже не выход. Нет уж, нам с тобой нужен новый дом, не как защитный бункер, а как пространство для жизни. И для меня, и для тебя.

Открыв ноут и запустив браузер, начал неторопливо мониторить предложения на рынке недвижимости в поисках съёмного жилья. Предложений хватало, пришлось отсеивать откровенно не подходящие, иначе я до собственной старости выбирать буду. Квартиры в Осаке, район не критичен, главное, чтобы не трущобы у черта на куличках, обязательно «можно с собакой», парк или похожая рекреационная зона с выгулом. В финансах я был не ограничен, поэтому позволил себе покрутить настройки поиска в достаточно широком финансовом диапазоне.

Ну, погнали наши городских. Выбор есть, причем всё еще довольно внушительный, но меня такое количество всё ещё не устраивало. Отбросил явные «отфотошопленные» лоты (не уверен, что и здесь подобное процветает, но память предков, все дела), равно как и слишком пафосные варианты. Остановившись на трех адресах в разных районах, я отправил через форму на сайте запросы на каждое объявление по просмотру на завтра. Все агенты откликнулись почти мгновенно, давая добро на мероприятие.

— Ну что, агент М? — я потрепал Момо за ухом. Кабачонок, наевшийся и довольный, улеглась возле меня и громко сопела. — Завтра великий день, девочка моя. Будем проводить инспекцию жилья, твоя задача — оценить пространство для маневра с носком в зубах и акустику для храпа. От меня — всё остальное.

На середине моего монолога громкое сопение переросло в храп, о котором я только что говорил. Я улыбнулся, задача в процессор загружена, идет обработка. Впервые за долгое время предстоящий день сулил не опасности и загадки, а простые и понятные хлопоты. Хлопоты по обустройству нашего с Момо дома.

Подъём на сороковой этаж в полностью прозрачном лифте оценили мы оба, вот только я спокойно смотрел, как земля в буквальном смысле уходит из-под ног, а Момо шлепнулась на пол и мелко дрожала.

— Малышка, потерпи немного, — сказал я, но это уже стало самым первым «звоночком» при выборе жилья. Хотя может это всего лишь дело привычки?

— Канэко-сан, смотрите, — восклицала агент, с которым я связывался по данному объекту недвижимости, Охара-сан, — весь Осака как на ладони!

Готов поспорить, что данные слова, как и якобы восторг, довольно неплохо отрепетированный скрипт. Я слушал всё вполуха, меня больше беспокоило поведение Момо, к таким передвижениям она была непривычна.

Лифт остановился, и перед нами открылся длинный светлый коридор. Пол был натёрт так, что казался полированным. Я поймал себя на мысли, что хочу схватиться за стену для дополнительной опоры, чтобы не навернуться на нём. Сделав шаг, я понял, что данный эффект больше иллюзорный, но идеальная чистота сразу бросалась в глаза. Персик испуганно озиралась, постоянно глядя на меня. «Папка, куда ты нас привёл?» — явственно читалось в её глазах.

Агент между тем поспешила вперед, чтобы открыть интересующее нас жильё. Раз я еще вечером, на этапе планирования, сразу делал акцент (по сути, основной), что меня интересует только те места, где нет проблем с содержанием собаки. То и выбирать я взял с собой мою милую волосатую «соседку».

— Уф-ф, — раздался недовольный звук на уровне пола. Момо, выйдя из лифта, уперлась всеми четырьмя лапами в пол и отказалась идти дальше. Она стала напоминать маленького пингвинёнка на льдине. Хотя, они, кажется, не испытывают таких сложностей в природе, но у меня и пингвинёнок особенный.

Квартира была шикарная, особенно по сравнению с той «капсулой», где мы жили сейчас. Большая спальня, просторная гостиная, нет ощущения давящих стен, всё в светлых тонах — определенно нам нужно было что-то такое.

— Какой у Вас очаровательный компаньон, — Охара-сан попыталась погладить Момо, но та шарахнулась от неё в сторону. — Ну он видимо настолько впечатлен видом.

— Она, — спокойно поправил я агента, — это девочка.

— Ах да, конечно, — она закивала мне в ответ. Судя по всему, она была согласна с любыми моими словами.

— Вы только посмотрите, — она подошла к окну, — это же идеальное место для вдохновения, не так ли? Вы только представьте себе, утренний кофе, сидя на балконе, под пение просыпающегося города.

Она распахнула раздвижную дверь, ветер сразу же заставил колыхаться шарфик девушки и шерсть на загривке бульдога. Персик низко зарычала в ответ на это.

Я шагнул на балкон. Вид на самом деле был захватывающим, река искрилась внизу серебряной лентой, небоскребы сверкали стеклом и сталью. Но, когда я вскользь охватил всю панораму, моё внимание приковало ограждение балкона, являющее собой стильные хромированные перила. Между их прутьев мог пролезть, ну, допустим, не Момо, но крупная кошка точно. В любом случае, любопытство порой людей толкает на необъяснимые здравым смыслом поступки, что тут говорить о моём маленьком волосатом ребенке.

— А теперь кухня, — Охара-сан повела нас на дальнейшую экскурсию, ничуть не интересуясь моим желанием, очевидно, план посещений был уже отработан. — Интегрированная техника, уникальный дизайн.

Кухонный остров сиял черным глянцем под мрамор. Я почему-то вспомнил свой вчерашний ужин со сгоревшими овощами, настолько разительно было отличие двух кухонь. Зачем-то щелкнул выключателем вытяжки, и раздался тихий шелест встроенного вентилятора.

— Хватит ли мощности? — задумчиво произнёс я, понимая, что готовку с «огоньком» она просто не осилит. Сам вопрос был больше для себя, но моя спутница его услышала.

— О, конечно же. Она очень тихая, но, не переживайте, для лёгких закусок, суши, смузи этого вполне достаточно, — девушка просто сияла. — Мы пропагандируем здоровый образ жизни.

— А как же жареная картошка с лучком? А стейк? — я мысленно усмехнулся, но вступать в полемику с юной агитаторшей ЗОЖ не стал. Момо, тем временем, решилась на подвиг. Осторожно пройдя по глянцевому полу, она направилась к странному вида дивану из белой кожи. Судя по его виду, он больше служил как арт-объект декора, нежели место потенциального отдыха. Добравшись, она сразу же плюхнулась на него, оставляя такую заметную на белом собственную шерсть.

— А вот и Ваше будущее уютное место для работы или хобби — девушка показала рукой на столик в углу гостиной.

Расположение мебели в этой квартире было, честно сказать, каким-то нерациональным, что ли.

— Можно будет поставить ширму в национальном стиле, — у неё был на всё готов ответ, — будет очень атмосферно.

Я представил себе работу из дома, на сиротливом стульчике у стены, когда по центру комнаты, на чудном диване будет сладко похрапывать Момо. Уютненько, но не рациональненько. Сюда определенно должны прилагаться услуги уборщицы, но, боюсь, моя девочка не согласится.

— Где можно гулять с агентом М? — спросил я у Охара-сан, глядя, как Персик, кажется, уже засыпает на диване, видимо из-за стресса.

— А как же прекрасный парк Намбы? — удивленно спросила девушка, — тут буквально подать рукой.

Она подвела меня к панорамному окну, показывая на зеленое пятно вдали.

— Тут всего пятнадцать минут ходьбы, — ни на секунду не задумываясь, ответила она. — Отличный утренний моцион.

Я мельком окинул взором предлагаемый маршрут. Следовало пройти несколько оживленных улиц, пару-тройку переходов, и я почти на месте, дальнейшую картину мешали рассмотреть высотки по соседству. Я взглянул на Момо, которая уже начала посапывать на диване.

— Твои пятнадцать минут на словах станут получасом на деле, — подумал я, — Для бульдога в жару, это марш-бросок с риском теплового удара. Сама занимайся подобной физкультурой.

И это без учета того, что, насколько мне уже было известно, собак во многие места если и пускают, то в какой-либо переноске, сумке, коляске, но тогда моя подруга не сможет даже побегать. Девушка явно с трудом понимала особенности содержания домашних питомцев формата «собака необыкновенная».

Мы некоторое время молча стояли у окна и наблюдали за проснувшимся городом. Охара-сан буквально излучала собой восторг, а я в свою очередь, чувствовал в этом месте какую-то пустоту, что ли. Никогда не понимал людей, которые из жилья делают либо офис, либо арт-галерею.

Смотреть может и красиво, зато жить неуютно. Поблагодарив девушку за обстоятельную экскурсию, мы вышли из квартиры и поехали вниз, в фойе. Момо испуганно прижалась к моей ноге, бедняжка от страха тяжело дышала. Когда двери лифта наконец открылись, она выскочила из кабины, чуть не снеся Охара-сан.

Только на выходе из высотки бульдожка остановилась, сделал несколько глубоких вдохов и выдала продолжительный, хоть и негромкий пук. Звук эхом отозвался в окружающей тишине.

— Спасибо, Охара-сан, — я с трудом сдерживал смех, глядя на её окаменевшее лицо, — от вида и правда захватывает дух. Но нам, кажется, нужно что-то более приземленное.

Я поклонился, и мы с моей напарницей зашагали прочь от «дыхания мегаполиса». Момо виляла своим кусочком хвоста, явно одобряя моё решение. Следующая экскурсия была запланирована через два часа, поэтому мы могли спокойно погулять и пообедать.

Вторая квартира располагалась достаточно далеко, и, хотя само понятие общественного транспорта здесь было весьма развито, условия для перевозки четвероногих друзей были весьма жёсткими. Благо, такси обходилось без этих условностей.

Машина остановилась у дороги, больше похожей на просеку. Пыль, поднятая колесами, медленно оседала на листья ближайших кустов. Тишина нарушалась только шелестом листьев и жужжанием каких-то насекомых. Но, как и всё хорошее, она была почти сразу прервана восторженным приветствием моего нового «экскурсовода».

— Чувствуете, Канэко-сан? — Юкио-сан широко раскинул руки в стороны. — Чистота, гармония! Время здесь течет незаметно, здесь Вы точно перезагрузитесь.

Я кивнул ему в ответ, сам в этот момент поправляя поводок Момо. Она, накатавшись в машине, с видом первооткрывателя побежала в сторону первого попавшегося кустика. Я решил отвлечь разговорами местного «апостола» эко жизни, пока не удостоверился, что моя девочка не нарушает какого-то местного правила.

Сам комплекс «Зеленый оазис» в жизни выглядел ничуть не хуже, чем на их сайте. Невысокие стильные здания утопали в зелени, часть стен была увита плющом, на крышах поблескивали солнечные батареи. Но самое главное, что привлекало — это тишина. Нетипичная для Осаки, без постоянного городского гула, только почти осязаемая тишина леса. Момо, сделав свои дела, настороженно подняла голову, шевеля ушами. Её нос дрожал, втягивая новые, незнакомые прежде запахи, поводок натянулся — она была крайне заинтригована.

— А вот и Ваше гнездышко! — Юкио распахнул дверь квартиры на первом этаже. — Простор, свет, единение с природой.

Воздух внутри был прохладным, пахнущим новым деревом. Большая гостиная с панорамными окнами выходила не на улицу, а в собственный крошечный садик, заросший бамбуком и папоротниками. Момо тут же рванула исследовать, обнюхала каждый уголок и плюхнулась на прохладный камень патио.

— Видите, видите? — торжественно воскликнул Юкио, — он уже чувствует энергию этого места.

Странно, уже второй человек за сегодня в упор не хочет замечать половую принадлежность моей любимицы. Я, конечно, понимаю, в бульдогах мало женственности в общепринятом формате, но уж не заметить некоторое отсутствие мальчукового начала выше моего понимания.

Как сердце мужчины лежит через его желудок, так и сердце собачника распахивается через его четвероногую «половинку».

Но, пожалуй, с парнем можно было согласиться. Я каждой клеточкой тела ощущал расслабление, после стерильности первой высотки и привычного шума старого района здесь было тихо и спокойно.

Я уже мысленно представлял своё утро. Кофе на патио, Момо бегает по траве, шум бамбука вместо рева моторов и метро. Идеальная картинка для побега из цивилизации.

— А парк с рекламного постера? — спросил я, глядя, как Момо пытается поймать стрекозу.

— Вот же он, — Юкио показал за забор комплекса, где виднелась опушка настоящего, хоть и небольшого леса. — Прямо за нашим оазисом! Тропинки, ручей, вековые деревья! Пять минут и вы в другом мире.

Момо, услышав слово «парк», подбежала к калитке в заборе и заскулила. Я открыл и бульдог рванула было по тропинке, если бы не натянувшийся поводок.

Я слишком любил и оберегал её, чтобы отпустить её бегать в незнакомом месте. Вдалеке я слышал пение птиц, и уже почти поверил в эту сказку. Вот только побег из цивилизации тоже своего рода утопия в наше высокотехнологичное время.

— А как насчёт инфраструктуры в комплексе? — задал я интересующий меня вопрос Юкио, осматривая пустой холодильник на кухне, весьма небольшой, надо добавить.

— Экомаркет «Зеленый лист» буквально в пяти минутах ходьбы, — парень показал рукой направление. — Органические продукты, без ГМО. А аптека, — тут он замялся, — в соседнем районе есть гомеопатическая клиника. Всего полчаса на машине.

— Думаю про ветлечебницу я могу не спрашивать, — усталым голосом произнёс я. Слова про полчаса заставили меня задуматься. Возможно, в некотором будущем я и рассмотрю вариант приобретения автомобиля, но пока он станет больше обузой. С парковкой здесь дела обстоят еще сложнее, чем в прежних родных пенатах. Машину и ту не купить, без задокументированного места для содержания «железного коня». А такси в такую даль по времени будет еще дольше ехать, если вообще поедет. С этой частью местного колорита я не был знаком, но, даже отринув прежние стереотипы, законы физики не изменить, это место слишком далеко. В особенности от небоскреба Vallen.

— Но зато всего двадцать минут по лесной тропе, — продолжал как ни в чем не бывало тараторить Юкио, — и вы на станции метро. Вон в том направлении. Я представил подобный марш-бросок в костюме и туфлях в непогоду, и меня аж передёрнуло. Идея «перезагрузки» в подобных условиях выглядела как издевательство.

— А какие здесь волшебные ночи, — не сдавался парень, — Звезды, птички.

Я представил себе вечернюю прогулку по темному лесу, и сразу на ум пришли сцены из большинства типовых триллеров. Момо, словно прочитав мои мысли, подняла голову и настороженно зарычала в сторону леса.

— Юкио-сан, — поклонился я своему собеседнику, — спасибо Вам за уделенное время.

— Но мы еще не посмотрели, — парень ожидаемо был несколько разочарован, — Вы еще не посмотрели солнечный панели, и систему сбора дождевой воды, и…

— Пожалуй, нам надо подумать, — я кивнул в сторону Персика, которая сидела у моих ног, и больше не рвалась в сторону парка. Сев в такси, я прислонился лбом к стеклу, прижав к себе Момо. Рай «Зеленого Оазиса» оставался позади, окутанный зеленой дымкой. Меня снова ждал шумный грязный, но всё одно такой практичный и удобный город.

— Ну что ж, — я смотрел прямо в преданные собачьи глаза, — пока счёт два — ноль не в нашу с тобой пользу.

Тень от высотного офисного здания напротив уже накрывала улицу, когда мы подошли к воротам «Холмов гармонии». Не вычурные, не пафосные — просто крепкие, кованые, с лаконичной табличкой и домофоном. Химэ-сан, мой агент, коротко представилась охране, назвала номер квартиры и ворота с тихим гулом разъехались. Если верить первому впечатлению, то мне понравилось, нет блеска и чрезмерного лоска моего первого варианта, зато везде порядок. Чистые дорожки, ухоженные газоны, дети играют на площадке, старушка с книгой сидит у фонтана. Мерная размеренная жизнь, ничего лишнего.

— Комплекс не новый, но поддерживается в идеальном состоянии, — Химэ-сан говорила четко, без лишнего пафоса, проходя мимо цветущих кустов гортензии. — Люди здесь живут годами. Тишина, безопасность, развитая инфраструктура. Кстати, ветеринарная клиника находится буквально в двух домах отсюда.

А она молодец, сразу усекла, что меня такой вопрос будет интересовать. Квартира была в трехэтажном корпусе, на втором этаже. Не на сороковом, не на первом — золотая середина.

— Проходите, Канэки-сан, — открыв дверь, сказала Химэ-сан.

Воздух внутри был свежим, без запаха новостроя или, наоборот, затхлости. Солнечный свет заливал гостиную через большие, но, но не панорамные окна. Пол — не ледяной камень, а теплое дерево. Момо тут же побежала по нему, оставляя влажные следы от лап, и улеглась посреди комнаты, как дома.

— Кухня, — Химэ показала на дверь. — Вся необходимая техника встроена. Места много. Гостиная, комната, хорошая звукоизоляция. Пойдемте покажу балкон.

— Балкон? — я стал подозрительно относится к этой части квартиры. Но мои опасения исчезли, после того как я увидел глухие перила по пояс взрослому. С этой стороны поводов для беспокойства нет.

— Парк? — спросил я, уже смотря на ответ через окно.

— Сквер прямо через центральную аллею, — Химэ показала направление из окна. — Есть огороженная зона для выгула. В ее голосе не было истеричного восторга Охара или фанатизма Юкио, только сухие факты, всё по делу и всё в цель.

Мы спустились в сквер, солнце пригревало, и Момо, отпущенная на поводке-рулетке, забегала по территории. Она носилась по мягкой траве, тыкалась носом в цветы, и безуспешно пыталась поймать бабочку. После она обнаружила маленький мячик, очевидно забытый кем-то у скамейки. Завладев трофеем, она гордо принесла его мне и улеглась у моих ног, громко чавкая игрушкой, и периодически пряча его от посторонних глаз.

Химэ сидела рядом.

— Цена пятьдесят тысяч йен, — напомнила Химэ, словно читая мои мысли. — Рейкин — один месяц.

Интересный момент в Японии, это своего рода налог на ключи, благодарственный платёж, который не возвращается ни при каком случае.

— Шикин (или старый добрый залог в нашем понимании) — три месяца. Контракт — минимум на два года. Ремонт как видите хоть и базовый, но добротный.

— Нам нужно подумать, — произнес я, отходя в сторону. Мы распрощались, но она протянула мне свою визитку.

— Наберите, если примете положительное решение, — и тут она несколько отошла от своей привычной «сухой» манере общения, — поверьте, Вам у нас понравится.

Всю дорогу до дома я прикидывал все возможные варианты, плюсы и минусы, и в итоге вечером решился. Взяв в руке телефон, я набрал номер Химэ-сан.

— Химэ-сан, — произнес я в трубку, — мы берем.

Глава 21

Утро понедельника встретило меня встретило меня небольшой очередью на турникете охраны. Как же много сотрудников приходят на работу значительно раньше, как и я. Воздух на нашем этаже был спертым, пропитанным запахом кофе, пыли от серверов и тонким, едва уловимым ароматом напряжения, как перед грозой.

Я уткнулся в монитор, пытаясь вникнуть в маршруты международного фрахта. На столе дымилась кружка с чаем, я решил уменьшить количество выпиваемого кофе. Мои пальцы летали по клавиатуре, вылавливая «аномалии» в цифрах, ища малейшие зацепки, словно сапер на поле в поисках мин. Контроль был моим оружием, моим щитом, и главной же причиной, почему «Триумвират Топов» мечтал видеть меня как минимум отстраненным, а как максимум — уволенным. Хиго Изао уже умудрился обгадиться в конфликте со мной, и про него ближайшее время я вряд ли услышу, но остается еще двое во главе со своим недалеким, но злобным начальником.

Стоило мне об этом подумать, и на сцену вышла вторая скрипка, вернее даже не так, первая скрипка в мире интриг. Она появилась аккуратно и совершенно бесшумно. Не как её коллега Хиго, которого было слышно издалека. Судзуки Кайка просто материализовалась у моего стола. Один момент — ее не было, другой — она стояла передо мной, бесшумная и неумолимая, как тень высокого начальства.

— Канэко-сан. — её голос был ровным, как линия горизонта, и лишенным интонаций, словно синтезированный. Ни тепла, ни холода, просто констатация факта своего присутствия, не более.

Я медленно поднял голову и встретился с ней взглядом. Глаза Судзуки Кайки были темными, но не просто черными, а глубокими и бездонными, словно поглощающими свет. В них не было ни дружелюбия, ни открытой вражды, только абсолютная, леденящая расчетливость. Они изучали меня, сканировали, как таможенный сканер штрихкод накладной, оценивая угрозу, мои слабости и потенциал. Взгляд хищницы, привыкшей добывать прибыль не силой, а хитростью и невидимыми нитями влияния.

— Судзуки-сан, — кивнул я в ответ, стараясь держать собственный тон нейтральным. — Чем могу быть Вам полезен?

Ее руки легли на спинку соседнего стула. Руки с идеальным, отточенным до опасной остроты черным маникюром. Лак был матовым, как крыло ворона, лишенным даже намека на блеск. Каждый ноготь — аккуратный, острый кинжальчик. Эти руки не таскали ящики и не били по клавиатуре в ярости или запале. Они подписывали сотни накладных, дергали за невидимые нити в таможенных управлениях в сотне стран и, возможно, с такой же легкостью, могли перерезать карьерную артерию любому из подчиненных.

— Ваш отчет по транзиту через Сингапур, — произнесла она, не отводя своего глубокого взгляда. — Контейнеры HS-456. Вы отметили якобы несоответствия в декларациях. Чрезмерно усердный контроль с Вашей стороны, Канэко-сан, или излишне обстоятельный.

Ее губы едва тронул холодный полунамек на что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Она явно с умилением смотрела на меня за эту попытку неожиданного препятствия её действиям. И только с умилением, очевидно она даже не приняла мои слова всерьез, что же, это её право.

— Данные не сходились, — ответил я, опираясь на факты как на крепостную стену. — Вес, заявленный отправителем и в порту назначения, выходит за пределы допустимой погрешности. Риск штрафов или задержки, что в любом случае повлечет за собой негативные санкции.

— Риски в этой области несколько иные, чем вы привыкли, Канэко-сан, — мягко, но с убийственной точностью перебила она. — Особенно на международных маршрутах. Там, где в накладных, цифры на бумаге — это лишь часть сложной мелодии. Мелодии, в которой личные связи и взаимопонимание с теми, кто держит шлагбаумы, значат куда больше, чем пара лишних килограммов в декларации.

Она сделала паузу, давая словам впитаться, словно яду. Ее черные кинжалы-ногти слегка постукивали по пластику стула, указывая на лёгкое раздражение их хозяйки.

— Моя задача — минимизировать издержки нашей корпорации в логистике как внутри страны, так на её границах. Любые издержки! — Мой голос оставался ровным, но в нем появилась сталь. — Время — деньги. Ненужные вопросы на таможне — потеря времени, и, как следствие, потеря денег.

— Ваше усердие, Канэко-сан, хотя и достойно похвалы в иных обстоятельствах, — продолжала она снисходительным тоном, — в данном случае создает ненужные трения. Трения, которые могут обойтись компании дороже, чем гипотетический штраф.

Она не угрожала мне напрямую, только констатировала, как врач, констатирующий болезнь. Но диагноз звучал смертельно для моей позиции, я в её примере был только помехой для прибыльной машины.

— Моя задача — обеспечить прозрачность и законность перевозок, — парировал я, чувствуя, как холод ее взгляда проникает под кожу. — Чтобы компанию не ждали сюрпризы в виде реальных, а не гипотетических штрафов или конфискаций.

Судзуки Кайка слегка наклонила голову, будто рассматривая редкий, но не особо ценный экземпляр.

— «Прозрачность» — красивое слово, Канэко-сан, — произнесла она, и в ее голосе прозвучала первая, едва уловимая нотка ледяной насмешки. — Но на таможне, как и в океане, сквозь абсолютно прозрачную воду видно лишь то, что лежит на поверхности. Глубины же остаются темными и управляются иными законами. Законами, которые я, в отличие от Вас, понимаю и неплохо контролирую. Ваше вмешательство в этот отлаженный процесс, основанный на годах доверия и взаимовыгодных договоренностях, не просто неэффективно. Оно деструктивно!

Она выпрямилась, и я только сейчас смог оценить, как ее темный костюм, безупречно сидящий, подчеркивал строгость и абсолютный контроль хозяйки.

— Отчет по HS-456 будет пересмотрен, — заявила она, и это уже была не просьба, а приказ, произнесенный тихим, не терпящим возражений тоном. — Расхождение признано несущественным, вероятно, вызвано ошибками при передаче данных. Это распоряжение Вашего начальника, Хосино Мичи, а фокус вашего контроля, Канэко-сан, должен сместиться в иные области, менее деликатные. Я направлю вам список приоритетных маршрутов для аудита. Более соответствующих вашему текущему уровню понимания международной логистики.

Это был изящный удар ниже пояса, замаскированный под рабочее поручение. Лишить меня контроля над ее сферой влияния, отодвинуть на периферию. Наш главлогист продолжает медленно выдавливать меня отсюда, мой скорейший уход в его интересах. А пока он начал с корректировки моих рабочих границ, сведя контроль международных направлений к проверке безопасных, но не интересных маршрутов.

Прежде чем я успел найти достойный, не взрывоопасный ответ, Судзуки Кайка сделала еще один шаг вперед, совсем маленький. Но достаточный, чтобы я почувствовал холодок ее дорогих, едва уловимых духов с нотками железа и льда.

— И, Канэко-сан, — ее голос упал еще ниже, став почти интимным, что было страшнее крика, — будьте добры, в следующий раз, прежде чем поднимать красные флаги на моих маршрутах — проконсультируйтесь. Со мной или с моим ассистентом. Это сэкономит ваше время, и нервы всем нам.

Она задержала на мне свой бездонный взгляд еще на секунду, словно закрепляя эффект. Затем, бесшумно развернувшись на каблуках дорогих, но практичных туфель, она пошла прочь. Ее темная фигура растворялась в полумраке коридора, словно тень в полдень.

Я остался сидеть, ощущая горечь поражения на языке. Я не проиграл битву — меня просто вывели с поля боя, как назойливого новичка, хитро и без шума, еще и с убийственной вежливостью.

На экране моего компьютера внезапно всплыло уведомление о новом файле в общей папке. Отправитель: Судзуки Кайка. Название файла: «Приоритетный направления для Канэко-сан».

Я открыл файл. В нем была таблица с данными: список маршрутов, одни заштатные направления в глухие провинции. То, что нечего и контролировать, потому что там практически и нет никаких перевозок.

Мастерство интриги Судзуки Кайки было безупречным. Она не напала. Она изолировала. И черные кинжалы ее ногтей, казалось, уже нацелены на следующую нить, связывающую меня с реальной властью в отделе.

Хосино не зря сделал ставку на неё. Она была тем ещё пауком. Черной вдовой, которая привыкла лакомиться своими коллегами-конкурентами.

Отлично. Судзуки Кайка только что нанесла свой удар — изящный, холодный и унизительный. Но я — не просто сотрудник, которого можно оттеснить в угол. У меня есть доступ ко всем системным логам, спасибо «друзьям» из айти отдела.

Vallen, острый ум и часы с функцией хронографа, которые еще не остыли после вчерашних событий. Так что игра только начиналась.

Горький привкус поражения еще оставался на языке, когда я закрыл унизительный список «приоритетных» маршрутов от Судзуки и Хосино. Пыльные дороги префектуры Тоттори вместо оживленных портов Сингапура и Роттердама — это был не просто перевод, это как понижение в ранге или публичная порка. Воздух вокруг моего рабочего места казался разреженным, коллеги, сидящие поблизости и слышавшие наш разговор, избегали встречаться со мной взглядом, словно боялись заразиться внезапной немилостью.

— Паучиха сплела первую нить, — подумал я, глядя на удаляющуюся фигуру Кайки. Но паутина держится на договоренностях, условностях и секретах.

Вместо того, чтобы впадать в ярость или уныние, я сделал глубокий, медленный вдох, стараясь нащупать чуть было не покинувший меня дзен. Злость после вчерашней встречи с Фурукавой и визиткой Амано и без того кипела внутри, требуя выхода, а тут еще и это.

Но Судзуки ошиблась. Она видела во мне лишь случайного контролера, досадную временную помеху на пути. Но не заметила того, что сумел высчитать искусственный интеллект Vallen — я всегда сам был охотником, хищником, но не жертвой. И вышел победителем из сотен таких, офисных баталий.

Мои пальцы снова замерли над клавиатурой, но теперь не для ввода данных, а для поиска. Но уже не неточностей, но следов. Такая работа на грани всегда оставит цифровые следы, а раз Хосино Мичи покрывает своих «выдающихся» сотрудников, то и цели подтирать за собой у них не было.

Используя свои расширенные права ведущего логиста, я нырнул глубже в недра системы Vallen. Не в отчеты по весу контейнеров HS-456 — это было уже обработано ее «деликатными» связями. Меня интересовало иное. Я запросил полные, неотфильтрованные логи коммуникаций по этим контейнерам: внутренние заметки отправителя, служебные комментарии менеджеров порта в Сингапуре, даже метаданные сканов документов.

И там, в цифровом мусоре, который обычно никто не проверяет после закрытия дела, я нашел искомое. Не такую мелочь, как несоответствие веса, нечто гораздо большее. В скане сертификата соответствия для одной из партий электронных компонентов в поле «Код ТН ВЭД» стоял не код высокотехнологичных микросхем, а код… детских пластиковых игрушек. Разница в пошлине — колоссальная. И вот это уже была не «погрешность» или «ошибка данных». Это была преднамеренная, криминальная фальсификация для уклонения от таможенных платежей. И цифровая подпись под сканом принадлежала некоему Акире Танаке, тому самому ассистенту Судзуки.

Холодная улыбка тронула мои губы.

— Вот оно. Минимум издержек, госпожа Судзуки? — прокручивал варианты я в голове. — Минимум законности — это да. Но и этого было мало. Прямой донос на Танаку? Неспортивно, слишком просто, да и пользы не принесет. Судзуки открестится от него, пожертвует как шахматную пешку, а я, Канэко Джун, останусь всего лишь «стукачком». Нет, сыграть нужно на её поле, и её оружием.

Я не пошел к ней, как и не написал гневного письма. Вместо этого составил короткий, безупречно вежливый служебный запрос. Адресовался он не Судзуки Кайке, а напрямую в отдел внутреннего аудита Vallen, с копией своему любимому начальнику Хосино. Тема запроса: «Уточнение классификации товара для оптимизации таможенных издержек. Контейнер HS-456.» В тексте запроса, сухом и техничном, я просто привел два кода ТН ВЭД: реальный для компонентов, который и должен был быть указан, и код, указанный в сертификате, вежливо интересуясь, не является ли использование кода игрушек для электроники инновационным методом минимизации платежей, о котором ему, как новичку в международных перевозках, неизвестно? И деликатно прикрепил скан того самого сертификата с подписью Танаки.

Отправка письма сопровождалась едва слышным щелчком мыши, прозвучавшим в тишине как выстрел стартового пистолета. Эффект не заставил себя ждать.

Не прошло и часа, как по этажу пронеслась первая волна напряженного шепота. Затем вторая, более мощная.

Сначала Хосино выбежал из кабинета и помчался в сторону лифтов. Он тыкал на кнопки и клял на чём свет стоит медлительность итого «средства передвижения». Вернулся он примерно через час, багровый от ярости, влетел в сектор к Кайке, и устроил разнос такой силы, что было слышно в любом уголке нашего этажа. Слова «безобразие», «угроза репутации», «проверка всех контрактов за год» долетели и до моего стола. Затем я увидел и саму Судзуки Кайка. Но это была не та ледяная королева, что была недавно у меня. Ее безупречный вид был слегка помят, на высоких скулах горели нехарактерные пятна гнева, а в бездонных глазах, мелькнувших в мою сторону, бушевала настоящая буря — ярость, смешанная с холодным, животным страхом. Она молча прошла следом за Хосино в его кабинет, ее черные ногти, такие острые и уверенные утром, сейчас нервно сжимали планшет, а костяшки пальцев побелели.

Я не поднял глаз от своего монитора, где теперь красовался новый список маршрутов. Не тот, из файла Судзуки, а из реального пула высокорисковых, высокоприбыльных направлений, требующих контроля. Сингапур, Шанхай, Гамбург. Сопровождало список короткое служебное сообщение от самого главы внутреннего аудита:

— Канэко-сан, — было указано в прилагаемом письме, — возьмите под усиленный контроль все указанные маршруты. О всех несоответствиях — немедленно сообщайте мне в обход промежуточных инстанций. Vallen ценит бдительность.

И приписка: «Странно, но я не обнаружил у Вас в карточке данные личного ассистента. Внесите их обязательно».

Паутина Судзуки дала трещину. Ее «правая рука» Танака был мгновенно отстранен от работы и вызван в головной офис «для дачи объяснений» — что в корпоративном лексиконе Vallen обычно означало скорое и бесславное увольнение. А ее собственный авторитет мастера «деликатных решений» был серьезно подорван. Она не проиграла войну, один бой — не война. Но я нанес ей первый, оглушительно болезненный удар. Я доказал, что мой контроль — не досадная помеха, а грозное оружие, направленное не просто на цифры, а на саму суть ее власти — на ее тайные схемы и «нужных» людей.

Когда грохот разборки в секторе Судзуки стих, я позволил себе мимолетный взгляд в ту сторону. Наши взгляды встретились через стеклянную перегородку. Взгляд Судзуки уже не был просто ледяным. Помимо ожидаемой ненависти, в её глазах читалось некоторое любопытство. Правда, я теперь из её списка просто помех резко перекочевал в столбец «враги».

Я едва заметно кивнул ей, но не в знак примирения, а как фехтовальщик, принимающий вызов.

— Принимаю, госпожа Судзуки, — подумал я. — Ваш ход. Но помните, я вижу больше, чем вам кажется.

Игра усложнялась. Но я был все еще в строю. А благодаря этой комбинации я официально получил личного ассистента, чьё имя я сейчас старательно забивал в программе — Сугиями Иоширо.

Глава 22

Окончание рабочего дня уже не было таким насыщенным, равно как и нерешенных дел не осталось, поэтому я со спокойной душой направился домой. Помимо обыденных, связанных с моей боевой подругой дел, предстояло еще и упаковать вещи. Я хотел скорее уже перебраться в новое гнездышко, более приспособленное для нормальной человеческой жизни.

Воздух в сквере был густым от влажной прохлады, пахнущей скошенной травой и далеким дождем. Момо, наконец-то выпущенная на свободу после целого дня в одиночестве, носилась по огороженной площадке как ураган, своими короткими лапами взбивая клочья искусственного газона. Я сидел на скамейке, наблюдая за её безумными виражами, пытаясь выбросить из головы ледяные взгляды Судзуки Кайки и гробовую тишину, повисшую в отделе после её сегодняшнего разгрома. Рядом, довольно неожиданно для меня, появился Фудзивара.

— Добрый вечер, Канэко-сан, — кивнул он, усаживаясь с легким стоном. — Вижу, твой французский ураган очень радуется свободе. Как в итоге закрылся вопрос с Мураками?

— Добрый вечер, — приветствовал я его и улыбнулся. — Всё решилось вполне нормально, — обтекаемо ответил я, поражаясь, неужели человек, настолько близкий к якудзе, чтобы договориться о встрече, не в курсе последних новостей касаемо меня. Хотя, вопрос скорее был риторическим.

— Скоро мы переедем, Фудзивара-сан, — сказал я, жестом показывая примерное направление нового адреса. — «Холмы гармонии», если Вам известен данный комплекс.

— Более чем, Канэко-сан, — усмехнулся Фудзивара, — решили уехать подальше от плохих воспоминаний?

— От них не скроешься, — ответил я ему, — это тот груз, что придётся нести всю жизнь. На самом деле захотелось больше свободного пространства, сами видите, как тоскливо моей Момо взаперти. Сам переезд — это тот еще ад в коробках, но место кажется хорошим. Травка для лап мягче, сквер рядом. Момо новое жильё тоже понравилось. — Я кивнул в сторону булочки, которая как раз с азартом пыталась выкопать яму в искусственном покрытии площадки.

Фудзивара усмехнулся, наблюдая за Момо.

— «Холмы» — место тихое. Спокойнее нашего старого квартала. Рад за вас обоих. Переезд — как смена эпохи, Канэко-сан. В старину самурай, переезжая в новый замок, первым делом изучал не стены, а людей. Кто верен? Кто шепчется в углах? Кто смотрит на тебя взглядом, в котором читается: «А что, если…?» — Он сделал паузу, ненадолго задумавшись. — Вспомнился старинный клан самураев. Могучий род, крепкие стены. Но пали они не от мечей врага у ворот, а от предателя внутри. Один вассал, обиженный на долю риса после неурожая… — Фудзивара замолчал, его взгляд стал отрешенным, будто смотрел сквозь время. — Продал планы обороны за мешок золота и пустые обещания. Враги вошли, как к себе домой. А деревню того глупца сожгли первой — как ненадежного человека. Жадность и глупость, рушат крепости надежнее тарана.

Я не совсем понял причину рассказа подобной притчи, но в любом случае поблагодарил собеседника за эту историю. Понимаю, что это был урок, завуалированный под историю. Вот только о ком? О клане Мураками?

— Звучит удивительно современно, — осторожно заметил я. — Только замки сменились на корпорации, шпионов заменили инсайдеры, а вместо ниндзя сейчас гораздо проще прислать проверяющие органы.

— Суть не меняется, — Фудзивара подытожил, а его острый взгляд скользнул по мне. — Оружие — лишь инструмент. Вина всегда на руке, что его держит, и на уме, что отдает приказ. Они пали из-за слабости, позволившей яду предательства проникнуть в самое сердце. — Он резко встал. — Пора. Удачи с коробками. И не забывайте друзей. — Он поклонился и ушел своей неторопливой, но твердой походкой, оставив меня размышлять о предателях, рисе и новых стенах, которые тоже могут оказаться не так крепки, как кажутся.

Поднявшись в подъезд с уставшей, но довольной Момо на поводке, я почти столкнулся на лестнице с Сато Кийоко. Она выглядела взволнованной, держа в руках маленькую корзинку, прикрытую салфеткой.

— Ах, Канэко-сан! — воскликнула она, ее глаза округлились. — Мне сейчас сказали, что Вы от нас съезжаете — В ее голосе звучала тревога и искренняя грусть.

— Да, Сато-сан, — подтвердил я, чувствуя неловкость. — На выходных перееду в новую квартиру, в этой нам с девочкой тесновато.

— Как же так, уезжаете! — воскликнула она, и ее губы слегка задрожали. — Кто же теперь будет заходить на чай? Кто будет рассказывать мне новости? А Момо, кто теперь будет угощать её печеньками? — Она почти трагически взглянула на бульдога, которая, почуяв знакомый запах, тыкалась мордой в корзинку.

Я улыбнулся, тронутый ее искренним огорчением.

— Сато-сан, не переживайте так, пожалуйста! «Холмы гармонии» — это же не другой город. Я обещаю, мы будем заходить! Регулярно! И Момо ни за что не откажется от Ваших печенек. Она уже мечтает о них. — Я потрепал Персика по загривку. Та завиляла обрубком хвоста, подтверждая мои слова.

Старушка немного успокоилась, но грустинка в глазах осталась.

— Всё равно это очень далеко, — вздохнула она, но потом ее лицо озарила слабая улыбка. — Но, если обещаете. Надеюсь, Момо не будет сильно скучать. Возьмите пожалуйста, я только сегодня их испекла для Вас. — Она протянула корзинку. Запах свежей выпечки тут же заполнил пространство лестничной площадки. — Зато у меня теперь есть внук. Спасибо Вам за такой подарок пожилой женщине! — добавила она, и её глаза предательски заблестели.

— Мы обязательно будем приезжать в гости, Сато-сан, — искренне пообещал я, принимая из её рук ещё теплую корзинку. — И спасибо за печенье! Момо вон уже слюнки пускает. Приезжайте к нам в гости, когда освоимся!

Она кивнула, еще раз грустно улыбнулась и поплелась к своей квартире. Я держал корзинку и думал о том, как сильно люди могут привязываться к соседям и их питомцам. И о том, что теперь у меня есть еще одна причина не терять связь со старым кварталом помимо Фудзивары и его загадок.

Навалившиеся мысли заставили меня повременить с упаковкой вещей, тем более что время еще терпит. Наскоро поужинав, не забыв, естественно, про вкусный презент соседки, я скомандовал «Отбой», и мы завалились на кровать.

Атмосфера в огромном зале нашего отдела логистики загустела к десяти утра, будучи пропитанной мерным гулом голосов, шипением кофеварок и накатывающей трескотнёй нещадно эксплуатируемых клавиатур. Стеклянные перегородки секторов отражали ряды сосредоточенных лиц, погруженных в электронные таблицы и маршрутные карты. Я, отсекая лишний шум наушниками, вгрызался в анализ вчерашних задержек по юго-восточному направлению. Мой новый ассистент Сугиями, чуть заметно позёвывая, старательно готовил выборку по моему приказанию. Было вполне рутинно и мирно, что ли.

Но неожиданно всё переменилось. Словно сгусток чистой, необузданной энергии Накамора Рю ворвался в рабочее пространство, как ураган.

— Все оторвитесь от планов! — закричал он. — Подъём! Всё летит к чертям собачьим!

Его голос прорезал воздух, как сирена воздушной тревоги — резкий, металлический, не оставляющий места сомнениям. Он влетел в зал на гребне собственной ярости и отчаяния. Без пиджака, рукава белоснежной рубашки закатаны до локтей, обнажая жилистые предплечья. Расстегнутый галстук болтался, как язык спаниеля после охоты. Его короткие, всегда идеально уложенные волосы, сейчас торчали во все стороны, будто он только что схватился за них в бессильной ярости. А вот глаза, глаза были страшны. Не безумны, а абсолютно ясны, холодны и сфокусированы до лезвия бритвы, и в них горел огонь. Он взлетел на невысокий подиум у гигантской интерактивной карты, встав так, чтобы его видели все.

— Слушать всем! Код красный! «Сакура-но Юмэ» на грани катастрофы, и мы вместе с ней! — его слова били, как набат. Весь зал вздрогнул, наушники посыпались на столы, а мой дремлющий Сугиями подпрыгнул, как от удара током. — Лепестки Ёсино, тот самый социальный груз, застрял в бетонном аду на мосту Камия! Дорога перекрыта, сроки горят.

Он начал быстро набирать что-то на клавиатуре, на гигантском экране за его спиной вспыхнула карта. Кроваво-красные змеи душили целый район города. В центре этого логистического безумия моргала иконка грузовика нашей компании — крохотная, беспомощная точка в этом кровожадном хаосе. Рядом загорелся цифровой таймер, который начал свой отсчет, и на нём уже было чуть меньше четырёх часов.

— Фестиваль стартует через четыре часа! — Рю ударил кулаком по подиуму, звук эхом раскатился по залу. — Этим лепесткам — таким нежным и хрупким, осталось всего несколько часов «жизни». А нам нужна пара часов, чтобы вытащить их оттуда, и еще минимум час на доставку. А теперь добавляем еще полтора на обсыпку всех готовых тортов, — он перевел дух. — И вау — математика уже не сходится, но мы — Vallen! А значит должны победить математику и время.

Хорошо, что я активно мониторил все мало-мальски важные для компании активности, в противном случае все эти крики коллеги были бы для меня пустым звуком. Знаменитая кондитерская «Сакура-но Юмэ» готовится к главному событию года — Фестивалю Сладостей. Их визитная карточка — торт «Мечта о Сакуре» — известен финальным штрихом: живыми, кристально свежими лепестками редкого сорта сакуры «Ёсино», которыми торт обильно обсыпают прямо перед подачей на фестиваль. Эти лепестки не добавляют в тесто — они финальное, визуальное и ароматное украшение.

Эксклюзивная поставка этих лепестков должна быть выполнена буквально по минутам, это крайне важно для финального аккорда, и эта система оттачивалась годами. Вот только с каждым новым годом транспорта, даже при условии сложностей с его оформлением, всё равно становится всё больше и больше. Вот и сейчас не самая страшная авария парализовала именно ту транспортную артерию, в которой была наша машина. Мда, ситуация. Без своего «фирменного покрывала» из лепестков блюдо будет уже не то. Это катастрофа для репутации известной на всю Японию кондитерской и личный позор для владелицы, госпожи Танаки, уважаемой мастерицы и местной знаменитости.

И вишенкой на торте служит тот факт, что Vallen лично гарантировала эту доставку. Да, это не миллиардный контракт, но ключевой момент пиар-акции в рамках поддержки малого бизнеса и личное обещание владелице заведения. В случае срыва мы получим не только скандал в средствах массовой информации, но и потерю доверия. Такой удар по репутации мы не можем себе позволить.

— Канэко-сан! — Голос Рю действовал, как ударная волна. — Ты же аналитический гений! Наш ИИ тебя нахваливает! Ну что, светлая голова? Как найти выход из этой ловушки? — Он не ждал ответа, зная, что его нет. — Ну что, есть у кого-то волшебная палочка?

Напряжение на этаже загустело до состояния киселя, таймер на большом экране неумолимо отсчитывал время назад. Рю резко рванул вперед, стукнув ладонью по клавиатуре экрана так, что она жалобно всхлипнула.

— Что, ни у кого нет вариантов? — его голос захрипел, — я так и знал. Что ж, вот мой вариант! Вызываем вертолет, — он покосился на меня, — он эвакуирует наш груз, приземлившись на крышу одного из соседних зданий. Чьими силами будет погрузка — решим чуть позже. Выгрузку оформим путём сброса на крышу полицейского участка, он там недалеко, служители закона нам обязательно помогут. Вуаля! Да сложно, да резко, но при таком раскладе мы выполним взятое обязательство!

Адреналин ударил в виски волной жара, но я мгновенно остудил свой разум до состояния абсолютного нуля. Я не видел эту проблему также плоско, как мой коллега. Для меня это был своего рода пазл, из событий и людей, и в голове крутилось, как его собрать воедино. Я резко вскочил со стула, и громко крикнул привлекая внимание, в первую очередь Накаморы.

— Стоп, Накамора-Сан, — мой голос, казалось, должны были услышать на соседних этажах. — Ваш план — гарантированная смерть груза и репутации. Вертолёт? Может сразу танки у армии попросим? Вы хотите, чтобы нам потом новостные каналы тыкали под нос подобным решением? Не считая потенциального ущерба от приземления вертолета в городе. Причем дважды.

— Второй раз они сбросят груз, — вставил Накамора, — я же сказал, полицейские помогут, я договорюсь.

— Может заодно с законами физики договоритесь? — мой голос стал еще резче, — Вы сами то хоть представляете, во что превратятся эти лепестки после этого?

— Критикуешь — предлагай, — бросил Рю, и демонстративно сложил руки на груди.

Я, не проронив ни слова, пробежал пальцами по клавиатуре, выводя на монитор онлайн-карту нужного мне района с пробками. Ждать скорейшего вызволения нашей машины не приходилось, за отведенное время точно не успеем. Нужен кто-то более мобильный, кто находится там же, но может проехать. Ха, где не могут четыре колеса, смогут два.

— Сугиями-сан, — обратился я к своему новому помощнику, — оформите сейчас же срочный заказ на доставку, укажите двойное, нет, тройное вознаграждение за этот маршрут.

Пока парень усиленно пыхтел, выполняя моё поручение, я открыл накладную и удостоверился в количестве мест. Пять термоконтейнеров, лепесткам губительна жара и сильная тряска, ну и сами контейнеры немаленькие. Только один человек — одна посылка.

— Укажите дополнительно, — бросил я Сугияме, — доставка крайне хрупкая, пусть везут аккуратно. Конечный маршрут — парк, дальше на таких транспортных средствах путь заказан. И еще, напишите, что речь идет ни много ни мало о спасение фирменных тортов госпожи Танака. Её очень многие знают.

Пока мой ассистент занимался поиском пятерых героев, я искал телефонный номер нашего заказчика, в голове уже родилось решение проблемы проезда от парка до кондитерской. Самый простой путь был, естественно, напрямик, но тут понадобятся другие помощники.

— Танака-сан, — быстро проговорил я, когда на том конце провода ответили мне, — меня зовут Канэко-сан, корпорация Vallen. Ваши лепестки Ёсино в ловушке, но выход есть. Разрешите только от Вашего имени обратиться к Вашим клиентам!

— Конечно, — после недолгой паузы раздался женский голос в телефоне, — только спасите мои торты, за столько лет работы такое у меня впервые.

— Есть специалисты в соцмедиа? — крикнул я в зал. Вверх дернулись две руки.

— Отлично, — я усмехнулся, — тогда запускаем челлендж, хэштег СпасиЛепесткиСакуры. Постите на странице Танака-сан, примерный текст сейчас вышлю. Задумавшись на минуту, я выдал в чат: «Всем друзьям Сакура-но Юмэ! Срочно нужна Ваша помощь! Торты бабушки Танака в опасности, лепестки Ёсино в заложниках обстоятельств в пробке на мосту Камия. Но для нас же нет безвыходных ситуаций?» — Я откинулся на спинку стула, перечитал написанное и продолжил: «Если Вы в парке или рядом с ним, на роликах, скейте или велосипеде — станьте рыцарем Сакуры и спасителем праздника. Курьеры привезут ко входу пять термоконтейнеров, их уже заждались в кондитерской. Вместе мы победим!» #СпасиЛепесткиСакуры #ГероиМечты

В зале стояла гробовая тишина, на пару мгновений работа целого отдела была парализована. Очевидно, подобного хода тут явно не ожидали. Ну извините, так-то я еще не все инструкции прочёл. Зато знаю одно — победителей не судят, а мой результат вступительного экзамена это доказал.

В этот момент кто-то из группы соцмедиа перевёл картинку на большой экран. Видео с разных уголков города, просмотры моего сообщения только набирали обороты. Люди скидывали видео записи с телефонов, кто-то даже запустил прямую запись с дрона, который искал в веренице грузовиков наш, с фирменной символикой. А вот и он, оператор коптера сразу же сбросил точные координаты в чат. В одном из кадров также было отчетливо видно, что мотокурьеры вовсю мониторят поступивший заказ, некоторые уже начали выруливать из потока, ища щели между стоящими машинами.

В Соцсетях хэштег СпасиЛепесткиСакуры буквально взорвался, как сверхновая звезда. Мгновенно — тысячи репостов, комментов: «Я рядом! Бегу!», «Еду на велике! Держись, бабушка Танака!», «Vallen, вы гении! Как подключиться⁈», «Площадь Омия — я буду там!». Лента превратилась в розовый мобилизационный плакат.

Рю всё еще стоял на подиуме, но казалось, почва ушла у него из-под ног. Его лицо, еще секунду назад пылающее яростью и решимостью, побледнело. Но он смотрел не на меня, не на карту, а на безумный, неконтролируемый поток сообщений из соцсетей на экране. Его кулаки разжались. Губы беззвучно прошептали: «Ты мобилизовал весь город? Ради лепестков?» В его голосе не было злобы. Было абсолютное недоумение, смешанное с первым проблеском чего-то, что могло быть уважением. Его «ядерный вариант» вдруг показался тупым, варварским тараном рядом с этой виртуозной игрой на нервах целого города. Я не искал путь вокруг пробки. Я нашел путь сквозь самое сердце Осаки — сквозь ее людей. И Рю впервые почувствовал, что противник на его поле — не просто умный, а гениальный, и по-своему опасный.

Таймер всё также неумолимо отсчитывал время, но все глаза были прикованы к экранам: к карте пробки на мосту Камия, к бешеному потоку соцсетей под хештегом СпасиЛепесткиСакуры, и главное — к прямому стриму госпожи Танаки, которая решила тоже присоединиться к нашему «мероприятию». Она больше не плакала. Она горела. Ее голос, усиленный динамиками, вибрировал в груди у каждого:

— Вижу вас, мои герои! Вижу ваши сообщения! Вы — спасители праздника! Вы — наша надежда! Площадь Омия ждет героев! Каждый, кто прикоснется к сумке с лепестками — получит кусочек «Мечты» и вечную благодарность «Сакура-но Юмэ»!"

На экране возник стрим с камеры беспилотника, зависшего над нашим грузовиком. Было видно, как курьер «Демаекан» в ярко-зеленой куртке, словно подхваченный невидимой волной, нырнул на своем мопеде в узкую брешь между окаменевшей фурой и бетонным отбойником. Его лицо было искажено не жадностью, а чистым азартом победителя. Он рванул к синему грузовику Vallen, который теперь казался крепостью, которую нужно штурмовать.

Водитель грузовика Vallen, получив по рации четкий приказ от нас, высунулся из кузова. В его руках было две сумки-холодильника, он уже ждал парней, спешащих за ними.

Этот курьер подскочил к нему. Слов мы, естественно, не слышали, зато четко различили жест виктори на камеру. Водитель протянул ему обе, что-то параллельно рассказывая. Юноша бережно уложил одну сумку в специальное крепление на багажнике, а вторую прижал к груди и помчался в направлении парка.

В течении двух минут оставшиеся посылки были разобраны курьерами разных служб. Первый пункт операции по спасению удался. Один из свидетелей с места событий сообщал в группе, что водителей мопедов дружно подбадривала вся пробка.

То, что минуту назад было тихой площадью с фонтаном на входе в парк, превратилось в эпицентр народного восстания против времени. Сотни людей: подростки на велосипедах, крутящие на месте, офисные работники, сбежавшие с перекура, даже дети, кричащие: «Мы тоже хотим помочь!» Воздух гудел от криков: «Они едут!».

Самый первый курьер в зеленом ворвался на площадь, как торнадо. Двое подростков с велосипедами подлетели к нему, буквально вырвали посылки из рук и помчались в сторону кондитерской. На экране было видно, как пешеходы формировали живой коридор. Никто не остался равнодушным к моей затее.

Постепенно все контейнеры с лепестками были переправлены через парк, каждый хотел приобщиться к нашему великому делу. В чате, в группах, даже в стриме от Танака-сан — везде царило оживление. Лица людей сияющие, решительные, объединенные одной целью, смеющиеся, кто-то даже плакал. Даже здесь, по другую сторону камеры нас накрыла волна всеобщей эйфории и радости победы.

Это было не просто перемещение груза. Это было сердце жителей Осаки, бьющиеся в унисон ради этого маленького чуда.

После напряженной тишины в отделе произошел взрыв аплодисментов. Даже самые занятые и циничные логисты не могли оторвать глаз от экрана, их рты были открыты в немом восторге.

Рю стоял, прислонившись к стене, а его лицо было пепельно-серым. Он смотрел не на карту, и не на таймер, на котором была ещё уйма времени, а на лица.

На лицо девушки на сигвее, мчащей через парк, прижимая контейнер с лепестками к груди, будто родного ребенка. Лицо пожилого мужчины, что выжимал из велосипеда, да и из себя все соки, только чтобы посылка была доставлена.

Его собственный план с вертолетом службы спасения казался теперь не просто глупым, а кощунственным. Он пытался проломить проблему, я же растворил ее в море человеческого тепла.

Стрим с самой кондитерской будто завис, так замерли все сотрудники «Сакура-но Юмэ». Сама хозяйка, Танака-сан, сжимала фартук рукой так, что были заметны побелевшие костяшки. За ней были видны ряды безупречных, но «голых» тортов. Сотни откликнувшихся затаили дыхание, и только далекий гул площади доносился с улицы.

Один из велосипедистов прорвался к магазинчику первым, спрыгнул на ходу, и вбежал в распахнутую дверь кондитерской, протягивая контейнер, как олимпийский факел. Он не смог произнести не слова, только тяжело дышал. Команда кондитеров бросилась к нему, но Танака остановила их жестом. Она сама взяла контейнер, ее руки дрожали.

Госпожа Танака ставила полученные посылки на стол. Ее движения были медленными, почти ритуальными. Она открыла первый бокс и достала щипцами идеальные, хрустально-розовые лепестки «Ёсино», сияющие, как только что сорванные. Слезы брызнули из ее глаз. Она не смогла сдержать рыдания. Она поднесла горсть лепестков к камере — они переливались в на свету, такие влажные и будто живые.

— Они прекрасны, — её голос, прерывающийся от слёз, громом грянул в эфире. — Спасибо, спасибо вам всем. Мои герои! Мои спасители!

Она посыпала первый торт «Мечта» щедрой горстью лепестков. Розовая волна накрыла белоснежную глазурь — финальный штрих, символ победы. Команда кондитеров разрыдалась, обнимаясь. Толпа на площади, увидев это по стриму на экране микроавтобуса, взорвалась таким ревом восторга, что, пожалуй, задрожали стекла в округе. Хэштег #СпасиЛепесткиСакуры превратился в розовое цунами благодарности и ликования.

Рю резко повернулся, он стоял не у окна, а посреди зала, спиной к экрану с ликующими героями. Его плечи были по-прежнему широки, но напряжение в них сменилось странной, сосредоточенной тяжестью. Лицо было бледным, но не разбитым. Глаза, обычно метавшие молнии, теперь были глубокими, как омуты, в которых бушевала и оседала буря мыслей. Он смотрел не в пустоту, но прямо на меня. В его взгляде не было ни злобы, ни зависти, только шок, глубочайшее потрясение. Но не унижение, скорее осознание.

Накамора прошел через зал, где коллеги, застигнутые врасплох его видом, инстинктивно отшатнулись. Голос, когда он заговорил, был хриплым, чужим, лишенным всей былой огненной энергии:

— Канэко-сан. — Он сделал паузу, сглотнув ком. — Черный кофе без сахара, верно?

Это был не вопрос, не предложение. Это была капитуляция, белый флаг, признание поражения на поле боя, где он считал себя непобедимым.

Глава 23

В квартире резко стало туманно от пыли, поднятой мной. Пыль, древняя и всепроникающая, кружила в лучах света, забираясь в носоглотку и заставляя сдерживать чихание.

Картонная коробка у моих ног зияла пустотой, и это было как насмешка над масштабами поставленной самим собой задачи. Меня ждало новое уютное жильё в «Холмах гармонии», но прежде стоило пройти через чистилище под названием «как собрать свою жизнь до выходных».

— Ну что, малышка, — я потрепал Момо за ухо, — приступим к программе великого переселения. Как говорится, один переезд равен двум пожарам.

Персик, восприняв это как сигнал к игре, схватила носок с ближайшей кучи белья и с торжествующим хрюканьем помчалась к дивану.

— Момо, стоять! — я ринулся в погоню, но она ловко юркнула под стол, оставив меня с протянутой рукой и чувством глубочайшего поражения. Да уж, процесс сбора будет тем ещё мероприятием.

Спустя час, покрытый пылью и собачьей шерстью, я вывалил на диван всё содержимое шкафа. Разбирая найденные вещи, я делил их на три кучки — нужное, сомнительное и за гранью. В первую я определил свои недавние обновки и более-менее пристойное из гардероба прежнего владельца моей тушки (этого было очень мало, со вкусом и аккуратностью у «старого Джуна» были явные проблемы). Во вторую кучу, над которой еще стоило подумать, пошли старые футболки (с надписью «Я люблю Осаку» тоже), коллекция пустых пивных пробок от явно не самых изысканных сортов и старый потрепанный плюшевый пёс. Судя по тому, что он покоился на самой верхней полке, это явно не игрушка Момо, а по потертости, можно было точно сказать, что лет этому экспонату местной кунсткамеры много. Можно было сделать вывод, что это давний подарок. Единственным глазом он смотрел на меня с немым укором.

В третью кучу отправлялось всё, что мой мозг сходу маркировал как мусор. С радостью бы напихал это всё в один мешок и снёс на помойку, но в Японии с этим строго. Тут, пожалуй, самая развитая, равно как и сложная, система сортировки отходов. Сгораемые, несгораемые, пластиковые бутылки, PET-упаковка, банки, стекло, бумага, картон, биоотходы — настоящий ритуал прощания с хламом. Поэтому мусор сначала следовало перебрать по группам, и только потом нести на утилизацию.

— Кто же ты был, парень? — пробормотал я, разглядывая особенно кричащую майку с изображением танцующей рыбы-фугу.

Стиль, достойный слепого панка на кислотном трипе. Момо, утомившись от носка, решила «помочь» по-другому: она забралась в полупустую коробку, предназначенную для кухонной утвари, и улеглась там с видом королевы, созерцающей владения. Я только вздохнул и оставил коробку «Её величеству».

Но самым адским оказался угол за кухонной плитой. Она стояла, словно последний бастион старого Джуна, приросшая к полу за счёт годами копившегося жира и мусора. Я отодвинул ее с титаническим усилием (видимо, ее не двигали со времен основания Токио) и ахнул. За ней скрывался целый археологический слой жизни прежнего меня. Комки пыли размерами с голову младенца, крошки, кажется от печенья, со временем превратившиеся в монолит, но самая главная находка ждала меня дальше. Что-то темно-коричневое, окаменевшее, похожее на сморщенный трюфель.

— И это когда-то было едой? — удивился я.

Я ткнул в объект ручкой швабры. Оно не поддалось, но показалось, что звякнуло в ответ. Скорее всего это пережило бы ядерную зиму. Я с отвращением и маниакальной осторожностью, словно разминируя бомбу, сгреб находку совком прямиком в мусорный пакет для сгораемых отходов.

— Прощай, гастрономический кошмар прошлого, — сказал я, помахав ручкой, — надеюсь этот карпенторовский реквизит не придет за мной в ночи?

Момо, привлеченная возней, сунула любопытный нос в опасную зону и тут же чихнула так, что облачко пыли поднялось к потолку. Я фыркнул.

— Вот видишь, Персик? — сказал я, — это как предупреждение, копаться в прошлом — чихать на будущее. И глотать пыль в настоящем.

К вечеру хаос начал обретать некоторые черты порядка. В углу ждали своего часа две аккуратные коробки с подписью «Важное» (ноутбук, документы, пара действительно ценных вещей) и одна большая сумка с одеждой и бельём. Рядом высилась пирамида разноцветных мусорных пакетов — памятник японскому культу сортировки. Каждый цвет — отдельная судьба и отдельный контейнер. Я вытирал пот со лба, созерцая эту груду ненужных вещей, которые прежний хозяин так бережно и не очень хранил. Бережно, понятно, громко сказано, скорее лениво.

Записи отца я пока оставил на том же месте, решив забрать их в самый последний момент. Хоть меня и обыскивали прежде, сразу после гибели родителей, но продолжающийся интерес и контроль со стороны Vallen вынуждал меня быть по-прежнему осторожным.

— Ну вот, Персик, почти закончили, — Я пнул легонько пакет с мусором. — Выкинем этот хлам и в новую жизнь. Без растянутых треников и каменных печенек.

Момо, развалившись на своем троне-коробке, громко храпела в знак одобрения.

Спускаясь с первым взводом мусорных пакетов к контейнерной площадке у дома, я почувствовал не только усталость, но и странное облегчение. Каждый правильно отсортированный пакет — как маленькое прощание с беспорядком и бесхребетностью прошлого «Я». У контейнеров я старательно рассовал пакеты по нужным секциям, мысленно благодаря японскую систему за ее терапевтический эффект упорядочивания хаоса.

Возвращаясь обратно, я невольно скользнул взглядом по улице. Черный седан, скорее всего принадлежавший корпорации Vallen, все так же дежурил у угла дома, как мрачный страж старой жизни. Я усмехнулся. Пусть дежурят. Скоро их объект наблюдения съедет отсюда, правда я сомневался, что это для них многое изменит. Во всяком случае смогу увидеть, через сколько они объявятся.

Я взглянул на спящую в коробке Момо с умилением. Завтра финальная битва с вещами, но их основной части место на помойке. Новая жизнь начинается, и нести в неё прежние якоря по меньшей мере глупо. Тянуть за собой этот музей человеческой неряшливости? Нет уж.

Я взял на руки свой волосатый кусочек счастья и бережно перенес на кровать. Она фыркнула во сне, устроившись поудобнее. Этот день закончен, посмотрим, что принесет мне следующий.

Проходя с утра мимо кабинета своего босса, Хосино Мичи, я не мог не остановиться. Через приоткрытую дверь был отчетливо слышен сдавленный, дрожащий голос начальника, голос человека, зажатого в угол.

— Да, да, я конечно всё понимаю, — лебезил он, — я понимаю, наши коллеги более нашего загружены. Такая честь, мы обязательно справимся.

Каждое слово давалось ему с трудом, я продолжал стоять и внимать. Кажется, это не тот самый человек, который требовал место для своего протеже, но что-то не менее важное. А предупрежден — значит вооружен, тем более я так и так планировал начать утро с диалога с главлогистом. Мне требовалось согласовать расширение моих прав и возможностей, пора искоренять текущее «двуцарство».

— Мы справимся, Хасимото-сан, — Хосино дышал, как загнанный зверь, — Спасибо, спасибо за доверие.

Раздался звук брошенной трубки, громкий, как выстрел в тишине кабинета, и я незамедлительно постучал в дверь. Стоило мне зайти в кабинет, как я был невольно поражен состоянием моего руководителя. Теперь я понимал, почему в момент телефонного разговора он издавал такие странные звуки. Он паниковал, причем весьма и весьма серьезно. Лицо было землистым, на лбу и верхней губе — испарина. Уж не знаю, что за «бомбу» ему подсунули, но добровольно он на это не согласился бы. Это уже само по себе нехорошо, его непрофессионализм плюс тот страх, что ему навеяли ранее, вместе это гремучая смесь. Но от его ошибок могут пострадать невинные подчиненные, зуб даю.

— Канэко-сан, — удивленно произнёс он, но быстро взял себя в руки, сделав жалкую попытку выпрямиться. — Вы как раз вовремя. Передайте Вашим коллегам, ведущим логистам, что я жду вас всех через пять минут в переговорной.

«Обрадовать» эту троицу у меня заняло буквально две минуты, ирония моего сообщения «Хосино зовет, срочно, похоже, накосячил по-крупному» была ими понята мгновенно, и вот мы уже вчетвером сидели в пустом кабинете. Изао сидел с каменной маской на лице, его пальцы были сложены домиком перед собой, будто он молил о спасении. Кайка продолжала смотреть на мир глазами Снежной королевы, лишь едва заметное подрагивание ноги выдавало напряжение. И лишь только Рю с улыбкой смотрел на собравшихся и старательно барабанил пальцами по столу какой-то мотивчик. Мотив был бодрый, но вид был настороженный.

В помещение залетел Хосино, внешне достаточно спокойный, только дрожащие кисти рук выдавали его волнение. Он почти уронил планшет, судорожно поймав его на лету. Трясущимися руками он перекладывал с места на место планшет и тоненькую папку с документами.

— Коллеги, нам оказано поистине высокое доверие, — в голосе звучала натянутая бодрость, — вышестоящие отделы логистики перегружены работой, поэтому нам передали крайне важный проект. Важный как для компании, так и для всей Осаки. Смотрите, — у него в руках появился пульт управления проектором, и он щелкнул кнопкой. На экране показалась гигантская мандала, даже на снимке было ясно о нереальных размерах этой хреновины. Хосино замолчал, видимо нагоняя саспенса, но, как говорится, факир был пьян и фокус не удался. Мои «собратья по несчастью» так же непонимающе смотрели на экран.

— Что это? — пробормотал Рю, — звезда смерти?

Хосино было открыл рот для какого-то, готов поспорить едкого комментария, но махнул рукой и продолжил.

— Это стальная турбина, — объяснял он, и после очередного щелчка пультом на снимке появились уточняющие надписи. — Как вы можете увидеть, габариты у неё впечатляющие.

Если верить тексту на экране, размерами она была как хороший грузовик, правда не такая компактная. Она была скорее вытянутым эллипсоидом, с весом хорошо откормленного синего кита. Цифры подтверждали: масса под сто тонн, длина под двадцать метров.

— Это турбина, модель ТГ-7, для электростанции «Осака-Север». Дедлайн — сто восемь часов от прихода в порт до окончания монтажа. Любая просрочка — это потеря контракта, штрафные санкции от города и «слава» на всю Азию. Всё ясно?

Лица коллег побледнели, даже с постоянно веселого Рю быстро сошла его вечная ухмылка. Четыре дня казалось большим сроком, вот только слишком нестандартная перевозка планировалась, и слишком многое было поставлено на карту. Такая «слава» означала крах карьеры для всех, кто будет к этому причастен.

— Итак, не слышу ваших ответов, — Хосино медленно обвёл взглядом всех присутствующих, его взгляд скользил, ни на ком не задерживаясь, — ну раз все согласны, то вперёд. Канэко-сан, на Вас руководство командой, с меня — необходимые ресурсы.

Хосино Мичи сделал разворот на сто восемьдесят градусов и хотел было покинуть переговорную, но я его остановил.

— Хосино-сан, — я резко подался вперед и взял его аккуратно под локоть, а то он уже намылился спрятаться в своей «норке». — Мне нужен полный комплект документов на эту поставку. Для начала — форма семь пи на судно и его груз. Также разрешение начальника порта, и согласование «зеленого коридора» для приоритетной разгрузки. Без этого судно встанет на рейде, а пока до него дойдёт очередь в плановом порядке, сгорят все сроки. Там счёт идет на дни, а не часы, как в нашем случае.

Я не так уж хорошо разбирался в морской логистике, но некоторый опыт в прошлом имел. Да и связанные с морской транспортировкой вопросы были в тот самом, вступительном экзамене.

— Форма семь пи, — его глаза забегали, а тремор в руках еще больше усилился. — Да, да, конечно. Всё есть, где-то здесь. Он лихорадочно листал файлы на планшете, потом также судорожно перекладывал листы в папке на столе. Пауза затянулась, капли пота выступили у него на лице. Он обтёр лоб тыльной стороной ладони.

— Ээ, не могу найти, — голос прозвучал глухо, — но это ничего не меняет. Исикава-сан, начальник порта, наш старый друг. Старый друг Vallen, мне сказали, что он в курсе нашей ситуации и обязательно нам поможет. Бумажки, м-м, это просто формальность. Свяжитесь с ним, — он замялся, но быстро взял себя в руки, пытаясь изобразить уверенность. — Оформим всё необходимое в процессе разгрузки.

Его голос сорвался на фальцет, но своими словами он лишь еще больше подчеркнул свой непрофессионализм, и, судя по взглядам коллег, это подумал каждый из нас. Изао закрыл глаза, Кайка замерла, а Рю перестал барабанить по столу.

— Устная договоренность? — неожиданно раздался голос Судзуки, — на таком уровне, да еще и с таким ответственным проектом? Хосино-сан, — она резко встала со стула, — это безответственно. Прежние исполнители, как я понимаю, этим вопросом себя не удосужили? Они скинули нам не только груз, но и все проблемы с документами?

Хосино сжался, будто его ударили, а Кайка повернула свою голову ко мне, ожидая дальнейших команд.

Глава 24

— Коллеги, у кого еще есть вопросы к Хосино-сан? — спросил я, продолжая слегка придерживать нашего босса за руку, физически не давая ему сбежать, — первые, возникшие у вас после полученной информации.

— Нужны точные габариты груза, и планируемый транспорт, — вставил свои пять копеек Хиго, его голос был сух и деловит, — требуется создать виртуальную копию для пробного проезда. Но для этого нужны все доступные данные. Идеальная трехмерная модель, а не эскиз на салфетке.

— Нам очень нужны документы на груз и судно, — повторил Накамора, — в противном случае даже существующий временной лимит в несколько дней нам не поможет. Такого рода перевозки планируются заранее целой командой сотрудников разных отделов. Я даже не слышал, чтобы кто-то из нашей башни проворачивал такое в столь сжатые сроки.

— Ребята, я понимаю ваше негодование, — залепетал Хосино, — но ответственные кадры оказались заняты госконтрактами, там возникли некие сложности, сместились сроки. Но мне клятвенно пообещали, что всё уже на мази. С нас только контроль.

Слышал я такое в прошлом, все эти клятвы и обещания, как и устные договоренности — всему грош цена, когда начинает припекать по-настоящему. Если бы Хосино был нормальным руководителем, нашел бы сто причин отказаться от данной задачи. Либо выставил ряд условий на берегу, что позволило бы ему прикрыть себя и нас от потенциальных проблем в случае невыполнения. Он же сделал еще проще, справимся — он молодец, разрулил, а если не справимся — тут вон целых четверо виноватых. И самый виноватый получусь я. С другой стороны, если справимся, это будет очень весомым плюсиком в моём личном деле и послужном списке. Самое то для быстрого рывка по карьерной лестнице. Непонятно к чему вспомнился анекдот, что настоящий оптимист даже на кладбище видит одни плюсы.

— Встречаемся через десять минут, — громко произнёс я, игнорируя присутствие Хосино, — и рекомендую запастись крепким кофе.

Троица удалилась, а наш «руль», повернувшись ко мне, протянул своей дрожащей рукой флешку.

— Вот, тут всё, что есть, — он старался не смотреть в глаза, — а Исикава, я ему позвоню, обязательно.

Я взял протянутый предмет и только после этого отпустил руку Хосино, чем тот поспешил воспользоваться. Он почти выбежал из переговорной, спотыкаясь на ходу. Я обвёл взглядом пустую переговорную, понимая, что именно это помещение придется пока использовать вместо рабочего кабинета. На главном экране в зале появился обратный таймер, на котором уже пошёл размен сто седьмого часа. Цифры отсчитывали время вниз в пугающей скоростью. Теперь я уже знал, что это одна из любимых фишек Рю, таким образом он подстёгивал себя и остальных, хотя по отношению к последним это было спорно.

Я выглянул за дверь и махнул рукой Иоширо. Сегодня его первый официальный день в роли моего личного ассистента и он обещает стать запоминающимся.

Переговорная превратилась на время в военный командный пункт. Длинный стол был завален распечатками маршрутов, схемами порта, техпаспортами на участвующий транспорт и саму виновницу торжества — стотонную стальную краказябру. На телевизоре в кабинете Накамора вывел онлайн-карту порта Осака с трекером судна «Титан», перевозящего турбину и медленно приближающегося к рейду. Рядом — неизменный цифровой таймер, на котором уже пошел сто пятый час. В воздухе висела смесь напряжения и кофеина. Я, с телефонной трубкой, прижатой к уху, жестом подозвал своего ассистента, Сугиями Иоширо, его глаза, обычно спокойные, сейчас горели азартом.

— Да, Исикава-сан, — говорил я ровно, но с напором, — я прекрасно понимаю Вашу занятость. Но приоритетное право выгрузки нужно нам как кислород. Без неё наш «Титан» «задохнётся», стоя на рейде, а в его трюме — сердце новой электростанции, на нас сейчас весь город смотрит. Хосино-сан может это подтвердить. — Я нажал кнопку громкой связи и посмотрел на Мичи, стоящего рядом.

— Исикава-сан, — пролепетал тот сдавленным, виноватым голосом, — Пожалуйста, войдите в наше положение. Мы же с Вами… в одном гольф-клубе! — Последняя фраза прозвучала как жалкая мольба.

— Хосино-сан, — голос у начальника порта был явно раздраженным, — гольф гольфом, а регламент регламентом. У меня тут сухогруз с оборудованием для нового терминала стоит! Вот это я понимаю приоритетный транспорт! Ваш «Титан» подождет. Свободное окно? Посмотрю, может быть вечером, но точно не раньше.

Раздался щелчок, и линия умерла. Сугиями подошел ко мне сзади и тихо произнёс:

— Канэко-сан, — уже по голосу было ясно, что сложность с Исикавой не единственная в моём списке, — «Титан» подходит к планируемой точке отдачи якоря. Капитан судна, Масуда Кацу на связи. Говорит, что приборы показывают резкое усиление ветра. Он ждёт инструкций, и поскорее.

Он протянул мне второй телефон, который я буквально выхватил у него из рук.

— Канэко-сан⁈ Где наш причал⁈ Ветер крепчает, волны растут! — голос капитана гремел из динамика, заглушая гул офиса. — Эта махина на палубе болтается как колокол в набат! Если крепления не выдержат или нас будет болтать сильнее — этой хреновине конец, а заодно и моему судну! Якорь отдаем через десять минут, ждать дольше уже не можем!

На онлайн-карте значок «Титана» мигнул и остановился на рейде. Таймер показывал еще на час меньше оставшегося времени, а мы не сдвинулись ни на шаг. Я сглотнул ком в горле: халатность Хосино из-за недооформленных бумаг; непогода (к слову, никто из нас не обратил внимания на прогноз погоды), а в завершение ещё и бюрократия Исикавы. Дьявольская смесь. Чую, день будет очень долгим.

— Сугиями-сан, — бросил я своему помощнику, — сейчас ноги в руки, и в порт. Будешь там моими глазами и ушами. Возьми все необходимые документы, в случае чего будешь еще и голосом Vallen. Дави на диспетчеров порта, координируй докеров, — я понимал, что вешаю на парня больше, чем он сможет вывезти, но больше вариантов у меня пока не было. — Я буду отсюда давить на Исикаву и искать лазейки. В конфликты не вступать, но стоять, как скала.

Я снова набрал Исикаву, параллельно запустив запись. Тихий щелчок в трубке подтвердил начало записи.

— Исикава-сан, — голос мой был твёрд как камень. — Капитан «Титана» докладывает о критической ситуации. Риск повреждения груза стоимостью в миллиарды йен и самого судна. Если корабль не встанет у причала номер пять в течение часа, я вынужден уведомить мэрию и прессу о сознательном срыве критической инфраструктурной программы города по вине портовой администрации.

Несколько мгновений в трубке была тишина, но потом хриплый голос произнёс:

— Вы меня шантажируете⁈

— Ни в коем случае, — я буквально чувствовал, как гнётся мой собеседник, — я лишь информирую Вас о последствиях Вашего бездействия, и на всякий случай напоминаю, все официальные переговоры Vallen записываются.

— Твою мать, — выругался Исикава, но сразу поправился, — Чёрт, ладно. Пусть идёт к планируемому, пятому причалу. Но учтите, разгрузка не раньше ночи! У меня людей нет!

Спустя еще час Иоширо по видеосвязи описывал происходящее на шумном причале.

— Канэко-сан, — обеспокоенно говорил парень, — я заметил тут несколько репортёров, они все снимают нашу турбину. В новостных чатах уже проскочила новость, что турбина, обошедшаяся городу в кругленькую сумму, может затонуть. Особый акцент делают правда не на нас, а на мэрию. А судя по поведению начальника порта, ему теперь каждую минуту звонят сверху и что-то да требуют, он мечется по причалу, как ужаленный.

Открыв телефон, я и сам увидел твиты с похожей направленностью на фоне корабля в бурлящем море.

— Канэко-сан! — Хосино ворвался в кабинет, мокрый от пота. Его пиджак был расстегнут, а галстук болтался на плече. — Что ты наделал⁈ Исикава звонил мне, кричал! Он подаст на нас в суд! Ты сожжешь все мои связи!

— Хосино-сан, ваши связи не обеспечили нам «зелёный коридор», — ответил я, не отрываясь от экрана с данными о ветре. — А мои действия спасают операцию. Ваша же задача сейчас — немедленно получить письменное разрешение на ночную работу докеров. Или вы хотите объяснять администрации, почему их турбина ржавеет на рейде?

Хосино побледнел и выбежал из переговорной, бормоча что-то о невозможных условиях. В это время со мной связался Иоширо.

— Начальник порта говорит, что ночная смена укомплектована всего на тридцать процентов, — его слова частично перекрывались шумом ветра. — Нужны люди, но их нет. А Исикава не даёт команду, чтобы не платить сверхурочные.

Я на минуту задумался, но тут ко мне наклонился Накамора.

— Канэко-сан, — Рю начал искать нужный контакт в телефоне, — надо найти старшего смены докеров, Огивару Рюносуке. Если заинтересуешь его выгодным предложением, все проблемы с персоналом будут решены. — Он поднял на меня глаза и с извинительной интонацией продолжил, — я порой пересекаюсь с ним по своим нестандартным ситуациям. Вот только это всё нужно согласовывать с руководством, иначе оплатишь из своего кармана.

— Сигуями-сан, — я кивнул Рю в знак признательности, — лови контакт, найди этого человека. Обещай им тройную ставку от компании Vallen, если турбина окажется на земле до утра.

Я в это время набросал письмо Хосино с требованием прогнуть вопрос оплаты, на которое, правда, не получил сразу ответа. Зато в мессенджере мне пришло сообщение от моего ассистента со словами, что за тройную цену докеры пойдут на рекорд, работы уже начались.

Я попросил его выслать несколько фотографий побрутальней, чтобы переслать их нашим ребятам по соцмедиа, которые так помогли с доставкой цветков сакуры. Даже набросал хэштег: герои порта спасают сердце Осаки. Пусть и Исикава получит несколько положительных очков. Что-что, а ссориться лишний раз не хочется, морской путь часто используется в нашей работе. Фото и видео мужиков в касках, спешащих к кранам, пошли в сеть. Кадры вышли эпичными, люди против стихии.

Следующие часы я провёл в режиме мониторинга, получая в течении ночи сообщения с места событий.

— Волна! Кран № 4 порвал трос! Ждём замены! — сообщение сопровождалось фото оборванного стального каната.

— Кабель питания кранового прожектора перебило! Работа встала на двадцать минут минимум! — на видео был сноп искр, оборвавшийся абсолютной темнотой.

— Один из докеров поскользнулся на мокрой палубе, ушиб руку. Отправлен в лазарет. — Голос Иоширо звучал устало.

Я отпустил своих коллег по домам, оставшись один в этом импровизированном штабе, Сигуями отказался уходить, сказав, что уедет из порта только тогда, когда эта «проклятая болванка» покинет наконец корабль и окажется на берегу. Если бы у меня сейчас взяли кровь на анализ, то ответ был бы: «в вашем кофе кровь не обнаружена». Не хватало только сигареты для полного счастья, но тут я не пошёл на поводу у воспаленного мозга. В прошлой жизни дорогого стоило завязать с этой привычкой. Не хватало еще и в новом теле наступать на одни и те же грабли.

В итоге, за всю ночь я и глаза не сомкнул: выбивал дополнительные прожектора, связывался с медпунктом порта, координировал прочие вопросы. Часы летели, оставалось совсем немного до рассвета, как по видеосвязи я увидел вызов моего бедного ассистента.

— «Титан» свободен, — голос Иоширо был утомленный, но торжествующий, — Огивара говорит, его ребята побили рекорд разгрузки в такую погоду!

Он прислал фотографию: огромная, покрытая каплями воды и морской пеной турбина, освещенная прожекторами, стояла на барже у причала. Рядом — улыбающиеся, усталые докеры во главе с Огиварой, показывающим пальцами «V».

Я издал сдавленный вздох облегчения. Первый этап выполнен, не без сложностей, конечно, но никто и не обещал, что будет легко. Я приказал Иоширо немедленно отправляться домой и раньше обеда на работе не появляться. Сам же откинулся в кресле в надежде хотя бы несколько часов поспать. В очередной раз похвалил сам себя, что заранее связался с соседкой Сато, чтобы она позаботилась о моей девочке. Я теперь спокоен, Момо и покушала, и погуляла, и под присмотром — соседка каждое новое действие начинала с фотографии в чате. Единственной ложкой дёгтя была пижамка для Персика, но, надеюсь, она меня за это простит.

Стоило мне только закрыть глаза, как я провалился в темноту. Не знаю сколько продолжался пой отдых, по ощущениям несколько секунд, но я почувствовал сначала вибрацию телефона, лишь потом ощутил солнечной луч на своём лице. Нехотя поднеся телефон к уху, я не успел даже представиться, как в ухе раздалось:

— Канэко-сан! У нас серьезные проблемы!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Корпорация Vallen'ок 2

Content

Корпорация Vallen’ок 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene