В. Н. Земсков

ВЕДУЩАЯ СИЛА ВСЕНАРОДНОЙ БОРЬБЫ

Борьба советского рабочего класса на временно оккупированной фашистами территории СССР, 1941–1944

Монография

ebooks@prospekt.org

Автор: Земсков В. Н. (1946–2015) — советский и российский историк, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории РАН.

Изображение на обложке: фрагмент плаката «Дед один, но миллионы у него в стране внучат», 1941 г.

© Земсков В. Н., наследники, 2023

© ООО «Проспект», 2023

* * *

Виктор Николаевич Земсков

(1946–2015)

Виктор Николаевич Земсков пришел на работу в Институт истории СССР АН СССР в 1974 г. сразу по окончании Исторического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова. В 1981 г. он защитил кандидатскую диссертацию и вскоре начал исследовать вновь открытые архивные фонды НКВД — МВД СССР, посвятив годы изучению новых для отечественной историографии тем — масштабов «кулацкой ссылки» 1930-х гг., жертв ГУЛАГа и «большого террора» 1937–1938 гг. Эти архивные разыскания легли в основу его докторской диссертации «Спецпоселенцы в СССР. 1930–1960 гг.», защищенной в 2003 г.

Ученого всегда отличали непримиримость ко лжи и разного рода измышлениям, стремление преодолеть «дебри спекуляций, извращений и мистификаций» и дать правдивую картину истории советского общества. Широкую известность и признание получили его работы, посвященные масштабам политических репрессий в СССР, смертности заключенных в 1941–1945 гг., репатриации советских граждан в 1944–1951 гг., публикации о советских перемещенных лицах и военнопленных.

С уходом Виктора Николаевича историческая наука России понесла невосполнимую утрату.

Введение

Рабочий класс, весь советский народ под руководством Коммунистической партии совершили беспримерный подвиг, воплотив в жизнь ленинский план построения социализма в СССР. Революционный переход от капитализма к социализму, решающей социальной силой которого был рабочий класс, завершился во второй половине 30-х гг. построением в основном социалистического общества в Советской стране. Всего за два десятилетия СССР прошел путь, равный столетиям. В советском обществе уже не было эксплуататорских классов. Они были полностью ликвидированы. Остались два дружественных класса — рабочие и крестьяне. Итоги социалистического строительства в нашей стране подтвердили всю глубину теоретического вывода В. И. Ленина о том, что «классы остались, но каждый видоизменился в эпоху диктатуры пролетариата; изменилось и их взаимоотношение». Изменился облик и социальных групп советского общества. Социализм «принес подлинную свободу, поставил на службу трудящимся достижения материальной и духовной культуры»[1].

«Все это означало — говорится в Программе КПСС, — что осуществлен социальный переворот всемирно-исторического значения — навсегда покончено с вековым господством частной собственности, ликвидирована эксплуатация человека человеком. На базе общих интересов рабочего класса, колхозного крестьянства, народной интеллигенции, трудящихся всех национальностей сложилось социально-политическое и идейное единство советского общества. Человек труда стал полновластным хозяином страны»[2].

Рабочий класс СССР как господствующий класс, ведущая социальная сила советского общества, преобразуя экономику, общественную жизнь страны на социалистических началах, преобразовывал и самого себя. Накануне Великой Отечественной войны рабочий класс СССР коренным образом отличался от пролетариата дореволюционной России. Он стал более многочисленным; сформировались и выросли его отряды во всех союзных, автономных республиках и регионах, вобрав в свои ряды представителей коренных наций и народностей; повысились его консолидация, сплоченность, общая образованность, производственная и техническая культура, социальная и трудовая активность. За плечами рабочего класса имелся не только огромный опыт революции, но и опыт диктатуры пролетариата, грандиозного преобразования общества, опыт руководства государственным, хозяйственным, культурным строительством, ценный опыт защиты завоеваний Октября. Объединенный высшей формой своей классовой организации — Коммунистической партией, он являлся и является самым организованным, сознательным и сплоченным классом советского общества.

В 1939 г. удельный вес рабочего класса (включая неработающих членов рабочих семей) в составе населения СССР достиг 33,7 %, РСФСР — 36,4 %, Украины — 33,7 %, Белоруссии — 22,8 %. В народном хозяйстве страны в 1940 г. было занято 23,7 млн рабочих (с учетом членов артелей промысловой кооперации), из них 8,9 млн проживало на территории, которая во время вой-ны подвергалась вражеской оккупации, в том числе в этих районах РСФСР (включая Карелию) — 3 088 тыс., на Украине (включая Крым) — 4 610 тыс., в Белоруссии — 724 тыс., в Молдавии — 58 тыс., в Литве — 115 тыс., в Латвии — 179 тыс. и в Эстонии — 126 тыс. рабочих. В среднем удельный вес рабочего класса в составе населения этой территории был несколько меньше, чем в целом по стране, — около 30 %[3].

В зоне фашистской оккупации до войны проживало 88 млн человек. Абсолютное большинство из них страстно желали эвакуироваться, но срочно перевезти на Восток такую громадную массу людей даже в условиях мирного времени было бы очень трудно. Примерно 65 млн советских людей оказалось в тылу врага. В плановом порядке вместе с промышленными объектами эвакуировались в первую очередь основные специалисты и высококвалифицированные рабочие. Однако даже из коллективов переброшенных на Восток промышленных предприятий эвакуировалось в среднем не более 30–40 % рабочих[4]. Тем не менее рабочим и членам их семей удалось эвакуироваться в советский тыл в значительно большей степени, чем крестьянам, поэтому удельный вес рабочего класса в населении оккупированной территории понизился, составив в среднем около 20 %. Часть рабочих призывных возрастов в начале войны ушла в Красную Армию. Но и с учетом этого на территории, занятой врагом, осталось около 5 млн рабочих, а если принять во внимание неработающих членов их семей, то не менее 13 млн человек.

В настоящей работе исследование проведено в более широком плане: учитывались рабочие не только по положению, но и по происхождению, а также не только местные жители, но и выходцы из рабочей среды других районов страны, которые по тем или иным причинам оказались на оккупированной врагом территории.

Всестороннее освещение событий Великой Отечественной войны, массового героизма и мужества советских людей, руководящей роли Коммунистической партии в организации разгрома немецко-фашистских захватчиков — одно из важнейших направлений советской исторической науки. За годы, прошедшие после Великой Отечественной войны, многие аспекты ее истории стали предметом серьезного научного исследования. По этой теме сложилась большая и разнообразная историческая литература, насчитывающая к середине 80-х гг. около 17 тыс. наименований. Но как ни обширна литература по истории Великой Отечественной войны Советского Союза, многие страницы этой героической эпопеи еще не получили достаточного освещения в нашей историографии. К ним прежде всего нужно отнести вопрос о борьбе советских рабочих на оккупированной фашистскими захватчиками территории СССР в 1941–1944 гг.

Несмотря на большое научное и политическое значение конкретно-исторического исследования на тему о роли и участии рабочего класса во всенародной борьбе в тылу фашистских оккупантов, советская историография располагает на сегодняшний день всего лишь одной статьей Я. К. Дзинтарса, непосредственно посвященной рассмотрению этого вопроса на материалах Риги[5]. На богатом фактическом материале Я. К. Дзинтарс убедительно показал, что рабочий класс был ведущей социальной силой в различных формах борьбы рижан против гитлеровцев.

С разработкой интересующей нас темы сложилась несколько парадоксальная ситуация. В самом деле, проблема борьбы народа на временно оккупированной врагом территории СССР давно уже стала предметом историографического и методологического изучения[6], освещению ее различных аспектов посвящено более 2 тыс. публикаций, но в этих многочисленных трудах речь идет о борьбе в тылу врага советского народа в целом, почти не вычленяются его социальные слои, а материал о рабочем классе имеет в лучшем случае фрагментарный характер.

Поскольку, кроме указанной статьи Я. К. Дзинтарса, нет специальных работ, непосредственно посвященных борьбе советских рабочих в тылу врага в 1941–1944 гг., проследим, какое отражение нашла эта тема в литературе по истории борьбы советского народа в тылу фашистских захватчиков, в обобщающих трудах по истории КПСС, СССР, Великой Отечественной и Второй мировой войн, советского рабочего класса, местных партийных организаций и в других работах, охватывающих период Великой Отечественной войны.

Зарождение историографии рассматриваемой нами проблемы относится еще к периоду войны. Первые работы, затрагивающие вопрос о положении и борьбе рабочих в тылу врага, написаны по свежим следам событий. Среди них можно назвать статьи и брошюры видных партийных работников П. К. Пономаренко, П. И. Доронина, М. Н. Никитина, Д. М. Попова, Г. Н Куприянова, И. П. Бойцова, академика Н. Н. Бурденко, историков Е. В. Тарле, Б. М. Волина, И. И. Минца, Р. И. Сидельского и др. Публикации военных лет можно сгруппировать по двум основным тематическим направлениям: часть из них посвящена разоблачению сущности оккупационного режима, показу злодеяний фашистских захватчиков[7], а другая — развертыванию народной борьбы во вражеском тылу, преимущественно действиям партизанских формирований[8]. Эти работы имели, как правило, публицистический и агитационный характер, ибо их целью было мобилизовать людей во вражеском тылу на борьбу с оккупантами. В них очень мало материалов о рабочем классе, что связано прежде всего со скудостью источников. К тому же тогда о многом еще нельзя было писать по соображениям конспирации.

Важную роль в становлении историографии проблемы борьбы советских рабочих в тылу фашистских оккупантов сыграла публикация в 1943 г. первых глав романа А. А. Фадеева «Молодая гвардия» (полностью первое издание романа вышло в свет в 1945 г.). Несмотря на литературно-художественный стиль изложения, эта книга была фактически документальным произведением, написанным по свежим следам событий. Герои романа А. А. Фадеева — члены подпольной комсомольско-молодежной организации «Молодая гвардия», действовавшей в шахтерском поселке Краснодон, — это в основном рабочая молодежь и учащиеся старших классов средней школы, преимущественно дети шахтеров. На примере борьбы героев-краснодонцев А. А. Фадеев ярко показал, как проявил себя рабочий класс в условиях вражеской оккупации.

С момента окончания войны и до настоящего времени опубликованы сотни работ, посвященных различным аспектам борьбы советских людей в тылу фашистских захватчиков, в том числе ряд крупных монографических исследований и сборников статей[9]. Несмотря на то что фактического материала о рабочем классе в тылу врага накапливалось в литературе все больше и больше, дальше этого дело не шло. До 1984 г. не было ни одной работы, в которой специально рабочему классу была бы посвящена хотя бы одна глава. Такой подход неизбежно влек за собой в ряде случаев недооценку роли рабочего класса во всенародной борьбе в тылу врага. Лишь в изданной в 1984 г. книге «Коммунистическое подполье Молдавии» впервые в историографии был выделен специальный раздел о рабочем классе[10].

Сравнительно больше различных материалов о рабочих содержится в работах, в которых речь идет преимущественно о борьбе с фашистскими захватчиками в городах[11]. Среди них надо отметить сборник статей «Герои подполья»[12], в котором приводится много фактов об участии рабочих в срыве разных мероприятий оккупантов в Киеве, Одессе, Львове, Минске, Витебске, Могилеве, городах Ленинградской, Орловской, Калининской, Смоленской, Днепропетровской, Запорожской, Харьковской, Кировоградской, Житомирской и Гомельской областей, Краснодарского края, Донбасса и Крыма, Латвии, Литвы, Эстонии и Молдавии. Несомненный интерес представляет очерковая и биографическая литература о партизанах и подпольщиках[13].

Значительным историографическим явлением стал выход в свет монографий М. М. Загорулько, А. Ф. Юденкова и В. Н. Немятого, посвященных срыву экономических планов фашистов на временно оккупированной ими советской территории[14]. Много внимания в них уделено борьбе советских людей (прежде всего рабочих) за срыв мероприятий захватчиков по использованию советской промышленности и транспорта в своих целях. Хотя авторы указанных работ не ставили перед собой задачу специально вычленять рабочий класс, тем не менее эти труды представляют собой хорошую основу для создания в перспективе исследований о борьбе рабочих за срыв экономических планов фашистской Германии на временно оккупированной ее войсками территории СССР. Большое значение в становлении историографии проблемы борьбы рабочего класса в тылу фашистских захватчиков имел выход в свет первого выпуска коллективной монографии «Война в тылу врага»[15]. В этом труде содержатся важные выводы о том, что саботаж и диверсии рабочих в ряде случаев наносили оккупантам не меньший ущерб, чем действия партизанских формирований; что рабочий класс играл ведущую роль не только в боевом подполье в городах, но и в партизанских формированиях в сельской местности.

Важное место в историографии проблемы занимает книга «Партийное подполье»[16], ибо в ней впервые в советской историографии комплексно рассматриваются вопросы создания, роста и организационного укрепления партийного подполья в годы Великой Отечественной войны; анализируется структура подпольных партийных органов; приводятся обобщенные данные о количестве подпольных партийных комитетов и первичных партийных организаций, действовавших в тылу врага; освещаются основные направления, формы и методы деятельности партийного подполья по мобилизации и организации масс на борьбу с фашистскими захватчиками, по руководству этой борьбой. В книге убедительно показано, что подпольные партийные органы руководили всеми формами борьбы в тылу врага: действиями партизанских формирований, боевого подполья и срывом населением различных мероприятий оккупантов. К сожалению, в этой работе отсутствуют сведения по интересующему нас вопросу — об участии и удельном весе рабочих-коммунистов в подпольных партийных органах и организациях.

Необходимо отметить, что советская историческая наука располагает рядом работ, в том числе и несколькими монографическими исследованиями, посвященными положению и борьбе советского крестьянства на оккупированной территории[17]. На фоне почти полного отсутствия аналогичных публикаций о рабочем классе, который был ведущей силой всенародной борьбы в тылу врага и вел за собой крестьянство, еще более резко проявился имевшийся пробел в историографии.

На этот счет еще в 1975 г. один из руководителей партизанского движения в Белоруссии, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС П. М. Машеров, высказал замечания, которые имеют принципиальное значение и по сей день: «Яркой страницей и важной составной частью Великой Отечественной войны явилось всенародное партизанское движение. Можно с удовлетворением отметить, что в опубликованных в республике научных работах достаточно хорошо показаны масштабы и сущность сопротивления в сельских местностях. Но ведь борьба с врагом, борьба вооруженная и невооруженная, носила у нас действительно всенародный характер. Причем ведущей, организующей силой ее был рабочий класс во главе с Коммунистической партией. К сожалению, эта важнейшая, принципиальная особенность, объясняющая природу и небывалый размах организованного, массового сопротивления оккупантам, пока еще не получила объемного и полного освещения в нашей исторической литературе. А пробелы такого рода могут вольно или невольно создавать представление о борьбе в тылу врага как своего рода крестьянской войне. Видимо, настало время более обстоятельно и фундаментально исследовать волнующую эпопею героической борьбы населения городов, его пролетарского, рабочего ядра»[18].

Кроме охарактеризованных выше работ о всенародной борьбе в тылу врага в годы Великой Отечественной войны различные аспекты проблемы данного исследования в той или иной степени нашли отражение в трудах по истории КПСС[19] и местных партийных организаций[20], истории СССР[21] и союзных республик[22], истории Великой Отечественной и второй мировой войн[23].

Комплексное итоговое исследование проблем минувшей войны проведено в 12-томной «Истории второй мировой войны»[24]. В этом фундаментальном труде немало места отведено освещению борьбы советского народа в тылу врага и убедительно показано, что уже в первые месяцы оккупации сопротивление советских людей, проявившееся в различных формах, развернулось на всей оккупированной территории. Кроме показа действий партизан и подпольщиков уделено также значительное внимание срыву населением, в том числе рабочими, политических, экономических и военных мероприятий оккупантов.

В большинстве работ по истории советского рабочего класса[25] положение и борьба рабочих в условиях фашистской оккупации освещены слабо, а в ряде таких исследований эти вопросы вообще не ставились. На этом фоне отчетливо выделяется вышедший в 1984 г. третий том «Истории советского рабочего класса»[26], в котором сравнительно всесторонне показаны место и роль рабочего класса в партизанских формированиях и боевом подполье, а также его вклад в срыв попыток оккупантов наладить на захваченной ими территории СССР широкое промышленное производство. В названном труде получили освещение и такие вопросы, как борьба рабочего класса против угона советских людей на принудительные работы в гитлеровскую Германию, за спасение предприятий и материальных ценностей от уничтожения фашистами накануне освобождения. Аналогичную оценку заслуживают и изданные в 1985 г. третий том «Истории рабочего класса Белорусской ССР», «История рабочего класса Советской Эстонии», «Рабочий класс Советской Латвии. 1940–1980», где рассматриваются различные аспекты положения и борьбы рабочего класса Белоруссии, Эстонии и Латвии в период фашистской оккупации[27].

В разработку рассматриваемой проблемы особый вклад вносит литература по истории промышленных предприятий. Книги по истории фабрик и заводов обычно создаются на базе широкого привлечения к их написанию общественности предприятий, активного участия в сборе материалов заводских следопытов и использования воспоминаний рабочих-ветеранов, работавших на предприятии во время оккупации. Все это способствует освещению таких наименее исследованных вопросов, как положение и борьба рабочих в период фашистской оккупации и др. В настоящее время уже имеются очерки истории целого ряда предприятий[28], входивших в годы войны в зону вражеской оккупации. В таких публикациях обычно содержатся ценные сведения о подпольных организациях на предприятиях, их составе; о попытках оккупантов наладить производство и их фактической реализации; о фашистском оккупационном режиме на предприятиях; об участии рабочих в диверсиях и саботаже, их борьбе за спасение предприятий от уничтожения фашистами при подходе советских войск и т. п.

Итак, подведем итоги. В течение первого двадцатилетия после окончания Великой Отечественной войны проблема положения и борьбы рабочего класса на временно оккупированной фашистами территории СССР практически не ставилась. Ее разработка шла по линии простого накопления материала в различного рода трудах, освещающих историю Великой Отечественной войны. В известной степени качественный сдвиг в исследовании интересующей нас темы произошел в связи с выходом первого издания сборника статей «Герои подполья». Начиная с середины 60-х гг., в работах советских историков все чаще стал ставиться вопрос о месте и роли рабочего класса во всенародной борьбе в тылу фашистских оккупантов, а такие исследователи, как В. Е. Быстров, М. М. Загорулько, В. Н. Немятый, А. Ф. Юденков и др., вплотную приблизились к специальному изучению этой проблемы.

Существенной гранью в разработке рассматриваемой темы надо признать 1978 г., когда вышла первая статья, посвященная истории борьбы рабочих на оккупированной фашистами территории и написанная в региональном разрезе (статья Я. К. Дзинтарса). В последующие годы исследование этой проблемы заметно оживилось. Логическим следствием повышения к ней внимания историков стал выход в свет в 1984 г. третьего тома «Истории советского рабочего класса», где впервые различные аспекты положения и борьбы советских рабочих в тылу врага исследовались в конкретно-историческом плане на материалах всех республик и областей, подвергавшихся оккупации в 1941–1944 гг. Активизировалась разработка этой проблемы и в союзных республиках, отражением чего является наличие специальных разделов о борьбе рабочего класса в условиях фашистской оккупации в таких трудах, как «Коммунистическое подполье Молдавии» (1984), третий том «Истории рабочего класса Белорусской ССР» (1985), «История рабочего класса Советской Эстонии» (1985) и «Рабочий класс Советской Латвии. 1940–1980» (1985).

Таково в общих чертах состояние разработки изучаемой нами темы в советской литературе. Теперь рассмотрим вкратце, что пишется за рубежом о положении и борьбе советских рабочих в условиях фашистского оккупационного режима в 1941–1944 гг.

В социалистических странах хотя и не издавалось книг и статей непосредственно на данную тему, однако имеется немало трудов, в которых рассматриваются совместные действия советских партизан и партизан других стран, разоблачаются злодеяния фашистов в оккупированных ими странах, в том числе в захваченных районах СССР. Так, в книге чехословацкого исследователя В. Краля «Преступления против Европы» одна из глав специально посвящена оккупационной политике гитлеровцев на захваченной ими территории СССР, да и в других главах автор касается этого вопроса[29].

Большую работу по исследованию оккупационной политики гитлеровцев провели историки Польши. Разумеется, их труды освещают прежде всего политику оккупантов на территории генерал-губернаторства, но, поскольку в его состав была включена и часть советской территории, в работах польских историков имеются данные о политике оккупантов, положении и борьбе населения на этой части советской земли. В Польше одними из наиболее фундаментальных исследований в этом направлении являются работы Ч. Мадайчика «Политика третьего рейха в оккупированной Польше» и «Фашизм и оккупация»[30].

Историки ГДР В. Блейер, К. Дрехслер, Г. Ферстер, Г. Хасс, Г. Кюнрих, Р. Чоллек и другие посвятили свои работы разоблачению захватнических планов фашистской Германии, раскрытию участия империалистических монополий в грабеже промышленности СССР, введении системы рабско-крепостнического труда для рабочих на захваченных советских предприятиях, угоне советских людей на принудительные работы в «рейх» и освещению ряда других вопросов. Среди работ ученых ГДР выделяется фундаментальная монография «Вермахт и оккупация» Н. Мюллера, который приходит к правильному выводу, что главной причиной провала попыток поставить промышленность захваченных районов СССР на службу фашистского «рейха» было массовое, проявлявшееся в различных формах противодействие советских рабочих, руководствовавшихся патриотическими побуждениями и преданностью делу социализма[31].

В США, Англии, ФРГ и некоторых других капиталистических странах накопилась довольно многочисленная литература, где в той или иной степени затрагивается проблема положения и борьбы советских людей в условиях немецко-фашистской оккупации. Но поскольку в трудах буржуазных историков нельзя найти такого ясного, четкого и правдивого ответа, как в книге коммуниста Н. Мюллера, разбор их работ не входит в нашу задачу[32]. Отметим только, что буржуазная историография фактически никогда и не ставила перед собой задачу воссоздать истинную историю самоотверженной борьбы советского народа (в том числе рабочих) на оккупированной гитлеровцами территории. Буржуазных историков больше всего интересуют применявшиеся фашистами антипартизанские методы, анализ «ошибок» фашистских оккупантов с целью недопущения их в «будущем». В частности, об этом открыто пишут англичане Ч. О. Диксон и О. Гейльбрунн в своей книге «Коммунистические партизанские действия»: «В любой будущей войне нам придется бороться против партизан в нашем тылу… Наша собственная армия должна быть обучена методам борьбы с партизанами. Мы видели, как дорого заплатили немцы за то, что заблаговременно не создали организацию для борьбы с партизанами… Мы должны учиться на ошибках немцев и извлекать пользу из их опыта»[33].

Уже в 50–60-х гг. на Западе вышел ряд книг по истории советского партизанского движения, оккупационной политики фашистской Германии на захваченной территории СССР. Из трудов, изданных в ФРГ, можно отметить работы Д. Карова и Э. Гессе[34], в США — А. Даллина и Д. Армстронга[35], в Англии — указанную книгу Ч. О. Диксона и О. Гейльбрунна. Стиль изложения в трудах буржуазных историков варьируется от буквально звериной ненависти к ленинской партии, социализму, ко всему советскому (Д. Каров) до отдельных проблесков сочувствия к бедственному положению оккупированного советского населения (Д. Армстронг).

В работах западногерманских историков (в частности, в книге Э. Гессе) иногда приводятся взятые из архивов ФРГ и неизвестные по советским источникам сведения, касающиеся оккупированной немецко-фашистскими войсками территории СССР. В книге бывшего начальника управления военной экономики и снаряжения при главном штабе вооруженных сил гитлеровской Германии Г. Томаса имеется ряд ценных данных о попытках оккупантов использовать захваченные советские предприятия в интересах фашистской Германии. При этом автор преувеличивает эффективность мероприятий, проведенных гитлеровцами по восстановлению промышленности на оккупированной советской территории, хотя и не скрывает, что немецкой администрации постоянно приходилось сталкиваться с саботажем со стороны местных рабочих[36].

Американские и английские историки использовали многие документы немецко-фашистской армии из тех, которые были захвачены англо-американскими войсками во время Второй мировой войны и ныне находятся в США и Англии. Среди них есть документы и материалы партизанских формирований, попавшие в руки карателей во время фашистской оккупации, и другие источники, которых нет в советских архивах. Поэтому приведенные в их книгах сведения при тщательной проверке и сопоставлении с другими данными могут оказаться полезными для исследователя.

Американские и английские буржуазные историки в целом не отрицают, что советские рабочие в массе своей были настроены враждебно к фашистским захватчикам и принимали активное участие в борьбе с ними, однако, как правило, замалчивают такие объективные факторы всенародной борьбы с гитлеровским агрессором, как преданность советских людей делу Великого Октября и верность социалистической Отчизне. Поскольку главная цель их исследований состоит не в правдивом раскрытии борьбы советских людей с фашистскими захватчиками на оккупированной ими территории, а в анализе опыта фашистских оккупантов по подавлению этой борьбы, то ее ход, движущие силы и мотивы получают на страницах их трудов совершенно недостаточное и искаженное отражение. Так, главную из причин, побудивших советских рабочих бороться против оккупантов, большинство буржуазных авторов видит в недостаточно гибкой оккупационной политике гитлеровцев. А. Даллин, например, если и критикует главарей фашистской Германии, то в основном только за то, что они не сумели вбить клин между Советским государством и населением, между партией и народом, между нациями Советского Союза[37].

В буржуазной историографии довольно широко распространен абсурдный тезис о том, что будто бы основная масса советского населения была недовольна политикой Коммунистической партии, но фашисты своей репрессивной политикой оттолкнули его от себя. Так, английский историк А. Ситон сетует по поводу того, что гитлеровцы, проявив с первых дней оккупации непомерную жестокость, не сумели привлечь население на свою сторону, оттолкнули якобы «протянутую им руку»[38].

Лишь немногие буржуазные исследователи разделяют трезвую точку зрения английского буржуазного историка Д. Рейтлинжера, который не ставит борьбу советских людей в тылу фашистских захватчиков в зависимость от оккупационной политики последних и утверждает, что, даже если бы «германская оккупация была образцом либерального поведения, партизанская война все равно существовала бы»[39].

В буржуазной историографии 70–80-х гг. не произошло каких-либо существенных сдвигов в разработке проблемы положения и борьбы советских людей на оккупированной фашистами территории СССР в 1941–1944 гг. Хотя в трудах либеральных историков можно встретить отдельные объективные суждения о партизанской борьбе, но основной тон в буржуазной историографии задают авторы, преднамеренно фальсифицирующие историю советского партизанского движения. Их главная цель — скрыть подлинно народный характер этого движения, извратить его историю, поэтому для буржуазной литературы по данной теме характерны противоречивость, взаимоисключающие высказывания. Все более широкое распространение получают завуалированные способы фальсификации исторических фактов, когда реалистические оценки касаются второстепенного, частного, а искажения — главного, существенного. Даже в тех немногих работах буржуазных историков, в которых преобладают реалистические оценки, замалчивается или отрицается органическая связь советского партизанского движения со стремлением людей, оказавшихся в тылу врага, защитить свои социалистические завоевания.

Более того, в отдельных новейших исследованиях буржуазных авторов наметился явный регресс как в освещении борьбы советских людей с фашистскими оккупантами, так и в ее оценке по сравнению с трудами А. Даллина, Д. Армстронга, Э. Гессе и др. Так, современный западногерманский историк И. Гоффман опустился до повторения азов трактовки сопротивления оккупированного советского населения гитлеровской пропагандой: это сопротивление якобы было «незаконно» и шло вразрез с «принципами» ведения войны. Из этого следует, что советские люди «не имели права» сопротивляться и были «обязаны» подчиняться оккупационным властям[40].

Для современных буржуазных историков характерно стремление обелить капитализм и свалить все «грехи» на политический труп, т. е. на Гитлера. Например, западногерманские историки И. Фест и М. Фройнд в своих книгах довольно подробно освещают фактическую сторону фашистской агрессии, но ответственность за нее всецело возлагают на Гитлера, чтобы тем самым снять ответственность с истинного виновника совершенных злодеяний — германского империализма. Французский буржуазный социолог Р. Арон полагает, что фашизм не был порожден капитализмом[41].

Буржуазные историки, говоря о сопротивлении советских людей фашистским оккупантам, предпочитают не вычленять рабочий класс. Поскольку советский рабочий класс является главным социальным противником современного империализма на мировой арене, буржуазные историки, выполняя определенный социальный заказ, нередко исследуют различные аспекты истории рабочего класса Страны Советов с единственной целью — по возможности очернить его. Умалчивая о борьбе советских рабочих на временно оккупированной фашистами территории СССР, они тем самым косвенно признают, что данных для очернения у них нет. Умолчание, как известно, — один из немаловажных методов фальсификации.

Другим способом фальсификации борьбы советского рабочего класса в условиях фашистской оккупации является отрицание или принижение отдельными буржуазными авторами сопротивления фашистам в захваченных ими городах, где была сосредоточена основная масса рабочего класса. В современной буржуазной историографии прослеживается стремление скрыть разнообразие форм и широкий размах борьбы советских людей в тылу врага, свести их лишь к действиям партизанских отрядов вне городов. Даже тогда, когда буржуазные авторы специально рассматривают формы движения Сопротивления народов Европы, попавших под фашистское иго, они как бы не замечают, что советские люди наносили ущерб захватчикам не только в сельских районах, но и в городах. Американский историк Д. Эллиот, например, скрупулезно перечислил города оккупированных во время Второй мировой войны европейских стран, где, по его мнению, активно действовали подпольщики и партизаны, но не указал при этом ни одного советского города[42].

В капиталистических странах выходят исследования, написанные и людьми левых убеждений. Но таких трудов очень мало. Наиболее крупным исследованием левого направления по интересующей нас теме надо признать вышедшую в 1981 г. книгу «Война на Востоке. 1941–1945», которую написали прогрессивные западногерманские историки М. Барч, Г. Ф. Шебеш и Р. Шеппельманн[43]. В этой книге интерпретация истоков, движущих сил, хода и результатов борьбы советских людей в тылу врага во многих случаях не расходится или почти не расходится с той трактовкой, которая дается в советской литературе.

Раскрытие проблемы борьбы советского рабочего класса с фашистскими захватчиками на оккупированной ими территории СССР в 1941–1944 гг. потребовало привлечения широкого круга источников.

Методологической основой настоящего исследования явились произведения классиков научного коммунизма К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина. В монографии использованы документы Коммунистической партии военных лет[44], выступления и работы руководителей Коммунистической партии и Советского государства, в которых имеются оценки подвига советских людей в тылу врага в годы Великой Отечественной войны.

Важное методологическое и познавательное значение для рассматриваемой темы имеет работа секретаря ЦК КПСС М. В. Зимянина «Всенародная партизанская борьба в Белорусской ССР против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны Советского Союза», в которой раскрыты роль и значение партийного руководства партизанским движением; работа партийных органов по исполнению директив ЦК ВКП(б) о развитии партизанской войны и руководстве ею; основные этапы развития партизанского движения в Белоруссии и его важнейшие особенности[45].

Ценные сведения о положении и борьбе рабочих в тылу врага содержатся в сообщениях и сводках Совинформбюро[46], в опубликованных сборниках документов, раскрывающих преступные цели фашистской Германии в отношении СССР и оккупационную политику гитлеровцев на захваченной ими советской территории[47]. Важным источником являются сборники документов по истории борьбы советского народа в тылу фашистских захватчиков, составленные как по всей оккупированной врагом территории[48], так и по отдельным республикам и областям, подвергавшимся гитлеровской оккупации[49]. Существенную помощь оказали также сборники документов по истории тех республик и областей, которые в годы Великой Отечественной войны полностью или частично входили в зону вражеской оккупации[50].

Ценным источником являются воспоминания руководителей партийного подполья, партизан и подпольщиков[51].

Автор использовал также материалы периодической печати и ряда партийных, государственных и военных архивов: Центрального государственного архива Октябрьской революции, высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР (ЦГАОР СССР), Центрального архива Министерства обороны СССР (ЦАМО СССР), Научного архива Института истории СССР АН СССР (НА ИИ СССР АН СССР), Партийного архива Института истории партии при ЦК Компартии Украины (ПА ИИП при ЦК КПУ), Центрального государственного архива Октябрьской революции, высших органов государственной власти и органов государственного управления Украинской ССР (ЦГАОР УССР), Партийного архива Института истории партии при ЦК Компартии Белоруссии (ПА ИИП при ЦК КПБ), партийных архивов Донецкого (ПАДО) и Николаевского (ПАНО) обкомов Компартии Украины, Государственного архива Орловской области (ГАОО).

На базе привлеченных источников и достижений советской историографии в настоящей работе предпринята попытка по возможности комплексно осветить различные аспекты положения и борьбы советских рабочих в диапазоне всех районов СССР, подвергавшихся фашистской оккупации в 1941–1944 гг. Разумеется, в рамках одной монографии невозможно в равной степени охватить все аспекты этой проблемы. Поэтому в книге основной упор сделан на освещении вопросов, нашедших наименьшее отражение в советской историографии: положения рабочего класса в условиях фашистского оккупационного режима и его отношения к «новому порядку» (включая срыв советскими рабочими экономических мероприятий захватчиков); места и роли рабочего класса в партизанских формированиях и боевом подполье. Из конкретных форм борьбы особое внимание уделено участию рабочих в разведывательной деятельности в тылу врага, в разложении войск противника, в спасении советских людей из концлагерей и тюрем, в противодействии угону гражданского населения в гитлеровскую Германию, в спасении предприятий и материальных ценностей от уничтожения фашистами накануне их отступления, в помощи наступающим советским войскам.

Автор выражает глубокую признательность кандидату исторических наук В. Е. Быстрову, оказавшему разностороннюю помощь в подготовке настоящей работы, доктору исторических наук М. В. Ковалю, материалы которого использованы в четвертой главе, профессору И. Г. Старинову, докторам исторических наук Н. И. Макарову, А. Н. Мерцалову, А. В. Митрофановой, А. Ф. Юденкову, кандидатам исторических наук И. И. Белоносову, В. Б. Тельпуховскому и научному сотруднику М. Н. Зуеву, которые добрыми советами помогали в работе над данной монографией. Существенную помощь в подборе иллюстраций оказали В. В. Борисова, З. М. Микоша, а также сотрудники Центрального музея Вооруженных Сил СССР.

Глава 1. Советские рабочие в условиях фашистской оккупации

1. Положение рабочих

Оккупация фашистскими захватчиками части территории СССР не разъе-динила советский народ в морально-политическом отношении. Оказавшиеся за линией фронта миллионы советских людей, сцементированные ведущим классом социалистического общества — рабочим классом и его политическим авангардом — Коммунистической партией, самоотверженно боролись с фашистскими оккупантами. С присущими наиболее передовому, революционному классу сознательностью, сплоченностью, организованностью и героизмом советский рабочий класс в необычайно сложных условиях вражеской оккупации вновь проявил способность организовывать «действенную борьбу миллионов», выступать в качестве «самого передового, самого решительного, самого революционного для данной эпохи класса»[52].

Всенародная борьба в тылу врага — действия партизанских формирований, боевого подполья, срыв населением экономических, политических и военных мероприятий фашистских захватчиков, их расчетов по использованию экономики, материальных богатств и людских ресурсов на оккупированной советской территории — стала одним из факторов, способствовавших победе Советского Союза в Великой Отечественной войне.

Грабительский, империалистический характер войны против советского народа определил и сущность оккупационной политики фашистской Германии на захваченной ее войсками территории СССР. Основные направления этой политики были выработаны заблаговременно. Когда началась практическая подготовка к войне с Советским Союзом, заправилы нацистской партии, гитлеровское правительство и высшее командование вермахта, выполняя и разделяя волю германского империализма, разработали разного рода директивы, планы, памятные записки, в которых не только ставились цели агрессии против первого в мире социалистического государства, но и подробно излагались способы и методы достижения этих целей. Они выражали идеологию антикоммунизма, классовой ненависти германского империализма, всей мировой империалистической реакции к первой стране социализма. Гитлер подчеркивал, что война против СССР будет резко отличаться от войны на Западе, что здесь «речь идет о борьбе на уничтожение»[53].

Замыслы германского империализма в отношении народов Восточной Европы, и прежде всего Советского Союза, получили наиболее концентрированное выражение в «генеральном плане „Ост“», доложенном Гитлеру в мае 1940 г. Этот план предусматривал ликвидацию СССР как государства, уничтожение социалистических завоеваний его народов, лишение их не только какой-либо государственности вообще, но и этнической целостности. Он наметил новую «восточную территориальную политику». Смысл ее заключался в том, чтобы уничтожить и частично изгнать население завоеванных восточных территорий и поселить на них немцев. В течение 30 лет предполагалось истребить и частично выселить с подлежавших колонизации земель около 31 млн славян. Фашисты намеревались оставить на захваченных территориях лишь 14–15 млн коренных жителей, с тем чтобы со временем лишить их национальных черт, «онемечить» и использовать в качестве рабов немецких переселенцев[54].

25 мая 1940 г. Гиммлер представил на рассмотрение Гитлеру свои соображения о том, как надлежит обращаться с населением оккупированных восточных областей. Он предложил рассредоточить и в значительной степени физически уничтожить ряд славянских народов. В соответствии с его предложениями на Украине должно было остаться до 35 %, а в Белоруссии — до 25 % коренного населения[55].

Страшная участь уготовлялась русскому народу. «Восточное министерство» предлагало меры по сокращению «биологической силы» русского народа — от массового уничтожения до насильственной стерилизации. «Для нас, немцев, — указывалось в его докладной записке, — важно ослабить русский народ в такой степени, чтобы он не был больше в состоянии помешать нам установить немецкое господство в Европе»[56].

Гитлеровцы относили к «низшим расам» и народы республик Советской Прибалтики, планируя вообще ликвидировать их этническую целостность. Чтобы заселить территории этих республик немцами, инструктировал своих подчиненных Гиммлер, «основную массу латышей, литовцев и эстонцев необходимо переселить или избавиться от них другим путем…»[57].

Фашистское руководство предусматривало также закабаление народов Кавказа, Закавказья и Средней Азии. Каждому из народов СССР уготовлялась участь рабов «тысячелетнего рейха». С солдат и офицеров вермахта снималась ответственность за любые насилия над советскими гражданами[58].

Экономическая политика фашистских оккупантов до деталей была разработана «восточным штабом экономического руководства». На оккупированной территории СССР намечалось провести деиндустриализацию, которая, помимо всего прочего, имела социальную направленность. Она должна была привести к ликвидации крупных промышленных центров, а следовательно, и рабочего класса — ведущей социальной силы советского общества, представлявшей наибольшую опасность для захватчиков. «Политически нежелательное скопление туземного населения в индустриальных центрах будет избегнуто»[59], — говорилось в одном из секретных документов «восточного министерства».

Война, принявшая затяжной характер, требовала во всевозрастающих масштабах продовольствия, металла, угля, нефти и другого стратегического сырья. Необходимость ремонта боевой техники и транспортных средств заставляла фашистов организовывать на оккупированной территории работу промышленных предприятий. Вот почему уже в январе 1942 г. гитлеровское руководство приняло «обязательное постановление о восстановлении промышленного хозяйства занятых восточных областей», где перечислялись отрасли и предприятия, подлежавшие восстановлению. К ним относились энергетическое и угольно-рудное хозяйство, добыча марганцевой руды, литейные, сталелитейные, железопрокатные заводы, транспортные предприятия и т. п.[60]

Таким образом, после провала «блицкрига» гитлеровцам пришлось внести значительные изменения в первоначальные планы использования производительных сил оккупированных районов СССР, однако суть их оставалась той же. В связи с затянувшейся войной не только снимался до поры до времени вопрос о деиндустриализации оккупированных районов СССР и превращении их в аграрно-сырьевой придаток «третьего рейха», но и принимались меры к возобновлению работы отдельных предприятий как добывающей, так и других отраслей тяжелой промышленности, в частности заводов машиностроения. Фашисты пытались спешно создать базу для обеспечения неотложных нужд своей армии. Предприятия, на которых не удавалось наладить никакого производства, обычно уничтожались[61].

Уже первые дни фашистской оккупации советских городов и сел были отмечены массовыми жестокими репрессиями против трудящихся, и прежде всего против рабочих. Коммунисты, комсомольцы, депутаты местных Советов, профсоюзные активисты уничтожались в первую очередь. Захватчики поощряли устраивавшиеся местными националистами расправы над беспартийными рабочими, крестьянами и служащими, которые зарекомендовали себя верными сторонниками Советской власти. В частности, в августе — октябре 1941 г. члены эстонской военно-фашистской организации «Омакайтсе» при прямом попустительстве оккупационных властей устроили в Кивиыли дикую расправу над рабочими сланцевых рудников и сланцеперегонного завода. «Вина» многих рабочих заключалась лишь в том, что в 1940 г. они с радостью встретили восстановление Советской власти. Омакайтсевцы расстреляли их у подножия коксовой горы и в лесу около Южной насосной станции. Так погибло несколько десятков рабочих: Вихула, Клампе, Коппель, Косе, Луусин, Нийнлауб, Реммельгас, Салусоо и др.[62]

Какой-либо правовой защиты населения от произвола оккупантов не существовало. На зданиях военных комендатур висели объявления: «Жалобы гражданского населения на немецких военнослужащих не принимаются». Более того, оккупационные власти и командование вермахта всячески поощряли издевательства и глумление над советскими людьми и сами организовывали подобного рода акции. В Витебске, например, полевой комендант приказал девушкам в возрасте от 14 до 25 лет явиться в комендатуру якобы для назначения на работу. На деле же самые молодые и привлекательные из них силой оружия были отправлены в дома терпимости[63].

На местах оккупанты образовали так называемое самоуправление — городские и районные управы, в селах и деревнях ввели должности старост. «Необходимо иметь в виду, — говорилось в одной из инструкций захватчиков, — что служащие городской управы являются не служащими населения, а только немецкого командования. Какое-либо самостоятельное действие запрещается»[64].

Одной из основ, на которых создавался фашистский «новый порядок», была система рабско-крепостнического труда. Захватчики рассматривали оккупированную советскую территорию как огромный резервуар дешевой, почти бесплатной, рабочей силы, крайне необходимой для обслуживания нужд гитлеровской военной машины и самих представителей «расы господ». «Мы заставим работать на нас всех до последнего человека», — заявил Гитлер в ноябре 1941 г. Более того, оккупанты возлагали большие надежды на эффективность труда советских рабочих. «Русские рабочие, — говорил Геринг, — доказали свою работоспособность при построении мощной русской индустрии. Теперь их следует использовать для Германии»[65].

Повсеместно в оккупированных районах каждый житель в возрасте от 15 лет должен был под страхом тяжелого наказания работать. Министр гитлеровского «рейха» Тодт по требованию Кейтеля 28 июля 1941 г. издал приказ об использовании советских граждан в захваченных областях на самых тяжелых работах в военно-строительной организации Тодта. В приказе, в частности, указывалось: «На русской территории действуют другие правила использования рабочей силы, чем в Западной Европе. Использование рабочей силы нужно главным образом осуществлять в порядке трудовой и гужевой повинности без вознаграждения»[66]. Другими словами, в прифронтовой полосе население в принудительном порядке привлекалось к работе без всякой оплаты. Самое большее, на что мог рассчитывать рабочий, — это на очень скудную пищу непосредственно на работе.

Одним из первых мероприятий оккупационных властей было осуществление заранее разработанной программы массового порабощения трудящихся. 5 августа 1941 г. рейхсминистр оккупированных восточных областей А. Розенберг издал распоряжение об обязательном введении трудовой повинности[67]. На основании этого распоряжения рейхскомиссары, генералкомиссары, штадт- и гебитскомиссары, коменданты и другие фашистские «шефы» принудительно привлекали местное население к труду в интересах гитлеровского «рейха».

В захваченных врагом городах и других населенных пунктах появились биржи труда. Фашистская биржа труда, как и различные «отделы» и «управления труда» при оккупационных органах, занималась отнюдь не свободным наймом на работу. В обязанности этих организаций входило налаживание системы принудительного труда. Фашисты и их прихвостни издавали «обязательные постановления», «обращения», «распоряжения», требовавшие регистрации в оккупационных органах и на биржах труда всего работоспособного населения. Регистрации подлежали мужчины и женщины от 15 до 60 лет. По требованию оккупантов все зарегистрированные работоспособные люди обязывались ежедневно утром приходить на биржу труда, уведомлять о смене места жительства, не оставлять и не менять работу без разрешения и т. д. Невыполнение приказов о принудительном труде грозило населению большими штрафами, заключением в концлагеря и смертной казнью, как за саботаж[68].

Тысячи советских рабочих поплатились жизнью за уклонение от работы на захватчиков. Так, за отказ выйти на работу были зверски убиты многие шахтеры Донбасса. На шахте «Богдан» в г. Красный Луч в шурф были сброшены живыми около 2 тыс. шахтеров. Известный шахтер-стахановец Н. Г. Гвоздырьков отверг предложение фашистов «показать пример работы на великую Германию» и был за это расстрелян. После того как в Армавире, несмотря на угрожающие приказы, на биржу труда не явился ни один человек, фашисты произвели массовые облавы и вывезли арестованных под станицу Новокубанскую, где их всех расстреляли. За отказ выйти на лесоразработки были убиты 207 жителей краснодарского рабочего поселка Михизеева Поляна. На Ильских нефтепромыслах за невыход на восстановительные работы гитлеровцы расстреляли 200 нефтяников. Репрессии за уклонение от работы стали повседневной практикой на всей оккупированной территории. Например, в Риге 14 августа 1944 г. за невыход на работу были казнены 19 рабочих Балтийской целлюлозной фабрики[69].

Уклонение от работы носило массовый и повсеместный характер и явилось одним из важных факторов, парализовавших всю хозяйственную жизнь оккупантов и сорвавших их планы по широкому использованию индустрии захваченных советских районов в интересах «рейха».

Гитлеровцы разработали особо жестокий метод эксплуатации населения захваченной советской территории. В циркуляре хозяйственного штаба фашистского командования от 4 декабря 1941 г. говорилось: «Немецкие квалифицированные рабочие должны трудиться в военной промышленности; они не должны копать землю и разбивать камни, для этого существуют русские»[70]. Этот циркуляр предписывал использовать труд советских людей в горном деле, на строительстве дорог, различных подземных сооружений и т. п. Одной из самых беспощадных форм эксплуатации советского населения в таких наиболее трудоемких отраслях была организация по распоряжению Геринга «трудовых колонн» из местных рабочих. Когда эти колонны использовались в оперативном тылу фашистских войск, на них в принудительном порядке возлагалось строительство железных и автомобильных дорог, обезвреживание минных полей и т. д.

Составной частью системы рабско-крепостнического труда на захваченной советской территории был массовый угон гражданского населения на принудительные работы в фашистскую Германию. При этом угон советских людей в рабство фашисты рассматривали не как временное мероприятие, а в качестве постоянной и важнейшей задачи, неотъемлемого условия деятельности оккупационных властей. С целью налаживания в гигантских масштабах насильственного угона в «рейх» «восточных рабочих» декретом Гитлера от 21 марта 1942 г. был создан специальный орган — «имперское бюро по использованию рабочей силы»[71].

Введение системы рабско-крепостнического труда и массовая насильственная депортация советских трудящихся были одним из наиболее тяжких злодеяний фашизма, отнесенных Международным военным трибуналом в Нюрнберге к разряду военных преступлений и преступлений против человечества.

Фашистский «новый порядок», лишив советских людей всех социально-экономических и политических завоеваний, достигнутых благодаря Великой Октябрьской социалистической революции и социалистическому строительству, обрек их на бесправное, голодное существование, на каторжный труд в интересах германских империалистов.

Советские рабочие вызывали особую ненависть у фашистов. Цепные псы монополистического капитала, выслужившиеся на травле революционного пролетариата Германии, — нацисты обрушили на советских рабочих весь заряд ненависти, накопившейся у них против германского и в целом международного рабочего движения.

Немецкие капиталисты и всякого рода «шефы», хозяйничавшие на захваченных фашистами советских предприятиях, испытывали постоянный и панический страх, свирепую классовую ненависть к представителям самого передового и революционного в мире рабочего класса СССР. К советским рабочим они подходили с особыми мерками, проявлявшимися в злобной пренебрежительности к их элементарным запросам и постоянной готовности к жестоким преследованиям. Фашисты ввели на предприятиях в оккупированных районах СССР жестокий каторжный режим. Даже на вредных для здоровья предприятиях рабочий день доходил до 14–16 часов. Столько же длился рабочий день в «государственных имениях», созданных оккупантами на территориях совхозов, и в имениях колонистов, причем «шефам» предприятий предоставлялось право неограниченно увеличивать рабочий день[72].

Работая в шахтах Донбасса до 16 часов в сутки, шахтеры все время находились под угрозой смерти из-за постоянного нарушения администрацией правил техники безопасности. Эксплуатация шахт в Донбассе проводилась хищническими методами, вынимались предохранительные целики[73]. Фашистская администрация совершенно не заботилась о технике безопасности на предприятиях повсеместно на оккупированной советской территории.

Пытаясь удержать советских рабочих в повиновении, фашисты ввели систему зверских наказаний. Обычным явлением были публичные порки, избиения провинившихся. На предприятиях были заведены карцеры для непокорных, а некоторые немецкие предприниматели строили при заводах даже концлагеря для рабочих. Например, на заводе «Азовсталь» в одной из бездействующих мартеновских печей была устроена тюрьма, куда бросали «штрафников». Нередко за опоздание на работу на две минуты виновный первый раз подвергался аресту на 10 суток, в случае повторного опоздания его отправляли в концлагерь. За неподчинение начальству виновные наказывались двухнедельным арестом или штрафом от 200 до 500 руб. На многих шахтах Донбасса бараки для рабочих обводились колючей проволокой, и их охраняли часовые. На предприятиях ряда оккупированных городов РСФСР (Брянск, Орел и др.) каждому рабочему присваивался номер; фамилия и имя, как правило, уже не упоминались[74].

Невыносимые условия изнурительного подневольного труда и тяжелого быта рабочих усугублялись их полнейшим бесправием, социальным, политическим и моральным гнетом.

Террористический режим на предприятиях, введенный фашистами, и условия труда из-под палки, хлыста, под угрозой пыток, тюрьмы, расстрела, разумеется, исключали существование любых рабочих организаций и даже какого-либо подобия профсоюзов. Они запрещались. Гитлеровцы демагогически заявляли, что их роль, дескать, берет на себя фашистский «шеф» предприятия. На деле же каждый рабочий или служащий из местного населения лишен был всяких прав и не подлежал защите закона, ибо закона как такового вообще не было в условиях оккупационного режима.

Так, приказ № 1 от 15 октября 1941 г. «шефа» киевского завода «Большевик» гласил: «На работу принимаются только политически безупречные люди, т. е. те, которые не вели никакой активной политической работы, а также не занимали никаких руководящих политических постов. Убежденные сторонники коммунизма не могут быть приняты на работу. Каждый член заводского коллектива, который заметит какую-либо коммунистическую деятельность, подпольную работу или саботаж членов заводского коллектива, должен немедленно сообщить немецкому руководству завода, в противном случае следует наказание… Акты саботажа или намерение к этому будут караться смертью»[75].

Очень часто профсоюзные активисты становились жертвами репрессий наравне с коммунистами, комсомольцами, депутатами местных Советов. В ряде городов (Львов, Вильнюс, Рига и др.) оккупанты проводили массовое истребление профсоюзных активистов. Захватив Витебск, фашисты в числе первых расстреляли председателя фабкома льнопрядильной фабрики «Двина» Д. Рощинского. После падения Таллина в гитлеровских застенках погибли председатель комитета профсоюза машиностроительного завода «Пунане Крулль» А. Сирель, профсоюзные активисты этого завода Э. Тейманн и А. Эйбах. Жертвами фашистского террора становились профсоюзные активисты МТС и совхозов. Так, в совхозе «Кубань» Краснодарского края оккупанты расстреляли весь профсоюзный актив вместе с председателем рабочкома[76].

Система рабско-крепостнического труда находила свое выражение не только в организации и условиях работы, но и в ее оплате. Зарплата квалифицированного рабочего не превышала 300–400 руб., неквалифицированного — 150 руб. в месяц. Что представляла собой эта сумма денег, можно судить исходя из того, что на «черном рынке» 1 кг хлеба стоил 150 руб.[77]

Ограблению оккупированного советского населения служили и разного рода принудительные поборы. Кроме основных налогов взимались подушный налог — в среднем 100 руб. в год с каждого человека в возрасте от 15 до 60 лет, налог для оплаты старост, налоги на владельцев собак (15 руб.), кошек (10 руб.). Налоги и поборы носили произвольный, нередко нелепый характер. Так, в Могилеве горожане-домовладельцы кроме земельного налога были вынуждены платить 30 руб. за место, где стоял дом, 15 руб. за окно в доме с южной стороны, 10 руб. за окно с северной стороны и 10 руб. за печную трубу[78].

Дополнительным средством массового ограбления населения оккупированной советской территории являлась ничем не обеспеченная немецкая оккупационная марка, которая была приравнена к 10 руб. или карбованцам (денежные знаки, введенные оккупационными властями на Украине в 1942 г.). Гитлеровская газета «Берлинер руссише цайтунг» цинично писала об этом жульничестве: «Золотой телец пал. Германские финансисты нашли способ поддержать покупательную способность марки без обеспечения ее золотом. Это — чудо национал-социалистической Германии». А чудо заключалось в том, что оккупанты заставляли советских людей принимать в качестве денег фактически простые бумажки. В действительности эти оккупационные марки ничего не стоили: они не имели никакого золотого эквивалента. Расчеты же в рейхсмарках, имевших золотое обеспечение, были категорически запрещены на оккупированной советской территории, чтобы избежать их накопления в руках местного населения. С этой целью даже жалованье солдатам на восточном фронте выплачивалось не в рейхсмарках, а в так называемых имперских кредитных банковских билетах[79].

Советские рабочие, как и все население, были объектом политики «голодных зверств», проводимой фашистами на оккупированной территории. Первое время захватчики лишили городское население вообще какого-либо продовольственного снабжения. Рабочие жили своими запасами да тем, что изредка удавалось выменять на вещи у крестьян из ближайших деревень. С первой половины 1942 г. в связи с попытками обеспечить более или менее стабильные контингенты рабочих для предприятий, предназначенных для выполнения военных заказов, было введено нормированное продовольственное снабжение.

Что это было за «снабжение», можно судить по комментарию, содержащемуся в обзоре политического положения на оккупированной территории, составленном руководством полиции безопасности и СД: «Количество выдаваемого продовольствия недостаточно даже для самого скромного питания». Например, распоряжением бургомистра Ростова-на-Дону была установлена следующая норма выдачи хлеба: для взрослых — 1 кг на неделю, или по 142 г в день, а для детей — 0,5 кг на неделю, или по 71 г в день. В Белоруссии рабочие обычно получали в день 200 г недоброкачественного хлеба, состоявшего на 50 % из ржаных отрубей, на 20 % из отжимок сахарной свеклы, на 20 % из целлюлозной муки и на 10 % из муки, изготовленной из соломы и листьев. Иногда выдавали несколько граммов патоки, щепотку соли или коробок спичек. В большинстве случаев рабочие, кроме хлеба, ничего не получали[80].

В магазинах население не могло купить ни промышленных, ни продовольственных товаров. Процветала спекуляция. Занимались ею гитлеровские солдаты и те, кто добывал ценой предательства жизненно необходимые товары. Из-за ничтожной заработной платы рабочие не могли обеспечить себе прожиточный минимум за счет рынка. Абсолютное большинство рабочих и членов их семей было доведено до крайней степени обнищания.

Через год после начала войны один из фашистских чиновников докладывал в гитлеровский генеральный штаб, что положение русских рабочих безнадежно. «Растущие рыночные цены находятся в резком контрасте с получаемой рабочими зарплатой. Недельного заработка не хватает, чтобы удовлетворить самые необходимые дневные потребности в продуктах питания. И если глава семьи еще кое-что получает, то остальные члены семьи буквально голодают. Они вынуждены обменивать на продукты питания последнюю одежду и домашнюю утварь»[81]. Даже те рабочие, которые регулярно получали скудный продовольственный паек, постепенно приходили в состояние крайнего истощения. В апреле 1942 г. в одном из докладов в Берлин сообщалось: «…часто бывает, что рабочие должны бросать тяжелые работы вследствие истощения от недоедания. Производительность рабочих, которые применяют физическую силу, сильно падает»[82].

Бедственное положение советских рабочих в условиях немецко-фашистского оккупационного режима признает и буржуазная историография, в частности Д. Армстронг[83].

Следует отметить, что подпольные организации, в том числе входившие в их состав рабочие, изыскивали всевозможные средства, чтобы спасти советских людей от голодной смерти. Например, осенью 1941 г. в действовавшую в г. Луге Ленинградской области подпольную организацию были вовлечены рабочие типографии и оккупационной хозяйственной комендатуры А. Н. Шутов, В. В. Быков и Иванов. Из них была создана специальная группа, которая доставала продовольственные карточки и пропуска для выхода из города. Подпольщики обеспечивали наиболее остро нуждающихся продовольственными карточками и пропусками для приобретения продуктов в деревнях. Многие жители Луги таким путем были спасены от голодной смерти[84].

Подобные факты опровергают имеющий хождение в буржуазной историографии тезис о том, что деятельность партизан и подпольщиков была всецело направлена только на срыв военных, политических и экономических мероприятий врага, а судьба мирных советских граждан, оказавшихся на оккупированной территории, была им якобы совершенно безразлична. В действительности же дело обстояло иначе. Подпольщики шли на весьма рискованные операции, чтобы как-то облегчить тяжелое материальное положение рабочих, служащих и членов их семей, спасти их от голодной смерти.

Однако бедственное положение рабочих и других советских людей ничуть не беспокоило фашистских правителей. Гитлеровский наместник на Украине Э. Кох поучал своих подчиненных: «Население должно работать, работать и работать. Так как некоторые люди обеспокоены тем, что население может не иметь достаточного количества продовольствия, то знайте, что население не должно нас интересовать… Мы — раса господ и должны помнить, что даже самый плохой германский рабочий в биологическом отношении и с расовой точки зрения в тысячу раз лучше, чем данное местное население»[85].

Такова была преступная практика фашистской оккупационной политики на захваченной советской территории. Она являлась конкретным выражением захватнической сущности германского империализма, его классовой ненависти к социализму, к первому в мире социалистическому государству и его творцу — советскому рабочему классу.

При фашистском оккупационном режиме рабочий класс потерял буквально все, чем он обладал при Советской власти. Из ведущего класса первого в мире государства диктатуры пролетариата, занимавшего ключевые позиции в социально-политической и экономической жизни СССР, он был низведен до положения рабов чужеземных завоевателей. Разумеется, смириться с таким положением советские рабочие не могли.

2. Отношение рабочих к «новому порядку»

Гитлеровцы понимали, что для более или менее полного использования экономики оккупированных районов нужно добиться хотя бы минимальной поддержки местного населения. В документах командования немецко-фашистской армии разъяснялось: «Чтобы добиться здесь наивысшей производительности, необходимы добрая воля и готовность к труду самого населения как помощника в деле восстановления страны»[86].

Но вскоре захватчики убедились, что ни о какой «доброй воле» со стороны советских людей не может быть и речи. В Молдавии фашистские оккупационные власти с тревогой доносили в Бухарест, что «значительная часть рабочих… сожалеет о русской и большевистской власти, при которой они ничего не теряли, наоборот, выигрывали все». В Минске оккупанты так оценивали настроения населения в 1942 г.: «Настроение широких масс населения если не на сто процентов отрицательное, то все же холодное, равнодушное. На некоторых предприятиях, в особенности на хлебозаводе „Автомат“, обувной фабрике, выявлено широкое коммунистическое влияние среди рабочих»[87]. Подобного рода донесения поступали из всех оккупированных районов СССР. Проводить идейно-воспитательную работу среди населения в тылу врага Коммунистической партии приходилось не на пустом месте. Вся ее деятельность в предвоенные годы была направлена на воспитание советских людей в духе марксизма-ленинизма, преданности Родине, ненависти к ее врагам. Благодаря этому в духовном отношении советский народ был сплочен и един. Секретарь Минского подпольного обкома партии В. И. Козлов писал: «Первые дни войны… Еще не собраны силы в тылу врага, еще кое-где прячется по углам неуверенность, а рядом советский человек не сломился перед оккупантами»[88].

Этого не учли захватчики. Они тешили себя иллюзиями, что если на советской территории и будет сопротивление оккупационному режиму, то лишь незначительное. 17 марта 1941 г. Гитлер, выступая перед руководителями вермахта, заявил: «Мировоззренческие узы русского народа еще не прочны. Их нужно разорвать устранением активистов»[89]. Эти упования фашистов не оправдались.

На первых порах оккупанты, выявляя в трудовых коллективах коммунистов и ликвидируя их, надеялись, что этим они устранят возможность подрывных действий со стороны беспартийных рабочих. Практика, однако, показала, что эти расчеты ни на чем не основывались. Даже в тех коллективах, в которых оккупантам удавалось выявить и уничтожить всех коммунистов, беспартийные рабочие, воспитанные Коммунистической партией в духе советского патриотизма и преданности идеалам Великого Октября, в массовом порядке включались в борьбу с захватчиками. Фашисты с великим для себя сожалением убеждались, что мировоззрение беспартийных рабочих мало чем отличается от мировоззрения рабочих-коммунистов.

Ставка на аполитичность основной массы советского рабочего класса оказалась битой. Захватчики на многочисленных примерах видели, что истребление в городах и рабочих поселках коммунистов, комсомольцев, депутатов Советов и профсоюзных активистов отнюдь не ведет автоматически к прекращению сопротивления. Во время наступательных операций летом и осенью 1942 г. фашисты уже не возлагали таких надежд на устранение активистов, как в первые месяцы войны. Характерно, что, захватив в июле 1942 г. Севастополь, они первое время даже не выявляли коммунистов и комсомольцев. Полицаи откровенно говорили: «Раз был в осаде, жил в Севастополе, все ясно — коммунист. И выявлять нечего. Все вы здесь одинаковые»[90]. Это — одно из наглядных свидетельств фактического признания врагом морально-политического единства советского народа под руководством Коммунистической партии.

Фашистские «теоретики» своими рецептами, которые они выдавали оккупационной администрации в отношении советского населения, оказывали ей, образно говоря, медвежью услугу. Они, например, уверяли, что обычные в СССР термины типа «нерушимый блок коммунистов и беспартийных», «союз рабочего класса и крестьянства», «один за всех, все за одного» не что иное, как громкие большевистские лозунги, и не более того. Оккупационным же властям довольно быстро приходилось убеждаться, что такие понятия являются не расхожими пропагандистскими фразами, а нормой жизни и поведения советских людей, в первую очередь рабочих.

Однако на протяжении всего периода оккупации фашисты не теряли надежд найти общий язык с рабочими, которых они силой оружия и голодом загнали работать на предприятия. С целью растления классового самосознания рабочих фашистские оккупанты стремились заразить их мелкобуржуазными иллюзиями, породить в их среде мелкоремесленнические тенденции. Гитлеровцы из кожи вон лезли, чтобы очернить социализм, ленинскую партию, вызвать недоверие к коммунистам, ослабить сплоченность рабочих вокруг своей партии.

Идеологической обработке советского населения фашистское руководство придавало большое значение. Только в составе группы армий «Центр» находилось пять рот пропаганды, которые прикреплялись придавались войсковым и танковым армиям с задачей «идеологической борьбы на Востоке». Выпускались различного рода газеты и листки. На оккупированные районы СССР вели передачи радиостанции, действовавшие в Берлине, Хельсинки, Риме, Бухаресте, Вильнюсе, Львове, Симферополе. Оккупанты издавали даже книги для советского населения. Об их содержании можно судить по названиям: «Адольф Гитлер и трудящиеся», «Гитлер — освободитель», «Борьба против большевиков — долг каждого патриота», «Труд в Германии», «Что пишут русские из Германии», «В чем состоит германское превосходство», «Год немецкой Украины», «Война и новый порядок» и др. Попыткам духовного растления советского населения служили и передвижные выставки, восхвалявшие «третий рейх»: «Страна Германия», «Труд в Германии» и т. п.[91]

В конце 1941 г. фашистам удалось схватить известного сталевара Мариупольского металлургического завода им. Ильича, инициатора стахановского движения в металлургической промышленности СССР М. Н. Мазая, не успевшего эвакуироваться и прятавшегося в окрестностях Мариуполя. Гитлеровцы всячески старались склонить его к сотрудничеству с ними, преследуя при этом две основные цели: во-первых, добиться от него публичного выступления о сотрудничестве с оккупационными властями, что, по их мнению, могло бы оказать значительное влияние на настроения рабочего класса, так как в рабочей среде Макар Мазай был широко известен и чрезвычайно популярен; во-вторых, с его помощью широко наладить металлургическое производство, поскольку М. Н. Мазай по праву считался лучшим рабочим-сталеваром в СССР.

…В декабре 1936 г. делегат VIII Чрезвычайного Всесоюзного съезда Советов М. Н. Мазай от имени всех советских сталеваров сказал с трибуны съезда: «Зальем фашистам глотки горячей сталью!» Эти слова облетели весь мир… Теперь, находясь в застенках гестапо, Мазай мужественно держался до конца. Никакие уговоры, а затем и жестокие пытки не поколебали патриота. Он наотрез отказался варить сталь для оккупантов. Видя бесплодность своих попыток, гитлеровцы расстреляли Мазая. Имя славного сталевара вошло в советский рабочий фольклор[92].

Фашисты пытались обработать советских рабочих также всякого рода политическими провокациями, устраивали «рабочие собрания», «митинги» и т. п. На Гомельском паровозовагоноремонтном заводе как-то фашистский «шеф» Цимм собрал рабочих и стал им доказывать, что их борьба бесполезна. На заводе все немецкое, говорил он, и станки, и паровозы, и оборудование. Один из рабочих не выдержал и крикнул: «Зато люди остались советскими!» Многие рабочие тут же были жестоко избиты, но никто не выдал смельчака. Однажды гитлеровцы решили провести на Краснодарском маргариновом заводе собрание рабочих. Краснобай-оратор разглагольствовал о величии Германии, ее фюрера. Рабочие слушали молча. А когда было предложено проголосовать за «новый порядок», никто не поднял руки[93].

Крупной политической провокацией была попытка захватчиков организовать в Смоленске в 1943 г. первомайскую демонстрацию. «Праздник труда» широко рекламировался, всюду были вывешены фашистские плакаты и лозунги. Но на демонстрацию никто не вышел. Утром 1 мая подпольщики героического города поместили у многочисленных фашистских плакатов и лозунгов свои лозунги: «Смерть фашистским оккупантам!», «Геббельсовская брехня» и т. п.[94]

Политические провокации подобного рода были небезопасны и для жизни их устроителей. Например, заняв г. Радомышль Житомирской области, гитлеровцы согнали население на митинг, посвященный «освобождению». Пришел на него и рабочий-коммунист А. Т. Гончаренко с гранатами в карманах. Не успел фашистский оратор начать свою речь, как в группу офицеров, стоявших около трибуны, полетели две гранаты. Отважный патриот-рабочий погиб, но десятью врагами стало меньше[95].

Для достижения своих пропагандистских целей нацисты использовали самые гнусные средства. Например, с сентября 1942 г. по всей оккупированной фашистами территории широко пропагандировалась так называемая «торжественная встреча населением Мариуполя доблестных солдат фюрера». Подоплека этой пропагандистской шумихи заключалась в следующем. В сентябре 1942 г. по радио в Мариуполе было объявлено, что прибывает эшелон с советской молодежью, возвращающейся после отбытия трудовой повинности в Германии. Полгода ничего не знали о своих детях матери Мариуполя. Одно было ясно: оттуда не возвращаются. И вдруг… Возвращение! В это трудно верилось, но родительское сердце не камень… Тысячи горожан пришли на вокзал с букетами в руках. Когда подошел поезд, люди бросились к вагонам. Тысячеголосый говор заглушил слабый треск неожиданно заработавших кинокамер, но на это никто не обратил внимания. И вот вагоны распахнуты… Они были битком набиты ранеными фашистскими солдатами. Люди, не веря глазам своим, отпрянули назад. Но теперь кинокамеры уже не трещали. Дело было сделано. «Торжественная встреча населением Мариуполя доблестных солдат фюрера» была заснята на пленку, и вскоре грязная пачкотня выползла на экраны кинотеатров оккупированных районов[96].

Однако подобные попытки доказать недоказуемое не принесли фашистам никакого успеха. Слухи об истинной подоплеке подобного рода «торжественных встреч» распространялись среди населения еще быстрее, чем их показ на экранах кинотеатров.

Для фашистских захватчиков были характерны резкие переходы от заигрываний к репрессиям. Например, не добившись уговорами прекращения саботажа со стороны рабочих Гомельского паровозовагоноремонтного завода, фашисты произвели там 7 и 8 февраля 1943 г. массовые аресты. В застенки гестапо было брошено около 200 человек, в том числе вся ночная смена паровозовагоноремонтного цеха. В течение двух недель продолжались истязания. Следователь К. Гартман был поражен мужеством рабочих. Позже, попав в советский плен, он заявил на допросе: «Легче было из камня воду выжать, чем добиться от них признания». 22 февраля 1943 г. гитлеровцы расстреляли всех арестованных. Некоторые рабочие были брошены в ямы живыми. Над могилой еще долго шевелилась пропитанная кровью земля[97].

Совершив это чудовищное злодеяние, оккупанты надеялись, что они навели страх на остальных рабочих, на все население Гомеля. Однако получилось обратное: массовая расправа над рабочими одного из старейших предприятий Белоруссии вызвала гневное возмущение советских людей. Она еще более усилила их жгучую ненависть к захватчикам. На место погибших встали другие патриоты.

В условиях фашистской оккупации становилось радостным событием появление в городах и рабочих поселках листовок, выпускаемых подпольщиками и партизанами. Советские люди нуждались в правдивой информации. Газеты и листовки подпольщиков пользовались большим авторитетом. «Нередки были случаи, — вспоминает один из руководителей подполья в Могилеве, К. Ю. Мэттэ, — когда люди, читая нашу листовку, плакали от радости, ибо они получали хоть маленькую весточку с Советской Родины, к ним обращались свои люди, жившие в таких же условиях, как и они, внушали им надежду, уверенность в победу, призывали к совместной борьбе против общего врага…»[98]

Оккупанты это понимали и поэтому жестоко преследовали не только за распространение, но и за чтение листовок. Так, на Минском пивоваренном заводе однажды было арестовано 12 рабочих, у которых нашли подпольную газету «Звязда». Одному из арестованных, А. А. Попковскому, следователь-эсэсовец сказал: «Ты обвиняешься в том, что подрывал оккупационный режим! Читать и распространять газету, направленную против немецкой власти, равносильно тому, что стрелять в наших солдат. А за это — смерть!»[99]

Гитлеровцы сбились с ног, разыскивая подпольную типографию Минского горкома партии. А «Звязда» набиралась в типографии Дома печати, где издавались фашистские газеты и журналы. Оригиналы материалов передавались наборщикам М. Свиридову и Б. Пупко. Они набирали «Звязду» буквально на глазах у оккупантов. Набирая по нескольку строк, по абзацу, Свиридов и Пупко обматывали эти строки шпагатом и сбрасывали в мусорное ведро уборщицы Б. Б. Гофман. Из типографии набор выносили или в мусорном ведре, или в молочном бидоне и доставляли на конспиративную квартиру В. Сайчика. Потом он попадал к печатникам М. П. и М. М. Вороновым. Сверстав газету по макету, составленному редактором В. С. Омельянюком, отец и сын клали набор на металлическую пластину, прокатывали его валиком с краской, потом накладывали на набор слегка смоченный лист бумаги, покрывали фетром и чистым валиком еще раз его прокатывали. Откатывали, т. е. печатали, одну полосу, давали ей высохнуть, затем таким же образом печатали другую полосу. И так 2 тыс. экземпляров[100].

Большое воздействие на оставшихся на оккупированной территории рабочих оказывали листовки с сообщениями о трудовых подвигах их земляков, эвакуированных в советский тыл. Так, на харьковских рабочих огромное впечатление произвело содержание листовки, выпущенной 1 мая 1942 г. Харьковским обкомом партии и исполкомом областного Совета, в которой говорилось: «С удесятеренной энергией трудятся работники эвакуированных из Харькова предприятий — ХТЗ, ХЭМЗа, „Серпа и молота“, станкостроительного, давая фронту все больше и больше прекрасных танков, снарядов… выковывая острое оружие для воинов Красной Армии»[101].

Рабочие-подпольщики принимали активное участие в политической агитации среди населения. Систематически выпуском и распространением листовок занимались молодые рабочие Криворожского металлургического завода А. П. Желтуха, Н. М. Решетняк, А. Е. Романова, Н. И. Ходич, А. Г. Щербак. Рабочие Амур-Нижнеднепровского вагоноремонтного завода И. А. Гавриленко, И. П. Иванов, П. А. Соколов и В. Н. Сухотеплый с сентября 1941 по декабрь 1942 г. выпустили и распространили среди населения, рабочих предприятия до 3 тыс. экземпляров листовок, сводок Совинформбюро и воззваний[102].

Многие рабочие Минской типографии им. И. В. Сталина были связаны с подпольщиками и партизанами, снабжали их бумагой, шрифтом, краской. Обеспечивали подпольщиков шрифтом и рабочие других типографий Минска. Типографские рабочие-подпольщики Радомышля Житомирской области с февраля 1942 по май 1943 г. выпустили в фашистской типографии 25 различных листовок тиражом 18 тыс. экземпляров. Один из руководителей партийного подполья Гомеля, Т. С. Бородин, с помощью надежных типографских рабочих организовал печатание листовок в немецкой типографии. В типографии Великих Лук печатанием листовок занимались наборщица А. Гусева, печатники Р. Богданов, Е. Колпаков, корректор Н. Нечаева и др.[103]

В Киеве крупная подпольная организация железнодорожников во главе с В. М. Запорожцем и Р. И. Синегубовым ежедневно выпускала около 100 экземпляров листовок и сводок Совинформбюро. Слесарь электростанции на Орловском узле Н. К. Некрасов каждое утро приносил на работу пачку листовок со свежей информацией из Москвы. Они быстро расходились среди рабочих. В Черкесске Ставропольского края мастер по ремонту пишущих машинок Н. Ростокин за месяц своей «помощи» гитлеровцам по немецким же пропускам вынес из их штабов и канцелярий 14 машинок, на которых потом подпольщики печатали листовки. В Харькове комсомольцы-подпольщики завода им. Коминтерна изготовили трафарет с текстом «Бей немецких оккупантов!» и с его помощью писали лозунги на зданиях и заборах. В клубе Зуевской ГРЭС (Донбасс) подпольщикам трижды удалось вместо гитлеровских боевиков показать советский художественный фильм «Яков Свердлов»[104].

Оккупанты сурово карали за слушание московского радио. Но рабочие, чтобы получить правдивые вести о положении на фронтах и в советском тылу, рискуя головой, шли на это. Подпольная группа рабочих минских кирпичных заводов № 1 и № 4 установила радиоприемник в подвале водонапорной башни завода № 1 и постоянно принимала сводки Совинформбюро. Рабочий николаевской «Северной верфи» В. Андреев имел дома радиоприемник и регулярно слушал сводки Совинформбюро, а потом пересказывал их товарищам. Новости эти с быстротой молнии распространялись по цеху, заводу, укрепляя в людях веру в скорое избавление от фашистского ига[105].

В дни революционных праздников подпольщики вывешивали красные флаги, выпускали листовки и воззвания. Все это оказывало на население огромное воздействие. Здесь можно привести такой пример. Молодогвардейцы Краснодона в ночь на 7 ноября 1942 г. вывесили красные флаги на ряде зданий в городе. Какое это произвело впечатление, рассказала жительница Краснодона М. А. Литвинова: «Когда я увидела на школе красный флаг, невольная радость, гордость охватила меня. Разбудила детей и быстро побежала через дорогу к К. А. Мухиной, ее я застала стоящей на подоконнике, слезы ручьями расползались по ее худым щекам. Она сказала: „Мария Алексеевна, ведь это сделано для нас — советских людей. О нас помнят, мы нашими не забыты!“»[106]

В связи с разгромом фашистских войск под Сталинградом оккупанты объявили трехдневный траур и вывесили траурные флаги, в том числе и на Гомельском паровозовагоноремонтном заводе. В первую же ночь траурный флаг на ПВРЗ был сорван, а на его месте водружен красный флаг с надписью «Слава Красной Армии!». По подозрению в уничтожении траурного флага и вывешивании красного флага фашисты арестовали активного подпольщика рабочего М. З. Бетанова. 22 февраля 1943 г. он был расстрелян[107].

Многие рабочие, рискуя жизнью, спасали от надругательства и уничтожения фашистами памятники В. И. Ленину, портреты руководителей партии и правительства, красные знамена. В г. Гуляйполе Запорожской области рабочие промартели «Красный металлист» Г. С. Бодня, Н. И. Самойлов, А. М. Семенюта, П. Ф. Усатенко, Г. Г. Шамрай, Н. В. Шейко спасли от уничтожения и сохранили до прихода Красной Армии бронзовую фигуру В. И. Ленина. В Мелитополе фашисты разрушили памятник В. И. Ленину. Бюст В. И. Ленина отправили на станкостроительный завод, приспособленный к ремонту военной техники, на переплавку. Но рабочие этого завода П. А. Барсов, А. С. Заплесвичко и Г. Д. Лунев укрыли его в надежном месте. В Армавире гитлеровцы сняли с пьедестала бронзовый памятник В. И. Ленину, привезли его на приборостроительный завод и потребовали переплавить. По предложению подпольщика А. И. Лазарева приборостроители спрятали памятник вождю. Старый рабочий Ростовского паровозоремонтного завода Д. И. Овчаров спрятал от фашистов бюст В. И. Ленина, отлитый из чугуна[108].

В горняцком поселке им. Губкина на Белгородщине пожилая работница М. Е. Кострыкина, жена ветерана рудника, весь период оккупации хранила у себя флаг поселкового Совета. С этим флагом губкинцы встретили первый день освобождения, с ним они возрождали рудник и поселок, он реял на митингах, во время демонстраций. В день освобождения г. Голая Пристань Херсонской области, 4 ноября 1943 г., работник причала Я. Д. Куликов принес хранимое с 1941 г. Красное знамя и передал его советским воинам[109].

Благородный поступок совершила группа рабочих-ветеранов завода «Вольта». Когда в августе 1941 г. в Таллин ворвались фашисты, мастер И. Луукен, рабочие А. Мюльбах и Р. Пийльберг надежно спрятали Красное знамя, врученное коллективу «Вольты» за производственные успехи. Три года бережно хранили его вольтовцы. В день освобождения Таллина они достали знамя из тайника и установили его в помещении завкома. Рабочий из Кишинева К. Банковский хранил как дорогую реликвию лозунг, на котором были написаны слова народной благодарности ленинской партии и Советскому правительству от трудящихся Бессарабии[110].

Сбор средств в Фонд Красной Армии проходил не только в партизанских краях и зонах, но и в контролируемых гитлеровцами городах и рабочих поселках. Это была убедительная демонстрация решимости и стойкости рабочего класса в борьбе с оккупантами. Весной 1942 г. в г. Чистяково Сталинской области члены подпольной группы П. П. Губиной с шахты № 1 «Красная звезда» провели среди рабочих города подписку на второй Государственный заем обороны. Собранные 27 тыс. руб. были перенесены через линию фронта и вручены командованию Красной Армии[111].

Замечательным патриотическим делом подпольщиков Гомельского паровозовагоноремонтного завода был сбор средств в Фонд обороны осенью 1942 г., когда Красная Армия вела тяжелые оборонительные бои под Сталинградом. Десятки тысяч рублей и облигаций собрали гомельские рабочие и передали партизанам, а оттуда через линию фронта их переправили в Москву. «Мы знали, что нам грозит в случае, если фашисты узнают о сборе средств в Фонд обороны, — рассказывал впоследствии старейший рабочий завода А. Ф. Пашковский, — но желание помочь Родине, поделиться самым последним в трудный для нее час было сильнее всякого страха. Ведь мы же были советские люди!»[112]

Все потуги фашистских оккупантов привлечь советских рабочих на свою сторону не имели никакого успеха. Даже рабочие, организационно не связанные с подпольем, в массовом порядке изыскивали малейшую возможность, чтобы нанести вред врагу. Основной формой их борьбы стал саботаж мероприятий оккупантов по использованию захваченных ими советских предприятий. Уже в октябре 1941 г. начальник диверсионной службы вермахта на южном участке советско-германского фронта Т. Оберлендер доносил в Берлин: «Гораздо большей опасностью, чем активное сопротивление партизан, здесь является пассивное сопротивление — трудовой саботаж, в преодолении которого мы имеем еще меньшие шансы на успех»[113].

В данном случае уместно привести слова одного из руководителей кубинской революции — Э. (Че) Гевары: «Саботаж — неоценимое оружие в руках народов, ведущих партизанскую борьбу». Для советских рабочих, загнанных захватчиками на предприятия, саботаж зачастую был единственной реальной формой борьбы с врагом и на практике приносил немалый эффект. «Было какое-то скрытое массовое противодействие оккупантам. Мы их ненавидели всем сердцем и душой и выражали эту ненависть по-своему, по-рабочему» — так охарактеризовал истоки массового саботажа механик Малинской бумажной фабрики (Житомирская обл.) В. Я. Якименко, работавший на этом предприятии во время оккупации[114].

В Краснодаре в августе 1942 г. на восстановление теплоэлектроцентрали, взорванной отступавшими советскими войсками, оккупанты согнали более 100 человек. Вскоре здесь установился такой режим «работы»: как только фашистский надсмотрщик отлучался, руководитель подпольной группы инженер Покатилов, которого гитлеровцы назначили директором ТЭЦ, давал команду «Закуривай!», и работа прекращалась (часто на несколько часов подряд). В присутствии же охранника рабочие проявляли «активность»: бесцельно стучали молотками по кускам железа, производя побольше шума, переносили с места на место кирпичи, другие материалы и т. п. Естественно, при такой «работе» восстановление столь нужного оккупантам объекта продвигалось крайне медленно.

В данном случае все рабочие сознавали, что своими действиями совершают экономическую диверсию против врага, и активно участвовали в этом рискованном деле. Все, кроме одного… Когда Покатилов давал команду «Закуривай!», только один рабочий продолжал стучать своим молотком, причем не бесцельно. Его поведение возмутило всех рабочих. Они пробовали его уговаривать, стыдить, а молодежь как-то даже пригрозила ему расправой — он отмалчивался. Покатилов однажды поговорил с ним, намекнув, что нельзя так добросовестно работать на врага, что это фактически предательство. Последний изложил Покатилову свою «жизненную теорию»: я — рабочий, а рабочему человеку положено работать при любых обстоятельствах, при любой власти; при немцах же тем более надо хорошо работать, ибо в противном случае это пахнет виселицей. После этого все рабочие перестали с ним здороваться, при встречах брезгливо отворачивались, не разговаривали, словно его и не было. А он молчал и продолжал работать[115].

Приведенный пример наглядно раскрывает психологическую атмосферу, микроклимат, царившие среди советских рабочих на предприятиях в захваченных фашистами районах СССР. Абсолютное большинство рабочих стремилось использовать малейшую возможность, чтобы нанести ущерб врагу. Отщепенцы, добросовестно работавшие на захватчиков, составляли ничтожное меньшинство (на восстановлении ТЭЦ в Краснодаре менее 1 % — один человек из более 100).

Те немногие рабочие, которые встали на путь предательства, были, как правило, выходцами из бывших эксплуататорских классов. После экспроприации Советской властью их частной собственности часть бывших дореволюционных владельцев предприятий, нэпманов, кулаков и т. п. была вынуждена пойти работать на заводы, фабрики, шахты, рудники и другие предприятия, став, таким образом, по своему социальному статусу рабочими. Рабочие из «бывших» составляли совершенно ничтожную долю в составе советского рабочего класса. В многотысячных трудовых коллективах если и были такие, то обычно считанные единицы. Немало рабочих из «бывших» под влиянием идейно-политической работы Коммунистической партии, воспитательной работы в трудовых коллективах, романтики социалистического созидания в годы предвоенных пятилеток порвали со своим прошлым и во время войны зарекомендовали себя истинными патриотами.

Однако часть рабочих из «бывших» не изжили «обид», ждали удобного случая для мести и пошли в услужение к захватчикам. Фашисты охотно назначали их бригадирами, мастерами и т. д. На предприятиях в оккупированных районах единицы «бывших» и морально сломленных людей не могли в силу объективных условий стать для гитлеровцев опорой в рабочей среде, потому что рабочий класс ненавидел оккупантов и их прихвостней, не признавал их власть, противодействовал всему, что они требовали. Ликвидация фашистских приспешников (они мешали осуществлению массового скрытого саботажа) была в числе главных задач заводских подпольных организаций и групп. Однако оккупационные власти всячески оберегали этих отщепенцев от террора со стороны местного населения. Бывали случаи, когда за убийство «прилежного» рабочего гитлеровцы устраивали кровавую расправу над членами трудовых коллективов. Об этом, например, свидетельствуют трагические события на Мариупольском металлургическом заводе им. Ильича.

Здесь в ночь на 7 марта 1942 г. на подземном полигоне, где до оккупации испытывали крепость брони, нашли повешенного предателя — токаря инструментального цеха Язвинского. В прошлом меньшевик, он с приходом фашистов добросовестно работал на них. Рядом с трупом Язвинского на стене была сделана надпись: «Каждого, кто будет служить немцам, ждет такая же участь. Партизаны». Рано утром, как только стало известно о том, что повешен Язвинский, на завод прибыл начальник СД Прибе. По его приказу из каждого цеха отобрали по трое-четверо наиболее активных (по довоенному времени) работников, всего 44 человека. Их собрали в листопрокатном цехе, повели под усиленной охраной на базарную площадь и публично расстреляли. Так погибли 43 человека; случайно уцелела лишь М. И. Берент, член партии с 1925 г. Особоуполномоченный немецко-фашистского командования на заводе Винклер в тот же день издал приказ о том, что впредь за убийство каждого добросовестно работающего, как и за убийство немецкого солдата, будут расстреливаться 100 человек[116].

Уклонение от работы было повсеместным явлением. Герой Советского Союза подпольщик Т. Ф. Новак вспоминал: «На ровенских городских предприятиях едва теплилась жизнь. Почти полностью прекратилась работа на мебельной фабрике, на „Металлисте“, на кафельном заводе, на деревообрабатывающей фабрике, на складе лесоматериалов. Несмотря на угрозы репрессий, рабочие не выходили в цеха, разбегались: одни спешили в села, другие — в лес, к партизанам». В секретном отчете хозяйственного штаба «Ост» за 1943 г. указывалось: «Местные рабочие зачастую не выходят на работу, и трудно установить, то ли они сбежали к партизанам, то ли сменили место жительства»[117].

Те рабочие, которые не смогли уклониться от работы, непосредственно на предприятиях использовали самые различные формы саботажа. Рабочий краснодонской шахты № 1 «Сорокино» А. Г. Приходько рассказывал: «Под силой оружия мы шли на работу в шахту, там мы больше сидели да курили, а, чтобы немцы думали, что мы работаем, мы больше нажимали на сигнал, дающий знать, что мы добываем уголь». И так было повсюду. «Придя на место своей работы в 8.30 утра и повесив на доску марки, — рассказывал слесарь завода „Запорожсталь“ А. А. Сыроватка, — мы затем уходили подальше от своего цеха. Под видом сбора деталей залезали в подвал и сидели там до завтрака. После завтрака шли в цех и, если там не было немецких жандармов или полицаев, сидели и опять ничего не делали. Как только появлялся жандарм, полицай или немецкий начальник, о появлении которых нас предупреждали выставленные наблюдатели, все принимались что-то делать: одни бьют молотками по железу, чтобы сделать побольше шума; другие делают вид, что вытирают станок; третьи ломиком долбают. В общем, делали так, чтобы день прошел с таким расчетом, чтобы ничего или, во всяком случае, как можно меньше сделать для немцев»[118].

Даже самые незначительные акты саботажа со стороны советских рабочих приобретали особый смысл в силу своей массовости, широты охвата, многократности повторения. Саботаж рабочих буквально парализовывал всю хозяйственную жизнь захватчиков. Начальник полиции безопасности и СД Киева в своем докладе командующему полицией безопасности и СД Украины бригаденфюреру СС Томасу о положении дел в генеральном округе Киев за июнь 1942 г. писал: «К объектам, находившимся под особой угрозой саботажа, относится в здешней области железная дорога, главным образом с ее ремонтными заводами и мастерскими в Киеве и Дарнице и железнодорожными линиями. Так, в последнее время неоднократно было взорвано минами и прервано движение на железнодорожной линии у станции Бровары. В ремонтных мастерских в Киеве и Дарнице продолжительное время наблюдаются случаи повреждений, которые первоначально приписывались неопытности и недостаточной квалификации украинских рабочих. Теперь по формам этих явлений можно предположить планомерный саботаж».

Далее в докладе подробно излагаются способы и методы саботажа советских рабочих: повреждение воздушных насосов, находившихся под парами паровозов; поломка винтовых болтов, водяных и паровых кранов; засорение паклей паровозных питательных насосов и паровых цилиндров; повреждение арматуры; хищение небольших, но, безусловно, необходимых частей и т. д. «Поведение рабочих в обеих мастерских вполне согласуется с указаниями московского радио, — признавал начальник киевской полиции безопасности и СД. — Производительность даже тех рабочих, которые являются на работу, во многих случаях ничтожна и неудовлетворительна»[119]. Красноречивое признание влияния Коммунистической партии на ход борьбы рабочих за срыв планов фашистских оккупантов!

Из-за массового противодействия рабочего класса попыткам фашистов использовать в своих целях захваченную советскую промышленность индустриальная жизнь на оккупированной территории едва-едва теплилась. Из оккупированных районов СССР фашистская Германия получила лишь 1/7 того, что было получено от порабощенной Франции, несмотря на то, что ресурсы в захваченных врагом районах СССР были значительно больше и разнообразнее, а методы фашистской эксплуатации — более хищными, жестокими и беспощадными[120].

Гитлеровцы так и не смогли понять, почему советский рабочий класс — класс-созидатель — при их господстве, словно по мановению волшебной палочки, превратился сразу в класс-антисозидатель. Исходя из ошибочных посылок о якобы аполитичности основной массы рабочих, они, естественно, даже не могли предположить, что смена политического режима (в данном случае Советской власти фашистским оккупационным режимом) так диаметрально изменит образ действий не какой-нибудь группы людей, а ни много ни мало целого класса общества.

С массовым саботажем целого класса общества фашистские оккупанты столкнулись впервые, не имея опыта борьбы с ним. В любой из завоеванных ими стран Западной Европы рабочие в массе своей продолжали так же трудиться на своих рабочих местах, как и до завоевания. То же они ожидали встретить и в СССР. Натолкнувшись со стороны советских рабочих на массовый саботаж, направлявшийся и руководимый партийным подпольем, боевыми подпольными организациями, а также партизанскими формированиями, фашистские захватчики нередко проявляли полную беспомощность. Долгое время они объясняли провал своих попыток наладить производство на захваченных советских предприятиях «неопытностью рабочих», их «недостаточной квалификацией» и т. п. Через девять месяцев после оккупации Киева начальник полиции безопасности и СД города только в форме предположения решается назвать поведение рабочих «планомерным саботажем».

Вопрос о мотивах такого образа действий советского рабочего класса на оккупированной фашистами территории является важным и принципиальным. Буржуазные историки стараются доказать, что рабочие якобы боролись только за улучшение своего положения, главным образом материального, а также против «крайностей» оккупационного режима. Одним из наиболее последовательных проводников этой «концепции» является Д. Армстронг. Смысл утверждений Д. Армстронга сводится к тому, что если бы оккупанты хорошо кормили советских рабочих, не применяли бы политику террора и репрессий, то тогда фашистские захватчики и советские рабочие вполне бы могли найти общий язык. Э. Гессе среди факторов, побуждавших советских людей подняться на борьбу с захватчиками, неизменно выдвигает на первый план «германскую оккупационную политику»[121].

Реакционные буржуазные историки «упрекают» Гитлера и его подручных в том, что они якобы пренебрегли «классическими» приемами завоевателей в закабалении населения порабощенных стран, в том числе и таким из них, как метод «кнута и пряника». Подобный подход, по мнению некоторых буржуазных историков, создал бы фашистским захватчикам опору среди советского населения. Подобная критика, по сути дела, представляет собой рекомендации империалистическим агрессорам на будущее. Но какие бы цели ни преследовали буржуазные историки, они в данном случае (как и во многих других) вступают в явное противоречие с фактами.

А факты говорят о том, что гитлеровцы отнюдь не пренебрегали испытанными приемами покорения народов завоеванных стран. Фашисты тщательно скрывали свои истинные замыслы в отношении Советского Союза и его народов. После провала «блицкрига» и особенно после Сталинградской битвы в речах и выступлениях в печати предписывалось не называть «восточные народы» «животными», «варварами» и т. д.; не публиковать «теоретических исследований» о германизации «восточных территорий», о «сокращении», онемечивании и выселении народов, живущих на этих территориях; не вести пропаганду о расчленении Советского Союза[122].

Гитлеровская пропаганда на все лады твердила о том, что война ведется во имя «освобождения» народов СССР от большевизма, что тем, кто поддерживает оккупантов в осуществлении этой «миссии», предоставляются разного рода льготы и привилегии. «Нужно постоянно подчеркивать то, что Германия является только врагом большевизма, но ни в какой мере — врагом советских рабочих…»[123] — говорилось в директиве главнокомандующего сухопутными силами фашистской Германии от 6 октября 1941 г.

И оккупанты не ограничивались только посулами. Они наделяли предателей земельными участками, скотом, освобождали от ряда налогов и т. д. В частности, те немногие рабочие, которые вставали на путь предательства, в материальном отношении были обеспечены намного лучше, чем подавляющая масса рабочих. Захватчики полагали, что, восстанавливая частнособственнические отношения, они привлекут на свою сторону значительную часть населения, и поэтому всячески поощряли создание мелких частных предприятий. Но предателей и любителей частнособственнических порядков нашлось слишком мало. Советские люди с презрением отворачивались от подобных затей оккупантов.

Конечно, политика «пряника» в отношении населения оккупированной территории СССР имела свои границы, определяемые целями агрессии. Целью же фашистских захватчиков было лишить советских людей свободы, ликвидировать их политические и социальные завоевания, превратить их земли в свои владения, уничтожить значительную часть местного населения, а оставшихся онемечить и превратить в бесправных рабов «арийских Господ». Поэтому оккупационная политика фашистских агрессоров на захваченной ими советской земле была именно такой, какой она и могла быть, — режимом массового кровавого террора.

Тем не менее у рабочих был «шанс» улучшить свое бедственное материальное положение и застраховаться от «крайностей» оккупационного режима — прекратить всякую борьбу с оккупантами и активно сотрудничать с ними в «строительстве новой Европы», т. е. встать на путь предательства. То, что абсолютное большинство оказавшихся в тылу врага советских рабочих сознательно не использовало этого «шанса», — несомненное свидетельство их высокой политической зрелости, беззаветной верности социалистической Отчизне.

Почти все буржуазные авторы сознательно умалчивают о применявшейся фашистскими оккупантами политике заигрываний с советским населением, чтобы тем самым утаить и факт ее краха. Как уже было показано, советскому населению достаточно было проявить «добрую волю» и активно сотрудничать с гитлеровцами, чтобы обе проблемы (материальное положение и «крайности» режима) решить без всякой борьбы. Но у современной буржуазной историографии цель одна — доказать, что основная масса советского рабочего класса аполитична. С этой целью замалчивается и политика «пряника» в отношении советского населения, ибо в противном случае пришлось бы признать, что ни бедственное материальное положение, ни «крайности» оккупационного режима не являются основным мотивом сопротивления советских людей. А буржуазная историография готова признать какие угодно мотивы (голод, террор и т. д.), лишь бы они не были политическими.

Для того чтобы представить истинные побудительные мотивы сопротивления советских рабочих на оккупированной фашистами территории, рассмотрим обстоятельства, при которых в литейном цехе Таганрогского металлургического завода сложилась подпольная группа беспартийных рабочих в составе литейщика М. И. Мозгового, шишельника Галицкого, вагранщика В. Торского и формовщика Н. Е. Ионникова. В один из обеденных перерывов в ноябре 1941 г. М. И. Мозговой рассказал товарищам, что производимые ими печки «буржуйки» идут не населению, как об этом объявили оккупанты, а в немецкие окопы для обогрева вражеских солдат. Рабочие сразу же высказали ряд предложений по срыву производства печек. В конечном счете было принято предложение Галицкого: отливать печки так, чтобы в отливках образовывались газовые раковины и пустоты. Каждый член группы решил ввести новую «технологию». Фашисты вскоре почувствовали неладное. В цехе появились надсмотрщики, но они не знали литейного дела и докопаться до причин сплошного брака не могли[124].

На этом примере ясно видно, что мотивы, побудившие беспартийных рабочих литейного цеха Таганрогского металлургического завода встать на путь активной борьбы с врагом, совсем иного рода, чем те, которые старается приписать советским рабочим буржуазная историография. Рабочими владело одно стремление — оказать в сложившихся условиях посильную помощь Родине. При этом они выбрали наиболее оптимальный в той конкретной обстановке вариант срыва производства продукции для нужд фашистской армии — выпускать сплошной брак, выявить который нелегко даже высококвалифицированному специалисту литейного производства, и шли на это, рискуя не только последним скудным пайком, но и жизнью.

В западногерманской буржуазной историографии проводится мысль, что советские люди, в том числе рабочие, были якобы терпимо настроены к фашистскому оккупационному режиму, но советское руководство будто бы «принуждало» их бороться против оккупантов[125]. Инициативный характер образования подпольной группы беспартийных рабочих в литейном цехе Таганрогского металлургического завода опровергает это надуманное утверждение. Если что и «принуждало» рабочих стать на путь активной борьбы с захватчиками, так это их совесть, их гражданский долг перед Родиной, желание внести свой вклад в конечную победу над врагом.

За годы Советской власти развитие рабочего класса нашей страны привело к тому, что накануне войны он представлял собой уникальное явление в мировой социальной практике — класс-коллективист. Поэтому, находясь в исключительно сложных условиях оккупированных городов, советские рабочие в силу свойственной им коллективистской психологии не отделяли себя от той борьбы, которую вела вся страна с сильным и жестоким врагом, и осознавали себя бойцами, обязанными любыми способами наносить ущерб фашистским захватчикам.

Преданность социалистической Отчизне, верность делу Великого Октября, Коммунистической партии — вот главные побудительные мотивы борьбы советских рабочих на оккупированной фашистами территории. Эта борьба, таким образом, носила прежде всего политический характер, чего не могут или не хотят понять Д. Армстронг и ему подобные.

Поведение советского рабочего класса в условиях фашистской оккупации еще раз подтвердило слова В. И. Ленина: «Никогда не победят того народа, в котором рабочие и крестьяне в большинстве своем узнали, почувствовали и увидели, что они отстаивают… то дело, победа которого им и их детям обеспечит возможность пользоваться всеми благами культуры, всеми созданиями человеческого труда»[126].

Участие советских рабочих в срыве мероприятий фашистов на оккупированной ими территории носило поистине массовый характер, когда, выражаясь словами В. И. Ленина, трудно провести грань «между числящимися в рядах воюющих и нечислящимися»[127]. Тот факт, что несколько миллионов советских рабочих, оказавшихся на оккупированной территории, активно участвовали в борьбе с фашистскими захватчиками, — одно из ярчайших проявлений их высокой политической сознательности и организованности, стремления откликнуться на призыв Коммунистической партии о развертывании всенародной борьбы в тылу врага.

Глава 2. Рабочий класс — ведущая социальная сила народной борьбы в тылу врага

1. Коммунистическая партия во главе народной борьбы

Советские люди, несмотря на установленный фашистскими агрессорами жестокий оккупационный «новый порядок», массовые кровавые репрессии, не были дезориентированы политически и сломлены духовно. Испытания, выпавшие в условиях фашистской оккупации на долю рабочих, колхозников, интеллигенции, всех советских людей, воспитанных Коммунистической партией на высоких идеалах истинной свободы, советского патриотизма и пролетарского интернационализма, закаляли и укрепляли их веру в социализм, веру в победу в справедливой войне.

Народная борьба с фашистскими захватчиками охватила всю оккупированную врагом советскую территорию — города, рабочие поселки и сельскую местность. Она была составной частью Великой Отечественной войны советского народа в защиту Родины, победившего социализма. Социально-политической базой ее развития являлись советский социалистический общественный и государственный строй, господствующая в обществе социалистическая идеология и такие источники силы, как морально-политическое социалистическое единство советского общества, дружба народов СССР, животворный советский патриотизм. Такого размаха, такой социально-политической базы развития, таких источников силы не знало и не могло знать ни одно народное выступление против агрессоров. Ведущей социальной силой народной борьбы с захватчиками являлись рабочие.

С первых дней вражеского вторжения на советскую землю Коммунистическая партия — авангард рабочего класса СССР — призвала рабочий класс, всех советских людей к всенародной борьбе с фашистскими захватчиками. Партия разработала конкретную программу борьбы народа в тылу врага, четко определила ее идейную и политическую направленность и придала этой борьбе высокую организованность и эффективность.

В директиве СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Партийным и советским организациям прифронтовых областей» от 29 июня 1941 г. указывалось: «В занятых врагом районах создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога складов и т. д. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия…»[128]

Положения этой директивы, изложенные в речи председателя ГКО И. В. Сталина по радио 3 июля 1941 г., указали оказавшимся в тылу врага миллионам советских людей конкретные задачи и методы их борьбы с оккупантами. 18 июля 1941 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «Об организации борьбы в тылу германских войск». В нем подчеркивалось, что важнейшим условием развертывания всенародной войны на захваченной врагом территории является партийное руководство. Центральный Комитет партии потребовал: «…развернуть сеть наших большевистских подпольных организаций на захваченной территории для руководства всеми действиями против фашистских оккупантов». «Во всем этом, — подчеркивалось в постановлении, — нас беззаветно поддержат в каждом городе и в каждом селе сотни и тысячи наших братьев и друзей, попавших теперь под пяту германских фашистов и ждущих с нашей стороны помощи в деле организации сил для борьбы с оккупантами»[129].

Постановление ЦК ВКП(б) четко определило пути широкого размаха и высокой эффективности народной борьбы в тылу врага. Для создания подпольных организаций, руководства партизанскими формированиями выделялись стойкие коммунисты, чтобы они личным примером, смелостью и самоотверженностью вдохновляли на борьбу оказавшихся на оккупированной территории советских людей. Созданные Центральным Комитетом ВКП(б), Центральными Комитетами, обкомами и горкомами партии прифронтовых республик партийные органы возглавили народную борьбу в тылу врага.

В конце 1941 г. на оккупированной врагом советской территории действовали 18 обкомов, более 260 окружкомов, горкомов и других партийных органов. Затем их число возросло. К осени 1943 г. в тылу врага действовали 24 обкома, свыше 370 окружкомов, горкомов, райкомов и других партийных органов и 12 областных, 2 окружных, 282 межрайонных, уездных и районных комитета комсомола[130]. В зависимости от конкретных условий они находились либо в подполье — в оккупированных врагом населенных пунктах, либо при партизанских формированиях или на территории партизанских краев.

Среди организаторов народной борьбы в тылу врага, участников партийного и комсомольского подполья было немало выходцев из рабочей среды и вожаков партийных и комсомольских организаций на предприятиях до войны. Так, благодаря кропотливой работе Б. И. Попова, являвшегося до оккупации заместителем секретаря парткома Смоленского железнодорожного узла, к январю 1942 г. в Смоленске и пригородах возникла широкая сеть подпольных организаций. Б. И. Попов возглавлял Смоленский подпольный горком партии, членами которого были тоже коммунисты-железнодорожники С. Купреев, И. Лукьянов, И. Потапов, А. Терещенков[131].

Секретарем Кардымовского подпольного райкома ВКП(б) Смоленской области был А. Е. Гребнев, в прошлом рабочий-связист. Возглавивший в тылу врага Ярцевский подпольный райком партии И. И. Фомченков родился в семье рабочего Ярцевской мануфактуры и в 1924 г. сам поступил на это предприятие слесарем. Здесь вступил в комсомол, потом в партию, а накануне войны работал редактором районной газеты «Ярцевский ударник». В письме жене и детям И. И. Фомченков писал: «Я долго скрывался и вместе с тем готовил оружие и людей для партизанской борьбы по разгрому немецких оккупантов. Для этого провел много холодных и голодных ночей, рискуя жизнью. Но всякий раз меня призывал маленький красный билет, лежащий у моего сердца, говорящий о моей принадлежности с 1926 г. к великой партии Ленина». Ярцевский подпольный райком ВЛКСМ возглавляла Е. Д. Зайцева. До оккупации она была секретарем комсомольской организации Ярцевской хлопчатобумажной фабрики[132].

Вожак Таганрогского подполья С. Г. Морозов родился в 1914 г. в семье железнодорожника и сам учился в железнодорожной школе. Секретарь Олонецкого подпольного райкома партии в Карелии М. М. Деляев до войны работал на Ильинском лесозаводе[133]. Прошли свои университеты в рабочих коллективах и многие другие участники партийного и комсомольского подполья.

В Киеве членом основного подпольного горкома партии являлся в прошлом слесарь, а потом начальник колесного цеха Киевского паровозовагоноремонтного завода В. И. Кудряшов. В июне 1942 г. он был арестован. В предсмертном письме к родным и товарищам по борьбе Кудряшов писал: «В казематах гестапо я держал себя, как подобает коммунисту. Я умру с твердой верой, что освобождение от ненавистного фашизма будет скоро и что советский народ будет торжествовать победу». 16 июня 1942 г. он был замучен в застенках гестапо[134].

Железнодорожным подпольным райкомом партии Киева руководил А. С. Пироговский. После демобилизации из Красной Армии в 1924 г. он работал стрелочником на железной дороге, затем рабочим на лесозаводе им. Первого мая в Киеве. Здесь он был избран секретарем партийной организации, а накануне войны назначен директором завода. С первых дней оккупации А. С. Пироговский организовал на этом заводе подпольную группу. Ее члены — М. В. Блюков, Б. Г. Жембровский, П. И. Коротков, А. Т. Малойчин, А. С. Малышов, И. Ф. Мосейчук, Л. Я. Фещук и др. — проводили диверсионную работу не только на лесозаводе, но и на Жулянском аэродроме, в бывшем совхозе «Совки», в мастерских сельскохозяйственного института. Приняв на себя функции Киевского подпольного горкома с июня 1942 г., Железнодорожный подпольный райком партии во главе с Пироговским продолжал свою деятельность вплоть до освобождения города. Гестаповцы схватили А. С. Пироговского 30 октября 1943 г., а 5 ноября, за два дня до освобождения Киева, расстреляли[135].

Секретарь Черниговского и Волынского подпольных обкомов партии А. Ф. Федоров в молодости, в 1924–1932 гг., работал на заводах и стройках в Днепропетровске и Кутаиси. Будучи рабочим, в 1927 г. вступил в партию. В марте — июле 1943 г. Черниговский подпольный обком партии возглавлял Н. Н. Попудренко. В 1920–1930 гг. он работал слесарем на металлургическом заводе им. Коминтерна в Днепропетровске. Руководитель партийного подполья Винницы И. В. Бевз до революции батрачил на табачных плантациях Северного Кавказа[136].

Днепропетровский подпольный обком партии возглавлял в прошлом слесарь, а затем партработник Н. И. Сташков. В ноябре 1941 г. он пробрался в оккупированный фашистами Днепропетровск и стал создавать там подпольные группы. Н. И. Сташков привлек к подпольной работе кладовщика завода «Мясомолмаш» П. И. Новичука, а через него — директора этого завода Л. А. Берестова[137].

В борьбе с врагом в Днепропетровске особенно отличился Г. П. Савченко. Он родился здесь в 1910 г. Его отец, П. Р. Савченко, был кадровым рабочим металлургического завода им. Г. И. Петровского. В 1937 г., окончив школу ФЗУ, поступил на этот завод электромонтером и Г. П. Савченко. С 1939 г. армия — воевал с белофиннами, вступил в партию, был назначен политруком роты. С первых дней Великой Отечественной войны участвовал в боях с фашистскими захватчиками, попал в окружение, затем в плен, бежал и 28 сентября 1941 г. прибыл в Днепропетровск, где сразу же включился в активную подпольную борьбу, проявив незаурядные организаторские способности. Не случайно в сентябре 1942 г. Днепропетровский подпольный обком партии утвердил коммуниста Г. П. Савченко секретарем Днепропетровского подпольного городского комитета КП(б)У[138].

В письме родным от 19 марта 1942 г. Г. П. Савченко указал причины, побудившие его продолжать борьбу в оккупации:

«1) Я — коммунист. Не на словах, а прошедший большую коммунистическую школу. Партийный билет — это моя жизнь, а не ширма, которой можно в удобный момент прикрыться от житейской бури.

2) Вся моя прошлая жизнь заставляет принять именно это решение. Я рос, воспитывался и учился в годы Советской власти. Она вошла в мою кровь и плоть, и жизнь без или вне этой власти для меня немыслима. Все силы и старания я приложу к тому, чтобы над нашей страной и родным Днепропетровском развевалось красное знамя и моя земля была освобождена от этих горилл, бандитов, кровососов…»[139]

Ни Н. И. Сташкову, ни Г. П. Савченко не суждено было дожить до победы. 26 января 1943 г. они были расстреляны в гестапо.

В состав Харьковского подпольного обкома КП(б)У во главе с И. И. Бакулиным входили мастер кондитерской фабрики «Октябрь» А. М. Китаенко, начальник цеха завода «Котлодизель» И. П. Синицын, секретарь партбюро чертежного отдела электромеханического завода И. Ф. Гаркуша, железнодорожник станции Основа А. И. Мотылевский. Последний являлся также секретарем Железнодорожного подпольного райкома партии, действовавшего на станции Основа[140].

Секретарь Ворошиловградского подпольного горкома партии С. Е. Стеценко одно время был секретарем парткома паровозостроительного завода им. Октябрьской революции. Градыжский подпольный райком партии в Полтавской области возглавлял в прошлом рабочий Полтавского турбомеханического завода В. А. Слюсар. Электромонтер, начальник электростанции, руководитель шахтоуправления, директор Рудоремонтного завода — таков был трудовой путь Ф. П. Лютикова, секретаря Краснодонского подпольного райкома партии Ворошиловградской области. Ф. П. Лютиков на предложение остаться секретарем подпольного райкома партии без колебаний ответил: «Я солдат партии. Воля Отчизны для меня закон. Любое задание родной партии я готов выполнить»[141].

Одним из руководителей Житомирского подполья был А. Д. Бородий. Он родился и вырос в Житомире в семье рабочего, а до войны находился на ответственной партийной и хозяйственной работе в районах Житомирской и Киевской областей. В условиях оккупации ему за короткий срок удалось создать городской подпольный комитет и привлечь к подпольной работе более 100 человек. В апреле 1943 г. на областной подпольной партийной конференции А. Д. Бородий был избран секретарем Житомирского подпольного обкома партии. В мае 1943 г. подпольщики понесли большие потери. 30 мая А. Д. Бородий и другие руководители Житомирского подполья были расстреляны[142].

Сын харьковского рабочего, член ЦК ЛКСМУ И. Ф. Бугайченко весной 1942 г. создал в Житомирской области Потиевский подпольный комитет, который он возглавлял под именем В. И. Черного. Первый секретарь Харьковского подпольного обкома ЛКСМУ А. Г. Зубарев родился в 1916 г. в г. Дружковка Донецкой области в семье рабочего. Здесь окончил семилетку, школу ФЗУ[143].

Один из виднейших руководителей народной борьбы в Белоруссии — Р. Н. Мачульский — в начале 30-х годов работал мастером-бригадиром на Речицком дубильно-экстрактовом заводе (Гомельская обл.). Первый секретарь Минского подпольного обкома КП(б)Б В. И. Козлов начал трудовую деятельность в 1917 г., с 14 лет. Работал ремонтным рабочим, а затем слесарем Жлобинского депо, в 1923 г. вступил там в комсомол. Демобилизовавшись из армии, где он стал коммунистом (1927 г.), снова некоторое время работал на железной дороге. К началу войны В. И. Козлов был одним из секретарей Минского обкома партии. С 14 лет пошел работать на завод будущий секретарь Барановичского подпольного обкома КП(б)Б В. Е. Чернышев. Секретарь Брестского подпольного обкома партии С. И. Сикорский тоже начинал свою трудовую биографию рабочим[144].

Минский подпольный горком партии, возглавляемый И. П. Казинцом, направлял деятельность заводских подпольных организаций. Казинец родился в 1910 г. в семье рабочего. Его отца, командира партизанского отряда, в 1919 г. зверски убили белогвардейцы. Мальчик воспитывался в детском доме, в 1926 г. начал трудовую деятельность в Батуми учеником слесаря в Главнефтесбыте. В этой системе И. П. Казинец работал в Калинине, Горьком, а с июня 1940 г. являлся главным инженером Белостокской конторы Главнефтесбыта, где был избран секретарем первичной парторганизации. Когда началась война, И. П. Казинец не успел эвакуироваться и оказался в оккупированном Минске. Здесь он начал организацию подпольной работы[145].

Ближайшим сподвижником И. П. Казинца был К. Д. Григорьев, по происхождению питерский рабочий. До революции он работал слесарем и фрезеровщиком на заводах Петрограда, а накануне войны занимал пост управляющего Белорусской конторой Главнефтесбыта. В начале января 1942 г. в состав Минского подпольного горкома партии был введен С. И. Заяц. Свой трудовой путь он начал девятилетним мальчиком, был чернорабочим, батрачил у кулаков, а в 1924 г. стал мастером-стеклодувом на заводе «Пролетарий» в Минске. В 1929 г. С. И. Заяц вступил в партию, вскоре был избран секретарем парторганизации завода «Пролетарий», а накануне войны заведовал земельным отделом исполкома Минского райсовета. Секретарем Ворошиловского подпольного райкома КП(б)Б Минска был Н. А. Шугаев. В начале 30-х годов он руководил комсомольской организацией горьковского завода «Красное Сормово»[146].

16 августа 1941 г. ЦК КП(б)Б утвердил девять групп в составе 113 коммунистов, комсомольцев, беспартийных патриотов, которым предстояло действовать нелегально в Гомеле и районе. В городе заранее подобрали конспиративные квартиры, явки, заложили скрытые базы с продовольствием и оружием. Однако во время боев за Гомель многие патриоты, оставленные для работы в подполье, погибли, часть конспиративных квартир и засекреченных баз была уничтожена. После оккупации города партийные органы приняли меры к собиранию сил подполья. В решении этой задачи активно участвовали коммунисты Т. С. Бородин и Р. И. Тимофеенко, оставленные ЦК КП(б)Б для подпольной работы. Через них Гомельский подпольный горком партии наладил связь с коммунистами братьями В. И. и М. И. Суховыми (подшипниковый завод), М. Д. Жизневским (железнодорожный узел), Т. В. Блинковым (лесокомбинат), комсомольцем Н. В. Пивоваровым (паровозовагоноремонтный завод) и другими патриотами. Под руководством горкома коммунисты и комсомольцы за неполных два месяца со дня захвата Гомеля создали около 20 подпольных групп[147].

Накануне отступления из Витебска, в начале июля 1941 г., обком партии отобрал, проинструктировал и оставил для нелегальной работы в городе свыше 60 человек, в том числе машинистов И. И. Гоедаевича, Н. В. Любченко, Н. В. Пальчевского, инженера Н. А. Купалова, парторга угольного склада А. И. Колосовского и др.[148]

В составе подпольных партийных и комсомольских органов республик Прибалтики преобладали, как правило, лица пролетарского происхождения. Например, среди утвержденных ЦК ЛКСМ Латвии в марте 1943 г. 13 секретарей и организаторов подпольных комсомольских организаций в Латгалии 7 человек (М. Э. Бидзанс, А. Я. Валгис, И. М. Музыкантик, Б. Л. Одынь, А. Я. Простак, В. А. Трейманис и С. А. Францманис) происходили из семей рабочих, 4 — из крестьян-бедняков, 1 — из семьи крестьянина-середняка и 1 — из семьи служащего[149].

ЦК ВКП(б), республиканские, областные, городские, районные партийные органы, осуществляя руководство народной борьбой в тылу врага, обращали особое внимание на развертывание борьбы с захватчиками в промышленных районах и вовлечение в нее возможно большего количества рабочих, на создание подпольных групп на промышленных предприятиях, транспорте и т. д. и превращение их в опорные звенья подпольных партийных органов. Многие подпольные организации в городах и на предприятиях возглавили коммунисты-рабочие.

Партия создала гибкую систему партийного и военного руководства народной борьбой на захваченной фашистами территории. Действовавшая непосредственно в тылу врага сеть партийных органов направляла и координировала на местах вооруженную борьбу партизанских формирований и боевого подполья, поднимала народные массы на срыв военных, экономических и политических мероприятий гитлеровцев. На оккупированной территории боролись с врагом 140 тыс. коммунистов и более 250 тыс. комсомольцев[150].

В середине 1942 г. для координации боевой деятельности партизанских сил, снабжения их оружием, боеприпасами, подготовки кадров были образованы военно-боевые органы партии — Центральный (ЦШПД), республиканские, краевые и областные штабы партизанского движения. Начальником ЦШПД был назначен член ЦК ВКП(б), первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии П. К. Пономаренко, в прошлом машинист паровоза[151]. Всю систему партийного и военного руководства партизанским движением возглавляли ЦК ВКП(б), ГКО, Ставка Верховного Главнокомандования.

5 сентября 1942 г. был издан приказ наркома обороны И. В. Сталина «О задачах партизанского движения». В этом важнейшем руководящем документе получили развитие применительно к новым условиям основные положения постановления ЦК ВКП(б) от 18 июля 1941 г. В приказе подводились итоги борьбы народа в тылу врага за первый год войны и определялись ее дальнейшие задачи; подчеркивалось возросшее значение партизанского движения в условиях, когда война приобрела затяжной характер; указывались конкретные возможности для повышения эффективности партизанских действий в городах, определялись их задачи и способы. Особое внимание обращалось на необходимость усиления политической работы среди населения[152].

Тысячи рабочих-коммунистов составляли ядро подпольных организаций и групп, действовавших в тылу врага преимущественно на предприятиях. Надо отметить довольно ярко выраженную «географическую» тенденцию к снижению с запада на восток числа коммунистов на предприятиях в оккупированных районах. Это и понятно: чем дальше на восток, тем больше имелось времени и возможностей эвакуироваться в советский тыл или уйти в партизаны. Так, удельный вес коммунистов в составе трудовых коллективов был на фабриках и заводах оккупированного Минска намного выше, чем, к примеру, на предприятиях захваченного врагом Краснодара.

Поскольку членов партии на предприятиях оккупированных районов осталось мало (а на ряде из них вообще ни одного), то по этой причине фабрично-заводские подпольные организации и группы, состоявшие только из коммунистов, были редкостью. Чаще встречались подпольные организации и группы, состоявшие только из комсомольцев. Однако резко преобладали организации и группы, в которые одновременно входили как полноправные члены подпольных коллективов и коммунисты, и комсомольцы, и беспартийные.

Партийное подполье на предприятиях существовало как бы внутри боевого подполья, являясь его ядром, руководящей и направляющей силой. Коммунисты, входившие в состав боевых фабрично-заводских организаций и групп, объединялись в партийные организации, оставаясь одновременно членами боевого подполья. Например, на минском пивзаводе «Беларусь» с сентября 1941 по октябрь 1942 г. существовала боевая подпольная организация, объединявшая 16 рабочих и служащих: девять коммунистов (И. К. Брилевский, К. И. Будай, С. И. Василевский, Н. Г. Зикуненко, С. В. Моложаев, А. А. Попковский, В. П. Синевич, К. Т. Толстик, Л. М. Черганович), два комсомольца (В. К. Будай и М. В. Синевич) и пять беспартийных (М. П. Будай, Н. Г. Доросевич, Ю. И. Синевич, П. М. Цветков и Н. Т. Цветкова). Эти 16 человек были полноправными членами боевой подпольной организации. Однако в ее составе действовала подпольная партийная организация (секретарь Н. Г. Зикуненко), в которую входили все девять коммунистов. Остальные семь подпольщиков, поскольку не являлись членами ВКП(б), в парторганизацию не входили, хотя активно участвовали в работе последней и выполняли ее поручения[153].

Пополнять ряды партийных организаций за счет приема в члены ВКП(б) в условиях оккупированных городов было очень сложно. Но все же факты вступления в партию беспартийных подпольщиков имели место. Приведем один такой пример. В г. Чистяково Сталинской области в подпольную партийную организацию шахты «Красная звезда», состоявшую из трех человек, 16 декабря 1941 г. поступило заявление от беспартийной подпольщицы Н. И. Шестаковой: «Прошу первичную парторганизацию шахты „Красная звезда“ принять меня в кандидаты партии Ленина, так как я имею большое желание быть в этой партии и выполнять аккуратно все возложенные на меня поручения. С первых дней прихода фашистских извергов на шахту я веду против них ожесточенную борьбу, два раза обрывала линию во время ненастья. Вместе с моим мужем мы вредили, чем могли. Распространяла листовки среди населения о правде в Советском Союзе, проводили борьбу против выезда в Германию, распространяли заем среди населения в пользу Красной Армии. Муж мой был кассиром по займу. Опровергала фашистские провокационные слухи, вывешивала на видные места листовки. О всей проделанной мною работе парторганизация знает. Прошу принять меня в кандидаты партии и не отказать в моей просьбе. Шестакова Н.» 24 декабря 1941 г. подпольное партийное собрание шахты «Красная Звезда» приняло постановление: «Принять в кандидаты партии Шестакову Наталью Ивановну и просить бюро Чистяковского горпарткома утвердить». Н. И. Шестакова с честью оправдала высокое звание коммуниста. 25 июля 1942 г. гестаповцы расстреляли, но не сломили отважную патриотку[154].

Борьба на оккупированной фашистами территории Советского Союза была по своему характеру народной и, как всякая народная борьба, несла в себе элемент стихийности. Однако благодаря тому, что Коммунистическая партия осуществляла централизованное и твердое руководство всенародной борьбой в тылу фашистских захватчиков, элемент стихийности в борьбе на оккупированной врагом территории был сведен к минимуму. Подпольные партийные органы и организации непосредственно руководили всеми формами борьбы в тылу врага[155].

Возглавляя борьбу народа против фашистских оккупантов, партия исходила из методологических указаний основоположников научного коммунизма. Ф. Энгельс определял партизанское движение как «неуловимое, то прекращающееся, то снова возникающее, но всегда создающее препятствия неприятелю, восстание народа». В. И. Ленин в статье «Партизанская война» (1906 г.) писал: «Мы не имеем ни малейших претензий на то, чтобы навязывать практикам какую-нибудь сочиненную форму борьбы, или даже на то, чтобы решать из кабинета вопрос о роли тех или иных форм партизанской войны…»[156] Партия рассматривала борьбу народа на захваченной фашистами советской территории как часть общей справедливой Великой Отечественной войны СССР с фашистской Германией. Целесообразность и важность каждой из форм народной борьбы в тылу врага, того или иного сочетания их партия определяла на основе всестороннего анализа конкретной обстановки на фронте и в тылу врага и учета задач, которые необходимо было решать в тот или иной период войны.

Основными формами народной борьбы в тылу врага стали действия партизанских формирований и боевого подполья, направленные на уничтожение гитлеровских захватчиков, на срыв политических, экономических и военных мероприятий оккупантов и организацию активного сопротивления населения фашистскому оккупационному режиму. В самостоятельную форму борьбы вылился массовый саботаж населением различных мероприятий захватчиков. Все формы народной борьбы в тылу врага тесно переплетались, взаимодействовали между собой, сливались в поистине массовый отпор захватчикам, свидетельствуя о ее глубоких экономических, политических, идейных корнях и истоках.

Потерпели провал попытки оккупантов подорвать союз рабочего класса и крестьянства, дружбу между нациями и народностями, населяющими Советский Союз. Поведение основной массы населения на оккупированной врагом территории раскрыло всю глубину диалектического единства интернациональных и национальных интересов, целей и задач многонационального рабочего класса и многонационального колхозного крестьянства, трудящихся всех наций и народностей СССР. На оккупированной советской территории шла ожесточенная битва между двумя идеологиями, политическими линиями — пролетарской и буржуазной, пролетарским интернационализмом и буржуазным национализмом, шовинизмом.

Партизанские формирования и боевые подпольные организации и группы были глубоко интернациональными по своему составу повсеместно на оккупированной фашистами территории СССР. В партизанских формированиях Белоруссии сражались представители более 70 национальностей и народностей, населяющих Советский Союз; Украины — свыше 60; Северного Кавказа — представители 30 национальностей и народностей. В Рижской антифашистской подпольной организации осенью 1941 г. кроме латышей состояли представители еще 11 национальностей. В числе известных 118 руководителей нелегальных групп и организаций, которые в 1941–1942 гг. действовали в оккупированной Риге, были 63 латыша, 29 русских, 9 поляков, 5 евреев, 2 украинца, 2 белоруса, 2 литовца, 2 грека, 2 немца, 1 эстонец и 1 армянин[157].

Ядром, главной движущей социальной силой всенародной борьбы в тылу врага являлись рабочие. Именно их активное участие в этой борьбе определило важные особенности ее природы, придало ей небывалый, подлинно всенародный размах, обогатило ее формы и методы. Рабочие выступали инициаторами и активными участниками различных форм борьбы в тылу врага, вносили в нее организованность и сплоченность, высокую политическую сознательность и ответственность, боевую активность, стойкость и мужество, выполняя свой классовый и интернациональный долг в защите социализма. Они ясно осознавали, что своими действиями ослабляют вражеский тыл, помогая Красной Армии громить фашистов на фронте. Этого не могут отрицать даже буржуазные исследователи, далекие от симпатий к советским рабочим. Так, А. Даллин прямо пишет: «Рабочие… были первыми среди тех, кто восстал против немцев в самом начале оккупации»[158].

Позиция советских рабочих постоянно тревожила оккупантов. В секретном гестаповском докладе в Берлин об обстановке на оккупированной территории в 1943 г. говорилось: «В рабочей среде большинство симпатизирует коммунистам и желает возвращения советской армии». Еще категоричнее звучит донесение начальника полиции безопасности и СД Житомира командованию группы армий «Юг» в октябре 1943 г.: «Рабочий до сих пор еще не освободился от большевистской идеологии… Мыслит советскими категориями»[159]. Враг вынужден был признать нарастающую силу сопротивления советских рабочих оккупационному режиму.

Ведущее положение рабочих в борьбе в тылу врага, как и вообще в священной войне в защиту социалистического Отечества, наиболее концентрированно проявлялось в руководстве этой борьбой со стороны Коммунистической партии — политического авангарда рабочего класса, выразительницы его идеологии и классовых целей.

Еще в годы первой русской революции В. И. Ленин указывал, что «партизанские выступления не месть…». Он призывал партию облагородить партизанское движение «просветительным и организующим влиянием социализма». Подчеркивая это обстоятельство, М. И. Калинин в 1942 г. писал: «Жестокость, от которой даже камни вопиют о мщении, толкает самых мирных людей на самоотверженную борьбу с гитлеровскими бандами. Но все же насилия и жестокости, чинимые немецкими оккупантами над мирным населением, являются лишь дополнительным фактором в развитии партизанской борьбы. Основные источники, столь обильно питающие партизанское движение, лежат значительно глубже, они находятся в недрах самого народа. Основы их заложены и почти четверть века неустанно развивались всей совокупностью ленинской политики»[160].

Именно такой, облагороженной влиянием социализма, и была борьба советских людей на оккупированной фашистами территории. В тылу врага действовал созданный под руководством партии единый интернациональный фронт советских патриотов, ведущей социальной силой которого являлся рабочий класс.

2. Рабочий класс — цементирующая сила партизанских формирований

Наиболее организованной частью поднявшегося на всенародную борьбу с захватчиками населения оккупированной советской территории стали партизанские формирования. С самого начала войны партизанские формирования — отряды, полки, бригады — создавались партийными органами в городах и районных центрах прифронтовой полосы. В связи с этим многие партизанские отряды во время войны назывались городскими (например, Брянский городской партизанский отряд); некоторые отряды носили названия городов, где они были созданы (например, Пинский партизанский отряд). Партизанские формирования состояли преимущественно из рабочих, представителей интеллигенции, местного партийного, советского, профсоюзного и комсомольского актива.

Сотни партизанских отрядов были организованы обкомами, горкомами, райкомами партии еще до подхода вражеских войск. Наряду с организацией и подготовкой партизанских формирований в районах, находившихся под угрозой вражеского вторжения, партийные органы проводили огромную работу по созданию и укреплению партизанских сил на уже оккупированной фашистами советской территории. Непосредственно на местах этой работой занимались находившиеся в тылу врага партийные органы. На протяжении всего периода оккупации партийное подполье руководило вооруженной партизанской борьбой.

Чрезвычайно важной особенностью советского партизанского движения, оказавшей огромное влияние на его характер, явилось ведущее положение в нем рабочего класса. Созданные в городах и других крупных населенных пунктах истребительные батальоны и подразделения народного ополчения, многие из которых были переформированы в партизанские отряды, состояли в основном из рабочих, представителей интеллигенции, партийных, советских, профсоюзных и комсомольских работников. В ряды партизанских формирований влилось более 25,5 тыс. бойцов истребительных батальонов[161].

Первоначально многие партизанские отряды состояли из рабочих одного предприятия. Один из первых партизанских отрядов Белоруссии возник в Суражском районе Витебской области. Он сформировался из рабочих Пудотьской картонной фабрики. Командовал этим отрядом директор фабрики М. Ф. Шмырев, комиссаром отряда стал секретарь фабричной парторганизации Р. В. Шкредо, начальником штаба — технолог фабрики П. Н. Голубев. 10 июля 1941 г. началось формирование отряда, а 25 июля отряд в составе 90 человек принял боевое крещение, уничтожив в бою 30 фашистских солдат. Командир отряда, названный в народе Батька Минай, стал одним из выдающихся организаторов партизанской войны. В апреле 1942 г. на базе этого отряда была создана 1-я Белорусская партизанская бригада под командованием М. Ф. Шмырева[162].

Партизанский отряд железнодорожников станции Орша был создан в феврале 1942 г. начальником Оршанского депо К. С. Заслоновым, сыном рабочего-красногвардейца. Этот отряд состоял главным образом из машинистов, помощников машинистов, слесарей Оршанского депо и железнодорожного узла. Комиссаром отряда был машинист депо коммунист А. Е. Андреев. В середине 1942 г. на базе отряда К. С. Заслонова была создана партизанская бригада. Железнодорожники Оршанского депо Д. Косачев, В. Лазорский, Н. Лиманский, С. Чебриков и др. стали командирами и комиссарами отрядов этой бригады[163].

Ряд партизанских отрядов был создан на базе рабочих МТС и совхозов. Возглавляли эти отряды, как правило, директора МТС и совхозов. Так, директор Чапаевской МТС Освейского района Витебской области И. К. Захаров был командиром партизанской бригады им. М. В. Фрунзе, действовавшей в той же области. В августе 1942 г. по решению Лепельского подпольного райкома партии Витебской области небольшие партизанские отряды и боевые группы объединились в партизанскую бригаду, командиром которой стал бывший директор МТС Ф. Ф. Дубровский[164].

Директор торфяного завода в Желтках (Западная Белоруссия) А. И. Волынец в первые дни войны увел в лес небольшую группу патриотов, на основе которой затем выросла партизанская бригада «За Советскую Беларусь». Во второй половине августа 1941 г. в Гомельской области был создан партизанский отряд «Большевик». В его рядах были представители партийного и советского актива, рабочие и ИТР гомельских предприятий. В период оборонительных боев под Гомелем все они сражались в составе полка народного ополчения. Комиссаром этого отряда стал член Гомельского подпольного горкома партии С. Ф. Антонов. До войны он был главным механиком Гомельского станкостроительного завода[165].

В Гомельском городском партизанском отряде под командованием директора Гомельского авторемонтного завода И. С. Федосеенко отважно действовал командир группы подрывников Ф. П. Котченко. До войны он работал шофером на Гомельском авторемонтном заводе, а в первые недели войны принял активное участие в организации партизанской базы в урочище Кринички. В 1943 г. на его счету было 10 вражеских эшелонов, пущенных под откос. Самоотверженную борьбу вел партизанский отряд «Буря», состоявший из рабочих и служащих бумажных фабрик г. Борисова[166].

Рабочие минских заводов и фабрик составляли почти 50 % боевого состава партизанских соединений, созданных по инициативе Минского подпольного горкома партии. Минские рабочие и служащие, а также бежавшие из плена бойцы составили основу партизанских отрядов «Мститель», им. И. В. Сталина, им. С. М. Буденного, им. В. П. Чкалова, им. М. В. Фрунзе, им. С Г. Лазо, «Большевик», им. А. В. Суворова и ряда других[167].

Вот как был образован партизанский отряд им. С. М. Буденного. 24 апреля 1942 г. из Минска в Заславский район по заданию Минского подпольного горкома КП(б)Б прибыла группа коммуниста Н. Л. Фельдмана (позже командир группы К. А. Жеребин). Здесь она пополнилась жителями Старосельского сельсовета, бежавшими из плена красноармейцами и в конце июня 1942 г. оформилась в отряд. До декабря 1942 г. он действовал самостоятельно, затем — в составе бригады им. И. В. Сталина[168].

В апреле 1942 г. в Дзержинском районе Минской области образовался партизанский отряд им. И. В. Сталина. В мае в него влилась группа подпольщиков — рабочих и служащих ТЭЦ-2 Минска, которую возглавлял Н. И. Ярославцев. Он же стал начальником штаба отряда. Летом и осенью 1942 г. партизанский отряд им. И. В. Сталина пополнился более 120 подпольщиками, прибывшими из Минска. В дальнейшем на базе этого отряда выросло несколько партизанских бригад[169].

В Белоруссии работа партийного подполья по отправке горожан в партизанские отряды приобрела непрерывный, нарастающий характер. Так, к апрелю 1942 г. только в партизанский отряд «Мститель», действовавший севернее Минска, было переправлено более 130 человек. В основном это были железнодорожники и рабочие минских заводов. Руководитель крупной подпольной организации минских железнодорожников Ф. С. Кузнецов стал впоследствии комиссаром партизанской бригады «Народные мстители».

В середине 1942 г. Минское партийное подполье поддерживало тесные контакты более чем с 30 партизанскими отрядами и бригадами, дислоцировавшимися в Минской, Барановичской, Могилевской областях, и оказывало им большую помощь в проведении разведки, пополнении личного состава. В 1942 г. в эти отряды и бригады было переправлено свыше 2 тыс. человек, большинство которых составляли рабочие минских предприятий[170]. Минское партийное подполье проводило эту работу вплоть до конца оккупации.

Постоянный уход советских людей в партизаны беспокоил фашистские оккупационные власти. 29 июня 1943 г. гаулейтер Белоруссии В. Кубе сообщал в Берлин: «На отдельных минских предприятиях, в особенности на электростанции № 2, существуют какие-то рабочие советы, которые занимаются мобилизацией рабочих в партизаны. Уже имели место случаи, когда рабочие через эти советы переправлялись к партизанам». В августе 1943 г. дирекция путей сообщения «Ост» вынуждена была признать, что только с ее предприятий в Бресте, Орше, Молодечно, Полоцке, Лунинце не менее 30 тыс. человек ушли в партизаны[171].

В Белоруссии не было ни одного завода или фабрики, рабочие которых не воевали бы в рядах партизанских формирований. Так, в партизанских отрядах бригады «Чекист» сражались с врагом рабочие оршанского завода «Красный Октябрь» С. Безлюдов, А. Бируч, Л. Бируч (Пекарская), П. Мясникович, А. Пахомчик, И. Пекарский, Л. Пекарский, Б. Рогозин, П. Сазанков, М. Франкова, А. Харитонов и др. Стали партизанами ветераны Минского станкостроительного завода О. П. Борсук, П. Ф. Купреев, И. П. Липницкий, А. Т. Павлющенко, рабочие Гомсельмаша Б. Горелик, П. Иванов, М. Литванович и др. В ряды партизан влилось немало рабочих Гомельского станкостроительного завода: П. Грищенко, А. Солонский, Д. Ярочкин и др. От рядового стрелка до командира взвода прошел путь рабочий этого завода Г. Сушенцов в 116-й партизанской бригаде им. А. Г. Железнякова[172].

До командира отряда № 5 в 1-й Витебской партизанской бригаде вырос рабочий авторемонтных мастерских в Минске А. Р. Стрельцов. Командиром Немковского партизанского отряда (с ноября 1942 г. отряд № 100) был шофер Ф. С. Михайлов. Машинистом на железной дороге работал до войны комиссар 810-го, а затем 820-го партизанского отряда коммунист В. Т. Годунцов. Командиром батальона в 122-м партизанском полку «За Родину» являлся Г. В. Дадицкий, работавший до призыва в армию токарем по металлу в паровозном депо станции Витебск. Командиром одного из партизанских отрядов, действовавших в районе Витебска и Суража, был рабочий стеклозавода «Новка» Суражского района А. П. Дик. Машинист очистных сооружений на витебской льнопрядильной фабрике «Двина» Е. К. Солдатов командовал партизанским отрядом в составе 3-й Белорусской бригады; абразивщик Минского станкостроительного завода Л. И. Бавин — партизанским отрядом им. Ф. Э. Дзержинского в составе бригады им. М. В. Фрунзе[173].

Рабочий Витебского завода им. С. М. Кирова М. Гришанов в первые дни войны участвовал в обороне Витебска в рядах народного ополчения. В партизанском отряде, которым командовал М. Ф. Бирюлин, он метким огнем своего пулемета не раз выручал боевых товарищей. Однажды Гришанов прикрывал отход группы партизан. Когда кончились патроны, он отбивался от наседавших врагов гранатами и последней подорвал себя. Более 20 фашистов уничтожил в этой схватке отважный рабочий-партизан[174].

В апреле 1943 г. с группой жителей Могилева пришел в 600-й партизанский отряд молодой рабочий Могилевского авторемонтного завода подпольщик Л. Д. Лорченко. В июле 1943 г. он и еще три партизана вели тяжелый бой с окружившими их гитлеровцами. Когда Лорченко остался в живых один и увидел, что каратели пытаются взять его в плен, он с гранатой в руке бросился прямо в толпу врагов. Тяжело ухнул взрыв… Л. Д. Лорченко посмертно удостоен звания Героя Советского Союза[175].

В 255-м партизанском отряде, действовавшем в Гомельской области, с июля 1942 г. возглавлял группу подрывников Ф. И. Ковалев. До призыва в армию накануне войны он работал в совхозе, на заводе в Запорожье, в Чериковской МТС. Ф. И. Ковалев подготовил 13 диверсионных групп, пустил под откос 19 вражеских эшелонов, 30 автомашин. 17 марта 1944 г. он погиб. Ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. В Речицкой партизанской бригаде им. К. Е. Ворошилова рабочий И. Д. Петровец пустил под откос 23 воинских эшелона, токарь М. В. Кудрявцев — 18, слесарь Д. Ф. Железняков —14 эшелонов[176].

Диверсионная группа рабочего-строителя Ф. Бачило из 3-й Минской партизанской бригады подорвала 28 эшелонов. Слесарь Лунинецкого паровозного депо П. Е. Конопацкий в составе диверсионной группы отряда «За Родину» партизанской бригады им. С. М. Кирова Пинского соединения участвовал в подрыве 12 эшелонов и 5 железнодорожных мостов. В партизанской бригаде «Советская Белоруссия» (Брестская обл.) помощник машиниста Ф. Т. Копылов подорвал 19 вражеских эшелонов, 15 автомашин. Помощник машиниста А. Вырковский, сражавшийся в отряде «Мститель» бригады им. К. Е. Ворошилова (Витебская обл.), в ходе «рельсовой войны» подорвал 200 рельсов. При его непосредственном участии было уничтожено восемь эшелонов врага[177].

В 752-м отряде Могилевской области прославилась диверсионная группа П. И. Кожушко, выходца из семьи железнодорожного рабочего, до призыва в армию работавшего в паровозоремонтных мастерских. С апреля 1942 по декабрь 1943 г. под руководством П. И. Кожушко было подорвано 27 вражеских эшелонов. В 1-й Бобруйской партизанской бригаде эффективно действовали диверсионные группы под командованием автослесаря В. А. Сикорского и электрика станции Осиповичи Ф. А. Крыловича, недавнего активного подпольщика. Он ушел в партизанский отряд после крупной диверсии 30 июля 1943 г.[178]

Молодой рабочий из г. Добруш Гомельской области Ф. Я. Кухарев в 17 лет стал партизаном, а в 20 лет — Героем Советского Союза. Его мать — вдова М. Н. Кухарева — была работницей бумажной фабрики «Герой труда». В 1940 г. 16-летний Кухарев уехал в Донбасс, где окончил школу ФЗО и работал врубовым машинистом на шахте им. Г. М. Димитрова. Через год он приехал в отпуск в родной Добруш, там и застала его война… В партизанском отряде за ним прочно закрепилась кличка «король минеров». В августе 1943 г. Ф. Я. Кухарев был назначен командиром подрывной группы. Начальником артиллерии в партизанской бригаде им. И. В. Сталина Минской области был Н. К. Хадюня, работавший до призыва в армию слесарем на стеклозаводе «Труд» в Полоцком районе Витебской области[179].

Командиром партизанской бригады «За Советскую Белоруссию», действовавшей в Витебской области, был потомственный рабочий П. М. Ромашин. Он родился в 1905 г. в Гомеле, работал кузнецом, буровым мастером, котельщиком, избирался председателем завкома профсоюза гомельского завода «Пролетарий», затем был директором торфозавода в Добруше, секретарем Добрушского райкома партии. Машинист паровоза М. М. Чайковский был командиром партизанского отряда им. Г. И. Котовского бригады им. Ф. Э. Дзержинского (Барановичская обл.)[180].

Получил в свое время рабочую закалку и будущий комиссар Осиповичского партизанского соединения Н. Ф. Королев. Семнадцатилетним пареньком он ушел из родной деревни на станцию Гродянка, устроился рабочим на лесоучастке, а потом стал ремонтником на железной дороге. Отсюда призвали его в армию. После демобилизации Н. Ф. Королев два года работал на лесозаводе «1 Мая», а в 1932 г. в числе рабочих-двадцатипятитысячников партия направила его председателем колхоза. Накануне войны он был председателем Осиповичского райисполкома[181].

В рядах белорусских партизан сражались с врагом жители не только Белоруссии, но и РСФСР, Украины и других советских республик. Среди тех, кто по различным причинам оказался в оккупированной Белоруссии и ушел в партизаны, было немало рабочих по положению или происхождению. Некоторые из них выросли до командиров крупных партизанских соединений. Командир одной из партизанских бригад, действовавших на Витебщине, А. Ф. Данукалов до поступления в военное училище работал в МТС в Саратовской области. Будущий командир бригады «неуловимых» М. С. Прудников в 1930 г. по путевке комсомола пришел на речной флот и работал на маленьком буксирном пароходе «Новосибирск». В Барановичской области партизанской бригадой «Вперед» командовал Б. А. Булат, в прошлом тульский рабочий; Лепельской партизанской бригадой на Витебщине — донецкий шахтер Д. Т. Короленко[182].

Командиром партизанской бригады «Пламя», действовавшей в Белоруссии, был потомственный железнодорожник из Донбасса Е. Ф. Филиппских. В 30-х гг. он работал кочегаром на паровозе, мастером по ремонту подвижного состава. В Минской области командиром партизанского отряда «Буревестник», выросшего затем в бригаду, был М. Г. Мормулев. В 1932–1938 гг. он работал в Смоленске сначала каменщиком, потом десятником. Другим партизанским отрядом, действовавшим в 1942–1944 гг. в Минской области, командовал С. А. Ваупшасов. Сыну литовского батрака Ваупшасову и самому пришлось в детстве, до революции, побатрачить на помещика в родном местечке Грузджяй Шяуляйского уезда; потом он работал в Москве землекопом, арматурщиком на заводе «Проводник», а затем — на Выксунских заводах[183].

В 1942 г. командиром Сенненской партизанской бригады Витебской области стал В. С. Леонов — сын рабочего-шахтера и сам 10 лет проработавший крепильщиком на шахте. Командир 1-й Дриссенской партизанской бригады той же области А. И. Григорьев в 30-х гг. работал плавильщиком на заводе ферросплавов в Челябинске, а комиссаром этой бригады в 1942 г. был рабочий Ф. Ф. Шабловский; 600-м партизанским полком на Витебщине командовал рабочий одного из московских заводов Г. Ф. Медников[184].

В составе отрядов «Сибиряк» и им. С. Г. Лазо (Витебская обл.), сформированных из омских и новосибирских комсомольцев-добровольцев, 75 % бойцов были рабочими. Немало рабочих было среди присылаемых с Большой земли подрывников. Легендарный подрывник В. В. Щербина родился в 1914 г. в Донбассе в семье шахтера, до войны работал слесарем на станции Узловая. Только за первую половину 1942 г. группа подрывников под командованием В. В. Щербины пустила под откос в Белоруссии 14 воинских эшелонов врага. Узбекский рабочий М. Топиволдиев (в 1935–1939 гг. он работал почтальоном, трактористом) с июля 1942 г. возглавлял разведывательное отделение в партизанской бригаде «Чекист»[185].

По неполным данным, в партизанских лесах Белоруссии стали разведчиками и связными более 11,7 тыс. рабочих. Они составляли 1/3 партизанских разведчиков и 1/5 связных. Юная партизанская разведчица Герой Советского Союза З. М. Портнова выросла в Ленинграде в рабочей семье (ее отец с 1913 г. работал на Путиловском заводе). Отважная разведчица 121-го партизанского отряда Могилевской области М. М. Барбарчик до войны работала вагоновожатой Киевского трамвайного парка[186].

Из 282 458 зарегистрированных партизан, действовавших за время оккупации в Белоруссии, 48 340 человек (17,1 %) были накануне войны рабочими[187]. Однако следует иметь в виду, что этот учет производился во время войны по профессиональному, а не по социальному признаку. Поэтому в данное число рабочих не вошли даже пенсионеры, всю жизнь проработавшие за станком (поскольку с профессиональной точки зрения они таковыми уже не являлись), не говоря уже о членах рабочих семей — учащихся, военнослужащих, домохозяйках. Но и по такой классификации удельный вес рабочих в партизанских формированиях (свыше 17 %) примерно соответствовал удельному весу рабочего класса в составе населения Белоруссии в период оккупации, а с учетом членов рабочих семей — учащихся, военнослужащих, домохозяек, пенсионеров — даже значительно превышал его.

Много партизанских отрядов возникло по инициативе рабочих Ленинграда и Ленинградской области. Действия партизанских формирований и подполья в Ленинградской области направлял Ленинградский обком ВКП(б). Один из его секретарей — член партии с 1925 г. М. Н. Никитин, сын питерского рабочего и сам в прошлом рабочий Путиловского завода, был назначен начальником Ленинградского областного штаба партизанского движения[188].

Уже в июле 1941 г. тысячи рабочих и служащих предприятий Ленинграда изъявили желание вступить в партизанские отряды. К началу августа 1941 г. в Ленинграде был создан 191 партизанский отряд по 30–50 человек в каждом и образовано из дивизий народного ополчения семь полков по тысяче с лишним бойцов в каждом. Следует отметить, что в Ленинградской области направлялись в тыл врага не все городские партизанские формирования. Из десяти городских партизанских полков за линию фронта было отправлено шесть, имевших в своем составе более 4 тыс. человек, а из 191 отряда — 67, насчитывавших около 3 тыс. бойцов. Остальные полки и отряды были включены в дивизии народного ополчения и истребительные батальоны. Весной 1942 г. на оккупированной территории Ленинградской области действовало 107 партизанских отрядов и 27 диверсионных групп. Рабочие составляли 41 % среди партизан Ленинградской области[189].

В рядах партизан сражались с врагом рабочие Кировского, Ижорского, Сестрорецкого заводов, торгового порта и многих других предприятий Ленинграда. В тылу врага действовал партизанский отряд рабочих и служащих Куйбышевского района Ленинграда под командованием А. И. Сотникова. У самой линии фронта в исключительно трудных условиях воевали партизанские отряды рабочих и студентов Васильевского острова (командир коммунист В. И. Дорофеев), рабочих Кировского района под командованием комсомольца Е. В. Туваловича, рабочих и ИТР торфяной промышленности под командованием коммуниста Д. И. Власова. На участке железной дороги Плюсса — Струги Красные успешно действовали подрывники из партизанского отряда М. Ф. Макарова, недавнего начальника механических мастерских в Ленинграде. В Оредежском районе значительный ущерб врагу наносил 95-й партизанский отряд, сформированный в Ленинграде из дновских железнодорожников[190].

Рабочие Пскова, Луги и других городов Ленинградской области создавали свои партизанские отряды. В конце июля 1941 г. в Луге образовался отряд численностью 120 человек, в который вошли 68 рабочих, 27 колхозников и 25 служащих. Командовал отрядом рабочий-коммунист Г. Я. Бруй. В г. Холм партизанский отряд численностью 50 человек был сформирован из рабочих и служащих этого города[191].

На Новгородчине активно действовал партизанский отряд «Дружный», которым командовал старый путиловский рабочий В. И. Зиновьев. Этот отряд сыграл главную роль в одной из самых блистательных операций новгородских партизан — разгроме вражеского гарнизона в г. Холм 18 января 1942 г. В этом бою В. И. Зиновьев погиб[192].

В рядах партизан Ленинградской области воевали рабочие и из других районов страны. Так, в одном строю с ленинградскими партизанами сражались свыше 50 рабочих и служащих Горьковского автомобильного завода — Выборнов, Котельников, братья Кутыревы, Малюгин, Плюгин, Пресняков, братья Хоревко и др. Звания Героя Советского Союза был удостоен фрезеровщик инструментально-штампового отдела этого завода И. И. Сергунин, ставший комиссаром 5-й Ленинградской партизанской бригады[193].

Командный состав партизанских формирований Ленинградской области был в основном пролетарского происхождения. Командир 3-й Ленинградской партизанской бригады А. В. Герман родился и вырос в Ленинграде в рабочей семье. Командир 5-й Ленинградской партизанской бригады К. Д. Карицкий тоже родился и вырос в рабочей семье и сам до призыва в армию работал сталеваром на металлургическом заводе в Донецке[194].

Выходцами из рабочих были многие командиры и комиссары партизанских полков и отрядов. Так, Г. П. Григорьев в молодости работал столяром в г. Дно и Сестрорецке, после службы в Красной Армии снова работал столяром. В 1939 г. его назначили инструктором военного обучения при Сестрорецком городском совете Осоавиахима, а спустя год — председателем этого совета… В августе 1941 г. Г. П. Григорьев вел по Сестрорецку отряд — свыше 30 рабочих Сестрорецкого завода им. С. П. Воскова. Впоследствии этот отряд вырос в партизанский полк под командованием Г. П. Григорьева. Командир 4-го отряда 1-го Отдельного партизанского полка Ленинградской области М. С. Харченко до призыва в армию работал слесарем на молокозаводе[195].

Будущая партизанка Герой Советского Союза А. В. Петрова приехала в Лугу из деревни совсем молоденькой девушкой, окончила профкурсы, стала швеей, а накануне войны заведовала сектором учета в Лужском райкоме комсомола. Отважный партизанский разведчик В. П. Плохой до призыва в армию работал столяром и шофером. Связной партизанского отряда «Дружный» была работница Ижорского завода А. Ф. Иванова[196]. Рабочие преобладали среди партизанских подрывников, минеров, артиллеристов, пулеметчиков.

Партизанские отряды формировались в центральных районах России. Из рабочих Москвы и предприятий области были сформированы партизанские отряды, действовавшие в Подмосковье. Только комсомольская организация Москвы направила в эти отряды 6 тыс., а Московская областная комсомольская организация — свыше 3,5 тыс. юношей и девушек, преимущественно рабочих[197].

Среди первых партизан Подмосковья, удостоенных звания Героя Советского Союза, были И. Н. Кузин и С. И. Солнцев — оба выходцы из рабочей среды. И. Н. Кузин до войны был рабочим речного транспорта, работал штурманом парохода «Мария Виноградова» на канале Москва — Волга. Начальник Рузского районного отдела НКВД С. И. Солнцев, в прошлом рабочий-текстильщик раменской фабрики «Красное знамя», после оккупации 24 октября 1941 г. Рузы стал комиссаром и начальником разведки партизанского отряда, действовавшего в Рузском районе[198].

В партизанские формирования Тульской области влились рабочие — бойцы народного ополчения и истребительных батальонов Тулы и других городов области. Выросший в семье слесаря юный герой А. П. Чекалин был разведчиком партизанского отряда «Передовой»; он был казнен фашистами в г. Лихвине (ныне Чекалин). В Туле в конце марта 1942 г. на заводе МПС был создан партизанский отряд «Вперед» (командир И. Д. Васильев, комиссар В. И. Ерошкин). В конце 1942 г. для пополнения партизанских отрядов в тыл противника был направлен ряд групп, сформированных из тульских рабочих, прежде всего оружейников и патронников[199].

Немало рабочих было среди партизан Смоленщины. Так, многие из ярцевских текстильщиков сражались с врагом в партизанском отряде «За Родину». Избранный секретарем парткома Ярцевской хлопчатобумажной фабрики рабочий Г. В. Цыганков в 1941–1943 гг. прошел боевой путь от рядового партизана до комиссара батальона 1-й Вадинской партизанской бригады. Из Смоленска и городов области постоянно шло пополнение партизанам. Только в 1942 г., по неполным данным, подпольщики Смоленска вывели к партизанам более 900 человек[200].

Комиссар партизанского отряда, действовавшего в конце 1941 г. в Угодско-Заводском районе ныне Калужской области, М. А. Гурьянов был потомственным рабочим. Его отец до революции работал на фабрике Хишина, затем на заводе «Проводник», а последние семь лет — кочегаром на Октябрьской суконной фабрике. Мать 15 лет работала прачкой в больнице. Сам М. А. Гурьянов начинал путь рабочего при Советской власти на заводе «Проводник», где освоил профессию токаря. В 1925 г. вступил в комсомол. Десять лет работал на Октябрьской суконной фабрике. В 1931 г. вступил в партию. В 1939 г. его избрали председателем исполкома Угодско-Заводского районного Совета депутатов трудящихся[201].

Обширной зоной боевых действий партизан стали Брянщина и Орловщина. Здесь в партизанские формирования только из истребительных батальонов было направлено около 4,5 тыс. человек, преимущественно рабочих. Так, в начале войны из рабочих гиганта отечественной индустрии брянского завода «Красный Профинтерн» был сформирован истребительный батальон в составе 512 человек. 8 октября 1941 г. бойцы батальона ушли на свою заранее подготовленную партизанскую базу. В Навлинском районе Брянской области основную массу созданного еще до прихода оккупантов партизанского отряда численностью 120 человек составили рабочие и ИТР завода «Лесохим», шпалопропиточного завода, железнодорожного узла, МТС, работники районных партийных, советских и комсомольских органов[202].

Организатором и первым командиром Брянского городского партизанского отряда стал Д. Е. Кравцов, прошедший путь от разнорабочего, кочегара, слесаря, токаря, секретаря цеховой, заводской парторганизации до секретаря Брянского горкома партии. Отряд вырос затем в партизанскую бригаду. После гибели Д. Е. Кравцова (14 декабря 1941 г.) бригада была названа его именем[203].

На Брянщине в ряде мест в основу комплектации партизанских отрядов был тоже положен производственный принцип. Так, группу партизан — рабочих вагоностроительного завода возглавлял начальник охраны завода Михайлов; во главе партизан — рабочих мясокомбината встал председатель завкома профсоюза М. И. Дука. Клинцовский городской партизанский отряд состоял главным образом из рабочих текстильных предприятий г. Клинцы. Осенью 1941 г. партизанский отряд в рабочем поселке Старь сформировался в основном из рабочих и служащих местного стекольного завода. Командовал отрядом начальник составного цеха этого завода В. С. Рябок. Основу Злынковского районного партизанского отряда составили рабочие и служащие Софиевского спиртозавода. Командиром отряда стал директор этого завода П. А. Марков, который в 1924–1927 гг. был шахтером на Изваринском руднике в Ворошиловградской области. На базе небольших партизанских отрядов рабочих Дятьковского хрустального, Старского, Ивотского и Чернятинского стекольных заводов в первой половине 1943 г. была создана Бытошская партизанская бригада[204].

Многие рабочие вступали в партизанские отряды вместе с сыновьями, братьями и сестрами. На Брянщине в Орджоникидзеградском партизанском отряде сражались: мастер мартеновского цеха А. Козин с сыном Алексеем; рабочий Г. Пызин с сыновьями Николаем и Павлом; братья Коршуновы — слесарь Михаил и фрезеровщик Анатолий; электросварщица А. Кузнецова с сестрой Марией; рабочий П. Корявченко с сыном Владимиром и братом — слесарем Василием; рабочий И. Быстров с сыном Анатолием; рабочий В. Поляков с сестрой Полиной; рабочий В. Гришков с братьями Ильей и Виктором. Командирами отрядов, входивших в Орджоникидзеградский объединенный партизанский отряд, были слесари М. П. Коршунов, Г. А. Мирошкин, А. Обыденников, шофер М. Г. Гудаков, литейщик-формовщик Т. Ф. Шпадырев[205].

Костяк отряда, выросшего затем в партизанскую бригаду им. Н. А. Щорса, составили рабочие и служащие Брянской электростанции и торфозавода в Пальцо. Командиром этого партизанского формирования был М. П. Ромашин. Он родился в 1905 г. в семье рабочего Брянского рельсопрокатного завода и в 19 лет стал рабочим Брянской канатной фабрики, затем был 25-тысячником, парторгом Брянской электростанции, а накануне войны — секретарем по кадрам Брянского райкома партии. Потомственным рабочим был и комиссар бригады им. Н. А. Щорса Н. Г. Курнявцев. Его отец, Г. И. Курнявцев, 40 лет проработал на предприятии, которое ныне является заводом дорожных машин. Сам Н. Г. Курнявцев накануне войны работал старшим лесничим Брянского лесхоза. 21 мая 1943 г. группа партизан, среди которых находился комиссар Курнявцев, 17 часов беспрерывно отражала натиск превосходящих сил противника. Н. Г. Курнявцев сражался до последнего патрона и геройски погиб вместе со многими партизанами этой группы[206].

Знаменитый командир «Зеленого бастиона» — объединенных партизанских отрядов Брянских лесов — Д. В. Емлютин в юности работал на станции Брянск-11 ремонтником, стрелочником, сцепщиком поездов. В нелегком труде железнодорожника формировался характер комсомольца Емлютина. В 1931 г., будучи в армии, он вступил в партию, после демобилизации работал в органах госбезопасности[207].

Рабочие выступали организаторами партизанских отрядов среди колхозников. Так, в ноябре 1942 г. группа брянских рабочих организовала партизанский отряд из крестьян деревень Дорожово, Лазенка и Соколово. Командиром отряда стал рабочий-металлург Н. Ф. Архипов, комиссаром — слесарь И. И. Климов[208].

Удельный вес рабочих в партизанских формированиях, действовавших на территории современных Брянской и Орловской областей, составлял в среднем 38 %, что было выше удельного веса рабочего класса в составе населения этого района. Бывший пулеметчик Брянского городского партизанского отряда Ф. Костин писал: «Ни один из нас не посрамил чести рабочего класса Брянщины даже в самые трудные минуты опасной партизанской жизни. Ни один!»[209]

Рабочие были ведущей социальной силой в партизанских формированиях, действовавших и в других оккупированных районах РСФСР. Вот как, например, организовался партизанский отряд в Дмитриевском районе Курской области. В начале сентября 1941 г. райком партии поручил секретарю парторганизации Дерюгинского сахарного завода Г. М. Фоменко подобрать из коммунистов сахарного завода, бумажной фабрики и свеклосовхоза дерюгинскую группу будущего Дмитриевского партизанского отряда. Первыми, кого порекомендовал Фоменко, были директор бумажной фабрики В. Н. Ермаков, инженер сахарного завода А. Д. Бобков, помощник старшего теплотехника И. Н. Руденко, мастер котельной Г. Г. Семидоцкий, электрик Д. В. Корытин, нормировщик А. Т. Буденный, механик П. Е. Алексейцев, экономист М. Вавилкина, работники потребкооперации К. Е. Зинченко и К. Чепелева. Эти люди составили основу второй роты Дмитриевского партизанского отряда, которой бессменно командовал Г. М. Фоменко[210].

Сто четырнадцать коммунистов Курской городской партийной организации сражались в рядах партизанских формирований. В ноябре 1941 г. в Белгороде был создан городской партизанский отряд в составе 82 человек. В октябре 1941 г. в Шебекинском районе на Белгородщине был организован партизанский отряд численностью 43 человека, в который вошли 20 рабочих и служащих предприятий и учреждений района. Титовским партизанским отрядом, действовавшим в этом же районе, командовал помощник машиниста Е. И. Никитченко. Командиром Валуйского партизанского отряда в Курской области был директор Валуйской МТС Т. П. Говоров, командиром Микояновского отряда — директор Толоконовской МТС М. И. Проскурин. Работал до войны промывщиком паровозов известный среди бойцов 1-й Курской партизанской бригады подрывник В. Я. Кармишин. Он лично взорвал восемь вражеских эшелонов[211].

В Новороссийске было организовано пять партизанских отрядов: «Норд-ост», «Гроза», «Ястребок», «Новый», «За Родину». Отряд «Гроза» (командир — машинист депо С. Е. Славин) состоял из железнодорожников, отряд «Норд-ост» — из рабочих морского порта и судоремонтного завода. Рабочие и служащие Краснодарского масложирового комбината образовали партизанский отряд в составе 50 человек, из них 29 являлись коммунистами. Командовал отрядом бывший питерский рабочий, член партии с 1913 г. П. К. Игнатов. Вместе с ним ушли партизанить его жена, Е. И. Игнатова, и двое сыновей — Е. П. и Г. П. Игнатовы. Комиссаром отряда стал рабочий комбината, а затем секретарь райкома партии С. А. Беседнов. Игнатовский отряд в шутку называли «партизанским комбинатом». В его лагере были минные, кузнечно-механические, столярные, сапожные, портновские мастерские. Игнатовцы сами делали бомбы, мины и другие «гостинцы» для фашистов. Лучшим минером был турбинный мастер Н. Е. Кириченко. Отважно партизанили работники комбината Г. Н. Ветлугин, Г. К. Власов, С. С. Еременко, Н. Г. Карпенко, П. П. Мусьяченко, А. И. Припутнев, Н. Д. Причина, П. А. Прыгунов, В. И. Янукевич, А. В. Ярмизин и многие другие[212].

В массовом порядке вступали в партизанские отряды рабочие Карелии. В обороне Петрозаводска принимал участие партизанский отряд, основу которого составляли рабочие лесной и деревообрабатывающей промышленности Карелии. Командовал отрядом управляющий трестом «Южкареллес» П. Ф. Столяренко. Партизанский отряд «За Отечество» возглавил парторг ЦК Компартии Карелии Ведлозерского леспромхоза Ф. А. Федоров. Мелиоратор Олонецкой МТС Я. В. Ефимов стал комиссаром партизанского отряда им. В. И. Чапаева, а затем отряда «Буревестник». В июле 1941 г. вступили в сформированный Ругозерским райкомом партии партизанский отряд «Вперед» рабочие Ругозерского леспромхоза В. Н. Хохлов и А. Я. Стурман, не призванные в армию по возрасту. В Прионежский партизанский отряд вступил рабочий Пяжиевосельгского лесопункта Афонин с сыном пионером Сергеем[213].

Одним из первых в Петрозаводске организовался партизанский отряд «Красный онежец», состоявший в основном из рабочих и служащих Онежского (ныне тракторного) завода. Поначалу в нем было 100 бойцов. Командовал отрядом директор Онежского завода В. В. Тиден, а его комсомольскую организацию возглавлял М. М. Захаров. До войны он был секретарем комитета ВЛКСМ Онежского завода. Комиссаром «Красного онежца» был назначен В. И. Васильев. Воспитанник детского дома, он в годы гражданской войны стал рабочим Онежского завода, где вступил в комсомол, потом в партию. В 1940 г. В. И. Васильев — один из секретарей Петрозаводского горкома партии и кандидат в члены ЦК Компартии КФССР. В течение трех с лишним лет партизаны «Красного онежца» совершили 26 походов в тыл врага, провели сотни боевых операций, прошли с боями по лесам и болотам 9 тыс. км. Отряд потерял за войну 45 человек убитыми. В числе погибших 14 рабочих различных цехов Онежского завода. Это В. Б. Афанасьев, Л. М. Горлов, А. С. Дуров, П. Ф. Емельянов, И. С. Куров, А. С. Майорова, В. А. Политое, Т. Ф. Родина, С. В. Родькин, С. А. Суханов, И. Т. Тимофеев, Т. А. Успехов, Н. Н. Чернышев, И. Е. Ямщиков. Они вступили в отряд в первые дни войны, все беззаветно любили Родину, храбро сражались за нее и погибли в боях как герои. До войны коллектив завода хорошо знал каждого из них как передовиков производства. Онежцы свято чтут их память[214].

Удельный вес рабочих среди карельских партизан был очень высоким. Первые партизанские отряды Карелии включали в себя: 762 рабочих (43,6 %), 917 служащих (51,2 %), 88 колхозников (5,0 %) и 4 учащихся (0,2 %). Здесь 50–80 % состава первых партизанских отрядов дали истребительные батальоны[215].

Партизанские отряды формировались во всех городах и промышленных районах Украины. В первые же месяцы войны в республике было подготовлено и направлено в тыл врага 883 партизанских отряда и более 1700 диверсионных групп. К началу октября 1941 г. в ряды украинских партизан вступило 6136 бойцов и командиров из 109 истребительных батальонов. Среди 62,5 тыс. партизан Украины, на которых имеются сведения о социальной принадлежности, крестьяне составляли 45,6 %, рабочие — 35,6 %, служащие — 18,8 %[216]. Удельный вес рабочих в партизанских формированиях был примерно на 4–6 % выше удельного веса рабочего класса в составе населения Украины в период оккупации.

Уже в период обороны Киева на коммуникациях противника действовал партизанский отряд «Победа или смерть», созданный из рабочих и служащих Подольского района столицы Украины. В обороне Киева участвовал партизанский отряд под командованием И. Ф. Боровика и В. С. Ушакова, сформированный из рабочей молодежи г. Сталино. Донбасс вместе с частями Красной Армии защищали более 190 партизанских отрядов. Свыше 300 партизанских отрядов и групп, в составе которых было 33 % рабочих, действовало на оккупированной территории Донбасса. В ноябре 1941 г. на базе истребительного батальона вагоноремонтного завода был создан Попаснянский партизанский отряд, базировавшийся в Кременских лесах. Его командиром стал слесарь Н. П. Михайличенко, заместителем командира по разведке и начальником штаба — электромонтер Г. П. Приймаков. В Славянском партизанском отряде под командованием М. И. Карнаухова сражались 35 славянских железнодорожников. Активно действовал партизанский отряд из рабочих Штеровской ГРЭС, которым командовал слесарь коммунист Д. А. Бакланов[217].

В районе Красного Лимана (Сталинская обл.) действовали два партизанских отряда, состоявшие в основном из железнодорожников. Одним из них командовал секретарь партбюро станции Красный Лиман М. Е. Агафонов, другим — инструктор локомотивного депо Красный Лиман Г. А. Ищенко. В Снежнянском районе много шахтеров вступило в партизанский отряд «Партизан Железняк» (командир Е. И. Кочетов, комиссар И. И. Лебедев), который постоянно совершал диверсии на шахте № 8-бис. Стойко бились с врагом шахтеры г. Дзержинска Сталинской области в составе отряда, действовавшего в районе Лисичанска и Рубежного, а затем в Дзержинском районе. Этим отрядом командовал потомственный шахтер, а затем парторг ЦК ВКП(б) В. Д. Маленкин, героически погибший в тяжелом, неравном бою с эсэсовцами под Артемовском[218].

Многие рабочие Запорожья и Харькова стали партизанами отряда под командованием И. И. Копенкина. С декабря 1941 до середины января 1942 г. этот отряд провел 10 крупных операций на Полтавщине. Особенно удачным был бой с карателями у села Малая Обуховка. Партизаны сами навязали бой карателям, устроив засаду на Миргородской дороге. В этой операции отличились запорожстальцы: пулеметчики политрук взвода В. А. Ткаченко и первый номер расчета И. Н. Скрипка, которые занимали позицию у ветряных мельниц. Гитлеровцы ввели в бой крупные силы с артиллерией и минометами. Бой продолжался до вечера. Под покровом темноты партизаны отошли. В феврале 1942 г. они пересекли линию фронта разрозненными группами и соединились с частями Красной Армии[219].

В партизанских отрядах сражалось немало рабочих харьковского машиностроительного завода «Свет шахтера». В числе первых стали партизанами кадровые рабочие коммунисты Л. С. Косяков, С. Ю. Левин, А. И. Погорелов, В. И. Подщеколдин, А. С. Страх, Е. М. Ширяев и др. Во время обороны Киева в сентябре 1941 г. во 2-м Харьковском партизанском отряде И. П. Пашкова сражался взвод светшахтерцев, которым командовал Л. С. Косяков. В ночь на 18 сентября на стыке двух дорог у населенных пунктов Гоголево и Требуховка харьковчане бились с врагом до последней капли крови. Из взвода светшахтерцев в живых остались только А. И. Погорелов и Е. М. Ширяев[220].

Рабочий Харьковского электромеханического завода С. В. Савченко возглавил Глинский партизанский отряд. Рабочие Панютинского вагоностроительного завода сражались в отряде «Мстители», действовавшем в Харьковской области. В пригородной зоне Сум действовал партизанский отряд, одну из диверсионных групп которого возглавляла бригадир суконной фабрики М. Рахманова[221].

Значительную помощь войскам Юго-Западного и Южного фронтов, отражавшим в октябре — ноябре 1941 г. наступление противника на Донбасс, оказывали партизанские отряды С. Д. Масалыгина и В. А. Шахновича, сформированные из рабочих Днепропетровска. Храбро сражались рабочие конотопского завода «Красный металлист», входившие в Конотопский партизанский отряд под командованием В. П. Кочемазова. Незадолго до оккупации в г. Марганце (Днепропетровская обл.) был создан городской партизанский отряд в составе 59 человек. Комиссаром отряда был назначен мастер обогатительной фабрики рудоуправления им. К. Е. Ворошилова П. И. Бережной. Многие рабочие г. Каменка-на-Днепре (Запорожская обл.) влились в партизанский отряд К. И. Баранова, который дислоцировался в днепровских плавнях[222].

Немало рабочих сражалось в партизанских отрядах Житомирской, Волынской, Каменец-Подольской, Одесской областей. Только в трех партизанских соединениях, насчитывавших 7,5 тыс. бойцов, было 1,5 тыс. рабочих (20 %). В соединении под командованием А. М. Грабчака (Житомирская обл.) из 1085 партизан 332 были рабочими (30,6 %); в соединении С. Ф. Маликова (Житомирская обл. — Волынь) — соответственно 4400 и 792 (18 %); в соединении С. А. Олексенко (Каменец-Подольская обл.) — 1979 и 302 (15,7 %); в Одесской области — 1774 и 319 (18 %)[223]. При этом учитывались только рабочие по положению накануне войны.

Херсонский городской партизанский отряд состоял в основном из машиностроителей. В Днепропетровской области успешно действовал партизанский отряд, которым руководил известный герой гражданской войны Н. М. Никитин-Макаров. Отряд имел свои разведывательные и диверсионные группы в различных пунктах области. Одна из таких групп действовала в Нижнеднепровске. В ее состав входил ветеран завода им. К. Либкнехта, активный участник Октябрьской революции и гражданской войны Н. С. Кузнецов. Членами группы были в основном его боевые соратники по гражданской войне кадровые рабочие В. Васильев-Сучков, М. Завизион, В. Каленник, С. Каленник, Ф. Тимченко, Г. Чуприна и др.[224]

Многие прославленные партизаны, сражавшиеся на Украине, были пролетарского происхождения или же на определенных этапах своей жизни являлись рабочими. Таковыми, в частности, были командиры крупных партизанских соединений А. Н. Сабуров, М. И. Наумов, В. А. Карасев, А. М. Грабчак. Сабуров родился в 1908 г. под Ижевском (ныне Устинов) в семье рабочего, в 1922–1929 гг. работал разнорабочим в строительных организациях Ижевска. Наумов в 1927–1930 гг. работал слесарем-трубопроводчиком на шахтах им. В. И. Ленина и им. М. В. Фрунзе в Кизеле (Пермская обл.). Карасев родился в 1918 г. в Ельце (ныне Липецкая обл.) в семье рабочего, в 1934 г. окончил школу ФЗУ, получил специальность помощника машиниста паровоза. Забойщиком на одной из шахт Донбасса работал в конце 20-х — начале 30-х гг. Грабчак.

Многие партизанские комиссары тоже начинали свою трудовую биографию рабочими. Комиссар Сумского партизанского соединения под командованием С. А. Ковпака С. В. Руднев в период Первой мировой войны работал столяром на Русско-Балтийском заводе в Петрограде. Комиссар Черниговско-Волынского соединения под командованием А. Ф. Федорова В. Н. Дружинин родился в 1907 г. в Москве в семье рабочего, в 1923–1926 гг. работал коногоном и откатчиком на шахтах Донбасса. От командира группы подрывников в Черниговско-Волынском соединении до комиссара партизанской бригады им. А. В. Суворова прошел путь В. И. Клоков. Он родился в 1917 г. в г. Усть-Катав (Челябинская обл.) в семье рабочего, учился на рабфаке. Рабочий-металлист Днепровского металлургического завода (г. Днепродзержинск) С. С. Гуров стал комиссаром партизанского соединения им. Ф. Э. Дзержинского, действовавшего в Черкасской области и Молдавии. Комиссар партизанского отряда им. В. И. Ленина (Винницкая обл.) П. К. Волынец родился в 1924 г., вырос в семье железнодорожника, пошел добровольцем на фронт, попал в плен, бежал и затем партизанил.

Среди партизан-ковпаковцев, удостоенных звания Героя Советского Союза, были начальник штаба соединения В. А. Войцехович, начальник разведки Р. А. Клейн, командир полка Д. И. Бакрадзе, командир кавалерийского дивизиона А. Н. Ленкин, начальник штаба отдельного кавалерийского дивизиона С. П. Тутученко. Все они имели отношение к рабочему классу: Войцехович до 1939 г. работал мелиоратором на Украине и в Средней Азии; Клейн в юности был механиком МТС; Бакрадзе родился и вырос в семье рабочего в Грузии; Ленкин в 1933–1935 гг. работал на золотых приисках каталем и забойщиком; Тутученко начал трудовую деятельность в 1929 г. рабочим на заводе в Джизаке (Узбекская ССР), а в 1931 г. приехал в Москву и работал электросварщиком на одном из предприятий столицы.

В числе Героев Советского Союза — сабуровцев были командиры рот подрывников А. Г. Кочетков, А. Г. Малышев, Н. С. Орлов и разведчик М. Г. Малышев. Большую трудовую школу прошел Кочетков: работал ремонтником и грузчиком на железной дороге, а в 1937–1938 гг. — слесарем в Московском институте горной промышленности. А. Г. Малышев в 1935–1937 гг. работал стрелочником на железной дороге в Московской области. Потомственным питерским рабочим был Орлов и сам до призыва в армию в 1939 г. работал слесарем. М. Г. Малышев до призыва в армию в 1938 г. был трактористом МТС в Варнавинском районе Горьковской области.

В Черниговской области крупным партизанским отрядом командовал Г. С. Артозеев. В 1927–1932 гг. он, работая на шахте в Донбассе, прошел путь от коногона до начальника смены.

От рядового партизана до командира партизанского полка на Черниговщине вырос в 1941–1943 гг. потомственный рабочий А. И. Шевырев. Он родился в 1917 г. в Краснодонском районе Луганской области в семье рабочего, до призыва в армию в 1938 г. работал электрослесарем на шахте в Краснодоне.

Командир партизанского полка на Черниговщине Н. Д. Симоненко до призыва в армию в 1936 г. возглавлял бригаду ремонтников на железнодорожной станции Нежин (Черниговская обл.).

Командиром партизанского отряда им. Ф. Э. Дзержинского, прошедшего с боями в 1942–1944 гг. по территории Киевской, Житомирской, Ровенской, Волынской, Брестской областей, был Е. И. Мирковский. Он родился в 1904 г. в Минске в семье рабочего, начал трудовую деятельность в 1919 г. на минских предприятиях рабочим, а в 1927 г. был направлен на работу в органы ОГПУ. Дежурный по станции Белокоровичи (Житомирская обл.) К. А. Арефьев родился в 1915 г. в Харькове в семье рабочего. В конце 1941 г. он стал активным членом подпольной молодежной группы, а в 1942 г. с этой группой ушел в лес, в партизаны. Вскоре К. А. Арефьев возглавил партизанский отряд.

В Житомирской области крупным партизанским отрядом командовал В. И. Тимощук. Он в 1925–1940 гг. работал на станции Мирополь этой области грузчиком, весовщиком, дежурным по станции.

Командиром одного из партизанских отрядов, действовавших на Житомирщине и Ровенщине, был В. М. Яремчук. В 1930 г. по путевке комсомола он прибыл в Донбасс, где несколько лет работал крепильщиком на шахте. В Прикарпатье партизанским отрядом «Искра» командовал потомственный ростовский рабочий И. С. Кулагин.

Заместитель командира отряда «Червоный» в соединении М. И. Наумова Е. Ф. Верховский с 1931 г. работал шофером в совхозах Донецкой, Харьковской и Гомельской областей, а с 1937 г. до начала войны — шофером-механиком в Гомельском спиртотресте.

В Черниговско-Волынском соединении прославились своими боевыми делами командиры групп подрывников В. И. Бондаренко, Б. Ф. Калач, Д. М. Резуто — все выходцы из рабочей среды. Бондаренко родился в 1914 г. в Махачкале в семье рабочего, с 1922 г. жил в Орехове-Зуеве (Московская обл.), окончил школу ФЗУ, работал арматурщиком и мастером цеха на Орехово-Зуевском арматурном заводе. Калач окончил в 1940 г. школу ФЗУ при Гомельском ПВРЗ, получил специальность токаря, работал на этом заводе, а в апреле 1941 г. перешел работать токарем-инструментальщиком в Черниговскую МТС. Резуто родился в 1913 г. в Киеве в семье рабочего-железнодорожника[225].

Немало местных рабочих исполняло обязанности партизанских связных. Так, дорожный мастер Ф. Дубов был связным между Новоград-Волынским подпольем и партизанским отрядом, действовавшим в Новоград-Волынском районе. Связной 1-го Молдавского партизанского соединения (в 1943 г. действовало на Украине) была 55-летняя работница Барановского фарфорового завода Житомирской области И. А. Калюжинская[226].

Большую роль в комплектовании партизанских формирований Украины на протяжении всего периода оккупации играли партийное подполье, городские подпольные организации. Выполняя задания ЦК КП(б)У, Киевский подпольный горком партии в 1941–1942 гг. направил в сельские районы области 51 подпольщика-организатора, которые провели значительную работу по созданию партизанских отрядов. В начале апреля 1943 г. подпольщик П. И. Перевертун вывел из Киева в Дымерские леса боевую группу в составе 18 человек. Эта группа, объединившись с другими партизанскими группами, положила начало Киевскому партизанскому отряду им. В. И. Ленина. В начале мая 1943 г. в отряде насчитывалось уже около 200 народных бойцов[227].

Многие рабочие-подпольщики, спасаясь от карателей, уходили в партизаны. Удалось избежать ареста руководителю одной из подпольных групп на Мариупольском металлургическом заводе им. Ильича, старому кадровому рабочему коммунисту Е. И. Фролову. Летом 1942 г. он пробрался в Брянские леса, где вскоре стал комиссаром партизанского отряда. Вступали в партизанские отряды и рабочие-подпольщики, которым удавалось бежать из тюрем и концлагерей. Так, активный подпольщик Николаевского судостроительного завода им. 61 коммунара рабочий И. Г. Пульканов, схваченный гестаповцами и направленный в концлагерь, в районе Винницы совершил смелый побег и вступил в партизанский отряд им. А. В. Суворова[228].

Много рабочих сражалось в партизанских формированиях Крыма. Только на базе истребительных батальонов здесь было образовано 28 партизанских отрядов общей численностью 3734 человека. В городах Крыма партизанские отряды создавались до подхода вражеских войск. Корабельный райком партии Севастополя еще в августе 1941 г. направил в горы группу коммунистов и комсомольцев Морского завода им. С. Орджоникидзе для подготовки будущей партизанской базы. Вскоре был организован партизанский отряд, в который вступили рабочие и служащие этого завода: бригадир монтажников В. М. Красников, председатель завкома профсоюза И. К. Сурай, рабочий Н. Н. Артюхов, секретарь комсомольской организации механического цеха фрезеровщик И. Багмут, лекальщик Н. Кожухарь, формовщик литейного цеха Ф. А. Рацко и др. Потом в его состав вошли рабочие ГРЭС, совхоза им. Софьи Перовской, старшеклассники[229].

Сотни железнодорожников Севастопольского узла влились в отряды партизан, действовавших в крымских лесах и горах. Заместитель начальника политотдела Сарыгольского отделения железной дороги Р. М. Пономаренко был назначен комиссаром Феодосийского партизанского отряда, а позже — комиссаром 1-го партизанского района Крыма. Отряд наносил удары по врагу в районах Феодосии, Джанкоя, Судака и Старого Крыма. 2 ноября 1941 г. он разделился на две группы. Одной из них командовал железнодорожник Ф. Краснобаев, его помощниками стали тоже железнодорожники Г. Иощенко и И. Дегтярев[230].

Севастопольский отряд действовал в районе поселка Аклаус, Байдарской долины и речки Сухой. Одной партизанской заставой командовал машинист паровоза М. Ф. Томенко. Ужас наводил на врагов 2-й Симферопольский партизанский отряд «Митрич». Его комиссаром стал машинист депо Джанкой И. Д. Третьяк. Лучшим пулеметчиком в этом отряде являлся машинист Запорожского паровозного депо А. Новицкий[231].

В приграничных областях Украины и Белоруссии, в Молдавии и республиках Советской Прибалтики, где партийные органы не имели времени для предварительной подготовки к борьбе в тылу врага, партизанские отряды возникали уже в условиях фашистской оккупации. В республиках Прибалтики ряд партизанских отрядов и групп образовали покинувшие города во избежание ареста рабочие-подпольщики. Немало литовских, латышских и эстонских подпольщиков влилось в партизанские формирования Ленинградской области и Белоруссии. «Опорой советских партизан, так сказать, социальной базой движения, — отмечал один из организаторов партизанского движения в Латвии, В. П. Самсон, — был трудовой народ, и в первую очередь рабочие и беднейшее крестьянство»[232].

Один из первых в Литве партизанских отрядов был создан коммунистами из рабочих Шяуляя. В Литве общее количество бойцов партизанских формирований и участников боевого подполья превысило 10 тыс. человек, из них 33,7 % составляли рабочие, 31,8 % — крестьяне, 23,3 % — служащие (на 11,2 % данных нет). В республиках Прибалтики наибольшие потери в антифашистской борьбе понес рабочий класс, преимущественно политически активная его часть. В Литве за время ее оккупации в организованной борьбе в тылу врага погибли 1422 патриота, среди них почти 800 рабочих[233].

Большинство даугавпилсских рабочих-подпольщиков, избежавших ареста, влились в ряды белорусских партизанских бригад «За Родину» и им. Г. К. Жукова. Из рядов рабочего класса вышли командир 2-й Латвийской партизанской бригады В. Лайвиньш, командир Северолатвийской партизанской группы В. Эзерниек, командир 1-го отряда в составе 1-й Латвийской партизанской бригады А. Почс и др. Весной 1944 г. в Латвии 27 % партизанских связных являлись рабочими[234].

В Эстонии прославился партизанский отряд, действовавший в районе Петсери и Выру. Его командир Л. П. Мяттинг родился в 1919 г. в Таллине в семье рабочего, в 1940 г. стал комсомольцем. Первоначально отряд Мяттинга состоял только из четырех партизан, но ко дню освобождения этого района Красной Армией насчитывал уже 61 бойца. Десятки рабочих «Кренгольмской мануфактуры» ушли из оккупированной Нарвы в леса Причудья, Принаровья и влились в ряды партизан. В сентябре 1941 г. группа нарвских партизан совершила смелый налет на станцию Плюсса и взорвала составы с боеприпасами, затем подготовила и осуществила уничтожение большого участка железной дороги между Нарвой и Кингисеппом. В обеих операциях участвовал комсомолец, потомственный рабочий «Кренгольмской мануфактуры» Г. Кочетков. В одном из боев молодой патриот прикрывал огнем своего пулемета отход группы партизан. Даже тяжело раненный, Г. Кочетков продолжал посылать в гитлеровцев одну очередь за другой, пока не был убит[235].

Ярким проявлением пролетарского интернационализма было добровольное вступление в диверсионные партизанские группы испанских рабочих — бойцов Республиканской армии, нашедших убежище в СССР. Во время гражданской войны в Испании в 1936–1939 гг. они накопили опыт подрыва вражеских эшелонов и теперь не только обучали минно-подрывному делу советских партизан, но и сами непосредственно участвовали в дерзких диверсионных актах. В оккупированных районах РСФСР в рядах партизан храбро сражались с фашистами испанцы Антонио Балестерос, Кани Суарес, Франциско Каньизарес, Хусто Родригес, Франциско Санчес, Хорхе Фернандес и др.; в Белоруссии — Хосе Виеска Фернандес, Энрике Гарсиа Канель, Франциско Гаспар, Хуан Гомес, Хосе Литосо, Хуан Лоренто, Педра Льюва Бариа, Чико Марено, Хосе Фернандес и др. В феврале 1943 г. в одном из боев испанец Хусто Лопес, проявив исключительное мужество, спас жизнь легендарному партизанскому командиру К. П. Орловскому[236].

Партизанские формирования пополнялись рабочими в течение всего периода вражеской оккупации: в ряды партизан вливались рабочие из захваченных фашистами городов и поселков, а также из числа воинов Красной Армии, попавшие в окружение или бежавшие из плена. После выхода в районы базирования и развертывания боевых действий партизанские формирования росли за счет вооруженных отрядов и групп, созданных на местах из сельского населения, среди которого были и рабочие совхозов, МТС. Вопрос об общей численности рабочих в партизанских формированиях в первый период Великой Отечественной войны исследован недостаточно. Но поскольку партизанские отряды первоначально формировались в городах и районных центрах, а в сельских районах — на базе партийно-советского и комсомольского актива, рабочих и служащих местных предприятий, совхозов и МТС, то это позволяет предположить, что в 1941–1942 гг. рабочие составляли большинство партизан.

Бурный рост личного состава партизанских формирований происходил повсеместно. На протяжении всего периода борьбы в тылу врага удельный вес рабочих в их составе был высоким независимо от региона. Однако в 1941–1942 гг. он был выше, чем в последующие годы, хотя абсолютная численность рабочих-партизан неуклонно возрастала. Объяснялось это тем, что в 1943–1944 гг. численность партизан резко увеличилась за счет колхозного крестьянства. Так, личный состав партизанских формирований Ленинградской области возрос с 4,2 тыс. народных бойцов на 1 августа 1943 г. до 35 тыс. на 1 января 1944 г., или в 8,3 раза. Здесь осенью 1943 г. оккупанты развернули настоящую охоту за советским гражданским населением с целью его насильственной депортации в фашистскую Германию, и жители часто целыми селами и деревнями уходили в партизаны. В январе 1944 г. крестьяне составляли 40,5 % общего числа партизан, рабочие — 30,1 %, служащие — 29,4 %[237].

Но при анализе данных о социальном составе партизан и удельном весе рабочих в партизанских формированиях необходимо руководствоваться важнейшим методологическим положением В. И. Ленина о том, что сила пролетариата «в историческом движении неизмеримо более, чем его доля в общей массе населения»[238]. Поэтому нет никакого противоречия между ведущей ролью рабочего класса и численным преобладанием колхозного крестьянства в партизанских формированиях. В советском партизанском движении в годы Великой Отечественной войны рабочий класс был, безусловно, ведущей социальной силой, ибо по своей природе он ведущий класс, а крестьянство — ведомый.

В советском партизанском движении ярко проявились сила нерушимого союза рабочего класса и крестьянства, единство их классовых целей в борьбе против фашистских захватчиков. Рабочие, обладая политической зрелостью, общеобразовательной подготовкой и техническими знаниями, составляли немалую долю командиров и комиссаров партизанских отрядов, командиров подразделений в их составе, секретарей партийных и комсомольских организаций, агитаторов. Группы минеров, расчеты артиллерийских орудий, минометов, пулеметов и противотанковых ружей часто состояли из рабочих. Обладая соответствующей технической подготовкой, рабочие-партизаны сыграли важную роль в осуществлении крупномасштабных операций «Рельсовая война» и «Концерт». Горожане Москвы, Ленинграда, Киева, Минска, Брянска, Орла, Смоленска и других городов направляли партизанам пополнение, оружие, боеприпасы, взрывчатку, горючее и снаряжение. Все это, вместе взятое, укрепляло и умножало ведущую роль рабочего класса в партизанском движении.

Пытаясь бросить тень на советское партизанское движение, реакционный западногерманский историк К. Центнер стремится доказать, что оно будто бы не было «подлинно народным», являлось «простой составной частью Красной Армии, непосредственно организованной государственным и армейским руководством», и т. п.[239] Логика рассуждений К. Центнера, мягко говоря, странная. Действительно, в годы Великой Отечественной войны партизанские формирования обладали такой высокой степенью организованности и централизованного руководства, какой не знала никакая партизанская война в прошлом. Однако это ничуть не принижает подлинно народного характера борьбы в тылу врага, о чем, в частности, свидетельствует инициативный характер массового вступления советских людей в партизанские отряды и боевое подполье.

Всего за годы Великой Отечественной войны в партизанских формированиях сражалось свыше 1 млн народных бойцов. В одном строю с мужчинами храбро воевали советские женщины. Они составляли 9,3 % партизан. По данным историка из ГДР В. Кюнриха, полученным им на основе анализа первоисточников, за годы войны фашистские захватчики потеряли на оккупированной ими советской территории только убитыми 550 тыс. солдат, офицеров и полицейских[240]. «За линией фронта, в тылу врага был еще один фронт — партизанский, — говорил М. С. Горбачев. — …Земля горела под ногами агрессора, и в этом праведном огне нашла свою погибель не одна дивизия захватчиков»[241].

3. Рабочие — ядро боевого подполья

В тесном взаимодействии с партизанскими формированиями вели активные действия боевые подпольные организации и группы в городах, рабочих поселках, на железнодорожных узлах и станциях. Многие из них были созданы еще до оккупации. Но число подпольных организаций и групп особенно возросло непосредственно на заводах, шахтах, электростанциях, железнодорожных узлах, в речных и морских портах и на других предприятиях в то время, когда фашисты пытались пустить в ход промышленные объекты, наладить работу транспорта и других отраслей экономики.

Массовым и повсеместным саботажем ответили захватчикам советские рабочие и тех предприятий, где гитлеровцы безуспешно пытались организовать работу, и тех, которые им все же удалось ввести в строй. Рабочие, мастера, инженеры, служащие, которых гитлеровцы принудили приступить к работе, срывали мероприятия оккупантов путем неявок на работу; порчи или укрытия части машин, механизмов, сырья, материалов; снижения качества продукции; вывода из строя парка станков, паровозов, вагонов, автомобилей при ремонте; поджогов, взрывов важнейших агрегатов, водокачек, производственных помещений, складов с сырьем и готовой продукцией и т. д.

В. И. Ленин, анализируя опыт борьбы рабочих в городах в 1905–1907 гг., указывал: «Рабочий класс не дает отдыха врагу, парализует промышленную жизнь, останавливает постоянно всю машину местного управления, создает по всей стране тревожное состояние, мобилизуя все новые и новые силы для борьбы»[242].

Партийное подполье объединяло и направляло деятельность боевых подпольных организаций. Как известно, значительная часть коммунистов и комсомольцев, оставленных партийными и комсомольскими организациями для борьбы в партизанских отрядах и подполье, направлялись в партизанские формирования. Так, в Сталинской и Ворошиловградской областях основная часть оставленных для борьбы в тылу врага 1285 коммунистов и 1104 комсомольцев влилась в партизанские формирования. В партийном и комсомольском подполье во всех прифронтовых районах остались немногочисленные группы по 3, 5, 7 человек. Поэтому во время подготовки к борьбе в тылу врага и в условиях вражеской оккупации к работе подпольных партийных организаций привлекались беспартийные активисты, члены профсоюзов и комсомольцы, а комсомольских — несоюзная молодежь. В начале лета 1942 г. в Киеве действовало 40 боевых подпольных организаций, объединявших в своих рядах 250 коммунистов, 119 комсомольцев и 377 беспартийных патриотов. В Симферополе в конце 1943 г. в подпольных организациях состояло 223 человека, в том числе 3 коммуниста, 40 комсомольцев, 180 беспартийных[243].

В ходе борьбы подпольные партийные и комсомольские организации пополнялись оставшимися по разным причинам в тылу врага коммунистами, комсомольцами, а также беспартийными патриотами, которые не имели возможности оформить свое членство в ВКП(б) или ВЛКСМ. Комсомольское подполье расширялось за счет несоюзной, в первую очередь рабочей, молодежи, детей рабочих и служащих. Подпольные организации, состоявшие из комсомольцев и несоюзной молодежи, назывались комсомольско-молодежными. Рост боевого подполья происходил главным образом за счет беспартийных трудящихся. Нередко беспартийные патриоты являлись инициаторами создания и руководителями подпольных организаций. Подпольные партийные и комсомольские организации становились, таким образом, ядром, остовом боевого подполья. В условиях морально-политического единства советских людей, сплочения их вокруг Коммунистической партии это был естественный, закономерный процесс.

Боевое подполье представляло собой патриотические организации и группы городского населения, его рабочего ядра, создававшиеся и действовавшие под руководством партии в оккупированных фашистами городах и во многих других захваченных ими населенных пунктах. Это была армия самоотверженных, мужественных советских патриотов, поднявшихся на борьбу в тылу врага. С самого начала рабочие не только занимали ведущее положение в боевом подполье, но и составляли от 30 до 60 % и более членов подпольных организаций и групп. Количество рабочих в боевом подполье особенно увеличилось, когда оккупанты попытались наладить работу предприятий. Отдельные подпольные группы на заводах, фабриках, шахтах состояли целиком из рабочих. Удельный вес женщин в рядах подпольщиков был выше, чем в партизанских отрядах.

Задачи боевого подполья были аналогичными с задачами партизанских формирований — всячески срывать военные, экономические и политические мероприятия врага, расшатывать его тыл, наносить удары нарастающей силы. Способы же осуществления этих задач были, естественно, иными, чем у партизанских формирований.

Борьба боевого подполья против фашистских оккупантов велась под руководством партии по разным направлениям: политическая агитация в массах; уничтожение фашистских захватчиков и их пособников; уничтожение воинских складов и хранилищ с горючим, вывод из строя боевой техники и объектов связи противника, разрушение транспортных средств и сооружений; срыв мероприятий врага по использованию индустрии, по заготовке и вывозу сельскохозяйственной продукции; организация массового уклонения от трудовой повинности; срыв «добровольной» вербовки и насильственного угона советских людей на работу в гитлеровскую Германию; помощь бежавшим из фашистских концлагерей; сохранение предприятий, материальных и культурных ценностей от вывоза и уничтожения врагом накануне освобождения. По каждому из этих направлений применялись самые разнообразные и возможные формы борьбы с фашистскими оккупантами.

Боевое подполье начинало свою деятельность в чрезвычайно сложных условиях. Кровавый фашистский оккупационный режим вовсю свирепствовал в городах, промышленных центрах, рабочих поселках. Здесь располагались гарнизоны противника, его карательные контрразведывательные органы, а в мелких населенных пунктах бесчинствовали старосты и полицаи. Подпольщикам противостоял коварный враг, изощренный в подавлении нелегальной деятельности коммунистического, антифашистского движения сначала в Германии, а затем в европейских странах, оккупированных гитлеровцами.

Советские же подпольщики первоначально в большинстве своем вообще не имели опыта работы в нелегальных условиях. Любой неверный шаг оплачивался очень дорогой ценой — кровью и жизнями патриотов. Крайне острой была проблема оружия, ибо не всякое оружие годилось для действий подполья. Так, подпольщики не могли широко использовать винтовки и пулеметы, не говоря уже о более тяжелом вооружении. В противоборстве с карательными службами врага перевес часто был не на стороне подполья. Потери среди подпольщиков, от которых требовались особое мужество и самоотверженность, во много раз превышали потери партизанских формирований.

Несмотря на огромные потери, боевое подполье росло и ширилось. Во второй половине 1942 — начале 1943 г. оно действовало во всех городах и многих других населенных пунктах оккупированной врагом советской территории[244]. Накапливался и опыт. Рабочие, инженеры, техники, учителя, служащие, домашние хозяйки становились опытными конспираторами, хозяевами явочных квартир, мастерами диверсий, разведки и т. д.

Рабочие — коммунисты и беспартийные — охотно соглашались предоставить свои жилища для нужд подпольщиков. Когда, например, к беспартийной краснодонской работнице А. Л. Колтуновой обратились с просьбой разрешить использовать ее квартиру для встреч подпольных работников, она сказала: «Я это предложение принимаю с большой радостью. Клянусь Советской власти хранить тайну и никому не выдавать товарищей, если мне даже будет угрожать смерть»[245]. И патриотка сдержала слово: на квартире А. Л. Колтуновой во время оккупации жил секретарь Краснодонского подпольного райкома партии Ф. П. Лютиков.

Подпольные организации и группы действовали практически во всех оккупированных городах и рабочих поселках Российской Федерации. Рабочие были костяком этих организаций и групп. В Смоленске в состав подпольной группы, которой руководил бывший работник управления железной дороги П. Е. Лапковский, входили токарь завода дорожного оборудования М. П. Резцов, электрик из Красного Бора П. А. Жуков, рабочий-железнодорожник Н. И. Денисенков, шофер Н. Н. Цепящук. Крупную подпольную организацию, насчитывавшую до 40 человек, создала беспартийная патриотка М. С. Семенцова, работавшая до войны помощником директора рабочей столовой. В западных пригородах Смоленска образовалась большая комсомольско-молодежная подпольная организация, в составе которой были и молодые рабочие — железнодорожники Г. Высоцкая, С. Моисеенков, Г. Николаенков, электрик П. Нечаев и др. На мелькомбинате и хлебозаводе действовала подпольная группа, которой руководил Н. Стоян. Всего во время оккупации в Смоленске действовало 30 подпольных организаций и групп[246].

В поселках Колодня и Мох-Богдановка Смоленской области подпольную группу возглавляли коммунисты-железнодорожники Я. Е. Гуго, М. Ф. Иванов, Б. М. Чугунов и др. Подпольщики неоднократно нападали на солдат противника. 30 августа 1941 г. 30 патриотов-железнодорожников были расстреляны гитлеровцами. На Рославльском железнодорожном узле многочисленную подпольную организацию создал старый коммунист слесарь Г. И. Иванов[247].

На электростанции в Великих Луках подпольную группу организовал потомственный строитель В. И. Кочкин. Членами этой группы были рабочие электростанции В. Бутрехин, Н. Восман, А. Завадский, А. Овчинников, В. Поляков, Н. Пошивалов, А. Сармин, И. Сармин, Г. Силин, Н. Смирнов и др. Активно действовали рабочие-подпольщики В. Антаневич, А. Губернаторов, И. Иванов, А. Макаров, Б. Селезнев, Г. Фокин и другие на Великолукском паровозовагоноремонтном заводе. В Петрозаводске в гараже штаба оккупационных властей работала группа подпольщиков под руководством комсомольца Николая Антонова. В нее входили рабочие Л. И. Дерябина, А. А. Дивнич, В. Н. Зайцев, И. Н. Зайцев, И. И. Остов, А. И. Ронжин, К. А. Соколов, Е. А. Усов[248].

Рабочие, покинувшие города и скрывавшиеся в сельской местности, становились организаторами подпольных объединений в деревнях и селах. Коммунист П. Ф. Мазнов до войны работал в Смоленске на транспорте. Не успев эвакуироваться в советский тыл, он осел с семьей в дер. Пересветово Смоленской области и здесь вместе с довоенным председателем Рыжковского сельсовета М. Ф. Ковалевой создал активную подпольную группу[249].

В начале оккупации Пскова коммунист И. А. Екимов находился в партизанском отряде. В одной из схваток он был ранен и больше не мог участвовать в боях. Подпольный райком партии направил И. А. Екимова в Псков для организации подполья. Вскоре он установил связь с рабочим завода «Металлист» Г. Левиным и с его помощью создал на заводе подпольную группу. Одну из диверсионных групп псковских железнодорожников возглавлял коммунист Л. С. Акулов, а на ТЭЦ действовала подпольная группа во главе с С. Г. Никифоровым, работавшим до войны секретарем горсовета[250].

В Ржеве до марта 1942 г. активную подпольную группу возглавлял коммунист А. Телешев. До войны он был осмотрщиком вагонов на станции Ржев-1. В его группу входило 10 человек, в том числе коммунист К. Латышев, работавший до войны слесарем в паровозном депо. Руководитель крупной подпольной группы, действовавшей в оккупированной части Калинина, Н. А. Нефедов до войны работал в слесарно-механической мастерской райпромкомбината Центрального района[251].

В некоторых захваченных фашистами городах практиковались действия абсолютно изолированных друг от друга мелких групп (по два-три человека) и подпольщиков-одиночек. Например, в Себеже (Калининская обл.) вообще не было единой подпольной организации. Но временами в этом небольшом городе по заданиям Себежского райкома партии и партизанских формирований работало до 200 подпольщиков-одиночек и членов мелких групп, среди которых было немало местных рабочих и членов их семей[252].

Во время непродолжительной оккупации Калуги там действовало несколько подпольных групп. Подпольщиками были рабочие-связисты В. М. Куликов и В. С. Манзюк, работники пивзавода И. Г. Бухраков и С. Г. Гаврилин, работники швейной фабрики им. Г. Димитрова А. И. Лапенин и М. Е. Черкасов, железнодорожник В. И. Наумов, шахтер М. А. Шепелев, рабочий завода «Мехсантруд» Н. Сибиряков и др. В г. Дятьково Брянской области в состав образованной в октябре 1941 г. подпольной группы входили железнодорожники И. А. Батурин, И. И. Леднев, Н. С. Смоляков, П. С. Смоляков, А. П. Хромченко и др.[253]

В оккупированном Курске для организации подпольной работы был оставлен коммунист П. П. Бабкин — паровозный машинист с большим стажем. К концу лета 1942 г. его подпольная группа насчитывала около 30 человек. В самом начале оккупации Орла в примыкавшей к вокзальной части города деревне Овсянниково, почти все мужское население которой составляли железнодорожники и рабочие орловских предприятий, по инициативе коммунистов Г. Н. Ерохина и Н. К. Некрасова возникла подпольная группа, насчитывавшая около 20 человек. Руководителем подпольной комсомольско-молодежной группы, основной зоной действия которой была станция Орел-3, являлся рабочий-железнодорожник Н. Авицук[254].

Подпольщики действовали на всех предприятиях Таганрога. Так, на кожевенном заводе в числе активных подпольщиков были рабочие Е. С. Головченко и Ф. А. Птухин. К декабрю 1941 г. в Таганроге насчитывалось около 100 подпольщиков, в январе 1942 г. — около 200, а к маю 1943 г. — 636. Среди них было 236 рабочих (37,1 %), 156 служащих, 172 учащихся, 42 домохозяйки[255].

В декабре 1941 г. в авторемонтный цех таганрогского завода «Красный гидропресс» поступил на работу слесарем В. И. Афонов — до войны секретарь Матвеево-Курганского райисполкома. Оставленный в тылу врага по заданию партийных органов, он начал свою деятельность с создания подпольной группы на заводе. Первыми в нее вступили его двоюродные братья термисты Андрей Семенович и Александр Семенович Афоновы, заместитель начальника авторемонтного цеха Г. А. Тарарин, кузнец М. Ф. Плотников, слесари Ю. А. Каминский, П. С. Подолякин и К. П. Сусенко. 13 февраля 1942 г. состоялось совещание представителей подпольных групп Таганрога, на котором был создан городской подпольный центр во главе с С. Г. Морозовым. От подпольщиков «Красного гидропресса» на собрании присутствовали В. И. Афонов, Г. А. Тарарин и Ю. А. Каминский. Ввиду того что В. И. Афонов был избран членом городскою штаба, руководство заводской подпольной группой принял на себя Г. А. Тарарин, а его помощником стал К. П. Сусенко. В дальнейшем в подпольную группу вступили В. В. Гисцов, А. И. Жиленко, М. П. Кущенко, З. Н. Петренко, П. В. Подольский, Я. Т. Подыбайло, В. С. Щеблыкин и другие рабочие и служащие «Красного гидропресса»[256].

В Ростове-на-Дону во время второй оккупации было создано несколько подпольных групп. Особенно активно работала группа «Трамвайщик», которую организовала работница трамвайного парка коммунистка Е. И. Голубева. Группа состояла из 10 кадровых рабочих — трамвайщиков и железнодорожников. В Железнодорожном районе города действовала боевая подпольная организация в составе девяти рабочих. На краснодарском комбинате «Главмаргарин» действовали две подпольные группы, созданные еще до оккупации города[257].

Активная подпольщица Ставрополя К. И. Абрамова в 1926–1929 гг. работала швеей на одной из фабрик Уфы. Здесь в 1927 г. вступила в комсомол, а в 1929 г. — в партию. В октябре 1942 г. она была схвачена гестаповцами и выдержала все пытки. Оккупанты расстреляли двух ее маленьких дочерей, но и это не поколебало патриотку. К. И. Абрамова погибла, не склонив головы, не выдав врагу своих товарищей по подполью. Членом подпольной комсомольско-молодежной организации Минеральных Вод «Юные ленинцы» был помощник машиниста паровоза комсомолец Д. Холотьянц[258].

В подпольных организациях Киева, Харькова, Мариуполя, Ворошиловграда, Сталино, Макеевки, Горловки, Днепропетровска, Запорожья, Николаева, Одессы, других городов и рабочих поселков Украины мужественно вели повседневную борьбу с оккупантами тысячи рабочих и работниц.

В Киеве в созданных до вражеского вторжения 37 подпольных партийных организациях было 646 коммунистов. В октябре 1941 г. по инициативе железнодорожников Р. И. Синегубова и В. М. Запорожца возникла подпольная организация рабочих и служащих железнодорожного транспорта. Вначале в ее составе было 17 человек, но уже в январе 1942 г. в нее входило 32, а к началу 1943 г. — до 67 членов. Для проведения агитационной и диверсионной работы многие члены организации устроились на предприятия и в учреждения: Г. А. Тоичкин — в депо Киев-Московский электриком, П. А. Остроушко — в автогараж дезинфекционной фирмы шофером и т. д. Вскоре там, куда определились «работать» члены организации, и на других объектах возникли подпольные группы[259].

Активно действовала подпольная организация во главе с коммунистом А. Н. Тимощуком в депо Киев-Московский. В нее входил 31 железнодорожник, главным образом машинисты паровозов. В январе 1942 г. коммунист Л. Н. Воробьев при помощи А. Н. Тимощука создал на Дарницком вагоноремонтном заводе подпольную партийную организацию. К концу года она выросла до 39 человек, объединенных в семь подпольных групп, действовавших в тесном контакте с подпольной организацией депо Киев-Московский. А. Н. Тимощук погиб 17 мая 1942 г. — раненный в схватке с гестаповцами, он подорвал себя гранатой, но не сдался врагам[260].

Продолжая работу по расширению подпольной сети, Зализничный райком КП(б)У в октябре — ноябре 1941 г. организовал две подпольные группы на станции Киев-Товарный, три — на станции Киев-Пассажирский, три — в депо им. А. А. Андреева и создал подпольную партийную организацию во главе с П. И. Щербаковым в Кировском районе. К февралю 1942 г. Советский подпольный райком ЛКСМУ Киева во главе с Г. Я. Синицыным основал подпольные молодежные группы в городском управлении водонапорной сети из пяти человек, на полиграфической фабрике из семи и на ТЭЦ из 11 человек. Зимой 1942–1943 гг. в Киеве на железной дороге и предприятиях, обслуживавших ее, действовали 23 подпольные группы[261].

Нередко на базе заводских подпольных групп вырастали широко разветвленные подпольные организации. Так, в ноябре 1941 г. кадровые рабочие киевского завода «Арсенал», участники январского восстания арсенальцев против белогвардейцев в 1918 г. Н. И. Гайцан и Д. Я. Нестеровский по заданию горкома партии создали подпольную партийную организацию «Арсеналец». Вначале она состояла из трех человек, в феврале 1942 г. насчитывала восемь, а к середине 1943 г. — 38 человек. В сфере ее влияния находились работники многих учреждений оккупантов в Киеве, а также население Дымерского, Иванковского, Чернобыльского районов Киевской области и Носовского района Черниговской области. С декабря 1941 г. под руководством «Арсенальца» действовали четыре подпольные группы: в Лосиновской МТС Носовского района Черниговской области, на строительстве мостов через реку Ирпень в селе Демидове Дымерского района и через реку Тетерев в селе Грини Чернобыльского района, в Мануильском лесничестве Дымерского района. В строительную фирму «Карл Берле» по заданию организации устроился подпольщик инженер-строитель В. С. Гуреев. Организация поддерживала постоянную связь с партизанскими отрядами соединения «За Родину»[262].

С первых дней оккупации Верхнеднепровска в городе действовала подпольная партийная группа во главе с П. И. Палехой. Четыре из 11 ее членов были рабочими: рабочий Бородаевского пункта «Заготзерно» А. Н. Ворона, механик городской электростанции В. Г. Щербицкий, его жена Т. И. Щербицкая, рабочий городской типографии А. М. Полтораков. В течение первых трех месяцев оккупации секретарь Синельниковского подпольного райкома партии В. И. Иванченко привлек к подпольной работе 15 человек, в числе которых были два рабочих-коммуниста — железнодорожник А. В. Васильковский, грузчик П. И. Кислый и трое беспартийных рабочих — Н. И. Жуков, помощник машиниста Н. Г. Губанов, грузчик С. П. Смык. Подпольный райком создал на Синельниковском железнодорожном узле сильную диверсионную группу во главе с Н. Г. Губановым и А. В. Васильковским. В ноябре 1942 г. в Синельникове была создана еще одна подпольная группа — во главе с А. А. Тарабуриным[263].

Под руководством коммунистов-подпольщиков выдающийся подвиг в борьбе с фашистами совершила краснодонская подпольная комсомольско-молодежная организация «Молодая гвардия», состоявшая в основном из рабочей молодежи и детей шахтеров. До оккупации Краснодона (июль 1942 — февраль 1943 г.) 26 будущих молодогвардейцев являлись рабочими по социальному положению. Немало было среди них и потомственных рабочих. Например, один из руководителей «Молодой гвардии» — С. Г. Тюленин родился, вырос в семье рабочего-шахтера и сам успел поработать на шахте. Другой видный руководитель «Молодой гвардии» — У. М. Громова тоже родилась и выросла в рабочей шахтерской семье; в июне 1942 г. она с отличием окончила среднюю школу. В январе 1943 г. гестапо арестовало большинство членов «Молодой гвардии». После зверских пыток фашистские палачи живыми сбросили в шурф шахты № 5 71 молодогвардейца. Погибли руководитель Краснодонского партийного подполья Ф. П. Лютиков, молодогвардейцы У. Громова, И. Земнухов, О. Кошевой, С. Тюленин, Л. Шевцова, В. Третьякевич и др. (всего свыше 80 человек).

В депо Славянск подпольную группу создали секретарь подпольного горкома партии Г. А. Попков и коммунист Ф. И. Кравцов. На станции Харцызск подпольной группой руководил рабочий депо Н. Недосекин. В поселке Ясная Горка Краматорского района с октября 1941 по март 1942 г. отважно действовала комсомольско-молодежная группа, состоявшая из семи человек. Она так и называлась — «Семерка». Командиром группы был рабочий Новокраматорского машиностроительного завода Н. М. Ковалев. В Мариупольском морском порту действовала подпольная группа во главе с В. Щепицыным. В нее входили портовики Л. Канайлов, Е. Харченко, А. Шахов и др.[264]

Крепкая подпольная организация, которой руководил шахтер А. С. Скиба, сложилась на шахте № 5/6 им. Г. М. Димитрова Красноармейского района Сталинской области. Она состояла из 39 человек (8 коммунистов, 13 комсомольцев и 18 беспартийных). На шахте № 12/18 Донско-Буденновского района в числе активных подпольщиков были механик Б. Белоусов, десятник И. Алексеев, посадчик М. Иванкин. Эффективно действовала подпольная группа шахтеров под руководством коммуниста Н. Г. Шляхова на шахте № 8 «Чулковка». Рабочая молодежь составляла основу подпольных комсомольских групп Б. П. Рясного и Е. С. Кленцова, действовавших на Макеевском коксохимическом заводе. На Дзержинском фенольном заводе (Донбасс) для работы в подполье райком партии оставил коммунистов — мастеров К. Д. Фомченко и Л. А. Хвостика, заведующего складом И. И. Кассая, аппаратчика В. Е. Щетенкова. Подпольную комсомольско-молодежную группу на Константиновском бутылочном заводе (Сталинская обл.) возглавлял электрик А. И. Стемплевский[265].

Сильное подполье действовало на железнодорожном узле Основа Харьковской области. После того как А. И. Мотылевский и другие его руководители были арестованы, на узле продолжали подпольную работу токарь вагонного депо С. М. Беляш и работник погрузбюро В. Л. Алексеенко. В числе активных подпольщиков были старый железнодорожник Г. И. Шершнев, который еще в 1918 г. боролся против немецких оккупантов, и молодой рабочий В. Коновалов, организовавший в марте 1943 г. подпольную группу из 25 молодых рабочих депо станции Основа[266].

В Харькове крупной подпольной группой железнодорожников руководил старый рабочий-железнодорожник М. А. Шеркунов совместно с доцентом Харьковского института инженеров железнодорожного транспорта Н. Я. Франковым. Одним из организаторов Харьковского подполья был секретарь Парторганизации инструментального цеха Харьковского электромеханического завода М. Ф. Дубенко. Активными подпольщиками были также работники ХЭМЗ П. И. Бережная, А. Г. Селицкая и др. Молодой машинист депо «Октябрь» коммунист И. Д. Штефан возглавил подпольную группу на Харьковском заводе транспортного машиностроения. Харьковский станкозаводец В. Д. Литвиненко, не сумев эвакуироваться, выехал в село Константиновка Краснокутского района, где возглавил подпольную организацию на сахарном заводе. Организатором подпольной группы на станции Лозовая был мастер коммунист А. И. Немченко[267].

В Запорожье деятельность подпольных организаций и групп координировал созданный летом 1942 г. «Ревком» во главе с Н. С. Рыжаковым, Л. Л. Ачкасовым, Б. И. Мироновым. Городской революционный комитет распространил свое влияние на подпольные организации и группы, действовавшие на Днепрогэсе, паровозоремонтном заводе, железнодорожной станции Запорожье-2, в рабочих поселках им. М. Горького и Зеленый Яр, в лагере военнопленных. «Ревком» направлял работу подпольщиков на авторемонтном заводе, заводе «Коммунар» и других промышленных предприятиях. В марте 1943 г. он был разгромлен карателями[268].

Руководитель подполья на заводе «Запорожсталь» Н. Г. Гончар родился в 1908 г. на Винничине в семье крестьянина, в которой было 11 детей. Николаю пришлось рано начать свой трудовой путь на заводах Мариуполя, на сплаве леса в Каменец-Подольской области и на Кубани. С 1934 г. он трудился на «Запорожстали». Работал подручным сталевара, контролером в листопрокатном цехе, руководителем группы огнеупоров в отделе снабжения, а в первые недели войны активно участвовал в отправке оборудования на Восток[269].

В Запорожье одним из коммунистов, оставленных для работы в подполье, был Л. С. Ковтун — дежурный электрик алюминиевого завода. В октябре 1941 г., уже в условиях оккупации, во главе с Л. С. Ковтуном сформировалась подпольная группа. Первыми в нее вошли работники алюминиевого завода Р. Базалук, М. П. Головко (жена Ковтуна), Г. А. Добродуб, И. В. Лашкун. Вскоре членами группы стали работники «Днепроэнерго» М. X. Деркач, В. В. Маштега, А. П. Медведков, А. А. Михайленко, В. Е. Ратушный, Стрелецкий, А. Г. Трегубов и З. Шершень, сталевары с «Запорожстали» А. П. Бондалетов, Г. И. Сысоев, М. А. Яблонский, работавший на конном дворе Я. Г. Улитенко и комсомольцы со школьной скамьи С. Д. Дмитренко и В. И. Дроздов. Явочная квартира была у инвалида, сапожника по профессии С. Ф. Варжанского. В июле 1942 г. гестаповцы напали на след Л. С. Ковтуна. Поэтому он, а также Г. А. Добродуб и С. Д. Дмитренко, добыв пропуска жандармерии для переезда в другие области, ушли из города в сторону фронта. Подпольную группу возглавил А. А. Михайленко. Она действовала до конца 1942 г., когда была схвачена карателями[270].

В сентябре 1943 г. члены подпольной группы железнодорожников, действовавшей на станции Запорожье-2, объединились с подпольщиками алюминиевого завода. Вскоре к ним примкнула группа А. И. Ярелича, ранее входившая в «Ревком» и действовавшая в лагере военнопленных (в марте 1943 г. она уцелела). Из трех объединившихся подпольных организаций был создан партизанский отряд № 117 им. В. И. Чапаева[271].

В г. Большой Токмак Запорожской области большинство участников боевого подполья составляли рабочие и служащие дизелестроительного завода им. С. М. Кирова. Токарь ремонтного цеха Г. Ф. Буркут стал командиром подпольной диверсионной группы, начальник бюро подготовки производства того же цеха коммунист В. А. Федюшин — комиссаром. Активными подпольщиками были И. Ф. Буркут, В. Т. Гаркавый, И. И. Гаряга, В. Ф. Гейко, А. А. Жуков, В. П. Заприкутенко, П. С. Заприкутенко, К. С. Калюжный, И. И. Кирюшин, И. П. Колоколов, О. К. Лисачук, Т. Н. Невинная, А. А. Обухов, П. Д. Резник, А. А. Спицкий, Н. Р. Ткаченко и другие труженики завода. В работе Большетокмакского подполья участвовал также диспетчер Мелитопольского отделения железной дороги А. Т. Вересович[272].

Подполье Николаева, объединявшее 23 организации и группы (около 600 человек), опиралось прежде всего на корабелов заводов Черноморского, им. 61 коммунара, судостроительного (в годы оккупации соответственно «Южная верфь», «Северная верфь», «Малая верфь»). Активными подпольщиками Николаева были портовики В. П. Петров, А. X. Полищук, И. С. Чумак и др. Подпольным центром руководили чекисты В. А. Лягин и А. П. Сидорчук, работавший слесарем, железнодорожник П. Я. Защук и др.[273]

В ноябре 1941 г. приступил к образованию подпольной группы на «Северной верфи» старший мастер коммунист Г. А. Степанов. Первыми в группу вступили мастер К. М. Лахновский и помощник строителя Ф. А. Алфимов. В январе 1942 г. в подпольную группу влились рабочие и служащие завода Ф. Гаврилов, П. Гиржев, А. Заярский, И. Иванов, И. Кондеев, Н. Малеванный, А. Черно, А. Швырков, Г. Якубовский и др. В декабре 1942 г. Г. А. Степанов попал в руки гестапо. На его место встал П. Гиржев. В группу влилось новое пополнение: инженеры Н. Варфоломеев, И. Трасков, С. Хоменко, рабочие К. Донаусов, И. Ершов, А. Ребезнюк, И. Чайкин и др. Диверсионная деятельность на заводе нарастала с новой силой[274].

В Чернигове одной из первых развернула подрывную деятельность подпольная группа в составе 10 человек, руководимая Н. Л. Галановым. До войны он был начальником отдела кадров фабрики музыкальных инструментов. Подпольщики располагали оружием, радиоприемником, печатали на пишущей машинке листовки. В марте 1942 г. вся группа была арестована. В Кировограде в 1943 г. действовали 22 подпольные группы. Они охватывали все предприятия и учреждения города, и почти в каждой из групп были рабочие завода «Красная звезда». В г. Первомайске Николаевской области одну подпольную группу железнодорожников возглавлял А. П. Аркуша, другую — Г. Я. Калиновский[275].

Руководитель херсонской подпольной комсомольско-молодежной организации «Патриот Родины» И. А. Кулик родился в 1924 г. в семье рабочего. На каховском заводе «Автотрактородеталь» в 1942 г. образовалась подпольная группа в составе 30 человек под руководством коммуниста К. И. Туроса[276].

В мае 1942 г. в Крюкове, под Кременчугом, начала действовать подпольная группа, которую возглавлял рабочий полускатного цеха Крюковского вагоностроительного завода молодой коммунист Г. Ф. Петько. Ядро группы составили рабочие завода. Среди них были коммунисты К. С. Шпарчинский, В. Ф. Кораблин с 17-летней дочерью Людой, мастер по ремонту оборудования С. Е. Ковальченко и его 19-летний сын — рабочий этого же завода Анатолий, токарь П. П. Гордиенко, слесарь В. Ф. Андреев, а также ученики ремесленного училища № 6 комсомольцы В. Иванов, Н. Костенко, В. Могилев, В. Скопин, пионер А. Чопенко и др. В марте 1943 г. после провала группы Г. Ф. Петько новую подпольную группу организовали заместитель директора школы ФЗО коммунист И. Харченко, рабочий вагоностроительного завода коммунист К. Федоренко и студент железнодорожного техникума комсомолец Б. Карповец[277].

В ряде подпольных организаций, образовавшихся в сельской местности, удельный вес рабочих был весьма значителен. По данным на конец ноября 1943 г., из 89 членов подпольной комсомольско-молодежной организации «Набат», действовавшей в селе Белецковка Кременчугского района Полтавской области, 30 человек (П. Г. Андреев, А. И. Кравченко, И. И. Кравченко, И. Л. Лагно, И. П. Матюшенко, А. Т. Мирошниченко, В. Ф. Москаленко, М. П. Олеников, И. Ф. Плахов и др.) по своему социальному положению накануне войны принадлежали к рабочему классу[278].

На Житомирском авторемонтном заводе подпольную группу создал коммунист В. В. Якунин. В прошлом кадровый командир Красной Армии, танкист, он в 1940 г. был демобилизован по состоянию здоровья, а позднее устроился работать электриком на авторемонтный завод. Присмотревшись к рабочим, В. В. Якунин привлек к подпольной работе И. Бацака, П. Воронова, Н. Золотаревского, К. Костина, Н. Костину[279].

Самоотверженную борьбу с захватчиками вели рабочие Одессы. На Одесском судоремонтном заводе действовала подпольная группа во главе с секретарем парткома И. Н. Веденьевым и слесарем Н. Ф. Вороновым-Мельниченко. После их ареста и гибели с июня 1943 г. и до конца оккупации активную подрывную работу на заводе вела группа чекиста Н. А. Гефта, выросшего в семье рабочего-печатника. Н. А. Гефт был немцем по национальности и пользовался доверием оккупационной администрации[280].

На Одесском суперфосфатном заводе, где в период оккупации работало немногим более 100 человек, действовала сильная подпольная группа, насчитывавшая 25 рабочих и служащих. Ее организатором был заместитель главного механика О. Е. Бойцун, назначенный румынскими оккупационными властями главным инженером завода. В группу входили старый рабочий Д. А. Синиченко — он в первые дни оккупации выпустил серную кислоту в насосное отделение, чтобы врагу не досталось дорогостоящее оборудование; кочегар А. М. Половняк, прикрывавший подпольщиков во время приема сводок Совинформбюро; заведующий складом готовой продукции А. А. Хиневич, который систематически портил аккумуляторную кислоту. Членами группы были молодые рабочие А. Савчук и И. Триколенко. Боролись в подполье и женщины — А. И. Сенгер, В. Н. Хаджи-Коли и А. И. Харитонова.

Подпольная группа суперфосфатного завода действовала почти без провалов. Только в 1943 г. были арестованы два заводских подпольщика — А. С. Ионеско и М. В. Замлынский. Против последнего у оккупантов прямых улик не было, и товарищам удалось вызволить его из тюрьмы. У А. С. Ионеско при обыске нашли приемник и записи сводок Совинформбюро, и он был расстрелян[281].

Под руководством партизана времен гражданской войны коммуниста М. Ф. Стугарева на Одесском заводе сельскохозяйственного машиностроения им. Октябрьской революции, где хозяйничала румынская компания «Решица», была создана подпольная организация «Советские патриоты». В нее входили не только рабочие и инженеры, но и члены их семей. Руководящее ядро группы, организационно оформленной 1 января 1942 г., составили М. Ф. Стугарев (председатель), В. Д. Сумин (секретарь), Е. И. Николюк (заведующий подпольным архивом), А. И. Пащенко (связной). В 1942 г. группа установила связь с Одесским подпольным обкомом КП(б)У. С марта 1943 г. (после ареста руководителей подпольного Воднотранспортного райкома партии) и до освобождения Одессы группа М. Ф. Стугарева действовала самостоятельно. Она руководила деятельностью подпольщиков на заводе им. Январского восстания, фанерной фабрике, электростанции и поддерживала тесную связь с подпольными группами завода им. Красной гвардии и щетинной фабрики[282].

Весной и летом 1942 г. ряду подпольных групп во Львове и области удалось установить контакты между собой и создать единую организацию, названную «Народная гвардия». Душой организации был коммунист В. А. Грушин. До войны он работал директором Львовской конвертно-беловой фабрики, из-за болезни не смог эвакуироваться. С первых дней оккупации Львова Грушин начал объединять патриотов в подпольную организацию. Вместе с Грушиным активное участие в создании и руководстве «Народной гвардией» принимал львовский рабочий коммунист А. П. Полубяк. На путь революционной борьбы он вступил задолго до воссоединения западных областей с СССР и 11 раз арестовывался польской охранкой. После захвата гитлеровцами Львова Полубяк, используя свой опыт нелегальной работы, сразу же стал сплачивать львовских рабочих на борьбу с оккупантами и украинскими националистами. Активным членом «Народной гвардии» был и 17-летний львовский рабочий комсомолец Ф. А. Гаевский, который привлек в организацию много патриотов[283].

В Ровно широко разветвленная подпольная организация, созданная Т. Ф. Новаком, имела своих людей на ряде предприятий города, в том числе на станции Ровно и чугунолитейном заводе. В Хотине, на Буковине, подпольную комсомольскую организацию возглавил комсомолец К. И. Галкин; он родился и вырос в рабочей семье. Активными членами этой организации были молодые рабочие — помощник механика В. Манченко, сапожник Н. Салтанчук, чернорабочий Д. Семенчук. В Ужгороде, включенном в состав хортистской Венгрии, подпольные группы действовали на маргариновом заводе, кирпично-черепичном заводе, в мастерских по ремонту обуви, среди строителей[284].

Симферопольское партийное подполье, возглавляемое старым большевиком, членом партии с 1905 г. И. А. Козловым, направляло деятельность нескольких боевых подпольных организаций, которые, в свою очередь, делились на множество подпольных групп. В подпольную организацию, руководимую А. А. Волошиной, входило шесть групп. Одна из них, возглавляемая О. М. Щербиной, работала в мельничном объединении, а три группы (руководители — Н. С. Усова, Т. В. Малик и В. К. Ефремов) — на железной дороге. Активными членами группы В. К. Ефремова были стрелочник В. Лавриненко, сцепщик вагонов И. Левицкий, дочь машиниста паровоза Л. М. Терентьева и др. Подпольную группу на Симферопольском хлебозаводе возглавлял кочегар П. П. Топалов[285].

В Севастополе возникновение первых подпольных групп относится к концу 1942 г. В ноябре 1942 г. в порту создал подпольную группу инженер-судостроитель коммунист П. Д. Сильников. Гитлеровцы знали о том, что он член Коммунистической партии, но им нужны были специалисты. Они заставили П. Д. Сильникова пойти на работу инженером судоподъемной группы порта. Он быстро установил контакт с портовыми рабочими. В возглавляемую П. Д. Сильниковым подпольную группу вступили Т. А. Брацилова, М. С. Гаврильченко, А. Г. Максюк, Г. Я. Максюк, Н. Г. Матвеев, Т. П. Сильникова, К. В. Федоров и др. Активным участником Севастопольского подполья был сын железнодорожника и сам учащийся железнодорожной школы комсомолец М. С. Шанько. Один из героев Севастопольского подполья — В. Р. Богданченко до призыва в армию в 1940 г. был рабочим Военного порта[286].

В Анапе крупную подпольную организацию возглавляла О. Бондаренко, до войны секретарь комсомольской организации Анапской ткацкой фабрики. В Евпатории действовало восемь подпольных групп, объединявших 45 человек, в том числе на мотороремонтном заводе (руководитель А. С. Чепурной) и электростанции (руководитель Н. П. Штригель). В Феодосии подпольную организацию возглавляла беспартийная патриотка Н. М. Листовничая, работавшая до оккупации заведующей детскими яслями табачной фабрики[287].

Разветвленная сеть заводских и фабричных подпольных организаций действовала в оккупированной фашистскими захватчиками Белоруссии. «Белорусские города, — отмечал впоследствии ЦК Коммунистической партии Белоруссии, — являлись важными центрами сопротивления народа оккупантам. Несмотря на наличие в городах крупных гарнизонов оккупационных войск, гитлеровцы не имели покоя»[288].

Уже в июле 1941 г. в разных районах Минска одновременно и независимо друг от друга возникло несколько подпольных групп. К концу года их уже было около 50. На станкостроительном заводе им. К. Е. Ворошилова одним из организаторов подполья стал ветеран предприятия коммунист И. Г. Матусевич. В его группу вошли коммунист А. М. Драгун, довоенный передовик производства П. И. Гавинович, комсомолец В. И. Кондрашевич и другие рабочие. На этом заводе активно вели подпольную работу также группы рабочих и служащих во главе с О. Ф. Дерибо и О. С. Дубровской. В декабре 1941 г. в состав этих групп входило 30 человек. На минской ТЭЦ-2 ядро подпольной группы составили М. Губа, П. Денисов, Н. Мельников, А. Семенов, Б. Скуратович, Н. Смирнов, Н. Ярославцев. В разветвленную подпольную организацию (руководитель А. А. Маркевич), именовавшую себя Минским подпольным партийным комитетом, входили отдельные рабочие радиозавода и вагоноремонтного завода им. А. Ф. Мясникова[289].

На заводе им. А. Ф. Мясникова в создании подполья активно участвовал член партии с 1917 г. И. И. Матусевич. С его помощью на предприятии возникло несколько подпольных групп. Так, в сентябре 1941 г. нелегальную группу организовал коммунист К. И. Трус, а в составе группы инженера Г. Н. Краснитского в борьбу с оккупантами включились рабочие И. А. Вислоух, В. С. и Т. А. Глинские, Б. А. Маньковский, С. С. Писарчик, Г. П. Подобед, Е. П. Сумарева и др. В дальнейшем в группу Г. Н. Краснитского вошло еще около 20 человек[290].

В июле 1941 г. подпольную группу образовали коммунисты паровозного депо станции Минск во главе с Ф. С. Кузнецовым. Группа быстро пополнялась новыми членами и выросла в подпольную организацию, охватившую своим влиянием многие службы Минского железнодорожного узла. В нее входили машинисты А. Д. Балашов, И. И. Иващенок, А. И. Корсеко, К. А. Павленко, Н. Ф. Шкляревский, рабочий Ф. К. Живалев, техник-смотритель службы пути коммунист О. С. Куприянов, инженер Г. И. Степуро и др. Организаторами подпольной группы в медицинском пункте станции Минск-Пассажирский были мастер вагоноремонтного пункта А. А. Вадковский и врач железнодорожной больницы А. И. Плавинская. Группа действовала с августа 1941 по июль 1944 г. и объединяла 12 человек, в основном рабочих паровозного депо и медицинских работников станции Минск-Пассажирский[291].

В сентябре 1941 г. по поручению Минского подпольного горкома партии подпольную работу на Минском лесопильном заводе возглавил кадровый рабочий коммунист В. А. Филимонов. Уже в сентябре подпольная группа В. А. Филимонова насчитывала 10 человек. В нее вошли рабочие и служащие завода: муж и жена Бреславские, Н. Гилевский, А. Гулевич, П. Жур, Г. Нехай, Ф. Пшеченко, Радомский и П. Соболевский. В июле 1942 г. Сталинский РК КП(б)Б поручил В. А. Филимонову создать подпольную организацию на Минском кожевенном заводе. Имея справку «специалиста» по обработке кож, В. А. Филимонов перешел с лесопильного на кожевенный завод, где его зачислили рабочим зольного цеха. Активными подпольщиками на кожзаводе были отец и сын Гаевские, Лямперт, Фаустин, Чеченкин и др. Подполье на Минском дрожжевом заводе возглавляла член партии М. Р. Ивановская, работавшая здесь уборщицей. В эту подпольную организацию входили коммунисты Л. Казючиц, Б. Чирков, И. Ширко, беспартийные рабочие П. Борисенок, Е. Волчек, Д. Игнатьев, И. Исаев, В. Куракова, М. Пелюх и др. М. Р. Ивановская была непосредственно связана с секретарем Сталинского райкома партии Н. Е. Герасименко и получала от него инструкции[292].

Наряду с подпольными партийными организациями в первые месяцы оккупации Минска были созданы подпольные комсомольские организации на гвоздильном заводе (секретарь Н. Ф. Матюшко) и кожзаводе (секретарь В. Ф. Гаевский), а также подпольные комсомольские группы на плодоовощной базе № 1 и торфопредприятии «Красное знамя». Сплоченную боевую подпольную комсомольско-молодежную организацию создал и возглавил комсомолец Н. А. Кедышко, работавший до войны штукатуром в Минском стройтресте. Подпольная группа во главе с Н. А. Кедышко начала формироваться в конце 1941 г. В числе первых в нее вошли молодые рабочие А. А. Головацкий, Л. А. Домбровский, В. П. Недельцев, А. Л. Тарлецкий, Л. М. Ярош и др. В 1942 г. эта группа выросла в крупную комсомольско-молодежную организацию. Позднее подпольщики дали ей название «Андрюша» (по названию любимой песни молодежи). Рабочий типографии им. И. В. Сталина Г. А. Марченко возглавлял подпольную комсомольско-молодежную организацию «Роберт». Всего в Минске за время оккупации было создано около 70 комсомольских организаций и групп, объединявших свыше 1 тыс. подпольщиков, ядро которых составляла рабочая молодежь[293].

В июле 1941 г. в Сторожевской хлебопекарне Минска организовал подпольную группу коммунист В. М. Бочаров — попавший в окружение военный журналист. Установив связь с заведующим хлебопекарней Ф. К. Гвяздовским, он устроился туда на работу и сплотил 16 рабочих в подпольную группу. В феврале 1942 г. образовалась подпольная организация на минской швейной фабрике им. Н. К. Крупской. В нее входило более 20 человек: коммунист Н. Я. Невидович, комсомолка Н. Д. Любезная, рабочие В. Ф. Герасимович, Я. Е. Ивановский, С. А. Лагунович, Н. П. Любезный, А. Н. Рунец, А. М. Улащик, А. Ф. и В. В. Хомичи, М. С Ярошевич и др. Возглавляли организацию коммунисты М. П. Ананьин и Н. А. Нехай[294].

С августа 1941 по июль 1944 г. в Октябрьском районе Минска действовала подпольная группа Р. П. Духовниковой в составе 13 человек. Эта группа была создана по инициативе подпольщиков кирпичных заводов № 2 и № 3 Н. И. Зехова и Н. К. Рудаковской. В августе 1941 г. объединились в подпольную группу несколько рабочих Минской плодоовощной базы № 2. Руководил ею коммунист И. И. Яцевич. Он же с мая по август 1943 г. возглавлял Октябрьский подпольный райком КП(б)Б Минска[295].

Тяжелый удар, постигший Минскую партийную подпольную организацию осенью 1942 г., не сломил рабочих. Упорная, самоотверженная борьба с захватчиками не прекращалась ни на один день. В октябре 1942 г. в Сталинском районе Минска (по ул. Слесарной) организационно оформилась и приступила к подпольной деятельности группа под руководством члена партии с 1918 г. С. А. Романовского. В нее вошли рабочие, служащие, студенты. Новые подпольные группы появились на Минском железнодорожном узле, ряде промышленных предприятий. Одна из них была создана на станции Минск-Пассажирский. В нее вошли железнодорожные рабочие и служащие Т. Ф. Андреев, А. И., Е. К. и С. И. Ливановы, машинист депо М. Н. Маркевич. Руководил группой беспартийный рабочий Н. Г. Гаврилов. На Минском аэродроме вновь образованную группу возглавил бывший старший прораб К. И. Мурашко. В эту группу входили слесарь М. Т. Запольский, официантка столовой А. П. Никитина и др.[296]

В подготовке покушения на гаулейтера Белоруссии В. Кубе, совершенного патриоткой Е. Г. Мазаник в ночь с 21 на 22 сентября 1943 г., участвовали рабочий Н. П. Дрозд и М. Б. Осипова, доставившая Мазаник мины. М. Б. Осипова родилась в семье потомственного рабочего-стеклодува и сама после окончания школы некоторое время работала на стеклозаводе[297].

В Минском подполье сражались с врагом более 9 тыс. человек, из них около 3 тыс. являлись рабочими. Среди подпольщиков Гомеля и Орши рабочие составляли почти 25 %. Рабочие были костяком подпольных организаций, действовавших в Витебске, Могилеве, Бобруйске и других городах Белоруссии[298].

В г. Борисове Минской области в конце 1941 г. действовало около 20 подпольных групп: на электростанции, железнодорожной станции, заводах им. Ф. Э. Дзержинского, им. С. М. Кирова, им. Коминтерна и на других предприятиях. Одной из первых в городе — летом 1941 г. — возникла подпольная группа на стеклозаводе. Ею руководили работники завода И. П. Довгалов и В. В. Лозовский[299].

Крупная подпольная организация действовала в Дзержинском районе Минской области. Начало ей положила подпольная группа, возникшая в августе 1941 г. на Дзержинском заводе «Штамповщик» по инициативе коммунистов Г. В. Будая, И. А. Жуковца и комсомольца П. Н. Хмелевского. В Колодищенском сельсовете Минского района подпольные группы начали возникать летом 1941 г. Одну из них организовали на станции Колодищи коммунист Н. Н. Афанасьев и комсомолец С. Э. Эрдман. В группу вошли рабочие-железнодорожники Н. А. Афанасьев, И. С. Бакунович, Н. К. Ермолаева, М. Н. Заплатинский и др. Еще одну группу (в районе радиоцентра) создали комсомолка А. Я. Радюк и беспартийная патриотка, жена советского командира А. С. Старостина. Членами группы стали рабочая А. Д. Коляда, железнодорожник И. А. Курлович и др.[300]

Одна из первых подпольных групп в Бобруйске начала действовать на лесокомбинате в августе 1941 г. под руководством коммуниста Н. Ф. Масленка. До оккупации он был заместителем директора по политчасти школы ФЗО при комбинате. В группу вошли мастера производственного обучения школы В. С. Астахов, А. П. Сидоренко, Д. Я. Суровец, рабочий А. И. Козленко и др. Осенью 1941 г. в Бобруйске действовало уже несколько подпольных групп. Одну из них возглавлял столяр С. Г. Окулич; ядро этой группы составляли рабочие бобруйских судоремонтного и шпалорезного заводов[301].

В Орше и районе к концу 1941 г. было создано и действовало свыше 20 нелегальных групп. На железнодорожном узле действовали группы, возглавляемые Е. В. Гречихой, Н. П. Кузьминым, Л. И. Муромцевой, Е. А. Наталевичем, Е. Н. Шамшуровой, Г. И. Щербо; в типографии — группа А. П. Николаева; на льнокомбинате — группа И. К. Петраченко. В поселке Барань, под Оршей, подпольной группой руководил настройщик гвоздильных станков оршанского завода «Красный Октябрь» коммунист Г. А. Евменов. Всего в Орше и районе в 1941 г. в подпольную борьбу включилось около 500 человек, 80 % из них составляли коммунисты и комсомольцы, 33 % — рабочие-железнодорожники[302].

Работая начальником русских паровозных бригад Оршанского железнодорожного узла, К. С. Заслонов в кратчайший срок установил связь с Оршанским подпольным партийным центром, вовлек в нелегальную работу немало рабочих и расставил их по наиболее важным участкам узла. Вначале в подпольной работе К. С. Заслонов опирался на прибывших с ним коммунистов А. Е. Андреева, С. И. Чебрикова и беспартийного патриота Петра Шурмина. Вскоре с их помощью К. С. Заслонов создал несколько диверсионных групп, в состав которых вошли коммунисты машинисты В. М. Громаков, Н. Н. Гускин, В. Ф. Лазорский, мастер узла водоснабжения Павел Шурмин, рабочие депо братья А. П. и Н. П. Деморацкие, А. А. Колдушко, Е. В. Коржень, диспетчер М. И. Шумилов, экономист П. К. Белоусов и др.[303]

На Гомельском железнодорожном узле одну из подпольных групп возглавил оставленный в городе работник станции Гомель Ф. С. Воронин. Вначале в подпольной работе ему помогали жена Мария Адамовна и сын Петр — машинист паровозного депо. Подпольной группой в депо руководил А. Т. Брике, которому поручил вести работу в тылу врага Железнодорожный райком КП(б)Б Гомеля. В группу А. Т. Брикса входили его брат Николай, работавший слесарем, кочегар Е. А. Емельянов, рабочий Е. И. Хомич и др. На узле отважно действовала и комсомольско-молодежная группа во главе с комсомольцем И. Железняковым. На Гомельском паровозовагоноремонтном заводе подпольную группу создал комсомолец Л. М. Ковальский. В нее кроме рабочих ПВРЗ он вовлек комсомольцев дер. Семеновки. В начале 1942 г. гитлеровцам удалось разгромить эту группу[304]. Однако борьба на заводе не прекратилась. Здесь с января 1942 г. действовала группа во главе с комсомольцем Н. В. Пивоваровым.

Группа Н. В. Пивоварова положила начало крупной подпольной организации паровозовагоноремонтного завода. В руководящее ядро организации, состоявшей в мае 1942 г. из 15 человек, кроме Пивоварова входили молодые потомственные рабочие М. З. Бетанов, Г. Л. Дятлов, С. В. Кондратьев, Я. К. Слепенков, В. Ф. Ясинский. К концу 1942 г. организация насчитывала 40 членов. С целью обеспечения конспирации руководство организации объе-динило подпольщиков в небольшие группы (по три-пять человек), так что каждый знал только членов своей ячейки, отработало систему связи внутри организации и с городским подпольем. Поручения руководства организации по связи между группами часто выполнял 15-летний рабочий паренек В. Кучерявый. После того как в мае 1942 г. гитлеровцы разгромили Гомельский подпольный оперативный центр, подпольная организация ПВРЗ установила связь с Гомельским подпольным горкомом комсомола и выполняла его задания[305].

К маю 1942 г. крепкая подпольная группа сложилась на Гомельском электротехническом заводе. Ее организовал коммунист В. С. Сидорук. До войны он был директором Гомельского автодорожного техникума, а в оккупации устроился слесарем на этот завод и привлек к нелегальной работе коммуниста А. Л. Борейшу, беспартийного Н. П. Бохана и других рабочих. Ранней весной 1942 г., как только оккупанты восстановили и пустили в ход электростанцию, сюда по заданию Гомельского подпольного оперативного центра устроился мотористом турбинного цеха И. Б. Шилов. Он стал инициатором создания диверсионной группы, в состав которой вошли рабочие электростанции В. Андреенко, Г. Гапеев, П. Чистякова и др.[306]

На станции Калинковичи Гомельской области членами подпольной комсомольско-молодежной организации были молодые рабочие П. Еременко, К. Ермилов, М. Змушко, И. Корбель, В. Таларая, С. Шевченко и др. В г. Ново-Белица (Гомельская обл.) к началу 1942 г. было организовано до 10 подпольных групп. Они действовали почти на всех пущенных оккупантами предприятиях. Группу на жирокомбинате возглавлял коммунист Е. И. Колеников, на лесокомбинате — коммунист Г. Н. Королев. Одной из подпольных групп руководил рабочий В. Т. Попов[307].

В Могилеве коммунист М. М. Евтихеев, работавший до оккупации механиком на хлебокомбинате, устроился слесарем в хлебопекарню и организовал здесь подпольную группу из рабочих. Вскоре он установил связь с группой коммуниста Ф. Л. Коженова. На станциях Могилев-1 и Могилев-3 действовали группы Г. С. Трактатовой и О. Н. Живописцевой. В дальнейшем они объединились в одну группу, которую возглавил П. С. Бирюков. По инициативе молодого коммуниста С. Д. Гусакова возникла подпольная группа на шелковой фабрике. Прораб-строитель ОРСа железной дороги И. С. Малашкевич был одним из организаторов подпольной группы, которая поддерживала связь с партизанской бригадой «Чекист». Активными участниками Могилевского подполья были беспартийные рабочие — шофер В. П. Станкевич, электромонтер В. И. Батуро, бывший работник конторы «Заготлен» А. И. Шубодеров. Весной 1942 г. многие подпольные группы Могилева объединились в одну организацию, получившую название «Комитет содействия Красной Армии». В нее входило до 400 подпольщиков[308].

В Осиповичах (Могилевская обл.) одну из первых подпольных групп организовал на железнодорожном узле машинист паровозного депо М. С. Шведов. Подполье в Осиповичах значительно укрепилось в 1942 г., когда почти в 1,5 раза выросла численность группы в паровозном депо и пополнилась новыми членами, состоявшая из рабочих «Заготзерно» и продовольственного склада[309].

Уже в 1941 г. в Витебске действовало около 20 подпольных организаций. В подпольную группу, созданную летом по инициативе шеф-повара ресторана станции Витебск Н. Я. Нагибова, к концу года входило свыше 30 человек. В тесном контакте с подпольщиками группы Н. Я. Нагибова работал комсомольско-молодежный отряд во главе с рабочим Ф. К. Меховым. Боевые молодежные объединения действовали на железнодорожном узле, городской электростанции, в узле связи. Ими руководили инициативные комсомольцы Н. П. Красовский, В. А. Козловский, Л. Д. Березкина. На Чепинском лесоскладе подпольную группу организовал коммунист Н. А. Купалов[310].

Витебская льнопрядильщица А. М. Юшкевич перед войной возглавляла бригаду на фабрике «Двина», за успехи в труде избиралась депутатом областного Совета. Не успев эвакуироваться, она вместе с мужем — коммунистом А. Ф. Юшкевичем — включилась в подпольную борьбу. По заданию подполья А. М. Юшкевич проникает в управу, добывает бланки паспортов, пропуска, печати, устанавливает связь с охраной лагеря военнопленных, организует побеги узников и выводит их в партизанские отряды. Весной 1943 г. отважная подпольщица погибла в застенках гестапо. Крупную подпольную организацию в Витебске возглавлял А. Е. Белохвостиков. Трудовой путь он начал кочегаром, учился на вечернем рабфаке, а накануне войны работал начальником промышленного сектора областной плановой комиссии. В Витебске хозяином одной из конспиративных квартир был коммунист З. С. Балашев. До войны он возглавлял фабком обувной фабрики «Красный Октябрь»[311].

Несмотря на большие потери, которые несло белорусское подполье, его ряды неуклонно росли и пополнялись главным образом рабочими. Так, за период с января по ноябрь 1942 г. численность подпольщиков Витебска возросла с 272 до 707 человек. Подпольные организации и группы действовали на каждом предприятии города: на железнодорожном узле — группа Т. А. Морудова, на аэродроме — группы И. А. Бекишева и В. Н. Островского, на фанерном заводе — Г. И. Пушкарева и В. Т. Шафранского, в вагонном и паровозном депо — братьев А. Г. и Г. Г. Скоробогатовых, на хлебозаводе № 2 — группа В. Н. Денисова и т. д. Всего в Витебске было создано свыше 50 подпольных организаций и групп. В подпольные организации, состоявшие в основном из учителей, врачей и других представителей интеллигенции, также нередко входили рабочие. Так, в Витебске в подпольную группу врачей во главе с К. С. Околович входила работница чулочно-трикотажной фабрики КИМ М. А. Кузнецова[312].

На станции Оболь Витебской области активно действовала подпольная комсомольско-молодежная группа во главе с Е. С. Зеньковой. После окончания школы Зенькова в течение года работала на швейной фабрике, а затем дирекция направила ее в числе лучших работниц учиться в швейно-текстильный техникум. В день первого экзамена в техникуме на Витебск упали первые бомбы. В группу Е. С. Зеньковой входили и молодые рабочие: работница Витебской трикотажной фабрики А. Лузгина, работница местного льнозавода З. Лузгина, рабочий местного торфозавода Е. Езовитов, стрелочник Н. Алексеев и др. Руководитель подпольной комсомольско-молодежной организации в г. Поставы Вилейской (ныне Витебской) области А. И. Масловская до войны работала наборщицей в типографии[313].

В г. Лида Барановичской области несколько нелегальных групп действовало на железнодорожном узле. Одну из них возглавлял коммунист М. Н. Игнатов. В группу комсомольца А. А. Климко входили слесарь депо коммунист Л. Ф. Холевинский, рабочий кафельного завода коммунист Г. П. Качан, его сын Анатолий, комсомолки М. И. Костромина и М. К. Наказных. Комсомолец В. И. Петровский объединил подпольщиков на электростанции узла. Членами его группы являлись рабочие Ф. М. Балыкин, М. И. Винничек, В. Г. Киян, И. В. Туруткин, А. П. Черноскутов. На Лидском узле действовала также подпольная группа, в которую входили рабочие и служащие А. А. Багмут, П. В. Жуков, В. П. Савченко, Р. Ю. Сосновский, К. М. Тертычный и др. Молодой рабочий комсомолец Н. Г. Мурин стал руководителем подпольщиков в авиационных мастерских[314].

Отважным подпольщиком был родной брат Ф. Э. Дзержинского — К. Э. Дзержинский. Инженер по профессии, он в 1942 г. устроился на работу в немецкую хозяйственную организацию в Ивенеце (Барановичская обл.). С помощью своей жены Люции, работавшей переводчицей, К. Э. Дзержинский добывал и передавал партизанской группе А. Свенторжецкого важные разведывательные сведения. Супруги Дзержинские принимали участие в подготовке разгрома местного гарнизона. Л. Дзержинская спасла от расстрела многих подпольщиков и арестованных за связь с партизанами мирных жителей. Летом 1943 г. гитлеровцы узнали о связях Дзержинских с партизанами, арестовали их и расстреляли[315].

В Пинске по-боевому сплоченной и деятельной зарекомендовала себя группа, созданная осенью 1941 г. на мармеладной фабрике под руководством И. А. Голомазовой. На фанерном заводе и спичечной фабрике подпольную группу организовал коммунист Н. Н. Колодич. В речном порту действовала группа коммуниста Н. И. Горбачевского. В пригороде Пинска — Козляковичах — возникла подпольная группа, членами которой наряду с рабочими были и крестьяне, проживавшие в предместье. Руководил группой Я. А. Шоломицкий.

Крепкая подпольная группа сложилась на Гродненском мясокомбинате. В сентябре 1941 г. ее организовал рабочий В. Д. Розанов. Организаторами подполья на Гродненском железнодорожном узле были коммунисты Н. Н. Богатырев, И. У. Марцуль, Н. Е. Хорошилов, М. И. Цуканов. В декабре 1941 г. они создали нелегальную группу, руководителем которой стал Н. Н. Богатырев. В группу входили беспартийные — машинист паровоза И. И. Скородольников, сцепщик вагонов В. И. Минаков и др. К концу 1941 г. на узле действовало свыше 20 подпольщиков, объединенных в три группы[316].

Брестский подпольный горком партии для более эффективного руководства подпольной работой разделил Брест на участки по производственному принципу и к каждому участку прикрепил одного из своих членов. Так, член подпольного горкома Б. Дзабиев руководил подпольем на лесопильных заводах № 1 и 2, на ремонтной базе. На этих предприятиях были созданы антифашистские ячейки, которые занимались агитацией среди рабочих, поднимали их на срыв работ, совершали диверсии, отбирали пополнение для партизанских отрядов. В Бресте крупную подпольную группу возглавлял кадровый рабочий коммунист Н. М. Голубев[317].

В Кишиневе с первых дней оккупации действовало несколько подпольных организаций. Во главе одной из них стояли активные деятели бессарабского коммунистического подполья 30-х гг. Б. Дейч и К. Мельников. Костяк организации составляли рабочие местной обувной фабрики им. 28 июня А. Анку, А. Ботезату, С. Елизаров, В. Огородников, К. Паскару, М. Свириденко, В. Триколич и др. В две другие подпольные организации входили в основном молодые рабочие трамвайного парка, радиостанции, типографии и других предприятий города: П. Белу, Н. Грицко, Н. Кэрунту, В. Оника, П. Фрунзе, С. Чебан и др. В сентябре — октябре 1941 г. каратели схватили многих подпольщиков. На место павших становились новые борцы. Так, в конце 1942 г. в Кишиневе образовалась новая подпольная организация (руководители Д. Москалюк, Е. Епуре и др.), объединявшая свыше 40 человек и имевшая свои ячейки на ряде предприятий города[318].

В июле — августе 1941 г. в г. Кагуле (Молдавия) под руководством рабочего Н. С. Кавчука действовала подпольная группа, в которую входило восемь человек. Инициаторами создания другой подпольной группы стали М. И. Краснов, рабочие Т. Морозов и П. Поливод. В сентябре 1941 г. обе группы объединились[319].

Боевое подполье сложилось и в Литве. 24 февраля 1943 г. коммунист Ю. Т. Витас образовал антифашистский комитет в Вильнюсе. Новая организация была названа «Союз освобождения Литвы». Сплачивая подпольные силы в городе, Ю. Т. Витас установил связь с Я. Пшевальским, возглавлявшим группу антифашистов-поляков, а через него — с подпольной группой в вильнюсском гетто. 8 мая 1943 г. все три организации объединились. На их базе был создан Вильнюсский подпольный горком КП(б) Литвы. Первым секретарем его был избран Ю. Т. Витас. За короткое время подпольному горкому партии удалось создать большую, широко разветвленную подпольную организацию, члены которой действовали на многих предприятиях Вильнюса. К июню 1943 г. в городе насчитывалось 500 организованных подпольщиков, в большинстве своем рабочих. После ареста многих участников подполья, и среди них Ю. Т. Витаса, 10 августа 1943 г. возник новый Вильнюсский подпольный горком партии (секретарь М. Мицейка). По инициативе подпольного горкома партии рабочие образовали подпольную профсоюзную организацию. Ее силами издавалась подпольная газета «Профсоюзник». В ноябре 1943 г. подпольные профсоюзные организации были созданы на 12 предприятиях, а через месяц — на 64 предприятиях Вильнюса[320].

Подпольные группы действовали на каунасских фабриках «Дайле», «Добилас», «Дробе», «Ливела», «Майстас», в мастерских железнодорожных депо и на других предприятиях. На художественном комбинате в апреле 1942 г. рабочие О. Вайвадене, М. Кяупе, Ю. Лауринкус организовали подпольную группу и установили связь с Вильнюсским подпольем, руководимым Ю. Т. Витасом. Вскоре на основе этой группы выросла крупная организация, объединявшая около 200 подпольщиков. Из 22 подпольных организаций КП(б) Литвы, образовавшихся и действовавших в Каунасе, 19 погибло в борьбе с врагом в первый период войны. Руководитель одной из подпольных групп в Каунасе Г. Бориса посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Трудовой путь он начал в 1935 г. слесарем в механической мастерской г. Утена (Литва). Член Каунасского горкома и укома комсомола Герой Советского Союза А. Чепонис родился и вырос в семье рабочего-железнодорожника[321].

В городах Латвии в период оккупации действовало около 800 подпольных организаций и групп, в составе которых, как правило, преобладали рабочие. Летом и осенью 1941 г. начали борьбу с оккупантами первые 390 подпольщиков Риги, причем около 95 % из них составляли рабочие, 5 % — интеллигенты и ремесленники. Весной 1942 г. в Риге насчитывалось более 60 подпольных групп, в которых состояло почти 500 рабочих. Подпольные группы действовали на многих рижских предприятиях, в том числе на заводах «Вайрогс», ВЭФ, «Сарканайс квадрате», фарфоро-фаянсовом, цементном, суперфосфатном, в Рижском арсенале, на фабриках «Большевичка», «Ригас текстиле», «Засулаука мануфактура», деревообделочных и фанерных фабриках, в мастерских трамвайного депо, на мясокомбинате[322].

В феврале — марте 1942 г. несколько разрозненных подпольных групп рижских рабочих объединились в единую, довольно широко разветвленную подпольную организацию под названием «Коммунистическая организация рижских рабочих». Высшим органом этой организации стала руководящая тройка, в состав которой вошли рабочие А. Базулев, А. Леване и «секретарь Московского района Яковлев»; настоящее имя третьего патриота установить не удалось. В это же время в Риге действовали и подпольные группы рабочих, не связанные с «Коммунистической организацией рижских рабочих». Так, в течение двух лет успешно боролась с фашистами подпольная организация «Смерть смерти!», которую создал в 1942 г. рабочий Рижского цементного завода П. Уваров[323].

Осенью 1941 г. ветеран революционного движения в Латвии рабочий Даугавпилсских железнодорожных мастерских Казимир Лаздовский и его сын комсомолец тоже Казимир Лаздовский организовали ряд рабочих железнодорожных мастерских в подпольную группу. Она стала исходной базой обширной подпольной организации, созданной в Даугавпилсе в начале 1942 г. по указанию ЦК КП(б) Латвии организатором подпольной борьбы Е. Максимовым. Рабочий Я. Соколовский возглавлял многочисленную подпольную организацию, которая имела свои группы в нескольких волостях Илукстского уезда. В июле 1942 г. подпольная группа возникла в Анненской волости Валкского уезда. Ее возглавляли рабочий Я. Логин и лесник Я. Юрген. Подпольной группой, действовавшей в Балдоне и его окрестностях, руководил батрак С. Вилкс. Весной и летом 1942 г. крупная подпольная организация во главе с А. Струцким и Д. Ткачевым стала действовать в Резекне и соседних с ним Каунатской, Резнаской и Пилдской волостях. Организация состояла в основном из рабочих Резекне и деревенских бедняков[324].

Для организации народной борьбы в Курземе (Курляндии) ЦК КП(б) Латвии направил К. Палдыня, до войны секретаря Талсинского уездного комитета партии. В конце 1943 — начале 1944 г. под его руководством в северной части Курземе была создана подпольная организация, которая имела свои группы в Вентспилсе, Талсы, Тукумсе, на железнодорожных станциях Дундага, Сабиле, Стенде, а также в ряде волостей Кулдигского, Елгавского, Талсинского и Тукумского уездов. В их числе были и две вооруженные группы: в Страздской волости Талсинского уезда и Семеской волости Тукумского уезда. На базе этих групп К. Палдынь весной 1944 г. намеревался создать партизанский отряд, но 29 марта 1944 г. он с двумя своими товарищами пал в бою. 11 мая погибли участники семеской группы, возглавляемые рижским рабочим комсомольцем В. Мержвинским. Но подполье в Курземе продолжало действовать вплоть до 9 мая 1945 г. Ведущую роль в нем играли рабочие Лиепаи и Вентспилса. С конца 1943 г. в Вентспилсе и его окрестностях действовала одна из крупных подпольных организаций Латвии под руководством Э. Аболиня и Ж. Кронберга. Ядро ее составляли рабочие Вентспилса, а также крестьяне и батраки Попской и Анценской волостей, которые издавна считались «красными». После гибели К. Палдыня в эту организацию влилась вентспилсская группа во главе с рабочими В. Валтсоном и П. Подкалном[325].

В первые дни оккупации Эстонии подпольем в Выруском уезде руководили В. Соо и О. Раус. Оба были рабочими, с юных лет участвовали в революционном движении, а после установления Советской власти были выдвинуты на ответственные посты: В. Соо работал заведующим отделом уездного исполкома, О. Раус — председателем профсоюза рабочих сланцевых шахт. Фашистам удалось быстро напасть на их след. В конце августа 1941 г. в перестрелке погиб О. Раус, немногим позже — В. Соо. Одним из руководителей Изборской группы был местный железнодорожник И. Белоусов. В центре сланцевого бассейна Кивиыли сложилась самая крупная в Эстонии боевая подпольная организация, которую возглавлял шахтер Ю. Черенко[326].

Таким образом, ядром боевого подполья повсеместно на оккупированной фашистами территории СССР являлись рабочие. Рабочий класс под руководством своего испытанного авангарда — ленинской партии — был ведущей социальной силой подпольной борьбы в тылу врага.

Весьма сложным является вопрос как об общей численности участников подполья, так и о количестве рабочих-подпольщиков. При его рассмотрении исследователи сталкиваются с рядом объективных трудностей. Немало организаций, созданных для борьбы в тылу врага накануне оккупации, было разгромлено фашистами, и они возрождались или создавались вновь уже в период оккупации, когда специфические условия борьбы исключали какую-либо документацию. Данные о численности и особенно о составе многих погибших подпольных организаций и групп почти не сохранились. По нашему мнению, тех советских граждан, которые за период оккупации не нашли связей с подпольем, но своими действиями наносили существенный урон врагу, надо рассматривать как подпольщиков-одиночек. При решении вопроса об общей численности подполья, очевидно, следует всесторонне учитывать прямые и косвенные показатели, т. е. наряду с имеющимися данными принимать во внимание и результаты деятельности подполья, и мероприятия противника по его подавлению. Такой подход позволяет сделать вывод, что число патриотов, входивших в состав подполья, не уступало общей численности бойцов партизанских формирований.

Глава 3. Рабочие-подпольщики в борьбе за срыв военных мероприятий оккупантов

1. Участие рабочих в разведывательной деятельности

Важное место в деятельности подполья занимала разведка. Подпольщики предупреждали партизан и советское командование о дислокации вражеских войск, их численности, о перевозках грузов, воинских частей, о карательных экспедициях и т. д. Сбором сведений о противнике в той или иной мере занимался фактически каждый подпольщик. Следовательно, и все рабочие, входившие в состав подпольных организаций и групп, внесли свой вклад в разведывательную деятельность. Для многих рабочих-подпольщиков разведка стала основным направлением их борьбы в тылу врага.

Формы участия рабочих в разведывательной деятельности были самыми разнообразными. Нередко рабочие и другие жители оккупированных советских городов, организационно не связанные с подпольем, случайно или неслучайно получив важные сведения о противнике, прилагали отчаянные усилия, чтобы довести полученную разведывательную информацию до сведения подпольщиков, партизан или командования Красной Армии.

В Клинском районе Московской области рабочая семья Благовых — мать и две дочери — с риском для жизни доставала и передавала партизанам ценные сведения о противнике. Молодая работница одной из нарофоминских артелей А. Е. Савушкина совершала смелые вылазки в расположение гитлеровских частей, выясняла количество живой силы и техники врага. Добытые сведения она умело передавала партизанам, а нередко и советскому командованию, для чего не раз переходила линию фронта. Тульский рабочий-оружейник Н. П. Гордеев, выполняя разведывательные задания, 4 раза ходил в тыл противника и всегда приносил ценные сведения. В период первой недельной оккупации Ростова-на-Дону (21–29 ноября 1941 г.) сбором разведывательных данных в городе занимался работник местной дистанции пути и сооружений Ф. И. Дегтярев. Постоянно передавала разведданные в партизанский отряд им. Д. Е. Кравцова Л. А. Добрик, работавшая в ресторане станции Брянск-1[327].

В г. Людинове (ныне Калужская обл.) подпольную комсомольскую группу возглавлял 17-летний А. С. Шумавцов — сын одного из лучших рабочих Людиновского машиностроительного завода, стахановца С. Ф. Шумавцова. Эта группа преимущественно занималась разведкой. В Рославле подобную же группу подпольщиков возглавляла молодая работница Л. К. Герасенкова. Дочь рабочего-печника, она незадолго до войны стала мастером на овощесушильном заводе. В 1943 г. Л. К. Герасенкова блестяще осуществила одну разведывательную операцию. Работая уборщицей в штабе генерала Рихтера, она вынула секретные документы из сейфа генерала, переправила их партизанам, а сама осталась вне подозрений. Однако в конце концов гестаповцы напали на ее след. Бесстрашная разведчица Л. К. Герасенкова погибла за месяц до освобождения Рославля[328].

В Великих Луках сбором разведывательных данных для партизан занимались плотник Г. А. Иванов и его 14-летний сын Виктор. В апреле 1943 г. в оккупированный Псков была заслана советская разведчица Н. И. Герасимова. Вскоре она привлекла к разведывательной деятельности служащую биржи труда Т. Иванову, составителя поездов на станции Псков С. Бизюлина, повара в гостинице для гитлеровских офицеров О. Семенову, повара в немецко-фашистской воинской части В. Егорову. Сообщения Н. И. Герасимовой всегда были точными и важными[329].

Штабы партизанских отрядов и соединений, выполняя задания советского командования по сбору разведывательной информации, часто прибегали к помощи подпольщиков. Благодаря разведданным, переданным калининскими подпольщиками, советские летчики ликвидировали более десятка вражеских дальнобойных артиллерийских установок. В Новороссийске подпольная группа, возглавляемая С. Г. Островерховым (в прошлом рабочим), передала данные разведки советским войскам. Руководствуясь этими сведениями, советская артиллерия точным огнем уничтожила нефтяные баки с 8 тыс. т горючего и фабрику по переработке нефти в бензин. Одна из подпольных групп Красноармейского района Сталинской области (руководитель П. С. Шумко), имевшая рацию, своевременно передавала командованию Красной Армии важные сведения о противнике. На основании донесений этой группы советская авиация уничтожила пять вражеских артиллерийских и минометных батарей, железнодорожный эшелон и 80 вагонов с боеприпасами и боевой техникой[330].

Подпольщики наводили советские самолеты на цели светящимися ракетами и другими средствами. Орловский железнодорожник А. Никулин придумал остроумную сигнализацию для советской авиации: во время ночных налетов на Орловский узел он забирался на крыши вагонов, укладывал там включенные электрофонарики и таким образом наводил советских летчиков на воинские эшелоны. «Точно установлено и доказано, — говорилось в приказе гитлеровского военного коменданта Днепропетровска от 22 сентября 1941 г., — что в Днепропетровске существует радиосвязь с Красной Армией, в результате чего зажигаются костры, подаются сигналы красными ракетами, что является ориентиром для красных, после чего каждый раз бомбардируются переправы»[331].

Летом 1943 г. советская авиация регулярно осуществляла налеты на станцию Основа Харьковской области, как только там скапливались эшелоны с военной техникой. Фашисты понимали, что это не случайно. Немецкой радиослужбе удалось обнаружить работу неизвестного передатчика. Началась охота за ним, и 19 июля 1943 г. советский разведчик был схвачен. Им оказался молодой рабочий локомотивного депо В. Коновалов. После страшных пыток он был казнен. Вместе с Коноваловым был замучен и его друг — работник станции Основа И. Пасынок[332].

Ценные разведданные передали соединению партизанских отрядов «За Родину» члены киевской подпольной организации «Арсеналец», которой руководили Д. Я. Нестеровский и Н. И. Гайцан. На протяжении весны и лета 1943 г. члены этой организации собирали сведения об оборонительных сооружениях, огневых точках, расположении вражеских войск на левом берегу Днепра. Все эти объекты были нанесены на план, который через члена группы М. М. Грищенко был передан в штаб соединения «За Родину». Много информации передали партизанам подпольщики Дарницкого вагоноремонтного завода, станкозавода и других киевских предприятий. По заданию Зализничного подпольного райкома партии очень важную информацию о численности воинских частей и объектах противника в Киеве собрал инспектор городской конторы центрального отопления А. В. Грачев, имевший разрешение на беспрепятственное передвижение по городу[333].

Много ценных разведывательных данных добыли рабочие других оккупированных городов и поселков Украины. На Попаснянском железнодорожном узле в Донбассе разведывательную работу вела подпольная группа, возглавляемая главным кондуктором П. И. Поветкиным. Сбором сведений о противнике занимались и остальные подпольные организации и группы Донбасса. Активно помогал советской разведке старый рабочий горловской шахты «Кочегарка» С. Коваль. В его доме была конспиративная квартира, которой пользовались разведчики, работал радиоприемник[334].

В январе 1942 г. в Чернигове начала действовать группа подпольщиков в составе 18 человек, которую возглавлял оставшийся в городе по заданию горкома партии коммунист А. Д. Михайленко, по профессии радиотехник. Вскоре А. Д. Михайленко с помощью командира партизанского отряда им. Н. А. Щорса Ю. О. Збанацкого установил связь с командиром оперативно-диверсионной группы Главного разведывательного управления Красной Армии капитаном К. С. Гнедашем и стал систематически передавать ему важные разведданные, собранные группой[335].

В Луцке на фашистском военном продовольственном складе работали подпольщики во главе с Д. Е. Бондарчуком. В ноябре 1942 г. Бондарчук установил связь с партизанским отрядом под командованием Н. П. Конищука, дислоцировавшимся в Маневичском районе. Работа на складе позволила подпольщикам установить численность приписанных к Луцку частей, места их дислокации, а также ряд гражданских вражеских учреждений, имевших военное значение. Эти данные подпольщики нанесли на карту и передали ее в партизанский отряд. Иногда подпольщики переправляли партизанам продукты и оружие. Используя разведданные подпольщиков, партизаны наносили удары по врагу. Летом 1943 г., когда гитлеровские войска готовились к наступлению на Курской дуге, подпольная группа Бондарчука особенно активно работала по сбору сведений о передвижении войск противника. Однако гестаповцам удалось напасть на след подпольщиков. Большинство из них было арестовано. Д. Е. Бондарчук и члены его группы — Н. Б. Гук, В. В. Король, А. П. Милешкевич, А. С. Чочолик — были расстреляны[336].

Луцким подпольщикам — коммунисту В. В. Измайлову, работавшему извозчиком на торговом складе, и П. И. Савельевой, служившей младшим кассиром в банке, было поручено чрезвычайно важное задание — разведать место хранения химических снарядов, любыми путями добыть такой снаряд и отправить в отряд Д. Н. Медведева. Выполнение этой задачи осложнилось в связи с тем, что 7 июля 1943 г. В. В. Измайлов погиб во время боя с бандеровцами. Его смерть была тяжелым ударом для подпольщиков Луцка. Операцию возглавила П. И. Савельева. Подпольщикам удалось сначала установить, что химические снаряды хранятся на военном складе в районе железнодорожного вокзала, а затем, ведя наблюдение, обнаружить, что их перевозят в другой район. Этим и воспользовались подпольщики. Они напали на одну из машин, уничтожили охрану, добыли снаряд и передали его по назначению[337].

В Винницкой области одну из групп подпольщиков, занимавшихся разведкой, возглавлял А. И. Побережец. Шоферы-подпольщики, свободно разъезжая по Виннице и районам области, собирали различные данные о противнике. Так, летом 1942 г. им удалось установить, что с июня этого года в районе Винницы и ее окрестностей находится ставка верховного командования немецко-фашистских войск и что в середине июня в Винницу приезжал Геринг. Шоферы-подпольщики передавали сведения А. И. Побережцу, а он — в штаб подполья А. Л. Парамонову. Будучи комиссаром стрелковой дивизии, Парамонов оказался в плену, бежал и теперь работал заведующим складом на сахарном комбинате в селе Константиновка Турбовского района. Винницкий подпольный центр, не имея радиосвязи с Большой землей, передал эти столь важные сведения советскому командованию путем посылки ходоков через линию фронта[338].

Летом 1943 г. сведения о перегруппировке войск противника накануне Курской битвы передали по рации советскому командованию минские подпольщики Н. Т. Романовский и Ю. И. Ласовский. Эти данные добыли подпольщики Минской плодоовощной базы № 1 Евгений и Елена Ярмолинские через Раису (фамилия не установлена), работавшую уборщицей в фашистской воинской части и знавшую немецкий язык. Подпольщики Минского станкостроительного завода им. К. Е. Ворошилова К. А. Вестфаль, В. В. Кохомская, Н. К. Хабенко и А. Григорьев летом 1943 г. достали и передали партизанам сведения о технических и боевых характеристиках танков «пантера» и «тигр». В Минске активным членом разведгруппы Т. Бауэр (Климантович) была А. К. Бояронцева, работавшая уборщицей в штабе военно-воздушных сил группы армий «Центр». Т. Бауэр получала от нее документы и служебную переписку штаба, сведения о размещении летных частей противника[339].

В Борисове активно вели разведывательную работу подпольщики Н. Копшай и В. Козыра. Осенью 1943 г. Н. Копшай установил местонахождение школы фашистской разведки «Сатурн» и сообщил об этом партизанам, которые вскоре устроили в эту школу своего человека и получали информацию о тех, кто в ней обучался. В том же году В. Козыре удалось скопировать и передать партизанам список агентов городской полиции. В результате этой операции были своевременно разоблачены и обезврежены проникшие в партизанские отряды провокаторы[340].

С августа 1942 г. в Бобруйске действовала подпольная группа во главе с рабочим ремонтных мастерских М. Г. Баглаем. Подпольщики поддерживали регулярную связь с партизанским отрядом Н. Б. Храпко. Вскоре командование отряда передало подпольщиков группе И. К. Позняка, прибывшей из-за линии фронта. М. Г. Баглай и его товарищи целиком переключились на разведывательную работу. Баглай поместил у себя на квартире под видом дочери разведчицу-радистку А. Т. Николайченкову. Вплоть до середины июня 1943 г., до ухода в партизанский отряд, разведгруппа М. Г. Баглая поддерживала двустороннюю радиосвязь с Москвой. Однажды сыну руководителя группы, К. М. Баглаю, удалось проникнуть в район сильно охранявшегося Бобруйского аэродрома и собрать о нем необходимые сведения. В тот же день донесение об этом ушло в Центр, а ночью советская авиация нанесла массированный удар по аэродрому, уничтожив и повредив много самолетов[341].

На протяжении лета и осени 1942 г. успешно выполняла задания оперчекистской группы ткачиха витебской льнопрядильной фабрики «Двина» Л. Ф. Корнатова. В июне 1942 г. она ушла из города, чтобы спасти дочь от голодной смерти. В партизанской зоне Корнатова установила связь с чекистами и возвратилась в Витебск со спецзаданием. Действовала она смело и решительно. Обзавелась в городе надежными помощниками, образовала подпольную разведывательную группу. Особенно активно в ее группе сбором сведений занимались токарь паровозного депо И. В. Голубев и бежавший из плена красноармеец А. И. Турчинович[342].

Подпольщик В. Н. Орловский, работавший кочегаром на аэродроме в Витебске, среди прочих разведданных однажды передал в партизанскую бригаду Алексея фотокарточки нескольких агентов абвергруппы-318. Сложные и ответственные задания выполняла подпольщица Н. Ф. Лынченко, в прошлом работница витебской фабрики «КИМ». Являясь связной, она систематически доставляла из Витебска в лес разведданные для спецгруппы Ю. С. Рудакова, которая весной 1942 г. была заброшена в тыл врага командованием Красной Армии для ведения разведки. К этой опасной работе Н. Ф. Лынченко не раз привлекала своих детей — Николая, Дину и Эмму[343].

Постоянно передавала ценные разведданные армейскому разведчику Ю. С. Рудакову подпольная группа Л. И. Хрипача, которая объединяла подпольщиков, работавших на торфопредприятиях Витебской области. За топливом на торфопредприятия приезжали представители всех немецко-фашистских воинских частей, располагавшихся вблизи Витебска. В накладных на получение торфа указывались не только номера воинских частей, но и место их дислокации, количество полученного торфа, срок на топливное довольствие. Поэтому сведения с торфопредприятий давали почти точную картину дислокации войск противника в Витебске и вокруг него[344].

В конце 1943 г. в Бресте стала работать разведчица-радистка Л. А. Базанова. При содействии подпольщиков она устроилась в доме С. С. Григорука, слесаря паровозного депо. Здесь она установила рацию и регулярно передавала разведывательную информацию в Центр. Особую ценность представляли сведения, которые доставлял Базановой комсомолец Н. Кирилюк, переписчик вагонов товарной конторы. По долгу службы он выходил к каждому прибывавшему эшелону, выяснял станцию отправления и станцию назначения, характер грузов. В апреле 1944 г. фашистская контрразведка арестовала и расстреляла Л. А. Базанову и членов ее разведгруппы — С. С. Григорука, Н. В. Григорук, Н. С. Григорук, А. Г. Питкевич и Н. Кирилюка[345].

Активно участвовали рабочие в сборе сведений о противнике и в других оккупированных городах Белоруссии. Так, подпольщик В. А. Смирнов, работавший пекарем на хлебозаводе в Могилеве, устанавливал нумерацию, наименование и примерную численность воинских частей, которые получали хлеб с завода, отмечал их прибытие и убытие. Рабочий совхоза М. Я. Силин и рабочий речного порта в Речице И. Ф. Воробьев регулярно сообщали командованию партизанской бригады им. К. Е. Ворошилова (Гомельская обл.) сведения о размещении и передвижении вражеских войск. В Орше постоянно добывала сведения о противнике повар железнодорожной столовой коммунистка П. М. Линкуй[346].

В г. Рыбнице (Молдавия) подпольная группа, созданная осенью 1943 г. по инициативе местных коммунистов В. Рыбалко, Н. Чеплана, И. Диревича (с ноября 1943 г. ее возглавлял бежавший из фашистского плена советский офицер С. М. Грищенко), установила связь с разведчиками 2-го Украинского фронта. Подпольщики помогли армейским разведчикам незаметно проникнуть в город, спрятали их радиоаппаратуру, изготовили для них румынские паспорта, прописали и обеспечили их различными справками для свободного передвижения, собирали для разведчиков данные о противнике. Недалеко от г. Котовска жил лесник А. Маник. Все члены его семьи: мать, жена, дочь, сын, тесть и два племянника — занимались вместе с ним разведкой в пользу партизан[347].

Разведывательная деятельность стала фактически повседневной практикой подпольщиков-железнодорожников.

В г. Льгове Курской области с ноября 1941 по февраль 1943 г. действовала подпольная комсомольская организация во главе с С. С. Аникановым. Комиссар этой организации И. А. Николаев держал постоянную связь с группой железнодорожников станции Льгов-2, знакомил их со сводками Совинформбюро. Его слушателями и надежными помощниками в разведывательной деятельности были рабочие М. Р. Аниканов, М. Н. Ветров, К. Ф. Малеев, В. Я. Таран, И. М. Тевяшев. От них И. А. Николаев получал ценные сведения о противнике, о скоплении вражеских эшелонов. Одним из активных организаторов подполья во Льгове был Н. Т. Федулов. До войны он работал в вагонном депо станции Льгов-2, был передовым производственником. Во время оккупации Н. Т. Федулов стал комиссаром подпольной комсомольской организации. Он сам не раз посылал из ракетницы сигнал, помогая нашим бомбардировщикам находить цель[348].

Постоянно занималась разведкой подпольная группа в г. Коростене Житомирской области, возглавляемая рабочим железнодорожного депо Калиновским. Благодаря подпольщикам разведгруппа И. Ф. Потуржанского ежедневно имела точные данные о вражеском гарнизоне в этом городе. Связной Любиченко, работавший на станции Белокоровичи, систематически передавал партизанам сведения о движении поездов и характере грузов. На станции Помошная Кировоградской области сведения для партизан собирала вся семья телеграфиста В. И. Гаджиенко — он сам, сыновья Иван, Владимир и дочь Надежда. В Молдавии партизанскими разведчиками были на станции Злоти стрелочник Н. М. Сазонов и его жена Д. И. Сазонова, жена вагонника И. И. Данилова, жена стрелочника А. Я. Апанасенко, стрелочник станции Бессарабская Т. С. Алексеев и десятки других железнодорожников. Сведения, полученные ими, партизаны передавали по радио командованию фронта[349].

Член Скидельской подпольной комсомольской организации (ныне Гродненская обл.) И. Н. Синица по заданию группы устроился для сбора сведений о движении вражеских поездов стрелочником на станцию Черлены, где до войны трудился рабочим. Благодаря ему скидельские подпольщики регулярно сообщали партизанам данные о численности гарнизонов противника, о передвижении вражеских подразделений по железной дороге и шоссе[350].

Командиром одной из разведгрупп на Минском железнодорожном узле был рабочий депо комсомолец Ю. М. Бури-Буримский. Под руководством Логойского райкома партии успешно проводила разведывательную работу на железнодорожном узле группа, возглавляемая Д. И. Безменом. Путевые рабочие станции Лотва Могилевской области Д. С., И. С. и Ф. С. Грищенковы ежедневно передавали в партизанскую бригаду «Чекист» данные о движении поездов, о характере перевозимых грузов. Железнодорожники не ограничивались только наблюдением. Они старались добыть во вражеских эшелонах образцы грузов. Например, подпольная группа железнодорожников Оршанского узла во главе с Ф. Е. Ковтуном в 1943 г. достала и передала в партизанский отряд образцы новых немецких артиллерийских снарядов[351].

В Витебске активную разведывательную работу вел сцепщик вагонов А. Е. Словас. До войны он работал дежурным по станции Витебск, но за допущенные аварии был осужден к лишению свободы. Когда над Родиной нависла угроза, он отбросил в сторону «обиды». Возвратившись в израненный Витебск, А. Е. Словас устроился работать сцепщиком вагонов на железнодорожной станции и стал искать возможность бороться с врагом. Здесь он встретился с подпольщиком Г. Н. Озеровым, работавшим стрелочником. Когда они хорошо узнали друг друга, Озеров поручил Словасу собрать сведения об укреплениях гитлеровцев в районе от деревни Гришаны до Юрьевой Горки. Данные, полученные Словасом, через партизанскую бригаду М. Ф. Бирюлина были переданы в Москву.

Командованию партизанских формирований и советских войск нужны были точные сведения о движении эшелонов на Оршанском направлении. Сведения было необходимо передавать три раза в неделю — в воскресенье, среду и пятницу. Это задание также было поручено А. Е. Словасу. Но для его выполнения партизанскому разведчику нужно было перейти на работу в Ленинградский парк станции Витебск. Дав взятку табельщику немцу Мезингеру, Словас добился перевода. Здесь он вскоре организовал небольшую, но активную подпольную группу из железнодорожников и с ее помощью собирал сведения о вражеских перевозках. В начале 1944 г. А. Е. Словаса угнали в Австрию, где впоследствии он был освобожден советскими воинами[352].

Об эффективности разведывательной деятельности витебских подпольщиков-железнодорожников свидетельствует запись в дневнике мобилизованного в фашистскую армию немецкого коммуниста П. Кренер-Шрадера, находившегося осенью и зимой 1941 г. в Витебске: «Самолеты прилетают теперь не в одно и то же время, как раньше, а лишь ко времени прибытия и разгрузки эшелона. Создается впечатление, что кто-то докладывает советскому командованию о времени прибытия эшелонов. Раньше бомбы сбрасывались просто на железнодорожные пути, теперь они летят прямо на вагоны. Все ломают себе голову, откуда противник узнает о прибытии воинских эшелонов»[353].

Важную разведывательную работу вели подпольщики Одесского порта. С помощью портовых рабочих они выясняли, в какое время, с каким грузом, по какому маршруту направлялись вражеские корабли, их водоизмещение, вооружение и состав команды. Добытые подпольщиками сведения передавали советскому командованию по радио разведчицы Е. Н. Бутенко и Н. М. Зайцева. Одно время их рация работала на батареях, купленных у гитлеровских солдат якобы для изготовления карманных фонариков. В феврале 1944 г. в Одессу прибыла с Большой земли связная Е. Адамчук (до войны — ученица ремесленного училища), доставившая батареи и запасные части для рации. Подпольщики Одесского суперфосфатного завода собирали сведения о передвижении войск и расположении зенитных батарей противника, о погрузочно-разгрузочных работах в порту. По поручению руководителя подпольной группы суперфосфатчиков О. Е. Бойцуна рабочие А. А. Бабий и В. И. Негинов не раз выезжали в Раздельную, Котовск, Тирасполь, где вели наблюдение за передвижением вражеских войск. Полученные сведения передавались по радио советскому командованию[354].

Много рабочих входило в состав разведывательно-диверсионных групп. Так, членами разведгрупп, действовавших в оккупированной части Ленинградской области, были ленинградские рабочие-коммунисты А. П. Козлов и П. В. Паршин, плавильщик-литейщик ленинградского завода «Большевик» комсомолец П. А. Коротецков, шофер Я. А. Койнов. В Ленинграде в рабочих семьях выросли отважные разведчицы-радистки М. Н. Максимова и В. У. Чеботарева.

В. У. Чеботарева была радисткой разведгруппы, действовавшей в Тосненском районе. В один из декабрьских дней 1941 г. фашисты взяли ее с поличным, во время радиосеанса. Вместе с нею был арестован и хозяин конспиративной квартиры — лесник Дед Вася (фамилия не установлена). В начале 1942 г. в донесении на имя рейхсфюрера СС Гиммлера начальник полиции безопасности и СД докладывал, что 1 января в Тосно казнены разведчица-радистка В. У. Чеботарева и лесник по прозвищу Дед Вася. Подобного рода донесения лично Гиммлеру поступали только в исключительных случаях.

Дело заключалось в следующем. Старший следователь во время допроса Чеботаревой и Деда Васи нередко приставлял ствол парабеллума к их груди и безуспешно требовал признаний. Иногда он оставлял пистолет на столе. Чеботаревой удалось завладеть им и выпустить по двум гестаповским офицерам всю обойму. Гибель двух следователей во время допроса арестованных являлась из ряда вон выходящим ЧП. Этим и объясняется тот факт, что донесение по делу рядовой советской радистки В. У. Чеботаревой было адресовано лично Гиммлеру. Оставшиеся на свободе члены разведгруппы сразу же сменили явки. Однако время показало, что старые явки, о которых знала В. У. Чеботарева, не были взяты под наблюдение гестаповцами. Мужественная патриотка, несмотря на применявшиеся к ней изощренные пытки, никого не выдала[355].

Выходцем из рабочей среды был замечательный советский разведчик В. А. Лягин. Он родился в 1908 г. на станции Сельцо (ныне Брянского района Брянской обл.) в семье железнодорожника. В начале августа 1941 г., еще до вторжения гитлеровцев в г. Николаев, Николаевский обком партии при участии сотрудников местных органов государственной безопасности организовал из числа молодых чекистов, прибывших из Ленинграда, разведывательно-диверсионную группу во главе с В. А. Лягиным. В ее состав входили коммунисты Г. Т. Гавриленко, Д. А. Свидерский, А. П. Сидорчук, А. В. Соколов, кандидаты в члены ВКП(б) И. Н. Коваленко, П. П. Луценко, А. Н. Наумов, И. Е. Соломин, М. В. Улезко, П. А. Шаповал[356].

Коммунисту В. А. Лягину было дано ответственное государственное поручение — внедриться в оккупационный аппарат управления судостроительными заводами и, опираясь на свою группу и другие подпольные организации, сорвать замыслы германского военного командования по использованию этих заводов. В. А. Лягин устроился на работу инженером-технологом Черноморского судостроительного завода до вторжения фашистских захватчиков в Николаев. Для большей конспирации он познакомился, а затем зарегистрировал фиктивный брак с местной немкой комсомолкой Магдой Дукарт.

Буквально с первых дней фашистской оккупации Николаева В. А. Лягин принимает меры по надежному внедрению в аппарат адмирала фон Бодеккера. Для этого он использует возможности своей боевой подруги Магды Дукарт. Ее мать Эмилия Иосифовна, местная немка, была дальней родственницей именитой в Германии фамилии Шардт, что позволило Дукартам во время оккупации иметь привилегированное положение. В свое распоряжение они получили хороший особняк по ул. Черноморской, 5, двух лошадей, кучера и домработницу. В. А. Лягин стал «членом семьи», уважаемой оккупантами. В «немецком доме» госпожи Эмилии Дукарт в первые недели оккупации жили комендант города Гофман и сотрудник комендатуры майор фон Призен. В гости к ним заезжал адмирал фон Бодеккер. Обстановка складывалась для В. А. Лягина благоприятно. Не раз инженер Корнев (псевдоним Лягина) разъезжал по городу на фаэтоне госпожи Эмилии Дукарт вместе с маститыми немецкими промышленниками, военными воротилами, крупными контрразведчиками, разыскивающими советского разведчика майора КЭНа, прибывшего из Ленинграда. И невдомек им было, что майор КЭН не кто иной, как В. А. Лягин-Корнев.

6 сентября 1941 г. Магда Дукарт стала личным секретарем-переводчиком адмирала фон Бодеккера. Вскоре состоялось знакомство Лягина с адмиралом, и последний пригласил его перейти на работу инженером планово-производственного отдела завода «Южная верфь», с тем чтобы помочь гитлеровцам быстрее наладить производство. После работы Лягин обычно заходил к Магде в приемную адмирала, чтобы вместе идти домой. Фон Бодеккер часто приглашал их на чашку кофе к себе в кабинет. Особенно усердствовал референт адмирала капитан Хасельман, который просил Магду Дукарт поиграть на рояле для него и адмирала. Фон Бодеккер охотно беседовал с Лягиным, так как он в совершенстве владел немецким языком, был технически грамотным, эрудированным человеком, хорошо знал образ жизни на Западе (до войны он работал техническим советником в одной из капиталистических стран). Вместе с тем Лягин все больше узнавал о планах захватчиков по использованию судостроительных заводов. Фон Бодеккер, Хасельман и другие офицерские чины заводоуправления стали все чаще посещать особняк семьи Дукарт. Муж переводчицы адмирала и его технический советник пользовался исключительным правом беспрепятственно посещать в любое время дня и ночи все предприятия города.

Таким образом, В. А. Лягин начал свою деятельность вне всяких подозрений. Вместе с боевыми товарищами он вступил в напряженную, связанную с большим риском борьбу против гитлеровских захватчиков. Его функции не ограничивались только разведкой. Фактически он возглавлял Николаевский подпольный центр, хотя и не входил в его состав из-за строгой конспирации. Полтора года группа В. А. Лягина снабжала советское командование ценной разведывательной информацией, организовывала диверсии в тылу врага. В феврале 1943 г. В. А. Лягин и большинство членов его группы были схвачены гестапо. Славный сын рабочего класса В. А. Лягин мужественно выдержал жестокие пытки. 17 июля 1943 г. он был расстрелян[357].

В Николаеве действовали и другие разведывательные группы. Активным участником Николаевского подполья был разведчик В. А. Андреев. Он родился и вырос в Красноярске, работал в мастерских Енисейского пароходства, на заводе «Металл» и городской электростанции. Позднее В. А. Андреев работал токарем на судостроительном заводе в Николаеве… В мае 1942 г. майор В. А. Андреев покинул борт советского самолета и приземлился на парашюте вблизи Николаева с разведывательными заданиями командования Красной Армии. Здесь, в стане противника, с документами на имя А. В. Палагнюка повел свою невидимую борьбу с захватчиками отважный разведчик. В Николаеве Андреев-Палагнюк создал активную разведгруппу, наладил связь с действующими подпольными группами. Однако при одной из облав в октябре 1942 г. он был схвачен и спустя два месяца расстрелян[358].

В оккупированной Одессе разведывательно-диверсионный отряд в составе 65 бойцов возглавлял В. А. Молодцов (Бадаев). Как и В. А. Лягин, он родился (в 1911 г.) и вырос в семье железнодорожника (в г. Сасово Рязанской обл.). После окончания семилетки по призыву комсомола работал на шахте Подмосковного угольного бассейна, затем — на руководящей хозяйственной работе, а позднее — в органах госбезопасности. Отряд В. А. Молодцова совершил ряд таких крупных диверсий, что у фашистского командования сложилось впечатление, будто в катакомбах под Одессой находились части Красной Армии. Разведданные регулярно передавались в Москву. Активным бойцом отряда был 72-летний рабочий-горняк И. Г. Гаркуша. В феврале 1942 г. вражеской контрразведке удалось арестовать многих участников отряда, в том числе и Молодцова. Когда оккупанты предложили им просить о помиловании, Молодцов сказал: «Мы на своей земле и у врагов пощады не просим». 30 июня 1942 г. В. А. Молодцов и 16 бойцов его отряда были расстреляны[359].

Киевская разведывательно-диверсионная группа во главе с И. Д. Кудрей имела своих людей в железнодорожных мастерских, гараже оккупационных властей и в других местах. Собранные группой разведданные периодически передавались в Москву с помощью курьеров. В Киеве рабочему завода «Коммунар» коммунисту С. И. Мовчану удалось установить, что на Кузнецкой улице, в доме № 4/6, размещается центр немецкой разведки на Украине. С. И. Мовчан собрал ряд ценных данных о противнике. В марте 1943 г. он передал эти сведения чекистской группе, заброшенной в район Киева с Большой земли. В Гутянском лесничестве Харьковской области большую разведывательную работу проводила разведывательно-диверсионная группа работников лесхоза под руководством лесничего Лупушко[360].

В оккупированном городе Ахтырке Сумской области действовала разведгруппа, созданная штабом Юго-Западного фронта. Ее возглавлял ахтырский рабочий Ф. А. Михайленко. Радисткой группы была русская девушка Люба Лебедева (Ася), посланная сюда осенью 1941 г. Она устроилась в комендатуру уборщицей и все добытые данные передавала в штаб фронта. В группу входила также Е. С. Голубенко. В ночь на 19 апреля 1942 г. Михайленко, Голубенко и Лебедева были схвачены гестапо и замучены[361].

Незадолго до оккупации Запорожья обком партии и штаб Южного фронта создали разведывательную группу, в которую вошли модельщик завода «Коммунар» М. А. Крайсвитный, рабочий В. Гнездилов и бухгалтер судоремонтного завода С. А. Шиляев. Они же были хозяевами явочных квартир. Радистом группы командование фронтом назначило Н. И. Рыбина. В феврале — марте 1942 г. в Запорожье была заброшена вторая разведывательная группа в составе Л. Д. Ляшко, Н. И. Леонкина, М. Г. Рой, Н. Голенко, М. Филатова и П. Крикливенко. Между обеими группами был установлен контакт. Члены второй группы поступили «работать» на различные предприятия. В разведывательной работе принимали участие члены семьи Крайсвитного: сын Виктор, дочь Нина, жена Мелания Дмитриевна. Помощь разведчикам оказывала мать М. Г. Рой — Анастасия Григорьевна. В группе Крайсвитного участвовали местные жительницы М. Коновалова и И. Сапа. На квартире у Коноваловой, где проживал фашистский офицер, была поставлена радиостанция, питавшаяся от электросети (электроэнергия давалась лишь в те дома, где жили гитлеровские офицеры). Разведданные сосредоточивались у Н. И. Рыбина и М. Г. Рой. Они посылали радиограммы на Большую землю. В 1943 г. эти разведывательные группы были раскрыты. После следствия и мучительных пыток в днепропетровской тюрьме были казнены М. А. Крайсвитный, его жена и сын, В. Гнездилов, И. Сапа, М. Коновалова[362].

Рабочие были и среди разведчиков, действовавших на оккупированной территории Карелии. Так, отважной разведчицей стала работница водного транспорта З. М. Григорьева. До ухода в 1942 г. добровольцем в армию она работала в Беломорско-Онежском пароходстве. В 1943 г. в районе Петрозаводска армейская разведчица З. М. Григорьева собирала сведения о противнике и передавала их советскому командованию[363].

В оккупированном Пятигорске отважно действовала юная разведчица Нина Попцова, до войны работавшая на местной ковровой фабрике им. Ильича. Несколько раз она переходила линию фронта, доставляя командованию советских войск ценные сведения о противнике. В последний раз Н. Попцова пришла в Пятигорск в декабре 1942 г., имея задание организовать подпольную молодежную группу, развернуть политическую и диверсионную работу в тылу врага. Она начала свою деятельность со свойственной ей настойчивостью и энергией, но гестаповцам вскоре удалось схватить ее. После жестоких пыток Н. Попцова была расстреляна 6 января 1943 г.[364]

В оккупированном Севастополе действовала разведчица Черноморского флота Е. Е. Поцелуева. До войны она работала табельщицей в артиллерийском арсенале в Сухарной балке. Севастопольский подпольщик И. П. Пиванов, работавший шофером в немецко-фашистской воинской части, систематически добывал важные разведданные для командования Черноморского флота[365].

В партизанском отряде, состоявшем из рабочих и служащих Севастопольского морского завода им. С. Орджоникидзе, способным разведчиком зарекомендовал себя лекальщик Н. Кожухарь (позже его взяли в армейскую разведку). Несколько раз молодой разведчик переходил линию фронта и занимался сбором разведданных в оккупированном Крыму. Именно ему удалось обнаружить знаменитую мортиру «Карл»[366].

С первых дней оккупации в Бахчисарае начала действовать подпольная группа в составе 15 рабочих и служащих. Установив связь с партизанами, подпольщики сообщали им о расположении и численности вражеских частей, о подготовке карателей к прочесыванию лесов и другие важные сведения. В феврале 1944 г. в Бахчисарае шли поголовные аресты. Погибли бахчисарайские подпольщики коммунисты А. М. Болек, И. И. Касиев, комсомольцы А. Алексеев, Ф. Воскребенцев, В. Георгинова, Н. Козлова, Е. Лебеденко, Л. Сушко и др.[367]

На запорожской «Днепроспецстали» многие годы оператором стана «825» работал И. С. Федченко. Во время войны, находясь на оккупированной территории, он занимался разведкой, совершил восемь удачных переходов через линию фронта и каждый раз доставлял в штабы Красной Армии ценные сведения[368].

Множество важных сведений передала советскому командованию армейская разведчица Е. К. Пархоменко, действовавшая в 1943 г. в Днепропетровской области. Дочь железнодорожника, она, окончив десятилетку, незадолго до войны пошла работать таксировщицей в управление Приднепровской железной дороги. Когда началась война и семья Пархоменко эвакуировалась на Урал, Е. К. Пархоменко некоторое время работала на вагоноремонтном заводе в Ново-Орске. Затем Ново-Орский райком комсомола направил Пархоменко по ее просьбе на учебу в одну из специальных школ. Окончив ее, она стала разведчицей. В марте 1943 г. вместе с радистом Г. Л. Николенко Е. К. Пархоменко вылетела на свое первое боевое задание — предстояло работать в тылу врага в родном Днепропетровске. Случилось так, что разведчики приземлились на поле в районе Апостолово. Зарыв парашюты и надежно спрятав рацию, Катя и Юра (по легенде такое имя было дано Г. Л. Николенко — «двоюродному брату» Кати) отправились в путь. Сцепщик вагонов со станции Апостолово Г. И. Бледный предоставил им свою квартиру. Здесь и состоялось боевое крещение молодых разведчиков[369].

Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский писал в своих воспоминаниях: «Не могу не отметить подвиг мужественной разведчицы Екатерины Пархоменко. Вступив добровольно в ряды Красной Армии, Пархоменко Е. К. вскоре стала разведчицей и свои силы и умение отдавала опасному и трудному делу — разведке. К началу нашего наступления она вместе с радистом Николенко Г. Л. находилась в тылу врага в Апостолово. Ежедневно, подвергаясь смертельной опасности, Пархоменко успешно вела разведку в районах дислокации войск, штабов, аэродромов, складов, наблюдала за железнодорожными перевозками и передвижением войск. Ею были установлены места расположения штаба 6-й немецкой армии, 5 крупных аэродромов, 6 артиллерийских складов, было засечено передвижение 280 железнодорожных эшелонов с танками, пехотой, артиллерией и другой боевой техникой и имуществом, а также 360 автомашин с войсками и грузами. Все эти данные, наблюдения она передавала в штаб фронта (3-го Украинского. — Авт.), чем значительно способствовала успеху наших войск»[370].

Ярким примером беззаветного мужества, верности идеалам коммунизма может служить деятельность минского подпольщика и партизанского разведчика комсомольца И. К. Кабушкина (Жана). До призыва в армию он был рабочим городского транспорта (до 1936 г. работал водителем трамвая в Казани). В первые дни войны И. К. Кабушкин попал в плен и оказался в одном из концлагерей Минска. Бежав из плена летом 1941 г., он сразу же вступил в смертельную схватку с врагами. Клятвой звучат слова из его письма: «И пока я буду видеть, пока буду слышать, пока кровь моя будет течь по жилам — буду бить, буду уничтожать врагов!»

С ноября 1941 по февраль 1943 г. отважный подпольщик выполнял специальные задания разведывательного и диверсионного характера Минского подпольного партийного центра и командования партизанских отрядов. С мая 1942 г. Жан возглавлял оперативную группу Минского подпольного комитета КП(б)Б по уничтожению агентов фашистской разведки, провокаторов и представителей оккупационных властей. Жана хорошо знали партизаны 208-го отряда, бригад Дяди Коли, «Народные мстители», им. В. Т. Воронянского, Старика, «Смерть фашизму» и др. Он совершал дерзкие налеты на вражеские военные объекты, добывал для партизан оружие, боеприпасы, медикаменты. При его непосредственном участии много советских воинов было вызволено из плена и переправлено в партизанские отряды.

Гестаповские ищейки охотились за Жаном, как за крупным советским разведчиком, с осени 1941 г. В поисках отважного подпольщика участвовали полиция безопасности и СД, жандармерия, вся их агентура в Минске. Однако И. К. Кабушкин долгое время уходил от преследования. Он обладал прирожденными качествами разведчика: умело изменял свою внешность (перекрашивал волосы, часто менял одежду), имел конспиративные квартиры в разных районах города. Жан нередко заводил вражеских агентов в развалины и там расправлялся с ними. 4 февраля 1943 г. на одной из конспиративных квартир Кабушкин был арестован. Никакие пытки не смогли сломить железной воли патриота. Фашисты не добились от Жана никаких сведений. Славный сын советского рабочего класса И. К. Кабушкин погиб в фашистских застенках как герой[371].

Многие разведчики знаменитого партизанского отряда Д. Н. Медведева, действовавшего в Ровенской области, до войны прошли закалку в рабочих коллективах. Легендарный разведчик Н. И. Кузнецов (Пауль Зиберт) с 1934 г. работал инженером на «Уралмаше». В этом же отряде состоял разведчик Н. Т. Приходько. В его родном городе Здолбунове семья Приходько считалась «железнодорожной». Отец всю жизнь проработал на транспорте — сначала чернорабочим, потом путевым обходчиком. Николай Приходько тоже мечтал пойти по стопам отца, но безработица, царившая в панской Польше, заставила его отказаться от этой мечты: окончив три класса, он пошел батрачить к помещику. Однако первое, что сделал Н. Т. Приходько после освобождения Западной Украины Красной Армией, — поступил рабочим на железную дорогу, вступил в комсомол, а затем стал инструктором райкома ЛКСМУ. Когда началась война, он успел эвакуироваться. 25 августа 1942 г. Н. Т. Приходько был заброшен во вражеский тыл в составе разведгруппы, в которую входил Н. И. Кузнецов. Вместе с Кузнецовым и Приходько отважно действовал разведчик Н. А. Гнидюк, работавший до войны помощником машиниста в Ковеле. Сам Д. Н. Медведев родился и вырос в семье рабочего из Бежицы (теперь в составе Брянска)[372].

Во время войны немало советских разведчиков действовало на оккупированной территории Прибалтийских республик. Среди них были и местные рабочие.

С осени 1942 г. в Эстонии, неподалеку от Кивиыли, начала работу разведгруппа в составе 10 человек. Возглавлял ее А. Суйте, замечательный советский патриот, стойкий борец за дело трудового народа. Более 15 лет проработал он на шахтах сланцевого бассейна, еще в буржуазное время завоевал большое уважение шахтеров активной работой в профсоюзе. В первый год войны А. Суйте в составе истребительного батальона с боями отступал до Ленинграда. Там он стал разведчиком Краснознаменного Балтийского флота. В августе 1942 г. А. Суйте во главе разведгруппы проник в сланцевый бассейн. За три месяца он передал в советский тыл более 60 радиограмм с важными сведениями[373].

В сентябре — декабре 1942 г. в районе Пярну действовала советская разведчица X. А. Кульман, дочь тартуского сапожника. До войны она была работницей морского транспорта. Добытые сведения Кульман передавала по рации командованию Балтийского флота. В частности, она сообщила в Центр о наличии 20 немецких катеров, охранявших побережье Муствеэ-Васкнарва, об отсутствии военных кораблей на Чудском озере и др. В январе 1943 г. X. А. Кульман была арестована и замучена в гестапо[374].

С мая 1942 г. в Риге и ее окрестностях в течение полутора лет действовала группа разведчиков во главе с коммунистом А. Лейнесаром. Его ближайшими помощниками были комсомольцы А. Юмикис и Г. Голдберг, до войны работавшие механиками на рижском заводе ВЭФ. Важные данные о системе обороны гитлеровцев в Риге и ее окрестностях в сентябре и октябре 1944 г. передавали по радио разведчики Красной Армии, а до войны рижские рабочие А. Степиньш и А. Розе. Именем последнего в 1975 г. названа одна из улиц Риги (улица Арвида Розе)[375].

Приведенные факты наглядно свидетельствуют о широком участии рабочих в разведывательной деятельности в тылу врага. Первоначально подпольщики вели разведку, как правило, стихийно и для своих нужд. В дальнейшем она приобретала все более централизованный характер и велась по заданиям партийных органов, партизан и командования Красной Армии. Благодаря добытым подпольной разведкой сведениям было уничтожено немало живой силы, техники и объектов противника, спасен от уничтожения карателями ряд партизанских отрядов. Эта деятельность советских людей на временно оккупированной врагом территории способствовала оперативному раскрытию советским командованием замыслов захватчиков. Многие сведения, переданные рабочими-подпольщиками, были учтены при подготовке наступательных операций Красной Армии и партизанских формирований.

2. Участие рабочих в вызволении советских людей из фашистских застенков и разложении войск противника

Важным направлением деятельности подпольщиков было освобождение советских военнопленных.

Первоначально оккупанты, заигрывая с населением, отпускали из лагерей местных жителей. Подпольщики использовали этот маневр гитлеровцев с целью освобождения советских военнопленных. Так, член запорожской подпольной организации «Ревком» рабочий завода «Коммунар» Ф. Н. Юнацкий и его жена М. Т. Юнацкая организовали группу женщин, которые должны были стать «родственницами» военнопленных. Вначале подпольщики поступали просто: через забор на территорию лагеря забрасывали записки с адресом одной из этих женщин и фамилией главы семьи. Военнопленный, находивший записку, обращался к администрации с заявлением об отпуске из лагеря «к родным» и указывал адрес, данный в записке. Но вскоре фашистская администрация поняла, что в лагере оказалось слишком много «запорожцев», и ввела новый порядок: из лагеря отпускали только тех, на которых представлялись справки от бургомистра города. Тогда подпольщики завязали связи с жителями окрестных сел, где также объявилась многочисленная «родня» военнопленных.

Гитлеровцы, поняв, что их пропагандистский трюк ловко используется подпольщиками, ужесточили режим в лагерях. Но благородное дело освобождения пленных советских воинов продолжалось. В него повсеместно включались люди, не связанные с подпольем. В том же концлагере в Запорожье решительно действовали официантка О. Б. Завгородная, прачка М. Ф. Белашистая и рабочий В. П. Давыдов. Каждый раз, когда под окрики охраны пленные выходили во двор на построение, Давыдов и Завгородная уводили несколько человек через кухню в подвальное помещение соседнего дома. Белашистая переодевала узников в гражданскую одежду, собранную заранее у жителей, и незаметно выводила на улицу. Так они спасли более 50 воинов[376].

В Минске рабочий коммунист К. И. Трус и культработник 3-й Советской больницы О. Ф. Щербацевич организовали подпольную группу по спасению из лазарета военнопленных раненых красноармейцев. В группу военнопленных, которую выводили в лес О. Ф. Щербацевич и ее сын Владимир, проник гнусный предатель Б. М. Рудзянко. Он выследил и выдал врагу подпольщиков. 14 октября 1941 г. члены группы К. И. Труса и О. Ф. Щербацевич были арестованы и спустя 12 дней повешены: по три человека на четырех улицах Минска — всего 12 патриотов[377].

Минчане, главным образом минчанки, спасли из концлагерей, выходили, одели, обули, вывели в леса несколько тысяч военнопленных. Более 1500 из них стали командирами и комиссарами партизанских отрядов и бригад, возглавляли штабы, разведку, группы подрывников[378].

Подпольная комсомольская группа Н. Нечаева в г. Верея Московской области темной ноябрьской ночью 1941 г. спасла от гибели 50 советских людей — раненых солдат и запертых вместе с ними в бывшей церкви местных жителей, которых оккупанты подозревали в связях с партизанами. Молодогвардейцы Краснодона освободили из фашистского лагеря 75 красноармейцев. В г. Чистяково Сталинской области подпольная группа П. П. Губиной, действовавшая на шахте № 1 «Красная звезда», освободила из лагеря и переправила через линию фронта 50 советских воинов[379].

В августе 1943 г. с помощью подпольщиков с фанерного завода в Витебске бежали 57 военнопленных. Перед побегом они подожгли заводской цех. Подпольщик К. И. Слимборский, длительное время работая истопником в столовой Витебского кирпичного завода, постоянно помогал военнопленным выходить в партизанскую зону. Только в сентябре — октябре 1943 г., несмотря на введенную гитлеровцами строгую контрольно-пропускную систему, он вывел из Витебска 35 военнопленных, в том числе летчика капитана В. Попова, командира В. Орлова и др.[380]

Директор кировоградского завода «Профинтерн» А. Ф. Цемен, используя свое положение, помог уйти в партизаны 35 пленным красноармейцам, работавшим на предприятии. Подпольная группа железнодорожников на станции Помошная Кировоградской области во главе с С. И. Коваленко организовала побег из лагеря 42 военнопленных. Подпольная группа рабочих под руководством М. Т. Гончарова на николаевской «Южной верфи» помогла побегу 250 пленных советских воинов[381].

Молодая работница Нижнеднепровского трубопрокатного завода комсомолка М. И. Кудлай участвовала в организации побегов военнопленных с завода им. Артема. На Полтавском турбомеханическом заводе молодой рабочий-подпольщик Л. Пузанов организовал побег группы военнопленных, работавших в мастерских. На станции Синельниково подпольщики из группы А. А. Тарабурина однажды открыли двери вагона с пленными красноармейцами и помогли им бежать. Комсомольско-молодежная группа на Киевской полиграфической фабрике занималась изготовлением подложных документов для бежавших из плена советских воинов, а подпольщики Дарницкого вагоноремонтного завода снабжали необходимыми документами пленных красноармейцев, работавших на заводе, проводили их через контрольные ворота и переправляли в партизанские отряды[382].

Рабочие Одесского завода сельскохозяйственного машиностроения им. Октябрьской революции подпольщики В. П. Антоненко, В. С. Голосов, Л. Г. Копнист, П. А. Кужель, Ф. С. Панибратец, А. И. Пащенко, П. Д. Шаповалов и другие снабжали военнопленных продуктами питания, организовывали их побеги из концлагерей. Феодосийским подпольщикам удалось освободить из местного концлагеря до февраля 1943 г. 59 военнопленных, 55 из них ушли в партизаны. В Григориополе (Молдавия) подпольщики рабочий-бондарь Г. К. Ланской и комсомолка В. В. Поляницына изготовляли фальшивые документы для многих освобожденных ими из плена советских воинов. Руководитель одной из подпольных групп Тирасполя комсомолка З. Н. Чабан, работая уборщицей в городской префектуре, тайком уносила чистые бланки паспортов, которыми подпольщики снабжали военнопленных, бежавших из лагерей[383].

Укрывать беглых военнопленных в городах было значительно сложнее, чем в сельской местности. Однако рабочие и другие городские жители, рискуя жизнью, оказывали им помощь. Так, жительница г. Геническа на Херсонщине А. М. Великолуг в марте 1942 г. укрыла 10 советских воинов, бежавших из плена, и обеспечила их штатской одеждой. Рабочие Севастопольского морского завода мастер корпусного цеха А. Г. Федяев, бригадир судосборщиков В. В. Флис и его жена Н. Я. Флис спасли жизнь четырем советским воинам, бежавшим из плена. Они прятали их в подвале, вход в который был замаскирован грудой камней. Воду и пищу носили под вечер, ставили у ямы. Часто приходилось это делать сынишке Федяева Жоре. Но прокормить четверых взрослых мужчин, когда и самим нечем питаться, было непросто. А. Г. Федяев и В. В. Флис сумели увести у фашистов из конюшни лошадь, забили ее. Мяса хватило надолго[384].

Подпольная группа под руководством рижского рабочего Я. В. Шабаша, созданная в 1942 г., помогала военнопленным организовывать побеги и, установив связь с партизанами, переправила к ним более 60 человек. В Риге в апреле 1944 г. группа советских военнопленных во главе с инженером-электриком В. Гурилевым совершила с помощью подпольщиков дерзкий побег на немецком танке с танкоремонтного завода. С мая по сентябрь 1944 г. в Эстонии с помощью подпольной организации в г. Кивиыли, основу которой составляли рабочие местного сланцевого бассейна, удалось вырваться из лагеря нескольким группам советских военнопленных. Возглавляли группы летчик майор Боткин, моряки А. Белов, А. Бобков и И. Ботяев. Эти группы объединились в партизанский отряд под командованием С. Парамонова[385].

Рабочие, рискуя жизнью, прятали и лечили раненых красноармейцев, выходивших из окружения. Подсобная работница Таганрогского судоремонтного завода М. Г. Каратышева спасла около 30 раненых советских воинов, оставшихся в оккупированном городе, и по мере выздоровления сама переправила их через линию фронта. Подпольщики Днепродзержинска выходили и переправили через Днепр многих раненых красноармейцев. Бланки пропусков добывали комсомолки Т. У. Дуракова и В. А. Воловская, работавшие в речном порту[386].

Немало рабочих поплатилось жизнью за оказание различной помощи советским воинам. Молодую работницу Полтавского турбомеханического завода К. Мирошниченко гитлеровцы застрелили только за то, что она передала бинты и медикаменты раненым советским военнопленным. На станции Дебальцево (Донбасс) оккупанты убили за помощь раненым красноармейцам главного кондуктора В. П. Пипу и его жену[387].

Отдельные рабочие участвовали в выводе из окружения частей Красной Армии. Так, в Солнечногорском районе Московской области командование партизанского отряда выделило в качестве проводника для советских воинов хорошо знающего местность и лесные тропы лесника В. И. Орлова. Он отлично выполнил задание и вернулся в отряд. Его дочь, О. В. Орлова, вывела из окружения около 500 бойцов[388].

Многие советские летчики, самолеты которых были подбиты вражескими зенитками, обязаны своим спасением местным жителям, среди которых были и рабочие. Так, 11 августа 1943 г. в воздушном бою над г. Ахтыркой Сумской области был сбит самолет младшего лейтенанта Н. В. Веселкина. Летчик выбросился из пылающей машины на парашюте и приземлился на окраине города возле дома С. Ф. Ковьяровой. Рискуя жизнью, мужественная женщина укрывала летчика до прихода советских частей. За патриотический поступок С. Ф. Ковьярова была награждена медалью «За боевые заслуги»[389].

Беспартийные рабочие укрывали скрывавшихся от преследования коммунистов. Так, 30 ноября 1942 г. был арестован один из видных руководителей подполья в Латвии — коммунист X. Грислис. Однако в ту же ночь он бежал из помещения рижской окружной полиции на улице Сколас. Вся полиция города поднялась на ноги и в течение недели разыскивала патриота, но обнаружить его не смогла: X. Грислиса надежно спрятали рабочие.

Находчивость 84-летнего беспартийного рабочего шахты № 24/25 Боково-Антрацитовского района Ворошиловградской области И. П. Макаренко не раз спасала подпольщиков и партизан. Так, однажды, выходя из балки, где находились партизаны, И. П. Макаренко натолкнулся на отряд вражеских мотоциклистов. Они разыскивали партизан. Гитлеровский офицер стал допрашивать старика. Партизаны слышали, как он убеждал офицера в том, что в балке будто бы стояли советские войска и заминировали ее. Фашисты немедленно покинули балку и уехали по дороге, которую указал им старый шахтер[390].

Гомельские подпольщики устроили уборщицей в тюрьму М. А. Коваленко, работавшую до войны дворником Гомельского горкомхоза. Вместе с окровавленными тряпками и мусором ей удавалось выносить письма узников. Сложнее было пронести письма в тюрьму, но патриотка смело выполняла поручения подпольщиков. В дальнейшем «почта тети Моти» не ограничивалась письмами. Через руки М. А. Коваленко прошли сотни паспортов, удостоверений, пропусков, с помощью которых многие арестованные смогли обмануть фашистских следователей и вырваться на свободу[391].

В октябре 1942 г. была брошена в тюрьму большая группа подпольщиков, работавших на Могилевской шелковой фабрике. «Комитет содействия Красной Армии» принял план по их освобождению, предложенный подпольщиком В. И. Барчуком, работавшим в тюрьме слесарем-водопроводчиком. В соответствии с этим планом В. И. Барчук, вооружившись двумя пистолетами и молотком, вечером 24 декабря вошел в здание тюрьмы под предлогом осмотра водопроводных труб. Заманив в одну из комнат второго этажа двух полицейских, раздававших заключенным ужин, отважный патриот убил их и стал открывать камеры арестованных. Спустившись на первый этаж, В. И. Барчук убил из пистолета трех пьянствовавших по случаю рождества фашистов. Освобожденные узники сожгли все следственные дела. В. И. Барчук и другие подпольщики были благополучно переправлены в партизанский отряд[392].

В Кировограде в августе 1943 г. был осуществлен исключительный по дерзости массовый побег заключенных из тюрьмы СД. Решающую роль в этой операции сыграли работавшие в тюрьме подпольщики — мастер по ремонту радиоприемников Б. И. Оршанский и уборщица О. Евдаш[393].

Незадолго до прихода Красной Армии гитлеровцы учинили в Тирасполе массовую расправу над политическими заключенными. Местным комсомолкам З. Манько и В. Черновой удалось передать в тюрьму запеченные в хлебе нож и бутылку из толстого стекла. В ночь с 4 на 5 апреля 1944 г. заключенные одной из камер вырезали в двери филенку и, выйдя в коридор, оглушили бутылкой часового. Разоружив и уничтожив внутреннюю охрану, 280 обреченных на смерть узников бросились с захваченным оружием к основному выходу и проволочным заграждениям. Наружная охрана открыла огонь, но остановить лавину людей была не в состоянии. В этой короткой схватке часть заключенных погибла, но многим удалось вырваться на свободу[394].

Важнейшей составной частью борьбы рабочего класса за срыв военно-политических мероприятий фашистских захватчиков было его непосредственное участие в разложении войск противника.

Крупной политической провокацией оккупантов явилась попытка создать из советских граждан воинские формирования для борьбы с Красной Армией и партизанами. С помощью демагогической пропаганды, разжигания национальной розни и в основном путем принуждения гитлеровцы приступили к формированию так называемой «Русской освободительной армии» (РОА), национальных эсэсовских частей из латышей, литовцев, эстонцев, дивизии СС «Галичина» в западных областях Украины, корпуса «Белорусской краевой обороны» в Белоруссии, отрядов татарских националистов в Крыму и т. д. Добровольно в такого рода формирования шел лишь уголовный да антисоветский сброд, поэтому оккупанты ввели насильственную мобилизацию.

Но и это мало что дало гитлеровцам. Мужчины, подлежавшие призыву, прятались или уходили в партизанские отряды, а те, кого все-таки удавалось загнать в формировавшиеся части, при случае — нередко целыми подразделениями — с оружием в руках переходили на сторону партизан.

Подпольщики активно срывали вербовку советских людей в «Русскую освободительную армию» и в другие подобного рода воинские формирования. Приведем пример из деятельности могилевских подпольщиков.

В конце 1942 г. гитлеровцы развернули в Могилеве широкую пропагандистскую кампанию за вступление в РОА. Для вербовки молодежи прибыл сам командующий РОА генерал А. А. Власов. Оккупационные власти созвали в кинотеатре «Чырвоная зорка», переименованном ими в «Луч», собрание населения с целью организации записи «добровольцев» в армию. «Комитет содействия Красной Армии» мобилизовал все силы подпольщиков на разоблачение и срыв вражеской кампании по вербовке в РОА. Большим тиражом были выпущены листовка и обращение к населению, в которых вскрывалась предательская сущность «освободительной армии», разоблачались истинные замыслы врага. Во время собрания в кинотеатре подпольщики радиотехник Г. Захарьян и медсестра Е. Ф. Евдокименко распространили большое количество этих листовок и обращений, завернутых в немецкие листовки. Несколько подпольных экземпляров попало даже на стол президиума. Среди гитлеровцев и их пособников произошло замешательство. Этим воспользовался Захарьян и незаметно наклеил на спину полицейского большую карикатуру с надписью «Гитлер-душитель, капут». Затея фашистов была сорвана — никто из присутствовавших на собрании не записался в РОА[395].

Трудящиеся западноукраинских земель, и особенно рабочие, активно сопротивлялись формированию дивизии СС «Галичина». Большую работу по срыву этой затеи гитлеровцев и украинских буржуазных националистов проводили подпольные партийные органы и организации. Так, ряд обращений и листовок к народу выпустила львовская «Народная гвардия». Члены подпольной организации г. Косова уничтожили фашистские плакаты с призывом вступать в дивизию, а на их месте красным мелом написали: «Не пойдем, мы не изменники». В г. Старый Самбор жители даже напали на старосту, который принуждал молодежь вступать в дивизию. Поскольку рабочая и крестьянская молодежь всячески уклонялась от вербовки, костяком дивизии стали полицаи, оуновцы, кулацкие сынки, отпрыски буржуазных интеллигентов, деклассированные элементы. С конца 1943 г. она использовалась против партизан, а через несколько месяцев была брошена на фронт в район Броды Львовской области. Здесь дивизии СС «Галичина» пришлось недолго повоевать — в первых же боях она была наголову разбита Красной Армией (июль 1944 г.)[396].

Большую работу по срыву мобилизации молодежи из местного населения в фашистскую армию проводили подпольщики городов и других населенных пунктов республик Прибалтики. В Риге, например, большую и сложную работу в этом направлении вели члены подпольной группы, возглавляемой X. Лапсой и Э. Индуленом. Пользуясь хорошо подделанными документами, они «освободили» от призыва в германскую армию сотни рижан. В срыве мобилизации активно участвовали также Рижский подпольный горком комсомола, подпольные группы А. Амберга, X. Грислиса, С. Диндуна, Е. Пилага, Я. Пилата, П. Сорокина, О. Тихоновского. В борьбу против мобилизации включились подпольные организации «Смерть смерти!», «Циня», «Яуние комунары», «Буревестник». Самоотверженная борьба рижских подпольщиков дала свои результаты. Рабочая молодежь не шла на призывные пункты. В секретном отчете гитлеровцев о результатах призыва рижан 1906–1924 годов рождения за время с начала декабря 1943 до начала марта 1944 г. констатировалось: из 18 307 человек, получивших повестки о явке на призывные пункты, не явилось 11 377 человек[397].

Так же было в других оккупированных городах и рабочих поселках, в сельской местности. Например, в Минске потерпела полный провал мобилизация в так называемую «Белорусскую краевую оборону». В этом большая заслуга подпольщиков — коммунистов, комсомольцев, беспартийных патриотов. Как только стало известно о затее оккупантов, минские подпольщики развернули среди населения города агитацию за бойкот мобилизации в БКО, помогали людям уходить в партизанскую зону. Минчане не являлись на призывные пункты, укрывались от оккупантов, многие уходили в партизаны. Видя такой оборот дела, гитлеровцы и их приспешники вынуждены были приостановить в Минске мобилизацию в «Белорусскую краевую оборону»[398].

Самое большое «достижение» этой рассчитанной на «широкие масштабы» провокации — создание карательных отрядов из буржуазных националистов и других антисоветских элементов. Чтобы вызвать рознь между советскими народами, гитлеровцы использовали эти отряды в расправах над населением других национальностей. Так, к карательным акциям в оккупированных районах РСФСР, на Украине и в Белоруссии привлекались банды латышских, эстонских, литовских, калмыцких, татарских (крымских) националистов, подразделения «национальных» легионов, навербованных среди военнопленных — изменников родины, а также из грузинских, армянских, азербайджанских, узбекских и других националистов. Но осуществить свои злодейские замыслы гитлеровцам не удалось[399].

Рабочие активно участвовали в срыве военных мероприятий оккупантов. Например, когда в 1942 г. в Днепропетровск прибыли гитлеровские «добровольцы», подпольный партийный комитет поручил некоторым рабочим-подпольщикам вести среди них агитацию, чтобы вернуть их на путь служения Родине. Такую работу успешно проводила и работница металлургического завода им. Г. И. Петровского Е. И. Кулакова. Группа «добровольцев», с которой она вела работу, прихватив с собой оружие, ушла к партизанам. Вслед за этой группой потянулись и другие. Фашистскому командованию пришлось убрать из Днепропетровска подразделения «добровольцев», чтобы не допустить их окончательной деморализации[400].

В феврале 1943 г. в Витебск прибыл 825-й волготатарский батальон так называемого легиона «Идель — Урал», насильственно сформированного фашистами из военнопленных татар, башкир и представителей других народов Поволжья и Урала. Подпольщики Витебска, в том числе рабочие, приняли самое деятельное участие в распропагандировании его личного состава. В результате накануне 25-й годовщины создания Красной Армии подавляющее большинство солдат 825-го волготатарского батальона с оружием в руках ушло из Витебска и влилось в ряды партизан. Работницы оршанского завода «Красный Октябрь» Л. Гурченкова и Н. С. Якушевич (члены подпольной группы под руководством Г. А. Евменова) распропагандировали несколько десятков «добровольцев», которые также с оружием в руках перешли к партизанам[401].

Значительная часть «добровольцев» использовалась оккупантами для охраны железнодорожных станций и путей, где многие из них были распропагандированы подпольщиками-железнодорожниками. Так, в Кировоградской области летом 1943 г. бросили охрану железнодорожного пути в Александрии и с оружием в руках перешли к партизанам 100 «добровольцев», со станции Хировка — 170, из Знаменки — 200. Подпольщики полностью разложили армянский «добровольческий» легион, охранявший железную дорогу между станциями Знаменка и Шевченково.

И так было повсюду на оккупированной советской территории. Например, рабочие-подпольщики г. Порхова Ленинградской области способствовали тому, что в сентябре 1943 г. из гарнизона, находившегося в городе, 600 солдат РОА ушли к партизанам[402].

Большую работу проводили подпольщики по разложению полиции. Под влиянием агитации ровенских подпольщиков на сторону партизан перешли 85 полицейских из 104-го полицейского полка. Из них был сформирован партизанский отряд, который впоследствии мужественно сражался против оккупантов. Подпольная группа А. М. Борисова в Печерском районе Киева распространила среди полицейских около 400 экземпляров листовок. Работа группы способствовала тому, что из полиции дезертировали 420 человек с оружием. Часть бывших полицаев с помощью подпольщиков ушла в партизанские отряды[403].

В дальнейшем люди, перешедшие к партизанам из вражеских вспомогательных частей, искупили свою вину перед Родиной активным участием в вооруженной борьбе с захватчиками. Многие из них отдали свою жизнь в этой борьбе.

Бывали случаи, когда распропагандированные подпольщиками подразделения «добровольцев» оказывали активную вооруженную помощь наступавшим советским войскам. Так, в Сталино подпольная группа А. А. Вербоноля вела агитационную работу среди личного состава 1-го туркестанского батальона (свыше 200 человек), сформированного гитлеровцами из советских военнопленных — представителей народов Средней Азии. 5 сентября 1943 г. этот батальон полностью перешел на нашу сторону. Два дня спустя он прорвал оборону гитлеровцев и захватил участок железной дороги Ясиноватая — Сталино, не дав фашистам возможности выйти на станцию Ясиноватая и разрушить мост. При подходе частей Красной Армии батальон поднял красный флаг и соединился с ними[404].

Летом 1943 г. из-за политической неблагонадежности было расформировано или выведено за пределы оккупированной советской территории большинство воинских формирований, насильственно сформированных фашистами из советских граждан для борьбы с Красной Армией и партизанами[405].

Рабочие-подпольщики устанавливали связи с рабочими, пригнанными из других оккупированных стран Европы. В Киеве члены подпольной организации «Днепровец» вовлекли в активную борьбу с общим врагом двух польских рабочих — Банасяка и Чарны, работавших в фирме «Ганибек», которая выпускала изделия для фашистской армии. С их помощью подпольщики А. Бубнов, С. Гриховский и братья Пискун сорвали пуск кислородного цеха, разрушили фундаменты под оборудование, затопили склад с цементом, разбили бетономешалку и пустили под откос вагон со строительными материалами. Рабочие-подпольщики Минской швейной фабрики В. И. Казаков, Н. П. Любезный и М. С. Ярошевич вели антифашистскую агитацию среди поляков и словаков, работавших в оружейной мастерской. В результате часть из них стали помогать подпольщикам[406].

В феврале 1942 г. группа поляков прибыла на железнодорожную станцию Калинковичи для ремонтно-восстановительных работ. Члены подпольной комсомольской организации во главе с К. Ермиловым вошли в контакт с польскими рабочими. Антифашисты В. Вуйчик, С. Вуйчик, Я. Зробек и другие стали смело сотрудничать с калинковичскими подпольщиками. Они передавали им информацию о движении воинских эшелонов, а также взрывчатые материалы, обмундирование, бумагу для печатания листовок. Вместе с молодыми советскими патриотами поляки участвовали в проведении диверсий на железной дороге и предприятиях города. При их участии был уничтожен путепровод на железной дороге, взорвана водокачка на станции Калинковичи. Впоследствии многие поляки ушли к партизанам с помощью советских рабочих-подпольщиков[407].

Рабочие-подпольщики и партизаны участвовали в пропагандистской работе и среди поляков, насильственно мобилизованных в вермахт. Эта работа облегчалась тем обстоятельством, что польские солдаты и офицеры в массе своей тяготились положением военнослужащих ненавистного им «третьего рейха», поработившего их Родину, и психологически были готовы повернуть оружие против гитлеровцев. Агитация подпольщиков, среди которых было немало рабочих, падала на благодатную почву. Переход на сторону партизан солдат и офицеров вермахта — поляков по национальности — носил массовый характер[408].

В апреле 1942 г. руководитель Сещинской подпольной организации (ныне Брянская обл.) А. А. Морозова установила связь с группой солдат-поляков, обслуживавших военный аэродром. Важные сведения о противнике, которые добывались через польских товарищей, незамедлительно сообщались в партизанский отряд и командованию Красной Армии. Благодаря этим сведениям сещинским подпольщикам удалось составить план крупной авиабазы противника и переправить его в штаб Брянского фронта. Советская авиация, руководствуясь этим планом, почти полностью уничтожила авиабазу. 17 июня 1942 г. партизанский отряд, пользуясь донесением А. А. Морозовой, разгромил дом отдыха гитлеровских летчиков; при этом погибло много фашистских асов, в том числе генерал. В интернациональную группу А. А. Морозовой входили поляки С. Горкевич, Я. Маньковский, В. Мессьяш, Я. Тима, чех В. Рабличка и др.[409]

Рабочие-подпольщики внесли немалый вклад в распропагандирование словацких солдат и офицеров. Например, подпольщик шахтерского города Амвросиевка Сталинской области Д. И. Чаплыгин постоянно занимался агитационной работой среди словацких воинских частей. «Чаплыгин имел при себе большое количество листовок на словацком языке, — писал позднее секретарь Сталинского подпольного обкома партии Н. С. Щетинин. — Собрав вокруг себя словацких солдат, он стал их угощать помидорами и „для приличия“, как он нам говорил, каждый помидор заворачивал в бумагу; то были листовки, которые там же читали. В скором времени Чаплыгин скрылся, а на этом месте собралась группа словаков, и почти у каждого была листовка. Я в это время находился на платформе и все это наблюдал»[410].

Работавшему радиомонтером на Житомирском радиоузле подпольщику В. Ю. Рогинскому (член подпольной группы Г. С. Протасевича, состоявшей в основном из работников аптекоуправления) удалось связаться с антифашистами из словацкой части, находившейся в Житомире. В. Ю. Рогинский передавал им листовки, помогал переводить их. В свою очередь, и словаки-антифашисты как могли помогали подпольщику. Однажды полицейские нашли радиоприемник в комнате Рогинского. На допросе он заявил, что ремонтировал приемник словацкому офицеру, и описал его приметы. Вызванный в полицию офицер-словак догадался, в чем дело, и подтвердил, что приемник принадлежит ему[411].

Подпольщик К. А. Арефьев, работая дежурным по вокзалу на станции Белокоровичи, вел пропагандистскую работу среди словацких солдат, охранявших станцию. В ноябре 1942 г. он сагитировал и привел в партизанский отряд под командованием С. Ф. Маликова семь словацких солдат с двумя пулеметами и пятью винтовками. В 1943 г. минская подпольщица Г. Д. Сасина установила связь со словацкими солдатами, при их помощи проникла на аэродром и уничтожила там шесть самолетов «Ю-88». Она же переправила к партизанам шесть словаков[412].

В мае 1943 г. в партизанском соединении А. Н. Сабурова был сформирован словацкий партизанский отряд. Его возглавил Ян Налепка, который с группой словацких солдат и офицеров перешел на сторону партизан. Налепка геройски погиб 16 ноября 1943 г. в боях за г. Овруч Житомирской области. Ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Осенью 1943 г. Николаевский подпольный центр установил контакты с солдатами и офицерами словацкого полка, дислоцированного в районе Жовтневого, южнее Николаева. Вскоре в полку была создана подпольная организация, которой руководили Ф. Тихий, И. Ваньо и В. Кабат. Она снабжала николаевских подпольщиков оружием, боеприпасами и т. п.[413]

Командир Ростовского городского партизанского отряда М. М. Трифонов (Югов) установил связь со словацким офицером-антифашистом Я. Гайдашиком, который сформировал из антифашистски настроенных словацких солдат и офицеров подпольную группу, выполнявшую задания партизанского отряда. Словацкие солдаты работали в авторемонтных мастерских. В начале февраля 1943 г. мастерские стали готовиться к эвакуации в Днепропетровск. Демонтаж оборудования был возложен на Я. Гайдашика. Командование партизанского отряда поручило ему не допустить вывоза из Ростова оборудования мастерских. Это задание группа Гайдашика выполнила. Вопреки приказу взорвать оставляемое оборудование Я. Гайдашик выставил охрану из надежных словацких солдат и, когда в городе завязались уличные бои, передал мастерские подоспевшим партизанам. Накануне освобождения Одессы словацкие солдаты и офицеры во главе с сержантом М. Кончитой, действуя совместно с рабочими завода им. Старостина и железнодорожной станции Одесса-Товарная, спасли эти предприятия от уничтожения[414].

Подпольщикам Могилева удалось установить связь с начальником одного из немецких соляных складов — офицером Р. Вебером, чехом по национальности. Через него со склада трижды получали соль для партизан. Всего он выдал около 80 пудов соли[415].

Рабочие-подпольщики и партизаны устанавливали контакты с мобилизованными в гитлеровскую армию югославами. Так, летом 1943 г. на станцию Авраамовская Полесской области прибыла рабочая рота, состоявшая из 150 сербов и хорватов. Местные патриоты установили с ними связь и выяснили, что почти все югославы хотят перейти к партизанам. В ночь с 29 на 30 июля 1943 г. партизаны, действуя в контакте с югославами, полностью разгромили немецко-фашистский гарнизон в Авраамовке. После этого 140 сербов и хорватов вступили в партизанский отряд. В январе 1944 г. 30 сербов из гарнизонов в Антополе и Городце перешли к партизанам с помощью местных подпольщиков[416].

Имели место факты успешной агитационной работы советских рабочих-подпольщиков среди венгерских солдат и офицеров. Так, весной 1943 г. связной партизанского отряда под командованием Г. С. Артозеева, действовавшего в Черниговской области, железнодорожник Тищенко имел беседу с двумя венгерскими унтер-офицерами из команды, охранявшей мост через р. Ревна около с. Карповичи. Разговор был откровенным, оба венгра высказали недовольство войной, заявив о том, что ненавидят фашистов, так же как и все солдаты их части. «Но что делать? — спрашивали они. — Положение безвыходное… Дезертировать? — Поймают… Организованно выступить? — Мало сил… да и нет руководителей. Так и живем. Днем боимся немцев, а ночью — партизан… Но партизанам мы, право, не враги».

Подобные разговоры с венгерскими солдатами Тищенко вел и позже. Об этом он доложил командованию партизанского отряда. Было решено подбросить солдатам письмо с предложением перейти на сторону партизан. Через некоторое время состоялась встреча представителей венгерской команды (один офицер и четыре солдата) и партизанского отряда. В ходе переговоров договорились о том, что вначале венгры будут сообщать партизанам о проходящих военных эшелонах, а потом венгерская команда взорвет мост и уйдет к партизанам. В соответствии с договоренностью венгры не беспокоили партизан и давали им возможность подрывать эшелоны с важным грузом. Вскоре партизанскому командованию стало известно о наличии в венгерской команде агентов гестапо, поэтому оно решило переправить венгров в отряд. Но гестапо опередило партизан. Во время встречи, на которой предстояло обсудить вопрос о переходе команды, гитлеровцы арестовали комиссара партизанского отряда Т. С. Немченко и тех венгров, которые участвовали в переговорах[417].

В клубе при разведывательной радиочасти в Минске работали подпольщицы О. Тимохова (прачка), А. Коршекевич и Н. Москалевич (уборщицы). Они установили связь с венгерским сержантом П. Сенаши, который заведовал складом части. Он оказался сыном батрака, тяготился службой в фашистской армии, куда был взят насильно. П. Сенаши передавал подпольщикам аккумуляторы и батареи для партизанских раций, медикаменты. 9 марта 1943 г. на квартире О. Тимоховой сержант встретился с партизанкой-разведчицей Т. Бауэр. Было решено уходить к партизанам. Однако гестапо опередило их. Вскоре были арестованы П. Сенаши, О. Тимохова и А. Коршекевич. Женщин угнали в Германию, а Сенаши, как штрафника, направили обслуживать аэродром, все время находившийся под бомбежками. Воспользовавшись благоприятным случаем, он убежал, точнее, улетел на немецком самолете вместе с еще двумя венграми-антифашистами. Они приземлились в расположении советских войск.

В Киеве по заданию секретаря Железнодорожного райкома партии А. С. Пироговского большую работу по разложению венгерских воинских частей проводила подпольная партийная организация Печерского района, руководимая П. И. Щербаковым. Подпольщики установили связь с сержантами венгерской армии М. Юра и М. Сабо и, зная об их антифашистских настроениях, втянули обоих в подпольную работу. Они регулярно переводили советские листовки на венгерский язык и распространяли их среди своих солдат. Подпольщики получали через Сабо и Юра пистолеты, карабины, гранаты, патроны и все это направляли в партизанские отряды[418].

Рабочие-подпольщики устанавливали связи и с румынскими солдатами и офицерами. Антифашистски настроенные военнослужащие румынской армии сообщали им важные сведения. Например, в конце декабря 1943 г. оккупанты начали перебрасывать в Крым крупные воинские части и технику для подавления партизан. Когда в Симферополь прибыл очередной эшелон войск, при выгрузке один из румынских солдат сообщил советскому железнодорожнику, что готовится крупное наступление против партизан, и просил предупредить их об этом. Получив эти ценные сведения, подпольный центр, находившийся в Симферополе, сразу же известил партизанские отряды о подготовке фашистов к наступлению. Таким образом, сигнал, поданный неизвестным румынским солдатом советскому рабочему, сыграл важную роль. Весьма ценные сведения передавал симферопольским подпольщикам офицер штаба румынского горнострелкового корпуса М. Михайлеску. За активную помощь крымским партизанам он награжден орденом Красного Знамени[419].

В Симферопольском подполье активно действовал румынский коммунист, боец Интернациональной бригады в Испании рабочий-железнодорожник К. Донча. Он завязал крепкие связи с солдатами румынского гарнизона Симферополя. Ему удалось распропагандировать одного сержанта из команды штаба корпуса и создать в гарнизоне антифашистскую группу. С ее помощью К. Донча распространял листовки, собирал материал для них, а листовки на румынском и немецком языках печатались в партизанском соединении под командованием П. Р. Ямпольского. Особенно активизировалась эта работа накануне освобождения Крыма. Через симферопольских подпольщиков и группу К. Дончи в руки командиров румынских дивизий попали антифашистские письма пленных румынских генералов, которые распространял Отдел спецпропаганды Главного политического управления Красной Армии[420]. Они оказали определенное влияние на румынских солдат и офицеров, ибо психологически готовили их к встрече с Красной Армией, к переходу на ее сторону.

Крупного успеха по разложению войск противника добились подпольщики Абинского района Краснодарского края, среди которых было много нефтяников и рабочих других профессий. В феврале 1943 г. во время боев на Кубани распропагандированный ими румынский полк открыл огонь по гитлеровцам, после чего сдался в плен советским войскам. Его командир обратился по радио к своим соотечественникам с призывом переходить на сторону Красной Армии[421].

В Карелии и Ленинградской области рабочие участвовали в пропагандистской работе среди финских солдат и офицеров. Крупного успеха в этом отношении достигли рабочие-подпольщики г. Вознесенье Е. Бальбин, С. Бутылкин, Ф. Репалочев и И. Фофанов. В казарме финского строительного батальона они организовали с помощью финских коммунистов слушание сводок Совинформбюро и перевод их на финский язык. В результате среди солдат началось брожение, и финское командование вынуждено было возвратить этот батальон в Финляндию[422].

Подпольщики, в том числе рабочие, активно вели работу среди вражеских военнослужащих — французов по национальности. Некоторые из них попали на оккупированную территорию СССР в составе так называемого специального легиона, задачей которого являлась борьба с партизанами, охрана коммуникаций и тыловых военных объектов. Французские солдаты отказывались участвовать в карательных экспедициях, искали связей с партизанами. Так, в Белоруссии с помощью подпольщиков ушли к партизанам французские солдаты П. Алекс, А. Барбиш, Р. Дюбост, Ж. Луи, Ж. Робер, М. Сози, Л. Эйер и др. — всего более 60 человек[423].

Рабочие-подпольщики устанавливали контакты также с итальянскими военнослужащими. Особенно они усилились после капитуляции Италии в 1943 г., когда отказывавшихся воевать на стороне фашистской Германии солдат и офицеров итальянской армии гитлеровцы либо расстреливали, либо направляли в лагеря для военнопленных. На территории Белоруссии, например, такие лагеря имелись в Минске, Бобруйске, Барановичах, Борисове, Глубоком, Молодечно, Гродно, Вилейке, Волковыске, Полоцке, Лиде, Лунинце и в других населенных пунктах. Под угрозой расстрела гитлеровцы запрещали контакты военнопленных-итальянцев с советскими людьми. Однако с помощью местных жителей некоторым итальянцам удалось бежать к партизанам, чтобы в одном строю с ними вести борьбу против своих недавних союзников[424].

Фашистский диктатор Испании Франко предоставил в распоряжение гитлеровской Германии так называемую «голубую дивизию», которая действовала на Волховском фронте. В силу различных обстоятельств в ней оказалось некоторое число антифашистов — многие из них специально вступили в дивизию, чтобы попасть в СССР и перейти на сторону советских войск. Так, когда в августе 1941 г. одна из частей «голубой дивизии» прибыла в Оршу, два бывших бойца Республиканской армии, А. Пелайо и Э. Родригес, ушли из части. Они зашли в какой-то дом и, не зная ни слова по-русски, знаками объяснили советским людям (нескольким старикам и женщинам) о своем намерении перейти на сторону Красной Армии. Те поняли и показали дорогу на Смоленск. В это время возле дома появился франкистский патруль. Одна из женщин спрятала испанцев, и патруль не нашел беглецов… Около 30 испанцев, бежавших из «голубой дивизии», отказались вернуться во франкистскую Испанию, остались жить и работать с советским народом и разделили с ним все радости и трудности послевоенной жизни[425].

Советские рабочие устанавливали контакты с антифашистски настроенными австрийцами, мобилизованными в гитлеровскую армию. Членом подпольной организации на железнодорожной станции Калинковичи был австриец коммунист О. Освальд. В Могилеве подпольная группа, состоявшая из рабочих и служащих авторемонтного завода, вступила в контакт с австрийскими солдатами, которые оказали ей большую помощь. Они передали для партизан 3,5 пуда взрывчатки, 25 гранат, три пачки подрывных капсюлей, бикфордов шнур, много патронов и бинтов. В марте 1943 г., когда нависла угроза провала, вместе с подпольщиками в партизаны ушли и два австрийских солдата — Ф. Пиетцка и О. Никель. Работница оршанского завода «Красный Октябрь» подпольщица Н. С. Якушевич установила связь с антифашистски настроенным солдатом местного гарнизона австрийцем Ф. Р. Стеегом. Он активно помогал подпольщикам, а затем Н. С. Якушевич проводила его в партизанский отряд. Советская Белоруссия стала для него второй Родиной. Многие годы после войны Ф. Р. Стеег и Н. С. Якушевич проработали на заводе «Красный Октябрь». Они стали мужем и женой[426].

Очень трудно было вести агитационную работу среди собственно германских солдат и офицеров, в наибольшей степени одурманенных ядом фашистской пропаганды. Обычно подпольщики подбрасывали в казармы листовки. В этом деле участвовали и рабочие. Так, работавший на станции Витебск подпольщик-железнодорожник А. Кривицкий распространял доставлявшиеся партизанами листовки комитета «Свободная Германия» на немецком языке. Молодые рабочие, входившие в подпольную комсомольско-молодежную группу В. А. Рыбникова на Днепродзержинском вагоностроительном заводе им. газеты «Правда», проникали на немецкие склады обмундирования и вкладывали в карманы мундиров, шинелей антифашистские листовки и карикатуры. Член одесской подпольной организации «За Родину» Л. Бачинская (до войны она была секретарем комсомольского комитета станции Одесса-Главная) под предлогом обмена вещей на продукты выезжала на станции Раздельная, Котовск, Рудпица и в залах ожидания оставляла листовки, написанные на немецком языке[427].

Опасная работа по разложению войск противника приносила свои плоды. Среди немецких солдат и офицеров были люди, которые ненавидели фашизм и искали связи с советскими партизанами и подпольщиками, чтобы включиться в активную борьбу с общим врагом. В этом им помогали советские подпольщики. Так, на станции Орел-3 подпольная группа во главе с рабочим-железнодорожником Н. Авицуком установила связь с солдатами-антифашистами из охраны — немцем Вилли и австрийцем Вернером (более подробных сведений об этих антифашистах нет). При их содействии в ночь на 26 декабря 1942 г. подпольщики совершили крупную диверсию: сожгли пакгауз у Елецких прудов, где находился продовольственный склад и хранилась зимняя одежда, заготовленная для частей, действовавших на орловском участке фронта[428].

В рядах смоленских партизан отважно сражался бывший военнослужащий вермахта Фриц Шменкель, сын немецкого рабочего-коммуниста, убитого штурмовиками. Еще в детстве отец сказал ему: «Запомни, малыш, где бы ты ни был, что бы с тобой ни случилось в жизни, твой долг всегда помогать Советскому Союзу, потому что это единственное в мире государство рабочих и крестьян. СССР — это залог счастливого будущего всего трудового народа, и твоего тоже. Запомни это». Фриц запомнил…

В конце ноября 1941 г. ефрейтор артиллерийского дивизиона одной из пехотных дивизий группы армий «Центр» Ф. Шменкель покинул свою воинскую часть и через некоторое время с помощью лесника С. М. Поручикова вступил в партизанский отряд «Смерть фашизму». Вот строки из характеристики, данной партизану Шменкелю первым секретарем Смоленского обкома ВКП(б) Д. М. Поповым: «Всегда был на самых ответственных участках, смело выдвигался вперед и заражал своим мужеством и героизмом остальных партизан. За время пребывания в отряде Шменкель лично уничтожил более 100 фашистских солдат, 6 офицеров и 11 полицейских». Германское командование распространило по деревням и среди солдат объявление: «Кто поймает Шменкеля, тот получит вознаграждение: русскому — 8 га земли, дом и корова; немецкому солдату за поимку — 25 тысяч марок и двухмесячный отпуск». В марте 1943 г. группа смоленских партизан, в которой был Шменкель, пробилась в советский тыл. В конце декабря того же года при выполнении в тылу врага разведывательного задания советского командования Ф. Шменкель был схвачен фашистами. После изуверских пыток он был расстрелян в Минске 22 февраля 1944 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 октября 1964 г. славному сыну немецкого рабочего класса, советскому партизану и разведчику Ф. Шменкелю посмертно присвоено звание Героя Советского Союза[429].

Подпольщики-железнодорожники станции Калинковичи поддерживали связь с группой немецких антифашистов, служивших в батальоне Тодта. Среди них были коммунисты П. Бабик, Ф. Родемахер, О. Унтыт и др. С их помощью подпольщики и партизаны получали необходимые сведения военного характера, оружие, медикаменты, продовольствие. Впоследствии некоторые участники этой группы немцев-антифашистов ушли в 99-ю Калинковичскую партизанскую бригаду. Немецкий коммунист П. Сосновский, работая ремонтным мастером на шоссе Толочин — Орша, установил связь с советскими рабочими-подпольщиками, а через них — с 600-м партизанским отрядом и выполнял все задания его командования[430].

В боевой деятельности кировоградских подпольщиков участвовал унтер-офицер гитлеровской армии Г. Симон. Он снабжал подпольщиков оружием, патронами, минами, сообщал пароли. Используя свое положение, Г. Симон способствовал осуществлению многих диверсий и террористических актов, а в некоторых из них принимал непосредственное участие. Постоянную помощь Полоцкому подполью оказывал немецкий антифашист К. Миллер, работавший в городской полиции. Он передавал подпольщикам бланки удостоверений личности, паспортов, различные сведения военного характера. В июне 1942 г. в Риге члены подпольной комсомольской организации молодые рабочие А. Зариньш, В. Миса, А. Рендниекс и Э. Степиньш вовлекли в свою организацию немецких военнослужащих К. Шефера и Г. Шумана, которые позднее дезертировали из нацистской армии и полностью включились в подпольную борьбу, перейдя на нелегальное положение[431].

Коммунист А. Грачев работал стрелочником на Орловском узле. Здесь он сблизился с немецким солдатом-антифашистом Э. Блеме, работавшим старшим стрелочником. Вместе они совершили несколько крупных диверсий. Однажды по договоренности с Э. Блеме при маневрировании поезда, груженного автомашинами, А. Грачев перевел под составом стрелки на незаданный путь. Произошел разрез стрелки, состав сошел с рельсов, было повреждено несколько платформ и разбито пять автомашин. В другой раз А. Грачев не подал сигнала остановки, в результате чего состав потерпел крушение, было смято несколько платформ и разбито 12 грузовых автомашин. В феврале 1943 г. А. Грачев и Э. Блеме допустили «ошибку» — направили шедший для набора воды паровоз на занятый воинским составом путь. Паровоз врезался в хвост стоявшего поезда, и восемь платформ с грузовыми автомашинами были раздавлены. Каждый раз после диверсий над головою Грачева нависала смертельная опасность, но Блеме ручался за благонадежность своего помощника и объяснял аварии «объективными» причинами[432].

В начале 1942 г. вступила в борьбу подпольная группа на крупном железнодорожном узле Помошная Кировоградской области. Организатором ее был С. И. Коваленко, активными членами — В. М. Кривонос, В. А. Никифоров, Б. Я. Рачковань, Н. И. Романенко, И. Н. Скляренко, В. М. Цветков. Вскоре этим железнодорожникам удалось вовлечь в свою группу немецкого солдата Г. Олессака, сына немецкого коммуниста. Он распространял листовки среди солдат гитлеровской армии, похищал оружие в казармах. При его помощи группе С. И. Коваленко удалось накопить значительное количество оружия и передать партизанам три пулемета, 47 винтовок и 300 гранат. Когда над подпольщиками нависла угроза провала, Г. Олессак вместе с ними ушел в партизанский отряд. В начале 1944 г. он участвовал в налете на штаб гитлеровской части. Командиром этой части оказался дядя Олессака. Вместе с некоторыми другими немцами он перешел к партизанам. Немецкие антифашисты принимали участие во многих операциях партизан. Все они погибли в бою с карателями под селом Небеливка Подвысоцкого района Кировоградской области[433].

Весной 1943 г. минские подпольщицы М. Ф. Малакович, А. С. Старостина, В. Власова, В. Тоболевич и партизанка-разведчица Г. В. Финская установили контакт с инженером связи штаба так называемого военно-воздушного округа «Москва» обер-лейтенантом К. Кругом. Им стало известно, что он регулярно слушает радиопередачи из Москвы на немецком языке и иногда выражает антифашистские настроения. К. Круг дал согласие сотрудничать с подпольщиками и партизанами. Он передал им ряд ценных сведений, в том числе точные координаты всех 32 аэродромов военно-воздушных сил группы армий «Центр»[434].

Активной разведывательной деятельностью занималась подпольная группа коммуниста И. X. Маркова на Минском железнодорожном узле. В нее входили рабочие М. А. Буховец, Л. И., С. И., Я. И. Данилевские, Ф. И. Ралькевич и др. В 1943 г. группа И. X. Маркова привлекла к подпольной работе немецкого антифашиста Г. Штрубе, который служил начальником канцелярии дирекции имперских железных дорог «Минск». Он регулярно доставлял на конспиративную квартиру отчеты о движении воинских эшелонов и другие важные документы. Особый интерес представляли ежедневные отчеты дирекции железных дорог «Минск» о размерах ущерба, нанесенного партизанами и подпольщиками. Эти сведения И. X. Марков переправлял в Логойский райком партии, а райком — в ЦШПД. 27 октября 1943 г. начальник ЦШПД П. К. Пономаренко направил на имя секретаря Логойского подпольного райкома партии И. М. Тимчука следующую радиограмму: «Объявляю благодарность Вам и товарищам, организовавшим добычу материала о диверсиях на железных дорогах». В ноябре 1943 г. Г. Штрубе, И. X. Марков и его сестра В. X. Маркова были арестованы и после изуверских пыток казнены[435].

Ярким проявлением пролетарского интернационализма может служить совместная деятельность советских политработников и немецких антифашистов в тылу врага. В конце марта 1944 г. в районе Барановичей была сброшена на парашютах пропагандистская группа в составе советских офицеров А. А. Козлова, Г. Ф. Хромушиной и немецких антифашистов Г. Барса, К. Ринагеля, Ф. Шеффлера (все трое из военнопленных) и Г. Гейнике (политэмигрант). Установив контакт с партизанской бригадой им. И. В. Сталина, группа издала и распространила в частях вермахта 40 листовок, а двое ее членов — Г. Барс и Ф. Шеффлер — проникли в немецкий гарнизон в Дзержинске и установили связь с солдатами, сочувствующими Национальному комитету «Свободная Германия».

Наиболее результативной оказалась работа группы в период, когда в районе Барановичей части Красной Армии окружили группировку противника. Партизанская бригада, в которой находились А. А. Козлов и его товарищи, очутилась как бы в самом центре котла. Вот тут-то отличилась, великолепно проявив себя, Г. Ф. Хромушина. Она как парламентер выходила из леса навстречу отступавшим немецким колоннам и убеждала солдат сдаваться в плен. Ее примеру следовали другие члены группы. С их помощью партизанской бригаде им. И. В. Сталина удалось пленить свыше 3 тыс. немецких солдат и офицеров[436].

Много лет спустя бывший матрос военно-морского флота фашистской Германии Ф. Шеффлер скажет о Галине Хромушиной: «Знакомство, дружба и совместная работа с Галиной принадлежат к самым значительным событиям в моей жизни. Она сочетала в себе лучшие человеческие качества — ум, чуткость, отвагу, честность. Галя оказала на меня и моих товарищей огромное влияние, и это во многом предопределило наше политическое развитие, помогло стать подлинными друзьями вашего народа. Она светит нам и сейчас, когда ее уже нет в живых, как Полярная звезда»[437].

Все приведенные факты опровергают исходивший из ведомства Геббельса тезис о «полной невосприимчивости» солдат и офицеров вермахта к советской пропаганде. Политическая агитация подпольщиков оказывала деморализующее воздействие на морально-психологическое состояние вражеских войск, подрывала их боевой дух, способствовала переходу на сторону советского народа антифашистски настроенных солдат и офицеров. Свой вклад в разложение войск противника внесли и рабочие, оказавшиеся на захваченной врагом территории. В тяжелейших условиях вражеской оккупации советский рабочий класс показал себя подлинным классом-интернационалистом.

Глава 4. Советские рабочие в борьбе против угона в фашистское рабство

1. Преступная политика оккупантов по использованию советской рабочей силы в экономике «рейха»

Бесчеловечная система рабско-крепостнического труда, введенная гитлеровскими захватчиками на оккупированных территориях, была одной из основ, на которых держался фашистский «третий рейх». Варварское использование трудовых ресурсов порабощенных стран было неотъемлемым условием ведения германским империализмом войны за мировое господство. Уже на первых порах фашистской агрессии в Европе в гитлеровской Германии в связи с увеличением численности вермахта стал ощущаться недостаток рабочих рук, занятых в промышленности и сельском хозяйстве. С 1939 до середины 1941 г. здесь количество рабочих и служащих уменьшилось примерно на 2,7 млн человек[438]. Поэтому, оккупировав ту или иную страну, фашисты наряду с нещадным ограблением ее сырьевых ресурсов, максимальным использованием местной экономики проводили непрерывные депортации в Германию физически крепких мужчин и женщин, прежде всего специалистов, с целью их эксплуатации.

После нападения фашистской Германии на Советский Союз объектом насильственной эксплуатации со стороны германских империалистов стало население захваченной немецко-фашистскими войсками советской территории. С первого до последнего дня оккупации фашисты рассматривали его как огромный резервуар даровой рабочей силы, крайне необходимой гитлеровской военной машине.

5 августа 1941 г. рейхсминистр оккупированных восточных областей А. Розенберг издал приказ о введении обязательной трудовой повинности для населения этих территорий. Уклонение от нее каралось тюрьмой[439]. Приказ Розенберга послужил официальным основанием не только для введения системы рабско-крепостнического труда на захваченных территориях, но и для массового угона в дальнейшем гражданского населения на каторгу в фашистскую Германию.

В октябре 1941 г. в Кривом Роге специальная комиссия из представителей вермахта, СС, нацистской партии и имперского объединения «Уголь» пыталась организовать вывоз советских горняков в Рур. О результатах деятельности этой комиссии говорит объявление управы труда Кривого Рога: «Добровольная вербовка горняков в Германию прошла неудовлетворительно. В связи с этим все рабочие, которые работали в местной горной промышленности, в возрасте от 17 до 50 лет должны выехать на работу в горную промышленность Германии». Для депортации в «рейх» было отобрано около 6 тыс. криворожских горняков. В октябре 1941 г. в гитлеровской Германии находилось 25 тыс. советских граждан, принудительно привлеченных к работе в военном хозяйстве[440].

Крах гитлеровского «блицкрига», разгром фашистских войск под Москвой, возрастание военного потенциала СССР поставили гитлеровское руководство перед необходимостью одновременного решения двух задач: непрерывного восполнения людских потерь вермахта и наращивания производства вооружения и военных материалов. Это могло быть достигнуто только путем резкого увеличения численности и усиления эксплуатации в военном хозяйстве «рейха» граждан оккупированных фашистами стран.

Впервые о широком использовании трудовых ресурсов оккупированной советской территории в промышленности и сельском хозяйстве гитлеровской Германии говорилось на секретном совещании в Берлине 7 ноября 1941 г. На нем Геринг дал специальные указания о массовом угоне в «рейх» иностранных рабочих, главным образом советских, и о том, что советские люди должны использоваться на самой неквалифицированной, тяжелой работе. Эти указания Геринга были зафиксированы в его специальном приказе, подписанном 10 нваря 1942 г. В нем подчеркивалось, что «в течение ближайших месяцев использование (советской. — Авт.) рабочей силы приобретает еще большее значение»[441].

Угон советского населения в рабство фашисты рассматривали не как временную кампанию, а как одну из важных функций и неотъемлемое условие деятельности оккупационных властей. При этом полностью игнорировалось международное право. Массовый угон людей с оккупированных территорий для работы на положении рабов в фашистской Германии противоречил международным конвенциям, в частности 46-й и 52-й статьям Гаагской конвенции, общим принципам уголовного права всех цивилизованных стран и внутреннему уголовному праву стран, на территориях которых совершались эти преступления.

Методы действий гитлеровцев на советской земле своей жестокостью и вопиющим произволом заметно отличались от их далеко не милосердного и беззаконного поведения на других захваченных территориях Европы. Если в оккупированных западноевропейских странах при вербовке рабочей силы заключались трудовые контракты — впрочем, игравшие чисто фиктивную роль, то на захваченной советской территории фашисты попросту не считали нужным прибегать к каким-либо формальностям, камуфлирующим принудительную вербовку, которая с самого начала проводилась методами откровенного и грубого насилия. Как и во всех остальных злодеяниях нацистов, в этом проявились глубочайшее презрение и звериная ненависть представителей «расы господ» к славянским народам, в частности к русским, украинцам и белорусам. «Лучше, если бы сообразительная украинская женщина работала у домны в Германии, вместо того чтобы получать образование на Украине»[442] — вот одно из характерных изречений Гитлера.

Угоняя миллионы людей с захваченных территорий, фашистские заправилы стремились, во-первых, высвободить из промышленности и сельского хозяйства Германии миллионы людей для службы в вермахте; во-вторых, ослабить путем депортации сопротивление поднявшегося на борьбу оккупированного населения; в-третьих, подорвать силы порабощенных народов такими формами геноцида, как голод и варварская эксплуатация; в-четвертых, обеспечить германских капиталистов и бауэров даровыми рабочими руками и тем самым еще больше усилить их заинтересованность в войне. Главари фашистской Германии намечали вывезти из СССР на принудительные работы в «рейх» не менее 15 млн человек. По разнарядкам, составленным в Берлине, советские территории должны были восполнить не менее 3/4 потребностей германской военной экономики в иностранной рабочей силе; при этом было подсчитано, что каждая тысяча угнанных должна высвободить для вермахта 100 солдат[443].

На первых порах оккупанты надеялись наладить добровольный массовый выезд в Германию жителей захваченных советских городов и сел и развернули шумную пропагандистскую кампанию. В 1942 г. только на Украине было открыто 110 «бюро труда», проводивших «вербовку» рабочей силы для работы в «рейхе»[444]. Фашистские агитаторы призывали население принять участие в «строительстве новой Европы и обеспечении скорейшего окончания войны», всячески пытались сманить людей посулами неслыханных благ, которые якобы ждут их в «рейхе»: высокими заработками, приобретением ценных специальностей, усвоением навыков «европейской культуры». При этом оккупанты не скупились на лживые заверения о возвращении завербованных на родину после шести месяцев работы в Германии, о наделении их землей, предоставлении им различных льгот, об обеспечении семей добровольно уехавших в «трудовую командировку» в «рейх» всем необходимым для существования.

С целью массовой дезориентации и заманивания в «рейх» советских граждан фашисты открывали выставки, восхвалявшие нацистский «рай» и «счастливую» жизнь «восточных рабочих», демонстрировали киноагитку «Дорога в Германию», издавали миллионными тиражами плакаты и листовки с призывами записываться добровольцами на работу в Германию. Только в июле 1942 г. отдел пропаганды рейхскомиссариата «Украина» распространил среди населения около 350 тыс. таких плакатов и листовок[445]. В них назойливо твердилось: «В рабочих столовых в Германии — хорошая и сытная пища», «Вернувшись на родину со специальностью, найдешь хорошую работу», «Рабочий приобретет много практических знаний на будущее».

Разного рода националистические организации, фашистско-националистическая печать изо всех сил старались помочь гитлеровцам угнать в Германию побольше людей. «Теперь у нас много обязанностей, — писала профашистская газета „Голос Підкарпаття“. — Одной из первых является выезд рабочей силы в Германию». Этот фашистский подголосок писал, негодуя, что «есть такие, кто дрожит над „бедным Ивасиком“, над „бедной Ганнусей“, а тому Ивану или Ганнусе по 25 лет. Таких слушать нечего!». А газета «Нове українське слово», побивая все рекорды лжи, уверяла: «Хорошо живется украинским рабочим в Великой Германии, где образцово заботятся об их телесных и духовных благах», — правда, с оговоркой, что живут они в бараках, обнесенных колючей проволокой «для поддержания порядка»[446].

Фашистская пропаганда прибегала и к такого рода дешевым уловкам, как заявления о том, что право поехать в «трудовую командировку» в Германию нужно, дескать, «заработать». В Киеве, например, оккупанты, оповещая население о начале кампании по вербовке рабочей силы для работы в «рейхе», облекли эту зловещую для киевлян новость в такую форму: право на поездку получит тот, кто шесть недель отработает на строительстве моста через Днепр. Для вящей убедительности к этому условию добавлялось, что завербованным «счастливчикам» выдадут по три буханки хлеба и килограмму колбасы. При этом вербовщики рассчитывали, что, поскольку в первые месяцы оккупации киевлянам вообще не выдавалось ни грамма хлеба и других продуктов, люди поддадутся агитации ехать в «рейх» в надежде, что германские работодатели будут кормить своих рабочих[447].

Помощь захватчикам в угоне советских людей в рабство в ряде случаев оказывали церковники. Особенно активно поддерживало это «предприятие» оккупантов католическое духовенство в Прибалтике, в западных областях Украины и Белоруссии, мусульманское духовенство в Крыму. В других оккупированных районах страны значительная часть духовенства, руководствуясь патриотическими чувствами, не пошла в услужение к оккупантам[448].

На Украине, например, оккупантов поддерживали реакционные церковные организации — униатская и украинская автокефальная православная церкви. Мракобесы-церковники призывали прихожан добровольно ехать на работу в гитлеровскую Германию, а за отказ предавали анафеме. Начальник полиции безопасности и СД по Киевскому генеральному округу оберштурмбанфюрер СС Эрлингер недаром отметил: «В особенности заметную поддержку оказало духовенство при вербовке рабочих для отправки в Германию»[449]. По настоянию главы украинской автокефальной церкви Поликарпа Сикорского тексты церковных проповедей должны были содержать следующий призыв: «Каждый способный к труду украинец должен с наибольшей радостью ехать в „рейх“ и выполнить свою обязанность в отношении немецкого народа»[450].

Однако подавляющая масса жителей захваченных фашистами советских городов и сел с презрением отвернулась от нацистской пропаганды. Уклонение населения оккупированной территории СССР от отправки в гитлеровскую Германию приобрело массовый характер. Признавая, что затея с «добровольным набором» рабочей силы для «рейха» с треском провалилась, начальник полиции безопасности и СД в Харькове в докладе о политической обстановке подчеркивал, что «о добровольной отправке в Германию» не может быть и речи[451]. Поэтому с весны 1942 г. фашисты взяли курс на насильственный вывоз в «рейх» трудоспособных советских людей со всей захваченной территории СССР.

21 марта 1942 г. начальником «имперского бюро по использованию рабочей силы» оккупированных восточных областей был назначен фанатичный нацист эсэсовец Ф. Заукель. Спустя 10 дней после своего назначения Заукель телеграфировал рейхскомиссарам оккупированных восточных областей: «Прошу вас форсировать вербовку — за которую вы отвечаете совместно с комиссиями — всеми доступными мерами, включая самое суровое применение принципа принудительности труда…» Рейхскомиссары, в свою очередь, старались не ударить лицом в грязь. Кровавый палач Украины Э. Кох говорил: «Я выгоню из этой страны всех, вплоть до последнего человека». Оккупанты перешли к «вербовке» рабочей силы по системе разверсток по генерал-комиссариатам, гебитам, городам и селам. В середине апреля 1942 г. Заукель направил министру оккупированных восточных областей Розенбергу и руководству вермахта программу своих действий: «Если мы не сумеем обеспечить нужное количество рабочей силы на добровольных началах, нам придется немедленно ввести насильственную трудовую мобилизацию…» И в мае 1942 г. Заукель отдал специальное распоряжение об этом[452].

Ведомство Заукеля совместно с карательными органами Гиммлера стало осуществлять массовый насильственный угон в «рейх» советских людей. Методы фашистов в попытках загнать в «рабочие лагеря» как можно больше рабочих не отличались разнообразием и сводились к массовым репрессиям. Издавалось огромное количество приказов, содержащих ничем не прикрытые угрозы тем, кто посмеет ослушаться оккупантов. Лица, которые уклонялись от трудовой мобилизации и прятались, объявлялись саботажниками и партизанами. Например, гебитскомиссар Каменец-Подольска в своем объявлении писал: «Кто уклоняется от двухлетней трудовой повинности в Германии, будет рассматриваться как партизан и будет соответственно этому наказан»[453].

Оккупационные власти получили из Берлина указание применять к уклоняющимся от работы в «рейхе» самые суровые меры наказания, вплоть до смертной казни. Когда в сентябре 1942 г. Гитлер распорядился срочно мобилизовать в качестве домработниц в семьи немцев до 500 тыс. украинок, в приказе, например, коменданта г. Чернигова говорилось: «Объявляется к неуклонному исполнению населения города Чернигова: все девушки и бездетные женщины в возрасте от 16 до 45 лет, которые проживают в г. Чернигове, должны явиться к месту вербовки рабочих в Германию (г. Чернигов — шерстяная фабрика, возле вокзала) с 9 до 12 и с 14 до 16 часов с 19 по 23 октября 1942 г. для немедленного отъезда в Германию. За невыполнение этого распоряжения, вступившего в силу немедленно, расстрел»[454].

Фашисты начали буквально охотиться за украинскими женщинами и девушками. Основным методом мобилизации стали массовые облавы на улицах, базарах, возле церквей и т. д. Нередко по ночам проводилось прочесывание городских кварталов и жилых домов. Всех, кто подходил под мобилизационные требования, силой отправляли на сборные пункты.

Весьма охотно прибегали гитлеровские провокаторы к подлому обману. На промышленных предприятиях оккупанты практиковали проведение «рабочих собраний» якобы с целью выявления желающих поехать на работу в «рейх», заведомо зная, что рабочие откажутся от такой поездки. Но это нисколько не смущало гитлеровцев. Так, когда не нашлось добровольцев среди рабочих, собранных 7 января 1943 г. на территории витебской фабрики «Знамя индустриализации», где фашисты оборудовали ремонтные мастерские, наиболее квалифицированных молодых рабочих отделили, отконвоировали на железнодорожную станцию и погрузили в эшелон. Для того чтобы завлечь в ловушку побольше людей, в ход шли объявления о «выдаче продовольствия», «гуляниях», «бесплатных киносеансах» и т. п. В Полтаве, например, оккупанты известили рабочих железнодорожного депо о выдаче им пайка, а когда изголодавшиеся люди с сумками, котелками пришли на вокзал, полиция тут же оцепила очередь и загнала всех в вагоны для отправки в «рейх». В Таганроге захватчики объявили о регистрации мужского населения под предлогом выдачи хлебных карточек и всех, кто явился на регистрацию, силой вывезли в Германию[455].

Гитлеровцы сами признавали, что «число добровольно вербующихся весьма незначительно» и никогда не превышало 10 %[456], но собранных силой людей зачастую объявляли в пропагандистских целях «добровольцами». На вагонах эшелонов, отправляющихся в «рейх», вывешивались транспаранты со словом «добровольцы» и флаги, окна вагонов украшались цветами.

Рабочий из Ворошиловграда В. Ф. Письменный рассказал о том, как он стал «добровольцем»: «Когда меня 24 августа 1942 г. полицейские задержали на улице во время облавы и привели на биржу труда, у меня отобрали документы и предложили добровольно выехать в Германию. При этом всячески агитировали, восхваляя жизнь в Германии, и клеветали на жизнь в Советском Союзе. Через несколько дней ко мне на квартиру явился полицейский и потребовал явиться на биржу труда для отправки в Германию как добровольца. Так я был отправлен „добровольцем“ в Германию…»[457]

С начала весны 1943 г. охота на советских людей достигла апогея. Даже сами оккупационные чиновники информировали своего шефа Розенберга о применении таких «методов вербовки рабочей силы, которые, быть может, берут свое начало в самых черных периодах торговли рабами»[458].

Повсеместно на оккупированной советской территории гитлеровские людоловы проводили массовые, крупномасштабные облавы. Войска, жандармерия, полиция с собаками перекрывали выходы из городов, оцепляли улицы, целые городские кварталы, базары, вокзалы, учреждения, даже останавливали поезда. Фашисты хватали всех без разбора (в том числе стариков, женщин с детьми, инвалидов) — никакие оправдательные документы или особые жизненные обстоятельства не принимались во внимание. Вслед за солдатами двигались грузовики, до отказа наполняемые жертвами облавы. Нередко, попав в облаву, человек бесследно исчезал и давал знать о себе лишь спустя длительное время уже из Германии. Улицы городов пустели, ибо горожане, охваченные паникой, не рисковали выходить из домов.

Вот как проходила одна из таких крупномасштабных облав в Минске 17 апреля 1943 г. По заранее намеченному плану город был разделен на шесть участков. Три полицейских полка и два полка вермахта окружили Минск и стали концентрически продвигаться к его центру, чтобы полностью закрыть выход из города. Внутри каждого из шести участков действовали команды полиции безопасности и СД, а также полиции порядка. В этот день для принудительной отправки на работу в «рейх» было захвачено около 1100 человек. За одну ночь в Кременчуге, когда город сплошным кольцом окружили цепи автоматчиков из тыловых войск, а патрули тщательно обыскивали каждый дом, было схвачено и отправлено в Германию 450 человек в возрасте от 14 до 30 лет[459].

Во время одной из облав, охватившей одновременно все предприятия, учреждения и жилые кварталы Львова и длившейся несколько суток, возникла невероятная паника. Местная оккупационная администрация даже написала губернатору дистрикта Вехтеру докладную записку, в которой сетовала на применяемые при «вербовке» «недопустимые методы», приведшие к параличу всей жизни в городе. Люди перестали ходить на работу, вообще появляться на улице, чтобы не угодить в облаву. Во время облав в г. Геническе оккупанты арестовали 120 человек, пытавшихся избежать отправки в «рейх». Всех арестованных подвергли пыткам, многие из них стали инвалидами[460].

Некоторое представление о переживаниях людей, перенесших ужасы, связанные с угоном в фашистскую Германию, дает отзыв писателя А. Левады: «В Донбассе трудно найти семью, из которой не был бы взят кто-либо в немецкое рабство. В Ворошиловграде, как и во всех городах и селах области, это то, что наиболее потрясло людей… Моя бывшая квартирная хозяйка З. Я. Ковалевская рассказывала об этом так: „Вы видели когда-нибудь, как ловят петлями на базаре и тащат в будку собак? Так ловили немцы нас. Это была настоящая чудовищная охота на людей, охота со стрельбой и улюлюканьем…“»[461]

Дикие сцены имели место в Киеве. Уже к концу 1942 г. в фашистскую Германию было отправлено до 11 % киевлян. С весны 1943 г. бесконечные облавы проходили в центре города, на Подоле, Соломенке, Куреневке, в Дарнице. На кондитерской фабрике им. К. Маркса, где хозяйничал немец Юнг, «вербовщики» отобрали для отправки в «рейх» 50 девушек, но на сборный пункт явились только восемь. Тогда 18 марта 1943 г. жандармерия окружила фабрику и начала хватать, связывать и бросать в автомашины всех, кто попадался под руку. Улица наполнилась криками ужаса, рыданиями. Когда машины с пленницами отъезжали, некоторые матери бросались под колеса. За весь период оккупации из Киева было вывезено в фашистское рабство 100 тыс. человек[462].

Начальник отдела по использованию рабочей силы генерального комиссариата «Белоруссия» докладывал в апреле 1943 г.: «Генеральный округ до сих пор отправил в рейх 40 000 восточных рабочих, из них только в марте было отослано 4300 человек. Эти достижения в последнее время стали возможными лишь благодаря поддержке полиции: большая часть этой рабочей силы была схвачена полицией»[463].

В декабре 1943 г. полиция безопасности и СД, подразделения вермахта начали проводить в жизнь распоряжение главарей фашистской клики об отправке на работу в Германию абсолютно всех трудоспособных, включая детей 10-летнего возраста[464].

Прямым продолжением преступных действий гитлеровцев по угону советских граждан на работу в Германию была принудительная эвакуация населения городов и сел при отступлении фашистских войск с территории СССР, являвшаяся частью политики «выжженной земли». Осуществляя массовый угон населения, находившегося за 100 км от линии фронта, фашисты руководствовались директивой Гитлера, предписывавшей войскам «брать с собой все гражданское население и… использовать его как рабочую силу»[465].

Массовая депортация советского населения в Германию, цинично называемая фашистами «эвакуацией», проводилась, как и иные мероприятия оккупантов, с исключительным бессердечием. Полиция, жандармерия, войска выгоняли жителей от мала до велика, кто в чем был, без каких-либо вещей, запасов продовольствия. Отступая из Запорожья, гитлеровцы объявили: «Согласно приказу военного командования, все население обязано покинуть г. Запорожье к 12 часам дня 4 октября 1943 г. Кто по истечении этого срока будет задержан в городе без предъявления письменного разрешения на дальнейшее пребывание в нем, будет направлен в лагеря военнопленных или расстрелян». Колонны «эвакуируемого» населения, как стадо, погнали за Днепр в сопровождении полицейских отрядов. Отстававших били палками[466].

В Новороссийске гитлеровцы стали в массовом порядке угонять население в рабство с ноября 1942 г. К осени 1943 г. город обезлюдел. Специальный приказ от 1 сентября 1943 г. гласил: «Каждое лицо, из гражданского населения, обнаруженное на территории города, будет расстреляно». Перед отступлением из Белгорода фашисты расстреляли за отказ «эвакуироваться» многих жителей города[467].

Ранним утром 14 октября 1943 г. фашисты начали массовый угон гражданского населения Гомеля. К 17 часам все жители должны были покинуть город. Многие гомельчане скрывались на чердаках, в сараях, погребах. Если оккупанты находили их, то расстреливали на месте или сжигали в домах. Осенью 1943 г. был осуществлен тотальный угон населения Новгорода в немецкий тыл на принудительные работы. К моменту освобождения города, 20 января 1944 г., в нем осталось всего 30 жителей[468].

В первых числах октября 1944 г., накануне отступления из Риги, оккупанты развернули в городе настоящую охоту на трудоспособное гражданское население, в первую очередь на рабочих и специалистов. Крупномасштабные облавы следовали одна за другой. С 1 по 12 октября в столице Латвии было схвачено и угнано в фашистскую Германию около 5 тыс. человек, в абсолютном большинстве рабочих[469].

О масштабе депортации советского населения в период отступления фашистских войск можно судить по данным штабов групп армий «Юг» и «А», действовавших на территории Украины: только за январь — февраль 1944 г. было насильственно «эвакуировано» 284 тыс. жителей Украины[470]. Большая их часть была направлена в распоряжение органов Заукеля. Тотальному угону советского населения в фашистскую Германию помешало стремительное наступление Красной Армии.

Массовый угон советских людей в Германию был рассчитан как на удовлетворение потребностей германской экономики в рабочей силе, так и на лишение Красной Армии и народного хозяйства СССР людских ресурсов, на максимальное обезлюдение советской территории и осуществление геноцида по отношению к русскому, украинскому, белорусскому и другим народам Советского Союза. Немаловажным для гитлеровских оккупантов был и расчет на то, что угнанные в «рейх» уже не смогут участвовать в борьбе с ними. Недаром на Нюрнбергском процессе Геринг сделал такое признание: «Мы использовали этот труд по причинам безопасности с тем расчетом, чтобы эти рабочие не могли в своей собственной стране активно действовать против нас»[471].

Советские люди, и в первую очередь рабочие, всемерно боролись против угона в фашистское рабство. Эта борьба в значительной степени сорвала планы и расчеты главарей фашистской клики по тотальному использованию советской рабочей силы в экономике гитлеровского «рейха».

2. Сопротивление советских рабочих угону в фашистскую Германию

Одно из центральных мест в деятельности подпольных партийных органов, боевых подпольных организаций и партизанских формирований занимала организационная работа, направленная на срыв мероприятий оккупантов по угону советских людей в фашистское рабство. В первомайском приказе 1943 г. Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин призвал партизан и подпольщиков «вовлекать широкие слои советского населения в захваченных врагом районах в активную освободительную борьбу, спасая тем самым советских граждан от угона в немецкое рабство и от истребления гитлеровскими зверями»[472].

Партийные органы различных звеньев и подпольные организации повсеместно и систематически вели широкую разъяснительную и идейно-политическую работу с населением оккупированных районов, призывали советских людей всемерно уклоняться от угона в фашистское рабство, включаться в активную борьбу с захватчиками, уходить в партизаны. С такими призывами не раз обращались к томившимся под игом фашистских оккупантов советским людям ЦК компартий Украины, Белоруссии, Молдавии, Литвы, Латвии, Эстонии, Карелии, обкомы и крайкомы оккупированных областей и краев Российской Федерации. Среди населения подпольщики распространяли многочисленные обращения, воззвания, листовки партийных органов, вели разъяснительную работу.

Как только оккупанты выпустили «воззвание» к молодежи Украины 1922–1925 годов рождения с призывом ехать в Германию, сразу же появилась листовка Николаевского подпольного центра, в которой говорилось: «Наш ответ на „воззвание“ фашизма должен быть: ни одного добровольца на работу в Германию! Не давайте насильно увозить себя в концлагеря! Скрывайтесь от мобилизации, организуйтесь в партизанские отряды!.. Комсомольцы! Вспомните Устав Ленинского комсомола! Вы должны быть организаторами срыва мобилизации и отправки в Германию. Да здравствует советская молодежь!» А тем, кто поддался на провокацию нацистской пропаганды или был насильно согнан для отправки в фашистскую Германию, Николаевский подпольный центр адресовал такие слова: «Вас везут на каторжные работы. Вас ждет там голодная смерть и вечное рабство. Своими руками вы будете укреплять фронт врага и посылать оружие в лицо тому, кто рвет ваши оковы. Убегайте в лес к партизанам! Смерть немецким оккупантам!»[473]

Большое агитационное значение имели распространяемые подпольщиками письма советских граждан, угнанных на каторгу в Германию. Так, комсомольцы-подпольщики станции Лозовая Харьковской области размножили и расклеили на улицах несколько писем, присланных из фашистской неволи. Например, А. Кузнецова писала из Гамбурга своей подруге: «У вас, наверное, светит солнце. Наверное, пришли наши родные. А у нас все идут дожди. Никогда солнце не светит. Как тяжело жить на чужбине, быть рабой какой-нибудь немки! Все же я убеждена, Катя, что скоро и мне засветит солнце. Придут родные и сюда»[474]. Иносказательный смысл этих слов был хорошо понятен читающим листовки.

В первых рядах тех, кто оказал сопротивление оккупантам в отправке в гитлеровскую Германию, были рабочие промышленности и транспорта. Советским рабочим, как и всем советским людям, был чужд и ненавистен «третий рейх» с его неприемлемыми для советского человека капиталистическими порядками, человеконенавистническим фашистским режимом. Совинформбюро 31 июля 1942 г. сообщало: «В начале июля в Днепропетровске фашисты арестовали 150 рабочих паровозных мастерских за отказ поехать на работу в Германию. Гитлеровские мерзавцы в течение семи дней морили арестованных рабочих голодом, а потом вывели их за город и расстреляли». В апреле 1943 г. за демонстративный отказ от регистрации на бирже труда для отбывания трудовой повинности в Германии оккупационный «суд» приговорил к каторжным работам девять днепропетровских рабочих[475].

И в других оккупированных советских городах немало рабочих поплатилось жизнью или заключением в концлагерь за отказ ехать на работу в «рейх». В июле 1943 г. за это были повешены 10 жителей Николаева. В Житомире в конце 1943 г. гестаповцы бросили в колодец живыми 50 мужчин. На Херсонском комбайновом заводе были казнены шесть молодых рабочих[476]. Репрессии за уклонение от работы в «рейхе» носили массовый и повсеместный характер.

Горожане, чтобы избежать угона, месяцами прятались в заваленных рухлядью «тайниках» на чердаках и в подвалах домов, в канализационных и водосточных трубах, дымоходах, на мусорниках, помойках, терпели всевозможные физические страдания, подвергались смертельной опасности — словом, шли на все, лишь бы переждать очередную «вербовочную» кампанию. Горловский шахтер М. Афонин, например, месяцами сидел в яме, замаскированной собачьей будкой. Через эту будку родственники подавали ему еду[477].

Когда гитлеровцы объявили, что работающие на железнодорожном транспорте или на местных предприятиях освобождаются от отправки в Германию, люди старались устроиться туда на какую-либо незаметную работу, чтобы запастись справкой о том, что они не подлежат «вербовке».

С целью срыва трудовой мобилизации в «рейх» подпольщики практиковали метод фиктивных трудоустройств с соответствующим оформлением рабочих карточек и удостоверений. Так, члены Сквирской подпольной организации, возглавляемой Н. И. Чуенко, вносили в списки работающих на торфоразработках и селекционной станции лиц, подлежавших мобилизации. Руководитель Чернобыльской подпольной партийной организации, кандидат в члены ВКП(б) А. И. Демидко, работая начальником сплавконторы, предотвратил угон в Германию 190 человек, выдав им документы о том, что они якобы являются работниками сплавконторы. По заданию подпольной группы на Киевской ТЭЦ, руководимой кандидатом в члены ВКП(б) М. И. Малеванчуком, член группы И. И. Михеев стал директором ТЭЦ и с целью увеличения штатов систематически завышал объем работ. Подпольщики Дарницкого вагоноремонтного завода устраивали на завод под видом специалистов тех, кому угрожал угон в Германию, а затем переправляли их к партизанам[478].

Весьма распространенным и эффективным методом срыва угона населения в Германию была подделка всевозможного рода документов: удостоверений, паспортов, справок и т. д. — ввиду особой склонности гитлеровцев к формализму и бюрократизму.

Изготовление фальшивых документов, освобождающих от трудовой мобилизации в «рейх», было налажено молодыми подпольщиками Киева и Киевщины. Таким путем спасли сотни людей от угона в Германию член Сталинского подпольного РК ЛКСМУ г. Киева И. Стегний и участники комсомольско-молодежных организаций Жашковского и Кагарлыкского сахарных заводов. Новороссийское подполье во главе с С. Г. Островерховым снабдило фиктивными документами, освобождающими от мобилизации, сотни рабочих и служащих города. Печати и штампы немецкого образца искусно изготовил слесарь паровозного депо В. Д. Слезак[479].

Население использовало и процветавшее среди гитлеровцев и их прислужников взяточничество. В Харькове, например, за освобождение от «вербовки» была установлена негласная шкала взяток — от 4 тыс. до 10 тыс. руб. в зависимости от обстоятельств. И люди продавали последнее, чтобы приобрести такой «документ». Бывали случаи, когда сами подпольщики давали взятки оккупационным должностным лицам, занимавшимся «вербовкой» рабочей силы. В частности, в Житомире подпольщики сумели подкупить шефа биржи труда и его помощников, чем спасли от угона в фашистское рабство большое количество житомирцев[480].

Рискуя собственной жизнью, смело и бескорыстно выдавали фиктивные справки о нетрудоспособности с целью уберечь молодежь от угона в «рейх» патриотически настроенные медицинские работники, которых фашисты принуждали работать на биржах труда, вербовочных и пересыльных пунктах. Немало врачей получили медицинское образование при Советской власти, будучи рабочими по своему социальному происхождению. Именно выросшие в рабочей среде врачи наиболее активно саботировали мероприятия оккупантов по угону населения в Германию.

Характерна в этом отношении деятельность врача Е. Я. Сербиновой (после войны — заслуженный врач Украинской ССР) в Краснокутском районе Харьковской области. Дочь рижского рабочего, участника Октябрьской революции, Елизавета Яковлевна выдавала себя за немку по происхождению — «фольксдойч», поэтому гитлеровцы назначили ее главой комиссии по отбору мобилизованных для работы в Германии. В первый же день путем выдачи фиктивных справок о заболеваниях туберкулезом, чесоткой, малярией, эпилепсией и т. д. Сербинова спасла от угона в Германию 59 человек. Фашистский «шеф» грозил ей расправой, но, поскольку врачей не хватало, решил ее «помиловать». В другой раз Е. Я. Сербинову арестовали, истязали, но прямых доказательств ее патриотической деятельности не нашлось. Возвратившись в больницу, она продолжила свое опасное, но благородное дело[481].

Врач поликлиники «Ростсельмаша» Д. П. Ломова, выдавая фиктивные справки о болезни, спасла от угона в Германию около 700 человек. В Орле, когда стало известно, что трудовой мобилизации не подлежат больные чесоткой и пиадермией, количество «страдающих» этими болезнями резко увеличилось. Врач по кожным болезням Н. И. Дубровская давала девушкам рецепты, как вызвать искусственное заболевание кожи и длительное время его поддерживать[482].

Симуляция приняла повсеместно на оккупированной советской территории такие размеры, что власти были вынуждены создавать специальные комиссии по перепроверке медицинских справок. Одна из таких комиссий вторично обследовала в Минске 468 рабочих и 168 из них признала работоспособными[483].

Через многие годы пронесли люди, спасенные от фашистской неволи, чувство сердечной благодарности своим защитникам — советским врачам. Жители Краснодона так писали о враче-патриотке Н. П. Алексеенко: «Большим несчастьем для семьи было получение повесток с биржи на каторжные работы в Германию. Это мы считали худшим, чем отправиться на тот свет. Уклонение от поездки каралось сурово… Несмотря на большую опасность для себя, Н. П. Алексеенко помогла нам избежать немецкого рабства, выдавая справки о мнимых болезнях. Этим самым она дала возможность остаться со своим народом, с Советской Родиной… За все это выносим большую благодарность товарищу Алексеенко»[484].

Немало советских людей спасли от угона в фашистскую Германию подпольщики, работавшие на биржах труда. Они уничтожали списки подлежавших угону в «рейх», а иногда и сами биржи. В Запорожье, например, по заданию подпольного «Ревкома» на биржу труда устроились работать подпольщики Т. С. Жорникова и М. Л. Михайлов, которые систематически запутывали учет трудоспособного населения. Когда оккупанты пытались вывезти в Германию 120 учеников школы ФЗО с киевского завода «Большевик», подпольщики подобрали ключи к дверям кабинета шефа завода, похитили и уничтожили списки с адресами всех учеников, а их распустили[485].

В Краснодоне молодогвардейцы С. Тюленин, Л. Шевцова и В. Лукьянченко подожгли здание биржи труда. Во время пожара сгорела вся документация, в том числе списки краснодонцев, которых оккупанты в ближайшее время намеревались отправить в «рейх». В сентябре 1942 г. с помощью партизан подпольщики взорвали биржу труда в г. Вилейке (БССР) с целью уничтожить подготовленные гитлеровцами списки нескольких тысяч советских граждан, подлежавших принудительной отправке на каторжные работы. Выполнение этой боевой операции было поручено молодому рабочему комсомольцу П. А. Малиновскому. Он, как часовой мастер, имел пропуск в здание биржи труда, где несколько раз ремонтировал башенные часы. Через связного партизаны передали ему взрывчатку, капсюли, бикфордов шнур. Малиновский по частям незаметно пронес все это в помещение, прихватил еще флягу с бензином. Мину установил в печи. Выбрав удобный момент, поджег бикфордов шнур и скрылся; все документы биржи труда были уничтожены[486].

Немало людей в поисках спасения от угона прибегали к подлогам. Так, было зарегистрировано большое количество фиктивных браков в связи с тем, что первое время в Германию не отправляли семейных людей. Из-за недостатка мужчин в такие «браки» со взрослыми девушками и женщинами вступали подростки 14–15 лет. В начале оккупации практиковалось вписывание в паспорта несуществующих детей, чтобы под предлогом многодетности избежать отправки в «рейх». С помощью патриотически настроенных управляющих домами горожане выписывались из подворных книг якобы в связи с отъездом в Германию, а сами уходили в окрестные села или скитались, пока не минует очередная «вербовочная» кампания. Шеф гестапо Киева писал, что многие управдомами саботируют отправку людей в «рейх»: не сообщают пунктам вербовки о безработных или лицах, не желающих работать; умышленно направляют на сборные пункты больных, нетрудоспособных, стариков и даже калек, а также «неугодных лиц» (намек на прислужников оккупантов)[487].

Какие только способы не изыскивали советские люди, чтобы избежать отправки в Германию и не работать на оккупантов! Средством спасения стало для многих самоувечье. Такие поступки в нормальных условиях всегда считались дикими, но в страшную пору оккупации стали нормой жизни. Молодые парни и девушки, получив повестку или в ожидании ее, для того чтобы обмануть медицинскую комиссию, шли на крайности — наносили себе раны, растравляли их едким натрием, экстрактом чеснока и лука, серной и соляной кислотой; пили настой табака, махорки, курили чай, принимали в больших дозах акрихин, стрептоцид и тем самым искусственно вызывали болезни сердца, легких; раздирали кожу, смазывали ее керосином и рассолом с уксусом с целью вызвать сыпь, сходную с симптомом сифилиса; натирали веки песком, известью, перцем, уксусной эссенцией, что приводило к потере зрения. Эти молодые люди доводили себя до состояния больных стариков, но добивались своего — в «рейх» не ехали.

Какую силу духа нужно было иметь, чтобы раскаленной докрасна кочергой обжигать несколько раз подряд себе руки и присыпать их солью во избежание заживления ран; чтобы, облившись ледяной водой на морозе, ложиться мокрыми в подвалах на цементные полы или причинять себе открытые переломы конечностей! Даже на такое шли молодые здоровые люди, лишь бы не ехать в логово фашистских зверей. Одна жительница Житомира описала, как она обварила себя кипятком, чтобы избавиться от гитлеровской каторги: «Приготовив большую кастрюлю кипятку, я ее вылила себе на правую ногу и сразу же потеряла сознание. Когда я пришла в сознание, на место ожога положила каустическую соду. С температурой 40 и 41,5° я пролежала больная целый месяц. Врачи еле спасли меня от заражения крови»[488].

В разгар очередной мобилизации в Виннице группа девушек натерла ноги каустиком и благодаря кровоточащим язвам получила от медкомиссии временное освобождение. Но девушки больше не явились на биржу — скрывались вплоть до прихода советских войск. В Брянске машинист паровоза Н. Костюков ввел себе под кожу керосин, чтобы нога распухла. Он вынес эту очень болезненную «операцию», а потом помог другим таким же образом избежать фашистской каторги[489].

Когда в Кировограде проходили кампании «вербовки», 18-летняя Г. П. Колбасенко и ее подруги, как и многие кировоградцы, прятались в погребах, оврагах, убегали через окна из дому во время ночных облав, но многих ловили. Тогда Г. П. Колбасенко дважды обварила себе руки кипятком, а потом смазывала ожоги кислотой, чтобы нескоро заживали. Сожгла себе ногу кислотой девушка из Белгорода В. Трубчанинова[490].

О массовости самоувечья как способа избегнуть фашистской каторги можно судить хотя бы по тому, что даже в небольшом населенном пункте — на железнодорожной станции Знаменка Кировоградской области — за полтора года было свыше тысячи таких фактов (включая повторные самоувечья)[491].

Самоувечье как форма сопротивления населения угону в Германию не всегда спасало от фашистского рабства. Гитлеровцы в конце концов догадывались об истинной подоплеке нетрудоспособности того или иного человека. Житомирский генерал-комиссар в сентябре 1943 г., приказывая гебитскомиссарам отправлять на работу в Германию всех советских людей, несмотря на болезни, увечья, писал: «…мне стало известно, что молодежь, приезжающая в штабы для отправки в рейх, выпивает перед этим настойку из махорки, которая вызывает сильное сердцебиение и головокружение. Этим они хотят ввести в заблуждение врачей и уклониться от отправки в рейх. Неоднократные наблюдения свидетельствуют о том, что кожные заболевания, прежде всего опухоли голени, поддерживаются искусственно, чтобы освободиться от службы в рейхе. Врач, который проводит медосмотр, должен обращать внимание на подобные явления…»[492]

Для многих из тех, кто не пожелал покинуть Родину в тяжелые для нее времена и поехать на чужбину работать на врагов, попытки сделать себя непригодными для использования в гитлеровском «рейхе» оканчивались трагически. В страданиях умер рабочий Киевского завода им. Ф. Э. Дзержинского Ковтун, ожегший себе лицо. На всю жизнь осталась инвалидом З. Петрова из Макеевки — девушка в отчаянии выбросилась из окна помещения «вербовочной комиссии», после того как ее признали годной к отправке в Германию. Калеками остались многие советские люди. Но не раскаяние — совсем другие чувства владели этими людьми. Житомирская девушка В. Орленко, выбросившаяся из окна «пересыльного пункта», говорила: «Я осталась калекой, но счастлива, что не поехала в Германию работать на мерзких гадов»[493].

В результате массового сопротивления советских людей угону в Германию оккупационные власти хронически не выполняли планы «вербовки» рабочей силы для отправки в «рейх».

О провале «добровольной вербовки» для работы в Германии свидетельствуют и многочисленные приказы городских и районных бургомистров. Так, 1 апреля 1942 г. бургомистр Киева издал приказ районным управам организовать отъезд на работу в «рейх» 20 тыс. жителей города. 11 апреля он вынужден был в новом приказе констатировать, что «отправка рабочей силы в Германию проходит крайне неудовлетворительно». И даже тогда, когда гитлеровцы перешли к самым суровым методам принудительной отправки рабочих, сообщал, что задание по вербовке для выезда в Германию выполнено лишь наполовину. Начальник полиции службы безопасности Украины докладывал 17 апреля 1942 г., что из 100 тыс. рабочих, запланированных для отъезда в Германию в рамках первой акции Заукеля, в «рейх» было отправлено только около 17 тыс.[494]

В Краматорске Сталинской области биржа труда вручила 300 повесток о явке на комиссию с целью отправки на работу в Германию, но на комиссию явилось только 25 человек. В докладной записке референта труда первого района Харькова в штаб комиссии по вербовке населения указывалось, что из вызванных на комиссию 19 июля 1943 г. для проверки перед отправкой в Германию 493 человек явилось только 137; полиция побывала ночью на квартирах 27 человек, но 26 из них не обнаружила. «Это яркий показатель того, — писал референт, — что молодежь уклоняется от явки и дома не ночует»[495].

В сентябре 1942 г. гитлеровцы наметили отправить из Белоруссии на работу в «рейх» 30 тыс. девушек и молодых женщин, но до конца ноября собрали лишь 100 человек. В докладе хозяйственного штаба «Центр» указывалось: «В то время как в июле 1942 г. можно было завербовать и вывезти 25 тыс. рабочих, то в марте и апреле 1943 г. не была достигнута даже 1/5 этого числа…»[496]

Но и тогда, когда люди попадались в сети заукелевских пауков, они не оставляли попыток бежать, пусть даже с риском для жизни. И многим это удавалось. В январе 1942 г. из первого же эшелона, направлявшегося в Германию из Киева, в пути бежало много «завербованных». В сентябре 1942 г. из отправленного со станции Киев в Германию «транспорта», насчитывавшего 628 человек, уже вблизи станции Фастов, воспользовавшись оплошностью охраны, ушли сразу 300 человек. Некоторые возвращались домой даже с самой границы «рейха», и не один раз. Комсомолец из Гуляйполя Запорожской области В. Тараненко трижды сумел бежать по дороге в Германию. В четвертый раз, спасая сестру от каторги, он сам явился на сборный пункт, но вскоре опять совершил побег и помог бежать трем юношам. А полтавчанка Е. Челкай убегала из «транспортов» 12 раз![497]

Далеко не для всех такие побеги кончались удачно. Смерть предпочла недостойной человека рабской жизни в ненавистной фашистской Германии полтавчанка Д. Шестеренко. Выскочив из колонны «завербованных» и прорвав охранение, она бросилась с моста в Ворсклу. Молодая работница киевской кондитерской фабрики (имя ее осталось неизвестным) разбилась насмерть, когда во время облавы решила спуститься по водосточной трубе за ограду. Погибли под колесами 11 работниц Киевской фабрики им В. Н. Боженко, пытавшиеся бежать из поезда[498] [499].

В один из осенних дней 1943 г. фашисты окружили в Кировограде завод сельскохозяйственных машин «Красная звезда» и под конвоем погнали в Германию почти всех работавших — 650 человек. Однако в дороге конвою не удалось удержать угоняемых — часть из них осталась в городе, многие ушли к партизанам или на восток, навстречу фронту. Со 2 февраля по 20 марта 1943 г. на железнодорожном участке Киев — Киверцы из отправленных в Германию 15 990 рабочих бежали 4047, т. е. более 25 %[500].

При первой возможности многие беглецы из «транспортов» вступали в партизанские отряды и мстили фашистам за страдания советских людей. Так, девушки из Павлограда Л. Чернышева и Л. Ярошенко примкнули к партизанскому отряду под командованием К. Е. Ярко (Кировоградская обл.) и геройски бились с врагом. В одном из боев Л. Чернышева погибла[501].

Все приведенные выше факты показывают полную несостоятельность имеющего хождение в буржуазной историографии тезиса (в частности, в работе Д. Рейтлинжера) о мнимой готовности советских людей к поездке на работу в фашистскую Германию[502].

Борьба против насильственного угона в фашистскую Германию приобрела массовый размах и приобщала тысячи советских людей к более активному сопротивлению захватчикам. Сами оккупанты признавали это. Представитель группы армий «Центр» в декабре 1942 г. докладывал в Берлин: «Завербованная рабочая сила по дороге к месту сбора покидает транспорт. Большая часть убежавших вступает в партизанские отряды». В декабре 1942 г. на совещании в рейхсминистерстве оккупированных восточных областей Розенберг прямо признал: «Принудительный набор рабочей силы для отправки в Германию ведет к тому, что увеличивается переход работоспособного населения к партизанам». Как бы в развитие этого высказывания Розенберга командующий войсками оперативного тылового района группы армий «Юг» в августе 1943 г. докладывал в Берлин: «Действия партизан в июле по сравнению с предыдущими месяцами значительно активизировались. Это объясняется не появлением новых, более крупных партизанских отрядов, а формированием бесчисленных новых мелких групп… Эти мелкие отряды численностью 8–10 человек состоят, согласно показаниям пленных, в основном из молодежи, которая укрывается от трудовой повинности в Германии»[503].

Очень многих советских граждан, в том числе рабочих, спасли от угона в Германию партизаны и подпольщики. Они совершали смелые операции по освобождению насильственно согнанных для отправки в «рейх» людей даже в условиях больших городов. В Одессе в декабре 1943 г. диверсионная группа под руководством П. Е. Пирогова в районе моста на Балковской улице напала на машины с угоняемыми, разоружила охрану и освободила невольников. В другой раз в районе Пересыпи она уничтожила охрану колонны из 200 человек, а люди разбежались. Группа партизан во главе с В. Чуприной, действовавшая на шахте № 14–15 Боково-Антрацитовского района Ворошиловградской области, в феврале 1943 г. освободила 240 угоняемых шахтеров[504].

Подпольные организации, действовавшие на железных дорогах, брали под свой контроль эшелоны с невольниками и использовали любую возможность для организации массовых или одиночных побегов. Подпольщики Железнодорожного РК КП(б)У Киева неоднократно совершали вооруженные нападения на охрану эшелонов и освободили 1,5 тыс. человек. В декабре 1942 г. подпольщики Житомирщини остановили на разъезде под Бердичевом эшелон с угоняемыми и освободили 200 человек. Члены подпольной организации г. Чуднова братья Рогожевы несколько раз проникали в эшелоны на станции Чуднов-Волынский, по пути снимали охрану, открывали двери вагонов и выпускали невольников. Только 13 февраля 1943 г. они освободили близ станции Разино 85 человек. Подпольная организация «Патриот Родины» на станции Гороховка Николаевской области вызволила из отправлявшегося в «рейх» эшелона 500 человек[505].

Железнодорожники часто передавали невольникам инструменты для снятия решеток на окнах и выпиливания отверстий в полах вагонов, при удобном случае открывали двери вагонов. Воспользовавшись этим, на станциях Днепропетровск, Казатин, Гречаны (Каменец-Подольская обл.), Сербиновцы (Житомирская обл.) из эшелонов бежали сотни людей. Рабочий-подпольщик Днепропетровского вагонного депо И. П. Коваленко систематически открывал двери вагонов в поездах, в которых фашисты отправляли советских граждан в рабство[506].

Накануне бегства из Орла оккупационные власти объявили об «эвакуации» гражданского населения. Многие жители Орла стали прятаться в ямах, погребах, скрывались в пещерах под крутым каменистым берегом Оки, рассекающей город надвое, и в других убежищах. 2 августа 1943 г. отряд фашистской жандармерии явился к пещерам и потребовал, чтобы вышли на поверхность все находившиеся там, угрожая в противном случае взорвать пещеры. Но только женщины и дети покинули пещеры, а мужчины, за которыми больше всего охотились гитлеровцы, остались там. Тогда фашисты произвели ряд взрывов, рассчитывая завалить выходы из пещер. Находившиеся там люди задыхались от газов, но не покорились. На следующий день гитлеровцы произвели еще более мощные взрывы, и опять никто не вышел. Фашисты так и не добились успеха. Женщины и дети раскопали потом заваленные входы и выпустили из пещер мужчин[507].

Перед отступлением из Сум гитлеровцы пытались угнать с собой все население. Но большинство сумчан попряталось в подвалах, погребах, близлежащих селах и лесах и тем самым спасло себя от угона в фашистское рабство[508].

Накануне освобождения Киева группа киевлян спустилась в подвал дома № 24 по Большой Житомирской улице и замуровала единственный выход. На Куреневке была выкопана в холме пещера, в которой спаслись от угона 150 человек. Такими способами избежали депортации десятки тысяч жителей Киева[509].

В Криворожье подпольная группа во главе с В. С. Сингирцовым при отходе фашистских войск увела в шахты и карьеры более 300 человек. Подпольщики Кировограда спасли около 75 % юношей и девушек, предназначенных для отправки в Германию[510].

Наибольший эффект в срыве мероприятий оккупантов по угону советских людей на фашистскую каторгу приносили действия партизанских формирований. Только ленинградские партизаны сорвали отправку в Германию более 400 тыс. советских граждан, среди которых было немало рабочих[511].

ЦК КП(б)Б в директиве от 21 сентября 1943 г. потребовал от всех подпольных организаций и партизанских формирований «всеми силами и средствами сохранить мирное население от истребления и угона в немецкое рабство». 22 ноября 1943 г. на совместном заседании Минского горкома, Руденского и Минского сельского райкомов партии, командования ряда партизанских отрядов и бригад было принято постановление «О выводе населения из города Минска и населенных пунктов, расположенных по основным магистралям движения противника»[512]. Под руководством Минского горкома партии подпольщики развернули массово-политическую и организационную работу по спасению гражданского населения от угона в «рейх».

К началу 1944 г. из Минска и его окрестностей в зоны расположения партизан было выведено 1050 семей. На территории Минской области партизаны укрыли около 70 тыс. жителей Минска, Борисова, Слуцка и других городов и сел. Всего партизаны Минской области спасли от угона в «рейх» около 567 тыс. мирных жителей, покинувших свое место жительства. Под защитой партизан в специальных лагерях под Полоцком и в Могилевской области находилось более 160 тыс. женщин, детей, стариков. С оккупированной территории Белоруссии с помощью партизан в советский тыл было переправлено около 90 тыс. мирных граждан, спасавшихся от угона в Германию[513].

Много советских людей спасли от угона отступающими фашистами в Германию и Румынию партизаны и подпольщики Одессы. В феврале — марте 1944 г. они спустили в Усатовские и Куяльницкие катакомбы 7 тыс. жителей города[514].

Немало «эвакуируемого» населения было отбито наступавшими советскими войсками. В этих случаях обычно происходили импровизированные волнующие митинги, на которых выступали и освобожденные, и советские бойцы. В сентябре 1943 г. на митинге в донецком селе Лотиково жена шахтера М. Дубовикова сказала: «Вчера немцы выгнали нас из домов и гнали на станцию для отправки в Германию. Спасибо, родненькие, за наше освобождение. Всем, чем можем, мы будем помогать Красной Армии». Большинство киевлян (несколько десятков тысяч человек), угнанных фашистами перед своим бегством из города, были освобождены советскими войсками и в ноябре — декабре 1943 г. возвратились в Киев. В день освобождения Таллина в порту были задержаны суда с жителями города, которых гитлеровцы намеревались угнать[515].

И все же оккупантам удалось преступными методами угнать на работу в «рейх» много советских людей: из областей Российской Федерации — более 1 269 тыс. человек, с Украины — 2 244 тыс., из Белоруссии — около 378 тыс., из республик Прибалтики — 319,6 тыс., из Молдавии — более 47,2 тыс. За годы оккупации фашисты угнали с советской территории на каторжные работы в Германию около 4,3 млн человек[516]. Десятки тысяч из них погибли от изнурительного труда, истязаний, голода и болезней. Многие на всю жизнь остались инвалидами.

Однако, как было отмечено, оккупанты намеревались отправить на работу в «рейх» не менее 15 млн советских людей. В том, что эти преступные планы гитлеровских захватчиков не были осуществлены более чем на две трети, значительную роль сыграла самоотверженная борьба против угона в фашистское рабство советских людей, в том числе рабочих.

Глава 5. Накануне освобождения

1. Рабочие в борьбе за спасение предприятий и материальных ценностей

Важной задачей советских рабочих, всего населения оккупированных врагом районов явилось сохранение народной собственности от вывоза и разрушений отступавшими немецко-фашистскими войсками. В период массового изгнания гитлеровцев с советской земли возросли ответственность и роль партийного подполья, заводских подпольных групп в сохранении социалистической собственности от разграбления и уничтожения врагом.

Применяя тактику «выжженной земли», чтобы причинить как можно больше ущерба народному хозяйству СССР, фашисты разрушали заводы и фабрики, затапливали шахты, рудники, вывозили оборудование и материалы. Так, в сентябре 1943 г. в «директиве об эвакуации, разрушении и вывозе имущества» группе армий «Юг» говорилось: «Все, что не может быть эвакуировано, подлежит разрушению, в особенности: водонапорные и электрические станции, шахты, заводские сооружения, средства производства всех видов, урожай, который не может быть вывезен, деревни и дома». Рейхсфюрер СС Гиммлер в директиве высшему руководству войск СС и полиции на Украине от 7 сентября 1943 г. требовал: «Необходимо добиться того, чтобы при отходе из районов Украины не оставалось ни одного человека, ни одной головы скота, ни одного центнера зерна, ни одного рельса; чтобы не остался в сохранности ни один дом, ни одна шахта, которая не была бы выведена на долгие годы из строя; чтобы не осталось ни одного колодца, который бы не был отравлен. Противник должен найти действительно тотально сожженную и разрушенную страну»[517].

Накануне освобождения борьба за спасение народного достояния выдвинулась на первый план. Коммунистическая партия своевременно ориентировала рабочих, все население оккупированных районов на борьбу за сохранение фабрик, заводов, материальных и культурных ценностей. «Не допускайте уничтожения фашистами фабрик и заводов!», «Прячьте ценное оборудование!» — с такими лозунгами обращалось к рабочим партийное подполье накануне наступательных операций Красной Армии.

Борьба за спасение социалистической собственности от увоза и уничтожения врагом в период жестоких боев по очищению советской земли от гитлеровских захватчиков явилась прямым продолжением и развитием зародившегося еще в первые дни оккупации движения за срыв экономических, политических и военных мероприятий фашистских оккупантов. Первыми в борьбу за спасение своих предприятий от уничтожения вступили на рубеже 1942/43 г. рабочие оккупированных городов южных районов Российской Федерации — Краснодара, Майкопа, Ростова-на-Дону и др.

Смело и изобретательно действовала на станкостроительном заводе им. М. В. Фрунзе в Майкопе подпольная группа, возглавляемая рабочим коммунистом А. И. Москвиным. 25 января 1943 г. на завод прибыл наряд гитлеровских солдат. Фашистский офицер приказал рабочим собрать все ценные инструменты в ящики, бросить их в горящую вагранку, разбить станки, а затем поджечь цехи. Но рабочие не были застигнуты врасплох. Подпольщики заранее разработали план спасения завода. Каждый из рабочих имел конкретное поручение. Трудно было спасти уникальный токарный станок № 8, но рабочие, делая вид, что ломают его, развинтили, разобрали по частям и вынесли через окно цеха все детали. Кроме того, было спрятано в подвалах жилых домов и в свалочных ямах заводского двора 27 моторов, много ремней, патронов от токарных станков, режущего инструмента. Подпольщики узнали день поджога завода — 27 января, и накануне, обманув охрану, рабочие вылили из бочек привезенный для этого керосин. Фашистские факельщики ничего не смогли сделать. Благодаря мужеству майкопских рабочих были спасены макаронная фабрика, кожевенный завод, мастерские автотранспорта, многие школы[518].

Рабочим Ростовского паровозоремонтного завода удалось спрятать и сохранить десятки тонн нефти, пилонасекалку, два точила, две печи для накаливания пил, тысячи напильников, много наждачных камней и мелкого инструмента. Своеобразно спасли 50 паровозов орловские железнодорожники. В начале августа 1943 г., когда шли ожесточенные бои на подступах к городу, почти все железнодорожники, несмотря на устрашающие приказы, не являлись на работу и прятались. Гитлеровцы не спешили уничтожать паровозы в надежде, что они пригодятся при отступлении для транспортировки войск. Однако из-за отсутствия железнодорожников паровозы не удалось угнать из Орла[519].

В спасение народного добра в городах и рабочих поселках вносили свой вклад и советские школьники — дети рабочих и служащих. Например, во время отступления фашистов из Ставрополя пионеры братья Вася и Миша Строгановы уничтожили гранатами группу вражеских факельщиков, спасли от уничтожения здание крайзо и захватили немецкую автомашину с боеприпасами. Витя Морозов снял и спрятал электропровода, с помощью которых гитлеровцы хотели взорвать водонапорную башню на улице Дзержинского, и этим спас водопровод от разрушения[520].

В 1943 г. задача спасения своих предприятий от уничтожения отступавшими фашистами встала перед рабочим классом Украины. 22 сентября 1943 г. ЦК КП(б) Украины, Президиум Верховного Совета УССР и Совнарком УССР в своем Обращении к населению оккупированных областей подчеркивали: «Немцы вывозят с фабрик и заводов ценнейшее оборудование. Прячьте от гитлеровцев оборудование, закапывайте ценные детали в землю, сохраняйте их. Придет Красная Армия — и вам это оборудование будет необходимо для восстановления своих заводов и фабрик. Отступая, немцы оставляют небольшие группы кровавых головорезов, чтобы поджигать и взрывать здания, предприятия, мосты. Немецко-фашистские бандиты мстят за свои позорные поражения. Вылавливайте и уничтожайте этих поджигателей. Они действуют тогда, когда в городах и селах остается незначительное количество немецких войск. Уничтожайте немецких поджигателей!»[521]

Рабочие предприятий Украины горячо откликнулись на призывы Коммунистической партии, развернули самоотверженную борьбу за спасение фабрик, заводов, шахт, рудников, ценного оборудования и материалов. Рабочие коммунального хозяйства Ворошиловграда спрятали свыше 20 км медных троллейных проводов, снятых по распоряжению оккупантов с городской трамвайной линии для отправки в Германию. Рабочий завода им. Артема М. И. Линчевский в течение оккупации 6 раз перепрятывал ценные инструменты общей стоимостью несколько сот тысяч рублей и с приходом Красной Армии сдал их на завод. В Макеевке рабочие завода металлоконструкций предотвратили взрыв паровых котлов, а рабочие хлебозавода перерезали провода, подведенные к заложенной под механическую пекарню взрывчатке[522].

В ряде случаев борьба рабочих за спасение предприятий осложнялась неблагоприятно складывавшейся обстановкой на фронте. В начале февраля 1943 г., накануне первого освобождения Краматорска, подпольная группа во главе с П. И. Щетанюком предотвратила взрыв машиностроительного завода. Вскоре, однако, советские войска вынуждены были оставить город. Во время же второго отступления фашистов из Краматорска (август 1943 г.) уберечь завод от разрушения не удалось[523].

Когда советские войска подходили к Красному Лиману, полицейские попытались поджечь хлебные склады. Этому помешали рабочие депо. Слесарь В. П. Наумов, кузнец М. М. Ребров, бригадир Н. Г. Хренов, токарь И. И. Долгополый и другие подобрали брошенное гитлеровцами при отступлении оружие и встали на охрану складов. Рабочие сберегли стране свыше 1 тыс. т зерна. Во время боев за Сталино группа железнодорожников в ночь на 8 сентября 1943 г. на станции Донецк перерезала тормозные рукава у пяти подготовленных к эвакуации эшелонов. Решающую роль в осуществлении этой акции сыграл подпольщик машинист Бондаренко. Более 400 груженных военным имуществом вагонов стали трофеями подошедших частей Красной Армии[524].

В августе 1943 г., отступая из Харькова, фашисты пытались взорвать вагранки на заводе «Красный Октябрь», но литейщик Д. В. Павленко сумел помешать им и спас ценное оборудование. Кассир универмага Лозовского железнодорожного отделения Харьковской области В. И. Шевченко узнала о намерении фашистов подорвать склад боеприпасов на территории ТЭЦ и предотвратила катастрофу, перерезав бикфордов шнур. Гитлеровцы схватили В. И. Шевченко, ее 17-летнего сына Юрия и расстреляли их[525].

Нередко патриоты спасали народное добро ценой собственной жизни. В январе 1944 г. рабочий Шубин извлек взрывчатку, заложенную фашистами в основание Узинского сахарного завода на Киевщине. Оккупанты повесили патриота, но взорвать завод не успели[526].

В Днепропетровске подпольщики спасли от разрушения электростанцию на заводе им. Г. И. Петровского, городской водопровод, ряд жилых зданий. Под видом рабочей бригады боевая группа подпольщиков-железнодорожников продержалась в Днепропетровском депо до 22 октября 1943 г. (город был освобожден 25 октября) и вывела из строя три паровоза, предназначенные для отправки на запад эшелонов с грузами, сохранила много оборудования и инструментов. В горняцком поселке Желтая Река Днепропетровской области благодаря бдительности шахтеров и стремительному наступлению Красной Армии фашистам не удалось взорвать шахту «Капитальная»[527].

В Днепродзержинске на Днепровском металлургическом заводе им. Ф. Э. Дзержинского рабочие спрятали около 160 т магнезитового кирпича, которым после освобождения был быстро отремонтирован мартеновский цех. В доменном цехе старший каталь Александров спрятал фурмы первой доменной печи и после прихода советских войск передал их дирекции завода, что дало возможность подготовить домну к пуску за 27 дней. Без этих фурм пуск домны в такой короткий срок был бы немыслим[528].

Немало народного добра удалось спасти рабочим и служащим Киева. Рабочие завода «Ленинская кузница» спрятали 40 электромоторов и другое ценное оборудование. 6 ноября 1943 г. рабочие-подпольщики перебили гитлеровскую охрану и сами охраняли завод до прихода частей Красной Армии. Патриоты спасли от уничтожения подожженные оккупантами пивзавод № 1 и Демеевский утильзавод. Рабочие-подпольщики «Красного экскаватора» сумели сохранить 60 % заводского оборудования. Еще в августе 1943 г., когда фашисты готовились вывезти из Киева в Германию оборудование депо фирмы «Ганибек», подпольщики вывели из строя все подъемные краны, что дало возможность сохранить мощные электромоторы, котлы, мостовые сооружения и многие механизмы. Рабочие трамвайного завода им. Ф. Э. Дзержинского закопали автогенный аппарат, пожарное, электрическое и другое оборудование, инструменты, не дали фашистам сжечь завод. Подпольная группа Н. Ф. Тесленко на Киевской кинофабрике спасла 85 наименований различного оборудования[529].

Рабочим-подпольщикам Киевского станкостроительного завода во главе с А. М. Марейчевым удалось помешать врагу уничтожить предприятие, хотя взрывчатка под ряд цехов была уже заложена. Помогло также стремительное наступление Красной Армии: 6 т взрывчатки осталось под сводами заводских корпусов и было извлечено советскими саперами после освобождения Киева. Подпольщики спасательной станции и Киевской конторы лесосплава затопили 10 катеров Днепровского речного флота. После прихода Красной Армии все катера были подняты со дна и сданы в эксплуатацию[530].

Нередко подпольные организации, чтобы предотвратить вывоз машин и оборудования, требовали принятия решительных мер от администрации предприятий. Так, подпольщики расклеили по производственным зданиям Николаева и Херсона приказ Николаевского подпольного центра (подписанный председателем центра Ф. А. Комковым) всем «директорам, начальникам, администраторам, инженерам, заведующим учреждениями торговых и хозяйственных организаций, железнодорожного и водного транспорта»: «…1. Сохранить все на местах: оборудование, инструмент, запас материалов и другое добро, фураж, весь продовольственный запас и другие ценности. 2. Проверить места закладки взрывчатки, мин и обезвредить взрыв. 3. За исполнение вышеизложенного отвечаете лично вы».

Одновременно Николаевский подпольный центр в выпускаемых листовках обращался к рабочим и инженерно-техническим работникам предприятий города: «Дорогие братья и сестры! Близится час вашего освобождения от фашистского ярма. Всячески мешайте оккупантам снимать оборудование цехов, не давайте разрушать гигант судостроения. Рабочие и работницы, интеллигенция Николаева! Чтобы не упасть лицом в грязь перед своими товарищами по классу, нужно всячески помогать Красной Армии!»

В ответ на призыв партийного подполья рабочие Николаева саботировали мероприятия оккупантов по увозу народного добра в Германию. Так, по заданию бюро организации «Патриот Родины» подпольщик П. М. Карманович, работая проверщиком в цехе № 16 «Южной верфи», организовал саботаж среди бригад судосборщиков, занятых на строительстве транспортных кораблей КТ-37 и КТ-38. В результате захватчики не смогли загрузить эти корабли оборудованием завода. Недвижимо, с неисправными двигателями стояли около пирса судоремонтного завода «Южная верфь» семь немецких судов, нагруженных станками и оборудованием. Заводская подпольная группа ремонтной бригады под руководством М. Т. Гончарова, в которую входили слесари Р. А. Бюро, Н. М. Смирнов, такелажник А. И. Половиненко и др., «восстанавливала» двигатели до прихода Красной Армии.

Осенью 1943 г. подпольщики организации «Патриот Родины» на заводе «Южная верфь» сняли и спрятали ценные детали с 10 крупных станков механического цеха; в районе старого и нового элеваторов совершили 10 порезов проводов, подведенных фашистами к минам, и предотвратили взрыв элеваторов. Рабочие завода «Северная верфь» под руководством подпольной группы И. А. Чайкина разукомплектовали, спрятав ценные детали, 18 токарных, строгальный, зуборезный, долбежный, три сверлильных станка и другое оборудование, утаили 38 электромоторов.

На Херсонском судостроительном заводе рабочие механического цеха С. Мержвинский, А. Оскоренко, Д. Савенко, Л. Савченко, М. Сорока и др. спрятали несколько ящиков с ценными инструментами, а в ящики, подготовленные для отправки, положили забракованные детали и механизмы. По заданию подпольной организации группа работников завода во главе с П. Польщенко и В. Темгуром разукомплектовала 15 станков и спрятала снятые с них узлы и детали.

После освобождения советскими войсками Николаева и Херсона, как истинные хозяева своих заводов, рабочие передали по акту администрации спрятанное оборудование и детали[531].

Перед бегством из Винницы фашисты вызвали специальную команду для минирования промышленных объектов города. Однако советский разведчик-чекист Н. В. Порай-Кошиц подорвал склад взрывчатых материалов и вместе с ним всю фашистскую команду численностью 100 человек. Отважный патриот спас тем самым от разрушения многие здания Винницы. Подпольная группа станции Винница сохранила от угона фашистами пять паровозов. По заданию подпольного обкома партии группа Соколовского — Боярчука разминировала винницкую электростанцию, спрятала все предназначенное для вывоза ценное оборудование, а в ящики погрузила испорченные части и кирпич. Уже через месяц после освобождения Винницы электростанция была восстановлена[532].

Подпольщики села Селище Корсунь-Шевченковского района спасли два сахарных завода и почти 400 т сахара. В этом же районе рабочие М. Ф. Бут и Д. Е. Кваша разминировали подготовленную к взрыву железнодорожную станцию. Подпольщики Лысянского сахарного завода Киевской области в тесном контакте с партизанами спрятали электрооборудование завода, а 10 тыс. ц сахара раздали населению для сохранения. Перед отступлением оккупанты сильно повредили Каменский сахарный завод. Однако полное его уничтожение предотвратил слесарь И. К. Маслак, который спас от взрыва диффузионную паровую машину[533].

Под руководством партийного подполья активно включились в борьбу за спасение родных предприятий рабочие Одессы. Многие подпольные организации и партизанские группы выпустили специальные листовки-призывы к населению Одессы. Так, листовку «Защитим свои фабрики и заводы!» выпустило в январе 1944 г. командование партизанского отряда «Буревестник»[534].

В марте 1944 г., когда фашистские власти объявили эвакуацию Одесского судостроительного завода, рабочие-подпольщики закопали в землю все ценное заводское оборудование, инструменты, дефицитные материалы, а в ящики, подготовленные для отправки, запаковали непригодный инструмент. Зная схему минирования завода, руководитель подпольно-диверсионной группы Н. А. Гефт в ночь на 7 апреля повредил провода и тем самым предотвратил взрыв электростанции и котельнокорпусного цеха. Спустя несколько дней после освобождения Одессы они были введены в эксплуатацию[535].

Действовавшая на Одесском суперфосфатном заводе подпольная группа спасла для завода, закопав в землю, 25 т меди, 10 т труб и другое оборудование. Накануне бегства захватчики пытались взорвать и этот завод. 5 апреля 1944 г. фашистские саперы выкопали шурфы и заложили взрывчатку под печи и башни сернокислотного цеха, суперфосфатный, механический цехи и административное здание. Уходя, они взорвали железнодорожное полотно на территории завода. Рискуя жизнью, группа подпольщиков во главе с О. Е. Бойцуном проникла по заранее вырытому туннелю на территорию завода и ночью перенесла в туннель всю заложенную взрывчатку. Уже на второй день после освобождения Одессы, 11 апреля 1944 г., суперфосфатный завод стал выпускать для фронта аккумуляторную кислоту[536].

В конце марта 1944 г. оккупанты стали готовиться к уничтожению Одесского порта. Перед подпольщиками встала задача предотвратить злодеяние. Одесский подпольный обком КП(б)У издал специальное распоряжение подпольным организациям Воднотранспортного района о проведении работы по спасению народного достояния от вывоза захватчиками. Особое внимание обращалось на сохранение от разрушения Одесского порта[537].

Это была очень сложная задача. К 29 марта оккупанты подготовили к подрыву причалы, склады, волнорез, маяк и службу порта. Все минированные точки были соединены кабелями с главным пультом подрыва. Рабочие порта подпольщики О. М. Кицук и П. И. Лопушанский проследили, где фашисты установили мины, и по заданию командования городского партизанского отряда им. И. В. Сталина в ночь на 7 апреля, искусно обойдя охрану, во многих местах перерезали провода подрывных механизмов, а места порезов тщательно замаскировали. К тому же в результате налетов советских самолетов на фашистские суда, стоявшие в порту, в ряде мест были уничтожены провода, идущие к главному пульту подрыва. И когда вражеские подрывники включили ток, многие из заминированных объектов не взорвались. В итоге были спасены девять причалов, некоторые здания порта. Грузчики и железнодорожники Одесского порта, саботируя всеми средствами отправку судов в Румынию, сохранили на складах до прихода советских войск 10 тыс. т зерна[538].

Отступая из Очакова, оккупанты пытались взорвать склады и другие сооружения военного порта. Но это злодейское намерение врага сорвали рабочие А. Ф. Баранов и Д. Д. Ковалев, перерезавшие провода взрывного устройства. Во время отступления фашистских войск из Дрогобыча рабочие нефтеперерабатывающих заводов спрятали ценное оборудование и приборы, что дало возможность уже через 10 дней после освобождения города наладить выпуск горючего для фронта. Рабочий Дрогобычского нефтепромысла М. Литошенко передал руководству предприятия спрятанное им от оккупантов ценное оборудование. Благодаря этому ряд нефтяных вышек был пущен в эксплуатацию сразу после изгнания захватчиков[539].

Осенью 1944 г. Красная Армия подошла к Карпатам. Коммунисты Ужгорода организовали охрану ряда предприятий, городского имущества, зданий отрядами рабочих. Рабочие электростанции саботировали полученный еще в сентябре приказ хортистских властей подготовить к эвакуации все оборудование. Так же поступали рабочие и других предприятий[540].

Рабочие МТС спасали от увоза в Германию или уничтожения сельскохозяйственную технику. Члены подпольной группы Ободовской МТС Винницкой области сохранили 22 трактора, станки и оборудование МТС; шаргородские подпольщики — 19 тракторов. В МТС Днепропетровской области удалось спасти 340 тракторов, 330 комбайнов, 167 молотилок, 158 двигателей[541].

В партизанских краях Белоруссии благодаря спасению рабочими оборудования предприятия работали на благо Родины еще задолго до прихода советских войск. Так, в Суражском районе Витебской области рабочие спрятали от оккупантов оборудование стеклозавода «Новка», Пудотьской картонной фабрики им. В. В. Воровского и Запольского льнозавода. Когда весной 1942 г. образовался Суражский партизанский край, это оборудование было использовано для выпуска продукции, необходимой партизанам и Красной Армии[542].

В сентябре 1943 г. началось освобождение Белоруссии. 21 сентября ЦК КП(б)Б утвердил программу действий подпольщиков и партизан в связи с вступлением Красной Армии на территорию республики и указал, что наряду с уничтожением оккупантов одной из главных задач является борьба за сохранение фабрик, заводов и других сооружений от разрушения фашистами[543].

В Минске по инициативе подпольного горкома партии зимой 1943/44 г. на ряде предприятий были созданы нелегальные группы из рабочих специально для наблюдения за минированием оккупантами промышленных и других объектов и обезвреживания мин. На Минском железнодорожном узле было организовано 10 групп, и все они успешно справились со своими задачами. Такие группы образовывались на предприятиях многих городов республики. В Вилейке, Поставах, Сморгони, Глубоком и других городах создавались нелегальные группы специально для ликвидации пожаров после ухода фашистских войск[544].

Летом 1944 г. во время Белорусской наступательной операции советских войск, в результате которой была освобождена вся территория республики, благодаря мужеству и находчивости рабочих были спасены от уничтожения десятки фабрик и заводов.

Вечером 2 июля 1944 г. гитлеровцы пытались взорвать мясокомбинат в Минске. Осуществить затею им помешали подпольщики и рабочие этого предприятия. Они обезвредили заложенные мины и установили круглосуточное дежурство. В тот же день подпольщики Д. Г. Гневко и И. Р. Станкевич, рискуя жизнью, проникли в здание распределительного устройства электростанции, затем в помещение насосной ТЭЦ-2 и перерезали провода, подключенные к взрывчатке. В первой половине дня 3 июля, когда фашисты, спасаясь бегством, спешно покидали Минск, подпольщики и рабочие извлекли всю заложенную на электростанции взрывчатку. Минские подпольщики предотвратили взрыв хлебозавода «Автомат», обрезали ведущие к минам провода на вагоноремонтном заводе им. А. Ф. Мяснинова и заводе им. С. М. Кирова. Подпольщики Бобруйска выявили и разъединили проходившие на глубине одного метра провода от взрывного устройства в районе крупной нефтебазы и тем самым спасли ее от уничтожения.

Много усилий приложили рабочие Белоруссии, чтобы предотвратить вывоз в Германию ценного оборудования, сырья и материалов.

В мае 1944 г. оккупанты приступили к демонтажу станков на заводе им. К. Е. Ворошилова в Минске. Подпольщики П. И. Гавинович, И. Г. Матусевич и другие всеми возможными способами срывали демонтаж: портили электрообмотку двигателей и генераторов, прятали наиболее ценные детали и узлы. В итоге из демонтированных на предприятии 30 токарных, строгальных и других станков фашисты смогли отправить в Германию лишь несколько. В Гомеле рабочие завода им. С. М. Кирова спрятали ценный инструмент и 500 кг древесного угля. Рабочий новобелицкой спичечной фабрики «Везувий» Добровольский закопал 465 банок фосфора; после освобождения их использовали для производства спичек. На бумажной фабрике «Красная заря» (Чашникский район Витебской области) по инициативе подпольной партийной организации (руководитель Н. П. Корбан) рабочие размонтировали машины и затопили их в р. Улла. После освобождения машины были подняты со дна реки и вновь смонтированы. Много техники спрятали от врага рабочие Россонской, Копыльской, Тимковичской, Довской, Чечерской, Казимировской, Василишковской и других МТС Белоруссии[545].

Стойко боролись за сохранение народной собственности рабочие Молдавии. Рабочие Кишиневского кафельного завода закопали черепичные прессы, глиномялки и другое оборудование, сохранив все это до возвращения советских войск. Весной 1944 г. рабочие Каменской и Рашковской МТС спасли от увоза в Германию и Румынию 31 трактор. Незадолго до прихода советских войск (март 1944 г.) фашистский ставленник директор Бельцского сахарного завода Г. Гаврилеску метался по предприятию, держа в одной руке пистолет, в другой — плетку. Угрожая рабочим расстрелом и избивая их, он требовал быстрее демонтировать и упаковать оборудование завода. По-иному мыслили рабочие. Не поддаваясь угрозам и мужественно перенося издевательства, они свели на нет распоряжения директора и спасли от увоза оборудование сахарного завода[546].

Накануне освобождения мужественно спасали свои предприятия рабочие республик Прибалтики.

На вильнюсских предприятиях «Патримпас», «Пакайта», «Линас», «Стаклес», на городском холодильнике рабочие группами и поодиночке охраняли свои предприятия от пожаров, предупреждали попытки гитлеровцев взорвать их, вывезти машины и другое ценное оборудование. В Радвилишкисе железнодорожник Р. Петкявичюс, рискуя жизнью, разминировал железнодорожный вокзал и другие постройки, которые гитлеровцы собирались взорвать. С приближением Красной Армии к Каунасу подпольная комсомольская организация города выделила специальную группу для борьбы с фашистскими подрывниками. Комсомольцы-подпольщики вывели из строя всю городскую телефонную сеть, в результате распоряжение германского командования о взрыве не дошло до многих заминированных и начиненных взрывчаткой объектов[547].

Накануне отступления немецко-фашистских войск из Риги во всех цехах и мастерских крупнейшего рижского завода ВЭФ были созданы группы рабочих для борьбы за сохранение народного имущества. Рабочие механической мастерской, которыми руководил Фрейманис, заполняли подготовленные к отправке в Германию ящики кирпичами и шлаком, а дорогостоящие машины прятали. Мастер участка электрических кабелей Р. Грант вместе с рабочими укрыл в канализационных шахтах большое количество медной проволоки, алюминия, свинца. Рабочие ремонтных мастерских доставили в безопасное место в разобранном виде 10 новых токарных станков. За сутки до освобождения Риги, вечером 12 октября 1944 г., нескольким рабочим завода ВЭФ удалось перерезать и убрать провода, которые соединяли командный пункт вражеских подрывников с заминированными корпусами завода.

Благодаря отваге и находчивости директора Кегумской ГЭС инженера П. Красовского и группы рабочих удалось уберечь от взрыва главную плотину ГЭС и тем самым предотвратить затопление Риги. Рабочие инструментального цеха Рижского судоремонтного завода Я. Андерсон, А. Гайлитис и др. спрятали в ямах под полом ценные инструменты, а вместо них запаковали для отправки ржавый лом. Кто-то из рабочих сумел пробраться в механический цех и перерезать провода, ведущие к ящикам со взрывчаткой. Благодаря этому механический цех частично удалось спасти, мало пострадали и его станки. Такелажники Рижского порта Ф. Гросс, В. Плудумс, К. Равиньш, Я. Сколис, М. Тимме, механик Шторманис сохранили в надежном месте орудия труда, канаты, транспортеры.

Самоотверженно действовали рабочие табачной фабрики № 2. Когда гитлеровцы приказали в течение 24 часов разобрать и упаковать все машины и оборудование, механики А. Абель, Н. Васильев, С. Новиков, Я. Паберзс, И. Юревич и др. приступили к разборке только тех машин, которые были неисправны и в последние годы не работали. Все ценное оборудование, в том числе приводные ремни, моторы, было надежно спрятано. Тайком от немецкой охраны рабочие дежурили на опустевшей фабрике. Днем 12 октября 1944 г., когда дежурство несли Вейдерс, Долиемс, Жуков, Зариньш, Пухтаевич и Фрейманис, фашисты подожгли фабрику сразу в нескольких местах. Воды в водопроводе не было, и ее приходилось таскать ведрами из бассейна во дворе, причем так, чтобы этого не заметили гитлеровцы с улицы. Таким образом удалось отстоять махорочное отделение, склад с 27 т махорки и контору. Помощнику мастера табачной фабрики «Майкапар» Н. Корзану с группой рабочих удалось укрыть от оккупантов табак в количестве, достаточном для изготовления нескольких миллионов папирос. На этом же предприятии группа рабочих и служащих во главе с Э. Тимерманисом спрятала пять лучших моторов.

Рижский газовый завод не взлетел на воздух только благодаря мужеству и находчивости рабочих. Смело действовали мастера Брицис и Шмите, рабочие Латуне и Точис, каменщик Михельсон, все — старые кадровые рабочие. Когда работа предприятия была прекращена, они, почувствовав недоброе, установили на заводе тайком от немецкой охраны ночное и дневное дежурства, сняли со всех машин и спрятали приводные ремни, моторы, некоторые запчасти, банки с бензолом. За несколько дней до прихода советских войск рабочие сделали на заводских воротах надпись «Заминировано», при виде которой подрывные команды поворачивали прочь.

Часть ценного оборудования и инструментов сумели скрыть от гитлеровцев рабочие вагоностроительного завода «Вайрогс». Раздатчик инструментов Виксне спрятал алмазы, сверла, пластинки победита. Рабочие кислородной станции Берзиньш, Скродерис и Траутманис сохранили приводные ремни и кислородные баллоны. Благодаря самоотверженным действиям начальника деревообделочного цеха Берзинына, рабочих Завадского и Юргенсона, Штолманиса из инструментального и Аболиньша из литейного цеха удалось спасти оборудование деревообделочного цеха.

Рабочие рижского завода «Саркана звайгзне» С. Гришкевич, А. Калныньш и др., действуя под руководством начальника механического цеха X. Лиепиньша, спасли от увоза четыре электрических сверлильных станка с моторами и два больших электромотора. Кладовщик завода Кушкис скрыл от оккупантов много цветных металлов, высококачественной стали и ряд единиц ценнейшего оборудования. Рабочие текстильной фабрики «Космос», всячески затягивая упаковку оборудования, надежно спрятали наиболее ценное имущество. По инициативе мастера М. Равикса ткачихи утаили от гитлеровцев большое количество шелкового и льняного сырья; удалось сохранить немало готовой продукции и все станки лентоткацкого цеха.

Рабочие Рижского фарфорового завода укрыли 26 моторов. Благодаря бдительности рабочих завода «Экономайзе» провалилась попытка гитлеровцев заминировать предприятие. Вражеских минеров сумели обмануть и рабочие шоколадно-конфетной фабрики «Лайма»: один из них, переодетый в немецкую форму, убедил фашистских подрывников, что предприятие уже заминировано, и они покинули фабрику. На предприятиях парфюмерной и жировой промышленности удалось сохранить почти все оборудование, а на мыловаренном заводе «Саркана аусма» и фабрике «Метра» — также значительные запасы сырья. Рабочие фабрики «Дребниекс» спрятали в погребе много ценных швейных машин. Трудящиеся фабрики «Ригас аудумс» сознательно медлили с упаковкой предназначенного для вывоза оборудования механической мастерской и таким образом сохранили большинство станков. Удалось сорвать планы гитлеровцев разрушить фабрики «Кайя», «Большевичка», «Сарканайс Октобрис» и многие другие предприятия Риги[548].

Успешно прошла акция по спасению оборудования на предприятии «Радиотехника», которое во время оккупации считалось филиалом германского концерна «Телефункен». Гитлеровцы возложили ответственность за эвакуацию завода на его технического руководителя А. Апситиса. Последнему с помощью надежных рабочих и инженеров удалось отправить в Германию лишь громоздкое, тяжелое, но в техническом отношении малоценное оборудование, выглядевшее, однако, очень внушительно и создававшее у гитлеровцев впечатление, будто эвакуация проходит с большим размахом. В спасении «Радиотехники» активно участвовали инженер А. Кундзиньш, рабочие В. Баумгартс, Э. Битениекс, В. Бружа, А. Быков, К. Дзиркалис, П. Цербулис, И. Шкерстенс и многие другие. Коллектив завода «Радиотехника» спас 80 % оборудования[549].

Самоотверженно действовали рабочие и в других городах Латвии. Так, мастер столярного цеха Даугавпилсского локомотиворемонтного завода Б. Блажевич-Юхневич скрыл от гитлеровцев и сохранил около 60 куб. м лесоматериалов. Перед отступлением из Даугавпилса фашисты заминировали не только фактически все предприятия, но и школы, больницы, жилые дома. Из 61 предприятия города 42 были полностью уничтожены. Однако 19 фабрик и заводов удалось спасти благодаря противодействию даугавпилсских рабочих и разминированию ряда промышленных объектов советскими саперами после освобождения города[550].

В Лиепае подпольная группа рабочих в составе В. Блума, Е. Ванага и А. Галеса спасла от взрыва заминированный завод «Тосмаре», уничтожив приготовленные фашистами запасы горючего и взрывчатки. На металлургическом заводе «Сарканайс металургс» в октябре 1944 г. рабочие механического цеха А. Зейдманис и Тилипс во время демонтажа спрятали 5 крупных электромоторов, 10 манометров, 1300 кг свинца, много электрокабеля; рабочие мартеновского цеха закопали в большой воронке приготовленные к отправке в Германию бронзовые, свинцовые и оловянные слитки. Рабочие сортопрокатного цеха под руководством И. Грасманиса, В. Клемма и В. Клявы спасли от вывоза с главного склада завода запчасти ценнейших станков, запас цветных металлов, 45 уникальных подшипников, десятки трансмиссий, ходовых ремней и другое оборудование. Немало усилий приложили для срыва демонтажа оборудования рабочие Лиепайской электростанции, мясокомбината и маслозавода, вентспилсского завода «Вентспилс кокс» и кулдигского завода «Вулкане»[551].

Самоотверженная борьба латвийских рабочих и служащих за спасение своих предприятий от уничтожения отступавшими немецко-фашистскими войсками сыграла решающую роль в том, что во многих районах Латвии уцелело большинство фабрик и заводов. В Риге, например, из 714 предприятий 428 удалось сохранить целиком почти со всем оборудованием, а многие другие — частично[552].

16 августа 1944 г., во время боев Красной Армии за освобождение Эстонии, ЦК КП(б)Э и СНК ЭССР обратились к рабочим с воззванием: «Эстонские рабочие! Не позволяйте отступающим бандитам уничтожать эстонские фабрики и заводы, жилища нашего народа! Прячьте ценные машины или их наиболее важные части! Не позволяйте фашистам закладывать взрывчатку или мины на наши фабрики, заводы и в дома!»[553] Рабочий класс Эстонии ответил на призыв партии и правительства массовым выступлением на защиту народного достояния.

Во второй половине сентября 1944 г. шеф таллинского завода «Пунане Крулль» приказал начать демонтаж оборудования. Из механического цеха гитлеровцы хотели вывезти 11 лучших станков. Рабочие вначале тянули с их демонтажем. Но когда с участием фашистских солдат станки все же удалось демонтировать, рабочие испортили электрокран, и оборудование невозможно было погрузить на платформы. Вагон с электромоторами, собранными со всего завода, рабочие загнали на запасной путь. В суматохе отступления никто не стал его искать. 20 сентября рабочие Вийклайд, Кильг, Котри, Сильберг и др. вооружились винтовками, изъятыми у охраны завода, и заняли оборону. Гитлеровцы попытались проникнуть на завод через высокий дощатый забор, но были вовремя обнаружены. Увидев вооруженных рабочих, фашисты сочли за лучшее отступить. Рабочие несли охрану всю ночь и следующий день, пока к воротам завода не подъехали автомашины с советскими автоматчиками. Руководителю группы рабочих, спасших завод «Пунане Крулль», А. Котри была вручена Похвальная грамота СНК ЭССР[554].

Об увозе в Германию оборудования завода «Ильмарине» оккупационные власти отдали распоряжение еще в начале августа 1944 г. Рабочие Г. Томпер, И. Кеса, К. Клаос и другие затягивали демонтирование, прятали наиболее ценные инструменты и вооружались. Благодаря сплоченным и решительным действиям рабочих охранного отряда оборудование завода «Ильмарине» в основном было сохранено. 22 сентября 1944 г. на Таллинской целлюлозной фабрике около 30 человек (К. Бодров, Й. Винкель, Н. Карась, М. Пейрумаа, Я. Реканд, М. Стулов и др.), располагая оружием, готовы были дать отпор отступавшим оккупантам, если бы они попытались уничтожить фабрику, но все обошлось благополучно[555].

Охранная команда из рабочих Таллинской газовой фабрики предотвратила минирование фабрики. Когда утром 22 сентября 1944 г. из-за артиллерийского огня с отступающих немецких судов загорелись склады фабрики, рабочие самоотверженными и оперативными действиями пресекли распространение огня. Особенно отличились в борьбе за спасение родного предприятия мастера Э. Лаупа и М. Сюльд, рабочие И. Клаудик, И. Лемба, М. Сякки и др. Полностью уцелела Таллинская водоочистительная станция. В ночь на 22 сентября на станцию прибыл наряд подрывников, но, встретив сильную охрану из рабочих и служащих, вынужден был ретироваться[556].

Героически защищали свое предприятие рабочие Таллинской электростанции В. Леок, Р. Корзен, И. Круузиаук и др. Оккупанты намеревались взорвать ее перед отступлением, но рабочие с оружием в руках отбили все попытки гитлеровцев проникнуть в помещение. Тогда оккупанты открыли по электростанции огонь из орудий, стоявших на рейде военных судов. На берегу загорелись кучи сланца, вспыхнул склад. Снаряды угодили в трубу электростанции, стену и крышу котельной. Крыша загорелась. Рабочие с риском для жизни погасили огонь. Когда Красная Армия освободила столицу Эстонии, рабочие быстро устранили повреждения и дали городу электричество[557].

Благодаря мужеству и находчивости рабочих была спасена от уничтожения и Элламааская электростанция (все остальные электростанции, расположенные на территории Эстонии, фашистам удалось взорвать). Спасение Таллинской и Элламааской электростанций (их мощность к концу оккупации составляла соответственно 17 тыс. и 7250 кВт) сыграло важную роль в восстановлении гидроэнергетики Эстонской ССР[558].

За несколько дней до освобождения Таллина не вышли на работу и попрятались почти все местные железнодорожники. Таллинский узел был битком набит составами, которые некому было отправлять. Эвакуация по железной дороге фашистских войск, учреждений и имущества была сорвана. Когда части Красной Армии заняли узел, то им в качестве трофеев достались 82 паровоза, около 4 тыс. вагонов и платформ[559].

Для защиты Кехраской целлюлозной фабрики был создан вооруженный отряд из 20 фабричных рабочих. Они изъяли из заминированного здания фабрики 300 кг взрывчатки. Тогда гитлеровцы прислали специальную группу подрывников. К тому времени отряд фабричных рабочих вырос до 40 человек, вооруженных винтовками и автоматами, и вступил с ними в перестрелку. Бой продолжался около часа. Фашисты были отброшены. Защищали Кехраскую целлюлозную фабрику слесарь коммунист А. Тийдре, рабочие В. Ваби, В. Кайгас, А. Кюбар, М. Лассь, Г. Лутсар, Ю. Маалт и др.

Кохиласкую бумажную фабрику и расположенные вблизи мосты Кийза и Силлаотса 20 сентября 1944 г. взял под свою охрану и защиту вооруженный отряд из 22 рабочих. К охранному отряду присоединилось свыше 30 человек. 21 сентября отряд разгромил истребительный поезд фашистов и захватил машину с двумя прицепами со взрывчаткой, предназначенной для взрыва мостов. Кохилаские рабочие спасли от разрушения бумажную фабрику, мосты, железнодорожную станцию и все последующие станции на таллинской магистрали. В ожесточенных боях отличились члены охранного отряда рабочие А. Мяэсалу, Й. Плууман, Т. Пуусепп, П. Теэрик, Р. Тийк, Р. Тяхве, А. Эрдель и др. С оружием в руках защищали родное предприятие рабочие комбината «Ярваканди»[560].

За два дня до освобождения Пярну работники завода «Ээсти моотор» литейщик Ф. Ралльман (будущий директор завода), старший мастер Яансон, токарь Юргенс, начальник охраны Сермонд и другие в самый разгар эвакуации спрятали наиболее ценные инструменты в ремонтный канал и в печь для сушки стержней. В результате гитлеровцы увезли с собой только один токарный станок[561].

Шахтеры Убья под руководством командира подпольной группы А. Крикка предотвратили взрыв шахты. «Для перевозки взрывчатки из подвала в шахту у фашистов не оставалось времени, — вспоминал партизан А. Раттик. — Они решили взорвать весь склад взрывчатки и таким образом вызвать обвал на шахте. Одновременно погиб бы и весь шахтерский поселок». Вооруженные шахтеры взяли под охрану склад взрывчатки, спуски в шахту, производственные здания, жилые дома. Темной сентябрьской ночью шахтеры взломали дверь склада и вместе со своими семьями перенесли в находившуюся неподалеку водоотводную канаву около двух вагонов аммонита. Падение с таким грузом могло оказаться роковым, а приходилось спешить, так как враг был рядом. Гитлеровцам так и не удалось взорвать шахту[562].

«Кренгольмская мануфактура» всегда была гордостью рабочих Нарвы. Когда оккупанты приступили к демонтажу и эвакуации ее оборудования, нарвские рабочие делали все возможное для противодействия этому. Основной формой саботажа они избрали срыв сроков упаковки и транспортировки оборудования под всякого рода правдоподобными предлогами. Такая тактика принесла существенные плоды: на Йоалаской фабрике осталось 40 % прядильных машин, на Староткацкой — до 90 % ткацких станков[563].

Фашистские захватчики нанесли огромный ущерб советской экономике на оккупированной ими территории. Однако благодаря мужественным и самоотверженным действиям партизан, подпольщиков, всех советских патриотов, и прежде всего рабочих, часть заводов, фабрик, шахт, электростанций, предприятий транспорта и связи, производственных построек была полностью или частично спасена от уничтожения фашистами при их отступлении. Это в немалой степени способствовало быстрому восстановлению народного хозяйства на освобожденной от врага территории на завершающих этапах Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы.

2. Помощь подпольщиков и населения городов и рабочих поселков наступающим советским войскам

Когда началось массовое изгнание фашистских захватчиков с советской земли, к оказанию непосредственной помощи Красной Армии, к открытым боевым операциям вместе с партизанами стало переходить боевое подполье, все советские патриоты. Они минировали пути отхода противника, разрушали его связь, обстрелами с тыла вызывали панику в рядах врага, помогали разведке и авангардным советским частям закреплять занятые позиции, очищая от неприятеля станции и другие объекты.

Рабочие-подпольщики расстреливали вражеские войска с крыш и из окон, участвовали в боях за свои города и рабочие поселки. Такие факты имели место уже в декабре 1941 г., во время контрнаступления советских войск под Москвой. Так, в ночь с 19 на 20 декабря 1941 г. во время боя за освобождение г. Крапивны Тульской области местные подростки Ю. Даев и Н. Залесский с тыла выстрелами из заранее припрятанных винтовок уничтожили немецкий пулеметный расчет[564].

Победоносное завершение Сталинградской битвы было с великой радостью встречено населением оккупированных районов, вселило в сердца людей еще большую уверенность в скорое освобождение от ненавистного фашистского ига. Подпольные организации призывали рабочих, все население городов и рабочих поселков активно включаться в вооруженную борьбу с врагом, помогать наступающей Красной Армии уничтожать фашистских оккупантов.

Большую помощь наступавшим советским войскам при освобождении Ростова-на-Дону оказал городской партизанский отряд под командованием М. М. Трифонова (Югова), в котором было немало ростовских рабочих. Накануне освобождения города в его рядах насчитывалось 122 человека, в том числе 24 женщины. На вооружении отряда имелось 156 винтовок, два станковых и 17 ручных пулеметов, много автоматов; запас патронов составлял более 30 тыс. Кроме того, отряд располагал четырьмя автомашинами, горючим и другим военным имуществом.

13 февраля 1943 г. отряд разбился на три группы. Одна группа под командованием С. Кукуюка (Донского) севернее «Ростсельмаша» вступила в бой с гитлеровскими саперами, которые готовили к взрыву предприятия, крупные здания, минировали подступы к городу. Внезапный и дерзкий налет на фашистских подрывников увенчался успехом. Не выдержав натиска, гитлеровцы отступили — здания были сохранены, подступы к городу остались незаминированными. Только за два дня боев с фашистскими подрывниками группа Донского взяла в плен 20 саперов и 22 полицейских. Другая группа юговцев захватила пивзавод «Заря» и крупную хлебопекарню. Все попытки гитлеровцев отбить эти предприятия и заминировать их потерпели крах. Так же была спасена бумажно-картонная фабрика с большим запасом бумаги.

Третья группа под командованием самого М. М. Трифонова в ночь на 14 февраля произвела нападение на огневые позиции батальона шестиствольных минометов в районе разъезда Западный. Крупнокалиберные реактивные «ишаки»-скрипуны, прозванные так нашими солдатами за противно-скрипучий звук при выстреле, своими снарядами ломали на Дону лед. Нужно было разделаться с ними и ускорить переправу советских войск на ростовский берег. Под покровом темноты юговцы неожиданно напали на фашистских минометчиков. Бой длился шесть часов. Победили юговцы.

14 февраля, когда части Красной Армии вели уличные бои, группа юговцев вступила в бой с охраной лагеря военнопленных и, вынудив ее капитулировать, освободила 800 советских военнопленных. Однако спасти заключенных в тюрьме партизаны не успели. Когда юговцы, расправившись с охраной, ворвались в тюрьму, они увидели страшную картину: посредине тюремного двора зияла огромная яма, до краев набитая неостывшими трупами заключенных[565].

Кроме юговцев в боях за освобождение Ростова-на-Дону участвовали члены подпольных организаций и групп, действовавших в городе. Во время боев за город подпольщики разгромили вражескую автоколонну, сожгли 15 автомашин, уничтожили 40 и взяли в плен 298 вражеских солдат, 62 полицейских[566].

В середине августа 1942 г. в подпольную группу «Советские патриоты», действовавшую в Ростове-на-Дону, вступил кузнец Г. А. Полюбец. Вскоре он открыл собственную кузницу. Она стала хорошим прикрытием для деятельности подпольщиков. Здесь изготовляли «ежи» — треугольные металлические болванки, которые незаметно расставлялись в местах наибольшего скопления автотранспорта. Особенно помогли «ежи» в первой половине февраля 1943 г., когда улицы Ростова были запружены бегущими гитлеровцами[567].

В период отступления фашистских войск из Ейска 18-летний комсомолец А. Ушаков организовал из рабочей молодежи группу численностью 18 человек. Молодые патриоты вступили в ожесточенную перестрелку с вражескими солдатами и не дали им взорвать электростанцию, завод «Запчасть», железнодорожный мост через реку[568].

Ставрополь был освобожден Красной Армией в тесном взаимодействии с партизанами и населением города. Партизаны напали на аэродром, взорвали склады боеприпасов, цистерны с бензином. Свыше 300 рабочих и служащих Ставрополя вели борьбу с фашистскими подрывниками[569].

В декабре 1942 г. в обстановке начавшегося наступления Красной Армии Днепропетровский подпольный обком партии созвал совещание руководителей подпольных организаций и поставил перед ними задачу — немедленно приступить к организации восстаний против фашистских захватчиков, развернуть работу по созданию боевых групп и их вооружению.

В Павлограде был создан штаб объединенных боевых групп, в который вошли П. А. Кравченко (командир), С. С. Прибер (комиссар) и К. В. Рябой (начальник штаба). 10 февраля 1943 г. штаб издал боевой приказ № ОБ/1 о сосредоточении всех боевых групп в районе Павлограда, с тем чтобы быть готовыми к боевым действиям в ночь с 13 на 14 февраля. Боевые группы, в составе которых было много рабочих, блокировали центр Павлограда. Им на помощь должны были прийти боевые подпольные группы из окрестных сел; некоторым из них поручалось перекрыть пути отступления оккупантам. В штаб 4-го гвардейского стрелкового корпуса 6-й армии Юго-Западного фронта была послана связная подполья О. В. Куликова.

13 февраля Днепропетровский подпольный обком КП(б)У обратился к трудящимся Павлограда с воззванием, призывая к восстанию против фашистских захватчиков. В нем говорилось: «Под мощными ударами Красной Армии мутно-коричневая волна катится назад. В этот час наш долг, наша обязанность перед народами СССР и всем человечеством ускорить гибель этих варваров, помочь нашим красным героям добить фашистских псов.

Подымайтесь, все честные граждане!

Пусть наши города и села охватит огонь негодования. Пусть все леса наполнятся громом голосов:

К оружию! К оружию!»

Это воззвание вызвало замешательство и панику среди врагов. В полдень 13 февраля на кожевенном заводе собрались члены боевых групп, которые были объединены под командованием коммуниста лейтенанта С. А. Чумака. Оккупанты бросили против подпольщиков более 300 немецких и итальянских солдат, поддержанных артиллерией. Жестокий неравный бой длился до ночи. Почти все 50 окруженных подпольщиков погибли смертью героев, но не сдались врагу. Они уничтожили более 150 вражеских солдат. Другие боевые группы 14 и 15 февраля вели перестрелку с карательными силами противника, прибывшими из Днепропетровска. 15 февраля вернулась связная О. В. Куликова вместе с представителем штаба корпуса капитаном Андросовым. Они сообщили подпольному обкому партии и штабу боевых групп, что части Красной Армии подойдут к Павлограду утром 17 февраля.

В ночь на 16 февраля по приказу штаба боевых групп в городе одновременно вступили в бой с гитлеровцами более 500 человек. Восставшим удалось нанести большой ущерб врагу: было убито более 300 солдат и офицеров, две роты 104-го итальянского полка сдались в плен. 17 февраля советские войска полностью выбили гитлеровцев из Павлограда. Более 500 местных патриотов — участников восстания — вступили в Красную Армию. Однако с 18 по 21 февраля фашистская авиация подвергла Павлоград ожесточенной бомбардировке, превратив его в руины, и гитлеровцы, перейдя в контрнаступление, вновь захватили город[570].

18 сентября 1943 г. части Красной Армии, перейдя в наступление, окончательно освободили Павлоград от немецко-фашистских захватчиков. Накануне освобождения несколько павлоградцев сумели просочиться сквозь плотную оборону гитлеровцев. Они сообщили советскому командованию ценные сведения о местах скопления противника и заминированных объектах[571].

В конце ноября — начале декабря 1942 г., когда через Краснодон неорганизованными группами отступали разбитые румынские части, молодогвардейцы С. Тюленин, В. Борц, С. Левашов и другие «достали» у них 15 автоматов, 80 винтовок, 300 гранат, 15 тыс. патронов, 65 кг тола, несколько сот метров бикфордова шнура[572]. Они готовились к вооруженному выступлению, когда части Красной Армии подойдут к Краснодону. Последовавший вскоре провал «Молодой гвардии» не позволил осуществить эти планы.

В начале 1943 г., во время наступления советских войск на Харьковском направлении, в г. Лозовая подпольщики напали на охрану склада боеприпасов на территории ТЭЦ. В неравном жестоком бою многие из подпольщиков погибли смертью храбрых, но фашистам не удалось взорвать боеприпасы[573].

В январе 1943 г., когда советские войска приблизились к Славяносербскому району, Ворошиловградский подпольный обком партии сформировал здесь боевую дружину под командованием вышедшего из окружения рядового В. Г. Черных. В дружину входило более 100 человек, в основном шахтеры. В ночь на 22 января дружинники напали на фашистский гарнизон Славяносербска и после пятичасового боя овладели городом. 26 января гитлеровцы предприняли контратаку. Под натиском превосходящих сил дружинники отступили, но 27 января подошли советские войска. Эта дружина участвовала в освобождении Славяносербска, села Крепи и других населенных пунктов[574].

В Донбассе в боях за освобождение станции Ясиноватая местный партизанский отряд железнодорожников «Смерть немецким оккупантам!» спас от разрушения основные сооружения станции и захватил архив железнодорожной полиции. В Горловке члены боевой группы под командованием А. Г. Сергеева вооружили рабочих и открыто преследовали отступавших гитлеровцев. Подпольщики Артемовска разминировали мост, по которому затем прошли советские войска. Утром 5 сентября 1943 г. начались бои за Макеевку. Группа местных подпольщиков присоединилась к бойцам Красной Армии и сражалась до полного освобождения города. Смертью храбрых пал шахтер С. Сукачев[575].

Накануне освобождения Сталино, с 4 по 6 сентября 1943 г., подпольщики в районе шахт № 6, 8 и 9 систематически нарушали немецкую связь, дезорганизуя управление войсками. 6 и 7 сентября, когда шли бои за освобождение Сталино, подпольщики из окон, подворотен и с крыш расстреливали отступавших гитлеровцев, участвовали в боях в поселке Мушкетово, на шахте № 12/18 и станции Караванная. 8 сентября, когда части Красной Армии находились в 6 км от рабочего поселка Кураховка (Сталинская обл.), подпольная группа во главе с А. Т. Литвиненко подняла на вооруженное восстание население поселка и рабочих шахт № 38, 40, 42, 43. Патриоты уничтожили много гитлеровцев, захватили 424 ящика крупнокалиберных снарядов, около 20 тыс. винтовочных патронов, 2 ручных пулемета, 25 гранат, 3 мотоцикла. Восставшие рабочие и другие жители Кураховки участвовали в освобождении Селидоновского района[576].

Когда советские войска подошли к Кременчугу, подпольщики, среди которых было немало рабочих Крюковского вагоностроительного завода, объединились в партизанский отряд и выступили с оружием в руках. Отряд участвовал в освобождении правобережной части города и окрестных сел[577].

25 ноября 1943 г. в Кременчугском районе в бой с фашистами вступили боевые группы подпольной комсомольско-молодежной организации «Набат». Молодые патриоты уничтожили 15 и взяли в плен 8 солдат противника, захватили 11 пушек, 5 минометов, 2 пулемета, 31 автомашину, 37 повозок, нагруженных военным имуществом, 21 лошадь, 20 велосипедов и склад боеприпасов. С приближением линии фронта к Днепродзержинску боевые группы подпольной организации, возглавляемой П. Л. Педиско, ударили по врагу с тыла. В тяжелых боях, развернувшихся в городе, подпольщики вместе с советскими воинами сражались за каждую улицу, каждый квартал[578].

В день, когда фашисты отступили из Чернигова, многие местные жители, в том числе женщины, вместе с советскими бойцами участвовали в ликвидации отставших групп гитлеровцев на улицах города. В начале ноября 1943 г., накануне освобождения г. Голая Пристань на Херсонщине, подпольщики вступили в бой с врагом и не допустили уничтожения зданий больницы и курорта. Во время форсирования Днепра житель Каховки В. К. Новицкий под шквальным артиллерийским огнем гитлеровцев перевез на своей лодке 65 бойцов, несколько минометов и орудие, за что был награжден орденом Красного Знамени[579].

В октябре 1943 г., во время боев за освобождение Мелитополя, отважно сражались члены подпольной молодежной организации «За Родину» (руководитель Н. М. Харченко), возникшей в мае 1942 г. В составе группы было немало рабочей молодежи. Мелитопольские подпольщики уничтожили 68 солдат и офицеров противника, две автомашины, два пулемета, захватили 60 т зерна и несколько автомашин[580].

В сентябре 1943 г. командование запорожского партизанского отряда № 117 им. В. И. Чапаева приняло решение выступить с оружием в руках 10 октября и местом сбора избрало туннели алюминиевого завода. Сюда сносили оружие, боеприпасы, продукты питания. Подпольщики передали 60-й гвардейской дивизии сведения о сосредоточении танков и расположении вражеских складов. К моменту выступления в туннелях находилось более 60 подпольщиков и около 400 мирных жителей. 10 октября гитлеровцы, обнаружив скопление людей, начали изгонять их дымом. Спасавшихся от удушья людей тут же расстреливали. В тот день каратели убили 24 человека, в том числе четверых детей. Бойцы отряда оказали сопротивление. Отстреливаясь, они отвлекли на себя несколько подразделений врага[581].

Активную помощь наступавшим советским войскам оказывали и другие подпольные группы Запорожья. Подпольщик К. Т. Великих (будущий Герой Советского Союза) трижды обрывал телефонную связь с фронтом фашистского штаба, руководившего боями под городом. Возглавляемые подпольщиками запорожские рабочие в 8-м поселке (окраина города) с боем отстояли от разрушения магазин и многие жилые дома, в 15-м поселке — баню и клуб, в 6-м поселке — 12 жилых домов, предотвратили разрушение 11-го поселка[582].

Как могли, старались помочь наступавшим советским войскам подпольщики Киева. Участники подпольной комсомольской группы при городском управлении водопроводной сети выкопали ямы перед Ковельским мостом, сделали два подкопа на Святошинском шоссе, что на несколько часов задержало движение отступавших фашистских войск. В районе Подола патриоты, уничтожая телеграфные столбы, нарушали связь между артиллерийским полком и наблюдательным пунктом, обстреливали обозы, подвозившие к линии фронта боеприпасы. 5 ноября 1943 г., накануне вступления Красной Армии в Киев, подпольщики Киево-Святошинского района разминировали железнодорожный мост вблизи станции Пост-Волынский[583].

В начале ноября 1943 г., во время ожесточенных боев за Киев, бригада рыболовецкой артели во главе с бригадиром М. Коваленко добровольно в течение нескольких дней под пулеметным и минометным огнем перевозила через Днепр воинов, продовольствие и боеприпасы. Когда советские войска прорвались из Пущи-Водицы на улицы Киева, навстречу чехословацкому танковому батальону выбежали киевлянки О. Кучерова и Л. М. Уваренко. Увидев, что танки и автоматчики попали под сильный артиллерийский и пулеметный огонь фашистов, они провели чехословацких братьев в обход опорных пунктов врага[584].

Утром 24 октября 1943 г. 18-й танковый корпус ворвался в Кривой Рог, но встретил упорное сопротивление противника, значительно превосходившего его по силам. Советские танкисты вели неравный бой в течение всего дня и, израсходовав боеприпасы, вечером вынуждены были отойти. В темноте трудно было ориентироваться на улицах города. На помощь танкистам пришла местная комсомолка К. А. Заболотнева. Она села в головной танк и помогла вывести машины из-под удара врага[585].

В Криворожье в поселке шахты им. Красной гвардии с февраля 1942 г. действовала подпольная комсомольско-молодежная группа «Красногвардеец». Ее организовал комсомолец Н. П. Гринев. Активными подпольщиками были М. Бабенко, И. Гудзь, И. Косыгин, Н. Мазыкин и др. К октябрю 1943 г. группа насчитывала 35 членов. В октябре она установила связь с советским командованием и по его поручению вела разведку в тылу немецко-фашистских войск. 17 февраля 1944 г., когда советские войска перешли в наступление, подпольщики участвовали в боях за освобождение Кривого Рога. Вместе с отрядом бойцов под командованием подполковника А. П. Шурупова они заняли плотину Криворожской ГРЭС, отбили несколько атак гитлеровцев и спасли плотину от взрыва[586].

В подготовке плавучих средств для высадки десанта старшего лейтенанта К. Ф. Ольшанского в Николаеве в конце марта 1944 г. активное участие принял рыбак артели им. К. Е. Ворошилова Николаевской области А. И. Андреев. Зная расположение вражеских постов, он добровольно изъявил желание сопровождать десант на головном баркасе, остался в отряде при высадке и вместе с десантниками отбивал ожесточенные атаки гитлеровцев. А. И. Андреев пал смертью храбрых в этом бою. Он посмертно удостоен звания Героя Советского Союза[587].

Существенную помощь наступавшим частям Красной Армии оказали подпольщики Винницы. В частности, 15 марта 1944 г., за пять дней до освобождения города, они уничтожили огневые точки врага на кирпичном заводе № 3. 26 марта 1944 г. был освобожден Каменец-Подольский. Однако гитлеровцы упорно пытались вновь захватить город. Несколько дней шли жестокие бои. Командование и политотдел 10-го гвардейского корпуса призвали к участию в защите родного города всех жителей, способных носить оружие. Много патриотов, в том числе рабочих, отозвались на этот призыв. Они в едином строю с гвардейцами громили врага и отстояли Каменец-Подольский. В период приближения советских войск львовская «Народная гвардия» формировала партизанские отряды на базе своих боевых групп. Народогвардейцы, среди которых было немало рабочих, участвовали в боях за Львов и многие другие населенные пункты Львовщины. Боевая группа подпольщиков под командованием С. М. Грищенко вместе с бойцами Красной Армии освобождала г. Рыбницы в Молдавии[588].

Весной 1944 г. по приказу штаба партизанского движения при 4-м Украинском фронте в Одессу были заброшены для организации и руководства диверсионной борьбой 10 парашютистов под началом В. Д. Авдеева-Черноморского. Один из них, Е. П. Баркалов, установил связь с группой рабочих железнодорожных мастерских завода им. Январского восстания. Январцы В. Бобровский, Н. Зданович, Д. Курашов, А. Маниленко и другие в конце марта ушли в катакомбы и приняли участие в боевых операциях партизан против фашистских войск. В одной из них пал смертью храбрых рабочий электроцеха А. Маниленко. В вооруженных схватках с фашистами участвовали боевые группы подпольщиков заводов им. Красной гвардии, им. Ф. Э. Дзержинского, им. Октябрьской революции и других предприятий под руководством А. Г. Аносова, К. Г. Атанасова, Б. В. Гумперта, М. Г. Чернышова и др.[589]

Большую помощь частям Красной Армии оказали подпольщики городов Крыма. В Симферополе только одна комсомольско-молодежная боевая группа из 35 вооруженных автоматами подпольщиков (руководители А. Н. Косухин и В. И. Бабий) совершила налет па автоколонну противника, уничтожала вражеских факельщиков и минеров, предотвратила взрыв 1-й и 2-й государственных мельниц, всех мостов в городе, драматического театра, многих административных зданий. 13 апреля 1944 г. эта группа совместно с передовыми частями Красной Армии и партизанами заняла железнодорожную станцию, вокзал, телеграф, радиостанцию. Подпольщики участвовали в освобождении Севастополя, поддерживая огнем передовые части, ворвавшиеся в город[590].

Рабочие-подпольщики городов Белоруссии особенно помогали наступавшим советским войскам при разминировании различных объектов. Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский в своих воспоминаниях отметил: «Несколько уцелевших крупных зданий враг заминировал и подготовил к взрыву. Их удалось спасти только благодаря тому, что передовые части Красной Армии, ворвавшиеся в Минск, быстро установили контакт с местными подпольщиками и немедленно разминировали Дом правительства, здание ЦК КП(б)Б и Окружной Дом офицеров. Всего в городе после его освобождения саперы обезвредили около 3 тыс. авиабомб, сняли более 300 фугасов и свыше тысячи различных мин и „сюрпризов“»[591].

Во время боев за освобождение Вильнюса рабочие-подпольщики установили связь с командованием Красной Армии, помогли частям наших войск зайти в тыл врага, раскрыть местонахождение аэродрома, военных складов, баз горючего. 31 июля 1944 г. передовой батальон капитана И. П. Луева из 277-й стрелковой дивизии на подходе к Каунасу встретили секретарь подпольного райкома комсомола В. Петраускас, его товарищи К. Исачаускас и П. Славинскас. Они сообщили, что комсомольцы-подпольщики вывели из строя городскую телефонную станцию и связь в немецком гарнизоне не работает. Затем они вывели батальон на улицы Каунаса. Группа партизан и подпольщиков, в составе которой было немало каунасских рабочих, захватила мост через Неман и удерживала его до подхода 277-й дивизии. Когда дивизия вступила в город, подпольщики обстреливали с тыла отступавших гитлеровцев, уничтожали факельщиков[592].

За время оккупации ряды рабочего класса сильно поредели: кто был казнен или заключен в концлагерь за участие в саботаже и диверсиях, кто ушел в партизанские формирования, кто был угнан в Германию, кто уклонялся от работы и скрывался в окрестных деревнях, кто умер от голода и лишений. Многие рабочие, томившиеся в тюрьмах, были казнены во время отступления фашистских войск из советских городов. Так, старый потомственный шахтер И. П. Ковалев из г. Алчевска (Донбасс) почти всю оккупацию просидел в местной тюрьме за «неуважение к новому порядку» и буквально за сутки до освобождения города был брошен гитлеровцами в яму и живым сожжен[593].

В октябре 1941 г., в начале оккупации, на таганрогском заводе «Красный котельщик» было 4 тыс. рабочих и служащих, а через 22 месяца, к моменту освобождения, их насчитывалось всего 380 человек. В Минске к июлю 1944 г. на сохранившихся предприятиях трудилось 1,2 тыс. рабочих, что составляло лишь 4 % их довоенной численности. На Таллинской целлюлозной фабрике в 1941 г. работало около 1,5 тыс. рабочих, а к моменту освобождения (сентябрь 1944 г.) осталось 573 человека. И так было повсеместно. В момент освобождения в районах РСФСР, подвергшихся оккупации, число промышленных рабочих составляло к довоенному уровню 17 %, в УССР — 17, в БССР — 6, в Молдавии — 15, в республиках Прибалтики — 30 %[594].

Трудно передать чувства, которые владели рабочими, всеми советскими людьми, пережившими ужасы фашистской оккупации и дождавшимися наконец освобождения. Когда, например, первые работники Днепропетровского вагоноремонтного завода им. С. М. Кирова прибыли из эвакуации в родной город, к ним в контору пришел кадровый рабочий завода П. П. Григорьев, который не успел эвакуироваться и оставался в оккупированном Днепропетровске. «С каким нетерпением мы ждали победы Красной Армии! — со слезами на глазах говорил старый рабочий. — Ох, что здесь творили враги, как они издевались над народом! Были дни, когда, чтобы не видеть происходящего, я помышлял покончить с собой. Но тут же думал: наступит освобождение. И вот оно пришло. Теперь я снова человек, гражданин. Я свободен. Я могу произносить слово „товарищ“»[595].

После освобождения часть рабочих вступила в Красную Армию и геройски сражалась на фронтах Великой Отечественной войны. Немало из них погибло смертью храбрых на полях сражений. Значительная часть рабочих после изгнания захватчиков осталась работать на своих предприятиях. Люди, которых фашисты не смогли заставить производительно работать никакими угрозами и посулами, теперь выступали инициаторами стахановского высокопроизводительного труда, брали повышенные социалистические обязательства и успешно их выполняли. Например, с осени 1943 г. среди донецких шахтеров широко развернулось движение под девизом «Одну норму за себя, другую — за товарища, ушедшего на фронт!». Одним из инициаторов этого патриотического движения был М. Афонин — тот самый горловский шахтер, который в период оккупации месяцами скрывался в замаскированной собачьей будкой яме, уклоняясь от работы на захватчиков. Теперь же он систематически выполнял нормы выработки на 200 и более процентов. В 1943–1945 гг. его фамилия не раз появлялась на страницах центральных и местных газет[596].

Рабочие, бывшие в оккупации и сыгравшие решающую роль в срыве экономических и военно-политических мероприятий захватчиков, после освобождения самоотверженно трудились под лозунгом «Все для фронта! Все для победы!». Они знали, что теперь они работают на свою социалистическую Родину и ударным трудом приближают день окончательной победы над ненавистным врагом, под пятой которого им пришлось вынести столько горя, страданий и унижений.

Заключение

Многообразные формы борьбы рабочего класса и различных групп населения временно оккупированных районов СССР против фашистских захватчиков еще раз продемонстрировали глубокое, неодолимое стремление советских людей сохранить социалистический общественный строй, отвергая всякие попытки империалистических захватчиков навязать «новый порядок», основанный на угнетении и эксплуатации. В трудной и опасной борьбе в тылу врага рабочий класс показал свою организаторскую силу, способности класса-борца за сохранение основ социалистического строя, верность славным революционным традициям российского пролетариата и с новой силой подтвердил правоту ленинских слов о том, что «решимость рабочего класса, его непреклонность осуществить свой лозунг — „мы скорее погибнем, чем сдадимся“ — является не только историческим фактором, но и фактором решающим, побеждающим»[597].

Борьба в тылу фашистских захватчиков, вдохновляемая и руководимая Коммунистической партией, приобрела подлинно всенародный характер и была поистине всеобъемлющей. По своим результатам она выросла в важный стратегический фактор победы Советского Союза в Великой Отечественной войне. «Значительный вклад в Победу над фашистскими захватчиками внесли советские партизаны и подпольщики»[598], — указывается в постановлении ЦК КПСС «О 40-летии Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов».

Действовавшие в тылу врага партийные органы, в состав которых входило немало рабочих-коммунистов, возглавляли и направляли действия партизанских формирований, боевого подполья, борьбу населения за срыв экономических, политических и военных мероприятий захватчиков. Среди руководителей партийного и комсомольского подполья был высок удельный вес лиц пролетарского происхождения или же в определенные периоды своей жизни являвшихся рабочими. К славной плеяде выходцев из рабочей среды — руководителей партийного и комсомольского подполья — относились И. В. Бевз, А. Д. Бородий, И. П. Казинец, В. И. Козлов, В. И. Кудряшов, Ф. П. Лютиков, Р. Н. Мачульский, С. Г. Морозов, А. С. Пироговский, Б. И. Попов, Н. Н. Попудренко, Г. П. Савченко, С. И. Сикорский, Н. И. Сташков, А. Ф. Федоров, В. Е. Чернышев и др. Многие из них одновременно являлись и командирами крупных партизанских формирований, и руководителями боевых подпольных организаций.

Рабочий класс был ведущей социальной силой партизанских формирований. В начале 1944 г. удельный вес рабочих среди партизан составлял более 30 %, а в первые годы Великой Отечественной войны он был значительно выше. По ряду признаков можно предположить, что в 1941–1942 гг. рабочие и выходцы из рабочей среды составляли большинство партизан. На базе отдельных партизанских отрядов, сформированных первоначально из рабочих и служащих того или иного предприятия, впоследствии вырастали партизанские полки и бригады. Рабочими по происхождению или в определенные периоды своей жизни по положению являлись такие прославленные партизанские командиры, как К. А. Арефьев, Г. С. Артозеев, С. А. Ваупшасов, А. В. Герман, А. М. Грабчак, Г. П. Григорьев, А. Ф. Данукалов, М. И. Дука, Д. В. Емлютин, К. С. Заслонов, В. И. Зиновьев, К. Д. Карицкий, Д. Е. Кравцов, В. Лайвиньш, В. С. Леонов, Д. Н. Медведев, М. Г. Мормулев, М. И. Наумов, М. С. Прудников, М. П. Ромашин, П. М. Ромашин, А. Н. Сабуров, Н. Д. Симоненко, Е. Ф. Филиппских, М. Ф. Шмырев и др. Много рабочих было среди командиров подразделений в составе партизанских отрядов.

Представители рабочего класса, обладая высокой политической зрелостью, цементировали ряды партизан, заражали их верой в победу над врагом. Из рядов рабочего класса вышли такие замечательные партизанские комиссары, как С. С. Гуров, М. А. Гурьянов, В. Н. Дружинин, В. И. Клоков, Н. Ф. Королев, Н. Г. Курнявцев, С. В. Руднев, И. И. Сергунин, С. И. Солнцев, Е. И. Фролов, Г. В. Цыганков и др. Обладая соответствующей технической подготовкой, рабочие вместе с инженерно-техническими работниками выполняли ключевые функции в диверсионной деятельности партизан, особенно на железных дорогах. Из рядов рабочего класса вышли такие легендарные партизанские подрывники, как В. И. Бондаренко, Б. Ф. Калач, В. Я. Кармишин, Ф. И. Ковалев, П. И. Кожушко, Ф. П. Котченко, А. Г. Кочетков, Ф. А. Крылович, Ф. Я. Кухарев, А. Г. Малышев, Н. С. Орлов, Д. М. Резуто, В. В. Щербина и др. Много было рабочих среди партизанских разведчиков, связных, пулеметчиков, артиллеристов, радистов.

Еще выше был удельный вес рабочих в составе боевого подполья, действовавшего в городах и рабочих поселках. Ряд подпольных групп на предприятиях состоял целиком из рабочих. В числе руководителей боевых подпольных организаций и групп были рабочие П. П. Бабкин, Г. Ф. Буркут, Н. И. Гайцан, Е. И. Голубева, Н. Г. Гончар, Е. С. Зенькова, Г. И. Иванов, Н. А. Кедышко, Л. С. Ковтун, А. И. Масловская, И. Г. Матусевич, Д. Я. Нестеровский, Н. В. Пивоваров, И. Г. Пульканов, А. С. Скиба, Г. А. Степанов, С. Г. Тюленин, В. А. Филимонов, М. А. Шеркунов и сотни других. Много рабочей молодежи входило в состав комсомольских и комсомольско-молодежных организаций и групп. На предприятиях Литвы действовали подпольные профсоюзные организации. При всем разнообразии деятельности рабочих-подпольщиков главным направлением их подпольной работы была организация саботажа и диверсий с целью недопущения использования оккупантами предприятий промышленности, транспорта и других отраслей экономики в интересах фашистской Германии. Немалое число рабочих-подпольщиков, чтобы избежать ареста и по другим причинам, впоследствии ушло в партизаны. Нередко подпольщики уходили в партизаны целыми организациями и группами, как это, например, сделала в феврале 1942 г. подпольная организация оршанских железнодорожников во главе с К. С. Заслоновым.

Советские рабочие опрокинули расчеты захватчиков на использование экономики, прежде всего промышленности, оккупированных районов СССР. Гитлеровцам удалось награбить много добра советского народа, но из-за массового противодействия советских рабочих они не смогли организовать на оккупированной территории СССР широкое промышленное производство, ремонт подбитой военной техники и транспортных средств, что удалось им осуществить в захваченных странах Европы. За отказ работать на оккупантов были казнены сталевар М. Н. Мазай, шахтер Н. Г. Гвоздырьков и тысячи других советских рабочих.

Повседневной практикой подпольщиков являлась разведка. Благодаря подпольщикам командование Красной Армии и партизанских формирований имело свои «глаза и уши» практически в каждом населенном пункте оккупированной территории. Из рабочей среды вышли такие крупные разведчики, как В. А. Андреев, Н. А. Гефт, И. К. Кабушкин, Н. И. Кузнецов, В. А. Лягин, В. А. Молодцов. Из рабочих-подпольщиков отличились в разведывательной деятельности М. Г. Баглай, Ю. М. Бури-Буримский, В. И. Гаджиенко, М. А. Крайсвитный, А. Е. Словас, А. С. Шумавцов и многие другие. Стали отважными чекистами и армейскими разведчиками рабочие Ф. А. Михайленко, Н. Т. Приходько, А. Розе, А. Суйте, И. С. Федченко и др. Среди разведчиков было много женщин, в том числе к выходцам из рабочей среды относились Л. К. Герасенкова, З. М. Григорьева, Л. А. Добрик, Л. Ф. Корнатова, X. А. Кульман, П. М. Линкун, Н. Ф. Лынченко, Е. К. Пархоменко, Н. Попцова, А. Е. Савушкина, В. У. Чеботарева и др.

Широкий размах приобрела деятельность подпольщиков по организации побегов пленных советских воинов из концлагерей и вызволению арестованных советских патриотов из тюрем. В этом опасном деле отличились рабочие В. И. Барчук, О. Евдаш, М. Г. Каратышева, М. А. Коваленко, М. И. Кудлай, Г. К. Ланской, К. И. Трус, Ф Н. Юнацкий и тысячи других. Подпольщики вызволили из концлагерей и тюрем десятки тысяч советских людей, которые после освобождения в абсолютном большинстве боролись с врагом в партизанских формированиях или в подполье.

Подпольщики проводили также большую работу по разложению войск противника. В этой трудной и опасной деятельности отличились рабочие Н. Авицук, С. И. Коваленко, А. Кривицкий, Е. И. Кулакова, И. X. Марков, А. Рендниекс, Н. С. Якушевич и многие другие. Благодаря агитационной работе рабочих-подпольщиков на путь служения Родине вернулись тысячи так называемых добровольцев из вражеских вспомогательных частей, насильственно созданных гитлеровцами из советских граждан для борьбы с Красной Армией и партизанами. Агитация подпольщиков ухудшала моральное состояние войск фашистской Германии и ее союзников, снижала их боеспособность. Часть солдат и офицеров противника, охваченных антифашистскими настроениями, переходила на сторону советского народа. Они участвовали в работе ряда подпольных организаций и групп. Широко известна, например, деятельность интернациональной группы А. А. Морозовой. В большинстве случаев распропагандированные подпольщиками солдаты и офицеры вражеских войск переправлялись в партизанские формирования. Они геройски сражались против фашистов. Двое из них — немец Ф. Шменкель и словак Я. Налепка — удостоены звания Героя Советского Союза.

Самой массовой формой борьбы оккупированного советского населения было его сопротивление угону на принудительные работы в Германию. Угроза угона в фашистское рабство стала в условиях оккупации злободневнейшей проблемой, которая как дамоклов меч постоянно висела над головами советских людей. В эту борьбу в той или иной степени было втянуто практически все население оккупированных районов СССР. Миллионы советских граждан были спасены партизанами, подпольщиками и Красной Армией от угона. В частности, подпольщики-железнодорожники способствовали побегу из эшелонов немалого числа угоняемых в «рейх». Широкий размах приняли пассивные формы сопротивления (самоувечье, подделка и изготовление фиктивных документов, подкуп гитлеровских чиновников, бегство из городов в близлежащие села и леса, устройство тайников на чердаках, в подвалах и т. п.). В итоге первоначальные расчеты оккупантов угнать на принудительные работы в Германию 15 млн советских граждан были сорваны примерно на 70 % — более 10 млн человек избежали этой участи.

Борьба против насильственного угона в «рейх» приобщала десятки тысяч советских людей, в том числе рабочих, к более активному сопротивлению захватчикам. Многие, начав борьбу с оккупантами с пассивного противодействия насильственному угону в гитлеровскую Германию, в дальнейшем пополнили ряды партизанских формирований и боевого подполья.

Накануне освобождения прямым продолжением и развитием зародившегося в первые дни оккупации движения за срыв экономических, политических и военных мероприятий оккупантов стала борьба рабочего класса и других советских людей за сохранение социалистической собственности от увоза и уничтожения отступающими гитлеровцами. В этой борьбе отличились рабочие А. Ф. Баранов, М. Ф. Бут, П. И. Гавинович, Р. Грант, Д. Е. Кваша, О. М. Кицук, Д. Д. Ковалев, А. Котри, М. И. Линчевский, П. И. Лопушанский, И. К. Маслак, И. Г. Матусевич, А. И. Москвин, Д. В. Павленко, Р. Петкявичюс, А. Тийдре, В. И. Шевченко и многие тысячи других. Методы спасения предприятий и материальных ценностей у советских рабочих были самыми разнообразными: вооруженные схватки с фашистскими факельщиками, извлечение заложенной гитлеровцами взрывчатки, перерезание проводов взрывных устройств, саботаж демонтажа оборудования, затяжка сроков его упаковки и транспортировки вплоть до подхода советских войск, упаковка в предназначенные для отправки в Германию ящики и контейнеры вместо годных механизмов и деталей металлического лома и кирпича, прятание в различных тайниках ценных деталей, узлов и т. д.

По замыслам нацистов вся территория, оставляемая ими, должна была стать «выжженной землей». Действительно, при отступлении гитлеровцы сожгли и разрушили тысячи предприятий, вывезли много оборудования, материалов, сырья и т. д. Однако и в этих условиях борьба советских рабочих за спасение своих предприятий принесла значительный эффект. Благодаря бдительности и самоотверженности рабочих применявшаяся фашистами тактика «выжженной земли» была осуществлена ими далеко не полностью. Промышленность освобожденных районов состояла не из одних только руин. Полностью или частично спасенные рабочими предприятия представляли собой, образно говоря, довольно густую сеть островков в море развалин. На многих из них выпуск продукции был налажен практически сразу после освобождения.

Во время освобождения городов и рабочих поселков рабочие и другие местные жители старались оказать посильную помощь Красной Армии. Они с оружием в руках сражались в составе боевых групп подпольщиков, которыми командовали А. Г. Аносов, К. Г. Атанасов, В. И. Бабий, С. М. Грищенко, Б. В. Гумперт, А. Н. Косухин, А. Т. Литвиненко, П. Л. Педиско, А. Г. Сергеев, А. Ушаков, Н. М. Харченко, В. Г. Черных, М. Г. Чернышов и др. Боевые группы подпольщиков наносили удары по гитлеровцам с тыла, отвлекали на себя подразделения врага, обрывали телефонную связь, внося дезорганизацию в управление вражескими частями, уничтожали огневые точки противника, вместе с советскими войсками участвовали в уличных боях в городах и рабочих поселках. Яркой страницей в историю всенародной борьбы в тылу фашистских оккупантов вошло Павлоградское восстание (февраль 1943 г.). При освобождении Ростова-на-Дону существенную помощь советским войскам оказал городской партизанский отряд под командованием М. М. Трифонова.

Рабочий класс, как творец социалистического строя, в условиях оккупации выступал ведущей социальной силой в борьбе против поползновений империалистических захватчиков осуществить реставрацию капитализма. Со стороны оккупантов налицо была попытка насильственного уничтожения прогрессивных социалистических производственных отношений и насаждения вместо них в самых реакционных формах конгломерата давно отживших, архаичных отношений. Для людей, живших до оккупации в условиях построенного в основном социализма, это было до такой степени чуждо и противоестественно, что при проведении своей политики нацисты при всем старании не могли найти в настроениях советского населения даже намека на какие-либо точки соприкосновения.

Поэтому в комплексе факторов, вызвавших всенародную борьбу на оккупированной территории СССР, на первом месте стояло стремление советских людей защитить свои социалистические завоевания, отстоять социализм. Фашисты смогли только задержать развитие социализма, деформировать его, но не уничтожить. Социализм существовал, как бы временно уйдя в подполье. Нормальному его функционированию мешала грубая инородная сила, каковой являлась фашистская оккупация. Тем не менее даже в таких экстремальных условиях влияние социализма проявлялось в самых разнообразных направлениях, включая социалистическое сознание широких народных масс, прежде всего рабочего класса. После изгнания гитлеровских захватчиков с советской земли немедленно восстанавливались разрушенные и легализовались подпольно существовавшие институты социалистической надстройки, восстанавливались формы социалистической собственности, тем самым и политическая и экономическая жизнь сразу же входила в русло социализма. Этот процесс носил характер не повторного строительства социализма, а отчуждения инородного тела (фашистских завоевателей) из здорового организма советского общественного и государственного строя[599].

В жесточайшей, полной трагизма и героизма борьбе с врагом прошли суровейшую проверку на прочность и доказали свою неодолимость высокие морально-политические качества рабочих и других советских людей. В чрезвычайно сложных условиях вражеского тыла советские люди побеждали не только силой оружия, но и превосходством своего мировоззрения. В постановлении ЦК КПСС о 40-летии Победы говорится: «Победа в Великой Отечественной войне подтвердила могучую жизненную силу марксистско-ленинской идеологии. Глубокая идейная убежденность, безграничная вера в правоту великого ленинского дела служили неиссякаемым источником духовных сил советского народа, его морально-политической сплоченности»[600]. Это относится и к советским людям, находившимся в тылу фашистских захватчиков.

Годы фашистской оккупации стали тяжелейшим испытанием для рабочих, временно оказавшихся под нацистским игом. Рабочие на территории, захваченной врагом, проявили несгибаемую стойкость и выдержку, мужество и отвагу, сплоченность вокруг Коммунистической партии, непоколебимую преданность Советской власти, социализму. Многие пали смертью храбрых, как солдаты, или погибли в муках в застенках гитлеровских палачей, но не склонили головы, не встали на колени. Их товарищи с беспримерной самоотверженностью продолжали борьбу с врагом, несмотря на исключительно сложные условия вражеского тыла.

Подвиг советских рабочих, являвшихся авангардной цементирующей силой во всех формах всенародной борьбы в тылу врага, ярко раскрыл еще одну грань ведущей роли рабочего класса в борьбе за свободу и независимость социалистической Отчизны.

Примечания

1

Ленин В. И. ПСС. Т. 39. С. 279; О 80-летии Второго съезда РСДРП: Постановление ЦК КПСС от 31 марта 1983 г. М., 1983. С. 5.

2

Цит. по: Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. М., 1986. С. 125–126.

3

Народное хозяйство СССР за 60 лет: Юбилейный стат. ежегодник. М., 1977. С. 8, 461; Народное хозяйство СССР. 1922–1982: Юбилейный стат. ежегодник. М., 1982. С. 30–31, 76; Куличенко М. И. Союз равных: К 60-летию образования СССР. М., 1982. С. 41; История советского рабочего класса. М., 1984. Т. 3. С. 272, 365, 371.

4

См.: История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945. М., 1961. Т. 2. С. 150; Немецко-фашистский оккупационный режим. 1941–1944. М., 1965. С. 22.

5

См.: Дзинтарс Я. К. Антифашистская борьба рабочих Риги в годы гитлеровской оккупации // Коммунист Советской Латвии. 1978. № 7, 8.

6

См.: Самсонов А. М., Курносов А. А. К изучению истории борьбы советских людей на временно оккупированной немецко-фашистскими захватчиками территории СССР // Вопр. истории. 1964. № 12; Петров Ю. П. Состояние и задачи разработки истории партизанского движения в годы Великой Отечественной войны // Вопр. истории. 1971. № 5; Азясский Н. Ф., Тюшкевич С. А. Историография и некоторые вопросы методологии исследования темы // Партия во главе народной борьбы в тылу врага. 1941–1944. М., 1976; Бабаков А. А., Макаров Н. И. О содержании и формах всенародной борьбы на оккупированной территории в годы Великой Отечественной войны // Вопр. истории КПСС. 1977. № 1; Клоков В. И. Всенародная борьба в тылу немецко-фашистских оккупантов на Украине. 1941–1944: Историогр. очерк. Киев, 1978; Азясский Н. Ф., Князьков А. С. Вооруженная борьба советских патриотов на оккупированной территории СССР в годы Великой Отечественной войны: Историогр. обзор // Историография Великой Отечественной войны. М., 1980; Юденков А. Ф. Коммунистическая партия — организатор и руководитель партизанского движения: Историография вопроса // Там же; Каревский Ф. А. Борьба советского народа в тылу фашистских оккупантов в годы Великой Отечественной войны: Историография проблемы. М., 1982; Краснюк А. И. Страницы героической летописи: Вопросы историографии партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. Киев; Одесса, 1984; Земсков В. Н. Освещение в книгах по истории предприятий героической борьбы советских рабочих на временно оккупированной фашистами территории СССР в 1941–1944 гг. // История предприятий СССР, ВНР, ГДР и ЧССР: опыт и проблемы. М., 1985; Логунова Т. А. Советская историография народной борьбы в тылу немецко-фашистских войск. 1941–1945. М., 1985, и др.

7

См.: Леонтьев А. «Зеленая папка» Геринга. М., 1942; Мацкин А., Шаров А. Гитлеровские колонизаторы на Украине // 3намя. 1942. Кн. 7; Аброськин С. В. Зверства фашистов в Воронежской области. М., 1943; Вагин П. И., Никитин М. Н. Под игом гитлеровских палачей. М., 1943; Куприянов Г. Н. Зверства белофинских холопов Гитлера. Беломорск, 1943; Семенов Н. Вяземская трагедия. М., 1943; Бурденко Н. Н. Чудовищные преступления гитлеровских разбойников // Вестн. АН СССР. 1944. № 1–2; Курбатова П. И. О злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на Смоленщине. Смоленск, 1944; Огурцов С. И. Варвары. Ставрополь, 1944; Тарле Е. В. О преступлениях гитлеровской Германии и их подготовке // Вестн. АН СССР. 1944. № 1–2; Дубина К. К. Злодеяния немцев в Киеве. М., 1945, и др.

8

См.: Минц И. И. Партизанская война. М., 1941; Бойцов И. П. Партизаны Калининской области // Парт. стр-во. 1942. № 23–24; Волин Б. М. Всенародная партизанская война. М., 1942; Доронин П. И. В борьбе за родную землю // Парт. стр-во. 1942. № 9–10; Дулов В. И. Советские партизаны. Иркутск, 1942; Куприянов Г. Н. Партизанская война в лесах Карелии // Парт. стр-во. 1942. № 19; Попов Д. М. Народная партизанская война на землях Смоленщины // Большевик. 1942. № 11–12; Сидельский Р. И. Борьба советских партизан против фашистских захватчиков. М., 1942; Никитин М. Н. Партизанская война в Ленинградской области. Л., 1943; Пономаренко П. К. Партизанское движение в Великой Отечественной войне. М., 1943; Строкач Т. А. Партизани України. М., 1943; Козлов В. И. Боевой путь минских партизан // Парт. стр-во. 1944. № 11–12, и др.

9

См.: Самсон В. П. Партизанское движение в Северной Латвии в годы Великой Отечественной войны: Ист. очерк. Рига, 1951; Шевердалкин П. Р. Партизанская война на Новгородской земле. Новгород, 1957; Тронько П. Т. Бессмертие юных. М., 1958; Шамко Е. Н. Партизанское движение в Крыму в 1941–1944 гг. Симферополь, 1959; Советские партизаны: Из истории партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. М, 1963; Бычков Л. Н. Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945: Крат. очерк. М., 1965; Народная война в тылу врага: К истории партизанского движения в Калининской области. М., 1971; Юденков А. Ф. Политическая работа партии среди населения оккупированной советской территории. 1941–1944. М., 1971; Шли на битву партизаны. Брянск, 1972; Петров Ю. П. Партизанское движение в Ленинградской области. 1941–1944. Л., 1973; Уходили в поход партизаны. Смоленск, 1973; Партия во главе народной войны в тылу врага. 1941–1944. М., 1976; Макаров Н. И. Непокоренная земля Российская. М., 1976; Коваль М. В. Борьба населения Украины против фашистского рабства. Киев, 1979; Касаткин М. А. В тылу немецко-фашистских армий «Центр»: Всенародная борьба на оккупированной территории западных областей РСФСР. 1941–1943. М., 1980; Мартынов М. М. Фронт в тылу: Очерки истории борьбы советского патриотического подполья с немецко-фашистскими оккупантами на Орловщине в 1941–1943 гг. Тула, 1981; Пережогин В. А. Партизанское Подмосковье. М., 1981; Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны. Минск, 1983–1985. Т. 1–3; Война народная: Очерки истории всенародной борьбы на оккупированной территории Смоленщины. 1941–1943. Смоленск, 1985; Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине. 1941–1944. Киев, 1985. Кн. 1–2, и др.

10

Коммунистическое подполье Молдавии. 1941–1944. Кишинев, 1984.

11

См.: Перекальский Г. А. Бойцы подполья. Ростов н/Д., 1963; Котов Л. В. Смоленское подполье. М., 1966; Григорович Д. Ф. и др. Коммунистическое подполье на Украине в годы Великой Отечественной войны. Киев, 1976; Туфар Н. X. Бойцы подполья: Из истории борьбы трудящихся Молдавии против фашистских захватчиков. Кишинев, 1976; Подвиги их бессмертны: О подпольной борьбе советских людей в захваченных фашистскими оккупантами городах и селах Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944. Минск, 1978; Матуковский Н. Е. Минск: Документальная повесть о 1100 днях героической борьбы минчан против гитлеровских оккупантов (В письмах, воспоминаниях и документах). 1941–1944. М., 1982, и др.

12

Герои подполья: О подпольной борьбе советских патриотов в тылу немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны. М., 1965–1968. Вып. 1–2; 2-е изд. М., 1970; 3-е изд. М., 1970–1972; 4-е изд. М., 1972.

13

См.: Храбрейшие из храбрых: Очерки о ленинградских партизанах — Героях Советского Союза. Л., 1964; Люди легенд: Очерки о партизанах и подпольщиках — Героях Советского Союза. М., 1965–1974. Вып. 1–5; Подвигом прославленные: Герои Советского Союза — партизаны и подпольщики Украины в годы Великой Отечественной войны. Киев, 1985, и др.

14

См.: Загорулько М. М., Юденков А. Ф. Крах экономических планов фашистской Германии на временно оккупированной территории СССР. М., 1970; Они же. Крах плана «Ольденбург»: О срыве экономических планов фашистской Германии на временно оккупированной территории СССР. 2-е изд. М., 1974; 3-е изд. М., 1980; Немятый В. Н. В борьбе за срыв грабительских планов фашистской Германии: Коммунистическая партия — организатор всенародной борьбы против хищнической политики германского империализма на оккупированной территории Украины. 1941–1944. Киев, 1982.

15

Война в тылу врага: О некоторых проблемах истории советского партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. М., 1974. Вып. 1.

16

Партийное подполье: Деятельность подпольных партийных органов и организаций на оккупированной советской территории в годы Великой Отечественной войны. М., 1983.

17

См.: Залесский А. И. В партизанских краях и зонах: Патриотический подвиг советского крестьянства в тылу врага. 1941–1944. М., 1962; Он же. В тылу врага: Борьба крестьянства Белоруссии против социально-экономических мероприятий немецко-фашистских оккупантов. Минск, 1969; Гриднев В. М. Крестьянство западных и северо-западных районов РСФСР в период немецко-фашистской оккупации. 1941–1944. М., 1975; Он же. Борьба крестьянства оккупированных областей РСФСР против немецко-фашистской оккупационной политики. М., 1976, и др.

18

Цит. по: Коммунист Белоруссии. 1975. № 3. С. 14.

19

См.: История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1970. Т. 5. Кн. 1.

20

См.: Курбатова П. И. Смоленская партийная организация в годы Великой Отечественной войны. Смоленск, 1958; Зайцев В. П. Годы суровых испытаний: Партийная организация Ростовской области в годы Великой Отечественной войны. Ростов н/Д., 1967; Очерки истории Коммунистической партии Белоруссии. Минск, 1967. Ч. 2; Очерки истории Орловской партийной организации. Тула, 1967; Очерки истории Коммунистической партии Эстонии. Таллин, 1970. Ч. 3; Очерки истории Краснодарской организации КПСС. Краснодар, 1976; Очерки истории Коммунистической партии Украины. Киев, 1977; Очерки истории Коммунистической партии Молдавии. Кишинев, 1981, и др.

21

История СССР с древнейших времен до наших дней. М., 1973. Т. 10.

22

См.: История Белорусской ССР. Минск, 1961. Т. 2; В дни войны: Из истории Латвии периода Великой Отечественной войны. 1941–1945. Рига, 1964; Афтенюк С. Я. и др. Молдавская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. 1941–1945. Кишинев, 1970; Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. 1941–1945. Киев, 1975. Т. 1–3; История городов и сел Украинской ССР. Киев, 1974–1983, и др.

23

См.: Тельпуховский Б. С. Великая Отечественная война Советского Союза. 1941–1945: Крат. очерк. М., 1959; История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945. М., 1960–1965. Т. 1–6; Великая Отечественная война. 1941–1945: Крат. науч. — попул. очерк. М., 1970; Самсонов А. М. Крах фашистской агрессии. 1939–1945: Ист. очерк. М., 1975; Он же. Вторая мировая война. 1939–1945: Очерк важнейших событий. М., 1985; Куманев Г. А. 1941–1945: Крат. история, документы, фотографии. М., 1982; Великая Отечественная война Советского Союза. 1941–1945: Крат. история. М., 1984; Вторая мировая война: Крат. история. М., 1984; Великая Отечественная народная. 1941–1945: Крат. ист. очерк. М., 1985, и др.

24

История Второй мировой войны. 1939–1945. М., 1973–1982. Т. 1–12.

25

См.: Формирование и развитие советского рабочего класса. 1917–1961. М., 1964; Данилюк М. 3. Рабочий класс Украины в годы Великой Отечественной войны // История СССР. 1965. № 3; Шаджюс Г. А. Промышленность и рабочий класс Прибалтийских республик после восстановления Советской власти. 1940–1965 // История СССР. 1966. № 1; Історія робітничого класу Української РСР. Київ, 1967. Т. 2; Развитие рабочего класса Молдавской ССР. 1940–1965. Кишинев, 1970; Митрофанова А. В. Рабочий класс СССР в годы Великой Отечественной войны. М., 1971; Советский рабочий класс: Крат. ист. очерк. 1917–1973. М., 1975; Шушкин Н. Н., Улитин С. Д. Союз рабочих и крестьян в Великой Отечественной войне: На материалах республик и областей Северо-Запада РСФСР. Л., 1977; Союз созидателей нового общества: Крат. очерк истории союза рабочих и крестьян. 1917–1977. М., 1979; История рабочих Донбасса. Киев, 1981. Т. 2; Международное рабочее движение: Вопросы истории и теории. М., 1981. Т. 5, и др.

26

История советского рабочего класса. Т. 3. Рабочий класс СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны. 1938–1945. М., 1984.

27

См.: История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. Рабочий класс БССР накануне и в годы Великой Отечественной войны в период упрочения и развития социалистического общества. Минск, 1960; Минск, 1985; История рабочего класса Советской Эстонии. Таллин, 1985; Latvijas PSR stradnieku śkira. 1940–1980. Riga, 1985.

28

Стенько M. И. и др. Старейший на Юге: Очерк истории Таганрогского судорем. з-да. Ростов н/Д., 1961; Першина 3. В. Имени Январского восстания. Одесса, 1963; Волохов В. П. Брянский ордена Трудового Красного Знамени машиностроит. завод: Очерк революционных и трудовых традиций коллектива. Тула, 1966; Грушевский Д. Н. Имени Ильича: Из истории ордена Ленина Ждановского з-да им. Ильича. Донецк, 1966; Сквозь огненные годы: Очерк истории з-да транспортного машиностроения им. В. А. Малышева. 1895–1966. Харьков, 1967; Из истории Даугавпилсского локомотиворемонтного завода. Рига, 1968; От бумажной мельницы к целлюлозно-бумажному комбинату: 300-летняя история Таллинского целлюлозно-бумажного комбината им. В. Кингисеппа. Таллин, 1968; Штеровская ГРЭС им. Ф. Э. Дзержинского: Очерк. Донецк, 1970; Булгаков В. И. и др. Пламя, металл, люди: История Таганрогского металлург. з-да. Ростов н/Д., 1972; Кнышев И. Н. и др. Лицом к огню: Крат. очерк истории Днепропетровского ордена Ленина металлург. з-да им. Г. И. Петровского. Днепропетровск, 1972; Шмидер Э. А. Дважды рожденный: К 50-летию сланцехим. комбината «Кивныли». Таллин, 1972; «Запорожсталь»: Крат. очерк истории Запорожского ордена Ленина и ордена Октябрьской Революции металлург. з-да «Запорожсталь» им. С. Орджоникидзе — предприятия коммунистического труда. Днепропетровск, 1973; Дорогой рабочей чести: Очерки истории Полтавского турбомеханич. з-да. Харьков, 1974; «Красная звезда»: Крат. очерк истории Кировоградского ордена Трудового Красного Знамени з-да с.-х. машин «Красная звезда». Днепропетровск, 1974; Смирнов В. И. Два века Онежского завода. 1774–1974. Петрозаводск, 1974; Миронов Б. А. и др. Кузница степных кораблей. Симферополь, 1977; Ветеран индустрии: Очерк истории Нижнеднепровского ордена Октябрьской Революции трубопрокатного з-да им. К. Либкнехта. Днепропетровск, 1978; Павлович В. Ю., Кунько Л. С. Ветеран белорусской индустрии: Рассказ о Минском станкостроит. з-де им. С. М. Кирова. Минск, 1978; Сургучев М. Н. Корабли возвращаются в строй. Симферополь, 1978; Казаков Г. М. и др. Гомельский станкостроительный. Минск, 1979; Флагман горняцкого края: Крат. очерк истории ордена Трудового Красного Знамени рудоуправления им. Ф. Э. Дзержинского производств. объединения «Кривбассруда». Днепропетровск, 1981; Мамыш А. И., Сафронов К. М. Рожденный дважды: Очерки истории з-да. Ростов н/Д., 1982; Зайцев А. М., Барсуков В. И. Новокраматорскому — 50 лет: Науч. — попул. очерки истории производств. объединения «Новокраматорский машиностроительный завод». Донецк, 1983; Правофланговый электрометаллургии: Очерк истории Запорожского ордена Октябрьской Революции и ордена Трудового Красного Знамени электрометаллург. з-да «Днепроспецсталь». Днепропетровск, 1983; Рожденный Днепрогэсом: Крат. очерк истории Днепровского ордена Ленина алюминиевого з-да им. С. М. Кирова. Днепропетровск, 1983, и др.

29

Краль В. Преступления против Европы / пер. с чеш. М., 1968.

30

Madajczyk Cz. Politika III Rześcy w Okupowanej Polsce. T. I‒II. Warszawa, 1970; Madajczyk Cz. Faszyzm i okupację. 1938‒1945. Warszawa, 1983.

31

Блейер В., Дрехслер К., Ферстер Г., Хасс Г. Германия во Второй мировой войне. 1939–1945 / пер. с нем. М., 1971; Kuhnrich Н. Der Partisanenkrieg in Europa. 1939–1945. Berlin, 1968; Czollek R. Faschismus und Okkupation. Berlin, 1974; Мюллер H. Вермахт и оккупация. 1941–1944: О роли вермахта и его руководящих органов в осуществлении оккупационного режима на советской территории / пер. с нем. М., 1974.

32

Критический разбор основных концепций буржуазной историографии см.: Раманоускі В. Ф. Супраць фальсіфікацьіі гісторьіі савецкаго партызанскага руху. Мінск, 1962; Кизя Л. Є. Правди не затьмарити: Проти буржуазної фальсифікації історії партизанського руху. Київ, 1965; Сарченко Г. Ф. Буржуазные историки о советском партизанском движении // О борьбе советских людей в тылу врага в годы Великой Отечественной войны. Псков, 1966; Кардашов В. И. Приемы и методы изучения советского партизанского движения в буржуазной историографии // Критика новейшей буржуазной историографии. Л., 1967; Юденков А. Ф. Против фальсификации буржуазными авторами всенародной борьбы на оккупированной советской территории // Шли на битву партизаны. Брянск, 1972; Зелкин И. И. Фашистская оккупационная политика на временно захваченной территории СССР: Зарубежная историография. М., 1976; Мерцалов А. Н. Западногерманская буржуазная историография Второй мировой войны. М., 1978; Жилин П. А. и др. Критика основных концепций буржуазной историографии Второй мировой войны. М., 1983; Быстров В. Е., Кульков Е. Н. Партизанское движение в период Великой Отечественной войны в современной буржуазной историографии // История СССР. 1985. № 3; Войтенко С. П., Павликов К Ф. Советское партизанское движение в годы Великой Отечественной войны в новейшей буржуазной историографии // Вопр. истории. 1985. № 4, и др.

33

Диксон Ч. О., Гейльбрунн О. Коммунистические партизанские действия / пер. с англ. М., 1957. С. 28, 258.

34

Каров Д. Партизанское движение в СССР в 1941–1945 гг. Мюнхен, 1954; Hesse Е. Der sowjetrussiche Partisanenkrieg 1941 bis. 1944 im Spiegel deutscher Kampfanweisungen und Befehle. Gottingen, 1969.

35

Dallin A. German Rule in Russia. 1941–1945: A study of Occupation Policies. N. Y., 1957; Soviet Partisans in World War 11/Ed. by John D. Armstrong. Madison, 1964.

36

Thomas G. Die Geschichte der deutschen Wehrund Riistungs-wirtschaft. 1918–1943/45. Boppard am Rhein, 1966.

37

Dallin A. Deutsche Herschaft in Russland. 1941–1945: Eine studie iiber Besatzungspolitik. Dusseldorf, 1958. S. 681.

38

Seaton A. The Russo-German War. 1941–1945. L., 1971. P. 54.

39

Reitlinger G. Ein Haus auf Sand gebaut: Hitlers Gewaltpolitik in Russland. 1941–1944. Hamburg, 1962. S. 79.

40

Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Bd. 4. Stuttgart, 1983.

41

Fest I. Hitler: Eine Biographie. Frankfurt a/M., 1974; Freund M. Deutsche Geschichte. Giitersloh, 1974; Aron R. Marxismes imaginairs. Paris, 1970. P. 11.

42

Elliot J. Transitions of Contemporary Terrorism // Military Review. 1977. May. P. 3–14.

43

Bartsch M., Schebesch N.-F., Scheppelmann R. Der Krieg im Osten. 1941–1945: Hist. Einf., Komment. und Dok. Koln, 1981.

44

См.: Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 9-е изд. М., 1985. Т. 7; Коммунистическая партия в Великой Отечественной войне. Июнь. 1941–1945: Док. и матер. М., 1970, и др.

45

См.: Зимянин М. В. Под знаменем ленинизма: Избр. статьи и речи. М., 1984. С. 28–54.

46

Сообщения Советского Информбюро. М., 1944–1945. Т. 1–8.

47

См.: Сборник сообщений Чрезвычайной государственной комиссии о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков. М., 1946; Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками: Сб. матер. М., 1957–1961. Т. 1–7; «Совершенно секретно! Только для командования!» Стратегия фашистской Германии в войне против СССР: Док. и матер. М., 1967; Преступные цели — преступные средства: Документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР. 1941–1944. М., 1968; Анатомия войны: Новые документы о роли германского монополистического капитала в подготовке и ведении Второй мировой войны. М., 1971, и др.

48

См.: В тылу врага: Листовки партийных организаций и партизан периода Великой Отечественной войны. 1941–1945. М., 1962; Нам не забыть вас, ребята! Комсомольско-молодежное подполье в годы Великой Отечественной войны: Очерки, документальные рассказы, воспоминания. М., 1976; Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945: Сб. док. и матер. М., 1969–1982. Вып. 1–3, и др.

49

См.: О партийном подполье в Минске в годы Великой Отечественной войны. Июнь 1941 — июль 1944. Минск, 1961; Партизанская борьба с немецко-фашистскими оккупантами на территории Смоленщины. 1941–1943: Док. и матер. Смоленск, 1962; Листовки Донского подполья. 1941–1943. Ростов н/Д., 1963; Непокоренная земля Псковская. 1941–1944: Док. и матер. Псков, 1964; Подвиги народных мстителей: Партизанское движение в Калининской области. 1941–1944. М., 1966; Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. Июнь 1941 — июль 1944: Док. и матер. Минск, 1967–1982. Т. 1–3; Листівки партійного підпілля і партизаньских загонів України у роки Великої Вітчизняної війни. Київ, 1969; «Молодая гвардия»: Документы и воспоминания о героической борьбе подпольщиков Краснодона в дни временной фашистской оккупации. Июль 1942 — февраль 1943. Донецк, 1969; Партизаны Брянщины: Сб. док. и матер. о Брянском партизанском крае в годы Великой Отечественной войны. Тула, 1970; В тылу врага. Борьба партизан и подпольщиков на оккупированной территории Ленинградской области. 1941.: Сб. док. Л., 1979; То же. 1942. Л., 1981; То же. 1943. Л., 1983; То же. 1944. Л., 1985; Клятву верности сдержали: Партизанское Подмосковье в док. и матер. М., 1982, и др.

50

См.: Запорожская область в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945: Сб. док. Запорожье, 1959; Орловская область в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945: Сб. док. и матер. Орел, 1960; Курская область в период Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945: Сб. док. и матер. Курск, 1960–1962. Т. 1–2; Днепропетровская область в годы Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945: Сб. док. и матер. Днепропетровск, 1962; Киевщина в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945: Сб. док. Киев, 1963; Николаевщина в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945: Док. и матер. Одесса, 1964; Харьковщина в годы Великой Отечественной войны. Июнь. 1941–1943: Сб. док. и матер. Харьков, 1965; Луганщина в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945: Сб. матер. и док. Донецк, 1969; Одесская область в Великой Отечественной войне. 1941–1945: Док. и матер. Одесса, 1970; Карелия в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945: Док. и матер. Петрозаводск, 1975; Молдавская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. 1941–1945: Сб. док. и матер. Кишинев, 1975–1976. Т. 1–2; Донецкая область в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945: Сб. док. и матер. Донецк, 1980; Советская Украина в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945: Док. и матер. Киев, 1980. Т. 1–3; Все для победы. Тульская область в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945: Сб. док. и матер. Тула, 1985, и др.

51

См.: Медведев Д. Н. Это было под Ровно. М.; Л., 1948; Он же. Сильные духом. М., 1951; Ковпак С. А. От Путивля до Карпат. М., 1949; Он же. Из дневника партизанских походов. М., 1964; Андреев В. А. Народная война. М., 1949; Наумов М. И. Хинельские походы. Л., 1953; Артозеев Г. С. Партизанская быль. М., 1954; Федоров А. Ф. Подпольный обком действует. М., 1954; Линьков Г. М. Война в тылу врага. М., 1956; Ваупшасов С. А. Партизанская хроника. М., 1961; Из истории партизанского движения в Белоруссии. 1941–1944: Сб. воспоминаний. Минск, 1961; Романов А. В. На земле непокоренной: Записки партизана. Минск, 1962; Кожухарь М. А. Первое Молдавское… Кишинев, 1963; Рашкевиц А. К. Записки партизана. Рига, 1963; Прудников М. С. Неуловимые действуют. М., 1965; Народные мстители: Воспоминания курских и белгородских партизан и подпольщиков. Воронеж, 1966; Новак Т. Ф. Пароль знают немногие. М., 1966; Сабуров А. Н. Силы неисчислимые. М., 1967; Калинин П. З. Партизанская республика. Минск, 1973; Мачульский Р. Н. Люди высокого долга. Минск, 1975; Он же. Вечный огонь: Партизанские записки. Минск, 1978; В лесах Белоруссии: Воспоминания советских партизан и немецких антифашистов. Минск, 1977; Семенов А. Ф. Герои не умирают: Записки партизанского комиссара. Тула, 1981; Герасимов Г. А. Партизанские километры: Воспоминания. Петрозаводск, 1982; Куприянов Г. Н. За линией Карельского фронта. Петрозаводск, 1982; Савицкая Я. М. Бойцы подпольного фронта. Минск, 1982; Партийное подполье в Белоруссии. 1941–1944: Страницы воспоминаний. Минская область и Минск. Минск, 1984; Белявец В. Ф. Донецкие мстители: Записки партизана. Донецк, 1985; Винокуров В. И. Шли на битву партизаны. Л., 1985; Псковщина партизанская: Воспоминания участников партизанского движения. Л., 1985; Сергунин И. И. Давали клятву партизаны. Л., 1985, и др.

52

См.: Ленин В. И. ПСС. Т. 44. С. 149; Т. 34. С. 37.

53

Военно-исторический журнал. 1959. № 2. С. 82.

54

Война в тылу врага. Вып. 1. С. 324.

55

Там же. С. 325.

56

Цит. по: «Совершенно секретно! Только для командования!» С. 120.

57

Цит. по: Судебный процесс по делу о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории Латвийской, Литовской и Эстонской ССР. Рига, 1946. С. 115.

58

Война в тылу врага. Вып. 1. С. 326; Преступные цели — преступные средства. С. 31–33.

59

Цит. по: Загорулько М. М., Юденков А. Ф. Указ. соч. 3-е изд. С. 52.

60

Коммунистическая партия — организатор освобождения Советской Украины от фашистских захватчиков. Киев, 1975. С. 192.

61

История социалистической экономики СССР. М., 1978. Т. 5. С. 317.

62

Шмидер Э. А. Указ. соч. С. 99–100.

63

Война в тылу врага. Вып. 1. С. 348; Немецко-фашистский оккупационный режим. С. 302–303.

64

Цит. по: Война в тылу врага. Вып. 1. С. 339.

65

Цит. по: Немецко-фашистский оккупационный режим. С. 161; Советская Украина в годы Великой Отечественной войны. Т. 1. С. 344.

66

Цит. по: Преступные цели — преступные средства. С. 189–191.

67

История Второй мировой войны. 1939–1945. М., 1975. Т. 4. С. 342.

68

Загорулько М. М., Юденков А. Ф. Указ. соч. С. 179; Коваль М. В. Указ. соч. С. 9.

69

История рабочих Донбасса. Т. 2. С. 46; Герои подполья. 1970. Вып. 1. С. 512–513; Коммунист Советской Латвии. 1978. № 8. С. 92.

70

Цит. по: Нюрнбергский процесс… М., 1957. Т. 1. С. 493.

71

Там же. М., 1960. Т. 5. С. 344.

72

Немецко-фашистский оккупационный режим. С. 162; История Второй мировой войны. Т. 4. С. 342.

73

ЦГАОР СССР, ф. 7416, оп. 8, д. 2, л. 97.

74

История советского рабочего класса. Т. 3. С. 270; Загорулько М. М., Юденков А. Ф. Указ. соч. С. 178.

75

Цит. по: История советского рабочего класса. Т. 3. С. 271.

76

ЦГАОР СССР, ф. 5451, оп. 37, д. 4, л. 3; Бородулин М. М. и др. Ровесник века. Минск, 1969. С. 51; Майер Э. К. Таллинский машиностроительный завод. 1865–1965: Рабочий шагает сквозь годы столетия. Таллин, 1965. С. 84; Советские профсоюзы в Великой Отечественной войне. 1941–1945: Сб. воспоминаний. М., 1975. С. 204.

77

Загорулько М. М., Юденков А. Ф. Указ. соч. С. 177; История советского рабочего класса. Т. 3. С. 271.

78

Всенародная борьба в Белоруссии… Минск, 1985. Т. 3. С. 178.

79

Саренц Р. Г. Непокоренный край. Ставрополь, 1962. С. 70; Мюллер Н. Указ. соч. С. 136.

80

ЦГАОР УССР, ф. 3676, оп. 4, д. 475, л. 453; Зайцев В. П. Указ. соч. С. 47; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 178.

81

ПА ИИП при ЦК КПБ, ф. 4683, оп. 3, д. 962, л. 146.

82

Цит. по: Загорулько М. М., Юденков А. Ф. Указ. соч. С. 176.

83

Soviet Partisans in World War II. P. 39.

84

Герои подполья. 1970. Вып. 1. С. 394.

85

Цит. по: Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 125–126.

86

Цит. по: Загорулько М. М., Юденков А. Ф. Указ. соч. С. 163.

87

Цит. по: Подвиги их бессмертны. С. 50; Афтенюк С. Я. и др. Указ. соч. С. 177.

88

Козлов В. И. Верен до конца. М., 1970. С. 233.

89

Цит. по: Muller N. Wehrmacht und Okkupation. 1941–1944. Berlin, 1971. S. 84.

90

Сургучев М. Н. Указ. соч. С. 355.

91

Партия во главе народной борьбы в тылу врага. С. 100; Юденков А. Ф. Политическая работа партии среди населения оккупированной советской территории. С. 67–68; Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине. Кн. 1. С. 175.

92

Пешкин И. Макар Мазай // Юность. 1955. № 5. С. 88–90; Он же. Макар Мазай // Новаторы. М., 1972. С. 228–230; Селищев И. П. Крепче стали: Очерк о сталеваре М. Мазае. М., 1962. С. 6–9; Москвитин Н. Т. Повесть о Макаре Мазае. М., 1971. С. 37, 111–112.

93

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 337–338; Путь в семьдесят лет. Краснодар, 1971. С. 68–69.

94

Герои подполья. 1968. Вып. 2. С. 39.

95

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 208.

96

30 пламенных лет. Донецк, 1964. С. 72.

97

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 341–342.

98

Герои подполья. 1965. Вып. 1. С. 129.

99

Савицкая Я. М. Указ. соч. С. 132–133.

100

Матуковский Н. Е. Указ. соч. С. 38–41.

101

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 272.

102

Немятый В. Н. Указ. соч. С. 108.

103

Савицкая Я. М. Указ. соч. С. 105; Юденков А. Ф. Политическая работа партии среди населения оккупированной советской территории. С. 267; Подвиги их бессмертны. С. 223, 282; Герои подполья. 1970. Вып. 1. С. 433.

104

История городов и сел Украинской ССР: Киев. Киев, 1979. С. 358; Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 395–396; 1972. Вып. 2. С. 282; Ставропольская правда. 1965. 11 дек.; Комсомольское знамя (Киев). 1965. 14 апр.

105

Минск: Энциклопедический справочник. Минск. 1983. С. 325; Выборный П. М. и др. Имени 61 коммунара. Одесса, 1973. С. 145.

106

Парт., стр-во. 1943. № 17/18. С. 29.

107

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 340–341.

108

История городов и сел Украинской ССР: Запорожская область. Киев, 1981. С. 296, 425; Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 439; Волошинов Ф. Ф., Морозов Г. С. Летопись Ростовской Пресни. Ростов н/Д., 1969. С. 169.

109

Белгородская область. Воронеж, 1979. С. 143; История городов и сел Украинской ССР: Херсонская область. Киев, 1983. С. 351–352.

110

Очерки истории Коммунистической партии Эстонии. Ч. 3. С. 185; Туфар Н. X. Указ. соч. С. 69.

111

История рабочих Донбасса. Т. 2. С. 50.

112

Цит. по: Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 339.

113

Цит. по: Преступные цели — преступные средства. С. 303.

114

Цит. По: Че Гевара Э. Партизанская война / пер. с исп. М., 1961. С. 97; Идов П. И. Малинская бумажная: Очерки истории Малинской бумажной фабрики им. 50-летия Великой Октябрьской социалистической революции. Киев, 1971. С. 59.

115

Игнатов П. К. Подполье Краснодара. Краснодар, 1982. С. 56–57.

116

Грушевский Д. Н. Указ. соч. С. 110–111.

117

Новак Т. Ф. Указ. соч. С. 504–505; История советского рабочего класса. Т. 3. С. 302.

118

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 134; ЦГАОР СССР, ф. 7021, оп. 61, д. 706, л. 3.

119

Цит. по: Немятый В. Н. Указ. соч. С. 99–100.

120

Dallin A. German Rule in Russia. 1941–1945: A Study of occupation Policy. L., 1957. P. 407.

121

Soviet Partisans in World War II. P. 39; Hesse E. Op. cit. S. 47. 48, 88, 148.

122

Война в тылу врага. Вып. 1. С. 362.

123

Цит. по: Загорулько М. М., Юденков А. Ф. Указ. соч. С. 67.

124

Булгаков В. И. и др. Указ. соч. С. 125–126.

125

Zentner К. 111 ustrierte Geschichte des Widerstandes in Deutschland und Europa, 1933–1945. Munchen, 1966. S. 441.

126

Ленин В. И. ПСС. Т. 38. С. 315.

127

Там же. Т. 13. С. 72–73.

128

КПСС в резолюциях и решениях… Т. 7. С. 223.

129

Там же. С. 229–230.

130

История КПСС. Т. 5. Кн. 1. С. 260, 481–482.

131

Уходили в поход партизаны. С. 75; Война народная. С. 23; Рабочий путь (Смоленск). 1963. 15 сент.

132

Рабочий путь. 1964. 30 янв.; Эстафета поколений: Очерки истории к 100-летию Ярцевского хлопчатобум. комбината. М., 1973. С. 87, 88; Партизанская борьба с немецко-фашистскими оккупантами на территории Смоленщины. С. 180.

133

Таганрогская правда. 1964. 25 сент.; Люди легенд. М., 1974. Вып. 5. С. 257; Ленинская правда (Петрозаводск). 1965. 13 мая.

134

Киевщина в годы Великой Отечественной войны. С. 283.

135

Люди легенд. Вып. 5. С. 136–144; Подвигом прославленные. С. 280.

136

Подвигом прославленные. С. 41, 74, 284.

137

Герои подполья. 1970. Вып. 2. С. 182.

138

Кнышев И. Н. и др. Указ. соч. С. 196–201.

139

Говорят погибшие герои: Предсмертные письма советских борцов против немецко-фашистских захватчиков. 1941–1945. 6-е изд. М., 1979. С. 134.

140

Харьковщина в годы Великой Отечественной войны. С. 287–288.

141

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 124; Дорогой рабочей чести. С. 66.

142

Люди легенд. М., 1971. Вып. 4. С. 71–77.

143

Там же. С. 83, 89; Подвигом прославленные. С. 160.

144

Люди легенд. Вып. 5. С. 239; М., 1965. Вып. 1. С. 559; Народные герои. М., 1983. С. 214, 291.

145

Подвиги их бессмертны. С. 35–36.

146

Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 12–14; Горьковская правда. 1965. 12 окт.

147

Подвиги их бессмертны. С. 218; Всенародная борьба в Белоруссии… Минск, 1983. Т. 1. С. 125.

148

Пахомов Н. И. и др. Витебское подполье. Минск, 1974. С. 53.

149

История комсомола Латвии в документах. 1917–1975. Рига, 1977. С. 188–189.

150

Партийное подполье. С. 221.

151

Загорулько М. М., Юденков А. Ф. Указ. соч. С. 252.

152

Война в тылу врага. Вып. 1. С. 56–57.

153

Минск: Энциклопедический справочник. С. 325.

154

Донецкая область в годы Великой Отечественной войны. С 134–135.

155

Партийное подполье. С. 4–5.

156

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 17. С. 263; Ленин В. И. ПСС. Т. 14. С. 11–12.

157

Нерушимое единство и дружба народов СССР в годы Великой Отечественной войны. Алма-Ата, 1975. С. 12–13; История городов и сел Украинской ССР: Одесская область. Киев, 1978. С. 67; Коммунист Советской Латвии. 1978. № 7. С. 93.

158

Dallin A. German Rule in Russia. 1941–1945. N. Y., 1957. P. 397.

159

ЦГАОР УССР, ф. 3676, on. 4, д. 476, л. 208; ф. КМФ-8, on. 2, д. 74, л. 17.

160

Ленин В. И. ПСС. Т. 12. С. 181; Т. 14. С. 9; Калинин М. И. Статьи и речи. 1941–1946. М., 1975. С. 134.

161

История КПСС. Т. 5. Кн. 1. С. 262.

162

История Второй мировой войны. 1939–1945. М., 1975. Т. 5. С. 475.

163

Баренбаум М. Г. и др. Оршанское локомотивное депо. Минск, 1971. С. 31.

164

Люди легенд. Вып. 1. С. 436; М., 1966. Вып. 2. С. 248; Вып. 4. С. 407–408; Вып. 5. С. 365–366.

165

Там же. Вып. 5. С. 50–58; Андрющенко Н. К. Народное ополчение Белоруссии. Минск, 1980. С. 111; Казаков Г. М. и др. Указ. соч. С. 54.

166

Люди легенд. Вып. 4. С. 173–181; Из истории партизанского движения в Белоруссии. С. 7–10.

167

Машеров П. М. Идейно-политической работе — высокую действенность. М., 1975. С. 73; Матуковский Н. Е. Указ. соч. С. 28.

168

Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной вой-ны. Июнь 1941 — июнь 1944: Краткие сведения об организационной структуре партизанских соединений, бригад (полков), отрядов (батальонов) и их личном составе. Минск, 1983. С 37.

169

Там же. С. 28–29.

170

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 237, 245–246; Павлов Я. С. В суровом сорок первом. Минск, 1985. С. 249.

171

ПА ИИП при ЦК КП Б, ф. 4683, оп. 3, д. 976, л. 124; Партийное подполье в Белоруссии. С. 37.

172

Богданов Ф. И., Немогай В. А. Оршанский завод «Красный Октябрь». Минск, 1973. С. 41; Павлович В. Ю., Кунько Л. С. Указ. соч. С. 43; Котенок И. П. и др. Гомсельмаш. Минск, 1970. С. 62–63; Казаков Г. М. и др. Указ. соч. С. 55.

173

История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 196; Павлов Я. С. Указ. соч. С. 197; Бородулин М. М. и др. Указ. соч. С. 52–53; Павлович В. Ю., Кунько Л. С. Указ. соч. С. 44.

174

Андрющенко Н. К. Указ. соч. С. 113.

175

Люди легенд. Вып. 4. С. 206–207.

176

Люди легенд. Вып. 1. С. 540–547; История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 200–201.

177

Из истории партизанского движения в Белоруссии. С. 82–83; Очерки истории Ленинского комсомола Белоруссии. Минск, 1975. С. 308; История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 201–203; ПА ИИП при ЦК КПБ, ф. 3500, оп. 4, д. 41, л. 166.

178

Ливенцев В. И. Партизанский край. Минск, 1969. С. 378, 395; История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 201.

179

Люди легенд, Вып. 2. С. 223–231; История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 206.

180

Люди легенд. Вып. 5. С. 330; Из истории партизанского движения в Белоруссии. С. 88–90.

181

Люди легенд. Вып. 5. С. 111–112.

182

Люди легенд. Вып. 1. С. 370; Вып. 2. С. 481; М., 1968. Вып. 3 С. 212; Из истории партизанского движения в Белоруссии. С. 88–90; Кравчук М. И., Погребинский М. Б. Проверенная войной. М., 1985. С. 97.

183

Люди легенд. Вып. 3. С. 68; Вып. 4. С. 219; Вып. 5. С. 406.

184

История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 195–196.

185

Там же. С. 194; Люди легенд. Вып. 5. С. 496, 507; Навечно в сердце народном. Минск, 1984. С. 522.

186

История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 206; Люди легенд. Вып. 3. С. 334; Солдатами были все. Минск, 1972. С. 459.

187

Зимянин М. В. Указ. соч. С. 50; История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 195.

188

История советского рабочего класса. Т. 3. С. 278.

189

Советские партизаны. С. 26–27; Петров Ю. П. Партизанское движение в Ленинградской области. С. 51–54; На защите Невской твердыни: Ленинградская партийная организация в годы Великой Отечественной войны. Л., 1965. С. 412–413.

190

Советские партизаны. С. 38; Петров Ю. П. Партизанское движение в Ленинградской области. С. 106, 268.

191

В тылу врага. 1941. С. 53–55.

192

Новгород: К 1100-летию города. М., 1964. С. 126.

193

Горьковский автомобильный. М., 1981. С. 94–95.

194

Храбрейшие из храбрых. С. 7–12, 331–333.

195

Там же. С. 211, 284–286.

196

Храбрейшие из храбрых. С. 45–47, 184–185; Люди легенд. Вып. 2. С. 36.

197

Андреев П. П., Буков К. И. Подвиг города-героя. М., 1959. С. 123–124.

198

Очерки истории Московской организации КПСС. М., 1983. Кн. 2. С. 646–647; Люди легенд. Вып. 3. С. 425–428.

199

Битва за Тулу: Сб. док. и матер. Тула, 1969. С. 215; Люди легенд. Вып. 5. С. 465; Коммунар (Тула). 1965. 18 мая.

200

Дунаев А. Д., Горячев Ю. И. Ярцевский хлопчатобумажный: Крат. ист. очерк. Смоленск, 1963. С. 84; Эстафета поколений. С. 87; Уходили в поход партизаны. С. 149.

201

Люди легенд. Вып. 1. С. 351.

202

Касаткин М. А. Указ. соч. С. 160; Волохов В. П. Указ. соч. С. 115; История советского рабочего класса. Т. 3. С. 278.

203

Соколов В., Шавырин Б. Брянск: Ист. — экон. очерк. Брянск, 1952. С. 65.

204

Шли на битву партизаны. С. 192, 201; Клинчане в Отечественной войне 1941–1945 гг. Брянск, 1968. С. 70; Люди легенд. Вып. 2. С. 509; Вып. 3. С. 240; Подвигом прославленные. С. 232.

205

Шли на битву партизаны. С. 192–193.

206

Брянский рабочий. 1964. 12 сент.; Люди легенд. Вып. 5. С. 342–343.

207

Люди легенд. Вып. 3. С. 117.

208

Шли на битву партизаны. С. 201.

209

История советского рабочего класса. Т. 3. С. 278; Партизаны Брянщины. Брянск, 1959. Т. 1. С. 23.

210

Народные мстители. С. 135–136.

211

Курск: Очерки истории города. Воронеж, 1968. С. 217; Белгород: Очерк о прошлом, настоящем и будущем города. Белгород, 1963. С. 98; Народные мстители. С. 168–170, 221, 229–230, 255; Белгородская область. С. 137.

212

Подвиг Новороссийска. Краснодар, 1974. С. 257; Журкин Ю. Д. и др. Город-герой Новороссийск: Страницы революционной, трудовой и боевой славы. М., 1983. С. 193; Путь в семьдесят лет. С. 66–67.

213

Советские партизаны. С. 641; Морозов К. А. Карелия в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945. Петрозаводск, 1983. С. 91; Куприянов Г. Н. За линией Карельского фронта. С. 34, 164.

214

Куприянов Г. Н. За линией Карельского фронта. С. 161, 210; Смирнов В. И. Указ. соч. С. 217.

215

Куприянов Г. Н. За линией Карельского фронта. С. 11–12.

216

Очерки истории Коммунистической партии Украины. Киев, 1964. С. 511; Украинская ССР в Великой Отечественной войне… Т. 1. С. 296; Укр. іст. журн. 1962. Ж. 3. С. 43.

217

Советские партизаны. С. 306; Украинская ССР в Великой Отечественной войне… Т. 1. С. 186, 299; История рабочих Донбасса. Т. 2. С. 43–45; Стальные пути Донбасса. Донецк, 1970. С. 200; Штеровская ГРЭС им. Ф. Э. Дзержинского. С. 43–44; Герои подполья, 1972. Вып. 2. С. 123.

218

Стальные пути Донбасса. С. 198–199; Немятый В. Н. Указ. соч. С. 51; Сто лет: Сб. очерков, воспоминаний и документов из истории шахты им. Ф. Э. Дзержинского. Сталино, 1960. С. 168–170.

219

«Запорожсталь». С. 91.

220

Флагман горного машиностроения: Очерк истории харьковского ордена Ленина машиностроит. з-да «Свет шахтера». Харьков, 1979. С. 54.

221

Очерк истории Харьковского электромеханического завода. Харьков, 1965. Ч. 2. С. 135–136; Сквозь огненные годы. С. 170; Історія міст і сіл Української РСР: Харківська область. Київ, 1967. С. 146; История городов и сел Украинской ССР: Сумская область. Киев, 1980. С. 114.

222

Украинская ССР в Великой Отечественной войне… Т. 1. С. 331; Нарис історії конотопського заводу «Червоний металіст». Харків, 1966. С. 50; История городов и сел Украинской ССР: Днепропетровская область. Киев, 1977. С. 403; То же: Запорожская область. С. 343.

223

История советского рабочего класса. Т. 3. С. 279.

224

Миронов Б. А. и др. Указ. соч. С. 62; Ветеран индустрий. С. 113.

225

Люди легенд. Вып. 1. С. 37–46, 518–519; Вып. 2. С. 395, 575; Вып. 3. С. 372–373; Вып. 5. С. 218; Подвигом прославленные. С. 54, 58–60, 81–82, 107, 115, 122, 131, 142, 167, 170–171, 182–185, 194–195, 222, 229, 238, 256, 268, 301, 306, 312, 322, 338, 345, 367, 377; Молот (Ростов н/Д.). 1964. 18 окт.; Огонь Прометея: Очерки истории з-да им. Ф. Э. Дзержинского. Днепропетровск, 1969. С. 167–168.

226

Люди легенд. Вып. 4. С. 259; Кожухарь М. А. Указ. соч. С. 105; Харченко И. А. Фарфор Полесья: Из истории Барановского ордена Октябрьской Революции фарфорового з-да им. В. И. Ленина. Киев, 1984. С. 39.

227

История городов и сел Украинской ССР: Киев. С. 364.

228

Рожденный Днепрогэсом. С. 59; Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 105; Южная правда (Николаев). 1967. 9 мая.

229

Советские партизаны. С. 414; История городов и сел Украинской ССР: Крымская область. Киев, 1974. С. 145; Сургучев М. Н. Указ. соч. С. 342.

230

Приднепровская железная дорога. Днепропетровск, 1973. С. 145.

231

Там же. С. 146.

232

Самсон В. П. Указ. соч. С. 15.

233

Свердлов Ф. Д. Помощь литовских партизан и подпольщиков Советской Армии // История СССР. 1979. № 3. С. 150–151; Советские партизаны. С. 566, 604; Штарас П. Ф. Партизанское движение в Литве в годы Великой Отечественной вой-ны: АКД. Вильнюс, 1965. С. 20.

234

Очерки истории Коммунистической партии Латвии. Рига, 1980. Ч. 3. С. 160; Советская Латвия. Рига, 1985. С. 230; Latvijas PSR stradnieku śkira, 95–96 lpp.

235

Огненные годы: Док. и матер. об участии комсомола в Великой Отечественной войне. М., 1971. С. 427; «Кренгольмская мануфактура». 1857–1957. Таллин, 1957. С. 50–51.

236

Под одним знаменем. М., 1963. С. 275–276; Советские партизаны. С. 695; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 398.

237

Петров Ю. П. Партизанское движение в Ленинградской области. С. 51–54; История КПСС. Т. 5. Кн. 1. С. 490.

238

Ленин В. И. ПСС. Т. 3. С. 13.

239

Zentner К. Op. cit. S. 441.

240

Горбачев М. С. Бессмертный подвиг советского народа: Доклад на торжественном собрании в Кремлевском Дворце съездов, посвященном 40-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне. 8 мая 1985 года. М., 1985. С. 9; История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945. М., 1965. Т. 6. С. 256; Kiinrich W. Der Partisanenkrieg in Europa. 1939–1945. Berlin, 1965. S. 525.

241

Горбачев М. С. Бессмертный подвиг советского народа. С. 9.

242

Ленин В. И. ПСС. Т. 11. С. 349.

243

Горобец Г. Т. Партийное подполье на Украине. 1941–1944 гг. М., 1969. С. 23; Война в тылу врага. Вып. 1. С. 241–242.

244

История КПСС. Т. 5. Кн. 1. С. 501.

245

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 123.

246

Там же. С. 31–33; Четырежды рожденный: Очерки истории Смоленского опытно-экспериментального з-да дорожного оборудования им. М. И. Калинина. М., 1979. С. 64; Котов Л. В. Указ. соч. С. 9–11.

247

Очерки истории Смоленской организации КПСС. М., 1970. С. 326, 354.

248

Строительная газета. 1964, 11 окт.; Народная война в тылу врага. С. 113; Шпак А. А. Подвиг юности: Комсомол Карелии в Великой Отечественной войне. Петрозаводск, 1969. С. 130–131.

249

Рабочий путь. 1962, 9 мая.

250

Советские партизаны. С. 28; Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 311, 327.

251

Смена (Калинин). 1967. 27 апр.; Калининская правда. 1966. 16 февр.

252

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 455.

253

Знамя (Калуга). 1971. 9 окт.; Касаткин М. А. Указ. соч., С. 59.

254

Народные мстители. С. 186–187; Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 384, 395.

255

Онойченко В. М., Локтев Т. X. Крупнейший среди родственных: История Таганрогского ордена Трудового Красного Знамени кожевенного з-да. Ростов н/Д., 1968. С. 122–123; Зайцев В. П. Указ. соч. С. 54.

256

Мамыш А. И., Сафронов К. М. Указ. соч. С. 49–59.

257

Зайцев В. П. Указ. соч. С. 54; Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 419.

258

Советская Россия. 1965. 24 сент.; Ставропольская правда. 1966. 29 янв.

259

Война в тылу врага. Вып. 1. С. 240; Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 276.

260

Герои подполья. 1970. Вып. 1. С. 349; Немятый В. Н. Указ, соч. С. 99.

261

История городов и сел Украинской ССР: Киев. С. 359; Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 278; Немятый В. Н. Указ. соч. С. 100.

262

Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 275; История городов и сел Украинской ССР: Киев. С. 358.

263

История городов и сел Украинской ССР: Днепропетровская область. С. 197; Приднепровская железная дорога. С. 150.

264

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 98, 105; Комсомольское знамя. 1965. 14 апр.; Веснин В. П. Все флаги в гости: Очерки истории Ждановского морского порта. Донецк, 1982. С. 30.

265

Донецкая область в годы Великой Отечественной войны. С. 102, 159; История городов и сел Украинской ССР: Донецкая область. Киев, 1976. С. 336, 499; Возмужание: Из истории Дзержинского фенольного завода. Донецк, 1967. С. 48; Белашов Б. И., Климов А. Н. Константиновский завод стеклоизделий: Очерки. Донецк, 1974. С. 88.

266

Герои подполья, 1970. Вып. 2. С. 354; Южной — 100 лет. 1869–1969. Харьков, 1969. С. 65.

267

Южной — 100 лет. С. 63, 66; Очерк истории Харьковского электромеханического завода. Ч. 2. С. 135; Харьковский станкостроительный: Очерк истории Харьковского станкостроит. з-да им. С. В. Косиора. 1930–1967 гг. Харьков, 1968. С. 64; Харьковщина в годы Великой Отечественной войны. С. 288.

268

Немятый В. Н. Указ. соч. С. 68.

269

«Запорожсталь». С. 95.

270

Рожденный Днепрогэсом. С. 58‒59.

271

История городов и сел Украинской ССР: Запорожская область. С. 98.

272

Сосна Н. П. Так рождались традиции: Крат. очерк истории ордена Трудового Красного Знамени дизелестроит. з-да им. С. М. Кирова. Днепропетровск, 1977. С. 64; Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 198.

273

Южная правда. 1969. 27 марта; Нестеровский Б. А. Огни на причалах: Очерк истории Николаевского морского порта. Одесса, 1972. С. 90.

274

Выборный П. М. и др. Указ. соч. С. 141–142.

275

История городов и сел Украинской СCP: Черниговская область. Киев, 1983. С. 135–136; То же: Николаевская область. Киев, 1981. С. 584; «Красная звезда». С. 48.

276

Подвигом прославленные. С. 214–215; История городов и сел Украинской ССР: Херсонская область. С. 443.

277

Евселевский Л. И., Пустовит П. Н. Крюковский вагоностроительный: Очерки истории з-да. Харьков, 1967. С. 119–121.

278

НА ИИ СССР АН СССР, ф. 2, р. П, оп. 9/16, д. 3, л. 1–2.

279

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 212–213.

280

Имени 50-летия Советской Украины. Одесса, 1973. С. 141–143.

281

Бакало Р. А., Соколов В. Н. Арсенал земледельцев. Одесса, 1974. С. 57–59.

282

Савчук А. Д. Завод им. Октябрьской революции. Одесса, 1967. С. 112–114.

283

Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 166; Тронько П. Т. Защищая Советскую Родину: Из истории борьбы комсомольцев и молодежи Советской Украины против немецко-фашистских захватчиков в период Великой Отечественной войны. 1941–1945. М., 1979. С. 110–111.

284

Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 194; Люди легенд. Вып. 4. С. 105–106; Подвигом прославленные. С. 125; История городов и сел Украинской ССР: Закарпатская область. Киев, 1982. С. 106.

285

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 64, 77; Приднепровская железная дорога. С. 146–147.

286

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 61; Слава Севастополя. 1965. 14 мая; 1964. 28 февр.

287

Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 432; Вып. 2. С. 55; История городов и сел Украинской ССР: Крымская область. С. 273.

288

Сорокалетие образования Коммунистической партии Белоруссии, 1918–1958. Минск, 1958. С. 29.

289

Матуковский Н. Е. Указ. соч. С. 16–17; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 120, 236.

290

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 120, 236; Матуковский Н. Е. Указ. соч. С. 17.

291

Сквозь огонь и смерть. Минск, 1970. С. 58–59; Минск: Энциклопедический справочник. С. 322.

292

Савицкая Я. М. Указ. соч. С. 156–162.

293

Журов А. Е. В боях рожденный: Крат. очерк истории комсомола Белоруссии. Минск, 1967. С. 105; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 235–236; Минск, 1984. Т. 2. С. 363; Минск: Энциклопедический справочник. С. 266.

294

Минск: Энциклопедический справочник. С. 322; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 235.

295

Минск: Энциклопедический справочник. С. 323, 326.

296

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 249.

297

Бычков Л. Н. Указ. соч. С. 215; Люди легенд. Вып. 3. С. 289.

298

Подвиги их бессмертны. С. 17–18, 279–280.

299

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 123; Борисовский стекольный: Сб. матер. из истории Борисовского стеклозавода им. Ф. Э. Дзержинского. Минск, 1974. С. 14.

300

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 122; Подвиги их бессмертны. С. 128–130.

301

Подвиги их бессмертны. С. 279–280.

302

Там же. С. 200–201; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 124; Богданов Ф. И., Немогай В. А. Указ. соч. С. 35–36.

303

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 124–125.

304

Подвиги их бессмертны. С. 234–237.

305

Советская Белоруссия. 1973. 22 июня; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 254–255.

306

Подвиги их бессмертны. С. 225, 235.

307

Подвиги их бессмертны. С. 237–238.

308

Коммунист Белоруссии. 1965. № 2. С. 51, 52; Знамя юности (Минск). 1964. 3 дек.; Солдатами были все. С. 436.

309

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 128, 259.

310

Пахомов Н. И. и др. Указ. соч. С. 53; Подвиги их бессмертны. С. 169, 172.

311

Бородулин М. М. и др. Указ. соч. С. 51–52; Пахомов Н. И. и др. Указ. соч. С. 46; Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 61.

312

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 253; Коммунист Белоруссии. 1965. № 3. С. 50; Пахомов Н. И. и др. Указ. соч. С. 51.

313

Люди легенд. Вып. 1. С. 463; Вып. 3. С. 259; Московский комсомолец. 1964. 27 июня.

314

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 131.

315

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 323.

316

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 130.

317

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 298, 299; Заря (Брест). 1966. 9 авг.

318

Туфар Н. X. Указ. соч. С. 15; Советская Молдавия. 1964. 11 марта; Молдова социалиста. 1964. 26 февр.

319

Туфар Н. X. Указ. соч. С. 18; Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 360.

320

Шумаускас М. Ю. В водовороте борьбы. М., 1975. С. 264–265; Штарас П. Ф. Партизанское движение в Литве в годы Великой Отечественной войны: АКД. С. 13; История советского рабочего класса. Т. 3. С. 286.

321

Коммунист (Вильнюс). 1965. № 1. С. 29; Шумаускас М. Ю. Указ. соч. С. 261; Штарас П. Ф. Указ. соч. С. 14; Люди легенд. Вып. 1. С. 124; Вып. 2. С. 9.

322

Коммунист Советской Латвии. 1978. № 7. С. 90; Герои подполья, 1972. Вып. 2. С. 388; Latvijas PSR stradnieku śkira, 93 lpp.

323

Коммунист Советской Латвии. 1978. № 7. С. 88, 90; № 8. С. 92–93.

324

Из истории Даугавпилсского локомотиворемонтного завода. С. 47; Очерки истории Коммунистической партии Латвии. Ч. 3. С. 160, 181; Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 388, 394.

325

Dzintars J. Neredzama fronte. Riga, 1968, 134–135 lpp; Очерки истории Коммунистической партии Латвии. Ч. 3. С. 181; Дзинтарс Я. К. Антифашистское подпольное движение на оккупированной гитлеровцами территории Латвийской ССР. 1941–1945: АКД. Рига, 1968. С. 32.

326

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 414–415, 426–427; Молодежь Эстонии. 1965. 27 апр.; Очерки истории Коммунистической партии Эстонии. Ч. 3. С. 170–171.

327

Советские партизаны. С. 290; Бычков Л. Н. Указ. соч. С. 140–141; Вечерний Ростов. 1966, 14 марта; Брянский комсомолец. 1967, 4 янв.

328

Люди легенд. Вып. 2. С. 708; Рабочий путь. 1966. 9 мая.

329

Лесная промышленность. 1964. 5 нояб.; Смена (Л.). 1963. 20 дек.

330

Война в тылу врага. Вып. 1. С. 270; Очерки истории Краснодарской организации КПСС. С. 439.

331

Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 380; Война в тылу врага. Вып. 1. С. 270–271.

332

Южной — 100 лет. С. 66.

333

Непокоренная земля Киевская: Из истории всенародной борьбы в тылу врага. 1941–1944. Киев, 1985. С. 168–169.

334

Стальные пути Донбасса. С. 200; Украинская ССР в Великой Отечественной войне… Т. 2. С. 294.

335

История городов и сел Украинской ССР: Черниговская область. С. 136.

336

Известия. 1971. 24 нояб.

337

Там же. 1972. 28 июня; Федоров О. Ф. Остання зима. Київ, 1968. С. 209–212.

338

Безуглый И. А. Тайна «Вервольфа». Винница, 1962. С. 185–187.

339

Минск: Энциклопедический справочник. С. 325–326, 331; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 336.

340

Мачульский Р. Н. Вечный огонь. С. 326–329.

341

Бобруйск: Ист. — экон. очерк. Минск, 1970. С. 124–125; Подвиги их бессмертны. С. 293–294.

342

Пахомов Н. И. и др. Указ. соч. С. 141–142.

343

Пахомов Н. И. и др. Указ. соч. С. 186; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 252.

344

Пахомов Н. И. и др. Указ. соч. С. 135.

345

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 404–405.

346

Подвиги их бессмертны. С. 265; История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 207; Орша: Ист. — экон. очерк. Минск, 1967. С. 81.

347

Андрианов В. Н. Советские партизаны и подпольщики в Великой Отечественной войне. М., 1981. С. 43; Елин Д. Д. По партизанским тропам Молдавии. Кишинев, 1985. С. 92.

348

Народные мстители. С. 194, 198.

349

Григорович Д. Ф. и др. Указ. соч. С. 212; Железнодорожники в Великой Отечественной войне. М., 1985. С. 374; Стальным магистралям Молдавии 100 лет. Кишинев, 1971. С. 83.

350

История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 182.

351

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 389; Т. 3. С. 162, 228; Подвиги их бессмертны. С. 212.

352

Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 77.

353

Цит. по: Война в тылу врага. Вып. 1. С. 271.

354

Одесса в Великой Отечественной войне Советского Союза: Сб. док. и матер. Одесса, 1949. Т. 2. С. 243; Штернштейн Я. М. Морские ворота Украины. Одесса, 1958. С. 169; Бакало Р. А., Соколов В. Н. Указ. соч. С. 53–57.

355

Винницкий Л. Г. Бойцы особого фронта: Записки офицера разведки. Л., 1980. С. 27, 39, 94, 154–156, 184, 190; ЦАМО СССР, ф. 217, оп. 17367, д. 10, л. 173.

356

Очерки истории Николаевской областной партийной организации. Одесса, 1980. С. 174.

357

Немятый В. Н. Указ. соч. С. 75–77; Люди легенд. Вып. 3. С. 226; В памяти народной. Киев, 1985. С. 246.

358

Красноярский рабочий. 1962. 6 мая.

359

Подвигом прославленные. С. 244–245.

360

Киевщина в годы Великой Отечественной войны. С. 215–227; Чекисты рассказывают. М., 1976. Кн. 3. С. 81; Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 277.

361

История городов и сел Украинской ССР: Сумская область. С. 137.

362

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 194–195; История городов и сел Украинской ССР: Запорожская область. С. 97.

363

Ленинская правда. 1965. 13 мая.

364

Саренц Р. Г. Указ. соч. С. 76–79.

365

Слава Севастополя. 1967. 16 июля; 1965. 14 мая.

366

Подробнее см.: Северский Г. Л. Особое задание. Симферополь, 1959.

367

История городов и сел Украинской ССР: Крымская область. С. 193.

368

Правофланговый электрометаллургии. С. 42.

369

Приднепровская железная дорога. С. 152–153.

370

В большом наступлении: Воспоминания, очерки и документы об освобождении Украины в 1943–1944 гг. М., 1964. С. 40.

371

Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 54–55.

372

Люди легенд. Вып. 1. С. 639; Вып. 2. С. 465–467; Вып. 3. С. 267; Подвигом прославленные. С. 235.

373

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 428.

374

Молодежь Эстонии. 1964. 4 нояб.; Люди легенд. Вып. 4. С. 182–191.

375

Советская молодежь (Рига). 1970. 8 февр.; Коммунист Советской Латвии. 1978. № 8. С. 95.

376

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 189–191.

377

Сохранились фотографии, на которых запечатлена казнь одной из этих троек: по краям мужчины, а в середине женщина, на груди которой висит дощечка с надписью по-русски и по-немецки: «Мы — партизаны, стрелявшие по германским вой-скам». Долгое время в различных изданиях, где воспроизводились эти фотографии, патриоты оставались безымянными. Теперь их имена и фамилии можно считать установленными. Журналист Н. Е. Матуковский разыскал дочь К. И. Труса. А. К. Шеина (урожденная Трус) 26 октября 1941 г. была свидетелем казни тройки, куда входила О. Ф. Щербацевич, а на другой день пришла на место казни отца. Вот ее воспоминания: «Отца я увидела утром. На улице Ворошилова. Узнала сразу: по замасленной безрукавке и клетчатой рубашке на нем… Рядом с ним висели Володя Щербацевич, сын виденной мною вчера тети Оли (О. Ф. Щербацевич. — Авт.), и совсем недавно приходившая к нам девушка, которую папа называл Марусей». Журналист Л. А. Аркадьев опубликовал в газете «Труд» серию статей, где приводит бесспорные, на наш взгляд, доказательства того, что женщина, которую К. И. Трус называл Марусей, — это коренная минчанка Мария Борисовна Брускина (см.: Матуковский Н. Е. Минск. М., 1982. С. 29; Труд. 1968. 24 апр., 16 мая, 20 июля).

378

Матуковский Н. Е. Указ. соч. С. 28.

379

Советские партизаны. С. 291; История Украинской ССР. Киев, 1984. Т. 8. С. 248; История рабочих Донбасса. Т. 2. С. 50.

380

Герои подполья. 1970. Вып. 1. С. 83; Пахомов Н. И. и др. Указ. соч. С. 179.

381

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 245–246, 257; ПАНО, ф. 4074, on. I, д. 201, л. 6–8.

382

Ветеран индустрии. С. 113; Дорогой рабочей чести. С. 65; Приднепровская железная дорога. С. 150; Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 278–279; Дубина К. К. В годы тяжелых испытаний: Трудовые и ратные подвиги киевлян в период обороны города. Оккупационный режим гитлеровцев и героическая борьба киевлян под руководством партийных организаций против немецко-фашистских оккупантов. Киев, 1962. С. 179.

383

Савчук А. Д. Указ. соч. С. 113; История городов и сел Украинской ССР: Крымская область. С. 494; Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 367; Туфар Н. X. Указ. соч. С. 29.

384

История городов и сел Украинской ССР: Херсонская область. С. 307; То же: Крымская область. С. 494; Сургучев М. Н. Указ. соч. С. 353.

385

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 399; Дзинтарс Я. К. Антифашистское подпольное движение на оккупированной гитлеровцами территории Латвийской ССР. 1941–1945: АКД. С. 28; Борьба за Советскую Прибалтику в Великой Отечественной войне. 1941–1945. Рига, 1967. Кн. 2. С. 313.

386

Стенько М. И. и др. Указ. соч. С. 82; История городов и сел Украинской ССР: Днепропетровская область. С. 243–244.

387

Дорогой рабочей чести. С. 66; Стальные пути Донбасса. С. 201.

388

Очерки истории Московской организации КПСС. Кн. 2. С. 647.

389

История городов и сел Украинской ССР: Сумская область. С. 137–138.

390

Советская Латвия. 1967. 25 окт.; Герои подполья. 1970. Вып. 2. С. 169.

391

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 335–336.

392

Коммунист Белоруссии. 1965. № 2. С. 53–54.

393

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 248–249.

394

Гратинич С. А. На левом берегу Днестра. 1941–1944: Страницы совместной борьбы трудящихся смежных районов Молдавии и Украины против немецко-румынских фашистских захватчиков. Кишинев, 1985. С. 156–157.

395

Могилев: Ист. — экон. очерк. Минск, 1971. С. 180.

396

Надимьянов В. Ф. Оружием правды: Идейно-политическая работа партийных организаций и партизанских формирований среди населения западных областей УССР в годы Великой Отечественной войны. Львов, 1985. С. 122–124.

397

Коммунист Советской Латвии. 1978. № 8. С. 91.

398

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 194.

399

История Второй мировой войны. Т. 5. С. 279–280; М., 1976. Т. 6. С. 169–170.

400

Кнышев И. Н. и др. Указ. соч. С. 199.

401

Мустафин Р. А. По следам поэта-героя. М., 1971. С. 134–135; Богданов Ф. И., Немогай В. А. Указ. соч. С. 39.

402

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 261; Петров Ю. П. Партизанское движение в Ленинградской области. С. 277.

403

Надимьянов В. Ф. Указ. соч. С. 157; Дубина С. К. В годы тяжелых испытаний. С. 217.

404

Украинская ССР в Великой Отечественной войне… Т. 2. С. 295–296.

405

Мюллер Н. Указ. соч. С. 267–268.

406

Красная звезда. 1963. 29 окт.; Минск: Энциклопедический, справочник. С. 326.

407

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 379.

408

Боевое содружество советского и польского народов. М., 1973. С. 217; В едином строю: Воспоминания участников партизанского движения в Белоруссии. 1941–1944. Минск, 1970. С. 14.

409

Макаров Н. И. Указ. соч. С. 285; Партийное подполье. С. 296–297.

410

ПАДО, ф. 326, оп. 11, д. 28, л. 38–39.

411

Радянська Житомирщина. 1966. 28 дек.

412

Подвигом прославленные. С. 51; Ваупшасов С. А. Указ. соч. С. 355; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 375.

413

Мы будем бороться вместе: Очерки о бойцах-интернационалистах. М., 1985. С. 65–68; Григорович Д. Ф. и др. Указ. соч. С. 119.

414

Перекальский Г. А. Указ. соч. С. 75–77; Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 262.

415

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 481.

416

Там же. Т. 3. С. 380; Под одним знаменем. С. 205–210.

417

Артозеев Г. С. Указ. соч. С. 185–188.

418

Правда. 1965. 11 марта; Дубина К. К. В годы тяжелых испытаний. С. 217–218.

419

Козлов И. А. В Крымском подполье. М., 1948. С. 259–260; Война в тылу врага. Вып. 1. С. 302.

420

Бурцев М. И. Прозрение. М., 1981. С. 223–224.

421

Война в тылу врага. Вып. 1. С. 301.

422

Шпак А. А. Указ. соч. С. 120; Карелия в годы Великой Отечественной войны. С. 280.

423

Языкович Э. Ф. Зарубежные антифашисты в рядах белорусских партизан. 1941–1944 // История СССР. 1966. № 5. С. 80–87.

424

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 384.

425

Правда. 1941. 24 нояб.; Серна Роке. Испанцы в Великой Отечественной войне / пер. с исп. М., 1986. С. 330–342.

426

Под одним знаменем. С. 241–243; Коммунист Белоруссии. 1965. № 2. С. 54; Люди легенд. Вып. 4. С. 205; Богданов Ф. И., Немогай В. А. Указ. соч. С. 39–40.

427

Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 64; Вып. 2. С. 158; 1970. Вып. 1. С. 314–315.

428

Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 384–385.

429

Мы будем бороться вместе. С. 135–160.

430

Под одним знаменем. С. 250‒258; В лесах Белоруссии. С. 186‒191.

431

Война в тылу врага. Вып. К С., 302; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 382; Коммунист Советской Латвии. 1978. № 7. С. 93.

432

Герои подполья. 1970. Вып. 1. С. 475.

433

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 257.

434

В лесах Белоруссии. С. 259‒269; Бессмертные имена. Минск, 1979. С. 98‒100.

435

В лесах Белоруссии. С. 240–246; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 361.

436

Бурцев М. И. Указ. соч. С. 239–240.

437

Знамя. 1978. № 1. С. 182.

438

Промышленность Германии в период войны. 1939–1945. М., 1956. С. 36–50.

439

Німецько-фашистсьский окупаційний режим на Україні: 36. док. і матер. Київ, 1963. С. 28–29.

440

Дзвін (Кривий Ріг). 1941. 7 грудня; Анатомия войны. С. 359; Коваль М. В. Указ. соч. С. 10.

441

Нюрнбергский процесс… Т. 1. С. 493; М. 1958. Т. 3. С. 641.

442

Dallin A. German Rule in Russia. N. Y., 1957. P. 461.

443

Краль В. Указ. соч. С. 267; Замлинський В. О. Караюча земля. Львів, 1965. С. 44.

444

Мюллер Н. Указ. соч. С. 219.

445

Мюллер Н. Указ. соч. С. 221–222.

446

Вісті з України. 1977. № 9; ПА ИИП при ЦК КПУ, ф. 77, оп. 1, Д. 1, л. 215–216.

447

Коваль М. В. Указ. соч. С. 13.

448

См.: Война в тылу врага. Вып. 1. С. 363.

449

Цит. по: Коваль М. В. Указ. соч. С. 14.

450

Подробнее см.: Дмитрук К. Е. Свастика на сутанах. М., 1976. С. 139; Он же. Кому служили й служать зрадники з так званої автокефалії. Київ, 1977. С. 28.

451

Нюрнбергский процесс… Т. 3. С. 654.

452

Преступные цели — преступные средства. С. 219; ЦГАОР УССР, ф. 3206, оп. 2, д. 6, л. 1; Нюрнбергский процесс… М., 1961. Т. 7. С. 1 17; Т. 3. С. 710.

453

Поділля у Великій Вітчизняній війні. 1941–1945: 36. док. і матер. Львів, 1969. С. 67.

454

Нюрнбергский процесс… Т. 3. С. 641; Т. 5. С. 344; История СССР с древнейших времен до наших дней. Т. 10. С. 390; Загорулько М. М., Юденков А. Ф. Указ. соч. С. 323.

455

История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 163; Советская Украина в годы Великой Отечественной войны. Т. 3. С. 259; Война в тылу врага. Вып. 1. С. 382–383.

456

Коваль М. В. Указ. соч. С. 22.

457

Цит. по: Коваль М. В. Указ. соч. С. 22–23.

458

Нюрнбергский процесс… Т. 7. С. 15.

459

Война в тылу врага. Вып. 1. С. 383; Коваль М. В. Указ. соч. С. 24–25.

460

Боротьба трудящих Львівщини проти німецько-фашистських загарбників. 1941–1944: 36. док. і матер. Львів, 1949. С. 63–65; История городов и сел Украинской ССР: Херсонская область. С. 307.

461

Цит. по: Коваль М. В. Указ. соч. С. 26.

462

Цит. по: Коваль М. В. Указ. соч. С. 25.

463

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 43.

464

Там же, С 44.

465

ПА ИИП при ЦК КПУ, ф. 1, оп. 16, д. 34, л. 25.

466

Коваль М. В. Указ. соч. С. 29.

467

Безыменский Л. А. Провал операции «Нептун». М., 1980. С. 69; В суровую пору: Белгородщина в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945. Сб. док. и матер. Воронеж, 1978. С. 74.

468

Преступления немецко-фашистских оккупантов в Белоруссии. 1941–1944. Минск, 1965. С. 120–131; Новгород: Крат. очерк истории города. Л., 1985. С. 154.

469

Коммунист Советской Латвии. 1978. № 8. С. 92–96.

470

Мюллер Н. Указ. соч. С. 320.

471

Нюрнбергский процесс… Т. 7. С. 436.

472

Сталин И. В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М., 1952. С. 103.

473

Цит. по: Немятый В. Н. Указ. соч. С. 179.

474

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 288.

475

Сообщения Советского информбюро. М., 1944. Т. 3. С. 73; Дніпропетровська газета. 1943. 16 квітня.

476

Николаевщина в годы Великой Отечественной войны. С. 100; В большом наступлении. С. 281; Миронов Б. А. и др. Указ. соч. С. 63.

477

Коваль М. В. Указ. соч. С. 65.

478

Там же. С. 45; Дубина К. К. В годы тяжелых испытаний. С. 179.

479

Коваль М. В. Указ. соч. С. 44; Герои подполья. 1970. Вып. 1. С. 538.

480

Коваль М. В. Указ. соч. С. 42–43, 71.

481

Красное знамя (Харьков). 1961. 26 сент.

482

Ростов-на-Дону: Ист. очерк. Ростов н/Д., 1979. С. 184; Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 399.

483

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 465.

484

Луганщина в годы Великой Отечественной войны. С. 141.

485

История городов и сел Украинской ССР: Запорожская область. С. 97; Дубина К. К. В годы тяжелых испытаний. С. 179.

486

Подвиги их бессмертны. С. 320.

487

ЦГАОР УССР, ф. 3676, оп. 4, д. 476, л. 401.

488

ПА ИИП при ЦК КПУ, ф. 7, оп. 10, д. 86, л. 47.

489

Коваль М. В. Указ. соч. С. 72; Афроимов И. Л. Город, где стреляли дома. Тула, 1967. С. 26.

490

В большом наступлении. С. 368; В суровую пору. С. 74.

491

Кіровоградщина в роки Великої Вітчизняної війни. 1941–1945: 36. док. і матер. Дніпропетровськ, 1965. С. 86.

492

Житомирщина у Великій Вітчизняній війні. 1941–1945: 36. док. і матер. Київ, 1969. С. 128.

493

Житомирщина в період тимчасової окупації німецько-фашистськими загарбниками: 36. док. Житомир, 1948. С. 126.

494

Німецько-фашистський окупаційний режим на Україні. С. 101–102, 109; Мюллер Н. Указ. соч. С. 222.

495

Григорович Д. Ф. и дp. Указ. соч. С. 167; Звірства і злочини німецько-фашистських загарбників на Харківщіні: 36. док. Київ; Харків, 1944. С. 48–49.

496

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 477; История КПСС. Т. 5. Кн. 1. С. 507.

497

Немятый В. Н. Указ. соч. С. 188; Запорожская область в годы Великой Отечественной войны. С. 95; Коваль М. В. Указ. соч. С. 69.

498

Коваль М. В. Указ. соч. С. 70.

499

Там же.

500

«Красная звезда». С. 49; Григорович Д. Ф. и др. Указ. соч. С. 170.

501

Коваль М. В. Указ. соч. С. 70.

502

Reitlinger G. Op. cit. S. 319.

503

Muller N. Op. cit. S. 187; ЦГАОР УССР, ф. КМФ-8, on. 2, д. 189, л. 5; д. 252, л. 27.

504

Одесская область в Великой Отечественной войне. С. 263; Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине. Кн. 1. С. 320.

505

Коваль М. В. Указ. соч. С. 52; Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине. Кн. 1. С. 320; Нем’ятий В. М. Вірність: 3 історії боротьби трудящих Миколаївської області проти фашистських загарбникі у роки Великої Вітчизняної війни. Одеса, 1973. С. 131.

506

Коваль М. В. Указ. соч. С. 52; Приднепровская железная дорога. С. 149–150.

507

ГАОО, ф. 691, д. 8, л. 2–3.

508

Сумская область в период Великой Отечественной войны Coветского Союза. 1941–1945: Сб. док. и матер. Харьков, 1963. С. 193–194.

509

Дубина К. К. В годы тяжелых испытаний. С. 238, 247–248.

510

Днепропетровская область в годы Великой Отечественной войны. С. 96; «Красная звезда». С. 48.

511

Советские партизаны. С. 79.

512

Всенародное партизанское движение в Белоруссии… Минск, 1978. Т. 2. Кн. 2. С. 250; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С 345.

513

Лещеня С. К. С паролем горкома. Минск, 1981. С. 141; История Второй мировой войны. 1939–1945. М., 1978. Т. 9. С. 228; Великая Отечественная война. 1941–1945: Энциклопедия. М., 1985. С. 738.

514

Украинская ССР в Великой Отечественной войне… Т. 3. С. 114; Коваль М. В. Указ. соч. С. 53.

515

Советская Украина в годы Великой Отечественной войны. Т. 2. С. 105; Дубина К. К. В годы тяжелых испытаний. С. 249; История Таллина: С начала 60-х годов XIX столетия до 1970 г. Таллин, 1972. С. 295.

516

История СССР с древнейших времен до наших дней. Т. 10. С. 390.

517

Документы обвиняют. М., 1945. Вып. 2. С. 41; Военно-исторический журнал. 1965. № 1. С. 83.

518

Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 445; История Второй мировой войны. Т. 6. С. 181.

519

Волошинов Ф. Ф., Морозов Г. С. Указ. соч. С. 169; Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 402.

520

Иванов Г. П. Коммунистическая партия — организатор и руководитель всенародной борьбы в тылу немецко-фашистских оккупантов в годы Великой Отечественной войны: По материалам парт. организаций Сев. Кавказа. Краснодар, 1969. С. 239.

521

Советская Украина в годы Великой Отечественной войны. Т. 2. С. 257.

522

Герои подполья. 1970. Вып. 2. С. 146, 162.

523

Зайцев А. М., Барсуков В. И. Указ. соч. С. 66.

524

Стальные пути Донбасса. С. 202; Донецк: Ист. — экон. очерк. Донецк, 1969. С. 195.

525

Очерки истории харьковского завода «Красный Октябрь». Харьков, 1966. С. 114; Харьковщина в годы Великой Отечественной войны. С. 288–289.

526

Ленінський шлях (Белая Церковь). 1963. 5 июля.

527

Грозные версты: Днепропетровщина. 1941–1945. Днепропетровск, 1985. С. 119; Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 175; История городов и сел Украинской ССР: Днепропетровская область. С. 278; Флагман горняцкого края. С. 26.

528

Огонь Прометея. С. 124.

529

Київська правда. 1943. 16 и 27 нояб.; Дубина К. К. В годы тяжелых испытаний. С. 227–228; Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 288; Украинская ССР в Великой Отечественной войне… Т. 2. С. 386.

530

Блинов Б. Н. Киевский станкостроительный. Киев, 1984. С. 30; Дубина К. К. В годы тяжелых испытаний. С. 226–227.

531

Немятый В. Н. Указ. соч. С. 199–201; Кац Р. С. и др. Черноморский судостроительный. 1898–1972. Л., 1973. С. 223; Цимбал Є. I. Комуністи водного транспорту України у Великій Вітчизняній війні. Київ, 1971. С. 89–90.

532

Украинская ССР в Великой Отечественной войне… Т. 2. С. 387; ПА ИИП при ЦК КПУ, ф. 1, оп. 9, д. 82, л. 48.

533

Немятый В. Н. Указ. соч. С. 198–199; Сахарная промышленность. 1970. № 2. С. 15.

534

Немятый В. Н. Указ. соч. С. 202.

535

Украинская ССР в Великой Отечественной войне… Т. 3. С. 111–112.

536

Одесская область в Великой Отечественной войне. С. 232; Бакало Р. А., Соколов В. Н. Указ. соч. С. 58–59.

537

См.: Советская Украина в годы Великой Отечественной войны. Т. 2. С. 217.

538

Одесса в Великой Отечественной войне… Т. 2. С. 246–247; Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 258; Немятый В. Н. Указ. соч. С. 203; Штернштейн Я. М. Указ. соч. С. 171.

539

История городов и сел Украинской ССР: Николаевская область. С. 549; Дрогобич. Львів, 1964. С. 65; ПА ИИП при ЦК КПУ, ф. 1, оп. 16, д. 208, л. 79.

540

История городов и сел Украинской ССР: Закарпатская область. С. 106.

541

Немятый В. Н. Указ. соч. С. 202.

542

Гiсторыя Беларускай ССР. Мінск, 1975. Т. 4. С. 344–345.

543

Калинин П. 3. Указ. соч. С. 300.

544

Очерки истории Коммунистической партии Белоруссии. Ч. 2. С. 358; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 323.

545

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 164, 166, 324; Гiсторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 344–345; История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 227; Сквозь огонь и смерть. С. 364–365; Герои подполья. 1972. Вып. 1. С. 56; Лещеня С. К. Указ. соч. С. 232–233.

546

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 358; Туфар Н. X. Указ. соч. С. 26; Сахарная промышленность. 1974. № 8. С. 8.

547

Ракунас А. Борьба литовского народа против гитлеровской оккупации на территории Советской Литвы. 1941–1945: АКД. Вильнюс, 1966. С. 14; Штарас П. Ф. Партизанская борьба на оккупированной территории Литвы в годы Великой Отечественной войны. Вильнюс, 1980. С. 10.

548

Борьба латышского народа в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945. Рига, 1970. С. 710–712; Порт приписки — Рига. Рига, 1961. С. 124; Коммунист Советской Латвии. 1978. № 8. С. 94–95; Советская Латвия. 1944, 30 окт., 1 и 23 нояб.

549

Коммунист Советской Латвии. 1978. № 8. С. 94–95; 1954. № 9. С. 31.

550

Из истории Даугавпилсского локомотиворемонтного завода. С. 49; Даугавпилс в прошлом и настоящем. Рига, 1959. С. 87–88.

551

Борьба за Советскую Прибалтику в Великой Отечественной войне. 1941–1945. Рига, 1969. Кн. 3. С 196; Сталь и люди: К 80-летию з-да «Сарканайс металургс». Лиепая, 1962. С. 101–102; Чечеткин В. А. Металл рождается в огне. Рига, 1982. С. 72.

552

Коммунист Советской Латвии. 1978. № 8. С. 95.

553

Rahva Haal. 1944. 16 augustil.

554

Майер Э. К. Указ. соч. С. 91–92.

555

История рабочего класса Советской Эстонии. С. 116; От бумажной мельницы к целлюлозно-бумажному комбинату. С. 113.

556

История рабочего класса Советской Эстонии. С. 116.

557

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 434; История Таллина. С. 295.

558

Развитие энергетической системы Эстонской ССР. Таллин, 1975. С. 20–21.

559

Гусарова В. Г. и др. 100 лет железных дорог Эстонии. Таллин, 1970. С. 177.

560

Очерки истории Коммунистической партии Эстонии. Ч. 3. С. 185; Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 434; История рабочего класса Советской Эстонии. С. 117.

561

Пярнуский завод продовольственного машиностроения. 1920–1970. Таллин, 1970. С. 15–16.

562

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 434.

563

Кривошеев Е. П., Костин Н. Ф. Битва за Нарву. Февраль — сентябрь 1944 г. Таллин, 1984. С. 145.

564

Молодой коммунар (Тула). 1967. 18 авг.

565

Перекальский Г. А. Указ. соч. С. 75–77.

566

Зайцев В. П. Указ. соч. С. 62–64.

567

Вечерний Ростов. 1966. 14 марта.

568

Ленинский комсомол в Великой Отечественной войне. М., 1975. С. 300.

569

Саренц Р. Г. Указ. соч. С. 147; Очерки истории Ставропольской организации КПСС. Ставрополь, 1970. С. 366.

570

Днепропетровская область в годы Великой Отечественной войны… С. 159; Бычков Л. Н. Указ. соч. С. 225; Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине. Кн. 1. С. 366–367; Украинская ССР в годы Великой Отечественной войны Советского Союза: Хроника событий. Киев, 1985. С. 269.

571

В большом наступлении. С. 28.

572

Подвигом прославленные. С. 350.

573

Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине. Кн. 1. С. 368.

574

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 143–144.

575

Стальные пути Донбасса. С. 199; Война в тылу врага. Вып. 1. С. 318; Кореневский М. С., Сгибнев А. А. Пришло время рассказать. М., 1981. С. 184.

576

Холоденин А. Д. Из истории борьбы трудящихся Донбасса против немецкофашистских захватчиков // Вопросы истории. 1965. № 12. С. 105; Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 119–120; Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине. Кн. 1. С. 370.

577

Евселевский Л. И., Пустовит П. Н. Указ. соч. С. 121.

578

Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине. Кн. 1. С. 372, 374.

579

В большом наступлении. С. 378; История городов и сел Украинской ССР: Херсонская область. С. 351, 443.

580

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 205; История городов и сел Украинской ССР: Запорожская область. С. 425.

581

История городов и сел Украинской ССР: Запорожская область. С. 98.

582

Герои подполья. 1972. Вып. 2. С. 195, 204–205.

583

Дубина К. К. В годы тяжелых испытаний. С. 247.

584

История городов и сел Украинской ССР: Киев. С. 372; Свобода Л. От Бузулука до Праги / пер. с чеш. М., 1963. С. 209.

585

Украинская ССР в Великой Отечественной войне… Т. 2. С. 367.

586

История городов и сел Украинской ССР: Днепропетровская область. С. 304.

587

Индустриальное Запорожье. 1965, 14 мая.

588

Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине. Кн. 1. С. 375, 377; Коммунистическое подполье Молдавии. С. 37.

589

Першина З. В. Указ. соч. С. 165–166; Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине. Кн. 1. С. 379.

590

Война в тылу врага. Вып. 1. С. 317–318; История городов и сел Украинской ССР: Крымская область. С. 98; Гармаш П. Е. Севастополь — город-герой. М., 1983. С. 101.

591

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 164; Рокоссовский К. К. В боях за освобождение Белоруссии // Непокоренная Белоруссия. М., 1963. С. 373.

592

Штарас П. Ф. Партизанская борьба на оккупированной территории Литвы… С. 10; Гитлеровская оккупация в Литве. Вильнюс, 1966. С. 269; Свердлов Ф. Д. Указ. соч. С. 157–158.

593

Коммунарцы: История Коммунарского ордена Трудового Красного Знамени металлург. з-да. Донецк, 1965. С. 81.

594

ЦГАОР СССР, ф. 7676, оп. 9, д. 132, л. 57; Марченко И. Е. Трудовой подвиг рабочего класса Белорусской ССР. 1943–1950. Минск, 1977, С. 21; От бумажной мельницы к целлюлозно-бумажному комбинату. С. 115; Вознесенский Н. А. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. М., 1947. С. 56–57.

595

Цит. по: Каменщик Ю. А. и др. Люди боевой и трудовой славы: Очерки истории Днепропетровского ордена Трудового Красного Знамени вагонорем. з-да им. С. М. Кирова. Днепропетровск, 1968. С. 129‒130.

596

История советского рабочего класса. Т. 3. С. 332.

597

Ленин В. И. ПСС. Т. 40. С. 249.

598

Правда. 1984. 17 июня.

599

Подробно см.: Загорулько М. М. Экономическая политика фашистской Германии на оккупированной территории СССР и ее крах: АДД. Л., 1975. С. 32–36.

600

Правда. 1984. 17 июня.

Content

В. Н. Земсков
ВЕДУЩАЯ СИЛА ВСЕНАРОДНОЙ БОРЬБЫ
Борьба советского рабочего класса на временно оккупированной фашистами территории СССР, 1941–1944
Монография

Виктор Николаевич Земсков (1946–2015)

Введение

Глава 1. Советские рабочие в условиях фашистской оккупации

1. Положение рабочих

2. Отношение рабочих к «новому порядку»

Глава 2. Рабочий класс — ведущая социальная сила народной борьбы в тылу врага

1. Коммунистическая партия во главе народной борьбы

2. Рабочий класс — цементирующая сила партизанских формирований

3. Рабочие — ядро боевого подполья

Глава 3. Рабочие-подпольщики в борьбе за срыв военных мероприятий оккупантов

1. Участие рабочих в разведывательной деятельности

2. Участие рабочих в вызволении советских людей из фашистских застенков и разложении войск противника

Глава 4. Советские рабочие в борьбе против угона в фашистское рабство

1. Преступная политика оккупантов по использованию советской рабочей силы в экономике «рейха»

2. Сопротивление советских рабочих угону в фашистскую Германию

Глава 5. Накануне освобождения

1. Рабочие в борьбе за спасение предприятий и материальных ценностей

2. Помощь подпольщиков и населения городов и рабочих поселков наступающим советским войскам

Заключение

Примечания