Екатерина Каграманова

Далеко за лесом

Художник

Татьяна Петровска

© Каграманова Е. Р., 2021

© Петровска Т. П., 2021

© ООО «Издательство «Абрикос», 2022

Эпиграф

Вокруг всегда много людей. Они все что-то говорят, делают – они рядом. Но когда случается что-то плохое, вдруг кажется, что ты совсем один. Это не так. Обязательно найдется кто-то, кому не все равно. И если его нет рядом прямо сейчас, он непременно появится.

А когда все закончится, не растрачивай свою историю на любопытных, не разменивай ее на широко открытые глаза и заинтересованно приподнятые брови. Потому что для тебя это – всё, а для них – что-то вроде одноразового пакетика чая. А потом еще спрашивают: «Это ты серьезно, ничего не придумываешь? Так и было?»

Нет. Для вас – нет. Считайте, что ничего не было.

Глава 1

Утро, когда исчез Роби, было обычным. Вернее, для Майи оно было обычным целых полчаса. Она дышала, дышала, проталкивая воздух в сжавшиеся легкие, – успокаивала скачущее сердце. Так учил ее отец. Да и не то чтобы учил, просто повторял: «Дыши, Майя! Дыши!» И казалось, что он сердится. Но, если честно, ей помогало, когда он это делал. Было такое чувство, что кто-то принял на себя ответственность за происходящее. Мама, та, наоборот, пугалась и дрожала от страха. Сон – это ведь всего лишь сон. Взрослым не положено бояться, ведь так?

Когда родился брат, Майе было десять, Полине – девять. Малышу выделили отдельную комнату, а девочки стали спать вместе. И вот тут Полина взвыла. Сон снился Майе хоть и не каждую ночь, но очень часто. Она кричала и задыхалась так, что не проснуться на соседней кровати было бы хитрым фокусом. Родители недолго ломали голову – у каждого из детей появилась своя спальня, пусть район, в который они переехали, и оказался гораздо хуже. Ну, если честно, примерно тогда Майя и перестала вопить во всю глотку по ночам. Поэтому скажите спасибо, а то, может, так и жили бы в старой квартире.

Сейчас Майя лениво думала о завтраке. Вчера вечером мама готовила блины, и кажется, что-то осталось. Если, конечно, ночью никто не ходил на кухню. «Никто» – это Полина. Вечно не спит полночи, а потом ей хочется съесть что-нибудь вкусненькое. И после всего этого она ноет, что поправилась.

Было бы здорово сейчас съесть блинчик с джемом или медом.

Это так скучно – стоять и печь блины один за другим. А вот Роби в свои шесть очень даже любит возиться на кухне. Вчера он так сосредоточенно размешивал тесто, стараясь, чтоб не было комочков. А вдруг он станет когда-нибудь известным поваром и Майя будет рассказывать журналистам про его детство? Смешно!

Глупости, конечно, думать о таком, просто неохота было вылезать из кровати.

Мама, словно прочитав ее мысли, крикнула:

– Эй, ну-ка вставайте!

Сонно отозвалась из своей комнаты Полина. Опять, наверное, до самой ночи переписывалась с кем-то из своих друзей. Странно, что Роби не слышно.

– Ребята! Роби, Майя! – опять крикнула мама. – Завтрак на столе. Давайте быстрее!

– Сейчас, мам! – отозвалась Майя.

Роби все еще не откликался. Странно, обычно его голосок звенит с самого утра. Майя любила братишку. Он с рождения был такой милый, такой доверчивый, как котенок. Один взгляд на него уже поднимал настроение. Имя, конечно, так себе. Роберт – это мамина идея. Но Роби – вполне себе ничего.

Майя откинула одеяло и, потянувшись, встала с кровати. Только успела нашарить ногами тапки, как дверь распахнулась. Мама смотрела на нее со страхом и надеждой одновременно:

– Роби не у тебя?

Майя ответила удивленным взглядом.

– Роби, Роби, ты где? – мамин голос превратился в крик.

Мальчик не отвечал. Они обшарили все шкафы, посмотрели под кроватями. Малыш никогда не устраивал подобных сюрпризов, но вдруг он решил пошутить?

Майя не могла понять, что происходит. Было странное ощущение, что ей чего-то недоговаривают. Что могло случиться? Куда мог пропасть ночью шестилетний ребенок?

– Пожалуйста… Пожалуйста, найдите его. Ну ищите, ищите, пожалуйста! – Слушать, как рыдала мама, было невыносимо.

Отец попытался что-то сказать, и она, всегда такая сдержанная, вдруг крикнула:

– Замолчи! Замолчи немедленно! Это все неправда! Я не буду тебя слушать! Хватит! Ищите его!

Майя внимательно посмотрела на отца: челюсти крепко сжаты, глаза устремлены в пол. Он еле сдерживался. Да что происходит, а? Словно почувствовав немой вопрос дочери, мужчина поднял на нее тяжелый взгляд и кивнул в сторону:

– Ищите.

Они снова обшарили все. Когда во второй раз пошли открывать створки кухонных шкафчиков, отец сказал, трогая маму за плечо:

– Все. Достаточно. Хватит прятать голову в песок.

Она смотрела перед собой остановившимся взглядом. Оттолкнув руку мужа, схватила телефон. Дрожащим голосом произнесла:

– Алло! У меня пропал ребенок.

Глава 2

Приехали двое. Один лет пятидесяти, довольно полный, с нависшим над ремнем животом. Этот особо не напрягался с поисками. Больше вертел головой, со снисходительным видом разглядывая квартиру. Майе хотелось крикнуть: «Да что ты пялишься по сторонам? Ищи ребенка!» Второй был моложе, лет тридцати, с близко поставленными темными глазами. Он старался. Это потому, что у него тоже есть шестилетний сын. Так он сказал, когда мама стала сбивчиво объяснять, что случилось. Обещал сделать все что можно. «Он главный, – поняла Майя. – Вот почему тот, второй, не хочет ему помогать. Подчиняться молодому неприятно, конечно».

Зачем она все это соображала, непонятно. Наверное, чтобы не думать о нереальности того, что происходило. Это было как сон. Майя села на диван, сгорбилась и зажала дрожащие ладони коленями. В животе противно вибрировала какая-то жилка. Плохие вещи могут случиться с кем угодно, но не с твоей семьей, ведь так? И если кажется, что твой шестилетний брат пропал, то это именно кажется. Он не пропал, сейчас все разъяснится, и потом они со смехом будут вспоминать этот случай. Ну правда же? Как тогда, когда Полина на минутку отошла в кусты на детской площадке, а мама подняла панику. Это просто недоразумение. А все эти истории с расклейкой портретов и объявлениями в соцсетях не про них!

Квартиру осмотрели во второй раз. Комната Роби выглядела как обычно: детальки конструктора на полу, какая-то книжка с картинками на столе. Смятое одеяло валялось на краю кровати.

– Так, – молодой полицейский положил блокнот и окинул всех взглядом, – мы все осмотрели, мальчика здесь нет. Сейчас я задам вам вопросы, постарайтесь отвечать как можно точнее. Вспоминайте. Как прошел вчерашний день? Что делал Роберт? Мне нужны все подробности. С самого утра, пожалуйста.

И они стали вспоминать. Это было так глупо. Позже Майя не раз думала: зачем? Зачем мама все так повернула? Она ведь знала.

Они рассказывали, как Полина отказалась есть булочки на завтрак, потому что это простые углеводы, а Роби засмеялся. Ей пришлось давиться папиной овсянкой. Как малыш собирал «Лего», гремя деталями на весь дом. Как мама ходила с ним на детскую площадку. Как он обедал, рисовал, смотрел мультики, помогал готовить блины, ужинал и наконец лег спать. Грустная хронология дня, когда все было хорошо. Как будто это могло чем-то помочь. А потом утром мальчика просто не оказалось в кровати. Разве так бывает?

Майя смотрела на ковер под своими ногами и мысленно обрисовывала завитки узора. Дурацкая нервная привычка.

Полный вразвалку подошел к окну и выглянул наружу. Присвистнул – шестой этаж. Он спросил у второго:

– А через балкон?

Тот кивнул, махнув в сторону входной двери:

– Соседи. Опроси пока. Вообще, вряд ли.

Старший хмыкнул и вышел.

Они ответили на множество вопросов. «Они» – это, конечно, не совсем правда. Отвечала в основном мама. Это она знала, с кем он дружит во дворе, кто ходит вместе с ним в детский сад. Она очень старалась, рассказывала все подробно и точно, веря, что это поможет и ее мальчика найдут.

Майя чувствовала, что внутри растет раздражение. Злость на полицейского, который толком ничего не делает, а записывает с деловым видом всю эту чушь. Злость на маму, которая, как послушная девочка, сообщает дурацкую информацию. На отца, который вечно строит из себя самого умного, а сейчас молчит. На Полину, которая украдкой косится на свой мобильник. Ей хотелось орать, просто орать от всего этого. Они все беспомощны. Происходит что-то плохое, совсем плохое.

Отец сидел нахмурившись и о чем-то сосредоточенно думал. В его волосах цвета меди отчетливо серебрилась седина. Майя знала, что похожа на него. Такие же рыжие волосы, светло-карие, почти золотистые глаза. Внешне – да, но характером – ни за что, так она всегда думала. А сейчас ждала. «Ну сделай хоть что-то! Ты же всегда все знаешь! Что ты за человек, почему молчишь?!»

– Встречали ли на улице, в подъезде незнакомых подозрительных людей? Может быть, в детском саду?

Напряжение внутри росло, росло, росло, как будто набирал разгон бешеный автомобиль. Она чувствовала, что вот-вот не выдержит всей этой глупости и закричит.

– Что рассказывал мальчик? К кому он мог бы выйти? Что, если его приманили – собакой, сладостями, компьютерной игрой?

Майя не выдержала. Перебила полицейского, приподняв руку, как в школе:

– А можно вас на минутку? Идите сюда.

Она, сдерживая злость, вышла в прихожую.

– Смотрите. Роби вот такого роста, – Майя вытянула ладонь. – А замок вот где. Он не мог сам открыть дверь, он не достает, маленький еще. Это во-первых.

Полицейский не особенно заинтересовался ее словами и равнодушно ответил:

– Он мог принести стул.

– И что, отнес его назад? А потом вышел?

Мужчина пожал плечами:

– Ну, допустим, мог и отнести, если ему так велели. Так что во-вторых? – Теперь он все-таки слушал внимательнее.

– Во-вторых, он не мог бы открыть дверь, даже стоя на стуле. У нас замок заедает. Я еще позавчера говорила. – Она бросила презрительный взгляд на отца.

– Что значит «заедает»? – Полицейский, нахмурившись, смотрел на родителей.

Отец медленно кивнул:

– Да, действительно, у меня просто руки не дошли. Защелка очень тугая. Надо потянуть дверь на себя, тогда откроется.

Тошно было смотреть, как они двадцать раз открывали и закрывали дверь.

Полицейский многозначительно хмыкнул. Он пытался решить эту задачу. Шестилетний ребенок пропал ночью из квартиры на шестом этаже. Самостоятельно отпереть дверь он вряд ли мог. Остается балкон. Или, что тоже не исключено, причастен кто-то из членов семьи. Да, это могло казаться невероятным, но он уже сталкивался с такими вещами. Необъяснимая жестокость, странные поступки. Так что все может быть. Он встал.

– Я узнаю, что насчет опроса соседей. Вам советую пока написать в родительскую группу детского сада – есть ведь такая? Вот. Напишите, обратитесь к родителям за помощью. Вдруг кто-то заметил нечто странное, видел или слышал. Может, и узнаем что-то полезное. Соцсети, конечно, зло, но сейчас они нам могут очень помочь.

Мама кивнула, вскочила с места и бросилась за телефоном, но написать ничего не успела. Как только за полицейским закрылась дверь, отец почти насильно завел ее в спальню и плотно закрыл дверь.

Полина, все это время сидевшая с вытаращенными глазами, схватила мобильник и пошла к себе. Майя тоже хотела уйти в свою комнату, но ее остановил крик из комнаты родителей.

Глава 3

Отец всегда злил ее каменным спокойствием, упрямой уверенностью в своей правоте. Она называла это упертостью. С ним было невозможно спорить – любые аргументы разбивались о его самодовольство. «Потому что я так сказал!» – было его любимой фразой. Кто мог при этом настоять на своем?

Роби был еще маленький и послушный, он просто любил всю семью и ни с кем не ссорился. Хитрая Полина редко конфликтовала с родителями, ей всегда было проще согласиться, чем что-то доказывать. Поэтому все шишки вечно валились на Майю. Она с детства ненавидела, когда ей указывали, терпеть не могла нудных наставлений. А отец, как будто нарочно, подбирал самые длинные объяснения, почему так поступать неправильно. Из них двоих она была огонь, а он… даже не вода, а лед, если можно так сказать. Все их ссоры разнимала мама. Она вечно успокаивала Майю, рассказывая, как сильно папа ее любит. Да, очень заметно было. Неизвестно, что мама говорила отцу, скорее всего то же самое. Как его любит Майя. Ну да.

Сейчас кричал именно отец:

– Почему ты делаешь вид, что не понимаешь? Время уходит! Ты же все сама знаешь! Так зачем прикидываешься, что веришь в эту чушь насчет похищения? Мы теряем время! Я помню, помню, что было десять лет назад! Девочка не пострадала, это главное! Она жива, и она с нами! Я жизнь бы за нее отдал, ты знаешь, но дело было не во мне!

Мама что-то неразборчиво выкрикнула, а он перебил ее:

– Да мне плевать, хочешь ты или нет, я все сделаю сам! Я позвоню ей! Ее номер…

Майя почувствовала, что ее начинает знобить. Такое с ней бывало от волнения. Как он смеет орать на маму, особенно сейчас, когда ей так плохо? И о чем вообще речь?

В спальню родителей можно было войти, только постучав, таковы правила. Она распахнула дверь без стука. Сейчас он ей прочитает нотацию насчет норм поведения в обществе. Да плевать!

– Не смей кричать на маму!

Отец посмотрел на нее, как на подвижный предмет интерьера, потом перевел взгляд на жену, которая сидела на краю кровати, съежившись и глотая слезы. И неожиданно сказал:

– Майя, помоги мне. Нужно найти данные одного человека в Сети.

Она искала Ариану Грей. Такое вот имя. Как будто певица или актриса. Может, псевдоним? Но нет, не певица и не актриса. Отец сказал, медиум или что-то вроде того. Больше ничего не стал объяснять – это его обычный стиль. Майя и не спрашивала. Отец и медиум? Это уже было из области фантастики. Ну-ну.

Ариана Грей жила в соседнем городе – семьдесят километров. Поисковик выдал мобильный номер, который Майя переслала отцу. Он вышел с телефоном на кухню и закрыл дверь. Теперь оставалось выяснить, что это за Ариана.

Интернет оказался на удивление скуп. Почти ничего. Только и указано, что астрология, эзотерика и прочая чушь. Правда, было еще что-то насчет ресторанного бизнеса, но это, наверное, ни к чему. Откуда папа ее может знать – непонятно.

Дверь на кухню открылась. Отец уверенными, как всегда, шагами подошел к маме. Она подняла опухшие глаза.

– Милая. Прости, что накричал на тебя. Я созвонился с ней. Она хочет, чтобы я взял с собой Майю.

Они поехали вдвоем, что само по себе было редкостью. Пристегнув ремень (правила!), Майя вдруг сообразила, что они практически никогда не общались с отцом наедине. С мамой – сколько угодно, с ним – никогда. Странно. Может, поэтому у них такие мерзкие отношения, каждый разговор – ссора? Или, наоборот, отношения мерзкие, потому что не общаются? Вообще, это была интересная мысль, но ее перекрыла другая, раздраженная. Вот почему он молчит? Неужели не ясно, что она хочет понять, куда они едут и что вообще происходит?

Человек за рулем, кажется, по своему обыкновению, не собирался ничего объяснять. Ну правильно, зачем думать о других? Пришлось плюнуть на собственную гордость и задать-таки первый вопрос.

– Пап, – она сделала паузу, – а куда мы вообще едем?

Вместо ответа он спросил:

– Помнишь, в детстве ты однажды долго болела? Тебе было лет шесть тогда. Как Роби сейчас.

Она растерялась.

– Ну… Не очень хорошо. Помню, что я всего боялась и плакала. Вы меня водили к какому-то доктору. Она мне показывала всякие картинки, мы играли в игры. А потом мы на море поехали. Это помню.

– Короче, слушай. – Он все еще не сводил глаз с дороги. – Когда тебе было шесть, кое-что случилось.

Глава 4

То, что он говорил, было похоже на какую-то фантастику, кино, но никак не на реальную историю. Майя нахмурилась. Если честно, это была сказка или бред. Но отец, у которого всему есть разумное объяснение, и выдумки? Нет, это было очень странно.

– То есть я пропала из своей постели так же, как Роби, и ничего об этом не знаю? Как это? Вы мне про мою ветрянку раз сто рассказывали. А про похищение – ничего?

Отец нетерпеливо ответил:

– Это было не похищение. Так же, как и сейчас. Твоя мама боится того, что происходит. Она не хочет верить, что все повторяется снова. Ей легче думать, что мальчика похитили злодеи и их найдет полиция! – Он покачал головой. – Не знаю, что тут сказать. Мне это непонятно.

Майе было неинтересно обсуждать психологию мамы. Она хотела расставить все точки над i – здесь и сейчас.

– Хорошо, не похищение. А что это было?

Мужчина тяжело вздохнул. Он ненавидел долго говорить. Эти рассказы были ему поперек горла, к тому же он боялся ей что-то объяснять. Мало ли как она отреагирует. Пусть бы Ариана все сказала, но нет… Девчонка не отвяжется. Его характер, упрямая.

– В общем, иногда такое случается. Чаще всего в одной семье – это определенная данность. Не перебивай, пожалуйста! – Он не глядя выставил в ее сторону ладонь. – Параллельные миры, вся эта чушь, знаешь? Вот. Есть другая сторона, попасть туда можно через сон, это происходит у каждого по-своему, но всегда через сон. Как объяснить… Ребенок может пройти туда случайно, заблудиться, не понимая, что делает. Он думает, что это сон. Но там он не помнит, кто он такой. И не может вернуться. Тогда за ним должен пойти проводник. Проводник – это тот, кто уже был там раньше. – Он помолчал и добавил: – И для кого путь все еще открыт.

Вопросов было как минимум штук десять, и один важнее другого. Майя растерялась и спросила первое, что пришло на ум:

– Как понять «открыт»?

Ой, он ненавидел эту фразу – «как понять?». Все, сейчас начнется: «А что, есть варианты того, как это понять?» Не-а, ничего подобного он не сказал!

– Проход открыт для того, кто все еще видит сон.

– Сон? – голос девушки превратился в шепот. – Что за сон?

– Все видят это место по-своему. У тебя лес. У других мост или еще что-то.

– Что?.. Что?! Вот этот кошмар, который меня мучает столько лет? Вот это сон про другой мир? Ты смеешься надо мной? Вы меня таскали на томографию, давали эти отвратные успокоительные сиропы – и что? Я, оказывается, не психопатка?! Офигеть сюрприз в шестнадцать лет!

Он сжал челюсти и резко вырулил на обочину.

– Успокойся! Тебя никто никогда не называл психопаткой. Просто мы хотели, чтобы это прекратилось. Хотели, чтобы эти воспоминания ушли из твоей жизни! Вот как с тобой разговаривать, если ты принимаешь все в штыки?!

– Нет, подожди, подожди… – Она очень хотела успокоиться, правда. – Значит, что? Значит, я там была, и я все еще вижу этот ужастик во сне. И – та-дам – я проводник. Да?

Отец, успокаиваясь, нехотя кивнул.

– Ладно, я поняла. Так, а кто такая Ариана Грей?

– Ариана Грей помогает тем, кто хочет отыскать своего ребенка там, на той стороне. Она была проводником много лет, но теперь она не может делать это сама. Она все расскажет тебе подробнее, подожди немного. Ариана – разумный, адекватный человек.

– А, ну да. Разумный и адекватный – самые лучшие качества, как же я забыла.

Отец проигнорировал ее реплику, и Майя, нахмурившись, спросила:

– Так, значит, я должна пойти туда за Роби?

Отец неожиданно мягко перебил ее:

– Нет, ты не должна. Но ты – тот человек, который может это сделать.

Глава 5

Женщина-медиум, или как там ее, жила в пригороде, где невысокие домики с огородами. У каждого домика был свой палисадник. Машина остановилась у коричневого дощатого забора, по которому вились белые розы. Калитка была не заперта. Отец открыл ее, и они пошли по выложенной плиткой дорожке. Одноэтажный дом из белого кирпича с террасой выглядел мило и уютно. Звука звонка не было слышно, но вскоре послышались шаги, и дверь открылась.

Майя все думала, какая она – Ариана Грей? Представляла себе высокую строгую женщину в широкополой шляпе. У нее должны были быть пронзительные немигающие глаза. Ужас, конечно, голливудские штампы.

Вместо этого на пороге стояла пожилая дама, похожая на звезду немого кино. Большие выразительные карие глаза, губы сердечком, накрашенные алой помадой, густые вьющиеся короткие волосы, абсолютно седые. Женщина была одета в простое платье в мелкий цветочек. Она протянула обоим поочередно руку и молча кивнула.

В гостиной оказалось совсем немного мебели. Диванчик с цветастой обивкой, два кресла и журнальный столик, небольшой шкаф с книгами. Все простое, но изящное. На стенах два хороших пейзажа. Женская обстановка.

«Интересно, она вызывает духов?» – подумала Майя, ища глазами круглый стол.

Ариана указала гостям на кресла, а сама присела на диван.

– Чай или кофе? У меня есть домашнее печенье.

Майя отказалась, потому что у нее бы кусок в горло не полез. Что отец откажется, можно было не сомневаться, он очень редко принимал такие приглашения. Так и оказалось.

– Что ж, – медиум посмотрела на мужчину, – тогда начнем разговор. Девочка что-нибудь знает?

– В общих чертах.

– Хорошо. – Она перевела взгляд на Майю. – Самое главное, что нам нужно знать: ты этого хочешь?

– Да. Я хочу. Хочу, чтобы Роби вернулся.

– Это главное. Теперь послушай меня. Я буду рассказывать, а ты задавай вопросы. Спрашивай все, что непонятно или надо уточнить. Твой отец сказал, ты все еще видишь свой сон, верно? Расскажи о нем.

Майя опустила глаза. Слова пришлось выталкивать, так не хотелось к этому возвращаться.

– Я стою на краю леса. Это жуткое место. Там деревья сплелись, как будто тоннель. Я знаю, что нужно туда зайти, но мне очень страшно. Но еще страшнее то, что сзади. Там кто-то бежит. Сердце у меня колотится, как… Ужасно колотится. Раньше я кричала во сне. Теперь не кричу, но все равно… Жутко.

– Да, я понимаю. – Женщина помолчала, подбирая слова. – Дело в том, что прошлый твой визит на ту сторону прошел… не совсем гладко. Ты испугалась, бедная девочка, и было чего. Жаль, что так вышло, но ничего не поделаешь.

Ариана вздохнула и продолжила:

– Чтобы попасть на ту сторону, тебе придется пройти через этот лес. Да, понимаю, страшно. Но это вход. Такой уж у тебя путь. Тебе придется преодолеть свой страх и войти в тоннель из веток. Когда ты пройдешь на другую сторону, там все будет иначе. Как сказать? Все видят по-своему. В общем, там мило, это красивое место. Город красивый, я это имею в виду. Ты должна пойти по дороге, ведущей в город. Остальное увидишь сама. Ты будешь там выглядеть по-другому – одежда, прическа… Там другое время, как будто лет двести назад.

Майя не поняла:

– То есть это крестьяне в лаптях и все такое?

– Нет, нет! Слушай внимательно! Я же сказала, ты попадешь в город. То есть сначала – город, потом – не знаю. Но вряд ли это будет деревня. Думаю, ты разберешься.

Не хотелось чувствовать себя полной дурой, но надо было выяснить все до конца:

– Так это реальное прошлое?

– Нет. Это не реальность, запомни.

– То есть не наша страна?

– Это вообще никакая не страна. Этого места не существует. В нашем мире не существует.

– Ну а язык? Я их пойму?

– Да, конечно, ты их поймешь. Это ведь твой сон. Это кажется интересным приключением, но… – Ариана сделала паузу и взяла Майю за руку, – будь очень осторожна. Старайся говорить культурно, вообще лучше поменьше болтай. Никаких современных словечек – ничего. Не привлекай к себе внимания. Слышишь? Ни в коем случае никто не должен понять, что ты… не из них.

– А что будет, если они поймут?

– Хороший вопрос. – Женщина вздохнула и повторила: – Что тогда будет? Таких, как мы, там считают колдунами, ведьмами, нечистой силой и прочим. Не хочу вдаваться в подробности. Главное – пойми, насколько все это опасно. Есть те, кто хочет нашей смерти.

– Как это – смерти? У них же нет доказательств!

– Я все расскажу, просто послушай. Там есть такие люди, которые считают себя Стражами. Они следят за каждым незнакомцем, который приходит в город. Они ищут нас, Майя. Поэтому еще раз: будь осторожна, прошу. Твой брат сейчас ничего о себе не помнит, как и всякий, кто оказывается там впервые. Ты же – проводник, ты будешь все помнить ровно три дня и три ночи. Потом тоже потеряешь память – так уж там все устроено. Ты забудешь, кто ты такая. Забудешь, как попала туда. Ты не сможешь найти дорогу обратно. Ты меня поняла? У тебя есть три дня и три ночи. Если за это время ты не вернешься вместе с Роби, вы оба останетесь там.

– Навсегда? – Майе стало страшно.

– Не знаю. Я не смогу быстро найти того, кто бы мог отправиться за вами. Так вот, насчет доказательств. У того, кто переходит границу, постепенно появляется знак. На левой руке, вот здесь. – Она прочертила пальцем выше локтя. – Сначала его практически не видно. К вечеру третьего дня он становится ярким. Его увидит всякий, кто поднимет твой рукав. Тогда… дольше оставаться будет опасно. Нас находят по этому знаку. Его достаточно, чтоб погибнуть там.

Майя пыталась уложить все в голове. Ей всегда нужен был порядок.

– У вас блокнота нет? Я бы записала, чтоб ничего не забыть.

– Нечего тут записывать, – отрезала Ариана, – запомнить несложно. Тут важно одно – готова ты к этому или нет. Твой брат сейчас в большой опасности. Если ты не хочешь, а это можно понять, я срочно начинаю искать кого-то, кто пойдет за ним. Если ты решила твердо, я расскажу, что именно тебе надо делать.

Женщина еще говорила, а перед глазами Майи встал Роби. Вот он радостно тащит показать свой новый звездолет, который смастерил из конструктора. Вот делает смешные прически из мокрых волос после купания.

– Я уже сказала, я пойду, все нормально.

– Хорошо. Это главное. Тогда я сейчас скажу, что именно надо будет сделать. Ты неглупая девочка, и я не буду пугать тебя рассказами об опасностях снова и снова. Ты поняла, верно? Поэтому никому там не доверяй. Любой, абсолютно любой может сообщить о тебе Стражам. Странные слова, необычное поведение – смотри, Майя, это важно. Есть только один человек, которому можно верить. Я потом расскажу…

Ясно было одно: нужно как можно быстрее найти Роби и бежать оттуда, пока их не поймали и не сожгли на костре, или что там у них предусмотрено. Ладно.

– Так мне нужно ждать теперь до ночи? Я попаду туда только во сне, так ведь?

– Нет, ночи тебе ждать не обязательно. Ты можешь уснуть прямо сейчас и войти в лес. Но там ты все равно появишься ранним утром. Так всегда бывает. Поэтому проводник отстает от потерявшегося ребенка минимум на сутки.

– А вдруг я не увижу сон? Он же не каждую ночь мне снится. А то бы я с ума сошла.

– Просто думай об этом месте, оно приснится. Сейчас ты особенно восприимчива. Видишь ли, нередко такие вещи передаются по наследству, хотя и не всегда. О чем еще ты хочешь спросить?

Девушка подумала. Наверное, надо спрашивать обо всем, но ничего не лезло в голову. «Вот тупица! Потом буду жалеть, почему не спросила то и это». Единственное, что всплыло в памяти:

– А как вы меня вернули оттуда? Что со мной случилось?

Отец встал с жесткого на вид кресла и ответил вместо Арианы:

– Это не важно, Майя. Я не хочу, чтобы ты вспоминала это. Мы потому и не рассказывали тебе, что с тобой случилось. Ты тогда сильно испугалась и долго потом болела. Не стоит сейчас все это ворошить снова.

Майя взорвалась. Она пыталась сдержаться при посторонней женщине, но смолчать не могла:

– Как это не вспоминать? Ты же слышал, как я орала каждую ночь! Неужели нельзя было все объяснить? Мне бы тогда не было так страшно.

Он с досадой отвернулся, и вместо него ответила Ариана:

– Так было лучше. Отец оберегал тебя, как ты не поймешь? Ребенку нельзя рассказывать такое. Как бы ты дальше жила, зная, что случилось? Обычно дети все забывают очень быстро. Можно сказать, ты исключение из правил. Как, впрочем…

Отец не дал ей закончить.

– Ариана, думаю, вы сказали все, что нужно. Я отвечу на другие вопросы в машине по дороге домой.

Щелкнул, застегиваясь, ремень. Отец глянул искоса. Она автоматически подтянула ноги. Сейчас начнет: «Сядь ровно… Что ты развалилась…» Вместо этого он мягко сказал совсем другое:

– Я прошу тебя, будь очень осторожна. Следи за тем, как себя ведешь, что говоришь. Люди там очень внимательны, они боятся… нас. Следи за речью. Они там говорят «господин, госпожа», никаких «не тупи» и прочего. Одежда! Ты вечно носишь эти джинсы, там такого не будет. Придется ходить в платье. Будь женственной. И волосы…

– Что волосы? – Она вызывающе потрогала свою стрижку.

– Ты сможешь делать прическу, все такое? Я думаю, они там будут длиннее. И прошу тебя, возвращайся как можно быстрее, не задерживайся ни на минуту, ни на секунду. Сразу же, как найдешь брата, назад!

Ну вот как можно в такое верить? Ей опять показалось, что это розыгрыш. Может, у него психическое расстройство? А что, на фоне стресса, все такое? Ага… И у этой старушки тоже. Майя вздохнула.

– Так что? Может, я перейду на заднее сиденье и попробую поспать? Чего тянуть? Быстрей начнем – быстрей закончим.

Отец смотрел на нее как-то странно. Да что он, неужели боится? Не может быть!

– Ты хочешь прямо сейчас все это сделать?

Она пожала плечами и кивнула.

И тут он на полном ходу ударил кулаком по рулю. Майя подскочила, а он процедил сквозь зубы:

– Да чтоб тебя! Почему я сам не могу?!

И тут до нее дошло.

– Ты был там? Точно. Ты там тоже был.

– Да, был. Но с тех пор этот проклятый сон мне больше не снится. Мой путь закрыт.

Глава 6

Теперь она не будет кричать. Надо просто шагнуть вперед. Так просто – сделать шаг. Вот так. И еще один. И еще…

Листья над головой, прежде черные, теперь отливали золотом. Изгибались, скрещиваясь, причудливые ветви, кое-где торчали сучки. А сквозь просветы были видны кусочки неба, но не голубого, а серого, мутного, как перед рассветом. Под ногами топорщились корни деревьев. Майя шагала все быстрее, стараясь не споткнуться.

Она была близка к панике, страшно хотелось побежать. И эта странная тишина. В какой-то момент показалось, что уши закрыты ватой. «Дыши, дыши!» – твердила она себе. Наконец впереди забрезжил свет. Скорее, скорее. Она рванулась вперед, лес словно не хотел отпускать, но вот уже и… Впереди лежала пыльная проселочная дорога. С одной стороны лес, с другой – поля. Впереди что-то виднеется, вроде бы арка. Значит, нужно идти туда. Это действительно оказалось утро. Серенькое и не особо светлое, но утро. Еще пара шагов, и стало ясно: что-то не так. Ноги как-то странно путались.

Быстро идти мешал подол длинного платья. На всякий случай пришлось сойти с дороги. Не будешь ведь на виду у каждого встречного, хоть их и нет, рассматривать рукава и задирать ноги, изучая каблуки.

В общем, дело обстояло так. На ней было просто роскошное платье глубокого темно-зеленого цвета из какой-то мягкой плотной ткани. Рукава вверху пышные, ниже локтя облегают руку, застегиваясь на множество мелких пуговок – вот работа каждое утро! А талия! Похоже, это корсет. Майя ощупывала себя и удивлялась как никогда: «Я просто тростинка!» Но ощущение, честно говоря, было не очень – как-то тесновато. Может, удастся немного расслабить шнурки или что там еще. Но вообще… Такое впечатление, что талию можно обхватить пальцами. Нет, немного не получается, но все-таки…

Сверху это великолепие частично прикрывал плащ, тоже зеленый, но на оттенок темнее. Понятно, в традициях одежды для рыжих. Ага, есть капюшон, это здорово. Хотелось как-то спрятаться, и она накинула его. На ногах что-то вроде невысоких кожаных сапожек, мягких и удобных, на плоском каблуке.

Так, и последнее. На запястье висит какой-то мешочек, похоже дорожная сумочка. Что там? О, спасибо! Значит, так: вышитый носовой платочек, гребешок, зеркало (да, спасибо еще раз, страшно хочется себя увидеть!) и… кошелек. Вот это главный сюрприз – денежки. Штук десять золотых монет и россыпь каких-то мелких, наверное медных.

Майя быстро вынула зеркальце – маленькое, ручное. Мамочки, какая прическа! Рассмотреть сзади было невозможно, но, похоже, волосы были уложены замысловатыми локонами и все это дело скреплялось шпильками. Спереди прическа была гладкой, открывающей лоб. Эх, сюда бы камеру! Или Полину с телефоном и ее комментариями. Но вот интересно, как долго продержится эта красота? Да, с короткой стрижкой было проще.

– Барышня, вас подвезти? Что это вы стоите у обочины, растерялись как будто?

И правда, барышня растерялась. Незнакомый дядька на повозке. Это же все равно что сесть в машину к незнакомцу, нет? В общем, Майя забормотала что-то вроде:

– Спасибо, не надо. Я дойду сама, погода хорошая.

Тот хмыкнул: «Ну, глядите!» – и хлестнул лошадь.

Идти было недалеко. Вскоре показалась арка городских ворот…

Город ее очаровал. Одноэтажные домики, увитые плющом или виноградом, с яркими черепичными крышами. Вымощенная булыжником центральная улица, по которой цокали копыта лошадей («Поберегитесь, барышня, не то зашибу!»). Цветочница, выставляющая на улицу свой товар. Парикмахерская («Цирюльник»), около которой работал кудрявый мальчишка-зазывала, предлагая стричься-бриться.

«Закусочная Марты» нашлась точно там, где говорила Ариана. За кондитерской, чуть правее и дальше по улице. Это было солидное двухэтажное здание. Островерхая крыша из коричневой черепицы. Над массивной деревянной дверью вывеска с витиеватыми буквами. Чуть выше табличка «Сдаются комнаты». «Комнаты – это хорошо, но, надеюсь, мне не понадобится комната» – примерно так начала рассуждать Майя, потянув на себя медное кольцо на тяжелой двери.

Начала – потому что додумать мысль ей не удалось. Из-за двери немедленно выскользнуло нечто, вырвавшееся на свободу с бешеной скоростью и больно стукнувшее нежданную гостью по коленке.

– Ой! – Майя сдержалась, чтоб не ляпнуть чего погрубее.

– О-о-ой… – отозвалось «нечто», оказавшееся малявкой лет шести-семи в красной накидке с пелеринкой и в такой же красной шляпке. Подняв на Майю большие прозрачно-серые глаза, она потихоньку сделала шаг в сторону, потом другой. – Я неча-а-а-янно… Извините…

Следом вышел высокий парень чуть постарше самой Майи, на ходу застегивая синюю куртку. Быстро оценив ситуацию, он строго спросил:

– Что случилось, Тина?

Девчушка, кажется, собиралась заплакать. Из-за ее спины показалась ручонка с тряпичной сумкой.

– Я просто вышла…

– Ясно, вышла. – Он усмехнулся. – Она вас ушибла?

Он был симпатичный: светловолосый, с такими же, как у девочки, светло-серыми большими глазами. Немного резкие крупные черты лица. Таких фотографируют для глянцевых обложек, но он, похоже, не считал себя красавчиком. Разговаривал просто и естественно, никакого кокетства.

Майя поспешно ответила:

– Нет-нет, все нормально, я просто, знаете…

Девчушка тихонько сказала, уже увереннее:

– Виктор, я пойду, ладно? Меня же ждут! – На углу действительно приплясывали от нетерпения две такие же малявки с мешочками в руках.

– Ладно, беги, только осторожно, – разрешил парень. Проследив взглядом за девочкой, догнавшей подружек, он обернулся: – Она, наверно, вас ушибла. Простите, это с ней бывает – не умеет ходить, только бегает.

– Да нет, нормально все. Я ищу Марту Филли.

Она подумала и добавила:

– Госпожу. Госпожу Марту Филли.

«Так? Нет? Как у них положено-то?» – мелькнуло в голове.

Парень внимательно посмотрел на нее и снова улыбнулся.

– Вот как. Ну пойдемте. Мы еще закрыты, но, думаю, на чай вам можно рассчитывать.

Он вновь открыл тяжелую дверь и пропустил ее вперед.

– Садитесь. Мама! – крикнул он. – Подождите немного, она сейчас выйдет.

Сам постоял рядом пару секунд, но, поскольку молчание затянулось, пожал плечами и вышел в какую-то дверь. Ну и хорошо. С ним ощущалась некая неловкость.

Майя осмотрелась. Даже самая удачная стилизация под старину не передала бы той атмосферы, которая ясно ощущалась в этом зале. Тяжелые стулья из темного дерева. Массивные столы с ножками-лапами покрыты белыми скатертями. Впереди стойка из того же дерева. На ней белая керамическая ваза с яркими сиреневыми и желтыми цветами. В углу – большой камин. Наверное, когда он топится, здесь очень уютно. На стенах висели не картины, а гравюры. Настоящие старинные гравюры, она видела такие в галерее. Майя подошла ближе.

– Красивые, правда? Это сделал мой муж. Он умер четыре года назад.

Глава 7

Позади стояла женщина. Невысокая, круглолицая, в темном платье и белом переднике. На голове – белый кружевной чепец. Все это напоминало картины… наверное, голландских художников.

После знакомства сели за стол. Девушка скинула плащ.

– Мне посоветовала обратиться к вам Ариана Грей. – Майя следила за лицом собеседницы.

Та улыбнулась:

– Да, я уже поняла. Она здорова?

– Кажется, здорова. Она сказала, я могу вам доверять.

– Можешь так же, как доверяет мне она. Я многим ей обязана, так что сделаю для тебя все, что смогу.

– Я ищу брата. Он должен был появиться здесь вчера. Ему шесть лет, у него светлые волосы и голубые глаза. Он вроде как потерялся.

Марта медленно кивнула.

– Я поняла. Честно сказать, вчера подумала… У меня обедает начальник полицейского участка Франк Шулль. Так вот, он приходил сюда с ребенком. Сказал, нашли на дороге. Мальчик ничего не говорил. Светленький, голубоглазый. Его отправили в полицию, пока не найдется кто-нибудь, кто его знает. Франк должен был позаботиться о нем. Он хороший человек, хотя и грубоват.

Майя быстро встала. Надо же, как просто…

– А где у вас полиция? Его можно прямо сейчас забрать?

Марта взглянула на отбивающие секунды ходики.

– Без Франка они ничего не решат, а он будет на службе только через час. Выпей пока чаю, а потом Виктор тебя проводит. Вы уже знакомы?

Сама Марта чай пить не стала, она за стойкой натирала до блеска котелки. Рассказала, что после смерти мужа живет одна с детьми. Виктору семнадцать, Тине шесть. Одной тяжело вести дела, но сын помогает как может. Тут женщина вздохнула.

Майя хотела заплатить за чай, та отрицательно покачала головой – это угощение.

Наконец пришел Виктор, и Марта познакомила их:

– Вот, это мой сынок, Виктор, я тебе о нем говорила. Виктор, а эта девушка приехала за своим братом. Ее зовут Майя. Помнишь мальчугана, которого вчера приводил господин Шулль? Вот это ее братец и есть, он потерялся. Своди-ка Майю в полицейский участок, пусть заберет его.

Все это было немного странно. Вот сейчас она заберет Роби – и все? Они вернутся домой? Это было как-то даже неправильно. Сказали, опасно и все такое. Отец любит преувеличивать. Но вообще, что-то ее настораживало. Майя все больше волновалась. Виктор уже шагнул к двери, когда женщина сказала:

– Будьте осторожны. Виктор, не оставляй ее одну. А ты, милая, накинь капюшон.

– А что такое?

– Ничего особенного. Просто на всякий случай.

Проводив их, Марта присела за стол.

Когда умер муж, Виктору было тринадцать, Кристине не было и двух – совсем кроха. Это случилось неожиданно. Муж был хорошим плотником, работал на стройке огромного дома. Произошел несчастный случай, и Марта мгновенно осталась одна с двумя детьми на руках. До сих пор она не могла вспоминать тот день. Горе пришло в их дом, но дальше было еще хуже.

В юности Марта работала на кухне одного трактира. Но совсем недолго – рано вышла замуж. Муж хорошо зарабатывал, и ей не было нужды искать себе место. Они получили в наследство хороший дом. Марта занималась хозяйством, ей было в радость встречать мужа с работы вкусным ужином, следить за чистотой, воспитывать детей. Денег хватало, получалось даже кое-что откладывать на черный день. И вот она осталась ни с чем. Накопленных денег могло хватить месяца на три, а дальше? Родителей уже не было на свете. Друзья мужа и так собрали для детей небольшую сумму, просить у них еще Марта не могла.

Она засыпала с ужасом в душе. Когда просыпалась, в первое мгновение была спокойна, потому что не помнила, что случилось. А потом безысходная тоска и страх наваливались снова.

День, когда она встретила Ариану Грей, остался в памяти разделенным на две части. Первая – черная. Вторая – яркая, как солнце, сияющая надеждой. Марта пошла на рынок, взяв с собой маленькую Кристину. Она тащила девочку и пустую корзину. Пустую – потому что все было очень дорого. Марта не стеснялась покупать по дешевке примятые фрукты или чуть подпорченные овощи. Какая разница? Можно обрезать, и будет то же самое. Сейчас она не видела ничего подходящего.

У лотка с персиками Кристина начала ныть. Девчушка уже неплохо болтала и сейчас просила: «Пейсик, купи!» Персики были очень дорогими. Прежде муж баловал детей, покупая им самые лучшие фрукты. Теперь, если купить персики, придется экономить целую неделю. Деньги таяли, оставалось совсем немного.

Марта уже три дня почти ничего не ела. Ей кусок в горло не лез, так мучила тревога за будущее свое и детей. Она не представляла, что делать дальше. Никаких персиков, конечно!

«Купи-и-и-и!» – девочка визжала во всю глотку и билась в руках матери пойманной рыбой. Пришлось опустить ее на землю. Со всех сторон на них смотрели люди. Кто-то осуждающе качал головой.

– Дайте один персик. – Марта не могла больше это терпеть.

– Один? – Торговец насмешливо смотрел на нее.

– Два! – показала пальчики Тина. – И Викто-ю тоже!

– Два, значит? – Он с ухмылкой кивнул. – Может, полтора или два с половиной?

Какой стыд, он смеется над ней! Что случилось дальше, Марта не могла понять. Она почувствовала, что все вокруг плывет. Успела лишь заметить испуганное личико дочки и провалилась в темноту, словно уснула.

Пришла в себя на минуту. Над ней стоял доктор и что-то кому-то говорил. Потом Марта проснулась. Она была дома, лежала на кровати в своей спальне. Тишина. Где Тина? Марта резко встала, голова закружилась. Пошатываясь, она бросилась к двери и выглянула в коридор. Из кухни слышались голоса. Девочка что-то щебетала, ей отвечал спокойный женский голос. Марта прислушалась:

– Все будет хорошо. Мамочка очень устала. Доктор сказал, ей нужно поспать. Она проснется, а у нас обед готов, да?

– Да. Она будет й-ада?

– Надеюсь, будет рада. Я сварила для нее немного бульона, ей нужны силы.

Марта вышла на кухню. Тина сидела за столом, перед ней стояла миска с тремя большими персиками. Приятно пахло тушеными овощами. Незнакомая женщина, помешивая ложкой в котелке, обернула к ней приветливое лицо. Так Марта впервые увидела Ариану, и та показалась ей очень похожей на маму.

То, что было дальше, теперь представлялось Марте каким-то нереальным, словно она читала книгу. Неужели это правда? Я сделала все это? Это было со мной? Да. Но если бы не Ариана…

В тот раз она пробыла у них до вечера. Дети уснули, и женщины сели за кухонный стол. Марта рассказала все как есть, вытирая слезы. Она ожидала, что женщина погладит ее по голове и скажет: «Ах, бедняжка!»

Но вышло иначе. Ариана спросила:

– Что ты умеешь делать, Марта? Что умеешь лучше всего? Что любишь делать?

Та задумалась. Это был странный вопрос, никто ее никогда о таком не спрашивал. Ей нравилось возиться на кухне. Она любила раздобыть замысловатый рецепт и угостить семью рыбой, запеченной в тесте, или пирогом с четырьмя начинками.

– Готовить люблю.

– По-настоящему любишь? И хорошо получается?

– Да, – Марта слабо улыбнулась, – может, звучит и нескромно, но так и есть. Муж очень этим гордился, любил пригласить ребят на семейный обед. В юности я недолго работала в трактире.

– Тогда, я думаю, ты могла бы открыть закусочную.

– Я? Закусочную? Но я не умею. Я не знаю, как это делается.

– Я помогу, главное – не бойся. Есть только одна проблема. Завтра я уезжаю, но скоро вернусь. Через пару дней вернусь, обещаю. Не дергайся и не делай глупостей, просто жди меня, слышишь?

Ариана стала приходить к ним. Всегда только на три дня, больше она не могла оставаться.

Марта хотела готовить в закусочной сама, ведь так выйдет дешевле! Но Ариана убедила ее взять помощницу.

– Ты не будешь успевать одна. Еще и посудомойка нужна!

Просторную столовую они превратили в обеденный зал. Стойку, столы и стулья сделал за гроши прежний друг мужа. Он не хотел брать деньги, но она все же заплатила сколько могла (теперь он приходил к ней ужинать с семьей по выходным). Все уже было почти готово: сшиты шторы и скатерти, куплена посуда, а Марта не могла поверить, что к ней пойдут посетители. Она дрожала от страха, думая, как могла на такое решиться. Женщина! Да еще и вдова с двумя детьми!

– Все будет хорошо, – уговаривала Ариана.

Она заказала две вывески. Одну на фасад – «Закусочная Марты». Вторая была особенной. Через неделю в городе должна была открыться большая ярмарка. Марта договорилась с хозяином рынка, что расплатится позже, и поставила вторую вывеску там. «Домашние обеды от Марты. Жаркое за 10 грошей, суп за 7 грошей. Лимонад в подарок» – вот что там было написано. Как это – в подарок? Марта не понимала: «Так никто не делает! Я разорюсь!» Ариана только смеялась.

Всю ночь перед открытием Марта не спала, ворочалась с боку на бок, вставала и бродила по комнате. Ей было страшно от того, что она наделала. Взяла сто золотых взаймы у соседки, обещала отдать в конце месяца. Та с сомнением покачала головой. Все знакомые думали, что она сошла с ума. Только Ариана говорила, что все будет в порядке.

Они открыли закусочную за день до начала ярмарки. Посетителей было столько, что у Марты голова пошла кругом. Вместе с Виктором она бегала по залу, разносила заказы. Дни стояли жаркие, и о бесплатном лимонаде Марты скоро говорил весь город. Хозяйка придорожного трактира плевалась, проклинала хозяйку новой закусочной и предвещала ей немедленное разорение.

Но нет. Девчонка на кухне едва успевала мыть посуду. Народ был в основном приезжий – город большой, всегда много чужих. Шум, гам, что за время было! Люди расхваливали отличные обеды. Каждый, кто хоть раз побывал у нее, возвращался и приводил друзей.

Через неделю она отдала долг соседке. У Марты стали спрашивать, нельзя ли переночевать. Она подготовила комнату наверху и стала сдавать. Еще одна была для Арианы.

Однажды Марта зашла к ней без стука, хотела позвать выпить чаю. Женщина переодевалась. Тогда Марта и увидела на ее руке знак. Намеренно переходить границу, сказала Ариана, мог только тот, кто спасал заблудившегося ребенка. Но сама она оказалась из тех, кто нарушает правила. Ради Марты и ее детей. И однажды все это для нее закончилось. Она говорила, что путь может закрыться по разным причинам. Так или иначе, Ариана просто перестала приходить. Сколько лет они не виделись? Да, давненько.

Иногда появлялись другие – те, кого она присылала. Марта всегда помогала. Она знала, как это опасно, но отказать не могла.

Эта девочка очень милая, видно, что с характером. Жаль, что рыжая.

Глава 8

Полицейский участок оказался небольшим белым одноэтажным зданием. Синяя краска на входной двери немного облупилась. Сразу за дверью – стойка, где дремал ленивый парень в синей форме.

Виктор уверенно спросил господина Шулля. Парень потаращил немного сонные глаза, потом махнул рукой налево.

Начальник участка был у себя. Такой довольно упитанный лысоватый дяденька лет пятидесяти или старше. Одутловатое лицо с большим носом. Хорошо, что он хоть не зачесывал волосы набок через лысину, как школьный физрук, фу.

Господин Шулль перебирал какие-то бумаги на столе, видимо, что-то искал, бормоча себе под нос. На звук открывающейся двери он поднял голову, и оказалось, что у него ярко-синие, острые глаза. Поздоровались. Полицмейстер внимательно посмотрел на Майю, так что ей стало немного не по себе, и слегка поклонился:

– Франк Шулль.

– Майя.

– Просто Майя? – Он настойчиво смотрел на нее, так что она разозлилась.

– Да.

«Ну и что ты будешь делать? Заставишь меня назвать фамилию?» Она тут же пожалела о своей привычной дерзости. Вдруг он не захочет отдать Роби?

– Я только сегодня приехала. У меня пропал брат. Я слышала, вчера вы его нашли. – Майя посмотрела на Виктора, надеясь, что он ей поможет.

Виктор кашлянул, потом сказал:

– Тот мальчик, которого вы вчера к нам приводили обедать.

– Брат, значит… – Полицмейстер задумчиво нахмурился. – А родители где?

– Они не смогли приехать. У меня еще сестра есть. – Подумав, она добавила: – Младшая. Ну и вот…

– Сестра, значит. Ладно. Что ж, милая барышня, брат и сестра – это хорошо. Плохо другое. Мальчика вашего уже забрали.

Глава 9

Аманда де Вилль никому не была нужна. Так было раньше, пока она не встретила Марка. В детстве она мечтала, чтобы у мамы родился малыш. Пусть бы это была девочка! Аманда качала бы ее в колыбельке и рассказывала сказки. Когда малышка вырастет, они могли бы вместе гулять в парке и играть в прятки. И главное – Аманда была бы для нее самым близким, самым любимым человеком! Но шли годы, а ребеночек не рождался.

Родители ссорились. Это было всегда, с самого ее детства. Сначала Аманда не понимала, из-за чего мама сердится. Потом заметила, что скандалы случаются всякий раз после их поездки к чужим людям. Мама начинала говорить о каких-то дамах – сначала спокойно, а потом разражалась криками. Она краснела, как помидор, из глаз брызгали слезы. Отец сначала пытался ее успокаивать, но однажды перестал это делать и стал просто запираться в кабинете. Тогда жена дергала дверную ручку и вопила, что он трус.

Пока девочка была маленькой, она не понимала, чем мама недовольна. Потом стала улавливать фразы, которые повторялись из раза в раз. Мать кричала о какой-то грязной негодяйке, которую отец не может забыть. Аманда не понимала, кто это. Она не видела никого грязного вокруг, ей вообще редко приходилось где-то бывать. Девочке казалось, что мама сходит с ума. Аманда боялась этих вспышек, но и жалела мать. Раз мама плачет, значит, ей плохо. Но госпожа де Вилль не нуждалась в жалости. Она отталкивала дочь и отправляла ее наверх.

А что же отец? Господину де Виллю тоже особенно не было дела до дочери. Он часами просиживал в своем кабинете, читая и куря трубку. Иногда Аманда робко заходила к нему, но он, казалось, не знал, что ей говорить. Пытался рассказывать о книгах, которые читает, но это было совсем неинтересно. Девочка звала его погулять в парк, осторожно тянула за руку, но он всегда отказывался.

Поэтому она играла одна: строила в парке домики для фей из листьев и травы. Если честно, она сама тогда была феей. Няня научила ее плести венки, и Аманда украшала свои волосы травами и цветами. Правда, перед тем, как идти домой, все это приходилось снимать, иначе мама называла ее прическу мусорной.

Когда девочке исполнилось четырнадцать, мама сказала, что она почти взрослая. И тут же добавила: «Хотя не знаю, где тебе жениха искать, с твоей-то красотой! Разве что на приданое польстится!» Аманда замерла перед зеркалом, услышав это. Ей хотелось спросить, что в ней такого некрасивого, такого ужасного, но она не решилась. Слезы покипели-покипели внутри, поплескались в глазах и остыли.

Да, она знала, что не красавица, но ведь не уродина же! Гости часто говорили, что Аманда похожа на мать, но та всегда протестовала. «Я, знаете ли, в детстве была очень красивым ребенком! – уверяла мама. – Один художник даже просил разрешения написать мой портрет, но родители были против. Аманда, скорее, похожа на Филиппа и его родных! Верно, дорогой?» Отец только пожимал плечами. Он не видел жену ребенком и меньше всего думал о том, какой она тогда была.

Позже Аманда не раз слышала о себе «знатная невеста, дочь очень состоятельного человека». Она так мечтала просто стать кому-то интересной. Теперь она много читала, и как же ей не хватало собеседника! На балах ее приглашали танцевать, вели с ней светские беседы, но девушка всегда чувствовала, что ее как будто не существует. Всем этим разодетым красавчикам не было дела до нее, они действительно искали денег.

Марк был совсем другим. Они познакомились при весьма неловких обстоятельствах. Потом ей даже казалось, что история знакомства слишком романтична для реальной жизни. Впрочем, мама помогла выровнять ситуацию, приблизив ее к действительности.

Аманда приехала домой. Выходя из экипажа, она подвернула ногу – всегда была неуклюжей – и шлепнулась прямо в грязь. Какой-то молодой человек бросился к ней, помог подняться и на руках внес в дом. Аманда стеснялась его разглядывать, но не могла не заметить, что он был хорош собой – высокий, широкоплечий, с выразительными темными глазами. Правда, одет совсем просто.

Как выяснилось, это был сын господина Мейера – давно обедневшего дворянина. Марк остался обедать. Отец отнесся к нему рассеянно-снисходительно, затеял разговор о врачевании болезней, поскольку молодой человек учился на доктора. Кстати, он и перевязку Аманде сделал. Мать же сидела с подчеркнуто высокомерным видом, не упуская возможности ткнуть юношу носом в его невысокое положение.

– Ах, ваши носовые платки без монограммы? Это так необычно! Я привыкла, что в обществе принято помечать их вышивкой. Вам, верно, не до того – приходится зарабатывать на жизнь?

Аманду тошнило от этих аристократических замашек. Но сам Марк вел себя спокойно и уверенно. Он не пытался произвести впечатление. После обеда еще раз осмотрел лодыжку пациентки, сделал новую повязку и спросил позволения приехать завтра. Ему величественно позволили. С тех пор Марк стал ее частым гостем. Они гуляли в парке и много разговаривали. Он смеялся над шутками Аманды и удивлялся ее начитанности. Она же с огромным интересом слушала его рассказы о работе.

Его работа была постоянной темой для насмешек матери. «Докторишка», «жалкий лекарь», «великий целитель» – как только она его не называла. Правда, немного приутихла, когда он назначил отцу лечение после сердечного приступа. Их семейный доктор мялся и сомневался, а Марк, посоветовавшись со своим наставником, немедленно привез склянку с лекарством. И отцу стало лучше.

Теперь мать переключилась на его бедность: «Ты знаешь, что его отец совершенно разорен? Он сделает тебе предложение, вот увидишь! Только имей в виду, ему нужна не ты, а твои деньги!» Дочь старалась не слушать, но слова проникали в нее, как яд, отравляя день за днем.

И когда однажды в парке Марк остановил ее и попросил выслушать, она испугалась. Она подумала, вдруг он сделает ей предложение… Но какой ужас, ведь это из-за ее денег. А он сказал другое:

– Вы стали занимать в моей жизни слишком большое место. Я боюсь, потом будет поздно, и это причинит еще больше боли и мне, и вам. Аманда, я мечтаю быть вашим мужем. Но я просто не имею права просить вашей руки. Вы знаете, что случилось с моим отцом, я говорил вам. Он честный и порядочный человек, но совершенно несведущ в делах. Мы потеряли все, что имели. У меня есть сбережения, но вы заслуживаете большего. Я не жалею, что мне пришлось работать, и не стыжусь этого. Но вы – другое дело. Вы красавица, и вы богаты! Вы можете выйти замуж за человека, более достойного вас, чем я.

Она поняла только одно: он прощается, он проживет и без нее. И дальше уже ничего не слышала. Слезы горячими ручейками побежали по щекам. Аманда повернулась и быстрыми шагами, не глядя на дорогу, пошла в дом. Она хотела быть сильной. Пусть он не знает, как глубоко ранил ее! Но как же ей хотелось, чтобы он пошел за ней!

Марк Мейер не последовал за девушкой. Он пошел к ее отцу и попросил руки дочери. Господин де Вилль не возражал. Возражала госпожа де Вилль. Она в лицо назвала молодого доктора охотником за приданым. В ответ он сказал, что с радостью откажется от приданого. Госпожа де Вилль была согласна принять этот отказ. Аманде назначили небольшое денежное содержание, но никаких крупных сумм она не получила. Более того, госпожа де Вилль настояла на том, чтобы муж исключил дочь из завещания – его состояние должно было перейти старшему внуку.

Все произошло так быстро, что Аманда не понимала, радоваться ей или плакать. Она выходит замуж за человека, которого любит больше всего на свете! И она теперь уже не богата! Больше всего ее удивило поведение отца. Он, казалось, полностью передал все в руки жены. Судьба Аманды его не слишком волновала. Горькая обида! Но что она значила по сравнению со счастьем выйти замуж за любимого!

Единственный человек, которому она была нужна, – Марк, это было ясно. Они купили небольшой дом с садом. Через год у них родился сын. Муж хотел назвать наследника Альбертом, как отца, которого горячо любил. Нет, Аманда не позволила. Она хотела назвать его именем человека, которого горячо любила сама. Марк Мейер-младший – вот так это звучало.

Еще полгода их было двое – тех, кто любил ее и кого любила она. В один день она потеряла обоих.

Кто теперь вправе упрекать ее в том, что она сделала?

Глава 10

Франк Шулль прочистил горло. Честно говоря, он еще не решил, что говорить. Эта рыжая фурия поставила его в тупик. Выглядела она вполне благообразной богатенькой барышней, но стоило ему сказать, что ее брата забрали, превратилась именно в фурию. Франк служил в полиции тридцать два года и за это время наслушался возмущений. Но то, что она несла… Такого еще не бывало:

– Как это забрали? Как вы могли отдать ребенка неизвестно кому?! Без документов? Вы нарушили права человека! Да, это нарушение гражданских прав! У ребенка есть законные представители, родители! Без них вы вообще не имеете права что-то делать! Даже допрашивать его нельзя!

Наконец она остановилась. Он еще немного подумал и ответил:

– Значит, так. Просто Майя. Где твои документы?

Она задохнулась возмущением, но не ответила.

Франк передвинул стопку бумаг на столе и продолжил:

– Вот видишь. Ты можешь доказать, что мальчик твой брат? Не кипятись, я понял, что это ты хорошо умеешь. Теперь слушай дальше. Я тебе верю. Но скажи, мальчик тебя узнает? Он ничего не помнил, когда я его видел. Даже имя свое не мог назвать. Так что? Если он тебя помнит, поехали заберем его.

Майя перевела дыхание, села и тихо ответила:

– Я не знаю.

– Видишь, не знаешь. Я с тобой туда, конечно, съезжу, попробуем. Но, если честно, дело сложное.

– Да что за дело? – не выдержала она. – У кого он вообще? Зачем он чужим людям?

Вдруг холодок пробежал по ее спине, сердце будто подпрыгнуло на месте. Уже второй день! Его знак стал заметнее. Еле слышно она сказала:

– Мне нужно его забрать. С ним может что-то случиться. Пожалуйста, помогите мне!

Франк спокойно кивнул:

– Я понимаю. Успокойся. Я уже сказал, сейчас мы туда поедем. Но ты хочешь знать, почему он там?

Виктор спросил:

– Да где он, наконец, господин Шулль?

Тот перевел на него прищуренные глаза:

– Ребенок у Мейеров. Ты ведь знаешь, что случилось?

– У Мейеров похитили ребенка. Их шестимесячный сын был дерзко украден прямо из дома. Семья объявила вознаграждение. Эти объявления были на каждом фонарном столбе. – Виктор был кратким, как газетная заметка.

Майя не выдержала:

– Ну а брат мой тут при чем? Ему не шесть месяцев, а шесть лет. И он же не их сын. Как вы могли его им отдать, я не понимаю. Это бред какой-то!

Франк Шулль, поморщившись, встал со стула и прошелся по кабинету. Его грузная фигура занимала приличную часть небольшой комнаты. Остановившись перед девушкой, он серьезно сказал:

– Ладно, милая барышня. Шутки в сторону. Мальчишку нашли на улице. Он стоял и плакал. Ничего не помнит, не понимает, где он.

– Ну и что?

– Шевели мозгами, вот что! Ко мне уже заходили насчет него. Мол, осмотрите ребенка повнимательнее. Кто он такой на самом деле?

– Кто заходил?

– Тот, кто этим занимается! – отрезал полицмейстер. – Дальше! Аманда Мейер потеряла голову от горя. Она… Эх, несчастная женщина! Нашла какую-то ясновидящую, что ли, которая пообещала отыскать ее сына. Они приехали сюда, и тут у этой чокнутой случился припадок.

Глава 11

Когда Франк Шулль увидел эту ведунью, он сразу понял: добром дело не кончится. Придется в итоге отправить ее или за решетку, или в лечебницу. Она была тощая, вся в черном. В общем, ничего особенного, но глаза! Сумасшедшие, дикие глаза, иначе не скажешь. Она смотрела по сторонам и словно видела что-то диковинное. Франк встречал таких чокнутых пару раз, даже вспоминать не хотелось. Плохо, что Аманда Мейер ничего не понимала. Она была сама не своя. Сказала, что ясновидящая поможет найти ее сына.

– Ладно, – сказал тогда Франк, – пусть ищет, я не против. Только не в участке, хорошо?

Женщина оглядывала комнату с видом ищейки. Медленно-медленно переводила взгляд с одной точки на другую. Честно говоря, от нее мурашки по коже бегали. Франк прочистил горло и хотел заговорить, но не успел. Ведунья наткнулась своим странным взглядом на сидящего в углу мальчика.

Ребенок просто сидел, послушно сложив руки на коленях и немного нахмурив светлые брови. Франк накормил его обедом и теперь ломал голову, куда его девать дальше. Все шло к тому, чтобы забрать мальчика к себе на ночь. По крайней мере, это безопасно для него. Достаточно было посмотреть на парня, который о нем расспрашивал немного раньше.

Так вот, взгляд ведьмы упал на мальчишку. Она вся вздрогнула, словно ее поразило молнией. Вытянула вперед костлявую руку и проговорила свистящим шепотом:

– Это дитя… Связь! Связь крови! Вот что поможет! Только это дитя, только это дитя приведет тебя. Только это дитя, только это дитя укажет путь. Младенец жив, вот что поможет его найти! Не отдавай его, береги его! Он твой, пока ты не нашла своего! Он твоя единственная надежда.

Потом она закрыла глаза и осела на стул, как груда обмякших тряпок. Мальчишка сжался в комок, глядя на нее расширенными от ужаса глазами.

Аманда Мейер перевела взгляд воспаленных глаз на Франка.

– Что это за ребенок?

– Он потерялся, скоро его заберут родители. – Шулль готов был встать между нею и мальчиком.

– Кто его родители?

– Мы их разыскиваем, – вынужден был ответить Франк.

После секундного молчания Аманда сказала:

– Я забираю его. Это мой племянник.

– Что? – Он ушам своим не верил. – Какой племянник? Это вы ее наслушались? Бросьте, честное слово.

– Замолчите! – пронзительно крикнула она. – Замолчите. Я сделаю все, чтобы вернуть сына. Мне все равно, законно это или нет. Давайте бумагу. Я напишу заявление. Этот мальчик – мой племянник. Его зовут так же, как моего отца, Филипп де Вилль.

Франк медленно сказал:

– Госпожа Мейер, перестаньте. Вы же разумная…

– Нет, больше нет! Уже не разумная, господин Шулль! С той минуты, как мой сын пропал из своей колыбельки, я больше не разумная женщина. Я одна, понятно, одна! Давайте бумагу. По закону вы не имеете права мне отказать.

– Но вам придется потом за это ответить.

– Я готова.

Мальчик по-прежнему молчал. Он опустил голову, его плечи вздрагивали! Ах, бедный малыш…

Франк взял его под мышки, приподнял и посадил к себе на колени.

– Ну, чего ты? Не бойся, я тебя в обиду не дам.

Женщина с вызовом сунула ему исписанный лист. Ее спутница тем временем пришла в себя и оглядывала комнату мутным взглядом.

Шулль прочитал написанное.

– Вот что. Хорошо, я сделаю, как вы требуете. Пусть мальчик пока побудет у вас. Но вы отвечаете за него своей жизнью. Клянусь, если у него хоть царапина появится, я лично…

– Да кем вы меня считаете? – еле слышно произнесла Аманда Мейер. – Я всего лишь хочу вернуть сына. Я не сумасшедшая. Но если есть хоть маленький шанс, я должна его использовать, вот и все… Мальчик будет со мной. Я никому не позволю его обидеть.

В ее глазах стояли слезы.

Вот как это было.

Глава 12

– Но у нее же тоже нет документа, что ребенок ее родственник? – спросила Майя.

– Верно. Но ее семья живет здесь много лет. Это уважаемые люди. Тебя я вижу впервые. Но я не против, давай поедем туда и все узнаем на месте.

Франк выглянул в коридор:

– Дежурный! Коляску мне!

Майя пыталась как-то обработать в голове все, что случилось.

– Я не понимаю! А что на самом деле с их сыном, которого украли? Вы что-нибудь узнали?

Полицмейстер с досадой мотнул головой:

– Пока ничего. Два дня прошло. Приходят всякие, врут ради награды. Мол, видели человека в плаще, который бежал с ребенком, и прочее в том же роде. Я выставил охрану на всех дорогах из города.

– А я сегодня утром никого не видела.

– Где это ты никого не видела? – Франк нахмурился.

– Где большая арка с воротами.

– Ты не врешь? Никого не было?

– Не-а, честно.

– А, чтоб тебя! – полицмейстер хлопнул ладонью по колену. – Вот так они у меня работают!

Немного успокоившись, он кинул на девушку острый взгляд:

– А ты что делала у ворот сегодня утром?

– Ничего. Гуляла! – Ее взгляд был невинно-чист.

Шулль со вздохом покачал головой.

Виктор, до того переводивший взгляд с полицмейстера на девушку, спросил:

– А мне можно поехать с вами?

Франк нахмурился:

– Иди-ка лучше домой, помоги матери.

Коляска подъехала к дому Мейеров. Майя вышла и с интересом огляделась. Это был настоящий особняк, как в кино. Кованые ворота, пожилой усатый привратник и все такое. Если б не история с Роби, как здорово было бы здесь просто погулять, посмотреть на все это. Ярко-зеленый газон казался искусственным, такой он был чистенький и ровный.

От ворот через парк шла аллея к дому, справа от нее возвышался фонтан и огромная статуя всадника. Экипаж проехал по дорожке и остановился у высокого белого крыльца. Привратник показал кучеру, куда ему отъехать, чтобы поставить коляску. Господин Шулль позвонил в дверной колокольчик.

Дверь открыл лакей, самый настоящий лакей в темно-сером костюме. Как это называется – ливрея? Майя думала обо всех этих мелочах, несмотря на волнение, которое становилось все сильнее. Какое-то нехорошее предчувствие, тонкая дрожь внутри…

Их проводили в светлую большую гостиную, и вскоре туда вошли две женщины.

Понять, кто из них кто, было нетрудно. Аманде Мейер на вид чуть больше двадцати. Не красавица, но лицо интересное. Майя знала таких людей. Сначала кажется, что внешность совершенно обычная, но потом начинаешь находить в ней тонкую скрытую красоту. Так и с Амандой. Если бы она поставила себе такую цель, могла бы стать ослепительной. Сейчас ее нежное овальное лицо было бледным, почти серым. Темные глаза опухли и блестели. Волосы собраны в прическу, но растрепаны, как если бы она лежала на кровати.

Вторая женщина была жуткой, иначе не скажешь. Очень худая, даже костлявая, в мешковатом черном платье. Светлые волосы висели нечесаными прядями. Глаза она прятала, будто не понимала, куда смотреть.

Майя в свои шестнадцать видела немало ужастиков, и этот персонаж был точно оттуда.

Господин Шулль сказал коротко и ясно:

– Вот сестра мальчика, она хочет его забрать. Будьте любезны, велите его привести.

Аманда растерялась. Ее губы дрогнули, она посмотрела на вторую женщину. Та, не поднимая глаз, качала головой. Из ее тонких губ вырывался свистящий шепот:

– Нет, нет…

Франк настойчиво повторил:

– Приведите ребенка.

Аманда Мейер, нахмурившись, позвонила прислуге.

Майя не сводила глаз с двери.

– Роби! – Она бросилась к брату, хотела обнять, но он нерешительно отстранился.

Девушка заглянула ему в глаза:

– Ты меня не узнаешь?

Ребенок опустил взгляд и еле заметно покачал головой: нет.

– А где документы? – спросила Аманда Мейер. – Документы, что это ваш брат?

Она смотрела прямо на Майю, и на лице было огромными буквами написано: «Ни за что!» С этим же выражением женщина перевела взгляд на полицмейстера и покачала головой. Затем, не говоря ни слова, подошла к стене и снова дернула за шнурок звонка: «Уведите мальчика в его комнату». Роби вышел, так и не поднимая головы.

Господин Шулль лишь вздохнул. «Да, Аманда Мейер не дура, это точно. Что теперь делать, непонятно. Эти бабы глотки друг другу перегрызут из-за несчастного мальчугана».

«Как это? Это все? Разве так можно?» Майя задохнулась негодованием и бессилием. «Что делать – умолять ее, угрожать?» Женщина в черном вдруг встала и неожиданно быстро подошла к растерянной девушке. Сначала просто пристально смотрела ей в глаза, потом вцепилась в руку своей жесткой ладонью и забормотала. Майя вскрикнула и хотела освободиться, но та, раскачиваясь всем телом, шептала:

– Вот видишь? Видишь? Вот она… Она найдет младенца, найдет младенца…

Майя, словно очнувшись, наконец вырвала руку с воплем:

– Да отстаньте! – Вытерла пальцы о платье и со злостью посмотрела на всех вокруг. – Чокнутые! Где тут руки помыть можно?

Глаза наполнились слезами, эти люди пугали ее. Они ненормальные, все!

Шулль не выдержал:

– Давайте успокоимся, и девушку трогать не нужно. Госпожа Мейер, а где ваш супруг? Я бы с ним с удовольствием побеседовал.

– Он в отъезде, – Аманда отвечала очень вежливо, но холодно.

– Что значит «в отъезде»? – Франк нахмурился. – Я всех просил не выезжать из города.

Аманда явно не собиралась на это отвечать.

Шулль продолжил:

– Давайте-ка прекратим балаган, пусть эта женщина выйдет отсюда. Мы будем говорить без нее, прошу меня простить. – Он сделал некое подобие поклона.

Аманда молча проводила колдунью к выходу. Шулль прошел следом и плотнее закрыл дверь.

– Я хочу помочь, госпожа Мейер. Что происходит? – мягко спросил он.

Аманда вскинула голову. Ее воспаленные глаза заблестели сильнее, она едва сдерживала слезы:

– Да, и правда, что происходит?! У меня всего лишь украли ребенка. И полиция ничего, ни-че-го не делает! А я пытаюсь сделать хоть что-то! Хоть что-то! Пусть это и выглядит дикостью! Да мне все равно! Можете думать, что я жестокая, можете считать, что я рехнулась! Мне плевать, понятно? Раз никто не может мне помочь, я все сделаю сама. Мальчик остается здесь! Точка!

Она перевела взгляд на девушку:

– Не знаю, что мне пытается сказать эта ведьма. Но ты получишь брата, только когда найдется мой сын. Хочешь – помоги мне. Нет – проваливай и жди дома!

Женщина перевела дыхание. Сердце ее готово было выскочить из груди. Майя почувствовала, как ее неожиданно наполнила жалость. Она совсем одна… Где ее придурок муж?

Девушка тихо ответила:

– Я понимаю. Ладно, пусть так. Но Роби должен быть в безопасности. А потом я его заберу.

Сейчас они смотрели друг другу в глаза.

Глава 13

Так… Франк чувствовал, что ему не хватает воздуха. Такие огромные окна, а закупорены, как в мороз! Он расстегнул верхнюю пуговицу мундира и тяжело повертел шеей. Ладно, эти две вроде как не дерутся. Значит, вопрос с потерявшимся мальчишкой пока подождет. Полицмейстер глубоко вдохнул и выдохнул еще глубже. Так ему советовал лекарь.

– Госпожа Мейер, давайте вернемся к нашему делу. Я так и так хотел сегодня к вам приехать. У меня есть вопросы. Хочу еще раз допросить ваших слуг.

Подумал и добавил:

– И гостей.

Аманда неожиданно спокойно ответила:

– Хорошо. Пусть девушка вам помогает. Пожалуйста.

«Вот еще новости!» – подумал Франк.

Девчонка шагнула вперед и громко сказала:

– Майя. Меня зовут Майя. Можно я помогу искать малыша?

«Ну да, эта молчать не станет. Бойкая девица, что и говорить. А что, может, оно и к лучшему». Франк устал от сонных мух, что сидели в участке и думали только о жалованье. Он не мог понять, как так, им не интересна работа?! Он в молодости работал, как собака-ищейка, настолько его увлекало дело. «Эти не такие… Вот девчонка сказала, даже дорогу не перекрыли, как я приказал. Чтоб тебя! Надо распорядиться, да только будет ли толк? Время… Да, так-то девчонка шустрая и на язык острая. Да и пусть».

В доме было шестеро слуг: лакей, две горничные, няня, кухарка и посудомойка. Франк был страшно благодарен господину Мейеру, что тот небогат. Этих-то хоть допросить можно, а если бы было человек двадцать, лучше и не думать.

Шулль вместе с девчонкой расположился в кабинете. Его, правда, смутил один момент. Он приготовил бумагу, взял чернила и перо. Она тоже собралась писать. Но чернилами пользоваться не захотела. Глянула на ручку с пером, как на змею. Подайте ей карандаш! Пришлось очинить, да не один, а два, для ее величества. Чернила ей не годятся, гляди-ка!

Он ввел девчонку в курс дела, что да как, в двух словах. Ребенок пропал во время небольшого светского приема. Няне подсыпали в чай снотворное, она уснула, а ребенка тем временем кто-то вынес. В доме были слуги, родители госпожи Мейер и две супружеские пары – Форжи и Леннарды. Форжи уехали первыми, Леннарды позже. После их отъезда и выяснилось, что младенец пропал.

Девчонка сразу стала задавать вопросы. И как ни сердился на нее полицмейстер, вопросы в основном были по делу. Она так и сыпала ими:

– А что, есть вторая лестница для слуг? А где? Значит, по ней можно спуститься к черному ходу и в холле тебя никто не увидит? А потом все равно надо пройти через ворота? Сторож никого не видел? А как тогда ребенка вынесли из дома? А гости? Они выходили из комнаты?

Франк вздохнул. Если б его полицейские всегда столько спрашивали, было бы неплохо. Только не его, естественно, спрашивали, а свидетелей. А вот его эти расспросы утомили.

Он велел девчонке помалкивать и внимательно слушать, не перебивая. Вопросы задавать только с его разрешения.

Глава 14

Первой в кабинет вошла няня.

Высокая стройная блондинка лет двадцати с небольшим. Узкое неулыбчивое лицо. Она была одета в серое форменное платье. «Если бы ей что-то голубое, немного косметики, распустить туго собранные в узел волосы… Получилась бы стильная учительница». Она напомнила Майе их школьную англичанку – вот откуда такие мысли. «Интересно, это она сейчас присматривает за Роби?»

Полицмейстер тем временем записал имя – Элизабет Стау, можно Лиззи.

– Итак, Лиззи, расскажите еще раз, что именно произошло в тот вечер, когда исчез ребенок.

Девушка сидела с абсолютно ровной спиной, руки сложены на коленях. Голос у нее был тоже ровный, очень спокойный.

– С какого момента мне начать, господин Шулль?

– Как вы сами считаете нужным.

– Хорошо. В тот день госпожа Мейер после обеда долго гуляла с Марком в саду. Около трех часов они вернулись в дом. Она отдала ребенка мне, а сама пошла приводить себя в порядок. Ей нужно было переодеться, сделать прическу, потому что они ждали гостей. Я вымыла, покормила мальчика и уложила спать. Примерно в пять он проснулся. В шесть приехали гости, я слышала их из детской. Я опять покормила ребенка. Потом я не следила за временем, но помню, что позвонила горничной и попросила теплой воды, чтобы вымыть мальчика. Он запачкался.

Шулль слушал ее, делая пометки. Майя пока не услышала ничего важного.

Девушка продолжала:

– Мне принесла воду Нина. Я знала, что в восемь прислуга, как всегда, будет пить чай. Я не хотела им мешать, поэтому попросила принести мне чай пораньше, чтобы ей потом не бегать. Мне нельзя выходить и оставлять ребенка одного – так распорядилась хозяйка. В тот день я не обедала, поэтому сильно проголодалась.

Франк поднял голову:

– Значит, вы никогда не выходите из детской, если младенец там?

– Никогда. Это первый ребенок хозяйки. Она читала о разных несчастных случаях и очень волнуется за него. Нина принесла мне чай с бисквитом. Вместе с ней пришла экономка, которая ее за что-то ругала. Нина поставила поднос на стол и вышла. Через какое-то время ко мне заглянула вторая горничная, Эми. Она сказала, что они садятся пить чай, и с ними прислуга гостей. Значит, было уже около восьми. Я уложила ребенка. Потом села в кресло немного почитать. И все. Дальше меня разбудили, а мальчика не было.

Шулль просмотрел свои заметки и спросил:

– Госпожа Мейер много времени проводит с ребенком?

– Да, признаться, у меня не так уж много работы. Она хорошая мать.

– Она не кормит его грудью?

– О, что вы! Конечно нет! В обществе это не принято. Сначала у Марка была кормилица, теперь я кормлю его. Кухарка готовит кашку, и я кормлю малыша в положенные часы.

– Кто приносит кашу?

– Кто-нибудь из слуг. В тот день, кажется, это была Нина.

– Значит, после трех часов вы из детской не выходили?

– Нет. Я ведь сказала, что это запрещено.

– А где пьет чай прислуга?

– Внизу около кухни есть комната, там все едят.

– Детская на втором этаже. По какой лестнице поднимаются наверх слуги?

– О, только по задней. Большая лестница для хозяев и их гостей.

– Было в тот день нечто необычное? Может, сначала вам это показалось неважным, а после что-то вспомнили?

Лиззи задумалась.

– Когда утром мы гуляли в саду, я видела, как к решетке подходил какой-то человек и смотрел на ворота. Раньше я его не видела. Но это мог быть и просто прохожий.

– А как он выглядел?

– Не помню. Ничего особенного, обычный человек.

– Совсем ничего не помните? Рост, цвет волос?

– Нет, право, он стоял далеко. Обычный человек.

– Хорошо. Сколько вы служите у Мейеров?

– Четыре месяца. Сначала за Марком приглядывала кормилица, а потом взяли меня.

– Как вы попали на службу?

Лиззи подумала.

– Точно не помню. Кажется, кто-то сказал, что здесь нужна няня.

Шулль кивнул подпрыгивающей на стуле Майе, разрешая говорить. Она потеребила свой листочек и спросила:

– А зачем к вам приходила Эми? Ну, вторая горничная?

На какую-то долю секунды Лиззи запнулась, но Франку этого было достаточно. Он был весь внимание.

– Она сказала, что они садятся пить чай.

– А вы свой чай уже выпили? Тогда почему она ваш поднос не забрала? Его же потом полиция нашла на столе, да?

Майя чувствовала, что няня злится на нее. «Да плевать, можешь меня ненавидеть, я все равно спрошу все, что хочу».

– Я тогда еще не выпила чай.

– А сколько же вы его пили? Он же, наверное, у вас совсем остыл?

– Я не понимаю, при чем тут это! – Лиззи посмотрела на Шулля, ища поддержки, но тот молчал. – Я возилась с ребенком, поэтому и не выпила чай сразу. Что тут непонятного?

– Значит, когда Эми пришла, ваш остывший чай еще был на столе?

Лиззи сжала губы, и без того тонкие.

– Да, получается так.

– То есть она пришла и говорит: «Лиззи, мы садимся пить чай». А вы такая: «Приятного аппетита». А ваш чай стоит на столе уже минут… Сколько? Пятнадцать? Больше? Полчаса?

Лиззи еле сдерживалась.

– Я не знаю, и что?

– А потом она вышла и вы стали пить холодный чай?

– Да, стала.

– А Эми – ваша подруга?

– Нет, не подруга, но у нас нормальные отношения.

– А вы любите холодный чай?

– Нет, не люблю.

– Ну это же гадость! Тогда почему вы не попросили, чтоб она вам принесла свежий? Можно же было сказать: «Слушай, чай просто льдом покрылся. Принеси мне горячего, пожалуйста». Тем более у вас нормальные отношения.

Лиззи глубоко вдохнула.

– Мне не хотелось гонять ее.

– Что значит «гонять»? Вы же это каждый день делаете, так? Раз вам нельзя из комнаты выходить, когда ребенок там?

Няня помолчала и ледяным тоном повторила:

– Мне не хотелось ее гонять. Это что, преступление – пить остывший чай?

Шулль медленно ответил:

– Ну что вы, нет, конечно.

Он обратился к Майе:

– Ты хочешь еще о чем-то спросить?

– Не-а.

– Лиззи, вы можете идти.

Глава 15

Франк, кряхтя, облокотился на стол. Непонятно, что все это значило, но Лиззи явно вышла из себя. Девчонка задавала совсем новые вопросы.

– Чего ты прицепилась к этому чаю? Думаешь, это важно?

Майя презрительно фыркнула:

– Она ее подставила между делом.

– Как это – подставила? Она просто рассказывала, как было дело.

– Не знаю. Мне показалось, она нарочно обращала внимание на эту Эми – что вот, она заходила. Это называется «подставила». То есть «может, это она и подсыпала мне чего в чай. Но я такого не говорила».

– Подставила, значит. Ну и словечко. – Франк только хмыкнул.

Он потянул к себе ее записи.

– Что это вообще такое? Ты же сказала, что будешь записывать!

– Что тут записывать? У вас же это все уже сто раз в протоколах, небось, есть.

– То есть ты все это время рисовала меня?

– Ну и что? Какая разница? Рисование – творческий процесс, высвобождает некоторые зоны мозга, которые до этого не использовались.

– Откуда ты всего этого набралась?

Майя прикусила язык.

– Учитель рисования рассказывал.

– Но ты прекрасно рисуешь. Это хороший портрет, хоть я, конечно, вышел похожим на бульдога. Ты можешь стать художницей.

– Спасибо, только я уже год как не занимаюсь.

– Почему?

– Не знаю. Надоело.

– Как это надоело? У тебя же талант. Значит, надо работать.

Девчонка обернулась к нему. В желто-карих глазах блеснул огонек:

– Вы прямо как мой папа. «Если берешься за дело, доводи его до конца. Иначе это бестолковая трата времени!» – передразнила она.

– Ты не дерзи! Папа твой прав.

– В чем прав? У него всегда все по правилам. Что бы ни произошло, правила важнее всего. Я его никогда небритым не видела, что бы ни случилось. Всегда все по струночке. А я не такая! Я что, должна делать все, что у меня хорошо получается? Так я разорвусь тогда! Я ужасно талантливая, представляете! Пять лет занималась… в общем, спортом. Вот рисовать училась. Сочинения в школе пишу хорошо, учитель говорит – талант! Я что, должна всем этим заниматься? Я просто пробую. Мне интересно! Если надоедает – бросаю. Что не так?

Шулль вздохнул. Ему это было непонятно.

– Ладно, не кипятись. Ты молодец. С этой Лиззи – прямо молодец!

Майя, против воли, заулыбалась.

– Ну что, я думаю, теперь самое время поболтать с Эми. Узнаем у нее, зачем же она заходила к Лиззи и о чем с ней беседовала.

Но с Эми поболтать не вышло.

Франк еле сдерживался, чтобы не наорать на эту глупую курицу Аманду.

– Госпожа Мейер, я не понимаю, вы в своем уме, уж простите за выражение?! Как вы могли отпустить горничную? Я ведь объяснял, что все должны оставаться здесь! – Он задыхался от возмущения, лицо опасно покраснело.

Аманда Мейер старалась сохранять спокойствие:

– Эми уволена. Я не могла терпеть ее присутствие в доме.

– Как это уволена? Я хотел ее допросить! Как я могу найти вашего младенца, если вы мне палки в колеса суете?

– Похищение тут ни при чем. Я просто не хотела, чтобы она тут оставалась!

– И где она сейчас?

– Не имею представления.

Полицмейстер со злостью стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

– А что сделала Эми? – подала голос Майя.

– Это не важно. Я уже сказала, к похищению это отношения не имеет.

– Да вы точно рехнулись! – Франку было уже все равно. – Это не вам решать, имеет или не имеет. Рассказывайте все!

– Хорошо! – Аманда помолчала. – Она украла кое-что дорогое.

– Что за вещь? – заинтересовалась Майя.

– Не важно. Просто нечто дорогое и очень ценное.

– Мне интересно. Какая вещь? И откуда вы знаете, что это она украла?

– Я неточно выразилась. Она не украла. Она пыталась украсть. Я застала ее за этим и уволила.

Франк Шулль выбрался из глубокого кресла, что с его комплекцией потребовало времени.

– Вот что, госпожа Мейер. Не знаю, как мы с вами будем работать дальше. Вы тут хороших дел наворотили. Сейчас я уеду на время, потом вернусь. Уж будьте любезны, больше никого не увольняйте до моего возвращения.

Он махнул Майе, приглашая ее следовать за собой. У выхода тихо сказал:

– Надень капюшон.

– Зачем? Мне не холодно.

– Просто надень, и все.

Майя хмыкнула. «Понятно. Потому что я так сказал».

Глава 16

По дороге к полицейскому участку Франк не мог сдержать возмущения:

– Глупая, бестолковая… – Он не мог подобрать слов. – Как же так можно?

Майя спросила:

– А как вам кажется, она врет или нет? Когда она говорила про кражу, смотрела вверх вправо. Жалко, я забыла, влево или вправо вверх смотрят, когда врут.

– Чего?

– Ну, есть такие исследования. Человек, который говорит правду, смотрит влево вверх, а который врет – вправо. Или наоборот, я забыла! Жалко! Все зависит от того, какой участок мозга задействован. Работа воображения, понимаете?

– Слушай, – Франк серьезно посмотрел на нее, – давай заканчивай эту бодягу про мозг. Ты меня пугаешь. Ты кто вообще такая?

«Вот дура-то! Сказали же, не привлекать внимания».

– Да забудьте. Я просто много читаю. Все, расслабьтесь, не знаю я больше ничего про мозг. Можете считать, что у меня его нет.

Полицмейстер покачал головой. Нет мозга, значит.

В участке у него была куча дел. Майя вертела головой, наблюдая за полицмейстером. Оказывается, он ничего не забывал. Сначала наорал на своего зама, который не смог поставить охрану у северных ворот. Зам оправдывался: там дежурил Ларс. Позвали Ларса. Это был высокий худой парень с длинными темными усами.

– Простите, господин полицмейстер! Клянусь, не повторится! У меня, видите, маленький ребенок. Приболел сейчас. А жена одна не справляется, денег-то нет на помощницу. У меня душа не на месте. Она записку прислала – малышу совсем плохо. Вот я, значит, утром на полчасика и сбегал домой. Я ведь живу там рядышком. Простите!

Шулль потянул себя за расстегнутый воротник, стараясь сдержаться.

– Что за люди… Как сейчас ребенок?

– Полегчало ему. Один он у нас.

– На. С запиской к доктору, скажешь, что от меня. Найми няню, вот возьми, потом отдашь, как сможешь. Только работай, чтоб тебя!

– Господин Шулль…

– Иди уже, времени на тебя нет!

Дальше… Объявили розыск горничной Эми Вайн. Франк велел достать ее портрет, развесить объявления. «Что еще? – Он задумался. – Да, надо разобраться с этой девчонкой, Майей. Что с ней делать-то, с непрошеной помощницей?»

– Поехали к Марте. Пообедаем, заодно договоришься насчет комнаты. Я так понимаю, тебе придется у нас задержаться.

Майя сама почувствовала, как меняется в лице. Она как будто забыла о самом важном.

– Господин Шулль… Мой брат. Мне обязательно нужно его забрать сегодня или в крайнем случае завтра. Пожалуйста. Лучше сегодня.

Франк вздохнул:

– Обязательно сегодня или завтра, значит.

– Да. Пожалуйста, помогите мне.

– Ладно, не дергайся, я решу, как быть. Следи за собой, ты много болтаешь.

– Ладно. – Она готова была соглашаться со всем, что он скажет.

– И вот еще что. – Франк немного подумал. – Мальчишка Марты, Виктор. Вы с ним вроде знакомы.

– Да, и что?

– Осторожнее с ним. Он водится с нехорошей компанией. Лучше тебе держаться от него подальше.

«Плохая компания, надо же».

Глава 17

Майя с ужасом смотрела на тарелку Франка.

– Вы серьезно? Вы это будете есть?

– Тебе-то что? Жуй свое жаркое.

– Суп из бычьих хвостов? Из хвостов?!

– Отвяжись, говорю! – Девчонка удивительно забавляла его. Он уже не помнил, когда кто-то в последний раз его смешил.

Подошла Марта. Спросила, как еда.

– Майя хочет супа, – пробурчал Франк.

– Нет, спасибо, в другой раз! А жаркое отличное! – поспешно сказала девушка.

В закусочной, кроме них, никого не было, час обеда уже прошел. Марта присела к столу и разгладила передник.

– Господин полицмейстер, я все думала, надо ли вам говорить. Но вдруг это может чем-то помочь? Это про господина де Вилля, отца госпожи Мейер. Мы с мужем оба нездешние, – продолжала Марта. – Прежде мы жили за Восточным хребтом, в Армеле. Это небольшой старинный город. Там мы оба родились, там и поженились. К нам в город частенько заезжали богатые столичные щеголи – путешествовали по стране. У нас красивые места – старые дома, ратуша. Так и появился у нас однажды этот человек. Имени его мы сначала не знали. Он приехал с другом в дорогой карете, остановился в гостинице. Видно было, что они богатые господа, которые путешествуют для удовольствия. Ходили, посмеивались, задерживаться, видно, не собирались. Уж мы насмотрелись, как они переглядываются и закатывают глаза, мол, провинция, что с них взять. Этот тоже так себя вел, пока не увидел Лилиану Руз. Она была постарше меня. Отец ее умер, они остались с матерью вдвоем. Держали шляпную мастерскую с лавкой. Очень красивая была девушка. Самая красивая в нашем городе, если уж по правде. Высокая, очень стройная, голубоглазая. Длинные белокурые волосы, она делала из них всякие изысканные прически. Очень берегла лицо от солнца, и кожа у нее была белая и нежная, как у ребенка.

Марта помолчала, припоминая.

– Они с матерью делали красивые дорогие шляпки. Вообще, госпожу Руз считали зазнайкой. Она вечно рассказывала о своих благородных родителях и говорила, что Лилиана станет женой какого-нибудь богача. Поэтому в городе их не любили. И вот этот столичный мо́лодец Филипп де Вилль увидел Лилиану и совершенно потерял голову. Сам-то он был не красавец, так, щуплый, невысокий. Но просто загорелся. Каждый день торчал у них в лавке, таскал ей цветы и подарки. Она, понятно, отказывалась, но он не хотел ничего забирать. Слышали бы вы рассказы ее матери, как «этот прекрасный молодой аристократ преподнес моей девочке кольцо с изумрудом». В общем, длилась вся эта история около месяца. Филипп скоро понял, что единственный способ заполучить девушку – жениться на ней. Он сделал предложение. Друг его, видно, был недоволен и уехал домой один. Позже, вспоминая это, мы думали, что он рассказал все де Виллю-старшему, и тот писал Филиппу, требуя, чтобы сын вернулся домой. Но Филипп просто с ума сошел, он бредил девушкой. Ну что ж, Лилиана согласилась стать женой этого молодого человека. Ее мать хвасталась на весь город тем, какое сшито платье и сколько стоили цветы. Они венчались в церкви. Скажу честно, очень красивое было зрелище. Весь город присутствовал. Сразу после свадьбы они немного пожили в гостинице, где был снят лучший номер, а потом должны были отправиться в путешествие. Он обещал отвезти ее в свой родной город и познакомить с семьей. Только ничего из этого не вышло.

Марта с горечью покачала головой.

– Никто тогда не понял, что произошло. Филипп получил какое-то письмо из дома и очень огорчился. Он сказал, что отец тяжело болен и придется срочно ехать. Жену он взять пока не может, обстоятельства слишком сложные, но скоро он за ней вернется. Оказалось, его отец сделал все, что было возможно. Он дошел до самого Его Величества короля и добился, чтобы бракосочетание признали недействительным. Вроде бы напирал на то, что сын его был не в себе. Позор, одним словом. Через две недели после своего отъезда Филипп написал Лилиане: он просил у нее прощения, сообщал, что сделал ошибку и поступил неразумно. И она теперь могла считать себя свободной. Какой стыд для девушки! Да все бы ничего, если б она к тому времени не ждала ребенка.

Франк, который до того потихоньку прихлебывал суп, положил ложку:

– Ребенок? Что было дальше?

– Что хорошего могло быть с ней, да еще в таком маленьком городишке… Ее дразнили, обзывали графиней в шляпке и много чего похуже. Слишком уж ее мать лезла людям в глаза. А когда стало видно, что Лилиана беременна, тут уж им покоя вовсе не стало – столько гадостей говорили. Моя мать хотела чем-нибудь помочь, но что тут сделаешь… Им пришлось уехать. Правда, я слыхала, что и на новом месте покоя им не было, там тоже прознали про незадавшееся замужество. В общем, печальная история. Спустя два года я вышла замуж, а еще через год мой муж получил в наследство вот этот дом. Так мы и перебрались сюда. А переехав, узнали, что Филипп живет здесь с новой женой и у них есть дочь Аманда. Я осторожно порасспрашивала знакомых. Сказали, отец его умер, все оставив сыну. Жена его из этих мест, поэтому тут они и обосновались. Мы с мужем никогда сплетниками не были, и эту историю он мне строго-настрого запретил кому-то рассказывать. Просто мне подумалось, вдруг это важно.

Майя не выдержала:

– Но у Лилианы родился ребенок?

– Да, мы слышали, что у нее дочь.

Шулль кивнул, благодаря Марту, и снова взялся за ложку. Женщина отошла.

Майя горячо заговорила:

– Что теперь? Может, это все из-за наследства? Получается, у отца Аманды есть еще одна дочь. Значит, она тоже его наследница? А как вообще тут по закону – кто деньги получает? – Майя вся горела.

– Слушай, не болтай так много, я серьезно. Сейчас доем суп, и поговорим. Твое жаркое, кстати, тоже стынет. Скоро на нем будет корочка жира.

– Фу! – Она нахмурилась.

Наконец с едой было покончено.

– Значит, слушай. С наследством такая история, мы узнали. Отец Аманды Мейер, господин Филипп де Вилль, лишил свою дочь наследства. Больше того, он почти не дал ей приданого. Она получает денежное содержание, но на этом все. Ее муж – врач. Хороший врач, кстати. Он из знатной семьи, но, увы, беден. Поэтому, в отличие от прочих знатных молодцев, сам зарабатывает себе на жизнь.

– Ого! За что это папочка ее так?

Франк нахмурился и пожал плечами:

– Сам не понимаю. У меня впечатление, что там всем управляет мамаша, та еще штучка. Ну не важно. Главное вот что: все завещано старшему внуку. Получается, этот похищенный малыш Марк Мейер-младший – наследник огромного состояния.

– Ну и дальше… – Майя была в восторге от своей догадливости. – У Лилианы родилась дочь. Если у этой дочки есть сын и он старше Марка, он и есть наследник! Так?

– Выходит, так.

– А зачем было красть малыша? Разве нельзя просто прийти и объяснить: так и так, вот мой ребенок.

– Не могу сказать, – полицмейстер покачал головой. – Но, зная мамашу де Вилль, сомнительно, чтобы она просто так отдала кому-то деньги. Может, дело именно в этом.

– Получается, у нас есть версия?

– Откуда ты все это знаешь? Версия и прочее?

– Да что? Просто читаю много.

– Про полицию?

– Да ладно вам! Конечно!

– Ладно. Получается, пока так. Значит, надо искать дочь Лилианы Руз. Сейчас придется снова заехать в участок. Отправлю своего парня в этот городишко… как его? Армель. Пусть наведет справки. А мне нужно дальше допрашивать слуг.

– Я с вами, да?

Глава 18

Вторая горничная, пухленькая кудрявая Нина Милт, была болтушкой. Остановить ее стоило большого труда. Но слушать было интересно.

– Хозяйка давно не звала гостей, а тут надумала. Зачем, не знаю, наверное, заскучала. Ну и были ее родители. Вообще, думаю, это ее мать и надоумила – уж она-то любительница всяких шикарных светских дел. Только и слышишь: «благотворительный базар», «прием у посла». Вот хоть убей меня, госпожу де Вилль не люблю. Такая с виду милая. А на самом деле…

– Что на самом деле?

– Да ей наплевать на всех. Она и с дочкой-то не осталась, когда все это случилось. «Дорогая, мои нервы этого не выдержат! Моя мигрень!»

– А отец?

– Господин Филипп? Ну как сказать? Он-то добрый человек, но вроде ничего не понимает. Ему что жена скажет, то и правильно. Живет как во сне. Ну он хозяйку жалеет, это видно. Только помочь ничем не может. Беспомощный – вот как правильно сказать про него. Сам себе не хозяин.

– А кто еще был?

– Форжи, надменная парочка. Особенно она, вот уж рыба сушеная! Слова просто не скажет, все с какими-то оборотами. А все вокруг вроде как ничто, пустое место. Как глянет на тебя… Ну и он такой же, знатный господин с вывертами. Хотя, если честно, он ничего. Ну, в смысле, вежливый такой. Еще были Леннарды, тоже та еще парочка.

– Что насчет них?

– Эти-то вообще… Она следит за мужем, как за маленьким ребенком. Все проверяет. А он, похоже, боится, юлит. Говорят, деньги-то все ее. Он так… Она ему карманные дает. Вот он и поддакивает ей: «Да, милая, конечно, милая». А собой красавчик!

– И вот они приехали. Что было дальше?

– Первыми прибыли родители хозяйки. Потом друг за другом и эти. У нас как заведено? Прислуживает Антон, лакей значит, а мы так, на подхвате. Ну вот мы с Эми поужинали, а потом Грымза взялась нас гонять по мелочи. Грымза – это экономка. Ее фамилия Гримз. Вы только ей не говорите, что мы так ее зовем. Что же, их провели в гостиную. Там было накрыто к ужину. Сколько времени было? Да уж начало седьмого, наверное.

– Вы видели, чтобы кто-то выходил из гостиной?

– Да вот, сейчас расскажу. Я сперва об этом не сказала, думала, что не важно, ведь малыш-то был еще в доме. А теперь думаю: вдруг надо было сказать? Только я сперва расскажу снова про этот чай отравленный, уж так меня с ним замучили. Значит, Лиззи, нянька, сначала позвонила и попросила принести теплой воды помыть малыша. У нее в детской есть звонок. Я ей принесла кувшин, а она говорит: «Нина, ужасно хочу есть. Ты не могла бы принести мне чашку чая?» Вежливая, всегда так говорит. А обедать она в тот день не захотела. Мы еще подумали, что это с ней такое, уж не заболела ли? Я за чаем на кухню. А кухарка занята. «Не до чая мне, Нина! – говорит. – Подожди часок или сделай сама». Ну я давай делать, мне не трудно, тем более попросили по-хорошему. А тут Грымза, то есть госпожа Гримз. И вот повезло мне. Она все время рядом со мной была, пока я этот чай наливала да несла. А все почему? Потому что талдычила мне насчет саше с лавандой. Ароматные пакетики для белья. Я их положила хозяйке в комод, а та лаванду ненавидит. И Грымза давай меня отчитывать: «Пора бы уже запомнить, что и как делается в этом доме!» Ну и все такое. Так и шла за мной по лестнице и в детскую за мной вошла. Вот это точно мне повезло так повезло. А так бы точно сказали, что я в чай чего-то подсыпала. Теперь она, выходит, свидетель, что я ни при чем. Повезло, видите.

– Расскажите, что было в детской.

– Да ничего особенного. Там две комнаты, вторая – туалетная. Вот в первой никого не было, а Лиззи крикнула, что моет малыша. Сказала спасибо и чтоб чай я оставила на столе. Ну я оставила. А потом Грымза заставила меня пойти перетряхнуть белье в хозяйском комоде, чтобы все проветрилось. Так вот, чуть погодя я выглянула из спальни и увидела эту зазнайку Веронику Форж.

– Где вы ее увидели?

– Она спускалась по лестнице, хотя наверху ей точно было делать нечего, на втором-то этаже. Я высунулась подальше и услышала, что вроде бы малыш хнычет.

– Значит, ребенок был на месте?

– Ну да, конечно… То есть… Ой! Я думала, он там… Ну то есть голос его вроде из комнаты… А так я бы сразу сказала, что видела его. Мне с этим бельем знаете сколько было мороки! Все выложила, проветрила, потрясла, потом снова аккуратно сложила. Даже чаю не успела выпить! Да нет, в комнате он был, точно!

– Ну хорошо. Расскажите про Лиззи. Вы с ней дружите?

Нина медленно помотала головой.

– Лиззи сама по себе. Она ни с кем не ссорится, но подруг у нее нет. Вот с Эми мы пару раз ходили по выходным погулять, а Лиззи – нет, не любительница. Очень серьезная девушка.

– Вы знаете, почему уволили Эми?

Нина задумалась.

– Если честно, никто не понял. Это вышло утром, после той ночи. Она пришла и стала собирать вещи.

– А Эми что-нибудь сказала?

– Ни словечка. Молча все покидала в сундучок.

– А куда уехал господин Мейер?

– Не знаю. Никто не знает. У них с хозяйкой, наверное, вышла ссора. Они оба молчали, ни звука. Да и понятно, горе-то какое, ребеночка украли. Но я услышала… Ну, случайно… Она сквозь зубы так ему говорит…

– Ну же, Нина!

– Ой, ну я не знаю… Что-то насчет того, что совести у него нет. Ну и все. Он и уехал.

– Вы не видели посторонних людей, которые крутились возле дома?

Нина подумала и покачала головой:

– Нет.

Майя, как в школе, подняла руку. Шулль хмуро кивнул: спрашивай.

– А когда вы последний раз ходили с Эми на танцы?

– Да уж… Пожалуй, с месяц назад или больше того.

– А почему перестали с ней ходить?

– Так видите, она и сама не хотела. Эми – она такая, знаете ли… В общем, мечтает выйти за богатого. Короче, ей с нами неинтересно. А в последнее время она уж совсем одурела. Ходила как во сне. Раз мне знаете что сказала: «Когда у меня будут деньги, я себе куплю посуду получше той, что у хозяйки в шкафу!» Ну вот, видите как?

Франк попросил:

– Расскажите про свою хозяйку.

Нина задумалась.

– Госпожа Мейер неплохая. Просто слишком уж она держит себя в руках. Гордая, что ли. Вот когда она на мужа зашипела – первый раз такое было. А так всегда сдерживается. Скажу вам прямо: это добром не кончится. Если пружину сжимать, она однажды рванет.

– Сколько вы здесь служите, Нина?

– Полтора года. Вот как хозяйка вышла замуж, так я к ним и пришла.

– Вас кто-то рекомендовал?

– Да вы у Гримз можете спросить. Все мои бумаги в порядке, будьте уверены.

Глава 19

Кухарка с посудомойкой ничего нового не сообщили. Они вообще мало что видели в тот вечер, поскольку не выходили с кухни. Единственное, что интересовало Шулля, – ужинал ли с прислугой кучер Леннардов. Оказалось, да, ужинал, и порядком надоел всем своими глупыми шутками. А потом еще ждал чая.

– Это вам зачем? Про кучера? – спросила Майя.

Франк сосредоточенно писал в блокноте.

– Насчет Леннарда потом объясню. Врет он. Говорит, искал кучера, а тот сидел с прислугой. Это чуть позже. Пока тут разберемся.

Вошел лакей, светловолосый мужчина средних лет с совершенно неприметным лицом.

– Садитесь. – Франк взял перо. – Назовите свое имя.

– Антон Раст.

– Сколько времени вы здесь работаете?

– Полтора года, господин Шулль. Прежде я служил господину Мейеру и его отцу.

– Расскажите о том вечере, когда пропал ребенок.

Антон задумался. Он был какой-то слишком спокойный. Говорил тихо, размеренно. Майе хотелось попросить его произносить слова громче и яснее. Замороженный прямо. Может, лакею положено быть таким невозмутимым?

– Гости съехались примерно в шесть. Я работал в гостиной, прислуживал за столом. Все поужинали, а потом перешли в другую часть комнаты. Там были поданы вино и фрукты. Мужчины сели играть в карты, а дамы беседовали за другим столиком.

Лакей немного подумал.

– Господин Леннард уронил бокал с вином, мне пришлось убрать осколки, пятно потом так и не оттерлось до конца. В восьмом часу госпожа Форж сказала, что плохо себя чувствует. Она действительно была бледна, почти ничего не ела. Я велел их кучеру подавать карету – и они уехали.

– Вы сами ходили за кучером?

– Да, он сидел в столовой для прислуги.

– Во время ужина госпожа Форж выходила из гостиной?

Антон Раст уверенно кивнул:

– Совершенно точно выходила на веранду и оставалась там одна. Ее не было минут пятнадцать. Я помню, потому что беспокоился, как бы она не упала в обморок. Это, сами понимаете, лишние хлопоты.

– Ага. А с веранды она могла войти в дом другим путем?

– Да, конечно. С веранды есть еще одна дверь, которая ведет в коридор, к холлу. Но для чего бы ей это делать?

– Что было дальше?

– Я предполагал, что господа Леннарды и де Вилли задержатся, но они тоже уехали довольно скоро. У госпожи Мейер вышла с госпожой Леннард небольшая размолвка, как мне показалось. И госпожа Леннард сказала, что желает поехать домой.

Франк поерзал на стуле.

– Так, расскажите подробнее. Что за размолвка?

– Право, не могу сказать, не знаю. Я только видел, что госпожа Леннард недовольна. А госпожа де Вилль потом отчитала дочь за неуважение к гостям.

– Дальше.

– Как я уже сказал, госпожа Леннард пожелала уехать. Я хотел пойти за их кучером, но господин Леннард сказал, что сам его позовет. Он хотел подышать воздухом, по его словам, и вышел.

– Сколько его не было?

– О, довольно долго. Полчаса или больше. Была достаточно неловкая ситуация. Госпожа де Вилль очень старалась сгладить ссору, но я видел, что всем было неприятно. Наконец господин Леннард вернулся, и они с супругой отбыли.

– Когда уехали родители госпожи Мейер?

– Примерно минут через пятнадцать-двадцать. Почти сразу после того, как обнаружилось, что мальчика украли. Дело было так. Госпожа де Вилль осталась очень недовольна приемом и говорила об этом дочери. Господин де Вилль курил трубку. Пепел потом был на ковре, пришлось чистить, а это, знаете, сложно. Незадолго до того, как они уехали, госпожа Мейер поднялась в детскую и увидела, что ребенок пропал. Я услышал ее крик и уронил блюдо. Большое фарфоровое блюдо, оно принадлежало матери господина Мейера. Это от неожиданности. Если б не крик, я бы…

– Что вам запомнилось еще в тот вечер? – прервал его Франк.

Антон задумался, пригладил свои и без того прилизанные волосы.

– Было много суеты. Мне казалось, госпожа Мейер не хотела устраивать этот ужин, и господин Мейер тоже. Я не уверен, но думаю, это была идея госпожи де Вилль. Так мне показалось. Хотя я могу ошибаться.

– Расскажите про девушек, которые здесь служат. Эми Вайн?

Мужчина нахмурился.

– Вам уже насплетничали? Ничего такого там не было. Эми симпатичная девушка. Я просто был к ней внимателен, больше ничего. Она пришла сюда недавно, новенькая, понимаете? Не знает здешних порядков. Я ей объяснял, как правильно, чтобы она не делала ошибок.

– И что же случилось?

– Я так и не понял, что ее так разозлило. Очень грубая девушка. Сказала, чтобы я к ней на пушечный выстрел не приближался. А я всего лишь хотел объяснить, что она неправильно складывает салфетки. Тут есть схема, понимаете? Чтобы было красиво и салфетки не разворачивались, нужно соблюдать схему.

Зануда. Майя начала чувствовать симпатию к исчезнувшей Эми.

– За что ее уволили?

– Право, не знаю. Не удивлюсь, если она нагрубила хозяйке.

– Что насчет других девушек, Лиззи и Нины?

Антон Раст поднял брови, а потом важно кивнул:

– Не могу сказать ничего плохого. Хорошие работницы. Нина много болтает, это правда, но работает усердно. В эти дни немало суеты, вы понимаете.

– Майя? – Франк смотрел на нее.

– Нет, я не буду ничего спрашивать.

Хотелось, чтобы Антон уже поскорее ушел.

Глава 20

Вошла экономка, госпожа Гримз. Плотно сжатые губы, надвинутый на лоб чепец.

– Вы Элеонора Гримз, верно?

– Да, верно, господин полицмейстер.

– Расскажите о том вечере, когда пропал ребенок.

Госпожа Гримз вздохнула.

– Это печально, но мои воспоминания весьма сумбурны. Я много занималась домашними делами, поэтому мало что могу сказать. С утра следила, чтобы убрались получше. Велела Эми почистить серебряные приборы. Проверила, все ли купили для ужина. Обычные дела, понимаете?

– Что вам запомнилось?

– Меня много спрашивали про чай, который пила Лиззи. Я еще раз говорю: Нина его отравить не могла.

– Расскажите про чай.

– Я вошла на кухню, когда чайник закипал. Нина сказала мне, что положила в комод госпожи Мейер лавандовое саше. Я возмутилась ее небрежностью. Госпожа Мейер не выносит запаха лаванды, и Нина это знала. Как она могла забыть? Я отругала ее и вместе с ней поднялась наверх, чтобы удостовериться, что она не забудет проветрить белье. Чай она заваривала при мне и при мне же отнесла его в детскую. Затем я отправила ее в спальню хозяйки.

– Что случилось с Эми Вайн? Почему ее уволили?

Экономка пожала плечами:

– Я не знаю. Даже не могу предположить. Утром следующего дня она просто собрала вещи и уехала.

– Как давно она здесь появилась?

– Всего месяц назад. Нам нужна была горничная, а у нее хорошие рекомендации. Она пришла сама.

– У вас есть ее адрес или какие-то данные о ней?

– Нет, откуда же?

– Хорошо, благодарю вас.

Франк встал и прошелся по кабинету.

– Ну, что ты на это скажешь? Говори, что думаешь.

Майя вытянула ноги.

– Получается, надо искать Эми Вайн. Все, все указывает на нее. Она недавно начала работу – раз! Уволена за что-то плохое – два! Ну и все, этого хватит!

– Мы и так ее ищем. Что еще?

– Надо узнать, зачем ходила наверх тетка, которой стало плохо. И где шлялся полчаса муж второй тетки, которая обиделась. И вообще, я не пойму вот что. Экипажи здесь заезжают во двор, видели? Если сторож ничего не заметил, значит, ребенка не вынесли на руках, а вывезли. И значит, это кто-то из гостей. Все просто. Так?

– Так-то оно так, – вздохнул Франк, – да только с какого боку к ним подобраться, к тем гостям? Я их допрашивал, они скользкие, как угри. Ничего не знаем, и все. Леннарда хотел прищучить – нет, искал кучера. Да чего его искать, если он сидел с прислугой? Привратник говорит, действительно искал кучера во дворе. Алиби! Чист, и все, понимаешь?

– Ну да. Но теперь все равно надо их еще раз допросить, да?

Франк тяжело вздохнул:

– Выходит, так. Сегодня я успею допросить кого-то одного, двоих никак. Надо ехать к Форжам.

– Да, давайте поедем к этой тетке! Она точно что-то скрывает. Зачем она поднималась наверх?

Раньше дом Мейеров казался Майе роскошным особняком. Теперь она поняла, что по местным меркам он был не такой уж и роскошный. Форжи жили в настоящем старинном замке. Куча острых башенок, выпуклое витражное стекло эркера, огромный, по-настоящему огромный парк. И вершина великолепия – озеро, где плавали черные лебеди. Да! Вот это то, что называют роскошью!

Вероника Форж со скучающим видом сидела в прекрасно обставленной гостиной. Золотистая шелковая обивка кресел идеально гармонировала с цветом штор. Изящно задрапированные, те открывали прекрасный вид из окна на зеленую лужайку с каскадом фонтанов и статуями. Сама хозяйка была еще одним украшением этой комнаты: тонкая и бледная, светлые волосы уложены в высокую прическу, украшенную заколками. Нежно-голубое платье в тон голубым глазам свободными складками укрывало ее фигуру. Шулль представил их друг другу, причем Майю назвал своей помощницей. Она еле удержалась, чтобы не вытаращить глаза.

– Господин полицмейстер, право, я очень удивлена. Я ведь мало что знаю и все уже рассказала, – голос у хрупкой дамы был на удивление низким и звучным. – Заранее прошу у вас прощения, но у меня мало времени. Мы с мужем приглашены на важный прием, и мне придется начать собираться. Сами понимаете, в таком виде я не смогу поехать. Столько всего предстоит сделать.

– Уж простите, сударыня, но дело серьезное! – Полицмейстер явно не испугался ее светского делового тона. – Как-никак ребенок пропал, сами понимаете. Расскажите нам, будьте любезны, о том вечере еще раз.

– Да что же? Был обычный ужин. Из приглашенных – мы с мужем, Леннарды и господа де Вилль. Мне, признаться, нездоровилось. Я и сейчас себя неважно чувствую. Но светские обязательства, сами понимаете! Случается, что мероприятие просто невозможно пропустить. Вот, скажем, сегодня. Будет племянница Его Величества – она здесь проездом. Как можно отказаться от приглашения? – Госпожа Форж говорила изысканно-милым тоном, но создавалось впечатление, что слова лентами накручиваются на какую-то катушку. Ничего не значащая болтовня. Нарочно заговаривает их, что ли?

Франк прокашлялся и мягко перебил:

– Вы выходили из комнаты во время приема?

Вероника нахмурилась. Ее брови были идеальной формы, и сейчас между ними появилась крохотная складочка.

– Если честно, не припомню. Возможно, я выходила на веранду. Точно не могу сказать.

– Вы поднимались на второй этаж дома?

– О, – Вероника подняла брови, – о чем вы? Я не припомню, чтобы поднималась наверх, зачем бы мне это?

– Тем не менее одна из служанок видела вас наверху.

– Глупости! Это ошибка! – Ее самоуверенности можно было позавидовать.

– Она заявила об этом с полной ответственностью. Прошу вас вспомнить.

– Не было такого. – В глазах женщины блеснул холодный огонек.

Франк покачал головой и прикрыл глаза.

Майя тихо спросила:

– А вам не жалко Аманду Мейер?

Вероника вздрогнула:

– Жалко? Какой странный вопрос. Да, я ей, конечно, сочувствую, но не могу сказать, что полностью разделяю ее горе. Дети… Они появляются так легко.

– Серьезно? А некоторые годами не могут завести ребенка.

Женщина, скрывая раздражение, ответила:

– Может быть. Не думаю, что в данный момент это важно.

Майя спросила:

– А у вас есть дети?

– Н-нет…

– А вы хотите ребенка?

– Да в чем дело? – в бархатном голосе госпожи Форж вдруг прорезалась писклявая истерическая нотка.

Шулль с интересом наблюдал за происходящим.

– Ответьте, прошу вас.

Вероника Форж встала, на щеках ее вспыхнули красные пятна:

– Наш разговор абсолютно бесполезен. Думаю, вам пора.

Она грациозно двинулась к выходу.

Майя встала и заслонила спиной дверь.

– Думаю, вы чего-то не поняли, госпожа Форж. Мы сотрудники полиции. Если вы сейчас откажетесь отвечать на вопросы в неофициальной обстановке, вам будет предъявлено обвинение. Скорее всего, это случится сегодня вечером на вашем важном приеме. У вас есть право на один… в общем, не важно. Короче, вас арестуют при всех. Да. И все, что вы говорите, может быть использовано против вас.

«Ну и ну. Я вывалила на нее все, что видела в кино».

Франк не верил своим ушам. «Что она мелет, эта девчонка? Ну и чудо!»

Вероника нахмурилась:

– Что это еще за чушь?

– А вот сегодня вечером на приеме и узнаете.

Женщина тяжело вздохнула и отступила назад:

– Чего вы хотите? Я не прикасалась к этому ребенку и понятия не имею, что с ним случилось.

– Мы только просим, чтобы вы рассказали, как все было! – Майя взглянула на Франка, и тот кивнул.

– Ну хорошо. – Вероника села в кресло и прикрыла рукой глаза. – Я действительно поднялась наверх и заглянула в детскую, но ребенка я не видела. Комната была пуста. То есть не совсем пуста.

Она иронично добавила:

– Аманда постаралась на славу, скупая все игрушки, которые могла найти. Даже умудрилась запастись хулиганской мальчишеской забавой на будущее! Впрочем, это, конечно, их дело. Так вот, дверь была приоткрыта, но колыбель пуста, и няньки тоже не было. Я поняла, что она в соседней комнате, потому что услышала оттуда голоса. Поэтому я просто спустилась вниз по лестнице. Это все, больше я ничего не знаю. Теперь вы уйдете?

Франк открыл было рот, чтобы спросить, для чего она туда все-таки пошла, но Майя оказалась первой:

– А что за голоса?

Полицмейстер сердито глянул на нее и сформулировал вопрос:

– Объясните, что за голоса вы слышали и зачем вообще туда пошли.

Вероника надменно подняла голову и прищурилась:

– Просто два голоса. Две девчонки из прислуги болтали о какой-то ерунде.

– А кто именно, вы не знаете? – продолжил спрашивать Шулль.

– Вы смеетесь? Я что, должна запоминать голоса служанок? Ну, одна, очевидно, была нянькой, раз уж ребенок был там, а я слышала его… звуки. А вторая, наверное, горничная. Это что, важно?

– Да, это может быть важно. Постарайтесь вспомнить, что именно вы слышали.

– О, что за глупость. Ну, одна сказала что-то вроде: «А ты точно знаешь, что я ему нравлюсь?» – вторая ответила: «Конечно, все уже давно заметили, одна ты не видишь!»

– Понятно. Действительно, ерунда. Так для чего вы пошли туда, госпожа Форж? Вы теперь станете одной из подозреваемых, девушка вам правильно сказала, если не объясните все.

Вероника вскочила. Вся ее уравновешенность пошла прахом:

– Вот почему! Видите? Довольны?

Она туго обтянула на себе голубое платье.

Шулль тихо спросил:

– Вы ждете ребенка?

– Да, я жду ребенка. – Вероника опустилась в кресло и махнула рукой. – Никто еще не знает. Я просто не представляю, что будет дальше. Я никогда не хотела детей, и вот теперь… Я не привыкла о ком-то заботиться. Словом, не важно. Эта тошнота, слабость – ужасно. Я просто хотела посмотреть на младенца. Подумала, вдруг во мне что-то проснется. Аманда Мейер просто с ума по нему сходила! Это все, больше мне сказать нечего. Как вы понимаете, второй ребенок, да еще и чужой, мне совершенно ни к чему. А теперь простите меня, мне действительно пора идти.

– Спасибо. – Полицмейстер был очень задумчив.

Лакей в золоченой ливрее проводил их на крыльцо.

– Мне еще нужно заехать в участок, – сказал Шулль. – Давай завезу тебя к Марте.

– Ладно. Только я хотела вас попросить. Я же не думала, что тут останусь. Мне надо кое-что купить. Ну там, хотя бы носовые платки…

Франк поднял руку:

– Избавь меня от перечислений женских штучек!

Глава 21

– Смотри, вот лавка дамской одежды. Белье и все прочее. Я подожду тебя в экипаже, давай поживее. Никаких примерок, слышишь? Покупай, что надо, и поедем. Времени у меня нет. Я не хочу, чтобы болтали, будто я одеваю молодых вертихвосток.

Полицейский кучер, наверное, и так думал, что Шулль спятил.

– Да успокойтесь вы. – Майя задрала голову, разглядывая железную вывеску с изображением нарядного платья. – Я не любительница шопинга. Покупок то есть. Я быстренько – раз-два…

Она толкнула дверь, звякнул колокольчик.

– Стой! Деньги!

– У меня есть! Вот!

– Ладно, – буркнул Франк, – если не хватит, скажешь.

«До чего смешная девчонка. Ничего похожего на мою дочку, и все же…» Как-то странно заныло внутри.

Видно, она и правда не любила примерок. Довольно скоро выскочила из лавки, таща большой бумажный сверток. Зачем-то задержалась на тротуаре, глядя через улицу, потом нерешительно покачалась на носках и быстро перебежала дорогу.

«Куда ее понесло?»

Майя стояла перед кондитерской лавкой. У нее как будто немного закружилась голова – странное чувство. Она точно знала, что стены маленькой лавки будут обшиты темным деревом. Внутри – запах гвоздики и корицы. Шоколад завернут в тонкую хрустящую бумагу, а в высокой вазе… В высокой вазе стоят, как цветы, большие разноцветные леденцы на палочках.

Майя не заметила, как оказалась внутри. «Да. Это место». Она закрыла глаза. Румяная девушка за стойкой с тревожной улыбкой спросила:

– Что вам предложить?

Майя задала вопрос, но откуда-то знала и ответ:

– Сколько стоят леденцы?

– Вот эти, на палочках? Три гроша.

– Они всегда стоили три гроша, да?

Девушка важно кивнула.

– Мы гордимся тем, что наши цены неизменны, – это была явно заученная фраза. Маркетинг.

– А лавка здесь давно?

– О, очень давно. Прежде у нее был другой владелец. Мы купили ее пять лет назад. Вы здесь были раньше? Мы постарались ничего не менять. Мне кажется, здесь уютно. Так что вы желаете?

От пряничного запаха голова закружилась сильнее.

– Дайте мне леденец. Вот этот, большой.

Майя открыла кошелек. Мелких денег не осталось. Она достала золотой и положила на стойку. Девушка уже протягивала ей яркую конфету на длинной деревянной палочке.

– Я сейчас заверну. Ваша сдача.

Да что такое, в глазах совсем потемнело. И вдруг откуда-то – воспоминание, как сцена из фильма. Яркий леденец падает на булыжную мостовую и взрывается сотней радужных осколков. Со всех сторон волнами наплывает чужой смех.

– Держите ее, я сейчас, – это уже был голос господина Шулля.

– Что такое? – Майя потрясла головой, села на деревянном полу и нахмурилась.

– Да, что такое? Я вижу, ты не любительница покупок. Ты любительница падать в обмороки. Так что, не брызгать на тебя водой?

– Какие еще обмороки? – Она встала. – Все хорошо. Я что, правда сознание потеряла?

Девушка за стойкой испуганно кивнула.

Майя чувствовала небольшую слабость, но, вообще, все было нормально.

– Наверно, тут просто душно. Ладно, извините. Чушь какая-то.

Шулль повел ее к выходу.

– Вы забыли конфету, – робко сказала румяная кондитерша.

– Знаете, дайте-ка мне лучше другую. Все равно какую, можно вон того петушка. Спасибо, – Майя еле выдавила из себя эти слова, так ей было тут не по себе.

В коляске Франк мрачно спросил:

– Не ушиблась?

– Да нет, нормально все. Хватит об этом. У меня такое странное чувство, что я там уже бывала. Я как будто увидела, как эта конфета разбивается. Прямо вдребезги, на мелкие осколки. На камнях.

Полицмейстер нахмурился еще сильнее.

– Ерунда, забудь и не болтай об этом. Все, приехали, иди. Завтра заеду за тобой часов в девять. Раньше смысла нет, эти господа спят до обеда. Поедем к Мейерам, посмотрим, что да как. Потом всех остальных надо будет навестить.

– Вы помните, что завтра…

– Что, насчет твоего брата? У меня с памятью все в порядке, хоть я и стар. Иди поужинай и ложись спать. Да, и чтоб из этого дома ни на шаг. Ты поняла? Выйдешь завтра только вместе со мной.

– Да чего вы? Куда мне тут идти? Ладно. До завтра.

Она потянула знакомое кольцо на двери. В закусочной было довольно много народу. Сидела парочка крепких мужчин деревенского вида. Ужинала семейная пара средних лет. Еще за одним столиком устроилась кучка парней, на вид лет восемнадцати.

Марта провела ее по скрипучей деревянной лестнице и повернула в замке ключ.

– Вот твоя комната. Нравится?

Под скошенной крышей помещались кровать под пестрым стеганым покрывалом, небольшой деревянный комод и пара стульев. За ситцевой ширмой – умывальник, большой белый кувшин и таз с нарисованными цветочками. На комоде стояла лампа. Марта чиркнула спичкой, и пламя взметнулось яркой шапкой. Женщина покрутила колесико. Огонь стал спокойнее, комната ровно осветилась.

– Вот так, видишь? Не знала? Теперь разберешься. – Она улыбнулась. – Располагайся, а потом спускайся вниз. Тебе нужно поужинать.

О деньгах женщина и слышать не захотела. Сказала, у них с Арианой свои дела.

Майя развернула сверток. Она купила простое домашнее платье, ночную рубашку, белье и пару носовых платков. С удовольствием переоделась, стараясь не думать о том, как завтра будет воевать с корсетом, и спустилась вниз.

Глава 22

Чай был очень вкусный, с ароматными травами, а к нему еще подали яблочный пирог. Это было восхитительно. Майя невольно подумала, как там Роби? Его ведь покормили перед сном? Тревога снова начала обволакивать своими цепкими нитями. Но тут Майя заметила, что рядом кто-то стоит. Это оказалась малышка Тина.

Сейчас она была без шляпки, светлые кудрявые волосы туго заплетены в длинные косички. Девочка стояла молча, делая вид, что случайно оказалась рядом. Так поступают стеснительные дети, боясь почувствовать себя лишними.

Майя повернулась к ней с улыбкой.

– Ну что, Тина? Как твои дела? Все в порядке, а?

Та с готовностью расплылась в широкой улыбке и тихо сказала:

– Вот, глядите. Зуб! Выпал сегодня в школе!

– Ого! Это самый первый?

– Да-а! – Девочка была в восторге.

– А ты его сохранила?

– Он у меня лежит в платочке. Показать?

– Ну конечно! Что ты спрашиваешь?

– Вот… Я укусила яблоко, и он вывалился. Немного кровь пошла, но потом ничего.

– Это очень здорово.

Майе пришла в голову одна мысль.

– Подожди-ка! Теперь мне все понятно!

– Что понятно? – Девчушка смотрела во все глаза.

– В общем, я сегодня кое-кого встретила… Одну очень странную тетеньку. И вот она мне сказала такую таинственную вещь…

– Какую?

– Она мне кое-что дала и сказала, что она зубная фея.

– Как это?

– Ну как же – зубная фея, не знаешь? И она сказала отдать это тому, кто потеряет сегодня первый зуб.

– Мне? – Девочка верила и не верила. – А что это, что?

– Погоди, сейчас увидишь.

Злополучный леденец лежал у нее в сумочке-мешочке, завернутый в папиросную бумагу. Она быстро взбежала по лесенке, вставила ключ в замок. Странно, он не поворачивался. Майя потянула ручку, и дверь, скрипнув, открылась. А ведь она точно ее заперла и еще проверила! Очень медленно девушка вошла в комнату и огляделась. Там никого не было. Ее новые вещи лежали на кровати, как и раньше, но один носовой платок был смят.

Майя села на кровать. Что это значит и кому понадобилось рыться в ее одежде? Было очень неприятно. Противно и обидно. Она достала из сумочки петушка на палочке, заперла дверь и медленно спустилась по лестнице.

Тина все еще стояла у столика.

– Ну вот, это дала мне фея.

– Это мне? Правда?

Было так забавно смотреть, как она нерешительно протянула раскрытую ладошку.

Радости Тины не было предела. Она побежала на кухню и всем-всем показала подарок от феи. Что за фея – она и сама не знала. В общем, подарок за первый зуб.

Майя еще пила чай, когда к ней подсел Виктор.

– Добрый вечер.

– Привет!

Заметив его удивление, она поправилась:

– Добрый вечер.

– Ну что, как там дела? Не получилось забрать мальчика?

– Пока нет. Завтра, наверное.

– А что там у Мейеров?

– Ничего нового. Она очень расстроена, сам понимаешь. Поэтому пока немного… В общем, пока так.

Как-то не хотелось ничего подробно рассказывать. Почему-то Майя представила полицмейстера. Он бы точно не стал болтать, вот и она не будет. И потом, что-то он там говорил про Виктора. Да, плохая компания.

– Может, пойдем прогуляемся?

Виктор смотрел ей прямо в глаза. Красивый парень, даже очень красивый. Она не отвела взгляда:

– Зачем?

– Ты странная. Просто так. Погуляем.

– Поздно уже.

– Да ничего не поздно.

– Нет, правда поздно. За мной утром полицмейстер заедет, нужно встать вовремя.

– Ладно. Тогда хочешь, просто посидим на скамейке? Тут, на заднем дворе? Надо поговорить.

– Ну давай.

Глава 23

Позади закусочной действительно был небольшой дворик. Они сели на старенькую скамейку. Помолчали. Потом Виктор спросил:

– Скажи, а ты откуда?

Вспомнив, чему учила Ариана, девушка ответила:

– Я из Бирна. Это на юге.

– А как ты сюда вообще попала?

– Тут живет моя тетка. Мы с братом ехали к ней. Заночевали в деревне. Роби сбежал, потерялся. Ну и все.

– А как зовут твою тетку?

Майя рассердилась.

– Зачем ты это все спрашиваешь? Как будто допрос.

– Понимаешь… – Неожиданно он взял ее за руку. – Тебе надо уехать.

– Я и так уеду, только брата заберу. – Она неловко потянула ладонь, но он держал крепко. – Пусти!

– Нет. Мне нужно, чтобы ты поняла. Послушай, пожалуйста. Я за тебя волнуюсь. Правда волнуюсь.

– Да что тебе? – Все происходило слишком быстро, она не успевала понять.

– За тобой следят. Здесь опасно. Тебе нельзя тут оставаться.

– Я не могу сейчас уехать.

– Я тебе помогу. Пойдем, я отведу тебя туда, где безопасно. Ты мне очень нравишься. Я просто хочу помочь, поверь.

Майя колебалась. Шулль велел никуда не уходить. Но ведь здесь кто-то лазил в ее вещах.

– Спасибо, нет. Я сегодня останусь здесь.

– Ты мне не веришь? – Виктор смотрел ей прямо в глаза, сжимая руку.

– Верю. Но сегодня никуда не пойду.

Виктор наклонился к ней, его лицо было совсем близко.

– Я беспокоюсь за тебя.

Она чувствовала, как ее словно что-то зачаровывает. Он был слишком красивый, и он был так близко.

От Виктора пахло табаком и мятой. Его губы мягко прошептали:

– Ты можешь мне доверять.

«Что сказала Ариана? Она сказала, доверять можно только одному человеку – Марте. А ее сыну? А господинуШуллю?»

Майя тряхнула головой и резко встала.

– Спасибо, я подумаю. Извини, я устала, пойду спать.

Он встал следом, стараясь привлечь ее к себе.

– Некогда думать. Пойдем сейчас.

– Нет. Спокойной ночи.

Девушка повернулась к входу в дом.

– Эй! – окликнул Виктор.

Она оглянулась.

– Не верь полицмейстеру. Ты не знаешь, что он за человек. Он тебе не поможет.

Майя толкнула дверь черного хода и вошла внутрь. Открыв дверь комнаты ключом, огляделась. Все как будто было в порядке. Она заперла дверь изнутри и на всякий случай вставила в дверную ручку ножку стула.

Опустив наконец голову на подушку, она закрыла глаза. «Какой длинный странный день. Все эти люди, лица, голоса. Они как будто окружили… Уходите, уходите все! Я вам не верю, никому! Если можно, не надо снов!»

Глава 24

Ребенок наконец уснул. Лилиана со вздохом облегчения опустилась в кресло. Он уже такой тяжелый, а пришлось сначала укачивать его на руках, а потом баюкать в колыбели… Очень хотелось чаю, но как же трудно встать!

Стук в дверь прервал ее невеселые размышления. Условно: два раза, тишина и еще два. Женщина тяжело поднялась и подошла к двери:

– Это ты? Наконец-то! Ты, похоже, просто с ума сошла. Подкинуть мне этого ребенка! В моем-то возрасте!

– Ничего, – дочь, наскоро обняв, отстранила ее с дороги, – потерпи. Да не так ты и стара!

– Не так стара, значит. – Лилиана начала закипать. – Да как тебе в голову такое вообще пришло?! Украсть ребенка, да еще и впутать в это посторонних людей!

– Хватит, говорю… Все будет в порядке.

– Но это ужасная затея, как же ты не поймешь! – не унималась женщина. Она боялась разбудить ребенка, поэтому говорила свистящим шепотом, смахивающим на шипение. – У тебя есть все. Чего тебе не хватало? О чем ты только думала!

Не выдержав, дочь вскочила со стула, куда только что присела.

– Чего мне не хватало, говоришь? Спрашиваешь, о чем я думала? О том же, о чем думала последние двадцать лет, с тех пор, как стала соображать, что к чему. О том, почему меня дразнят и унижают, почему мы вечно переезжаем с места на место. Я думала, что же я сделала не так? И знаешь что? Я не сделала ничего плохого, ничего!

Мать шагнула к ней, но девушка отшатнулась.

– Нет, не вздумай жалеть меня! Я никому этого никогда не позволяла. Я старалась, чтобы никто ничего не знал. Я училась не плакать, а их это злило. Ты помнишь, как я перестала делать красивые прически и стала носить только уродливую косу? Хочешь знать почему? Потому что они выстригли мне огромную прядь на затылке. Держали меня за руки, смеялись и кричали, что пометили незаконнорожденную. А я отбивалась, стараясь кого-нибудь укусить. Понимаешь теперь, о чем я думала? Я думала, кто в этом виноват. Это тот, кто лишил нас всего. Это из-за него ты плакала годами, стараясь спрятаться в маленьких городах. Но сплетни всегда нас находили… Из-за него ты вышла замуж за этого негодяя, который дал нам свою фамилию. Думаешь, я забыла, как он бил тебя и оскорблял?

Лилиана вытирала слезы, сдерживая всхлипы.

– Теперь ты понимаешь? – переведя дыхание, продолжила дочь. – Я хочу отомстить. И хочу, чтобы у моего сына было все. И так будет. У меня все получится! – Она глубоко вздохнула и разжала стиснутые кулаки. – Я верну ребенка. Потом. Сейчас мне нужно, чтобы они поняли, на что я способна. Он заплатит. Он все передаст моему сыну, это будет справедливо. И тогда я верну ребенка. Иначе… Я им не верю, никому! Если он так страшно обманул тебя, меня он точно не пожалеет. Он слизняк, мой папаша, я поняла. Он сделает все, как я потребую, и обвинения с меня тоже снимет, вот увидишь. Я сильнее.

Мать тихо спросила:

– А как же твой муж? Что он думает об этом?

Помолчав, женщина ответила:

– Он пока ничего не знает. Он лучшее, что есть в моей жизни. Я не хочу, чтобы он пострадал. Когда все закончится, я ему расскажу.

– Но я не хочу, чтобы мальчик оставался здесь! Это опасно!

– Не выдумывай, нет никакой опасности. Я специально сняла дом в этом заброшенном месте. Соседи знают, что у тебя есть маленький внук, я заранее всех предупредила.

– Но мне тяжело… Он все время плачет!

– Знаешь, мне тоже нелегко! Так что просто потерпи! Вот, возьми деньги. Скоро все кончится.

Лилиана обняла дочь:

– Ладно. Я потерплю. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, ты же знаешь.

– Знаю, мама. Спокойной ночи.

Примерно в это же время Аманда Мейер в своей спальне закрыла глаза. Она не могла уснуть с того вечера, как пропал ребенок. Веки горели сухим огнем. Иногда она забывалась каким-то бредовым полусном, но вскоре со стоном приходила в себя. Аманда боялась спать. Она должна всегда быть наготове. Но сейчас она чувствовала, что сил почти не осталось. Может, стоит выпить порошок, который дал доктор? Женщина протянула руку и нащупала на туалетном столике бумажный пакетик.

Глава 25

Майя открыла глаза и зевнула. Сквозь окошко в крыше на пол стекали полосками солнечные лучи. Она села и пощупала волосы. Марта посоветовала повязать голову на ночь косынкой, чтобы прическа не распалась. Кажется, все было в порядке. Но как же надоели эти шпильки! Нет бы как раньше – взъерошить короткие прядки… Корсет, конечно, отнял у нее порядком времени, но без него платье не застегивалось! Вот как дается тонкая талия!

Еще на самом верху лестницы она услышала голоса Марты и Тины.

– Ну ты же девочка! Я понимаю, мальчишки! Да и мальчишкам разве можно играть в такие игры? Это же опасная игрушка, ты разве не понимаешь? Можно стекло выбить или, того хуже, в глаз кому-нибудь попасть.

Девчонка что-то пыталась бормотать в свое оправдание, но мать была неумолима:

– Я забираю эту штуку! Что? Кто будет ругаться? Ну так скажи ему, что я ему обещала уши оборвать. И давай-ка сыпь сюда эту дрянь, высыпай все! На речку ходила? Нет? Смотри мне!

Девушка спустилась вниз. Очень приятно пахло свежей выпечкой. Булочки или пироги? Солнечные лучи яркими дорожками ложились на белоснежную скатерть.

Подошла Тина, теперь она меньше стеснялась. Словно желая спросить: «Мы по-прежнему друзья? Ты же не передумала?» – по своему обыкновению, тихонько встала рядом. Она была уже одета и причесана к школе, в руках держала сумку.

Майя повернулась и с внезапным «Ага, попалась!» подхватила ее и стала щекотать. Девочка в восторге завизжала, смеясь. Майя отпустила ее и спросила:

– Ну, признавайся, маленькая хулиганка, за что тебя ругала мама?

Тина недовольно надула губы:

– Мама даже меня не слушает. Мой друг дал мне рогатку, чтобы я потренировалась стрелять по мишени. Мама ее нашла и сказала, что сожжет. А мы никакие окна бить не собирались! Сейчас у всех рогатки, мы устраиваем соревнования. Но она ничего не хочет слушать.

Майя кивнула:

– Ну да, понимаю. Жалко, конечно. Но вообще мама права, это опасная штука. Поиграйте во что-нибудь еще.

Девочка уже думала о другом. Запнувшись, она все же решилась спросить:

– А вас не дразнят? Ну, из-за волос?

– Что? – удивилась девушка. – Да нет, конечно. У нас это очень модный цвет, многие даже красятся в него.

– Как это? Красят волосы?

– Ага. У вас нет?

Девочка медленно помотала головой:

– Нет. Вообще никто не красит. Тем более в рыжий.

– Почему «тем более»?

– Из-за рыжей ведьмы.

– Что еще за ведьма? – улыбнулась Майя.

– Вы не знаете? Это очень страшная история!

– Расскажешь? Я люблю страшные истории.

Тина оглянулась на заднюю дверь, шмыгнула носом и залезла на стул. Немного поерзав, она заговорила таинственным голосом:

– В общем, жил-был один мальчик. Его родители держали кондитерскую лавку. И он там работал с мамой. И вот однажды к ним в лавку зашла девочка. С виду обычная, хорошо одетая. С рыжими волосами. И она попросила леденец за три гроша. А сама дала мальчику золотую монету. Пока мальчик искал сдачу, монета исчезла. Он ее положил в карман, а она просто исчезла – и все! И его мама это тоже видела. Золотой был заколдованный! А девочка – ведьма. Из тех, что приходят с другой стороны!

Тина широко раскрыла голубые глаза.

– Ну вот. Они испугались и велели ей уйти из лавки, а она очень разозлилась. Они выгнали ее, и тогда она бросила леденец на камни и сказала проклятие, и он разбился на тысячу осколков. И все, на кого попал осколок, были прокляты.

– Как это – прокляты? – выдавила из себя Майя.

– Ну, с ними стали случаться разные несчастья. У одного мальчика папа сломал руку. У другого маму выгнали с работы. Еще у одного собака пропала. А главное – в кондитерской лавке был пожар!

– Она сгорела?

– Ну нет, не прямо сгорела, но загорелась. Вот.

– И что же было дальше?

– Ведьма хотела сбежать, но ее поймали и заперли в доме.

– Зачем?

– Вы ничего не знаете? У них появляется знак. Вот тут, на руке. Они приходят из другого мира, и на третий день появляется знак.

– И что же было дальше? – Губы двигались как-то медленно, но Майя старалась улыбаться.

– Ну вот, ее заперли. Дверь была закрыта на замок, а окно закрыто ставнями снаружи. Когда утром за ней пришли, ее не было. Она сбежала. Она прошла через стену!

Девочка снова оглянулась и заговорщически шепнула:

– Только знаете что? Не говорите маме про эту историю. Она очень сердится. Говорит, это все глупости. А Виктор сказал…

Дверь распахнулась, и вошел полицмейстер.

– Что сказал Виктор? – торопливо спросила девушка.

– Что она вернулась и они с господином Шуллем ее скоро поймают!

Глава 26

Франк спросил, все ли в порядке. Что-то она чересчур молчалива. Майя ответила, что все хорошо. Полицмейстер нахмурился и кивнул.

Потом сказал:

– Едем к Мейерам. Хочу еще раз потолковать с Амандой. А потом думаю взять ее и поехать к ее дружкам.

– Думаете, сегодня получится все закончить? Я же говорила! Мне нужно сегодня! – голос Майи невольно дрогнул.

Франк с досадой отвернулся.

– Кто тебе может такое обещать? Я сказал, сделаю все, что смогу.

Заехав в парк, они увидели Роби. Мальчик сидел справа от аллеи на траве и что-то рассматривал. В сторонке на скамейке расположилась Лиззи с вышиванием.

Выйдя из коляски, Майя побежала к брату. Франк, минуту поколебавшись, медленно пошел за ней.

– Роби, малыш! Привет! Что ты делаешь? – Она присела рядом, не надеясь, что мальчик ответит. Обнять его так и не решилась – вдруг испугается?

– Вот. Я нашел. – Он протянул ей горсть крупных белых камешков.

Такие круглые, почти идеально ровные, они напоминали жемчужины.

– Какие красивые! Где ты их нашел, Роби?

– Вот тут, в траве. Они валялись, а я собрал.

Подошел Шулль и заглянул сверху.

Лиззи, заметившая их, тоже встала со скамейки. Ускорив шаг, она коршуном набросилась на мальчика:

– Зачем ты собираешь камни? Они грязные, давай-ка их сюда!

– Подождите, – остановил ее полицмейстер, – это речные камешки, никакой грязи на них нет. Где ты их нашел, малыш?

– Это просто обычные камни, господин полицмейстер. Зачем вы пугаете ребенка? – Лиззи заслонила мальчика.

– Да не пугаю я его, – Шулль поднял руки. – Просто хочу понять, откуда здесь речная галька. Вдруг это важно?

Он окинул взглядом парк. Здесь все было словно вылизано, дорожки выложены ровными плиточками, яркая травка аккуратно подстрижена. Рядом небольшой фонтан, а чуть поодаль – внушительная статуя конного воина.

Майя нехотя заглянула в фонтан. Даже там все было идеально чистым, никакой гальки. Ну и ладно, непонятно, почему это имеет такое значение.

Няня взяла мальчика за руку, увлекая в дом. Франк остановил ее и попросил у мальчика пару камешков. Он задумчиво рассматривал их, когда прихромал привратник.

– Что такое, господин Шулль, в чем дело?

– Вот, взгляните, не знаете, откуда это взялось в траве?

Старик недоуменно оглядел камешек, повертел в узловатых пальцах.

– Ума не приложу. Честно сказать, непорядок. К нам раз в неделю приходит садовник. Вот как раз завтра должен быть. Работает тут целый день. У него все по плану, по рисуночкам. Никаких камней он не терпит. Только трава и цветы. Вот как.

Франк внимательно поглядел на сторожа. Он прежде отвечал на все вопросы так старательно, уверенно. Но почему не попытаться спросить его еще раз?

– Господин… Рафф, верно?

– Да, это я.

– Хочу задать вам еще несколько вопросов, вы позволите?

Старик, до того довольно бодрый, вдруг как-то съежился, стал меньше ростом.

– Что ж, конечно, да только… Ну раз так, пойдемте.

Он завел их в свой крохотный домик, где, казалось, еле умещались кровать, стол и два стула. К хижине примыкала пристройка – это и было его место работы, здесь старик следил за порядком.

Майя, нахмурившись, села на дряхлый стул, а Шулль, опасливо покачав второй, устроился на краешке кровати. Старик, вздохнув, тоже уселся.

Полицмейстер едва успел заговорить, как старик перебил его, махнув рукой:

– Что уж теперь, я все расскажу. Да, признаться, оно так и лучше. Совесть замучила, все думаю, а вдруг это моя вина, что мальчишечку до сих пор не нашли?

Он снова вздохнул, помолчал и продолжил с отчаянием в голосе:

– Вот как все было. Я, значит, был тут в тот вечер. Господин Форж с супругой уехал. Я еще подумал, что-то рановато они. Проходит совсем немного времени – и начинается!

Господин Рафф пошевелил пальцами, подбирая слова.

– Звуки! Такие странные, как будто град. Но дождя не было! Бам! Бам! Бам! Очень громко. Похоже на выстрелы, но слишком звонко. Я перепугался, выбежал во двор – там никого, а звуки шли откуда-то с той стороны. – Он неопределенно ткнул пальцем.

– Откуда? – буркнул Шулль. Он еле сдерживался, чтоб не схватить глупого старикашку за шиворот и не тряхнуть как следует.

«Совесть его замучила, смотрите! Пока полиция не пришла, спал спокойно!»

– Оттуда, – старик указал на фонтан. – И вот, значит, я решил проверить, в чем же дело. Ворота у меня были заперты, потому как вечер. И я обошел тут все, но ничего не нашел.

– Как далеко вы ходили? Заходили за угол?

– Пришлось и туда заглянуть. Но я спешил, не хотел оставлять все без присмотра. И вот, значит, я вернулся и вижу: там, снаружи, за решеткой, за забором значит, стоит господин Леннард.

– Что?! – Франк вскочил с места, потом снова сел. Резко сказал: – Дальше!

– Он меня увидел и давай ругаться. Прямо, знаете, такие неприличные слова, а еще благородный господин.

Майя вздохнула. Рафф принял ее вздох за поддержку и благодарно кивнул.

– Да, вот так ругался. Говорит: «Для чего ты, старый пень, запер ворота?» Я отвечаю, что они и были заперты, порядок такой, ночь на дворе. А он: «Нет, было открыто, я вышел на одну минуту, а ты, подлец, запер!» В общем, я его впустил. И он дальше давай меня грязью поливать, мол, где я шлялся. Я объяснил, что услышал странные звуки, пошел проверить. А он и говорит: «Ах, так ты покинул свой пост! Оставил ворота открытыми и ушел! А если кто-то пробрался в дом? Вдруг грабитель или убийца?» И у меня прямо мурашки по коже побежали. А он продолжает: «Ну, видно, конец твоей службе настал! Кто ж будет держать такого нерадивого сторожа?»

Старик горестно вздохнул и продолжил:

– В прошлом месяце госпожа де Вилль сказала, что я слишком стар. Я еще отцу господина Мейера служил. Вот я и подумал, а вдруг вправду выгонят меня? Куда я тогда денусь? Стал господина Леннарда просить, чтоб никому не говорил, что так вышло. А он милостиво: «Ну я подумаю. Только если ты не скажешь, что я выходил за ворота. Я искал нашего кучера, этот подлец куда-то запропастился. И трубочку выкурил, а то моей жене это не по душе». Я же не знал сначала, что ребеночка украли. Меня полиция стала расспрашивать, я и сказал, как с ним договорились. Ну, вижу, и он ничего не сказал про то, что я уходил и не запер ворота. А потом, как узнал, что малыш пропал, я места себе не находил. Все думал, как теперь сказать правду. Так что даже и лучше, что вы пришли.

Привратник махнул рукой.

– Что ж, выгонят – пусть выгонят. Да только этого волка покрывать я не буду. Где он там бродил? Может, он младенчика и украл?

Шулль глубоко вздохнул и потер грудь.

– Ладно. Давайте по порядку. Сколько времени вы осматривали двор?

– Совсем недолго, право слово.

– Недолго… – Франк потер выбритую щеку.

Майя нехотя сказала:

– Я знаю, как это делается. Сказать?

– Ну чего ты знаешь? – грубовато спросил полицмейстер. Девчонка была какая-то не такая, словно злилась на него. Капризы…

– Я видела… В общем, не важно где. Пусть он пройдет, как обычно ходит. Надо определить скорость его ходьбы. А потом посмотреть, какое расстояние он прошел. И мы сможем посчитать.

Франк хмыкнул.

– Я вообще-то хотел просто заставить его пройти тем же маршрутом.

– Ну и ладно, – она села на свой скрипучий стул, – просто это будет очень долго.

«Она права. А я никуда не гожусь», – подумал Франк, а вслух сказал:

– Ладно, давай по-твоему.

Получилось, что старик ходил минут пятнадцать, не меньше.

– А скорее всего, и больше, – подумал вслух полицмейстер. – Останавливался, рассматривал, что да как, прислушивался.

Он подумал, потом кивнул Майе: «Пошли!»

Привратник засуетился:

– Вы скажете хозяйке?

– Да, я обязан ей сказать. И вот еще что, вы не знаете, случайно, куда уехал господин Мейер?

Старик с сомнением покачал головой:

– Я, наверное, не должен этого говорить… Но он расспрашивал меня про девушку, горничную, которую уволили. Она уехала утром, а он в тот же день, но после полудня. Подошел и говорит: «Вильгельм, куда она ушла?» Я сказал, что уехала в экипаже. Так он стал допытываться, кто за ней приезжал.

– И кто за ней приезжал?

– Наемный экипаж. Она его остановила, села со своим сундучком и уехала. Очень была расстроена, между нами говоря, да! Хорошая девушка, простая, да вот чем-то не угодила.

– Хорошо, – прервал его Франк, – так куда она все-таки поехала?

– Я слыхал, что она велела извозчику ехать на почту.

– И вы это сказали господину Мейеру?

– Да, сказал.

Глава 27

Шулль остановился у крыльца дома.

– Слушай. Я должен сейчас ехать к Леннардам. Думаю, его придется арестовать. Это надолго, подожди здесь. Я думаю, он тут точно замешан, так что раскручу это дело.

«Ах ты, глаза у девчонки желтые, как у кошки! Смотрит, как будто сейчас бросится. Вся в отца! Я помню его…»

Майя медленно покачала головой:

– Нет, вы обещали.

– Что я тебе обещал? Что сегодня вытащу твоего мальчишку? Так я этим и занимаюсь, просто подожди.

– Нет, вам потом будет не до меня. Мне нужно его забрать сегодня, вы обещали! Не смейте меня обманывать!

– Что ты вцепилась, как пиявка? Я же сказал, значит, сделаю. Вечером все будет кончено!

Девчонка смотрела ему прямо в глаза:

– Нет, не вечером. Сейчас. Пойдемте к Аманде, я хочу его забрать прямо сейчас.

Франк выругался про себя. Он не понимал, что с ней сегодня такое – точно, как бешеная кошка.

– Ладно. Очень быстро разбираемся тут, и я еду.

Аманда Мейер была в гостиной. Она сидела на стуле, держась абсолютно прямо и глядя в окно.

– Где же ваша колдунья, волшебница или кто она там? – мрачно спросил Шулль.

– Она уехала.

– Вот как, хорошая новость. Тогда, может быть, вы отпустите мальчика, которого незаконно держите у себя третий день?

– Незаконно? Вы серьезно? – Аманда подняла на него тяжелый взгляд.

– Ладно, госпожа Мейер, шутки кончились. Отпустите мальчика. У нас новые сведения, мне нужно искать вашего ребенка, а не разбираться с женскими капризами.

– Что за сведения? – Аманда проигнорировала все остальное. – Я должна знать, что вам удалось выяснить.

– У нас есть сведения, что один из ваших гостей может быть к этому причастен.

– Кто-то из гостей? – Она недоуменно нахмурилась. – Кто это?

– Мы сначала должны все выяснить…

– Речь о моем ребенке! – вскинулась она. – Я должна знать, кто это!

– Мне срочно нужно допросить господина Леннарда. Поэтому не задерживайте меня, просто отпустите ребенка.

– Нет. – Аманда встала со стула. – Ничего не изменилось, вы по-прежнему ничего не знаете. Я отпущу его, когда найдется мой сын, не раньше. И у вас нет никаких, никаких оснований меня в чем-то обвинять. С ним прекрасно обращаются, вы можете быть спокойны.

И, стараясь не смотреть на девушку, добавила:

– Я поеду с вами.

– Думаю, это лишнее.

– А я думаю, нет.

Майе хотелось заорать. Вечером Роби окажется в опасности. Няньке достаточно будет снять его рубашку и взглянуть на руку, чтобы все понять. Что тогда?

– Я не поеду! – сказала она. – Я хочу остаться с Роби.

– Нет! – Аманда покачала головой. – Я не могу этого допустить, ты здесь не останешься без меня. Я тебе не доверяю. Я не виновата, что полиция стала шевелиться только после того, как здесь появился этот мальчик. Мне нужно, чтобы он оставался тут.

Франк раздраженно поднял руки:

– Хорошо, едем вместе. В вашем экипаже, – бросил он Аманде. – Я должен послать своего кучера в участок с запиской, хочу вызвать пару ребят, на всякий случай. Давайте поспешим.

Майе он сказал:

– Успокойся. Все уладится, слышишь?

Она не хотела его слышать. И смотреть на него тоже не хотела.

В экипаже Шулль спросил госпожу Мейер:

– Кстати, совсем забыл. У вас, я слышал, вышла какая-то размолвка с госпожой Леннард на том ужине. В чем там было дело?

Аманда с досадой отвернулась к задернутому шторкой окошку.

– Глупость, честное слово. Я просто сказала, что никак не могу похудеть после рождения Марка. А она всегда была довольно полной. Прицепилась, что я, мол, ее считаю коровой и что-то еще в том же духе. Если честно, мне показалось, это было просто поводом. Она нервничала, потому что нервничал ее муж. Она, по правде говоря, глаз с него не сводила.

– А почему же он так нервничал?

– Не знаю, я не спрашивала. Только он ходил по комнате как заведенный. И руки у него дрожали – он опрокинул бокал с вином на ковер.

Мини-дворец Леннардов поражал безвкусным богатством. Все, что можно, было позолочено и щедро отделано лепниной. Обивка стульев резала глаз ярко-алым атласом, картины на стенах тоже пестрели богатством красок. Большинство из них были портретами хозяйки дома, которые, впрочем, отличались немалым сходством с самой моделью. Невысокая и полная, она походила на белокурого колобка. На щеках играл здоровый румянец, небольшие голубые глазки поблескивали под светлыми бровями. Тонкие золотистые волосы Риты Леннард были убраны в подобие пышной прически.

Надо сказать, Майе стало ее немного жаль, как было жаль некрасивую одноклассницу, на которую не обращали внимания мальчики, а она делала вид, что ее это не волнует. Но Рита Леннард, как выяснилось, была не из таких.

Пышечка милостиво кивнула, когда лакей провел их в гостиную. Она подошла к Аманде Мейер и взяла за обе руки, энергично их встряхнув:

– Как ты, моя дорогая? Надеюсь, ты не в обиде, что я тебя не навещала? Я, конечно, уже забыла нашу ссору, тем более у тебя такое случилось! Видишь ли, просто мне сейчас приходится нелегко. Мариус решил изменить отделку нашей спальни. Знаешь, ему пришла в голову идея, – она хихикнула, – сделать все в красных тонах. Ну ты понимаешь, любовь, страсть и все такое. В общем, я сейчас вынуждена спать в комнате для гостей. Это страшно неудобно, такая тесная комната…

Аманда, казалось, побледнела еще больше, но ничего не ответила. Что ж, делать было нечего, Шулль вежливо перебил женщину:

– Простите, у нас мало времени. Я должен задать несколько вопросов вам и вашему супругу. Он дома? Велите его позвать, будьте так любезны.

Рита Леннард возмущенно спросила:

– Да в чем дело? Мы уже говорили с полицией и все объяснили! Почему вы опять нас тревожите?

Она перевела взгляд на Майю:

– Позвольте, а вы кто такая?

– Это моя помощница. Прошу, позовите своего супруга.

Рита возмущенно задохнулась. На ней было достаточно открытое платье, вырез которого обнажал шею и часть пышной груди. Кожа покрылась красными пятнами. В этот момент в комнату вошел мужчина.

Высокий и худощавый, он двигался как танцор. Черные волосы зачесаны назад, большие темные глаза, длинные ресницы. Небольшие усики чуть дрогнули, когда он улыбнулся. Его костюм был сшит из темной ткани с легким блеском и прекрасно подчеркивал стройную фигуру. Мужчина должен был казаться красивым, но что-то было не так, что-то в нем беспокоило. Какой-то нервный, суетливый, он постоянно делал лишние движения.

Поздоровавшись со всеми, он задержал взгляд на Майе. Нахмурившись, посмотрел ей прямо в глаза. Его жена беспокойно задвигалась. Похоже, господин Леннард тоже это заметил, потому что немедленно отвернулся и зашагал к ней.

– Дорогая, – он подчеркнуто поцеловал ее руку, – у нас гости?

Сначала Майя подумала, что Рита Леннард боится потерять своего красавца мужа, но, похоже, все было не так просто. Да, она следила за каждым его шагом. Но он ловил ее взгляд, был крайне внимателен, и во всем этом сквозила фальшь. С ними обоими точно что-то было не так. И еще он был явно моложе своей жены.

Франк, вздохнув, перешел к делу:

– Господин Леннард, я по поводу того вечера, когда был похищен ребенок. Вы его помните?

– Да, помню. Я уже все объяснил. Что там еще? – Мужчина непринужденно сел в кресло, закинув ногу на ногу. Он старался казаться невозмутимым, но носок безукоризненно начищенной туфли быстро качался вверх-вниз.

Аманда возмущенно воскликнула:

– Моего ребенка похитили в тот вечер! Вы были в нашем доме!

Рита встала рядом с мужем, казалось, она хотела заслонить его своим полным телом:

– Здесь не о чем говорить. Мы уехали до того, как это случилось.

Ее муж только пожал плечами, глядя в пол.

– Я прошу вас ответить на мои вопросы, – продолжил Франк. – Помните, вы ушли за экипажем? Вас не было очень долго, больше получаса. Где вы были все это время?

Мужчина раздраженно качнул головой:

– Право, сколько можно! Я искал нашего кучера. Да, действительно, именно так. Его нигде не было, поэтому я задержался. Да ведь я уже рассказывал полиции. К тому же меня видел этот старик сторож. Помнишь, милая, уже ведь говорили об этом!

– Это верно, – нехотя ответил Франк. – Но сторож изменил свои показания. Он рассказал, как все было на самом деле. Думаю, вам лучше поехать со мной и ответить на все вопросы в участке. Идемте!

Мариус Леннард вскочил с кресла. Его голос стал высоким и напоминал визг:

– Я же объяснил, искал кучера! Он ушел куда-то! Да и вообще, о чем разговор? Меня не было каких-то десять минут, а из этого раздули невесть что.

Его жена о чем-то думала, нахмурив редкие светлые брови. Наконец она произнесла:

– Так ты солгал мне? Все было не так?

– Что ты, милая? О чем ты говоришь? Это просто недоразумение! – Он искусственно улыбнулся.

Жена не слушала его. Она задумчиво протянула:

– Тебя и правда не было очень долго… Где же ты был?

– Я все объясню! Это глупое недоразумение, только и всего! – Леннард дернулся было бежать, но наткнулся на полицмейстера. В комнату вошли еще двое полицейских.

Шулль надел на мужчину наручники и провел к выходу.

Глава 28

Мариуса Леннарда увезли в участок. Франк еле сдерживал нетерпение. Кажется, сейчас все разрешится. Аманда Мейер вышла на крыльцо, она казалась совсем бледной. Шулль даже подумал, не потеряет ли женщина сознание. Девчонка появилась следом.

– Вот что, госпожа Мейер… Думаю, вам лучше поехать домой, а мне нужно поспешить в участок.

Майя устало спросила:

– А мне что делать?

– Поезжай к госпоже Мейер. Я скоро буду.

С девчонкой явно что-то творилось – она почти все время молчала. Прежде из нее словно лучился свет, сейчас его не было. Полицмейстер вовсе не собирался беседовать с ней по душам, но что-то его царапало. «Что ж, видно, это все еще ребячество в ней играет, да и за братишку волнуется. Ерунда, в общем. Ничего, скоро все разрешится».

В экипаже Майя спросила женщину:

– Почему эти Леннарды такие странные?

– Не знаю, – Аманда говорила очень тихо. – Говорят, он был сыном мелких торговцев. Какая-то небольшая лавочка. Ее отец тоже торговец, только очень богатый. У него своя мануфактура. Большое состояние. Рита старше своего мужа на семь лет. Она очень его любит. Он беден, она выдает ему деньги и проверяет счета. Говорят, ревнует. А Мариус старается ее не огорчать. Потому что огорченная Рита способна на такое…

– Ну да, я поняла. Вы с ней дружите?

– Нет, конечно. Моя мама считает, что надо поддерживать отношения с влиятельными людьми города. Поэтому они и оказались у нас на ужине. Мама устраивает какое-то очередное грандиозное мероприятие. Вот и все. – Аманда устало вздохнула.

Экипаж подъехал к знакомой ограде, старик поспешно распахнул ворота.

Аманда вошла в гостиную первой, Майя следом.

Послышался властный женский голос. В комнате уже были двое – мужчина и женщина. Дама, невысокая и худая до болезненности, нарядилась в лиловое платье причудливого фасона. Объемные рукава скрывали плечи, юбка состояла из нескольких пышных слоев, переходящих сзади в какой-то хвост вроде шлейфа. Русые с проседью волосы убраны в высокую прическу, увенчанную сбоку шляпкой с лиловой отделкой. Тонкие губы, пронзительный взгляд маленьких темных глаз.

Ее спутник вызывал, скорее, симпатию. Ничем не примечательное лицо, темные седеющие волосы, такая же борода. Он двигался как-то неуверенно, словно думал о чем-то другом. Лицо у него было печальное, и чувствовалось, что это его привычное выражение.

Женщина шагнула вперед и, не здороваясь, уставилась на Майю:

– Кто это, новая горничная?

Девушка встала перед ней и, глядя прямо в глаза нахальной даме, ответила:

– Нет, не горничная. Я помогаю полиции.

– Что за дерзость?! – Противная тетка огляделась в поисках поддержки. – Вас не учили говорить «Ваша светлость»?!

– Нет, Ваша светлость, не учили. – Она не отводила взгляда. – Зато меня учили здороваться. Добрый день!

Тетка растерялась, не зная, что сказать. Потом возмущенно глянула вокруг:

– Может быть, нас оставят наедине с дочерью?

Ясно, это были родители Аманды, господа де Вилль.

Неожиданно Аманда покачала головой:

– Пусть она останется.

Госпожа де Вилль недовольно поджала губы и наконец заговорила с дочерью:

– Что случилось, Аманда?!

– Ничего. Ничего нового.

– Мы сейчас проезжали мимо полицейского участка. Мариус Леннард арестован! Это ужасная ошибка! Ты должна сказать полиции, что он тут ни при чем!

– Ты шутишь, мама? – прошептала Аманда. – Полиция ищет моего сына.

– Да, я понимаю, но для чего ты втянула сюда уважаемых людей? Ты прекрасно знаешь, кто его тесть! Такой влиятельный человек, его положение в обществе…

Майя просто не могла поверить своим ушам. Она посмотрела на Аманду – та как будто съежилась. Ладно… Девушка почувствовала, как у нее внутри готовится взрыв. Почему-то она не могла сердиться на Аманду по-настоящему, несмотря ни на что.

Майя прищурилась и нараспев спросила:

– А она у вас приемная?

– Что, простите? – Благородная госпожа де Вилль величественно обернулась к девчонке, посмевшей ее перебить.

– Аманда – приемная дочка? Взяли ее из приюта, да?

– Что вы несете? Аманда, в чем дело?

– Да вы не волнуйтесь! Просто обычно так относятся к приемным детям, ну типа абы как. Знаете, возьмут, наиграются, а потом надоест. Да? И еще кричат: «Мы тебя вырастили, выкормили». Нет? А, ну я, значит, ошиблась.

– Да как вы смеете?! Филипп! – Дама задыхалась от гнева.

– Что я такого сказала? Ну не любите вы свою дочку, это же дураку понятно. Не нужна она вам.

– Я? Я люблю… Аманда…

Майя вдруг почувствовала, как устала от всех этих господ. Она села в кресло и тихо сказала:

– Мою сестру однажды парень бросил. Ну как парень… Они даже не встречались – переписывались, дружили и все такое. И он ей написал, мол, давай сделаем паузу в отношениях. Придурок. Ей тогда было четырнадцать, сейчас пятнадцать. Короче, дурочка. И она два дня не ходила в школу. Просто лежала дома и плакала. Так наша мама… Она вообще не любит всякие шопинги и прочее. В общем, она взяла выходной, и они на целый день поехали в центр. Сходили в салон красоты, одежду купили. Гуляли, сидели в кафе. И все. Хотя все говорят, что это глупости в четырнадцать лет. А вы… Я даже не знаю. Она одна уже три дня, пока я тут. Почему вы не с ней? И еще этого гада защищаете…

Аманда сидела, закрыв лицо ладонями.

Госпожа де Вилль резко встала, зашуршав юбкой.

– Мы уезжаем. Я такой дерзости в жизни не слышала!

Мужчина попытался что-то сказать, но жена остановила его красноречивым жестом:

– О, не начинай, мой дорогой! Знаю, ты привык всегда защищать других, но пора подумать и обо мне! С моим-то здоровьем выслушивать подобные нападки!

Дама повернулась, чтобы выйти, но задержалась:

– Аманда, ты должна выгнать эту… Потом напиши мне. И еще, моя дорогая, я сейчас поеду в участок, внесу деньги, чтобы Леннарда выпустили под залог. Он ни в чем не виноват, ты это поймешь, но будет поздно.

Господин де Вилль хотел было что-то сказать, но вместо этого неловко потрепал дочь по плечу, ограничившись кратким:

– Все наладится, милая!

Аманда Мейер, не поднимая глаз, подошла к стене и дернула кисть звонка. Вошел лакей. Безжизненно и устало она произнесла:

– Приведите мальчика.

Обращаясь к Майе, добавила:

– Пора заканчивать все это. Прости. Мне очень-очень жаль. Не знаю, что на меня нашло. Все это бесполезно.

Голос у нее был тихим и странно механическим, она говорила как будто через силу.

Вошел Роби. Он выглядел немного испуганным, но, в общем, все было в порядке.

– Мы уходим? – Майя еще не верила.

– Да, забери мальчика и уезжайте. Вас отвезут, куда нужно. Я очень устала.

Аманда помолчала и добавила:

– Спасибо. Моей матери никогда никто не говорил ничего подобного.

– Ну… Когда-то надо начинать. Ваш ребенок найдется, вот увидите.

Аманда молча покачала головой и отвернулась.

Глава 29

Роби спросил:

– Мы поедем на лошадке?

В экипаже он доверчиво прислонился плечом к сестре. Майя закрыла глаза. «Какое облегчение знать, что все позади…» Попросила кучера высадить их у городских ворот. Сказала, они пойдут навстречу родителям. Ни к чему кому-то знать, куда они отправятся. Было интересно, на месте ли усатый Ларс. Нет, сегодня вместо него дежурил кто-то другой, даже двое. Снова появились мысли о полицмейстере – как же так? Майя нахмурилась и тряхнула головой. «Дура, больше ничего. Сама виновата. Доверчивая дура. Говорили ведь – никому не верить. Хорошо, что все закончилось!»

Дальше шли, держась за руки, по пыльной дороге. Что ж, она справилась, сделала все как надо. И все-таки как странно, что получилось, получилось! Отец… Что он скажет на это?

Подошли к лесу.

– Стой, Роби… – Майя присела на корточки, не жалея оказавшейся в пыли юбки.

Не хотелось задерживаться, но не проверить она не могла.

– Дай-ка ручку. Не бойся, я просто посмотрю.

Выше локтя на коже выделялся темный знак – опоясывающая линия сантиметра три шириной. Значит, вот так это выглядит. Просто линия. Но ни с чем не спутаешь. Ну ладно, будем знать.

Лес был, как и прежде, мрачным: нависшие ветви деревьев в тоннеле почти не пропускали свет, но отчетливо виднелась тропинка. Мальчик заупрямился. Не хочу – и все.

– Пойдем, малыш, там хорошо, вот увидишь. Там мама и папа! – уговаривала его сестра, гладя мягкие светлые волосы.

– Мама и папа? – Он растерянно поднял взгляд.

– Конечно, и Полина тоже. Ну, пойдем! Тебя все ждут.

И они пошли. Дальше и дальше по тропинке, тише и тише звуки. И вдруг – тишина… Как будто вакуум. Что-то большое и пугающее снова надвигалось из памяти. «Не хочу вспоминать, мне страшно… Это просто лес, глупая, ты уже была тут! Страшно…»

– Я боюсь, – прошептал Роби, останавливаясь и прижимаясь к ней.

Майя глубоко вздохнула и уверенно шагнула вперед, увлекая его за собой. Дальше, еще, еще. Впереди разливался свет, за которым ничего не было видно.

Но она услышала. Первое – щелчок, словно закрылась дверь. Потом голос:

– Мам, ну что?

Это Полина! Полина!

И мамин голос, уставший и такой родной:

– Пока все так же. Мы просто ждем.

– Мама… Мама! – Мальчик закричал и потянул ее за руку. – Пойдем, пойдем скорее!

Майя пробежала вместе с ним несколько шагов и резко остановилась.

– Роби!

– Что? Пойдем, пойдем, – он тянул ее за собой.

– Роби, – она не двигалась, – ты сможешь дальше побежать сам? Не бойся, я постою здесь, посмотрю, как ты выйдешь. А там тебя встретит мама.

– Точно? Она меня ждет?

– Очень ждет. – Она чувствовала, что сейчас заплачет, голос дрожал. – Ты не будешь бояться? Просто беги по дорожке, а я постою здесь и посмотрю, как ты выйдешь.

– А ты не пойдешь со мной? – Мальчик смотрел на нее с тревогой.

– Я приду немножко попозже, ладно? – Она так старалась, чтобы голос не задрожал… – Дай я тебя поцелую. Я так скучала по тебе.

Она подняла его и крепко прижала к себе.

– Ну, беги!

И он побежал.

А она стояла, смотрела и слушала. Как его легкий маленький силуэт исчез в сиянии. Как закричала где-то далеко мама – и тут же Полина!

И его слабый голосок:

– Мама… А где…

Она повернулась и, путаясь в траве подолом длинного платья, пошла назад. Быстрее, еще быстрее, чтобы не слышать их. Слезы текли по щекам, она громко всхлипывала, но не останавливалась. Вот эта граница, место тишины. Теперь можно замедлить шаг.

Глава 30

Аманда зарылась головой в подушку. Запах ее малыша с каждым днем становился все слабее. Скоро она совсем перестанет его чувствовать. Когда она была маленькой, у нее часто болели уши. Доктор прописывал лекарство – и боль проходила. Почему нельзя так сделать теперь? Ей нечем дышать, слез уже не осталось. Она хотела только одного – чтобы было не больно. Заснуть и покончить со всем этим. Это ведь невозможно – жить дальше с такой болью. Женщина вынула из кармана порошки. Пять? Да, пожалуй, этого будет достаточно. Больше все равно нет. Лучше растворить их в воде, иначе не проглотить столько. Она, не вставая, повернула голову. В детской такой порядок. Это потому, что здесь нет ребенка. Где же взять воду? Очень не хотелось звонить прислуге. Ах, можно ведь набрать в туалетной. Стакан – вот же он.

Сердце колотилось, а лучше бы перестало. Если ребенка не найдут, а ведь его не найдут… И никому, никому нельзя рассказать, что случилось.

Майя подходила к воротам. Люди, стоявшие невдалеке, замолчали и повернули головы в ее сторону. Она пошла быстрее. Капюшон! Накинула, но, видно, поздно. Они направились за ней, ускоряя шаг.

Быстрее, быстрее! Повернуть в сторону леса уже не получалось. Ах, глупая! Не надо было возвращаться!

Майя летела, задрав подол дурацкого платья. Летела, как в школе на соревнованиях. Сзади тоже бежали – без криков, молча, и это было страшнее всего. Экипаж!

– Стойте! Стойте, пожалуйста!

– Да что ж вы делаете! Прямо под коляску, барышня…

– Быстрее, пожалуйста! Три золотых!

Извозчик хлестнул лошадь, прикрикнул, подгоняя. Все отстали.

Прячась за экипаж, Майя барабанила по металлической ограде.

– Откройте, ну откройте скорее!

Привратник удивленно глянул на нее: «До чего ж надоедливая девчонка!»

– Сейчас, сейчас, что за пожар! – пробормотал он, ковыляя к воротам.

Она промчалась мимо него и взбежала по ступенькам крыльца. Навстречу вышла Нина. На милом личике светилась обеспокоенная улыбка:

– Что-то случилось?

– Где Аманда? Госпожа Мейер где? – крикнула Майя.

– Она наверху. Велела не беспокоить. – Девушка стала серьезной.

– Это срочно. Где она?

– Она в детской. – Нина попыталась загородить собой лестницу. – Но она велела не беспокоить!

– Ничего.

Майя отстранила ее и, придерживая длинную юбку, пробежала по лестнице. Нина быстро поднялась следом.

– Послушайте, так нельзя. Хозяйка сказала…

– В чем дело?

Экономка по прозвищу Грымза строго смотрела на них обеих.

Нина быстро затараторила:

– Хозяйка очень устала. Она в детской отдыхает. Велела не беспокоить. А барышня настаивает.

– В детской? – Женщина нахмурилась. – Она заперлась?

– Ну да. Она отдыхает и просила не беспокоить. – Нина подняла ровные брови.

– Пойдемте.

Гримз быстро зашагала по коридору.

– Госпожа Мейер! – Она постучала в дверь. – Госпожа Мейер, откройте, прошу вас!

– Она спит!

Экономка не слушала горничную. Она громко стучала в дверь и кричала.

Майя чувствовала, что ее знобит.

– Позовите мужчин, кого-нибудь! Быстрее! Надо выбить дверь! – крикнула она.

Нина по-прежнему не понимала, что случилось.

Позвали кучера, потому что лакей стал нудно объяснять, что у него больная спина и доктор не одобрил бы. Дюжий дядька ударял в дверь плечом и ногами, пока та наконец не подалась.

Сначала они ее даже не увидели. Аманда Мейер свернулась калачиком в кресле, держа на коленях детскую голубую подушечку. Страшная бледность женщины делала ее похожей на куклу. Несмотря на шум, Аманда не открывала глаз. Рядом на полу валялись обертки от порошков.

– Доктора, быстро! – закричала Гримз. – Помогите мне!

Глава 31

Франк надел старую домашнюю куртку и грузно опустился в кресло. Взял со стола трубку и, прикрыв усталые веки, закурил. Его окутывала привычная тоска. Он был рад, что девчонка вернулась наконец домой. Он узнал ее сразу, такую не забудешь, да и прошлая встреча ему дорого обошлась. Хорошо, что она убралась. И все же, все же… Она была забавная. По-настоящему забавная, как маленькая дерзкая зверушка.

Франк пустил кольцо дыма и прикрыл глаза. Ей шестнадцать. Какой была его дочь в этом возрасте? Он плохо помнил. Прошлое сливалось для него в сплошную газетную страницу, где можно было прочесть отдельные слова, вроде «ограбление банка» или «убийство на пристани». Работа. У всех мужчин так, разве нет? Он честно делал свою работу. Приходил со службы ночью, это верно. Жена упрекала, что он совсем не бывает дома. Так ведь он не развлекался и не глушил пиво литрами, как некоторые. Служба – этим все сказано. Он был хорошим полицейским. Был?

Иногда он возвращался пораньше, и тогда приходилось возиться с бумагами дома. Когда Анжела была маленькой, она забиралась к нему на колени и начинала что-нибудь рассказывать. Он говорил: «Милая, не сейчас, ладно? Папа занят». Потом она выросла и перестала это делать. Когда? Он не заметил. О том, что происходит у Анжелы, он знал от жены. Дочь окончила школу – да бросьте, он же был на выпускном вечере. Начала работать в швейной мастерской. Встретила хорошего парня. Парень пришел познакомиться. Анжела вышла замуж. Свадьбу он помнил прекрасно: у него было целых два выходных, выпил лишнего, признаться.

Как это все промелькнуло, сколько лет прошло? Анжела родилась, когда ему было двадцать три, а сейчас… Ему пятьдесят два. Ей в этом году исполнится тридцать.

Франк смахнул пот со лба. Душно здесь. Он расстегнул воротник рубашки, вдохнул глубже, потер грудь – снова что-то давит. Так какой была Анжела в шестнадцать? Он очень хотел вспомнить. Припоминались какие-то мелочи. Завитые каштановые локоны, какое-то особенное платье цвета слоновой кости. Так она говорила – «цвет слоновой кости». Да. Но какой она была? Дерзкой? Веселой? Робкой? Она была спокойной, он не помнил, чтобы дочь устраивала скандалы или истерики. Но что она любила? Она рисовала? Пела?

От этих мыслей ему становилось не по себе. Франк не привык задаваться такими вопросами. К чему это копание в душе? Он делает свою работу из года в год – это главное. Все живы и здоровы. Чего еще? Он всегда зарабатывал достаточно, чтобы жена могла оставаться дома, а дочь хорошо одевалась. И на этом все!

В дверь громко постучали. Закряхтев, он выбрался из кресла. Брюхо, будь оно неладно, начинало мешать.

– Добрый вечер, Франк! Позволишь нам зайти?

Он смотрел на нежданных гостей с подозрением.

– В чем дело?

– Мы все же войдем. Думаю, лучше поговорить в доме.

Высокий худой человек в черном плаще говорил вкрадчиво, но в голосе звучала угроза.

– Заходите.

Их было трое. Войдя в дом, двое встали у входной двери, не снимая капюшонов. Третий, не спрашивая разрешения, прошел в комнату. Оглядевшись по сторонам, человек занял кресло, в котором только что сидел Франк.

Полицмейстер буркнул:

– Пересядь. Это мое кресло.

– Что? – Человек в плаще поднял на него ярко-синие глаза. В них искрился смех. – Твое кресло, Франк? Здесь все твое, это ведь твой дом. Какая разница? Я у тебя ничего не отниму.

– Сядь в другое, говорю! – Франк почувствовал, как все внутри закипает.

Человек поднял обе руки, как бы сдаваясь, и встал.

– Хорошо, хорошо, брат! Успокойся. Мы давно не виделись. Давай спокойно поговорим. Как ты живешь? Смотрю, ты раздобрел, а? Это отцовская кровь, ты всегда был на него похож! А я, видишь, пошел в мамочку! Да, у тебя тут холостяцкая берлога. Ты бы зашел ко мне как-нибудь, все не так одиноко.

– Что тебе надо? – Франк опустился в свое кресло.

Мужчина посмотрел ему прямо в глаза, и по его лицу пробежал нервный тик, искривив на секунду верхнюю губу.

– Девчонка, Франк. Девчонка. Рыжая. Глаза желтые, как у кошки.

Он перешел на шепот:

– Она тут? Ну, братишка? Притащил ее домой, верно? Где ты ее прячешь?

Шулль резко ответил:

– Ты рехнулся, Лу? Что ей тут делать? Она давно уехала домой, ее и брата забрали родители.

Лу вкрадчиво спросил:

– Серьезно? Родители? Как это мило, семейные дела…

Вдруг, словно отпустили сжатую пружину, он выдернул из кармана руку с ножом.

– Франк, ты мой брат, но, клянусь… Где она, говори? Здесь? – Он бросился к одной двери и распахнул ее, потом к другой. – Где ты ее прячешь? Ты один раз перешел мне дорогу, Франк! Не вздумай сделать это снова!

– Сядь на место! – рявкнул Франк. – Ты тот же псих, что и был всегда! Говорю тебе, она уехала.

– Куда ей ехать, братишка?! Она пришла в город утром через северные ворота. Мальчишка из закусочной не будет врать! Ее брат не помнил своего имени, Франк! Мы оба знаем, кто они такие! Поджарить таких на костре – святое дело!

Лу задыхался, волосы слиплись, по щеке скатилась капелька пота.

– Давай, Франк, расскажи по-хорошему, где ты ее прячешь. Они же не люди, ты знаешь!

– Я уже сказал тебе, она убралась сегодня из города!

Внезапно успокоившись, Лу спросил:

– Ты действительно ничего не знаешь? О, брат, какое счастье, что ты тут ни при чем! Я тебе расскажу. Эта ведьма увела брата и вернулась. Все через те же северные ворота. Я слишком поздно узнал. Ее знак уже вот-вот проявится, Франк. Тогда – она наша.

Лу хлопнул в ладоши и прежним вкрадчивым голоском попросил:

– Извини, что потревожили, Франк. Рад, что ты на нашей стороне. Ведь на нашей, верно? Если вдруг что узнаешь, братишка…

Он бросил своим спутникам:

– Идем, ребята. Ее здесь нет.

Руки дрожали. Старость, нервы, чтоб их… Франк подождал минут десять, потом переоделся. Надел старую темную куртку – тесновата стала, подлая. Подошел к занавешенному кухонному окну. Прислонясь к стене и не отодвигая шторы, посмотрел во двор. Никого. Франк ждал. У виноградной беседки шевельнулась тень.

Он опустился на корточки – опять брюхо мешает – и поднял старенький коврик. Потянул за тусклую железную ручку. Давненько не открывали.

Когда они с женой купили этот домик, погреб тут уже был. Анна страшно радовалась – есть где хранить горшочки с джемом и квашеные овощи. Франк тогда спустился и увидел, что погреб очень уж длинный. Незадолго до того у одного полицейского из участка случилось несчастье – загорелся дом, и в пожаре погиб ребенок. Франк подумал-подумал и нанял работника вырыть проход наружу. Это было… да уж больше двадцати лет назад, Анжела была еще малышкой. Про ход знали только жена и дочь, он велел им никому не рассказывать.

Сейчас полицмейстер кряхтя протискивался в узкий люк. Так, нащупать ногой верхнюю ступеньку. Ага, вот она. И вторая. Лампа. Забыл лампу, пришлось вернуться. Снова вниз. Вот и знакомые полки. Анны нет уже полгода, а он совсем забыл, что она наварила столько клубничного джема. Надо будет достать.

Ступеньки. Погасить лампу, на землю ее. Выход был у забора на заднем дворе. Люк прикрыт стеблями плюща. Франк отодвинул засов и толкнул крышку. Она немного приоткрылась, но дальше – никак. Это все плющ, разросся и не дает сдвинуть крышку с места. Очень крепкие плети. Как же здесь душно! Франк толкнул сильнее, еще, послышался легкий треск, снова треск, и крышка распахнулась. Он судорожно вдохнул, чувствуя, что дыхание никак не выравнивается. Сердце колотилось как сумасшедшее. Доктор говорил, надо прийти показаться через три месяца, а уж год прошел. Ничего, успеется.

Он тихонько закрыл крышку, задвинул ее камнем и прикрыл сверху оборванными стеблями плюща. Смешно, Анна никогда не верила, что этим ходом придется воспользоваться, и вот пришлось!

Оставалось перелезть через забор, и тут уж никаких приспособлений не было. Стараясь не пыхтеть, полицмейстер подтянулся на руках, неуклюже поджал ноги и довольно грузно спрыгнул с другой стороны.

Через пять минут он сидел в наемном экипаже, который вез его к закусочной Марты. Теперь он мог спокойно подумать.

«Зачем она вернулась? Что-то случилось, раз она это сделала. Мальчишка Марты!»

Франк застонал.

«Эта дурочка влюбилась, он задурил ей голову. Смазливый подлец, надо было ее предупредить серьезно! Как же я не подумал! Она казалась такой разумной, такой независимой! Он заманил ее. Но Марта! Как она не заметила? Ладно, Франк, не вали вину на других».

Следующая мысль его немного успокоила.

«Они должны были искать у Марты в первую очередь. Лу пришел ко мне, потому что не нашел ее».

Экипаж остановился около закусочной. Франк расплатился, велел кучеру подождать и вышел.

– Эй, Марта! Где ты?

Глава 32

Марта облокотилась о стол и закрыла лицо руками. Франк нетерпеливо спросил:

– Может, она говорила что-то? Вспомни!

Женщина высморкалась в скомканный платок и покачала головой.

– Ничего не говорила. Просто не вернулась сегодня – и все. Я подумала, что все хорошо, она ушла. Мне-то ведь, знаете, эти беспокойства тоже ни к чему. Я просто хотела помочь девушке. Но тут сами знаете, что творится. Ваш брат… – Марта снова покачала головой и всхлипнула.

– Ладно. Где парень?

– Он у себя, недавно пришел. Господин Шулль, он ничего плохого не мог сделать, клянусь вам. Я не верю, что он связался с этими Стражами. Он очень добрый, вы просто не знаете!

Франк только вздохнул в ответ.

Мальчишка лежал на кровати, куря папиросу. Хотя окно было открыто, в комнате сильно пахло дымом от дешевого табака. Увидев полицмейстера, он быстро сел, спустив ноги на пол. Франк придвинул стул.

– Где девчонка?

– Какая…

– Говори живо! – Франк схватил его за ворот рубашки и резко дернул.

– Пустите! – прохрипел парень.

Освободившись, он еле сдерживал слезы. Расправил воротник.

– Что вы на меня набросились? Не знаю я, где она!

– Рассказывай все! Очень быстро!

Виктор шмыгнул носом. Выглядел он довольно жалко.

– Я рассказал вашему… господину Луису Шуллю, что слышал в вашем кабинете. Ну, что девчонка пришла через северные ворота рано утром. Это обязанность членов Ордена Стражей – докладывать обо всех подозрительных происшествиях. Он похвалил меня. Велел за ней понаблюдать. Я осмотрел ее вещи, но ничего не нашел.

Виктор снова шмыгнул носом. Теперь он говорил уже увереннее, даже с какой-то гордостью.

– Господин Луис сказал, что она точно из этих тварей. Сказал, нужно проверить, есть ли у нее знак. Только он ведь показывается не сразу. Он сказал, заманим ее и подержим под замком, а там точно все узнаем.

– И что же, заманили?

– Она хитрая бестия. Я старался, но она в последний момент ушла. Сказала, не пойдет со мной.

Франк еле сдержал облегченный вздох.

– Дальше!

– Ну и все! Сегодня она как уехала с вами, так я ее и не видел. Меня уже спрашивали. Не знаю я, где она!

– Эх, парень! Отец твой был порядочным человеком, а ты… Слизняк и подлец, больше ничего!

Поговорив с полицмейстером, Марта Филли опустила голову на сложенные руки. Она всегда оберегала детей от любых потрясений. А может, не надо было так делать? Может, лучше Виктору было знать все как есть? И про их нищету, и про то, как Ариана спасла их? Он-то думал, что все сложилось так удачно само собой.

Когда полицмейстер вышел из дома, Марта медленно поднялась по скрипучей лестнице и постучала в дверь сына.

Глава 33

Франк снова сидел в экипаже.

– Куда ехать, сударь?

«Думай, старый дурак! Если она не влюбилась в мальчишку – а она не влюбилась, этот павлин явно обижен, – значит, вернулась по другой причине. Скорее всего, она что-то узнала или поняла. Тогда она может быть только…»

– Давайте к дому господина Мейера.

Майе было очень страшно. Аманде промыли желудок, то есть, проще говоря, ее сильно рвало. Теперь она отдыхала. Доктор заверил, все будет в порядке, но лучше не оставлять ее одну. Экономка, госпожа Гримз, сказала, что будет спать в комнате хозяйки. Девушке она предложила комнату для гостей.

Майя заперла дверь, дважды подергала ее и села прямо на пол. Страх снова выполз откуда-то из-под ребер. Она не думала об этом, пока спасали Аманду, а теперь все вернулось. Как жутко в этом красивом городе… Он показался сначала таким уютным и милым, а теперь из-за каждого угла выглядывало чудовище… Какие странные люди… Она вернулась не напрасно, ведь иначе Аманда бы умерла. Доктор сказал, что достаточно было каких-нибудь пятнадцати-двадцати минут – и все. Но что теперь делать? За что с ней так – хотят поймать, как зверя? Она не сделала ничего плохого. Только знак?

Майя снова закатала рукав – вроде бы кожа немного потемнела. Или это кажется?

Как теперь уйти отсюда? Пробираться ночью к лесу? Нет, только не это. Она не хотела себе признаваться, но ей казалось, что опасность везде. Теперь, когда она все знала про господина Шулля, удивлялась, как могла ему доверять. Она думала, он ей друг. Вот дура! Они все только и мечтают поскорее поймать ее. Нашли ведьму! Но что делать с тем, что она узнала? Надо ему написать письмо. А завтра рано утром она уйдет, вот и все! Попросит у Аманды коляску, она же не откажет?

В дверь постучали. Это была Нина.

– Приехал господин полицмейстер. Он хочет вас видеть.

– Нет. Скажите, я не могу с ним поговорить.

Нина ушла, но через минуту вернулась.

– Господин полицмейстер говорит, это очень срочно.

– А я говорю, нет!

Майя представила, как сейчас они ее схватят и потащат куда-нибудь. Нет! Она проверила, заперта ли дверь. Не надо было возвращаться! Ее здесь никто не жалел, пусть бы разбирались сами.

– В чем дело? – это был хриплый голос Шулля. Он говорил тихо. – Открой, я хочу с тобой поговорить.

– Нет. Нет, говорю!

– Да что случилось? Что с тобой? Это же я!

– Уходите! Я все знаю! – Она всхлипнула. Так долго сдерживалась, и вот – слезы текли и текли.

– Ладно. Скажи мне только, что случилось. Вот так, через дверь скажи.

– Я знаю, что вы хотите меня поймать. И вы, и Виктор.

Франк почесал в затылке.

– Насчет Виктора поговорим. А я-то каким боком виноват? Что я сделал?

– Вы с ним вместе. Мне сказали. Я все знаю. – Майя вытерла нос какой-то вышитой салфеткой.

– Что сказали? Повтори-ка.

– Виктор и господин Шулль поймают рыжую ведьму.

– Ах ты ж! – Франк тяжело вздохнул и снова заговорил: – Слушай. У меня есть брат, мы в ссоре уже много лет. Это про него говорили, не про меня. Да, он командует Стражами, это правда. И его фамилия Шулль. Но я тут ни при чем, понимаешь? Я Франк Шулль, он Луис Шулль. Я помочь тебе хочу! Они тебя ищут, я уж и к Марте съездил, с сопляком ее поговорил.

За дверью помолчали. Потом щелкнул замок. Майя снова вытерла нос.

– Гады. Теперь и вещи не заберешь.

Она залезла с ногами в одно кресло, Франк занял второе. Неприлично, конечно, запираться с незамужней девушкой в комнате, но выбора особенно не было.

– Ну? Рассказывай. С кем ты так мило поболтала?

– С Тиной, сестрой Виктора. Она мне рассказала вашу местную историю про рыжую ведьму. Как ее ловили. Интересно, просто супер! И она сказала, что мама в это не верит, а Виктор и господин Шулль ее поймают. Это правда ваш брат?

– Я же сказал. Сегодня мы с ним говорили впервые за десять лет.

– Ясно. Это меня хотят поймать? И что? Казнить?

Вместо ответа Франк спросил:

– Ты зачем вернулась? Что случилось? Мальчик в порядке?

– Роби дома, с ним все хорошо. Ну, я надеюсь.

– Так чего ж ты явилась назад? – не выдержал полицмейстер.

– Потому что я поняла, как украли ребенка Аманды.

Майя выпрямилась в кресле.

– Это была рогатка. Помните, Вероника Форж сказала, что Мейеры накупили ребенку игрушек и даже приготовили какую-то хулиганскую штуку? Это рогатка. Окна детской выходят на фонтан и большую статую. Кто-то набрал крупных камешков и стал стрелять по статуе. Как только старик потащился осматривать парк, ребенка вынесли. Наверное, сначала его усыпили, чтобы не плакал. Этот человек точно рассчитал время. И у него были ключи от ворот. Он знал, во сколько прислуга пьет чай, а значит, в коридоре никого не будет. Он открыл ворота, быстро вышел, отдал кому-то ребенка, вернулся и запер за собой ворота. И это не Леннард, потому что тогда бы он не звал сторожа, чтобы ему открыли. Просто так совпало. Человек вынес ребенка, вышел с ним, а вскоре вышел Леннард, ведь ворота были открыты. А когда тот человек вернулся и снова запер ворота, Леннард не смог попасть внутрь. Вы понимаете?

Франк задумчиво потер переносицу.

– Насчет рогатки, похоже, ты попала в точку. Но тут нужен очень точный расчет. Няня должна была к тому моменту уснуть. Но она не выпила чай сразу. Как тогда?

Майя тихо сказала:

– Да. Я тоже так подумала. Но если не нужно было ничего рассчитывать? Няня сама отвлекла привратника и вынесла ребенка, а?

– Как она могла так быстро все сделать и уснуть крепким сном? Доктор осматривал ее и сказал, что лекарство успело хорошо подействовать. Эх, плохо, что нет точных данных о времени!

– Тогда я не знаю.

Франк помолчал. Он вдруг понял, что очень устал. Было уже поздно. Невольно представил, как будет снова карабкаться через собственный забор. «Не попроситься ли на ночлег в этом доме? Пожалуй. Только сначала надо послать записку в участок».

– Вот что. Спрошу у хозяйки, можно ли тут переночевать. Завтра утром я тебя отвезу, куда скажешь. Дальше буду здесь разбираться сам. Сейчас ложись спать. Дверь запри, никому не открывай. Никому, поняла? – сказал он.

– Ваша семья будет волноваться? Или вы живете один?

Как-то странно было представлять господина Шулля в семейном кругу.

Франк хмыкнул:

– Жена сейчас у дочери. У той родился третий ребенок, а живут они далеко, у моря. Вот жена и поехала ей помочь. Уже полгода там. Зовут и меня. Продай дом здесь, купи там… Все так просто!

– А вы?

– Что я? У меня работа. А там что мне делать? Хотя бывает, думаю, как было бы хорошо прогуляться по берегу. Но не сейчас.

– А когда?

– Что ты пристала? Потом. Вот закончу с этим делом, там посмотрим!

– Значит, вы живете совсем один?

– Один. Я ведь сказал.

– Вы не скучаете?

– Некогда мне скучать. Я работаю.

– А ваша дочка? Скучает?

Франк нехотя ответил:

– Пишет мне письма. Я отвечаю. Она знает, что я ее люблю. Этого достаточно, по-моему.

Майя задумчиво спросила:

– А она точно знает, вы уверены? Ну, что вы ее любите?

– Что ты ерунду болтаешь? Все родители любят своих детей.

– Ну да, конечно… Жалко, вы с мамочкой Аманды не пообщались.

Майя потянулась и взяла с туалетного столика маленькую статуэтку пастушки.

– Вот смотрите. Вы же ее видите, правда? А теперь я ее положу вот сюда.

Она выдвинула ящичек, убрала туда пастушку и задвинула его снова.

– Вот. Она же есть, не исчезла, да?

– Есть, понятно. К чему ты клонишь?

– Но вы ее не видите, так? Не можете потрогать, почувствовать, какая она гладкая и все такое? Она есть, но ее как бы нет. Если вы не будете смотреть на нее месяц, вы вообще забудете, какая она. А может, даже забудете, что она там спрятана. И я тоже забуду.

Франк серьезно спросил:

– Ну и что ты хочешь сказать?

– Хочу сказать, что толку любить человека, если вы это чувство так глубоко спрятали, что сами забыли?

Полицмейстер устало качнул головой.

– Ясно. Значит, запри дверь и жди меня. Утром я приду.

– Подождите. – Майя вздохнула и помолчала. – Я ведь здесь раньше была. Но я ничего не помню, кроме этого разбитого леденца. Эта история про девочку-ведьму. Это точно про меня? Вы что-то знаете? Можете рассказать?

Франк с силой потер подбородок. Да, вопросы…

– Я тебе так скажу. Это все глупости, дурацкие выдумки, больше ничего. Да, ты здесь была. Но все это в прошлом. Все закончилось. И раз ты ничего не помнишь – это к лучшему.

– Вы точно как мой папа, – грустно ответила она. – Это в его стиле – помалкивать. Но я же хочу знать. Понимаете? Как можно жить без куска своей жизни?

– Раньше жила – и ничего! – грубовато ответил Франк. – Раз твой отец не хотел тебе говорить, с какой стати мне это делать? Ему лучше знать. И вот что. Я бы на твоем месте не болтал о нем плохого, он того не заслужил. Спокойной ночи.

Франк вышел, тихо повторив напоследок:

– Запри дверь!

Глава 34

Майя легла на кровать и закрыла глаза. Большой яркий леденец падает на булыжники и разбивается вдребезги, как в замедленной съемке. Звуки. Там был смех, он наплывал на нее, как угрожающая большая волна.

Девочка шла по улице. Это была необычная улица. Под ногами не асфальт и не плитка, а круглые большие камни, тесно прилаженные друг к другу. Как же здесь ездят машины? А никаких машин тут не было. Ни машин, ни велосипедов, ни скейтов. Только люди, странно одетые. Женщины с высокими прическами, в длинных пышных юбках и в нарядных шляпках с цветами. Мужчины в странных пиджаках и узких брюках.

А вот проехала настоящая карета, запряженная лошадкой. Настоящая живая лошадка. Девочка видела таких в парке и даже каталась на славном сером пони.

Какой интересный сон! Она оглядела себя. На ней было длинное платье, под ним (она заглянула) нижняя юбка. На ногах – высокие ботинки на шнуровке. Как настоящая дама… Ей стало весело.

Она шла по улице и смотрела в витрины. Было утро, открывались лавки, торговцы переговаривались друг с другом. Интересно, а что ей делать, куда вообще идти? Где взрослые? Так это ж сон, напомнила она себе. Можно делать что хочешь, а потом проснешься. Здорово! И почему раньше она не видела таких снов?

Она остановилась у цветочной лавки. Круглолицая девушка в забавном чепчике собирала букеты. Она дружелюбно глянула на очаровательную девчушку и сунула ей небольшую розочку, слишком короткую, чтобы вставить в корзинку.

Девочка вдохнула аромат. Как наяву… Было так интересно все рассматривать.

Она подошла к кондитерской и замерла в восхищении. В витрине красовались всевозможные конфеты. Огромные разноцветные леденцы сияли, как драгоценные камни. Девочка стояла перед витриной, словно зачарованная. Она нащупала в кармашке платья монету. Большая и тяжелая, кажется золотая. Наверное, ее хватит, чтобы купить такой леденец.

Она шагнула в кондитерскую. Худая женщина с усталым лицом и стянутыми в маленький узелок волосами собирала какие-то коробки. Девочка робко спросила:

– А сколько стоит такая большая конфета?

– Три гроша, – не особо любезно ответила женщина. Она продолжала свою работу, не глядя на ребенка. Потом подняла голову: – У тебя есть деньги?

– Да, есть.

Женщина крикнула в приоткрытую дверь:

– Мариус! Где ты шляешься? Иди помоги мне.

Через несколько секунд через заднюю дверь вошел большой мальчик, на вид лет двенадцати-тринадцати. Женщина взяла кучу коробок и, неловко придерживая дверь плечом, вышла, бросив на ходу:

– Продай ей леденец. Говорит, деньги есть.

Мальчик внимательно поглядел на маленькую покупательницу. Он показался ей очень красивым. У него были черные волосы и большие темные глаза с длинными ресницами. Правда, щурился он как-то неприятно, нагловато.

– Так что, у тебя есть деньги? – Он оглянулся на дверь, за которой осталась женщина.

– Да. Вот, – девочка протянула ему монету.

– О, отлично. Значит, ты хочешь конфету. А какую?

– Вот эту, – она показала на сверкающий леденец.

– Ну что ж, бери, она твоя. – Он вытащил конфету на палочке из вазочки, где их была целая гроздь, и со скучающим видом вручил ребенку.

– Спасибо. – Она стояла и смотрела на него.

– Ну прощай. – Он повернулся спиной.

– А сдача? – Она не знала, что такое три гроша, но это же не может быть золотой монетой, правда? Ведь золотая монета – это не три гроша, а больше? Откуда-то она знала про сдачу.

– Какая тебе сдача? – Мальчишка опять прищурился. – Иди домой. Все, ты купила свою конфету.

– Я дала большую золотую монетку! Разве сдачи не будет?

Тут снова открылась дверь, и женщина с раздраженным видом вошла внутрь:

– Мариус, в чем дело? Я сказала, что буду занята. Почему ты до сих пор не обслужил эту девчонку?

– Я обслужил, но она чего-то требует.

Женщина повернулась к девочке:

– Тебе ведь дали твой леденец, так? Чего еще ты хочешь? – Ее брови были нахмурены, губы сжаты от злости.

Та тихо ответила:

– Вы сказали, конфета стоит три гроша, а я дала большую золотую денежку. Разве мне не надо дать сдачу?

– Что еще за золотая монета? – Теперь женщина пронзала парня тяжелым взглядом.

– Какая монета? Она дала три гроша, врет она все. – Он высыпал на стол из кармана несколько тусклых мелких монет. – Вот все, что у меня есть. Что ты ее слушаешь? Откуда у нее золото?

– Вот что… – женщина сердито взглянула на девочку, – свои басни будешь рассказывать другим. Давай-ка проваливай. – Она взяла ее за руку и довольно грубо потянула к выходу.

– Почему вы не верите? – Девчушка не понимала.

– Ну, мое терпение лопнуло. Мариус! Мне некогда, разбирайся сам.

Мальчишка, словно только того и ждал, резво выскочил из-за стойки и, подталкивая девочку в спину, выставил из магазина. Сам он вышел следом. Оглянувшись по сторонам, громко свистнул.

Откуда-то справа появилось еще трое парней примерно того же возраста.

– Чего, Хорёк, выгоняешь покупателей? – криво усмехнувшись, процедил сквозь зубы высокий светловолосый мальчик в грязной белой рубашке.

Мариус-Хорёк ответил:

– Да вот, понимаешь, богатая принцесса утверждает, что мы с мамой ее обманули. Говорит, у нее денег куры не клюют, есть и золотишко.

Перебрасываясь непонятными словами, мальчишки потихоньку окружили ее. Девочка попробовала шагнуть вперед, но один резко, с гиканьем хлопнул в ладоши перед ее лицом. Она отшатнулась и выронила леденец. С легким треском он раскололся на булыжной мостовой на мелкие радужные кусочки, которые брызнули в разные стороны.

Ей было страшно. Почему этот сон никак не кончается? Зажмурившись, она закричала:

– Пустите! Я хочу проснуться! Я хочу домой! Вас накажут! Вас накажут!

Вдруг все вокруг затихло. Девочка открыла глаза. Перед ней стоял высокий человек в черной шляпе.

– Что случилось?

Мальчишки наперебой стали кричать. Человек жестом остановил их и присел перед ней на корточки.

– Как тебя зовут, крошка?

– Я не помню.

По ее щеке скатилась слеза.

– Это бывает. А откуда ты? Кто твои родители?

– Не знаю. Это сон, я хочу проснуться.

– Понимаю.

Он поднялся и, окинув мальчишек взглядом, резко свистнул:

– Брысь отсюда, живо!

– Пойдем со мной, я тебе помогу, – с девочкой он говорил другим, ласковым голосом. Глаза у него были синие-синие.

– Нет! – Девочка, всхлипнув, отступила назад. – Мне нельзя ходить с чужими.

– О, понимаю. Ты права. И все-таки давай я приглашу тебя в гости к моей маме? Тут недалеко. Вы познакомитесь. Пойдем, она печет пирожки, будет очень вкусно. Я просто подумал, ты выпьешь с моей мамой чаю, а я пока поищу твоих родителей.

У него есть мама. Значит, ничего плохого быть не может. Он такой добрый. И он прогнал мальчишек. Девочка снова всхлипнула и кивнула. Мужчина указал на дорожку между домами, ведущую вправо, и ребенок послушно двинулся вперед.

За оградой из крашеных белых досок был хорошо виден сад. Старушка в широкополой шляпе что-то напевала, срывая с веток ярко-красные яблоки.

Этот сон был слишком уж похож на обычную жизнь. В нем было все – и вкус, и запах. От чашки с чаем поднимался ароматный дымок, а маленькие пирожки с яблоками оставляли на языке тонкий привкус корицы.

Как хочется спать… А бывает сон во сне? Наверное, бывает…

Девочка проснулась резко, внезапно. Вокруг было темно, только из-под закрытой двери виднелась тонкая полоска света. Малышка быстро села на кровати и ощупала себя. Она была одета. Отбросив тонкое, вроде бы стеганое одеяло, встала и подошла к двери, из-за которой неясно слышались голоса. На ногах были только чулки, поэтому шаги казались бесшумными. Ей было очень страшно. Почему этот сон никак не кончится?

Девочка хотела толкнуть дверь, но вдруг услышала, как мужской голос громко произнес: «Что с того, что ребенок? Я всех расспросил. Эта девочка нездешняя, ее видели за городом – шла одна по дороге. Клянусь, она оттуда. Это не человек. Вы сами увидите, надо только дождаться, пока проявится знак. И тогда нужно будет действовать решительно. Не важно, что за облик она приняла! С ней придется покончить».

Другой мужчина ответил: «Что ж, Луис, печально, если ты прав. А с виду-то она чистый ангелочек, так и не скажешь…»

Потом она услышала голос старушки: «Луис, сегодня Франк обещал зайти. Ты же его знаешь».

Мужчина ответил: «Плевал я на Франка. Пусть только попробует лезть в наши дела! Я сказал, что этой нечисти в городе не будет, – значит, ее не будет!»

Девочка почувствовала, что дрожит. Вдруг она услышала осторожный стук. Кто-то тихо позвал:

– Майя… Майя, подойди к окну.

Она не помнила своего имени, но тихонько подкралась и осторожно потрогала ставни. Они были плотно закрыты. Голос спросил:

– Ты здесь?

– Да.

– Здесь плохие люди, нужно потихоньку убежать. Я сейчас открою ставни. Они могут заскрипеть. Поэтому нужно будет все делать быстро. Ты поняла?

– Да.

– Ты обута?

– Нет.

– Обуйся, только делай все очень тихо. Готова?

– Да.

– Подойди к окну. Сейчас я открою ставни. Ты залезешь на подоконник, спрыгнешь, и я возьму тебя на руки. Я буду тебя крепко держать, не бойся. Мы пойдем домой.

– Домой?

– Да. Ты не узнала мой голос? Это папа, малышка.

Девочка не помнила папу. Но она ему поверила. Старые рассохшиеся ставни громко скрипнули, распахнувшись. Она выглянула в окно. Внизу стоял человек, его волосы в свете луны блеснули красноватым.

– Ну, быстрее!

Она вскарабкалась на подоконник. Зажмурившись, прыгнула в его протянутые руки. Мужчина крепко обнял ее, быстро поцеловал в закрытые глаза.

– Быстрее! Очень тихо!

Держа дочь за руку, он побежал вдоль садовой дорожки, стараясь находиться в тени. Девочка пыталась не отставать. Она задыхалась от бега и страха. Позади распахнулась дверь дома, по убегавшим ударил свет фонаря. Крики:

– Она убегает! Быстрее! Держи ведьму!

Девочка закричала, и человек, назвавший себя папой, подхватил ее на руки. Он рванулся к калитке, сзади кричали, громко кричали сразу несколько человек. Удерживая ребенка, человек дернул калитку на себя. Кто-то схватил его за куртку, он попытался вырваться. От ужаса девочка закрыла глаза. Кто-то схватил и ее, отрывая от мужчины. Она кричала, кричала так громко, как могла, цепляясь за его одежду. Его повалили на землю и накинулись. Кто-то тащил девочку в сторону.

И тут громыхнул выстрел. Все остановилось, как бывает в кино. Кто-то громко крикнул:

– Что здесь творится?

Человек, державший девочку, зажал ей рот, перевел дыхание и сказал:

– Все нормально, Франк. У нас тут свои дела. Ты немного не вовремя. Езжай домой, завтра поговорим.

Мужчина с пистолетом ответил:

– Ты совсем рехнулся, Лу! Это ребенок! Что вы затеяли?

Тот, кто назвал себя ее папой, лежал на земле, два человека держали его, не давая поднять голову. Девочка заскулила, как зверек, по ее щекам текли струйки слез.

– Отпустите его. Отпустите, говорю! Клянусь, я выстрелю! Руки поднять!

Мужчину отпустили, он медленно встал. У него было разбито лицо, из носа текла кровь.

Человек с пистолетом спросил:

– Это твой ребенок?

Тот хрипло ответил:

– Да. Моя дочка. Ей шесть лет.

Тогда он спросил девочку:

– Ты его знаешь?

Человек, называвший себя папой, с надеждой посмотрел на нее. Она кивнула и тихо произнесла:

– Это папа.

Человек с пистолетом глубоко вздохнул и сказал, не сводя глаз с остальных людей, стоявших с поднятыми руками:

– Забирай ребенка и иди. На улице стоит полицейский экипаж. Скажи, Франк велел отвезти. Убирайтесь, живее!

Человек с синими глазами прошептал:

– Ты пожалеешь, Франк! Не надо переходить мне дорогу.

– Идите все в дом, быстро! – рявкнул в ответ Франк.

Глава 35

Майя проснулась от стука в дверь.

– Вставай! Слышишь? Вставай, пора, – тихо позвал из-за двери полицмейстер.

Майя села и сразу взглянула на свою левую руку. Вот оно. Еле заметная, но достаточно широкая черная полоса пролегла немного выше локтя. Смешно. В прошлом году ей хотелось набить татуировку, но отец просто взбесился, когда услышал об этом. Теперь такая штука сама появилась на руке.

Она встала с кровати, выглянула в окно – только рассвело. Красивая прическа совсем развалилась: вчера было не до косынок. Майя распустила волосы. Наконец-то, какое счастье – без всех этих шпилек и заколок. Наверное, тут неприлично так ходить. Все равно сейчас она уйдет, какая уже разница. Локоны волнами упали на плечи, закрыв лопатки. Она посмотрела в зеркало. Красиво. Очень красиво… Может, и стоит подумать дома о новой прическе.

Шулль ждал ее в холле. Вид у него был совсем нездоровый, видно, не спал. Лицо серое, под глазами огромные мешки, за ночь на щеках появилась щетина.

– Готова?

– Да.

Они двинулись к выходу. И тут входная дверь резко распахнулась. В дом вошел молодой высокий мужчина с темной бородой. Вошел – не совсем точно, потому что он тащил за собой упирающуюся девушку. Девушка была рослой и упитанной. Оба молча пыхтели, так что выглядело это как перетягивание каната.

Франк удивленно спросил:

– Господин Мейер?

Мужчина втянул девушку в холл и захлопнул дверь, заслонив ее спиной. Только потом он, задыхаясь, повернулся к полицмейстеру, поклонился ему и Майе и ответил:

– К вашим услугам. Очень удачно вышло, что вы здесь, господин полицмейстер. Я уж думал послать кого-нибудь за вами. Но все к лучшему. Вижу, у нас полиция дежурит.

Девушка, которую он притащил, стояла, глядя исподлобья. Франк, прищурившись, спросил:

– Горничная, верно? Эми Вайн, если не ошибаюсь?

Девушка сердито ответила:

– Не ошибаетесь. Приволокли меня сюда, как преступницу какую. Что я сделала-то? Рассказала все как было. Зачем сюда-то меня было волочь? Сразу бы разобрались!

Марк Мейер вытер пот со лба и ответил:

– А вот сейчас всем и расскажете, что сделали. Я пойду разбужу жену, ей надо это услышать.

Майя не выдержала:

– Стойте! А вы где вообще были? Ваша жена вчера чуть не умерла, вы в курсе? Наглоталась снотворного!

Мужчина остановился на полпути к лестнице. Он изменился в лице:

– Что? Как это могло случиться?

– Ну, может, не надо было бросать ее одну, когда вашего ребенка украли? Как вы думаете, может, ей было тяжело? – Майя очень разозлилась.

Марк побледнел. Он тихо и растерянно сказал:

– Не понимаю. Я не бросал ее. Я оставил ей письмо, где все объяснил. Я понял, что девушка, которую она уволила, сделала все намеренно. Значит, она замешана в исчезновении нашего сына. Я хотел найти ее. Я все написал в письме. Написал, как люблю ее, попросил верить мне. Пообещал, что найду ребенка.

Майя пожала плечами:

– Не знаю насчет вашего письма, но как-то не похоже, чтобы она его читала. Задерганная и одинокая, как не знаю кто.

Франк попросил:

– Если можно, коротко расскажите, в чем дело. Мне срочно нужно отвезти мою помощницу домой. Лучше пройти в гостиную.

В комнате Майя дотронулась до его рукава:

– Давайте немножко задержимся. Я думаю, час роли не сыграет?

Франк не знал. Он так и ответил:

– Не знаю. Нужно спешить.

Марк Мейер взъерошил бороду и сказал:

– Хорошо. Я расскажу очень коротко. Утром после исчезновения нашего ребенка я спустился в свой кабинет. Я пью там чай каждое утро, мне приносит его мой лакей. В это утро я не собирался пить чай и сказал об этом Антону. Хотел в тишине подумать, что произошло. Едва я сел в кресло, открылась дверь гостиной. Вошла эта особа, – он указал на насупившуюся Эми, – и попросила разрешения со мной поговорить, сказав, что это просто необходимо. Я подумал, она знает нечто важное. Но вместо разговора девушка начала что-то лепетать насчет того, как ей жаль, что все так вышло. Вдруг она заплакала. Я хотел понять, что она знает. Подошел к ней и дал носовой платок. Вдруг она бросилась мне на шею и стала обнимать. В этот момент вошла моя жена.

Марк тяжело вздохнул.

– Не буду рассказывать, что за сцена произошла между нами. Аманда всегда очень сдержанна. Она… В общем, мне страшно тяжело от того, что ей пришлось пережить. Не желала ничего слушать. Велела девушке убираться, а мне сказала, что я для нее умер. Когда горничная уехала, я смог немного прийти в себя и вдруг понял, что все это было как-то странно. Она раньше всегда вела себя прилично. Признаться, я и имени ее не помнил. Решил найти ее, нужно было спешить. Оставил Аманде письмо. Кстати, просил ее сообщить полиции об этом происшествии. Долго рассказывать как, но я ее нашел. Ее запомнили на почте, она посылала письмо родителям и рассказала много интересного почтовой служащей.

Эми в это время порывалась что-то сказать. Франк, вздохнув, велел ей:

– Говорите.

Эми, высоко подняв подбородок, громко заявила:

– Знаете что? Если мужчина оказывает девице знаки внимания, так то не преступление – ответить на его чувства!

Марк Мейер вскочил, но Шулль знаком остановил его.

– Что за знаки внимания? Говорите уж по порядку!

Девица надулась и сказала:

– Я бы, может, и не заметила, так мне другой человек все объяснил! В общем, я шла по коридору, а Лиззи выглянула и говорит: «Эми, зайди ко мне на минутку». Я зашла.

– Когда все это было?

– Ну вот как раз когда гости приехали. В тот вечер, что ребеночек пропал. И Лиззи мне, значит, говорит: «Эми, хочу спросить: почему ты не обратишь внимание на господина Мейера? Ты ведь ему очень нравишься! Все давно заметили! Только ты не видишь!» Я говорю: «Чего?» – а Лиззи: «Стоит тебе в комнату войти, как он прямо глазами тебя провожает!» Я очень удивилась, но потом подумала – со стороны виднее. А Лиззи и говорит: «Он свою жену не любит, это всякий знает. Думаю, он влюблен в тебя. Из вас бы вышла хорошая пара».

– А вы, значит, ничего такого не замечали?

– Я-то? Ну, если честно, так я на него никогда и не смотрела. Я хочу замуж за богатого, это верно. Так мне ведь нужен неженатый. А тут Лиззи сказала, я и задумалась. Присмотрелась – мужчина видный.

Марк Мейер тяжело вздохнул и закрыл лицо ладонью.

Франк продолжил спрашивать:

– А почему вы все-таки именно тем утром все это сделали?

– Так Лиззи мне и посоветовала. Вечером сама ко мне подошла. Говорит, у господина Мейера с женой только и было общего, что ребенок. А теперь мальчик пропал, вот самое время тебе выйти на сцену. Это она так сказала – «на сцену». Говорит, утешишь его, мужчины это ценят. Ну а там сама увидишь, как все закрутится. Вот и закрутилось. Я ж не знала, что госпожа Мейер спустится. Выгнала меня в минуту. А он даже и не заступился!

Девушка с обидой глянула на Марка.

– Приехал, опозорил меня! Я-то устроилась в хорошее место, соседний город, тихо-спокойно. На тебе!

Мейер только молча качал головой.

Полицмейстер задумчиво кивнул:

– Думаю, Лиззи – тот человек, который нам нужен. Позвоните, господин Мейер, будьте так любезны.

В коридоре послышался шорох. Марк быстро подошел к двери и распахнул ее – никого.

И тут со двора раздался крик:

– Отпустите! Не смейте меня трогать! Не смейте!

Полицейский у ворот пытался удержать Лиззи, которая билась, как дикая кошка. Он исхитрился надеть на нее наручники, и тогда она в отчаянии завопила:

– Нина!

Глава 36

Аманда открыла глаза. Обычно у нее был блаженный миг счастливого неведения после пробуждения, но сейчас действительность ударила ее мгновенно, со всей страшной мощью. Не вышло… Она жива… Она застонала и откинулась на подушку.

С легким щелчком открылась дверь спальни. Женщина плотнее зажмурила глаза. Чтоб ни лучика света! Кто-то сел на край кровати. Убирайтесь! Считайте, что меня здесь нет!

Странно знакомый звук заставил ее вздрогнуть. Ей всегда казалось, малыш говорит на своем языке – это нечто среднее между человеческой речью и воркованием голубя… Аманда не хотела открывать глаза. Пусть эта иллюзия повторится. Сделай так еще раз, кто бы ты ни был! Может, она все же в раю?

Она услышала мужской шепот:

– Мамочка, проснись…

Сердце Аманды сделало бешеный прыжок. Глаза распахнулись сами собой. Она задыхалась, не в силах что-то сказать. Муж пристроился на краю постели, держа на коленях сына…

Они сидели в гостиной. Аманда Мейер оглядывала все вокруг. Ну ведь не может быть, что это сон? Марк ласково держал ее руку. Она крепче прижимала к себе ребенка. Что-то подобное было, когда он родился. Тогда Аманда никак не могла поверить, что это не сон, все трогала свой живот и заглядывала в колыбельку. Глаза затягивали слезы, и было плохо видно.

– Это правда, Марк? Его нашли? Я не сплю?

В ответ он поцеловал ее в лоб. Прямо при всех.

Аманда судорожно вздохнула и попросила:

– Расскажите мне все. Я ничего не поняла. Как это все случилось?

Франк кивнул. Он волновался. Майю нужно было срочно отправить домой, но упрямая девчонка не желала уходить, пока все не закончится. Сейчас нужно быстро все объяснить и уводить ее, пока не поздно.

– Вам уже известно, что ваш отец господин де Вилль был женат до встречи с вашей матерью. Недавно мне привезли из участка ответ на запрос. Брак с Лилианой Руз был официальным, но позже по требованию господина де Вилля-старшего его признали недействительным. У Лилианы Руз родилась дочь. В документах ее имя – Арнина. Им пришлось нелегко: переезжали из города в город, но везде слухи их находили. Дразнили и женщину, и ребенка. Когда девочке было двенадцать, Лилиана вышла замуж за некоего Джерси Вика. Он дал девочке свою фамилию. Видимо, ради этого она и пошла на такой шаг. Муж был пьяницей, избивал ее и через два года умер.

Арнина Вик вышла замуж и стала Арниной Милт, сокращенно – Нина. Два года назад у нее родился сын. Моему подчиненному пришлось покопаться, чтобы найти все это. Элизабет Стау – замужняя сестра мужа Нины. Однажды Нина рассказала Лиззи свою историю. Неизвестно, кому пришла в голову идея, – Нина перекладывает всю вину на Лиззи, но мне сдается, что это неправда. Так вот, они решили, что если не сама Нина, то ее сын имеет полное право носить имя де Виллей и получить их состояние. Но они справедливо опасались, что семья откажется признать нового наследника.

Аманда усмехнулась.

– Да, это точно. Мама бы не допустила такого.

– Чтобы узнать, что к чему и как лучше поступить, Нина устроилась к Аманде горничной. Через несколько месяцев она узнала, что Аманда беременна. Филипп де Вилль обещал отдать все деньги старшему внуку, думая, что это сын Аманды. Нина решила, что единственный способ добиться своего – шантажировать де Виллей, украв ребенка. Она хотела довести всех до отчаяния, а потом заявить о своих правах. Она уговорила Лиззи прийти няней в этот дом и вместе похитить ребенка. Нина хорошо разбирается в людях, она все верно рассчитала. Аманда Мейер, как и большинство женщин, очень эмоциональна. В такой ситуации она должна была потерять голову.

Аманда горько улыбнулась, целуя макушку сына.

– А вот господин Мейер – человек рассудительный, и его нужно было убрать или хотя бы сбить с толку. Так они втянули в это Эми Вайн. Эми внушили, что она очень нравится господину Мейеру. Утром после похищения ребенка она кинулась ему на шею в кабинете. Кстати, госпожа Мейер, а почему вы пошли в кабинет мужа именно в тот момент?

Аманда задумчиво качнула головой.

– Я не спала всю ночь – отказалась пить порошки, которые дал доктор. Утром ко мне зашла Нина и сказала, что господин Мейер у себя в кабинете и просил меня спуститься к нему.

Франк хмыкнул:

– Рискованное дело, конечно, так врать. Но расчет был верным – никому не пришло в голову выяснять, что к чему. Эми выгнали, что было естественно, так что и она ничего не могла рассказать.

Марк Мейер попросил:

– Расскажите про само похищение.

– Да. Почему я не подумал, что их могло быть двое? Нина – хитрая, очень хитрая бестия. Все было примерно так. Лиззи попросила принести ей чаю. Нина нарочно сказала госпоже Гримз про лаванду в комоде. Все знали, что хозяйка не выносит ее запах. Госпожа Гримз рассердилась. Зная ее дотошность, легко было догадаться, что она лично отведет Нину в хозяйскую спальню и заставит проветривать белье. По пути они занесли чай – так с Нины были сняты все подозрения. Они заморочили всем голову этим чаем – кто его отравил! Нина не пошла чаевничать со всеми, так как должна была возиться с комодом. Лиззи тем временем побеседовала с Эми, сообщив ей о влюбленности господина Мейера. Этот разговор случайно услышала госпожа Форж, поднявшаяся наверх. Вечером Лиззи повторила свою беседу, только посоветовала Эми признаться в своих чувствах завтра с утра.

Марк тряхнул головой:

– Да уж, история…

– Дальше самое интересное. После отъезда Форжей прислуга отправилась пить чай. Все, кроме Лиззи, занятой ребенком, Нины, которая должна была разбирать белье в комоде, и лакея, прислуживавшего гостям.

Нина пришла в детскую, и Лиззи, чтобы отвести от себя подозрения, выпила снотворное. Оно действует минут через пятнадцать-двадцать, как сказал доктор. Ребенку они тоже дали немного еще раньше. Лиззи стала стрелять через окно из рогатки по статуе у фонтана. Старик привратник, услышав странные звуки, пошел узнать, в чем дело. Ходит он медленно, так что у Нины было время. Она выбежала с ребенком во двор, открыла заранее приготовленным ключом ворота и вынесла малыша наружу. Чуть поодаль сидела в экипаже ее мать. Кстати, женщина все время плачет и говорит, что пыталась отговорить дочь от этого плана, но не смогла ей отказать. Родительская любовь, видите ли.

Франк помолчал.

– Нина оставила ворота открытыми, и вслед за ней через них прошел Мариус Леннард. Наверное, он был очень рад такому неожиданному везению. Но Нина вернулась и закрыла замок. Леннарду пришлось дожидаться привратника. Он накричал на старика и напугал его тем, что ворота были открыты, а сам он отсутствовал. Леннард сказал, в дом могли пробраться воры, и тут есть резон. Привратник страшно заволновался, и тогда Леннард пообещал скрыть его провинность, если тот подтвердит, что он был в парке и искал кучера.

Полицмейстер перевел дыхание и вытер пот со лба.

– Вот, собственно, и все. Ребенок был с матерью Нины в домике на окраине города. Ей пришлось нас туда отвести. Лиззи, Нина и ее мать арестованы. Я думаю, господину де Виллю стоит узнать, к чему привели его юношеские поступки. Мариус Леннард, – Франк сделал паузу, – отпущен под залог.

Марк Мейер нахмурился:

– Простите, я не очень понял, что с Леннардом? Для чего ему все это было нужно? Выйти за ворота? Договариваться с привратником?

Франк усмехнулся:

– Да, это особая история. Не знакомы ли вам, господин Мейер, золотые часы с инкрустацией и гравировкой «А. М.»?

Марк, дотронувшись до запястья, удивленно ответил:

– Да, это мои часы. Вернее, они принадлежали моему деду, а потом отцу. Это, можно сказать, семейная реликвия. Я думал, что они дома, лежат в шкатулке. А при чем тут часы?

– В тот злополучный вечер вы не надевали их, верно? Так я и думал. Господин Леннард – очень азартный игрок. Супруга строго контролирует его расходы, и он потихоньку играет в карты на деньги. Некоторое время назад он проиграл две тысячи золотых одному очень опасному человеку. Сейчас он на свободе, но это ненадолго, думаю. Мариусу Леннарду был дан срок, который истекал в тот вечер. Если бы он не вернул деньги, пришлось бы расстаться с жизнью. Он вышел за ворота, чтобы отдать в счет долга ваши золотые часы.

Мейер вскочил:

– Вот подлец! Отец не продал эти часы даже в самое тяжелое время! Как он мог это сделать?

– У господина Леннарда богатое прошлое. Он с детства известен тем, что отбирал деньги у детей, обманывал и шантажировал своих ровесников. Вы, возможно, не знаете, но его настоящая фамилия не Леннард, это девичья фамилия его матери, он взял ее уже взрослым. Фамилия его отца – Хорь.

Майя тихо сказала:

– Поэтому его дразнили Хорьком.

Франк медленно перевел на нее взгляд и спокойно повторил:

– Поэтому его дразнили Хорьком. Он с детства мастер рассказывать небылицы, и мне давно хотелось укоротить ему язык, по правде говоря. Что ж, Майя, – он поднялся, – нам пора. Идем. До свидания, господа. Я искренне рад, что все закончилось.

Аманда встала и передала малыша мужу, невольно проводив взглядом. Подошла к Майе и неловко обняла.

– Спасибо тебе. Спасибо. Я знаю, чем тебе обязана. И прости меня за ту историю с братом.

Майя улыбнулась:

– Ладно. Здорово, что малыш нашелся.

Глава 37

Майя с Франком спустились с крыльца. Полицмейстер становился все мрачнее и беспокойно смотрел по сторонам. Он сделал знак кучеру, чтобы тот подъехал ближе. Бросил Майе:

– Заходи быстрее. Сразу задерни шторки и не выглядывай в окно.

Майя села и ответила:

– Да ладно вам. Я думаю, все будет нормально.

Вместо ответа Франк вынул пистолет и положил на колени.

Экипаж потряхивало на булыжной мостовой. Наверное, уже скоро и лес. Вдруг коляска взяла левее, еще левее и остановилась.

– Я осёл. Надо было взять наемный экипаж, – тихо сказал Шулль, сжимая рукоятку оружия.

– А в чем дело?

Дверца распахнулась. Перед ними стоял веселый человек. Его зубы блестели на солнце, так широко он улыбался. Но синие глаза смотрели серьезно, не мигая.

– Приехали, брат! Выходи, твоя остановка. – Он направлял на них ружье. – Кинь свою игрушку на травку, давай, а то у девочки испортится прическа.

– Брось, Лу. Ты же знаешь, я не отступлюсь.

– Я не шучу, Франк. – Человек подошел ближе. – Я тебя тут жду со вчерашнего дня. Я знаю, когда ты врешь. Я выстрелю девчонке сначала в руку, потом в ногу, если ты не бросишь пистолет. Если бросишь, мы все сделаем быстро.

Франк выбросил пистолет на землю.

– Все? Или еще что-нибудь припрятано? Давай, братишка, я знаю, что есть еще потайная кобура. Кидай сюда, а то хуже будет! Видишь, я не один.

Полицмейстер отстегнул ремень и выбросил второй пистолет.

– Все, Франки? Теперь ты сиди в карете, а малышка пусть выходит. Давай, крошка. Я хочу убедиться, что не ошибся! Тебе ведь тоже интересно, что будет, а?

Майя прошла мимо Франка и спрыгнула на землю.

Они были у самого леса. Позади Лу стояли еще двое – Виктор и какой-то мужчина. Она презрительно посмотрела на парня, тот отвел глаза. У этих двоих оружия не было.

Полицейский кучер, опасливо подняв руки, нащупал ногой подножку, спустился. И сразу же отошел в сторонку, всячески давая понять, что он тут ни при чем.

Лу шагнул к Майе, направляя на нее ружье. Он уже не улыбался, его передернула странная нервная гримаса, как будто лицо на секунду сдвинулось с места.

Майя услышала сиплый голос Франка:

– Лу, оставь ее! Посмотри, она еще ребенок! Хватит! Не делай того, о чем пожалеешь!

Тот, не отводя оружия от девушки, быстро глянул в сторону брата:

– Франк, ты поешь старую песню! Я это уже слышал! Я поклялся, что поймаю ее. Я десять лет ждал! Только попробуй мне помешать, братец! Я тебя без головы оставлю, вот увидишь!

Он вынул из кармана нож и щелчком открыл его. Мешало ружье. Луис не глядя поднял руку с оружием вверх. Виктор быстро шагнул вперед, взял ружье и отошел.

Майя чувствовала, что ее пробирает нервная дрожь. Противный холодок пробежал по рукам, заставляя мелкие волоски встать дыбом. Лу так сильно ухватил ее за волосы, что голова закинулась назад, а от боли пришлось закусить губу.

Мужчина крепко взял ее за левый рукав. Дернул лезвием, и крохотная пуговка беззвучно упала в траву. Лу рванул рукав обеими руками, и тот распался на две части, открывая нежную незагорелую кожу и яркую черную полосу выше локтя, похожую на браслет.

Лу поднял глаза к небу и крикнул:

– Крошка, ты меня порадовала! В лес, ребята!

Он еще крепче дернул ее на себя и приставил нож к шее.

Франку было нечем дышать. Он ничего не видел, так потемнело в глазах. Было чувство, что внутри что-то сжалось. Остро сдавило слева в груди. Даже левая рука как будто онемела. Трудно двигаться, очень трудно. Он толкнул дверцу кареты, заставляя ее открыться шире. Дыхание вырвалось с сиплым звуком.

Майя закрыла глаза, так было больно, он тащил ее за волосы и рвал их. Она пыталась упираться, но Лу был очень силен. Дернул ее вперед, так что девушка вскрикнула. И вдруг раздался неуверенный голос:

– Не надо, господин Шулль! Отпустите ее! Она же ничего плохого…

Лу замер. Потянув Майю за собой, он резко обернулся. Виктор направлял на него его собственное ружье. Руки его подрагивали, похоже, он еле сдерживался, чтобы не заплакать.

– Давайте ее отпустим! Пожалуйста…

Второй мужчина выругался, а Лу подчеркнуто ласково сказал, не отпуская девушку:

– Ты что, малыш? Ты же видел знак?

– Ну и что? Она же ничего плохого не сделала? Не трогайте ее. Я выстрелю!

Лу снова заговорил, медленно двигаясь к Виктору. Он шел боком, при этом тащил девушку, держа нож у ее горла.

– Парень, я сейчас тебе все объясню! Это не настоящие люди, понимаешь? Они заколдованы и сами умеют накладывать чары. Если мы не будем их уничтожать, они тут все займут, будут шнырять туда-сюда, как паразиты. Ты же не хочешь этого, верно? Посмотри на нее! Посмотри! Ты не понял? Это же та самая рыжая ведьма. Она выросла и снова явилась сюда. Тебе не страшно? Ты же знаешь, что она сделала в прошлый раз!

Еще не договорив, он метнулся к Виктору, отпустив на секунду девушку. И сейчас же прогремел выстрел. Лу качнулся, схватился за грудь и медленно завалился в траву.

Виктор бросил ружье. Он весь дрожал, что-то пытаясь объяснить. Послышался полицейский свисток. Со стороны городских ворот бежал, размахивая пистолетом, усатый Ларс, за ним еще двое. Второй человек рядом с Виктором выругался и поднял руки.

Полицмейстер не выходил из коляски. Майе почему-то стало страшно. Она подбежала к экипажу и заглянула внутрь. Франк неподвижно сидел, откинувшись назад, очень бледный. Его губы странно отливали синевой. Она вспрыгнула на подножку и наклонилась над человеком, который не открывал глаз.

– Господин Шулль, – позвала она дрожащим голосом, – господин Шулль, вам плохо? Мне страшно, не пугайте меня, господин Шулль! Откройте глаза, пожалуйста!

Ее голос срывался, она громко всхлипнула, и тяжелая слеза упала на руку полицейского.

Глава 38

Майя шла по темному тоннелю из веток и листьев. Ей не было страшно. Ей было все равно. Она очень устала. Впереди засиял свет, но она не ускорила шаг. Спокойно и размеренно вошла в это сияние.

Она открыла глаза и на какой-то миг не поняла, что случилось. Это было заднее сиденье машины. Было немного неудобно лежать, свернувшись калачиком. Вставало солнце, луч скользнул по стеклу. Впереди, откинув спинку, лежал человек. Охрипшим от слез голосом Майя позвала:

– Пап.

Человек приподнялся и повернул к ней лицо. На запавшей щеке блеснула серебром щетина.

Глава 39

Пожилой мужчина шел по берегу, держа за руку старшего внука. Тому недавно исполнилось шесть. Очень любознательный мальчишка, сто вопросов в минуту. Странное дело, деда это не раздражало. Было даже интересно – как будто на твоих глазах происходит что-то чудесное. Может, потому, что теперь в его жизни не было ничего более важного?

Мальчик то подпрыгивал, то пинал носком ботинка камешек. Но при этом не разжимал пальцы, то и дело перехватывая руку поудобнее.

– Дедушка! А ты всегда будешь теперь жить рядом с нами?

Мужчина улыбнулся:

– А ты как бы хотел?

– Я – чтоб всегда. Жалко, что ты приехал осенью. Вот если б летом, я бы тебе показал, как я ныряю. Знаешь как? Можешь посчитать! Мама считает до двадцати! Медленно!

Дед ответил:

– Что ж, это отличный результат!

– Да! А еще знаешь что? Я хочу сделать змея. Папе некогда, он сказал, ты, наверное, сможешь. Ты сможешь?

Франк подумал и сказал:

– Пожалуй, справлюсь.

– Я так и думал! Здорово! А знаешь, что еще? – Мальчик остановился.

– Что?

– Когда ты заболел, мама и бабушка плакали, и я испугался.

– Не надо бояться, все ведь хорошо.

– Я боялся, вдруг я тебя не увижу. Мама мне очень много про тебя рассказывала, про твою работу. Я хочу быть полицейским, как ты. Скажи, а я похож на тебя?

Шулль посмотрел на светловолосого синеглазого мальчика и кивнул:

– Ты моя копия, Франки.

Эпилог

Майя положила карандаш. Коснулась ладонью волос – уже отросли немного. Снова взглянула на портрет – все-таки карандашом выходило лучше всего. И кажется, на этот раз получилось. Роби тихонько просунул голову в приоткрытую дверь.

– Ты рисуешь? Можно я зайду? Я не буду шуметь.

«Конечно. Не буду шуметь…» Ей стало смешно.

Мальчик посмотрел на рисунок.

– А кто это?

– Это один мой друг. Его зовут Франк.

– Он старый?

– Не очень.

– А где он живет?

– Далеко, за лесом.

Content

Екатерина Каграманова
Далеко за лесом

Эпиграф

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Эпилог