Виталий Лозовский

СОКРЫТОЕ ВО СНЕ

Часть 1. Сокрытое в листве

Дзётё сидел в тени дерева, смотря вдаль. С места, где была расположена хижина самурая, открывался вид на долину и окружавшие её горы. Жаркое полуденное солнце освещало их.

Дорога, ведущая к дому, просматривалась на тысячу шагов. По дороге шёл молодой человек, лет двадцати пяти, в походном снаряжении самурая.

— Кёан Матадзаэмон, который является моим дядей, много о вас рассказывал. Вы — живая легенда нашего клана, — сказал юноша после традиционных приветствий.

— Ты проделал столь длинный и опасный путь, чтобы сказать мне это?

— Дядя, который учил меня всему, сказал, что ему больше нечего мне дать. И он сказал, что Вы единственный человек, который мог бы научить меня большему.

— Ты участвовал в сражениях?

— Да. Но… — молодой самурай начал запинаться, — я… мне… иногда… бывает страшно…

Взгляд Дзётё вдруг изменился. Он пристально взглянул в глаза собеседника, подошёл вплотную к молодому человеку и тихо, но крайне выразительно сказал:

— А ТЫ НЕ БОЙСЯ.

За несколько вздохов лицо молодого воина сменяли выражения недоумения, сосредоточенности, затем глаза вспыхнули. Он попытался сдержать улыбку, как и положено самураю. Через несколько мгновений, поняв, что это ему не удаётся, отбросив приличия, улыбнулся открыто и радостно.

— Вы великий Учитель, — проговорил он с волнением. — Я УВИДЕЛ СТРАХ.

— Что я могу для Вас сделать в благодарность? — это было всё, что он нашёлся сказать спустя достаточно большой промежуток последовавшего за разговором молчания, за который старый самурай уже успел переместиться на своё привычное место под деревом и удобно расположиться в его тени.

— Принеси мне воды.

Выпив чашку холодной воды, набранной с ручья у дома, Дзётё ещё раз пристально взглянул на юношу.

— Иди, — сказал он и отвернулся.

— Можно…

— Нет.

Затем, не оборачиваясь, добавил:

— Да, ещё. Никому обо мне не говори.

— Хорошо. Я…

Под взглядом обернувшегося внезапно Дзётё молодой самурай замолчал.

— НУ И ДУРАК.

Лицо молодого человека снова стало проходить те же фазы, что и при первом разговоре. Придя в себя, он не нашёл ничего другого, как спросить ещё раз, что он может сделать в благодарность. Дзётё пристально всматривался вдаль.

— Вон по дороге сюда идёт человек. Это Санэнори Камигата. Он идёт, чтобы вызвать меня на бой. Иди навстречу. УБЕДИ его не делать этого.

— Дзётё! Я пришел, чтобы вызвать тебя на бой. Ты убил моего брата.

— Я помню. Ты долго шёл. Прошло 10 лет.

— Мы будем драться!

— Да.

Самураи стояли друг против друга на положенном для такого разговора расстоянии в несколько шагов.

— Поешь со мной, отдохни с пути и вечером будет бой.

— Почему не сейчас?

— Ты ведь никуда уже не спешишь — идя сюда, ты завершил все свои дела. А драться всегда приятней в вечерней прохладе, чем в полуденную жару. Сегодня нет смысла спешить умирать.

После коротких колебаний, Санэнори кивнул. Дзётё ответил лёгким наклоном головы в знак благодарности, учтивым жестом указав на дощатый помост в тени дерева.

— Ручей там, — второй жест указал направление.

Когда Санэнори вернулся, на помосте уже стояла нехитрая еда. Ели молча. Выпили зелёного чаю. Все движения самураев были торжественны, их глаза видели всё, их уши слышали каждый звук, тела ощущали даже движение ветки дерева за спиной и полет птицы над головами.

— Бой начнётся, когда солнце коснётся земли, — голос Дзётё был спокоен и обыден. — Что с молодым человеком?

— Он был убедителен. Но не достаточно.

Дзётё ответил едва заметным наклоном головы.

Солнце медленно совершало свой путь. Пела птица. Ветерок легонько трогал ветки дерева. Касался лиц и рук мужчин. Ярко-красный цветок дикого мака освещали лучи заходящего солнца.

Трава небольшой ровной площадки над склоном доходила до колен.

— Я стал слишком известен, и многие молодые люди проделывают долгий путь, чтобы поговорить со мной и напроситься быть моими учениками. Меня будут вспоминать в поколениях, приводя мою жизнь в пример. Но лишь я знаю, что она была далека от идеала. Я не думаю, что мою жизнь стоит ставить в пример. Честь и память потомков для самурая — это высшая ценность. Но я вижу, что это мешает постичь нам суть вещей. Поэтому сегодня я не подниму меч, и ты можешь убить меня как покорную овцу. Я обесчещу себя, избавив от себя память потомков, и ненужные слова в будущем не будут тревожить мой дух.

Такого поворота Санэнори не ожидал. Он был в гневе:

— Ты позоришь свой род! Ты — позор для самураев!

— Да.

— Вытащи свой меч и сражайся!

— Нет.

На некоторое время наступила тишина.

— Что ж. Месть движет мною. И я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Я не стану убивать тебя.

Сказав так, Санэнори снял руку с рукояти меча. В следующий момент его голова уже падала на землю.

— Иди сюда и начни копать могилу.

Молодой самурай вышел из-за деревьев, сквозь листву которых он еще с полудня наблюдал за событиями, и направился к Дзётё.

— Твоё имя?

— Цурамото Матадзаэмон Тасиро.

— Я постиг, что Путь Самурая — это смерть, — сказал Дзётё, обращаясь к нему. — В ситуации «или-или» без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно. Исполнись решимости и действуй. Только малодушные оправдывают себя рассуждениями о том, что умереть, не достигнув цели, означает умереть собачьей смертью…

Молодой человек опустился на колени, быстро достал бумагу, походный прибор для письма, и стал что-то быстро записывать. Дзётё взглянул на него и продолжил:

— Сделать правильный выбор в ситуации «или-или» практически невозможно. Все мы желаем жить, и поэтому неудивительно, что каждый пытается найти оправдание, чтобы не умирать. Но если человек не достиг цели и продолжает жить, он проявляет малодушие. Он поступает недостойно. Если же он не достиг цели и умер, это действительно фанатизм и собачья смерть. Но в этом нет ничего постыдного. Такая смерть есть путь самурая. Если каждое утро и каждый вечер ты будешь готовить себя к смерти и сможешь жить так, словно твоё тело уже умерло, ты станешь подлинным самураем. Тогда вся твоя жизнь будет безупречной, и ты преуспеешь на своём поприще.

Закончив, Дзётё Дзинъэмон Ямамото направился к дому. Отойдя на несколько шагов, остановился, затем повернул голову и добавил:

— Можешь остаться.

Цурамото Тасиро благодарно склонил голову. Он достал чистый лист и быстрыми крупными движениями что-то написал, положив затем его сверху на уже исписанный. Дзётё взглянул на него. Там была всего пара иероглифов:

葉隱 (сокрытое в листве).

25 Января 2013 — 15:21.

Часть 2. Рона

26 Января 2013 — 01:32.

«Хитрый лис» Дзётё усыпил бдительность противника своим фальшивым благородством:

«Меня будут вспоминать в поколениях, приводя мою жизнь в пример. Но лишь я знаю, что она была далека от идеала. Я не думаю, что мою жизнь стоит ставить в пример. Честь и память потомков для самурая — это высшая ценность. Но я вижу, что это мешает постичь нам суть вещей».

Уловили мысль? Умру достойно в бою, будут меня вспоминать с уважением, да вот только жизнь-то моя не идеальна была, недостоин я доброй памяти. А посему не стану умирать благородною смертию самурая, останусь трусливой собакой, но с философскими мыслями. К тому же во многих странах мира (да почти во всех) существует негласное правило, исходящее из глубины веков: человек, разделивший с тобой хлеб (трапезу), становится твоим братом, вы не можете убить друг друга.

Здесь благородный Санэнори не стряхнул со своих ушей килограммы нежно развешанной лапши и расслабил булки:

«Месть движет мною. И я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Я не стану убивать тебя».

Вот оно, истинное благородство самурая. Он не может убить человека, который отказывается сражаться. Он опускает руку. И в этот момент вероломный Дзётё сносит ему голову. Лично мне этот Дзётё противен. Далее, чтобы оправдать перед молодым Цурамото свой подлейший поступок, он изящно заворачивает его в одному ему понятную витиеватую философию:

«Все мы желаем жить, и поэтому неудивительно, что каждый пытается найти оправдание, чтобы не умирать».

Ну вроде как пошинкуют самурайским мечом один раз — и всё, больше жизней не дано, так что ищи способ зацепиться за эту.

Далее:

«Но, если человек не достиг цели и продолжает жить, он проявляет малодушие. Он поступает недостойно.»

Т.е. этот Санэнори, пришедший мстить за смерть брата, но не сделавший этого, «не достигший цели», вроде как сам себя и обесчещивает, считаясь малодушным и недостойным. Как же ему с таким позором жить-то потом и гордо носить честное звание самурая? Уж лучше мы его… того… отрубим ему башку, когда он к этому меньше всего готов и обмоем свои руки от его крови сознанием сохранённой ему чести. Пусть и посмертно. Типично азиатская хитрожопость, убивающая одним ударом двух зайцев: свою шкуру сохранил (обманом) и от смертельного врага навсегда избавился, якобы спасая честь этому врагу.

Молодой самурай сделал быстренько выводы и записал в своём дневничке только ему понятным самурайским кодом выведенную из всего этого мораль: любуйтесь изумрудной зеленью и изяществом форм листьев и веток, образующих благородную и живописную живую изгородь. И упаси вас боже раздвинуть эти ветки руками, чтобы узнать, что же скрывается за всем этим.

Эти усыпляющие бдительность философствования Дзётё сродни словесным разводам неискушённых новичков в тюрьмах, когда старшие и опытные сокамерники хитросплетёнными двусмысленными фразами подводят ничего не подозревающих новоприбывших к статусу опущенных.

Часть 3. Доктор

26 Января 2013 — 07:50.

«Вот оно, истинное благородство самурая. Он не может убить человека, который отказывается сражаться. Он опускает руку. И в этот момент вероломный Дзётё сносит ему голову.»

Он ведь не по причине благородства отказался от боя, а из мести. Было б первое — тогда бы и Дзётё поступил по-иному. Он фактически нанёс удар, который диктовала ему месть, отказавшись выполнить просьбу Дзётё. Было ли это хитростью последнего (как в той басне, где щука просила «делайте, что хотите, только в речку не бросайте») или реальным решением — сложно сказать. Санэнори мог сказать — «Поищи себе другого дурака, а я с опустившим руку драться не буду». Или сделать то, о чем его попросили. Так нет же — месть. Его ответ был ударом и Дзётё ответил на удар.

Скорее всего он его просто проверял. Он ведь ещё раньше попросил Цурамото убедить Санэнори не вызывать его на бой и отказаться от мести.

Месть среди самураев в то время считалась благородной только либо за своего даймё (сюзерена), либо за родителя. Месть за жену, брата, детей — низкой. Это я почерпнул вчера, читая «Бусидо — душа Японии», Инадзо Нитобэ, изданную ещё в 1905 году.

Нам это странно и непонятно, но это само по себе ничего не доказывает. Они так жили.

26 Января 2013 — 08:08.

Дзётё не думал, он был готов умереть и это не было конструкцией мысли, это была его жизнь. Это можно понять из того, что и как он затем в течении семи лет рассказывал иногда Цурамото Тасиро, который изложил затем это в Хагакурэ.

Пригласив Санэмото к столу и отложив бой, он делился с ним своим пониманием. Но тот не понял, месть заслоняла ему всё. И он ему дал последний шанс — хочешь мести? на, бери. Но Санэмото, узнав о сокровенном желании Дзётё умереть в бесчестии (неважно насколько оно было искренним, или уловкой — он ведь принял это за чистую монету), решил отомстить самым изощрённым способом — не давая Дзётё то, о чём тот просил.

26 Января 2013 — 08:40.

К тому же Дзётё наверняка убил брата Санэмото в честном бою — иначе бы он не говорил о том, что память о нём будет жить и всякое такое, с чем Санэмото соглашается. Было б не так — для бесчестия Дзётё ему было бы достаточно рассказать, что брат был убит бесчестно, и опозорить Дзётё навсегда. Но он этого не сделал за те 10 лет. Мстить же за убитого в честном бою — полнейший позор для самурая. Если бы он свершил эту месть — следующим шагом для него была бы смертная казнь. Его бы приговорили к сэппуку без всякого сомнения.

Дзётё поступает благородно. У Санэмото в его способе действия два пути — либо он убивает Дзётё в бою и затем умирает через сэппуку, либо в бою его убивает Дзётё. В обоих случаях Санэмото умирает, и в обоих его честь подвергается сомнению. Дзётё даёт ему третий путь — убить по просьбе. В этом случае позор падает на Дзётё, который не захотел завершить свой путь как подобает самураю, и свершается месть, которой так желает Санэмото. Месть и посредством меча, и через позор. У них есть свидетель, наблюдающий из-за деревьев, и Дзётё об этом знает. Конечно, убить не поднимающего меч для самурая также наверняка позор, но, учитывая, что Дзётё сам об этом просит, это могло бы, вероятно, пройти. Вспомним роль кайсякунина в самурайской традиции — помощника уходящего через харакири, отрубающего тому голову. В этом ракурсе Санэмото вполне мог быть определён как кайсякунин трусливого самурая, не сумевшего выполнить сеппуку, и избежать позора.

Путь Санэмото — бесчестие и смерть в любом случае, при любом исходе в том способе действий, что он избрал. В третьем пути, предложенном Дзётё, он мог бы в самом крайнем случае ещё и выполнить просьбу своего врага — а это уже благородно. А в идеале Санэмото мог отказаться от позорящей его мести, и этим сохранить свою честь и жизнь.

26 Января 2013 — 09:35.

Для Дзётё финальный удар меча — не победа. Это поражение. Он не смог помочь Санэмото понять. Тогда он просто помог ему избежать большего позора, убив его. Начни он бой, пути назад для Санэмото уже бы не было.

Судя по тому, что он рассказывал затем Цурамото о пути самурая, его речь была скорее всего уловкой, продиктованной состраданием, и направленной на помощь. А может и нет. Пока не понимаю.

26 Января 2013 — 09:40.

Примечателен также факт, почему Дзётё берет Цурамото в ученики. Он видит восприимчивость молодого воина к знанию, его способность к осознаванию себя. И даёт ему испытание — переубедить Санэмото. Он интересуется мнением последнего о молодом самурае — и тот отзывается положительно — «Он был убедителен», т. е. он понимает путь самурая. И берет его в ученики только после того, как и сам терпит поражение в переубеждении Санэмото.

И он берет его в ученики, т. е. вообще принимает решение взять ученика, именно по причине своего поражения. Для него это — искупление вины.

26 Января 2013 — 09:55.

«Судя по тому, что он рассказывал затем Цурамото о пути самурая, его речь была скорее всего уловкой, продиктованной состраданием и направленной на помощь. А может и нет. Пока не понимаю.»

Хотя такая смерть, в позоре и бесчестии — это было бы весьма по-кастанедовски, по-шамански. Оборвать все связи. Кто знаком с Кастанедой, вспомнит эпизод о смерти — не помню уже точно — кажется, его бабушки, ещё в Южной Америке, когда она перед смертью совершила некий совершенно не понятный с точки зрения её родственников поступок, вызвавший её полное осуждение и даже ненависть.

Так что он вполне мог так думать и, в случае, если бы Санэмото повёлся, он бы получил с этого свой бонус, как он его понимал.

Но самураи — это не шаманы вроде бы как…

26 Января 2013 — 10:53.

Меня впечатлила «Хагакурэ». Настолько, что, задумав поделиться своими впечатлениями, и вынашивая их некоторое время, я увидел сон, который и описал в своём… Не знаю что это — может назвать его «эссе»? Да, красивое слово в японском стиле.

Во сне были эти диалоги. Сначала в одном первый (Дзётё-Цурамото), затем во втором — второй (Дзётё-Санэмото). Заключительный пассаж — это первый пассаж из Хагакурэ. Остальное я утром дописал под впечатлением и по какому-то наитию, на все ушло около 2-х часов.

Да, мне самому, проснувшемуся, не понятны были действия Дзётё, и когда я это записывал утром, и когда опубликовал к обеду в блоге. Оценка металась от плюсов к резким минусам (как у Роны), вплоть до того, что опубликовать это мне стоило немалых усилий. Ещё через ночь, и после книги Нитобэ, мне как-то стало более понятно, что и описываю. Всё это время я сам пытаюсь понять поступок Дзётё.

Точнее, понять свой сон.

Но я рад, что пока для Дзётё нашлись объяснения — мне не хотелось, чтобы он выглядел подлецом. Во сне, по ощущениям, он был прав, а вот прочитав самим собой написанное — я засомневался.

26 Января 2013 — 10:56.

Да, с происхождением названия книги — оно имеет много версий. Вот отрывок из «Хагакурэ Нюмон» (Моё Хагакурэ) от Юкио Мисима.

«Книга, которую мы знаем как „Хагакурэ“, вначале имела название „Собрание изречений мастера Хагакурэ“. Но это название было сокращено до одного слова в первом издании книги, редактором которого был молодой самурай Цурамото Тасиро — человек, записавший поучения Дзётё. С тех пор было выдвинуто несколько гипотез, объясняющих смысл слова Хагакурэ (буквально: „сокрытое среди листьев“), но до сих пор исследователи не пришли к единому мнению.

Есть, например, версия, согласно которой это название было выбрано, чтобы передать атмосферу стихотворения священника Сайге (поэт-монах позднего периода Хэйан и раннего периода Камакура), которое вошло в сборник „Санка вакасю“. Стихотворение озаглавлено: „Послание любимой в тот день, когда осталось лишь несколько лепестков“:

В нескольких дрожащих лепестках,

Сокрытых среди листьев

Как сильно я чувствую

Присутствие той,

По ком втайне тоскую!

Согласно другой версии, название книги подчёркивает, что в „Хагакурэ“ много говорится о самопожертвовании самураев, которые не стремились прославиться, а предпочитали оставаться в тени.

Кроме того, книга могла быть названа так потому, что, диктуя её, Дзётё жил в уединении в хижине, „сокрытой среди листьев“.

Есть также легенда, гласящая, что Дзётё назвал книгу по имени дерева хурмы, которое росло возле его хижины и давало так много плодов, что его называли „Скрывающим листья“.

Известна также ещё одна версия. Говорят, что во дворе замка Сага, который был резиденцией даймё клана Набэсима в эпоху Токугава, росло много деревьев. Поэтому замок называли „Дворец, сокрытый среди листьев“, а самураев провинции именовали „самураями, сокрытыми среди листьев“. Некоторые верят, что именно это послужило поводом для того, чтобы назвать книгу „Хагакурэ“.»

Получилось, что через сон была предложена ещё одна версия возникновения названия. Честно, не собирался это делать.

Во сне этого не было. Само получилось, когда заканчивал писать — написав фразу «Молодой самурай вышел из-за деревьев, сквозь листву которых он ещё с полудня наблюдал за событиями», сам оторопел. А когда этот молодой самурай написал на листе «Сокрытое в листве», я просто был ошеломлён.

А может и было. Кто ж тогда видел этот сон и эти разговоры?

Для меня же название «Сокрытое в листве» сразу было понято как «Истина, скрывающаяся за мыслями» — Истинная сущность, некое Дао, скрытое за мыслями и понятиями. Цурамото Тасиро, впечатлённый наблюдаемым им сквозь листья и недавним разговором, не думая, под влиянием озарения, записал это ёмкое, живое, многозначное название, тем самым показав и самому Дзётё, что тот сделал верный выбор, и определив канву будущих бесед, где Мастер и Ученик, Рассказчик и Слушатель составили одно целое.

26 Января 2013 — 11:22.

Такого персонажа как Санэнори Камигата история вряд ли вспомнит, я ему сам дал это имя. Учитывая, что Цурамото Тасиро не описывал своего знакомства с Дзётё Дзинъэмоном Ямамото, то кто знает — может быть, всё было именно так.

Для тех, кто не в курсе: Дзётё Дзинъэмон Ямамото (Ямамото Цунэтомо) жил с 11 июня 1659 по 30 ноября 1719. В 1700 году его даймё Набэсима Мицусигэ, правитель земель Хидзэн (сейчас это где-то в районе Нагасаки) умер. Согласно традиции, его самые близкие самураи должны были сделать себе харакири и уйти вместе с хозяином. Но Набэсима запретил им это делать. Тогда Дзётё удалился от мира и поселился в одиночестве. Так он прожил лет десять, после чего, когда ему перевалило за 50, появился Цурамото Тасиро, молодой самурай, с которым Дзётё почему-то начал беседовать. Это продолжалось семь лет. Говорят, что Дзётё запретил Цурамото публиковать свои записи, но тот ослушался. В результате и появилось «Хагакурэ — Сокрытое в листве».

27 Января 2013 — 09:08.

Да, Дзётё, конечно, не обдумывал все эти сложные схемы, так как изначальный пункт для него был ясен — Санэнори пришел не по адресу и его мотивы сомнительны. Важна попытка в этой ситуации помочь пришедшему к нему. Именно это достойно уважения.

27 Января 2013 — 09:32.

«Воистину жизнь человека длится одно мгновение, поэтому живи и делай, что хочешь. Глупо жить в этом мире, подобном сновидению, каждый день встречаться с неприятностями и делать только то, что тебе не нравится. Но важно никогда не говорить об этом молодым, потому что неправильно понятое слово может принести много вреда.

Я лично люблю спать. Со временем я собираюсь все чаще уединяться у себя в доме и проводить остаток жизни во сне.»

27 Января 2013 — 09:53.

«Ночью двадцать восьмого дня двадцатого месяца третьего года Сётоку я видел сон. События во сне менялись по моему желанию.

О человеке можно судить по его снам. Хорошо, когда человек не сторонится своих снов и может управлять ими.»

Во сне мы и встретились. Есть ли шанс, что всё во сне увиденное было и в реальности? Вряд ли, конечно. И что есть реальностью для видящего сон?

Ведь события во сне можно менять по своему желанию.

* * *

Да, и я не помню, что за фразу оборвал Дзётё своим «Ну и дурак». Но это был правильный ответ, и Цурамото его понял.

Content

Виталий Лозовский
СОКРЫТОЕ ВО СНЕ

Часть 1. Сокрытое в листве

Часть 2. Рона

Часть 3. Доктор