Шевченко Олег Константинович

Два года СВО. Философский дневник крымчанина

Шевченко О.К.

Два года СВО. Философский дневник крымчанина

Мы на чистом энтузиазме за онтологические доводы здесь будем сражаться до последнего.

Безымянный философ в балаклаве у баррикад на подступах к Славянску. 2014 год.

В оформлении обложки использованы изображения: Донская икона Божией Матери (Феофан Грек либо мастер его круга, Государственная Третьяковская галерея, Москва, 1382–1395 гг.); Елена Молчанова-Дудченко. Мозаики Херсонеса (Севастополь, галерея Агі Виїуаг, 2015 г.); Знак Дружины Святого Креста (неизвестная мастерская, Россия, 1919–1920 гг., бронза).

ПРЕДИСЛОВИЕ

О книге, которую сейчас читатель держит в руках, я услышал от её автора, Олега Шевченко, когда мы, в ноябре 2023 года познакомились в кулуарах конференции, посвященной Денацификации Украины в Донецке. Помню, как под звуки не очень далёкой канонады обсуждали саму идею, ряд отдельных положений и в целом говорили о тех исторических событиях, которые происходили буквально в нескольких километрах от нас, в районе освобождаемой от войск украинского «Четвёртого Рейха» Авдеевки.

Книга представляет собой, я бы даже сказал, практически энциклопедическую по своей хронологии, политическому значению, географии событий картину философской рефлексии автора. От начала Крымской весны, к реалиям специальной военной операции. СВО стала логическим итогом сознательного превращения коллективным Западом Украины сначала в не-Россию, потом анти-Россию и сейчас — уже окончательно — в гибрид «Четвёртого Рейха» и ИГИЛ[1] с соответствующими методами, идеологией и мировоззрением. Да, на Украине были посеяны зубы нацистского зверя в традициях УНР времён великой революционной смуты, насильственной украинизации двадцатых годов, когда большевики искусственно создавали Украинскую ССР, затем нацистской идеологией Д. И. Донцова, С. А. Бандеры, живодёров ОУН и УПА к боевикам нацистского УНА-УНСО, ВО «Свобода», нацистским карателям и живодёрам полка, теперь уже целых нацистских бригад «Азова», нацистов Айдара[2], а сейчас и всего остального ВСУ и НГУ, которые полностью восприняли и внедрили в качестве своей идеологической и поведенческой основы нацизм. Трагедия украинского народа в том, что эти семена дали такие обильные всходы.

Украина создавалась искусственно из исторических земель России, Польши, Венгрии и Румынии. Могло ли такое государство существовать? Да, могло, но для этого нужно было придерживаться абсолютного нейтралитета и быть дружественным государством по отношению ко всем странам, из чьих территорий Украину, собственно говоря, и создали. Тем более, что при распаде Советского Союза именно Украина оказалась фактически в самом выигрышном положении. Просто оставаться внеблоковой, дружелюбной страной, с отличными транзитными возможностями, промышленностью, замечательной географией и жить счастливо. Украинская элита сделала, к сожалению, прежде всего для Украины, иной выбор. От Украины не-России Л. Д. Кучмы к Украине — «Четвёртому рейху» А. В. Турчинова, П. А. Порошенко, а сейчас В. А. Зеленского с их нацистской политикой геноцида народа Донбасса, расчеловечивания и военных преступлений.

Книга, которую вы держите в руках, дает интересную информацию для собственных мыслей и авторский ответ на многие вопросы: как и почему так могло случиться, что вместо дружбы России и Украины — трагедия. Не Россия породила эту трагедию, а украинский политикум, с его одобрением нацистских идей — вплоть до расового превосходства и «расово чистой Украины». Отмены русской культуры, запрета русского языка, просто физического истребления всего, что ненацистское и не-бандеровское, с гарью Дома Профсоюзов в Одессе, могилами «ангелов Донбасса», живым щитом перед боевиками ВСУ и НГУ из мирных граждан, у которых украинский паспорт, с целенаправленными расстрелами гражданских объектов Донецка и других городов с расстрелянным детским катком в Белгороде.

Стиль, в котором автор книги делится своими размышлениями, напоминает жанр, родившийся на заре формирования христианской философии. Я говорю о строматах. Мозаика наблюдений, оценок, философских экскурсов, комментариев и переживаний, которая тем не менее показывает целостную картину происходившего и происходящего. Крымская весна, идеология «Русского Мира», СВО, геополитика, идеология и политические практики современного украинского неонацизма — все эти темы волнуют автора книги, им дано философское осмысление, и они рассмотрены как целостная система, в которой все мы сейчас живём. Философия раскрывает смыслы, показывает то, что может быть скрыто на уровне обыденного сознания, она говорит символами. Символы, которые раскрываются в книге, относятся к подвигу, истории, культуре, идентичности, позволяют понять суть различия между «мы» и «они», что в этой борьбе означает победа либо поражение от уровня конкретного воина или мирного жителя к глобальному, общечеловеческому контексту.

Обращает на себя внимание умение автора мыслить целостными образами и раскрыть своё видение исторического процесса в его сложности и многогранности.

Максим Васьков, профессор Южного федерального университета,

Ростов-на-Дону

I. НАЧАЛО КАК ПРОЕКТ БЫТИЯ

Важное предуведомление. Все имеет свое начало — и книга о СВО. Стоит отметить, что любое начало искусственно. В том смысле, что мы осознаем нечто как начало, когда процесс уже пошел. Мы называем этот взгляд «Начало» и говорим, что все началось так-то и так-то. Тем самым мы выдвигаем эталонный образец того, что разворачивается у нас на глазах. И выносим вердикт: «все правильно» или «что-то пошло не так». Поэтому я называю начало не иначе, как проектом бытия.

Раздел начинается с пояснения ключевой идеи книги «Будущее для нас», затем следуют очерки предпосылок СВО, которые метафизически коренятся в событиях Крымской весны — бунта против «цивилизационной булавы Запада». Затем следует текст о смысловом треугольнике «Россия-Война-Будущее». Завершают раздел размышления о недостаточно жесткой и последовательной позиции Нюрнбергского трибунала в отношении философии нацизма. Причем целый ряд юридических недоработок Нюнберга-1945 продолжают тормозить борьбу с нацизмом уже в наши дни.

Будущее для нас[3]

Случаи, приводящие к появлению книг бывают разные. Эта книга была начата в ночь с 23 на 24 февраля 2022 года, когда стране почудилось, что она оказалась в коматозном сне Жириновского. Иронично, но в те дни я лежал в постели, мучаясь то ли от гриппа, то ли от ковида. Среди ночи в мою комнату, превращенную в лазарет, ворвалась жена, зажгла яркий свет и произнесла почти сценически громким шепотом: «Олег, началась война с Украиной. Выступает Путин». Мне, утомленному высокой температурой, показалось, что начался бред, и я натянул на голову одеяло. Не тут-то было. Одеяло было сорвано, и буквально под руку (был очень слаб, колотил озноб, все плыло перед глазами) я был перемещен в кресло соседней комнаты, к телевизору.

Сразу стало понятным: начинается нечто новое и доселе не выпадавшее ни моему поколению, ни поколению моих родителей. Ему дали имя СВО, но за ним пока была гносеологическая пустошь, ровная каменистая пустыня сумрака: ни дня, ни ночи.

Вскоре в прямой видимости с берега кое-где стали видны корабли эскадры: десантные корабли. Всю ночь дом сотрясали ракетные залпы с каких-то невидимых глазу пусковых установок, а с утра до позднего вечера на бреющем полете уже неслись штурмовики и перехватчики, взлетавшие с соседнего аэродрома курсом на украинские позиции. Вертолеты в небе появлялись чаще птиц, а над крышей причудливыми узорами прошивали небо зенитные ракеты и долетали до нас далекие хлопки сбитых летательных аппаратов Украины. ВСУ виделись зримо, фактурно… На улицах разных крымских городов стали заметны выздоравливающие бойцы, готовые вернуться на фронт.

Появились и первые парни по обмену, прибывшие из украинского плена: без ушей, с раздавленными гениталиями, раздробленными пальцами и подрезанными сухожилиями, выколотыми глазами. Циничные санитары, матерые опера и, бывало, зевавшие при виде сгнивших человеческих внутренностей судмедэксперты не могли сдержать слез. Об этом гудел народ на вокзалах, в кабачках и салонах маршруток. Этим словам и обрывкам дорожных разговоров — верилось.

Противник наращивал авианалеты дронами и ракетами, порой нанося успешные удары, от которых у нас вылетали окна и сыпалась штукатурка со стен. Наши войска стали минировать многие пляжи, появились окопы, передвижные зенитные точки и усиленные патрули силовых структур. Крым вошел в зону СВО и уже из нее не выходил. Не вошел в нее лишь академический корпус.

На второй год СВО в научной библиотеке одного из крымских вузов не оказалось ни одной книги о текущих событиях, чтобы составить книжную выставку. Статьи ученых мало объясняли СВО, а в основной своей массе просто ее игнорировали. Ни у историков, ни у философов Крыма не вышло ни одной монографии на эту тему. Да и руководство университетов и институтов такой задачи совсем не ставило. Ситуация — обычная для российской академической среды. Крымская весна в университетско-академическом Крыму увяла, усохла, облетела сморщенными цветками и стала перегноем. СВО вузы Крыма в общем-то восприняли так же молчаливо-холодно, иронично-брезгливо, как, по слухам, происходило и в иных регионах. Но на уровне человеческого, бытового мира все было совсем по — другому.

* * *

То, что о СВО я напишу книгу, было ясной, как солнце, истиной. Но вот что это будет за книга, я не знал. Поэтому решил вести философский дневник, вписывая свои размышления о происходящем. Часть текстов я публиковал на своем Яндекс-канале, часть переплавлял в статьи и доклады.

Тысячи нитей тянулись из людских мыслей и чувств Евпатории, Алушты, Симферополя, Феодосии туда: к Днепру, Десне, Бугу, Дунаю. Тянулись нити деловые, нити родственные, нити дружеские; нити прошлой молодости, рождения, первой любви — и только Бог знает, чего еще. Жар вскипал в голове у многих крымчан при мысли: «А Правда… — за нами-то?». Кровь, пролитая мучениками Донбасса, вопила о помощи многострадальным республикам, а то и о возмездии украинским нацистам. Решение начать СВО было целесообразным, но. Этот великий русский союз «НО»! Как он многоречив и многосмыслен. Это ведь:

✓ пушкинское «НО»: да, декабристы подняли мятеж против царя, НО стоит ли казнить преступника, если он стремился к благостной свободе для Отчизны?

✓ достоевское «НО»: счастье всем людям, НО на иных весах одна слезинка ребенка. Так стоит ли того всеобщее счастье?

✓ толстовское «НО»: падших женщин следует прощать, НО стоит ли простить конкретную Наташу Ростову?

Очевидно было, что целесообразность за нами, НО правда? Может, все-таки: iniquissima pax est anteponenda justissimo Ьеііо[4]. Да и образумятся же когда-нибудь эти околдованные люди, попавшие под власть неонацистов. Или все-таки — военная операция — это реализуемая кровью наших солдат и страданиями миллионов гражданских на Украине правда? Правда, которая явилась ответом украинским неонацистским лозунгам: «Крым будет либо украинским, либо безлюдным»[5], «Их дети будут сидеть по подвалам»[6]… Правда, воспаряющая ввысь на крыльях погибших детей Донецка и Луганска от артиллерийских и ракетных ударов ВСУ? Но, может, все-таки стоит еще раз попробовать договориться о мире, несмотря на разорванные в клочки «Минские договоренности»?

Да и как было лишить себя в своих мыслях и словах союза «НО», если там, на континенте: в Киеве и Одессе, Полтаве и Харькове, Запорожье и Луцке десятки родственников, сотни бывших коллег и знакомых. Это не чужая нам земля, не абстрактная территория: историческая вотчина или геополитический ресурс. Это все еще наша Земля, наша Украина. И там, несмотря на водную блокаду Крыма украинскими нацистами, на электроблокаду, на торговую и иную блокаду, на информационную грязь, выливаемую на Крым, вопреки всему, — там наши люди, пусть они уже так и не думают, — но все равно наши. Там: поруганная, обесчещенная, совращенная и превращённая в международную шлюху фашиствующими парубками с паучьей свастикой вместо сердца, лежит в натовском борделе грязная и пьяненькая Украина. Но ведь это наша Украина. Для многих не мать, не дочь, но как минимум, сестра, а для некоторых — родная тетка, но все одно — родня.

И ты лежишь в крови, — нагая,

Изранена, изнемогая,

И не защищена никем.

Еще томит, не покидая,

Сквозь жаркий бред и сон — твоя

Мечта в страданьи изжитая

И неосуществленная…

Еще безумит хмель свободы

Твои взметенные народы[7].

И вот теперь слово за танковыми колоннами, кинжалами, калибрами и гиацинтами. Готовых книжных ответов не было. А те, что были: сухо-государственные словосочетания чиновников, помпезно-имперские речи ораторов кондовоправославных» орденов, отвратно-пошлые — либеральных лжепророков, — совершенно не устраивали.

Ответ стал рождаться в муках. Совесть христианина и бездушный аппарат логики, интуиция литератора и жесткий рационализм юриста, философские обобщения и скрупулезная, не имеющая собственного голоса, историческая эмпирика… Ответ частенько рождался за компьютером под рев пролетающих над головой то ли реактивных истребителей, то ли ракет, то ли иной громыхающей и ревущей стальной громадины. Ответ выковывался в публичной лекции, читаемой в бомбоубежище стратегического завода под угрозой воздушной атаки, в эпицентре оглушающего шума артиллерийского наступления в Донецке, в спорах со ждунами, либералами и ура-патриотами на конференциях и закрытых интернет-чатах. Беседы с бойцом, стоявшим в рядах Беркута на Майдане, горячий спор с модным военкором и музыкантом, интеллигентная беседа с офицером, добровольно ушедшим на Донбасс еще до начала СВО. Словесные дуэли с докторами самых разных наук, резкие и непримиримые перепалки с правыми и левыми интеллектуалами, откровенный разговор с ветераном Второй чеченской кампании (а нынче известным всей стране пропагандистом), наблюдение за ответами при общении с известными политиками, бизнесменами, экспертами — все это вызывало сильнейшие родовые спазмы, которые должны были вытолкнуть великую истину о происходящем. Но младенец все не являлся на свет. Полнота времен не приходила.

И сейчас, когда я пишу, а вы читаете эти строки, родовые муки не останавливаются, а лишь приобретают все более болезненный характер. Но определенный рубеж уже пройден. Беременность мыслью завершена. Однако бремя рождения только началось. Потому-то большого и одного ответа ни у меня, ни у кого бы то ни было — еще нет. Ведь СВО продолжается. Впрочем, важные озарения, стратегические сцепки отдельных мыслей, как смальта в мозаике, как мазки на подсыхающем холсте в преддверии рождения картины, как ритм стиха, где ясна его музыкальная композиция, но еще нет отточенных рифм — это уже появилось.

Выступает, проявляется контур мысли о том, что сейчас формируется будущее-для-нас. Наши родители создавали и лепили настоящее-для-себя. Их так научили. Нас же воспитывали таким образом, чтобы мы мечтали о будущем-для-чужих. Нас кормили препоганеньким кормом чужих идей, чужих чувств и опытов. Все свое: отстой, г@вно. «Наша Киззіа» с лицедеями, изрыгающими шутки, где герои — мудрые и хитрые бомжи, туповато-горячий горец или сидящее на стареньком диване соломенное чучело человека с трехдневной щетиной. Об этом же сериал «Саша Таня», где высшая ценность: ложь и биологическое совокупление «обычных» людей, без грана чести, совести или хотя бы изысканной эротики и горящего упоения сексуального трепета как апофеоза тела. Даже в этом, сугубо телесном, с экранов нам давали какие-то серые посредственные схемы псевдоэротической жизни. Далекие от полноты даже биологического бытия[8]. Нам в мозги запихивали стандарты: российские спецслужбы — подлые, американские — честные и высокоморальные; русские девочки — это проститутки, американские девочки — леди; Россия — это дождливый, обсосанный миром переулок, Запад — облитая светом магистраль истинной жизни…

Не в коня оказался корм. Наше поколение восстало. Восстал Юго-Восток Украины, зацвела буйным цветом Крымская и Донбасская весна. Мы заявили о будущем-для-нас. Впервые массово и открыто стали претендовать на свое будущее. На будущее, которое должно быть нашим. Отодвигая в сторону чужое будущее и говоря ему: «Сгинь, мерзота! Отойди в сторону и не мешай. Живи, как хочешь, но наша земля для тебя закрыта, это заповедно-сакральная территория нашего бытия».

Будущее-для-нас не является герметичным сосудом, автаркией, железным занавесом. Напротив, оно полно идей, хоть и родившихся в чужой земле, но усыновлённых нами, воспитанных нами, наполненных нашими мечтами и не могущих подменить нас. Возьмем знаменитые знаки СВО.

«Z» — знак Зорро. Испанский дворянин, центральная Америка, французский, мексиканский и даже собственно голливудский фильмы. И где, казалось бы, здесь Россия? Но мы рвем логику прямых рациональных связей, похожих на алгоритмы искусственного интеллекта. Потому что Зорро — это же про нас. Это же наш парень. Это о муках поиска справедливости, это горячая любовь, это страдание ради нищих и убогих. Кто из поколения 70-80-х годов не знал Зорро, не бредил Зорро, не мечтал или даже не надевал маску Зорро! И знак СВО в виде буквы Z глубоко символичен. Пусть вместо полумаски — балаклава, вместо рапиры — десантный нож, а вместо коня «Торнадо» — бронеавтомобиль «Рысь». Просто в этом новом облике наш, русский, советский и прочая, прочая, коллективный Зорро пришел на Украину, и натовцы это уже прочувствовали куда как остро.

«V» — это знак Победы. Мы же победители. Кипящая память даст ли нам уснуть, когда 1945 год стучится к нам в душу! И кому, какое дело, что где-то это знак Рабочей партии Курдистана, где-то — фирменный знак Уинстона Черчилля. Никакого. Ибо это наш символ и наша Победа. Запад решил возродить национал-фашизм, чтобы противостоять России.

Как в 1941-ом? Ну, что же, мы приняли игру и возродили знак Победы, мы лишили Черчилля и Западный мир этого символа. Все. Теперь он наш. Для Запада смысл — в 1941 году, для нас в — 1945. Для Запада символ — нацистская свастика, для нас — свободная буква V, что значит Виктория: Полтавская, Гангутская, Синопская, Брусиловская, Сталинградская, Берлинская и Квантунская!

«О» — не имеет символа вообще? Ну что вы! Это, безусловно, игра в гармонию космоса. Начали ее древние греки. Но доводим ее до совершенства все-таки мы. Более того, — гармония космоса это же наше все. Мы ведь за Абсолют на земле, и никаких иных вариантов!

Я помню, давно, учили меня отец мой и мать:

Лечить — так лечить! Любить — так любить!

Гулять — так гулять! Стрелять — так стрелять![9]

Полумер, полу-ответов, полу-действий — половинок бытия никак невозможно ни понять, ни принять. И символ круга, символ идеала и совершенства — это наш символ. Но сам по себе он тоска ведь смертная. Кольцо времен, вечное повторение… Совершенство слишком совершенное. Движение в статике без перспективы бунта — это совсем не Русский мир. Поэтому гармоничность порядка накладывается у нас на 2 (справедливость, бунт, аристократизм). А пронизывают эти два слоя, объединяя их в одну реальность, острые, рвущие ткани повседневности, концы символа Победы жизни над смертью, вечности — над временем, божественного над земным, грани символа V.

Будущее придет обязательно. Есть у него такое свойство. И от нас зависит, будет ли это Будущее-для-Нас или мы окажемся в Будущем-для-Чужих.

Конец начала: Крымская весна[10]

Крымская Весна. Август 2014.[11]

1. Современный Крым — это реальность внутри Зазеркалья русского мира. Любой русский, попавший в эту ситуацию, может одновременно видеть и свое лицо, и свой профиль, и затылок. Это дает ему возможность рассмотреть свой объективный облик, а может вызвать головокружение, тошноту и желание поскорее закрыть глаза.

2. Современный Крым — это полигон будущего русского мира. Русского мира как большого общепланетарного проекта. Крым осознанно, с превеликими усилиями и в сложнейшей нравственной борьбе, отказался от проекта «Европа». Он жестко и четко высказался даже не за проект «Россия» (его, по сути, в толковой форме нет до сих пор), а за саму идею проекта. Что родит идея — неизвестно, каково будет место Крыма в проекте «Россия» — малопонятно (лозунги, целевые программы — это лишь тактические ходы, стратегические цели — земля незнаемая). Но, склонные к разумному риску с толикой авантюризма, крымчане выбрали неизвестность как более приемлемый вариант, нежели расписные хоромы периферии Золотого миллиарда.

ВПЕРВЫЕ за новейшую историю целый регион с двухмиллионным населением, с развитой культурой, политическими традициями, глубинными связями с европейским миром, регион, который УПРАШИВАЛИ, УБЕЖДАЛИ, ПРОСИЛИ, ПРИКАЗЫВАЛИ войти в европейский мир полноправным субъектом, — недвусмысленно отказался это сделать. Мир вздрогнул и стал вертеться вокруг полуострова, как собака вокруг своего хвоста. Россия получила карт-бланш и великий шанс показать эталон своего проекта, эталон, который технически возможно реализовать в Крыму, эталон, к которому с пристальным вниманием присматривается вся планета.

3. Современный Крым — это экономически сложная и неравновесная ситуация. В чем-то счастливая, а в чем-то — печальная. Не буду говорить о проблемах с банками и другими техническими нюансами. Поговорим о хлебе насущном. Все бюджетники Крыма — как сыр в масле. Государственные органы, а особенно силовые, — не знают печали (для Крыма это существенный процент населения). Старики обрели солидные (по украинским меркам) пенсии. В совокупности это больше половины населения Крыма. НО курортный сезон в Крыму — тотально, абсолютно провалился. Конечно, санатории и здравницы заполнены, но не они дают душу и тело сезона. Они способны принять лишь 800 тысяч отдыхающих. А дабы Крым чувствовал сезон, должно приехать миллионов пять отдыхающих. Этого нет. Совершенно нет. По украинским меркам август месяц — не более, чем начало июня. Это значит, что сотни тысяч людей, которые хлеб свой насущный получают в экскурсионной сфере (продажа билетов, водители автобусов, экскурсоводы, инфраструктура туристических объектов), в области сдачи собственного жилья в наем, — стремительно скатываются к бедности, а многие — к нищете. Финансовое будущее сотен тысяч людей вызывает страх. Страх у тех людей, которые уже несколько поколений привыкли рассчитывать только на себя, на свой талант, свой бизнес и сметку, то есть наиболее активных, циничных, прагматичных и ярких личностей. Те же, кто делал ставку на государство, — после десятилетий унижений снова «на коне».

4. Современный Крым в морально-этническом плане укрепился как победитель в борьбе с политическими обстоятельствами и достойно ответил на удар цивилизационной булавы Запада. Это Победа, несомненно, победа, но «со слезами на глазах». Морально-этнический мир более миллиона крымчан взорвался изнутри. Абсолютное, безусловное большинство крымских семей имели теснейшие дружественные и родственные связи с Украиной. Но уже в марте континентальные частички крымских семей объявили в резких, злобных выражениях, что крымчане враги и предатели. Бывали случаи, когда матери из Чернигова отказывались от своего родства со взрослыми сыновьями из Керчи, сестры из Умани проклинали своего брата из Евпатории. А что услышали от ближайших друзей из Киева, Винницы, Львова, обидно и вспоминать. Крымчане пытались сказать, объяснить, но из-за Перекопа от близких и родных людей шла злоба, ненависть, бешенство. В сердцах многих и многих крымчан кровоточит рана горести и сожаления об околдованных родичах с континента, родичах, вероятно, потерянных навсегда в угаре постмодернистской войны за души живых людей. Однако возрос статус «КРЫМЧАНИНА». Налицо рост неимоверной гордости тех, кто живет в Крыму второе, третье поколение. Общность судьбы, словно каленым железом, выжгла в разуме простую мысль: «За Крымом земли нет». И вот тут Россия должна понять. Для крымчан она не заботливая мать или старший брат. Россия для Крыма — верный союзник и юдобрый друг. Я бы сказал, что речь идет о военном побратимстве, о цивилизационном товариществе. Ближе всего в этом смысле феномен кунака на Кавказе. Это не родственник кровный, это некая иная, более глубокая, тонкая и сложная система близости. Она не хуже и не лучше родовой общности — она просто другая, основана на иных моральных принципах. Но эта общность не знает предателей среди людей, а знает предателей только среди шакалов в обличье человека.

5. Современный Крым в культурном плане. Вероятно, такого Крыма нет. А есть серия небольших «Крымиков».

✓ Строгий, четкий, влюбленный в Россию и море, культурный мир Севастополя.

✓ Губернский, хитровато-разумный мир роскошных культурных перспектив Симферополя.

✓ Прагматичный, сезонный, фееричный, циничный мир Евпатории, Ялты, Судака, Коктебеля, Феодосии.

✓ Хваткий, деловой, спокойный, скрытый под землей, культурный мир Керчи.

✓ Сонный, в прошлом величавый, ныне неторопливо провинциальный культурный мир Бахчисарая и Белогорска.

✓ Бездна, в которой скрываются таланты, бурлят слышимые, но не видимые процессы культуры степного и предгорного мира Крыма.

6. Современный Крым и Крымско-татарский вопрос

Крымские татары десятилетия позиционировали Крым как СВОЙ регион, СВОЮ землю. Но Крымская весна показала, что они значимая, однако не единственная культурно-этническая группа, для которой Крым — РОДИНА. Славянский компонент населения Крыма показал свою силу и продемонстрировал громадное количество пассионариев. Да, Крымская весна обострила славяно-тюркские противоречия. Но многие противоречия или, скажем так, трагические недопонимания — стерла. В одночасье и русским шовинистам, и крымскотатарским националистам вдруг стало ясно, что Крым — это их общий дом. А сжигать дом из-за того, что форточки неудобные, — неразумно. 30 процентов крымских татар поддержало[12] выбор 90 процентов остального населения Крыма. Это немного, на первый взгляд, но это те тридцать процентов, которые сломали стереотипы информационной войны Украины и Турции о том, что русские — враги крымских татар. В этом смысле данная цифра — велика.

Референдум, события до и после него — показали, что на древней земле Тавриды, помимо крымских ТАТАР, живет крепкая, миллионная, прекрасно организованная и культурно непротиворечивая группа крымских СЛАВЯН. Этнографы это еще не зафиксировали в энциклопедиях, но революционные денечки февраля-апреля 2014 четче всяких научных фолиантов показали, что в Крыму народилась новая этническая общность: Крымские славяне (иногда, впрочем, звучит термин Крымские русские). Можно резюмировать, что отношения славян, родившихся в Крыму, с крымско-татарским народом — это свой, почти по Пушкину, домашний спор. Если угодно, семейная склока. И вторжение третьих сил из Киева, Москвы или Стамбула лишь активизирует проблемы. Киев это не понимал (а быть может, цинично использовал), Москва, как видится, осознает ситуацию и делает все правильно.

Мифы о Крымской весне. Август 2014.[13]

Оговорюсь сразу, раскатистые события февраля-апреля 2014 года мне пришлось наблюдать сразу в нескольких городах Крыма, так как по работе вынужден каждую неделю поочередно бытовать в Евпатории, Симферополе, Ялте. И при этом пересекать Крым от моря до моря не на личном авто, а на общественном транспорте: электричке, троллейбусе, автобусе. Разумеется, находясь в гуще человеческих страстей, слухов и точек зрения. А летом судьбинушка профессионального экскурсовода столкнула с сотнями россиян, приехавших на отдых в Крым. И вот когда критическая масса разговоров и мнений достигла надлежащей полноты, я и набросал данные тезисы. Они посвящены мифам, активно плодящимся в Российской среде и наносящим злокачественный вред Крымско-Русским отношениям. Итак, формулировки мифов:

1) «Вы же сами хотели в Россию».

2) «Крым наш, а вы не крымчане, а наши». «Вы же сами хотели в Россию»

Лишь малая часть крымчан желала, чтобы Крым стал частью государства «Российская Федерация». Но тотальное большинство крымчан связывало свою политическую судьбу с Россией. Парадокс? Нет. Ведь для крымчан Россия — это не столько государство — РФ, сколько Русский мир, русская цивилизация, русская культура. Государство — фактор вторичный, в отношении которого много эмоций, неоднозначных мнений и еще больше — сомнений и опасений. Поэтому свое политическое решение крымчане приняли не просто так, как безвольные, на все готовые болванчики. Крымские люди свой выбор выносили, выстрадали и однозначно припечатали обретенную ими правду, голосуя в большинстве своем за Россию на референдуме весной 2014 года.

Любовь к русскому миру должна была материализоваться в определенные политические, силовые и иные овеществленные в конкретном физическом пространстве шаги. Любовь к русскому миру материализовалась, когда Крым был поставлен Киевом перед фактом: «Украина идет в Европу, и вы с нами». Крым в Европу не хотел. Многие крымчане там работали, многие общались с европейцами, когда они приезжали на отдых в Крым (поляки, немцы, прибалты). Крым знал Европу не лощеную — столичную, грантовую, а бытовую — периферийную, роющуюся в отбросах, отдавшую шедевры своей национальной гордости в обмен на европейский паспорт. Никто не желал своим сыновьям и дочерям успеха бородатого феномена Евровидения — Кончиты Вурст.

Крым знал и помнил лишь одну альтернативу надвигающемуся культурному кошмару — проект «Русский мир». Выбор сердца был сделан. Без понимания того факта, что Крым сам сделал выбор в пользу России, невозможно понять Крымскую весну. Она рождалась в муках не один год: задолго до «зеленых человечков» «остров Крым» поднял мятеж против судьбы, которую ему навязывали. Ибо Крым бунтовал и в 1991, и в 1993, и в 2004 годах, он бурлил, выплескивал любовь и ненависть, пока, наконец, не был услышан. И тогда, — от хруста сломавшейся евроклетки, — мир содрогнулся. Началась новая эпоха.

«Крым наш, а вы не крымчане, а наши»

Эту фразу я услышал от одной яркой личности, бухгалтера, функционера крупной российской партии из Санкт-Петербурга. А ее вариации повторяли многие русские, с которыми приходилось общаться в Крыму. В пику леди я высказался в том смысле, что она радикально не права, ибо, сказал я: «Крым — наш, а вот Питер не ваш, а наш». В ответ была феерия эмоций, политических идеологем и циничных издевательств.

Нельзя обойти и презрение в смеси со снисхождением. Мол: «Как у вас тут., - а дальше вариации негатива, — … грязно… без сервиса… неинтеллигентно… и т. д.». На Дне ВМФ России одна богатенькая экскурсантка отметила: «Как у вас тут праздник паршиво и скучно организован, да и корабли так себе». Когда я отметил: «Так в этом виноват Верховный главнокомандующий России ВВП. Ведь он теперь тут главный. Давайте, запишите на видео вашу критику его действий, а я выставлю в Интернет». Дама побледнела и выдавила, что ее не так поняли. Откуда эта игра во фразеологию «Ваш-Наш»?

Видимо, — и это ощущалось эмоционально каждый раз в личном общении, — русский гражданин (и не только) мыслит о Крыме в формате неофеодализма. В пределах последнего ценностью является земля Крыма, а сами крымчане — безвольные крепостные на этой землице. Раньше ею обладал «товарищ» из ЦК, потом «пан» из Киева, а теперь вот «боярин» из Москвы. А крымчане, пардон за мой польский, «бидло посполитое». Забавно, но и из уст Лондона, Львова и, частенько, друзей из Москвы слышишь фразу «Путин забрал Крым», «Россия не отдаст ни пяди своей земли». Что за несусветная чушь! Крым — это не камни и горы, Крым это люди. Это потомки советских офицеров, шахтеров, нефтяников, покорителей Севера и Сибири. Это сильные, самостоятельные, гордые люди. Десятилетия их судьба зависела от лотереи: будет или не будет сезона? Они надеялись только на себя, на свою хватку и сметку. Им присущ талант разумного риска, быстрого объединения для решения тактических задач. Долгие десятилетия Украины потомки этих людей жили с Крымскотатарским фактором и не допустили ужастиков Чечни или Приднестровья.

Русских и славян из Крыма не отжали — и это заслуга их — крымчан. Крымчане живут — и это прописано в их генокоде — на своей земле, СВОЕЙ. Из Украины их никто не крал, они самостоятельно с полным осознанием своего выбора ушли со СВОЕЙ землей — Крымом. Этот путь они прошли ДО появления БТРов и «вежливых людей». У крымчан был свой долгий путь в Россию: крымский беркут до предательства киевских командиров держал за горло нацистов на Майдане, крымские политики сделали все, чтобы власти ввели военное положение на Украине и придушили фашистский путч, сотни тысяч людей выходили на митинги, отказывая в праве на власть командирам майдана. Скажу честно, в какой-то период приходилось спать с топором у кровати, в любой момент ожидая прибытия в Крым «поезда дружбы из Львова». Мужчины созванивались и договаривались о силовой поддержке на своей улице, в квартале. Кто имел автотранспорт, был готов перебросить мужиков на Перекоп, а их жен — на Керченскую переправу. И это не были группы подпольщиков или чеченских полевых командиров. Организовывалась масса простых людей: таксистов, работяг с заводов, доцентов университета, мелких бизнесменов. Жены крымчан всегда имели две сумки: одна с документами и ценностями, другая с лекарствами. Каждый продумал, как его семья в случае катастрофы будет идти в эвакуацию. Мужики — оставались, в беженцы проситься никто и не думал. Все думали о родине — КРЫМЕ. В великом споре между Европой и Россией (о которой говаривал крымский дачник Н. Я. Данилевский) Европа проиграла. И когда это стало очевидно, страшная, кровавая баня, которая грозила родиться в Крыму, была предотвращена спецназом России. Низкий поклон России за этот шаг! Но еще раз отмечу: Россия присоединилась и поддержала Крым, когда он САМ, осознавая самого себя, прошел СВОЙ путь и предпочел миру Золотого миллиарда пространства Русского мира.

Страх и Ужас за два месяца СВО

Противоестественная обычность социальной жизни. 26.03.22.

Разговоры и заявления политиков (я уж не говорю о задорных лозунгах полемистов и телевизионных ораторов) — не утихают. Большинство таких выступлений начинается с удивления. Мол, откуда только такие и берутся? Следуя моде, выскажусь и я. Удивления от так называемой пятой колонны у меня нет. Обычное дело для нашей отчизны. Можно сказать, рутинное. Да и большинство совсем не пятая колонна — яркая, энергичная, дерзкая оппозиция, рожденная в буре контргосударственного мятежа (наподобие той, которая угрожала Мадриду в Испанской гражданской войне). Но обо всем по порядку.

1. Борьба западников и славянофилов имеет долгую историю в нашей стране. Общественное мнение поочередно склонялось то к западникам, то к славянофилам. Западники чаще были антигосударственниками, а славянофилы (или почвенники) — наоборот. Современная «пятая колонна», — мне представляется, — идейные и духовные потомки западников. По крайней мере, это относится к тем, которые ну хоть как-то тянут на «пятую колонну», а скорее, представляют из себя жидкие каплеструйки, размазанные по России. Дурно пахнущие, но все-таки не колонна.

2. Есть среди них, западников, честные и убежденные борцы с «азиатчиной», искренне влюбленные в лучшие образцы Западного мира. Но, кажется, они чуть-чуть, но все-таки мухлюют. Ибо сравнивают идеал Запада с реальностью Востока. Это все равно, что сопоставлять мечту о коммунизме образца Ивана Ефремова с реальностью нищей деревушки в советской глубинке эпохи Михаила Горбачева. Очевидно, что выбор будет не в пользу реальности.

3. Есть еще такие, которых относят к «пятой колонне». Они еще более жидко представлены в отечественном обществе. Их много в реал-шоу, их много в музыкальном бомонде, но их почти не видно в троллейбусах, маршрутных такси, на пляже с арбузом или в дешевенькой кухоньке «вечной» хрущевки. Это те, кто просто видит угрозу своим удовольствиям на Западе, своим капиталам на Западе, своим возможностям регулярно повышать уровень личного комфорта на Западе. При этом они совсем не отказываются от государственного финансирования своего бизнеса, своих научных разработок. Не уходят с высоких государственных должностей. Но: «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше…». А оно, сокровище, у них — на Западе. А Россия лишь средство заработка, территория получения прибыли. Сейчас их стало даже меньше, чем было, да и возможности бузить ради своих капиталов у них в России стало меньше. Это так, капель, создаваемая каплеструйками (или наоборот, но для нас разницы нет). Но они — никакая не колонна.

4. Есть еще люди, которых массово записывают в пятую колонну. Но они не такие. Честно. Они просто, по Стругацким: «Люди как люди». Им не хочется изменений, им не надо потрясений, им достаточно того, что есть, и им не надо напряжения. Это типичные: «Саша и Таня» из известного телесериала. Правда, они готовы бунтовать, если их комфорта и безделья станет меньше. Бунтовать тихо: в соцсетях, бунтовать, рассказывая похабные анекдоты. Но, нет, это не пятая колонна, а просто потерявшиеся во времени люди. Они просто есть и отчаянно не хотят быть. И даже к капели и каплеструйкам их отнести нельзя.

5. Правда в одном: всех их много, очень много, и они создают в России энергию упадка, политической пошлости и социального безразличия. А вот это уже плохо. Это уже и есть «пятая колонна». Их не остановить законами или репрессиями. Они сила, тянущая Россию вниз. Говорят, что сила силу ломит. Единственный ответ этой «пятой колонне» — наша энергичность в социальных свершениях, радость и целеустремленность в политическом бытии, в конце концов, это многогранность и яркость нашей Мечты, которая должна озарить их серую плоскость и сумеречную забывчивость их личного бытия. Бытия, которое не начинается с рождения и не заканчивается физической смертью. Но это уже иной вопрос и иной материал. Но без нашей мечты о будущем у нас не получится радости политической жизни и колоритности общественных действий.

6. А значит, Мечта — это наше оружие против настоящей «пятой колонны», а не борьба скучных Саше-Тань с запуганными потерей денег певцами…

Нацизм и время петляющих элит. 05.04.22.

Сейчас (сию секунду, сей момент, время сие) Россия шагнула за грань времени. Впервые за свою долгую историю Россия опередила время и нанесла удар за порогом обыденного настоящего. Причем этот удар был нанесен по давнему и смертельному русскому врагу — нацизму.

Не стоит уподобляться наивным простачкам и говорить, что нацизм — это Германия середины двадцатого века. Нацизм — это весьма давний спутник человечества. Его можно найти и в Китайской цивилизации, и в Индийской. Разумеется, он был и присутствует в цивилизации Европейской и… Русской.

Нацизм — это тот паразит (живущий за счет иного и неспособный существовать благодаря самому себе), с которым борется любая цивилизация. Когда побеждает нацизм, это свидетельствует о подрыве здоровья цивилизации, и приходят «белые варвары», неся опиум задыхающемуся от нацизма Китаю, приходят адепты «чистоты арийской расы» и приносят Европе «Новый Порядок». Когда нацизм побеждается изнутри (Китай) или снаружи (Немецкий национал-социализм), мы видим всплеск культуры, экономики, философии… Но бывает так, что нацизм попросту съедает своих адептов, неспособных дать миру ничего, кроме заунывной тоски по пре(о)данному величию.

Вероятно, это и произошло с древними цивилизациями Центральной и Южной Америки.

Сейчас Россия наносит удар по Европейскому нацизму, который максимально отчетливо проявился на Украине. Пока что удар военный. Демилитаризация — это первое условие денацификации. Без демилитаризации нет денацификации. Но демилитаризация — это НЕ денацификация. Не стоит путать условия и саму работу. Но это удар и во внутренней политике: по нашему, своему, родному, но не менее отвратному нацизму. Все те, кто вдруг заявляет, что Россия — это единственное правильное государство на планете Земля, все те, кто решает за других, к какому этносу они относятся, все те, кто считает, что существует только русское, — это ли не нацисты?

Слава Богу, Россия как государство (в отличие от той же Украины или Польши) официально запретила нацизм как идеологию, государство отказалось от нацизма как способа государственной и общественной жизни. Все те радикалы, которыми полонилась Россия 90-х, все эти движения и организации нацистского толка в России либо ушли в глубокое подполье, либо полностью разгромлены — от фланга религиозных национал-радикалов до фланга светских групп вроде Эдуарда Лимонова и иже с ним. Но есть нацизм бытовой. С ним сложнее. Причем, говоря «бытовой», я имею в виду, в том числе, и тот нацизм, который прекрасно существует в комментариях журналистов, политиков. Он попросту естественен и незаметен для говорящих, а порой и для слушающих. Он нечто вроде бытовой повседневности.

События на Украине позволяют приоткрыть и понять этот феномен, а значит, и бороться с ним. Например, существуют миллионы людей, которые считают себя русскими, а есть миллионы, считающие себя украинцами. Как только идут заявления, что последние — только якобы украинцы, что это русские, которым «промыли» мозги и которым надо объяснить, что они русские, — вот он, нацизм в своей бытовой простоте. Если есть заявления, что украинцы — это несуществующий народ, то вот уже второй шаг к переходу бытового нацизма в его более сложную и уже политически опасную форму. Объяснить миллионам, что они не те, что о себе думают, что их язык — это не язык? Можно ли удивляться, что миллионы не захотят принять эту версию? И будут готовы отстаивать себя и свои права осознавать себя украинцами?

Гораздо труднее бороться с украинским нацизмом, чем с украинским языком. Гораздо труднее выковыривать украинский нацизм и уважать украинский патриотизм, чем запрещать украинцам чувствовать себя украинцем. Гораздо труднее строить единое государство как братство Украинцев и Русских (да и других народов), чем приравнивать уничтожение военной техники Украины к денацификации. Труднее, в конце концов, создавать государственно-политическое единство в многообразии, чем монотонное (однотонное) государственное тело. Когда Россия шла по пути единой нации, но не-слиянных народов единого мира, состоящих из бесконечного разнообразия этносов, она был сильна. Нацизм предлагает обратное. Он предлагает серую монотонность и работает на слабость России.

И это не проблема генералов или Президента РФ. Это беда петляющих, изворачивающихся и мимикрирующих российских элит. Элиты России, оказались НЕСПОСОБНЫ шагнуть в будущее. Их напугал и размазал по исторической картине рывок Президента в Будущее. Элиты начали петлять в настоящем, скуля и вереща от страха перед надвигающимся будущим, не чувствуя и не желая понять всю важность упредительного удара по нацизму. Ведь только элиты способны обеспечить денацификацию Украины (демилитаризацию проведут и без них).

Это не впервой. И это беда не только России. Это проходил Китай в девятнадцатом веке, это проходила Германия в веке двадцатом… Читаем Булгакова и вспоминаем, как обитатели русского Киева обсуждали высокую культуру немцев и их преимущества перед своим народом. Обсуждали элиты.

Нынешние элиты и, прежде всего, элиты интеллектуальные молчат. Нет массовой аналитической работы о НАШЕМ времени.

Нет исследований о нацизме, бурной дискуссии о денацификации Украины, о выборе России, в каком мире она будет жить завтра. Элиты приняли решение: «Ни мира, ни войны». Все идет так, как идет. Бурлят провинциальные дискуссионные площадки, взрываются фейерверком мыслей площадки в телеграм-каналах с немногочисленными подписчиками. Но молчит Академия наук, молчит министр образования, молчат ректоры крупнейших вузов. Несколько унылых мероприятий, тошнотворный официоз в средней школе (строго по расписанию, раз в неделю!). И мертвая равнодушная тишина. Очередная петля элиты. Третья. Первая была в 1917, вторая в 1991. Сейчас все то же самое: часть рванула за Рубеж, часть кивнула головой и активизировала молчание, часть выступила против России, но при этом осталась на государственных окладах (от министра до преподавателя). Впрочем, провинциальная часть обеспокоилась Будущим, поддержала рывок в Будущее… Но нехватка ресурсов в провинции создает имитацию всеобщности молчания в России целиком.

Петля, как есть петля. Петля времени. Петляние интеллигенции. Рывок в будущее, над которым угроза замкнуться в петле элит.

Слава Богу, что только угроза. Даст Бог, распрямим петлю в спираль развития. А что еще нам, провинциальным частичкам, окраинам великих столичных элит, остается?

Нюнберг-45 и СВО

Ялтинский трибунал. 06.04.22.

«Право кулака» — это древнейшая международная концепция человечества, которая, как показывает история, недолговечна и сокрушает самого инициатора такого «права». Любые международные преступления нуждаются в точной правовой оценке и демонстрации для всех и вся недопустимости их повторения впредь. Иначе будет поднят на щит лозунг нацистских преступников в рамках Нюрнбергского трибунала: «А мы не знали, что существуют какие-то иные законы, чем те, которые мы добросовестно выполняли в рамках правового поля Третьего рейха».

Нюрнберг был первым уголовным процессом, который четко расставил акценты над тем, где заканчивается национальное право и начинается нарушение общепринятых человеческих прав. После него было еще четыре громких процесса: Токийский процесс 1946–1948 годов — международный суд над японскими военными преступниками, Международный трибунал по Руанде (1994), Международный трибунал по бывшей Югославии (1993) и так называемые Чрезвычайные палаты в судах Камбоджи (2002). Все они имели специальные названия и длились много лет. Причем большинство из них были инициированы специальными резолюциями Совета Безопасности ООН.

В 2002 году процесс, запущенный ООН, привел к официальному открытию Международного уголовного суда (МУС). Он не входит в структуру ООН, заседает в Гааге и нацелен на вердикты в области геноцида, преступления против человечности, военные преступления и т. д. Подписали и ратифицировали Римский статут (правовую основу суда) более 120 государств. Но многие не ратифицировали свои подписи в своих парламентах, многие отказались от участия и отозвали свои подписи в силу ангажированности и политической предвзятости суда.

Существует еще один международный судебный орган (их довольно много в современной международной правовой системе, а их решения во многом определяют логику развития норм международного права). Речь идет о Европейском Суде по правам человека (1959). Его цель — обеспечить механизмы Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

29 марта 2022 года Председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко заявила, что есть идея создать наш Суд по правам человека стран СНГ. «Мне кажется, что это было бы более правильно. Мы могли бы именно в рамках этого своего Суда по правам человека рассматривать жалобы граждан, которые считают, что их притесняют в той или иной стране, и отстаивают свои права. Уверена, что это будет неполитизированный суд, объективный, и он будет помогать в защите прав человека, в решении гуманитарных вопросов»[14].

Решение, прямо скажем, знаковое, но отчего же только в рамках суда по правам человека? Представляется, что назрела НЕОБХОДИМОСТЬ формирования специального, постоянно действующего международного суда, в чью компетенцию входит правовая оценка нацистских преступлений, вынесение приговоров и выдача ордеров для международного розыска.

Ни одна из ныне существующих международных судебных инстанций не ставит своей задачей борьбу с нацизмом. Речь всегда идет о следствиях и последствиях нацизма: геноцид, нарушение гуманитарного права и т. д. Пора начать бороться правовыми механизмами, с ИСТОЧНИКОМ проблемы — международным нацизмом.

Президент РФ недвусмысленно назвал одной из двух стратегических целей Специальной военной операции на Украине денацификацию. Осуществлять ее исключительно в рамках национального Российского законодательства — смешно и наивно. Для этого важна мощная международная судебная структура. В настоящий момент Следственный комитет РФ, профильные организации ЛДНР ведут сбор и анализ нацистских преступлений на территории Украины. А что дальше? Районный суд Москвы их будет рассматривать? Или военный трибунал в рамках профильных организаций вооруженных сил РФ?

Полагаю, что нет. Очевидно, что нужна международная судебная инстанция. Причем не разовая (как в случае, например, с Токийским процессом 1946–1948 годов). А постоянно действующая. Ведь нацизм и нацистские преступления — это не только нарушение обычаев войны, не только физическое уничтожение людей определенной культуры. Это и психологическая война, и призывы к человеконенавистничеству, это и расчеловечивание отдельных групп населения. Это сложнейший комплекс философских идей, правовых доктрин, эстетических концепций. Как, например, блюдо суши «жареные сепаратисты», консервы «снегирь православный»[15] и тому подобные мерзости. Этому надо дать специальную правовую оценку, судебный вердикт, отнюдь не на уровне городского или федерального суда и уж точно не в рамках военного трибунала.

Повторюсь: необходима постоянно действующая, международная, компетентная СУДЕБНАЯ институция по борьбе с международным нацизмом. Предлагаю создать ЯЛТИНСКИЙ ТРИБУНАЛ (постоянно действующий, бессрочный международный суд по наказанию нацистских преступников). Почему Ялта? На это есть минимум три аргумента.

1. Именно в Ялте, в Ливадийском имении, в 1893 году последний русский император Николай Второй разрабатывал концепции, которые в последующем стали основой для знаменитых Гаагских конвенций по гуманитарному праву. В частности, о создании третейского суда по предотвращению войн, идеи по всеобщему разоружению и т. д.

2. Именно в Ялте, в Ливадийском, Воронцовском и Юсуповском дворцах, в рамках Крымской конференции СССР, Великобритании и США в 1945 году было принято решение о денацификации Германии. Было решено, что нацистские преступники должны будут предстать перед судом, нацистская партия должна быть ликвидирована, а нацисты — исключены из органов власти и правопорядка.

Преемственность Ялты в вопросах денацификации и осуждения нацизма, как говорится, налицо. Но есть и третий аргумент.

3. В 2014 году нацистские преступники, руководствуясь идеями этнических чисток и массового геноцида, осознавая катастрофические последствия, на несколько суток лишили Крымский полуостров поставок воды и электроэнергии, оставив в зимние холода свыше двух миллионов людей без света, воды и отопления. В результате этой акции они обесточили детские сады, роддома, больницы… Лишь оперативное вмешательство РФ предотвратило катастрофу. А значит, Крым и, в частности, Ялта географически близки к эпицентру нацистских преступлений и стали объектом силового воздействия нацизма.

Очевидно, что такой суд должен представлять не одно и не два государства. Очевидно, что в рамках нынешнего Совета Безопасности ООН таковой суд не может быть инициирован. Очевидно, что лишь в рамках СНГ он будет малоэффективен, ибо должен включать в себя страны всех континентов. Быть может, этим может заняться БРИКС, быть может, РИК. А может, необходима новая переговорная площадка. Но делать такой шаг надо. Без него стратегическая цель денацификации будет приравнена к демилитаризации и замотана в бесконечных дискуссиях по поводу мирных переговоров. Тем более, что союзников России и стран, симпатизирующих нынешней позиции России, достаточно много.

ОЧЕВИДНО, что рывок в направлении создания постоянно действующего, бессрочного международного суда по наказанию нацистских преступников — ЯЛТИНСКОГО ТРИБУНАЛА — надо делать сейчас. Сначала рывок публицистический. Рывок в пространство массмедиа. Потом рывок теоретический: разработка профессиональными юристами и политиками проекта и концепции. И, наконец, рывок последний, организационно-административный: открытие первого заседания по нацистским преступлениям на Украине… Как начало, но не как окончательная цель.

Будущее должно создаваться сейчас, иначе мы будем жить не в своем будущем, а в чужом…

Ялтинский трибунал-2. 31.05.22.[16]

В течение последних нескольких недель активно муссируется информация о трибунале над украинскими военными. Чаще всего речь идет о военных преступниках. При этом понятие: «нацистский преступник» практически неотличимо в массмедиа от понятия: «украинский националист» или «военный преступник».

Согласно открытым данным, устав трибунала только разрабатывается. Известно, что он будет иметь статус международного. Так, в своем интервью Денис Пушилин заявил, что трибунал будет создан Россией, ЛНР и ДНР. Что и обеспечит ему статус международного.

Заявлено также, что обвиняемые будут иметь адвокатов и возможность подать апелляции в Верховный суд ЛНР и ДНР.

Активно идет сбор доказательной базы, и эти доказательства, согласно интервью политиков, уже достаточны для вынесения обвинений[16].

Вот, в общем-то, и все, что можно узнать о данном вопросе из СМИ. Не густо. Прямо скажем, отнюдь не много. Четкой, внятной информации нет. В заявлениях, например, Дениса Пушилина много неясного, например:

Военными преступниками, по словам лидера Республики, считаются не только командиры боевиков, но и те, кто исполняет их приказы, а также несет нацистскую идеологию в своих действиях и поступках, особенно в отношении гражданского населения»[17] [18].

То есть тот, кто несет нацистскую идеологию в своих действиях, это военный преступник? А военный преступник — это обязательно нацист?

И действительно ли будет легитимным международный трибунал, состоящий из ДНР, ЛНР и России? Да, преступники будут наказаны и понесут заслуженную кару. Но что в смысле международного права? Например, насколько такой трибунал будет отвечать целям формирования источника международного права? Будет ли он авторитетен в глазах жителей за пределами России и ЛДНР? То есть сможет ли он послужить предупреждением, например, для прибалтийских нацистов? Или останется таким же региональным событием, как международный трибунал по Руанде [19]? Тем более, что сейчас и речи не идет, что создаваемый трибунал будет учрежден Советом Безопасности ООН.

Отечественная исследовательская практика накопила немалый опыт изучения международных трибуналов, в частности трибунала Нюрнбергского. Это и исследования историографического плана,[20] и материалы о корреляции внутреннего права РФ с идеей Нюрнбергского трибунала[21], а также исследования о роли Нюрнберга в становлении международного права[22]. Имеется также опыт исследования трансформации принципов Нюрнбергского трибунала в серию международных трибуналов уже в нашем столетии[23]. Однако наше юридическое сообщество еще не отреагировало на происходящие на Украине процессы и не выдвинуло свое понимание вероятного международного военного трибунала по украинским национал-фашистским преступникам. Отдавая себе отчет, что в противостоянии с неофашизмом и при разработке норм трибунала, направленного на денацификацию, крайне важными являются именно философско-правовые идеи (Сальников), рискнем предложить ключевые, на наш взгляд, принципы грядущего трибунала.

Очевидно, что формируемый трибунал не должен быть ситуативным судебным действием по наказанию отдельных преступников из числа ВСУ и силовых ведомств Украины. Для этого было бы достаточно судов в юрисдикции ДНР, ЛНР или РФ. Очевидно, что трибунал не будет детищем ООН. Очевидно, что он должен быть не фарсом, а серьезной, обстоятельной, авторитетной, международной судебной площадкой. Очевидно, что одно дело — военный преступник, стреляющий в наркотическом опьянении по пленным или гражданским лицам, и совсем другое — чиновник из министерства образования, составляющий методичку по проведению обязательных уроков в школе «Смерть москалям!» или «Гитлер — наш кумир». Это разные вещи. В первом случае достаточно было бы, вероятно, военно-полевого суда, а вот во втором, — нужен Международный трибунал. Естественно, что диффузия военного преступления и преступления по составу «национал-фашизм» в современном украинском обществе тоже есть факт, который нельзя игнорировать. Но тогда необходимы четкие принципы, которые позволили бы ответить, с какой целью проводится трибунал?

В целях денацификации, где ОДНО из побочных явлений — военные преступления ВСУ и теробороны? Или же именно осуждение ВОЕННЫХ преступлений, которые лишь отягощаются нацизмом.

Выскажу свои предположения.

1. Трибунал должен иметь статус постоянно действующей судебной инстанции. То есть это должен быть постоянный, бессрочный трибунал, инициирующий расследования, осуждающий и передающий осужденных преступников в руки национальных властей для исполнения наказания.

2. Трибунал не должен ограничивать поле своей деятельности Украиной, ЛНР, ДНР или РФ. Под его юрисдикцию должны попадать все тяжкие преступления, которые попадают под состав «национал-фашизм». То есть, если имеется спонсор национал-фашисткой организации «Ветераны войск СС в Эстонии», то он подлежит трибуналу.

3. Трибунал должен рассматривать тяжкие преступления из состава «национал-фашизм». Но для этого совершенно необходимо выработать строгую юридическую формулу такового состава преступления. Формулу, которая могла бы носить характер международной нормы права в обозримом будущем. А вернее, он должен озвучить признаки состава преступления, которые могут, например, отличить патриотизм от нацизма. Или, например, определить, является ли водная и энергетическая блокада Крыма украинской политической властью в 2014 году преступлением, подпадающим под юрисдикцию трибунала? Является ли целенаправленное создание невыносимых условий для жизни гражданского населения по этническому и религиозному признакам действием из раздела «национал-фашизм»? Или как юридически оценивать многолетнюю школьную программу по героизации нацизма и созданию чувства этнического превосходства украинцев над остальными народами: как преступления из разряда «национал-фашизм» или нет? Грубо говоря, авторы и исполнители этой школьной программы — подсудимые трибунала или нет?

4. Трибунал должен быть Международным, а, следовательно, необходимо, чтобы его признали и приняли в нем участие значительное количество стран и международных организаций, а не отдельные физические лица с иностранным гражданством.

5. Трибунал должен проходить и располагаться в определенной географической точке, которая имеет значение не только сегодня, но и обладает многолетним авторитетом. А также — учитывая постоянный характер трибунала и его важность — может стать символом Правосудия в будущем. Почему бы такой точкой не стать Ялте? Удобная география, мягкий климат, множество элитных мест размещения, богатая история, включающая важнейшие этапы развития международного права (Гаагские инициативы Николая II, Крымская конференция 1945, серия встреч в рамках СНГ и т. п.).

6. Проведение трибунала в Ялте логически развивает инициативу В. В. Путина о необходимости формирования Ялтинского мира-2. После инициации Международного трибунала в Ялте было бы политически удачным вновь поднять вопрос о новом формате мироустройства в формате «Ялта 2.0».

7. Весьма перспективным видится такое наименование: «ЯЛТИНСКИЙ ТРИБУНАЛ» — постоянно действующий, бессрочный международный суд по наказанию нацистских преступников.

Разумеется, мне могут возразить: «Не вашего ума дело!» или «Это будут решать профессионалы!». Но как же это не моего ума дело? Это дело всех людей, искренне желающих выкорчевать национал-фашизм из реальности, объективно выбить его из государственных и образовательных структур, а не только воевать с отдельными символами или наказывать кровавых вурдалаков из нацполка «Азов». Для этого нужны не только решения государственных органов и кропотливая работа профессионалов — для этого нужна решимость общества, солидарность гражданских обществ из разных государств. Это та самая горизонталь отношений, без которой вертикаль государства выглядит очень блекло.

Конечно, нужна работа профессионалов, конечно, стратегически выверенные дипломатические и политические решения примут вышестоящие государственные органы, но вот обсуждение принципов борьбы с нацистской заразой, общественные слушания, приобщающие миллионы к борьбе с нацизмом, — это как раз наше дело и наш гражданский долг. И не стоит ждать уже готового решения от кого-то. Ведь нам жить в нашем будущем.

Геополитика, национал-фашизм и… Нюрнбергский трибунал 1945 года. 15.12.22.

Нюрнбергский трибунал безусловно и недвусмысленно осудил нацизм и фашизм (в дальнейшем я буду употреблять понятие национал-фашизм). Азбучная истина. Не так ли? Но если посмотреть материалы и особенно — резюмирующую часть судебного решения, то ни нацизм, ни фашизм не получили юридического осуждения. Цитирую:

«Согласно Обвинительному заключению, подсудимым вменяется в вину совершение преступлений против мира путем планирования, подготовки, развязывания и ведения агрессивных войн, которые являются также войнами в нарушение международных договоров, соглашений и гарантий; военные преступления и преступления против человечности. Кроме того, подсудимым вменяется в вину участие в создании и осуществлении общего плана или заговора для совершения всех этих преступлений»[24].

Были определены физические лица — преступники, были определены преступные организации. Но национал-фашизм, как идеология, как система мировоззрения, осуждению так и не подвергся.

Из всей армии создателей идеологии, творцов художественных образов, печатного слова, философов, юристов и социологов, по сути, обвинен и казнен был лишь Альфред Розенберг — как идеолог партии и создатель неких идеологических доктрин, о которых подробно в обвинительном документе не упоминалось. При этом начальник отдела «Немецкой прессы», начальник управления радиовещания Рейхсминистерства пропаганды — Ганс Фриче был вообще оправдан. Повторим нашу мысль: о сути нацистских доктрин и их юридическом обвинении в итоговых документах Нюрнберга-45/46 сказано очень невнятно и с большим количеством исключений/ограничений.

Так, были перечислены конкретные военные преступления, создание системы грабежа под руководством А. Розенберга и т. д., но, как это все соотносилось с национал-социализмом и фашизмом, осталось за пределами четких юридических формул. И трудности, стоявшие перед обвинителями, со стороны Запада, понятны. Как только возвеличивание одной расы над другой будет признано международным преступлением, то тот же Р. Киплинг с его знаменитым возвеличиванием Белой расы вообще и британцев в частности, мгновенно должен быть заочно перемещен на скамью подсудимых:

Несите бремя Белых

Среди племен чужих —

Сынов своих отправьте

Служить во благо их;

Без устали работать

Для страждущих людей —

Наполовину бесов,

Настолько же детей.

Не раз ты здесь услышишь

От тех же дикарей,

«Зачем идти нам к свету?

Нам наша тьма милей».

Неси же бремя Белых —

Не гнись перед людьми,

А крики о свободе —

Лишь слабость, черт возьми.[25]

Поэтому судьи применили обтекаемое осуждение. Преступным следует считать высказывание, что «люди так называемой «германской крови», являются высшей расой»[26].

А люди так называемой «британской крови», получается, находятся вне осуждения? И подобной казуистики достаточно много в материалах дела. Частично эта проблема была снята рядом конвенций и деклараций на уровне ООН в последующие десятилетия: Конвенция о предупреждении геноцида и наказании за него от 9 декабря 1948 г., Декларация о ликвидации всех форм расовой дискриминации, принятая на Всемирной конференции по борьбе против расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости 31 августа — 7 сентября 2001 г., ряд документов ООН, осуждающих героизацию нацизма. С 2005 года Генассамблеей ООН ежегодно также принимаются резолюции по борьбе с нацизмом.

Конечным итогом работы международного юридического сообщества является такая формула осуждения фашизма: «Государства осуждают попытки сохранить и возродить неонацизм, неофашизм и агрессивные националистические идеологии, основанные на расовых и национальных предубеждениях… эти явления никогда не могут заслуживать оправдания — ни в каких случаях и ни при каких обстоятельствах.»[27].

Но причем здесь геополитика? Ведь она «просто» научная дисциплина — ничего больше. Но так ли она, научная дисциплина, безобидна?

Геополитика — это дисциплина, которая исследует взаимосвязь политического и географического, взаимосвязь и взаимообусловленность политической реальности и реальности физической географии. Разумеется, наиболее значимым фактором выступают структуры воздействия и влияния физической географии на политические решения.

Однако за обликом вполне респектабельной научной дисциплины, основанной на точных, почти естественнонаучных фактах, кроются довольно «коричневые» оттенки.

Все дело в том, что сам нацизм вырос не из головы художника и психопата Адольфа Гитлера, а пророс из строгой естественнонаучной концепции под названием: социал-дарвинизм. Превосходство белой расы, превосходство немецкой, нордической расы европейцы издавна стремились устанавливать, как научный факт (на уровне естествознания конца 19 — начала 20 века). И в области политики нацисты опирались как на дубовый британский позитивизм, так и на логико-рационалистический подход континентальной школы. Подчеркнем, что не сами нацисты их выдумали, а лишь облекли в приемлемую для себя обертку, оставив неизменным основу. Что касается геополитики, то ее отцами-основателями выступает четверка: немцы Фридрих Ратцель и Карл Хаусхофер, швед Рудольф Челлен и британец Хэлфорд Маккиндер.

Ключевая идея, за которую ухватились нацисты, очень четко прослеживается в текстах указанных авторов, а особенно у Ратцеля: «У больших стран, государств, которые рождаются, растут, умирают, проявляется тенденция к географической экспансии. Расширение и сжатие государства — естественный процесс, связанный с жизненным циклом»[28].

А как реализуется естественный процесс? Ну, разумеется, через войну. А значит, следует очень простой вывод — война естественное состояние государств. И это факт — естественнонаучный, а не феерично-мистический или голословно философский.

Если обратиться к Нюрнбергскому трибуналу, то увидим, что там осуждается захватническая война в принципе. Она противоестественна, но с точки зрения классической геополитики, она как раз наоборот — очевидна и банальна. Так же строго осуждался Нюрнбергом государственный биологический позитивизм с системой нервных узлов — больших и малых фюреров. Но с точки зрения геополитики, это как раз таки был правильный, соответствующий природе выбор.

Так что же, была ли осуждена геополитика в ее классических форматах? Нет, не была. Хотя в качестве обвиняемого американцы попытались привлечь Карла Шмитта — гениального юриста, в высшей степени оригинального мыслителя, бывшего в очень непростых отношениях с Рейхом и нацизмом.

К. Шмитт обосновал теорию Больших пространств. В основе его рассуждений была заложена категория «большого пространства» (Grossraum), «эта концепция рассматривает процесс развития государств как стремление к обретению наибольшего территориального объема. Принцип имперской интеграции является выражением логического и естественного человеческого стремления к синтезу. Этапы территориального расширения государства, таким образом, соответствуют этапам движения человеческого духа к универсализму <…> и должны привести к появлению Государства-континента. Этапы движения к Государству-континенту проходят от городов-государств через государства-территории. Появление сухопутного Государства-континента, материкового Grossraum'а является исторической и геополитической необходимостью»[29]. Собственно, эти идеи активно использовала нацистская пропаганда, аргументируя для интеллектуалов важность Третьего рейха как империи-континента.

Но к суду он привлечен так и не был. Почему? Если привлекать к суду геополитиков, чьи идеи могли использовать агрессоры для военной экспансии и обретения мирового могущества, то тогда бы пришлось заочно судить и родоначальника американской геополитики адмирала Альфреда Мэхэна (пусть, как и Редьярда Киплинга, — заочно в силу того, что они умерли до 1945 года). Следовало бы также привлечь к суду основоположника идеи удушения суши при помощи морской силы — влиятельнейшего британца Х. Маккиндера.

В их книгах четко прослеживаются военно-политические амбиции на мировое могущество при помощи военной силы: подавления, контроля и владения территориями без учета мнения и желаний миллионов людей, которые проживают там. Вполне себе национал-фашистские планы, под которыми подписался бы и Гитлер, и Муссолини. И как раз принципы той самой захватнической войны, которую осудил Нюрнбергский трибунал. Осудил, но не решился связать с теориями Карла Шмитта или Фридриха Ратцеля, ибо тогда пришлось бы осуждать и принципы доминирования в британо-американской версии превосходства белой нации над планетой. Решение осталось половинчатым: войну осудить, а конкретные идеологические разработки, воспевающие войну и волю к планетарному могуществу, за исключением наиболее одиозных и связанных напрямую с конкретными нацистскими государственными органами Третьего рейха, — оставить в тени.

Наш двадцать первый век, увы, — время расцвета неонацизма и неофашизма в самых разнообразных сферах: от искусства до мифологии, от политики до… науки. А значит, мы должны быть осторожны и внимательны к тем явлениям, которыми активно пользовались нацисты в веке двадцатом.

Является ли геополитика нацистской дисциплиной? И следует ли ее запретить? Являются ли все геополитики - скрытыми национал-фашистами? Наш ответ: конечно, НЕТ. И дисциплина геополитика, и ученые-геополитики не большие нацисты, чем биологи. А геополитика — не больше нацистская наука, чем, скажем, медицина или химия, на том основании, что обе они успешно обслуживали нацизм. Да и, например, музыку Рихарда Вагнера вряд ли стоит обозначать ярлыком «осторожно — нацизм!» лишь потому, что она всячески пропагандировалась в Третьем рейхе.

Но это не значит, что идеи геополитики совершенно безобидны. Это не значит, что разработки геополитиков — не более чем «просто» слова кабинетных ученых-чудаков, далеких от реальности.

Геополитика — это старый и проверенный инструмент для формирования идеологии захвата мирового господства и создания стратегических планов низведения высокотехнологичных конкурентов до уровня народов каменного века.

А поэтому необходимо быть осторожным с геополитикой и четко отдавать себе отчет — где в ней нейтральный инструмент изучения реальной картины мира, а где уже ИДЕЯ, связанная с жаждой, неутолимой жаждой планетарного контроля из ОДНОГО центра.

Нюрнбергский трибунал и современный национал-фашизм. 16.11.23.[30]

Нюрнбергский трибунал — основа основ международной уголовной юстиции. Его решения имеют (в отличие, например, от деклараций Генассамблеи ООН) высочайший авторитет в решении практических вопросов, стоящих перед современностью: от правосубъектности индивида в международном праве до наказания преступлений против мира[31].

Если сгруппировать все пункты обвинительного Заключения, зачитанного в Нюрнберге в 1945 году в три пункта, то получится следующая картина:

1. Преступления против мира (развязывание войны).

2. Военные преступления (преступные формы ведения войны).

3. Преступления против человечности (геноцид по этническим признакам)[32].

Однако тщательный анализ приговора военного трибунала[33] свидетельствует, что третий пункт обвинения фактически не нашел четкой юридической формулы и буквально «растворился» среди первых двух групп обвинений. Этому в свое время была посвящена отдельная публикация, и нам нет нужды подробно останавливаться на данном факте[34]. Мы в своей предыдущей статье задавали вопрос: отчего же те идеологические моменты, которые явились причиной немецких злодеяний, так и не были юридически зафиксированы в рамках Нюрнберга 1945–1946? Теперь снова возвратимся к этому вопросу и попробуем проследить динамику противостояния защиты и обвинения на трибунале, которая во многом и привела к феномену, когда фашизм и нацизм не получили своего осуждения в рамках Нюрнбергского процесса[35].

Нюрнбергский процесс не был простым «судилищем», а был построен на серьезных правовых основаниях, насыщен правовыми процедурами, являвшимися на тот момент вершиной юридической научной мысли. А следовательно, сторона защиты обладала обширным инструментарием для доказательства своей правоты и парирования усилий обвинителей. Да и сам процесс привлечения к суду и перевода того или иного функционера Третьего рейха в разряд «обвиняемых» был далек от огульного, автоматического признания и требовал сложных процессуальных норм[36]. Осложнялся процесс значительными «дырами» в международном праве[37]и очень разными юридическими системами со стороны обвинения, в которых воспитывались и совершенствовались юридические кадры, представлявшие свою страну на трибунале[38]. В результате сторона защиты разработала стройную систему контраргументов, которую и заявила в ходе процесса. Причем добилась значительного снижения строгости решения трибунала и фактического замалчивания важных причин, повлекших к реализации национал-фашизмом военных, политических и гуманитарных преступлений.

Первый аргумент: «ты тоже». То есть, согласно мнению защиты, немцы не творили ничего такого, чего бы ни делали другие нации. Например, Британия создавала концлагеря для Буров, Франция для испанцев, уходящих от преследования Франко, США проводили практику концентрационного содержания граждан США японского происхождения во время Второй мировой войны…, да и ГУЛАГ в СССР — становились примерами того, что, например, «бесчеловечное обращение с гражданским населением и военнопленными» — тривиальная практика самих обвинителей. Это же касалось и преступных средств ведения войны. Так, например, Великобритания стирала с лица земли мирное население немецких городов (трагедия Дрездена, Кельна), так же, как и Германия (трагедия г. Ковентри). А США даже и превысили это преступное достижение через применение ядерного оружия против мирных жителей Хиросимы и Нагасаки. Или, например, в случае обвинения фигурантов Нюрнберга в развязывании «агрессивных войн» сторона защиты приводила в пример практику СССР, Великобритании, Франции и США в развязывании таких же агрессивных войн на всем протяжении двадцатого века. То есть, спрашивали адвокаты, в чем же виновата Германия, в чем же виноваты обвиняемые и в чем не виноваты обвинители? И может ли преступник сам судить преступника? Это был сильный аргумент, который потребовал следующей ответной формулировки. Она была озвучена прокурором от США — Джексоном и во многом определила как ход трибунала, так и последующее развитие международного права: «нарушения законов и обычаев международного права одной стороной не оправдывают подобные же нарушения другой стороной»[39]. Как частный случай, применительно к данному Трибуналу судьями была поддержана и формулировка советского прокурора Руденко: «свидетель не имеет права оценивать действия «врагов Германии». Дабы воспрепятствовать стороне защиты «играть» на данном аргументе, за кулисами Нюрнберга было заключено джентельменское устное соглашение между сторонами обвинения: «противостоять «политическим выпадам» со стороны защиты., бороться против «этих выпадов… как не имеющих отношения к делу» и стараться «препятствовать политическим дискуссиям»[40]. Контрудар нацистских адвокатов был парирован и коллективно отклонен.

Однако отказ от публичных прений по этому вопросу поставил крест на обвинении самой нацисткой идеологии. Такой раздел обвинений нацизма в обвинительном заключении, как преступления против человечности, в систему доказательств так и не вошел. В Уставе было сказано: «Преступления против человечности, а именно: убийства, истребление, порабощение, ссылка и другие жестокости, совершенные в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам с целью осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции Трибунала, независимо от того, являлись ли эти действия нарушением внутреннего права страны, где они были совершены, или нет». Но вот, доказывая вину фигурантов, этот пункт не находил должного рассмотрения. Ибо он требовал осуждения не просто гражданина Третьего рейха, — офицера или гражданского чиновника, — а идеологии, которая привела к преступлению. Без осуждения идей расизма, национальной исключительности, без осуждения геополитики и т. п. преступления против человечности попадают в иные категории обвинения, например, преступные методы ведения войны. Это момент величайшей важности! Например, доказывалось жестокое обращение с узниками в концлагере. Но вот сам факт лишения одного этноса политических прав — как нарушение человеческого общежития — нет. То есть не ставился вопрос о преступной философии, политологии, преступных ценностях и т. п. Приведем цитату из обвинительного акта по Г. Гессу. Раздел «Преступление против человечности»: «Имеются доказательства, показывающие, что партийная канцелярия под руководством Гесса принимала участие в распространении приказов, связанных с совершением военных преступлений.»[41]. То есть приказы канцелярии относятся к военным преступлениям. Ни слова о биологических доктринах канцелярии, представлении о лицах высшей и низшей расы и т. п. Холокост, как наиболее аргументированный раздел преступлений против человечности, также не был анатомирован до уровня причин. Нацистов судили, по сути, как обыкновенных уголовников — за конкретные факты насилия, убийства и грабежа — и не осуждали за саму идею уничтожения отдельных слоев населения согласно определенным идеям. Идеи «вышли сухими» из воды. Да и обвинители зачастую осознанно не ворошили этот пласт бытия. Нюрнберг внятно отверг войну как безальтернативное средство решения споров. Нюрнберг отверг преступные формы ведения войн (любых, в том числе и оборонительных), но так и не смог отвергнуть преступление против Человека. Иначе, в связи с активной позицией защиты, сразу бы вылезли системы бесчеловечности США или Британии, которые являлись, да и сейчас являются стандартами их действий: искусственный голод, экономическая блокада — в том числе блокада гуманитарной и медицинской помощи, — стратегическое уничтожение детей и женщин — как средство решения своих внешнеполитических целей. Этими примерами полна история довоенных и послевоенных действий англосаксов: голод в Бенгалии 1943 г. (до 3 млн. умерших), бомбардировки Вьетнама (свыше 400 тыс. погибших мирных жителей), Ирак (свыше 1 млн. погибших мирных жителей), многолетняя блокада Кубы, поощрение убийства мирных жителей Палестины израильскими войсками.

Второй аргумент. Нет закона — нет преступления. Адвокат Риббентропа заявил: «Уголовно-политические понятия Устава создают новые нормы правовых принципов, которые следует рассматривать как зародыш нового правового порядка. В то время, когда разыгрывались инкриминируемые события, у обвиняемых отсутствовало сознание, что подобного рода мировой порядок существует»[42]. В качестве ответа была выдвинута следующая формулировка: «Законодательство любой цивилизованной страны осуждает убийства, грабежи и иное насилие, а именно подобные преступления, только невиданного ранее масштаба, подготавливали и руководили их совершением обвинявшиеся в Нюрнберге вожди Германии» [43]. Таким образом, данная группа аргументов защиты оказалась разбита в пух и прах».

Третий аргумент. Агрессивная война не нарушает международного права. «Лига Наций… не издала международного акта, который бы осуждал нападение одного государства на другое и призывал бы его к ответственности. Даже при наличии подобного документа следовало бы говорить лишь об ответственности государства, а не отдельных лиц, являющихся лишь беспрекословными исполнителями его решений»[44]. Эта речь по-своему великолепна в смысле изощрённости философско-правовых конструкций. И, прежде всего, нас привлекает интереснейший аргумент, который сводится к необходимости разведения понятия «Государство» и «Чиновник». Государство, по мысли адвоката, может быть обвинено в злодеяниях, а вот чиновник не может быть виноватым в действиях государства. То есть государство — это некая юридическая фикция, которая может быть осуждена, а конкретный человек, занимающий государственную должность, это нечто совершенно иное. Прокуроры пытались оспорить это мнение. Была даже выведена известная формула о том, что исполнение заведомо преступных приказов делает государственного служащего, офицера или просто гражданина — соучастником преступления. Но в полной мере отклонить этот аргумент не смогли. Как результат — множество обвиняемых отделались мягкими приговорами или вовсе были оправданы. Агрессивная война в конечном счете получила юридически аргументированное обвинение. Германия обвинялась в нарушении двух десятков мирных договоров, которые сама же и подписала. Причем обвинялась в том, что не пыталась решить имеющиеся претензии к другим странам не военными средствами.

Нюрнберг осудил преступления против мира и преступные средства ведения войны. Обозначил цель: осудить преступления против человечности, но не довел эту линию до логического конца. А что же сам национал-фашизм? Он НЕ осужден как идеология, как определенная система идей. Обвинительный вердикт, точный и непротиворечивый, получили нацистские организации и функционеры, то есть юридические и физические лица. Но в Нюрнберге ни нацизм, ни фашизм как идеологии, идеи, продуцирующие специфические моральные ценности и нравственные постулаты, так и не получили своего внятного обвинительного акта[45].

В результате ныне буйно расцвел неофашизм, неонацизм в самых разнообразных форматах, в том числе и как основная философская концепция государства: сионизм в Израиле (нет палестинцев — нет проблем), национал-фашизм на Украине (Украина без русских). Очень часто он мимикрирует под патриотизм, под «правое» течение, под молодежную субкультуру, меняет эмблемы, но продолжает набирать мощь. Мировое сообщество кажется вовсе бессильным. Почему? Во многом причина в отсутствии международных юридических инструментов. Целый ряд деклараций, препятствующих возвеличиванию нацизма и запрещающих расовую дискриминацию, — игнорируются. Ведь в отличие от решений Нюрнберга они имеют незначительный юридический вес. Нюрнбергские решения — как важнейший источник права — «проглядели» национал-фашизм, а значит, согласно формуле «Не осужден — значит оправдан», отсутствуют внятные международно-правовые ограничители коричневой чумы.

Нюрнберг был убедителен, когда обвинил и преследовал военную жестокость против мирных граждан, он был менее убедителен, но очень весом в обвинении агрессивной войны. А вот обвинения преступлений против именно что человечности — наивны, скомканы и положены под сукно. Сам национал-фашизм — как явление, маскирующееся под любовь к отечеству и благие цели спасения родины от орд дикарей, — ничуть не пострадал.

В полной мере это проявляется в современной судебной практике в отношении нацистских преступников, взятых в плен нашими войсками в рамках СВО. Например, украинский снайпер Игорь Клещунов «признан виновным в жестоком обращении с гражданским населением, применении запрещенных средств и методов в вооруженном конфликте, а также в убийстве двух и более лиц группой по предварительному сговору по мотивам политической и идеологической ненависти и вражды»[46]. То есть не осуждается украинская нацистская идеология, носителем которой является снайпер. Та идеология, которая видит в жителях Мариуполя не людей, а «ватников», «колорадов», «зомби», «орков», «дикарей», к которым, по мнению носителя таких идей, не должно применяться человеческое обращение и к которым не применимы международные нормы ведения войны. Опять происходит осуждение лица за совершенное им тяжкое преступление (убийство и нарушение правил ведения войны), но не подвергается юридическому обвинению идеология. В обвинительном акте был использован термин «мотив» для описания причины совершения тяжкого преступления. Но ведь, с формальной точки зрения, мотив никак не может быть осужден. Осуждается лишь проступок. Однако то, что работает в рамках уголовного права, не обязательно должно переноситься на международно-уголовную реальность. В лице украинского снайпера мы имеем дело с идеологией, которая вызвала за тридцать лет две мировые войны, идеология, которая привела к массовому уничтожению гражданского населения напалмом, да и сейчас приводит к сотням тысяч жертв во всем мире. Национал-фашистская идеология, которая считает нормой и даже возвышенным актом убийство философов и журналистов Русского мира как наиболее опасных для себя противников. В современности культ супергероя, сверхчеловека достигает ужасающих масштабов при помощи средств массовой культуры[47]. А при небольшом смещении акцентов это готовая почва для создания новой «белокурой бестии» точно так же, как из элегантной философии Ф. Ницше выродилось чудовище Освенцима. Философское сообщество дает свой ответ на этот вызов современности[48]. А юриспруденция несколько отстает от дня сегодняшнего.

Мы убеждены, что, понятие «мотив» — применительно к национал-фашистским идеям, идеологемам и мировоззрению — совершенно не уместно. Юридическая наука в двадцать первом веке уже достаточно выросла, чтобы разработать и инструментарий, который поможет наконец-таки осудить национал-фашизм и выдвинуть юридически корректное обвинение идеологии и самих нацистских преступников, а не осуждать их как рядовых убийц или воров.

II. НАСТОЯЩЕЕ КАК НАША СТРАТЕГИЯ

Важное предуведомление. Раздел посвящен настоящему, причем сразу в двух его аспектах: настоящее как то, что происходит прямо сейчас, в коротком отрезке событий, которые мы считаем современными нам, и настоящее как подлинное, истинно реальное, не ложное и не иллюзорное. Начинается раздел с размышлений о двух целях СВО, которые мы должны были бы осуществлять в текущем моменте: денацификации и демилитаризации, но споры о содержании этих целей не утихают, а значит, и их выполнение явно пробуксовывает. Заканчивается раздел очерками того, что настоящее делает настоящим, что наполняет его смыслом, — от геополитического статус-кво до познания от противного: оценка иррационального мятежа И. Пригожина.

Денацификация Украины

Братство: иллюзия и реальность для России. 25.03.22.

СейЧАС много говорится о братстве. И прежде всего, конечно, о братстве русского и украинского народов. Меньше о братстве русского и белорусского народов. Совсем чуть-чуть о братстве сербского и русского народов. Но вы не услышите речей (или они так тихи и малозаметны) о братстве русского и чувашского народов. О братстве белорусского и татарского народов. А почему? Быть может, потому что мы очень мало думаем о словах, которые произносим? И какое БУДУЩЕЕ мы строим, произнося обычные, казалось бы, всем хорошо понятные слова.

Вот, например, «Братство». Что это такое? Эмоционально, чувственно братство в отношении народов мы понимаем как совместное проедание ресурсов, дружба ради поглощения чего-то и кого-то. Этим полны слова политиков: «Если ты братский народ, то отдай мне то-то и то-то подешевле…», «Если ты братский народ, то ты должен для меня сделать то-то и то-то…». Но разве в этом смысл слова, смысл реальности «БРАТСТВО»?

Братство — это добровольный союз равных. Равных в своей любви друг к другу, равных в том, что они не мыслят и не чувствуют жизнь друг без друга. Им реальность без брата скучна, пресна, сера и, в общем-то, совсем не радостна. Это не коммерция и не политическая игра. Это ощущение единства и ощущение счастья единения. Простой, но очень глубокий восторг от того, что тебя понимают, тебя любят и гордятся тобой. Но, повторюсь, все это является братством, только если есть взаимность. Без взаимности это уже не братство, а что-то другое.

На практике братство это осознание, что — дарить важнее, чем принимать, а любой дар брата — повод для гордости за того, кто способен дать, и жгучее желание совершить свой дар. Это ведь просто. Но простота начинается только тогда, когда поймешь основу и суть такой практики.

Братство не означает похожесть. Совсем нет. Как это дано в православной догматике в отношении Святой Троицы «ЕДИНЫ, НО НЕСЛИЯННЫ!». Разнообразны по форме, но едины в чем-то главном, может, внешне и не видимом, но позволяющем говорить о их единении. Если совсем по-простому, то едины и в то же время отличны, как брат и сестра.

Россия всегда имела будущее только тогда, когда народы, в ней проживающие, и народы, на которые она смотрела с дружелюбием, воспринимались именно по принципу БРАТСТВА. Русские и сербы, русские и болгары, русские и украинцы, русские и монголы… счет идет на сотни отношений. При этом чеченец объединялся с эскимосом не напрямую, а посредством русского.

Если русский — брат эскимосу и чеченцу, то уже чеченец и эскимос ну никак не были друг другу чужими. Это единственная реальность, которая делает Россию — Россией, а Русских — Русскими. Убедить, доказать, пояснить, разъяснить, продемонстрировать личным примером, теоретически аргументировать, создать художественные образы Братства — это то, что мог, и делал русский народ. И когда он шел от Днепра к Тихому океану, и когда он двигался от Урала к Тянь-Шаню, и когда он от Волги дошел до Эльбы.

Но есть иллюзия коммерческого братства, братства личной выгоды, братства эгоистов или того хуже — братства насилия.

Наш успех в военной операции на Украине (именно НА, а не ПРОТИВ) должен быть именно успехом борьбы с иллюзией в восстановлении реальности. По сути, сейчас идет борьба ЗА Украину, РАДИ Украины. Борьба против отдельных политических сил, режима страха и террора, иллюзий чванливого нацизма об украинской исключительности, которое предполагает уничижение и уничтожение любой инаковости.

Уверен: Украина есть и будет, как будет украинский язык и литература, украинский юмор и украинская песня. Но также уверен, что они (а также блестящие украинские дипломаты, мужественные украинские бойцы) будут в братском единстве с русским народом.

Приведу ниже перечень великих украинцев, которые состоялись в своем величии только через братское единение (но не слияние!) с Русским миром:

✓ Александр Андреевич Безбородько — руководитель внешней политики Российской империи во времена Екатерины II;

✓ Григорий Савич Сковорода — выдающийся философ и поэт восемнадцатого века;

✓ Петр Степанович Котляревский — гениальный полководец девятнадцатого века;

✓ Тарас Григорьевич Шевченко — гениальный художник и поэт девятнадцатого века;

✓ Иван Максимович Поддубный — великий борец.

Всех и не перечислишь. Можно было бы вспомнить писателя и тонкого философа Николая Васильевича Гоголя; одного из создателей Красной армии, маршала Семена Константиновича Тимошенко. Можно вспомнить тех, кто родился и вырос в Киеве или Харькове, был прекрасно знаком с украинским языком и народной культурой. Были ли они украинцы? Вряд ли! Но состоялись бы они, если бы росли и воспитывались в другой этнической и культурной среде? Думаю, что тоже — вряд ли. Это: М. А. Булгаков — великий русский писатель, И. И. Сикорский — гениальный конструктор самолетов, вертолетов и… философ.

Список можно было бы продолжать.

Убежден в одном: вне украинско-русского братства Украина потеряет себя и исчезнет с лица планеты, а Россия истечет кровью, потратив все силы не на Будущее, а на выживание в современности.

А уж если Россия откажется от истинной реальности братства как принципа своей политики, то очень может быть, что Будущее перейдет к кому-то другому, но не к русскому народу, который в таком случае утратит то, что сделало его явлением мировой истории.

Пять тезисов о денацификации на Украине. 25.03.22.

1. В настоящий момент нельзя квалифицировать Специальную военную операцию РФ как войну против Украины. Речь идет о военной, — а в последующем и культурнополитической — борьбе с национал-фашизмом на Украине. И эта борьба идет отнюдь не за настоящее — это борьба за БУДУЩЕЕ Украины. То будущее, которого национал-фашисты пытаются Украину лишить, превратив ее в территорию без культуры и языка. Превратив Украину в пространство нацистской символики, искусственного новояза и тотального страха перед Будущим. Сейчас Россия помогает Украине обрести будущее и расправиться с коричневым болотом настоящего.

2. Денацификация, как хорошо известное явление в мировом философско-правовом измерении, предполагает сложные меры — как по ликвидации существующих проявлений нацизма, так и по недопущению возникновения нацизма в будущем. Это не только очевидный запрет политических партий и символики. Это не только, да и не столько изменение в конституции. Это прежде всего большая и трудная работа в сфере образования, в сфере СМИ.

3. Национал-фашизм предполагает возвеличивание собственной исключительности (личной, этнической, да чего угодно) за счет унижения, уничтожения, презрения и подавления чужой исключительности. Не за счет любви к своему этносу, нации или государству, а за счет ненависти к другому этносу или государству. Ведь любовь предполагает отсутствие ненависти. Этим патриотизм (любовь к Родине) отличается от национал-фашизма (восхваление Родины на фоне унижения других государств или народов).

4. Когда СССР боролся с Германией, никогда не прекращались трансляции И. С. Баха, Л. В. Бетховена, изучение в школах стихов И. В. Гёте и издание сказок немецких писателей. И это был высочайший акт отечественного патриотизма, свидетельство любви к своей Родине через уважение к иной культуре (национал-фашизм не имеет этноса и не имеет культуры). А вот немецкий нацизм предполагал запрет Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого, П. И. Чайковского. Или, буквально пару недель назад, в борьбе со всем русским Миланский университет в Италии вычеркнул книги русского писателя Федора Достоевского из своей программы. Лидеры Фаши ди комбаттименто аплодируют в аду.

5. На мой взгляд, глубинная задача денацификации: убедить, объяснить, доказать, показать гражданам Украины различие между патриотизмом и нацизмом. То, что всегда извращалось и трансформировалось в тезис: «Ненавидишь и желаешь смерти русскому, значит ты украинский патриот и веришь в Европейский выбор». Денацификацию важно проводить и в обычной школе, и на профессиональном философском диспуте, и в документальном кино, и в роликах блогеров. Изменить законы можно за одну ночь, провести суд над нацистскими преступниками — за год-два, но то, о чем я говорю, это сложная и деликатная работа не на один год, а может, и десятилетие.

Мягкая денацификация и профилактика образа «Чужого». 09.04.22.

Научное братство во все века мыслилось, ощущалось именно как братство: единение своих в ярком поиске истины, которая не замечает границ, идеологий, мнений одиозных политиков или коммерческих интересов транснациональных корпораций. Конечно, это не означает, что научное братство, рожденное общностью образования, круга чтения, направленности мышления, специфическими ценностями, образом жизни, не пытались сломить, извратить, искорежить.

НО такие попытки начинались и оканчивались, а норма дружеских отношений, бескорыстной взаимопомощи и совместный поиск истины среди людей разных стран, идеологий, политических предпочтений — не прерывался.

В современном, казалось бы, открытом мире происходит стремительное возведение барьеров по национальному, политическому, экономическому и даже идеологическому признаку. В международной практике формируется обычай назначать страны, а порой и целые группы стран, как страны-изгои. Причем уровень «монстрообразности» тех или иных стран может стремительно меняться в течение непродолжительного времени — в зависимости от интересов того или иного заказчика демонизации той или иной страны, культуры, политической системы.

Формируются искусственные и всячески разогреваются естественные (очень древние по своему происхождению) конфликтные точки. Все, что проходит по реестру «Чужое», частенько (вот ведь порочная практика!) мгновенно подается как «Злое». В этой вакханалии стремительно исчезает то, что дает смысл существованию государства, то, что может оправдать существование внешней политики и дипломатии. Жизнь человека, взятая в его цельности: тяга к прекрасному, жажда истины, поиск твердых оснований своей веры, дружелюбный интерес к «не-своему» и непохожему на тебя. Гражданин, представитель этноса, полпред национальности как-то очень быстро подменяет собой «просто» человека. Вспомните знаменитый диалог из булгаковского «Собачьего сердца»:

«— Предлагаю вам взять несколько журналов в пользу детей Германии.

По полтиннику штука…

— Нет, не возьму.

— Но почему вы отказываетесь?

— Не хочу.

— Вы не сочувствуете детям Германии?

— Сочувствую.

— А, полтинника жалко?

— Нет.

— Так почему же?

— Не хочу.»[49]

В этом смысле ученые — люди, чей смысл жизни, образ жизни, да и чьи профессиональные устремления нацелены как раз таки на истину и красоту, теряют в современности больше всего… Но они же (куда тут без диалектики дедушки Гегеля!) могут сделать для мира больше всего. Мыслю так, что именно практические примеры научного братства, которые постоянно демонстрирует мировое научное сообщество, дают повод говорить, что если и не народная, то общественная, человеческая дипломатия существует и является серьезной силой на мировой арене. Сила, которая противостоит удушающему тоталитаризму информационного гетто, в которое сползает человечество XXI века, насилующего личность представлением, что самая верная может быть только одна точка зрения — наша собственная. Как с иронией говаривал папаша Мюллер, шеф гестапо из романа Ю. Семенова: «Верить в наше время нельзя никому, порой даже себе самому. Мне — можно»[50].

Крым уже давно находится в информационной блокаде. Мировые информационные СМИ взяли стратегию информационного удушения Крыма и тотально цензурируют любой материал, который с ним связан. В свете последних событий очевидно, что такие же механизмы блокады пытаются построить и вокруг России. Чему же учит позитивный опыт Крыма?

Например, ученые иных стран охотно участвуют в Крымских проектах: выступают спикерами на студенческих семинарах, организовывают секции на научных конференциях. Мы обмениваемся книгами, идеями, информационно поддерживаем добрые и светлые научные проекты друг друга. Казалось бы, мелочь? Но вот, скажем, мой коллега из Греции, я в этом уверен, никогда не будет рассказывать своим студентам страшилки о якобы «тоталитарном Крыме». А я, в свою очередь, всегда буду приводить своим студентам наши научные отношения как пример открытых возможностей, когда преподаватель из российской провинции осуществляет важную научную миссию в партнерстве с крупным афинским философом.

Мелочь?

А давайте посчитаем. Каждый из нас, учёных, является преподавателем в вузе. У каждого из нас с десяток близких учеников, около сотни тех, кто слушает тебя внимательно, несколько сотен, кто прислушивается к твоим словам. Из года в год, в разных университетах. В пределах разных учебных курсов: вот, например, у меня: Эстетика, Философия, Русская философия. Или у моего друга из Греции: Биоэтика, История античной философии.

А кто эти студенты, которые нас слушают, нам отвечают, общаются с нами? Это будущие чиновники, журналисты, экскурсоводы, педагоги, психологи — да мало ли кто! И не стоит преуменьшать роль скромных ученых, сидящих за обшарпанными партами и носящих дешевенькие пиджачки, не меняя их годами. Их мягкая сила, а вернее, умная сила в своей целокупной сумме — колоссальна.

Ниал Фергюсон в своей книге «Площадь и Башня» выстроил систему власти исходя из степени контактов и круга влияния. Он взял известных людей. Но вокруг каждого активного ученого не меньше связей, которые не угасают десятилетиями. Ведь каждый из нас помнит своего университетского наставника, быть может, ставшего другом. Быть может, вспоминая его, вы с ним спорите в настоящий момент или соглашаетесь спустя десятилетие, но его влияние на вас не исчезает.

Именно ориентируясь на этот незримый колледж, смею утверждать, что научное сотрудничество или — в рамках русской религиозной мысли — научное братство, или даже научная соборность — существенный, если не основной, элемент человеческой, общественной, народной дипломатии, — которая терпеливо и скромно, без грантов и колоссальных финансовых трат оттаскивает мир за шиворот от безумия взаимной ненависти и деструктивного презрения к «чужому». Того самого презрения к Русскому миру, которое пестует неонацизм и примеры которого нынче переполняют публичную сферу на Украине и в Европе. Отчего же Русская идея так выводит из себя любого неонациста, а укроевропейского особенно?

Полагаю, потому что именно Россия дает блестящие примеры преодоления чуждости, сохранения инаковости в рамках единого политического и культурно-исторического тела. Не практикуя при этом уничтожения миллионов индейцев (США), полицейский каннибализм в прямом пищевом смысле этого слова (Бельгийское Конго)[51], не насилуя чужую нацию наркотиками (Великобритания в Китае)[52] и т. п.

Но таковое будущее никак невозможно без ежедневной работы познания, творчества и деликатного внимания к иным культурам, традициям и достижениям. Это трудно. Но это величественно и прекрасно. Выбор за каждым: ненависть и русофобия или любовь и русский мир.

ДеНацификация или ДеУкраинизация? 25.11.23.

В СМИ и академических кругах, близких к радикальному православию с монархическим креном, постоянно циркулируют идеи довольно странные, а во многом, и в высшей степени опасные как для современной России, так и для Русского мира в целом. Основа этих идей заключается в особом, почти мессианском статусе русского этноса. Обратим внимание читателя, что вопрос о русском НАРОДЕ как особой реальности, выходящей за пределы этногенеза в его узком понимании, мы еще готовы рассмотреть, но вот масляное восхваление русского ЭТНОСА представляется делом, гибельным для всего русского.

На полях конференции «Денацификация Украины: история и современность»[53] я в этом убедился еще раз, — и слушая докладчиков, и вступая в оживленные дискуссии в кулуарах. Разумеется, ниже я приведу собирательный образ своих оппонентов. Их было немало, и медийно они ярко засветились, но все равно не смогли составить тотальное большинство, — если вообще в данном случае уместны какие-либо статистические соображения.

Основные тезисы коллег:

1. Русские — это центральный (основной, главный, святой, возвышенный, архисложный) этнос в России.

2. Украинцев, как этноса, не существует.

3. Украинского языка не существует.

Тезис 1. Русские — это центральный (основной, главный, святой, возвышенный, архисложный) этнос в России.

Понимание глубинной разницы «Этнос» и «Народ» и отличие этих двух концептов от понятий: «Государство» и «Русский мир» — большинством коллег в принципе не учитывалось. Все попытки определить народ как явление, включающее в себя несколько этносов, — рвались на корню. Причем доказательная база строилась на основе генетического своеобразия и владения языком. Только русский по генотипу, говорящий на русском языке, может быть русским. Остальные это «периферийные» (народы, культуры, сообщества, группы). Более того, коллеги изъяснялись в терминах «сложная» и «простая» культура. Утверждая, что в этих терминах нет ничего обидного для нерусских, то есть «простых» культур, которые в силу простоты не могут быть ядром России, а только ее периферией. На вопросы: а как же быть с такими этносами как «ханты» (это вторичный этнос?) или носителями, например, татарской культуры (это периферийная культура?) — ответ был наиглупейший: «Россия либо империя, либо ее не будет вообще». И сразу шла контратака: что важнее — научные доказательства или политическая корректность? Раз сложность русской культуры и простота татарской это научный факт (для коллег это была скорее аксиома), то сама мысль о том, что термины иерархии в принципе не применимы ни к культуре, ни к практике строительства русского государства и уж тем более — Русского мира, вызывала обвинение в троллинге… И, конечно, тихий ропот начинался при упоминании части первой статьи 3 Конституции России: «Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ»[54].

Полагаю, что понятия «главный», «ядро», «основной», «сложный» для этнического и культурного освоения реальности «Русский мир» быть не должно в принципе. Иное дело, когда разные этносы по принципу Святой Троицы Нераздельно и Неслиянно пребывают в единстве одной Божественной Сущности.

Применительно к нашей теме, как минимум, три этноса: русские, украинцы и белорусы неслиянны в один этнос, они, очевидно, разные, но они не могут быть и раздельными в силу своей единой сущности. И находятся они во взаимной любви, где нет понятия «деспотизм», «наказание», «периферия» и т. п. Как только эти этносы выпадают из любовного общения между собой, — рушится Русский народ, рушится Русский мир, исчезает Русское государство. Это может быть украинский национализм, требующий разорвать органическое неслиянное единство, но это может быть и русское этническое чванство, считающее украинцев и белорусов неправильными, мутировавшими русскими с хуторским самосознанием. Право слово, такая «этноспесь» ничем не лучше украинского нацизма.

Считаю также, что аналогии о русских и украинцах как о супружеской чете совершенно неуместны. Да, они удобны для диалога в среде ученого люда. Они, быть может, эффектны и для анекдотов или шутливо-сатиричных зарисовок в стиле товарища Шнурова[55].

Но в контексте Русского мира русские и украинцы — органичное, а не ситуативное целое. Это не два чужих субъекта, разных и тотально непохожих, встретившихся на жизненном пути и решивших жить вместе (брак). И даже не два разных субъекта, рожденных от одной матери, вместе ведущие хозяйство (братья-близнецы). Это такое же единство, как разум и воля, мысль и слово человека. Нераздельные, но и неслиянные. Если слово решит жить без мысли, а разум без воли — будет катастрофа и не-бытие для такого извращенца.

Тезис 2. Украинцев, как этноса, не существует.

Попытки обратить внимание коллег, что существуют миллионы людей, которые считают себя украинцами, приводили к такому диалогу:

— Они на самом деле малороссы, этническая группа русских. Считая себя украинцами, они, с точки зрения науки, — ошибаются.

— Но какое дело людям до науки? Если у них есть убежденность и этническое самосознание, зачем им в учебнике читать, кто они?

— С точки зрения истории, украинство — это искусственное самосознание, привитое их предкам Западом.

— Даже если это и так (скорее всего, это так), то почему факт прошлого требует исправления в настоящем? Сейчас украинцы это ведь именно, что этнос вне зависимости от того, как он создавался. И как быть, например, украинцу, который не хочет себя считать частью этнической группы, а убежден в своей этнической оригинальности? И кому какое дело, что когда-то франки, давшие имя Франции, были германцами, — что же — обратно историю отматывать. Был уже такой персонаж — Адольф Гитлер. Плохо кончил — и он, и его государство.

— Нет. Мы не будем это даже обсуждать. Ведь разговор идет об Украине, и другие примеры использовать в беседе — ошибочно. А украинцы — просто больные люди, которых мы вылечим и декодируем. Они вспомнят, что они русские, и все будет хорошо.

Какая собственно разница, что раньше народ назывался малороссами? В любом случае, они, как минимум, с XVI века не смешивали себя с иными народами. Да, видели и осознавали единые корни, веру, родственность наречий, на которых говорили с иными наречиями… Ну и что? Тогда, может, следуя этой логике, отменим русских вообще? Ведь было время, когда были только славяне. А может, дойдем до неандертальцев? Собственно, именно так и поступают укро-нацисты, отказывая в праве русских быть русскими. И что стало с этими укро-идеологами в Крыму и Новороссии? Смела их волна народной войны, как есть, смела. Но чем якобы русские «патриоты», говорящие такие слова в адрес украинцев, лучше тех потомков Бандеры, которые говорят то же самое в адрес русских? По-моему, ничем. Одинаковые слова, тезисы и логика. Пора обратить на это внимание. Ведь, кроме органического неслиянного единства русских, украинцев и белорусов, есть еще и сербы, и болгары, и много кто еще славянского корня. Их тоже для Русского мира надо, например, «деБолгаризовывать» или «деСловакизировать»? Этому очень обрадуется Запад.

Но, быть может, Русский мир не поглощает, не растворяет, не унижает, не уничтожает, а дает право вступить в нераздельное и неслиянное общение не только славянам, но, например, тюркам. Как быть с этим тезисом, апологеты деукраинизации?

Тезис 3. Украинского языка не существует.

— А как же украинская литература?

— Она искусственно создана. Это бледное искажение русской литературы.

— А как же украинские песни?

— Это южнорусские песнопения.

— А как же украинский язык, имеющий миллионы носителей?

— Это искаженный диалект правильного русского языка. Это искусственно созданный симулякр языка.

— Но ведь любой литературный язык — искусственен, в том смысле, что даже русский создавался определенными людьми на базе народных говоров.

— Украинский полон заимствований из чужих языков. Вся научная лексика в нем — заимствования.

— Но ведь и русский полон таких же «мигрантов». Я, например, не любомудр, а философ. Наши войска воюют на танках, а не на бронеходах.

— До середины XIX века никто не слыхал об украинском языке.

— Пусть это так (хотя у меня есть сомнения) но почему молодость языка лишает его права на существование? Да и что же делать с теми, кто любит украинский язык, считает его языком и стремится говорить на нем?

— Будем запрещать все формы употребления мовы: вводить административные штрафы, кто заговорит на украинском, — искаженной версии подлинного языка…

Удивительное дело! Когда украинские нацисты давили, гасили, замазывали дер@мом русский язык, крымчане и Новороссия впечатали в нацистские хари свое жесткое «нет!». Началась Крымская, Донбасская и, наконец, Русская весна. А чем лучше те, кто хочет уголовным преследованием, административными карами и, в конце концов, психологическим давлением («деревенский диалект, примитивный язык, несамостоятельное наречие, искаженное польским языком» и т. п.) преследовать тех, кто говорит на украинском? Я припомнил коллегам, мудрое решение крымского народа, запечатленное в Конституции Республики Крым:

Статья 3. Правовое положение языков.

1. Государственными языками Республики Крым являются русский, крымско-татарский и украинский языки. 2. Языком межнационального общения в Республике Крым является русский язык. Языки представителей иных народов Российской Федерации, проживающих на территории Республики Крым, пользуются всесторонней поддержкой государства.

Я спросил коллег: не подбивают ли они меня к нарушению Конституции Республики Крым? И не ведут ли их языковые заявления, их «национальные» заявления к введению в идеологическое поле РФ немецкого untermensch (недочеловек, в данном случае — недорусский) или пария (неприкасаемый, изгой) по отношению к украинцам? И чем их логика, концепции, идеологическая программа лучше укрофашизма? В ответ я был назван Троллем.

Я выступал и выступаю активным сторонником борьбы со всеми проявлениями украинского нацизма, но я против отождествления денацификации Украины с деукраинизацией Украины. Как показал опыт Донбасса, достаточно прекратить всестороннюю государственную политику насильственной украинизации и дать людям свободу выбора, — сразу становится ясным, насколько украинство естественно для тех или иных мест. Если неестественно, оно угаснет. А если, естественно, то будет продолжать жить и развиваться.

Но прекратить украинизацию — не означает правовое или психологическое преследование украинства. Иначе чем мы лучше их, национал-язычников из Азова[56], например?

Я также категорически против отождествления украинца с нацистом, украинского языка с языком унтерменшев, отождествления украинской культуры с нацистской идеологией. Хочется вспомнить слова Акима Апачева, который в поэтической форме припечатал: «Укрофашисты потеряли право называться украинцами, они потеряли право на украинский язык, они исказили украинскую культуру, создав из цветущей сложности — плоского нацистского уродца, они потеряли и Украину как таковую. Ну, а мы эту Украину забираем себе: с языком, культурой, землей и этносом… Ведь мы воюем не ради войны, а ради мира, не ради языческого захвата чужой земли, а отстаиваем право для Мира услышать голос Христа, который от века рождается и воскресает, в том числе, и в годину кровавых смут».

Понад морем сонце за хмарами

Чуєш ZOV — загарматило мороком

То калібри летять примарами

Лікарями українства хворого

Моє місто Марії зі звичкою

Зустрічає Георгівськой стрічкою

Богоматір зі свічкою

Дочекалася сина у відчаї

Роскажи тому ляху про москаля

Передай йому кожне слово

Це мій дім, це мій Крим, це моя земля

Я також забираю мову

Пливе кача, дівки хороводять

В Азовсталі демонів хоронять

Серед степу палахала хата

Богоматір родить немовлято[57].

В борьбе, необходимой и серьезной борьбе за денацификацию Украины, очень важно не упустить тот момент, когда сам скатываешься в национал-фашизм под благовидными предлогами. Важно сделать дело денацификации и не испачкаться во всей той грязи, которую несет национал-фашизм.

P.S. Во избежание.

Автор не является чистым этническим украинцем. В его роду были, конечно, украинцы, но были и русские из самого что ни на есть сердца русской земли, были также и иные народы в долгой череде семейной истории. Рожденный в Советском Союзе, он мог бы считать себя советским, но это было бы чересчур наивно. Наиболее точно свое этническое самосознание автор определяет как «Крымский Славянин».

Демилитаризация Украины: Русская метафизика войны

Православный взгляд на Будущее после войны. 25.03.22.

1. Для светской культуры война — это естественное состояние человека. За последние три тысячелетия человечество жило без войн всего 240 лет. А по Сунь Цзы, война — это вообще вопрос о жизни и смерти. А раз так, то она, война, — обыденность.

2. Для Православной культуры война (разумеется, не духовная брань, а физический аспект войны) — это всегда и, безусловно, трагедия. Это противоестественное состояние Человека. Но Человек настолько испорчен грехом, что отказаться от войны он попросту не в состоянии. И таковой отказ в некоторых случаях сродни трусости, которая приведет к эпическим бедам и несчастиям.

3. Война — необходимый грех, как мне представляется. Христос ни одним словом не осудил войну и военных. Но осуждал убийство. Как это совместить? Святые отцы предлагали считать войну не греховным делом, но в случае убийства (даже противника, даже иноверца, что для Средних Веков почти сродни инопланетянину) воин после (обращаю ваше внимание, после!) войны обязан был нести довольно строгие покаянные действия.

4. Война начинается с искажения мира. Это реакция на неправильный мир, на мир, потерявший себя, это боль, вышедшая из глубин мира. И оканчиваться война всегда должна Миром. Ибо без цели Мира война теряет всякое оправдание, и остается только убийство — смертный грех.

5. Война не должна идти ради войны, убийство на войне — тяжкий и необходимый акт, а не повседневная работа. За войной должен быть мир. Мир как цель. А не жестокость ради наслаждения, убийство ради азарта, война ради самолюбования. Об этом, мне кажется, говорил и Л. Н. Толстой и Вл. Соловьев. Как это контрастирует с высказываниями украинских неонацистов, что им «ПРИКОЛЬНО УБИВАТЬ»[58]!

6. Будущее войны — это Мир. Мир, который начинается не ПОСЛЕ войны, а начинает обдумываться, строиться ВО ВРЕМЯ войны. Не нужно терять времени во время войны, нужно готовить Мир. Хороший тому пример Тегеран-43, Ялта-45 и десяток военных конференций, в которых был поставлен один вопрос, какой МИР мы будем строить, когда окончится война.

Будущее России и гибридная война Запада. 15.06.22.[59]

Солдат, воин, витязь, батыр! ТЫ здесь и сейчас создаешь историю! Именно ТЫ здесь и сейчас творишь Россию!

Понимает ли это наш противник? О! Да! Еще бы! И чтобы сломать тебя, согнуть, обессилить, он придумал очень умную и эффективную штуку. Гибридную войну.

Что такое война? Война — это то, что приводит к миру. Любая война оканчивается миром. Даже Столетняя война окончилась миром. Очень простая и понятная мысль. Если воюешь, то воюешь за мир, иначе зачем вообще воевать? Но наш противник — Западная цивилизация — думает иначе. Он создал технологию гибридной войны. Гибридная война не стремится к миру. Совсем нет. Гибридная война имеет своей целью разрушать, подчинять противника. Но никогда полностью его не добивать. Давать ему отдышаться, осуществляя разнообразный прессинг, а потом опять раздавливать. Таким образом держа в напряжении и страхе планету. И получая свою прибыль для своей Западной цивилизации. Говоря: вот, смотрите — Зло еще живет! И если мы не одолеем Запад, то оно всех съест. Это состояние — то слегка притрушиваемых военных конфликтов, то вновь разгорающихся, — это прессинг в экономике, политике. Где каждый шаг политика направлен на цели гибридной войны, где каждое заявление комика на стендапе тщательно выверяется для целей гибридной войны, где огонь, смерть на поле боя — это лишь очередной маленький фрагмент состояния ВЕЧНОЙ войны, где мир не предусмотрен вовсе.

Вот, например, был Советский Союз, он проиграл гибридную войну. Военный прессинг непосредственно на Россию был на год-два прекращен, а потом вновь усилен на Кавказе. А, скажем, экономический прессинг никогда и не прекращался. Потом слегка ослаб экономический прессинг, но начался военнополитический — с расширением НАТО, дискредитацией нашей политической власти и т. п.

Для чего это делается? Когда армада врагов, говорящих на французском, немецком, английском языках, вторгается через границу, русский народ встает на защиту Родины.

Но что делать, когда ни один солдат иностранной армии не перешел границу? Народ теряется, он не видит противника, которому можно врезать по зубам, и думает, что ничего страшного не происходит. Ну, комики шутят, ну политики трещат, ну денежка иностранная по рукам ходит. Ну и что? А между тем гибридная экспансия покрывает всю страну, проникает в умы и души людей: подтачивается воля, каменеет некогда живой разум, исчезают изобретения, а жажда Жизни подменяется на сплошные удовольствия, похожие на вечный наркотический бред.

Нарисуем план такой гибридной войны, который противник пытался воплотить в жизнь. Попробуем посмотреть на ситуацию его глазами, забраться ему под черепную коробку.

На протяжении многих лет создаются военные базы, подготавливаются коммуникации в Центральной Европе, проводятся военные учения на границе с Россией, развертываются ракетные войска в Болгарии, Румынии, Польше, Прибалтике… с военной точки зрения, вроде, и все… Нет агрессивных заявлений. Нет нарушения границ…

«Ну, какая угроза России?» — трубят продажные СМИ в России (ныне признанные иностранными агентами, но тогда, в девяностые и двухтысячные, — абсолютные телевизионные авторитеты).

А параллельно, например, очень авторитетные артисты говорят: «Мы, россияне, бедные, и нам не нужна армия. Лучше купить побольше джинсов, лучше открыть новые рестораны, лучше… лучше…».

Да что угодно, лишь бы не кормить армию. Лишь бы не запускать в космос ракеты, лишь бы не создавать русские компьютеры. Какие-то культурные организации составляют красивые комиксы о том, что российская армия очень глупая, и там служат одни уголовники.

Миллионы россиян слушают каждый день эти разговоры, десятки тысяч интеллектуалов получают иностранные стипендии с условием, что они будут писать научные статьи, только порочащие прошлое и настоящее России. Западными спецслужбами тщательно фильтруется информация: о Западе — только хорошее, о России — только плохое. Приведу пример из кинематографа: красивые немецкие эсэсовцы — все сплошь бароны с музыкальным образованием — и чумазые, отвратного вида, свиноподобные НКВ-дэшники. Красивая, но простая и глупенькая советская девушка-снайпер влюбляется в немецкого снайпера-аристократа. Немцы — все благородные, светлоликие воины. А вокруг девушки — звероподобные отвратные толстяки — красные командиры. И девушка днем скрепя сердце убивает благородных немцев, а немец-аристократ убивает истеричных подруг советской снайперши. Наступает ночь, и немецкий снайпер изысканно любит советскую красавицу. И так на всех уровнях: от кинобоевиков до рассказов блогеров.

Появляется пласт, прости. Господи, «патриотов», особых «патриотов». «Патриотов», с детства, системно, в разных форматах — от уличных анекдотов до бесед с профессорами — получающих нужные Западу реакции на слова Россия, Русский, Воинская Честь. Они, эти новые «патриоты», желают разрушения России, унижения России и всячески требуют встать на колени перед Западом. Забыть, что они русские, и начать учиться с нуля у Запада. Я не шучу, а говорю буквально цитатами.

Вместе с этими энергичными людьми вырастают иные миллионы россиян — безвольный планктон, готовый на все, лишь бы его не трогали… пусть война, но далеко… пусть беда… но не со мной. А Россия — только место для проживания и зарабатывания бабла. Классические Саша-Таня из известного сериала.

Параллельно рядом с Россией формируются государства, где может сделать карьеру только политик, ненавидящий Россию, только тот артист получает доступ на телевидение, который издевается над русскими, очень тонко среди молодежи формируется ощущение, что они, молодые, — суперграмотные суперзнающие, и только они знают великую тайну: в России живут варвары, и только они — молодежь Эстонии, Латвии или Украины — способны остановить этих варваров.

Это энергичные люди, искренне ненавидящие Россию, искренне считающие себя Великими Героями, защищающие Свет Европы от Тьмы с Востока. А все, кто против такой позиции в их странах, подвергаются высмеиванию, политическим репрессиям и попросту убийствам.

НО этот номер у нашего противника не прошел. Нет. Он забуксовал.

С приходом к власти президента Путина начались наши контрдействия в гибридной войне. Защищена была экономика, поднята из Ельцинских руин армия, молодежь получила возможность из провинции поступать в престижные московские вузы… да мало ли что еще!

Потом у наших противников пошел сбой в Прибалтике, где до трети населения до сих пор не считает Россию врагом.

И, наконец, страшный конфуз на Украине. В девяностые и двухтысячные Восток Украины и значительная часть Юга официально выступили против превращения Украины во врага России. На Донбассе, в Крыму еще в девяностые шли референдумы о выходе из состава Украины. В двухтысячные создавались политические партии, требующие отделения Харькова, Луганска, Донецка, Симферополя от Украины. Эти партии собирали сотни тысяч на митинги, их поддерживали сотни государственных деятелей, бизнесменов. И тогда, в 2013-2014 г.г., Западная цивилизация совершила на Украине государственный переворот. Запад привел к власти в Киеве послушных марионеток, включил пропаганду. Но снова Восток и часть Юга ответили «нет!» — не признав государственных преступников: Турчинова, Яценюка и Порошенко легитимным правительством.

Ох, как это не понравилось противнику!

Посудите сами: Россия обретает полный суверенитет, с Украиной у него катастрофические проблемы, русская Прибалтика пыхтит, но не сдается, Беларусь отвернулась от Запада, в Молдове избирается пророссийский президент. И наш противник — сломался. Он решил вспомнить свой опыт колониальных войн в Африке и Азии. Он решил утопить в крови Харьков, Севастополь, Мариуполь, Луганск, Донецк, Одессу. Фактически он вот-вот лишался результатов 25-летней гибридной войны. Утопить их в крови — непокорных!

Вот и перешел он к горячей фазе войны на Украине. В 2014 году в гибридной войне ключевая ставка была сделана нашим противником на танки, самолеты, артиллерию… короче, на армию и карательные батальоны.

Но и здесь не получилось так, как он хотел. Да, пепел сожжённых заживо одесситов позволил Западу удержать Одессу. Да, кровавые акции нацистов в Харькове и Мариуполе удержали их города в сфере влияния украинских национал-фашистов. Но Крым ушел в состав России, ЛНР и ДНР остановили украинские войска. Патовая ситуация. Казалось, нужен мир. Россия призывала к Миру. ЛДНР призывали к Миру. Общественное мнение на Украине хотело мира. Макрон, Меркель говорили о Мире. Но его так и не было. Почему? Ну, я же говорил, гибридная война — это качели, где мир Западу не нужен. А нужен прессинг в разной форме. Запад мыслил так: не получилась войнушка в 2014-ом, ничего, — будет войнушка в 2022-ом.

А с 2014 по 2022 г.г. конфликт Украины с ЛДНР — золотая возможность для Запада обстрелять украинских новобранцев, отточить тактику, подготовить обстрелянных, хорошо идеологически замотивированных офицеров. Десять тысяч инструкторов НАТО работают на Украине (это на каждые тридцать солдат Украины — один инструктор НАТО), реконструируется военная промышленность. Разрабатываются очень эффективные украинские ракетные системы, делается заявка на обладание Украиной ядерным оружием. Россия говорит о Мире? А Запад начинает разработку еще и биологического оружия. Россия говорит о Мире? А Запад внедряет сотни классных НАТОВСКИХ военных специалистов в кадровые части Украины. Россия говорит о Мире? А Запад развертывает военно-морскую базу в Николаеве по НАТОВСКИМ стандартам.

Восемь лет. И вот Украина имеет в запасе 400 тысяч обстрелянных резервистов. Восемь лет — и вот уже украинская армия составляет 300 тысяч человек с колоссальным парком военной техники.

И, на мой взгляд, главное. Восемь лет. Это время, когда рядовой может пройти (в условиях военного конфликта) путь до младшего и даже среднего командного состава. Те, кто молодыми, с горящими глазами и нацистскими лозунгами в 1617 лет жег Беркут на Майдане, пришел в нацбаты. А потом этих ребят из украинского Гитлерюгенда, получивших кровавый опыт карательных акций в Донбассе, за 8 лет инструкторы НАТО превратили в обученных, дерзких, напористых, имеющих военный опыт офицеров и рассеяли по разным должностям в ВСУ. А всех тех, кто считал, что Украина — это часть русского мира, зачистили, убрали с должностей и т. д.

2022 год — новая горячая фаза Гибридной войны. Сейчас есть много документов, которые говорят, что удар ВСУ должны были нанести весной 2022 по ЛНР, ДНР и… Крыму. Отлично обученные, экипированные, замотивированные, насыщенные натовской снарягой, оружием и разведданными войска (в интересах Украины работает колоссальная орбитальная группировка НАТОвских спутников), должны были войти в Донбасс и Крым. Этот удар, по Западным планам, должен был смести ЛНР и ДНР, удар, который должен был привести к кровавой бане в Крыму, а дальше, я уверен, в этом ряду были бы Ростов, Краснодар… и война уже велась бы нами на чужих условиях, без наших друзей из Луганска и Донецка, на территории России. И это была бы уже не Специальная военная операция, а именно что война.

Мы упредили. Нет, не войну. Гибридная война не прекращалась со времен Советского Союза. Мы упредили развязывание войны на территории России, на условиях противника и при его превосходстве. В 2022 году, в феврале, мы не ударили. Мы нанесли контрудар. Впервые со времен Советского Союза в этой Гибридной войне с Западом мы вырвали у Запада инициативу, смяли его планы и нанесли контрудар такой колоссальной силы.

Сейчас на Украине ТЫ решаешь судьбу России. Это русские земли, которые вошли в состав России еще во времена Потемкина, Суворова и Екатерины. Земли, которые больше двухсот лет назывались Новороссией.

Земли, которые только тридцать лет принадлежали Украинскому государству, несмотря на многочисленные протесты и референдумы в пользу России на Востоке и ЮгоВостоке. Эти земли новь обретают возможность официально заявить о своем единстве с Русским Миром.

Маски сорваны. И появился шанс окончить гибридную войну. И наконец-таки принудить Запад к Миру. Впервые за много-много десятилетий.

Именно поэтому я и говорил, что ТЫ, русский солдат, — воин, витязь, батыр, — пишешь летопись нашей истории. ТЫ создаешь будущее.

Сейчас, на огненной украинской дуге, ТЫ зубами выгрызаешь шанс остановить Гибридную войну и подарить России Мир.

— Подарить Мир истерзанной неонацизмом Восточной Европе.

— Сбить спесь с Вашингтона и Брюсселя.

За страданиями и болью, за гибелью товарищей, за громовыми раскатами «Ураганов» и в тени «Гиацинтов», наблюдая полет «Орланов» и укрываясь от «Града», ТЫ должен видеть Мир, который и есть цель России.

Но это будет наш мир.

Русский мир.

Мир без гибридной войны.

Стратагемы философского видения СВО. 21.12.23.[60]

Когда речь заходит о стратагемах, большинство вспоминает китайский[61], древнегреческий[62] или древнеримский[63] трактаты. Ведь древние подходы раз за разом предлагают рабочие схемы систематизации этих самых «упрямых» фактов, для каждой эпохи своих[64]. Даже, казалось бы, такая специфическая эпоха, как эра информационного (виртуального, постмодерного) мира, вполне поддается логике классических стратагем, и последние остаются важным и эффективным когнитивным инструментом ее постижения[65]. Но китайский, эллинские, латинские или, скажем, англосаксонские каноны стратагем отнюдь не все, что может предложить интеллектуально-духовный компендиум человечества для понимания и, главное, решения сложнейших мировоззренческих вызовов современности. Это качественно и энергично демонстрирует Александр Дугин, неустанно заявляя о необходимости философского осмысления СВО, а шире — создании философской картины всепланетарных процессов, глубоко погруженных не только в прошлое, но и ориентированных на определенную модель будущего. Без этого корректно решить прикладные вопросы СВО — не представляется возможным: «военное искусство и военная стратегия есть не что иное, как применение философских онтологических парадигм»[66]. В свою очередь, онтологией (базой, источником, основой, предельным фундаментом, главным смыслом, абсолютной идеей) происходящего является осознание Россией самой себя как Катехоном современности. То есть осознание Россией факта, что она особое образование: Третий Рим, Империя, Государство-Цивилизация, связывающая, удерживающая разворачивание абсолютного Зла в ойкумене (все населенное людьми пространство, то есть — Земной шар). Причем подобного рода государственно-идеологические установки не редкость в истории, а вернее, не редкость искажение и в последующем сокрушение государств-цивилизаций, которые взяли на себя ношу, им совершенно не соответствующую[67]. И хотя многие его тезисы идут в явном противоречии с нашим православным пониманием роли государства (священность империи, которая является мерилом времени), а ряд тезисов считаем и вовсе далекими от христианства в силу их онтическо-языческого характера (русский логос в рамках известной дугинской трилогии), однако отказать автору в изрядной способности точно схватывать метафизику (неизменного источника) вечной текучести наличного бытия (повседневность) — нельзя. Поэтому мы убеждены, что идея России как структуры (системы, сети, цивилизации, культуры, империи, цивилизации), связывающей Зло Западнизма (атлантизма, трансгуманизма, либерализма, деспотизма талассократии), абсолютно точна. А это, в свою очередь, требует от нас точных стратагем катехонного постижения войны и мира для лучшего ориентирования в проблеме: «А что такое СВО?». Без этого любые попытки объяснить специфику битвы на огненной дуге от Харькова до Херсона — путь к созданию мертворожденных, холодящих слизью лицемерия, лозунгов кабинетных футлярчиков из творчества А.П. Чехова.

1. Война это не только и не столько военное столкновение, сколько неизбежное напряжение на границе двух полей расширяющихся интересов. Интересов Добра (Мы) и Зла (Они).

2. В точке взаимодействия полей интересов актуализируется, приобретает видимое, предметно наблюдаемое, физическое воплощение не только война, но и мир. Взаимодействие может быть правильным (отталкивание), гибельным (диффузия, т. е. взаимопроникновение), нейтральным (сосуществование).

3. Война и Мир выступают(?) как чувственно воспринимаемые объективные реальности именно в ситуации правильного взаимодействия (отталкивание) полей интересов, в иных случаях они предполагаются, интуитивно фиксируются, но не являют себя в богатстве открытых наблюдателю техник и практик реализации интересов.

4. В правильном взаимодействии речь идет не о банальном выдавливании поля интересов другого, а о специфическом феномене — «обладании». Но не тем, что есть, или тем, что было, а обладании как факте контроля над будущим.

5. Стратагемы катехона, в первую очередь, нацелены именно на будущее. На будущее, которого еще нет, но которое необходимо помыслить, дабы не потерять контроль, а значит, не свернуть с пути существования в бездну гибели.

Русский Мир: осознание реальности и надежды на будущее

Геополитика и Украина. 03.09.22.[68]

Геополитика — это молодая наука, появившаяся только в конце XIX — начале XX века. Основателями геополитики следует признать американского контр-адмирала Альфреда Тайера Мэхэна и немецкого этнолога, антрополога и социолога Фридриха Ратцеля.

С самого начала своего существования Геополитика ставила задачу выявления логики становления и развития Мирового порядка в планетарном масштабе. Как правило, концепции строились исключительно на тезисе о конкуренции и борьбе регионов планеты между собой.

Вот одна из таких концепций 1904 года, разработана она Х. Маккиндером и наглядно демонстрирует границы неизбежных столкновений при движении из центра Евразии к океану и наоборот — от границ океана к центру континента.

В разных теориях центры могли меняться, границы — смещаться, риторика могла быть очень разной.

Например, в терминологии Хаусхофера есть ось Берлин — Москва — Токио, и что это естественная ось евразийского могущества и порядка. А есть идея Жана Тириара о единой Европе от Дублина до Владивостока. Или, например, Роберт Стойкерс убеждал, что Индийский океан — ядро планетарной мощи, контроль над которым открывает контроль над миром, кстати, также (лет за двести до рождения Стойкерса) считал и Петр Первый, готовивший экспедицию на Мадагаскар. Не важны в данном случае детали, важно, что практически все геополитики утверждали, что есть некие центры на планете Земля, между которыми всегда будут противоречия, ведущие к столкновению.

Практически во всех моделях геополитики указывалось на конфликт между Землей и Водой, Сушей и Океаном, Континентом и Островами. В этих моделях подчеркивалось, что центры силы в Евразии стремятся создать единую евразийскую цивилизацию. А цивилизации Океана — сформировать из культур планеты в большей или меньшей степени копию своего островного образа жизни.

Например, вот усовершенствованная модель 1943 года того же Маккиндера, произведенная Николасом Спикмэном.

Изменились границы сердца Евразии, трансформировались полумесяцы влияний и конфликтных зон. Появились идеи внутреннего и внешнего океана, но идея борьбы зон континента и океана, борьбы суши и моря не ушла. Напротив, появилась концепция плацдармов моря, которые должны проникнуть на сушу и удушить сердце континента.

***

В годы холодной войны НАТО применяла целиком геополитические в своих основах концепции борьбы с СССР — «Принцип анаконды» (см. выше — модель Маккиндера-Спикмэна). Те же тенденции мы видим и сейчас.

Не убраны оккупационные войска США из Германии и Японии. В целом расширено военное присутствие США в Европе. После ожесточённых войн США-Великобритания со своими вассалами сломили антиНАТОвский потенциал на европейском плацдарме (Югославия), усилили свои позиции в Северной Африке (Ливия), сокрушили могущественную державу (потенциального союзника Континенталов) на Ближнем и Среднем Востоке (Ирак). Продолжается фактическая геополитическая блокада Китая в его прибрежных морях (кризис, связанный с о. Тайвань). США снимают военные ограничения с Японских вооруженных сил и сейчас активно восстанавливают тихоокеанский военный блок.

***

С ростом информационного общества, цифровой экономики, с развитием космической техники, средств передвижения, с массовой глобализацией вопрос о выборе геополитической модели развития, о понимании, что такое Мировой Порядок, становится актуальным для самого существования России. Слишком высокими стали скорости, средства поражения, слишком стремительны экономические процессы, чтобы можно было ошибаться и экспериментировать.

Выше перечислены многие имена, и они достаточно интересны… для специалистов. А что рассчитано на массы? Что может считаться ясным, понятным манифестом атлантической агрессии против Евразии? Многие говорят о книге Збигнева Бжезинского «Великая шахматная доска».

Да, можно почитать и ее. Но Збигнев русофоб, его душила ненависть. А значит, он во многом передергивал, выдавая желаемое за действительное в действиях Запада. В этом смысле более удачна иная книга.

Очень скромное, застенчивое и целомудренное название, не правда ли? Просто и смачно МИРОВОЙ ПОРЯДОК. Дедушка Генри Киссинджер спокоен, как удав, логичен, тонок, ироничен, очень много знает, выдающийся практик, да и образованием не обделен.

Это одна из ключевых книг, где изложена логика и менталитет «атлантистов» и их видение будущего с точки зрения практической политики, расчетливой стратегии, на добротном философском фундаменте.

***

Судя по всему, наш геополитический ответ «атлантистам» начинает формироваться в концепции Русского мира:

✓ наша культура, экономика, внутреннее политическое устройство — суверенны;

✓ компромисс, выполнение договоренностей, отсутствие иерархии — вот принцип в международных отношениях;

✓ союзнические отношения означают не поглощение союзника, а признание его суверенитета. Союз — это дружба, а не вассалитет;

✓ на планете могут и должны существовать разные политические системы, разные принципы права и т. д.;

✓ на Евразийском континенте евразийские цивилизации сами решат, как им существовать и развиваться.

***

С принципами Русского мира согласны почти все игроки в Евразии. Но право быть лидером и защитником этих принципов у России оспаривают: Китай (в силу экономической мощи, давних политических традиций, сильных геополитических мечтаний). Но Китай продемонстрировал, что позволяет игнорировать его обеспокоенность и интересы (ситуация с о. Тайвань).

Китай продемонстрировал, что не готов использовать силу в решении своих пространственных мечтаний и задач. А, значит, он не сможет стать лидером, за которым пойдут. Его будут уважать, искать союза, опасаться, но не видеть в нем того, кто бросит вызов атлантизму. Это видят в Центральной, ЮгоВосточной Азии, это видят и в Африке. Где очень хорошо понимают, что такое лидер и сила.

Турция (в силу динамичной экономики, вовлеченности в союзнические отношения и с НАТО, и с РФ, и с КНР, а также в силу развития принципа «Пантюркизма»). У Турции для реализации своих геополитических проектов не хватает природных ресурсов. Ее экономика крайне уязвима, ибо завязана на сферу услуг и легкую промышленность, сбываемую в ограниченное количество стран. Вот если бы она создала конфедерацию тюркских народов (к чему, судя по всему, стремится), тогда — да.

Турция является региональной силой. Она прочно стоит на двух морях (Средиземном и Черном), ее дипломатикоэкономический потенциал говорит и о некотором контроле моря Каспийского. Можно включить воображение и увидеть в ней перспективную сверхдержаву, но не лидера материка. Она, Турция, слишком любит себя. Не готова пожертвовать частью своих интересов ради общего дела. Это может и обязан делать лидер. Турция не пойдет по этому пути. А потому нам кажется, что она, конечно, может конкурировать с Русским миром, но не более того. А конкуренция всегда стимулирует рост. Если это, разумеется, здоровая конкуренция.

Иные сильные игроки имеют в этой гонке за лидерство значительные слабые места и существенно отстают от трех указанных лидеров. Например, Иран — отталкивает многих религиозным фанатизмом, Индия — слишком связана на уровне элит с Британией и мыслит себя, скорее, автономным субконтинентом, чем собственно евразийской державой и т. д.

***

С точки зрения Геополитики (повторяем, с точки зрения Большого пространства и Большого моря), события на Украине с 2014 г. по настоящее время:

✓ Знаменуют собой выявление возможностей «атлантистов», сокращение и изматывание их плацдарма в Европе

✓ Показывают круг истинных, а не ложных союзников России, выявляют круг возможных союзников

✓ Демонстрируют готовность РФ стать лидером цивилизации в качестве ответа «атлантистам».

Выводы:

1. Геополитика — это не игра интеллектуалов, а важная, современная наука об изучении Мирового порядка в планетарном масштабе.

2. Сейчас Мировой порядок формируется через столкновение «атлантистов» (США, Западная Европа, отчасти, Восточная Европа, Австралия, Южная Корея и Япония) и «евразийцев» (Россия, Китай, Сирия, Северная Корея, отчасти, Индия, Турция, Иран).

3. События на Украине последних лет — это столкновение двух цивилизаций за Европейский плацдарм.

4. «Зачем нам такой мир, если там не будет России?», — сказал Президент РФ В. В. Путин.

5. Непростые слова, непростого человека. Будущее наступит обязательно, но нужно помнить, что в огне брода нет.

6. Идет борьба за выживаемость нашей цивилизации. Отступать уже некуда. За нами сердце континента, ядро нашей силы. А значит, мы должны выиграть и никак не можем проиграть.

Мятеж И. Пригожина. июль 2023.

Произошедший на юге России бунт, бессмысленный, но не сказать, чтобы беспощадный, — явно не вписывается в логику военного и политического бытия современности. Но если посмотреть в прошлое, то психологические, социальновоенные, философско-политические стороны мятежа очень хорошо подходят к бытию Казачьего войска Речи Посполитой.

Та же бесшабашная храбрость, коварство, эффективность легкой пехоты, устойчивость в обороне, ярость при штурме… Все те же попытки заручиться договорными отношениями с Королем, Царем, Султаном и ситуативное их расторжение… Все те же протестные марши, не имеющие долгосрочной перспективы… Мгновенное предательство своего атамана его ближайшим окружением при достижении компромисса с главой государства. Как есть, поднепровское казачество шестнадцатого и самого начала семнадцатого века.

Историю мятежа — ни сейчас, ни через пять лет — нам почитать не получится. Думается, что лет через 50–60, когда будут открыты архивы, когда 90-летние участники этого события начнут давать интервью, перед нами откроется удивительная картина в духе бунтарских настроений степовой вольницы, помноженных на златолюбие полевых командиров.

Но сейчас мы можем лишь с известной субъективностью и легкой иронией сравнивать мятеж вагнеровцев с бузотерством легкой казачьей пехоты Речи Посполитой.

О русской идее и Русской мысли. 07.08.23.[69]

В Крыму презентовали сборник философской прозы и поэзии памяти Дарьи Дугиной «Русская мысль живет.»[70]. В него вошли интервью, статьи, эссе, рассказы и стихи. Предисловие к изданию написали глава Крыма Сергей Аксёнов и председатель Госсовета Крыма Владимир Константинов. Автор одного из эссе, главный редактор Межнационального информационного ресурса МИР-инфо Одиссей Пипия пообщался с доктором философских наук, доцентом кафедры истории и философии КФУ, инициатором идеи издания сборника Олегом Шевченко.

— Для начала познакомимся. Какое место Крым занимает в вашем представлении о мире?

— Я убеждённый крымоцентрист. Я родился в Крыму, здесь родились мои родители, с Крымом связана жизнь моих дедушек и бабушек, в Крыму родились и некоторые представители фамилии с приставкой «пра» — и прапрабабушка, и прапрадедушка.

Например, мой прапрадедушка умер в царской тюрьме Симферополя, отбывая срок за социалистические идеи, другой прадедушка воевал на Крымском фронте во время Гражданской войны, ещё один — сражался за Перекоп в 1941 году, дедушка был малолетним узником фашистского концлагеря вблизи Симферополя «Совхоз Красный» и так далее, и так далее. Поэтому Крым для меня — центр мира, наверное, некое сакральное место, где сходятся все меридианы планеты, и вне которого я не могу мыслить своего личного, персонального бытия. Поэтому, когда меня спрашивают, кто ты: русский, украинец, хомосоветикус, я отвечаю: крымчанин. Иногда поясняя: крымский славянин.

— Русская идея и Русская мечта, которые вы провозглашаете в своём проекте, посвящённом Дарье Дугиной. Важны ли эти понятия для обычного жителя России или это просто категории, которыми оперируют социальные философы?

— Если настоящий философ оперирует настоящей категорией, то она, категория, есть самое главное, что только может быть в жизни любого человека. Например, возьмём категорию «Смерть», — стоит ли говорить о её значении для «обычного» жителя? Или, скажем категория «Смысл жизни», или категории «Правда», «Справедливость». А если категория не пронзает разум, сердце и душу «обычного» человека, не заставляет его передёрнуться от невыносимости открывающейся истины, то это и не категория вовсе, а тот, кто ее заявил, — кто угодно, но не философ. Русская идея — это то, без чего нет русского. Совсем нет. Есть человек, может, даже славянин по гаплогруппе, гражданин России по паспорту, говорящий на русском языке, но не русский. Если тебя, якобы русского, не объединяет с другим якобы русским нечто общее, например, одинаковое (схожее) понимание добра и зла, правды и кривды, чести и бесчестия то, значит, кто-то из вас не русский или вы оба к русским не имеете никакого отношения. Даже если вас объединяет бизнес-интерес или общая жажда наживы. Вы — не русские, чтобы вы о себе ни воображали или как бы громко ни ораторствовали на митингах. Русская идея — это не записанное в Конституции, не имеющее законодательной силы внутреннее, ясное, ощущение целостности, соборности разных людей как единого организма. Причем не имеет значения цвет кожи, финансовый достаток или уровень владения русским языком. А Русская мечта и того круче. Это смысл смерти. То есть, то, ради осуществления чего ты готов умереть. Это мерцание будущего, тоска по правильному будущему, ради которого ты готов принести жертвы вплоть до своей жизни. Нет идеи, нет мечты — нет русских, а значит, и нет России. Государство может быть, а вот Русского мира без идеи и мечты быть не может. Впрочем, это верно и в отношении любой нации или культуры: шумерской, французской, американской, китайской.

И то, что мы так много спорим о Русской мечте и Русской идее, означает, что у нас большие проблемы. Мы теряем единство. Но мы ощущаем эту потерю, она нам не нравится, и мы спорим, ругаемся, находим единомышленников, делая всё, чтобы не исчезнуть как русская реальность из современного клипового мира интернет-мировоззрения. Мы всё еще здоровое общество и нация, раз болезнь нам видна и мы готовы бороться с ней.

— Вы были инициатором проекта издания книги памяти Дарьи Дугиной. Её отец, Александр Дугин, слывёт «маргиналом» философской мысли, который продвигает идею разделения планеты на два вида цивилизации — Евразийскую и Атлантическую, сухопутную и морскую. Актуальна ли эта идея сегодня?

— На самом деле с Александром Дугиным всё более сложно, чем вы сейчас обозначили. Для академической, университетской философии он действительно маргинал, но при этом уровень его владения современной западной философией, социологией и политологией — один из самых значительных в нашем философском бомонде. Будучи маргиналом казённой философии, он один из самых читаемых русских философов в нашем отечестве (тираж его философских книг — феноменален для современной России) и один из самых узнаваемых русских философов на Западе. У него непростые отношения с язычеством и Православием, он отличается очень резкими и не всегда корректными заявлениями, связанными с той или иной политической доктриной, но при этом он филигранен в игре канатоходца: чуть-чуть шажок в сторону — и он рухнет в яму экстремизма, чуть-чуть не сохранит равновесие — и уже может быть признан идеологом тоталитаризма. Дугин, как мне представляется, это игрок, танцующий на краю времени, тореадор, провоцирующий унылую респектабельную мертвечину современного философского дискурса.

Что касается идеи битвы Левиафана (морское чудовище Атлантистской цивилизации) и Бегемота (земной монстр цивилизаций суши) — то он не автор идеи. Просто очень талантливо и ярко популяризирует идеи геополитики ещё конца XIX века. Повторюсь, он очень начитанный, крайне эрудированный и прекрасно осведомленный в зарубежных социально-гуманитарных науках учёный. Любую идею он обосновывает интереснейшей цепочкой преемственности, уводящей порой еще в античность.

Что касается меня, то я соглашаюсь в этом аспекте с Дугиным и вижу многочисленные практические подтверждения реальности попытки атлантической анаконды задушить цивилизации суши: русскую, китайскую, иранскую и индийскую. Анаконда подмяла, а вернее, проглотила и активно переваривает Европу, продвигая свою пасть от Атлантики к Прибалтике и Украине. Анаконда вонзила клыки в Израиль, попыталась удушить Ирак. Но отрыгнула Афганистан и подавилась Сирией. Она вздулась и пытается поглотить Магриб, но силёнок не хватает. Не прекращает попыток загипнотизировать Индию, окончательно превратить в политический мусор Японию и сжать Китай на континенте, захватив все ключевые острова, блокирующие выход этому государству в Тихий океан. Несколько раз анаконда получала сильные оплеухи от цивилизации суши: ее вышвырнули из Ирана, наши войска на Украине остановили натиск в глубь континента машины атлантического альянса, поставили под угрозу целостность головы анаконды на Тайване.

— Мы видим очередную атаку Запада на Россию. Что нас спасёт, что нужно сделать для того, чтобы Русская цивилизация сохранилась?

— По-моему, это вопросы, ответ на которые должен дать Генеральный штаб и Верховный главнокомандующий РФ. Или вы не о военной составляющей вопроса, а о мировоззренческой? Так надо понять, что за атака идёт. Прежде всего, идет атака на то, чтобы мы не смогли правильно увидеть добро и зло. Ведь считая, что «у каждого своё понимание добра», нам можно, извините за натурализм, втюхать любую мерзость. Мы тогда станем очень податливыми для любой ситуативной пропаганды. И атака идёт многоуровневая и системная. Вот простой пример. Кощей Бессмертный, кто он? Еще лет 40–50 назад мы бы сказали, что он мерзость, он живой тошнотворный труп, апофеоз зла. А кто ему противостоит, ну, разумеется, Богатырь — сильный, добрый, милосердный. А теперь? Молодёжь, насмотревшись блокбастеров, уверена, что Кощей Бессмертный — хороший парень, просто «жизнь такая», а Богатырь — это либо дурак, либо трус, либо отъявленный мерзавец и подкаблучник. Или вот, недавний новый образец киношедевра «Баба Яга спасает мир». Она, оказывается, не гнилая, чудовищная старуха, пожирающая людей и состоящая в сексуальных отношениях с нечистью, а вполне себе защитница человечества. А ведь это сказки — сюжеты с поляризацией добра и зла. И эти полюсы у нас кто-то очень методично стирает: яркие фильмы, талантливые компьютерные игры, энергичные музыкальные композиции, поток бесконечных книг-фэнтези и тому подобное.

Мы дошли до того же состояния, которое прочувствовал великий русский философ XIX века Владимир Соловьев, заявив, что наступило время, когда пора оправдывать добро. Его не послушали. Молодёжь посмеялась и над добром, и над злом. И как результат — 18 миллионов погибших в Гражданскую войну и клиническая смерть Русского мира, которая, слава Богу, не стала окончательной.

Нам нужно чётко сказать: что есть хорошо и что есть плохо, что есть добро и что есть зло, что для нас честь, а что бесчестие, что есть правда и что кривда. Очень простые вопросы, от которых нас популярная культура всячески уводит и не дает на них сосредоточиться.

— Вы описывали революцию 1917 года как прорыв в научных открытиях, в жизни человека, как изменения жизни общества в философских категориях. По-вашему, сейчас в России происходит нечто подобное?

— Да, действительно, 1917 год, поставив под угрозу само бытие Русского мира, унеся миллионы жизней, заставил народ энергично сопротивляться смерти. Произошёл окровавленный, весь в гнойниках, с полубезумными фантазиями рывок, выводящий русских подальше от пропасти небытия. Была сформулирована идея и мечта, объединившая выживших и охватившая нешуточным энтузиазмом молодёжь. Во-первых, это был порыв создать справедливое общество в масштабах всей планеты. Общество без богатых и бедных, без жирующих капиталистов и умирающих от голода детей. Под эту идею создавались научные открытия, осуществлялись колоссальные инженерные решения, проводились социальные эксперименты невиданного охвата, перестраивалось образование, искусство… да почти все. Во-вторых, из запыленных архивов русской интеллектуальной философии была вытащена идея Русского космизма, согласно которой наша планета лишь пылинка в Космосе, и задача человека — превратить Солнечную систему в свою квартиру, а Галактику в свой дом. Под эту мечту создавались шедевры кинематографа, литературы. Эта мечта вывела нищую, обескровленную Великой Гражданской и Великой Отечественной войнами страну в Космос. Впервые именно для нас Космос стал полем приложения силы: полёт спутника, выход человека в открытый Космос, дистанционно управляемые роботизированные аппараты на Луне и Венере, орбитальные космические станции.

Есть ли у нас сейчас нечто подобное? Нет. О Космосе мы как-то и забыли. Мечта об обществе без бедных и богатых вызывает у разных слоев народа издевательский смех. Угас энтузиазм. Мы разрушили свои старые мечты полностью, а рывок в сторону новой мечты не сделали. Быстрый рывок, стремительный, как в 1917 году. Почему? Тут всё просто.

Во-первых, народ ещё не почувствовал, что еще шаг — и его не будет. А, значит, такого рывка как в 1917–1945 годах мы можем не ожидать.

Во-вторых, нет огня жертвенности в сердцах молодёжи, нет идеала, ради которого они готовы положить свою жизнь. Ну не за стопку же долларов или новую квартиру приносить такие жертвы? Нет словесного обрамления мечты. Кто хочет и умеет мечтать — зачитываются фантастикой о попаданцах: как бы попасть в тело галактического императора и завести космический гарем. На фоне тонн таких книг отдельные попытки мыслящих фантастов предложить что-то молодежи просто тонут в груде книжного мусора.

В-третьих, наше философское сообщество в общей своей массе довольно безразлично к синтезу Русской мечты. Старые русские философы предлагали идеи абсолютного Добра на Земле (Владимир Соловьев), Социальную справедливость в масштабах планеты (Владимир Ленин), Ноосферную концепцию разума как геологической силы (Владимир Вернадский), Космос как настоящий дом Человека (Николай Федоров, Константин Циолковский, Иван Ефремов). Причём писали ярко, убеждённо. Дух захватывает от их призывов, а душа рвётся к великому свершению. Сейчас у нас философская пустошь, где слышится невнятное бормотание о «чистой философии без политики», заунывные речитативы о том, что и когда говорил Френсис Бэкон или Георг Гегель. Многозначные, полные пафоса, слова о духовности или вовсе заумные хитросплетения философских кружев, где главное — говорить непонятными словами, преимущественно из английской или французской философии. А «спикеры» получают удовольствие просто от сложности узора, наплевав на то, поймут ли их молодой парень или девушка с жаждой узнать от аксакалов философии, в чём смысл жизни и смерти.

Как говорят мои друзья из Донбасса: «СВО в философию ещё не пришла, её туда не пускают, но она придёт и без приглашения, вопреки брезгливым дворецким. Дорогу осилит идущий: кто, если не мы? Где русские — там победа!». Впрочем, я не сторонник тотальных мер, которых требуют нынешние правые русские ораторы, в том числе Александр Дугин. Мер, которые могут и воплотить в нашей жизни события 1917 и 1939 годов. Я уверен, что настоящая мысль найдет себе дорогу, просочившись сквозь любую плотину. Я смотрю с надеждой на студентов, которым предстоит строить новую русскую философию, формулировать Русскую идею, озвучивать Русскую мечту и обустраивать Русский мир.

Национальная безопасность, философии права и СВО. 19.08.23.[71]

Если посмотреть на проблему миропорядка с позиции миросистемности[72], то станет очевидным, что в современном мире термин «безопасность» означает явления, системообразующие для многочисленных сфер жизнедеятельности человека и общества. В области международных отношении — от актуализировавшеися в 2020 году проблемы здравоохранения (пандемия Соуігї-19[73]) — до классической, такои как «терроризм»[74]. В собственно международном модусе юриспруденции проблема определения понятия «безопасность» носит обостренно дискуссионный характер, и в настоящии момент идет спор между сторонниками школ неореализма (Э. Кар, Г. Моргентау, М. Каплан, У. Уолфот), институционализма (Дж. Наи, Ф. Закария), конструктивизма (А. Вендт, Н. Онуф)[75].

Правоприменительная же практика ориентируется на ряд положении, закрепленных в Уставе ООН, Статуте Международного суда и других правовых актах. Особая роль отводится разъяснениям и заявлениям структур ООН, в частности, Заявлению Совета Безопасности ООН от 31 января 1991 г.[76] Однако правы те исследователи, которые предупреждают о недопустимости перенесения акцента «в деятельности органов по обеспечению безопасности с объектов безопасности на признаки безопасности»[77]. А при практике широких интерпретации довольно размытых формулировок в существующих актах ООН именно эта аберрация велика, как никогда.

Безусловно, — «безопасность» занимает одну из ведущих понятиино-образующих ролеи — как при создании того или иного нормативного акта, так и в рамках рефлексии этих актов юридическои наукои. В ряде областеи проблема «безопасности» является ведущеи и подчиняющеи себе все остальные вопросы. Очевидно, правы те авторы, которые считают, что безопасность это: «состояние защищенности от возможного нанесения ущерба, способность к сдерживанию или парированию опасных воздеиствии, а также к быстрои компенсации нанесенного ущерба. Безопасность означает сохранение системои стабильности, устоичивости и возможности саморазвития»[78]. Обратим внимание, что решающим понятием во всех определениях является концепт:

состояние защищенности, а значит, о чем-то постоянном, регулярном, имеющем характер системы, направленнои на обеспечение этого состояния. Собственно, именно в русле общемировых трендов и современных теоретических представлении было сформировано определение национальнои безопасности в отечественном правовом поле. Об этом же идет речь и у ведущих юристов коллективного Запада[79]. Разница лишь в технологиях достижения этои цели и организации, которая бы конституировала безопасность, обеспечивала механизмы ее поддержания[80] и пр.

Классическое отечественное определение безопасности за пределами строгои теории права, укоренившееся в социально-гуманитарнои мысли звучит так: «национальная безопасность — это совокупность условии, обеспечивающих суверенитет и защиту стратегических интересов государства, полноценное развитие общества и всех граждан»[81]. Обратим внимание, что в данном определении образование и наука выступают важнеишим фактором обеспечения национальнои безопасности. Ибо они (образование и наука) воздеиствуют на формы организации макросоциальнои системы, ее структурные элементы и тем самым — на основополагающие уровни национальнои безопасности (общество, государство, личность), причем важнеишим является фактор исторического образования[82].

Конечно, наиболее очевидны такие составляющие национальной безопасности, как экономическая[83] и военная[84]безопасность. Но чего стоит армия, вооруженная самой современной техникой, когда у армии, например, нет желания защищать государство, а солдаты имеют право не подчиняться командирам? Трагические события нашей истории в 1917 году дали пример, когда российская армия после указов Керенского о демократических началах управления внутри армейских подразделении, декларации прав солдата и т. п. превратилась в анархическую массу, склонную к дезертирству, мародерству и предательству практически всех пунктов воинской присяги.

Или, например, прекрасно вооруженная армия Франции в 1940 году не захотела воевать… за Францию. Об этом буквально вопиют мемуары непосредственного участника тех событии — Антуана де Сент-Экзюпери, который выводит удивительную дихотомию: Личное мужество и Общественная апатия[85]. В этом же ряду находятся примеры богатеиших стран мира, вооруженные силы которых представляют собои парадокс: великолепная выучка и примитивные вооружения.

Откуда истоки таких перекосов, парадоксов, бинарных оппозиции? Конечно, из-за извращенного понимания реальности. Когда армия кажется важнее среднеи школы, банковскии сектор важнее фундаментальнои науки. А детскии садик и кафедра гуманитарных дисциплин в университете не воспринимаются как основа, фундамент национальнои безопасности. А ведь именно там формируются нормы поведения. Как известно, нормы поведения — это то, что заставляет либо следовать закону, либо бороться против него.

Сложившуюся на средних и низовых управленческих звеньях ситуацию отлично понимают разработчики отечественной стратегии национальной безопасности, уделяя

самое пристальное внимание именно безопасности информационной[86]. Но одно дело — юридический документ, иное дело — его практическая реализация в нормах общественной жизни: от деятельности некоммерческих организации, до моральных установок и качества нравственного чутья. В условиях консциентальной воины[87] именно состояние защищенности, как ключевой атрибут национальной безопасности, лишается всякого смысла. Мы вступили в полосу мобилизационного состояния общества, когда безопасность выступает условным и случайным элементом бытия, а константой, если не сказать онтологией, общественного порядка являются полиморфные угрозы со стороны Западной цивилизации[88].

Это связанно с разрушением бинарной оппозиции «Воина» — «Безопасность». Консциентальные воины исключают смысл «безопасность» из логики развития общества и человека как сколь-нибудь значащий элемент реальности. О такой угрозе и перманентных состояниях диффузии «Воина» и «Безопасность» не раз предупреждали отечественные философы — от П. Я. Чаадаева и Вл. Соловьева до Арсения Гулыги и Александра Зиновьева[89].

Сейчас, в условиях СВО: реиды групп спецназа противника в Курскую, Брянскую и Белгородскую области; налеты БПЛА на Москву, Воронеж, Энгельс; систематические ракетно-дроновые атаки на Крым, не говоря уже об огненной дуге Новороссии. Понятийная обреченность слова «безопасность», трансформируется в общественное состояние «небезопасности» как нормы, в том числе и с юридической точки зрения. А, следовательно, необходимы новые усилия философского и юридического сообщества в трансформации нашего нормативно-правового поля в ситуации выхолащивания смыслов из некогда стабильных юридических терминов и перестройки общества в режиме СВО в новую социальную конфигурацию.

Напрягаться ради Русской мечты? Август 2023.

Многие из нас живут в иных мирах. Многие из нас не хотят жить и создавать наш мир. Многие из нас есть поколение пожирателей чужих миров, где их отрыжкой служит скепсис, нигилизм и тотальное отрицание государства, общества и человека как такового. Причем пожирать чужие миры — не значит их захватывать или покорять. Совсем нет. Достаточно просто жить смыслами чужих миров. Это очень мифологический подход. Но если раньше был, скажем, Быстрый Глаз из рода Белого Орла, который отождествлял себя с орлом и птицами вообще, то сейчас это парень, который тысячами страниц поглощает бесконечные бояр-аниме, саги о попаданцах в иные тела, виртуальную реальность… Или считающие, что там, на Западе или там, в Китае можно жить, а у нас все плохо. Это разные типы пожирателей-бегунков. Телесно они здесь, в России, вокруг нас. Они занимают должности, получают зарплату, их тела выполняют рабочие функции, но ментально, эмоционально, — одним словом, душевно — они жрут и отрыгивают чужие миры и мечты.

Это ключевая, как мне кажется, причина инфантильности молодежи по отношению к СВО, «цыкание через зуб» в адрес государства, армии, общественных движений и Русской мечты как таковой.

Зачем напрягаться? Если есть автор, который покажет, как никчемный, малообразованный человечек в иной вселенной за год становится галактическим императором. Зачем напрягаться? Если добрый 100-летний дядя с фарфоровыми зубами объяснит, что настоящая свобода — это презрение своего государства, и предложит переехать в дивную страну звездно-полосатого флага. Зачем напрягаться? Если, сидя на диванчике, ничего не сделав для общества, ничем не улучшив жизнь своих друзей, не пободавшись с бюрократом ради своей мечты, ты можешь, жуя бутерброд, говорить свою критику в ТУ-лицо могущественного президента или генерала. И да, зачем ходить на СВО, — можно просто поиграть в танчики на диванчике.

Русская идея поиска смысла и национал-фашизм. 21.11.23.[90]

Русская культура — это пространство поиска, смятения и вопрошания. Она не дает готовых ответов. Она требует сомневаться, нравственно страдать и алкать высшей мудрости, сокрушаясь несовершенством человека, перед которым эта мудрость лишь мерцает, но не позволяет обладать собой. Ужасающие вопросы «Почему?» — от гоголевских чиновников, почти богоборческие вопли падших людей у Достоевского, грозные, гремящие мощью, вопросы толстовских дворян, тихие слезы чеховских разночинцев, яростная шолоховская тоска казаков, шукшинская угрюмость селян — все это — мятеж против ответов без вопросов, мятеж против безжизненного стандарта. Напротив, национал-фашизм во всех его проявлениях — это машинерия ответов, не знающая сомнений и нравственной боли. Это готовые шаблоны мысли без практики вопрошания.

Выступая со своей повесткой Русского мира, мы должны осмыслить себя в поиске истины, а не обольщаться готовыми схемами западной национал-фашистской мысли этнической абсолютности. Мы должны еще найти русскость, предощутить, интуитивно обнять ее. Это задача разных людей: левых радикалов, правых консерваторов, имперцев и умеренных анархистов. И, несмотря на разноликость стилей, политических предпочтений и эстетических вкусов, этот поиск должен быть пронизан мудростью общего дела — подобно всеединству Русского мира. И уже сейчас мы должны вырабатывать определение национал-фашизма на всех уровнях: от метафизического до юридического, от утилитарнополитического до изысканно-эстетического. В противном случае нам будет чрезвычайно сложно разработать качественный устав для грядущего трибунала над нацистскими преступниками нынешней Украины[91].

Цель. Обозначить ключевые критерии топоса русскости, противостоящего национал-фашистскому измерению бытия.

Основная часть. Мы определили национал-фашизм как практику ответов без опыта и даже необходимости вопрошания. Национал-фашизм — это всегда безусловное раскрытие уже готовой истины, и в задачи фашиста входит лишь прояснить готовую трансцендентность, причем трансцендентальность, перемешанную из разных традиций. У. Эко писал: «Истина уже провозглашена раз и навсегда; остается только истолковывать ее темные словеса. Немецкофашистский гнозис питался из традиционалистских, синкретистских, оккультных источников. Наиважнейший теоретический источник новых итальянских правых, Юлиус Эвола, смешивает Грааль с «Протоколами Сионских мудрецов», алхимию со Священной Римской империей. Сам тот факт, что в целях обогащения кругозора часть итальянских правых сейчас расширила обойму, включив в нее Де Местра, Генонаи Грамши, является блистательной демонстрацией синкретизма… несогласие есть предательство»[92]. Факт безапелляционности в следовании раз данной синкретически-традиционной истинны, замешанной на оккультных практиках, фанатичное воплощение в социальных аспектах или произведениях духовной культуры теоретических постулатов этой истины — не раз отмечались исследователями как важнейший фактор национал-фашизма[93]. Уже цитировавшийся У. Эко утверждал: «Иррационализм крепко связан с культом действия ради действия. Действование прекрасно само по себе, и поэтому осуществляемо вне и без рефлексии. Думание — немужественное дело. Культура видится с подозрением, будучи потенциальной носительницей критического отношения. Тут все: и высказывание Геббельса»: «Когда я слышу слово «культура», я хватаюсь за пистолет», и милые общие места насчет интеллектуальных размазней, яйцеголовых интеллигентов, радикал-снобизма и университетов — рассадников коммунистической заразы. Подозрительность по отношению к интеллектуальному миру всегда сигнализирует присутствие ур-фашизма. Официальные фашистские мыслители в основном занимались тем, что обвиняли современную им культуру и либеральную интеллигенцию в отходе от вековечных ценностей»[94]. В такой ситуации не каждая культура способна создать антидот фашизму. Наиболее последовательное сопротивление фашистской идеологии оказал именно Русский мир. Почему? Ведь дело не в том, что он совершенно не попадает под фашистское воздействие. Есть, и немало, свидетельств, как русские люди разных этносов, верований — от казачьих генералов до православных мистиков — попадали под обаяние национал-фашизма. Но в целом Русский мир показал высокий потенциал борьбы с этой идеологией. Вероятно, все дело в особом статусе России и русскости как таковой. Статусе, который отрицает готовые оккультные синкретические истины и требует не столько ответов, сколько качественного вопрошания. Не зря же одним из самых ранних и популярных произведений древнерусской литературы стало «Вопрошание», древнейший памятник, автором которого считают новгородского монаха середины XII века Кирика Новгородца[95]. Не меньшей популярностью в русской культуре пользовался жанр «ходоков за правдой», которые стремятся дойти до самой кромки онтологической глубины: дойти до царя, патриарха, президента и задать глубинные, народные жгучие вопросы. В наиболее стилистически отточенной форме таковое хождение в литературе это, конечно, некрасовское «Кому на Руси жить хорошо?», а в кинематографическом формате: «Не послать ли нам… гонца?» (РФ, 1998). Примеры можно приводить бесконечно из любой многогранной плоскости русской культуры, начиная с вопросов князя Владимира о вере до самых последних мировоззренческих проблем, связанных с проведением СВО, — от канонично-православных монашеских вопросов до матерного кича Сергея Шнурова.

Но главными вопросами, разумеется, являются два фундаментальных вопрошания: Что есть Россия? Кто такие русские? Казалось бы, к чему вопросы? Ответ емко уже дан. Достаточно открыть определение в Конституции: Россия — это демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления». Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ. В этом же главнейшем юридическом документе изложена также историософская подоплека ответов на вопрос: что такое Россия и кто такие русские: «…многонациональный народ Российской Федерации, соединенный общей судьбой на своей земле, утверждая права и свободы человека, гражданский мир и согласие, сохраняя исторически сложившееся государственное единство, исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов, чтя память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость, возрождая суверенную государственность России и утверждая незыблемость ее демократической основы, стремясь обеспечить благополучие и процветание России, исходя из ответственности за свою Родину перед нынешним и будущими поколениями, осознавая себя частью мирового сообщества.». Тот, кто хочет большего академизма в ответе кто такие русские, может открыть этнографическую справку. Но ведь нам этого ответа явно недостаточно, мы все алчем, как скупцы, и жаждем, как путники в пустыне, — намного большего. Юридический ответ достаточен для национал-фашизма, но явно тесен для человека русской культуры. Явно недостаточны и академические шаблонны с естественно-историческими характеристиками русскости.

Что такое русская культура, политика, экономика? Ответы уже давно ищут ученые и философы. Они создали впечатляющий реестр ответов, сведя многие из них, например, в фундаментальное издание: «Русский народ. Этнографическая энциклопедия. В 2 томах» (М., 2013). Некоторые пошли по пути формирования ответа в формате некой языческоправославной, Кибело-Софийности (здесь я имею в виду трехтомную монографию А. Дугина «Русский логос»). Но их ответы нас обескураживают своим мертвенным блеском статичного совершенства. Ведь они не более чем описание инструментальной применимости, предметных свойств неуловимой — единой, соборной, интуитивно понимаемой и врагами, и друзьями, но не могущей быть спрятанной в карман или коробку реальности — русскости. Точно так же, как красивость не сводима к набору рифм в поэзии А. Пушкина и Ф. Тютчева, а гармония не постижима алгеброй в партитурах русских композиторов. Как Православие не есть только лишь сухая догматика высокоученых теологов, так и русскость не может быть исчерпана этнографией, экономикой или государственным устройством.

Но кто скажет, что предметная неуловимость красоты свидетельствует об отсутствии красоты как реальности? И кто скажет, что красота не есть источник всего красивого во Вселенной? Наверное, только не русский. Национал-фашисту достаточно слова вождя или справки из «Министерства красоты и правды», для русского нужна все-таки метафизическая, абсолютная истина.

Изысканным воплощением русского вопрошания бытия явилась книга, вызванная СВО[96]. Книга, в которой авторы задают вопросы к Богу, к русским, к военным, политикам, вопросы к себе. Но читатель увидит: как только авторы этого сборника начинают давать готовые, алмазно-твердые ответы, требующие немедленного воплощения в жизнь, сразу же уровень их аналитики стремится к примитивному: запретить, ликвидировать, вычеркнуть. Но как только они остановятся на перекрестке путей мироздания и с трепетом испрашивают: «А в чем истина-то?» мгновенно происходит преображение поднимаемой ими темы, и читатель возносится на горний уровень гносеологического искусства, и перед ним открываются невидимые ранее горизонты решения трагедии, развернувшейся в Новороссии.

Рискнем предложить следующий постулат: нам нужен поиск в великом русском треугольнике: Русская философия (интуитивная метафизика в логически завершенных формах русского литературного языка) — Русская мысль (эмоциональный разум как специфика русского человека) — Русская эстетика (красота как мерило истинности, подлинности и божественности, взятая в своем органичном всеединстве божественного, человеческого и природного). Заявленные три вершины треугольника не могут существовать отдельно друг от друга. Они также не могут, а вернее, не должны поглощать один другого. Но при этом между ними просто-таки обязан происходить постоянный обмен смыслами. Ближайший идеал такого общения нам видится в образе Святой Троицы: Нераздельно и Неслиянно пребывают в единстве одной Божественной Сущности. Так и Русская философия, Русская Мысль и Русская эстетика должны пребывать нераздельно и неслиянно в единстве Русского Мира. Принципы нераздельности, но и неслиянности гарантируют отсутствие точки в ответах на вопрос: «Русские — это…», «Россия — это.». Многоточие позволит уйти от эзотерично-оккультной данности национал-фашизма. Но при этом не скатиться и в хаос бессмысленной многозначности, характерной для субкультур постмодернизма. Не может философия поглотить разум, как язык — подменить мысль. Но также и чувство красоты не может заменить нам логику естественного языка, как не может чистая мысль подменить эстетическое восприятие. Их неслиянное единство это уникальная способность Русского мира и Русского человека наиболее ярко проявляться в образе скитальца, путника и странника в поисках смысла, пилигрима в мире, который, по-видимому, все быстрее и быстрее сходит с ума, теряет красоту и растрачивает язык в причудливой фантасмагории постмодерна. На ином полюсе от странника — высокий и мощный замок, статичная крепость беспощадных ответов, откуда изгнаны вопросы и скитальцы, — это цитадель национал-фашизма.

Заключение. На кровавых полях от Харькова до Херсона идет борьба с национал-фашизмом силами танков, артиллерии, авиации. Но мы должны понять, что эта же огненная дуга идет сквозь сердца и умы всех русских. Кто-то обольстился национал-фашистским удобным готовым ответом и отказался мыслить и искать. Он стал винтиком Запада. Даже если лозунги такого человека-кирпичика патриотичны, — он несет гибель России через свою статику и принципиально-плоский подход к цветущей сложности бытия. Им противостоят иные, которые, напрягая все силы, ищут высший смысл происходящего. Они раздвигают и сокрушают барьеры, которые ограничивают свободу человека, его веру в высшую правду и красоту. Этому последнему, в отличие от размашистых лозунгов: «Круши! Ломай!», надо учиться. Этому надо учить. Этим надо жить. Дело за малым — осознать и начать действовать.

СВО: философская игра в слова. 10.02.2024.

СВО: Специальная военная операция. Очень простые, очень сухие слова.

Специальное — это значит: необычное, редкое, исключительное, применимое только здесь и сейчас. И конечно, очень мимолетное, временное, не претендующее на эпическое долголетие.

Военное — противоположность мирному, гражданскому. Нечто, что выносит события на грань жизни и смерти, но не имеющее самодостаточности. Война — самодостаточна. Ей подчиняются все: и мирные граждане, и военные. Когда идет война, нет места, где ты от нее скроешься. А значит, и не нужно подчеркивать, что нечто имеет военный статус. Это нечто просто называется войной: Отечественная война, Первая мировая война и т. п. Но коль речь идет о прилагательном, то оно, прилагательное, всегда прилагается, к чему-то и отнюдь не может быть Абсолютом, поглощающим все иные смыслы, как это происходит с существительным «война». Если мы говорим военная операция, то это, конечно, никакая не война, а именно что операция, носящая военный характер. Но военный характер служит не для тотального уничтожения противника (как в случае с войной), а всего лишь для определенных действий ради достижения локальных, ограниченных целей. Война завершается капитуляцией противника, его размазыванием по историческому пространству и очень часто стиранием противника из наличного бытия. Военный характер той или иной операции говорит, что капитуляция противника совсем не обязательна, ведь он именно противник, а не враг. И военные средства тут всего лишь прилагаются к действию, а не сами являются единственно возможными действиями, к которым прилагаются все остальные.

Операция — это акция, причем на ум приходит хирургическое вмешательство, удаление или исправление инородными телами гармонии организма. Живое, биологическое, попавшее в воронку хаоса и дисгармонии выправляется и восстанавливается к жизни путем действий, например, мертвых, стальных предметов. Живая плоть и мертвая сталь, вроде бы, очень противоречивы и противоестественны друг другу, как, скажем, мир и война. Но бывают случаи, когда мертвое, не принадлежащее к роду живых, только оно одно и может помочь восстановить жизнь: умелое движение скальпеля — и тело вновь дышит, сердце бьется.

Специальная военная операция, если идти путем прямого и непосредственного смысла, это: противоестественная миру, но необходимая мера по восстановлению. мира. Это временное и решительное воздействие военными средствами на испоганенное болезнью живое тело Украины ради возвращения этого тела к свету бытия, это насильственное оттягивание безумного украинского организма от полного самоуничтожения. Конечным пунктом выздоровления и свидетельством того, что болезнь покинула пациента, будет факт демилитаризации и денацификации Украины.

Однако спустя два года всем стало очевидно, что прямые смыслы, которые были верными в начале операции — перестали отвечать текущему моменту СВО. Последняя, вышла за границы сухой двоичной логики: либо да, либо нет, она стала постоянно действующим фактором не только оздоровления Украины, но и оздоровления самой России. СВО, начатая вне РФ, очень скоро началась и внутри самой России. Но если на Донбассе, под Харьковом или в Северном Причерноморье это именно что военная операция в ее первоначальном смысле, то в России это, скорее, ментальное, духовное изменение населения России. И граждан, и не граждан, и русских, и не русских, и политиков, и избирателей — не важно — под воздействием частичной мобилизации, эмоций от побед и поражений, осознания невозможности находиться в либеральном сне 90-ых годов и т. п. А значит, нужно искать новые идеи, новые пространства истины, которые скрываются если не под словами: «Специальная военная операция», то под теми понятиями, которые порождает свободное обращение с аббревиатурой «СВО».

Свет. Где есть свет, там нет тьмы, там не теней. Свет самодостаточен, он просто есть: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин 1:1–5). Свет — источник жизни, а вот тень — это искажение истины. Тень существует только при извращении света, она может быть как паразит, но никак не источник бытия. Тьма также не может давать реальность миру. Тьма есть отрицание света, но не созиданием чего-то. Тьма не строит и взращивает, она не бытийствует и не рождает, она разрушает и отрицает. Только свет дает нам ориентир истины и возможность деятельной жизни: «… ходите, пока есть свет, чтобы не объяла вас тьма: а ходящий во тьме не знает, куда идет. «Доколе свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света» (Ин 12:36.). СВО словно мощный поток света осветила наш мир: кого-то она ослепила, кого-то согрела. Многие ужаснулись: «свет, который в тебе, не есть ли тьма?» (Лк 11:35). Некоторых эта мысль раздавила, и они по сточным канавам Верхнего Ларса утекли из России. Иных она заставила собраться и мужественно спросить себя: а что есть Родина и что я могу сделать для нее?

Россия направила лучи света далеко за пределы своих границ:

— вздрогнули, ощутив волны тепла граждане Северной Кореи;

— легко вздохнули и расправили плечи китайцы, поняв, что северный друг вышел из спячки;

— крепко зажмурились и заголосили граждане прибалтийских стран;

— шокировано уставились на лучистую московскую энергию французы и немцы;

— радостно подняли головы, угадав в волнах света свое будущее, миллионы жителей Африки;

— прищурили глаза и нервно раскурили сигаретку представители американского истеблишмента;

— сжали зубы, и, замотав голову в амбициозные мечты, преисполнились бешенства ляхи;

— громко закричали от обжигающего жара украинские национал-фашисты.

Свет несколько раз прошелся по всей планете, обогнул ее и вновь ударил столбами очищающей истины по России.

Воля. Удивительное русское слово. Это и способность принимать личные решения наперекор всему, но это и высшая степень свободы. «Я пришёл дать вам волю» — сказал великий русский человек Василия Шукшина, вложив эти слова в уста Степана Разина. Дать волю. Это дать не просто свободу, это дать свободу выбора, решения и, конечно же, ответственность, за ложный выбор. Это счастье быть личностью, человеком, строителем жизни. Но воля не для всех. Воля — это всегда драма:

«Смерть щадит слабого — приходит сразу; сильный в этом мире узнает всё: позор и муки, и суд над собой, и радость врагов»[97]. Воля, она для сильных. Но не просто сильных. Она для сильных и добрых. А таковых ой как мало. Сильным быть легко и просто. Ты попробуй добрым стать: «Много умных и сильных, мало добрых, у кого болит сердце не за себя одного»[98]. Воля, она требует и силы и доброты. По крайней мере, русская, шукшинская, а не смазанная германо-буддийская воля А. Шопенгауэра. Но воля — это не только про этику или социальную философию. Что вы! Это и про красоту, эстетику, про переливы волшебно-удивительного единства совести, ума и биологического тела:

Жалко только волюшку да во широком полюшке,

Солнышка горячего да верного коня.

Жалко только волю во широком поле,

Жалко мать-старушку да буланого коня.

Кто хоть раз под солнечным ветром окунался с головой в обжигающе-ласковый водоем воздушного солнца, шел не торопливой рысью, срываясь от переизбытка полноты бытия. Пускал коня в галоп по пряным волнам черноморской степи или, пригнувшись к шее коня с замиранием сердца, помогая коню то так и эдак, перекладывая свое тело на его спине и холке, карабкался по кручам крымских предгорий. А потом на плато между горами и небом со свистом и улыбкой на дробной, энергичной рыси распластывал собой потоки солнечных лучей — тот поймет всю невообразимость эстетического счастья от волюшки да во широком полюшке, да на буланом коне. А потом, возвращаясь домой, легкий и воздушный, омытый солнцем, прокаленный степным и горным разнотравьем, ты видишь улыбчивые и слегка тревожные глаза матери. Да есть ли что-либо прекрасней на всей Земле?

Так и СВО дает возможность открыть в себе волю, обрести духовную плоть своего человеческого «я» через свободу и заботу, через силу и доброту, через счастье и жертвенность. И хоть этот путь существует для каждого, он открыт отнюдь не для всех. Только от самого человека, от его стремления, порыва, усилия, любви, желания прекрасного, тяги к истине и милосердию зависит, насколько воля станет его бытием, а не просто словом в словаре немецкой классической философии.

Отечество. Это слово замыкает на себе и дает электрический разряд идеи предыдущих двух: Свет и Воля. Отечество ограничивает анархизм воли и придает глубинные, укорененные личным опытом возможности увидеть свет. Это и твой язык, и твоя поэзия, это твоя живопись и твоя музыка, это… это… это… Список очень долгий. Отечество — это мужской лик Родины. Ведь у нас есть две реальности: мужественное, жертвенное, изменчивое — мужская реальность — отечество и укорененная в заботах насущного дня, бесконечно дорогая и неизменная женственность мира — Родина. Отечество требует быть защитником, а Родину требуется защищать. Защитник без того, что надо защищать, — смешон, а объект защиты без защитника — жалок. Но таков уж мир, что одновременно эти две защитные функции не появляются. Нужна этапность их появления. Специальная Военная Операция призвала вспомнить, что нужны защитники, нужны ратники. Многие рассмеялись. Просто эти некоторые не привыкли жить в историческом времени. Но первый этап свершен. Теперь формируется Родина, то, что следует защищать. Когда Отчизна и Родина станут для нас двуединой реальностью, можно утверждать, что лихолетье 90-ых мы преодолели.

А пока мы прошли три этапа рождения новой России:

— Этап первый: раскрытие Света истины.

— Этап второй: обретение Воли.

— Этап третий: понимание Отчизны.

— СВО.

III. БУДУЩЕЕ КАК МЕЧТА НАРОДА

Важное предуведомление. Будущее народа формулируется либо при помощи фантастики (стихов, прозы, фильмов, песен, живописи), либо при помощи философского текста. Иногда, правда, очень редко, эти две реальности переплетаются друг с другом, например, в философских очерках Н. Федорова, романах И. Ефремова, фильмах А. Тарковского. Без мечты нет Будущего-для-Нас. Без иррациональной тяги к Будущему, через мечту в словах или картинках нет, пожалуй, и народа, а есть стадо и скучный «обычный человек», «буржуа», «офисный планктон», «дорогой россиянин».

В разделе представлены рецензии на те фантастические и философские книги, которые прошли через мой философский дневник за два года СВО и на которые я, так или иначе, отреагировал своими заметками. Но в данной книге я публикую не весь материал. И не половину, и даже не четверть. Его основная часть в работе, являясь становым хребтом моей следующей книги о роли социальной фантастики в осуществлении СВО.

Фантастика

Об историческом романе А. Еременко «2024». 07.04.22.

В двадцатом и двадцать первом веках (да и только ли в них одних?) историческая романистика — это жанр, который нацелен не столько в прошлое, сколько в настоящее, а иногда и в будущее. Классический тому пример «Лезвие Бритвы» И. Ефремова — целиком и полностью покоящееся в битве за реальность настоящего на художественном приеме: слиянии событий прошлого и сиюминутных элементов бытия в деятельности главного героя — психиатра по профессии. Или ефремовский же «Час Быка» который, по сути, является историческим романом того, что можно было бы назвать психоисторией. А сам «Час» просто немыслим вне исторического сюжета, например, «Таис Афинской».

В качестве сатирического примера исторической романистики можно вспомнить Салтыкова-Щедрина с его «Глуповским летописцем», Оруэловский «1984» или масштабный плевок в лицо современности в тотально-историчной прозе Стивена Кинга «11/22/63».

В этом смысле любой исторический роман есть апология или обвинение настоящего, говорим ли мы о «Хрониках проклятых королей» или обращаемся к «Истории государей Московских». Но выше уже упоминались попытки сформировать историю не столько Прошлого, сколько историю Будущего. Причем именно историю как свершившийся факт, а не фантастику, с ее обилием вероятий и событийной условности. Масштабный проект братьев Стругацких — это именно история Будущего, что позволило такому тонкому аналитику, как С. Переслегин, составить серию научно-популярных исторических очерков о Вселенной братьев Стругацких с позиций мира после Волн, которые так и не погасили Ветер. На наш взгляд, это существенный и важный момент исторического знания, который игнорируется консервативным большинством историков, но очень востребован, очень нужен, очень желателен думающей и читающей России. Из последних нашумевших имен, создавших историю Будущего, стоит упомянуть В. Пелевина и Д. Глуховского.

Но в 2020 году вышел в свет роман гораздо менее раскрученного автора — А. Еременко, который мы относим именно к этому новому (хотя и имевшему обильные прецеденты в прошлом) направлению исторической романистики.

Роман называется достаточно лаконично и в традициях классической драматургии — говорит сам за себя: «2024». Его фабула довольно проста (но как и в любой литературной вещи этого автора — простота не означает «простетства»): мистическая тьма, концентрат которой — кровавый гранит мавзолея и его насельника — ленинской мумии, становится сфокусированной силой, удушающей реальность, где важным инструментом является кошмарное око Гиперборея. Кошмар, страх и их визуализация — важный момент в романе. Фактически читатель видит великое и ощущает онемение в момент уничтожения исторического Прошлого и исторического Будущего: немеют эмоции, память, логические рефлексы. В противоборство с этим воплощением Зла вступают отчаянные и явно имеющие проблемы с психикой, а отчасти и с логикой, сверхэмоциональные и притом нереально решительные люди родом с Украины. Их борьба оканчивается в Нью-Гулаге, а их беседы — в камере перед расстрелом — связывают в смысловое единство довольно ахронологические элементы текста.

Роман, в нашей классификации, сугубо историчен, он выстраивает четкую логику определенных элит на Украине. Логику, по которой строится историческое сознание современной украинской нации (или, если будет угодно, «фейковой» нации, или некогда братского украинского народа, или «укров», или «западенцев») и делаются определенные выводы о будущем, которого быть не должно. Вне истории, вне исторических пассажей роман (как и логика украинской элиты определенного формата) попросту не будет работать.

Очевидно, что роман — результат глубокого потрясения украинского интеллектуала, крайне болезненно воспринявшего события 2014 года. Но он демонстрирует (и делает это великолепно) образ России со стороны честного и порядочного украинца, искренне верящего в определенный формат Европейской мечты. Золотой фонд романа — его диалоги и отдельные реплики героев. Вот, например, очень лубочный украинский патриот говорит не менее гротескно выведенному «московскому» патриоту: «Врешь, москаль! Фашисты — вы». Это характерный момент — тот, кто восхищается и ставит своей иконой наравне с Христом офицеров СС, искренне уверен, что они были СС-понарошку, а вот настоящие фашисты — это Сталин и Путин (в терминологии автора романа — «Президент»). Или вот еще один пример логических лакун, когда тот же украинский деятель говорит «москалю»: «Как бы вы посмотрели, если б наши ребята захватили админздания в Ростове или Краснодаре?». Очевидный намек на Крым и Донбасс. Нет ни слова во всей дискуссии (даже со стороны «Москаля») о государственном перевороте в Киеве, когда несколько тысяч человек захватили административные здания в столице, нарушили с десяток норм украинской же Конституции в попытке обеспечить себе власть над силами МВД и украинской армией. Ни слова о заявлениях, что «Крым будет зачищен от «москалей», или об обстреле силами украинских ВВС мирных жителей в центре Донецка, что и запустило массовые протесты и политические реакции в Крыму и Донбассе. Значительные куски прошлого как бы исчезают из исторической памяти, вместо них появляются эрзацы в формате бытовой очень простой логики, которая не может работать в сложнейших вопросах государственной и национальной жизни. Как тут не вспомнить великую фразу из Стругацких: «Умные нам не надобны. Надобны верные». Простые люди, с простой бытовой логикой, с очень обрезанной и крайне примитивной исторической памятью. Это, собственно, и есть ментальное поле для рождения нацизма. Или в терминологии Стругацких серости: «Там, где торжествует серость, к власти всегда приходят чёрные». Роман как раз рисует фактуру той серости, которая стала основой для прихода к власти на Украине черных — нацбатов.

Рецензируемый роман не просто историчен, он мифичен в том смысле, что представляет собой удивительный сборник как мифических сюжетов, так и фольклорных элементов восприятия немалой частью украинской интеллигенции России: Россия переделает не только Украину, а весь мир, у луганчан «Ненависть к Украине намного превосходила любовь к России», «боязливо-покорные лица», но верх мифической фольклористики это, конечно, черная поэтика Мавзолея, мумии Ленина, приобретающей черты демонического преследования и сакрального поедания демократических душ.

Даже церковь в этом плане воспринимается очень своеобразно, в историческом духе Митрополита Андрея (Шептицкого): все, что ведет к террору ради уничтожения России (в терминологии героев книги — освобождению русского народа от Зла), является богоугодным. Причем торжествует мысль очень нацистская, под которой подписался бы любой Гитлер или Салазар, мол, если Бог поддерживает моих врагов, я буду против Бога: «… если Бог на стороне Ленина или Президента, я буду против Бога».

Автор рисует омерзительную структуру в лучших традициях кинговских триллеров: Прошлое держит мистической хваткой Настоящее, проникает в разум, в психику и логику настоящего, уничтожает реальность будущего, и это прошлое нужно осквернить (любимое словечко героев романа) уничтожить при помощи физического террора. Вообще, насилие — это то, чем любят и живут герои романа. Да, на словах они говорят о том, что лицемерить ради Родины — это извращенная любовь к Родине, но готовы осуществить мощный взрыв в Москве и даже умереть не ради чего-то, а ради ненависти к чему-то. И это они считают «нормальной» любовью. Кровавый альпеншток в черепе личного врага — это сладостная мечта и предел душевной свободы героев-либералов. И в этом они ничем не отличаются от объекта своей ненависти, сливаясь с ним в экзистенциальном оргазме мечты о правильном будущем. Причем всеобщий апокалипсис ради удовлетворения своей злобы вполне естественен для главных героев книги: «Мы гнилой небоскрёб (так, с точки зрения героя, якобы утверждают «москали» — примечание О.Ш.), вы нас не трогайте. Мы, если рухнем, всех вокруг себя погребём»… А если погребёт — туда всем и дорога. Главное, чтоб монстр развалился. Другого пути у нас нет».

И это будущее наступает. Это будущее можно назвать хроникой распада реальности. Распада историчности и логической взаимосвязанности внешних событий, целиком базирующейся на психологической целесообразности, на которой и строится история современной Украины. И завершающие аккорды книги символичны: свобода России возможна только через ее распад, через самоуничтожение державы, возрождение отдельных локальных очагов бытовой власти в формате городского округа или области, только через смерть, скорбь и трупное разложение, удастся услышать «незримый колокол, собравшийся из осколков, когда-то разлетевшихся на валдайских кручах».

Отдельного упоминания (а по сути, отдельной, самостоятельной рецензии!) требуют скрытые шарады и постмодернистские намеки, обильно рассыпанные в тексте, позволяющие не только более выпукло оценить фактурность ткани описываемого исторического «со-бытия», но и доставляющие значительное эстетическое наслаждение.

Приведу лишь один подобный пассаж. Крестьянин Корягин, который замыслил бросить камень в саркофаг, когда ищет камень, «шадрит глазами» по железнодорожной насыпи? Это не опечатка от «шарить». Ибо когда он пытается вывернуть камень, он принимает позу рабочего скульптуры И. Шадра «Булыжник — оружие пролетариата». И этот образ сразу же заставляет читателя ощутить дрожь мускулов пролетариата, а обширная символика булыжника в революционной сакральной вселенной коммунизма придает сюжету обостренную историческую ценность.

Еще раз повторимся, роман исторически рационален, но той особой рациональностью, которая сейчас доминирует в головах многих представителей украинской элиты, и тотально внедрен в учебные программы школ, вузов. Тотален в сфере научнопопулярных изданий и телепередач и, пожалуй, стал нормой в популярной культуре масс населения. Но автор романа, как я сказал выше, — человек честный и относится к интеллектуалам высшего разряда. Он способен на диалог с той, другой реальностью. И благодаря этому ярче выражается механизм формирования новой украинской НЕОНАЦИСТСКОЙ историчности, ее мифические аксиомы, ключевые фобии и так называемые красные линии, преступить которые новая историческая самобытность Украины — не в состоянии.

Представляется, что перед нами знаковый роман, без знакомства с которым понять социально-эмоциональную, политико-психологическую и логико-историческую суть конфликта НЕОНАЦИСТСКОЙ Украины с Русским миром — невозможно. Безусловно, эту книгу надо читать, анализировать и делать собственные выводы. Книга заслуживает этого как в силу своей черной мистической поэтики, так и богатства историконравственных критических замечаний (соответствующих реальности или являющихся реальностью только в головах противников Русского мира) в отношении Славян, России и Православия. Ведь мир будет оценивать нас, обращая внимание именно на наши слабости (мнимые или реальные — не важно, а важно, что в реальность этих слабостей многие верят), ибо, как говорил Квентин Тарантино: «Наши слабости говорят о нас больше, чем наши достижения, не правда ли?».

Национальная идея и русская фантастика. 28.04.22.

Ничего не существует «просто так». Все существует для чего-то и ради чего-то. Стакан не существует «просто так». Он создан для чего-то, и им пользуются ради чего-то. А если он, стакан, существует подставкой для пирожка, то он уже и не стакан вовсе. И его существование прискорбно и уныло.

Не существует «просто так» песня, книжка, поцелуй. Даже человек, если он «просто человек», то есть если он не мужчина и не женщина, не сын и не дочь, не отец и не мать, не чиновник и не студент, а «просто человек», — зрелище грустное, а порой и вызывающее брезгливость.

Подобные чувства вызывает страна, государство, держава, если она существует «просто так». Существует как территория, на которой, быть может, располагается армия, где функционирует чиновничье. Быть может, все это имеет единый флаг и там, может быть, обширное население. Но, не обладая живым, — все и вся пронизывающим ощущением сродства с территорией, с чиновничьем, армией и миллионами смальт, составляющих население, — то есть, не обладая национальной идеей, такое государство теряет смысл.

Я — гражданин, Я — подданный, Я — носитель идеи, которая через меня открывается Миру. Это то, что мое государство, моя нация готовы подарить Миру, показать Миру, чем удивить Мир, и без чего Меня, Общества и Государства быть не может. То есть того, что называется национальной идеей.

Она, национальная идея, может быть разной. У Франции это красота. Отнимите идею красоты у французов, дискредитируйте ее, объясните, что не они несут красоту миру, — и Франции не будет. А вот, например, США без этой идеи останутся тем же, чем они есть. Ведь у США национальная идея это миссионерская жажда нести миру свободу. Даже когда мир этой свободы совсем не жаждет. Отнимите эту идею у США, — и американской нации не будет. А вот, например, Германия прекрасно проживет и без этой идеи…

Ну, а что же Россия? Русский мир? Русь в ее единстве, но неслиянности со всеми своими этническими составляющими? Что она несет миру? Идею «Экономического роста», «Консерватизма»», «Стабильности»? Очевидно, что это совсем не национальная идея. А что тогда? Что двигает Русь в Будущее? Какая мечта заставляет радостно трепетать Русь и трепетать от ужаса ее врагов?

Во времена Ивана Грозного это идея осколка, православного острова в море тьмы.

Во времена Екатерины Великой или Александра III это имперская всевозможность, бурная мощь — от Варшавы до Аляски — от Таймыра до Афганистана.

Во времена Советского Союза это жажда справедливости и тяга в Космос, мечта об открытой Вселенной, эпохи великого Кольца разумной справедливости.

А сейчас? Мечты о прошлом, которое могло бы стать другим? Но прошлое уже прошлое, а жить надо все-таки будущим, коль мы говорим об идее и мечте.

В чем наша тоска по Будущему? Что внушит нам мужество перед Будущим? Или мы окончательно погрязли в экстазе от сиюминутного, тянущегося всю нашу жизнь, мгновения настоящего?

Во все времена национальную идею формулировали поэты, философы, фантасты. Последние — особенно часто: утопии, реалистичные проекты в формате романов…

Наше будущее — это гнусная реальность глуховского «Метро-2033»? Вызывающий рвотные позывы пелевинский мир «Transhumanism Inc.»… или кретины бароны верхом на брутальных драконах, где и седока, и крылатую тварь сжигают половые причуды, как это прорисовывается у многочисленных графоманов «author.today»?

Это что, — наша идея и наше Будущее? А ведь их читают, ими наслаждаются, в них играют сотни тысяч тех, кто еще способен читать, мечтать и… играть.

Не пора ли менять? Или, быть может, наша идея — это российское вседиктаторское полновластие на основе нейролингвистического программирования дивовской «Выбраковки»? Вот уж не думаю, — скорее, фирменный дивовский стеб на реальность, чем проект для всех Нас (а сдается мне, что фиксация реального проекта это его «Закон фронтира», где так сладостно и так ужасающе регулярно терять память… Впрочем, жизнь показала, что это осуществленный проект только для части Русского мира — того самого — от Донбасса до Львова).

Может, пора перестать лениться и взяться за создание национальной идеи? Она не придет сверху как нормативноправовой акт, она не сможет быть принята большинством голосов на собрании партии… Она родится в наших спорах, наших повестях, наших противоречиях. Надо просто захотеть и вполне по Стругацким начать «желать странного» (повесть — «Попытка к бегству»). Того странного, что весь «цивилизованный» мир отчаянно не хочет знать, не хочет видеть, от чего он бежит в концлагерь твиттеров и фейсбуков. Может, по словам историка, доцента Я. А. Иванченко (г. Ялта), это должен быть двуединый рывок: «Поиск и Утверждение Русской ПРАВДЫ?», о чем говорил еще известный киногерой?

Сейчас, в эти грозные дни, мы должны твердо и четко сказать себе и миру, Что мы, как Россия, как Русь несем человечеству, Что мы дарим здесь и сейчас такого, без чего Будущее станет отвратным и серым, и что может заставить нас жить и умереть… В наступившую эпоху имперских сражений Россия должна поднять знамя собственной исключительности и приготовить свой имперский дар планете, как это уже сделали Китай и США. Без этого нас сомнут, скомкают и выбросят в мусорный бак истории.

Вопрос поставлен, ответ — за всеми НАМИ.

451 градус — температура потери человеческого «Я». 19.08.22.

Если и не все, то многие слыхали про «451 градус по Фаренгейту». А много ли таких, кто слыхал, читал краткие заметки о книге? Наверняка, их число значительно. А кто читал саму книгу? Мало, уверен, что ничтожно мало. А кто из неанглоязычных читал в оригинале? Наверное, мизерное количество от ничтожной величины вообще читавших произведение.

А почему? Ответом, собственно, является сама книга. Стоит ли пересказывать ее идею и сюжет, когда ее можно просто прочитать? Очевидно — не стоит. Я просто перескажу свое понимание уничтожения Будущего, на которое меня наталкивает Рэй Брэдбери.

Мы сами, своими ежечасными поступками, создаем ищущих церберов, которые, найдя мыслишку, вызывают пожарных, призванных сжечь наше «Я». Время на гаджет, время на новость, «убийство» времени — вот те церберы, которые вынюхивают наш душевный трепет, наши волевые усилия создать мечту. Они своим воем вызывают специалистов по огню: жажду наживы, страсть выглядеть, а не быть, здравый смысл, который говорит, что лучше не читать произведение, а послушать аудиоверсию.

Можно и сокращенное. Пресловутые брэдбериевские 15-минутки выжимок из классики. Сколько есть возможности прочитать? Масса. Человек едет полтора часа в электричке и… смотрит видосики, слушает примитивные там-тамы современной эстрады. Почему? Ему жаль своих глаз, ему не хочется «забивать мозги» и т. д. Первое спорно (учитывая, сколько времени он пялится в смартфон), а второе смешно. Дикий примитив и сопливый сентиментализм, замешанный на чернушной эротике, которая льется с экрана или через наушники, — забивает мозги гораздо круче. В мире Брэдбери внешние силы охотятся за книгами, а социально-экономический и социальнопсихологический климат делает читающего — изгоем.

Но наш мир создан нами. Я убежден, что мы несем ответственность за наше настоящее и наше будущее. У нас нет изгоев. У нас есть онемение, забвение, равнодушие, безразличие и вязкая тина, поглощающая то человеческое, которое со времен Шумеров немыслимо без книги.

У Брэдбери трагедия, пламя, герой, мучительная боль и прорыв к свету на фоне всеобщей колыхающейся серой массы. А мы пришли к той же серой массе (нивелировка «человеков» в индивидуумов со «своей точкой зрения») путем заморозки — без возможностей на прорыв к свету. Право же, уж лучше пламя мира Брэдбери.

Может, пора начать читать большие, серьезные, важные и хорошие книги? Читать и думать?

Читать, думать и чувствовать?

Читать, думать, чувствовать и мечтать?

Читать, думать, чувствовать, мечтать и делать?

Может, пора возвращать утерянную в мире идиотов и гаджетов собственную человечность?

Или хотя бы добрым словом помянуть Рэя Брэдбери, который — даже после смерти — позволяет нам оставаться людьми?

Я не желаю быть Орком, но и они совсем не Эльфы! 18.12.23.

Наш противник все чаще и чаще называет нас орками, а себя эльфами. Началось это не сегодня и не вчера. Еще во времена майданов толпа, живьем сжигающая бойцов Беркута и забивающая железными арматурами всех, кто был с ней, толпой, не согласен, гордо именовала себя «Воинами света». Но с начала СВО слово: «орк» стало буквально вездесущим. Толкиеновское определение орков (строго мифологичное, талантливо укорененное в сознание и развесистую гирлянду мифологем) показывает их как коллективное стадо мерзких, кровожадных, хитрых, но совсем не умных, омерзительных полуживотных, полуэльфов — темный эталон испоганенного тьмой и жаждой власти света. И да, кстати, живут они на Востоке, откуда полчища сих монстров накатываются на людские, эльфийские и гномьи королевства. Причем эльфы это практически святые в христианском смысле этого слова: мужественные, беззлобные, мудрые, ориентированные на вечность, скорбящие за грехи людей и не желающие мириться со злом. Объяснять, почему нас противник назвал орками? Есть ли среди нас такие наивные ребятишки, кому непонятно, что это эффективный спусковой крючок в психологической войне и пропаганде? Думаю, что нет.

Но вот что меня радикально удивило, так это радостное принятие многими нашими бойцами и идеологами сего факта. Да! Заявляют они, мы орки! ОРКИ! И пошли вещать военкоры, штамповаться смачные шевроны. Скоро уже вполне полуофициально мы — Мы! Русское воинство! Наследники святых князей и полководцев! — стали врагов именовать эльфами, а себя — чудищами, отрыгивающими человеченку. Откуда такой перекос сознания? Ну, что касается язычников, воюющих в наших рядах, у меня особых комментариев не будет. Это дело не краткого очерка, а солидного исследования. Но остальные-то верующие и атеисты — неужто не раскусили всю омерзительность такого уподобления?

Многие цитируют известную песню: «Да, мы орки, но не орки Толкиена, а Варкрафта»[99]. Отсылая нас к игре и кинофильму, где орки: сильные, жесткие (но не жестокие), умелые бойцы (но не кровавые чудовища), любящие семьянины, стремящиеся уйти из зоны экологической катастрофы. В результате трагического недопонимания при рывке на так необходимую им чистую землю — колоссальный конфликт с людьми.

Но попытки вывернуть наизнанку христианскую мифологию Толкиена начались, как минимум, с книги «Последний кольценосец»[100]. Когда автор объясняет читателям, что сага Толкиена — это уродливое искажение истины, где эльфы - жестокие и циничные манипуляторы человечеством, а Мордор — технологическая цивилизация, бросившая вызов ретроградам из Гондора. Причем миром правит «обычная» корысть, пошлость, подлость, хитрость и предательство. Роман рушит представления о самой возможности добра (добро у каждого свое, добро — это когда мне хорошо, и вообще, добро — это фантазия из поэтических сборников). Соответственно, реальностью наделяется исключительно зло. И орки — это просто технократы с социалистическим уклоном — наименьшее зло Средиземья. К. Еськов породил целую традицию уничтожения света и преклонения перед тьмой (так я называю ментальную реальность, которая отказывается видеть в добре реальную и абсолютную ценность). Можно припомнить яркие романы Виталия Зыкова из серии «Дорога Домой» или целый колбасный ряд[101] разных романов от разных авторов о попаданцах в тела орков. Одно неизменно: светлого мира нет, а есть лишь навозная груда интриг и личный успех, который должен пожрать все, что находится вокруг.

Несколько поколений талантливых, читающих ребят воспитано на таких сюжетах. И конечно, в такой ситуации поднять на ура «обзывалочку» противника решили многие. Только вот сами ли? Или это глубокая закладка умных профессоров (детских психологов, практикующих психиатров, умненьких философов с солидным стажем в западных спецслужбах), которые с конца 90-х годов начали нам прививать мысль о нас самих как о чудовищах?

Враг любит красть наши заслуги, извращать наши имена, порочить идеи, растлевать наши мечты. По сути, мы именно что эльфы, а они, безусловно, именно что орки. И даже если я не прав в этом своем абзаце, со всей ответственностью заявляю: Я не желаю быть Орком, но и Они совсем не Эльфы!

Фантастика как оружие возвышения и сокрушения цивилизаций 18.02.2024.[102]

В настоящее время Россия формирует новый облик своего будущего. Как писал Александр Проханов: «Россия сама — грандиозный корабль, севший на мель. Нужен огромный прилив, непомерная волна, чудовищный удар океана, чтобы Россия сошла с мели»[103]. Тремя волнами, которые от раза к разу все набирают мощь, стали: Крымская весна, отчаянная жажда ЛДНР войти в Россию и, последняя на момент февраля 2024 года, — СВО. Впереди еще пять волновых сотрясений, пока не придёт он, прохановский девятый вал. Но сошедшему с мели кораблю куда направить курс? Без штурманской проводки, без лоций рифов, мелей и течений корабль обречен.

Очевидно, что советские или постсоветские представления о России и ее роли в мире либо уже претерпели существенную трансформацию, либо отброшены в сторону как потерявшие всякое значение для нашего общества. Эти процессы регулярно пытаются остановить, исказить, перенаправить в иное русло значительные информационные силы коллективного Запада. В разных информатаках: музыка, юмор, кинематограф, экспертные мнения и т. п., проводится мысль о том, что сильная Россия, Россия, как лидер человеческой цивилизации, это нонсенс, омерзительная пропаганда Кремля и т. д. К сожалению (или к счастью?!), наше государство так и не предложило стратегический, на столетия, идеал будущего России, к которому могут стремиться разные слои населения, разных возрастов и политических убеждений, как это сделал Китай, как это пытаются сделать США, как это сделала Европа. Однако вне стремления к идеальному будущему не появится жажда обрести свое будущее, а без такого целеполагания осуществляемое ныне тотальное возрождение России как государства-цивилизации, формирующего вне- и антизападный проект человечества, — обречено на позорный провал. Без мечты, фантазии, ярких, светлых эмоций ни один рациональный, технократический план реализован быть не может.

Это прекрасно понимали выдающиеся умы России тогда, когда созидался советский проект. Планы пятилеток, планы индустриализации или электрификации, имевшие сугубо прагматичный аспект, подкреплялись, насыщались живой реальностью мечты через фантастическую литературу. А. Платонов, А. Казанцев, А. Беляев, И. Ефремов, братья Стругацкие предлагали обществу и государству облик советского будущего: проекты советских человеческих отношений, советских социальных структур, советской эстетики и этики, советского хайтека, в конце концов. Это была колоссальная интеллектуальная и духовная лаборатория по осмыслению советской мечты. На ином полюсе социального бытия, на Западе происходили схожие процессы, но уже в рамках проектирования и ментально-эмоционального анализа мечты американской. Компартия Китая также оказывала (и оказывает по сей день!) вызывающую зависть финансовую и административную поддержку национальной китайской фантастики, исследующей будущее человечества на страницах романов, повестей и рассказов. Проект «Аниме», начатый в далеком 1945 году военно-политическими стратегами в Токио, в 80-ые уверенно подчиняет ментально-эстетическому идеалу Японии мечты миллиардов подростков о возможном будущем мира.

В эту область на излете 80-ых-начале 90-ых годов ХХ века мы вступили не как субъекты, а как объекты воздействия на мир. Злые гении разработали проект по развалу советского проекта и убийства советского человека как стартовой площадки для изничтожения Русского мира. Отечественная фантастическая литература приняла в этом самое активное участие: высмеивались и унижались любые проявления чести, совести, долга. Рисовались миры, где одинокие, маниакально заточенные на развлечения психопаты создают галактические империи, формируют преступные картели, развивают синдикаты убийц или контрабандистов. Единственный шанс не умереть от голода в таких мирах — это уход человека в неофеодальную структуру корпораций, кланов с интригами и предательством как нормой повседневной жизни. Значительный вес фантастики ушел из области конструирования научно-технического будущего в сферу созерцания неоязыческих мифов кельтского или германского происхождения: бароны на драконах, ворующих сексапильных девиц, стали идеалом подростка вместо капитана фотонного звездолета, ценой своей жизни спасающего население далекой планеты. О христианской фантастике, не говоря уже о православной, было предпочтено забыть наглухо, как о никогда не существовавшем жанре.

В нашу ментальность, в наши, родные мечты проникли агрессивные идеологические конструкты, перенасыщенные чуждыми православной, русской цивилизации мифами. Эти ментально-духовные паразиты стремятся создать из русских инфантильных идиотов, неспособных к оригинальным мечтам и не желающих воплотить эти мечты в своей повседневной жизни. Формируемые конструкты убеждают, настаивают, демонстрируют, что из этой реальности нужно бежать. Я имею в виду крайне развитый жанр: «Попаданцы». Согласно уже сформированному канону: забитый сверстниками трус с дряблыми мышцами и отсутствием успеха в России, переносится в иной мир (капсула погружения в виртуальную реальность, переселение в тело императора орков и т. д.). И там, в этой реальности, он достигает феноменальных успехов. Главная мораль таких текстов: ты, читатель, являешься гением и талантом. Вот только похабная русская действительность мешает тебе раскрыть себя: беги из современной России или забейся в угол и жди чуда переноса в иной мир, пусть даже и при помощи наркотиков. Стоит ли говорить, к каким перекосам морально-волевых аспектов у молодого характера ведет запойное чтение этих книг подростком? А такую фантастику слушают или читают миллионы молодых людей, тратя на это времени больше, чем на учебу. Молодежь гораздо лучше разбирается в иерархии орков, особенностях половых извращений у эльфов, способах «прокачки» персонажа в бояр-аниме, чем в истории Новороссии, политическом своеобразии Ближнего Востока или поэзии Н. Гумилева. Интернетплатформы забиты книгами о попаданцах, клановыми войнами («боярка»), возвышениями мафиозных гениев в промышленномагическом мире… и доступ к ним либо бесплатен, либо составляет незначительные суммы. На циклы, состоящие из 10-15-20 книг этого жанра, подписываются сотни тысяч уникальных аккаунтов, количество скачанных файлов уже уверенно перевалило числа с восемью нулями. Игнорировать эти факты — преступление против русского будущего.

Убежден, что есть настоятельная необходимость сформировать национальный проект по интернетпубликации патриотической фантастики. Но ни в коем случае слово «патриотизм» не означает книг-лозунгов или занудных нотаций под обложкой «Фантастический роман». Это должна быть интеллектуальная, социальная фантастика, талантливо и ярко формирующая образ России, который должно воплощать в жизнь. Такой национальный проект призван стать активнейшим центром для экспериментов с векторами возможного развития человека и общества в будущем нашего государства-цивилизации. В рамках национального проекта могут и должны конкурировать разные концепции, идеи ради того, чтобы практика повседневной жизни выбрала из этого богатства тот единственно верный вариант, который и будет овеществлен в социальной жизни. Если мы в кратчайшие сроки не сможем насытить читателя, а особенно читателя молодого, качественной, яркой, патриотической фантастикой, литературой, которую хочется читать, а о литературных героях которой — стремиться мечтать, то мы потеряем молодежь, и русская мечта останется уделом стремительно стареющих и уходящих в небытие акторов Русской весны. А молодежь будет иметь своим идеалом лайт-формат американской мечты в обертке из языческих мифов и мафиозно-феодальных социальных отношений.

Философия

Есть ли правда в войне? 24.02.23.

Ныне многие убеждены, что философия есть нечто воздушное, принципиально далекое от повседневных нужд человека. Нечто, что находится в хрустале собственных мечтаний, фантазий… да еще и написано все это восхитительное сумасбродство непонятным «птичьим» языком специальных терминов. Подобное убеждение, конечно, утвердилось не без помощи самих философов. Но стоит ли считать, что любой философский текст — тот самый хрустально-воздушный замок далеких от жизни «кабинетных червей»? Вот уж нет! Философия, если она настоящая философия, а не жалкая подделка под нее, всегда современна, жизненна и касается любого человека, любой культуры, в любое время. Ведь философия ориентируется на вечность, где находит свое место любой «моментик» времени. И настоящий философский текст, написанный, например, гомосексуалистом, врачом и наставником Александра Македонского (речь идет об Аристотеле) будет востребован католическим средневековым монахом (Фома Аквинский), русским православным мыслителем (Алексей Лосев) или, например, политтехнологом в Вашингтоне, который много почерпнет для себя важного по политическим играм внутри закрытого общества (Генри Киссинджер).

Но есть тексты, которые касаются не только читающих интеллектуалов., но вообще всех, если они попадают в определенные ситуации. Например, рассуждения Платона о любви будут важны для любого, кого охватило это чувство, или размышления Сунь-Цзы найдут отклик у любого военного.

В этом смысле очень востребованным и важным в текущем мире будет вопрос: что такое война? Многие используют его бездумно, понимая под ним все, что угодно: от любой формы насилия до юридических формулировок Совета Безопасности ООН. Рождаются страхи, прогрессирующие фобии, появляются мании преследования, рождаются чувства угнетенности, потери свободы.

А почему? Видимо, потому что нет ориентира, якоря, зацепившись за который человек успокоит свое сознание и трезво посмотрит на мир и на свое место в этом мире в условиях расширяющихся вооруженных конфликтов.

Существуют глубокие и серьезные работы, всесторонне изучающие указанную тему.

Но такие тексты объемны, сложны и являются достоянием профессионалов-философов. А время требует иного. Яркого, философского, глубоко русского. Требует не столько научного, сколько мировоззренческого якоря для мятущейся человеческой души.

Хрестоматия «Русская философия войны»[104] как раз и представляет такой якорь. Ее составитель — офицер и философ Андрей Коробов-Латынцев.

Хрестоматия ориентирована, в первую очередь, для бойцов в зоне СВО, но, пожалуй, подойдет каждому, кто считает себя частью Русского мира, Русской цивилизации. В ней собраны небольшие тексты — от Ф. Достоевского до А. Дугина. Есть цитаты священников-философов: П. Флоренского, С. Булгакова. А есть и цитаты светских мыслителей: Н. Федорова, Л. Гумилева.

Шаг за шагом выдающиеся мыслители прошлого и современности раскрывают грани войны. Ее сокровенные смыслы, подоплеку, изнанку бытия.

В этой книге можно найти ответы на вопросы, которые бурлят в информационном потоке, часто сливаясь с нечистотами англосакской пропаганды.

— Ты же верующий, как можешь быть за войну? — глумясь и ерничая, вопиет бес с якобы пацифистского СМИ.

А вот в хрестоматии и ответ Святителя Филарета Московского: «… Бог же благословляет праведную брань. Война - священное дело для тех, которые принимают ее по необходимости — в защиту правды, веры, отечества».

— Зачем воевать, что это дает обществу. Ведь у нас было хорошо, а стало плохо, — с умным видом кивает утонувший в западных грантах эксперт.

А вот и ответ Владимира Эрна: «Война — большой экзамен. Она разоблачает скрытые язвы и вдруг показывает, до какого болезненного состояния дошел организм народный; но она выявляет и скрытые достоинства, и скрытые здоровые силы».

В начале каждого отрывка авторы буквально в двух строчках приводят биографии философов. Это шокирует многих неподготовленных. Так, скажем, священник, эстет, тонкий богослов Павел Флоренский, оказывается, был полковым лекарем.

Интеллектуал, поэт, художник, публицист, философ Алексей Хомяков — офицер, участник русско-турецкой войны 1827-1828 гг.

Ярчайшая философская звезда с барскими повадками Владимир Соловьев — военный корреспондент.

А русский/советский офицер, генерал-лейтенант и командарм Андрей Евгеньевич Снесарев, оказывается, был тонким философом и оригинальным мыслителем.

Русская философия всегда интересовалось войной, размышляла о войне, а военные часто шли навстречу интеллектуальным усилиям гражданских профессоров, осмысляя роль философии исходя уже из своих профессиональных знаний. Это ясное и нелицемерное дело. Там вы не встретите стеснительного лукавства и вранья: «Пусть воюют где-то, но нас это не касается», «Им можно, а нам нельзя», «Есть нации, которые живут без войны» и т. п.

Русская философия честно ставила вопросы: «Православие и война совместимы?», «Война — это зло?», «Есть ли праведники на войне?». И отвечала на них так же честно и открыто.

Хрестоматия, о которой я пишу, это холодный ушат свежей речной воды, очищающей от помоев псевдопацифистов из Вашингтона, от скулежа отечественных «нет-войнистов». Это ответ нашей философии на теоретические вбросы западной пропаганды через разнообразные фонды. Это та платформа, опираясь на которую стоит пересмотреть многие личные и общественные взгляды.

В конце концов, это нужное, правильное и хорошее дело.

Но любая война заканчивается миром. Поэтому мы не удивлены, что авторы хрестоматии уже анонсировали следующий том, который посвящен Русской философии мира.

Топохрон русского духа. 20.07.23.

Вышла прекрасная книга. Очень важная и нужная книга в наше непростое время. Книга, которая открывает нам Будущее, строит и созидает его: «Русская мысль живет…» Сборник философской прозы и поэзии памяти Дарьи Дугиной (Платоновой). — Симферополь: ИТ «АРИАЛ», 2023.

Название книги «Русская мысль живет…» взято из известной цитаты журналиста и философа Дарьи Дугиной (Платоновой). Вот ее полный текст:

Русская мысль живет там, где ночь расстается с днем: в холодном сумраке русского леса.

Сборник посвящен Дарье Дугиной, но он не ставит перед собой цель рассказать о Дарье Дугиной, раскрыть отношение авторов к ее личности и всему тому, что обычно понимают под заголовком «Сборник в память.». Под одной обложкой собраны разнообразные литературные жанры: рассказы, короткие повести, эссе-рефлексии, стихи, интервью, наполненные поиском фундамента, предельных оснований того, что является русскостью. Именно это, как нам представляется, искала, осмысляла и страстно желала помыслить-прочувствовать Даша — Инфанта русской философии.

Что есть Россия? Ответ найдем в Конституции РФ. Кто такие русские? Ответ найдем в этнографической справке. Что такое русская культура, политика, экономика? Ответы будут в диссертациях и монографиях. Но сие есть ответы об инструментальной применимости, предметных свойствах неуловимой, единой, соборной, интуитивно понимаемой и врагами, и друзьями, но не подверженной быть спрятанной в карман или коробку реальности, — русскости. Точно так же, как красивость несводима к набору букв алфавита в поэзии Тютчева, как гармония не исчерпывается музыкальными значками в партитурах симфоний Римского-Корсакова, как Православие не есть только лишь сухая догматика высокоученых теологов, так и русскость не может быть исчерпана этнографией, экономикой или государственным устройством. Но кто скажет, что предметная неуловимость красоты свидетельствует об отсутствии красоты как реальности? И кто скажет, что красота не есть источник всего красивого во Вселенной? Наверное, только не русский.

Цель книги (для нас это очевидно) — найти русскость, предощутить, интуитивно ее обнять. Это есть соборный смысл философско-художественного слова разных авторов вышедшего сборника: левых радикалов, правых консерваторов, имперцев и умеренных анархистов, которых объединяет вместе всеединство русского мира. Сборник нам видится как треугольник смыслов, о которых писала Дарья Дугина:

— Русская философия (интуитивная метафизика в логически завершенных формах русского литературного языка)

— Русская мысль (эмоциональный разум как специфика русского человека)

— Русская эстетика (красота как мерило истинности, подлинности и божественности, взятая в своем органичном всеединстве божественного, человеческого и природного).

Будущее не придет само. Его надо строить. Либо его строим мы, либо его строят чужие нам. В первом случае мы будем жить в нашем будущем, во втором варианте, — мы будем лишними в чужом будущем. Авторы сборника сделали свой активный выбор!

«На Запад! По направлению к аду! С распятием на груди». 20.08.23.

Год назад украинские специальные службы нанесли удар в самое сердце юного русского Мира. Удар тщательно готовили и планировали. Его цель — уничтожить русскую Мысль, русское Слово, русскую Мечту. Как это сделать? Очень просто — максимально жестоко осуществить убийство человека, который создавал и проговаривал русскую идею. Жертвой стала Даша Платонова (Дугина).

Волна негодования, всколыхнувшая общественность, смутила организаторов террористического акта. Запугать и заставить замолчать русских интеллектуалов — не удалось. Тогда были предприняты покушения на убийства Владлена Татарского и Захара Прилепина. Но убийство Даши Дугиной стало первым событием, которое свидетельствовало о страхе Запада и их ручных песиков из Киева перед Русской мечтой.

В течение года в память Даши Дугиной вышел целый ряд проектов, — от сборника философской прозы и поэзии, до фильма[105] о ней.

Но совершено особым событием стала публикация уникальной для современного нам культурного бытия книги: Дарья Дугина: «Топи и выси моего сердца. Дневник».

Это очень искренний, крайне парадоксальный текст, вне сомнения, являющийся одним из эталонов дневниковой прозы.

Даша предстает и как тонкий эстет, живущий бешеными эмоциями, и как хладнокровный аналитик, не знающий пределов своих расчетов. В книге можно прочитать и о православных молитвах, и про совершенно дионисийские отношения с алкоголем и сигаретами. Лиричные заметки об осеннем романтическом замке соседствуют с ошеломляющими рассуждениями о гробах, кладбищах, мертвечине самого разнообразного пошиба. Эрос и Танатос буквально насыщают смыслами личные записи молодого философа, публициста и музыканта. Становится понятным, почему смог получиться такой шедевр политической метафизики, как «Танатология европейской политики: опыт французского противостояния смерти»[106].

В дневнике много французской поэзии и музыки, вообще много европейской литературы и до ужаса мало литературы российской: Н. Гумилев, А. Платонов, несколько советских и российских поэтов. В дневнике крайне много европейской философии: от Лакана до Хайдеггера и совершенно нет философии русской. Но при этом Даша именно что русская девушка: со всеми ее англицизмами, французскими эпатажами и богемной респектабельностью. Последнее особенно может задеть сермяжного провинциала. Даша родилась и выросла в кругу элитарной тусовки. Так, миллиардер Константин Валерьевич Малофеев для нее просто «дядя Костя». А внимательно прочитав дневник и просмотрев иллюстрации, понимаешь, что знаменитейший Пелевин вывел (и вполне узнаваемо!) Дашу в качестве одной из героинь своего романа: «Трансгуманизм».

Согласитесь, это многого стоит. А такие «мелочи», как год жизни во Франции, регулярные поездки за границу, плотное общение с лидерами мнений разных европейских и африканских стран, только подкрепляют образ некой золотой девочки, становящейся светской львицей.

Но Даша такая трудяга, что многим и не снилось: сон по пять часов, утренние пробежки по десятку километров, многочасовые марафоны на радио, десятки статей в крупнейших информационных изданиях. Постоянная усталость, временами головокружение от недосыпания, иногда потеря в пространстве от измотанных нервов. И регулярные планы, задачи, варианты их решений. Железная воля при очень слабом и болезненном теле заставляет только хмыкнуть на заявления диванных экспертов, что «… все этой девочке преподнесли на блюдечке».

Конечно же, Даша не святая. Совсем нет. Это девушка из тусовки золотой молодежи — со всеми ее грехами и, на мой взгляд, мистицизмом, соприкасающимся с язычеством… Но при таком раскладе Даша — это и стремление вырваться в лазурь небес через пост, молитвы, добродетельную жизнь. Это бьющее через край эмоциями и логическими интуициями бытие очень необычной, очень несчастной в своей личной, интимной жизни русской девы.

Причем ее личная жизнь и Россия связаны совершенно неразрывно. Хочется буквально забить текст эпитетом «русский»: русская флейтистка, русский философ, русский журналист, русский мечтатель… Из дневника можно убрать и танатолюбие, и сигаретный дым, и демонические видения… но не получится убрать Православие и русскость в ее предельных законченных формах.

Судьба России решается в борьбе, считала Даша, Русь может жить, только борясь и через страдания возвышая себя и мир вместе с собой. Русский — это тот, кто не боится смотреть на Ад (Запад) потому, что крест у него на груди — не ювелирное украшение, а сосредоточение его жизни.

Для русского — как это стало понятно с началом СВО — нет времени, для него «… каждый день — вечность…», — писала Даша Дугина в своем дневнике.

Полагаю, Дневник Даши Дугиной — это серьезнейшее событие нашей культуры. Он полезен всем: и маститым философам, и студентам-первокурсникам, и православной молодежи, и респектабельным иерархам. А особенно нужен, полезен и необходим русским, которые в мучениях, страхе, сомнениях, падениях и взлетах созидают Русскую мечту нашего нового, Русского мира. Для тех, кто обуреваем эсхатологическим оптимизмом[107] и желает жить чуть-чуть впереди настоящего — в будущем.

Корсар на службе короны. 22.08.23.

Масштабные события запускают в небесную лазурь вечности масштабных личностей. Мелкие ситуации отрыгивают в серую жижу безвременья мелких людишек. Владлен Татарский был разным, но он был масштабная личность. Он не существовал, а именно что бытийствовал, то есть полноценно обнимал своими поступками все плоскости и вертикали мира, куда он властно врывался: от литературы до военного дела.

Здесь и сейчас я остановлюсь на этой характеристике и не буду более возвращаться к телу и биографии Владлена. Но мне важно понять и донести вам понятое мною о следующем: как живут, цветут, развиваются и заполняют мир идеи, которые рождал, проговаривал Владлен, как эти идеи прорастают в наших делах и мыслях. Лучшим источником для этого служит недавно опубликованная книжка, посвященная памяти Владлена Татарского: «Всем всего светлого и ясного»[108].

Книга небольшого формата, с небольшим количеством страниц и крупным шрифтом. Она создана для того, чтобы читать, и очень дружелюбна к читателю (а это такая редкость в наши дни!).

Редактором выступил крайне яркий и энергичный человек: философ, офицер армии ДНР, Андрей Коробов-Латынцев.

Авторы книги: епископы, баристы, офицеры, блогеры, музыканты… фактически социологический срез нашего большого Русского мира. Они опубликовали небольшие, на две-три странички, заметки о Владлене и его идеях.

Итак, что можно узнать, прочтя книгу? Обозначу ряд знаковых для меня цитат, которые либо принадлежат Владлену, либо появились благодаря общению с ним. Принципиально не буду разделять речь Владлена и осмысление сказанного им тем или иным человеком. Если человек помнит, цитирует и соглашается с Владленом, значит это уже слова не просто Владлена Татарского, но не(?) неотъемлемая часть цитирующего человека. Каждая приведенная цитата — это фактически идея для большого романа, повести или рассказа. Каждая цитата — это дающий пищу нашему уму ироничный сарказм Владлена. Александр Тимофеев, протоиерей Русской Православной Церкви:

Нынешняя война — это противостояние в области владения человека Словом.

Россия дает возможность менять реальность.

Паника не дает выхода. Давайте обратимся к Библии. Покаяние — это когда человек видит выход и возвращается к Богу.

А сатанинское чувство вины — это когда Иуда идет и вешается. И если тебе от новостей хочется вешаться — это от сатаны. А тот, кто понимает, что выход есть — он от Бога.

Дни лукавы. Может наступить совсем не то будущее, о котором мы мечтали.

Александр Дугин, философ, доктор политических наук, доктор социологических наук:

…настоящие истины рождают люди высокого стиля, которые имеют мужество ошибаться. И вот это очень важно — мужество ошибаться!

Анастасия Кашеварова, журналист, общественный деятель:

Заниматься тем, в чем вы наверняка провалитесь, и доказать, что поражение — это еще не конец света.

Сергей Рязанов, журналист, публицист, автор и ведущий ютуб-канала «Русский в хорошем смысле»:

Пока идёт война, мы должны всех убить. Когда война закончится, мы должны всех простить.

Когда ты воюешь за Россию, будь готов, что именно Россия тебе подкинет испытаний.

Евгений Норин, военный историк и публицист:

«Я хочу написать книгу, она будет называться «Военная шизофрения», — Макс сказал это на ночной дороге под Луганском. Мы ехали с гуманитаркой, джип был набит коробками, и туда с трудом влезали люди, к которым теперь присоединился Владлен Татарский, — в качестве проводника и гида.

Боевой колобок.

Пират на службе Короны.

В историю мировой культуры эта война рискует войти не как Донбасская или российско-украинская, или еще какая, а как Первая Постмодернистская.

А что же русский? Как это быть русским? Ниже приведу опять-таки цитаты из книги воспоминаний, которые были адресованы Владлену, но, на мой вкус крымского славянина, очень хорошо обобщают глубинный образ русского во всем его масштабе.

Роман Антоновский, публицист, радиоведущий, автор телеграм-канала «Сыны монархии»:

Военный богослов.

Дарья Дорохина, кандидат философских наук, доцент:

Главный герой, русский Иван-дурак с татарскими корнями, проницательный, остроумный, но не очень удачливый, преодолевает череду испытаний: тюрьму, войну и комфорт семейной жизни. Благодаря смекалке и волшебным помощникам герой, как в старой русской сказке, проходит огонь, воду и медные трубы, чтобы в конце, пережив духовную трансформацию, обрести себя.

Екатерина Лымаренко, внештатный корреспондент интернет-издания «Ваши новости»:

«Мужское начало — это не завоевание, а защита. Воинская природа мужчины — это восстановление Божьей Справедливости, защита не только себя, но и всех, кто не в состоянии защититься по каким-либо причинам… бескомпромиссная война с любой нечистью.

Вук Задунайский, российский писатель-фантаст:

… после взрыва в питерском кафе во мне нет ненависти. Зато есть четкий императив: сделать всё, чтобы такое больше не повторилось нигде и никогда.

И, наконец, немного парадоксов, философских изысков для любителей наслаждаться сутью вещей и приводить мир вещей в соответствие с миром идей.

Владимир Варава, философ, доктор философских наук, профессор:

Теология войны и есть подлинная философия мира.

Философское измерение теологии войны — это метафизика неслучайности.

Андрей Коробов-Латынцев, философ, кандидат философских наук, офицер армии ДНР:

… это не их война, а война их руками. Потому что Украина не понимает существа этого конфликта, не понимает, кто с кем воюет, за что воюет и что на кону.

… Русская идея — это идея мира, в котором сосуществуют все прочие идеи.

… Русская идея — это идея продолжения истории. И посредством Русской идеи история берет сегодня реванш.

Прочитав книгу воспоминаний «Всем всего светлого и ясного», убеждаешься в том, что Слово нельзя убить. Можно уничтожить тело, можно насмеяться над памятью, можно даже попытаться заблокировать публикацию биографии человека, но слово, если, оно конечно СЛОВО, ни уничтожить, ни заблокировать — нельзя. Владлен Татарский таким словом обладал.

P.S. Лично для меня после прочтения книги (уверяю, каждый из вас получит какую-то идею ради изменения бытия) стала очевидной необходимость реформы русского языка. Слово «Мир» уже не отражает всей той палитры, которую мы вкладываем в него в двадцать первом веке. До революции семнадцатого года было две формы написания слова, две реальности, два смысла. И следовало бы их снова вернуть в русский язык:

Словарь Даля.

Мiръ — вселенная; вещество в пространстве и сила во времени; одна из земель Вселенной, наша Земля, земной шар, свет; все люди, весь свет, род человеческий; община, общество крестьян.

Мiръ — отсутствие ссоры, вражды, несогласия, войны; лад согласие, единодушие, приязнь, дружба, доброжелательство; тишина, покой, спокойствие.

Но не только! Сейчас напрашивается третья форма слова, которая должна существовать наравне с двумя другими. Мир — как состояние вражды и несогласия, но имеющий своей целью любовь и справедливость. Ведь в громыхающей первой Постмодернистской войне стало очевидным, что такое состояние должно быть у любого нормального человека.

А вторая форма (Миръ) — отсутствие несогласия, всемирная дружба и тишина есть очень прямой и короткий путь в Ад и катастрофе человеческого в человеке, который таким образом теряет волю к сопротивлению злу. Он становится к нему всецело толерантен.

Это-то я и взял из идей Владлена, живущих теперь в умах уже сотен и тысяч людей…

Война — это первый шаг к миру. 28.08.23.

В свое время И. Сталин сделал неожиданное для практика и политического прагматика заявление:

— Нам нужная хорошая теория, иначе нас сомнут.

В условиях набирающей обороты Первой Мировой Постмодернистской войны эти слова выглядят куда как более актуальными. Но кто будет создавать эту теорию? Я считаю, до начала теории необходим эмоциональный порыв, чудачество, фантазия на грани поэтического безумства, нужен полет литературных приключений и социально-мистической фантастики. А значит, такой мир должны делать литераторы. Но тут у нас, в России что-то не все в порядке. Литераторы сплошь инфантильные либералы, поющие о сексе, деньгах, олигархах, но не строящие мир. Эти изнеженные одноплоскостные мечтатели оживают только тогда, когда звучит ревом смертей тысячеголосый вопль: «Родина в опасности. Все в ружье!!!». Вот тогда они начинают двигаться и получают даже «боевые» награды: «За Верхний Ларс», «Либераст I степени», «Либераст II степени», «Почетный Netвойнист» и прочее. Но так ведь было далеко не всегда! Этому-то и посвящена книга Захара Прилепина «Взвод. Офицеры и ополченцы русской литературы»[109]: демонстрация того, как ковалась русская литература, идя рука об руку с боевыми офицерами и ошеломляющим героизмом поэтов.

А что же ФИЛОСОФИЯ? Философия у нас всегда была крайне литературна. Они, как сиамские близнецы, следуют один за другим, — и в очаровательном величии, и в омерзительной низости. Стоит ли говорить, что широкие слои профессионального философского сообщества — молчат. СВО для них не существует. Угрозы утраты русского бытия — не замечают. О войне вообще стараются не говорить с точки зрения философской аналитики происходящей событийности!

Нужен был ответ. Необходимо было силами самой философии создать доказательство того, что война — это естественное занятие русского философа. Ибо практически ни один значительный русский философ не избежал либо аналитики войны, либо самого непосредственного участия в военных действиях. Захар Прилепин своей книгой нанес мощный апперкот чванливым литераторам из модного клуба акуниных, а донецкий офицер, профессиональный философ Андрей Коробов-Латынцев отвесил полновесную затрещину современным утонченным «чистым» философам совей книгой: «Философ и война. О русской военной философии»[110].

Перед нами отнюдь не хрестоматия и совершенно не фундаментальный теоретический труд. Эта книга далека от навязывания кому бы то ни было мнения автора, и при этом она совершенно точно не умственное соплежуйство проблемы. Это крепко сбитый, насыщенный плотной, густой информацией аналитический сборник философских биографий русских мыслителей. Биография идей, смыслов, интеллектуальных интуиций, эстетических озарений, этических метаний, которые кружатся, вертятся, распаковывают свои глубины вокруг феномена войны. Перед нами если и не великий, то уж точно очень важный синтез российской имперскости, социал-демократичности, коммунистичности и персонального анархизма русских философов войны: от Петра Чаадаева до Александра Зиновьева и далее — к Александру Захарченко и Захару Прилепину.

Совершенно нет желания пересказывать книжку или вбивать цитаты. Текст книги надо вкушать сугубо индивидуально, увязывая отдельные пассажи с современными событиями. Ведь книга именно что современная. Она нацелена на повседневность русского бытия в любую эпоху.

Но не могу не привести два сюжета, которые меня глубоко поразили и заставили о многом задуматься.

Великий (без всяких натяжек — великий) советский философ, потрясающий стилист, педагог, романтик и убежденный коммунист Эвальд Ильенков. Дошел до Берлина (офицер-артиллерист), сфотографировался на фоне руин сердца Третьего рейха.

А что потом? Потом он идет на могилу Гегеля, чтобы почтить его память и поблагодарить философа за то, что наше, левое гегельянство оказалось надежнее, правдивее и величественней правого гегельянства нацизма. Для него вообще Великая Отечественная Война была битвой непримиримых идеалов: левого и правого прочтения Георга Гегеля. Наше прочтение было истинным — о чем и свидетельствует советский флаг над Рейхстагом.

Один из самых читаемых советских философов, мастер философской биографии, знаток немецкого языка Арсений Гулыга был офицером разведки, военным переводчиком, начал войну в 1942-ом, а закончил в 1945-ом в Кенигсберге.

Взят штурмом Кенигсберг, только-только начали остывать орудийные стволы победоносных советских армий. И куда идет молодой офицер, за плечами которого несколько лет кровавейших сражений с немцами? Он идет на могилу немецкого философа Канта. И, что он там видит? А на памятнике Канту надпись, мелом, на русском языке: «Теперь-то ты видишь, старик, что мир материален». Не один Гулыга в Советской армии, взявшей город-крепость, видимо, знал, где похоронен крупнейший философ планеты, и не один он стремился поставить точку в споре между идеей вечного мира нацизма и идеей вечного мира как общечеловеческого братства в советском ее понимании.

Эти несколько сюжетов, я считаю вполне достаточными, чтобы объяснить необходимость русскому философу прочитать книгу Коробова-Латынцева. А после ее прочтения уже не получится уйти от образов русского философа и офицера Хомякова, попивающего кофе в ожидании высадки англофранцузского десанта в Керчи во времена Крымской войны. Военного корреспондента и светоча русской философии Вл. Соловьева; священника-медбрата в военном госпитале и создателя изысканной русской философской метафизики Павла Флоренского; летчика, с азартом штурмующего немецкие колонны на Ил-2, впоследствии значительнейшего логика и социального философа Александра Зиновьева.

Это достойная книга, чтобы ее прочитать, запомнить и… применять в нашем повседневном философском житии-бытии.

СВО и русские философы. 05.12.23.

«На наших глазах творится история» — избитое нынче выражение. Поэтому спешу разочаровать читателей. Нет. Не творится. Происходит иное. На наших глазах кривда выпрямляется в правду, слетает фальшь с европейских лозунгов последних 500 лет. Мир пробуждается от интеллектуальной спячки и требует верных слов, верного логоса. Наступает эпоха, когда требуется привести больные вещи в соответствие с их здоровыми именами.

Задача не нова. Это проект Великого исправления имен[111].

Цзы-лу спросил: «Вэйский правитель намеревается привлечь вас к управлению государством. Что вы сделаете прежде всего?» Учитель ответил: «Необходимо начать с исправления имен». Цзы-лу спросил: «Вы начинаете издалека. Зачем нужно исправлять имена?» Учитель сказал: «Как ты необразован, Ю! Благородный муж проявляет осторожность по отношению к тому, чего не знает. Если имена неправильны, то слова не имеют под собой оснований. Если слова не имеют под собой оснований, то дела не могут осуществляться. Если дела не могут осуществляться, то ритуал и музыка не процветают. Если ритуал и музыка не процветают, наказания не применяются надлежащим образом. Если наказания не применяются надлежащим образом, народ не знает, как себя вести. Поэтому благородный муж, давая имена, должен произносить их правильно, а то, что произносит, — правильно, — осуществлять. В словах благородного мужа не должно быть ничего неправильного.

В 2022 году начала решаться эта задача и у нас в стране: Культурное Пространство «Солнце Севера» — совместно с Донецким философским обществом, Издательским Домом «Русская философия», Донецким высшим общевойсковым командным училищем, Координационным центром помощи Новороссии — открыли Философский Собор. Итогом этой работы стало уникальное для России книжное издание[112].

Сборник практически полным тиражом уходит на фронт, пополняя походные библиотеки наших батальонов, выбивающих врага с великого Дикого поля, Гуляйполя русской истории, со святой земли Новороссии. Будучи в Донецке, когда наши войска сжимали клещи под Авдеевкой и готовили прорыв в промзону, я получил в подарок один из экземпляров этой раритетной книги. Учитывая ее труднодоступность, я проведу экспрес-анализ наиболее значимых тезисов представленных в ней авторов.

Первые две статьи сборника как бы дополняют друг друга. Даша Дугина и Александр Дугин.

Дочь и Отец. Дочь говорит, что позиция Запада: «Война — отец всех вещей», для славян же: «Мир есть отец всех вещей» (с. 18), и мы в отличие от загипнотизированных мишурой Европы украинцев воюем во имя живых и ради жизни, а не ради смерти другого, а следовательно, и самого себя (с. 16). Отец Дарьи усиливает эту мысль, вводя термин «Украина как территория Армагеддона» (с. 23). Дугин обозначает СВО как поворотный путь мировой истории, подобный тому, когда Рим сумел остановить Молоха Карфагена и избавить мир от первой попытки сотворить либеральный капитализм без Бога и без Человека (с. 31–33). Украина, утверждает философ, это граница «между двумя онтологическими армиями, граница между двумя базовыми векторами истории человечества… земля, бывшая колыбелью Древней Руси, нашего народа, стала областью великой битвы, еще более значительной и масштабной, чем мифическая Куракшетра» (с. 36).

Владимир Варава ставит определенный рубеж в книге. Он открывает серию статей, где рассматривает грани той цветущей сложности, которая являет миру СВО. Задача его текста — вывести из тени лжи, лицемерия, эстетических бирюлек и рюшечек омерзительное и целиком искусственное для человека понятие: «пацифизм». Он отнюдь не воспевает и не восхваляет войну:

«Человеческая история — это драма грехопадения, в которой такие «злые»! вещи, как смерть, война и предательство, являются «нормой», а не «аномалией». Но патологической нормой, поскольку грех — это патология» (с. 44).

Но современная война — это особая война. Это война против постчеловеческого бытия. А пацифизм это эфтаназия духа, предательство человека. Отрицание смерти при помощи химических или компьютерных средств, мечта избежать физической смерти через сочленение человека с машиной — это уже не просто грех, а скорее, смертный грех против самого Духа. Ведь только через смерть тела человек может пройти преображение, путь, указанный Христом. Повестки дня современных трансгуманистов о фактическом бессмертии человеческого тела — это путь антихриста. И пацифизм, оборотной стороной которого является иммортализм (борьба против смерти), есть путь антихриста. По крайней мере, такие мысли приходят после прочтения сложного и богатого смыслами текста Владимира Варавы.

Александр Секацкий повышает философский пафос предыдущих текстов. Его статья о точной топографии души и государства. Вернее, о единой пространственной протяженности этих двух явлений. А еще вернее, о том, что

«… правильно настроенная лира согласуется с правильно настроенным полисом. И это вопрос истинной топологии человеческого присутствия» (с. 64).

Федор Гиренок бросает читателя в гущу социальнополитической грани Русского мира. Он пытается выправить имена в этой крайне несимметричной реальности, где золотое сечение между Правым и Левым — отсутствует напрочь. А значит, и жизнь тоже можно поставить под сомнение. Какая же это жизнь без гармонии золотого сечения?

«Чем отличается Запад от России? Тем, что в России много добрых людей, а добра нет. А на Западе наоборот: добрых людей нет, а добро есть. Что лучше: жить среди добрых людей или жить с добром?» (с. 65).

Разрыв между капиталом и трудом, разрыв между собственностью и трудом, разрыв между собственностью и свободой… разрыв между…. разрыв между… разрыв между Богом и Человеком. Необходим новый проект социальности, новый социализм (с. 76).

Анатолий Черняев предлагает конкретный проект суверенизации русской ментальности. Но для начала он вскрывает ключевые опорные пункты врага, который ментально оккупировал русскую интеллигенцию: этика ненасилия, теория справедливой войны, гендерная теория, экологическая этика, глобалистика, аналитическая философия, эстетика постмодернизма, теория тоталитаризма, мультикультурализм, постгуманизм (с. 84–87). Далее автор предлагает план очищения истории философии, логики, философии природы, социальной философии, политической и правовой философии, философии человека, этики, эстетики, философии культуры, философии религии от Западных пришельцев и восстановление русского суверенитета над русской же мыслью и духом (с. 90–96).

Игорь Евлампиев поднимает старый тезис о закате Европы, о противоестественности Европы (с.98-101). Он заявляет, что нынешняя Европа ушла с траектории цивилизованности и ныне является конгломератом варварских культур, а люди в ней утратили облик человека и неспособны ясно сформулировать, чем человек отличен от животных (с. 101–102). В свою очередь, «русские — единственные подлинные европейцы, которые продолжают традиции великой европейской культуры» (с. 107).

Василий Ванчугов работает в области этнософии, он, как опытный хирург, проводит философское вскрытие межнациональных и межэтнических конфликтов, определяя то скрытое, что движет в межэтническом противостоянии. Как соотносится французская философия с «французами», и можно ли определить французскую же политику, выстроив из этих трех терминов семантический треугольник? Что это за коллективные сущности? — задается вопросом исследователь (с. 117). Конфликт делает из финна — чухонца, из русского — орка, из американца - пиндоса или янки. Каждый конфликт обертывает иной народ в самые разные словесные упаковки (с. 119–120).

Виталий Даренский актуализирует повестку идеологической обороны России. И выстраивает узловые пункты этой обороны. Сердцем ее является тезис: «Россия как цивилизация совести» (с. 126–129). Есть в тексте и уязвимые узелки. Например, бункер под названием «Ложь о «русификации» с наиболее одиозным представлением об украинцах и белорусах — как нонсенс, как об искусственных этносах (с. 131).

Философ определяет блаженных миротворцев как тех, «кто уничтожает сам источник войны, а не тех, кто предательски плюет им в спину» (с. 133).

СВО в этом смысле — война за мир, а бойцы — самые, что ни на есть православные миротворцы, пытающиеся выкорчевать угрозу миру как таковую.

Алексей Скворцов ставит задачу рассмотреть войну и СВО, в частности, с точки зрения моральной философии — титанический труд! Но, увы и ах! В процессе чтения статьи понимаешь: автор не смог взять заявленной планки. Он ушел в лубочные и простенькие смыслы, о которых не говорит разве что ленивый: война цивилизаций, необходимость защиты Донбасса. Это все верные слова, но для кого? Для политолога и политика, для экономиста и обывателя. Где же здесь моральная, да еще философия? Ее нет. Несколько «реабилитируется» автор, приводя интересные суждения о менторстве Запада по отношению к России. Высокомерии Запада как моральном источнике всех бед Юго-Западной Руси (с. 141). Еще более приближается автор к заданной планке, говоря о войне как трагедии совести в русской культуре. Для европейца или американца война — это часть политики, экономики или приключения, а для русского — всегда трагедия. Для него война — это путь подвижничества и жертвенности, по которому идешь(!) греховным путем. Отсюда и пафос трагизма (с. 144). Но потом опять спад великолепного накала мысли и уход в хорошо всем известные детали текущего военного противостояния. Но в любом случае, БРАВО автору за то, что он потребовал поставить тему моральности СВО, заявил о своей готовности ее решить! Ждем. Быть может, этот текст мы вскоре еще будем иметь честь рецензировать.

Юрий Пущаев сразу бьет наотмашь:

«Очередной парадокс русской истории сегодня может состоять в ее своеобразном закольцевании: в месте, откуда пошла Русская Земля больше тысячи лет назад, она подвергается теперь опасности там же и закончиться» (с. 152).

СВО, заявляет философ, это бунт против постмодерна, не признающего страдания как важнейшего и необходимейшего элемента жизни, почти ценности человеческого бытия (с. 155).

Автор рассуждает на тему: а может ли быть политика, построенная по моральным ценностям? Допустима ли хитрость для православного государя? (с. 160). Он пытается выявить схожесть и различия современной России с византийским идеалом (с. 168–180). Автор пытается определить: а как можно «дезападизировать» саму Россию, как выиграть в той гражданской войне, в которую мы решительно вошли в феврале 2022 года (с.с. 180–182). И снова автор оглушает читателя. В конце он заявляет страшную, как кирпич, для простых «патриотов» мысль:

«На обеих сторонах грех, пусть и в разной степени… мы в ответе за тех мирных людей, которым эта война причинила страдания. На нас перед ними теперь лежит долг восстановления их мирной жизни» (с. 182).

Анатолий Трухан создает свой текст, максимально сближая философию и теологию, заявляя об эсхатологической логике своего исследования (с. 183). Текст сух, предметен, четок. Он ставит задачи, выводит подпункты задач, а порой и устанавливает критерии выполнимости этих задач. Стержень противостояния, по автору, это два разных вектора развития.

Для русских это духовное преображение через уподобление Христу, для европейцев же — возвращение утраченного рая через созидание общества изобилия (с. 186–187). Украина же для него — несуществующий симулякр реальности (с. 187). В этом смысле хотелось бы напомнить автору известную фразу «Структуры на улицу бунтовать не выходят», а два года СВО показали, что украинцы себя ощущают совсем не симулякром, а ядром цивилизационного противостояния Запада и России. И готовы ради этого чувства жертвовать своей жизнью… какой уж тут симулякр. Автор также возводит Россию на исторический престол, поднимающий русских превыше всех народов (не слишком христианский-то подход!). Он утверждает, что Бог ведет в истории войну за спасение человечества с помощью России (с. 189). Впрочем, эти тезисы не голословны, а укореняются автором — как в истории русской философии, так и в рамках теологической аналитики текущих международных процессов. Заявленная нами дискуссионность тезисов философа совсем не означает их невысокого гносеологического потенциала. Напротив, их стоит рассматривать как сильную заявку для начала религиозно-философского диалога о статусе России и Русского народа.

Отец Дмитрий (Трибушный) заявляет, что негативное чудо совершается на Украине. То, чего не должно было быть, но то, что есть вопреки Божественному Логосу. Иначе, безымянная война. Постмодернистская война (с. 191).

О. Дмитрий предупреждает об опасности платонизма и излишнего возвеличивания своей роли. Он говорит о негативном платонизме и угрозе кражи, то есть десакрализации имен в процессе исправления этого самого имени. Он протестует против унижения и пренебрежения украинской идентичностью, он взывает вспомнить о том, что:

«Разговоры о несуществующей Украине, несуществующем украинском языке типически воспроизводят разговор о былых провалах Константинополя… Готовы ли мы допустить, что отрицание Украины и украинского языка является политическим вариантом ереси арианства, искажением православной политической триадологии? Если в богословии внутритроичных отношений недопустимы идеи о неравенстве Ипостасей… то в политической теологии столь же уязвимы декларации о младших братьях и несуществующих языках.

Греческое высокомерие уже нарушило единство византийского содружества наций… Первопрестольные высокомерие и безразличие, псевдоимперская украинофобия — верный путь к тому, чтобы и Третий Рим, подобно своему предшественнику, стал мифологическим, несуществующим городом» (с. 194–195).

Никита Сюндюков определяет русских как ноль в мировой истории (с. 197). Но этот ноль есть пустота, из которой рождается новое:

«В русском ничто, в нашей русской пустоте, возможно все» (с. 198).

Наша история прерывиста, рваная, дерганная. И это прекрасно! Ибо наша прерывистость всегда рождает чудо нового и властно меняет ход человеческой истории (с. 199).

Александр Бовдунов пишет о перекодировании украинцев. Он составляет обширную и крайне изощренную программу ликвидации украинского языка через целую серию прагматичных операций государственными органами и общественными организациями. Высокомерие и презрение его к украинскому языку просто поражает, а хладнокровный цинизм (декодирование языка) вызывает отвращение, ассоциации (может и не оправданные) и параллели с разнообразными нацистскими приемчиками и ухваточками. Речь не идет об определении автора статьи как нациста, но многие предлагаемые им методы имеют аналогии с разнообразной практикой национал-фашистских движений. В первую очередь, это связано с теориями об унтерменшах. Применительно к данной статье это описание украинского языка как «недоязыка», наделение его статусом парии среди человеческих языков.

По мысли философа, украинский язык — это: «интеллигентский националистический конструкт» (с. 203), в то время как русский язык это: «продукт общего имперского творчества» (с. 204). Поэтому, проглатывая мову, русские проглатывают и украинский национализм. Статья полна противоречий. То автор отказывает украинцам в собственной этничности, то заявляет, что Украина имеет свою культуру, то украинцы не народ, а заблудшие русские, то совершенно иной народ, чем русские (с. 205). Он заявляет, в отношении украинского языка, что «речи, на которой и так говорят дома, не нужны учебники» (с. 206), однако недодумывает эту мысль до конца. Например, в такой логике и русский язык не должен преподаваться в школах, не должно быть учебников русского языка, ведь на нем и так дома говорят (с. 206). И таких неувязок, натяжек в статье великое множество. Но есть в статье и яркие моменты, я бы сказал, попросту блестящие. Например, необходимость написания истории Новороссии, которая не идентична истории Украины (в псевдоимперской архаической терминологии автора «Малороссии»). Крайне важная мысль об инкорпорации определенных лингвоформ из украинского языка в русский язык и тем самым обогащение его такими оборотами, которые усиливают его семантическую точность и пластичность. Не менее важна мысль о серьезной работе в изучении онтики русского мира: наречий, диалектов, языков древних славян. То есть та работа, которую проделал с греческим и немецким Мартин Хайдеггер (с. 207).

И наконец, один из значительнейших его тезисов: «Нахождение единого семантического пространства, которое бы сближало великороссов, малороссов и белорусов, без ликвидации этнического своеобразия… лежит… в обращении… к единому сакральному языку — церковнославянскому… можно было бы предложить сделать церковнославянский государственным языком новой Империи. В конечном счете, о том, о чем нельзя говорить на языке, созданном для трансляции Евангелия и христианского богословия, можно и помолчать» (с. 208).

Да! Три раза ДА! В свою очередь, считаю, что необходим перевод важнейших текстов, которые читает молодежь и которые точно отражают происходящие события литературнофантастическими образами, на церковнославянский язык. В этой связи предлагаю: начать перевод на церковнославянский язык трилогии Толкиена «Властелин колец» и серии книг Ф. Херберта «Дюна».

Алексей Дзермант осуществляет философскую игру с терминами «разрыв» и «прорыв» применительно к аналитике роли СВО в русской истории (с. 209–211). Философ уверен, что СВО запускает созидание (или возвращение? Или восстановление?) внутреннего космоса в человеке. Он ставит вопрос об образе будущего, проекте будущего, мечте будущего в русской философии и справедливо замечает, что таковой работы в украинской философии не проводилось. А значит, правда за Россией (с. 213).

Глеб Эрнье выдвигает амбициозный тезис:

«Одной из основных задач политики будущего является выживание человечества» (с. 215).

Препятствие здесь — феномен национального эгоизма, рожденный в Европе в эпоху Нового времени (с. 218). Национальный герой, он препятствует эгоизму нации или способствует ему? Каков канон героя в эпоху, когда на повестку поставлен вопрос о выживаемости человека? (с. 219–220). Быть может, пора заговорить об освоении Космоса, тех пространств, куда уйдет фронтир, молодые и сильные? Космос, как безбрежная площадка конкуренции и соперничества наций, где можно, все еще можно, избежать тотальности войны? (с. 222).

Завершают сборник два автора, которые выступают редакторами и движителями процесса его создания.

Николай Арутюнов в своем тексте борется за создание интеллектуального пространства, где и левые, и правые, и монархисты, и анархисты могут встретиться и начать соборное соработничество на благо России. Он выдвигает концепт: «Встречи на новом месте» (с. 225–227).

Андрей Коробов-Латынцев ратует и насыщает смыслом великие слова, сказанные безымянным бойцом в 2014 году под Славянском:

«Мы на чистом энтузиазме за онтологические доводы будем сражаться до последнего» (с. 231).

Вторя ему, уже сам автор статьи припечатывает:

«Это война Бытия с небытием. Это русское Бытие возвращается на свои законные места обитания: от Донецка и Луганска в Волноваху и Славянск, в Херсон и Одессу, в Харьков и Полтаву» (с. 238).

Сборник прочтен. Какие же выводы? Война и Мир. Жизнь и Смерть. Момент и Вечность. Цивилизации планеты хрипят и рвутся между этими смысловыми растяжками.

А что же мы, человеки Русского мира? Нас попытались выдавить из этой реальности в сферу интеллектуальной импотенции, ярким примером которой являются «голуби мира» и «герои Верхнего Ларса». Великое исправление имён, затеянное на Донбассе, может вновь поставить нас в экзистенциальную растяжку: Белое или Красное? Ответ видится в стиле соборности и софийности. Но так видится мне. А вот авторы сборника предлагают иную палитру — от великодержавного псевдоимперского якобы абсолюта государственного всесуществования — до открытых просторов Космоса, окружающего нашу планету, и бездну нравственных прорывов, которым государство не очень-то и важно. Разные топосы, разные стили, смешанные хроносы объединены все-таки под одной обложкой. И нет чувства синкретизма, а есть убежденность в верности такого хода. Настоящего шага ферзем от философов Русского мира. Внутренняя напряженность между мыслью и совестью — это наше достояние. Не надо пугаться конфликта и трагического столкновения мнений. Ведь это наш стиль жизни, это наш мир, это наша свобода… это наше все.

IV. ЭПИЗОДЫ ТЕКУЧЕЙ ПОВСЕДНЕВНОСТИ

Важное предуведомление. Повседневность трудно зафиксировать, она плавится перед твоими глазами и либо смрадным осадком падает на незыблемую землю, либо легким дымком поднимается к небесной лазури, растворяясь в ее бесконечных просторах. А если говорить менее образно, то повседневность либо быстро становится прошлым, либо при взгляде на нее мерцает проектом будущего. Задача данного раздела — как раз таки ухватить и зафиксировать изменчивость повседневности. Сначала в качестве «не-ясного», а значит «дикого» бытия Крыма 2015 года, потом в строгой упорядоченности уже Русского крымского мира образца года 2023. Завершают раздел записки о путешествии по Дикому полю Донбасса, ведь упорядоченность русской цветистой сложности ему еще только предстоит обрести. Крым был первым и проторил дорогу. Донбасс на подходе, а новые регионы Новороссии — еще в самом начале пути, и зафиксировать их повседневность пока не представляется возможным.

Дикое поле Русского Бытия

Крым в декабре 2015.

1

Я сижу в Ялте. «Ловлю электричество», которое дает дизель-генератор ресторанчика. Есть огромное желание выпить мадеры, но вместо нее пью крепкий кофе.

Мой столик у окна. Это даже не столик, а малютка-столешница с невыносимо вычурной ножкой. На поверхности этой крохи умещаются только чашечка кофе и мой невеликий планшетик. Я охватываю столик обеими руками и гляжу в окно, вернее, в большую панорамную витрину, слегка скошенную внутрь здания и очень даже угрожающе нависающую надо мной…. но мне нравится.

В таком стеклянном аквариумном чудовище: отражаюсь Я, отражается мерцание экранчика планшета. Свет от работающей электроники озаряет мое лицо. Создается иллюзия, что нас в витрине отражается трое: Я, экранчик планшетика и светящееся лицо, которое почему-то уверено, что оно, светящееся лицо, это — Я. Можно бесконечно играться в наслоения реальности: Я, экранчик, отражение экранчика на моем лице, мое лицо на витрине и экранчик в глазах моего лица, которое пытается всем доказать, что оно не лицо, а Я…

Отражение отражения и вновь отражениЕ отражения отражений отраженноГО чего-то… А может, просто окно играет бликами на моем лице? И все? С трудом в этих бликующих бликах и отражающих отражений угадывается столик, чашечка с кофе и, временами, прохожие по ту сторону этой отраженной и бликующей имитации жизни. Ведь за окнами кафешки — большой зимний город с выключенной электроэнергией. Лишь море, тяжко вздыхая, пытается погасить робкие порывы декабрьского ялтинского ветерка.

Мое чтение прервал звонок коллеги:

— Олег Константинович! Мы выиграли грант!!

— О! Поздравляю.

— Вы участвуете в нем как менеджер проекта.

— Но, я.

— А значит, в течение трех дней подготовьте устав проекта, смету проекта и, пожалуй, кадровую таблицу проекта.

— А.

— А также ознакомьтесь с необходимым корпусом регламентов, обеспечивающих функционирование проекта.

— Три дня!?

— Через три дня все должно быть готово, а, следовательно, завтра предоставьте мне свои наметки для моей первичной правки. Много не нужно, страниц тридцати-сорока будет вполне достаточно.

— Но.

— Вы правы. Послезавтра обсудим на встрече результаты твоей работы над моими первичными правками.

— А как же.

— Безусловно, через три дня начнется основная работа. А обсуждаемый сейчас блок вопросов — это лишь предварительный этап. Проект рассчитан на два года. Поэтому прикиньте, что мы напишем в отчете через эти два года. Не можем же мы вводить в науку непредсказуемый хаос? Мы должны знать, каких результатов достигнем. А посему набросайте кратенько, в форме табличек, графиков и диаграмм, каких результатов мы достигнем через год и через два года. Разумеется, не по дням и не по неделям, я против излишней бюрократизации и профанации, но помесячно график результатов составить надо в ближайшие два дня. Из этого следует.

Коллега продолжал говорить. А Я отставил телефон, чтобы было слышно лишь журчание его речи, и стал, прихлебывая кофе, думать: до чего же у нас сложная жизнь пошла.

На Украине все было сонно, неторопливо, без особых рывков. Например, о грантах вообще никто не слыхал из большинства преподавателей. И не ломал голову над финансовой сметой в режиме аврала, постоянном режиме аврала.

У нас опять вырубили свет. Сначала потухли огни в кафе и за витриной. Потом отключился Интернет. Потом потух мой планшетик. В последнюю очередь исчезли блики. И только тогда сквозь окно я увидел набережную моего городка и мощные, ленивые, маслянисто блестящие волны Черного моря в сиреневой вуали тьмы. Или это всего лишь блики и отражения иной витрины, иной жизни, иного Я?

2

Ах, как писалось в том русском декабре, завершавшем год, полностью и без остатка прожитый в России! Так, пожалуй, не писалось никогда. Карандаши плавились от усердия, а смыслы толпились в мозгах и в жуткой давке истекали с кончиков пальцев на бумагу. Блэкаут был в самом разгаре, но в самом разгаре было и творчество. Ведь немыслимое дело! За каждую статью обещали выдавать солидные деньги. Да что там обещали, ведь выдавали премии в форме надбавки к зарплате по 30 процентов. Когда нам объявили, что будут ежемесячные премии за ежемесячные статьи в научных (желательно серьезных) журналах, мы хохмили. А вот поди ж ты — оплатили. Когда я принес премию, — жена расплакалась. Впервые за десять лет научной карьеры государство награждало деньгами за научную активность, а не ты сам оплачивал эту самую активность. На Украине ты был должен всем, и никто не был

должен тебе. Нравится писать статьи? Нравится быть кандидатом наук? Ну, так плати за удовольствие. Сначала в редакцию журнала, потом другим, тоже, плати. А тут вдруг кто-то стал должен тебе. Оплатили раз, оплатили два. В декабре выплатили большие деньги за публикацию в очень авторитетном журнале. И вот, результат налицо. У нас появился в квартире газ и некоторое газовое оборудование.

Выключили свет и сказали: «Не ждите, что включим». «Ну и что», — сказал я в потухший экран телевизора. Уселся на кухне, где большие (видимо украденные прежними хозяевами квартиры из универмага), витринные стекла, давали обилие дневного света. Подо мной табуретка, которую я сделал из отходов крымской сосны, пошедшей на строительные леса (красил, лакировал тоже сам в перерывах котлованных работ — бедные, однако, были в прежней державе доценты). Передо мной венский стул из итальянского каштана, судя по клеймам, его сработали несколько позже того, как повесили Б. Муссолини, но раньше выпуска первых машин из серии Ріа! Ыиоуа 500 (также лично реставрировал, оттирая его от праха времени, насыщая цветом и тщательно лакируя). На стуле я разместил желтоватую, газетной фактуры, бумагу для записи текстов.

Почему не на столе? Так это очень просто. Из мебели на кухне — только шкафчики, новенькая газовая плита, холодильник эпохи развитого социализма марки «Донбасс» и помятая мойка. Зимой стекла кухни, а по сути, веранды, покрываются коркой льда. Так что заскочил, поставил на плиту кастрюлю и убежал греться в гостиную. Но в моем случае был азарт охоты за дневным светом. Отсюда крымский табуретик и австрийское мебельное чудо. Вопрос с холодом решился просто: три пары шерстяных носков (работа старшей тещи, которая ошиблась с размером и сотворила носочные чудища, размера этак 53-го, потом где-то 50-го и, в конце концов, связала из толстенных, канатного вида, ниток носки на мой 45ый, но я ей очень благодарен, три слоя шерстяных носков — это сила!). Свитер из ангоры (искусное творение гения моей матушки), штаны с начесом (спасибо младшей теще, которая на какой-то барахолке купила фирменные спортивные штаны для горнолыжников со Швейцарских Альп), телогрейка и украинский глечик с горячей мадерой (кофе в самодельной алюминиевой турке — не в счет).

Я пишу карандашом на желтоватой дешевенькой бумаге (ручка от холода застывает, а карандаш сохраняет бодрость, ну, а денег хватило только на оберточную бумагу). Пишу высокие слова о жизни Духа на склонах Гиндукуша, о трагедии пророков Израиля, об интеллектуальном шутовстве Эллады и коварстве Хуася. Когда я дорисовывал концепцию развития китайской предфилософии, дневного света стало так мало, что слова стали напоминать иероглифы, своими угловатыми карандашными росчерками пугая смыслы и знаки в моей голове. Какое-то время, держа вдохновение, я писал на ощупь. Было тепло, мадера бурлила, темнота открыла свет китайского философского чуда, и я строчил строчку за строчкой, как Николай Островский, держа текст в голове, и сразу перенося его на бумагу, не видя, а лишь мечтая о результатах своего труда.

На кухню заглянул тесть. Крякнул и принес две свечи, предложив выпить пива. Я согласился и на первое, и на второе. После пива и при свете свечей китайцы показались очень скучными и унылыми. Я отложил в сторону Восточные философии и стал с азартом лепить кентавра под заказ: соединяя философию, экскурсионное дело, Ялтинскую конференцию 1945 года и лозунг «Крым — наш!». Было весело. Кентавр получился уверенный и лихой, а я получил за него три тысячи. Но за китайцев получу только через два года и то, может быть, тысяч десять, если предварительно вложу тысяч пять, но ведь надо глядеть в будущее[113].

Ночью, около 3-х утра, дали свет, и я переносил тексты с желтых листков на монитор компьютера. Текст, написанный вслепую, был забавен и хранил аромат мадеры с сильным запахом парафина. А вот кентавр превратился в схему и таблицу. Каждому свое, однако. Около шести прикемарил, но уже в семь проснулся и повел по тихим евпаторийским улочкам дочку в детский сад. Впереди был еще один день творчества без электричества, в холоде и надежде на то, что все будет хорошо.

3

Тьма по горной дороге из Симферополя в Ялту — совершенная, абсолютная. Не видно ничего. Тьма в салоне автобуса. Тьма за пределами автобуса. Лишь врезаются в глаза столбы света от пролетающих навстречу автомобилей. В такие мгновения, кажется, что твои глаза таранят вскинутые, как рыцарские копья, телеграфные столбы. После чего снова тьма. Десятки деревушек вдоль трассы затаились во тьме. Спустя какое-то время ты начинаешь понимать, что тьма неоднородна, она бывает разная. Тьма бывает маслянистая, черная, но когда вспыхивают где-то поблизости, рядом с проносящимся автобусом, фонарики случайных прохожих, — тьма становится до обидного серой.

Чем выше наш подержанный представитель индийского автопрома второй половины ХХ века с громким названием «Эталон» карабкается вверх по серпантину, тем более тьма становится похожей на густые вуали фиолетового цвета. Они окутывают тебя, трепещут от каких-то своих таинственных причин, иногда плотно наслаиваются друг на друга, а иногда слоями отпадают с твоих глаз.

И совсем уж странная тьма та, что вблизи горного перевала. Справа появляется всеобъемлющая туша Чатыр-Дага, и она буквально выдавливает тьму своей сверкающей под звездным светом снежной вершиной, а уж если в дело вступает луна. в восхищении не мудрено и задохнуться. Взлетев на перевал, ты охаешь и ахаешь, увидев вместо усеянного тысячами огней пространства побережья, с городками и поселками — лишь мрачную алуштинскую котловину, где даже луна и звезды не в силах ничего осветить. Вновь тьма и тучи. Но мрак внешний рождает огонь внутренний. Мелкие, почти неуловимые прежде, мыслишки вдруг обретают силу и мощь сверхновой звезды. И ты, окутанный изнутри, по внутренней сфере твоего Я этим вселенским светом, уже не щуришься, как самурай, при свете встречных фар, а широко открытыми глазами внимаешь потокам света, которые так бледны и смешны по сравнению с бурлящим огнем творчества, которое некогда рождало звезды, а сейчас клокочет у тебя в душе.

4

Хуже всего в Ялте. Там появился новый вид воровства. Воровства строго лимитированной электроэнергии. Когда безжалостно обесточиваются больницы, школы, дома с

электроплитами, — к их кабелям нелегально подключаются рестораны и элитные коттеджи. Вот, ради комфорта «жирного кота» из вип-зоны уже родильный дом оказывается лишенным выделенной ему электроэнергии. Но это слухи, однако слухи, подтверждающиеся островками электрического света исключительно в кварталах для богатых.

Что я видел лично, так это занятия в университете без света и отопления. Студентов, сидящих без горячей пищи и кипятка в общагах. В общежитии — около нуля. Помогает парафиновая свеча (которая теперь продается по цене банки тушенки). Она дает свет для чтения и тепло для мерзнущих пальцев и коченеющего лица.

Я читал стихи своего приятеля Т. Синицына, но тут взревела сигнализация. Страшно, дико, пугающе. Не успел выбежать в коридор, как ее вой превратился в заунывный, слегка приглушенный визг. Оказалось, что автоматическая система пожарной сигнализации приказала долго жить, а ее электронные мозги сошли с ума от перепада напряжения и хаоса включения-выключения электричества. И вот уже четвертый час сигнализация визжит, подвывает, дребезжит, невнятно крякает и снова визжит. Визг терпим, но противен. Он заунывен. не выдержав, я сбежал в город.

Ялта — пятно тьмы с отдельными островками света… Некоторые кафе закупили генераторы, и набережная украшена огоньками и гулом дизелей, перерабатывающих солярку в электрический (очень тусклый свет). Вдоль моря — масса народа. Гуляют, пьют, целуются, смеются. В ночной тьме морской набережной в окружении мрачных гор, слегка светящегося моря и едва светящихся лампочек ресторанчиков — народные барды и артисты устраивают свои выступления с самодельными осветительными приборами. Вот веселые бабушки задорно поют на русском и украинском языках. Вот шоу светящихся фонариков и файер-шоу с натуральным огнем. А вот здесь мужик, невыносимо похожий на Розенбаума, поет песни. Он охрип. Он поет уже, судя по всему, не один час. Но зрители не отпускают его, прося продолжения. Прямо здесь, у микрофона он глотает стопку водки, выкуривает сигаретку и продолжает свой сценический подвиг на морозной, оледенелой набережной, пропитанной гулом дизель-генераторов, ароматом кофе и солярки. На ялтинской набережной в окружении тьмы и света радости ялтинских лиц.

В начале набережной МЧС раздает кипяток и иногда пюре; можно погреться в палатке и зарядить электронику.

Я вернулся в общагу под стоны сигнализации. Но дали свет, и стало не до слухового гурманства. Я тарабаню текст и сразу загружаю его в сеть.

ДРУЗЬЯ! Нас не сломить. Пик кризиса пройден, и все идет в лучшую сторону. впрочем, боюсь, что сейчас отключат

интернет, а посему пока. Это все. Живите. Думайте. Боритесь. Радуйтесь. И наплюйте на бытовые мелочи.

Упорядоченное поле Русского Бытия

Крым в марте 2023.[114]

В 2014 году Республика Крым вошла как полноценный субъект в правовое пространство Российской Федерации. Однако процесс интеграции региона во все сферы жизни России растянулся на несколько лет и окончательно завершился лишь в июле 2016 года — вхождением Республики в состав Южного федерального округа[115]. А в начале 2017 года была разработана стратегия социально-культурного развития Республики Крым до 2030 года[116]. С этого времени стало возможным оценивать долгосрочные возможности Республики Крым в контексте разнообразных стратегий, осуществляемых как Российской Федерацией, так и ее субъектами.

Уже к 2017 году был сгенерирован комплекс возможностей и угроз, касающихся Республики Крым. Речь идет о соответствующих разделах Закона Республики Крым от «О стратегии социально-экономического развития Республики Крым до 2030 года»[117]. Одним из ключевых моментов разработанной стратегии (более 300 страниц) является мысль о растущей роли Азии в мировой экономике и необходимости расширения присутствия крымского продукта на ее рынках[118]. Что в условиях секционного давления Запада после февраля 2022 года следует считать дальновидным и правильным шагом.

В 2019 году была сформирована подробная программа развития Крыма и города Севастополя[119]. В конце 2021 года выходит очень важный для Крыма закон[120]. Где пунктом третьим значится: «Прекратить досрочно с 1 января 2022 г. реализацию федеральной целевой программы «Социальноэкономическое развитие Республики Крым и г. Севастополь до 2025 года», утвержденной постановлением Правительства Российской Федерации от 11 августа 2014 г. № 790 «Об утверждении федеральной целевой программы «Социальноэкономическое развитие Республики Крым и г. Севастополь до 2025 года». В связи с чем уже в цейтноте событий, связанных со СВО, на местном законодательном уровне прошла довольно масштабная кампания по корректировке планов развития Крыма[121]. В ситуацию 2022 года Крым, согласно авторам новой концепции, вошел со следующими стартовыми возможностями (анализ состояния Крыма на момент 2014 года для проведения возможного сравнительного анализа можно найти в ряде наших публикаций прошлых лет[122]): «За период нахождения Республики Крым и г. Севастополь в составе Российской Федерации, в целом, осуществлена их интеграция в правовое, экономическое, финансовое и социальное пространство Российской Федерации.

Преодолены критические инфраструктурные ограничения. Построены ключевые объекты транспортной, энергетической и социальной инфраструктуры.

Построены Крымский мост и трасса «Таврида», которые позволяют обеспечить транспортное сообщение Крыма с материковой частью, новый аэровокзальный комплекс международного аэропорта Симферополь имени Ивана Константиновича Айвазовского.

Реализованы проекты в сфере энергетики, что позволило создать устойчивую систему стабильного энергосбережения потребителей, находящихся на территории Крымского полуострова. Построены энергетический мост и электростанции — Таврическая и Балаклавская (Севастопольская) парогазовые установки — тепловые электростанции.

Ключевым моментом стало завершение строительства многопрофильного республиканского центра «Крымская республиканская клиническая больница имени Н.А.Семашко», рассчитанная на 700 мест стационарного пребывания.

В целом динамика развития региона свидетельствует об устойчивости экономики.

Наблюдается рост среднемесячной заработной платы в Республике Крым с 22,4 тыс. рублей в 2015 году до 34,2 тыс. рублей в 2020 году, в г. Севастополь — с 21,8 тыс. рублей в 2015 году до 36,3 тыс. рублей в 2020 году. Снизился уровень безработицы в Республике Крым — с 7,2 процента в 2015 году до 6,3 процента в 2020 году и в городе Севастополе — с 8,3 процента в 2015 году до 4,6 процента в 2020 году, — который превышал среднероссийские показатели.

Среди ключевых сдерживающих факторов социальноэкономического развития региона можно выделить наличие рисков в возможностях развития международного сотрудничества, ослабление международных и внешнеэкономических связей, наличие ограничений в обеспечении водными ресурсами для питьевого и производственного потребления, осложнение экологической ситуации из-за значительного уровня техногенной и антропогенной нагрузки на окружающую среду, в том числе — нарастание эрозии земель, угрожающий характер оползневых и абразионных процессов, разрушающих береговую линию, в особенности, в прибрежной рекреационной зоне, а также проблема утилизации бытовых отходов.

Экономический рост обеспечил и повышение собственных доходов консолидированного бюджета Республики Крым и города Севастополя, что позволило значительно увеличить финансирование всех сфер деятельности.

Одним из ключевых условий успешного социальноэкономического развития является благоприятный инвестиционный климат.

На территориях Республики Крым и г. Севастополь с 1 января 2015 г. функционирует свободная экономическая зона, которая способствует привлечению инвестиций и предполагает особый режим осуществления предпринимательской и иной деятельности, включая льготное налогообложение и применение таможенной процедуры свободной таможенной зоны.

За весь период функционирования свободной экономической зоны с использованием особого режима предпринимательской деятельности привлечено порядка 206 млрд рублей инвестиций, из них объем капитальных вложений превысил 130 млрд рублей»[123]. При этом в целом, согласно информации крымского сенатора Ольги Ковитиди, «За девять лет нахождения в составе России в экономику Крыма вложено 1 трлн 439 млрд рублей, в том числе более 820 млрд — из внебюджетных источников. Собственные налоговые и неналоговые доходы бюджета республики выросли по сравнению с 2013 годом более чем в 4,5 раза, а среднемесячная заработная плана за девять лет возросла в 2,5 раза — с 16,5 до 40 тыс. рублей обрабатывающая промышленность выросла вдвое, производство электронных и оптических изделий — более чем в пять раз, пищевых продуктов — в полтора раза, аквакультуры — в 6,5 раза»[124].

Ситуация, связанная со СВО, не привела к сколь-нибудь существенному кризису в развитии Крыма — ни в плане социальном, ни в плане научном, культурном или экономическом. Стоит добавить, комментируя приведенные цифры и данные, которые мы приведем позже, что Крым столкнулся с колоссальным международным экономическим прессингом еще в 2014 году и с тех пор смог подготовиться к новому витку санкций 2022 года. Так, например, в Крыму в 2022 году, «несмотря на беспрецедентное санкционное давление и факторы, связанные с проведением Специальной военной операции… по итогам прошлого года снижение валового регионального продукта (ВРП) составляет 0,5 %. Это в четыре раза меньше, чем в целом по России. При этом в 2024 году ожидается рост ВРП республики на уровне 3,4 %»[125]. За время до 2022 года стартовало более полутора тысяч инвестиционных проектов на сумму около 580 млрд рублей, а в 2022 году в Крыму заключено 167 инвестсоглашений с заявленным объемом инвестиций свыше 270 млрд рублей[126].

Хорошие показатели устойчивого роста бизнеса за 2022 год дают и налоговые данные: «За 10 месяцев 2022 года в бюджет Крыма поступило 57,9 млрд рублей, что на 20 % выше прошлогоднего показателя»[127]. Устойчивый рост фиксируется и в критически важных для государства областях: «рост объёма сельскохозяйственного производства составил 12,8 %, в том числе объёмов растениеводства на 19,9 %. Объём выполненных строительных работ увеличился на 37,9 %»[128].

Но, разумеется, есть и проблемы. Наиболее сильно СВО ударила по мелкому бизнесу, связанному с туристической сферой: «В курортной сфере за 9 месяцев текущего года мы имеем «минус» 29,5 % при 6 миллионах туристов»[129]. Хотя, зная не понаслышке реалии курортного «бизнеса» в Крыму, можно допустить, что основные потери понесли мелкие «теневые» дельцы, тесно связанные с нелегальной розничной торговлей, сдачей внаем неузаконенного жилья в курортных регионах и т.п.

Сильно ударила СВО по крымской логистике. Наиболее оперативный, достаточно дешевый и крайне популярный в Крыму воздушный вид транспорта оказался закрыт. Неимоверно возросла нагрузка на железнодорожную сеть и автоперевозки. Это потребовало существенного изменения логистики как для пассажиров, так и для товаров. Проблемы, связанные с подвозом товаров на уровне массового потребителя, совершенно не ощущаются. Остаются значительные трудности у тех категорий граждан, чья деятельность связана с быстрым перемещением из Крыма по остальной части России.

В демографическом плане существенного проседания также не наблюдается, что ставит крест на западной пропаганде о «сотнях тысяч беженцев из Крыма». Так, согласно данным, которые легко перепроверяются перекрестными статистическими методами: «За январь-август 2022 г. по сравнению с началом года численность населения уменьшилась на 10571 человека.

Уменьшение численности постоянного населения произошло за счет как естественной убыли — 8571 человек, так и отрицательного миграционного сальдо — 2000 человек»[130].

В целом, следует отметить, что СВО, дополнительные санкции, известное военное напряжение региона как близкого к проведению боевых действий, регулярные провокации ВСУ в воздушном пространстве и водной акватории вблизи границ Крыма не подорвали экономику Крыма, не привели к росту напряженности в области мелкого и среднего бизнеса, не внесли панику в социальную сферу. Более того. Есть и очевидные, сугубо экономические и социальные дивиденды. И речь идет, прежде всего, о прорыве водной блокады, которую организовали украинские нацисты, стоявшие (и продолжающие стоять) у руля государственной власти в Киеве. Крым довольно засушливый и экстремальный для сельского хозяйства регион. Свыше 80 процентов технической воды для полива более чем 14 тысяч гектар сельхозугодий он получал через построенный в советское время Северо-Крымский канал. В результате перекрытия канала свыше 90 процентов сельхозугодий стали превращаться в засушливые солончаки, вымерли рыболовные хозяйства, десятки тысяч людей лишились подачи воды в свое жилье. По сути, в 2014 году была создана зона экологического бедствия и начат «водный» шантаж со стороны Киева. В 2022 году водная блокада была прорвана, и в Крым пошла вода, которая стала настоящим праздником для сотен тысяч людей, сельхозпроизводителей, мелкого и среднего бизнеса. Серьезное позитивное значение в экономическом и психологическом плане имеет открытие сухопутного коридора через Херсонскую, Запорожскую области ДНР и ЛНР. Оживление перевозок по этому маршруту значительно оживило экономическую жизнь на севере Крымского полуострова.

В течение 2022 года ВСУ предпринимали попытки экономического и психологического воздействия на крымчан средствами своих диверсионных формирований: взрыв на Крымском мосту, подрыв буровых платформ у Западного побережья Крыма, демонстративная активность БПЛА в районе детского курорта Евпатория и курорта, специализирующегося на лечении лиц с ограниченными возможностями Саки. Эти акции результата либо не дали, либо он был крайне минимален. Во всяком случае, он совершенно не заметен в динамике социально-экономического развития, никак не отразился на рынке недвижимости и капитального строительства, не видно «волн» от этих актов и в сфере демографии. Напротив, в разы выросло волонтерское движение Крыма, совместная работа в области культурнополитического просвещения между политическими партиями и, например, беспартийными экспертами, прекрасная работа Российского общества «Знание» и многое другое.

К сожалению, есть и факты, несколько смазывающие твердую социально-психологическую позицию крымчан. Речь идет, прежде всего, о явлениях в сфере высокой культуры и искусства. Так, ведущие крымские театры не заказывают сценариев на тему СВО, да и не ставят тематических спектаклей. Киносеть очень вяло действует в рамках показа современных, ярких, патриотических и умных фильмов, трудноуловимы тематические преферансы, художественные выставки, музыкальные вечера, которые охватывали бы широкие пласты населения. Над этим, полагаем, необходимо работать более активно. Следовало бы также усилить работу научных коллективов в области истории, философии и политологии по созданию научно-популярных материалов, раскрывающих вопросы украинского неонацизма, роль СВО в перспективе двадцать первого века, философии войны и мира в формате брошюр, монографий, тематических выпусков научных журналов, открытия программ на радио и телевидении, создания каналов в социальных сетях и т. п. Существующая практика проведения научных круглых столов и конференций, спорадические выступления в СМИ, которые своими собственными силами осуществляет Севастопольский государственный университет, Крымский федеральный университет им. В. И. Вернадского, Черноморская ассоциация международного сотрудничества и ряд иных организаций, — проблему нехватки научно-популярного контента не решат.

Необходима республиканская или федеральная целевая программа с привлечением большого количества материальнотехнических средств и широкого кадрового потенциала.

С другой стороны, следует отметить пристальное внимание руководства Республики Крым и глав муниципальных образований к нуждам крымчан — участников СВО. Решаются многие задачи, связанные с бытовыми вопросами ветеранов и участников Специальной Военной Операции. Для этого привлекаются, в основном, внебюджетные средства при содействии спонсоров и волонтеров. В частности, Глава Республики Крым Сергей Аксенов принял решение, что «крымчане — участники спецоперации получат землю в Крыму, вне зависимости от подразделений, в которых они служат»[131]. Более того: «К земельным участкам, выделенным участникам спецоперации, будут подведены все коммуникации и инженерные сети. Земля изначально подбиралась таким образом, чтобы можно было обеспечить прокладку необходимой инфраструктуры без осложнений»[132].

2023 год Крым встречает с уверенностью в завтрашнем дне. Эта уверенность покоится на динамичном экономикосоциальном росте, стабилизации демографии, патриотических настроениях и вере в успешное решение всех задач, поставленных перед участниками СВО.

Дикое поле Русского Бытия

Донбасс в ноябре 2023.

1

Мы трясемся в разболтанном фордике. Дорога немилосердно бьет нам в за@ницу кочками, ухабами… Впереди прет колонна, с обочины выползает разная техника, от этого асфальт покрывается глиной… Мокрой, влажной, жирной, скользкой. Наш водитель выжимает до упора педаль газа, боясь попасть под обстрел, и мы юзаем по дороге. Наш автобусик становится похож на бешеного коня, который то боком гарцует по трассе, то стремительным рывком проскальзывает между двумя колыхающимися фурами. В этот момент я лечу в салон, а у меня в руках — оторванный подголовник, за который пытался уцепиться во время лихого броска шофера из-под колес несущейся махины — заполненного под завязку грузовика. Возвращаюсь на свое место и продолжаю разговор о метафизике православия и неоязычестве современных украинских нацистов с умнейшим экспертом из Ростова-на-Дону. Время от времени к нам в беседу врезается бородатый, с хитрыми глазами, кондовый «православный» из московского Имперского центра и деликатно-умный коллега-философ из ростовского отделения Российского философского общества. А вообще-то мы — это дюжина ученых, экспертов, пропагандистов, своими вещами «внахаловку» завалившие заднее сиденье фордика. Наша компания едет из Ростова-на-Дону на научную конференцию в Донецк. В общем, почти гуманитарная миссия философов, социологов, историков, филологов и политологов.

Вспоминаю стихи своего севастопольского друга Тихона Синицына.

Гуманитарка

В степи давно уже не жарко.

До бездорожья — только шаг.

Они везут «гуманитарку»,

Проехав трассу и большак,

Через курганы над обрывом,

Через разбитые мосты,

Дома, разрушенные взрывом,

Солончаки и блокпосты,

Через сожженные посёлки,

Обледеневший террикон…

Блажен, кто милостив, поскольку

Помилованным будет он.

Наш спор набирает обороты. Я ратую за единство в любви Русских, Украинцев, Белорусов, неслиянное и нераздельное единство по образу Святой Троицы. Коллеги яростно бьются за мысль об унитарности русского народа или хотя бы за то, что украинцы — это малороссы, младшая, периферийная этническая подгруппа… Но это лишь затравка горячих словесных баталий на самой конференции. В автобусе спорить тяжело. Зубы лязгают, и можно прикусить язык, причем не фигурально, а очень даже натурально.

За окнами, в дымке дождя, мелкой водяной взвеси и летящей из-под колес «уралов» глины — Русское поле. Великая ковыльная империя свободы, Дикое поле воинской славы, кровных союзов и переплетения мира степей с миром лесов. Великое поле половецкое.

Эти места всегда привлекали натур резких, ярких, жестких, далеких от стандартов и шаблонов любого этноса. Это мир «волюшки во широком полюшке», но это и пахота. И если война, то тогда уж пахота кровавая, до последней капельки, до смертного пота на челе. Невиданная мощь бугрится и вспучивается в этих местах. Не так-то и давно здесь бушевала Гуляйпольщина, Вольная территория, полная драм, гротесков, фарсов, подвигов и переизбытка воли народной.

Не любят в Вольном поле ходить по земле. Надо либо птицей лететь над землей, — чтоб дух захватывало, либо под землю ввинтиться, в штреки. Размах нужен надземный или подземный. Так, чтобы мышцы дрожали, а разум рвал все пределы.

Но не любо на Донбассе ни белый, ни черный цвет. Это лучше всего понимаешь зимой или в преддверии зимы. Когда снег самого разного оттенка перемешан с костями земли - гигантскими терриконами, — получается невообразимая снежная палитра, которая распирает глаза невиданной удалью цветов.

2

Мы приехали в Донецк. Сразу стало понятно, что это место, где собираются все люди, которые хоть что-то представляют из себя. Не по должности, званию, общественному статусу. Нет. Те, у кого душа не обросла жирком повседневности, те, кто утомился от житейской погони за бытовыми мелочами… те, кто помнит, что они — люди и рождены ради Будущего. Те, кто живет идеалами, а не идолами домашнего уюта. Люди «Чистой совести» и яростного желания жить.

Только в Донецке вы можете, гуляя по набережной реки Кальмиус, встретить за полчаса до комендантского часа старика — бывшего советского офицера, азербайджанца по крови, который, прислушавшись к спору трех профессиональных философов, спросит вас: «С кем вы воюете, русские? Кто на этой, а кто на той стороне, — не русские ли? Уж не с собой ли вы воюете, человеки?»

А речка-то, надо сказать, метафизическая. Течет и течет себе в центре Донецка. Вот только раньше она была границей между землями Войска Запорожского и Войска Донского. Граница. Опять граница. Опять между мирами родственными, но совсем неодинаковыми. Вечное текучее противостояние из прошлого в будущее. От начала времен, надо полгать, или чуть позже. Не зря же тут такое количество знаковых памятников эпохи, молчаливых свидетелей тех, еще очень древних пограничников степного приволья эпохи Великого переселения народов.

3

В Донецке работают рестораны и кафе. Не все. Недолго. Но работают. И тогда в них кипит прифронтовая жизнь. Напряженное молчание суровых дядек в камуфляже за бутылкой водки. Почти авиационный гул, идущий от компании военкоров за бутылкой виски и невообразимой грудой пивных бокалов.

Иногда заглядывают импозантные блогеры, поэты, музыканты. Бороды разных фасонов и заплеток в косички. Разного цвета, объема, текстуры. Палитра татуажа, очков, каких-то невообразимых гаджетов, дизайна футболок. Но за каждым — мощь таланта, сила харизмы, сценического успеха и мужества — некоторые приехали с передовой, иные готовятся на ранней зорьке ехать в огненную пасть прифронтовой сценической площадки.

Рядом со многими мужчинами — девушки Донбасса. Не встречал ни одной из тех, кого принято называть «Силиконовой Лахудрой» — разноцветной стервозной бабецелы с кичливым макияжем и навязчивой одеждой, призванной подчеркнуть все изгибы дамских гениталий, жеманной в разговоре и со слякотносладкими глазами, с сердцем, похожим на кассовый аппарат. Нет.

Подруги ребят, заглядывавших в ресторан, спокойны, осанисты, плавны в движениях, скромны в разговоре, улыбчивы при взгляде и невероятно красивы. У них почти нет макияжа. Но улыбка принцессы со звезд украшает и освещает их ярче любой косметики. И они это знают. Они этим пользуются. Мужчины очень неуклюжи в своей галантности — это видно любому наметанному взгляду. Они не грубы, они очень влюблены и очарованы своими спутницами, но такта мужики так и не приобрели. Да и не учили их ему. Девушки это понимают и компенсируют угловатость поведения своих кавалеров мягкостью собственных манер. Впрочем, женщина есть женщина. Губы могут быть не накрашены, тени не наложены, но сережки — это святое! Они есть почти у всех. Небольшие, разные по форме и дороговизне, но женские ушки без сережек — донбасский нонсенс. Женский принцип Донбасса: всепобеждающий эротизм без огненных искр сексуальности.

4

Утром конференция, круглые столы. Вечерами ресторанчики, кафешки или… мужские посиделки в том или ином гостиничном номере.

Я был в Донецке в то время, когда наша артиллерия обрабатывала Авдеевку для очередного штурма (вскоре после отъезда наши захватили часть промзоны). Канонада сильнейшая. Гул не прекращается дольше, чем на 30–40 минут.

Круглосуточно. Враг огрызается, отвечает, не хочет сдаваться. Город сотрясается от залпов с обеих сторон.

5

Мы сидим в номере. Пьем крымскую мадеру, цимлянское красное, коньяк из Бахчисарая. Два философа и социолог. Компания — взрывная. Один из нас — потомок славян и горцев Кавказа, знаток Гегеля и редкого мужества человек. Второй — самый настоящий барон, происходящий из шотландского рода, — в его крови к тому же кипит кровь донских казаков, — и который может рассказать о своих донских и шотландских предках вплоть до ХУЇ-ХУН века. Он историк и социолог, эксперт по украинскому нацизму, не раз выезжавший по своей профессии «в поле», исследовавший «располаги» националистических формирований Украины после зачистки их нашими войсками. Третий — крымский славянин, в котором есть кровь валашских скитальцев, украинских казаков и русских крестьян с литовского порубежья Земли Новгородской, а сейчас их потомок — философ, специалист по Ялтинскому миру. Беседа о предках переплетается со спорами о религиозных культах. Эскапады в адрес того или иного исторического события перемежаются с днем сегодняшним: практикой приношения в жертву русских военнопленных боевиками на Азовстали. А гром орудийный набирает мощь. В номере душно. Мы открыли окна. Видим далекие зарницы… Чтобы продолжать разговор, мы повышаем голос и перекрикиваем РСЗО. На ум приходят строки из песни «Донбасс за нами»:

В полнеба пламя,

В полнеба смог,

Россия с нами

И с нами Бог!

Я вижу, как в наших бокалах слегка колышется вино. Орудийный треск, гром, тявканье, щелчки — сквозь землю мягкими вибрациями доходят до нас и заставляют дрожать напиток Диониса в такт с музыкой рождающегося бытия, нового Русского мира на древней Земле Русского Поля.

Донецк не выживает. Донецк не агонизирует. Донецк вытягивает Россию в Будущее. Донецк любит и ждет. Донецк верит и ждет. Донецк действует и ждет. Он собран, напружинен, он овеян романтикой и горькой пороховой правдой войны. Он ждет тебя, меня, нас. Он зовет всех русских в наше Будущее.

6

Рокот канонады, мягкие улыбки девушек Донбасса, горячие вопросы на берегу метафизической речки, споры на конференции, галопирующий автобусик — все это — утихающий рокот урагана Прошлого и набирающее мощь торнадо Будущего. Крымская и Донбасская весна прошли, отцвели… Наступает жаркая страда Русского Лета на Диком Поле Нашего Бытия.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ:

ГРАЖДАНСКОЕ МУЖЕСТВО РУССКИХ ФИЛОСОФОВ

14.11.23.[133]

Кто такой патриот? Вопрос, казалось бы, абсурдный. Это же всем известно. Это: «Человек, преданный своему народу, любящий свое отечество, готовый на жертвы и совершающий подвиги во имя интересов своей родины»[134]. Но в этом простом определении кроется любопытная деталь. Человек предан чему-то, человек, готовый на подвиг ради чего-то, одним словом, между человеком и, в данном случае, Родиной есть некий барьер. Из этого и любого другого определения слова «патриот» явствует отделенность Личности от Родины, Тела от Отчизны и т. п. Но, если мы посмотрим этимологию этого понятия, увидим, что это неправильный вывод, это, скорее всего, досадная невнимательность к скрытым смыслам слова очевидным для наших предков и уже не улавливаемых нами. Так, Владимир Иванович Даль определял патриота следующими выражениями: «любитель отечества, ревнитель о благе его, отчизнолюб, отечественник или отчизник. Патриотизм, муж., любовь к отчизне. Патриотический, отчизненный, отечественый, полный любви к отчизне. Патримониальный, отеческий, отний, отчий, отчиный»[135]. Отношение к отцу, это отношение не чужого, иного, другого, а отношение родной части к тому целому, что дает тебе смысл бытия, то, что делает тебя человеком, что создает из тебя человека. Следовательно, патриотизм — это не механическая связка неких эмоций человека с неким объектом, а глубочайшая и неразрывная, органическая связь человека со своим истоком, связь, без которой нет человека. Это связь сына с отцом. Патриотизм — это именно мужская привязанность сына к отечеству, на что недвусмысленно указывает толковый словарь Даля. А вот любовь к Родине — это иная связь, иной пласт бытия, это любовь сына к матери, это уже женская сторона любви к своему истоку. Она не хуже и не лучше, не выше и не ниже, она другая. Кристально чисто эту мысль выразил А. Н. Радищев, заявив, что патриот — это сын отечества[136].

А это значит, что патриотизм — это серьезное дело, не терпящее напыщенного пустословия, лизоблюдства, подхалимства, умилительных улыбочек и слащавых формулировок исходя из текущего желания того или иного царедворца. Для любого человека очевидно, что любовь к отцу (если вообще это можно назвать любовью) Иудушки Головлева и Евгения Базарова — это нечто совершенно разное. Хотя в романах эта самая любовь и собственно отцы не явлены четко, но характер поведения и отношения к «предкам» Головлева и Базарова — не оставляет сомнения. При всей своей грубости и резкости Базаров — явно выигрывает первенство по «чемпионату нравственности».

Но резкая, деятельная, нелицемерная, искренняя любовь к отечеству требует очень важной характеристики — мужества. Как точно подметил современный исследователь, изучающий феномены мужественных поступков: «.смел не тот, кто не боится, а тот, кто, поняв риск, не сдаётся»[137]. Гражданское мужество требует не подвига на грани жизни и смерти, когда вокруг тебя твои товарищи, а впереди твой враг. Совсем нет. Зачастую это подвиг в тиши одиночества, когда твоя истина и твоя правда сталкиваются с косностью окружающих тебя людей, с хромающей бюрократией государства. Легче всего в этой связи выступить с призывом уничтожить ломающееся (ложное мужество революционеров 1917 года), расстрелять косных (девиантное мужество организаторов репрессий 1937 года). Труднее всего выступить с программой улучшения, принять деятельное участие в открытии глаз власть предержащих о судьбе управляемых ими людей. При этом не требовать себе должности и полномочия, отказываться от почета и уважаемой должности, получать риск общественного осуждения и, если государство очень больно, то и уголовного преследования. Повторюсь, не требовать ломать, уничтожать, не жаждать себе должностей или мировой славы. А тихо, спокойно и трудолюбиво работать ради любви к отечеству, истоку того, кем ты являешься. Это трудно. Это почти невозможно. Но без такой любви к отчему не устоит ни одна империя, не сохранится ни один народ.

Пожалуй, одним из первых русских интеллигентов, кто в полной мере осознал всю диалектику таковой любви и мужества, стал Александр Николаевич Радищев: «Я взглянул окрест меня — душа моя страданиями человечества уязвлена стала. Обратил взоры мои во внутренность мою — и узрел, что бедствия человека происходят от человека, и часто оттого только, что он взирает непрямо на окружающие его предметы. Ужели, вещал я сам себе, природа толико скупа была к своим чадам, что от блудящего невинно сокрыла истину навеки? Ужели сия грозная мачеха произвела нас для того, чтоб чувствовали мы бедствия, а блаженство николи? Разум мой вострепетал от сея мысли, и сердце моё далеко её от себя оттолкнуло. Я человеку нашёл утешение в нём самом. «Отыми завесу с очей природного чувствования — и блажен буду». Сей глас природы раздался громко в сложении моём. Воспрянул я от уныния моего, в которое повергли меня чувствительность и сострадание; я ощутил в себе довольно сил, чтобы противиться заблуждению; и — веселие неизречённое! — я почувствовал, что возможно всякому соучастником быть во благодействии себе подобных»[138].

Радищев в блистательный век Екатерины ярко и мощно заявляет: нет, так дальше нельзя. За красотою Петербургских дворцов кроются миллионы растерзанных судеб, за сверкающими огоньками бриллиантов на столовых сервизах царского двора — смертная тоска и нищета народа. Успешный юрист, дворянин, сидящий на «теплом местечке» начальника столичной таможни, поэт и философ выступает с этаким заявлением. Он заявляет, что царская воля не есть закон, он вскрывает всю гнусность ситуации, когда властитель «В народе зрит лишь подлу тварь»[139]. Он не призывает убить царя, ликвидировать дворянство — он лишь демонстрирует глубины того нравственного дна, куда погружается Русь Православная, и то, что хорошим это окончиться не может. Он деятельно предлагает программу по исправлению ситуации. Настойчиво требует изменить образование, воспитание, провести реформы законодательства. Но главное, это человек. Любовь к отчизне (патриотизм), есть маркер истинного человека. Но это не простая любовь, считает Радищев, она требует глубочайшего напряжения всех сил, она не дается с должностью, деньгами или просто по щелчку пальцев: «прежде, нежели пожелает кто иметь качества истинного человека, нужно, чтобы прежде приучил дух свой к трудолюбию, прилежанию, повиновению, скромности, умному состраданию, кто к охоте благотворить всем, к любви Отечества, к желанию подражать великим в том примерам тако ж к любви к Наукам и Художествам, сколько позволяет отправляемое к общежитии звание; применился бы к упражнению в Истории и Философии или Любомудрии, не школьном, для словопрения единственно обращенном, но в истинном, научающем человека истинным его обязанностям; а для очищения вкуса, возлюбил бы рассматривание Живописи великих Художников, Музыки, Изваяния, Архитектуры или Зодчества»[140].

Несколько иной формат мужества продемонстрировал Иван Сергеевич Аксаков. Крупный чиновник, ревизор ряда областей Российской империи, следователь по делу религиозных сект, лично известен императору Николаю Первому, при этом поэт, историк, экономист, журналист и философ. В 70-ые годы XIX века славяне подняли восстание против турецкого владычества. Московское правительство в целом отнеслось к этому факту сдержанно-прохладно. Тогда Аксаков, идя вразрез политике имперского кабинета, начинает общественное движение в поддержку братьев-славян. Созданный им Московский славянский комитет всеми силами способствует борьбе славян против Турции. Его деятельность всколыхнула общественность России. В то время Имперский кабинет однозначно германофильский, Аксаков начинает борьбу с германофильством. Против Аксакова ополчаются многие министры, начинаются бюрократические каверзы, расставляются идеологические ловушки. Чиновники запрещают Аксакову публично высказывать свои славянофильские идеи. Но он продолжает публично выступать на общественно значимых публичных площадках разнообразных клубов. Его финансовая, информационная и политическая поддержка славянского восстания была настолько велика, что болгары называли своих ополченцев «Детьми Аксакова». В итоге, выдержав судебные тяжбы, административные запреты, идеологические насмешки, он буквально переломил волю Александра II, и Россия официально объявила войну Турции для защиты славянских народов Балкан. Император уже не мог игнорировать того движения, которое буквально захлестнуло разнообразные слои русского общества. Аксаков не занимал никакого поста, но Запад считал, что его статьи важнее, чем заявления министров иностранных дел, а реплики, бросаемые русским философом в частных беседах, тщательно фиксировались западными дипломатами и шифровками летели в Париж, Берлин, Лондон, Вену. В то время, как Иван Сергеевич — опальный чиновник, журналист под уголовным преследованием, философ и поэт — практически каждый день боролся со столичными чиновничеством, всячески стремившимся остановить движение России на Балканы и полностью покориться германской внешней политике. В разгар дипломатических переговоров о результатах Русско-Турецкой войны Аксаков выступает с резкой критикой имперской дипломатии, отказавшейся от своих побед на Балканах. Славянофил, русский философ, говоривший о русских как о народе-освободителе, за свою позицию был отправлен из столицы в ссылку. Сверхзадачи России как народе, освобождающем соседей от религиозного и политического ига, имперские чиновники признавать не желали[141].

Третья фигура, составляющая треугольник смыслов русских философов, обозначавших грани русского гражданского мужества, — Владимир Сергеевич Соловьев. Почётный академик Императорской Академии наук по разряду изящной словесности, мистик, религиозный мыслитель, поэт, публицист, автор десятков энциклопедических статей и один из величайших философов, имеющий всемирное значение. Отец Вл. Соловьева — выдающийся историк, обучавший детей императорской фамилии, в том числе и наследника престола. Семья обласкана вниманием, сам философ с юности даровит, успешен и, что называется, входит в пул золотой молодежи. И в один день он рвет свое будущее в мелкие клочки. В марте 1881 года происходит убийство императора Александра II. Организаторов теракта нашли. Дело шло к смертной казни цареубийц. Общественное мнение было взбудоражено. Имелись случаи самосуда над мнимыми участниками покушения. Общественность требовала сурового решения. Да и с юридической или сугубо государственной точки зрения — как можно было требовать милосердия к террористам? В этой обстановке 28 марта 1881 года Вл. Соловьёв прочитал лекцию, в которой призывал императора Александра III помиловать цареубийц Александра II, во имя христианского милосердия. Это грозило каторгой. В чем же дело? Отчего молодой преподаватель выступил с таким заявлением? Вл. Соловьев уверенно мыслил как именно христианский философ, убежденный, что живет в христианской стране. А величайшее достоинство христианина — это милосердие. Без милосердия ни один человек не может называться христианином, а государство — христианским. В противном случае, это лицемерие или болезненное раздвоение, когда во вторник я христианин, а в среду содомит. К концу девятнадцатого века империя резво шла к своему крушению. Мораль заменялась регламентом, вера — исполнением обрядов, человек и власть становились двумя взаимоисключающими явлениями. В такой ситуации молодежь, что естественно, бурлила, фонтанировала девиантностью, бравировала нигилизмом. В этих процессах крылся фундамент кровавого безумия Февральской революции и октябрьского переворота, распахивались двери гражданской войны. Нивелировать метафизические и нравственноэстетические причины, заливая их кровью бунтарей, еще никому не удавалось. Это прекрасно понимал сын великого историка и сам, великий философ Владимир Соловьев. Об этом надо было сказать. Громко. Публично. Необходимо было проявить деятельную любовь к отчизне, несмотря ни на что. Вл. Соловьев — православный философ и мистик, обладавший во многом даром прозревать смутные тени будущего, нашел в себе гражданское мужество сказать то, что он считал истиной. Не ради себя, не ради своего политического проекта, а ради Российской империи и династии Романовых. Он был услышан, но выводов ни империя, ни император, ни русское общество так и не сделали.

Судьбы философов, совершавших акт гражданского мужества ради своей отчизны, ради российской империи, — личностно трагичны. А.Н. Радищев сослан в Сибирь, в результате чего он сошел с ума. А сейчас он почти неизвестен[142]. И. С. Аксаков лишился государственных должностей, регулярно находился под уголовным и административным давлением и так и не смог в полной мере реализоваться как философ и государственный реформатор. Известен сейчас он только узким кругам историков. Вл. Соловьев получил в кругах императорского дома прозвище «чистейший воды психопат», ушел с преподавательской деятельности, окунулся в оккультизм, религиозные эксперименты и умер в 47 лет, вероятно, так и не написав свои главные философские тексты. Читают труды Соловьева — только профессиональные философы. В современной культуре, когда подвергаются комической обработке в стиле Манги «Преступление и наказание»[143], а призрак, монстр и череп становятся ценностями поп-культуры,[144]не удивительно игнорирование темы гражданского мужества в поступках русских философов.

Знали ли они о своей участи-судьбе? Во многом догадывались и понимали, что их ждет. Но любовь к родине, любовь к империи была выше личностного счастья. Не во славу свою они совершали свои мужественные поступки в обычной мирной жизни преуспевающего государства, а ради самого этого государства, которое они горячо любили, смерти которого они не желали, пускай даже и вопреки общественному мнению или чиновничьей братии. Философ, если он настоящий философ, имеет дар предвидеть будущее и то, что нужно сделать, чтобы это будущее было светлым. Однако этот дар требует жертв. И прежде всего, в виде личного благополучия философа.

РЕЦЕНЗИИ НА КНИГУ

Макушин, Александр Владимирович, эксперт Российского военно-исторического общества, сопредседатель фонда «Ист-Патриотика», член Ассоциации историков Союзного Государства, эксперт телеканала «Победа».

Эта книга — исповедь автора, доктора философских наук из Крыма, который своими глазами видел, к чему приводит неонацизм. Он помнит, что несли «поезда дружбы» из Киева многонациональному Крыму.

Автор рассматривает самые разные аспекты новой военной, пусть даже и в тылу, жизни нашей страны. Сегодня, как и 80 лет назад, нас поставили на грань выбора между продолжением существования, — отрекшись от самих себя, — и крахом, через раздел и войну всех против всех: «Разбалансировать и растянуть Россию», — не скрывая своих экспансионистских целей, написал еще в 2021 г. «РЭНД Корпорейшн».

Книга отражает переход российского общества из состояния непонятного, «вязкого и липкого» мира «Минских соглашений», когда мы с ужасом читали об очередных обстрелах Донецка, Горловки, когда появлялись всё новые имена на «аллее ангелов».

Сегодня большая часть многонационального народа России — вместе с людьми Донбасса, отстаивающими своё право на жизнь. Двадцать четвёртого февраля 2022 года были те, кто просто растерялся. Но нашлись и такие, кто занял позицию, откровенно враждебную своей Родине, народу Донбасса и Крыма. Таких, «странненьких», война против украинского неонацизма «вывела на чистую воду», и в силу разных обстоятельств Россия очистилась от них.

Как гласит известная поговорка, тяжелые времена рождают сильных людей. Мы сегодня стали значительно сильнее духом, чем были под влиянием «тучных нулевых», когда каждый был озабочен набиванием своего собственного кармана, а не государственными и общенациональными задачами. Как ни парадоксально, но продолжающееся давление наших геополитических противников привело к объединению нашего общества.

Оно выкристаллизовывается на наших глазах, объединяя не только россиян, но и — в рядах защитников «Русского мира» — представителей других народов. Как не раз бывало в истории, в одном окопе с русскими наши сербские братья. Успешно действуют и подразделения, в которых служат и наши новые граждане из многонациональных регионов Малороссии.

Россия возвращается к своим исконным рубежам, и по-новому осознает тот исторический опыт «соборной жизни», который позволял столетиями строить наше великое многонациональное государство. Русь, Россия, Советский Союз — всегда в основе нашей жизни было уважение к культуре друг друга. Этот баланс межнациональных отношений Россия несет и на международную арену. Этот баланс и взаимное уважение интересов — основа российской политики в отношении постколониальных стран.

Это Русское уважение других культур выступает ярким контрастом политике властей постсоветской Украины. С высоты сегодняшнего дня необходимо признать постсоветскую Украину несостоявшимся государством. Этот конгломерат народов так и не стал единым целым. Хотя попытки предпринимались и в 1918, и в 1941, и в 1991 годах. Каждый раз эти усилия местных националистов опирались на внешних спонсоров. И каждый раз все, кто провозглашал себя политической «элитой», стремились быстро построить моноэтничное государство с привилегированным положением «титульной нации». Стремились, но не могли понять одной истины, что права всегда происходят из обязанностей. Каждый раз эта попытка быстро построить унитарное, этнократическое государство приводила к резне своих же соседей.

Национализм, глубинно развивавшийся под покровительством партийной номенклатуры, после 1991 года скрывался под почвой щедрой иностранной финансовой помощи. Но события первого (2005-го) и второго (2013/14 годов) майдана ускорили кристаллизацию украинского национализма и руками внешних спонсоров направили Украину против России, а украинская «элита» показала свою незрелость.

Россия снова возвращается на эти земли, чтобы принести мир, чтобы вернуть баланс культур. Каким будет этот мир, пока сказать сложно. Нам предстоит выкорчевать национализм, успокоить «национальное чванство» и поднять политическую культуру народов Украины — несостоявшегося государства, навеки застывшего в «лихих 90-х». Предстоит тяжелая воспитательная работа, и она зависит от каждого из нас, — людей мыслящих и владеющих словом.

Эта война не похожа на другие. Если раньше информационно-психологическая борьба была локализована линией фронта, то теперь линия фронта проходит в смартфоне и в голове у каждого. Ежедневно каждый из нас подвергается испытанию проверкой своих убеждений. Кто-то словом, кто-то делом, кто-то своим научным открытием или другим творчеством помогает стране и фронту. Так и формируется гражданское общество, а на основе его — политически зрелый народ, нация без национализма.

Это и есть гражданское мужество. Оно проявляется в малом: в помощи жертве психологической атаки, в плетении маскировочных сетей, в волонтерстве, в приеме беженцев. И в отстаивании своей научной позиции.

Автор через свои собственные размышления и выводы, через осмысление и развитие исторического опыта своей «малой Родины» — Крыма — показывает, как можно осмысливать важнейшие вопросы современной философии и истории.

Это написано человеком, который был в самой сердцевине событий Русской весны 2014 года. Он переживает все трудности СВО вместе с теми, кто сохранял свою историческую идентичность в многоэтничном Крыму все годы, с 1991 по 2014. Крымчане, как и «большая Россия», смогли сохранить культурные и бытовые особенности всех своих народов. Они смогли отстоять своё право на историческую память и не скатиться в равнодушие или иссушающую душу человека ненависть к своим идеологическим оппонентам.

За ежедневной суетой мы часто не находим времени на осмысление этих простых и одновременно сложных философских истин. Очень часто сиюминутная конъюнктура заставляет смотреть излишне расчётливо, — а иногда и откровенно цинично, — на те вопросы, которые поднимает автор. Но осмысление и «проживание» вместе Олегом Шевченко того, о чем он пишет, помогает нам понять логику политических решений после той, самой страшной войны против нацизма. В частности, — необходимость проведения открытых судебных трибуналов над неонацистами. Идею нельзя убить, идею можно только побороть регулярной и доказательной критикой.

Олег Шевченко пишет о тех многочисленных проблемах, которые до сего дня остаются (и нередко подогреваются извне) в отношениях русских и украинцев, русских и крымских татар. То, что он пишет, вполне соответствует и моим личным мыслям, и, — что гораздо более важно, — букве закона и нацелено на развитие нашей страны. Читать «Два года СВО (философский дневник крымчанина)» надо для того, чтобы сделать свои выводы, задаться новыми вопросами, с другой стороны, взглянуть на свою жизнь. Читайте хорошие и правильные книги, размышляйте над ними! Ведь только это делает человека личностью, а не «грамотное потребление» чужих мыслей и нарративов.

Коробов-Латынцев, Андрей Юрьевич, кандидат философских наук, старший научный сотрудник научно-исследовательского отдела Донецкого высшего общевойскового командного училища.

Книга Олега Константиновича Шевченко «Два года СВО. Философский дневник крымчанина» представляет собой, как пишет сам автор, «горячую реакцию ученого и литератора на событие специальной военной операции на Украине». И первое, что хочется сказать об этой книге, что именно такая горячая реакция сегодня и нужна. До холодной отстраненной аналитики с пафосом дистанции от рассматриваемого предмета еще дойдет время, сейчас же нужна именно горячая реакция от людей, способных быстро реагировать на происходящие события, не боящихся интерпретировать их и не оглядывающихся при этом ни на какие повестки, ни на какие тусовки и их интересы, а способных к честному, смелому, подлинному философскому акту.

«Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр. 3:15). Теплых у нас хватает, но теплым в наших обстоятельствах быть нельзя. А наши обстоятельства — это обстоятельства войны. И в таких обстоятельствах, как писал Платон, философу принадлежат особые слова. Свое особое философское слово в обстоятельствах войны сказал и Олег Шевченко.

О начале специальной военной операции философ пишет так: «Сразу стало понятно: начинается нечто новое и доселе не выпадавшее ни моему поколению, ни поколению моих родителей. Этому новому дали имя СВО, но за ним пока была гносеологическая пустошь, ровная каменистая пустыня мрака: ни дня, ни ночи».

Именно в такие пустоши и направляются философы — туда, где до них еще никто не ходил. Первопроходцы интерпретаций, они находят смыслы, на которые затем опираются все остальные: ученые, политологи, политики и т. д.

Там, где ходит дух философский и куда он зовет за собой философа, никаких карт и готовых инструкций:

«Готовых книжных ответов не было. А те, которые были: сухогосударственные словосочетания чиновников, помпезно-имперские речи ораторов кондово «православных» орденов, отвратно-пошлые — либеральных лжепророков — совершенно не устраивали» (с. 10).

Книг, посвященных СВО, на самом деле достаточно, однако среди них есть всего несколько собственно философских. Коллеги могут возразить мне и сказать, что для того, чтобы понять смысл СВО, следует читать славянофилов, Николая Бердяева или Константина Леонтьева, и в общем-то будут правы, поскольку отечественная философия дает весь инструментарий, необходимый для того, чтобы интерпретировать события СВО. Однако сама эта интерпретация, основанная на отечественной философской традиции, нуждается в артикуляции. И вот этого сегодня, к концу второго года специальной военной операции, очень не хватает.

Есть книги журналистские (А. Коц, Д. Стешин и др.), есть прекрасная поэзия про СВО (А. Пелевин, Е. Заславская, И. Караулов и др.), есть серьезная проза (один Захар Прилепин чего стоит), — но философских книг почти нет.

Есть книга Андрея Пинчука «СВО: Клаузевиц и пустота», но она, скорее, относится все-таки к военной теории, нежели к военной философии. Есть книга Кирилла Фролова «Священная война. Метафизика специальной военной операции». Однако книга, во-первых, представляет собой компиляцию различных авторских небольших статей и передовиц, постоянно повторяющих друг друга, а во-вторых, книга содержит такое количество опечаток, что говорить о ней как о целостном произведении, увы, не представляется возможным, хотя заявленная тема, конечно же, привлекает внимание умного читателя. Есть также книга автора этих строк, посвященная русской военной философии, изданная еще в 2020 году и переизданная в 2022-ом, — уже после начала СВО, — и дополненная несколькими небольшими текстами, написанными во время СВО, по поводу СВО и в зоне СВО, на боевом посту. Есть еще также сборник статей ведущих русских философов «Великое русское исправление имен», изданный в 23-м году под редакцией автора этих строк, — он полностью посвящен теме СВО.

Но на этом корпус философских текстов, посвященных СВО, исчерпывается. Увы, ни наши вольные философы, ни тем более академические не создали пока что текстов, которые были бы посвящены собственно интерпретации СВО. На этот факт указывает и сам Шевченко в своем дневнике:

«Крым вошел в зону СВО и уже из нее не выходил. Не вошел в нее лишь академический корпус. На второй год СВО в научной библиотеке одного из крупнейших Крымских вузов не оказалось ни одной книги о текущих событиях, чтобы составить книжную выставку».

Давно уже нужна была книга, в которой философская аналитика была бы сопряжена с личной нравственной вовлеченностью философа в интерпретируемое событие. Олег Шевченко подарил нам как раз такую книгу.

Книгу Шевченко, пожалуй, можно назвать неоднозначной. Крымский философ сумел в ней высказать много верных вещей, и эти вещи однозначно многим не понравятся. — О великоросском и малоросском национализме, о русском государственном инстинкте и современных российских элитах, этого государственного инстинкта лишенных и оказавшихся неготовыми к новой реальности, о Крымской весне и выборе Крыма. И особенно — о самом Крыме как уникальном топосе русской цивилизации, который не понять при помощи плоских псевдоимперских подходов. Какие-то вещи Шевченко, как человек, который смотрит на большую Россию с полуострова, вошедшего в состав новой России в 2014 году, понимает гораздо лучше многих (особенно когда речь заходит о выборе Крыма), какие-то, напротив, видятся ему менее живо и объемно. Например, не может не удивить причисление «группы Эдуарда Лимонова» к национал-радикалам, которых в России якобы разгромили и вынудили уйти в подполье. Современная Россия действует сейчас именно так, как хотел бы того великий русский писатель Эдуард Лимонов, пророчества которого по Украине сбылись почти один в один. Но это лишь один незначительный пассаж в книге. В остальном же книга Олега Шевченко совершенно замечательная, и ее появление можно только приветствовать. Как было сказано в начале рецензии, философской литературы о событии СВО у нас катастрофически не хватает, а само событие меж тем отчаянно требует себе толкования. И такие книги, как философский дневник О.К. Шевченко, стимулируют поиск адекватного философского понимания этого эпохального для всей новейшей истории России события.

В первой же части книги обозначается непростая и для многих неприятная проблема — та самая, которая решается на СВО, а именно проблема различения украинства как искусственной идеологии и украинской культуры, значительно обособившейся от общерусской, но не потерявшей, однако, связь с ней окончательно. Шевченко обращает внимание на то, что есть большой соблазн упростить «украинский вопрос» и просто отождествить украинство как политическую идеологию неонацистского толка с украинской культурой вообще. Этот простой путь решения сложнейшей проблемы приведет к тяжелейшим результатам, предупреждает философ. Как пример верного пути он приводит политику СССР в отношении германской культуры во время Великой Отечественной войны (пример очень правильный, ведь СВО действительно можно интерпретировать так, что мы теперь оканчиваем незаконченную войну с нацизмом). Вот что пишет Шевченко:

«Когда СССР боролся с Германией, никогда не прекращались трансляции музыки И. С. Баха, Л. В. Бетховена, изучение в школах И. В. Гете и издание сказок немецких писателей… И это был высочайший акт отечественного патриотизма, свидетельство любви к своей Родине через упражнение к иной культуре».

Применимо это к украинской культуре, которая, по сути дела, наша собственная культура, поскольку принадлежит к общерусской культуре. Конечно, по известному закону психологии к чужим гораздо легче применить сочувствие и чувство справедливости, своих же судишь всегда строже, со своими всегда сложнее, как в случае с украинцами, которые нам все-таки не чужие, несмотря ни на что. Но имперское чувство предполагает как раз цветущую сложность (по К.

Леонтьеву), сложное национальное сознание (по Г. Федотову). И вот этого имперского такта нам сейчас крайне недостает. И когда едва ли не единственный музыкант с таким чувством имперского такта спел песню на украинском языке в ознаменование того факта, что война идет с украинством как неонацистской идеологией, но не с украинской культурой, то наши местные великоросские националисты хором заверещали свое «протестую!»[145], потому что ведь «никогда мы не будем братьями». Эти наши великоросские националисты, осуждающие все украинское на уничтожение, как отмечает О. Шевченко, ничем принципиально не отличаются от малоросских националистов, осуждающих на уничтожение все великоросское, все русское, а значит, и себя самих в той мере, в какой они еще не превратились окончательно в вырусь.

Поэтому Шевченко пишет: «Глубинная задача денацификации: убедить, объяснить, доказать, показать гражданам Украины различие между патриотизмом и нацизмом».

Это научение должно произойти не только и не столько через политические действия, но через культуру — через песни, через поэзию, через книги, через фильмы, и конечно — через философию, потому что, согласно Платону, философия и должна прежде всего научить людей. Платон, как писал А.Ф. Лосев, слишком любит человека, чтобы оставить его неподготовленным к миру. Вот так и нам нельзя оставить украинцев, если прогноз украинствующей девочки-поэтессы, со злобным придыханием вещающей «никогда мы не будем братьями», неверен, если мы действительно братья и если мы действительно любим украинцев как наших братьев, пусть заплутавших, пусть обманутых и околдованных, но все-таки братьев. Кроме нас ведь они никому не нужны. Не нужны именно как они сами. Западу они нужны до поры до времени — как таран против России, нужны как антироссия, нужны как «свидомые» неонацисты, как адепты искусственной агрессивной идеологии украинства, — нужны как украинствующие, но не нужны как украинцы. Как украинцы они не нужны даже своему собственному правительству. Но России, как империи, как государству-цивилизации, нужны именно украинцы, как малороссы, как хохлы (подчеркните нужное) — с их специфической южнорусской культурой, языком, с их песнями и нарядами, южнорусским жарким весельем и плясками, с салом и шоканьем. Нужны, как братьям и сестрам нужны братья и сестры.

И на этот счет важный вывод О. Шевченко:

«…Нельзя квалифицировать специальную военную операцию РФ как войну против Украины. Речь идет о военной — а в последующем и культурно-политической - борьбе с национал-фашизмом на Украине. И это борьба отнюдь не за настоящее, она за будущее Украины».

А вместе с тем и за наше общее будущее. Через десятки страниц философ конкретизирует и выразит эту мысль о целях борьбы на языке философской этики:

«Прежде всего, идет атака на то, чтобы мы не смогли правильно увидеть добро и зло».

Потому что без верной оптики на эти нравственные категории у нас не будет никакого будущего. И как только мы начинаем применять подлинно нравственные (а не только геополитические) категории по отношению к будущему, т. е. как только оказываемся в специфически русском, этикоцентристском пространстве мысли, на горизонте появляется концепт русской идеи, запрос на который делает сама наша непростая эпоха, эпоха перемен, которую мы так долго ждали, о которой мечтали и пели.

И Шевченко очень верно отмечает относительно русской идеи:

«Она не придет сверху как нормативно-правовой акт. Она не сможет быть принята большинством голосов на собрании партии, она родится в наших спорах, наших повестях, наших противоречиях».

Под этими словами можно только подписаться. Для будущего нужно работать и соработничать. Прежде всего, следует определиться, какими мы сами войдем в этой будущее.

Если война, как писал Вл. Эрн, это великий экзамен на себя самих, то следует понять, какими мы хотим себя видеть. В борьбе с врагом важно сохранить свою самость, за которую и идет борьба. Воюя с братьями, важно держать в уме свое отличие от зачарованного брата. И Шевченко в своей книге много рассуждает о нацизме, которым околдовали-инфицировали украинцев. Он пишет:

«Наиболее последовательное сопротивление фашистской идеологии оказал именно Русский мир. Почему? Ведь дело не в том, что он совершенно не попадает под фашистское воздействие. Есть, и немало, свидетельств, как русские люди разных этносов, верований — от казачьих генералов до православных мистиков — попадали под обаяние нацонал-фашизма. Но в целом Русский мир показал высокий потенциал борьбы с этой идеологией. Вероятно, в статусе России и русскости как таковой. Статусе, который отрицает готовые оккультные синкретические истины и требует не столько ответов, сколько качественного вопрошания».)

Это подлинное философское вопрошание о смысле жизни и войны, любви и смерти, о сущности справедливости и добра действительно отличает русскую мысль. Это своего рода этикофилософская прививка от чумы неонацизма, поразившей Украину. Но эту прививку нужно периодически повторять. Через чтение русской классической литературы, русской философии, славянофилов, Достоевского, Бердяева, советских классиков.

Для будущего, о котором постоянно говорит в своей книге О.К. Шевченко, нужна «ежедневная работа познания, творчество, деликатное внимание к другим культурам, традициям и достижениям. Это трудно. Но это величественно и прекрасно. Выбор за каждым: ненависть благо и русофобия или любовь и русский мир».

И, добавлю, Открытый русский космос.

На этом можно было бы завершить разговор о книге О.К. Шевченко, поистине замечательной и своевременной. Однако имеет смысл привести еще пару цитат, относящихся к поездке философа на Донбасс. Вот что пишет крымский философ о Донбассе:

«Русское поле. Великая ковыльная империя свободы, Дикое поле воинской славы, кровных союзов и переплетения мира степей с миром лесов».

«Эти места всегда привлекали натур резких, ярких, жестоких, далеких от стандартов и шаблонов любого этноса. Это мир «волюшки во широком полюшке», но это и пахота. И если война, то тогда уж пахота кровавая…»

«Мы приехали в Донецк. Сразу стало понятно, что здесь собираются все люди, которые хоть что-то представляют из себя».

И последнее, самое главное:

«Донецк не выживает. Донецк не агонизирует. Донецк вытягивает Россию в будущее. Донецк любит и ждет. Донецк верит и ждет. Донецк действует и ждет. Он собран, напружинен, он овеян романтикой и горькой пороховой правдой войны. Он ждет тебя, меня, нас. Он зовет всех русских в наше Будущее».

Эту мысль неоднократно я высказывал в статьях, интервью и книгах — Донбасс как топос русской цивилизации сейчас играет ключевую роль. Донбасс — место сосредоточения русского бытия. Как писал Достоевский: бытие только тогда и есть по-настоящему, когда ему грозит небытие. И вот на Донбассе русскому бытию все эти десять лет более всего грозило небытие, но Донбасс устоял и все это время бытийствовал врагу назло и сосредоточил в себе невероятную пассионарность, огромнейший заряд нравственной правды, на которую отозвались тысячи и тысячи людей всех народностей, верований и языков по всей нашей России. Это не Донбасс вернулся домой, это Россия благодаря ему возвращается к себе самой, через Донбасс. И благодаря ему идет в свое будущее, которое зависит от каждого из нас. Осознать это, уверен, поможет книга крымского философа Олега Шевченко.

Иванченко, Ярослав Александрович. Кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и философии Гуманитарно-педагогической академии (филиал) Крымского федерального университета им. В. И. Вернадского в г. Ялта, председатель исполкома Черноморской ассоциации международного сотрудничества, г. Ялта.

Историки, к числу которых принадлежу и я, имеют обыкновение анализировать те или иные события не по горячим следам, а по прошествии некоторого времени. Это и понятно. Для того, чтобы постараться объективно и беспристрастно оценить тот или иной исторический факт, показать его значение в контексте описываемого исторического периода, должно пройти время, которое выкристаллизует эти события.

Журналисты и писатели, наоборот, часто описывают события, в которых они являются современниками или даже участниками. Это придает сочинению эмоциональный характер и то чувственное сопереживание, которое невозможно выразить в историческом труде. Поэтому писатели гораздо лучше, чем историки могут почувствовать «дух эпохи», со всеми её нюансами и противоречиями. Я всегда считал, что для того, чтобы понять, например, весь трагизм эпохи Гражданской войны в России, её надо изучать не только по монографиям и учебникам истории, но прежде всего по книгам Михаила Булгакова, Алексея Толстого, Бориса Пастернака, Михаила Шолохова, Ивана Шмелёва…

Рецензируемая работа имеет свою специфику. С одной стороны, это взгляд современника на главное событие не только последних двух лет, а всего исторического периода после Второй мировой войны. С другой стороны, это попытка философского осмысления, несомненно, поворотного события, его влияния на судьбу мира, страны, каждого отдельного человека.

И хотя автор и сам признается, что ответа на все вопросы, связанные со Специальной военной операцией, ни у него, ни у кого бы то ни было сейчас еще нет, так как СВО продолжается. Что этот ответ «рождается в муках», что поиски ответа в его работе — это пока лишь «стратегические сцепки отдельных мыслей». Тем не менее, уже сейчас можно сделать некоторые существенные выводы, связанные со СВО. Главное, как справедливо считает автор, это осознание нашим обществом, что сейчас в результате операции формируется будущее мироустройство, будущее нашей страны, «будущее-для-нас».

Еще одна важная особенность этой книги заключается в том, что рассуждения о происходящих событиях, связанных со Специальной военной операцией, это взгляд крымчанина. В силу специфики целого ряда обстоятельств — нахождение полуострова в течение длительного времени в составе Украины и сложности адаптационного периода; прочная связь многих крымчан с детьми, родителями, близкими родственниками в соседней стране и переживания за их судьбу; большое количество переселенцев с Донбасса; опасности прифронтового региона; наличие у сегодняшних граждан Российской Федерации зарубежных украинских паспортов; проблемы межнационального характера и других, — жители Крыма несколько по-иному чувствуют этот период, переживаемый всем нашим народом. Я бы назвал этот взгляд более острым, более чутким. Здесь, как мне кажется, отчётливее, чем где-либо ощущается водораздел между патриотически настроенными гражданами и так называемыми «ждунами». Да, скрытых врагов меньшинство, но они есть. Есть, к сожалению, в том числе и в академических кругах, и в сфере образования. И хотя открытого противостояния удаётся избежать, но не замечать поляризации в настроениях крымчан нельзя.

Не случайно в книге достаточно много места уделено специфике формирования настроений крымчан до и после Крымской весны, развитию межнациональных отношений в российском Крыму, сущности и истоках так называемой «пятой колонны». Невозможно не согласиться с автором, что единственным ответом этой «пятой колонне» должна стать «наша энергичность в социальных свершениях, радость и целеустремленность в политическом бытии».

Для меня, как для читателя, одними из самых интересных страниц книги стали разделы, посвящённые сущности и природе современного нацизма, в том числе украинского нацизма. Тем более, что автор признаёт, что в настоящее время не существует массовой аналитической работы и научных исследований о нацизме, бурной дискуссии о денацификации Украины, о выборе России — в каком мире она будет жить завтра. А ведь это одна из главных целей СВО. Рассуждая о природе нацизма, автор обращается к итогам исторического Нюрнбергского трибунала, предлагая создать постоянно действующий, бессрочный международный суд для современных нацистских преступников — Ялтинский трибунал. Он считает, что не только философское сообщество должно дать свой ответ на этот вызов современности, но и юридическая наука должна разработать инструментарий, который поможет осудить национал-фашизм и выдвинуть юридически корректное обвинение идеологии и самих нацистских преступников, а не осуждать их как рядовых убийц или воров.

В разделе о двух целях СВО, которые осуществляются в текущем моменте — денацификации и демилитаризации, автор затрагивает такие дискуссионные вопросы, как «Что такое Русский мир?», «Что значит русско-украинское братство?», «ДеНацификация или ДеУкраинизация?», «Существуют ли украинский язык и культура и украинцы как этнос?». Причём, отвечая на эти вопросы, высказывает своё мнение со всей определённостью, смелостью и остротой. Могу утверждать, что именно эти разделы вызовут наиболее полемическую реакцию ряда специалистов и читателей. Но лично мне эта постановка вопроса автором и его определённость во взглядах импонирует.

Та же определенность присутствует и в рассуждениях о философском взгляде на вторую цель российской операции на Украине — демилитаризацию. Автор разбирает метафизические представления о войне и мире, рассматривает православный взгляд на войну и послевоенное устройство мира, показывает причины гибридной войны Запада против нашей страны, анализирует стратагемы философского видения СВО. О. Шевченко справедливо подчёркивает, что война — это не только и не столько военное столкновение, сколько неизбежное напряжение на границе двух полей расширяющихся интересов между Добром (Мы) и Злом (Они).

Следует отметить, что по своей структуре рецензируемая книга представляет собой не целостное повествование, а сборник статей, докладов на конференциях, рецензий и заметок, написанных автором в 2014–2022 гг. Тем не менее, эти материалы объединены общей логикой и тематической структурой.

Не сомневаюсь, что издание книги вызовет достаточно бурные споры, и взгляды автора будут иметь как своих сторонников, так и оппонентов. Думаю, что автор и сам предполагал такую реакцию и во многом её провоцировал. Наверное, это естественно при рассмотрении таких сложных процессов нашего времени, когда ещё нет устоявшихся мнений, и общество только пытается осмыслить происходящие коренные и переломные процессы. Я также не во всех деталях безусловно согласен с тезисами и выводами этой книги. Но в чём я безусловно убеждён, так это в том, что эта книга нужная и полезная, прежде всего, потому что каждая ее страница пронизана честной гражданской позицией автора.

Примечания

1

Запрещённая российским судом террористическая организация.

2

«Азов», «Айдар» запрещённые российским судом экстремистские и террористические организации.

3

Название моего канала в «Яндекс-Дзене», который я превратил в своеобразный философский дневник СВО. Открыт в марте 2022 года. Дата же создания текста, как и в иных случаях, дается после названия параграфа или подпараграфа.

4

Самый плохой мир предпочтительнее самой справедливой войны.

5

Украинский журналист Данило Яневский в эфире «Общественного телевидения» озвучил знаменитый лозунг украинского националиста 90-х годов Дмитрия Корчинского. После этого лозунг стал неоднократно повторяться в украинских СМИ, в том числе, и на государственных информационных площадках.

6

Заявление президента Украины П. Порошенко в адрес детей Донбасса в 2014 году.

7

Волошин М. Родина. URL: https://www.culture.ru/poems/33401/rodina

8

Я уж не говорю о духовном плато любви, где телесное и эмоциональное, земное и божественное способны переплестись в неразрывную целостную гармонию, преображая биологическое тело, переплавляя его в иную высшую форму жизни, снимая родовой грех человечества (и тантрические практики здесь совсем ни при чем). И пусть в полной мере таковое преображение в земных реалиях и невозможно, но, во всяком случае, любовь дает озарение такой возможности.

9

Розенбаум А. Утиная охота.  URL: https://rozenbaum.ru/songs/utinaya-oxota.html

10

Тексты печатаются без изменения в той форме, в которой создавались весной-летом 2014 года. Они насыщены сомнениями, страхами, иллюзиями. Они передают интеллектуальную и эмоциональную среду, в которой рождалась Крымская весна. В то время не было ничего шаблонного и однозначного. Шел очень сложный, психологически раскаленный процесс рождения новой истории России. Это касалось, в том числе, и ныне значительно погасших споров между крымскими славянами и крымскими татарами, искусственно раздуваемых Киевом. Предлагаемые очерки полезны: чтобы не было фантазий об отношении к России на новых территориях, об особенностях менталитета миллионов новых граждан Российской Федерации. Процессы, происходящие сейчас, имеют много схожего с событиями 2014 года, и прежде всего, — на уровне тонких настроек: эмоционального восприятия России, бытового отношения к России как государству и т. д.

11

Выдержки из статьи: Королев А. Д., Шевченко О. К. Крымские диалоги // Пространство и Время. — 2014. - № 4(18). — С. 272–277.

12

Вице-премьер Крыма: вступление в РФ поддержали 25–30 % крымских татар // РИА Новости.  URL: https://ria.ru/20140318/999926774.html.

13

Шевченко О. К. Два мифа о Крымской весне-2014 // Вестник Российского философского общества. 2014. № 3. С. 112–114.

14

Матвиенко: суд по правам человека стран СНГ будет неполитизированным институтом // ТАСС URL: clck.ru/39c6U7

15

Тушенка с «кусочками русскоязычных младенцев» продается на Украине // Пятый канал. URL: https://www.5-tv.ru/news/279082/tusenka-skusockami-russkoazycnyh mladencev-prodaetsa-naukraine/

16

Материалы из текста: Шевченко О. К. К вопросу о принципах международного трибунала по наказанию нацистских преступников в связи с целями Специальной военной операции на Украине // Крымские юридические чтения. Обеспечение национальной безопасности Российской Федерации и меры противодействия проявлениям экстремизма и фальсификации исторического прошлого: Сборник материалов студенческого круглого стола Всероссийской научно-практической конференции. В 2-х томах, Симферополь, 02–10 июня 2022 года. Том I. Саратов: Общество с ограниченной ответственностью «Амирит», 2022. С. 63–66.

17

Запольская А. Пушилин описал грядущий трибунал над военными преступниками из ВСУ. URL: https://lenta.ru/news/2022/06/22/pushilin_tribunal/

18

Васильев А. Глава ДНР: Трибунал над нацистскими преступниками должен быть международным. URL: https://www.donetsk.kp.ru/online/news/4751322/

19

Кибальник А. Г. Геноцид в решениях международных трибуналов по Руанде и бывшей Югославии / А. Г. Кибальник, А. С. Мартиросян. М.: Издательство «Юрлитинформ», 2015. 192 с.

20

Шкаревский Д. Н. Современная отечественная историография Нюрнбергского трибунала // Военно-юридический журнал. 2021. № 3. С. 28–32.

21

Табатчикова, А. В. Защита итогов Нюрнбергского трибунала: статья 354.1 уголовного кодекса // Вопросы российской юстиции. 2015. № 2. С. 143–146.

22

Чернядьева Н. А. Вклад Нюрнбергского трибунала в формирование современного международного права // Развитие и применение международного права и международного частного права: Матер. науч. — пр. конф. Краснодар: «Издательский Дом — Юг», 2021. С. 58–65.

23

Мулюкова В. А. Трансформация Нюрнбергских принципов в деятельности современных трибуналов ЛЭ НОС. На примере Международного трибунала по бывшей Югославии и Международного трибунала по Руанде // Закон и право. 2016. № 4. С. 119–122.

24

Нюрнбергский процесс: Сб. мат.: под ред. К. П. Горшенина. В 2-х тт. /3-е изд. Т. 2. М.: Госюриздат, 1955. 1156 с. URL: clck.ru/39c7Ty

25

Киплинг Р. Бремя белого человека: пер. с англ. В. Радионов URL: https://stihi.ru/2008/02/12/1972

26

Нюрнбергский процесс: Сб. мат.: под ред. К. П. Горшенина. В 2-х тт. /2-е изд. Т. 1. М.: Госюриздат, 1954. С. 38.

27

Декларация «О ликвидации всех форм расовой дискриминации» (Дурбан, Южная Африка, 31.08.2001-07.09.2001 № A/CONF.189/12). URL: clck.ru/39c7We

28

Дугин А. Г. Основы геополитики. М.: Арктогея, 1997. С. 38

29

Дугин А. Г. Основы геополитики. М.: Арктогея, 1997. С. 78–79.

30

Тезисы доклада, прочитанного на VIII Всероссийской научно-практической конференции «Нюрнбергский процесс: история и современность» (Республика Крым, г. Ялта, 16–17 ноября 2023 г.).

31

Шамаров П. В. Нюрнбергский военный трибунал: политико-правовые итоги и современность // Право в Вооруженных Силах — Военно-правовое обозрение. 2017. № 5(238). С. 91–96.

32

Обвинительное заключение Международного Военного Трибунала. URL: clck.ru/39c7az

33

Нюрнбергский процесс: Сб. мат.: под ред. К. П. Горшенина. В 2-х тт. /3-е изд. Т. 2. М.: Госюриздат, 1955. 1156 с. URL:http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000021/st048.shtml

34

Сальников Е. В. Неофашизм и философско-правовые проблемы Нюрнбергского трибунала // Среднерусский вестник общественных наук. 2012. № 4–1(25). С. 14–17.

35

Шевченко О. К. Геополитика и фашизм в контексте Нюрнберга-45/46 // Нюрнбергский процесс: история и современность: Сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции VII форума. Саратов: Общество с ограниченной ответственностью «Амирит», 2022. С. 146–150.

36

Гурбанов К. В. Нюрнбергский трибунал с точки зрения избежавших приговора: юридические уловки и политические интриги // Международный научноисследовательский журнал. 2022. № 5–3(119). С. 144–146.

37

Бишенова М. М. Проблемы юрисдикции Нюрнбергского трибунала // Социальногуманитарные знания. 2018. № 12. С. 16–23.

38

Глазков Д. А. Процесс доказывания в ходе международного Нюрнбергского трибунала / Д. А. Глазков, А. В. Ильяш, Г. В. Малахов // Материалы Афанасьевских чтений. 2022. № 3(40). С. 50–54.

39

Суд в Нюрнберге: Советский Союз и Международный военный трибунал. М.: Новое литературное обозрение, 2023. URL: clck.ru/39c7oa

40

Там же.

41

Сборник материалов Нюрнбергского процесса над главными немецкими военными преступниками в двух томах, под редакцией К. П. Горшенина (главный редактор), Р. А. Руденко, И. Т. Никитченко, Государственное издательство Юридической литературы, М., 1954. Т. 2. С. 1048.

42

Кузнецов А. Защита Риббентропа URL: https://diletant.media/articles/45267375/

43

Там же.

44

Как адвокаты защищали вождей Третьего рейха на суде в Нюрнберге. URL: https://app.russian7.ru/post/389491.

45

Сальников Е. В. Неофашизм и философско-правовые проблемы Нюрнбергского трибунала // Среднерусский вестник общественных наук. 2012. № 4–1(25). С. 17.

46

Застрелившего мирных жителей снайпера ВСУ приговорили к пожизненному заключению. URL: clck.ru/39c84k

47

Лосев Д. Блистательное и ужасающее восхождение американского сверхчеловека в жанре супергероики // Индустрии впечатлений. Технологии социокультурных исследований. 2023. № 1(2). С. 168–193.

48

Некита А. Г. «Времена не выбирают. В них живут и умирают». Рецензия на книгу памяти Дарьи Дугиной / А. Г. Некита, С. А. Маленко // Индустрии впечатлений. Технологии социокультурных исследований. 2023. № 3(4). С. 172–192.

49

Булгаков М. А. Собачье сердце: повесть. URL: https://goo.su/XIwvzv

50

Семенов Ю. Семнадцать мгновений весны. URL: https://goo.su/R5BUI

51

Астафьева Е. Бельгийский геноцид Конго. URL: https://goo.su/twoqG

52

Колдин С. Опиум для китайцев. URL: https://goo.su/3Wk1ZQ.

53

Всероссийская научная конференция «Денацификация Украины: история и современность». URL: https://vk.com/video-77651936_456240244

54

Конституция Российской Федерации. URL: https://goo.su/fML5M

55

Группа «Ленинград». Геополитическая. URL: clck.ru/39c8i4

56

Запрещенная в России террористическая организация.

57

Аким Апачев, Дарья Фрей. Пливе кача.  URL: clck.ru/39c8qD

58

«Нам прикольно убивать»: украинский националист поблагодарил запад за оружие. URL: clck.ru/39c8tS

59

Доклад, прочитанный солдатам, матросам и офицерам, отправляющимся в зону СВО.

60

Доклад, прочитанный на Крымской площадке III научной конференции «Философия на линии фронта» (гг. Донецк-Ялта 21–22 ноября 2023).

61

Сунь-Цзы. Трактат о военном искусстве. М.: АСТ, 2017. 318 с.

62

Полиэн. Стратегемы. СПб.: Евразия, 2002. 606 с.

63

Фронтин Секст Юлий. Стратагемы. М.: Белые альвы, 2003. 158 с.

64

Крылов Д. С. Анализ трактата «Тридцать шесть стратагем» в контексте современной информационной войны на примере сирийского конфликта // Вестник молодых ученых-международников. 2018. № 2(4). С. 10–19.

65

Кобзарь А. И. Стратагемы информационных войн в России конца XX — начала XXI в. // Электронные информационные системы. 2019. № 2(21). С. 5–15.

66

Дугин А. Г. Русская война. М.: Родина, 2023. 271 с.

67

Дугин А. Г. Бытие и Империя. Онтология и эсхатология Вселенского царства. М.: АСТ, 2023. 784.

68

Доклад, прочитанный сотрудникам силовых ведомств РФ.

69

Интервью МИРINFO. URL: clck.ru/39c97B

70

«Русская мысль живет…» Сборник философской прозы и поэзии памяти Дарьи Дугиной (Платоновой). Симферополь: Ариал, 2023. 164 с.

71

Переработанный доклад, прочитанный на Всероссийской научно-практической конференции «Крымские юридические чтения» (Ялта, 15–16 июня 2023 г.).

72

Зуйков Р. Миросистемность: критерии и трансформация // Мировая экономика и международные отношения. 2009. № 8. С. 55.

73

Вступительное слово Генерального директора на брифинге по COVID-19 11 марта 2020 г. // Сайт всемирной организации здравоохранения. URL: clck.ru/39c9B4

74

Чернядьева Н.А. Институциональный механизм противодействия терроризму системы ООН // Безопасность личности, государства и общества: вызовы и перспективы: Материалы Первого международного симпозиума, Пермь, 11–12 октября 2016 г. / отв. ред. М. Лосавио, П. С. Пастухов и др. Пермь, 2017. С. 143–147.

75

Хлопов О.А. Система международной безопасности ХХI в.: поиск приемлемой теоретической модели // Вестник РГГУ. Серия: Политология. История.Международные отношения. Зарубежное регионоведение. Востоковедение. 2019. № 1. С. 46.

76

Заявление Председателя Совета Безопасности. 5/23500. 31 Января 1992. URL: http://www.un.org/en/documents/ (дата обращения: 15.04.2020).

77

Ляхов Е. Г., Ляхов Д. Е., Алимова А. А. Безопасность государства и Мирового сообщества: теоретико-правовая формула обеспечения в XXI веке. Челябинск: Цицеро, 2015. С. 271.

78

Рогозин Д. А. Война и мир в терминах и определениях. Военно-технический словарь. М.: Вече, 2016. С. 7.

79

Хлопов О. А. Система международной безопасности XXI в. С. 47–53.

80

Радиков И. В. Архитектура безопасности в системе международных отношений: эволюция и перспективы обновления // Политическая экспертиза: ПОЛИТЭКС. 2010. Т.6. № 4. С. 243–247.

81

Шамашев С. В. Национальная безопасность и образование России // Вестник Кемеровского государственного университета культуры и искусств. 2007. № 3. С. 17.

82

Римский В. П. Философия национальной безопасности в монографии Ю. А. Шестакова «Аксиология исторического сознания в культуре национальной безопасности» // Гуманитарные и социально-экономические науки. 2021. № 6(121). С. 122–126.

83

Василенко О. А. Вопросы экономической безопасности и государственного управления в контексте стратегии экономической безопасности России // Финансы и кредит. 2023. Т. 29, № 3(831). С. 700–726.

84

Григорьев Н. Ю. Военная безопасность Российской Федерации как основное направление национальной безопасности // Академическая мысль. 2022. № 4(21). С. 121–123.

85

Антуан де Сент-Экзюпери. Военный летчик. М.: Эксмо, 2010. 190 с.

86

Балаева Д. Б. Угрозы национальной безопасности Российской Федерации и направления их нейтрализации в свете Стратегии национальной безопасности // Евразийский юридический журнал. 2022. № 11(174). С. 298–299.

87

Воронов А. М. Стратегия национальная безопасности: угрозы и вызовы современной России // Актуальные проблемы административного права и процесса. 2022. № 1. С. 46–49.

88

Дугин А. Г. Русская война. М.: Родина, 2023. 272 с.

89

Коробов-Латынцев А.Ю. Философ и война. О русской военной философии. М.: Русская философия, 2022. С. 13–188.

90

Доклад, прочитанный на Всероссийской научной конференции «Денацификация: история и современность» (Донецк, 21–22 ноября 2023 г.).

91

Шевченко О. К. К вопросу о принципах международного трибунала по наказанию нацистских преступников в связи с целями специальной военной операции на Украине // Крымские юридические чтения. Обеспечение национальной безопасности Российской Федерации и меры противодействия проявлениям экстремизма и фальсификации исторического прошлого: матер. Всерос. науч. — пр. конф. в 2-х томах (Симферополь, 02–10 июня 2022 года). Т. 1. Саратов: Общество с ограниченной ответственностью «Амирит», 2022. С. 63–66.

92

Эко У. Вечный фашизм // Сайт философской литературы. 2023. URL: clck.ru/39c9Sf

93

Манн, М. Фашисты. СПб.: Питер, 2023. С. 28–33.

94

Эко У. Вечный фашизм // Сайт философской литературы. 2023. URL: clck.ru/39c9Sf

95

Вопрошание Кириково архиепископу Нифонту // Кирик Новгородец: ученый и мыслитель / В. В. Мильков, Р. А. Симонов. М.: Кругъ, 2011. С. 413–437.

96

Великое русское исправление имен /под ред. А. Ю. Коробова-Латынцева, Н. В. Арутюнова. СПб.: Солнце Севера, 2023. 240 с.

97

Цитата из романа В. Шукшина «Я пришел дать вам волю».

98

Там же.

99

Артем Саграда из группы «Соль земли». Песня «Варкрафт».

100

Еськов К. Последний кольценосец. М.: Эксмо, 2003. 509 с.

101

Термин, который ввел Олег Дивов для определения современного положения на рынке фантастической литературы, см.: Дивов О. The Beast: Как разобраться с фантастикой. URL: https://lyl.su/ejmz

102

Материал подготовлен к всероссийскому экспертному форуму: «Будущее России: ответы на вызовы времени» (Москва, 01.03.2024).

103

Проханов А. А. Крым // Проханов А.А. Сыны Виссариона; Крым: романы. М., 2021. С. 346.

104

Русская философия войны. Хрестоматия. Составитель А. Коробов-Латынцев. М., 2023.

105

Даша. Фильм памяти Дарьи Дугиной. URL: https://lyl.su/Z0QC

106

Дугина Д. Танатология европейской политики. URL: https://lyl.su/poqB

107

Дугина Д. Эсхатологический оптимизм. Философские размышления. М.: АСТ, 2023. 416 с.

108

«Всем всего светлого и ясного»: сборник памяти Максима Фомина (Владлена Татарского). М.: Митра, 2023. 212 с.

109

Прилепин З. Взвод. Офицеры и ополченцы русской литературы. М.: АСТ, 2017. 731 с.

110

Коробов-Латынцев А.Ю. Философ и война. О русской военной философии. И.: Русская философия, 2022. 250 с.

111

Проект «Великое исправление имен». URL: https://pravoslavie.ru/139.html

112

Великое русское исправление имен /Под ред. А.Ю. Коробова-Латынцева, Н.В. Арутюнова. Санкт-Петербург: изд-во «Солнце Севера», 2023. 240 с.

113

Шевченко О. К. Курс лекций по истории Восточных философий (ориентософии). -Том 1. Брянск: Общество с ограниченной ответственностью Издательский дом "Историческое сознание", 2017. 240 с.

114

Материалы статьи: Шевченко О. К. Республика Крым в условиях СВО — год 2022-ой // Россия: центр и регионы: Сборник научных статей. Том Выпуск 29. Архангельск: Северный (Арктический) федеральный университет имени М.В. Ломоносова, 2023. -С. 164–173.

115

Указ Президента РФ от 28 июля 2016 г. N 375 «О Южном федеральном округе» URL: http://www.garant.ru/hotlaw/federal/816961/#ixzz4c33U0nIv

116

Закон Республики Крым от 09.01.2017 г. № 352-ЗРК/2017 «О стратегии социальноэкономического развития Республики Крым до 2030 года». URL: http://www.garant.ru/hotlaw/crimea/1086680/

117

Закон Республики Крым от 09.01.2017 г. № 352-ЗРК/2017 «О стратегии социальноэкономического развития Республики Крым до 2030 года». URL: http://www.garant.ru/hotlaw/crimea/1086680/

118

Там же. С. 12, 21, 156, 169, 192, 206, 213, 216.

119

Постановление Правительства РФ от 30.01.2019 № 63 (ред. от 28.12.2021, с изм. от 30.12.2021) «Об утверждении государственной программы Российской Федерации «Социально-экономическое развитие Республики Крым и г. Севастополя». URL: https://lyl.su/oIGc

120

Постановление Правительства Российской Федерации от 28.12.2021 № 2519 «О внесении изменений в государственную программу Российской Федерации «Социально-экономическое развитие Республики Крым и г. Севастополя». URL: http://actual.pravo.gov.ru/text.html#pnum=0001202112310034

121

Постановление Совета министров Республики Крым от 24 июня 2015 года № 350 (ред. от 19.09.2022) «О вопросах обеспечения реализации федеральной целевой программы «Социально-экономическое развитие Республики Крым и г. Севастополя до 2025 года» URL: Постановление Совета министров Республики Крым от 30 декабря 2022 года № 1298 «О внесении изменений в постановление Совета министров Республики Крым от 24 июня 2015 года № 350» URL: https://lyl.su/A0dA; Постановление Совета министров Республики Крым от 30 декабря 2022 года № 1298 «О внесении изменений в постановление Совета министров Республики Крым от 24 июня 2015 года № 350» URL: https://lyl.su/xbDD; Распоряжение Совета министров Республики Крым от 27 декабря 2022 года № 2219-р «О внесении изменений в распоряжение Совета министров Республики Крым от 19 октября 2018 года № 1244р» URL: https://rk.gov.ru/ru/document/show/38096; Распоряжение Совета министров Республики Крым от 13 декабря 2022 года № 2022-р «О внесении изменений в распоряжение Совета министров Республики Крым от 19 октября 2018 года № 1244р» URL: https://rk.gov.ru/ru/document/show/37637

122

Шевченко О. К. Республика Крым в контексте евразийских интеграционных инициатив Российской Федерации: постановка проблемы // Электронное научное издание Альманах Пространство и Время. 2017. Т. 14, № 1. С. 11.

123

Постановление Правительства Российской Федерации от 28.12.2021 № 2519 «О внесении изменений в государственную программу Российской Федерации «Социально-экономическое развитие Республики Крым и г. Севастополя». URL: http://actual.pravo.gov.ru/text.html#pnum=0001202112310034

124

Названа сумма вложений в экономику Крыма за 9 лет в составе России URL: https://lyl.su/MwQa

125

Там же.

126

Названа сумма вложений в экономику Крыма за 9 лет в составе России URL: https://lyl.su/MwQa

127

Власти Крыма подвели итоги развития республики за десять месяцев 2022 года. URL: https://lyl.su/gtuW

128

Там же.

129

Там же.

130

Социально-экономическое положение Республики Крым в январе-сентябре 2022 года / Федеральная служба государственной статистики. Симферополь, 2023. С. 72.

131

Крымчане — участники СВО получат землю на полуострове, вне зависимости от подразделений. URL: https://lyl.su/SUKS

132

К земельным участкам, выделенным бойцам СВО в Крыму, подведут все коммуникации и инженерные сети. URL: https://lyl.su/O9nP

133

Доклад, прочитанный на Всероссийской научно-практической конференции «Духовно-нравственное развитие современной молодежи как фактор самосовершенствования на основе самопознания» в период 14–17 ноября 2023 года, в г. Ялта.

134

Толковый словарь Ушакова. URL: https://dic.academic.ru/dic.nsf/ushakov/

135

Толковый словарь живого великорусского языка В. И. Даля. URL: https://lyl.su/0KlA

136

Радищев А. Н. Беседа о том, что есть сын отечества // Радищев А. Н. Избранные философские и общественно-политические произведения. М.: полит. лит., 1952. С. 278.

137

Суржик Д. В. Обычное гражданское мужество // Новые исторические перспективы: от Балтики до Тихого океана. 2020. № 4(21). С. 90.

138

Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву // Радищев А. Н. Избранные философские и общественно-политические произведения. М.: Издательство полит. лит., 1952. С. 51–52.

139

Радищев А. Н. Вольность. Ода // Радищев А. Н. Избранные философские и общественно-политические произведения. М.: Издательство полит. лит., 1952. С. 480.

140

Радищев А. Н. Беседа о том, что есть сын отечества // Радищев А. Н. Избранные философские и общественно-политические произведения. М.: Издательство полит. лит., 1952. С. 286.

141

Коробов-Латынцев А. Ю. Философ и война. О русской военной философии. М.: Русская философия, 2022. С. 30–36.

142

Коковин И. С. Двести лет сотворения Радищева // Бюллетень науки и практики. 2016. № 4(5). С. 200–212.

143

Ванюшкина О. Комическое в манге Осаму Тэдзуки «Преступление и наказание» в свете массовой культуры // Индустрии впечатлений. Технологии социокультурных исследований. 2023. № 2(3). С. 21–40.

144

Ванюшкина О. Комическое в манге Осаму Тэдзуки «Преступление и наказание» в свете массовой культуры // Индустрии впечатлений. Технологии социокультурных исследований. 2023. № 2(3). С. 21–40.

145

Речь идет, конечно, о рэпере и военкоре Акиме Апачеве. Во время поездки О. К. Шевченко в Донбасс автор этих строк познакомил его с Акимом, и крымский философ быстро нашел общий язык с донбасским рэпером. Разговор продлился около часа, но за этот час успели обсудить и положение на фронте, и взаимоотношения православных с неоязычниками в окопах, и чувство имперскости у наших политиков, и будущее открытого русского космоса.

Content

Шевченко Олег Константинович Два года СВО. Философский дневник крымчанина

Шевченко О.К. Два года СВО. Философский дневник крымчанина

ПРЕДИСЛОВИЕ

I. НАЧАЛО КАК ПРОЕКТ БЫТИЯ

Будущее для нас

Конец начала: Крымская весна

Страх и Ужас за два месяца СВО

Нюнберг-45 и СВО

II. НАСТОЯЩЕЕ КАК НАША СТРАТЕГИЯ

Денацификация Украины

Демилитаризация Украины: Русская метафизика войны

Русский Мир: осознание реальности и надежды на будущее

III. БУДУЩЕЕ КАК МЕЧТА НАРОДА

Фантастика

Философия

IV. ЭПИЗОДЫ ТЕКУЧЕЙ ПОВСЕДНЕВНОСТИ

Дикое поле Русского Бытия

Упорядоченное поле Русского Бытия

Дикое поле Русского Бытия

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ: ГРАЖДАНСКОЕ МУЖЕСТВО РУССКИХ ФИЛОСОФОВ 14.11.23.

РЕЦЕНЗИИ НА КНИГУ

Примечания