О бедном мажоре замолвите слово

Глава 1

— Тебе, я смотрю, весело, Мишенька? — катнул желваками мужчина, расположившийся в кресле, по ту сторону письменного стола.

Мой отец.

Сюр какой-то.

Как вообще можно одновременно понимать, что ты его сын, помнить себя маленьким у него на коленях, и в то же самое время знать — на самом деле я совсем другой человек?

Не Михаил Шувалов, наследник княжеского рода Шуваловых, а майор полиции Андрей Дроздов. Калейдоскоп двух разных личностей с хрустом проворачивался перед глазами, накладываясь на так и не отпустившее похмелье и чёрт ещё знает на что, явно не добавляя мне христианского смирения.

— Чего молчишь? — в голосе князя Шувалова послышались раскаты далёкого грома.

Все, кто хоть немного были знакомы с этой властной влиятельной личностью, уверенно могли утверждать, что этот тон не предвещал ничего хорошего. Вот и мне, как его сыну и главному наследнику, было понятно: Светлейший князь пребывает в состоянии крайней степени бешенства. Дальше — только карательные санкции.

Князь!

Просто охренеть! Настоящий, мать его, князь!

Эта мысль показалась настолько смешной, что я не смог полностью отконтролировать лицевые мышцы. В результате уголки губ предательски дрогнули.

— А ну, прекрати скалиться, паршивец! — удар княжеской ладони по столу сам по себе был тяжёл, так ещё и сопровождался небольшим выплеском силы.

Магии, да.

Он ведь не просто светлейший князь и опора императорского трона. Князь Шувалов ещё и Гранд. Грандмастер, если полностью — это ранг такой в здешней системе. Человек, способный одним только словом разорвать человеку внутренние органы в клочья. Это не метафора, если что.

Часть меня считала эту информацию такой же естественной, как и дышать, другая же скептически скривилась, типа: «Воу, Гэндальф Серый, ты ли это?».

Но покачнувшиеся тяжёлые портьеры, которые зацепило потоком энергии — князья Шуваловы филигранно работали с воздухом, заставили воспринимать происходящее всерьёз.

— Мне просто хреново, — сообщил я. — Это нервное…

Не то чтобы я хотел перед ним оправдываться, но — чистая правда же!

Ночной загул Михаила Шувалова закончился не просто пьяным сном, а передозом.

И он умер.

Стоящий сейчас перед его отцом человек, им уже не был. В теле Миши теперь находился я. И если кто-то думает, что легко не нервничать, стоя напротив человека, способного, как я знал из памяти реципиента, движением ладони вскрыть человеческую грудную клетку без единого касания к оной, то он сильно ошибается!

Вряд ли, конечно, он станет такое проворачивать со своим сыном, но проверять не хотелось.

— Нервное? — старший Шувалов даже не думал ослаблять давление. — Это мне нервничать надо, а не тебе! Ты хотя бы приблизительно представляешь, во что сам влип и род наш втравил?

Как ни странно — понимаю.

Представляю.

Осознать вот только не могу.

Отлично помню, если это слово правильно тут использовать, что натворил наследник этого грозного мужика за письменным столом, но всерьёз, уж простите, воспринять пока не могу.

Дворяне какие-то, нахрен! Обязательства, контракты, устные договорённости… Всё это чуть не ухнуло в выгребную яму из-за скотского поведения наследника рода.

Его воспоминания виделись смазанным сном. Или фильмом, который ты смотрел, но не проживал.

Ночной клуб.

Стайки юных хищниц, в одежде, которая больше демонстрирует, нежели прикрывает. Неоновые вспышки. Ритмичная музыка, слегка напоминающая «синтвейв». Компания молодых людей, центром притяжения которой выступаю я. То есть Шувалов-младший, конечно. Это понятно.

А ещё море алкоголя.

Дорогого, элитного, да ещё и с такими с такими ценами за сто грамм, что мне настоящему пришлось бы продать что-то из органов, чтобы хоть раз вот так провести вечер. Это спиртное спутники Шувалова-младшего лили в себя, как воду. А ещё был бурый порошок, похожий на измельчённый в пыль тростниковый сахар…

Сто пудов — наркота.

И закончилось это всё чем? Конечно же, дракой! С кем-то… Как там его звали? А я вот не знаю! И Миша Шувалов не знал. Много чести для наследника княжеского рода интересоваться именем какого-то типа, пусть он и был телохранителем Людмилы Гагровой.

Княжны Гагровой, если быть внимательным к деталям.

Что там мажору в башку прилетело, он и сам бы себе сказать не смог, даже имей такую возможность. Скорее всего, в пьяном угаре Мишенька решил подкатить к знакомой девушке, уткнулся в грудь ее охранника, который вежливо попросил не доставлять проблем опекаемой им особе, потом оскорбился, что какой-то урод мешает его веселью, и просто сломал ему за это руку.

Поправка.

Это княжич наивно думал, что он настолько крут, что может справиться с обученным бойцом, имевшим ранг Воина — на ступеньку выше собственного.

Я же, просматривая воспоминания, понимал: Мише позволили победить. По сути, подкормили раздутое эго княжича, почти нивелировав зародившийся конфликт. Всё для того, чтобы, не дай Спаситель, не навредить сыну самого Шувалова.

Так-то, охранник был, безусловно, покрепче и опытнее в такого рода схватках, чем обдолбанный аристократ. Но, как это часто бывает в жизни, пострадал именно он, а не тот, кто должен.

— Платье Гагровой я случайно порвал, — мне пришлось подать голос после продолжительного молчания. Просто, чтобы что-то сказать.

А дальше там было вот что. Сломав одному телохранителю руку, мажор не остановился. Был взят в захват вторым бодигардом, но всё же смог дотянуться до предмета вожделения.

Точнее, до тонкой ткани платья княжны.

Треск, почти неслышимый за музыкой, вполне отчётливый вопль княжны, совсем неаристократично выкрикивающей: «Ты что сделал, козёл⁈», и кратковременный ступор перед вакханалией, которая там потом разыгралась.

Как-то так…

— Её платье — наименьшая из твоих проблем, идиот! — прошипел отец. — Как и сломанная рука её телохранителя!

— Чё, обкашляли уже с Петром Васильевичем?

А вот эта реплика вырвалась случайно. Неконтролируемо и весьма глупо. Будто бы проклятый пацан, откинувшийся от передоза, всё ещё сидел в голове, что, конечно, полная хрень. Ушёл он окончательно и бесповоротно — мне ли не знать.

Просто снижение контроля, и так трещавшего по швам, позволило прорваться одной из привычных реплик Михаила. Он так обычно и разговаривал с отцом. Не буду грешить на память тела, но что-то в этом роде.

Мля-я-я!

Старший Шувалов побагровел.

Поднялся. Очень медленно обошёл стол, остановился в шаге от меня. Сильно и без всякой жалости, ткнул пальцем в грудь.

— Твой грязный язык, сопляк, тебя когда-нибудь убьёт!

Второй тычок.

— Два твоих приятеля загнулись от передоза после «лотоса»!

Третий, словно копьём.

— А ты стоишь тут и скалишься!

Четвёртый…

— И даже не пытаешься выглядеть виноватым! Скажи, ты совсем охренел?

С каждым тычком становилось всё паршивее и паршивее. Картинки из двух жизней окончательно превратились в разноцветную мешанину.

Выпитое и вынюханное Михаилом сегодня ночью тоже решило о себе напомнить. И, наконец, измученный отравой организм отреагировал на весь происходящий сюр единственным доступным ему способом.

Меня, попросту, вырвало на идеально вычищенные туфли князя Шувалова.

А потом я отключился.

* * *

В себя пришёл уже не в отцовском кабинете, а в спальне.

Очень большая комната, в такой можно танцы человек на десять устроить и тесно не будет. Но это была именно спальня, а не зал для приёмов. Причём, моя спальня. Спальня Михаила Шувалова…

Так, Дрозд! Хватит! От этой двойственности уже крышу сносит!

Я — это я, а значит, и спальня — моя. Потом буду разбираться, как так вышло и что за хрень творится. А то этими размышлениями снова отправлю мозг в принудительную перезагрузку! Пока просто принимаем за факт, что я каким-то образом оказался в теле другого человека, у которого проблем, как у дурака — махорки.

Напился, подрался, сломал деревцо — стыдно смотреть людям в лицо.

Хотя у него (и у меня, соответственно), всё гораздо серьёзнее получилось. Пьянка явно вышла из-под контроля.

Сперва — море алкоголя, затем — конфликт с княжной Гагровой, отец которой, по счастливому стечению обстоятельств, приятельствовал с Шуваловым-старшим, а потом и «лотос» — синтетический наркотик, вошедший в моду у «золотой» молодёжи города Владимира. Сильная штука, способная даже одарённого серьёзно торкнуть.

Точнее — тоже флешбеки от Михаила — сам по себе «золотой лотос» не торкает. Он лишь снимает естественное сопротивление организма мага всем торкучим веществам. А вот после него уже можно накидываться всем, чего душа желает.

В завершении вечеринки мой реципиент вдруг осознал, что живым из этого «трипа» не выберется, запаниковал и умер.

Я появился чуть позже.

Дезориентированный, ни хрена не понимающий в том, что происходит вокруг. Например, почему истерично орут девки? Или отчего у двух парней из компании младшего Шувалова идёт пена изо рта? И зачем люди в костюмах на руках выносят меня из ночного клуба.

Дальше вообще начался какой-то фешенебельный трэш. По правде сказать, я довольно долго считал происходящее сном.

Лимузин, в роскошном салоне которого, зачем-то, было влеплено реанимационное оборудование. Врач, подключающий меня к нему. Укол, отправляющий растерзанное вопросами без ответов сознание в небытие. И тут же — пробуждение.

Глухие голоса: «Он точно в порядке? Тогда тащите его к князю!».

Два человека подхватили меня под руки и скорее понесли, чем повели по коридору, убранством, похожим на Зимний дворец.

Пока болтался у них в руках, как раз и начали приходит воспоминания из бессмысленной, но яркой жизни Миши Шувалова, которые без всякой системы накладывались на мою собственную память.

Временные периоды всплывали случайным образом.

Школа, где восьмилетний Миша дарит учительнице цветы. Безумная гонка по ночным улицам на дорогущем спорткаре, сменяющаяся осенним дождливым днём на кладбище и цветной фотографией красивой молодой женщины на простом деревянном кресте — похороны матери моего реципиента.

Видения прошлой жизни накрывали меня волнами даже в процессе разговора с Мишиным отцом. В результате несчастный мозг, которому и так-то было несладко от количества отравы, решил временно отключиться. А я ведь даже промежуточных итогов этого разбора полётов по горячим следам не услышал.

Память младшего Шувалова подсказывала, что отец проорется, после чего всё вернётся на круги своя. Я же, как человек более опытный, знал, что после такого отпрыск княжеского рода недельным домашним арестом не отмажется.

И не ошибся.

— Михаил Юрьевич? — дверь комнаты приоткрылась, впуская невысокого, но весьма полного человека с блестящей плешью и кожаной папкой под мышкой. — Уже пришли в себя?

Что-то мне говорило, что это именно последствия и пожаловали. С вошедшим в спальню человеком Михаил, а теперь уже и я, был прекрасно знаком.

Более того, его память содержала сведения о стойкой взаимной неприязни между нами. И если со стороны господина Стоцкого она была полностью оправдана, поскольку всё то, что творил княжич, приходилось разгребать именно ему, то вот у самого наследника рода носила более прозаичный характер.

Ему просто не нравился нудный дотошный мужчина, приставленный к нему отцом в целях контроля финансов и превентивного решения проблем, которые Шувалов-младший генерировал с завидной регулярностью.

Ещё и вёл себя будто нянька, постоянно причитающая: «Михаил Юрьевич, я совершенно уверен, что ваш отец не одобрит эти траты», «Михаил Юрьевич, вы знаете убытки какого размера повлекла ваша выходка?», «Михаил Юрьевич то…», «Михаил Юрьевич сё…». Боже, как же он бесил моего мажора!

— Как себя чувствуете, Михаил Юрьевич? — сухо поинтересовался Стоцкий, на которого я сейчас смотрел совершенно другими глазами.

Без неприязни, но с пониманием грядущих неприятностей. Этот непримечательный человек обладал достаточными возможностями, чтобы их мне устроить — если отец прикажет, конечно. И огромный клетчатый платок, которым он уже несколько раз успел промакнуть обильно потеющую лысину, в заблуждение не вводил.

— Бывало и получше, — нейтрально пробурчал я, покосившись на раскрытую папку в его руках.

Те, кто подобно мне отдал Системе большую часть своей жизни, хорошо знает, что самые гадские новости приносят в вот таких вот папках. Как выяснилось через несколько секунд, эта была именно такой.

— Ничего, — поверенный не стал расшаркиваться, а просто раскрыл папку и вытащил оттуда нужную бумагу. — Целитель сказал, что вашему здоровью ничего не угрожает, а я склонен ему верить. Лев Валерьянович — один из лучших специалистов своего дела.

— Мутит немного…

— Токсины из организма полностью выйдут через несколько часов. Вот, — белоснежный лист лёг на край прикроватной тумбочки, — прошу ознакомиться.

— Что это? — хмуро поинтересовался я. Читать не хотелось, да и вряд ли бы вышло. — Какое-нибудь предписание покинуть родовые земли в течение двадцати четырёх часов?

— Вы зря иронизируете, Михаил Юрьевич, — наставительно укорил меня собеседник. — Никто не вправе отказывать вам в посещении любых заведений и территорий, принадлежащих Шуваловым. Даже после процедуры лишения статуса наследника. Мне лишь поручено довести до вашего сведения некоторые изменения в вашей… — тут он слегка замялся, но быстро поправился, — в вашем привычном укладе жизни. Если вы понимаете, о чём я сейчас.

— Будьте добры, давайте без этих расшаркиваний, — поморщился я, чувствуя, как снова начинает болеть голова. — Раньше сядешь — раньше выйдешь.

— Простите, что?

— Говорю, давайте уже покончим со всеми формальностями. Я вас внимательно слушаю, господин Стоцкий.

Взгляд княжеского поверенного на миг сделался подозрительным, будто он ждал от Михаила совершенно других слов. Или истерики. Но не дождавшись, кашлянул и продолжил:

— Пожалуй, начнём с неприятного, Михаил Юрьевич, — сказал Стоцкий. — С этого момента и до окончания вышеназванной процедуры, вы лишаетесь возможности пользоваться абсолютно любыми активами рода Шуваловых. Доступ к счетам будет заблокирован и может быть открыт лишь по личному распоряжению главы рода. Но, на вашем месте, я бы на это вообще не рассчитывал.

«Профессионал, — сделал я вывод. — Мишка тебя ни в грош не ставил. И лысина эта ранняя у тебя появилась благодаря ему. Но нет даже намёка на неуважительный тон. Или злорадства. Что в данных обстоятельствах было бы полностью оправдано».

— Доброй волей вашего отца, вам назначен ежемесячный пансион, — продолжил мужчина. — Достаточный для того, чтобы полностью покрывать ваши базовые потребности. Деньги небольшие, но при разумном подходе их хватит для поддержания достойного образа жизни.

При этом на лице Стоцкого было буквально написано, что в разум Михаила он не верит. Как и в способность вести упомянутый им образ жизни.

— Другими словами, батя заблокировал мне карточки и вышвырнул на улицу? — подытожил я. — Я всё правильно понимаю?

— Суть верна. Формулировка не очень корректна.

— Плевать! — раз уж я избалованный мажор, нужно и вести себя соответственно, а то вызову подозрения. — И каков размер этой подачки?

— Эта информация мне неизвестна, — у юриста дёрнулся уголок глаза. Ага, знакомые реакции. — У вас будет достаточно времени, чтобы со всем ознакомиться.

Что-то мне подсказывает, что Стоцкий недоговаривал. Причина здесь лишь одна: сумма не озвучивается сейчас, чтобы избежать Мишиной истерики. Вывод: вряд ли на эти средства можно комфортно существовать, как утверждает господин Стоцкий.

Ладно, потом сюрприз будет.

— Пансион назначен сроком на год, — продолжил давить канцелярщиной повереный. — После истечения указанного срока надобность в нём отпадёт.

— Почему? — что-то в последней фразе меня смутило. — Что будет через год?

— В случае, если процедура лишения статуса наследника будет доведена до конца — пансион вам не понадобится. Наследником официально будет назван ваш младший брат, а вам найдут нишу, в которой вы сможете максимально приносить пользу роду Шуваловых. Таким образом, ваши доходы будут напрямую зависеть от размера вашего вклада в благополучие и процветание рода. Если же процедура будет отменена, сами понимаете, — развёл руками мужчина. — Дальнейшее решение только за князем.

То есть Миша, мир его обдолбанной душе, всё-таки довёл папеньку до белого каления. И тот решил его проучить жёстче, чем обычно. Временно лишил статуса наследника, выгнал из дома, но чтобы общество не назвало его жестокосердным ублюдком — выдал небольшой пансион.

А там уже по результатам. Если мера подействует — отыграет всё назад. Нет — назначит наследником Данила, а старшему обалдую найдёт непыльную должность, на которой он не сможет ничего испортить.

Что тут скажешь — респект мужику! Правда, делать это нужно было раньше, а ещё лучше — пороть чадо при первых признаках морального разложения. Но не мне об этом говорить. Своих детей не нажил, чтобы советы раздавать.

Тем временем на тумбочку лёг конверт из плотного серого картона. Объёмный, будто там несколько пачек с наличкой лежали. Это что и есть мой ежемесячный пансион?

Не угадал.

— Внутри — ваши документы. — сообщил юрист. — Паспорт, права на управление транспортным средством, школьный аттестат, диплом, технический паспорт, документы на жильё.

— Техпаспорт? — удивился я. — Вы же только что сказали…

— Речь шла об имуществе рода, — сухо поправил меня Стоцкий. — Ваш личный транспорт, подаренный вам на прошлые именины, не входит в этот перечень. С автомобилем вы также можете делать всё, что вам взбредёт в голову. Ваша квартира была оформлена на вас дарственной и имуществом рода тоже не является. Ключи от того и другого я вам оставил. Пожалуй, на этом всё, Михаил Юрьевич. У вас ещё остались вопросы? — произнёс он нейтральным тоном.

Скосив глаза на край тумбочки, где аккуратной стопкой лежали два конверта и брелок с ключами, я поинтересовался:

— А что в самой первой бумаге?

— Предписание, — впервые за всё время нашего разговора на лице Стоцкого промелькнула тень улыбки. — Предписание покинуть родовое поместье в течении двадцати четырёх часов, Михаил Юрьевич. И я настоятельно рекомендую вам его выполнить. В противном случае…

Тут и договаривать не нужно.

Уверен, в поместье есть целая куча людей, которым Шувалов-младший был костью в горле. Они с радостью помогут несговорчивому князю выполнить волю главы рода. Забавно. Выходит, я угадал с первым вопросом поверенному.

— Всего доброго, Михаил Юрьевич, — вернув папку под мышку, Стоцкий покинул комнату, аккуратно притворив дверь за собой.

Глава 2

Ждать отведённые мне двадцать четыре часа я не стал. И так загостился.

Даже хорошо, что старший Шувалов решил выбросить беспутного сыночка на улицу. Да, звучит немного странно, но благодаря этому, у меня будет меньше шансов проколоться на какой-нибудь мелочи.

События и так развивались слишком стремительно. Не сказать, что я обычно ползу по жизни, как черепаха, скорее сам себя считаю сторонником резких манёвров, но тут и меня укатало.

Похмелье ещё это.

Нет, Стоцкий не соврал, мне и правда чуть ли не каждую минуту становилось лучше, но до оптимального состояния было ещё довольно далеко. Но собрать какие-то вещи первой необходимости мне этот факт не помешает.

— Пять мину-у-ут, пять минут, это много или ма-а-а-ало, — нараспев прошептал я, когда мне, наконец, удалось сесть, при этом не схватившись руками за голову. — Так, где у нас одежда хранится?

Спальня, напомню, была огромной.

Разделённая на зоны мебелью и тонами драпировки, она больше напоминала стандартную трёшку, в которой кто-то вынес все лишние стены, оставив вместо них строгие колонны в античном стиле. Здесь у нас имелся санузел, гардеробная, спальная зона, огромный диван, на котором может уместиться с попкорном футбольная команда…

— Мы гигантоманией не страдаем, — вздохнул я. — Мы ею родимою живём и дышим.

Нетвёрдой походкой я поковылял к гардеробу.

На то, чтобы бросить в большую кожаную сумку, которую я раскопал там же, несколько пар брюк, носков, белья и сорочек, ушло минут пятнадцать. Причём мне, показалась весьма странной та однотипность в одежде, которую демонстрировал вкус почившего в глубинах моего сознания реципиент. Вроде мажор, тусовщик, любитель оттянуться по полной, а не одной вырвиглазной футболки или пёстрых кроссовок.

Все вещи были качественные, удобные и дорогие даже на мой неискушённый взгляд. В таких нарядах можно спокойно пойти как и в ресторан, так и просто прогуляться по берегу моря. То ли «кежуал», то ли просто классика, не обременённая условностями. Пойдёт, короче говоря.

Перечитав предписание, криво улыбнулся. Документы в конверте отправились в боковой карман сумки, ключи — в карман брюк.

Я уже собрался выходить из комнаты, когда взгляд зацепился за приоткрытый ящик комода. Любопытство победило.

— Это я удачно зашёл, — задумчиво хмыкнул я, увидев несколько пар наручных часов. — А вот и безвкусица, подъехала.

В отличие от гардероба Шувалова, часы были настолько помпезными, что даже абсолютно не разбирающийся в них человек с точностью скажет, что подобные «котлы» стоят не просто дорого, а неприлично дорого.

Но имелись и образцы, которые подчёркивали не богатство владельца, а практичность и стиль. Хронометр цвета стали, рядом со своими «коронованными» соседями выглядел блёкло и невзрачно, но лишь на первый взгляд. Когда точный механизм опоясал запястье, я оценил и прозрачность стекла, и посеребрённые стрелки, и простой, но весьма удобный браслет.

Они мне понравились. А ещё — подходили именно мне, а не мажору.

Конечно же, я взял их с собой. Вряд ли на выходе кто-то скажет, чтобы я их снял. Не будут же родственники настолько мелочиться?

Так, часы-трусы взял, пора и честь знать. Окинув взглядом комнату в последний раз, я забросил сумку на плечо, закрыл дверь и побрёл по длинному коридору к выходу.

— Миш, погоди… — раздался за спиной нерешительный голос. — Мы можем поговорить?

Обернувшись, я увидел младшего брата Михаила — Данила.

Парня на три года младше, и выглядящего, как юная копия «нашего» отца. Старший больше в мать пошёл. И комплекцией, и чертами лица. Это я и из памяти реципиента знал, и в зеркале себя с фотографией мамы сравнил.

— Что? — не очень дружелюбно отозвался я.

Опять же, вспомнил, что Михаил с Данилом не очень ладили. То есть, домашний и тихий младший казался старшему нытиком и обузой. И большей частью игнорировался с лёгким оттенком презрения.

В новых же обстоятельствах, им и вовсе не о чем было говорить. Мишу ведь выперли из дома, а его титул может достаться Дане. Будь прежний жилец у руля, он бы вообще скандал устроил. С проклятиями и обвинениями.

— Я хотел сказать, что мне жаль, что так вышло… — видимо, младшенький подумал о том же и зачастил виноватым тоном. — Отец сказал… Я просил дать тебе ещё один шанс!.. Но он и слушать не захотел!..

— Расслабься, — прервал я его. — Не в претензии. Сам виноват, так что…

Данил такого ответа явно не ожидал. Даже рот открыл от удивления. Я внутренне поморщился — прокол, та-а-арищ майор! Миша так с братом никогда не разговаривал. Надо как-то выруливать сейчас! И желательно таким образом, чтобы в этом доме у меня остался хотя бы один союзник. Не в моём положении разбрасываться ими.

— Ты это… прости меня за всё, — пробормотал я, опустив глаза, изображая раскаяние. — Похоже, хреновый из меня брат получился. Сегодня ночью чуть не сдох от «лотоса». Пример для подражания просто… Короче, не держи зла, лады?

У младшего, кажется, даже глаза заблестели. Перегнул?

— Миша, если я могу хоть чем-то помочь, ты только скажи!

А, нет. Нормально зашло.

В таком случае не будем затягивать общение. А то ещё на чём-нибудь спалюсь. Эх, к такому внедрению меня не готовили!

— Я же сказал, расслабься, — поправив сумку на плече, я неожиданно подмигнул ему. — Но, если прижмёт — сразу к тебе, даже не сомневайся! Только сопли не развози, хорошо? А то я щас тоже дурниной развоюсь. И это… не провожай, малой. Потом наберу, как в себя приду.

— Конечно, брат! — слезу Данила всё же пустил, но тут же торопливо стёр её тыльной стороной ладони. — Буду ждать.

— Ага, — с тем я его и оставил.

Похоже, у этих двоих подобной сцены не было уже давно. Со школы, если быть точным. Да, непростая жизнь в этом княжеском семействе. Проще уж обычным человеком быть, чем находиться в постоянном напряжении в этом террариуме.

Выйдя на улицу, облегчённо перевёл дух. Ну, кажется, свободен.

Рядом нет родичей, которые могут опознать в Михаиле подменыша, и самое время попытаться осмыслить события последних нескольких часов. Задача не из простых, так-то. Сплошная метафизика, будь она неладна!

Воткнувшись глазами в серое рассветное небо, я замер. Сеня (грёбаный ублюдок и предатель, гореть ему в аду, если таковой существует!) называл подобное состояние «зависнуть».

«Ты, как старый комп, Андрей Саныч! — смеясь, часто говорил ученик и напарник. — Наверное, паспорт тебе ещё на бересте давали?».

А я, старый дурак, хоть и хранил серьёзное лицо, внутренне посмеивался над младшим опером. И радовался, что рядом есть этот молодой и зубастый щенок. Которого намеревался выдрессировать в настоящего волкодава. Каким являлся и сам.

Ладно, лирику сторону. Пройдёмся по фактам.

До настоящего момента у меня не было и лишней минуты, чтобы осознать и разложить по полочкам всё, что со мной случилось. Сперва пробуждение в ночнике, реанимационные мероприятия, разговор с отцом, в котором я и половины не понял — и это с учётом того, что память Михаила Шувалова была мне, в общем-то, доступна.

Отключка, юрист, впопыхах инициированная князем процедура лишения статуса наследника, беседа с младшим. И всё это в ночь под утро, невзирая на густой шлейф алкогольной и наркотической интоксикации в молодом организме.

Сейчас же время появилось. Никто над душой не стоит, не ругает, не плачет, каверзных вопросов не задаёт. А значит, надо понять, что, нахрен, происходит, и как, мать вашу, мне быть дальше?

Для начала стоит принять происходящее за реальность. Странную, но существующую. В противном случае придётся признать, что всё это какой-то бред, который крутит моё угасающее сознание, в то время как умирающее тело валяется в госпитале, подключённое к аппарату жизнеобеспечения. И тогда стоит уповать на то, что смерть смилостивится надо мной и заберёт в свои объятия без мучений. Потому что смотреть такие картинки у меня нет никакого желания.

Лучше сразу сдохнуть.

Но если не бред, то есть, как говорится, варианты.

Переселение душ, надо же! Никогда в эту хрень не верил! Считал, что гадалки да кришнанутые на всю голову наркоши зря принимают это своей реальностью. А уж чтобы подобное со мной случилось? Да ещё и так!

У оперов склад ума наглухо материалистичный. Издержки профессии. Верить можно только в то, что ручками пощупал, да в заключении патологоанатома, которое прочёл. Лично. Да и то, даже вскрытие не всегда показывает истинное положение вещей.

Сейчас же, с тактильными ощущениями всё нормально. Вот, стою на улице, смотрю на небо. Землю под ногами чувствую. Ветерок прохладный на лице. Сырость рассветную. За спиной шикарнейший особняк, точнее даже комплекс из особняков — поместье. Я про такие не слышал даже. Перед глазами дорогущая машина неизвестной марки, но по обводам видно, что спортивная. Моя. Точнее — Михаила Шувалова. Который теперь я.

В памяти всё ещё царил жуткий сумбур.

В одном фрагменте я с Сеней собираюсь на арест Кургина, в другом — я же, но другой! — танцую под неоновыми вспышками в окружении едва одетых красоток. Ночной Питер мешается со здешними Владимирскими городскими пейзажами. Разговор с напарником — с горячим шёпотом одной из девушек, что изгибается у меня на коленях.

И всё это воспринимается, как собственные воспоминания. Абсолютно личные, из глаз, так сказать.

Вот только первые принадлежат майору полиции питерского УБОПа — Андрею Дроздову, а другие — двадцатилетнему аристократу, бесцельно прожигающему жизнь в вечеринках.

Его зовут Михаил Шувалов, и он не просто наследник огромного состояния, но ещё и сын одного из влиятельнейших людей страны, которая — сюрприз, мазафака! — вовсе даже и не Российская Федерация, а вполне себе Российская Империя.

Я-Дроздов вёл к завершению дело Кургина, одного из крупных питерских авторитетов, к которому подбирался полтора года. И сегодня ночью намеревался закрыть гештальт, а ещё лучше пристрелить мерзавца при попытке сопротивления сотрудникам внутренних дел, для чего и выехал с напарником на встречу с информатором, который мог дать информацию на «мусорного» короля.

Я-Шувалов никаких далеко идущих планов на жизнь не имел и довольствовался настоящим — шикарным и безоблачным. Немного напрягался по поводу угроз отца, утомлённого таким поведением старшего сына. Но с лёгкостью топил страхи в коллекционном шампанском.

Опер Дроздов погиб от выстрела в спину от руки своего напарника. Двуличный щенок продался Кургину, разменяв офицерскую честь на хрустящие банкноты.

Мажор Шувалов сдох от передоза в ночном клубе. Ещё и парочку своих приятелей на тот свет захватил. Таких же молодых и ничего из себя не представляющих.

И в сухом остатке — кто я, если помню, как свои, обе эти жизни? Дроздов? Шувалов? Опер? Мажор? Или кто-то новый, собранный из кусочков двух личностей?

«Херню несёшь! — цыкнул я на расшалившееся подсознание. — Что значит, кто я? Жизнь Шувалова я помню, она мне в довесок к телу досталась в виде разбитых и порой не связанных между собой воспоминаний. А свою — знаю. Я — Андрей Дроздов. Сорок два года. Майор полиции. Придурок, который так и не научился в присутствии начальства держать рот на замке. Один из лучших оперов управы, несмотря на невысокое звание. Разведён. Характер твёрдый, нордический. Постоянно замечался в порочащих его связях».

Да. Я — Андрей Дроздов, который после смерти по непонятным причинам, оказался в теле Михаила Шувалова. В другом мире. В момент его смерти. Совпадение прям, ага. Верю-верю!

Но мы на это пока отвлекаться не будем — непродуктивно. Не проводить же мне оперативно-разыскные мероприятия среди богов и демонов? Или кто меня сюда закинул? Так-то я не против, но где этих крылатых и рогатых искать?

А вот чем стоит заняться прямо сейчас, так это свалить, наконец, от порога, резко переставшего быть гостеприимным, родительского поместья.

Куда?

У Михаила есть своя квартира, он взрослый мальчик, и уже год живёт отдельно от родителей. Ага, на полном отцовском пансионе. Роскошная, полностью упакованная «трёшка» в двух уровнях с небольшим патио на крыше. Ключи выданы, так чего же мы ждём?

И вот там, в тишине и покое, наконец, решу, что делать дальше. И не буду здесь торчать, как три тополя из одноимённого фильма.

Машина марки «Даймлер» заводилась с кнопки, в которую ещё и датчик отпечатков пальцев был встроен. Удобство я оценил. Не стопроцентная защита от угонов, но серьёзное препятствие на пути непрофессионалов.

Принципиально же от автомобилей моего мира авто не отличалось.

Солидно заурчал движок, скрипнули шины, и премиальная «ласточка» рванула с места так, будто я на пожар опаздывал!

— Воу-воу! — непонятно кому, себе или машине, сказал я. — Полегче, мустанг! Я же легонько тапку придавил!

— Активировать голосовое управление? — тут же осведомился приятный женский голос, среагировав на мою речь.

— Активировать, — согласился я.

Адрес квартиры я знал, но выудить маршрут из памяти моего предшественника оказалось не так и просто. Он там был, но разбитый на отдельные фрагменты. В таком, примерно, стиле — после этого красного дома повернуть во двор и сразу под арочку. Понятно, что по такому навигатору доехать будет проблематично.

Зато штатный, запущенный умной машинкой, оказался на высоте. Стоило только сказать «домой», как центральный экран (всего их на приборной панели было три), тут же подгрузил карту и построил маршрут, воспринимающийся мозгов довольно привычно. Практически Яндекс, не считая мелких нестыковок. Даже цветовая гамма похожая.

Сверяясь с ним, я и поехал не спеша. Торопиться было некуда, да и движение в столь ранний час — из отчего дома я вышел в половину шестого — только-только начало пробуждаться, что давало мне возможность смотреть по сторонам, заново знакомясь с городом.

Согласно памяти Михаила, город назывался Владимир, прям как у нас. Только в отличие от родного для меня мира, этот являлся столицей Российской империи. Не крохотный и милый городок Золотого Кольца, а здоровенный мегаполис, в котором постоянно проживало свыше десяти миллионов человек.

Почти Москва, которая здесь тоже наличествовала, но была поскромнее мне знакомой. Раз эдак в десять. Не знай я, что качусь по улицам иномирного Владимира, считал бы, что еду по златоглавой.

Широкие проспекты, разлинованные по шесть полос в каждую сторону, и узкие, двум машинам не разъехаться, улочки. Высоченные, вполне современные небоскрёбы, словно скалы, грозно нависающие над городскими джунглями. Рядом — строения попроще, явно типовой плановой застройки. За ними — древние халупы, невесть почему до сих пор не снесённые.

Храмы, церквушки, мечети, синагоги встречались чуть ли не каждые пять-шесть кварталов. Очень много скверов и парков. Памятников.

В общем, всё указывало на то, что этот современный город имеет весьма богатую историю и довольно интересный путь развития.

И мне он, несмотря на обстоятельства, скорее понравился. В таком городе хотелось жить. Гулять по его улицам, находить «свои» места, узнавать его. Где-то радуясь, где-то разочаровываясь.

Но главное — не было в нём никакой чужеродности. Такой, которая бы сказала: «Андрюха, это другой мир! Тут люди с пёсьими головами ходють!».

Нет.

Вполне обычный, очень крупный русский город. Здесь даже метро есть, что снова подсказала память реципиента. Правда, спускаться в него княжичу не доводилось.

Квартира Михаила находилась в старой части, называемой Белым городом. Фешенебельный район, застроенными свечками из стекла и бетона. У каждой своя закрытая территория с небольшим сквером и подземной парковкой. Дорого-богато. Где же ещё жить юному княжичу?

Чтобы попасть на жилую территорию, даже делать ничего не пришёл. В машине, оказывается, стоял транспондер, который послал сигнал на ворота, и те плавно открылись, стоило только к ним подъехать.

Дальше уже по памяти Михаила нашёл своё парковочное место. С этим здесь было строго, люди все сплошь непростые. На лифте поднялся на сорок девятый (!) этаж, и, опять же по биометрии, открыл квартиру. И нафига мне вообще Стоцкий все эти ключи отдавал?

Стоило включить свет в небольшой прихожей, плавно переходящей в гостиную, как активировалась память прежнего владельца тела. Очень избирательно, что характерно.

В первую очередь подсветила все места, в которых княжич занимался сексом со своими многочисленными подружками. Вот уж что мне было важно знать, да? И как это теперь развидеть? Особенно позицию, к которой молодой человек имел особенный фетиш — на барной стойке в кухне.

К счастью, парень оказался стопроцентным натуралом, и это, без шуток, радовало. А то знаем мы этих богатых и знаменитых!

— Ладно! — отгоняя видения, произнёс я. Просто, чтобы что-нибудь сказать. — Вот я и дома.

Экскурсию по квартире мне проводить было не нужно. Я прекрасно знал, где моя спальня, куда спрятался холодильник — неочевидное место, кстати, и что находится в баре.

Не откладывая последний в долгий ящик, сразу же проследовал к нему, плеснул в стакан на два пальца коньяка, и залпом его проглотил.

Жидкое пламя рухнуло внутрь, немного снимая тяжесть похмелья, попутно выжигая страх, отчаяние и растерянность, которые мне пока удавалось держать под контролем.

Следом подкралось ощущение лёгкости, вера в то, что всё мне по плечу, и надо только не бздеть, а пользоваться выпавшими шансами.

Меня убили, да. Это плохо. Хреново прямо, что там говорить.

И Сеня — тварь, которую я пригрел на груди! Возникнет оказия — не поленюсь, весь магазин в лицо его лживое засажу. Но, в данный момент это было невыполнимо. Где он и где я?

Ладно, прочь мрачные мысли! Как там говорили давно помершие греки? Я мыслю — следовательно существую. А значит не так всё и плохо.

Другой мир, конечно, не предел моих мечтаний. Честно говоря, про загробную жизнь я вообще не особенно задумывался. Что-то будет, а что — ещё никто правдиво не рассказал. Вот такая вот у меня была платформа.

И вот оно случилось, хрен топором отмашешься!

Мою душу с какого-то перепуга закинуло в тело мажора. Алкаша, бабника, да ещё и наркошу — весь набор прям, заверните с собой, пожалуйста.

Однако, при всей неприязни к этому досрочно ушедшему в мир иной персонажу, возможности-то передо мной открывались нехилые! Сказочные, я бы даже сказал.

Отец, старший Шувалов — князь. На минуточку, таких на всю страну всего семь штук. В смысле, семь великих домов, имеющих родство с домом правящим, и обладающих совершенно запредельным богатством и влиянием.

Если сравнивать с прежним миром — олигархи с прямым доступом в Кремль.

Хочу я быть богатым и влиятельным? Что за идиотский вопрос, конечно, хочу! Любой, чтобы он не говорил, с радостью ухватится за возможность жить лучше. И я не исключение.

Тем более что это уже стало возможным.

Предшественник, конечно, накосячил — мама не горюй! Такое ощущение, что ему бабка-цыганка в детстве сказала: «Умрёшь ты в двадцать один год, милок!». И он такой: «Спасибо, я понял. Тогда всё, мать. Жжём до талого! Вариантов всё равно не дофига!».

Почти все мосты посносил, чудак на букву «м»!

Однако батя его — так, ещё коньячку для крепкого сна и снятия абстинентного синдрома! — сына на свалку выкидывать не спешит. То есть, да, процедура лишения статуса и права наследования, а в перспективе — вообще возможное изгнание из рода, всё это в наличии. Но, с испытательным сроком ровно в год. Неглупый, кстати, ход с его стороны. Я, как почти ровесник его отца, даже понимаю мотивы мужика, вот серьёзно!

У нас в управе был один подпол — прямо положительный со всех сторон мужик. И к работе относился ответственно, и взяток не брал, и «грачей» не крышевал. Жену любил одну — со студенческой скамьи и до сих пор. Пробу, короче, поставить некуда, такой хороший.

А вот сынок его вырос в редкостную мразь. То с нефорами тусовался, то с наркотой его брали — дилером барыжил. Один раз даже в «дурку» закрыли на месяц. Умные люди скажут, что воспитали его плохо. А я по-другому — хрен его знает, как эти гены работают!

Но я уверен — была бы у того полкана возможность вытолкнуть сына из лодки, чтобы научить плавать, он бы ею воспользовался.

Так что князь, несмотря на все его миллиарды, заводы и пароходы тоже отец. И сына любит.

Ну а для меня это хороший шанс прожить вторую жизнь не от зарплаты до зарплаты вкалывая, а с твёрдым безусловным доходом и реальными перспективами.

На мир посмотреть с другого угла, так сказать. Яхты и личные самолёты, правда, не особо интересны — как-то вот не торкают. Но финансовая свобода и возможность самому управлять своей судьбой, а не тащиться в проложенной своим дерьмовым характером колее — это прямо греет душу.

Так что я буду полным идиотом — так, третья порция — последняя, Дрозд! — если упущу такой замечательный шанс.

А ведь у парня, у меня в смысле, ещё и магия какая-то бонусом идёт. Последнее, по-честному если, немного сказочно воспринимается, но в памяти Мишани, мир его бестолковой душе, информация об этом присутствовала.

Да и старший Шувалов, помню, когда кулаком по столу шибанул, портьеры чуть с витражами не вынесло. Тоже, надо полагать, не совпадение.

Но, разбираться с этим всем мы будем завтра. Точнее уже сегодня, но — после отдыха.

С некоторой тоской посмотрев на бутылку коньяка, очень, надо сказать, приличного, я всё же не стал наливать четвёртую порцию. Хватит. Нервишки поправили, похмелье притушили и — будет!

Сейчас надо лечь спать, привести себя в порядок, а поутру, в смысле — когда проснусь, садится и думать на тему: «В чём же таком себя проявить за год?».

Однако перед сном, я все же решил глянуть свои банковские счета. Стоцкий сказал, что отец заблокировал все карточки своего непутёвого сына, оставив только одну, с минимальным пансионом. Чтобы, мол, никто не сказал, что он кровиночку свою совсем на улицу выкинул, и голодом заморил.

Доступ к банку имелся с телефона. Войдя в соответствующее приложение, я с глупым видом уставился на высветившуюся шестизначную цифру баланса.

Сто тысяч рублей. На месяц.

Так, значит, у богатых и знаменитых выглядит минимальный пансион? Сумма, которую обычный работяга за пару лет скопить не сможет?

Глава 3

Утро началось в три часа после полудня. И не с кофе, а с душа. После вчерашней пьянки от меня изрядно разило, да еще и проснулся в мокрых насквозь простынях. Не иначе как обещанные токсины вышли —. «кальвадосики», как я их называл в прошлой жизни. По крайней мере, чувствовал я себя вполне сносно. Так, легкий расфокус, но не более того.

А вот после утреннего туалета я все же решил отправиться завтракать. Холодильник у реципиента оказался полон пива, но даже холостяцких пельменей в морозилке там не нашлось. Однако, в памяти обнаружились координаты кафешки, прямо на первом этаже этого же дома. Туда и пошел. Княжич я или нет? Могу себе позволить!

Конец сентября во Владимире совсем не Рио-де-Жанейро, так что расположился в зале, а не на веранде, которая у заведения тоже имелась. Жестом подозвав официантку. Та мне приветливо улыбнулась, узнавая. Ответив тем же, попросил меню. И бутылку воды.

Есть особо не хотелось, поэтому ограничился омлетом, лёгким салатом и двойной порцией кофе. Что-то всё равно нужно закинуть «в топку» для ясности мыслей.

Когда первая часть заказа прибыла, сразу же свернул «голову» бутылке минералки, но не стал утруждать себя переливанием её в стакан, а выхлебал половину прямо из горлышка. Чем заслужил осуждающий взгляд от пожилого мужчины, сидящего через столик. Ну да, представляю, как сейчас выгляжу в его глазах: загулявший повеса с жесточайшего бодунища. Да, плевать.

Пока готовился заказ, неспешно копался в недрах своего телефона, листая новости и получая очередное подтверждение тому, что нахожусь в другом мире. Потому что в моем прежде таких заголовков не было.

«В императорской семье долгожданное пополнение: Наследник престола Василий Шереметьев официально объявил о помолвке с княжной Елизаветой Романовой».

Вроде и слова понятные, а читал и не мог всерьез воспринять. Даже при том, что память Михаила услужливо снабдила новость образами героев. Показала похожего на былинного богатыря Василия, с которым мой реципиент был знаком, хотя дружбу и не водил, и не слишком симпатичную девицу с лошадиной улыбкой — Лизу.

— Это событие стало значимым для всей страны и вызвало большой интерес среди подданных, — едва шевеля губами прочел я. — В честь помолвки император объявил о проведении праздничных мероприятий, которые будут продолжаться несколько дней. Боже, ну и бред.

Или вот.

«Поднебесная империя и Империя Маратхов: напряжённость на границе нарастает! В последние недели отношения между соседями достигли критической точки. Обстановка на границе между двумя государствами продолжает накаляться, вызывая опасения международного сообщества. Обе стороны обвиняют друг друга в провокациях и нарушении договорённостей».

Ну сюр же, как есть сюр! Китайцы и индусы между собой рамсят! Но вообще даже забавно было читать такое на двух слоях. Пока я-попаданец удивлялся, дитя этого мира всё воспринимало, как само собой разумеющееся. Вроде: ну да, того и гляди войну начнут. Небось за Бирму — последнюю страну в Юго-Восточной Азии, которая до сих пор выступала буфером между супердержавами.

От международной политики плавно перешел к светской хронике. Подспудно ожидая, что сейчас выпадет новость про пьяный дебош княжича Шувалова и скандал в благородном семействе. Но журналисты, вероятно, еще не прознали. Или про богатых и знаменитых писали только такое.

'Открытие сезона балов омрачено скандалом

Вчера во дворце графа Бестужева состоялось открытие сезона балов. Событие должно было стать значимым для аристократии и всех любителей светской жизни, однако омрачилось скандалом. На мероприятие собрались представители высшего общества, чтобы продемонстрировать свои наряды, обменяться новостями и завести полезные знакомства.

Однако внимание гостей было приковано не к модным тенденциям, а к неожиданному происшествию. В разгар вечера разразился скандал: княжна Мария Долгорукова и графиня Анна Воронцова вступили в ожесточённый спор из-за приоритета в танце с молодым графом Василием Трубецким. Спор быстро перерос в публичную ссору, которая привлекла внимание всех присутствующих'.

С-ка! И хруст французской булки, мать её так! Ожесточённый спор из-за приоритета в танце — вот тут страсти-то кипят! Балы, красавицы, лакеи, юнкера — по канону все прям! Представляю, что написала бы здешняя четвертая власть, узнав об инциденте в ночном клубе! Вот где настоящий скандал! Но, вероятно, как и в родном для меня мире, тут борзописцам давали лишь то, что им положено знать. Остальное от глаз публики скрывая.

Отложив телефон, чтобы не начать нервно хихикать, задумался. В топку всех этих графьев, князей и прочих! То есть, Михаил Шувалов, конечно, часть этого общества, но передо мной сейчас стоят совсем другие задачи. Врасти в этот мир. Научиться в нём жить. И как-то протянуть год, который старший Шувалов определил сроком для молодого.

«А почему, собственно год, а не оставшуюся жизнь? Может, ну их нахрен всех? Изгнали — и хорошо! Самое время затеряться на просторах огромной страны, попробовать построить свою жизнь, а не ту, что мне навязывают. Деньги на первое время есть, так что можно не торопиться!»

Оперирующий не только данными майора Дроздова, мозг поспешил разрушить эту наивную надежду:

«Да потому, что ты — старший сын одного из Семи Князей! Твоя фамилия — Шувалов, а не Иванов! А значит тебе не светит прожить эту жизнь так, как хочется. Даже если отец лишит тебя статуса наследника окончательно, фамилия всегда будет ставить палки в колёса!».

Жениться, нарожать детишек, открыть своё дело, слиться с местным обществом? Три раза «ха». Все равно что страусу зайти в курятник и выдать: «Вы чего, друзья? Я такой же как вы. Просто не обращайте на меня внимания, и я не буду выделяться».

Положение моего рода и фамилия накладывали на меня не только привилегии, но и обязательства. Даже если я с треском провалю этот год — в чём я сильно сомневаюсь — в покое меня не оставят, как и не оставили сейчас. Княжеского сына всегда будут пытаться использовать: друзья семьи, её враги, да все это гадское высшее общество!

Значит что? Правильно. Мне нужно смириться с ролью наследника и начинать делать что-то сейчас. Стать игроком, а не фигурой, которую те передвигают по доске. Ведь когда-нибудь род окажется под моей рукой…

Даже сейчас перед глазами свидетельство того, что князь Шувалов не пустил дело на самотёк. Вроде и изгнал сына, а ненавязчивую слежку приставить не забыл. Вон в припаркованной машине один из родовых бойцов сидит, хмуро кофе пьет. Миша бы его и не заметил, для него весь этот плебс на одно лицо. Но память, к счастью, имел хорошую, благодаря чему я слежку и срисовал.

Ну и пусть. Сбросить хвост несложно, но глупо и вызовет кучу неприятных вопросов. А так хоть какая-то подстраховка в случае, если вляпаюсь во что-то.

В том, что вляпаюсь, я ни капли не сомневался. Везение, мать его, не привязано к телу. Это состояние души!

Просмотренные с утра документы из пухлого конверта кое-что прояснили.

Стаж вождения — два с половиной года, хотя по факту, Михаил за рулем с пятнадцати лет. Школьный аттестат блистал высшими отметками по предметам, что для наследника и не мудрено. В нашем мире тоже есть поверье, что дети высокопоставленных чиновников не могут учиться плохо. Гены, наверное.

А вот диплом юриста заставил поморщиться. Безусловно, корка красного цвета одного из самых престижных вузов империи — это «проездной» на любую хорошую должность, но загвоздка в том, что даже сыну Шувалова придется этой должности соответствовать, что без знаний — невозможно.

Да, в памяти реципиента что-то осталось, но знание законов Российской Федерации, наложенные на ВУЗовские знания права Российской империи, уже создали в голове такую кашу, что самому жутко стало.

«Здесь бы тебя, Миша, будь бы ты простым смертным, закрыли не по „два-два-восемь“, а вполне по триста восемнадцатый, пункт шесть». А если с отягчающими, например, с применением магии, то и вовсе по «три-два-семь».

Кстати, о магии… Да, мне даже это слово внутри себя произносить некомфортно, будто признаюсь на публику в чем-то постыдном: «Здравствуйте, меня зовут Андрей и я умею швыряться огнем». Но — из песни слов не выкинешь. Она тут есть. И она — часть здешней жизни. Существенная часть. К ней тут даже относятся, как к науке. Составной её части, такой же реальной как физика, химия и прочие нелюбимые мною в школе предметы.

Она же и социум определяет. Дворяне — маги. И потому, что превосходят возможностями тех, у кого магии нет — правят. Все просто. Без древности фамилий, голубой крови и прочей мишуры. Хотя…

По последней части я немного неправ. Древность рода и чистота крови имеет значение, но в привязке к той же магии. Управление которой требует особым образом развитых тел и разума одарённых. Как бы объяснить…

Короче! Есть такая штука, местные ее называют «Триада Синхронизации». Мысль, эмоция, нервный импульс. Первая — четкий ментальный образ. Формула, символ, конструкт, аркан — названия разные, но суть одна.

Эмоция выступает энергетическим катализатором. К примеру, у магов, специализирующихся на огне — это будет ярость. Холодная, расчетливая и полностью контролируемая. Работающая только на то, чтобы «запитать» тот мысленный конструкт, который сформирован в разуме.

И третье, самое сложное. То, что и отделяет одаренных от обычных людей. Нервный импульс, своеобразный биологический «передатчик»: сигнал от мозга через спинномозговые каналы во внешний мир.

Если вдруг кому-то это показалось офигенно простым делом — представил, напитал эмоцией и приказал огоньку на пальце загореться — то спешу расстроить. Без веков генетического отбора, контроля, а зачастую и управляемой евгеники, соваться на это поле бесполезно.

У дворян — господ этого мира — особыми упражнениями и многовековым отбором сформированы, точнее — более развиты, чем у простых людей — нейронные связи в поясной извилине. Зона контроля эмоций, если кто не знал. Я, например, не знал, в Мишкиной памяти только прочел.

Дворян с детства учат «кодировать» эмоции. Сперва через предмет-якорь (например, кольцо с гравировкой, которое помогает фокусироваться). Потом без него. Шаг за шагом.

Всё это мой реципиент делать умел. Но есть, как говорится, нюанс. В результате неумеренного потребления веществ, разгульного образа жизни и других не красящих его поступков, он эти самые нейронные связи засрал. То есть был магом, знал о магии всё, чему его научили, но пользоваться ею практически не мог.

Еще и от бати данный факт в тайне держал. Рассчитывал втихаря подлечиться и к моменту проверки ранга показать себя во всей красе. Не сраслось.

Я это все к чему? А к тому, что магическая карьера мне в ближайшее время не светит от слова совсем. Шуваловы известны, как сильнейшие маги воздуха в империи, но все что может моё новое тело — это сформировать простенькую ученическую защиту, и такое же примитивное атакующее заклинание. По сути даже упражнение, которому всех одаренных учат. «Выброс силы» называется. Что-то вроде сильного толчка воздухом.

Это значит, что строить карьеру и показывать старшему Шувалову какой я молодец, придется там, где магия не особо нужна. По крайней мере, на начальном этапе.

Ускользающую мысль, назойливо вертевшуюся в голове, удалось ухватить за хвост.

— А какого, собственно, хрена я голову ломаю? — пробормотал я осененный. — Если хорошо подумать, то этот вариант сейчас — идеальный.

Даже не взглянув на принесённый заказ и на официантку строящую мне глазки, я нетерпеливо свайпнул по экрану смартфона, выискивая нужный контакт.

Найдя требуемое, с полминуты прокручивал в уме основные вопросы, которые я хочу решить этим звонком, а потом решительно тапнул.

— Олежа, выдохни, — вальяжный тон Михаила даже не пришлось копировать, он получился сам собой. А уж после того как память реципиента подкинула «флешбек», как развязно себя вёл Олег в компании, и как робко блеял, оказываясь без поддержки, то он был не то чтобы оправдан — был единственно верным. — У меня к тебе деловое предложение.

— Ты сейчас серьезно? — недоверчиво спросил Олег, после того как я озвучил ему требуемое. — Просто номер моего отца, и ты ко мне не имеешь никаких претензий? А в чем подвох, Миша?

— Никакого подвоха, — жестом попросив официантку принести счет, я переложил трубку к другому уху. — Мне просто нужно пообщаться с Германом Львовичем. Нет, Олежа, боюсь тема нашей беседы будет тебе неинтересна…

Положив трубку, я усмехнулся.

Олег Каштинский, конечно, немного труслив, но когда дело заходит о деньгах или о выгоде, он своего никогда не упустит. А уж обменять пустяковую услугу, чтобы перестать быть мне должным за разбитую «тачку», на которую даже с его содержанием придется долго копить, то для него это просто сделка века!

Это в роду Шуваловых до недавнего момента никто особо не интересовался расходами Михаила. Папенька считал, что либо парень перебесится и возьмётся за ум, либо же даже огромные траты сына не выходили за пределы «разумного бюджета». Просто — он ведь у всех разный, да.

У Олежи, например, всё по-другому. Его отец — важный правительственный чиновник. И он полностью контролировал расходы сына, прививая ему хороший тон финансовой грамотности, от чего вспыльчивый мажорчик бесился, но сделать ничего не мог. С прагматичным Каштинским спорить было себе дороже. А уж учитывая его должность — еще и опасно.

Рассчитавшись, я вышел из кафе, но авто открывать не стал, решив вместо этого пройтись по улице. Туда, где виднелся небольшой сквер.

Звонок Германа Львовича застал меня прямо у входа в зелёную зону.

— Времени у меня не много, Михаил, — вместо приветствия произнёс Каштинский, — так что давай по существу, пожалуйста. Олег сказал, что у тебя есть какая-то информация?

Мой знакомец не рискнул мне сообщать номер отца, а сам связался с ним, и передал просьбу о разговоре. Удивительно, насколько быстро старший Каштинский решил мне перезвонить. Так-то занятой человек — глава службы охраны императора. Конторы, похожей на знакомую мне ФСО.

— Доброго дня, Герман Львович, — сдержанно поздоровался я, моментально перестраивая всю будущую схему разговора, которую успел набросать в голове. — Не совсем информация. А если быть точным, то совсем не информация. Я хочу обратиться к вам с просьбой. Маленькая она или большая, тут уже решать вам.

— Удивил, — Каштинский на мгновение растерялся, в точности повторив реплику своего сына. — И какая же просьба могла возникнуть ко мне у наследника рода Шуваловых?

Память Михаила содержала не совсем много знаний о личности Каштинского, но даже по обрывкам информации стратегию разговора следовало выбирать с позиции правды. Герман Львович слыл человеком прямолинейным, так что хождение вокруг да около могло только навредить.

Да и с другой стороны, просьба-то пустяковая для человека, который держит в ежовых рукавицах Охранку — государеву служба безопасности.

«Как по мне, гораздо лучше бы прижилось сокращение ГСБ, чем Охранка, но, видимо, я чего-то не знаю. А с другой стороны, другой мир — другие правила».

— Пока, — специально выделил я, — наследника. Однако, ровно через год всё может разительно измениться. Отец выставил меня из дома и запустил процедуру приостановления наследования. Дал год на то, чтобы я взялся за ум.

Каштинский хмыкнул. Судя по его реакции, один из самых осведомленных (по должности положено) человек в империи, ещё не знал, чем закончился мой поход в ночной клуб. Но вот о событиях этому предшествующих, был в курсе. Об этом мне сказала его следующая фраза.

— Крепко же ты батю достал! Не могу сказать, что сочувствую — человек кузнец своего несчастья. А ты от наковальни буквально не отходил.

— Грешен… — признал я.

— Если мне память не изменяет, последний раз эту процедуру использовал род Саянских. Лет так тридцать-тридцать пять назад… Но вопрос тот же, Миша. Что ты хочешь от меня?

— Моя просьба довольно проста, — усмехнулся я. — Я бы хотел послужить на благо империи. Например, поработав в полиции.

— Чего? — в трубке послышался надсадный кашель Каштинского. — Повтори, что ты сказал?

— Вы не ослышались, Герман Львович. Я хочу поработать в полиции. Юридический диплом у меня на руках, все документы в порядке, так что не вижу никаких препятствий.

В этот раз пауза была дольше.

— Михаил, если это шутка, то глупая, — тон моего собеседника ничем не выдавал раздражения, но я буквально чувствовал, как Каштинский досадливо морщится.

— Я не шучу, Герман Львович, — вздохнул я, ожидая такой реакции. — Пока вы трубку не бросили, еще раз напомню о своих мотивах. У меня ровно год с этого дня, чтобы доказать своему отцу, что я взялся за ум. В противном случае, останусь не у дел. Род отойдет Данилу, а я останусь приживалкой. Всё это я хорошо осознал и решил последовать совету отца. А работа на благо империи — лучший способ доказать, что я все понял.

Я ожидал всего: отказа, просьбы перезвонить чуть позже и даже ругани. Но никак не того, что Каштинский начнёт ржать, как мерин, прямо в трубку, проигнорировав все правила приличия.

— Знаешь, Миша, — продолжил веселиться Герман Львович. — Меня в этой жизни мало что может удивить. Можешь гордиться. Тебе сегодня это удалось с блеском. Кому расскажи такую хохму, живот от смеха надорвут.

— Ээ-м-м, — замялся я. — А рассказывать обязательно?

Новый взрыв хохота вызвал мой тяжелый вздох. И правда, туплю что-то. О том, что наследник Шуваловых устроился на работу, станет известно через несколько секунд. В течении часа об этом во Владимире будет знать каждая собака. Аристократическая собака с голубой кровью и золотым ошейником. Ты что, такая новость!

Здесь ключевое «на работу». Само место совершенно неважно, будь то цирюльник, трейдер или коммерческий директор банка. Уверен, в скором времени меня начнут одолевать приступы икоты.

— Обещаю, кроме тех, с кем я буду общаться по поводу твоего назначения, от меня никуда эта новость не выйдет, — иронично заметил он. — Но ты же сам понимаешь…

— Was wissen Zwei, wisst Schwein*, — удивительно, насколько легко и естественно из меня выскочила немецкая поговорка. А ведь в школе я английский учил. Но в этом мире в почете был язык германцев. — Согласен, сглупил. Спасибо, Герман Львович.

— Ну раз ты настроен серьезно, тогда давай поступим так, — задумчиво произнес мой собеседник, изгнав из своего голоса все признаки веселости. — Я перезвоню тебе через час, а ты хорошенько ещё раз всё обдумай. Мне кажется, что ты не до конца понимаешь то, во что хочешь ввязаться. Служба в полиции — штука специфическая. Я бы сказал, даже опасная.

— Прошу прощения, но я всё же попробую, — твёрдо произнёс я. — Уверяю вас, краснеть за меня вам не придётся.

— Хорошо, — неожиданно легко произнёс Каштинский. Будто бы ждал именно этого ответа. — Тогда жди звонка.

Убрав трубку в карман, я облегчённо выдохнул. Первый кирпичик в самостоятельное становление в этом мире был торжественно заложен.

*«Что знают двое, знает свинья». Немецкая поговорка.

Глава 4

Интерлюдия — Каштинский

Соборный переулок,

Малая сторожевая башня

Штаб-квартира службы охраны императора

— Ну надо же, — покачал головой Каштинский, задумчиво пробарабанив по столу замысловатую дробь. — Какие дела в нашем сонном болоте закрутились… А мне вот интересно: это действительно инициатива Михаила или князь Шувалов какую-то многоходовку задумал? Запихнуть сына в органы, чтобы… Чтобы «что»? Нет, слишком уж нарочито, а значит глупо, бессмысленно и слишком замудрено. Протащить сыночка можно было бы и гораздо изящнее. Нет. Скорее всего, Миша действительно собирается что-то доказать главе рода. Но поверят в это далеко не все.

Была у главы Охранки особенность. Чтобы не прослыть чудаком, который разговаривает сам с собой, занимаясь анализом той или иной ситуации, Герман Львович общался с портретом государя, занимавшего стену напротив его стола. Вот и сейчас он обратился к венценосному начальству.

— Дать парню шанс, ваше величество? Но вы же понимаете последствия? Я-то понимаю, можете не сомневаться! Многие рода тут же начнут свою игру. И парня в жерновах их интересов может попросту размолоть. С другой же стороны — мутная водица хороша для рыбной ловли. Глядишь, и оступится кто-нибудь. Тоже так думаете? Что ж, тогда совместим приятное с полезным? Поможем молодому человеку и подергаем старые фамилии за усы. Да, ваше величество, замечательный план. Иного от вас и не ожидалось.

Будучи главой охраны государя, Герман Каштинский должен был мыслить на перспективу. Не просто окружить императора готовыми закрыть его своими телами охранниками, но и предупредить любую нештатную ситуацию. А в идеале — смоделировать события так, чтобы она никогда не наступила. И его совершенно не пугало, что в процессе приходилось довольно часто оттаптывать ноги самым влиятельным семействам страны.

Приняв решение, верный пес государя тут же начал действовать. Набрал по памяти номер руководителя столичного полицейского управления, и дождавшись ответа, с улыбкой произнес:

— Григорий Саныч, приветствую! Как там моя крестница поживает? Что значит давно не заходил? В прошлом же месяце… Что значит в марте? А сейчас? Правда? Ну, прости старого, совсем со службой замотался. Исправлюсь, обещаю. На выходных к вам заскочим. А пока окажи мне небольшую услугу… Гриша, а я вот обижусь! Когда я тебя о таком просил? Вот то-то же! Нет, пустяк! Паренька к вам устроить. Думаю, знаешь. Шувалова сын, Михаил… Да не кипятись, что ж ты орёшь-то сразу? Дослушай…

Беседа с полицмейстером затянулась на целых десять минут. По результатам которой Каштинский был подробнейшим образом проинформирован о том, как его протеже провел прошлую ночь, а также скольких седых волос стоило начальнику управления закрыть это дело, чтобы оно не попало с утра в криминальную сводку.

Но своей цели Каштинский добился. Григорий Александрович Ларин пообещал принять парнишку и подыскать для него место. С обещанием глаз с проблемного повесы не спускать.

Прежде чем звонить Михаилу, Герман Львович вновь взглянул на портрет государя.

— А ведь действенная методика, если подумать, ваше величество! Мишка сразу мозги включил, про диплом вспомнил. Молодец Шувалов! Не дрогнула рука старого волчары. Как считаете, может мне своего балбеса тоже так припугнуть стоит?

Глава 5

Каштинский оказался на редкость пунктуальным человеком.

Ровно через час, минута в минуту, мне пришло сообщение от него с адресом городской полицейской управы и фамилией человека, который меня уже ждал. Некто, Григорий Александрович Ларин, генерал-лейтенант полиции.

Знакомы мы с ним не были, хотя фамилия его не раз мелькала в новостях и репликах отца — через кого еще отмазывать непутевого отпрыска, как не через главу правоохранительных органов. Он же меня, полагаю, знал лучше, чем я его. Не сомневаюсь, что на Михаила имелось внушительное дело в архиве местного МВД. Так что не сказать, что следующим утром я отправился на встречу полностью спокойным.

В приёмную, однако, я попал без всяких проволочек, поскольку и дежурный на проходной, и секретарь в приёмной начальника управления, были загодя оповещены о моём визите.

— Доброго дня, Михаил Юрьевич, — радушно до приторности поприветствовал меня начальник полицейского управления, поднявшись из-за стола. Что, по моему опыту свидетельствовало о том, что я ему не нравлюсь. — Выпьете что-нибудь? Есть отличный ханьский чай. Или предпочитаете с утра кофий? Мне знакомцы возят прямо из Ацтлана. Гораздо лучше османской бурды.

От всего предложенного я вежливо отказался, отметив про себя что чай тут не китайский, а кофе — не бразильский. Особенности мира — величия Британии не случилось, а колонизаторские амбиции испанцев на взлете подрезали немцы с русскими. Ну и… со всеми сопутствующими обстоятельствами. В виде полного отсутствия такого государства, как Соединенные Штаты Америки. Что меня, как человека русского, по правде сказать, только обрадовало.

— Благодарю, не стоит. Завтракал, — я предпочел сразу перейти к делу. Зачем испытывать терпение человека, которому неприятен. Пусть даже не ты сам, а твой, скажем так, предшественник.

— Признаться, я весьма удивлён, — осторожно начал Григорий Александрович. — Наследник княжеского рода, и вдруг решил посвятить себя службе в полиции. Нет, я только рад, что наши ряды пополнятся достойным образчиком человека чести — образованного, благородного. Но всё же у меня, уж простите, закрадывается подозрение, что здесь что-то нечисто. Я же могу рассчитывать на честный ответ, Михаил Юрьевич?

Троллил он меня даже не на восьмидесятом, а на сто сороковом уровне. Надо же, Мишенька Шувалов и вдруг образец благородства и чести. Да в моем родном Питере он бы постоянным клиентом наркологического диспансера числился! Хотя, кого я обманываю? Здесь, как и дома, положение в обществе и возможности богатых родителей, решали.

— Зачем мне это всё нужно? — не стал я рушить его игру. Сам в неё умею играть. И не в любительской лиге. Годы в системе внутренних дел отточили мои навыки говорить так, чтобы потом ни одно слово в протокол занести было нельзя. — Здесь нет никакого секрета. У меня возникли серьезные разногласия с моим отцом, который выразил сомнения в состоятельности своего старшего сына, и его умении развиваться самостоятельно. Я решил доказать ему, что это не так. Как вы считаете, Григорий Александрович, это веская причина для подобного решения?

— Ах вот оно как… — нейтрально протянул Ларин, может и не в полной мере осведомленный об истинном положении дел, но знающий о ночной выходке младшего Шувалова и гневе старшего.

Но мы же в высшем обществе, да? Благородные, аж скулы сводит. Соль земли, ум, честь и совесть эпохи. Секс, наркотики и рок-н-ролл… Так, это не из этой пьесы. Короче, нельзя просто взять и сказать, что князь выпнул сына из дома. «Обчество» не поймет!

— Именно так! — подтвердил я, нацепив на лицо лучший покерфейс из своего арсенала.

— Что же, полагаю полицейскому управлению по городу Владимир есть что предложить амбициозному молодому человеку вроде вас. Буквально пару часов назад, по счастливой случайности, у нас освободилась должность пресс-атташе управы, — тут же соловьем залился мой визави. — Достойный оклад, выслуга — год за полтора, полный соцпакет с приятными надбавками и ежеквартальными премиями, включая отпуск два раза в год. Думаю, это место подойдёт вам просто идеально. А учитывая ваше образование…

Так, ясно. И Каштинский, и Ларин решили устроить княжича Шувалова на должность-синекуру. Может быть даже написали под неё весь документальный сопровод только что. Или только собирались это сделать, задним числом. Не, можно и так, вот только за бумажками я со скуки сдохну! Чем занимается пресс-атташе? По сути — говорящая голова управления.

Для карьерного роста полезно, не спорю. Но если уж собираюсь войти в ту же реку дважды, то начинать лучше с низов. Не настолько хорошо мне известна внутренняя кухня здешнего МВД, чтобы сразу поближе к начальству становиться. И Мишина память тоже не помощник. Нет уж, если заниматься, то тем, что я реально умею.

— Прошу прощения, Григорий Александрович, но нет, — совсем невежливо перебил его начальника городской полиции. Что ему совсем не понравилось, вон как глазками блеснул! — Должность пресс-атташе — это явно не моё.

— Но позвольте, — растерялся Ларин. Совершенно искренне, кстати, впервые за время нашей беседы. — А куда же мне вас в таком случае?

Этот пожилой мужчина и предположить не мог, что пацану, сидящему перед ним, нужно что-то, кроме теплого местечка, которое позволит переждать отцовский гнев.

Ну щас мы ему шаблон порушим!

— Я бы хотел попробовать себя на поприще оперативно-розыскной работы, — произнеся это, я откинулся на спинку стула. — Нет, Григорий Александрович, вы не ослышались. Моё решение полностью взвешенное. Это не сиюминутная прихоть.

Ну, давай, генерал-лейтенант, выкручивайся. Как ты будешь отказывать сыну князя Шувалова, за которого еще и глава императорской Охранки попросил? Мне прямо интересно!

— Вы, наверное, не до конца понимаете смысл того, о чём просите, Михаил Юрьевич. Да и как можно человека вашего положения засовывать, уж простите, простым «опером»? Это же уму непостижимо! — начал заводиться Ларин. — Извините, но я не могу на это пойти. Да и что скажет ваш отец? Мне скажет?

Я выдержал паузу, якобы раздумывая. А потом выдал базу.

— Суть именно в том, чтобы начать с азов, Григорий Александрович. Чтобы понимать все особенности работы в правоохранительных органах, мне нужно пройти весь путь, а не усесться на вершину сразу же. Отец считает меня золотым мальчиком, не способным на это. Я уверен, что справлюсь. К тому же, опером я буду не вечно. Планирую расти и развиваться в системе. Кто знает, может лет через десять-пятнадцать я возьму да и сменю вас на вашей должности?

Шуточка, если он её таковой посчитал, Ларину, что называется, зашла. Хмыкнув в пышные усы, он впервые за всю нашу беседу посмотрел на меня с интересом. Не как на высокородную помеху, которую нужно быстро и безопасно сплавить, а на человека, с которым можно говорить и договариваться.

Подозреваю, да что там — уверен! — портрет Михаила Шувалова он нарисовал себе задолго до нашей встречи. И теперь не без труда пересматривал свою оценку.

— Действительно решил связать свою судьбу со службой? — генерал уставился на меня с прищуром.

— Есть такое намерение.

— Не только отцу доказать что-то, но и себе?

— Читаете меня, как книгу.

— Не надо льстить, княжич. Я сам могу патокой весь кабинет залить.

— Я заметил. Чуть не утонул в ней с начала разговора.

— На язык остёр, не дурак, но с дисциплиной слабовато. Что же, последнее поправимо, а без первых двух качеств тебе в системе делать нечего.

Наконец общение пошло всерьёз. Без этих дурацких политических реверансов и разговоров вокруг да около. Терпеть их не могу: «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю… Но не скажу!» Даже на «ты» старый служака перешёл. Это, насколько я знаю, признак своеобразного уважения. Если, конечно, реплика не звучит, как: «Эй ты, как тебя там? Сгоняй за пивом!»

— Весь внимание, Григорий Александрович.

— Тогда прямо скажу, Михаил. А ты докажи, что я не ошибся и сделай правильные выводы. Мне опер с княжеской фамилией не особо нужен. Даже вреден, если ты понимаешь о чем я.

— Прекрасно понимаю. Разгребать дерьмо за щенком с голубой кровью вам не особо хочется.

Хотел ещё добавить, что в этом у него точно огромный опыт, но не стал. Подумал, что перебор.

Ларин одобрительно кивнул.

— Верно. Но и послать тебя я не могу, слишком значимые люди за тебя просили. Должность пресс-атташе была бы идеальной. И мне спокойнее, и папеньке твоему. Но силком тебя туда не запихнёшь.

— Проще уж вообще в систему не входить, чем в этом болоте увязнуть.

— Тогда так. Я дам тебе две недели испытательного срока. Не в управе, а в отделе. Хорошем, но не выдающемся. Со средними показателями, чтобы ты мне за отпущенное тебе время статистику на дно Клязьмы не спустил.

— Справедливо.

— Если за эти две недели ты не выкинешь ничего из своего прошлого арсенала, и сам не решишь, что чёрствый хлеб опера тебе не по зубам, то оформим испытательный срок, как стажировку, и официально зачислим в штат. Устраивает?

Ларин снова вонзил в меня тяжёлый взгляд. А ничего он мужик, кстати. Я его в первые минуты воспринял, как придворного генерала, а у него стержень есть. И — стальной.

— Целиком и полностью, — спокойно кивнул я, внутренне торжествуя. Получилось!

— Ну вот и славно! — служака вдруг исчез и на его месте вновь оказался тот, кто меня встретил в этом кабинете. То есть, чиновник от системы, который, как он сам выразился, способен все вокруг патокой залить. — Рад, что смог вам помочь, Михаил Юрьевич. Оформление документов займёт кое-какое время. Оставьте, пожалуйста, адрес своей электронной почты моему секретарю, он с вами свяжется и отправит все необходимые бумаги. А за сим не смею больше вас задерживать. И, отцу вашему кланяйтесь.

— Непременно! — как только генерал поднялся, я тоже вскочил. Неприлично сидеть в присутствии своего без пяти минут начальства. — Как только снова начнём друг с другом разговаривать.

* * *

Магия, магия, магия, чтоб её! Ожидая ответа Ларина, я сидел в машине и копаясь в памяти Михаила. Из динамиков лилась спокойная электронная музыка, свободного времени полно — самое то для того, чтобы разложить все по полочкам.

Сперва-то я по неопытности решил выяснить побольше про дворянский социум, в который меня забросило. И чуть не оглох от лютого адища, которое хранилось в памяти реципиента. Кто с кем в родстве. В вассалитете. В союзе. Почему. Как давно. Нюансы. Как изменились за последние два года. Слухи. Сплетни. Кто с кем спит. Насколько это правда. Активы семей. Особенности. Взаимоотношения с императорской фамилией. Боже, они что, все это постоянно в голове держат? Немудрено, что Мишка предпочел бухать!

Так что во внешне и внутриполитические расклады я пока решил не погружаться — как бы надо, но рановато ещё. А вот над магией стоило немного покумекать. И уложить в голове то, что знал предшественник. Пусть она для меня пока практически недоступна, но это я исправлю, дайте срок.

Начал, так сказать, с истоков. Шуваловы. Специализация — воздух. Немного знакомый со всякой фэнтезятиной своего родного мира, я было предположил, что это всякие порывы ветра, ураганы и прочие проделки Гэндальфа Серого, который потом перекрасился в Белого.

Но — нет. То есть, да. В смысле, были и ураганы. Однако, так как здешнее магическое общество исповедовало научный подход к этому явлению, в моем роде были приняты другие названия.

Примеры? Их есть у меня.

Контроль давления — перепадами можно не просто положить противника мордой в пол, но и расплющить его об него.

Инфразвук — только воздействующий не на слух, а на внешние объекты, а при достаточном опыте — и на внутренние органы. Низкочастотный, ниже двадцати герц, импульс может не только рассечь кожу, как хлыст, но и развалить броню, как и прячущееся в ней тело.

Или вот еще — ионные токи. Тоже воздух, между прочим, хотя я бы лично ни за что не подумал. Управляя заряженными частицами, в роду Шуваловых могут устроить противнику спазмы мышц, оглушить и вырубить не хуже тазера, или создать шум-щит, который будет отклонять в стороны металлические снаряды. Как тебе такое, Илон Маск, а?

И это я еще не говорю про «статические когти», оглушающий и даже ослепляющий шум-резонанс, создание путем искажения световых волн (в воздухе!) собственного двойника или, наоборот — накидки-хамелеона, позволяющей стать невидимым на выбор для человека или для техники.

Понятное дело, что все описанные техники доступны не только лишь всем. Да и не используются многие. Как правило практикующий маг заучивает с пяток конструктов, которыми пользуется постоянно, остальные же, по мере необходимости, «подгружает». Некоторые же вовсе никогда не использует. Те же воздушные големы — в средние века от них был толк, а сейчас можно под суд загреметь за создание такого монстра без веских причин. Да и мороки с его созданием много, а практической пользы — не очень.

К тому же, заклинания — в роду Шуваловых их предпочитали называть конструктами, становятся доступными лишь на определенном уровне синхронизации. То есть — ранге. В системе Российской империи их десять. От Ученика — самого низшего, со способностями лишь немного приподнимающими его над обычными людьми, до Абсолюта, который уже не вполне человек даже, а какое-то воплощение стихии.

Михаил находился в самом начале пути — в ранге Подмастерья. И в теории, даже на таком низком уровне, при прочих равных, мог тягаться с небольшой группой вооруженных людей.

В его арсенале были такие конструкты, как «шум-щит», тот самый «воздушный хлыст», «искровый хлопок», «громовая нить», «рефлекторный разряд», «инфразвуковой клинок» — заученные до автоматизма, но… недоступные из-за последствий разгульного образа жизни.

Благодаря засранным до состояния городской канализации нейронным связям, а возможно и более серьезных травм, про которые я пока попросту не знаю, сейчас я был способен — помню, что так, но ещё не пробовал — ставить простейший воздушный щит и пихаться уплотнённым воздухом. Так и хочется воскресить этого негодяя и надавать ему тумаков по бестолковке…

Звонок телефона прозвучал в тишине салона «Даймлера» словно горн в пионерском лагере. От неожиданности я даже вздрогнул — так ушел в себя. Глянул на экран… хм-м, светлейший князь? Ответить или изобразить обиду и не брать? Характеру Михаила ближе второй вариант, но мы же меняемся, да. В лучшую сторону.

Пришлось отвечать…

— Здравствуй, отец, — довольно мирно начал я, но тут же был перебит гневным голосом старшего Шувалова.

— Вот скажи мне, Миша, — голос князя дрожал от переполняющего его гнева. — Ты совсем идиот или только хочешь им казаться? Ты что устроил у Ларина? Тебе острых ощущений захотелось, я не пойму?

— А в чём, собственно дело? — внутренне посмеиваясь ответил я. — Я принял решение устроиться на службу. Я устроился. Причём сделал это так, как хотел я. Тебя же никто не о чём не просил, верно? Почему ты сейчас со мной говоришь так, будто я совершил что-то дурное? Ты уж определись с желаниями — тебе нужен самостоятельный сын или золотой мальчик, за которым нужно дерьмо прибирать?

— Ты в каком тоне с отцом разговариваешь, щенок⁉

Перегнул? Ну давай попробуем смягчить. Плох тот опер, что не умеет подстраиваться к собеседнику.

— Пап, я очень плохой сын. Ты это знаешь, я это знаю, да, блин, всем в этом городе об этом известно. Но ты дал мне шанс изменить свою жизнь. Я, разнообразия ради, решил шансом воспользоваться. И очень тебе за него благодарен. Так что просто не мешай — помощи же я не прошу, верно?

Долгая пауза. Похоже, впервые за долгое время, князь Юрий просто не знал что сказать. Но поведенческие стереотипы довольно быстро взяли верх.

— Ты хоть понимаешь, какую бурю из дерьма ты сейчас выпустил? — и образы-то у него какие… воздушные! — Наследник рода Шуваловых идет в полицию рядовым опером. Зачем? Что задумал старый князь? Что у него за планы? Под кого он копает? А что на это в Кремле скажут? Это ты понимаешь?

Миша с князем так никогда не разговаривал, похоже. Шувалов-старший даже накал в голосе снизил. Не сильно, но заметно. Уже не давил голосом, а даже что-то объяснять пытался.

— Нет, не понимаю, пап. Я не наследник рода, а временно лишенный статуса человек. Зачем мне задумываться о том, над чем я не властен?

— Это ты так мстишь мне?

— Ерунду говоришь. Зачем мне тебе мстить? И за что? Нет, отец. Я делаю именно то, что ты от меня и хотел.

Довольно продолжительное время на другом конце провода я слышал только гневное сопение. Или изображал его — маги, они же хозяева своим эмоциям. Но слишком долго я ждать не стал. Сам нарушил молчание.

— Если это все, я отключаюсь. Успокоишься — набери, пообщаемся. А сейчас прости, я к месту службы подъезжаю. Тут с парковкой какая-то шляпа — не очень удобно говорить. Пока.

Сбросив звонок, я ещё минуту сидел ждал, что отец вновь перезвонит и опять начнет орать и отчитывать меня за дерзость. Но телефон только ловил солнечные зайчики темным экраном, и не спешил оживать.

— Ну значит, и здесь пока всё правильно, — сделал я вывод. — Но вряд ли и дальше все будет также просто.

* * *

Машину удалось втиснуть между видавшим виды «Каятом», немного похожим на квадратный «москвич» из моего мира и помятым мусорным баком. На их фоне «Даймлер» за много денег смотрелся вызывающе и чужеродно.

— А так сразу и не отличишь, — хмыкнул я, нажав кнопку на брелке.

Мигнув фарами, спорткар перешёл в охранный режим, а я, вспомнив подсказки навигатора, прикинул путь, которым мне нужно проследовать, чтобы попасть к будущему месту работы.

Переступив крадущийся полупустой целлофановый пакет, вздохнул. Идея оставить авто за несколько квартала уже не казалась здравой. Но меньше всего хотелось подъехать к отделу на вызывающем зависть «Даймлере» и сразу же, до знакомства со своими будущими коллегами, получить клеймо мажора и классового врага. Они, конечно, довольно быстро узнают, но хоть какое-то приятное впечатление я на них успею произвести. С моим-то природным обаянием и бьющей через край харизмой!

Парковка возле торгового центра вполне подходила для того, чтобы там оставить машину. На первый взгляд. И на карте навигатора. В реальности же складывалось впечатление, что райончик для начала новой жизни я выбрал не лучший. Переполненная мусорка, грязь под ногами и местное население весьма подозрительного вида.

И все это всего лишь в двадцати минутах от центра, где располагалось городское управление. Словно из Лориена я быстренько добрался сразу до Мордора. С орками, соответственно.

— Слыш…

А вот и они, родимые. «Слыш», «Э-э-э», «Братиш» — будто и не уезжал никуда из культурной столицы. Лучшим способом было игнорить местную фауну, просто идти дальше, не откликаясь. Главное — не ускорять шаг. Мелкие хищники чувствуют страх жертвы.

— Да погодь, братиш! — снова, но уже с нескрываемым раздражением донеслось сзади. — Надо поговорить!

Слишком близко. Пришлось все же оборачиваться. Ага, трое. Классика!

Всегда было интересно, как эти не обладающие особым интеллектом особи смогли дойти до понимания, что три — идеальная охотничья партия? Нет ведь техникумов для гопарей, где учат: «Главное сбится в стаю из трёх, тогда любой лох будет вашим!» Сами же как-то к этому пришли. Не понимаю! Магия, наверное.

Тот, что ко мне обращался, имел вид классического «гопника». Будто из мемов моего мира. Хищное лицо с мелкими чертами и глубоко посаженным глазами. Сутулый, словно на кортах с утра до вечера просиживает. Руки в карманах — последнее тоже неизменно удивляло. Ты, блин, грабить собрался! Держи руки наготове — жертвы тоже бывают с зубами. Нет — шары катает, придурок.

Остальных двоих можно было принять за обыкновенных работяг, немного перегулявших на свежем воздухе, насыщенном парами алкоголя. Или долгое время стоявших там, где его распивали. Но одеты прилично, без сопровождения гопаря я бы на них даже внимания не обратил.

— Скажи время, чё ты бежишь, а? — сразу включил отработанный скрипт ведущий специалист по отъёму материальных ценностей. Только идиот не заметил бы оценивающий взгляд, которым он буквально огладил часы на моем запястье. — А ты сам откуда, вообще? Не помню тебя на районе.

«Пацаны, ну вы серьёзно⁈», — захотелось воскликнуть мне, глядя, как «работяги», переглянувшись, начали обходить меня с двух сторон.

Схема тупая, примитивная, но, видимо, прекрасно работающая во всех без исключения мирах. Остановить, окружить, уложить и ограбить. Возможны варианты — развести на базар и заставить отдать ценности под угрозами.

Что-то я расслабился. Не иначе, как со всеми этими высшими сословиями, политесами и старомодной вежливостью. Забыл, что новый мир, как и старый, делится на разные социальные слои. И если ты из верхней части пирога, намазанной кремом и сливками, это вовсе не значит, что с подгоревшей корочкой никогда не столкнешься.

— Парни, — я демонстративно тяжело вздохнул я, показывая, что общество аборигенов меня не пугает, а лишь утомляет. Что было чистой правдой, троица была мне на один зуб. Именно мне, а не Михаилу, которого от встреч с такими ребятами обычно сберегала охрана. — Я дам вам десять секунд, чтобы вы одумались и пошли по своим делам. Пока вы ещё можете ходить.

— Дерзкий, — искренне удивился гопник.

Его рука, как он считал, незаметно передвинула что-то в кармане. Нож или кастет? Да что же они тут непуганые такие?

— Зря вы…

Первый же удар я нанес до того, как закончил фразу. На слове «так», зубы вожака этой камарильи отчетливо клацнули, а сам он моментально «поплыл». Добавлять я не стал, чтобы не терять инерцию. Продолжив движение, просто толкнул дезориентированного противника плечом, окончательно сбивая его с опорной ноги и заслонясь его телом от второго «работяги». Неприятным открытием стало, насколько быстро среагировал третий. Вот и верь после этого внешности! С виду типичный «заводской».

Он довольно грамотно попытался «вбросить» мне «двоечку», но немного просчитался. С противником. Может для кого-то другого его манёвр и казался бы стремительным, как бросок кобры, но не для мента, который начинал карьеру на улице.

Никаких блоков — я попросту скользнул в сторону, выписав по пути «расслабляющий» удар в голень. Противник взвыл, но несмотря на боль, снова попытался достать меня размашистым боковым.

Правда, уже без былой прыти. И открывая корпус. Мне только и осталось, что выстрелить наработанной до автоматизма связкой: «солнышко-печень-солнышко».

— Семь секунд назад вас было трое, — флегматично заметил я, брезгливо отряхнув рукава, хотя на пиджаке не было ни единой соринки. Понты, они в этом деле тоже важны. — Уверен, что хочешь продолжить?

Обращался я ко второму «работяге», который в драке так и не успел поучаствовать. Короткая расправа над товарищами его однозначно потрясла. Вот только вызвала совсем не тот эффект, на который я рассчитывал.

Вместо того, чтобы адекватно оценить ситуацию, взвесить риски и понять, что в этот раз им не повезло, он бросился на меня, взревев то ли от обиды за своих подельников, то ли с целью произвести на меня впечатление мощью легких.

Ни техники, ни стиля, ни здравого смысла. Однако в самый последний момент его движения значительно ускорились, будто кто-то включил ускоренную перемотку видео. Зрение поплыло, а мне вдруг показалось, что всё тело нападавшего покрывает светящаяся красная пелена, пульсирующая в такт биения его сердца.

«Какого хрена? — только и успел подумать я, прежде чем тяжёлый таран врезался в грудь, отшвырнув на пару метров. — Это что сейчас было? Магия, что ли?».

От удара даже дыхалка не сбилась, только легкая дезориентация в пространстве после резкого перемещения. И на ногах устоял. С удивлением отметил, что боли не чувствую. Ребра не трещат, мышцы и мягкие ткани не пульсируют. Будто бы меня не ударили, а очень резко подвинули.

А вот и первая проба пера — родовых способностей Шуваловых. В самом зачаточном их проявлении. Воздушный щит я создал, даже не успев об этом подумать. Слушай, ну неплохо так! Если это самый низший уровень, то что будет выше?

Короткий взгляд на противника позволил отметить, как светящийся ореол вокруг него быстро тускнеет. Как старая лампочка накаливания. Скорость его движений тоже возвращалась к норме.

«Артефакт, — меланхолично выдала память Миши. — Одноразовая дешевка!»

Ну, не знаю. С точки зрения княжича стоимость одноразового магического устройства, способного кратковременно увеличить скорость рефлексов и движений носителя, может и тянула на копейки, но в пересчете на деньги обычных людей все равно выходила, как дофига. По крайней мере для нищебродов, которые прохожих на улицах стопят.

Да и грабить на улице, используя подобные вещицы, это же всё равно, что вооружившись наградным позолоченным оружием, пойти на ближайшую свалку и начать отстреливать крыс. Весело, конечно, но нахрена? За один пропущенный мной удар придется выложить больше, чем вытащить из кошелька загулявшего не в свой район горожанина.

Пока я подвисал в своем богатом внутреннем мире, чего делать во время драки никак не стоило, последний из троицы решил, что я малость сомлел, и вознамерился завершить разгром вторым мощным ударом.

Но скорость, даримая артефактом, уже ушла, так что всё, чего он достиг, это налетел на удар ногой в живот. И свалился на землю, пытаясь одновременно стонать и восстановить куда-то запропастившееся дыхание.

Как говаривал один мой знакомый: «В драке ноги должны подниматься не выше пояса. Для остального есть руки и подручные предметы».

С чем я был полностью согласен, а жизнь только доказала правдивость правила. Так что контрольным в голову я пренебрегать не стал. После чего быстро осмотрел бесчувственное тело.

Ага, вот она наша магическая приблуда. С виду — обычный кастет. Блестящий, отполированный, одновременно массивный и изящный. Не знаю, как лучше сказать — я мент, а не поэт. В руке удобно лежит. Пожалуй, оставлю игрушку себе. На всякий.

«Нахрена? — выползло недоумение из памяти Михаила. — Любая техника рода в разы сильнее!»

Спасибо, чувак, но ты уже все просрал, а мне это только предстоит восстанавливать. Так что — пригодиться. Мало ли.

Опять задумавшись, я отреагировал на приближающийся топот сзади с запозданием. И в ответ на повелительный окрик: «Замерли на месте!», выдал первое, что пришло на ум.

— Парни, свои!

Но руки все же поднял. Всегда так делал — постовой или омоновец не обязаны догадываться, что им сейчас ксивой из кармана в нос ткнут. Могут ведь и стволом помахать — бывали прецеденты.

Вот только нету у меня волшебной красной книжечки! Блин!

— Что тут у нас? — один из местных стражей порядка, а это были они, ткнул в меня небольшим жезлом. В смысле, указал, не ударил. И добавил сакраментальное: — Нарушаем, гражданин?

Один хорошо одетый мужчина стоит с какой-то хренью в руках, три избитых гопника отдыхают на земле. Да он чертов гений!

— Наши клиенты! — поддержал его второй полицейский.

— «Движок» на землю бросил! Быстро! — первый.

Это он, похоже, про кастет. Кстати, «гуманизаторы» у местных постовых тоже на магической тяге работают. Как там в Мишиной памяти — артефакты. Называется при этом похоже на стандартный российский образец: ПП-9. Что значило: «палка парализующая».

— Это не моя цацка, — кивнув на лежащего гопника, который на свою беду громко застонал, попытавшись упереться руками в землю. — У этого забрал.

Чтобы они не перепутали про кого я говорю, слегка пнул поверженного врага. Ну, может быть чуть сильнее, чем слегка.

— «Движок» бросил! — оба стража порядка синхронно вытянули вперед палки.

— Без проблем, парни, — вытянув руки я, как и требовали, разжал пальцы. — Он все равно разряжен уже. Кстати, напали на меня — я пострадавшая сторона!

— Разберемся! — традиционно заверил меня первый. — Василий, «клетку» вызывай!

Первое знакомство с коллегами произошло немного не так, как я планировал. Может, все же стоило прямо к отделу на «Даймлере» подъехать? В следующий раз так и поступлю.

Глава 6

То, что меня законопатят в обезьянник, было вполне ожидаемо. Патрульные всегда действуют по одному шаблону. Неважно, в каком из миров. Кажется, попади я в куда более странное место, например, на планету разумных слизней, то и там бы ребятки в форме поступили бы схожим образом.

Я был абсолютно не в претензии. Взят на месте драки, над телами трёх поверженных противников — так сказать с поличным. Из документов только паспорт в кармане. Да еще и магический артефакт на руках, что, как ни крути, любой полицейский будет рассматривать, как отягчающее обстоятельство. В общем, я бы на месте постовых сам доставил себя в отделение. Пусть дежурный разбирается, у него голова… то есть, зарплата больше.

Кроме меня в камере предварительного заключения никого не было. А ведь райончик тут, судя по тому, что гопота на людей средь бела дня на людей прыгает, неспокойный. Или это мне так повезло — слишком неподходящий костюм для данной локации?

Зато никто не помешал мне с удобством расположиться на пожелтевшей от времени скамье. И начать наблюдать за обстановкой в дежурке отдела, который должен был стать моим новым местом службы.

На первый взгляд, дежурка ничем от мне привычных не отличалась. В деталях расхождения имелись: пульт у дежурного посовременнее, картинок с камер больше, да и форма полицейских немного непривычная — тёмно-зеленый верх и черный низ. По крою она больше походила на казачью, только без начищенных сапог, лампасов на пол-штанины, и всепогодной папахи. В качестве головного убора использовались совершенно обычные фуражки.

Здесь царила деловая атмосфера. Дежурные офицеры принимали задержанных, бегали по им одним известным делам, писали доклады с протоколами и без остановки звонили и принимали звонки. Наконец, в их плотном графике нашлось время и для меня.

— Зачем драку устроил? — поинтересовался один из помощников дежурного, остановившись рядом с решёткой. Смотрел он, правда, не на меня, а в рапорт, который ему оставили постовые.

Что примечательно, той троицы, которой я морды помял, здесь не наблюдалось, хотя их задержали вместе со мной. То ли у них здесь наличествовал второй обезьянник, где условия содержания не такие мягкие, то ли вообще в больницу отвезли.

— Защищался, — ответил я ровно.

— Один от троих?

— А обычно у вас наоборот происходит?

Этой фразой я заставил офицера все же оторвать взгляд от бумаг и перевести его на меня.

— Умный? — уточнил он.

— Айкью сто двадцать семь, — поделился я последними данными от психолога еще с родного мира.

— Чё?

Прозвучал вопрос без угрозы. Не как обычно бывает, когда тебе хотят врезать. Помощник дежурного реально не знал, что такое айкью. Я внутренне поморщился — точно, у них же нет засилья англицизмов, как у нас! А значит и термина такого тоже нет.

— Не дурак, — поправился я.

— Ага, разберемся, — тут же утратил интерес полицейский. — Имя, фамилия, род занятий?

— Шувалов Михаил Юрьевич, — пожал плечами я. — Год рождения 2004-й. Прописан по адресу: город Владимир, улица Высокий берег, 18. Временно безработный.

Ну, а как еще род деятельности называть? Старший сын князя, временно лишённый статуса наследника? Мажор, прожигатель жизни? Смешно.

— Из Белого города, что ли? — в глазах офицера, заполняющего формуляр, вновь появился огонёк интереса. — И безработный?

— Ага.

Он видимо хотел еще что-то язвительно добавить, но окинув взглядом мою одежду, которая даже на вид стоил больше его зарплаты, решил этого не делать.

— Некоторым везет, — лишь протянул он. — Фамилия знакомая…

Я молча улыбнулся. Ну, давай, старлей, включай уже мозг! Вряд ли толпы простолюдинов носят такую же фамилию, как у одного из Семи князей. В сословном обществе им такого не позволят.

— Шувалов… — задумчиво повторил помощник дежурного. — Ты же не родственник…

Заканчивать фразу он не стал. Изменился в лице и быстро ушел в сторону пульта. Что-то зашептал на ухо начальнику, тот бросил на меня удивлённый взгляд, кивнул и взялся за телефонную трубку.

Ну, сейчас завертится!

* * *

— Вы в своём уме? Кого-кого вы задержали? — неверяще спросил начальник Злобинского отделения полиции подполковник Пушкарёв, выслушав сбивчивый доклад дежурного. Мысли в его голове лихорадочно скакали галопом, периодически пытаясь снести ограждение и вырваться на волю. — Постовые? Драка? Вы охренели там, что ли? Так! Ничего не предпринимать! Общаться вежливо, а лучше вообще молчать! Да вот так! Прикидывайтесь немыми! Идиоты! Нет, не надо его выпускать! Дайте мне несколько минут, я сейчас сам спущусь!

Медленно отняв от уха трубку, Пушкарёв вернул её на место, чтобы соблазн разнести её на кусочки обо чью-то тупую голову, немного отпустил.

Порывисто потянувшись к графину с водой, плеснул себе полстакана, залпом выпил, не замечая пролитого на бумаги.

— Господи, ну какие же дебилы! — выругался он, что ему было совсем не свойственно.

Снова сняв трубку, коротко бросил:

— Соедините меня с главным управлением! Да! Срочно!

* * *

В своих предположениях я не ошибся.

Буквально через пять минут в дежурку влетел коренастый колобок в такой же форме, как у всех, только с подполковничьими погонами. А вот и начальство пожаловало. Между ним и дежурным произошел короткий диалог, после которого подпол направился ко мне.

Перед решеткой он остановился, одёрнул мундир и пригладил редеющую шевелюру. Представился:

— Подполковник Пушкарёв Александр Сергеевич. Начальник Злобинского отделения полиции, значитца.

— Шувалов Михаил, — вежливо ответил я. — Весьма рад знакомству.

— Нечипоренко! — гаркнул подполковник. — Почему камера ещё закрыта?

— Виноват, Александр Сергеевич! — дежурный лично метнулся к обезьяннику, и загремел ключами.

«Ну вот и амнистия», — внутренне усмехнулся я.

Одновременно с этим я пытался понять, что за человек этот подполковник. На первый взгляд, обычный служака. Простого происхождения, не особо талантливый, но не глупый. Точно нет. Скорее всего, начинал с низов, дошел до потолка, с этого места уйдет на пенсию. Идеальная кандидатура для начальника районного отделения полиции.

— Прошу прощения за этот досадный инцидент, — выдал Пушкарёв, когда дверь открылась и я вдохнул воздуха свободы. — Контингент у нас бравый, до службы жадный, но чрезмерно исполнительный. Ну это и… Ну хорошо, в общем, это, — закруглился он.

Нагнетать я не стал, поскольку всё случившееся произошло практически по моей вине. С оленями у торгового центра можно было и быстрее разобраться.

— Всё в порядке, господин подполковник, не нужно извиняться. Ваши люди просто выполняли свою работу. Кто ж знал, что я могу нарваться на хулиганов всего в двух кварталах от отделения, в которое я, собственно, и направляться. У меня нет претензий.

— Ну вот и славно, — явно не считая вопрос разрешённым, Пушкарёв жестом указал мне на коридор. — Пойдемте со мной, Михаил. Покажу вам наше отделение, такскать… Введу в курс дела.

Заметив кислые лица мужиков, с трудом сдержал понимающую улыбку. Ох и влетит им, если я хоть немного разбираюсь в людях. За этот залёт Пушкарёв с дежурной смены будет еще долго стружку снимать.

— А можно мне вещи забрать? — уточнил я, понимая, что сейчас для этого лучший момент.

— Ничепоренко!

— Так вернули уже все! Согласно описи: телефон, ключи от машины…

— Там еще кастет был, — невинно улыбнулся я.

— В протоколе написано…

— Ничипоренко!

Убирая в карман честно добытую в бою магическую, пусть бы и разряженную железяку, я старательно давил ползущую на лицо довольную улыбку. А чего? Трофеи — это святое!

Пушкарев действительно повел меня не к себе в кабинет, а устроил настоящую экскурсию по своей вотчине. Из дежурки провел в небольшой зальчик, с короткой стойкой, за которой сидело пара низших чинов в форме. Здесь же находилось несколько гражданских, с интересом на нас посмотревших.

— Здесь мы обращения граждан принимаем, такскать, — обвел он рукой помещение. — Первичная работа. Ничего интересного, в основном жалобы на мужей да соседей. Но — важная! Порой, именно из сведений, полученных здесь, мы находим зацепки для расследований.

— Ясно, — без выражения ответил я, с трудом сдерживая смех.

Не зная, как себя вести с княжичем, которого каким-то ветром занесло в райотдел, подпол включил режим «встреча проверяющего».

— Отдел у нас небольшой, но практически полностью укомплектованный всеми необходимыми кадрами и спецсредствами, — продолжал заливаться соловьём Пушкарев. — Имеется патрульный транспорт, специализированная техника, подразделение участковых, а также свой отдел расследований и оперативно-розыскных мероприятий.

— Интересно, — кивнул я, когда мы уже к лестнице на второй этаж подошли.

— Обычно в районных отделениях такого нет, но, учитывая специфику нашей территории, мы оснащены даже мобильным доспехом для проведения силовых акций, — начальник указал мне на ступени, мол, вы первый.

— Мобильный доспех? — удивился я.

В памяти реципиента содержались сведения об этих, по сути, боевых роботах. Точнее, экзоскелетах на магическом ходу. В двухметровую бронированную штуковину, напичканную различным оружием и артефактами, садился оператор, и силами своей магии приводил её в движение.

Сам будучи потенциально очень сильным магом, а сейчас на местной лестнице развития он поднялся лишь на вторую ступень Подмастерья, Михаил с презрениям относился к подобным девайсам. Почему — я не понял. Видимо, на уроках по этой теме, княжич был не особенно внимателен.

— Не последняя модель, конечно же! — по-своему понял меня подполковник. И тут же замахал руками, будто я заподозрил его в мотовстве и нецелевом расходовании бюджетных средств. — Но вполне надежный «ПМ-4». И оператор обученный имеется! Большей частью, конечно, он без дела сидит, но, как грится, лучше немного перебдеть, чем недобдеть! Верно я говорю?

Второй и последний этаж райотдела представлял из себя не особо длинный коридор по обе стороны от лестницы, по которому с деловитым видом перемещались люди в форме и в штатском.

Точнее сказать, рабочий вид все принимали, стоило им завидеть начальство с непонятным молодым человеком в компании. А до этого сотрудники полиции явно делом заняты не были. Обеденное время, так-то.

— Общественная безопасность по левую руку, криминальная полиция — по правую, — тут же сориентировал меня в нехитрой планировке Пушкарёв. — Там у нас участковые, взвод патрульных, охраны объектов и бухгалтерия. А здесь — сыщики, следователи и эксперты. Нам — направо.

Наш вояж по коридору окончательно укрепил местных сотрудников в том, что в райотдел пожаловало какое-то большое начальство. А что еще им было думать? Подполковник буквально стелется перед каким-то богато одетым молодым хлыщом, а тот в ответ милостиво кивает и зыркает по сторонам.

Только я не «взор проверяющего» сейчас исполнял. Просто смотрел по сторонам и, так сказать, впитывал в себя обстановку места, где мне предстояло работать. Из промежуточных выводов: небогато. Ремонта требовали и полы, и стены, и потолки. Двери обшарпанные, по низу следы открывания их ногами.

И дело не в недостатке финансирования, полагаю. Просто общая атмосфера сказывается. Казённый дом, одним словом.

— Со следственным отделом я вас позже познакомлю, девочки уже, наверное, на обед ушли, — продолжал вещать Пушкарев. — Следачки — все у них по часам, сами понимаете, хех. А вот следующая дверь — розыскники. Отдел у нас небольшой, так что специализации, как понимаете, нету, так что они всем занимаются. От квартирных краж и угона авто, до убийств, не приведи Спаситель. Ну а ежели посерьезнее что, то мы уже Главк подключаем.

Я кивнул, стараясь, чтобы это не выглядело милостиво, и вслед за подполковником вошёл внутрь.

За дверью оказался кабинет квадратов на сорок. Два больших окна с совершенно домашними и уютными шторами, которые никак не ожидаешь увидеть в подобном заведении. Обязательный фикус в углу, выживающий исключительно на морально-волевых. Сейф, карта города на стене, четыре стола, три из которых были заняты владельцами.

Точнее — владелицами. Все обитатели кабинета были женского пола. Вопрос со шторками сразу же прояснился.

«Это же уголовный розыск! — мысленно возмутился я на автомате. — Какого хрена весь отдел укомплектован бабами?»

Нет, я так-то не шовинист какой и вообще за равенство и братство, но, блин — собачья же работа! У женщин на первом месте стоит семья, дети, они в декрет уходят, наконец! Это невыгодно начальству, если уж на то пошло!

Тем не менее, я своими глазами наблюдал трех женщин в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Справа налево: строгая блондинка, скромная брюнетка и разбитная, ярко накрашенная рыжая. Твою мать, они еще и по спектру цветов тут собрались!

— А это наша гордость! — не замечая или не желая замечать моего удивления, продолжил экскурсию Пушкарёв. — Оперативно-розыскная служба отделения, лучшие кадры! Чтоб вы понимали, Михаил Юрьевич, раскрываемость составляет шестьдесят три процента!

А неплохо! Нет, без дураков — отлично даже! Если цифры не «нарисованные», то девки тут не просто попки просиживают, а реально дают стране угля! Конечно, нужно учитывать нюанс того, что процент идет из общего числа совершённых преступлений, куда входит как кража банки огурцов у бабы Нюры, так и убийство инкассатора. Но, всё равно достойно.

— Добрый день, дамы, — я учтиво склонил голову.

Ответом мне стало невнятное мычание, которое при должном воображении можно было понять, как: «здрасти». Похоже, девочки тоже приняли меня за проверяющего из Главка.

И правда, стоило только произойти процедуре приветствия, как крашенная рыжуля тут же подорвалась из-за стола, и мгновенно оказалась перед нами. По пути не забыв огладить не слишком длинную юбку на бедрах, и отточенным движением взбить чуть вьющиеся волосы.

А ничего такая! Из женщин, она была тут самой старшей по возрасту, точно больше тридцати. Броская, яркая и судя по плящущим в зеленых глазах бесенятам, еще и дерзкая. Всегда на таких западал.

Белая блузка едва сдерживала напор рвущейся наружу упругой груди, стройные ноги уверенно шагали на каблуках сантиметров в семь, а зеленые глаза профессионально ощупывали нового человека. Похоже, старший опер.

— Здравствуйте! — томным, с отчетливым придыханием, немного хрипловатым и чертовски сексуальным голосом еще раз произнесла она. — Меня зовут Стелла. Как же хорошо, что вы к нам зашли, Михаил Юрьевич! Мы уже три месяца просим господина подполковника решить вопрос с кофеваркой, но с места вопрос не двигается. Мол, бюджет на год уже утверждён, и там на подобные глупости денег не предусмотрено. Но это же не глупости, правда, Михаил Юрьевич? Как розыску работать без кофе? Может быть вы нам как-то поспособствуете решить этот вопрос, а?

И в завершение, красотка тронула наманикюренным пальчиком пуговицу у меня на груди. Меня будто током пробило — надо же какая реакция! Стоило только старому псу оказаться в молодой шкуре, как все рефлексы вернулись.

Пока звучала эта прочувствованная, но совершенно непонятно как ко мне относящаяся речь, я только глазами хлопал. И смотрел, грешен, то на пухлые губы рыжули, то на ложбинку между грудями, которую та мне явно сознательно демонстрировала. Из этого гипнотического транса меня вырвал лишь кашель подполковника, который почти сразу же сменился руганью.

— Андрющенко, твою душу! — куда девался обходительный человек, устроивший мне эту познавательную во всех отношениях экскурсию. Лицо покраснело, хоть прикуривай. — Ты что тут, едрить, устроила⁉ Шуточки тебе все? А ну села обратно за свой стол, пока я тебя премии не лишил!

— Да всё, Александр Сергеевич, всё! — женщина выставила перед собой ладони. — Чего так заводится-то сразу! Ну реально, сколько можно просить о кофеварке? Нам как работать вообще?

— Как всем остальным — чай пить! — окончательно вызверился Пушкарев. — Я тебе эту кофеварку знаешь куда вставлю⁉

— Одни обещания! — фыркнула рыжуля, уже вернувшись за свой стол.

— Стелла, ты у меня договоришься!.. — начальник райотдела уже и пятнами пошел. И сделал шаг в сторону язвительной подчинённой с явным намерением её придушить.

— Вы по делу пришли, Александр Сергеевич? — служебному преступлению не дала произойти блондинка. До этого она лишь молча наблюдала, но тут, видимо, решила, что пора вмешаться. — Или так, покричать, как обычно?

Бедняга, как он с ними вообще справляется? Три женщины и у каждой язык, как опасная бритва. Что-то мне уже не очень хочется здесь работать…

— Воронина… — удивительно, но слова блондинки словно бы охладили пыл Пушкарева. Бросив на меня почему-то весёлый взгляд, он произнес. — Вот, принимай! Пополнение вашему отделу. Новый опер, прямиком из главка отправили! Михаил Шувалов, прошу любить и жаловать.

Глава 7

— Александр Сергеевич, — растерялась Воронина. — Если это шутка, то не очень удачная. Какой опер?

— А вот я всегда говорил, что вы меня не слушаете, — отрезал Пушкарёв. — Сказано же — Михаил Шувалов! Новый оперативный работник в вашем отделе! С сегодняшнего дня поступает в ваше распоряжение, как стажер. С испытательным сроком в две недели.

— При всём уважении, Александр Сергеевич, но я говорила и говорю, что мой отдел, — выделила слово Воронина, — в доукомплектации не нуждается. Более того, лишний, не знакомый с нашей спецификой работы человек, будет только вредить. И не мне вам это объяснять…

Все это девушка произнесла с холодной маской на лице. Не повышая голоса и никоим образом не провоцируя начальство на проявление гнева. Но — тот не заставил себя ждать. Впервые, пожалуй, с момента нашего знакомства, я увидел, как из косноязычного суетливого подполковника на миг выглянул жёсткий руководитель. Который явно держал все это бабье царство в железных рукавицах. Или ежовых? Никогда не понимал смысл этой метафоры! Какие рукавицы из ежа?

— Отставить разговоры! — рявкнул Пушкарёв. — Капитан Воронина!

— Я, — тяжело вздохнула девушка.

— В этом отделе все решения принимает только один человек, — отчеканил подполковник. — И этот человек — не ты. Если я сказал, едрить, что у вас в отделе пополнение, значит, едрить, так оно и есть! Ты можешь спорить со мной по поводу оперативно-розыскной работы, и я тебе слова не скажу — ты, а не я, землю топчешь! Но уж управленческие решения, будь хорошей девочкой, оставь за мной! Ладошку к виску, есть и выполнять, едрить! Ферштейн, госпожа капитан?

— Поняла, — блондинка выдала еще один тяжелый вздох.

— И это всех касается, господа офицеры! — закрепил воспитательный спич Пушкарев, обведя комнату тяжёлым взглядом. И когда все уткнулись носом столешницы, продолжил. Чуть мягче. — Как я и сказал. Берёте Михаила под крыло, вводите в курс дела и работаете! Замечания, пожелания и прочие фантазии несексуального характера — все это мы разберем на завтрашней утренней планерке…

— А кофеварка, Александр Сергеевич?.. — а нет, не до талого он их зашугал. Или привычные уже к всплескам начальственного гнева. Андрющенко про агрегат не только не забыла, но еще и не побоялась напомнить.

— Работаем, девушки! — с нажимом произнес подполковник, без отрыва глядя на рыжую, отчего та снова уткнулась личиком в стол. Потом бросил взгляд на меня, сообразил, что так теперь уже не стоит говорить, и поправился сбивчиво. — Ну и мужчины. Мужчина… В общем, не морочьте мне голову, у меня своих дел полно!

Когда бескомпромиссного начальника вновь сменил растерянный суетливый мужчина, Пушкарёв не придумал ничего лучше, как ретироваться из кабинета, оставив его обитателей самим разбираться с пополнением.

На долгие тридцать секунд в помещении повисла звенящая тишина.

Задавив в себе шутку в стиле: «Мент родился», спокойно посмотрел в прищуренные глаза Ворониной.

— Ну офигеть теперь! — прошипела руководительница группы, но тут же вернула на лицо маску Снежной Королевы. Мол, я полностью смирилась с неизбежным и полна христианского смирения. — Из Шуваловых значит? А не расскажешь всем, Михаил, с чего это светлейший князь Шувалов решил вдруг упрятать одного из своих дальних родственников в Злобинский райотдел?

— То есть, вариант, что я сюда пришел по собственному желанию, ты вообще не рассматриваешь? — после её «плавного» перехода на «ты», я тоже решил не заморачиваться.

— Мозги мне не делай, — поморщилась она. — Сказки о том, что воспылал жаждой службы на благо народа родины, будешь в другом месте рассказывать. Такую лапшу я слушаю каждый день, как от потерпевших, так и от обвиняемых. Так что, заканчивай цирк. Что натворил?

Мысль о том, что она не зря есть свой хлеб получила ещё одно подтверждение. Быстро прокачала ситуацию, отмела ненужные переменные, сложила одно с другим и выдала единственно верное решение. По её мнению. Красивая блондинистая головка неплохо умеет в аналитику.

— Причины, по которым я стою здесь, касаются только меня, и к службе отношения не имеют, — сообщил я нейтральным тоном. — Я действительно пришел сюда по доброй воле, ни от кого не прячась, желая получить опыт к своему диплому. Что касается прочего… Уверен, ты хороший специалист, на своем месте. Так что если покопаешь — выяснишь. Могу дать подсказку, чтобы было проще искать. Я не дальний родственник князя Шувалова, а его старший сын.

Знакомство, как говориться, не задалось с самого начала, но это не значило, что я лягу под эту ледяную стерву, как бы хороша она не была на вид. Пусть ещё раз поиграется в дедукцию, сведет палец с носом и сделает выводы. Моя история не слишком секретная, думаю. Выяснит. Так будет гораздо лучше, чем я сейчас начну врать или раскрывать незнакомым женщинам информацию.

— Княжич, значит… — без выражения протянула Воронина. — Не тот ли золотой мальчик, что ночные клубы столицы каждую неделю на уши ставит?

— Я смотрю, ты следишь за светской жизнью? Похвально. Но мы в неравном положении. Меня представили, вас — не особо. Начнем с начала? Михаил Шувалов. А вы?..

И я сделал приглашающий жест рукой, мол, ваша очередь. Таким вот незамысловатым образом перехватив инициативу в разговоре.

Молоды вы еще, девочка, строить майора российской полиции. Покруче вас люди пытались и обломались.

— Капитан Воронина.

«Буку» девушка изображала недолго. Судя по ее психотипу, она считала себя профессионалом, который ради дела может себе позволить игнорировать неприязнь к оппоненту. Вышла из-за стола, остановилась в шаге от меня и протянула руку.

— Ты тут главная, я правильно понимаю? — я аккуратно пожал узкую ладошку.

— Руководитель группы, — кивнула она. Перевела взгляд на брюнетку у окна. — Старший лейтенант Мединская. В группе отвечает за силовую поддержку.

Очень хотелось сказать что-то вроде: «Не понял?» Образ черненькой милашки, самой младшей и скромной в этом бабьем царстве, точно не тянул на характеристику «силовая поддержка». Её же соплей перешибешь! Снайпер, может? Такое бывает, лично сталкивался. Но какого тогда она забыла в группе оперов?

Нет, больше всего старший лейтенант Мединская походила на домохозяйку. Судя по теням под глазами, практичной обуви и довольно небрежному макияжу, который делался явно на бегу, она — молодая мама Эту теорию подтверждал рисунок, висевший на стене над её столом. Что там было изображено, я толком не разглядел, но выполненный фломастером, он вышел из-под детской руки. И он ей весьма дорог.

Воронина мой изучающий взгляд в сторону брюнетки поняла поняла по-своему. И тут же добавила:.

— Мединская — оператор мобильного доспеха.

Которым хвастался Пушкарев, помню. Мол, ни у кого из райотделов нету, а в у нас есть. Надо же как интересно! Никогда бы не заподозрил в этой крохе мага, способного управлять двухметровой бронированной машиной. Точнее, экзоскелетом.

От дополнительных вопросов я пока воздержался. Будет время — пообщаюсь с этой молодой мамашей. Что за мобильные доспехи и с чем их едят — Миша, лоботряс, такими вещами совершенно не интересовался. Придется самому пробелы в образовании закрывать.

Капитан Воронина, между тем, перешла к третьей и последней барышне в кабинете.

— Стол возле кадки с фикусом — капитан Андрющенко, — произнесла она — Документация, работа с экспертами, агентами и прочим.

— Аника, зайка, ну чего ты сразу «капитан Андрющенко»? Можно просто Стелла, — сексбомба поднялась из-за стола, эффектно выставив ногу и повернувшись так, чтобы свет очерчивал ее фигуру. Глубокий голос с едва различимой хрипотцой, снова активировал в Мишином теле гормоны.

Такой типаж мне был хорошо знаком, в полиции дамы подобные Стелле встречались довольно часто. Карьеристки, но в плохом смысле этого слова. Чаще действующие через постель, чем прокладывая себе дорогу профессионализмом. Не удивлюсь, если у этой красотки несколько бурных служебных романов в отделе. Параллельно.

Одно хорошо, что её начальник — женщина. Значит, работает она тут без всяких преференций. Но на меня стойку сделала. И с этим придётся что-то решать, причем в самом ближайшем времени.

— Меня тоже лучше Машей…. — едва слышно донеслось от окна.

Воронина почти незаметно скривилась. То ли не одобряла фамильярности, то ли сожалела, что её группа так быстро дала слабину перед новеньким. Но против течения решила не грести. Говорю же — умная.

— Аника, — сообщила она. — Не Аня, не Анютка или Энн. Аника. Это понятно?

— Вполне, — кивнул я с серьезным лицом. А про себя усмехнулся. Снежная Королева, говоришь? Подход найти можно к любому человеку! Пообтешем.

— Вот и познакомились, — Стелла выпорхнула из-за своего стола, чуть ли не походкой манекенщицы пройдясь по кабинету к шкафу с бумагами. Причём стала чертовка именно так, чтобы мне было прекрасно видны все изгибы её довольно недурственной фигуры.

«Эта, пока не добьётся своего, не успокоится». — мелькнула мысль.

Андрющенко видела во мне трофей, и будет крутить задницей, пока я не завалю её на рабочий стол во время обеденного перерыва. Если совсем по-честному, я был бы даже не против, но из опыта знал, что ни к чему хорошему подобные связи не приводят. Да, исключения были, но выражались в настолько малом процентном соотношении, что их можно было смело игнорировать.

— Андрющенко! — многозначительно произнесла Воронина, моментально считав манёвр рыжей. — Раз уж ты поднялась, возьми, пожалуйста дела за номерами 4567, 4590 и 5001 и дай их господину стажёру.

«А вот и проверка на профпригодность подъехала, — внутренне усмехнулся я. — Хотя чему удивляться, я сам так делал».

Стелла тихо пробурчала себе что-то под нос, но мазнула по мне настолько горячим взглядом, что стало ясно: эта тигрица будет вести себя хорошо только до тех пор, пока рядом будет Аника.

— Изучай, — хмыкнула Воронина, когда три пухлые папки оказались на свободном столе. — У тебя два часа. По истечению которых я хочу услышать твоё мнение касательно материалов дел. Задача ясна?

— Так точно, госпожа капитан! — усмехнулся я, гадая, что же для меня припасла оперша. Да и интересно было глянуть на методы здешнего дознания и порядок оформления уголовных дел.

Как это часто у меня бывало в прошлой жизни, сначала я долго настраивался. Брал то одно, то второе дело, пробегал глазами строчки, стараясь зацепиться взглядом за что-нибудь интересное.

А потом я полностью и с головой ушёл в изучение, напрочь отрешившись от реальности, не замечая ни тихих перешёптываний, ни многозначительных взглядов, которыми обменивались девушки, ни того, что кто-то из них периодически исчезал из кабинета.

Под конец отведённого времени, я уже просто пролистывал страницы, сверяя все раскопанные факты с выписками на листке, окончательно убеждаясь в правильности своих рассуждений.

— Готов? — оторвавшись от экрана монитора, Воронина повернулась ко мне.

— Всегда готов, — пожал плечами я. — Тебе развёрнуто или вкратце?

— Давай сначала вкратце, — наверное, первый раз в её голосе промелькнула заинтересованность.

— Если вкратце, то все три дела — связаны между собой. Схожий почерк и характер похищенных ценностей дают понять, что злоумышленники специализируются лишь на предметах старины.

— Продолжай, — а вот теперь холодная маска девушки дала трещину. Она удивилась.

«Не ожидала от избалованного княжича? Ты подожди, я ещё не то выдам».

— Очевидным также кажется, что действует группа лиц. Подчеркну — я опираюсь только на материалы дел. Если бы это был одиночка, он бы просто физически не мог исполнить то, что здесь описано. В прилагаемом здесь заключении экспертов указано, что на всех местах преступления присутствуют остаточные следы магии, хоть и топорно затёртые.

— Было такое, — наморщила лоб Аника. — Но тут всё просто. Злоумышленники пользовались маскирующим артефактом.

— Да, я тоже сначала так и подумал, — нейтрально произнёс я, следя за её реакцией. — Ровно до того момента, как не увидел, список украденного. Вы его внимательно просмотрели?

— Более чем, — настороженно ответила опер. — А что там увидел ты? — тут она не смогла скрыть нотки снисходительности.

— Конфликт предметов культа и магических артефактов, — пояснил я. — В описи икона Спасителя. Это никого не насторожило?

Знания об этом само появилось у меня в голове, когда я знакомился с материалами. Оказывается, артефакты — по сути аккумуляторы с вложенной энергией мага и матрицей заклинания, в присутствии «святых» предметов разряжались в считанные секунды. Как мобильник на улице в минус шестьдесят. При этом, сам маг рядом с предметами культа мог находится сколь угодно долго и даже применять свои спелы.

И кстати, никакой мистики в этом не было. В смысле, боженька против магии не выступал и не разрушал богомерзкие амулеты. Все гораздо проще и, если можно так говорить о магии, научнее.

По сути, разрядка артефактов вблизи предметов культа происходила от конфликта подходов. Если артефакт — это заклинание, пока не очень понятным мне способом упакованное в предмет с подходящими свойствами, то та же икона, особенно старая — являлась объектом, к которому обращались молитвы.

А это, по факту что? Правильно! Те же вербализованные заклинания, созданные группой лиц по предварительному сговору. Тьфу ты, уже зарапортовался — всего-то три дела изучив! В смысле, неопределенным количеством людей, не умеющих в магию. У церковников это называлось «намоленностью».

На выходе из всего этого получался фактически артефакт, но построенный на других принципах, который своими колебаниями разрушал резонанс магических установок в «обычном» волшебном предмете.

Мага же это не касалось, поскольку его синхронизация для выдачи конструкта производилась оператором, а не являлась статичной формой. Така фигня.

Забавно, что память Михаила работала так избирательно. Про конфликт «церковной магии» с магическими батарейками он знал, а вот про мобильные доспехи — ничего. Бестолочь, что тут скажешь! Ну хоть что-то у него в мозгах осело после уроков.

К сказанному еще хотелось добавить, что о данном конфликте на стыке двух разных колдунств, должен знать любой грамотный специалист, но я решил не выделываться. Незачем на ровном месте строить из себя умника. Вполне рядовой просчет, тем более из «намоленных» предметов культа, только икона и была. Запросто можно было упустить. Особенно, в текучке. Когда у тебя на столе сразу три десятка дел.

— Черт! — выругалась Аника.

— Все верно. В группе похитителей по крайней мере один маг. Сказать насколько сильный не могу, но не ниже Подмастерья.

А вот теперь руководительница группы смотрела на меня совсем по-другому. Без скрываемого превосходства, но как на собаку, которая вдруг научилось говорить. Нет, то что я маг и просто обязан знать о такой тонкости, она понимала. Сын князя, как-никак! Но умение читать полицейские материалы и делать верные выводы — нет.

— Занятно, — тем не менее кивнула она. — Стелла, запроси-ка у экспертов информацию о тех затертых следах остаточной магии. И пусть заодно дадут объяснение, почему ничего не сказали о «намоленной» иконе. Кто заключение давал? Литвинов?

— Вроде… — протянула сексбомба, меняясь в лице. Судя по всему, это был ее залёт. Взгляд, брошенный ею на меня, тоже стал другим. Заинтересованным, но без сексуального подтекста. Типа, а мальчик-то шарит! — Сейчас займусь!

— И подними карточки одаренных домушников в системе, — вдогонку велела начальница.

— Сделаю…

Я сидел со скромным видом героя, для которого разгадать очередную загадку — обычное дело. Не без удовольствия слушая, как Стелла строит по телефону того самого Литвинова, профукавшего важную деталь. Что интересно: ругалась женщина без мата, но так изощренно строила речь, что бедняга на том конце провода явно обтекал.

— Хорошая работа, — тем временем похвалила меня Воронина. — Эта версия может дать нам совсем другого подозреваемого. Может, от тебя и будет толк.

О, тут можешь не сомневаться, красавица! От меня этого толка столько будет, что ты удержать не сможешь! Говорить этого я, понятное дело, не собирался. Да и не успел бы.

Дверь в кабинет открылась, впуская Мединскую. А я ведь даже не заметил, как эта мышка выходила. Надо же, какая невидимка! Или это я так увлекся любимой работой?

— У нас труп, — с порога сообщила девушка.

— Возможно, криминал, — на автомате выдал я ментовско-сериальный мем своего мира. Быстрее, чем успел даже подумать.

— Так себе шутка, — едко заметила начальница, бросив в мою сторону укоризненный взгляд.

— Аника, а давайте я возьму стажёра на выезд! — тут же подскочила Стелла. Никто не любит работать с картотекой. Перебирать однотипные фотографии и пытаться не сойти с ума.

— Отставить, — обломала блондинка рыжую. — То не выгонишь из кабинета, то сразу столько инициативы. Я уже сказала, что тебе делать. Личные дела, Стелла. Одаренные домушники. Когда я вернусь, твои соображения должны лежали у меня на столе.

— Есть, — тяжело вздохнула сексбомба.

— И экспертов попинай. А то они там сдохли, по ходу. Маша, со мной поедешь, с поквартирным обходом, если что поможешь. — Воронина проговорила это уже у двери, накидывая легкую куртку и надевая на голову кокетливый синий берет. — Шувалов, а ты чего застыл? Стажер ходит хвостиком. За мной!

Глава 8

Интерлюдия — Шёпот

Одноразовый телефон издал неприятный писк, почти неслышимый на фоне работы раздолбанного вентилятора. Наемник без промедления посмотрел на крохотный экран, вчитываясь в строчки поступившего задания. На это ушло ровно тридцать секунд. После чего в адрес отправителя ушло короткое «принято», а аппарат в его руке оплавился и вспыхнул пламенем.

Широкую ладонь мужчины обволокло односторонней сферой, не пропускающую наружу ни звука ни запаха. Телефон, как и множество ему подобных до этого, превратился в пепел буквально на глазах. Расходиник в его работе, что тут скажешь.

Теоретически, его останки можно было найти. Теоретически. Если повезёт наткнуться на саму квартиру, обойти ловушки, отключить сюрпризы, разгрести и по крупинкам перебрать весь пепел. И если повезёт — догадаться, что здесь был он.

Но это всё — для фантастов. Шёпот ошибок не оставлял. За двадцать три года работы — безумно долгий срок в его профессии — ни одной. Именно поэтому еще был жив, и его продолжали нанимать для решения деликатных вопросов. И платить за это хорошие деньги.

В последнее время, правда, все чаще посещали мысли, что рано или поздно это случится. Ошибка. Невозможно всё время побеждать — наемник был достаточно умён, чтобы понимать это. А значит — следовало уйти на покой. Раньше, чем подведет глазомер, интуиция или удача.

Он не был лучшим и прекрасно понимал это. Или сильным магом — всего лишь Воин в сорок пять лет. Просто умел думать, делать выводы и доверять интуиции. Да, именно чуйку он считал своим главным даром. И сейчас она вопила, что его хотят слить. Сразу, после выполнения заказа.

На первый взгляд из текста сообщения это никак не следовало. И вообще все выглядело слишком простым. Но именно, что на первый взгляд.

Перехватить курьера «Гудка» — трекер его передвижения любезно предоставлен нанимателем. Забрать его заказ. Уничтожить курьера. Уничтожить заказ. Предоставить доказательства этого, сделав фото и видео. Отправить их на указанный одноразовый номер. Получить деньги. Всё.

Или нет?

Шепот принципиально не связывался с наркотой, но был прекрасно осведомлен, что такое сеть доставки «Гудок». И кому она принадлежала. И поэтому понимал, что получить трекер передвижения курьера можно только от владельцев сети. Которые никогда бы не привлекли стороннего исполнителя для решения подобной задачи. Сами бы бедолагу порешили.

Но трекер дали. И даже переписали конечную точку маршрута. То есть, фактически предоставили доступ к задней двери своего тщательно оберегаемого программного продукта. А значит тот, кто «попросил» сделать это, неизмеримо сильнее и опаснее столичного наркокартеля.

Второе — сроки. Прямо сейчас. Выдвинуться, перехватить и уничтожить. На все про все около получаса. Спешка. А спешка всегда там, где допущена ошибка. О которой не нужно знать умеющему делать выводы исполнителю. Уже этого было достаточно, чтобы понять — от заказа смердит сливом. И отказаться.

Но было еще третье. Посылка, которую нужно было уничтожить. Которую кто-то у кого-то украл. И отводя от себя удар, отправил по сети «Гудок». Последнее, скорее всего, не удалось, иначе вся эта история не завертелась бы. Вероятно, тело «крысы» уже остывает, а похищенное уплывает прямо из рук.

Что это? Нечто важное. Нечто настолько важное, что очень могущественные люди заволновались. Почему могущественные? А какие бы еще смогли в кратчайшие сроки нагнуть наркоторговцев, найти внештатного исполнителя… который потом тоже никому ничего сказать не сможет. Его — Шёпота.

Опасный заказ? О, да! Но если это одновременно не шанс уйти из профессии с «золотым парашютом», то что тогда?

Все эти размышления прокрутились в голове наемника за те тридцать секунд, что он читал сообщение. И закончились решением, выразившимся в слове «принято».

После чего он уже действовал, не тратя времени на отвлечённые мысли. Прикрепил огненный конструкт к старым напольным часам. Когда стрелка дойдёт до восьмёрки — выжжет всё. Он уже будет в другом месте, в другой одежде, под другой легендой. Потеряется для всех. В том числе и для заказчика, который сейчас так старается зачистить хвосты.

* * *

— Заказ для вас, — произнес парень в велосипедных лосинах. — Скажите номер подтверждения.

По его молодому лицу было хорошо заметно — выбранное место ему не нравится. Но только запахом. Опасений, при этом, он не выказывает. Курьерам, работающим на «Гудок» доводилось доставлять заказы и в более специфические места, чем подземный коллектор. Все они знаю, что развозят. Точнее, думают, что знают.

— Да, — едва слышно произнес Шёпот. Говорить в полный голос было больно из-за поврежденных еще в молодости голосовых связок. — Триста шесть семьсот двадцать один.

Когда в его ладонь лёг крохотный свёрток — упаковывали второпях, просто замотав флешку в офисный файл и в несколько слоев обмотали скотчем, — наемник коротко кивнул.

На кончиках пальцев сформировался любимый конструкт, на создание которого не ушло и секунды. Простой, но очень эффективный против неодаренных. Курьер даже понять ничего не успел — «пламенное лезвие» снесло ему голову, одновременно с этим запекая кровь на срезах. Ни капли наружу. Чисто. Профессионально.

— Благодарю, — скорее выдохнул, чем сказал наемник.

И больше не глядя на лежащую отдельно от тела голову, достал очередной одноразовый телефон, и включил камеру. Сделал несколько снимков свертка с разных ракурсов, после чего разрезал скотч, вытащил флешку и убрал в карман. Взамен сунул в отверстие подходящий по размеру брелок, и расположил заказ на ладони так, чтобы нарушенная упаковка находилась снизу, а предмет в обертке просвечивал сквозь пластик.

Включил видео, навел камеру на ладонь и проделал с «флешкой» тот же фокус, что и с телефоном получасом ранее. Сфера, вспышка, слетающий с ладони пепел. И отправка «доказательств» на указанный номер.

Ответ пришел в виде уведомления на другой телефон, к которому было подключено только банковское приложение. Хмыкнув и поправив воротник куртки, Шепот покинул коллектор, оставив тело так и не узнавшего за что умер парня внизу. Когда-нибудь его найдут. Шепота — нет.

Наемник не собирался бежать или залегать на дно — это привлекло бы внимание. И заставило таинственного заказчика подумать, что всё не так уж гладко прошло. Напротив, Шепот планировал вести себя так, словно бы ничего не случилось. И он не догадался об обмане. Брать простенькие заказы, которых в столице всегда пруд пруди, но осторожно, разглядывая каждого посредника через лупу. Чтобы не нарваться на тех, кто попытается его устранить. И ждать.

Если понадобится — год. И за это время выяснить, что же такое хранится на информационном носителе. И сколько оно может стоить. И только после того, как с этим станет всё понятно — решит, кому её продать.

Глава 9

По-настоящему интересную, стоящую женщину, хочется убить. У кого хочешь спроси! Да вон, хотя бы у Джона Сноу из «Игры престолов». Бедный пацан влюбился всего два раза. И с обоими любовницами пришлось покончить.

Аника Воронина была очень интересной женщиной.

Довольно привлекательная, хотя и не броская. Умная и язвительная. Обладающая вкусом. Знающая себе цену. Немногословная. Блондинка, что для меня скорее плюс, чем минус. И в довесок ко всему — увлечённый своим делом профессионал. Как говорится, был ли у меня хоть один шанс?

Когда мы прибыли на место преступления, она за несколько секунд осмотрелась, впитала в себя всю необходимую информацию, и сквозь сжатые зубы прошипела: «Висяк,…ть!» Чем окончательно покорила сердце старого опера.

Правда, мы в Питере такие дела чаще «глухарями» называли, но это детали. Не могла же она быть настолько совершенной.

Труп был криминальный, это я мог бы и без экспертов сказать. Обычно при самоубийстве или несчастном случае голову себе никто не отрубает. А она именно отрублена — вон, рядышком, в паре метров от тела лежит. Одним ударом снесли, не оставив после себя ни капли крови. Что-то прижгло срез прямо в момент удара, спаяв и крупные артерии, и мелкие капилляры.

Что-то! Магия, что же еще!

Жертву нашли работники коммунального хозяйства, спустившиеся с плановым ремонтом в городскую канализацию. Отошли три метра от люка и обнаружили тело без головы, лежащее прямо в центральной магистрали. Сознательные они тут, даже подходить не стали. Сразу вызвали полицию.

Но нам, как я понимал, это могло помочь слабо. Да, ребята ничего не затоптали, но тут изначально никаких улик не было. Удивительно чистый для канализации коридор, мертвое тело и его отрубленная голова и ни капли крови. Ни следов, ни окурков, ни даже чертового орудия преступления.

Хотя, последнего и быть не могло. Я, стоило мне только увидеть мертвеца и его рану, сразу же получил от памяти Михаила входящее сообщение. Каким бы мой реципиент не был балбесом, но кое-чему его в доме Шуваловых смогли обучить. В основном дисциплинам, связанным с этикетом, историей и магией. Ключевые, так сказать, предметы, для наследника княжеского рода.

Так вот, я когда только на труп взгляд бросил, сразу понял — «пламенное лезвие». Телекинетический удар сжатого в толщину волоса силового поля, сопряжённый с выбросом высокотемпературной плазмы — если по-умному. Или школа огня, если на местном.

В общем, убийца у нас, к моему величайшему сожалению, не садовник и даже не дворецкий, а чертов маг. Причем, стихийник. Не обязательно, кстати, дворянин, как я. За столетия одаренные много где своей крови посеяли. Уверен, что и у меня есть некоторое количество незаконнорожденных братиков и сестренок.

Так что, слишком многого нам понимание того, что преступник маг, не давало. Только головняка добавляло.

Единственная зацепка — убийца был не ниже Воина по уровню развития. Как я уже знал, в здешнем колдунском сеттинге имелась своя градация, называемая рангами. Начальный — Ученик, им, как правило, обзывают всех, кто только инициацию прошел и научился сырой силой пользоваться. Следом шел Подмастерье — уже что-то там в области боевых заклинаний умеющий. Как правило — немного. Парочка слабеньких «спеллов», не более. Чуть круче, если из такого древнего рода, как я.

При грамотном подходе и использовании огнестрела, первые два ранга не сказать, чтобы становились боевыми машинами. И отлично убиваются обычными людьми. А вот начиная с Воина, следующей ступени магической эволюции, уже возникают нюансы.

Выражаются они в такой ерунде, как «доспех». Не щит, который даже я могу выдавать, и которым можно однократно отразить физическое или не слишком сильное магическое воздействие. А полноценную броню многоразового использования.

Именно на ранге Воина, маги в своем познании настолько преисполняются, что становятся способными выдавать и длительное время удерживать, невидимые, но весьма крепкие силовые поля, способные останавливать большинство снарядов для ручного стрелкового оружия.

Особо одаренные, в смысле, те, кто не филонил на уроках, имел большую практику, и удачно вписался в генетический пул при рождении, могут этот самый «доспех» ставить мгновенно. На одних инстинктах.

Те, кто поднимаются до ранга Воина, простым людям уже не по зубам. Конечно, команда спецназа с хорошо подобранным оружием, боеприпасами, шарящим за тактику командиром, и удачно выбранным местом проведения операции, имеет неплохие шансы и Ветерана завалить. Например, растянуть ему сектора обстрела, перегрузить защиту спецспредствами и обстрелом с разных сторон.

Только нужно учитывать, что пока они все это будут проделывать, сам одаренный будет швыряться заклинаниями, которые, в большинстве своем, легко преодолевают индивидуальную защиту бойцов пятого и шестого класса.

Если коротко, то шансы спецназа я бы оценил, как пятьдесят на пятьдесят. Да, как в анекдоте про блондинку: «Либо встречу динозавра, либо нет».

Идущие следом за Ветераном маги, как по мне, к людям уже относились постольку поскольку. Мастер, Грандмастер, Магистр, Архонт — это уже стихийное бедствие, различающееся только по области нанесенного ущерба. Переулок, район, квартал, город — как-то так.

Наш подозреваемый, напомню, был не ниже Воина. Теперь понятно эмоциональное восклицание обычно сдержанной капитана Ворониной?

Мы с Машей, пока наша начальница кружила вокруг трупа, как голодный хищник, стояли поодаль. Чтобы не мешать, как сама госпожа капитан сказала. Ну, мне, допустим, понятно почему. А вот с какой радости она Мединскую на периферии оставила?

Делать нам было нечего, так что я решил потихоньку начать ломать ледок в наших отношениях с коллегами.

— Что думаешь? — нейтрально произнёс я, нарушая молчание. Ни капельки не неловкое — Маша даже на труп не смотрела. Листала что-то на телефоне.

— А что тут думать? — поморщилась Мединская, не отрывая взгляда от экрана. — Конец месяца, а тут это…

Я сначала не понял, а потом усмехнулся. Всё, как у людей!

Опера довольно быстро преисполняются здорового цинизма и чёрствости, и безголовый труп беспокоит их гораздо меньше, нежели испорченные статистические показатели за месяц, квартал, год. Помню, как меня это в начале службы поразило до глубины души.

Дело было в новогодние праздники, на которые, как правило, в дежурство ставят молодых и залетчиков — я тогда еще в первой категории находился. Приехал в составе следственной группы на бытовое убийство, где обнаружил сидящего рядом с жертвой врача скорой помощи, который приехал раньше нас. Они со следаком поздоровались, после чего наш старший уселся по другую сторону от мертвеца, и начал перебрасываться фразами с медикам.

Обычными рабочими вопросами: время смерти, причина, сопутствующие обстоятельства. Добило меня не это. А то, как врач через труп следаку жвачку протянул.

Потом понял, что проблема не бездушности ментов. Или медиков, если уж на то пошло. Их поведение — просто защитная реакция разума на постоянный стресс. Когда в постоянном режиме смотришь на боль, кровь и разрушенные человеческие судьбы, иного выхода на самом деле нет. Либо ставишь барьер, либо слетаешь с катушек.

— Думаешь никаких шансов? — «удивился» я. Надо же было ее как-то разговорить. — Может эксперты какую-то зацепку дадут?

Маша в качестве ответа пожала плечами, и продолжила ковыряться в смартфоне. Ничего. И не таких удавалось разговорить!

— Паршиво, конечно, что убийца маг, — продолжил я «беседу». — С другой стороны, у нас в группе теперь целых два одаренных. Ты же тоже носитель способностей?

Для установления первого мостика к доверительности, нужно найти что-то общее. Вот я и выдал про одаренность. Но вызвал у девушки только гримасу неудовольствия.

— Я что-то не то сказал? — удивился я, не понимая причин подобной реакции.

— Всё нормально, — буркнула Мединская, убирая смартфон в задний карман брюк.

Определённо, тема, связанная со способностями, девушке была неприятна, но кто я такой, чтобы останавливаться на полпути. Нужно дожимать!

— Слушай, я что хотел спросить. — делая вид, что ее реакции не заметил, продолжил. — Ты же оператор мобильного доспеха? А на каком ранге нужно находится, чтобы полноценно управлять этим экзоскелетом?

Это было попадание в цель. После вопроса девушка едва уловимо дёрнулась, после чего подняла на меня взгляд. Очень характерный взгляд. Такими обычно смотрят либо на беспардонных мудаков, либо на законченных идиотов.

— Вне категорий, — от тихого безжизненного голоса Мединской повеяло холодом, — Достаточно иметь хотя бы минимальный магический дар и не иметь денег на его развитие.

— Я не очень понимаю… — осторожно уточнил я. — Как это? Погоди, ты же управляешь доспехом? Он же на энергии оператора работает. Как ты тогда?..

— Большой резерв, — сухо ответила она. — Очень большой. И все.

— Погоди…

— Я калека, Шувалов! — Машу наконец прорвало. Говорила она по прежнему тихо, но так зло выплевывала слова, что будь они пулями, меня бы уже изрешетило. — Когда рождаешься с даром, но не в семье, способной его развить, есть только два пути. Оставить все, как есть, то есть стать простецом, обычным человеком. Или подписать согласие на обучение в качестве будущего оператора. В мобильном доспехе уже стоит целая куча артефактов — система фокусировки энергии, матрицы заклинаний, проводимые каналы. От человека лишь требуется сама энергия. Много, очень много энергии, Шувалов! Резерв должен быть на уровне Воина, а лучше — Ветерана. Вот нам его и развивают. В ущерб всему остальному.

Я даже отступил на шаг от такого напора. А Мединская добила последней «контрольной» фразой.

— Вне доспеха, я даже огонёк не способна зажечь!

Да уж. Как-то я все иначе представлял. Думал, что только сильные маги становятся водителями боевых роботов. А получается, операторы действительно магические калеки? С одним только, в ущерб всему остальному, развитым резервом. По сути — батарейки для артефактного экзоскелета.

Нет, с точки зрения государства, ну там программ Вооруженных сил и полиции — очень даже логичный шаг. Полностью подконтрольные и ни на что без брони не способные люди. На службе — сильные, в быту — не отличающиеся от простецов. Не нужно боятся, что они устроят что-нибудь на фоне… ну скажем ПТСР.

Мля! Отлично поговорили! Установили доверительные отношения! Миша, балбес! Что тебе стоило в школе прилежно учиться!

Возникшую между нами неловкость после откровенности Мединской, спасла Воронина. Закончив осмотр места преступления, она направилась к нам двоим.

— Так, эксперты пускай работают, хотя лично я сомневаюсь, что они накопают что-то стоящее. Что думаете по этому поводу?

И вроде говорила все это госпожа капитан нам обоим, но смотрела, почему-то, на меня. Это потому что я черный… в смысле — тоже маг? Или стажер?

— Думать до заключения экспертов можно всё, что угодно, — пожал я плечами. — А работать лучше с фактами, а не домыслами.

Мне показалось, что во взгляде Ворониной мелькнуло одобрение. На короткий миг. Потом оно сменилось обычной холодностью. Ясно. В то, что я тут серьезно собираюсь работать, она до сих пор не верит. Ну, я бы на её месте, тоже, наверное, вёл себя подобным образом. Так что, минимум осуждения, максимум понимания.

— Маша, у тебя какие мысли? — Аника повернулась к Мединской.

— Возраст лет двадцать, максимум двадцать пять. Телосложение типичное. Не спортсмен, не задохлик. Предположительно убит «пламенкой», — задумавшись, выдала Мединская.

— «Пламенкой»? — нахмурилась Воронина.

— «Пламенное лезвие», — вставил я свои «пять копеек», чем заслужил кивок Маши. — Но это могло быть и заклинание схожего типа. Например «Ледяной клинок». Он тоже прижигает рану. Нужно ждать заключения экспертов.

— Судя по запаху, находится он здесь не меньше двух дней, — продолжила Маша. — Я бы запросила сводки на предмет заявлений о пропаже, чтобы установить личность, хотя времени прошло всего ничего. Но попытаться стоит.

— Прекрасно, — поджала губы Воронина, хотя определенно сказать она хотела не это. А что-нибудь матерное. — Есть что добавить? — это она уже мне.

— Одежда жертвы.

— А что с ней? — нахмурилась старшая группы, поворачивая голову в сторону лежащего на полу коллектора трупа.

— Не могу себя назвать экспертом в области моды, — хмыкнул я. — Но сейчас так принято, чтобы парни в колготках ходили?

Судя по выражениям лиц девушек, они решили, что я снова сострил.

— Золотой мальчик, не разбирающийся в моде, — едко заметила Аника. — Смешно.

— Классика не стареет! — пожал я плечами и сбил с лацкана пиджака воображаемую пылинку. — Но я, как бы, серьезно спрашиваю. Сейчас принято штаны в облипку носить? Если так, то у меня больше нет вопросов…

— Твою ж мать, — прерывая меня выругалась Воронина. — Курьер!

И тут вопрос не в моей гениальности или невнимательности других. Просто свежий взгляд. Надо мной же не висит дамоклов меч отчетности и раскрываемости, как над той же Аникой.

— Какой курьер? — сначала не въехала Мединская, но тут же выражение на ее лице сменилось пониманием. — А ведь точно!

— Так, — тут же засуетилась капитан. — Все наверх. Если это курьер, то где-то рядом должно быть и его средство передвижения. Скорее всего, обычный велосипед.

— Ну или необычный, — не удержавшись, ляпнул я.

Почему-то в голове всплыла идиотская шутка: «Меняю пачку обычного порошка на грамм необычного». Естественно, озвучивать я её не стал. Не поймут. Или хуже того — поймут по своему. С Мишиным-то прошлым!

Велик мы нашли уже через пятнадцать минут. Вернее, даже три штуки. Воронина сразу развила бурную деятельность, пригнав к каждому из них экспертов. Те, с помощью мобильной лабораторией быстренько сняли с них «пальчики», сверили с отпечатками жертвы и мы получили средство передвижения нашего курьера. Припаркованное в квартале от места его смерти.

Причем, по всем правилам припаркованное. На специальной стоянке, пристегнутое тросиком. Нашлись и данные камер — одна как раз следила за парковкой. И на ней наш курьер, еще с головой, спокойно ставил велик и уходил куда-то пешком.

— И что у нас выходит? — проговорила Аника, ловко входя в поворот. После того, как стало ясно, что у нас не совсем и «глухарь», она явно оживилась. — Курьер припарковывает велосипед неподалёку коллектора. После чего спускается в канализацию, где нарывается на «Пламенное лезвие».

Место преступления мы уже покинули — делать там было больше нечего. Труп забрали медики. Криминалисты тоже закончили со своими делами и отбыли. А мы отправились в райотдел. Дождаться результатов вскрытия и отчёта экспертов.

— Так себе вводные, — высказалась Мединская. — Зачем спустился? И зачем магу там его ждать?

— Может, все по профилю? — предположил я. И тут же пояснил. — Ну, курьер же. Не из-за роллов же его грохнули? И не за долгое ожидание пиццы «четыре сыра». Может наркота? Хотя вряд ли, одарённые к наркоте равнодушны.

Тут же в зеркале заднего вида ироничный взгляд Ворониной. Который буквально говорил: «Нам-то не зачёсывай, золотой мальчик». А чистая правда, между прочим! Магов почти не торкает обычная отрава. И алкоголь слабо берет. Обмен веществ другой, плюс возможности регулирования происходящих в организме процессов с помощью магии почти полностью исключают привыкание.

Варианты накидаться есть — мне ли не знать, с Мишиным-то богатым опытом! «Золотой лотос» — дорогой синтетический наркотик, подавляющий энергетические каналы в теле мага. Принимаешь такой — и потом полировать чем угодно можно, вплоть до пива. Реагировать на любую отраву будешь, как обычный человек.

Вот только «лотос» — элитный наркотик. С очень узким сегментом распространения. Такие толкают по ночным клубам, где веселится «золотая молодежь». И сбыт его контролируют такие люди, которым незачем отправлять курьеров и их убийц на встречу в канализации.

— А если курьер не к тому приехал? — в повисшей тишине прозвучал тихий голосок Мединской. — Помните, был такой сериал «След»? Там доставщику, который на самом деле был маньяком, взломали телефон, и он вместо того, чтобы приехать на заказ по геолокации, прибыл прямо в руки полиции?

Хорошие у них тут сериалы! Хотя, по уровню бреда, не сильно-то от мне привычных и отличаются.

— То есть, убийца взломал трекер курьера и направил его… в канализацию? — усомнилась Воронина. — И тот туда полез? Так себе версия, как-то слабо верится!

— Не скажите, госпожа капитан! — влез я. — Куда только этим бедолагам не приходится заказы доставлять. И не всегда легальные посылки. Легкую наркоту довольно часто так привозят. Вот у меня был как-то случай…

— Избавь нас от историй о своих похождениях! — сморщилась Аника. — Но, допустим. Курьер добровольно спустился под землю. Допустим также, что он вез какую-то слабую дурь, вроде «сдвига». Убивать-то его зачем? Да еще магу уровня Воина?

— Перемкнуло?

— Шувалов, из всех нас у тебя, конечно, самый богатый опыт в этих вопросах, но давай ты не будешь откровенную чушь нести!

— Или наемник, — тем не менее продолжил накидывать я. — В смысле, маг — наемный убийца.

Ну, а что? Мозговой штурм — такое дело. На первом этапе надо любой бред тащить, что только в голову придет. Потом уже вычищать и оставлять только нормальные версии. Странно, что Воронина этого не знает.

Хотя, знает, конечно. Тут просто личная неприязнь к навязанному стажеру.

— А вот это вариант! — начальница тут же сменила гнев на милость. — Вот только одаренные наемники берут столько, что отправлять их за эти деньги на убийство обычного курьера — это стрельба из пушки по воробьям.

— Если только это не передел, — опять тихонько вставила Мединская. — Как в прошлом году.

Я бросил на нее вопросительный взгляд, на который она ответила пожав плечами. И добавила вслух.

— Наркоторговцы могли нанять мага, чтобы он выбил всех курьеров конкурентов.

— Хреновый был бы вариант, — вздохнула Аника. — Но тогда бы у нас был не один труп, а несколько. Или это лишь первый…

Так мы ничего толком и не выродили. Решили дождаться отчета экспертов, которые, в том числе, сделают и смывы с рук жертвы. И остаток пути до райотдела провели в молчании. Воронина рулила, Мединская залипала в телефоне, а я смотрел по сторонам, читая вывески. Интересно же, чем живут люди в другом мире. Где магия — естественная составляющая.

Правда, табличек с надписями: «Чтение ауры» и тому подобной фигни как-то не встречалось. Зато здания пестрели рекламой вполне обычных товаров и услуг. Потребительские кредиты, списание долгов, новые модели телефонов, туристические услуги, домашняя бытовая техника… О, кстати!

— Останови здесь, пожалуйста, — попросил я начальницу.

— Зачем? — не поняла та, но машину к обочине прижала.

— Купить кое-что хочу.

Проследив направление моего взгляда, Воронина нахмурилась.

— Серьезно?

— Ага! — широко улыбнулся я. — Стелла утверждает, что опера не могут работать без кофе. Будет мой маленький вклад в работу группы.

— Позер! — проворчала Вороника, откинувшись на сиденье. — Мы на работе, вообще-то! У тебя пять минут.

Выбравшись из машины, я легко перемахнул низкое ограждение, направившись к магазинчику с бытовой техникой. Пора узнать, чем в этом мире кофемашины отличаются от мне знакомых? Вдруг тоже на магии работают?

Глава 10

Хорошая и одна из самых дорогих кофемашин в торговом зале магазина бытовой техники, мне обошлась до смешного дёшево. Ну, если принять во внимание, что к стажерской зарплате, что-то около трёх тысяч, которую начнут платить только через две недели, мне ежемесячно капало ещё сто тысяч рублей. Папенькин пансион — отличное подспорье для начинающего карьеру полицейского. И почему у меня в прошлой жизни не было богатых родителей?

С такими-то нетрудовыми доходами можно себе позволить скучающе слушать песнопения продавца-консультанта, восхваляющего какую-то надёжную бюджетную модель производства Германии. И даже прервать его прямо посреди очередного псалма небрежным вопросом:

— А вот эта, итальянская, кажется? «La Marzocco» — это же итальянская? Хорошая?

Смотреть, как округляются глаза мужика средних лет, было бесценно.

— Очень… — осторожно сообщил он. — Очень хорошая. Эта премиальная модель известной флорентийской марки от братьев Бамби. Со скидкой — шесть тысяч рублей!

Последнюю фразу он выдал, как перед прыжком в воду. Мол, была не была! Всякое в жизни может случиться, почему бы вдруг у этого пахнущего канализацией мужчины не может оказаться нужной суммы?

— Упакуйте, — небрежно распорядился я. — И… Кофе под неё у вас можно купить?

— Идёт в комплекте, небольшая упаковка средней обжарки… — захлопал глазами продавец.

— Ну и хорошо. А там уже девчонки сами пусть покупают. Вскладчину, если такие любители кофе, — это я уже сам себе сказал. Когда продавец, осчастливленный процентами с продажи, убежал в пункт выдачи.

Когда я ставил коробку на заднее сидение рядом с Мединской, Воронина ограничилась коротким взглядом, брошенным сперва на коробку, а потом на меня. Но ничего не сказала. Однако взгляд девушки был очень красноречивым. Неодобрительным — я же потратил на покупку чуть больше времени, чем она давала. И она, занятой опер и начальник отдела, была вынуждена ждать стажера, как какой-нибудь таксист.

А вот Маша сразу разулыбалась — ей, кстати, очень шло — и когда я сам уселся на переднее сиденье, тут же начала оперативные мероприятия. В смысле, пыталась угадать, что внутри. Но я позаботился о том, чтобы раньше времени не портить сюрприз. Попросил продавцов упаковать подарок в плотную коричневую бумагу. И снабдить скромным белым бантом.

До райотдела ехали почти все время молча. Девочки думали о своём — сотню ставлю, что Воронина о деле, а Мединская о доме, — я тоже погрузился в мысли. Что не мешало мне с интересом разглядывал витрины магазина, и ловить несовпадения с родным миром.

Вроде, мелочи — нет англицизмов, совсем. Здесь Британия никогда не правила морями, по сути российско-германский союз запер ее на своём острове. В результате чего и Новый Свет потом в Соединенные Штаты не превратился, и многие события пошли по другому.

Но все же, по плюс-минус тому же пути, что и у нас, с поправкой на носителей магии. В смысле, и техника развивалась, и исследования космоса проводились, правда с тем же, что и в родном мире успехом. То есть, практически нулевым. Экономически не выгодно — бич любых фундаментальных прорывов.

Зато в маготехнике они были. И не только в боевом применении, хотя, подозреваю, что развитие тут шло также, как у нас. Сперва военные придумывали способы атаки и обороны, потом что-то просачивалось в гражданский сектор и навсегда оседало там в виде полезных маготехнических приблуд.

Один такой магазин, где ими торговали, мы сейчас как раз и проехали. Я сперва внимания не обратил, а потом глаз выхватил что-то знакомое. Мою здешнюю фамилию, ага. Над входом в магазин висел баннер, где был изображен комар, падающий вниз, в груду других таких же. И полупрозрачная стена, которая не пускала его в окно. С надписью: «Новейшая разработка от рода Шуваловых для вашего дома! Ультразвуковая стена „Антимоскин“, защитит от насекомых в любое время года!»

А ведь и правда, имелся такой конструкт в родовом арсенале. Назначение вот только у него было боевым, и предназначался он для вызова неконтролируемой паники в рядах противников. Видать, переработали, снизили выходную мощность, затолкали в прибор и пустили в серию. Теперь вот деньги гребут рекой, наверное.

А я вот не могу с базовыми заклинаниями Подмастерья разобраться! Надо бы выбрать время да погуглить Мишкину память, да местный интернет на предмет того, как лечится мой недуг. Наверняка ведь есть способы — не первый же я мажор, который так вляпался.

О, и артефакт «движок» найти где зарядить. А то ведь стажеру оружие не положено, а как магическая боевая единица я из себя почти ничего не представляю. Так будет хоть «шестерка», но козырная, в рукаве. Просто на всякий случай.

В отдел мы добрались, когда уже начало смеркаться. Выбравшись из авто, я взглянул на небо — кажется, дождь собирается. Да и прохладно уже, а я одет совсем легко. Нужно будет кинуть в машину пару дежурных вещей, вроде куртки и зонта. Миша такими моментами голову не забивал, передвигался между домом и клубами на машине. А мне порой придётся по всяким местам преступления таскаться.

Несмотря на позднее время и уже полупустой отдел, Стеллу мы застали в кабинете. Судя по задумчивому лицу, с которым она копалась в рабочем «компе», окончание рабочего дня у неё ещё не скоро.

— Привет, — повесив куртку на стоящую у дверей вешалку, Воронина подошла к рыжей. — Удалось что-нибудь накопать?

— Да. Все у тебя на столе… Ой, — тут она заметила меня с коробкой, и моментально переключила внимание. — А это что?

— А это у нас господин Шувалов с жиру бесится, — хмыкнула блондинка, теряя ко мне интерес и погружаясь в чтение подготовленных помощницей материалов.

— Да ладно? — на лице капитана Андрющенко расцвела улыбка. — Это то, что я думаю?

Я не успел моргнуть, как оказался избавлен от коробки. Одновременно с этим Стелла одарила меня таким многообещающим взглядом, что я каким-то глубинным чутьём понял — наш секс всего лишь вопрос времени. Причём, от меня тут ничего не зависит.

«А, собственно, какого хрена я ломаюсь? — подумалось мне тогда. — Девка симпатичная, жаркая и опытная. И с мозгами, иначе бы не держалась так уверенно, что с Ворониной, что с Пушкаревым. Это с красивыми куклами романы на рабочем месте заводить категорически противопоказано, ибо медным тазом могут накрыться и работа, и отношения. С умными женщинами — только на пользу!».

А еще она, похоже, к сексу относится, как некоторые мужики-охотники. И родовитый княжич для госпожи Андрющенко, не более, чем еще одна звезда на фюзеляже. В любовь мы с ней точно играть не будем, так что я не буду тем джентльменом из английской поговорки, который поправляет леди, неправильно несущую бревно.

— Это что, «Марцокко»? — охнула рыжая, когда упаковочная бумага была безжалостно содрана ярко-красными острыми коготками девушки. — Да ладно! Ещё и с капучинатором!

— Да что ты говоришь? — не отрывая взгляда от бумаг «удивилась» Воронина. Сарказма в её голосе не услышал бы только глухой или тупой. — Ты же капучино неделю не пила. Да, Стелла?

Вот только увлечённая распаковкой подарка оперша послание начальницы проигнорировала. Он вообще отключилась от реальности, развив бурную деятельность, выискивая место, где будет отныне стоять её «священный грааль». По всему выходило, что кроме широкого подоконника ставить творение братьев-макаронников было-то и негде.

Я было уже подумал, что сейчас можно будет насладиться порцией крепкого «эспрессо» — и плевать, что вечер, но безжалостные ментовские будни решили внести свои коррективы. Телефон на столе Ворониной зазвонил.

— Слушаю, — вздохнула она в трубку. — Да. Хорошо, сейчас будем.

— Еще выезд? — С тревогой поинтересовалась Мединская. Но оно и понятно. Ей бы уже домой свинтить к ребёнку, не не снова мчаться на очередной криминал.

— Дебош в ресторане «Колычев»— задумалась Аника. — Какая-то богатенькая молодежь напилась и подралась друг с другом. Поломали немного мебели и напугали персонал. Два наряда постовых уже там, но задерживать нарушителей с применением силы бояться — говорят кто-то важный. Просят кого-то с погонами отправить, с-сыкуны!

«Колычев». Память реципиента немедленно выдала всю информацию по этому заведению, в котором Михаил бывал не один раз. Пафосное заведение, принадлежащее одному не знатному, но довольно богатому ресторатору, не дворянину, по чьей фамилии оно и было названо. Но даже с учетом этого, зарплаты «опера» маловато, чтобы там хотя бы раз в месяц обедать. Специализировался ресторан на исконно русской кухне: грузди там всякие, расстегаи, щи с икрой и прочая томлёная буженина. Никаких басурманских пловов, том-ямов и прочих суши в меню «Колычева» отродясь не бывало.

Ресторация использовалась для банкетов, деловых переговоров и просто для любителей вкусно и дорого поесть. Вышколенный персонал, стильный дизайн, несколько тематических залов в стиле «дорого-богато, а вашу соболиную шубу вон на лавку бросайте». «Колычев» посещало и купеческое сословие, и столичные аристократы. Так что «пэпсов» можно было понять — надевать наручники на того, кто может тебя работы лишить из-за пьяной обиды, никому не хочется. Вот и скидывают ответственность на тех, кто постарше

— Маша, на сегодня свободна, — на миг задумавшись выдала Воронина. — Стелла! Прекращай носиться с этим агрегатом дуй в этот «Колычев». Как разберёшься в ситуации — наберёшь мне. Пушкарев просил без скандала все сделать — мало ли кто эти буяны.

— Хорошо, — девушки почти синхронно кивнули, а наша «мышка», не скрывая облегченного выдоха, моментально принялась собираться. — Всем до завтра!

Это она уже в дверях сказала. Не стала искушать начальство.

— Может я съезжу со Стеллой? — предложил я. — Вечер у меня свободный, и это заведение я знаю хорошо. Думаю, меня там даже помнят.

— Даже не сомневаюсь, — съязвила Воронина. — Драки, дебоши, пьянка — твой профиль, да.

— Грехи молодости! — пожал я плечами. Смысл оправдываться, от репутации Мишки-балбеса отмываться придется еще долго.

— Хорошо, так даже лучше будет. — приняла решение капитан. — Стажёр с тобой.

— Поняла! — довольно улыбнулась рыжая.

На что Воронина отреагировала подозрительной гримасой, мол, знаю я тебя, лиса. Но тут же уткнулась лицом в бумаги, которые ей подготовила Андрющенко. И словно бы забыла о нашем существовании.

— Блин, все дежурные машины на выезде, — пару минут Стелла перебрасывалась фразами с дежурными, после чего огорчённо вздохнула. — Придётся вызывать мотор.

Она вытащила телефон, но была мной остановлена.

— Есть идея получше, — улыбнулся я. — Давай немного пройдёмся. Я на машине, но утром ближе припарковаться не смог. Всё было забито, — соврал я на голубом глазу.

Эту информацию уже не проверить, а домыслы, если они и появятся, к делу не пришьёшь.

— Да? — смерила меня Стелла недоверчивым взглядом. — Обычно с парковкой здесь нет проблем. Странно.

— Я тоже удивился. Ну что, пойдём?

Когда мы вышли к моему авто, он гордо стоял рядом с теми же мусорными контейнерами, возле которых я его оставил. Только один из них, почему-то был уже перевёрнут. Видели когда-нибудь породистого скакуна, который пытается затеряться в стаде ишаков? «Даймлер» своими хищными обводами на фоне других машин производил именно такое впечатление.

— Ну да, — рыжая тоже отметила этот перформанс, и совершенно некультурно присвистнула. — Практически не отличить. Сливается с местностью.

— Поехали? — не скрываясь улыбнулся я. Реакция девушки меня развеселила.

— Поехали, — многозначительно подмигнула рыжая. — И потом ещё можем покататься.

Ну если это не прямое заявление в лоб на очень жаркие обстоятельства, то значит, Дрозд, ни хрена ты в бабах не понимаешь.

— Давай сперва разберёмся с вызовом, а уже потом за чашкой чая обсудим маршрут поездки. Идёт? — открыв дверь, подождал пока девушка усядется.

— Хорошо, — Стелла медленно провела наманикюренным пальчиком по лакированной передней панели. — Вина.

— Вина? — не понял я.

— Всякие-разные маршруты лучше всего обсуждать за чашечкой вина, Миша, — скромно потупила она глазки.

Ага, как же, верю, верю. Сама непорочность. Но — хороша, не отнять.

— Вина, так вина, — не стал спорить я, заводя двигатель. — Как скажешь. Но сначала — дело. И советую пристегнуться, — кивнул я на ремень безопасности.

Поездка по вечернему городу прошла не без удовольствия. Стелла не замолкала ни на минуту, причем не в режиме «прелесть какая дурочка», а рассказывая вполне забавные полицейские истории. Что позволило мне понять, что различий в работе между моим и этим миром не так уж и много.

Основным была все та же магия. И дворяне, которые ею владели. Михаил, мир его мятежной душе, никогда в это не вникал, так что я с удовольствием послушал про правоприменительную практику при задержании одаренных. Больше похожую на небольшую войсковую операцию.

К чести благородных, они в криминальной хронике почти не светились. Если рубились, то друг с другом и с соблюдением целой кучи правил, регламентированных «Дуэльным уложением». В сводках же по убийствам, кражам и подделкам попадали только низкоуровневые одаренные, которые никакого отношения к дворянским фамилиям не имели.

— Забавно тогда с этим домушником получилось! — вспоминая былое и смеясь, рассказывала Стелла. — Он же хотел под «скрытом» из дома выйти, прямо под носом у постовых! А хозяйка квартиры кошатницей была жуткой. Ну он и наступил одной из них на хвост!

Мне оставалось плавно вести машину без навигатора, позволяя памяти реципиента самому выбирать дорогу. Даже жалко, что недолго, я бы еще таких баек послушал — из них картина мира гораздо более полной складывается. Но «Колычев» находился совсем недалеко от центра. Припарковавшись на их стоянке, мы направились в ресторан.

Первый пару патрульных обнаружили на входе. Переминаясь с ноги на ногу, они просто стояли и курили. Завидев «Даймлер», парни лишь проводили его взглядами, но когда оттуда вышла Андрющенко, которую они, видимо, знали в в лицо, оживились.

Выслушав несколько виноватых реплик, мол, «да, а чё мы реально с аристо сделать могли?», рыжая лишь рукой махнула, пробурчав себе под нос что-то про хитросделанных «пэпсов». На входе ткнув "корочкой' в нос охраннику заведения, Стелла уверенно прошествовала внутрь. Я же поймал себя на мысли, что до окончания стажировки меня, как телёнка, будут таскать за собой девушки. Непривычно!

Навстречу девушке, которая уже продемонстрировала символ власти, тут же выскочил управляющий ресторана. И сразу же, с ходов начал расписывать, как пострадало их заведение, и о том, как «преступное бездействие ваших коллег, госпожа капитан», увеличивает убытки чуть ли не ежесекундно. По крайней мере, в начале он назвал сумму ущерба в двести тысяч рублей, а когда мы уже подошли к блокированному от остальных посетителей залу, она выросла до трёхсот. Моральный урон, что ли, он туда включил?

Стелла с ним вела себя предельно профессионально и корректно, в нужных местах кивала, произносила: «Разберемся», «Закон для всех один» и «Вы совершенно правы». Попытку подлизаться через комплименты тут же пресекла холодно, но вежливо. Умничка, даже зауважал ее.

В закрытом зале у нас имелось три перевернутых стола, еще один разбитый (или раздавленный, будто на него бегемот присел). Стулья в художественном беспорядке, осколки битого стекла и лакированного дерева, а также второй наряд полиции и орущий детина, размером с гориллу. Другой, чуть ли не его брат-близнец, вёл себя куда более спокойно. Только злобно зыркал по сторонам и светил фингалом под глазом.

Двое патрульных даже не пытались урезонить скандалиста, лишь не давали ему покинуть место происшествия до подхода тяжелой артиллерии. Нас со Стеллой, в смысле. М-дя, герои! Давно бы уже положили обоих мордой в пол, надели наручники и увезли в отделение. Меня же не постеснялись сегодня утром так на работу доставить!

А потом до меня дошло. Постовые не особо вникали, кто перед ними на самом деле. Ну, если сравнить с утренним эпизодом. Там была драка на улице и довольно спокойно ведущий себя человек в хорошем костюме. Такого грех не забрать. А тут — дорогой ресторан, и безостановочно брызжущий слюной верзила. У которого на шее цепь из золота можно было смело использовать в качестве якорной для какой-нибудь небольшой яхты.

Короче, как не очень опытные (или не очень умные) люди, молодые «пэпсы» решили, что второй типаж для них опасней. Это я, с памятью Михаила, хорошо видел, что дебоширы — обычные купцы. А вот они — нет. Приняли за дворян.

Из рассказа управляющего, мы уже знали, что тут произошло. Гуляло две компании, крепко пили, а потом у одного из сорящего деньгами купца, того, кто сейчас орал, снесло крышу. Начал задираться, да не учёл, что за соседним столиком все такие же борзые и пьяные.

Слово за слово и — картина маслом. Ничего такого, на что действительно нужно тратить время работы уголовного розыска. Банальнейшая хулиганка. Впрочем, нам лишь нужно было без скандала доставить гуляк в заведение. Как просил Пушкарев — видать, тоже перестраховывался.

Стелла скривилась. Я видел, как у нее на лице промелькнуло несколько выражений, будто она маски примеряла. И выбирала с какой из них подходить к неадекватным представителям торгового сословия. Понятные раздумья, да только, как не выбирай, для этих пьяных скотов ты все равно останешься лишь красивой лялькой. И придется их бить.

В тот же момент в голове мелькнуло понимание, как нужно действовать, чтобы разобраться с делом быстро и чисто.

Шепнул ей:

— Светани «ксивой» и подыграй мне, лады?

Девушка задержалась на моем лице взглядом на целых пару секунд, после чего решила согласится. Я же быстро зашагал вперед, опережая напарницу примерно на метр. Так, чтобы выглядеть в паре главным.

— А я те грю, псина! — дебошир продолжал орать на полицейского, не обращая на нас никакого внимания. — Ищи работу новую! Я этого так не оставлю, ты во Владике больше даже охранником не устроишься!

— Фамилия! — рявкнул я, а Стелла за плечом продемонстрировала «волшебное» удостоверение и и скороговоркой выпалила: «Капитан Андрющенко, уголовный розыск!»

По отдельности бы это не сработало. А вот произнесенное чуть ли не одновременно, произвело эффект разорвавшейся бомбы. В смысле, после того, как утих шум взрыва и осела поднятая земля.

— Салтыков, — словно загипнотизированный ответил скандалист, не отводя от меня стеклянного взгляда.

— Мещанин?

— Купец! — вот тут он в себя начал приходить. И плевать, что разницы никакой, что по закону, что по жизни. Но голосок снова вверх пошёл. — А кто собственно?..

— Михаил Юрьевич Шувалов, — представился я.

Про дворянский род добавлять не стал — не совсем же дебил, сам сложит одно с другим. Не, ну а чего? Иметь княжескую фамилию и не пользоваться ей, а только огребать?

Дал время его одурманенным спиртовыми парами мозгам осмыслить сказанное. Купец был просто обязан знать все знатные фамилии, даже если он в сопли. Без этого нормальный бизнес не построить.

Всего несколько секунд, и это произошло. Черт, да он, кажется, трезветь начал!

— Ваша светло…

— Без чинов! — оборвал его я. — Второй кто?

— Варламов! — тут же подскочил со своего места другой здоровяк. Соображал он быстрее, да и пример недавнего противника впечатлил. — Сергей Владиле…

— Плевать, — этому я тоже на дал закончить. — Милейший?

Последняя фраза относилась к управляющему, который тут же, каким-то скользящим шагом приблизился ко мне с правой стороны. И даже что-то вроде поклона изобразил. Не полного, а дежурного. Узнал.

— Ваша светлость?

— Какова сумма ущерба ресторану господина Колычева, хорошего друга нашей семьи?

Наверняка же Мишин батя с ним знаком, да? Так что я и не врал почти.

— Триста семьдесят шесть тысяч, ваша светлость.

Вот жучара! У него что, эти столы из последних деревьев на планете сделаны? Ладно, впрочем. Не моё дело. Есть желание, пусть потом Колычев сам бодается с купцами. Мне их отсюда просто увести надо и в обезьянник доставить.

— То есть, по сто восемьдесят восемь тысяч с носа? — произвел я несложные вычисления. — Принесите господам Салтыкову и Варламову письменные принадлежности, пусть напишут расписку о возмещении ущерба. После чего…

Я сделал паузу, переводя немигающий взгляд с одного дебошира на другого, отчего те вдруг начали потеть и шумно сглатывать. А потом вообще дыхание задержали. А я закончил:

— После чего они проедут с патрульными полицейскими в ближайшее отделение, где на них составят протокол об административном… — это слово я особо выделил, — правонарушении.

Они так шумно выдохнули, что меня обдало настоящей волной перегара.

— Если, конечно, у господина Колычева, не будет претензий. Вопросы, пожелания, другое?

— Благодарим за доброту, ваша светлость! — тут же выдал Варламов.

Формально, если прямо по закону, у дворян, даже князей, не было никакого права вершить суд над другими сословиями — в империи с этим строго. Но если с другой стороны смотреть — что будет с купцами, от сотрудничества с которыми отвернуться все дворяне? А они отвернуться, стоит только шепнуть в нужных кругах пару слов.

Да, я лично этого сделать не мог, но они-то этого не знали. А потому благодарили искренне и от души. А деньги… Ну что деньги? Хорошо гульнули, по-русски, на всю катушку. Зато какие воспоминания!

Андрющенко, которая всю эту сцену дисциплинированно стояла за моей спиной, поняла, что шоу пора заканчивать.

— Сержант, этих двоих в отделение, мне утром полный доклад о их поведении. Можно устный, — И уже обернувшись ко мне, совсем другим голосом, да еще и с улыбочкой такой характерной. — Михаил Юрьевич, раз мы здесь закончили, угостите даму ужином?

Вот же хитрая рыжая лиса! Я прямо восхитился, насколько мастерски она разыграла финал. И на пэпээс перевалила всю оставшуюся работу, и им же показала, что с кем-то из Шуваловых крутит. Короче, талантище!

— Конечно, Стелла, — ну, так-то она свою часть нашего молчаливого уговора выполнила. Моя очередь. — Милейший, у вас еще остались целые столы в заведении?

— Не извольте беспокоится, ваша светлость! Прошу за мной, в Зеленый зал!

Лишь отойдя от задержанных купцов на достаточно расстояние, Стелла скинула маску светской львицы и буквально повисла на моей руке, задыхаясь от смеха.

— Ой, мамочки, я не могу! — задушено шептала она. — Девчонкам расскажу — не поверят! Это ж надо такое устроить!

— Обращайся! — великодушно махнул я свободной рукой.

— Правда? — продолжая хихикать, прижалась ко мне девушка. — А я буду! Ох, Михаил! Как же нам в отделе не хватало такого, как ты!

Глава 11

Зелёный зал практически не отличался от того, в котором купцы устроили погром. За исключением размера — он был значительно больше. Ну и ряда незначительных отличий в дизайне имелись. В частности, цветовых решений, которые позволили бы называть его «зелёным». В остальном же, концепция роскоши и помпезности сохранялась и здесь. Фирменный стиль, фигли!

Половина столиков была занята посетителями. На нас никто даже не взглянул — все были заняты своими делами. Бегло просканировав зал тренированным взглядом, я не обнаружил никаких признаков того, что наш со Cтеллой спонтанный романтический ужин может быть прерван кем-то из гостей. Люди все приличные, как выразился бы мой реципиент — низший слой высшего общества. И трезвые, что важно!

Тихая музыка в исполнении живого мини-оркестра в дальнем углу зала, мерный, едва уловимый шум, складывающийся из десятков приглушенных разговоров, шагов официантов и звяканья посуды, в общем, ничего не указывало на то, что в соседнем зале два парня недавно ломали столы.

Надо сказать, что особым джентльменом я в прошлой жизни не был. Нет, правила приличия соблюдал, конечно, какие-то знания об этикете имелись и вообще, Питер — культурная столица! Но в целом относил себя, скорее, к людям простым.

А тут словно бы память тела проснулась! Совершенно естественным движением помог Стелле снять плащ, таким же автоматическим жестом сунул его подскочившему официанту, и пока тот уносил нашу верхнюю одежду, «закончил па», отодвинув стул для своей спутницы. К моменту, когда второй официант возник около нашего столика, я уже и сам сидел. Слегка офигевший от этих танцев.

— Добрый вечер, господа, — молодой человек в зеленой жилетке искренней улыбкой продемонстрировал, насколько рад нас видеть. — Меня зовут Олег, и на сегодня я буду вашим официантом. Ознакомитесь с меню или уже знаете, что закажете?

И на меня посмотрел со значением. Будто знал. Что, кстати, возможно — это Миша Шувалов обслуживающий персонал не запоминал, а те его — наверняка. Ладно, будем соответствовать!

— Пока подумаем, а ты тащи что-нибудь итальянское красное, — небрежно ответил я. Взглянул на Стеллу и уточнил. — «Санджовезе» подойдет?

Сведения о напитка я почерпнул из памяти прежнего владельца тела. Мои знания о винах ограничивались красным, белым, сухим и полусладким. В любом случае, я бы предпочел коньяк или виски. Но не с девушкой на свидании.

— Вполне, — милостиво кивнула оперша, пряча в глазах улыбку.

Когда официант ушел, Стелла, вместо изучения меню, сцепила руки в замок, подперла ими точёный подбородок, и стала совершенно бесцеремонно рассматривать меня. Не знаю, чего она этим добивалась, может считала, что таким образом сможет смутить своего кавалера. Этакая хищница, показывающая своей жертве, что она уже никуда от неё не денется. Будь мне двадцать, как моему реципиенту, может даже и сработало бы.

— Расскажешь о себе? — решил я не затягивать паузу. — Про меня-то ты знаешь.

— Не сказала бы, — хмыкнула девушка. — Не особенно изучала светскую хронику.

— Но кое-что слышала?

— Немного. В основном, из сводок.

Пришлось изобразить на лице сожаление. Немного дурашливое.

— Все правда. Грешен. Пил, гулял, вел себя неприлично, постоянно влипал в скандалы…

— А потом решил пойти служить в полицию?

— Вообще-то, я просил рассказать о себе, — хохотнул я. — Но если коротко — да. Пришло понимание бессмысленности той жизни, что я вел. Хочешь верь, хочешь нет, но захотелось сделать что-то полезное. А что ты? Как оказалась в полиции? Да еще и опером? Не самая женская профессия, так-то!

— Отец хотел мальчика, — скромно потупила глазки Стелла.

— Ого! Так ты пацан в юбке?

— Лет до десяти даже не знала, что такое платья.

— Врешь! Ты выглядишь так женственно!

— Благодарю, пришлось научиться, — еще один взгляд скромняшки.

— Так отец полицейский? И ты по его стопам пошла?

— Вроде того, — мне показалось или она ушла от прямого ответа? На миг в ее глазах мелькнуло что-то похожее на застарелую боль. Уж я то в этом разбирался! Можно сказать, экспертом был. — Ничего себе тут цены!

Да, не показалось. Стелла отчетливо меняла тему, не собираясь откровенничать. Ладно, не буду и я в душу лезть.

— Не смотри на них, — пафосно махнул рукой я.

— Не буду, — послушно кивнула и она. И тут же ткнула в картинку, под которой красовалась трехзначная цифра. — Тогда это.

Ах ты ж хитрая рыжая бестия! Стейк из голубого тунца? Ладно!

— Пожалуй, я тоже буду рыбу.

К этому моменту вернулся официант, принесший вино. Как в кино продемонстрировал нам бутылку, что-то выдал про год и склон, после чего разлил красную жидкость по бокалам.

— Интересная штука жизнь, — нейтрально заметила Стелла спустя несколько секунд, успев сделать небольшой глоток и удивленно поднять брови. — Ещё сегодня утром я сидела за столом с кучей бумажек, мечтая, чтобы хоть какое-то происшествие случилось — рутина задолбала. И вот на тебе — познакомилась с наследником княжеского рода, а вечером уже пью с ним вино в одном из самых дорогих ресторанов столицы. Не зря говорят: «Бойтесь своих желаний, они имеют свойство исполняться».

— А ты боишься? — усмехнулся я.

— Нет, — вернула мне улыбку девушка. — Скорее, предвкушаю.

— Кстати, «Колычев» далеко не самый дорогой ресторан. Есть такие, про которые ты даже не слышала — людей с улицы туда просто не пускают.

— Хотелось бы взглянуть как-нибудь…

— Тебе не понравится. Все тоже самое, только морды у всех еще постнее, а цены еще выше.

Стелла рассмеялась.

— Когда с тобой говоришь, даже не подумаешь, что ты аристократ из высшего общества.

— Это потому, что я стажёр из «райотдела».

— Ну да, ну да…

В этот момент ее телефон, который она положила на краю стола, вдруг завибрировал — как большинство оперов из моей прошлой жизни, Стелла предпочитала держать его на беззвучном режиме. Я успел разглядеть имя контакта — Аника — прежде чем моя спутница поднесла аппарат к уху.

— Нет, — почти сразу ответила она. — В процессе. Оказалось немного сложнее, чем мы думали. Да, разберемся. Поняла, тогда до завтра.

Когда он нажала отбой, я с удивлением протянул.

— Еще разбираемся? Купцов уже увезли.

— Думаешь Аника будет выяснять у дежурных? — хитро улыбнулась девушка. — Она до полуночи просидит за делами, который я ей на стол скинула. А бумажки я завтра оформлю.

— Нашла какие-то зацепки? — я на автомате сделал стойку. Еще бы, я ведь указал на то, что ограбления проводились не с помощью артефакта, а что среди преступников имелся одаренный.

— Кое-что. Все завтра узнаешь, если захочешь. А сейчас вечер не порти.

— Как скажешь, — пожал я плечами. — В конце-концов, я стажер, не мне решения принимать.

— Правильный подход! — Стелла отсалютовала бокалом.

— А Аника часто задерживается на работе? — под шумок я решил собрать немного сведений о других коллегах.

— Не поняла! — изобразила обиду оперша. — Ты сейчас с кем в ресторане сидишь, с ней или со мной?

— Просто пытаюсь понять, с кем работать буду, — с такой же «искренней» виной на лице, как и ее обида, ответил я. — Ты веселая, открытая и уж прости — шебутная. Мария, судя по всему, молодая мама, которая на работе ни одной лишней минуты не задержится. А Воронина? Трудоголик?

— Еще какой! — рассмеялась собеседница. — Бывали случаи, когда я с утра на службу приходила, а она так и не вставала с места. Глазющи красные, десять чашек кофе на столе, и с ходу: «О, Стелла, как здорово ты пришла! Надо проскочить на Рубцовский рынок по той теме, с фальшивомонетчиками! Проверить наводку».

— И спуску в работе никому не дает?

— А я сейчас реально обижусь! Давай-ка лучше ты расскажешь, почему выбрал наш райотдел? Твои возможности и связи позволяли сразу в главке хорошую должность занять.

— Благодаря происхождению, на снобов и подхалимов я уже насмотрелся, — ответил я не раздумывая. — Хотелось поработать с нормальными людьми.

— Ну просто «Принц и нищий»! — восхитилась спутница.

— Когда не стоит вопрос заработка денег, то лучше выбирать то, что тебе интересно.

— Ох, и почему мне так с происхождением не повезло! Завела бы себе гарем из мускулистых мальчиков!

— Я думал о гареме мечтают только парни?

— Кто тебе сказал такую глупость? Почитай женские романы — вот где размах, который и не снился мужикам!

Наша беседа текла неторопливо, перемежаясь шуточками и подколками, которые обычно позволяют себе более близкие люди. Вопреки первому впечатлению, Стелла оказалась не глупой раскрашенной куклой с длинными ногами, вырастающими прямо из роскошной груди, а довольно интересной, не лишенной артистизма, живой и остроумной девушкой. С легким налетом цинизма, который неизбежно появляется у любого мента.

Что же она с такими данными делает в уголовном розыске? Мне даже интересно стало. Однако, все попытки прощупать эту тему Стелла умело пресекала, причем так, что даже не оставалось чувства неловкости. Одного только этого было достаточно, чтобы понять: вечер будет чертовски приятным, ночь — бессонной, а утро не принесет никакого «головняка». Подобные девушки очень четко чувствуют границы.

Так, за беседой, флиртом, вином и стеками из голубого тунца пролетело больше полутора часов. Оплаченный счет вместе с чаевыми не пробили дыру в моем бюджете, но дали понять, что частить с подобными походами все же не стоит.

Мы со спутницей уже собирались уходить, когда от входа донесся повелительный крик:

— Гарсон! Мухой сюда!

В груди сразу шевельнулось недоброе предчувствие. Люди, которые вот так «с ноги» могут входить в настолько дорогое заведения, явно несут с собой проблемы.

— Только бы не еще одна пара купцов! — едва слышно прошептала Стелла, вымученно улыбаясь. — Если ещё и их в участок отправлять…

Она не договорила, но и так было понятно, что наши планы в этом случае накроются блестящим и очень звонким медным тазом.

— Не наше дело, — я сжал её ладошку. — Пойдем прогуляемся.

— С удовольствием!

Но беспрепятственно дойти нам удалось только до выхода. А там уже возникла пробка. Девять человек, двоих из которых я опознал благодаря памяти предшественника, буквально заблокировали двери. Смех, крики, требования услужить именно им и прямо сейчас, буквально разрушили атмосферу заведения.

Не купцы. Дворяне. Та самая золотая молодёжь, к числу которой Михаил Шувалов принадлежал всего пару дней назад. Большую часть этих праздных детишек я не знал, но вот лидеров компании — очень даже. Чашников и Кретов. Два неразлучных друга и моих врага.

Немного громко сказано, но так и было. Я и они принадлежали к разным тусовкам, ну и родители, мягко говоря, не дружили. Но если взрослые бодались на биржах, скупая и банкротя предприятия противника, то детишки мерились детородными органами. Или безлимитностью карточек отцов.

До драк там дело никогда не доходило — высшее обчество жеж! Но яду друг на друга было выплеснуто столько, что хватило бы навсегда отравить Черное море. Про попытки друг друга подставить и говорить нечего.

Была надежда проскочить мимо них по-тихому, пока Чашников тыкал пальцем в грудь администратору и требовал посадить их компанию в почти на сто процентов заполненный зал. Но Кретов, скотина такая, оказался более внимательным, и срисовал меня.

— Господа! — воскликнули сзади, когда я уже поверил в то, что удастся смыться не привлекая внимания шумных деток. — Ставлю ящик «Клико», если это не княжич Шувалов собственной персоной! Михаил, куда же вы?

— С-с-сука, — еле слышно процедил я. Но обернулся уже со светской улыбочкой. — Кретов? Леонид? Вот так встреча!

Уйти, делая вид, что они обознались, а я не услышал, было неприемлемым. Стоило мне так поступить, как на утро весь столичный бомонд гудел бы, обсуждая, как наследник Шуваловых «зассал». Ну, если с дворянского на народный переводить.

— Действительно, Шувалов! — прогудел и Чашников, небрежно отталкивая прежнюю жертву и переключаясь на меня. — А я слышал он в изгнании? Михаил, а вам сейчас по карману тут столоваться?

Свита послушно захихикала. Похоже, в дырявом информационном пространстве новость о делах в нашем семействе уже успела стать мейнстримом.

— Я копил, — хмыкнул я. — С обеда, примерно. Не могу сказать, что это было просто, но я справился.

Теперь рыбы-прилипалы поддержали смешками уже мою шутку. Кретов резко обернулся в их сторону, и там сразу же воцарилось молчание.

Блин, плохо. Парни, похоже, конкретно на конфликт нарываются. Не столько пьяны, сколько на кураже. В сильного одаренного надо влить довольно много алкоголя, чтобы хотя бы слегка накрыло. Если не под «лотосом».

— А говорят, в «мусарне» зарплаты маленькие! — Чашников продолжил стебаться. — Господа, нам всю жизнь врали!

Они еще и про мою работу в курсе? Ну совсем хорошо! Это же кто такой трепливый-то?

— Павел, жаль вас разочаровывать, но Деда Мороза тоже не существует, — вернул я укол. — Всех этих плюшевых медвежат вам покупает секретарь папеньки. А теперь простите, нам с дамой пора.

— Барышня, бросайте этого нищеброда! — пока Чашников давил гневную красноту, мяч перехватил его напарник. — В нашей компании вам больше понравится!

Именно в этот момент Стелла решила, что должна спасти положение. Ошибочно сделав вывод, будто ее статус как-то может помочь. Я едва сдержал гримасу досады, когда она выдала:

— Не барышня, молодой человек, а капитан полиции. А теперь будьте добры отстать от нас…

— А то что? — моментально сделал стойку Чашников.

Для него полиция авторитетом не была. Более того, назвав себя, Стелла сразу же указала и на свое место в социальной иерархии — простолюдинка.

— А то мы сами уйдем, Паша, — произнес я, делая шаг вперед и закрывая собой Стеллу.

— Как низко пало современное дворянство! — с патетикой воскликнул Кретов, разводя руки и как бы призывая всех в свидетели. — Наследник княжеского рода служит обычным стажером в полиции…

Да что ж у тебя за осведомители такие!.. Осведомленные! У меня на новой службе первый день только заканчивается, а такое ощущение, что уже весь Владимир в курсе!

— … и спит с ментовской подстилкой! — закончил фразу Чашников.

На входе в зал повисло тяжелое молчание. Прихлебатели дерзкой парочки заткнулись, не зная, как реагировать, Кретов с полным офигеванием смотрел на своего товарища — ну реально же перебор! А сам Чашников, видимо, еще не осознав, что только что ляпнул, скалился и ждал, что я ему отвечу.

— Стелла, который сейчас час? — спокойно уточнил я у рыжей.

— Без двадцати восемь, — пискнула она, чувствуя растущее напряжение в воздухе.

— Значит, рабочий день уже закончился? Хорошо.

Удар вышел на загляденье. Хлёсткий, внезапный, точный. Думаю, что будь даже Чашников в абсолютно трезвом состоянии, и готовился к драке, и то не смог отреагировать. Но аристократы ведь не бьют друг другу морды, верно?

Мотнув головой, Паша «поплыл». Я не стал ждать, пока он «вынырнет» и добавил ему еще и с ноги в грудь. Скорее толчок, чем удар, кстати. Молодой человек проехал пару метров по надраенному полу, остановился у стены и закашлялся, брызжа кровь из разбитых губ на паркет.

— Современное дворянство в моем лице готово и к более глубокому падению, — сообщил я, делая шаг в сторону Кретова. — А в твоем?

Леонид отступил, поднимая руки. Он так-то из рода с фамильным даром к гидрокинетике, ранг Подмастерья точно имел. Но в драку предпочел не вмешиваться. Не знаю, какие у него были шансы в магических дисциплинах, но по моим глазам он понял, что в банальном мордобое их у него нет.

К тому же и правда была на моей стороне. Я вступился за даму, а Чашников ее при всех шлюхой назвал. Такое не позволительно.

— Павел сглупил! — сообщил он торопливо. — Никто не имеет права так отзываться о женщине. Тем более о спутнице княжича, какое бы происхождения она не имела.

Вот блин! Даже сюда умудрился каплю яда засунуть. Впрочем, пусть его.

— В таком случае, будем считать инцидент исчерпанным, — кивнул я. — Когда Чашников придет в себя, может прислать секундантов. Если посчитает себя оскорбленным.

— Передам!

— Тогда доброго вечера, Леонид.

— И тебе, Михаил.

Прям хруст французской булки с круассаном в одном флаконе! Поклонов не хватало и какой-нибудь книжной фразочки, типа: «Честь имею!» Но нормы поведения обязывают, как бы. Ладно, хорошо, что все закончилось сравнительно малой кровью. И чужой.

Эманации чужой волшбы я почувствовал, должно быть, спинным мозгом. Или какой там орган у магов за него отвечает? Такое обжигающе-покалывающий холод вдоль хребта. Даже не знал, что так умею!

«Концентрация, накопление силы, формирование конструкта, выход силы, — прозвучали в голове слова маленького Шувалова, только начинающего учиться владению своим опасным даром. — На первых этапах оператор сильно уязвим для чужой атаки. На третьем и четвертом обратить вспять призванную силу уже невозможно».

Он хорошо учился, мой предшественник. Схватывал все на лету — порода! Жаль, что во всем остальном оказался слабоват. В отношениях, в пьянке, в наркоте. Но зато подарил мне бесценные теоретические знания. Которые сейчас позволяли мне не только выжить самому, но и спасти ни в чем не повинных людей.

Пришедший в себя раньше времени Чашников решил ударить по мне магией. Ранг Подмастерья, может даже на Воина уже сдал — не все же такие бестолочи ленивые, как мой реципиент. В любом случае, на первые два этапа у него уйдёт две секунды. По истечении которых я еще смогу сбить ему каст, но накопленная энергия все равно найдет выход. И ударит по всем вокруг: и участникам конфликта, и случайным свидетелям. Объема не хватит, чтобы убить хоть кого-то, не площадной же он атакой бить собрался, но покалечить — вполне.

А кто у нас Чашниковы? Феррокинетики, то есть спецы по управлению металлом. Как-то совсем не хочется расплавленного железа в лицо!

Сто двадцать один. Поворот корпуса, скользящий шаг в сторону так и не поднявшегося с пола Павла.

Сто двадцать два. Пинок в голень, в то самое болючее место, попадание по которому заставляет терять концентрацию и матерых бойцов. Менты называли его 'расслабляющим ударом. В том смысле… ну вы поняли.

Сто двадцать три. Каст сбит, главная опасность уже миновала и продолжать уже не обязательно. Но надо. И хочется. К тому же, готовясь направить в мою сторону так и не сформированное заклинание, Чашников вытянул руку — ну просто грех не воспользоваться!

Сто двадцать четыре. Перехватить кисть у основания, взять на излом, а потом без затей… Сто двадцать пять — сломать противнику указательный палец. Все.

Осознать случившееся за пять секунд парень смог только еще через две. Видимо именно столько времени нужно было нервным импульсам, чтобы добраться до мозга и торжественно объявить: «Пс-с, Паш, нам Шувалов пальцы сломал. Кричать будем или мужественно терпеть?».

— А-а-а-а-а! Ты что, сука, сделал? — завыл пострадавший. И тут же сам себе и ответил: — Ты мне палец сломал!

Вот а чего было спрашивать, если сам все понимает. Странный он, капец!

— Второй для симметрии выгнуть? — поинтересовался я, наклоняясь. Парень тут же заткнулся. — Ты, придурок, вообще не соображаешь? В общественном месте магией швыряться? Все мозги, что ли, пропил?

«Дежавю, прям! — мелькнула мысль. — От кого-то я недавно эту фразу уже слышал. А, князь Шувалов, папенька! Ну точно!»

Что характерно, никто из рыб-прилипал, да и сам Кретов тоже, не спешили на помощь своему раненому товарищу. Вот как познается настоящая мужская дружба… в биде!

Да и понимали, что я в своем праве, а Чашников мог и не отделаться сломанным пальцем. Камеры в ресторане есть, кто первый начал магию использовать выяснить будет несложно, так что у меня было вполне законное право, как у одаренного, оборонятся. В том числе и родовыми способностями.

Эх, хорошо Мишка на юриста учился! Столько полезного в голове осталось!

— Предложение отправлять секундантов я отзываю, — не глядя на Кретова, сказал я. — Если этот идиот захочет поднять бучу, когда болевой шок пройдет, выкачу встречный иск о применении дара в общественном месте при массовом скоплении третьих лиц.

— Я обо всем позабочусь, господин Шувалов! — услышал за спиной. — Граф Чашников не будет иметь претензий.

— Чудно! Тогда пока!

Когда вышли на улицу, Стелла схватила меня за локоть и заставила остановиться.

— Я сглупила, да?

— С удостоверением, конечно, зря, — кивнул я в ответ. И тут же поправился. — Но это не твоя вина, откуда ты могла знать, что он неадекват.

— И что теперь будет? — прищурилась девушка. — Проблемы? Черт, у меня точно будут! Он же граф!

— Я тебя умоляю! — мне удалось придать голосу полную беззаботность. — А я сын князя, и что? Да и не полезет он дальше. Ни на меня, ни на тебя.

«Но затаит — сто процентов! — подумал уже про себя. — Мстительное мелкое мурло! Как бы не вышло чего».

Но Стелла, кажется, на мою уверенность купилась.

— А ты знаешь, как завести девушку, — сообщила она грудным голосом уже у машины. — Полный набор: и хлеб, и зрелища, и чудесное спасение. Что там еще должно быть? А! Награда герою!

— Ну, если ты считаешь, что он ее заслужил…

— О, да! Заслужил!

Ее горячее дыхание обожгло губы и на несколько секунд я выпал из реальности.

— К тебе или ко мне? — шепнула рыжая чертовка, отстраняясь.

— Конечно ко мне!

Но прежде, чем сесть за руль, я не стал отказывать себе в удовольствии и еще раз поцеловал девушку.

Глава 12

Интерлюдия — Князь Шувалов и поверенный Стоцкий

— Сергей, у тебя что-то срочное? — голос князя звучал глухо и недовольно.

— Касательно вашего старшего сына, Юрий Антонович…

— Да что ж такое-то! Я же просил не беспокоить меня сегодня!

Раздражения в голосе только прибавилось. Князь говорил, как человек, раздосадованный тем, что его оторвали от важной работы. Но этот тон не обманул Стоцкого, уже много лет служащего поверенным у рода Шуваловых. Хоть на людях светлейший и никак не демонстрировал беспокойства, привычно изображая лицом гранитную плиту, в душе он сильно переживал за наследника, которого он был вынужден фактически выгнать из дома…

— Прошу прощения, Юрий Антонович, — виновато потупился адвокат, точнее, сделал вид, что ему очень жаль прерывать работу господина. — Боюсь, это дело требует вашего участия. Со мной уже связывались представители родов Чашниковых и Кретовых.

— Да вашу ж мать, — тяжело вздохнул князь. — Этот идиот снова вляпался в какое-то говно?

— Я бы так не сказал, — смутился Сергей Григорьевич, который редко слышал от старшего Шувалова такие выражения. — По предварительным данным всё как раз наоборот.

— Что там наоборот⁈ — от раздражения ко гневу Шувалов перешел с куда большей скоростью, чем гоночный болид разгоняется до сотни. — Говно вляпалось в идиота? Сережа, не беси меня! Докладывай по существу!

Отодвинув раскрытую папку с документами по слиянию двух компаний, князь показал, что готов слушать внимательно. Однако по мере того, как длился отчет семейного поверенного, его брови поднимались все выше и выше, грозясь и вовсе скрыться под челкой.

— Подожди, не части! — наконец махнул он рукой. Помассировал виски, потом расстегнул две верхние пуговицы рубашки. — Итак, Михаил ужинал с какой-то девицей…

— Андрющенко Стелла. Капитан полиции из районного отдела, в котором сейчас проходит стажировку Михаил, — въедливо уточнил Стоцкий. — Тридцать лет…

— Да погоди ты! — цыкнул на него князь. — Что ты мне про девок его? По делу давай!

— Как будет угодно, — хмыкнул Стоцкий. — Находясь по служебным делам в «Колычеве», Михаил Юрьевич с этой дамой решил поужинать…

— Вот теперь узнаю Михаила, — невесело фыркнул князь. — Какие дела, когда тут дамы.

— Прошу меня простить, но ужин состоялся тогда, когда с их делами было покончено, — Стоцкий, как обычно, не упускал ни одной мелочи.

— Ладно, пусть так. А что они там вообще делали?

Выслушав рассказ о том, как Шувалов-младший «разрулил» вопрос с двумя купеческими детьми, князь слегка усмехнулся.

— Значит, надавил фамилией, заставил возместить ущерб ресторану, но потом привлек только к административке? Умно! Но непохоже на него. Гуманно и… зрело, как-то…

— К слову, купеческие семьи, чьи отпрыски гуляли в «Колычеве» уже успели связаться со мной, — заметил Стоцкий. — Выразили благодарность именно за гуманность решения Михаила Юрьевича. Хотели лично заверить в своем глубочайшем уважении…

— Да нужны мне их благодарности! — закатил глаза Шувалов. — Вместе с уважением! Пусть скажут спасибо, что легко отделались.

— Так они и хотели сказать спасибо, — вот теперь в голосе Стоцкого прорезалась ирония. — Только не вам, а Михаилу Юрьевичу. Уже где-то нашли его контакты, но не решались через голову главы рода действовать.

— Вот как? — удивился Юрий Антонович. — Любопытно. Ну что же, пусть звонят и благодарят. Мне потом расскажешь, чем они решили ответить.

— Сверх пансиона? — с улыбкой уточнил юрист. — А как же воспитательный момент?

— А ты меня тут не учи! — хлопнул князь по столу. — Из твоего рассказа следует, что Мишка сам сделал так, чтоб его люди благодарили. Значит — заработал по честному. Ты ж сам сказал, что угроз и прочего непотребства не было?

— Не было, — пришлось согласиться Стоцкому. — Я скажу больше. Михаил Юрьевич даже не намекал, что рассчитывает на благодарность со стороны купцов.

— Ну вот! — отрубил Шувалов. — И говорить тогда не о чем! Давай дальше, что там…

Стоцкий видел, как князь, который сперва с неохотой выслушивал новости о своем старшем сыне, по мере развития истории все больше и больше заинтересовывался. Настолько, что даже поторапливал своего поверенного.

Коротко описав сцену с ужином, адвокат плавно подошёл к появлению в ресторане дворянских отпрысков со свитой. Чашниковы и Кретовы относились к высшей прослойке элиты, хотя, конечно, не могли претендовать на принадлежность к Совету Семи. Стоцкий заметил, как при упоминании этих фамилий, его господин досадливо поморщился. Предчувствуя неприятности, которые наследник навлек на его рода. В очередной раз.

Только в одном месте князь сделал стойку и перебил его.

— Погоди, — недоверчиво уточнил он. — Они были пьяные, а Миша — трезвый? Не наоборот?

— Да.

— Точно?

— Если желаете, я еще раз перепроверю докладные записки наблюдателей…

— Сережа, не лохмать мне мозг, а! Просто неожиданно было…

Стоцкий кашлянул. Это было единственным проявлением его удивления. Второй раз за не слишком долгий разговор, старший Шувалов использовал такие… просторечные выражения. Хотя обычно тщательно следил за своей речью.

— По словам очевидцев, — продолжил юрист, — Михаил некоторое время избегал конфликта. Довольно умело. Но затем в его присутствии была грубо оскорблена его спутница.

— И выбора у него не осталось, — кивнул князь и нетерпеливо поёрзал в кресле. Как ребенок, который слушает увлекательную историю. — И что он сделал? Вызвал наглеца на дуэль? Обоих? Сережа, не томи!

— Ударил графа Чашникова по лицу.

— Пощечина?

— Скорее, джеб, Юрий Антонович. Я не слишком силен в этом английском спорте, но один из официантов является большим его поклонником. И он утверждает, что это был именно джеб. После которого граф Чашников потерял сознание.

— Так, — князь растерянно побарабанил пальцами по столу. — И вот мы дошли до мордобоя — Спаситель помоги!

— Далее ваш сын посчитал инцидент исчерпанным, уведомил господина Кретова о том, что готов ответить на вызов господина Чашникова, если таковой последует, и собрался покинуть ресторан вместе со своей спутницей. Однако в этот момент граф Чашников пришел в себя…

— Сергей! Да не плети ты эти кружева!

— И атаковал Михаила Юрьевича в спину боевым конструктом. — закончил Стоцкий.

— Чего-о-о-о? — лицо Шувалова моментально налилось кровью.

— Вернее, хотел ударить, — исправил оплошность юрист. — Просто не успел. Михаил Юрьевич опередил формирование конструкта и ударил на опережение.

— Магией?

— Нет, родовых техник не использовал. Свидетели утверждают, что сначала он ударил Чашникова по ноге, сбивая каст, после чего сломал ему палец на операционной руке.

— Без магии… — растерянно повторил князь.

— Тому есть множество свидетельств. Судя по всему, ваш сын, Михаил Юрьевич, отчетливо осознавал последствия применения родовых техник.

— Мой сын и отчетливо осознавал — это как-то плохо вяжется, не находишь?

Стоцкий позволил себе легкую ироничную улыбку. Он был полностью согласен со своим господином, просто лучше держал лицо. В конце концов, Михаил ведь не был его сыном.

— Конфликт завершился по согласованию сторон, — закончил он свой рассказ. — Точнее, граф Чашников потерял сознание от болевого шока, и в урегулировании не участвовал, однако граф Кретов взял на себя ответственность и заверил Михаила Юрьевича, что он сам, его компания, а также вышеупомянутый граф Чашников, претензий к нему не имеют. И даже выразил благодарность, что конфликт удалось разрешить без привлечения компетентных органов.

— Вторая благодарность за вечер, — кажется, глава рода Шуваловых никак не мог принять новости. — Сергей, ты точно о моем сыне сейчас говоришь? Ладно-ладно, шучу. Нервное.

— Вполне могу вас понять, Юрий Антонович.

Однако, чтобы князь не говорил, самообладание к нему вернулось довольно. Стоцкий заметил, как хищно сузились его глаза, а губы растянула очень опасная улыбка.

— Так значит у нас есть мордобой, по результатам которого юный Чашников чуть не использовал родовой дар в общественном месте, а Михаил его фактически спас от весьма неприятных последствий? Своеобразным способом, но спас, — произнес он задумчиво. — При этом, зачинщики конфликта уверяют, что у них нет претензий к моему сыну. Я все правильно понял, Сергей Андреевич?

— Да.

— Очень опрометчивое заявление, вот что я думаю. Потому что теперь претензии есть у меня. Свяжись с канцелярией Чашниковых и назначь мне встречу с их главой. Хочу обсудить, что он мне должен за выходку своего сына. Может заводик какой-то ненужный завалялся в активах?

— Сейчас же займусь.

— Тогда ступай.

Выходя из кабинета, Стоцкий услышал, как Шувалов тихо произнес:

— Палец сломал! Нет, ты только подумай!..

Глава 13

Интерлюдия — Чашников и Кретов

«Да как ты вообще это позволил ему сделать, позорище? Голыми руками, без магии!..»

Бесит! Как же бесит! Сама ситуация, отцовские слова!

«Ты всю репутацию Чашниковых вчера с говном смешал, щенок! На ранг Воина собрался сдавать? Серьёзно? Хрен тебе, а не Воин! Комиссия даже рассматривать твою кандидатуру не будет! Проиграть магический поединок противнику, который магию не применял — это же под вопрос и твой текущий ранг поставить можно!»

Еще и боль на месте перелома! Хотя, боль-то можно перетерпеть, а вот унижение…

«Сгинь с глаз моих… И не делай ничего! Самым мудрым в твоем положении поступком стало бы пропасть на пару недель, а то и месяцев! Видео мы удалим с большинства источников, но кое-где, кое у кого, оно останется. Да и память людская подольше держится. Особенно — в свете!»

С силой сжав квадратный стакан в кулаке, Павел Чашников несколько секунд боролся с желанием раздавить хрупкое стекло, но сдержался. Ненадолго, правда. Допив содержимое, он просто отбросил его в сторону, ничуть не озаботившись тем, разобьется он или нет. Порядок в комнате сейчас волновал его меньше всего.

Вспоминая недавнюю беседу с отцом, во время которой ему несколько раз хотелось провалиться от стыда сквозь землю, Павел раз-за-разом прокручивал в голове последнюю фразу Чашникова-старшего.

«А о мести даже не думай, Пашка! Только дыхни в сторону Мишки Шувалова — ноги выдерну и сошлю… на Дальний Восток, к ниппонцам!»

В голове парня сейчас был самый настоящий винегрет: процедура лишения статуса наследника Шувалова, кратковременное торжество самого Павла, когда ему предоставилась возможность поквитаться с Михаилом, драка в «Колычеве», которая возникала в мозгу причудливым калейдоскопом из слайдов, боль в сломанном пальце, разочарованная усмешка Машки Коровиной, на которую у него в тот вечер были планы, растерянные взгляды их с Кретовым свиты, которая даже не попыталась что-то сделать.

Странным образом, но Павел прекрасно понимал, что удар в спину боевым конструктом — это было нечестно, как и его претензия по поводу бездействия остальных. Вот только злоба требовала выхода.

— Ты мне за всё ответишь, — прошипел Чашников, бросив взгляд на загипсованный палец правой руки.

Обиду подпитывал и тот факт, что отец настрого запретил родовым целителям что-то делать с ранением сына. Как и ему самому пользоваться услугами сторонних лекарей, способных срастить кость за считанные часы. Мол, это тебе узелок на будущее, сынок. Вот этого Чашников вообще не понял! Какой, нахрен, узелок! Он тут пострадавшая сторона!

Создавалось впечатление, что его отец полностью встал на сторону Шувалова, а не своего родного сына. Чего стоила только его фраза: «Скажи спасибо, что светлый князь Шувалов не имеет претензий к случившемуся».

Это как, вообще? А почему тогда у Чашниковых этих претензий нет? Да, может где-то парень и поступил неправильно, на эмоциях, но вот так показательно лишать его защиты рода! Предать сына в угоду политике и добрых отношений с Шуваловым — это, по мнению Павла, был явный перебор.

Мишке, этому зарвавшемуся гадёнышу нужно придумать достойный ответ, чтобы он раз и навсегда понял, что с Чашниковыми лучше не связываться. Дерзость должна быть наказана. Тем более, если сделать всё правильно — чтобы не подкопаться, но все, кому надо, будут знать, за что «прилетело» Шувалову.

Тем более, князь не станет мстить, если с его сыном, которого старик сам списал в утиль, что-то произойдёт. Устраивать разборки с Чашниковыми уж точно не станет, поскольку понимает, чем это чревато.

«А может решить вопрос кардинально?», — вдруг подумалось Павлу.

Неожиданная мысль показалась Чашникову настолько простой и изящной, что он невольно улыбнулся. И почему он об этом не подумал раньше? Все эти разборки уровня «песочница» пора было заканчивать и заявлять о себе серьёзно. А что может быть серьёзнее, чем показательная расправа над обидчиком? Правильно! Только его скоропостижная кончина!

Мысль, буквально, требовала, чтобы её обсудили, нашли возможные изъяны и, после всех доработок, воплотили в жизнь. И Павел Чашников знал лишь одного человека, с которым можно ею поделиться. Потянувшись за телефоном, Чашников поморщился, когда взгляд снова зацепился за гипс.

«Вот нахрена было правую руку трогать?».

— Алло! Лёня, есть разговор. Нет, не по телефону. Я? Да скажи куда, я сам подскочу… Да, знаю, — взглянув на часы, Павел кивнул. — Давай, скоро буду.

— Мне кажется, что твой старик прав, — задумался Кретов, после того, как Павел озвучил ему свою идею.

— И ты туда же? — раздражённо бросил Чашников. — Вы что, Шуваловых боитесь, я не понимаю, блин.

— Во-первых: говори тише, — поморщился Леонид, просканировав взглядом зал. Заведение хоть и было пустым, но, помимо двух молодых дворян, здесь ещё находился персонал, который мог услышать вещи, для его ушей вовсе не предназначенные. — Во-вторых: страх здесь ни при чём, Паша. То, что ты предлагаешь — весьма заманчиво, не спорю. Только ты забываешь одну простую вещь.

— И что я, по-твоему, забываю? — с вызовом поинтересовался Чашников.

— Ты забываешь, что Шувалов — один из Семи, — очень серьёзно заметил Леонид. — Не то, что за опального наследника… Эти будут мстить смертным боем даже если ты их собачку случайно переедешь, понимаешь? Их общество не поймёт, если они спустят обиду. Ну вот не спорь сейчас, — поморщился Кретов, видя, что Павел хочет возразить. — Дослушай. Так вот… Никогда не думал, что скажу это, но твой старик сейчас совершенно прав.

— Ты предлагаешь спустить это на тормозах? Послушать моего отца и отказаться от мести этому уроду? — вспылил Чашников. — От кого, но от тебя я этого не ожидал.

— Я что-то говорил об «забыть и отказаться»? — делано удивился парень. — Никто ничего забывать не должен. Более того, мы сделаем все намного круче. Но для этого нужно по-умному, а не бросаться совершать глупости, сдавая с потрохами своё участие. К тому же, даже если тебе сейчас удасться все обставить так, чтобы следы не привели к тебе, то тебя все равно будут подозревать. Драка произошла совсем недавно, и ты сразу же станешь главным подозреваемым.

— И сколько надо ждать? — чего-чего, а делать это Павлу очень не хотелось.

— Пару месяцев, — пожал плечами Леонид. — Может, полгода. Отец твой прав, у света память долгая. Нужно переждать именно ее. Зато когда за новыми событиями вчерашнее происшествие забудется, вот тогда никто и не посмотрит в твою сторону, если с Мишкой Шуваловым что-то случится. Тем более…

Здесь Кретов сделал небольшую паузу, явно дразня товарища.

— Что? Ну не томи!

— Работа у него опасная, вот что, — хмыкнул Леонид. — Преступники всех мастей, обдолбанные наркоманы, коллеги, опять же, которых можно подкупить. Да мало ли от чего этот зазнавшийся сноб загнется?

— Так а чего ждать тогда? — будто ужаленный подпрыгнул Павел. — Если выставлять все, не как месть, а просто трагическую случайность на службе, так в мою сторону и смотреть никто не станет!

— А вот это уже разговор… — Кретов кивнул. — Но мне все же кажется, что ты слишком торопишься.

— Это месть — блюдо должно подавать холодным, Леня! Месть. А ты сам сказал — несчастный случай. Кстати, есть у меня человечек один, большой специалист разные вопросы решать. Он может найти кого-то, кто…

— Паша, умоляю, даже вслух этого не произноси!

— Кто решить задачу. Ха! Да никто не подумает даже! Леонид, ты голова, конечно! Вот спасибо, надоумил!

Кретов с кислой миной отсалютовал бокалом. Он бы все-таки выждал. Но Пашка всегда такой был: идея попала в голову, значит нужно ее реализовать! Не зря же символ их рода — текущая из чаши лава.

Глава 14

Стелла, как я и предполагал, оказалась девушкой умной и опытной, а потому форсировать отношения после первой ночи не стала. Отлично проведенный вечер и не менее прекрасная ночь могли быть полностью испорчены обсуждениями планов на будещее — чем грешит большинство женщин.

Но она под утро вызвала такси и со словами: «В отделе никому ни слова!» — уехала домой. На службу, соответственно, мы вышли по отдельности, умело изображая из себя обычных коллег. Я — выходя из машины, которую на этот раз решил парковать возле отдела, она — приближаясь к месту работы от стоянки такси. Вышло очень естественно: коллеги встретились, приветливо поздоровались и пошли на службу.

Но Аника с Машей все равно каким-то женским способом почувствовали правду. Такие взгляды состроили, будто я на каждой из них был женат, и вчера не пришел домой ночевать. Правда, высказываться по этому поводу девушки не собирались. Да и не успели бы. Стоило только войти в кабинет, как туда, вслед за мной, влетел взъерошенный Пушкарев.

Судя по виду начальства, хвоста ему с утра накрутили со всей пролетарской ненавистью.

— Шувалов! — с ходу начал орать он. — Это как, твою мать, понимать! Первый день на стажировке, и уже умудрился весь райотдел под монастырь подвести! Ты совсем охренел?

Надо же, как все быстро меняется! А ведь еще вчера я был Михаилом Юрьевичем, которого со всем уважением водили под ручку и показывали, как все тут устроено. Не иначе, как разговор у его начальства с моим отцом произошел. Во время которого подполу прозрачно донесли, что церемонится с княжеским отпрыском не стоит. А наоборот дать ему понять, что служба в полиции не сахар.

Напугали ежа голым задом!

Сказать, что я не понял с чего подпол так разоряется, было бы неправдой. Прекрасно понял. Еще с утра на телефон пришло множество сообщений от бывших «друзей». Почти в каждом была ссылка на видео нашей драки с Чашниковым. Ну, как драки — эпизодов, где я ему сперва челюсть рихтую, а потом палец ломаю. Хорошие, кстати, кадры. Не стыдно вспомнить.

Тексты и голосовые сообщения из мира богатых и знаменитых были разные. Одни писали — как под копирку! — что не ожидали такого нравственного падения от представителя великого княжеского дома. И с сего дня больше знать не знают никакого Михаила Шувалова.

Их я мысленно занес в категорию мастеров переобувания в прыжке. Ну или тех, кто близок к политике. Люди, которые отлично чувствовали конъюнктуру, просто на всякий обзавелись отмазкой для высшего света. Вот, графиня, извольте взглянуть! Я уже Мишеньку осудил, даже негодование свое выразил! Фи таким быть!

Вторые обвиняли меня в том, что я стал ментом. И избил несчастного графа подло и ваще не по понятиям. Их послания отличались краткостью и категоричностью. И представляли из себя вариации на тему: «Сдохни, мусорская тварь!» В эту группу входили личные недоброжелатели реципиента, по мозолям которых он смог потоптаться, а также сторонники невинно пострадавшего Чашникова.

А вот третья группа, в основном состоящая из девушек, меня хвалила. Тоже, кстати, без воображения совсем. Одни «млели», другие «текли», третьи не тратили время и на такие прелюдии, предлагая приехать, и скрасить вечер герою. Охотницы, короче.

Так что, прекрасно я понимал, чего Пушкарев так бесится. Просыпаешься утром, а весь Владимир, причем «лучшая» его часть, обсуждает твоего нового стажера и, соответственно, райотдел. Ни один нормальный начальник от этого добрее не становится.

— Никак нет, господин подполковник! — браво ответил я, памятуя о том, что мямлить и оправдываться нельзя. И дал с вертушки. — Докладываю: не охренел! По участию в инциденте могу пояснить следующее! Вчера вечером, закончив разбирать дело о мелком хулиганстве купцов в ресторане «Колычев», я пригласил госпожу капитана Андрющенко на ужин с тем, чтобы в неформальной обстановке получить дополнительные сведения, касаемые прохождения моей стажировки в отделе. По завершению беседы, на выходе из ресторана столкнулся с знакомыми мне гражданами Чашниковым и Кретовым, которые принялись провоцировать конфликт. Некоторое время мне и капитану Андрющенко удавалось избегать ссоры, однако гражданин Чашников решил использовать родовой дар в общественном месте при массовом скоплении гражданских лиц. Памятуя о своем долге полицейского и дворянина, я принял решение действовать на опережение, желая предотвратить жертвы среди мирного населения. В процессе этих действий, гражданину Чашникову были нанесены легкие телесные повреждения, выразившиеся в ушибе мягких тканей и переломе пальца на правой руке. После чего, по согласованию сторон, инцидент был сочтен исчерпанным, и мы с капитаном Андрющенко отбыли по домам.

Пока я все это выдавал, как по писаному, подпол смотрел на меня круглыми глазами, в которых застыло лишь выражение полного офигевания. Ну а чего он хотел! У меня за спиной такой опыт написания объяснительных, что могу их хоть в сонном, хоть в пьяном виде озвучивать. Такого, конечно, не ждешь от стажера…

— Исчерпанным? — задушенным шепотом протянул наконец Пушкарев. — Миша, они же графья… Я понимаю, что ты тоже княжеских кровей и отделаешься лишь испугом. Но когда они подадут жалобу на сотрудника правоохранительных органов, именно меня, как его начальника, будут иметь всеми возможными способами! Ты об этом подумал?..

— Так точно! — начал было я в прежнем лихой и придурковатой манере. Но заметив, как у подпола покраснела макушка под редкими волосами, быстро сменил стратегию, и заговорил уже нормальным голосом. — Да не подадут они жалобу, Александр Сергеевич! Для них это позор на весь Владимир. Два аристо, одаренных, между прочим, получили по мордасам от человека, который магию даже не использовал. И это не говоря уже о том, что именно Чашников первым нарушил государево уложение о дуэлях, а также высочайший указ, запрещающий использовать родовой дар в общественных местах во всех случаях, кроме самообороны. А тут ею и не пахнет.

А вот и юридическое образование Мишы помогло. Сам-то я о таких тонкостях здешних законов знать не знал. Да и Пушкарева это впечатлило.

— Уверен? — немного остывая, уточнил он.

— Полностью, Александр Сергеевич! Им сейчас отцы выпишут таких люлей, что ни стоять, ни сидеть, ни тем более писать, они не смогут довольно долго. А потом еще службы безопасности семейств Чашниковых и Кретовых начнут оперативно вымарывать этот ролик со всех платформ. Так что уже к вечеру про этот случай забудут. И будут обсуждать где-нибудь в салонах, но как страшную тайну.

Кстати, про отцов и выписанные люли. Среди утренних сообщений на телефоне затесалось две совершенно невзрачных смс-ки о пополнении моего личного счета на два раза по сто тысяч рублей. Надо полагать от Салтыкова и Варламова.

Видимо, родители буйных купцов, вчера громивших «Колычев», а может они сами, решили так поблагодарить княжича за «проявленное милосердие». Где-то даже реквизиты взяли, бычки! Хотя, что значит «где»? Связались с Шуваловыми, а там подсказали.

Хорошо еще, что я не в штате отделения, а то бы можно было расценить, как взятку. В моем же случае — не более чем устная благодарность. Приятная и своевременная.

— И ты все это понимал, когда графенышу морду бил и пальцы ломал?

Судя по виду подпола, он очень хотел мне поверить. И даже попытался пошутить. Во-всяком случае, последняя его фраза была именно иронической.

— Так точно.

— Должна заметить, что стажер Шувалов проявил незаурядное самообладание в этой ситуации, — решила выступить и Андрющенко.

— Ой, вот ты мне, Стелла, только не пой про выдержку! — отмахнулся Пушкарев. — Ну что же, посмотрим, кто из нас прав — ты или мое начальство.

— Пари? — невинно предложил я.

— Шувалов! — тут же сделал строгое лицо начальник. — Работать!

— Есть, работать!

Прежде, чем уйти, Пушкарев, как нормальный шеф, держащий руку на пульсе сотрудников, решил поинтересоваться прочими делами.

— Аника, что там с убийством курьера? Есть подвижки?

— Эксперты подтверждают использование магического конструкта под названием «Пламенное лезвие», — будто ожидая этого вопроса заговорила Воронина. — К сожалению, нам это мало что дает, лишь сужает круг подозреваемых до одаренных со стихией огня.

— Которая является самой распространенной, — вставил я. — Дворянских домов с огнем в наследном даре больше половины, соответственно и среди фрилансеров таких много.

— Кого? — ко мне с удивлением повернулись сразу все.

Упс, прокол, тарищь майор! Фрилансер — английское слово, а тут история немного по-другому развивалась и засилья англицизмов не наблюдалось. Скорее уж германизмов и немного японщины.

— Ну, наемников еще так называют, — выкрутился я. — В определенных кругах. С рыцарских времен пошло. Свободное копье, что-то вроде этого.

— Хм, никогда не слышал! — удивился Пушкарев. — Но, да. Огневиков да воздушников среди владельцев дара большинство. Вот был бы маг земли, насколько все было бы проще!

— Или сложнее, — хмыкнул я. — По всей империи только у трех родов земля в подчинении, и люди они все непростые. Граф Брюс, например, в Тайной Канцелярии служит в высокой должности, это мне еще отец рассказывал.

Начальник скривился, прекрасно поняв намек.

— Камеры продолжаем просматривать в надежде обнаружить подозреваемого, — продолжила тем временем Аника, — Но пока голяк. Вскрыли телефон убитого, изучаем его маршруты и заказы. Собираемся опросить его начальство и коллег из службы доставки.

— Ясно, — кивнул начальник. — Ну, работайте тогда.

Когда за Пушкаревым закрылась дверь, Воронина повернулась ко мне и отчеканила:

— Чтобы таких залетов больше не было, ясно?

— Прости, каких? Столкновений с дворянчиками?

— Да! Нам ни к чему лишнее внимание. И время на отписки тоже тратить не хочется!

— Аника, да он там реально не виноват! — попыталась вступиться за меня Стелла. Но Воронина так на нее зыркнула, что та сразу же замолчала и уткнулась взглядом в бумаги на столе.

— В общем, ты понял! — решила оставить за собой последнее слово начальница.

Вот только меня это категорически не устраивало. Не то что я такой правдолюб, но опыт работе в коллективе имеют богатый. И знаю, что точки над латинской буквой нужно расставлять сразу, на берегу. А то потом эти все недоговоренности вылезают и бьют по макушке. Больно.

— Тогда и ты меня послушай, Аника, — спокойно произнес я. — В твоей группе работает опальный княжич — нравится тебе это или нет. Это значит, что сейчас все недруги, как лично мои, так и просто желающие самоутвердится за мой счет, будто бы команду «фас» получили. И будут пробовать меня на зуб постоянно. Просто потому, что уверены будто могут. Я сейчас, как красная тряпка для быка, для целой кучи быков. И не могу тебе обещать, что подобные ситуации повторяться не будут. Но могу дать слово, что провокации я буду игнорировать всеми силами. Такое тебя устроит?

Воронина несколько секунд сверлила меня взглядом, а потом неохотно кивнула. Стелла с Машей едва слышно выдохнули — напряжение между нами с начальницей можно было ножом резать.

— Так, задачи на первую половину дня, — вернула командный тон Аника. — Маша едет в службу доставки и пытается узнать все, что возможно про курьера и его контакты. Особое внимание обратить на конфликты с одаренными по линии доставок. Мало ли, вдруг нам повезет, и его действительно грохнул недовольный клиент.

— Ясно, — пискнула оператор мобильного доспеха и пошла к вешалке с одеждой.

— Стелла, — продолжила Воронина, — Роешь картотеку по огневикам-наемникам.

— Да че я-то, опять⁈ — возмутилась Андрющенко. — Вчера же тебе все на стол положила! Там подборка полная…

— Нет. Один сидит, второй умер от старости, третий имел алиби по всем эпизодам. Проверять надо фактуру, госпожа старший лейтенант. Так что, раз тебя вчера хорошо покормили, значит ты полна сил и энергии. И сможешь справиться с заданием.

Закончила она с какой-то чисто женской мстительностью. После чего повернулась ко мне. — Шувалов…

«На сегодня нарядов нет!» — мысленно произнес я шутку из бородатого фильма. — Да?

— Отправляйся с Мединской, быстрее справитесь.

— А можно мне с экспертами поработать? — озвучил я встречное предложение. — По телефону убитого. Ну, просто смысл двоих по одному делу гонять?

— Не поняла? Ты у нас спец по электронике, что ли? — подняла брови Аника.

— Не совсем. Скорее, спец по незаконным заказам, — улыбнулся в ответ. — Короче, есть у меня одна догадка, хотелось бы проверить.

— А с нами не поделишься?

— А можно сперва телефон курьера посмотреть?

Глаза Ворониной полыхнули гневом, который она, впрочем, подавила за секунду.

— Хорошо, — сказала она. — Девочки — работать. Шувалов, за мной.

Прелести маленького райотдела в том, что далеко ходить не надо. Нужны эксперты — вышел в коридор, прошел несколько шагов и толкнул дверь. Все, ты на месте. В столичной управе, небось, в другое здание топать придется. Которое еще и по другому адресу находится. Не, можно, конечно, и как Стелла — набрать номер по внутренней связи и потом ругаться. Но это не наш метод.

Кабинет экспертов представлял из себя копию оперского. Те же столы, сейфы, неумирающий цветок кадке у входа и пыльное окно, прикрытое жалюзями. Правда, отличие все-таки имелось — смежное помещение. Надо полагать, лаборатория.

— Литвинов, что с телефоном? — вместо приветствия бросила Воронина, первой заходя внутрь.

В кабинете был только один человек, грузный мужчина лет сорока в очках. Он и поднял голову, когда прозвучал вопрос.

— А что с ним?

— Не делай мне нервы. Блокировку снял?

— Давно уже. И пальчики.

— Дай посмотреть.

Эксперт флегматично поднял со стола прозрачный пакет для вещдоков, внутри которого лежал телефон курьера, и протянул его Анике. Та, даже не гладя, передала его мне.

— Проверяй свою догадку, Шувалов.

Я молча взял пакет, вытащил из него телефон и разблокировал экран. Покрутил рабочий стол туда-сюда, рассматривая иконки приложений, и почти сразу же нашел то, что искал. Ткнул пальцем в найденное приложение и радостно хмыкнул.

— Есть!

— Что там?

— «Гудок», — показал экран Ворониной. — То, что я искал.

Подсказку, что именно искать, дала мне память Михаила. Несколько лет назад один его близкий друг, очень талантливый мальчуган из не шибко-то знатной семьи, написал приложение для узкого круга доставщиков. Причем, сделал это с подачи Шувалова, который в пьяном угаре заметил, что было бы очень круто, если бы «сдвиг» или даже «лотос» можно было заказать через телефон, как и другие товары.

Саша, так звали паренька, подумал над концептом и уже через неделю скинул товарищу на телефон самораспаковывающийся файл, который через магазин приложений было не найти. Программа устанавливалась на телефон заказчика и нескольких доверенных курьеров, которые втихаря возили «особые заказы», превращая покупку дури в такое же простое дело, как вызов такси.

Компания Михаила, а потом и другие группки богатых и безмозглых деток, удобство новой приложухи оценило очень быстро. Разогнав установочный файл по собственным каналам, и тем из курьеров, с кем работали раньше. В результате появилась законспирированная служба доставки, готовая за повышенный тариф ехать, куда скажут. Хоть на берег Клязьмы, хоть в канализационный люк спускаться.

Маленькая курьерская служба для своих в таком статусе проработала недолго. Уже скоро к Саше пришли серьезные люди из мира криминала, и предложили приложение продать. Полностью, вместе со сложившейся сетью, серверами и исходным кодом.

Думал парень недолго, тем более, что деньги предлагали очень хорошие. Рассказал друзьям о продаже, а там, мол, сами решайте пользоваться или нет. И осуществил сделку века. Михаил по старой памяти приложением еще пользовался, ему было плевать, кому оно принадлежит, лишь бы работало. И даже незадолго до смерти вызывал курьера с «золотым порошком».

Все это я и рассказал Ворониной с экспертом Литвиновым (без имен, конечно же!), попутно листая историю заказа в открытой программе. И через несколько минут гордо продемонстрировал заказ нашего убитого. Адрес, время и приписка в особых пожеланиях: «Второй канализационный люк в переулке».

— Ну хорошо, — блеснула глазами Аника. — То, что его вызвали через это пиратское приложение на место убийства, мы узнали. Хорошая работа, кстати, Миша. Но что с этим делать дальше? Доступа к серверам, где хранятся данные заказчиков, у нас нет. И получить мы его не сможем, даже если на руках будет постановление суда. Да и сомневаюсь, чтобы пользователи программы вписывали в нее свои паспортные данные. Так что, мы снова вернулись туда, откуда начали.

— Не совсем, — улыбнулся я. — Данных пользователей там, конечно, нет. Но регистрация, насколько я помню, должна по какой-то привязке происходить.

— По «умке», как правило, — высказал предположение Литвинов.

— Точно, — кивнул я. — В большинстве случаев это уникальный международный идентификатор, в народе «умка». Если мы его узнаем, и получим разрешение через телефонного оператора на получение данных, то узнаем, кто убийца. И даже отслеживать его перемещения в режиме реального времени.

— Дело за малым, — иронично скривила губы Воронина. — Получить эту самую умку. Из базы данных наркоторговцев, которые охраняют ее, как святой Грааль!

Как же все-таки приятно, когда у тебя на руках при сдаче, целый веер хороших карт! Ох, Миша, Миша! В каких-то вопросах твои горизонтальные связи просто невероятны!

— Аника, позволь мне встретиться с одним человеком. И, возможно, я смогу получить «умку» убийцы.

Наблюдать за меняющимся выражением лица девушки было бесценно.

Глава 15

Либо начальница была слишком удивлена моим предложением и не нашла моральных сил, чтобы возражать, либо я наконец взял её харизмой — во что верилось значительно слабее. Скорее всего, Воронина попросту не поверила, что стажер, второй день числящийся за отделом, добудет «умку». Потому и отпустила меня в самостоятельное плавание. А может просто хотела, чтобы я ошибся в своих силах и выглядел бледно. Фиг знает, короче. Женщина же.

Сперва хотела со мной кого-то отправить. Стеллу или хотя бы Машу, но когда я напомнил, что у девочек и так дел вагон с прицепом, а я пока самый бесполезный сотрудник в отделе, кивнула и разрешила ехать одному.

— К тому же неизвестно, что из этого выгорит, — дополнительно пояснил я. — Может я своего знакомого переоцениваю.

На самом же деле, я был практически уверен, что Саша Туров сможет мне помочь. Вот только светить его перед полицией и кем бы то ни было, я не собирался. Он паренек, насколько «я помнил», со странностями. Так что, лучше провернуть всё одному.

Звонить ему было бесполезно. С незнакомых номеров Саша трубки никогда не брал. Зато всегда «пробивал» потом: кто звонил и откуда — я уже упоминал, что он со странностями. Номер Шувалова он, конечно, знал, вот только виделся с ним давненько, и мне было сложно спрогнозировать, как Туров отреагирует на локализацию телефона княжича в райотделе полиции. Начнет еще накручивать — гений-то он гений, но только в компьютерах.

В моем родном мире Сашу назвали бы «хакером» и «гиком», но в здешней терминологии он считался «ломщиком» и «чудиком». С малых лет тяготел ко всему, что было связано с программированием, сетям, базам данных и алгоритмами. Совершенно, при этом, не следя за внешностью, что в дворянском обществе — а Туров происходил из древнего, хоть и бедного рода, даже являлся одарённым — порицалось.

Издевались над ним сверстники, если говорить прямо. А Миша, тогда еще не превратившийся в мудака и наркомана, взял парня под свою защиту. Странная эта была дружба, если покопаться в воспоминаниях. Или наоборот, классическая: чудик и задира. Но их обоих устраивало, хотя и жили они в разных мирах.

Саша что-то кодил, практически никогда не выходя из дома, Миша только начинал свой путь в кутеже и безумстве. И периодически вытаскивал товарища из зоны комфорта. Туров это скорее терпел, но в некоторых вопросах оказался покровителю весьма полезным.

Однажды, на какой-то вечеринке, Миша Шувалов обмолвился, что было бы круто, если бы имелось такое приложение, через которое можно было «травку» заказать. Как продукты. Такая вот аристократическая блажь в стиле: «они сами не знают чего они хочут». А юный Туров идею услышал и создал нечто подобное «Скороходу» (служба доставки здесь вроде «Яндекса»), только закрытого типа. В смысле, кто попало его скачать и установить не мог, только доверенные лица.

На первый тест приложения Саша туда добавил только Михаила и одного знакомого курьера, который, помимо основной деятельности, подрабатывал подвозом дури. Но раньше-то с доставщиком нужно было созваниваться, выяснять может он или нет, назначать место встречи и только после соблюдения таких условностей — забирать посылку. Через программу Турова всё прошло гораздо проще. Ровно, как из ресторана заказать еду.

Кстати, именно с лёгкой руки моего реципиента, приложение и получило название «Гудок». Когда была проведена первая доставка, Михаил поднялся и прокричал на всю компанию: «Гудим!». Туров, не особенно заморачиваясь в тот момент, так свой продукт и назвал.

По первости это была закрытая сеть, в которой находились только знакомые младшего Шувалова и их доверенные курьеры. И распространялась также, пересылом установочного файла с телефона на телефон. Но, как это часто бывает, со временем идея разрослась настолько, что Саше пришлось под это дело даже сервер покупать (на деньги Михаила) — настолько увеличилась база данных.

Короче говоря, через год «Гудок» стоял на телефонах у всех… под всеми я имею в виду золотую молодежь столицы, ведущую разгульный образ жизни. А еще через несколько месяцев к Турову пришли «серьезные люди» и предложили приложение выкупить. С исходным кодом, со всеми базами данных, и за очень хорошие деньги.

Дополнительно посулили чуть менее крупную сумму за ежемесячное обслуживание приложения. Улучшения и продвижения. Тот подумал, подумал, посоветовался с Мишей, и ответил согласием. Но только на первую часть предложения.

Так у подпольной системы доставки запрещенных веществ появился новый хозяин. Да и сама эта услуга вышла на совершенно новый уровень. А ее создатель получив крупную сумму по меркам своей семьи, моментально съехал от родителей и стал жить так, как ему всегда нравилось. Не слушая о том, что и кому должен.

С Михаилом иногда общался, но того кривая совсем куда-то в сторону повела. И со временем совсем пропал. Однако, дружба между ними, как ни странно, сохранилась. И сейчас я очень надеялся, что у создателя «Гудка» осталась возможность добыть данные из своего детища. Насколько я знал еще по прошлой жизни, программисты всегда оставляют для себя «бэкдор» — возможность зайти в код и не оставить следов.

«Чисто на всякий». — как когда-то пояснил мне один питерский хакер, проходивший по делу.

Туров открыл дверь и в тот же миг я в полной мере прочувствовав значение выражения «когнитивный диссонанс». Нет, мой старый друг не превратился в чудовище, не отрастил бороду и даже волосы в малиновый цвет не покрасил. Просто он был не один. Саша Туров, который девушек боялся, как огня, встретил меня в сопровождении очаровательной японки. Или ниппонки, как их здесь называют.

— Привет, — я даже не стал пытался скрывать своей растерянности. — Я, наверное, помешал?

Ну а какой я должен сделать вывод, когда за спиной хакера божьей милостью стояла едва одетая тянка? Опираясь подбородком на его плечо, и улыбаясь так, будто только из постели вылезла. Где вовсе не спала, если вы понимаете о чем я.

Саша оглядел меня задумчиво, будто я вопрос на языке ацтеков озвучил. Совершенно не связывая мое удивление с девушкой у себя за спиной. Типичный, я бы сказал, Туров.

— Да нет, с чего ты взял?

— Приве-е-е-т! — перебила его девица из-за спины с непосредственностью десятилетней девочки. — А мы с Сашей спорили, приедешь ты в гости или нет! Я выиграла! — продолжая отыгрывать кавайный образ, она даже подпрыгнула и захлопала в ладоши. А потом вдруг нахмурилась и приложила пальчик к надутым губкам. — Ты же дорогой друг Саши, Шувалов-сан, да?

— Касуми! — вздохнул Туров, виновато улыбаясь мне. — Нельзя так себя вести с незнакомыми людьми! Что они могут подумать? Миша, проходи, не обращай на нее внимания.

— Ты такой суровый, Саша! Прости, я больше так не буду!

Туров отчитывающий подружку. Говорящий, чтобы я не обращал на неё внимания. А та лишь прощения просит. Это настолько не вязалось с моим старым приятелем, что я даже подмену заподозрил.

На миг мне показалось, что Саша пошел по тому пути, который исповедуют некоторые испорченные аристо, заводя себе любовницу из низов, и… впрочем, можно не объяснять, что они с ними делают, да?

Но буквально через несколько секунд, я выявил несколько деталей, которые позволяли с уверенностью сказать, что Сашкина Касуми вовсе не человек. И даже не физический объект. Сразу это заметить было довольно сложно, но со временем становились заметны и лёгкая рябь, пробегавшая по ее лицу, рассинхрон движения губ и произносимых слов, будто картинка слегка опережала звук.

— Это голограмма, да? — спросил я его, уже догадываясь об ответе. В конце концов, Саша ведь был программистом, а значит просто обязан был обзавестись виртуальной подружкой.

— Намного больше, чем голограмма! — тут же насупился Туров. — Это не просто картинка!..

— Да я все понимаю, Саш! — примирительно поднял я руку. — Был бы у меня такой кот, я б, наверное, и не женился никогда!

— Кот? Причем тут кот? — удивленно протянул хакер. — Подожди, а ты что — женился? А я почему не знаю?

Как я уже упоминал, Сашка был гением. Но только в тех вопросах, которые касались программирования, железа и прочих компьютерных штучек. Даже его чувство юмора… его попросту не было.

Пока друг детства дымил, как зависший комп, я продолжал — уже без малейшего стеснения — рассматривать его «подружку». Точёная фигурку, короткая юбчонка, которая даже без движения норовила задраться до самых трусиков, столь же крохотный топ, едва удерживающий напор сочной груди. Пятый или шестой размер, если навскидку. Классика задротов. Именно такую модель и должен был для себя сделать человек, вроде Турова.

— Все, развисни уже! — я дернул Сашу за руки и сграбастал его в объятия. — Здорова, чертяка! Как дела твои?

Несмотря на то, что Туров был другом «предыдущего» Михаила, именно меня посетило чувство родства с этим человеком. Будто я знал его не меньше настоящего княжича. Бывает же, когда хватает одного взгляда, чтобы понять, что перед тобой очень хороший и надёжный человек. Странный, да. Но такой, который может встать с тобой против всего мира, и не задаст ни одного лишнего вопроса.

Вот и сейчас у меня создалось именно такое впечатление. И уверенность, что для него дружба с Шуваловым не была пустым звуком.

— Да уж лучше, чем у тебя, — усмехнулся Саша, отстраняясь и пропуская меня в квартиру. — У меня разуваются, кстати. Тапки на полке. Бар на том же самом месте. Твой любимый виски закончился, но, думаю, что ты найдёшь, из чего выбрать.

Согласно памяти реципиента, Миша все визиты начинал именно с домашнего бара Турова. Будто это и было настоящей причиной визита.

— Спасибо, Саша, — вежливо отказался я, — Не сегодня. Я по делу.

Если бы я сказал, что только что зарубил консьержку, которая не хотела меня пропускать в квартиру, это бы возымело гораздо меньший эффект, чем отказ от спиртного. И плевать, что никакой консьержки на моём пути не встретилось.

— Касуми, — удивленно протянул приятель. — Мне же не послышалось?

— Тебе не послышалось, дорогой, — тут же бодро отозвалась девушка. — Я тоже отчетливо зафиксировала отказ Шувалова-сана от предложения выпить. Анализируя тембр его голоса, позу и пульс, могу с уверенность сообщить, что это не шутка. Или модуль распознавания юмора надо дорабатывать

— Сань, это кто такая вообще? — спросил наконец я, пропуская этот детский троллинг мимо ушей. — Сперва-то я подумал, что ты себе порно-голо сделал, но сейчас вижу, что все не так просто. Колись, давай, умник!

— Касуми не любит, когда о ней говорят в третьем лице, — наставительно выдал Саша. — Что до твоего вопроса… Касуми, представься.

Если до этого девушка старалась выглядеть, как персонаж аниме, старательно копируя все ужимки и повадки «няшек», то после чёткого приказа выпрямилась, и растеряв все прежние интонации, доложила:

— Эл-ноль-два-шестнадцать, модель «Касуми». Экспериментальная нейронная сеть для личного пользования. Создатель — Александр Туров. Основные функции…

Она еще секунд тридцать озвучивала какие-то параметры, перемежая их с цифровыми значениями. Я же в это время, пялился на её покачивающиеся груди, грозившие выскользнуть из-под узкого «топа». Нет, так просто невозможно воспринимать информацию. Откровенное издевательство!

— Саша, будь другом, — взмолился я. — Ты можешь куда-то убрать эту «красоту»?

— Касуми, режим ожидания, — понимающе усмехнулся Туров.

Когда силуэт девушки рассыпался блестящими искрами, я облегчённо вздохнул.

— Не понимаю, как у тебя вообще сохраняется ясность мышления, когда под носом вот это, — в качестве пояснения, я обвел руками две полусферы. — Это же постоянный стресс для гормонального фона!

— Дело привычки, — Туров пожал плечами. — Слушай, я, конечно, рад тебя видеть, и всё такое, но понимаю, что ты появился не просто так. Думаю, твой визит связан с новой работой… Что? — тут Саша рассмеялся. — Да, я внимательно слежу за новостями. И приглядываю за другом. Так что, я знаю и о процедуре, инициированной твоим отцом, и о том, что ты решил пойти работать в райотдел полиции. Конечно, причины такого поступка мне не до конца ясны, но, думаю, ты мне всё расскажешь. Ведь расскажешь? Зная тебя, ввязываться туда, где не предвидится никакого веселья, ты бы ни за что не стал.

Умение Турова собирать и анализировать информацию никуда не делось. Даже улучшилось, я бы сказал.

— Расскажу, — я на миг задумался, прикидывая в каком виде подавать информацию. После чего решил, что говорить нужно прямо, открыто и максимально честно. — Но, после. Ты прав, я по делу. По одному щекотливому, дерьмовенькому, не без нашего участия появившемуся, делу.

— Миша, ты, наверное, головой ударился? — обеспокоенно произнёс Туров, после того, как я рассказал ему, зачем явился. — «Гудок» продан и больше я никакого отношения к нему не имею. И, для протокола — никогда не имел ранее.

— Я ведь не как полицейский пришел, — примирительно произнес я, видя, что Саша напрягся.

— А как кто? — беспокойство из его глаз никуда не делось.

Как же сложно с этими тонко душевно организованными людьми!

— Как друг. Которому нужна помощь. Мне не интересен ни «Гудок» сам по себе, ни люди, которым им сейчас владеют. Нужна лишь «умка» одного конкретного персонажа, который пользовался системой.

— Говорю же, — дёрнул Туров уголком рта. — У меня нет доступа. Все данные для входа уже триста раз были изменены новыми хозяевами. Не понимаю, что ты от меня хочешь…

Не знай я Сашу, с лёгкостью бы поверил в искренность его слов. Но память Мишы и опыт опера буквально кричали, что он врет. А еще — боится. Попробуем зайти с другой стороны.

— Саш, если ты сможешь мне помочь, никто и никогда об этом не узнает…

— Серьёзно? — огрызнулся он, чем моментально себя выдал. — Все же вокруг тупые, да? Ты получишь «умку», возьмешь нужного тебе человека, а в материалах дела будет отмечено, как тебе на него удалось выйти. И ты думаешь те, кто сейчас владеют моей разработкой, никак об этом не узнают?

— Ты и в полицейской работе разбираешься?

— Смотрел пару сериалов с Касуми, — отмахнулся он. И тут же смутившись, добавил. — С целью обучению нейросети, а не то что ты подумал!

— Конечно! — с максимально серьезным видом кивнул я, давя лезущую на лицо улыбку. Просто представил, как Саша со своей виртуальной тянкой устраиваются на диване перед телевизором. Попкорн, напитки, плед…

— Так что я точно знаю, что моя помощь мне же боком и выйдет. Это очень опасные люди, Миша!

— Так значит ты все же сможешь помочь. И доступ к «Гудку» сохранил, да? — тоном змея-искусителя протянул я.

Туров покраснел, понял, что проболтался. Но прежде, чем замкнулся снова, я уже продолжил его уговаривать:

— Саша, даю слово, что только найду нужного мне человека через «умку». Но потом сделаю так, чтобы это на тебя никогда не указало. И в материалы дела сам факт того, что мы брали его через «умку» не попадёт.

Думал он несколько минут. И под конец выдал.

— Что он сделал? Тот, кого ты ищешь?

— Курьера убил. Башку ему отрубил магией.

Пришлось по верхам посвятить его в материалы дела. И по мере того, как я рассказывал, на его лице появлялось новое выражение.

— Вот же тварь! — возмутился он, когда я закончил. — Он использовал мою работу для убийства!

— Саш, тебя только это напрягло? — усмехнулся я. Про наркоту, которую с его полудетского проекта сейчас развозят по городу, например. Нет, я не осуждаю…

— Нет, но… — гений смешался. — Ладно, я понял. Попробую тебе помочь. Но ты дашь мне слово!..

— Уже дал, напомню.

Попробует он помочь… Я с самого начала был уверен, что хитрый жук оставил себе «бэкдор», и не ошибся.

— Касуми, дорогая, — тем временем обратился к потолку Туров. — Найди, пожалуйста интересующее нашего друга.

И зачитал с бумажки, которую я ему протянул, рядок цифр. Дата, время и координаты заказа в приложении.

— Сделано, — голограмма Касуми возникла слева возле меня. Лишь потому, что ожидал чего-то подобного, мне удалось не вздрогнуть от неожиданности. — Отправить данные на коммуникатор Шувалова-сана?

На этот раз девушка была не в «домашней», а «рабочей» одежде. Серый брючный костюм без намека на сексуальность. Ну разве что бюст никуда не делся и не позволял пиджаку сходится.

— Даже и не думай, — возмутился Саша. На обратном клочке моей бумажки он записал продиктованные уже нейросеткой цифры, и протянул их мне. — После ознакомления съесть и сжечь, — серьёзным тоном предупредил он, но всё же, не удержавшись, фыркнул. — Ну ты и тип, конечно! Позавчера ты на отходняках еле вернулся в мир живых, а сегодня работаешь в полиции, разыскивая убийцу наркокурьера.

— Жизнь — штука непредсказуемая, — флегматично ответил я, запоминая номер. Бумажку выбрасывать не стал, аккуратно сложив её в кошелёк, рядом с правами. — Спасибо, Саша.

— Не «спасибо», — наставительно произнёс Туров. — Ты обещал держать меня в курсе по дела, Миша!

Он вбил себе в голову, что расследование поможет ему в обучении Касуми, и взял с меня слово, что я буду рассказывать о ходе расследования.

— Пообещал — значит буду, — кивнул я.

— И никто не должен узнать!

— Да понял я, понял!

Глава 16

Район, в котором проживал Туров не имел каких-то отличительных особенностей, и представлял из себя нечто среднее между «спальником» и старой частью города. Если сверху посмотреть — а я как раз глянул из окна подъезда, когда спускался — то открывалась панорама из разноцветья крыш двух- и трехэтажных домов, частично прикрытых зеленеющими кронами деревьев. Над которыми возвышались скальные массивы агломераций из современных высоток. В одной из которых Саша как раз и проживал.

Не могу сказать, что мне такие места нравились или наоборот — не нравились. Район и район. Я вообще больше мыслил категориями личного удобства, а не архитектурных достоинств. Магазинчики, общепиты, удобные дорожные развязки и парковки, когда ты водитель, и наличие тротуаров с переходами, на те случаи, если ты пешеход. Парковки, торговые центры — вот это вот все, короче.

В общем, если у тебя есть столовая в пешей доступности или круглосуточный магазин в доме — это хороший район. Сашкин как раз попадал в эту категорию. Выйдя из подъезда, я понял, что изрядно проголодался. Можно было друга детства развести на пожрать, но сомневаюсь, что он готовить умеет, скорее уж через доставку готовые блюда заказывает. Да и Касуми у него не хозяюшка, а девушка для совсем других целей.

Так что я полез в карты на телефоне, и обнаружил, что до ближайшего кафе, где прожорливый молодой организм сможет удовлетворить свои потребности, каких-то пять минут пешком. И ехать столько же. Говорю же, хороший район. Осталось еще убедиться, что кормят в этом «Последнем кусочке» так же хорошо, как выглядят фотографии в профиле общепита.

— А ты пока тут постой, — буркнул я в адрес «Даймлера», будто шикарный германский спорткар мог меня слышать или вообще интересовался планами своего владельца. — Смысл парковку менять ради пяти минут. Наши люди в булочную на такси не ездят, понял?

Свернув с оживленной улицы во дворы, я прошел всего метров сто или двести. Когда ныряя в очередную подворотню, вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок. Будто я сперва вспотел, а потом на сквозняк вышел. И это при том, что спускался я на лифте, а на улице ни ветерка не было!

Короче, предельно странное ощущение. И тревожное. Но не психологического характера — температура воздуха вокруг довольно ощутимо понизилась в реальности. Понятию не имею, как такое возможно, но мозг тут же забил тревогу — инстинкты старого опера исправно работали и в молодом теле.

— Что еще за хрень? — пробормотал я, заметив облачко белого пара, которое выдохнул вместе с вопросом. — Из подворотни что ли тянет? Кто-то забыл холодильник закрыть? Размером с подъезд?

Но эта немного растерянная мысль быстро сменилась на взвывшее чувство опасности, когда впереди промелькнула какая-то тень. Я даже разглядеть ее толком не успел — мужчина, женщина, подросток? Просто фигура. А рука уже автоматически дёрнулась к подмышечной кобуре… Которой, разумеется, у меня не было. Как и того предмета, что в этот стильном аксессуаре прячут.

Стажёрам табельный не положен.

Не, я сам-то такой подход полностью одобряю! Нечего всяким неучам боевое оружие раздавать — это опасно и для них самих, и для окружающих. Чтобы оно стало продолжением руки, с ним нужно проводить кучу времени. Даже спать — в прямом смысле этого слова.

Первичная тренировка навыков лишь ознакамливает с тем фактом, что перед тобой пистолет и он умеет делать «пиф-паф». Техника безопасности рассказывает, что после «пиф-паф» мозгами можно вполне пораскинуть. И предупреждает, чего не нужно делать, если хочешь, чтобы мозги были не твоими.

«База» появляется позже. После нудной и кропотливой работы, натертых пальцев, часов вдыхания пороховых газов и тысячи настрелянных патронов. У каждого она своя — кто-то на скорость тренируется, кто-то на точность, с левой руки, с правой. Неважно, на самом деле. Главное, что после обретения «базы» человека с оружием можно выпускать в люди.

То есть, полицейское начальство я прекрасно понимал, но внутренний опер прямо сейчас поливал меня всякими нехорошими словами за то, что я не озаботился покупкой «левого» ствола. Хотя бы просто для подстраховки.

«Вообще-то, ты волшебник, Гарри, — возразил я этому сквернослову. — Нахрена тебе ствол?»

И как бы да, но — нет. В смысле, маг, потомственный и все такое. Даже что-то там применял в экстремальной ситуации. Но с колдунством этим, без вариантов, все точно так же работает, как и с огнестрелом. Тренировки, тренировки и еще раз тренировки. Причем, мои, личные. Самостоятельно наработанные навыки и рефлексы. Которые памятью покойного княжича заменить, увы, не получится.

Теория есть, сама по себе сила тоже. Но толку с них, когда не знаешь, что с этим «оружием» делать: то ли затвор сперва передергивать, то ли предохранитель снимать? Полагаться на это стоит также, как первый раз взявшему в руки ствол человеку. Чего доброго отнимут и им же потом прибьют.

Вся эта каша из мыслей, мнений, суждений и самоиронии, пронеслась в голове за ту секунду, пока я тянулся рукой к отсутствующему пистолету. А потом, со стороны той самой неопознанной фигуры в мою сторону прилетела стрела огня.

Не, не так! Она не то чтобы летела, а сперва как бы проявилась в отдалении, шагах в двадцати пяти, больше походя на шарик. А потом буквально возникла прямо перед моим носом. Ну, не так близко, но очень рядом. И только чудо (и тот не стоящий внимания факт, что я всегда жду неприятностей), позволило мне избежать столкновения с пышущим жаром огненным росчерком.

Но не до конца. «Пульсар» — спасибо, Миша, за теорию, очень вовремя! — разминулся с моим корпусом и ударился в стену рядом. Растекся по ней кляксой, словно был сделан из чего-то жидкого, а потом плеснул взрывом. Не слишком сильным, но мне бы хватило с избытком, чтобы как минимум получить ожоги.

Невидимая, но вполне прочная преграда встала на пути огня — я успел поставить свой ученический щит. Заклинание, которому одаренных учат самым первым, и заставляют применять в любом состоянии. Оно уже разок спасло мне жизнь, тогда, в драке с гопниками злобинского района. И оно же было единственным, что я мог колдануть плюс-минус осознанно.

Через барьер даже высокая температура не прошла. Пламя просто обогнуло тело, не доставая плоти каких-то пару сантиметров, и миг спустя погасло. Но за свое короткое горение почти на четверть просадило мой магический резерв.

«Конструкт двойного действия, — совершенно некстати всплыли слова Мишиного учителя. — Применение возможно в любой из школ, но наибольшей популярностью пользуется у огневиков. За возможность в обычную высокотемпературную плазму упаковать еще и термобарический взрыв. Очень неприятная вещь. И затратная в плане расхода энергии, как у атакующего, так и у обороняющегося. Прошу это хорошенько запомнить, княжич».

И самое забавное, я прекрасно понимал, что это значит. В момент взрыва, я ощутил, будто по жилам потек расплавленный свинец, впрочем, не обжигая, скорее давая силу. Опознать в нем ту самую «ману» или магическую энергию, труда не составило.

Так вот, когда огненный взрыв объял мое тело, этой самой энергии стало ощутимо меньше. Будто бы она изливалась наружу, защищая меня от повреждений. Не знаю, как лучше объяснить, меня же с детства магии не учили.

Но «распаковка» знаний Шувалова все же происходила помаленьку. Не какой-то прям лавиной, а почти неосознанным пониманием происходящего. Двигаясь прочь от столкновения и стремясь как можно больше увеличить дистанцию между мной и неизвестным магом, я каким-то образом понял, почему перед его нападением в подворотне вдруг стало так холодно. А ведь он атаковал огнем!

Что-то в Мишиной памяти говорилось про молекулы, которые в одном месте уплотняются и разгоняются, создавая огонь, а в другом — обязательно снижают общую концентрацию и, соответственно, замедляются. Закон сохранения энергии из физики средней школы — кто бы знал, что она применима к магии! И не то чтобы это было важнее того, кто на меня напал и нафига, но само ведь в голову лезло, не выкинешь!

Бросок второго заклинания я не увидел, но почувствовал. В районе поясницы вдруг зачесалось и начало печь, словно на нее кто-то гигантскую лупу навел и фокусировал солнечный свет. Понимая, что увернуться уже не успеваю, и не очень желая проверять «доспех» на прочность, просто упал на землю. И тут же над головой, сжигая по ходу движения кислород, пронесся локомотивом еще один «пульсар». Ровно по той траектории, что я и предполагал.

Взорвался он впереди, шагах в десяти, и вреда нанести не смог. А значит и расход драгоценной маны не случилось. Но все же скорость, с которой преследователь создавал боевые конструкты, поражала. Два пульсара за шесть секунд, причем не обычных, а двойного действия! Не меньше Воина на меня кто-то вышел. На ущербного Подмастерье!

Вот же настырный сукин сын! И чего он ко мне привязался? А, главное, зачем? Вряд ли, конечно, я его, как мент интересую, нападение скорее связано с делами княжеского рода, вот только из памяти Михаила я не мог выудить ничего такого, что должно было обязательно закончиться моей смертью. В смысле, чтобы ее кто-то настолько хотел, что аж в городе такие разборки устраивать.

— Серьёзно? — в тот же миг вырвалось у меня, когда я почувствовал, вибрирующий «смарт» во внутреннем кармане пиджака. — Ну самое время, че!

Понятное дело, доставать аппарат и смотреть, кому я там понадобился, не стал. Перевернулся на спину, вскочил и продолжил бежать. Да, не самое героическое поведение для попаданца, сына князя и стажера-полицейского, но — камон! — может кто-то хочет со мной местами поменяться? Так я с радостью!

Позади послышался топот — преследователь понял, что я в бой вступать не собираюсь, и бросился в погоню. Рискуя нарваться на препятствие, я все же бросил короткий взгляд назад, и смог заметить мужика лет сорока. Особых примет или одежду толком разглядеть не удалось, не те обстоятельства.

Отметил только, что глаза мага скрыты за массивными темными очками, волосы разглядеть не получается из-за кепки, а наряд преимущественно черно-серой цветовой гаммы. В общем все, чтобы затруднить опознание, если жертва вдруг выживет. Умный, гад!

А еще увидел, как на бегу он поднимает правую руку вверх, и между его пальцами начинает формироваться очередная огненная стрела. Да сколько, сука, можно⁈

Когда впереди замаячил выход на оживленную улицу, где стояла моя машина, я вдруг отчетливо понял, что не добегу. Пульсар прилетит раньше, а расстояние между мной и нападающим такое, что увернуться от него я уже не смогу. И придется либо на доспех вражеский конструкт принимать, молясь, чтобы он удержал, или… А что это тут у нас? Мусорные баки! Мои ж вы хорошие!

Едва успел юркнуть за один из них, как раздался новый взрыв. Бак тряхнуло, он даже качнулся разок. Повезло, что конструкция для хранения бытовых отходов была из металла, а не новомодного пластика, а то бы сейчас он вместе со мной горел.

Поблизости сработала сигнализация сразу на нескольких машинах. Но никто даже не подумал вмешаться в наши разборки. Маги дерутся — спасибо, сударь, мы из окошка посмотрим! Потом, понятное дело, все расскажем полиции, но сейчас — простите, своя жизнь дороже!

«Ладно, тварина! — подумал тогда я зло. — Три секунды у меня есть!»

Это если я все правильно рассчитал: два, нет, уже три пульсара за десять секунд. Если ошибся — получу по морде очередным сгустком пламени. Если нет — есть шанс нанести ответный удар.

Мой «ветерок» — единственное доступное мне сейчас атакующее заклинание. Но — не боевое. Его вообще дают в базе Ученикам рода Шуваловых, чтобы они таким способом учились управлять своей энергией и концентрировать ее в нужном направлении. При правильном применении получалось создать что-то вроде толчка невидимой ладонью. В зависимости от уровня вложенной силы — разной мощности. За что, собственно, упражнение и именовалось «ветерком».

Другими словами, конструкта в голове создавать не требовалось. Нужно было лишь сконцентрировать энергию внутри себя и приказать ей выйти в указанном направлении. Что я и проделал, для верности выставив вперед обе руки.

В голове сейчас плескалась лютая мешанина из видений Михаила, образов, кусков лекций, которые посещал Шувалов, отрывистых реплик домашнего преподавателя по контролю магических токов и, почему-то фильмов киностудии «Марвел», где доктор Стрендж старается сформировать перед собой магический знак. А потом по телу снова пошел тот самый расплавленный свинец, и выплеснулся из ладоней.

Ограничивать его или как-то тормозить я не стал. Сколько есть силы, столько и дадим супостату. Может не самое умное решение ставить на все, но затяжной бой я точно не втащу, а умирать, зная, что сберег ману было тупо.

Явно не ожидавший такой подляны преследователь будто на стену налетел. Которая ему еще и пинка отвесила. Хорошего такого пинка! Мужчину, несмотря на то, что он тоже прикрылся «доспехом» откинуло на несколько шагов назад, а после еще столько же протащило по земле.

— Kurwica! — донеслось издали.

А я, не дожидаясь пока он встанет, снова бросился бежать.

Поляк? Не нужно быть выдающимся лингвистом или полиглотом, чтобы понять — это было ругательство на польском. И этот отдельный представитель шляхты недобитой сейчас выражал свое… скажем так, недоумение, относительно быстрого перехода из вертикального в горизонтальное положение. С последующим скольжением по твердой и плохо для этого приспособленной поверхности.

Какого хрена от меня нужно полякам? Где я в прошлой жизни так накосячил, чтобы польский маг пришел за моей жизнью? Вопросы, вопросы, вопросы! Когда уже ответы пойдут!

Снова завибрировал телефон, и на этот раз я все же вытащил чудом выживший и не потерянный со всеми этими акробатическими упражнениями аппарат. Удивившись тому, что на экране отобразилось имя человека, с которым я минут пять-десять назад расстался.

— Что⁈ — может быть немного резковато бросил я в трубку.

— Ты занят? — уточнил Туров осторожно.

— Пытаюсь выжить! — бросил взгляд назад и убедился, что преследователь пока на горизонте не появился. Потом вперед — до оживленной улицы совсем немного осталось. — Что у тебя, Саша? Только быстро!

— А, ну значит я не ошибся, — тон друга детства сразу стал деловым. — Слушай, тут такое дело… «Умка», которую ты только что просил — она рядом с тобой. А нет, Касуми подсказывает, что сейчас она начала удаляться на северо-восток.

— Славатебегосподи! — выдохнул я облегченно, так как случившееся обрело хоть какой-то смысл. И тут же уточнил. — Точно?

— Умка? Да, это она! Ты когда ушел, я решил посмотреть за ее перемещениями. Знаешь, как удивился, увидев ее в своем районе!

— В смысле, точно удаляется? — перебил я Турова. Пока меня это интересовало больше всего прочего. Об остальном буду думать позже.

— А… Ну, да. Я же сказал.

— Ну и хорошо, — я тут же перешел с бега на шаг. — Можешь еще за ним понаблюдать?

— Да прямо сейчас смотрю! Точно, удаляется. Метров сто пятьдесять-двести от тебя. Сейчас Касуми подключается к городским камерам… А, облом! Он точно знает, где их нет и идет именно теми улицами.

— Пофиг, главное ушел…

Потому что я не был уверен, что наше с ним дальнейшее противостояние закончится хорошо. Для меня, в смысле. Противник явно превосходил меня и в огневой мощи, но главное — в опыте. И без толкового умения пользоваться магией, а еще лучше — без ствола, встречаться с ним второй раз мне бы не хотелось.

— А что случилось-то, Миш? — спросил Саша, когда я уже садился в «Даймлер».

— Еще бы знать! — совершенно честно ответил я. — Но кажется кто-то хочет меня убить.

— Кажется? — иронично фыркнул Туров.

В юмор друг детства не умел, но даже стоящие часы дважды в сутки показывают абсолютно точное время.

Глава 17

Интерлюдия — «Гудок»

— Что там у тебя? — протянул черноволосый мужчина, с неприятным хищным лицом — будто волка в цивильный костюм нарядили.

— Олег Павлович, — молодой парень в очках с линзами толщиной с донце стакана нервно перелистнул планшет. — Тринадцать минут назад я направил вам сообщение с приоритетной пометкой. Согласно регламенту…

— Игнат, — мужчина скривился, как от зубной боли. — Ближе к сути, а?

Игнат обиделся. Внутри. Но привычно эмоцию спрятал. Его подозрительность и щепетильность в команде уже давно стали поводом для анекдотов. Что, впрочем, не мешало всем (и особенно — Олегу Павловичу) тихо паниковать, когда этот самый «параноик» вдруг приходил с фразой: «У нас проблема».

— Двадцать одну минуту назад в нашу систему хранения данных был произведён внешний вход. С формальной авторизацией, да, но канал трафика вывернут на максимум. Качали массово. По клиентским меткам. Причём точка входа была новой.

— Игнат, — Олег Павлович устало откинулся в кресле. — Ты же в курсе, что «Ковчег» получил доступ от меня? Мы согласовали. Этим людям не отказывают, ты сам знаешь.

— Всё так. И «Ковчег» зашёл. Один раз. Через вашу авторизацию. Всё штатно. А вот второй заход, — Игнат щёлкнул по экрану и повернул его. — Без уведомления. Без логов. Без нас. И не от них.

Повисла пауза.

— То есть ты хочешь сказать, — Олег Павлович сцепил пальцы и посмотрел поверх очков, — что у нас тут проходной двор? Кто угодно может вломиться, качнуть нужное из базы и уйти, махнув ручкой?

Если он хотел напугать техника, то ничего у него не вышло. Игнат был профессионалом и, скажем так, слегка не от мира сего. Страшно ему становилось лишь когда кто-то ломал его систему защиты, а вовсе не от угрожающих ноток в голосе начальства.

— Скажем так: сегодня это кто-то сделал. А как именно — мы сейчас выясняем. Защита работала, протоколы тоже. Но кто-то сумел всё обойти. Без сбоев. Без сигналов. Почти идеально.

«Почти» — ключевое слово. Потому что Игнат всё-таки засёк. Что само по себе уже было неприятным сюрпризом для неизвестного умника.

— Ладно, — Олег Павлович потер лицо. — Поднимите всё. Логи, тайминги, сетевые шлюзы, техов. Даже уборщицу с антивирусом на планшете — всех! Хочу знать, кто это и откуда. Имя, точка входа, маршрутизация и, крайне желательно — адрес с этажом.

— Уже делаем, — кивнул Игнат, не отрывая взгляда от планшета. Так и вышел.

Когда дверь за ним закрылась, в кабинете повисла тишина. Хозяин кабинета глянул в окно, нахмурился.

Нет, сам факт, что кто-то просматривает их базы — не новость. Все-таки к его приложению многие испытывают интерес. И было бы глупо не удовлетворять любопытство могущественных людей, которые могут прикрыть его бизнес, а самого босса — отправить на нары. И это при благоприятном раскладе.

Другое дело — этих людей Олег Павлович знал. Знал их возможности и при запросе — сразу шел на контакт. Хочешь жить — будь лояльным. И не задавай вопросов.

Слить курьера? На раз. Что-то еще? Пожалуйста. Главное — не злить сильных мира сего. И деньги идут, и нервы не дергают.

Но этот второй заход… Без спроса. Без меток. Своими каналами. Это уже не «Ковчег». Кто-то другой.

Олег Павлович поёжился.

Не из-за страха. Из-за понимания. Утрата контроля в его бизнесе была равна утрате самого бизнеса. И, возможно, жизни. Сегодня это сделал неизвестный ломщик. Завтра попробует конкурент. Неприемлемо! Игнат просто обязан найти этого тихушника. А уж поговорить с ним владелец «Гудка» сможет и самостоятельно!

Глава 18

— Ты вот что, Саш, — продолжая разговор с хакером сказал я. — На этот номер больше не звони, а с другого я потом звякну — сохранишь.

— Скомпрометирован? — отреагировал Туров.

Господи, слова-то он какие использует! Я б никогда так не сказал. Но ботан — всегда ботан. Даже, если у него куча денег и виртуальная подружка с сиськами пятого размера.

— Ага, так и есть. Кстати, а можешь узнать, кто это такой вообще? Ну, владелец «умки». Подсказка — ругается по-польски.

— Я тебе штатный ломщик, что ли? — тут же возмущённо отреагировал друг детства.

— Нет, конечно! — хмыкнул я. — Внештатный! Штатному же платить надо! Всё, наберу позже. Пока.

И не слушая, что он мне еще скажет, отключился, быстренько запустил программу восстановления заводских настроек, и выбросил аппарат из окна. Метко угодив в стоящую на тротуаре урну — трехочковый, как говориться. Вот какой-то бомж порадуется, модель-то ведь наверняка дорогая. Но что же делать, раз меня по телефону выпасли? По «симке» или по «умке» — неважно. Уберём сразу все варианты. Да и небольшая потеря, заеду сейчас и новый куплю.

«Привыкаешь жить на широкую ногу?» — ехидно поинтересовался внутренний мент, знавший цену деньгам.

«Учусь использовать новые возможности», — фыркнул я в ответ и завёл машину.

На всякий сделал несколько кругов по району, периодически поглядывая в зеркала. Просто на случай, если наружное наблюдение за мной тоже выставили. Но ничего подозрительного не заметил. Либо его не было, либо против меня играли парни из какой-то высшей лиги.

Что вполне могло оказаться правдой, ведь раскопать мою «умку» — уже показатель. На это по меньшей мере деньги нужны и связи… и это нифига не сужает круг подозреваемых! Разве что… Тот, кто подключил такие квалифицированные ресурсы для моего обнаружения должен иметь «стальные яйца». Напасть на Шувалова, пусть бы я десять раз в опале у отца — это показатель!

И огневик еще этот! Совпадение ли то, что работая над делом об убийстве курьера, которому башку снесли «пламенным лезвием», я сталкиваюсь с магом огня? С одной стороны — вполне может быть, это одна из самых распространенных школ в империи. С другой — серьезно? Только какие-то подвижки нарисовались, и появляется этот чертов колдун!

Но давай рассмотрим все версии. Первая — это совпадение. Убить хотели не стажера полиции, который идет по следу, а сына одного из Семи, княжича и раздолбая Мишу Шувалова. Где-то когда-то он перешел кому-то дорогу, и вот мне в качестве наследства досталась эта вендетта. Вариант? Вполне себе вариант.

Который никак не отвечает на вопрос: «А почему именно сейчас?»

Но не будем на нем пока зацикливаться. Вторая версия — огневик тот же самый, что убил курьера в каналье. Это значит, что за нашей группой следят, и как только у нас появляется шанс раскрыть преступление, пытаются помешать.

Что тянет за собой довольно неприятный вывод — у того, кто стоит за убийством курьера, в отделе есть свои люди. Которые и сливают ему информацию. Причем, подозревать так можно кого угодно — от эксперта, в присутствии которого я рассказал о своих подозрениях по «Гудку», до самой Ворониной.

Что, конечно же, полная чушь! Зачем бы ей? Да и вообще — не слишком ли крутой замес для рядового убийства, связанного, скорее всего, с переделом рынка наркотиков в столице — не зря же вальнули именно доставщика из «Гудка».

А кстати… Что-то я сразу не подумал! Если это и правда передел, тогда вариант «грязного копа» не стоит сбрасывать со счетов. Воронина, эксперт Литвинов, да хоть бы сам Пушкарев — Аника могла доложить ему о том, куда я поехал, и тот решил принять превентивные меры. Слил меня тому же исполнителю… Да, это возможно. Тогда огневик — никакое не совпадение, а тот же самый маг, что грохнул курьера. А теперь его послали за мной.

Это отчасти объясняет, почему он так быстро слинял. Получил отпор, понял, что столкнулся с магом (ха-ха!) и предпочел не затягивать дуэль, в которой (три раза ха!) мог проиграть.

Ладно, на этом пока стоит остановиться. Дело ясное, что дело темное, а данных для внятного анализа у меня пока маловато. Принимаем, как рабочие обе версии: прошлое Михаила и вариант с «грязным копом». И получаем довольно закономерный вывод — говорить о нападении никому в отделе нельзя.

Если охота идет за сыном князя — могу переключить фокус внимания на девочек из отдела. Чего не хотелось бы, незачем им попадать под раздачу за грехи одного оболтуса. Если же слив инфы — тем более, сработаю на руку крысе. Тут нужно осторожно действовать. Присматриваться к людям, слушать, что они говорят. Может даже дозированную дезу подсливать, чтобы вычислить крысу.

По этой же причине не стоит ничего говорить о «умке» полученной от Турова. Подставлю еще своего ботана.

Короче, работаем Дрозд. Никто не говорил, что будет легко.

Через несколько кварталов я припарковался у салона сотовой связи и пошел покупать телефон. Там, рассматривая стоящие за стеклом аппараты, поймал себя на мысли, что неосознанно выбираю модель побюджетнее. Старые привычки никуда не делись, а новые, то есть, княжеские, еще не успели прорасти. Пришлось надавать себе по рукам, свистнуть консультанта и попросить у него подходящий моему статусу коммуникатор.

В смысле, хороший, дорогой и вообще топовый топ. Брать что-то ниже уровнем было нельзя — бюджетный смарт в руках наследника княжеского рода вызовет минимум недоумение. А то и подозрение. А я с тремя полицейскими в одном кабинете сижу, барышни они наблюдательные.

К тому же не следует скидывать со счетов службу безопасности Шуваловых. Сто процентов «папенька» приглядывает за своим нерадивым отпрыском. И обратит внимание на резкую смену его поведенческого паттерна. Возникнут вопросы, а оно мене надо?

Кстати, а почему СБ не вмешалось, когда меня огневик морщил? Не заметили? Нет, понятное дело, проколы бывают у всех, может те, кого приставили за мной наблюдать, просто решили не светиться, и не пошли за мной через все эти подворотни? В любом случае, о компетенции сотрудников это говорит не лучшим образом.

— Да, этот подойдет, — вальяжно кивнул я, когда консультант выставил на прилавок коробку с самым дорогим телефоном в салоне. — И сделайте мне тариф какой-нибудь, чтобы я про баланс лицевого счета не вспоминал. Только не на моё имя — это для приватных звонков.

И со значением поиграл бровями. Мол, ну ты же понимаешь, мужик, да?

— Боюсь, мы не имеем права так поступать… — сразу же заюлил продавец. — По закону…

— А что, деньги уже ничего не решают? — перебил я его. И выложил на прилавок пару сотенных купюр. — Очень надо, дружище! Не хочется девушку подставлять.

Через несколько минут мы расстались весьма друг другом довольными. С нового аппарата я сразу же отстучал сообщение Турову, мол, вот мой новый номер, сюда пиши-звони. Вот теперь уже можно было и на работу возвращаться.

Надеюсь, я прав, и там уже не стоят на ушах, обсуждая нападение мага на стажера? Ну, плясать будем от того, что увижу. А еще нужно озаботиться обучением. А то стыдоба такая — таскаюсь по городу безоружный, а у самого в голове целый арсенал лежит! Мертвым грузом. Толчок сырой силой еле сумел применить — куда такое годится?

Артефакт этот, «движок» который, тоже ведь до сих пор не удосужился зарядить. А так была бы хоть какая-то подмога с поляком.

Но гораздо нужнее был кто-то, кто сможет научить меня с магией работать. Такой, чтобы потом не болтал и не подвел под монастырь. Ну-ка, Миша, запускай поиск по базе данных. Кто у нас под эти критерии подходит?

* * *

— Богатым будешь… А, ты ведь уже! — усмехнулась Воронина, завидев меня на пороге кабинета. И тут же пояснила шутку. — Только вспоминали тебя, Михаил. Чем порадуешь?

Её глаза, тем временем, цепко пробежались по моему внешнему виду, старательно фиксируя и бурые полосы на штанинах, и пятна на некогда белоснежной рубашке, и общий растрёпанный внешний вид. Как я ни старался, а все следы встречи с наемником убрать не вышло.

— К сожалению, с «умкой» не выгорело, — вздохнул я, разводя руками. — Переоценил своего знакомого.

На лице Аники мелькнула и тут же пропала довольная усмешка. Ну, конечно, как иначе! Притащи я обещанную информацию в клювике, получилось бы, что мажорский стажер чуть ли не в одно лицо раскрыл все дело. А так — нормально. В порядке вещей. Люди работают, княжеские дети лажают. Чувствую, теперь с ее стороны будет больше язвительных комментариев и сарказма.

Но… лучше так, чем все рассказывать. Я старый и циничный мент, что мне какой-то сарказм. Ха! Да я в Главке порой так обтекал на ковре у начальства, что приобрел непробиваемый иммунитет. И закалился на десять жизней вперед.

С другой стороны — плюсик в копилку Ворониной. Если она знала о том, что на меня нападут, то она актриса просто божественного уровня.

— Ожидаемо, — философски протянула Аника, отложив в сторону ручку. И тут же сделала попытку меня приободрить. На опыте, такая: — Большая часть следов в нашей работе заканчивается тупиком. Со временем к этому привыкаешь.

— Да я понимаю…

— А с костюмом что случилось?

— Обстоятельства, — пожал я плечами. — Стал жертвой хищения и порчи приборов бытового назначения.

— Чего? — нахмурилась капитан.

— Какой-то нехороший человек выкрутил в парадной лампочку, — пояснил я, снимая пиджак и водружая его на вешалку. — Как следствие — споткнулся, упал.

«… очнулся — гипс».

— Парадной? — на явно незнакомом слове, Воронина споткнулась.

«Черт, палишься, питерец!»

— В подъезде, — поправился я и тут же сделал попытку оправдать свой промах. — Ну, у нас так говорят.

И выразительно помахал рукой, намекая на высшее общество. Пусть думает, что у богатых свои причуды. Проверить все равно не сможет.

— М-да, — вздохнула Воронина, но от дальнейших комментариев воздержалась.

Я тем временем взял с её стола ручку, пошарил глазами, выискивая листок, на котором можно было написать номер. Воронина правильно поняла мои метания, вытащив из ящика стола белоснежный лист бумаги.

«Неужели, они всю информацию записывают на вот таких листах и портят столько бумаги, — подумалось мне. — Они что, до стикеров в этом мире не додумались?».

— Мерси, — улыбнулся я, старательно выводя свой номер, который успел вызубрить, пока ехал к отделу. — Это мой новый. Старый телефон, в результате падения, приказал долго жить.

— Телефон разбил, а симку-то зачем менять? — удивилась Аника. — Погоди, не отвечай! Наверное, когда у тебя в «Даймлере» пепельница забивается, ты сразу машину меняешь?

Ха! Смешно! Пошел сарказм. Молодец, девочка!

— Я не курю, вообще-то… — изобразил я легкую обиду. — Слушай, а я же сейчас не особо нужен?

— А что? — подозрительно осведомилась Аника. — Только не говори, что тебя снова посетила гениальная идея по поводу расследования?

— Да, не. Мне бы в порядок себя привести, — обвел я руками костюм. — Не могу же я в таком виде работать…

От столов Маши и Стеллы донеслись сдавленные смешки. Все время нашего с Аникой диалога они стоически их сдерживали, но тут, видимо, силы подошли к концу. Смешно же, ну! Стажер в классическом костюме не может работать, потому что у него пару пятен появилось.

А вот Воронина веселья подчиненных не разделяла. Будь ее взгляд материален, капитанша уже лишила бы меня им и премии, и тринадцатой зарплаты, если они здесь существуют, и даже зарплаты.

Но стажер стажеру рознь. За что другого подвергли бы наказанию, мне сошло с рук. Дворянский статус и принадлежность к влиятельному столичному роду решали, чем я беззастенчиво и воспользовался.

Время, которое я бы бы потратил, околачиваясь вторую половину дня в отделе, можно было использовать более толково. Например, научиться пользоваться магией, что в дальнейшем, подозреваю, не раз спасёт мне жизнь. Только вот Ворониной об этом знать было совсем необязательно.

— Завтра в восемь ноль ноль ты, как штык, здесь, — отрубила Аника. — Всё понятно?

— Так точно, госпожа капитан, — усмехнулся я. — Разрешите идти?

Брошенное в спину: «Паяц», я предпочёл не услышать. Цель была достигнута.

Возможно, настоящего Михаила Шувалова и беспокоил бы его внешний вид, но меня он напротив — совершенно не трогал. Подумаешь — брюки испачкал. Бывало и похуже. Испачканное — не пропоротое, и, тем более, не простреленное.

И вообще, как говорил один мой хороший знакомый: «Дрозд, если ты выходишь знакомиться с девушкой из-за руля „Лямбы“, поверь, на твои стоптанные сланцы она не обратит никакого внимания».

А вот неумение пользоваться боевой магией — трогало. Настолько, что я был готов с работы сбежать, чтобы научиться ее контролировать. Родовой дар нужно было срочно доставать наружу. Иначе мне просто «звездец».

Искать независимых тренеров — такое себе. Во-первых, сомневаюсь, чтобы они тут были, независимые. А даже если есть — сольют же! Может даже не специально, но слух о том, что княжич Шувалов не умеет в магию мигом пойдет гулять по Владимиру.

Обратиться же к тому, кто уже меня знал, и с высокой вероятностью не сдаст отцу, казалось хорошей идеей. К тому же память Михаила наконец выудила из закромов имя того, кто может мне помочь.

Юлаев Егор Егорович — бывший Мишин наставник. Именно он «ставил» ему дар. Вернее, тот изначально присутствовал, а вот контролем и управлением занимался как раз Егорыч. Мелкий дворянин, он родился слабосилком, не способным перешагнуть даже уровень Подмастерья. Однако не сдался и научился просто филигранно пользоваться теми крохами, что были ему отпущены.

Умнейший дядька, казалось, знал все, что касалось теории магии. И даже разработал свою собственную систему обучения, в которой сделал упор на баланс между расходом «маны», оптимизацией магических конструктов и мощностью выдаваемой волшбы. Благодаря чему, собственно, и стал личным наставником княжича.

Найти его оказалось непросто. Дело в том, что еще в Мишкины шестнадцать, научив пацана всему, что знал, Юлаев решил отойти от дел. Возраста он был уже тогда почтенного, и решил провести старость в какой-то деревне под Владимиром, разводя то ли кроликов, то ли норок, то ли нутрий.

Название это, естественно, в памяти юного балбеса не сохранилось. Но выручило умение работать с фактами и связывать их воедино. Ну и серфинг в сети никто не отменял. Сперва забил поисковый запрос на животноводческие фермы в окрестностях столицы, потом сузил географию до полутора сотен километров, после чего только и осталось, что смотреть на карту, читая названия населенных пунктов. В надежде, что когда-то произнесенное название отзовётся в памяти реципиента.

«Кашки», «Вешки», «Мишки», «Гнилушки» — боги, да кто им названия-то придумывал? Фермы имелись во всех них, но я откуда-то знал, что мне они не подходят.

— Есть! — минут через двадцать разглядывания окрестностей Владимира воскликнул я. И от избытка эмоций даже стукнул по рулю, на что обиженный «Даймлер» выдал оглушительный гудок. Вспомнил, что так и не уехал с парковки РОВД, и добавил: — Пардоньте!

Населённый пункт, имевший гордый статус деревни с названием «Гнышки» — вот мой сегодняшний маршрут. И стоило мне его только прочесть, как сразу стало понятно — оно! Именно туда старикан отправился разводить норок, что, кстати, тоже всплыло в памяти. Странно, конечно, дворянин и животноводство? Да какая, к чертям, разница, лишь бы жив еще был!

Навигатор показывал до Гнышек час двадцать ходу, если выезжать прямо сейчас. А учитывая, что дети меня дома не ждали, и солнце уже давно перевалило за полдень, так я и решил поступить. Вечером же, как обычно, на въездах и выездах пробки будут.

Уже на трассе смартфон, лежащий на пассажирском сидении, завибрировал от входящего сообщения.

— Интересно, — пробормотал я, открывая «Входящие». — А ты умеешь приятно удивлять, Саша! Красавчик, что сказать!

В весточке от Турова был не только только текст, но и вложенный файл. Его я пока открывать не стал, читая сообщение.

«Твой друг сделал с телефоном то же, что и ты. Сигнал „умки“ постоянный, статичный. Могу сбросить координаты, но там тухляк — он явно избавился от трубки. Договор на оказание услуг связи, как и сам аппарат, числится за Кшиштофом Здражевским. Сам договор и краткую инфу по пшеку сбросил отдельным файлом. Касуми сказала, что ты его найдёшь».

— Ну раз Касуми сказала! — хмыкнул я, — Тогда конечно!.

Вложенный файл содержал не так уж и много полезных сведений. Подданный царства Польского, не судим, вид на жительство в порядке, работает бухгалтером в небольшой строительной компании. Не одаренный — а вот это уже интересно! Тот, кто на меня напал, огнем кидался только в путь!

Либо скрывает свою одаренность, либо посредник. Ставлю на второй вариант — даром, что тоже поляк. Оформляет на себя средства связи, а потом сообщает в полицию о краже телефона. Надо будет навестить этого бухгалтера, поговорить о его соотечественнике.

Глава 19

— Да твою ж бабушку в дышло, — с силой хлопнув ладонями ни в чём не повинный руль, я выругался и крепко задумался о том, что делать дальше.

До нужных мне Гнышек оставалось ещё километра три. И, судя по всему, пройти мне их предстояло пешком, поскольку «Даймлер» с клиренсом в в полторы сотни миллиметров, ко встрече с грунтовкой русской глубинки точно не был готов. А дарить дорогущий обвес богам дороги мне было откровенно жалко. Мажор я там или нет, а содержание в сто тысяч целковых в месяц ремонт спорткара не потянет.

Еще раз вздохнув, я заглушил двигатель и не спеша вылез из автомобиля, прихватив с собой пиджак и телефон. Хромированная решетка радиатора «даймлера» обиженно блеснула на солнце, мол, бросаешь меня, хозяин? Я показал ей язык и зашагал по направлению к деревне.

— Вроде и миры разные, — ворчал я по дороге. — А дороги как не делали нормально, так и не делают.

Грунтовка могла вызвать ужас даже у повидавшего жизнь водителя. Потрескавшаяся, с глубокими колеями, причем последние прокладывали без всякой системы. Такое ощущение, что под каждый дождь сюда загоняли с десяток грузовиков, водителям которых строго настрого приказывали кататься по жиже до тех пор, пока топливо не закончится. А потом давали получившейся инсталляции хорошенько высохнуть.

— Не, я все понимаю! — буркнул я, когда обнаружил, что на левом большом пальце уже натер мазоль, который скоро лопнет — туфли подходили для пеших прогулок по бездорожью еще меньше, чем германский спорткар. — Русские дороги есть секретное оружие против агрессора. Но я-то свой, братцы! Со мной так за что?

И тут, словно кто-то наверху услышал мои молитвы, за спиной послышался приближающийся звук двигателя. Обернувшись, я разглядел неспешно крадущийся старенький пикап, за рулём которого находился полноватый дедок в кепке. Ехал он… необычно. Постоянно меняя направление, то заезжая в очередную колею, то выкатываясь на обочину. Будто наизусть знал рисунок дороги.

Мне даже не пришлось поднимать руку, водитель остановился сам.

— В Гнышки? — спросил он, широко улыбаясь крупными желтоватыми зубами.

Добродушно так, открыто, вроде. Но внимательным взглядом при этом пройтись по моей фигуре не постеснялся. Будто магазинным сканером считав стоимость костюма с обувью.

«Нет, мля, в Лас-Вегас! — чуть не вырвалось у меня в ответ. — Типа тут варианты есть!»

Но вслух сказал, конечно, совсем другое.

— Добрый день! — с улыбкой поздоровался я. — Да. Подбросите, если несложно?

— Эт можно. Вот только костюмчик твой испачкаться может, — с хитрым прищуром кивнул он. И перевел взгляд на сиденья в салоне, которые химчистки не знали со дня схода машины с конвеера. То есть, лет двадцать-тридцать, примерно.

— Лучше плохо ехать, чем хорошо идти, — философски изрёк я, забираясь в пикап. — Спасибо.

— Твоя правда.

За то короткое время, что мы были в пути, дед Афанасий успел рассказать мне очень много всего. Его голос, грубоватый, немного сиплый и какой-то атмосферный, что ли, буквально погрузил меня в местную жизнь — такую же простую, что он сам. Было очевидно, что пожилой мужчина давно не встречал новых людей и теперь с огромным удовольствием восполняет недостаток в слушателях.

Когда я сказал, к кому направляюсь, дед подробно объяснил, как найти дом Юлаева. А после того как я дал ему пять рублей «за доброту и отзывчивость», он с воодушевлением принялся рассказывать, какое славное место их Гнышки. Слова снова полились рекой, хоть бросай столицу и переезжай в эту пастораль.

И рыбалка у них тут, и охота, и магазины все работают, и доставка всего за пару дней привезет все, что найдешь в сети. А стоимость жизни? А продукты? Натуральное же все! В общем, агитировал, как мог.

Я же узнав главное, дальше слушал его вполуха, иногда кивая или задавая уточняющие вопросы. Пейзаж за окном машины почти не менялся: поля, перелески, ручейки да овраги. Наконец мы остановились около неприметного магазинчика, который стоял на перекрёстке двух улиц.

— Приехали, господин, — усмехнулся дед Афанасий, закуривая. Хотя я и не представлялся княжичем, статус мой он срисовал безошибочно. Но держался без подобострастия, с каким-то внутренним достоинством. — Пройдёшь прямо и за тем домом направо. Вторая хата будет Юлаевская. Бывай.

Из его рта вылетел клуб дыма, который тут же развеял ветер. Надсадно кашлянув двигателем, пикап покатил дальше, оставив меня одного.

— М-да, — произнёс я, взглянув на покосившийся забор палисадника сельского магазина. Деревянные планки, некогда окрашенные в зелёный цвет, теперь потемнели и местами прогнили. — А чего я, собственно, ожидал? Нью Васюков?

Дом Егорыча я заметил сразу же. Крепкий такой, просторный, с большим двором и дощатым ровным забором. А посреди двора приметил и самого хозяина. Седой, бородатый, он больше походил на крестьянина, чем на одаренного, да еще и наставника. Оголившись до пояса и вооружившись вилами, Юлаев довольно бодро разбрасывал по двору огромный стог свежескошенной травы, видимо, на просушку.

— Рад видеть вас в добром здравии, Егор Егорыч! — мне пришлось помахать рукой, чтобы хозяин подворья меня заметил.

Услышав звуки моего голоса, Юлаев замер с ровной спиной, после чего медленно обернулся.

— Не признали? — усмехнулся я, гадая, чем мог вызвать такую реакцию.

— Почему же, — задумчиво произнёс Егорыч, — признал. Как не признать? Вопрос не в этом, — с силой вогнав вилы в землю, старик потянулся за рубахой, которая лежала на земле. — Вопрос в том, что ты здесь делаешь, Миша?

Я развел руками.

— Да вот, за помощью приехал.

— За помощью? Княжеский наследник к отставному слабосилку? Интересно! Ну, проходи тогда. Сейчас чаю сделаю.

И не оборачиваясь ушел в дом.

«Ну что же, отреагировал он довольно спокойно, — мысленно произнес я. — Надеюсь и с другими вопросами будет так же».

— Итак, — произнес Егор Егорыч спустя несколько минут, после чего неспешно налил себе чаю и закрыл краник самовара, — давай-ка ты мне всё расскажешь, Миша. Только обстоятельно, без спешки. А я буду задавать вопросы, если что-то непонятно. Идёт?

— Идёт, — кивнул я. И сразу зашел с козырей. — Похоже, дара я лишился…

— Вот те нате! — поперхнулся кипятком старик. — Это как, вообще?

Похоже, удалось его удивить. И это он еще не знает, что его воспитанник в ментовку служить пошел!

— По собственной глупости, как еще? Началось всё в тот самый вечер…

Сначала я хотел было приукрасить историю своего магического «отупения», но потом решил, что это плохая идея. Старик никогда не любил враньё и, насколько следовало из Мишиной памяти, умел его распознавать. Так это или нет, я проверять не решился. Попадешься на лжи — и никакой помощи не будет. А такой вариант меня не устраивал совершенно.

Поэтому я рассказал ему всё как есть. Миша, ведя разгульный образ жизни, перебрал однажды с «наркотой» до фиолетовых соплей. Поймал клиническую смерть и чудом вернулся с того света. После всего этого некогда одаренный Подмастерье княжеского рода не только растерял часть навыков, но и почти полностью потерял способность пользоваться своими магическими способностями.

Под конец рассказа развел руками, мол, ну вот так, как-то, и поднял глаза на лицо пенсионера. Ответный взгляд, на которым я наткнулся, пробрал меня до дрожи. Всегда считал это не более, чем фигурой речи, но прямо сейчас захотелось провалиться сквозь землю от стыда. При этом я понимал, что дебил-то не я, а Михаил, но стыдно было именно мне.

Такой взгляд я видел лишь единожды. В детстве — том детстве.

Мне было шесть лет. На какой-то из праздников, уже не помню какой, папа решил сделать мне сюрприз, собрав модельку горбатого «Запорожеца». Когда он вручил мне машинку, радости не было предела. А ведь ещё мы должны были вместе раскрасить её, когда он вернётся с работы.

Не помню, что меня в тот момент отвлекло, но кропотливо склеенная отцом моделька вдруг выскользнула из моих рук, разлетевшись по полу множеством деталек, многие из которых восстановлению уже не подлежали.

Я тогда, зачем-то, глупо рассмеялся, повторив услышанное где-то: «На счастье». Эти слова застряли у меня маленького в глотке, когда я увидел глаза бати. Я не понимал, что произошло и почему он так смотрит, но при этом не кричит и не ругается…

Лишь спустя много лет я понял, что так выглядела горечь и боль за бездарно потраченные силы на того, кто это не оценит. Отец тогда промолчал, а я, спустя несколько часов, забыл. Сейчас вот вспомнил. Одного взгляда старого наставника хватило.

— Я прекрасно понимаю, Егорыч, что в твоих глазах выгляжу полным дебилом, — проговорил я, когда пауза стала ощутимо затягиваться. — Не ценил то, что имел, растратил по тупости. Но я изменился, правда. Та почти смерть… в общем она меня другим человеком сделала.

И снова — ни слова неправды. Вопрос лишь в подаче. А в этом я, может, и не доктор наук, то на уровне аспирантуры точно. Без подобного навыка оперу не выжить.

— Допустим, — без выражения молвил Юлаев. Не особо он, кажется, поверил, что прожигатель жизни изменился.

— И я больше не бездельник, кстати. Устроился — без отцовского блата — в полицию. В опера пошел, в Злобинском райотделе сейчас стажировку прохожу. К тебе чтобы съездить пришлось у начальства отпрашиваться.

А вот этим я его пробил. Глаза бывшего наставника широко распахнулись, он отставил чашку и даже вперед подался.

— Чего?

— Начал новую жизнь, — пояснил спокойно. — Отец процедуру отлучения запустил, вот я и решил, что надо как-то учится на хлеб зарабатывать.

— Опером? — хмыкнул он. — Да у меня, поди, доходы повыше!

— Поглядим еще, — вернул я улыбку. — Мне пока нравится. Коллектив хороший, дружный, начальство строгое, но справедливое. По итогам стажировки мне, скорее всего, младлея дадут…

И вот тут Юлаев не выдержал и расхохотался.

— Младлея! Ох, Спаситель защити! Вот ты ляпнул-то!

В общем, оттаял. И больше таким взглядом тяжелым не давил. А после третьей чашки чая перешел к делу.

— Беда твоя поправимая, — сказал он. — Даже удивлен, что ты с этим ко мне приехал. Любая клиника в столице, специализирующаяся на одаренных, тебя бы за пару дней в строй вернула. Ты ведь «золотой лотос» жрал, как свинья помои, так?

— Угу, — кивнул я.

— А он у нас чем является, Миша?

— Наркотиком.

— Негатором, балда! — сиди мы не через стол, он бы еще и подзатыльник мне отвесил. — Что синтетика современная, что алхимический состав у наших предков, создавался с одной лишь целью — лишать одаренного противника доступа к силам. Блокировать его энергетические каналы, что позволяло важных пленников, которых убивать не стоит, держать в тюрьме, как обычных заключенных. Это сейчас вы, золотая молодежь, пользуетесь лотосом, чтобы торкнуло!

— Ну да, — я пока не очень понимал куда клонит Юлаев.

— И забываете о том, что есть у негатора еще одно паскудное свойство, — скривился пенсионер. — Накопительный эффект. Оседает он у тех, кто его без меры жрет, в организме. И снижает проводимость энергоканалов уже перманентно. А также засирает поясную извилину — вплоть до полной их блокировки ее штатной работы. Что мы наблюдаем и у тебя.

Незаметно для себя Егор Егорович начал вещать преподавательским тоном, каким раньше наставлял воспитанника. Профдеформация, как она есть.

— Но это лечится? — уточнил я.

— Лечится, — кивнул тот. — Долго или дорого, тут сам выбирать можешь. Алхимией или медитацией. Но думаю, что у тебя с младлейским жалованьем особого выбора нет. Дорого — это не про полицию.

— Ну так-то отец мне небольшое содержание положил. На год.

— Любит тебя Юрка, что тут скажешь, — это он про князя Шувалова так. — Больше, чем стоило бы. Порол бы чаще, глядишь и не пришлось бы сейчас твою жизнь из навозной кучи вытаскивать. Ну, раз деньги есть, можно и алхимией почиститься. Но и медитацией пренебрегать не стоит. В общем, комплексно поработать и будет тебе счастье.

— Но проблема не только в этом, — напомнил я.

— А в чем же еще? — удивился старик. — Дар к магии потерять невозможно, только временно заблокировать или ослабить. Даже без чистки ты к оптимуму за пару лет вернешься, организм наш удивительно совершенная машина.

— В памяти, Егорыч, — пояснил я. — Когда я говорил, что другим человеком стал после клинической смерти, это не вполне фигура речи была. Такое ощущение, что часть моей памяти стерлась. Как говорят: «Тут помню, тут не помню». Это всего касается — и обычных воспоминаний, и тех знаний, что ты в меня подзатыльниками запихивал.

— Тоже мне проблема! — фыркнул Юлаев. — Нейронные связи в башке непутевой были разрушены во время твоей попытки суицида, но сама-то информация никуда не делась. Восстанавливай!

Легко сказать! Как их вообще восстанавливать — я так-то мент, а не нейрохирург!

— Подскажешь, может, как?

— Чему учил — все зря, — горестно констатировал пенсионер. Но не стал развивать эту тему, а поднялся из-за стола и жестом велел мне сделать тоже самое. — Покажу. Пойдем.

Повел он меня во двор, где недавно сено на просушку раскладывал. По пути рассказывая.

— Бывает такое — слово забыл? Или человека? Знаешь его откуда-то, а вспомнить откуда — не можешь?

— Ну, да.

— Вот. Так и проявляются разрушенные нейронные связи. Они от разных причин могут загнуться — алкоголь, травма, события какие-то тяжелые, которые сам желаешь забыть. И восстановить их невозможно.

— Так ты же сам сказал?..

— Но можно создать новые, — отмахнулся Егорыч. — В обход тех, что разрушены. Садись.

Он указал на землю прямо у стога. Я с сомнением оглядел свой деловой костюм, но поддёрнул штанины брюк и уселся по-турецки. Наставник, несмотря на преклонный возраст, легко расположился рядом в той же позе.

— Ассоциации, — буркнул он. — Ты что-то забыл, знаешь обстоятельства, но не можешь вспомнить предмет. С помощью ассоциаций или сопутствующих воспоминаний, можно нащупать путь от обстоятельств к предмету. Скажем, тебе нужно поднять из памяти урок, где я вбиваю, как ты выразился, подзатыльниками, науку. С помощью построения ассоциативных цепочек ты вспоминаешь сопутствующие обстоятельства. Какие-то события, происходившие близко к нужному событию, эмоции, людей. От них отталкиваешься и идешь дальше.

— Ищешь в темноте?

— Вроде того, — кивнул Юлаев. — Тут главное расслабится и позволить мозгу самому торить новую дорогу. Но при этом направлять его в нужную сторону. Давай попробуем?

— Давай, — без особого энтузиазма хмыкнул я. И тут же получил тяжелого леща. — Чего⁈

— Больше веры, Миша, — наставительно произнес старик, довольно улыбаясь. — Магия, она ведь вера и есть, по сути. Да и любое другое дело, если подумать. Без веры в свои силы, ты даже простенькое дело не осилишь, куда там нейронные связи в обход разрушенных простроить! Закрывай глаза уже, так проще. И начинай входить в медитативное состояние.

Ладно! В моей прошлой жизни я с большим скепсисом относился к людям, которые используют слова «энергетические каналы» и «медитация». Считал их в лучшем случае идиотами, а чаще — шарлатанами. У меня тоже профдеформация, как бы.

В этой же, все обстояло с точностью до наоборот — явно Создатель обладал прекрасным чувством юмора, когда меня сюда запихивал. Так что попробуем расслабиться и сделать то, о чем говорил Юлаев.

— Упражнение с «ветерком», — между тем продолжил говорить старик, направляя меня своим голосом. — Сентябрь семнадцатого года, начало месяца где-то. Тебе тринадцать. Ты где-то в это время с отцом поругался, когда он тебя не отпустил с ночевкой к твоему другу Гексову Лешке. На уроках после этого сидел, как сонная муха…

Расслабиться и настроится на поиск в памяти нужного урока оказалось довольно сложно — ну нет у меня привычки сидеть и пялится в свой пупок! Однако, мерное бормотание Егорыча сработало не хуже метронома гипнотизера. Понемногу я стал погружаться в его слова, и вскоре перед внутренним взором стали мелькать пока еще никак с друг другом не связанные картинки.

Солнечный луч, пробившийся в щель между плотно задернутыми шторами. Темно-зелеными. Стол — шершавое дерево. В левом углу выцарапана буква «М». Толстый персидский ковер под босым ступнями — пальцы погружаются в него… приятно. И голос. Тот же голос, который отправил меня в это путешествие.

«Сосредоточься на энергетических каналах, идущих от сердца. Пусти энергию по малому кругу, разгони до двух тиков. На третьем проходе перенаправь в поток в оружную руку. Сформулирую приказ — мысленный образ того, что ты хочешь достичь. В случае с „ветерком“ это будет отторжение, направленное на объект. Мишка, я сказал руку вытягивать, оболтус?»

В моменте я даже ощутил себя тринадцатилетним пацаном, который сидит за старым столом и без внимания слушает учителя. Даже мысли его поймал: тоска, обида на отца, на улице солнце, а я тут сижу, как дурак! И через этот ассоциативный мостик сразу же перескочил на отработку «ветерка». Того самого аркана, который запустил в польского наемника. И понял — не интуитивно, как в той подворотне, а осознанно, как его использовать. Всю теоретическую подоплеку.

— Есть! — не удержав эмоции, воскликнул я. И тут же получил еще один подзатыльник.

— На жопе шерсть! — рявкнул Юлаев. — Не отвлекайся! Пройди тот же путь еще несколько раз, чтобы сформировать новую и устойчивою нейронную связь взамен разрушенной.

Глава 20

С медитацией мы провозились более двух часов. И хотя для головы это время пролетело незаметно, ноющие ноги с поясницей не дали себя обмануть. И как девчонки на йоге могут в таких позах подолгу высиживать?

Но зато, прогоняя в памяти всё, что мы успели с Юлаевым за это время сделать, я понимал, что определённо приехал сюда сегодня не зря. Даже научился артефакты заряжать — сам! Оказалось, что для этого даже науки особой не надо — знай себе переливай крутящуюся по энергетическим каналам силу в предмет тоненькой струйкой. Тем более, что трофейный «движок» содержал в себе как раз конструкт воздушников.

Хотя, по словам наставника, это было не слишком важно. В смысле — какой маной напитывать артефакт и из какой школы внутри него заклинание. Школы — не более чем метод синхронизации. Традиция, а не догма. Опять же, мелюзгу учить проще.

А вот что важно, что грошевая поделка — так он назвал кастет, подобных «напиток» способна была выдержать не больше двух-трех раз. Материал артефакта быстро разрушался при циклах разряда-заряда. Как батарейка, если грубо говорить.

— Знаешь, — задумчиво произнёс Егорыч, наблюдая, как я разминаю затёкшую спину. — Хоть ты меня и не послушаешь, но, на твоём месте, я бы не стал сбрасывать со счетов народную медицину.

— В смысле? — насторожился я.

Для мента с моим стажем само словосочетание — «народная медицина», звучала точно так же, как и «медитация», «цыганские фокусы» и «сглаз на тебе, милок». Короче, старая оперская душа отзывалась закономерным скепсисом. Но, поскольку, Юлаев уже доказал, что к его словам нужно относиться серьёзно, пришлось делал над собой усилие, чтобы на лицо не проскочила гримаса.

— А ты не кривись, а послушай, — проворчал Юлаев, без труда считав моё настроение. — И послушай, что тебе умные люди говорят, которые успели уже пожить на этом свете, в отличие от тебя.

Мд-а-а. Актёр из меня тот ещё.

— Ты, конечно, волен поступать, как знаешь, но мне думается, что прежде, чем соваться в клинику, ты бы сходил к ёкаям.

Незнакомое слово отозвалось лишь частичным узнаванием. Я сосредоточился и начал, как советовал наставник, восстанавливать разрушенные нейронные связи. Попытался вспомнить обстоятельства, прогнал несколько всплывших ассоциаций и вспомнил. В этот раз вышло даже быстрее, чем в прошлый раз.

Ёкаи — японский или, как здесь говорят, ниппонский род людей со странными способностями. Перебрались в Российскую империю пару сотен лет назад, когда Китай захватил их родные острова. Если пользоваться более привычной мне терминологией, то они представляли из себя что-то вроде шаманов-оборотней. С очень сильно развитыми способностями к воздействию на энергетическое тело — как свое, так и других людей.

И не то, чтобы меня это сильно напрягло, так, слегка — не люблю экстрасенсов! — но проблема-то была в другом. Этих ёкаев не так просто было и найти. В смысле, ни в телефонной книге, ни с помощью вывесок на зданиях. Не то чтобы они скрывались, но и принадлежность к древнему племени не афишировали. Большинство людей даже не знало об их существовании.

Магические дворянские рода — и то не все. Мне тут, как я отметил уже не в первый раз, здорово повезло с происхождением.

Юлаев терпеливо ждал, пока я все это сложу в единое целое, и лишь после этого протянул клочок бумаги, на котором был записан номер телефона.

— Скажешь, что от меня, мы знакомы. И будь повежливее, ниппонцы это очень ценят.

— Оборотни? — с серьезным таким скепсисом уточнил я. — Лекари-оборотни?

— Хуже уже точно не будет. Не факт, что возьмутся, да и помогут или нет — бог весть. Но в другой род точно бежать не станут. Репутация для них не пустой звук.

— А причём здесь другой род, — не врубился я.

— А при том, — в тон ответил мне Егорыч. — Вот ты, например, уверен, что информация о том, что некий княжеский отпрыск припёрся чистить засранные наркотой энергетические каналы, не покинет стен процедурного кабинета и пределов твоей больничной карты? Или мне нужно тебе напомнить, как может быть использована подобная информация? Если тебе на себя плевать, во что я охотно верю, подумай об отце и о чести рода в общем.

Старик снова был прав. Такая информация, сама по себе, не такая уж и горячая, но поданная когда и куда следует, она может спокойно превратиться в соломинку, которая и сломает хребет верблюду.

— И коль тебе оставили честь разобраться с этой проблемой самостоятельно, — хитро прищурился Юлаев, — то думается, что моим советом ты воспользуешься очень и очень скоро.

На рассвете, точнее где-то за час до него, бывший наставник разбудил меня и повез к оставленному транспорту. У него, как подозреваю и у всех жителей Гнышек, имелась машина, способная преодолевать эти ухабы, рытвины и пробитые чуть ли не до центра земли колеи.

— На будущее, Миша, — на прощание произнес этот пожилой, но совсем не выглядевший старым мужчина. — Больше не приезжай. Я в эту глушь уехал вовсе не потому, что хотел бы и дальше крутиться в делах княжеского рода. Мы поняли друг друга?

— Четко и ясно, — хмыкнул я. Была бы у меня возможность, я бы и сам держался от себя подальше. — Не приезжать, не звонить, не писать.

— Ну по результатам лечения можешь и чиркнуть пару слов. Телефон теперь есть. Мне будет интересно. Но в дела свои меня постарайся не втягивать.

— Хорошо.

Мне осталось только пожать крепкую ладонь, сесть в свою «пузотерку» и отправиться обратно, к цивилизации. В результате раннего подъема в город я приехал до начала рабочего дня. И первым же делом загуглил (тут другой поисковик был, но суть та же) коммерческие лечебные учреждения, специализирующиеся на приеме одаренных.

Четыре штуки из них находились в географическом центре Владимира, так что сбросив смску начальнице о том, что задержусь минут на пятнадцать-двадцать, я отправился в ближайшую. Носящую гордое название «Императорская корона», и расположившееся прямо в двух минутах ходьбы от набережной Клязьмы. Чтобы сразу было понятно — место пафосное, дорогое.

Подъехав за десять минут до открытия, дождался восьми и сразу же сунулся к регистратуре — хвала всем богам, в этом мире их так и не стали называть рецепшенами.

— Доброе утро! — профессионально приветливо улыбнулась чернявая девушка с очень густыми бровями. Которые ей удивительно шли. — Чем могу помочь?

— Здравствуйте, Алена, — вернул я улыбку. — Да вот хотел бы энергетические каналы почистить. Бурная молодость и все такое. Ваша клиника оказывает подобные услуги?

— Конечно! Данной процедурой пользуются самые известные и знатные рода столицы, — радость на лице менеджера стала еще ярче. — Даже приезжают из провинции многие. Первично вам надо провести консультацию с врачом, который и назначит лечение. Как мне вас записать?

— Пока никак, красавица. Я так, прицениться. Есть ли прайс какой… — глаза девушки стали удивленно расширяться, и я тут же поправился. — Прейскурант, я имею ввиду. Просто чтобы понять, надолго меня это займет, а то дела-дела-дела…

Палимся в мелочах, товарищ майор! Все время из головы вылетает, что в этом мире вместо англицизмов — германизмы. Но, по счастью, Алена не слишком-то на мою оговорку внимания обратила, сунулась носиком в монитор, и через минуту протянула свеженапечатанный на красивом, с позолотой, фирменном бланке, прайс. То есть, прейскурант, конечно же. Да.

Быстро вчитавшись, я про себя коротко хохотнул над названием процедуры: «Арканический лазурит», но заострять на этом не стал, а сразу же добежал глазами до ценника внизу листа. Охренел. Поднял глаза и встретил ясный взгляд Алены.

— Расчет предварительный, — тут же защебетала красотка. — Учитывает только обязательный для этой процедуры алхимические реагенты и работу профильных специалистов. Полную стоимость вам озвучить только лечащий врач после индивидуального приема. Записать вас? Сегодня есть окно на двенадцать сорок пять.

Ясен-красен у него есть окно! С таким-то ценником — полтора ляма в минималке. Что-то я сильно сомневаюсь, что тут очередь к нему стоит от кремля! И это я-то себя считал офигенно устроившимся мажором, с соткой тысяч в месяц на кармане. Да я нищеброд, получается, а не мажор! Даже с «устной благодарностью» от купцов.

— А по срокам? — деланно-небрежным тоном уточнил.

— От двух дней до трех недель. Но, опять же, все очень индивидуально. Зависит от того, насколько ваша ситуация… запущена.

Выходит, не я один такой долбонавт. Есть и другие моего племени. Не могу сказать, что это меня радовало, но всегда приятно сознавать, что в колонне мудаков ты не идешь первым. И не несешь знамя.

— Ясно-понятно, — хмыкнул я. — Подумаю еще. Листик возьму?

Вот так и завершилось мое первое обращение к местным медикам. Пришлось отказаться по быстрому пройти процедуру реабилитации в клинике — старший Шувалов, без вариантов, денег на это не даст. Точнее, даст, но это рушит всю нашу с ним договоренность, и сразу же ставит меня в заведомо зависимое от него положение.

А значит надо либо самому нужную сумму накопытыть, что невероятно смешно, с ментовской-то зарплатой быстрее само все рассосется. Либо звонить ёкаю. Про регенеративные способности молодого организма даже думать не стоило — не дадут мне столько времени, чтобы само все прошло. Раньше прикопают.

— Ну и ладно! — буркнул я уже в машине. — Не жили хорошо, вот и нефиг начинать!

Достал телефон и бумажку, что сунул мне Егорыч, но набрать номер не успел. Черный экран ожил, показывая номер… Стеллы.

— А мы разве не договорились не светить отношения? — слегка развязно поприветствовал я девушку.

— Какие нахрен! — прилетело в ответ отнюдь не мурлыкающим голоском любовницы. — Жопу в горсть, Миша, и прыжками в отдел! К нам проверяющий из Главка с минуты на минуту подъедет! Аника в ярости!

— Понял, не дурак! — сообщил я уже погасшему экрану. И добавил в пустоту салона. — Был бы дурак, не понял бы.

И рванул с места так, как можно сделать только будучи наследником княжеского рода и ментом одновременно. То есть, с полным игнорированием правил дорожного движения, законов физики и здравого смысла. Была бы мигалка, я бы и ее на крышу «Даймлера» прилепил. Вот народ бы поржал — на таких ласточках наши правоохранительные органы катаются!

Потому что проверяющие из Главка в райотделе — это всегда очень и очень серьезно. В любом из миров. Мне-то, положим, ничего не грозило, а вот моему непосредственному начальству — очень даже. Помню в прошлой жизни за одного не вовремя пришедшего на работу опера, довольно неплохой полковник полиции стал подполковником. Чудо, что на гражданку не вылетел!

До места службы долетел — иначе не скажешь — за какие-то семь минут. Штрафов, наверное, собрал, рублей на сто, не меньше. Но эти-то расходы, в отличие от «арканического лазурита» — кто, блин, придумывал название? — я как-нибудь потяну. Удалось даже по пути в магазинчик заскочить, чтобы обеспечить себе алиби.

Но в оперский кабинет не вбежал, не по чину. Остановился перед дверью, выдохнул, и спокойно вошел. Будто бы поднялся на второй этаж медленным шагом. И вообще этим утром никуда не спешил.

— Дамы! — начал с порога, — доброе утро! А я тут…

Начальника райотдела и крепкого, похожего на профессионального рестлера дядьку в генеральском мундире, я заметил сразу. Кабинет-то крохотный, три девушки, два мужика и я в дверях, уже создали в нем толкучку. Но сделал вид, что сбился, удивленно уставившись на «звездоносцев».

— … кофе для машины взял. — закончил фразу. И сразу. — Господин генерал, господин подполковник! Здравия желаю!

И вытянулся во фрунт, немного придурковато и наигранно, если честно. Но большое начальство оттенки не различало, приняло все за чистую монету. Всегда, кстати, это удивляло. Чем крупнее звезды, тем слабее чувство юмора.

Девчонки на этот мой маневр отреагировали по-разному. Стелла подавила смешок и опустила глаза, Маша поджала губы. А Воронина же сделал страшные глаза и одними губами прошептала: «Убью гада!»

— Вольно… стажер! — хмыкнул генерал. И полуобернувшись к Пушкареву, уточнил. — Этот?

— Так точно, господин генерал!

— Ладно тебе, Александр Сергеевич, — пожурил его проверяющий. — Не будем тут уставщину разводить. Свои же все, верно?

И на меня посмотрел. Очень пристально и жестко. На лице теплая, можно даже сказать, отеческая улыбка. Так командиры на любимых, а главное — толковых — бойцов смотрят. Но глаза при этом — холодные, колючие.

«С такими своими никаких чужих не надо!» — мог бы я ответить ему. Но, конечно же, не стал. Дурной я, что ли?

По всему выходило, что в Злобенское районное отделение полиции пожаловал не какой-то там проверяющий из Главка. А вполне конкретный «кат» — сотрудник внутренней безопасности. Да еще и в генеральском чине. Давайте-ка, дети, все вместе ответим на вопрос — какого лешего он приперся? И по чью душу?

— Хотелось бы с вами побеседовать, Михаил Юрьевич, — да кто бы сомневался. — Вы не возражаете, Александр Сергеевич?

— Можете пройти в мой кабинет, — среагировал Пушкарев.

— Я помню дорогу, — намек на то, что провожать проверяющего не нужно.

— Тогда я пока с оперативными работниками обсужу оперативную ситуацию… Здесь.

«И приму оперативные меры!» — захотелось добавить мне. Эка мужика прижало, аж заговариваться начал.

— Прошу, Михаил Юрьевич.

В кабинете Пушкарева гость не стал показательно занимать хозяйского места. Сел за стол сбоку, где обычно присаживались подчиненные на совещаниях. И мне предложил устроиться напротив.

Я опустил задницу на стул и превратился в слух. Отключил всю свою природную язвительность, равно как и лезущие изнутри манеры не самого любезного княжича в истории Российской империи. И замер. Если кому-то хочется побеседовать, то он пусть и начинает.

Вообще, удивительно, конечно. Довольно топорная работа. Нагрянуть с проверкой только для того, чтобы обеспечить приватный разговор с опальным сыном одного из Семи? Так можно было пригласить, как-то без такой помпы все обставить. Сейчас же последний постовой в отделении будет знать, что по душу Миши Шувалова приезжала большая шишка из Главка.

Или на то и расчет? Превратить меня в прокаженного? Человека, от которого все будут шарахаться. Просто, чтобы не попасть под раздачу, когда она начнется. Тоже, кстати, версия. И небезосновательная. Вот только зачем?

Зачем, Дрозд? Наивняк подвыкрути! Из-за папки, зачем бы еще. Какая-то мутная история, сын Шувалова идет в полицию, противники князя тут же начинают свои ходы. Подозревая, что никакой это не скандал в благородном семействе, а хитрая политическая игра старого лиса.

Может он решил сынка своего на место главного полицейского города продвинуть. Мол, пошатается по отделу, потом через пару лет переведется в Главк — без всякой помпы. И так, тихой сапой, доберется до самого верха.

То есть, конечно, власть над полицейским аппаратом для одного из самых могущественных людей в столице, а то и в стране, не самоцель. Но сил ведь, как и денег, никогда не бывает слишком много.

Если принять эту версию, как основную, то у старшего Шувалова какие-то очень далеко идущие планы — это я как бы с точки зрения оппонентов рассуждать пытаюсь. А нам вот надо, чтобы он своих целей достиг? Нет, не надо. Значит начнем вредить. Не из злобы, а просто, чтобы не расслаблялся.

— Михаил, можно без чинов, — в знак того, что беседа предполагается без галстуков, генерал снял фуражку, расстегнул верхнюю пуговицу на воротнике-стойке, и довольно вальяжно закинул ногу на ногу. — Можешь обращаться ко мне Григорий Антонович. Фамилия Платов. Глава отдела внутренних расследований Главного управления.

В одной фразе — и кнут, и пряник. Давай без чинов, и сразу же должность. Да еще такая!

— Как скажете, Григорий Антонович. Так чем обязан визиту? Если можно, то давайте сразу к делу. Я тут человек новый, мне еще репутацию нарабатывать и нарабатывать. Никому ведь не нравится, когда стажер с генералом чаи в рабочее время гоняет.

Я даже не пытался играть испуг. Не поверит. Он понимает, что перед ним сидит пацан, за которого папка вписывался в любой блудняк уже много лет. И то, что старик сына сейчас из дома выгнал, никак характер молодого человека не изменит. По крайней мере, не в ближайшее время.

И сразу же дал понять — знаю, что он чего-то от меня хочет. И предпочел бы услышать прямое предложение, а не хождение вокруг да около.

Платов оказался весьма догадливым.

— Хочу предложить вам, Михаил, послужить Родине. По-настоящему.

Глава 21

— Я уже служу, господин генерал.

На «уникальное» предложение собеседника я отозвался без малейшей задержки. На пафос меня взять хотел, посмотрите на него. Тоже мне! Родине послужить! Да там, где тебя учили мозги пудрить, я преподавал!

Но все же он был хорош! Легкая ироничная улыбочка, расслабленная поза. Уверен в себе, считает, что полностью держит разговор в руках. И слова, что будто бы сами вылетают из его рта. Всегда своевременные.

— О, не сомневаюсь. Только вот Родина у нас у каждого — своя. У кого в бумагах, у кого в крови, у кого в тени. Знаешь, у античных греков была такая поговорка: «Посейдон одного города может враждовать с Посейдоном другого». Вроде один божественный пантеон, а поди ж ты. Что применительно к нашей ситуации значит…

— Что интересы одной группы лиц, считающих, что руководствуются в своих действиях интересами родины, могут конфликтовать с интересами другой группы лиц. Которые точно также убеждены, что действуют во благо Отечества, — закончил я за него. — Да, я понимаю, Григорий Антонович. И вы сейчас пришли ко мне с предложением от одной из таких групп.

А вот такой откровенности он не ждал. Даже сбился с ритма на пару секунд, быстро прокручивая в голове сценарий беседы, и адаптируя его под новые обстоятельства.

— Хорошее воспитание, — нейтрально заметил генерал, намекая на подкованность довольно молодого человека. Которому бы вроде не полагалось разбираться в политике. И одновременно с этим выгадывая себе еще время.

— Лучшее из того, что можно купить за деньги, — также без выражения отозвался и я. — Мы уже можем перейти к делу? Правда, куча дел еще…

Те, кто создавал для этой встречи мой психологический портрет, сейчас, вероятно, очень часто и очень сильно икал. От того, какими «добрыми» словами их вспоминал глава внутренних расследований. Прожигатель жизни, мажор, зависимость от «золотого лотоса» и других наркотических препаратов, конфликт с отцом, безвыходная жизненная ситуация — так они написали?

Или — умный, хитрый, скрытный? Работает в паре с отцом, преследует интересы семьи внутри силового ведомства. Именно на это я намекнул своей репликой и безразличным отношением к еще неозвученному предложению. Знаю, что не правда. Но ведь в правду гость не поверит!

Давай, генерал! Гадай, кто перед тобой!

— Конечно, — с мягкой улыбкой произнес Григорий Антонович. Решился таки перейти от пафосных заявлений к сути вопроса? А вот и нет! Продолжил нагонять туман. — У всех есть сферы, за которые они держатся особенно цепко. И когда кто-то чужой вдруг проявляет интерес…

— … остальные начинают чесать затылки, — спокойно закончил я.

Порой эти словесные кружева бесят, но я не мог не признать, что на определенном уровне уже просто нельзя взять и в лоб выдать что-то вроде: «Знаешь, Миша, те люди, которые за мной стоят, недовольны тем, что твой батя полез на чужую территорию. Есть, знаешь ли, баланс, он складывался годами, если не десятилетиями. И нельзя взять и разрушить его потому, что одному влиятельному князю этого захотелось».

— Верно, — с улыбкой произнес собеседник. — Рад, что ты быстро схватываешь суть.

— Вы продолжайте, господин генерал, продолжайте.

И он, разумеется, продолжил. Про уже упомянутый баланс, который Шувалов-старший (без имен!) якобы пытался нарушить. И так же плавненько подводил к тому, что может моим отцом и не жадность движет, а что-то похуже? Без примеров, конечно же! Дурак он упоминать иностранные разведки, заговорщиков или еще бог знает кого! Это я и сам понял из его намеков.

Я же, хоть и слушал его очень внимательно, успевал и кое-какой анализ в своей бестолковке крутить. И то, что у меня рисовалось, не нравилось мне от слова совсем. А картина была, как говорил один любимый мною персонаж из города Одессы, маслом!

Какие-то забронзовевшие типы решили, что старший Шувалов пытается прибрать к рукам такой актив, как МВД. Или, по меньшей мере, столичный аппарат. Явно уже чей-то или нейтральный. И никто из них даже не собирается рассматривать версию о том, что у отца и сына случился конфликт. Что за люди!

Всё, на чём держится их логика — пацан с фамилией. Там, где его быть не должно. Интересно? Да! Куснем и проверим реакцию? Почему нет! Что-то теряем? Ну разве что старший Шувалов возмутиться. Но это даже хорошо — проявит себя. Чертовы кукловоды в перчатках, решающие, к кому привязать следующую нитку!

Хотя, на мой взгляд, логичнее для Шувалова было устроить своего сына в Главк на какую-нибудь синекуру. Но возможно в центральном аппарате попросту нельзя было сильно развернуться, ведь акулы, которые там плавают, любую засланную барракуду на части порвут в момент. Тогда «избранный» Шуваловым путь выглядит вполне логичным.

В конце концов, что я знаю о масштабах тех игр, которые ведут здешние вершители судеб? Может это нормально для них, устроить интригу с плечом в десять-пятнадцать лет?

— Другими словами, Михаил, мне бы очень не хотелось увидеть, что одна из опор трона… — генерал сделал вид, что подбирает правильное слово. — Как бы это правильнее сказать? Зашаталась, вот!

Но такое не отреагировать я, разумеется, не мог!

— На что это вы намекаете, Григорий Антонович? — добавив в голос возмущения, произнес я. — Что мой отец?..

И тоже фразу не закончил. Просто, чтобы он не думал, что один может в недосказанности.

— Лишь на то, что мне бы очень хотелось верить, что благородные фамилии способны служить не только себе, но и Отечеству.

— Это еще что значит?

То есть, понял-то я все прекрасно! Но тут был просто обязан продемонстрировать оскорбленную невинность. Я, конечно, в прежней жизни в высших эшелонах власти не крутился, но как покупают можно было увидеть не только там. А Мишу, то есть меня, в данный момент именно что пытались купить. Предложив стать (якобы) самостоятельным игроком, а не ставленником своего отца. В надежде на то, что молодой здоровый и несомненно амбициозный человек сделает ставку на себя. Возможно, как на следующего главу княжеского рода.

— Ты просто подумай пока, Михаил, — хмыкнул генерал, не отвечая на вопрос. — В твоём возрасте важно правильно выбирать не только врагов, Михаил… но и союзников. Иногда одно и то же лицо может быть и тем, и другим.

После чего поднялся, давая понять, что разговор окончен. И широким жестом хозяина указал на дверь. Я кивнул и проследовал к выходу. Он следом. Не собирался тут больше задерживаться.

— Надеюсь, ещё будет повод побеседовать, Георгий Антонович. Без протокола, — на прощание произнес, видя, что дальнейший интерес ко мне «проверяющий» потерял. А значит я могу возвращаться к своим делам.

— И я, Михаил! — вложив в короткую фразу целую гору смыслов, отозвался генерал. — Передавайте Александру Сергеевичу, что я более чем удовлетворен тем, что увидел в его отделении.

И бодрой походкой человека, который не пренебрегает физическими нагрузками, стал спускаться по лестнице. Однако прежде, чем он вышел из отделения, я услышал, как он произнес, скорее всего в телефон.

— Держался неплохо, чувствуется порода. Да, стоит дать плоду дозреть…

После чего голос его стал глуше — он ушел довольно далеко. А потом и вовсе на улице заревел мощный мотор, который увез визитера обратно в Главк.

А я остался разгребать последствия его короткого здесь пребывания. Которые не замедлили начаться, стоило мне вернуться в кабинет оперов. Откуда уже, по счастью, ушел Пушкарев. Эх, а я так хотел ему сказать, что отдел проверку прошел! Ладно, потом найду и доложу.

— Поговорим? — тоном, в котором вопроса, в общем-то не было, произнесла Воронина, стоило мне только возникнуть в дверях.

После чего как-то неуловимо дернула головой — я бы ни в жизнь не понял, что это знак! — но Стелла с Машей поспешно подорвались из-за своих столов и бормоча что-то про кучу дел, выскочили в коридор. А через несколько секунд их каблучки уже по лестнице застучали.

Крепко она их выдрессировала, однако!

— Виновен, госпожа капитан! — покаянно опустил я голову. — Но не со зла, а лишь от усердия служебного!

— Шут! — зло припечатала она. И добавила чуть тише. — Дверь закрой.

— Так точно!

Владей она магией, тут бы я, наверное, и кончился. Сожгла бы, как есть сожгла! Одним лишь взглядом своих очаровательных голубых глаз.

— Мне тут проблемы не нужны, Михаил! — начала она, когда я закрыл дверь. — А от тебя их воз и маленькая тележка!

Еще не вполне отошедший от разговора с генералом, я было собрался ответить в том же примерно тоне, что и тогда. Но вовремя одумался. Капитан Воронина — мент. Опер на хорошем счету. А значит — профессионал. С ней также, как с Платовым беседовать — оскорблять, демонстрировать неуважение. Тут нужно прямо.

— Признаю, — выдержав очередной лазерный выстрел глаз, спокойно произнес. — Но вина не совсем моя. Или совсем не моя. Довесок в виде фамилии. Мне, кстати, самому не очень нравится.

— Что хотел от тебя Платов?

— Уверена, что хочешь это знать? — и видя, как опасно сужаются глаза начальницы, добавил. — Аника, я бы мог тебе наврать про то, что он мне просто привет от отца передавал. И спрашивал, как я тут на новом месте устроился. Но не буду. Я отношусь к тебе с уважением — веришь или нет. А потому не стану лгать и отшучиваться, но и на твой вопрос, извини, отвечать не буду. Не твой уровень, если честно. Да и не мой, если уж подумать.

Она на секунду замерла. То ли подбирая слова, то ли сдерживая порыв. А потом взорвалась:

— Твою мать! Как же ты меня бесишь, Шувалов!

Было довольно неожиданно слышать такое от этой всегда спокойной, даже холодной, красавицы.

— А уж меня то как! — едва слышно пробормотал я, имея ввиду своего предшественника. Вот уж кто бы этой сцене совсем не удивился.

К счастью, Воронина этому шепоту никакого значения не придала, поскольку ее уже, чисто по-женски, несло.

— Это мой отдел, ясно! И мы нормально тут работали — без тебя! Каждый занимался своим делом! Никаких интриг, никакой вонючей политики! И вот ты появляешься, весь из себя принц в хорошем костюме, и начинается черт знаешь что! Уже на второй день куда-то влипаешь, а на третий лично к тебе является Платов из «катов»! Какого хрена, вообще происходит⁈

На последний вопрос, если что, можно было не отвечать. И я не стал. Дал Анике выплеснуть накопившуюся злость. Это тоже важно, поверьте старому менту.

— Если так дальше пойдет… я не знаю! Это уже не моя территория, это какое-то минное поле! Что будет завтра? Начальник Главка пожалует? Лично светлейший князь? Император? Что ты молчишь, Шувалов? Давай, расскажи, как ты собрался расхреначить нафиг всю мою жизнь, которую я с таким трудом выстроила? Мне сразу рапорт об увольнении писать или можно обойтись переводом в другое отделение? Твою же мать! Если мне опять все сначала начинать придется, я тебе лично придушу!

Начинать с начала? Брошенная в гневе оговорка подсказала: у Аники непростое прошлое. А значит — не просто злая начальница, а беглец. От кого? От чего?

А ведь логично — красивая женщина и толковый опер, а прозябает в заштатном райотделе. По выслуге и по раскрытым делам ее бы уже давно «важняки» из того же Главка забрали. А она тут. Командует двумя девчонками. И не проявляет никакого интереса к карьере. Будто прячется.

— Слушай, ну не нагнетай, — попытался я немного удержать этот эмоциональный торнадо. Который и не думал затихать, а с каждой фразой только раскручивался все сильнее. — Отец точно не придет, ну а император… Скажешь тоже! Где я и где он!

— Да? А я вот уже не уверена! — к этому моменту женщина уже вышла из-за стола и стояла прямо напротив меня, тыкая в грудь указательным пальцем. Я машинально отметил, что маникюр у нее неброский, ногти короткие, а лак — бесцветный. — Ты ведь умеешь удивлять!

— Что мне сделать, чтобы ты перестала так считать? — устало вздохнул я.

— Уходи, — она моментально прекратила говорить на повышенных, даже приблизилась доверительно. — Правда, уходи, а? Что у тебя, свет клином на нашем отделе сошелся? Уж не знаю, что ты себе там напридумывал, но здесь того, чего ты ищешь, нет. Ничего подходящего ни для твоих амбиций, ни для происхождения. Тут простые люди работают, Шувалов, понимаешь? Не дворяне, не маги, не мальчики, которые родились с золотой ложкой во…

— … в заднице, — хмыкнул я. — Я понял, Аника. Можно не так подробно.

— Так что? — с надеждой спросила она. — Покажешь хваленое дворянское благородство и свалишь к хренам?

Я аккуратно взял ее пальчик, который как раз упирался в середину груди, и отвел его в сторону. Потом сделал шаг в сторону, выходя из личного пространства Ворониной — если подумать, она никогда его раньше не нарушала — и неторопливо прошел к окну. Где на подоконнике, абсолютно чужеродная для этого простого оперского кабинета стояла премиальная кофемашина каких-то известных итальянских братьев.

— А давай мы сперва успокоимся и все обсудим за чашкой горячего кофе, — не оборачиваясь бросил я. — Я и зерен купил. Тебе черный или с молоком?

Несколько секунд меня не оставляло чувство, что сейчас в затылок прилетить что-то тяжелое. Скоросшиватель или дырокол какой-нибудь — ближайшее, до чего госпожа капитан сможет дотянуться. Но вот машина загудела, нагреваясь, а моя бестолковка так и осталась целой.

— Черный. Двойной. — процедила Воронина.

Буря миновала? Похоже на то. Ну и отличненько! Займемся приготовлением кофе. По опыту я знал, что обычное бытовое действие, приготовление кофе или заваривание чая, как бы откладывает разговор. Чем, кстати, здорово пользовались азиаты в моем прежнем мире, да и здесь, наверное, тоже. Ты вроде бы занят чем-то, тебе не до болтовни, а значит появляется время все обдумать. И для тебя, и для твоего собеседника.

— Черный. Двойной.

Через пять минут я поставил перед начальницей чашку, а сам со своей — на самом деле дежурной — оперся на подоконник. Мысленно досчитал до шести, не отрывая взгляда о напитка, и сделал небольшой глоток. Спустя пару ударов сердца услышав, как Воронина поступила также. Ну вот. Ритуалы! Великая вещь! И никакой магии.

— Давай начнем с начала, Аника, — прежде чем она заговорила, произнес я. — Я хочу быть сыщиком. Здесь. В этом отделении. У меня есть основания полагать, что я смогу стать неплохим опером. С твоей помощью, и помощью девчонок. Я признаю, что я не самый удобный коллега, что за мной тянется очень неприятный шлейф из фамильных скелетов. И я не могу обещать, что такие визиты, как сегодня, не повторятся. Мне понятно, что в покое меня не оставят. Но ясно и другое. Я — не мой отец.

Несколько секунд тишины, которую начальница не спешила нарушать. А вот кофе-машине было плевать. Она именно в этот момент решила, что ей нужно запустить цикл очистки.

— Я хочу сам строить свою жизнь, а не ехать по той колее, которую проложили поколения Шуваловых до меня, — продолжил я, давя неуместную усмешку. — И прекрасно понимаю насколько со мной может быть сложно. И насколько проще без меня. Но посмотри на ситуацию немного с другой стороны. Много в органах работает оперов, у которых есть магический дар, связи и доступ туда, куда простого мента в жизни не пустят?

— В этом то и проблема…

Аника уже успела успокоится, поэтому голос ее звучал не гневно, а устало. И немного смущенно. Похоже, она сейчас винила себя за эту абсолютно непрофессиональную вспышку эмоций.

— Или — это возможность, — мягко возразил я. — Тут как с огнем. Он может сжечь или согреть. Как использовать.

— Очень точная метафора, Шувалов, — фыркнула женщина. — Вот у меня почему-то нет ни малейшего желания играть с этой стихией. Слушай, ну вот зачем тебе это, а? Ну, правда? Это из желания доказать что-то отцу? Запоздалый подростковый протест?

— Я расскажу, если интересно, — широко улыбнулся я. И тут же нанес ответный удар. — Когда ты, в свою очередь, скажешь, что делает талантливый опер в заштатном отделении? И от кого прячется?

Аника резко подняла глаза, уставившись на меня чуть ли не с ужасом. Мне даже на миг показалось, что она приняла меня за кого-то другого. На секунду. А еще я отметил, как дернулась правая рука. Едва заметно… и в сторону табельного оружия на оперативной кобуре.

Это что же у нее такое в прошлом, что такие реакции выскакивают? Ужас, как интересно!

С минуту мы молчали. Воронина, судя по всему, мысленно костерила себя за несдержанность, которая позволила мне заглянуть за ее маску Снежной Королевы, я же подыскивал варианты, как сгладить эту слегка напряженную сцену. И придумал.

— Есть предложение. Убийство курьера. Если раскрою его — остаюсь. Завалю — пишу рапорт и ухожу рулить одной из корпораций отца.

Начальница тут же вынырнула из пучины самобичевания, в глазах зажглись огоньки азарта. Даже больше, чем азарт. Надежда? Вот только интересно на что? Что я раскрою висяк или свалю? Думаю, пополам, примерно.

— За три дня?

— Вы бога-то побойтесь, госпожа капитан! Ты сама за три дня раскроешь? Неделя?

— Идет! — узкая крепкая ладошка вытянулась вперед.

Я отлепился от подоконника, прошел через кабинет и пожал ее. Не отпуская, добавил.

— Но не в гордом одиночестве. С помощью отдела.

Глава 22

Интерлюдия — генерал Платов

Выражение лица Платова в моменты глубокого анализа ситуации напоминало каменную маску. Отрешённость от происходящего, взгляд в точку, напряжённая, почти физически ощутимая работа мысли. Он даже двигался на автомате, не замечая ничего вокруг, но при этом отлично ориентируясь в пространстве.

Сейчас именно так и было. Увиденное и услышанное при разговоре с Михаилом Шуваловым напрочь рушило все предварительные выкладки аналитиков.

В Злобинский райотдел Платов ездил не для встречи с княжеским отпрыском, а решая совсем другие задачи. Но знал, что встретит там молодого Шувалова. И — не удержался. Решил прокачать пацана, может быть — понять игру его отца, который зачем-то устроил сына в полицию. И, чем черт не шутит, когда бог спит — завербовать его в «Ковчег».

Ожидал увидеть разжиревшего на безнаказанности представителя высшего сословия — инфантильного, самоуверенного, прожигающего жизнь. А на поверку встретился с парнем, у которого холодная голова, твёрдый взгляд и чертовски острые зубы.

Михаил вел беседу очень осторожно. Занудно вежливо. Но в моменте мог показать и оскал. Умение слушать, умение говорить, но что гораздо важнее — умение умалчивать. Редкое качество не только для молодежи, но и для опытных сотрудников.

Платову бы очень хотелось узнать, у кого паренек двадцати с небольшим лет такому научился. А еще выяснить — кому оторвать голову за неверно составленный психологический профиль. Ведь либо его спецы облажались, либо Михаил продемонстрировал просто невероятное, разительное преображение от гуляки и повесы, к толковому молодому человеку, которого и в разведку взять не зазорно.

«Или это чья-то чужая игра? — как офицер старой школы, он по инерции подозревал всех подряд — Кто-то слил нам, что пацан ничего не стоит, чтобы… скрыть его истинные возможности. А в полицию устроил, чтобы… чтобы…»

Но вывода не получалось. Платов, конечно, по привычке, намекнул родовитому оперу, что подозревает его отца чуть ли не в заговоре, но так, без огонька. Просто, чтобы держать в тонусе. На деле же он не считал эту версию сколько-нибудь серьезной. Ну правда — зачем бы Шувалову, одному из Семи, злоумышлять против государя? Когда у него под крылом он может делать все, что душе угодно.

Да и не стал бы князь работать так грубо! И сына под удар подставлять. Не его манера.

Покидая райотдел, генерал набрал по памяти номер, которым пользовался довольно редко. Чтобы отчитаться о проведенной «проверке», цель которой была вовсе не в том, о чем думали Пушкарев и тот же Шувалов.

— Докладывай, — прозвучал негромкий голос на другом конце линии.

— Держался неплохо, чувствуется порода. Думаю, стоит дать плоду дозреть… — в последний момент Платов вспомнил, что еще не сел в машину, а значит его могут услышать посторонние. И привычно активировал «сферу безмолвия».

— Это ты про Шувалова?

— Про него. Не мажор, не нарик, не дурачок. Вел себя сдержанно — слишком сдержанно для своей биографии.

— Аналитики облажались?

— Или князь их переиграл. Закинул обманку, а они повелись.

— Слишком сложно.

— Согласен.

— Хотя такие игры в долгую — это как раз почерк старшего.

— Тоже да. Но… не знаю пока. — нехотя признал Платов, садясь в машину, которая тут же тронулась с места и повезла его в Главк. — Думаю, он бы сыграл тоньше. Да и я навёл справки по ситуации в их семействе. Конфликт поколений на самом деле имел место быть, и князь на днях действительно инициировал процедуру лишения статуса наследника. Не похоже на блеф. Само собой, прямо о таком никто заявлять не станет, чтобы не выносить сор из избы, но доверенные люди там имеются. Ровно через год Михаил Шувалов будет лишён статуса наследника в пользу своего младшего брата. Если ничего не изменится.

— И что? Твои предложения? Оставляем дозревать?

— Пока, да. Активными действиями сделаем только хуже. Уж больно редкий материал. И в смысле подготовки, и происхождения. Парень прекрасно понял, что я вёл беседу с ним не от лица официального руководства. Как я и сказал — не по годам сообразительный. Осторожный. Где-то хитрый и скользкий даже. Прямо не ответил ни на один вопрос, хотя ясно дал понять свою позицию.

— Соглашусь, — собеседник Платова полностью доверял его суждениям, и на размышление не потратил и пяти секунд. — Оставляем и наблюдаем. Хотелось бы такого оперативника. Что по курьеру?

— На первый взгляд — висяк. Пушкаревские опера, конечно, роют землю носом, но наш наемник сработал чисто. Утечки не будет. Даже, если найдут исполнителя, что почти нереально, на след «Ковчега» им не выйти.

— Как-то ты это не очень уверенно это произнес, Григорий Антонович. Будто сам себя уговариваешь. Что-то беспокоит?

Собеседник знал генерала уже очень давно, и мог улавливать тонкие оттенки в его речи даже по телефону. Платов некоторое время думал, прежде чем ответить. И наконец произнес.

— Михаил Шувалов.

— Думал, мы закончили по нему? — удивился далекий абонент.

— Чуйка. Или после разговора с ним я на воду дую.

— Впечатлил тебя паренек, — в голосе собеседника послышалась ирония.

— В теории, при удачном стечении обстоятельств, на след наемника выйти можно, — не принял тон Платов. — Это один шанс к сотне, но с учетом переменной в виде княжеского сына, я бы предпочел перестраховаться. Можем зачистить концы?

— Шёпот в городе, это доподлинно известно. Отследить не можем, но получаем информацию об этом. Ведет себя, как параноик…

— Что-то заподозрил?

— А ты бы на его месте? С учетом всех… кхм… странностей заказа?

— Пожалуй. Значит, просто страхуется, и мы не можем подчистить этот след?

— Пока нет. Он продолжает брать заказы, однако избегает всех контактов с нашими посредниками. Как ты понимаешь, каналы связи с нами он успел неплохо изучить. А вот мы его — недостаточно.

— Тогда я продолжу наблюдать.

— Большего и не нужно.

Закончив разговор, Платов обнаружил, что водитель уже почти довез его до Главка. Пара поворотов, миновать кремль — и на месте. Деактивировав жрущую резервы маны «сферу», генерал попросил его.

— Притормози у торговых рядов. Что-то квасу захотелось.

— Сбегать, Григорий Антонович?

— Просто прижмись у ларька. Сам схожу. В моем возрасте нужно больше ходить.

— Скажите тоже — возрасте!

Но Платов уже не слушал шофера. Невидящим взором глядя в окно автомобиля, он пытался решить, как ему поступить с княжеским сыном. Который одним своим появлением смешал все расклады. И только выйдя из машины и выпив крохотный стакан холодного, ломящего зубы, кваса, он принял решение.

«Буду дожимать. Но — осторожно. Упустить такого кандидата будет просто непрофессионально».

Глава 23

После разговора с Ворониной ощущение было… странное. Что-то прояснилось. Появилось понимание, что мы с ней сможем сработаться. А вот напряжение никуда не делось.

То ли она действительно приняла меня не за того, и теперь не знает, отыгрывать ли назад. То ли это я, со своей паранойей и служебной привычкой копать под любой взгляд, сам себе сущности плодить начал.

Мария с Стеллой вернулись к своим делам, ни словом не комментируя нашу беседу. Но бросали любопытные взгляды. Особенно Стелла — та вообще впитывала глазами. Аника, кстати, это чувствовала. И нервничала.

Швыряла взгляды по комнате, молча, но хищно. Не помогло. Девочки, конечно, не шушукались — потому что сидят в разных углах. А так бы уже вовсю.

Пока одна часть мозга лениво фиксировала степень недовольства начальства, вторая лихорадочно прикидывала: как сыграть Кшиштофа? В смысле, как отпроситься у Ворониной и обосновать наличие ниточки? Вывалить правду? Мол, есть у меня Туров, и он мне всё слил?

Нет. Слишком жирно.

Во-первых, все полученные им сведения незаконны. А значит в суде играть роли не будут. Во-вторых, не хочу, чтобы мой друг детства стал для полиции удобным «хакером по вызову».

Что мое — мое. А Туров — мой. Точка.

Значит работаем «уверенного дилетанта».

— Стелла, можно я твоим компом воспользуюсь? — спросил я, кивнув на ее стол. Она уже полчаса бумаги пересортировывает.

— А тебе зачем? — Воронина сразу влезла. Голос — ровный, но с интересом.

— Есть одна идея по убийце. Хочу кое-что проверить.

— Шувалов, расследование — командный вид спорта. Колись, что делать собрался?

— Биллинг, — я ответил с максимальным энтузиазмом человека, который только что изобрел велосипед. — Запрошу список номеров, что были рядом с местом убийства в нужное время. Проверю, может, повезёт.

Взгляды у всех сразу же поскучнели. Повисла пауза. Даже Стелла приподняла бровь. Аника же хмыкнула, не удержавшись от комментария: «Гениально».

— Ты, конечно, волен заниматься чем хочешь, пока это в рамках дела, — чуть позже произнесла она. — Но, честно говоря, зря убьёшь день. Этот объём даже весь отдел за раз не разберёт.

— Согласен! — уверенный дилетант, помним? — Но попробовать стоит.

— Стелла, открой ему доступ и иди пообедай, — вздохнула Воронина, на лице которой было написано: «Если человек идиот, это навсегда!» — Минут сорок у тебя есть.

Спасибо, родная. Больше мне и не надо.

С полицейской программой я разобрался за пару минут. Интуитивно понятно, да и мыслят, похоже, специалисты, стандартно. Ничего нового. Забил запрос, подождал несколько минут, пока полицейская база «постучалась» к сотовикам, и погрузился в отправленную мне выборку. Сотни номеров телефонов, каждый из которых разворачивался в сведения про человека, на которого был зарегистрирован.

То есть, как бы вроде и есть инфа, но без понимания того, кого ищешь — пустая.

Я вбил в форму: Кшиштоф Здражевский. Секунда — и база выдала пачку номеров. Штук сорок, не меньше.

Почти все — с пометкой «утеряна».

Вот и отлично. Мишен комплит, как грится.

Для вида я ещё минут двадцать тыкал кнопки, имитируя бурную активность. Волосы полохматил, под ироничным взглядом Ворониной побурчал что-то под нос. В общем, работал на износ. А потом нажал на кнопку печати.

Принтер на подоконнике чихнув выплюнул лист распечатки.

Аника дёрнула головой в его сторону.

— Что-то нашёл?

— Похоже, да.

Я подошёл, положил лист перед ней.

— Все эти номера на одного человека. Практически все — «утеряны». Не находишь это… подозрительным? А один из номеров как раз находился в районе места преступления.

Она мельком глянула.

— И что дальше?

— Думаю, съезжу к нему. Поговорю. Лицо в лицо. Хуже не будет.

— Бухгалтер со стройки и левые симки — удивительное совпадение, конечно, — хмыкнула Воронина. — Ты будешь смеяться, но это как раз выглядит вполне нормально. Закон не запрещает хоть весь «РусТелеКом» на себя оформить.

— А мне всё равно кажется, что он не чист, — я пожал плечами. — Лучше проверить.

— Уговор есть уговор, — кивнула она, не глядя. — Только, Михаил…

Я уже разворачивался к двери.

— В этот раз — без фейерверков. Ладно?

— Постараюсь, — улыбнулся я. — Хотя обещать не могу.

Выяснить, где работает Кшиштоф Здражевский, оказалось делом пары кликов. Адрес, паспортные данные, регистрационная анкета у оператора — много регистрационных анкет! После этого осталось только звякнуть в его контору, представиться и назначить встречу. Ксивы-то у меня до сих пор не было, а говорить об этом подозреваемому не хотелось. Вот и выкрутился так.

Фигурант не впечатлял от слова совсем. Бухгалтер просто хрестоматийный! Работает в скромной строительной фирме. Не был, не был, не был, даже рядом не стоял! В смысле, не привлекался, даже как-то умудрялся без штрафов за вождение жить. Не человек, а памятник!

Да и фирма… какая-то слишком ровненькая! Нет, бывает и такое, конечно, но я на всякий сделал себе пометку: позже с Туровым просмотреть, под кем она ходит, и кто ее танцует. А то нарвусь еще на аристо — Воронина опять ругаться будет…

Офис «Строительные решения века» ютился в спальном районе — низенькое одноэтажное здание, выкрашенное в что-то между песочным и серым. Не бросается в глаза, не вызывает подозрений, не оставляет впечатлений. Фирма как фирма. Именно такие любят, когда за ними никто не смотрит.

Сам Здражевский — сухой, немного нервный, очки в тонкой оправе, взгляд с прищуром. Лет под сорок с хвостиком. Возраст, когда озеро на макушке уже собирается, но еще умело скрывается.

Встретил он меня сдержанно-вежливо — так, как встречают тех, кто может испортить день. Голос ровный, чуть глуховатый, но на самой грани напряжения.

Нормально. Примерно так на меня реагировали и старушки, и налоговые консультанты, и слесари на пенсии, у которых за душой только просроченная «коммуналка» да раз в неделю пиво на скамейке. Люди не боятся удостоверений. Они боятся не знать, зачем к ним пришли.

— Добрый день, — сказал я. — Михаил, я звонил вам. Пара вопросов, буквально на несколько минут.

— Да, конечно, — он снял очки, протёр и аккуратно вложил в футляр. Педантичен. Организован. — Только я не совсем понимаю, чем могу быть полезен. Я ведь… бухгалтер.

И правда — не понимал. Или талантливо делал вид. Ну это у нас на три-пятнадцать проверяется. Поиграем.

— Думаю, сможете.

Я присел на предложенный стул, мельком окинул взглядом стол. Рабочее место — как выставочный макет: всё по линейке, ни пылинки, ни листочка лишнего. На стене — глянцевый православный календарь с золотыми литерами. Божечки, а кто это у нас такой истинно верующий, а?

— Простите, если неуместно… — я даже смущение сыграл. — Поляки ведь католики, я ничего не путаю?

— Да, — он кивнул. — Но родился здесь, во Владимире. Крестился в православии.

— И как… — я покрутил рукой, — ваши реагируют.

— Да никак, в общем. Я с польской общиной, честно говоря, почти не общаюсь.

— Что так? Какой-то конфликт?

— Что вы! — он даже руками замахал. — Просто не сложилось. Я бы не хотел об этом говорить, если вы не против. Там ничего особенного, просто личное…

Не сложилось, говоришь. Не общаешься. Личное. Ну-ну! А симку польскому магу кто покупал?

Он был почти убедителен. Ключевое слово — почти. Когда я произнес «ваши», кадык дрогнул. Едва заметно, но если знать куда смотреть, и когда! А еще рука к уху потянулась. Палишься, милый мой бухгалтер!

Ладно, перейдем к делу.

— Я о чем, собственно, спросить хотел, Кшиштоф… — полез во внутренний карман пиджака, достал специально для этого дела купленный блокнот с ручкой, положил их на стол. — По сим-картам вы… активный пользователь, мягко говоря. А одна из них, кстати, засветилась на месте недавнего инцидента. Я решил копнуть — и наткнулся на коллекцию. Штук десять, почти все — с отметкой «утеряна». Как вы это объясните?

Последний вопрос задал уже совсем другим тоном. Резко переходя от мягкого приятельского к жесткому, давящему. И в конце улыбнулся. Мол, обычный вопрос, не пугайтесь.

Он прям завис. Секунды две просидел без движения, а потом опять потянулся правой рукой к уху — нервный тик у него, что ли, так проявляется?

— Я… это… я теряю телефоны, — наконец разродился он ответом. — Ну, забываю. На стройке, часто, еще в такси, в кафе… Потом уже не нахожу. Или нахожу, но к тому времени новый покупаю. Я, кстати, поэтому и привык к дешевым моделям.

Под конец он оживился, почувствовал уверенность. Подумал, что выдал годную версию. Артист ты мой. Погорелого театра!

— Рассеянный? — сочувственно произнес я. — Бывает.

— Бывает, — повторил он со мной, выдавливая заискивающую улыбочку.

Я кивнул. Дал ему время поверить в то, что я принял его версию. И провел атаку.

— А зачем номера-то менять? Каждый раз?

Окажись рядом со мной Воронина, она бы наверняка спросила: «А ты»? А у меня, Аника, другие обстоятельства. И симка только вторая. Пока.

Бухгалтер сглотнул. Медленно. Как будто комок в горле встал.

— Я… бывает, неприятные звонки. От бывших. Или от незнакомых. Ну, вы знаете, как это бывает. Спам, всякие службы, рекламщики. И…

Он снова сбился. Не успел придумать объяснений.

Я чуть наклонился вперёд, как бы по-дружески, и опустил голос на полтона:

— Или это всё-таки не спам?

— А? — он аж вздрогнул.

— Может, от женщин прячетесь? От любовниц?

Это, конечно, надо было видеть! Он оживился так, словно я предложил ему спасательный жилет в открытом море. И свисток от акул.

— Ну… да. Именно! Женщины, да. Не всегда удобно, когда звонят в неподходящее время. Особенно если… ну, вы понимаете.

Понимал. Точнее — понимал, что он за это уцепился с жадностью, как за «удобную» правду. А значит — испугался другой версии. Настоящей. С этого момента, ботаник, ты мой. Но колоть тебя прямо сейчас я не буду. Рано. Лучше ты запаникуешь, наделаешь ошибок, и выведешь меня на того, кто действительно интересен. А сам лишь получает деньги за мутные делишки и молчание.

Я взглянул на его запястье. Часы — бренд, который любят не за стиль, а за цену. Ручка — перьевая, с гравировкой. На воротнике рубашки — не пуговицы, а запонки. Серебро, неброское, но с намёком. На работу еще, небось, на такси ездит. А наши люди, как известно, так не поступают!

Я улыбнулся ему, как родному.

— Мужчина вы видный. От женщин, наверное, отбоя нет.

Он засмеялся, коротко, с явным облегчением.

— Но вы, все же, поосторожнее. И с женщинами, и с симками. Формально, закона вы не нарушаете, но все же привлекаете к себе внимание. Это я с пониманием отнесся, а другой начнет копать, нервы тянуть. Вам оно надо, Кшиштоф? Думаю, нет.

Бухгалтер коротко кивнул, мол, я все понял. И даже осмелел настолько, что спросил:

— У вас ко мне все?

— Да, спасибо, Кшиштоф. Больше не буду вас задерживать. Только… — уже в дверях я обернулся и следующей фразой стер довольное выражение с его лица. — … город не покидайте. Возможно у нас еще возникнут вопросы по тому… инциденту.

И вышел. Дальше все сделают эмоциональные качели.

Тянуть с подключение «личного ломщика», как Саша себя обозвал, не стал. Отошёл от офиса «Строительных решений», присел в безымянной кофейне с сиропным запахом «карамельного латте» и достал телефон.

— Ну, как он? — голос Турова сразу. Без «алло», без пауз. Значит, ждал.

Саша в своем репертуаре. На словах — Шувалов, ты меня юзаешь бесплатно, ты офигел! А на деле с азартом ноздри раздувает. Засиделся он без дела, заскучал. Ну ничего! Со мной ему скучно не будет!

— Врет, но плохо. Как ты и предполагал — мутный тип.

— «Симки теряю, телефоны пропадают, женщинам не рассказывай»?

Он нас слушал, что ли? Да нет, он бы не стал! Не с его щепетильностью. Я хмыкнул.

— Угадал. Причём настолько тупой, что его к женщинам пришлось подвести. С третьей попытки.

— Лошара. — Туров даже не скрывал удовольствия. — Значит, можно начинать весёлую часть? Где мы с Касуми за ним следим?

Надо же! Уже и сам предлагает!

— Начинай, — бросил я небрежно. Типа, это не просьба, это ты сам захотел. — Надо понять, чем он дышит.

— «Параноик средней тяжести», понял.

— В смысле? — а вот я не понял.

— Ведем без фанатизма, но с душой. Это Касуми термин придумала. Мне нравится.

И кто я такой, чтобы критиковать идеи чужой девушки? Даже, если она виртуальная.

— Ясно, ну тогда да. Параноик.

Пауза.

— Касуми, ты слышала?

— Да, Миша-сан! — девичий голос был слишком радостным, будто она собиралась не за кем-то следить, а организовывать праздник.

— Касуми, режим рабочий, — проворчал Туров. Как мне показалось, стеснительно. — Без восторгов.

— Поняла. — перешла на машинные интонации нейросеть. — Объект номер один: Кшиштоф. Слежение активировано. Камеры, архивы, речевые паттерны, геолокации. Всё, что вы любите, но стесняетесь попросить!

Не удержалась в конце. Ох, Сашка! Что за монстра ты создал?

Туров словно мои мысли прочитал и пояснил.

— Это она всё говорит не для тебя, а для себя, — делано-устало (ах, эти дети!) пояснил Туров. — Программный комплекс с характером.

— Понял. Имеет право, как каждая личность.

— Миша-сан, ты самый лучший!

— Касуми!

Я отхлебнул кофе, который оказался ровно таким, как и название кофейни — с претензией и без вкуса. Улыбнулся почти семейной перепалке человека и машины. В моменте осознал, что практически счастлив. Дрянной кофе, интересное дело, друзья — что еще нужно переродившемуся в другом мире оперу?

— Вы двое можете мне в онлайне накидывать, чем он занимается?

— Уже создала чат, куда буду сбрасывать отчеты, — Касуми. — Пока докладывать нечего.

— Думаешь, он уже сегодня начнет что-то предпринимать? — Туров.

— Ну, я его неплохо прижал, — не стал скромничать я. — Он заволновался, так что вполне возможно. Если будет сидеть тихо, то найду чем его расшевелить. Главное не спугните его.

— Не волнуйся, Миша-сан! У меня лапки.

Я отключился и вытащил из уха гарнитуру. Маленькая, почти незаметная. Купил сегодня же, сразу после блокнота, по его рекомендации поймавшего азарт Турова.

Чувствую себя киношным шпионом. Только без бюджета и дублёра.

Доехал до отдела и провел остаток дня в обычной ментовской работе. То есть, тут пробей, тут позвони, сделай то, сходи к экспертам… Воронина будто специально на мне пахала, боясь, что я наделаю глупостей. В итоге за день набегался так, что к шести вечера чувствовал себя портовым грузчиком.

Зато закрыли дело по краже антиквариата — те три отдельных эпизода, которые с моей подачи были объединены в одно дело. Стелла проделала большую работу и нашла-таки найти нужного человека. Аника уже успела его допросить и расколоть. Нашим злодеем оказался слабенький одаренный, специализирующегося на искривлении световых волн — отвода глаз, если по нашему, по мажески.

Под вечер заскочил Пушкарев, приветливо кивнул, шутливо подмигнул. Явно имея ввиду результаты проверки, считая это моей заслугой. Решил, видать, что налетев на сына князя, генерал Платов решил просто отступить. Или еще что, не знаю.

Попрощавшись с коллегами и взглядом дав Стелле понять, что сегодня занят, пошел в машину, включил двигатель и неспешно поехал в сторону квартиры. Не собираясь домой — просто чтобы хоть что-то делать, пока жду звонка.

Дуэт Туров-Касуми обозначились звонком. Первым заговорил Саша.

— Ждешь новостей?

— Не томи уже, — фыркнул я, выискивая глазами парковку. — Есть что?

— Лови подарок от Касуми. Только что обработала. Нарезка с камер возле офиса. Начало скучное, но последние двадцать секунд — для гурманов. Убедись, что рядом нет полицейских. Это незаконно!

— Смешно.

Нажав отбой, я пристроился в дорожном кармане и залез в чат, созданный нейросетью. Там уже лежал файл с именем: «KSZ_вечер01_ред». И короткое текстовое сообщение от аватарки с лицом Касуми:

«Смотри, как я могу! (^_^)»

Я хмыкнул и включил.

Начало и правда было скучноватым. Кшиштоф выходит из офиса. Сумка через плечо, походка спокойная, чуть опущенные плечи. Идёт, будто просто хочет домой. Но после отчетливой монтажной склейки — вдруг замирает. В руке появляется телефон. Подносит его к уху. Лицо меняется. Появляется тревога. Губы шевелятся, но слов нет…

Ах ты ж! Вот что значит «смотри, как я могу»! Касуми по движению губ распознала речь и наложила поверх субтитры. Красотка! Жалко, конечно, что речь только бухгалтера, но я и так получил больше, чем рассчитывал.

«Ко мне приходил полицейский. Нет. Нет. Я на это не подписывался! Стойте! Нет, я не знаю! Сегодня? В семь? Репеньская набережная? Да, знаю. Понял».

— Бухгалтер, милый мой бухгалтер! — фальшиво пропел я, никого не стесняясь. — Вот он какой, такой тупой!

И сразу же набрал Турова.

— Сашка, а ты чего сегодня вечером делаешь? Хочу пригласить тебя с девушкой на двойное свидание!

— Че? — друг детства отчетливо затупил, а беспардонно подключившаяся к линии нейросеть радостно пропищала: — Мы согласны, Миша-сан!

— Че-че? — передразнил я ломщика. — Я выдвигаюсь в район Репеньской. Сегодня следим за Здражевским!

Глава 24

«Даймлер» катил по проспекту в потоке, а я мог себе позволить редкую роскошь для мента на наружном наблюдении — чуть расслабиться. Вроде как слежка, но Касуми с этим справлялась гораздо лучше меня. Да и честно сказать — не любил я всё это «филерство».

Руль слушался, сиденье — как кресло в бизнес-классе… А, оно же и так бизнес-класса, чего это я. Молодое тело, хорошая реакция, зрение с плюсом, машина — чуть ли не разумная. Почти комфорт. Чего б так не работать?

Такси, за которым мы шли, держало курс в сторону центра города. Здражевский внутри, серьёзный, как будто на приём к прокурору собрался. Правда, до Репеньской набережной он доехать не спешил — крутился по району, петлял, разворачивался. Таксисту, видать, наплел, что от жены хочет оторваться.

— Или осторожничает, или ему вдруг понадобилось купить кефир, — пробормотал я себе под нос.

— С вероятностью семьдесят девять и три десятых процента — объект «Пшек» проверяет наличие хвоста, — тут же оживлённо проговорила Касуми в ухо.

Она уже ему и кличку придумала? Какая… самостоятельная! Впрочем, если уж машинам суждено захватить мир, пусть это будут красотки, вроде подружки моего товарища.

— Он нас спалил? — я все же непроизвольно напрягся.

— С вероятностью девяносто восемь и девять десятых — нет, — тут же отрапортовала она. — «Даймлер» попадал в его обзор меньше двух минут назад. По данным уличных камер объект визуального интереса не проявлял.

— Он мог просто не палиться. Или водитель — его знакомый.

— Диалога не было. Только при посадке, сказал, что нужно заехать на несколько адресов. Всё нормально, Миша-сан. Он нас не заметил. Уйти не сможет. Мы его прижучим и накукан…

— Касуми, — раздался в канале усталый голос Турова, — Собралась. Прямо сейчас.

— Пардоньте, — буркнула нейросеть и некоторое время проявляла себя только сухим отчетом в виде фотографий в чате. Обиделась, наверное.

Репеньская набережная, как направление только звучало понятно. По факту — иголка в бетонном лабиринте. Несколько километров кафешек, скверов, магазинов, пристаней и скамеек. Назначить встречу на Репеньской, это как сказать: «Жду тебя в четверг. В Москве. Сам найдёшь.» Понятно, что собеседник сказал Здражевскому точный адрес, а тот вслух повторил только название улицы. Вот и приходилось ждать, куда он нас приведет.

Меня напрягало не это. А то, что в какой-то момент «Даймлер» придётся бросить и топать за бухгалтером пешком. Мало ли по какой причине — слепая зона без камер, например, куда Касуми заглянуть не сможет. А как «топтун» я так себе. Слежка вообще не моё. Вот засада — да! Поджидать хищника, а потом нанести один единственный удар — это я мог и любил.

Но… другого варианта не было. Здражевскому знал куда едет, я — нет. Хорошо еще Касуми помогает!

Такси встало у одного из торговых центров «Северное сияние» — шестнадцать этажей стекла и стали, со множеством кафе, где могла и состоятся встреча с таинственным визави поляка. Сам «пшек» расплатился и вышел, сразу попав в зону нескольких камер. Собрался было войти в ТЦ, но вдруг остановился, и достал из кармана телефон.

— Ему звонят, — доложила Касуми. — Он только «дакает»… Миша-сан, похоже ему назвали другое место встречи. Он меняет маршрут!

Не знаю, есть ли у нейросети была душа, но Касуми откровенно кайфовала от происходящего. Слежка, тайны, шпионские страсти — не уверен, что Саша закладывал в нее любовь ко всему этому. Скорее уж — само получилось.

— Веди, — буркнул я, давя раздражение. Происходящее нравилось мне все меньше и меньше. И подталкивало к выводам, которые заставляли тревожиться.

— Идет по Репеньской… Свернул на Победителей… Сразу ушел на Нагорную… Миша-сан, там через квартал будет мертвая зона — камер нет или не работают.

— Твою мать! — выругался я, одновременно с этим вдавливая педаль газа. В тот момент, когда Касуми сообщила о мертвой зоне, все мои подозрения превратились в уверенность.

И ведь не скажешь никому — задержите его! Туров дома сидит, Касуми, при всей ее невероятной полезности — бестелесная нейросеть! А я в двух кварталах, и в этом районе не особенно разгонишься!

— Статус! — бросаю я, выкручивая руль и входя в поворот не снижая скорость.

— Пятьдесят метров по Нагорной до Ивановского вала. За ним камер нет, — призрачной шпионке будто бы передается мой настрой и она отвечает быстро и четко. Без своих привычных вставок.

— Давай! — то ли себе, то ли машине, то ли тому олуху, который задом выезжает с парковки и перекрывает мою полосу. — Давай!

Выскакиваю на встречку, проносясь под носом у визжащего клаксоном кабриолета. Поворачиваю на Победителей, проскакиваю квартал за несколько ударов сердца. Выхожу на Нагорную и кажется даже вижу крохотную фигурку переходящего по пешеходному переходу Здражевского.

— Касуми, паси камеры со всех сторон от мертвой зоны!

— Уже. Чисто.

Значит, он уже там. Если я прав, если только я не накрутил себя на ровном месте — убийца, которому поручили устранить бухгалтера, уже там.

— Потеряла объект.

Дома за Ивановским валом стоят сплошной стеной — проклятая старая застройка! — а сама Нагорная становится узкой, будто переулок. Света на улице почти нет. Фигура поляка размывается в тени, а на перекрестке гаснет зеленый свет.

— Да в топку! — цежу я сквозь зубы, и под целый оркестр возмущенных гудков пролетаю на красный.

Почти сразу торможу, выскакиваю из машины и бегу вперед… И через тридцать метров буквально спотыкаюсь о мертвое тело.

— С-сука!

Здражевский лежит лицом вниз, словно споткнулся и упал. Казалось, сейчас он начнет подниматься, после чего примется извиняться и глупо улыбаться — ну надо же какая нелепость со мной случилась! И очки вот треснули! Ну что я за растяпа!

Но капелька крови под левым ухом и неестественно вывернутая правая нога утверждали, что этого уже не произойдет. Никогда.

Как, блин⁈ Как? Его же только что убили, меньше минуты назад! Улица пустая, ни одного человека! Со стороны раны сплошная стена — ни окна, ни двери, ни щели даже! Куда делся убийца! Откуда стрелял? Он бы не смог так быстро уйти!

— «Пшек» мертв, — несмотря на то, что разум в бешенстве, фразу произношу спокойно и холодно. — Убийцу не наблюдаю. Причина смерти — маленькое отверстие под левым ухом. Предположительно — пулевое. Крови почти нет.

— Отрицательно, — сообщает Касуми, имея ввиду, что никто мертвую зону не покидал. — Расширяю радиус поиска. Опиши позу и рану во всех подробностях, я попытаюсь наложить вектор и вычислить траекторию стрельбы.

Я начинаю профессионально описывать место преступления. Дохожу до невозможности выстрела и тут решительно вклинивается Туров. Перебивает:

— Миша, осмотри стену. Со стороны раны.

Не понимаю, чего он хочет, но встаю и подхожу к стене. Кирпич старой кладки, уже выеденный, но крепко сцепленный раствором. Такой, говорят, раньше делали с добавлением яиц — крепче самого кирпича по итогу выходит. Не сразу, но замечаю небольшой чужеродный на этой стене предмет, что-то вроде крохотной шпионской камеры. Протягиваю руку и интуиция взвывает дурниной — опасность!

Отскакиваю быстрее, чем успеваю понять.

— Тут устройство, чуть больше ногтя, — отойдя еще на пару шагов, и на всякий случай уйдя с траектории глазка «камеры». — Вбито в щель между кирпичами, фонит магией. Артефакт похоже. Как ты понял?

— Читал! — огрызнулся Саша, ничего не поясняя. — Рана фонит?

Осторожно подвожу руку к шее мертвеца. Чувствую остаточный след маны. Кроху, но чувствую.

— Да.

— И крови нет?

— Буквально капля. И, она почти черная…

— Дряньство! «Жгут тени». Отойди на всякий, мало ли. Вдруг артефакт не одноразовый.

Я не зря называл Турова ботаном. Он прекрасно разбирался во всем многообразии магических школ России, и моментально определил каким конкретным арканом, встроенным в техно-магическое устройство (артефакт, по простому), убили Здражевского.

В отличие от сегодняшнего Михаила Шувалова. Частично не знающего, частично не помнящего, и уж точно не так прилежно грызшего гранит науки в прошлом.

— Что еще за чёрт?

— Тонкий, толщиной от одного до трех миллиметров выброс силы темно-серого спектра, характерного для школ Тени, — голосом отличницы ответила вместо своего создателя Касуми. Видать, он загрузил в нее и эти знания. — Работает на короткой дистанции, до трех метров. Почти полностью, за редкими исключениями, игнорирует физическую защиту, то есть способно пробить броню танка при необходимости. В данном случае предполагаю сочетание встроенного в артефакт заклинания и генетического маркера, либо аурного сигнала. Который и является триггером для активации. Само заклинание школы Тени…

Я медленно моргнул. И перебил докладчицу.

— Кто такое может поставить? — к черту подробности и ненужная пока информация по частностям.

— Кто угодно, — теперь уже Саша ответил. — У кого есть доступ к таким технологиям, конечно.

— Военные?

— Скорее «шпионские». В общем на открытом рынке это не купить. И на закрытом проблемно. Я, честно говоря, удивлен. Всего пару упоминаний в сети, причем, в такой глубокой заднице… Похоже, зачищали.

— … понял.

Был бы дурак — не понял бы. Да и главное — что тут понимать-то? Моего свидетеля убили с помощью маготехнологий, которых как бы нет. Что это говорит об уровне организатора и заказчика? Вот то-то же!

И, что важнее — как увязывается с убийством курьера и нападением на меня огневика-поляка? Ума не приложу, как это все объяснить? Одно ясно — зацепил я что-то куда как более серьезное, чем обычный криминал. Вопрос только — нахрена⁈

В этот момент по глазам ударила крохотная, едва заметная вспышка, и черный артефакт отвалился от стены угольком. Ну вообще зашибись! Еще и с устройством самоуничтожения! Хорошо хоть не в моем кармане сработало.

Нашел в кармане пакетик, специально у экспертов взял. Сунул туда улику. Вновь присев на корточки, я посмотрел на тело ещё раз. Аккуратный след на шее, как у хирургического лазера. Что ты такое знал, милый мой бухгалтер, что на тебя так потратились?

— Туров, скинь мне всё, что найдешь по этому устройству. И по школе Тени тоже. Почитаю на досуге. И, зачистите все свои следы в сети. А я вызываю полицию.

— Может, уйти и оставить, как есть? — предложила Касуми. — Тебя никто не видел, к трупу не подтянут.

— Нет, — при всех своих вычислительных мощностях, нейросеть была поразительна наивна в чисто житейских вопросах. — Больше вопросов возникнет. Я его сегодня допрашивал, а потом его вдруг находят мертвым. Скажу, что подозревал, следил и вот…

Другими словами, пора заканчивать играть в героя-одиночку, и подключать отдел. Если понадобится — весь райотдел с Главком. Слишком уж все по серьезному закрутилось.

Набрав нужный номер, я спокойно сообщил: тело, район такой, личность пострадавшего и свое имя. Скрываться, как уже сказал Касуми, не собирался. Пока ждал опергруппу, еще раз прокрутил в голове все произошедшее, но ни к каким выводам так и не пришел. Слишком разрозненно выглядел этот калейдоскоп фактов.

Убийство курьера, с которого все началось, никак не билось с маготехнологиями на последнем преступлении. Равно как и нападение огневика на меня. Не складывались события в единую картину. Напротив, факты выглядели так, будто мне под ноги набросали обрывков от совершенно разных выпусков газет. Фигня, короче, какая-то!

Район был чужой, так что и следственно-оперативная группа приехала не из нашего отдела. Суровые, хмурые люди, как и положено тем, кто уже успел задолбаться за день и не ждет ничего хорошего от предстоящей ночи. Ну и выражение глаз — «ты тут точно при чём». Старший следак, представившийся капитаном Решетниковым, и вовсе смотрел на меня, как на главного подозреваемого.

В принципе, на его месте я бы тоже так себя вел. В подавляющем большинстве случаев, совершаемые людьми преступления — не вызов логике и дедукции. Скорее уж — опровержение их. Другими словами, почти всегда обнаруживший тело и является убийцей. А если еще и родственник…

— Это вы сообщили?

— Я, — кивнул.

— Свидетели?

— Я, — на этот раз еще и плечами пожал.

— Прекрасно, — сказал Решетников с кислой улыбкой, под которой читалось «ну мне, например, все ясно». Достал блокнот и начал опрос так, будто уже получил неопровержимые доказательства моей вины.

Когда добрались до момента, где я сообщил, что следил за убитым, капитан тут же сделал стойку. Аж вперед подался.

— Были знакомы?

— У меня были подозрения относительно Кшиштофа Здражевского. Он проходил по одному из наших дел.

И медленно вытащил из кармана временное удостоверение стажера районного отделения Злобинского района.

— А-а… — интерес в его глазах сразу погас. Одновременно с этим Решетников перешел на ты. — Так ты, типа, свежая кровь?

— Вроде того.

— А кто тебя вообще самостоятельно «топтуном» за подозреваемым пустил? Наберут, блин, по объявлению!

Именно этот момент выбрала Аника Воронина для своего эффектного появления. Дежурка нашего райотдела с визгом притормозила перед самой лентой полицейского заграждения, а начальница вышла из нее раньше, чем перестал работать двигатель. Точнее, даже выскочила. Гневно.

«Ну все, — обреченно хмыкнул я про себя. — Сейчас начнет при всех строить».

Я достаточно хорошо знал, как работает система, чтобы в этом не сомневаться. Однако, капитанша меня удивила.

— Кто старший? — Она обвела взглядом окружающих, безразлично скользнув им по моему лицу, и безошибочно остановилась на Решетникове.

— Я, — хмуро и, как мне показалось, обреченно, вздохнул следак. — Капитан Решетников, «Южный» райотдел. Добрый вечер, Аника Сергеевна.

О! Так он ее знает! А она его, похоже, нет. Интересный сигнал.

— В каком месте, Решетников, он добрый? — голос у Ворониной был ледяной. — Ты закончил с моим стажером?

— Только начал брать показания…

— Скину тебе его отчет.

— Хорошо.

Капитан явно собирался сказать что-то другое, типа, какого хрена ты на чужой земле распоряжаешься? Но не стал — так, секундная заминка перед ответом. А это еще один очень интересный сигнал. Решетников не просто знал Анику, но еще и понимал, что спорить с ней у него патронов не хватит.

А еще — он ее уважал. Злился, был не согласен с тем, что у него забирают единственного свидетеля, но не спорил.

— Михаил, — женщина повернулась ко мне. Не меняя выражения лица, коротко скомандовала. — В машину.

Я молча подчинился. Не тот был случай, чтобы показывать норов и шутить про симпатию к властным дамам.

Воронина забралась на переднее сидение и бросила водителю:

— В отдел, — после чего не поворачиваясь, произнесла уже для меня. — Когда я говорила без фейерверков, я примерно это и имела ввиду. Рассказывай.

— Ты как тут оказалась, вообще?

Аника, наконец, повернула голову в мою сторону. В холодном взгляде смесь усталости, раздражения и иронии. Взрывоопасная смесь.

— Серьезно? Ты. Меня. Спрашиваешь?

— Осознал. Исправлюсь, — буркнул я тут же.

И в следующие несколько минут сжато рассказал начальнице обо всем происходящем. Убрав из схемы Турова с Касуми, естественно. Как стал подозревать Здражевского в том, что он что-то скрывает, решил за ним проследить, и в процессе — наткнулся на его мертвое тело.

— Чем его убили? — за время моего рассказа, Воронина ни разу не перебила и не отпустила едкого комментария. Вроде такого — на кой ляд ты вообще устроил эту дикую самодеятельность? Вопрос прозвучал только по существу.

— Похоже на «Жгут тени». Почерк школы Тени… — и, заметив, что она ждет продолжения, добавил: — Если, конечно, я прав. А это ещё вопрос — учеником по теории магии я был не самым прилежным.

— Значит, он знал убийцу, раз подпустил его так близко? — профессионал оставался профессионалом всегда.

— Не обязательно. Он мог просто мимо проходить и шарахнуть по ничего не подозревающему поляку. Улица же проходная.

— И подставится под камеры?

«Тут нет камер», — мог бы сказать я. Но промолчал. Иначе бы пришлось объяснять, откуда мне это известно. А так она сама про это скоро узнает.

Так что я просто пожал плечами.

— Или вот, — скрывать улику смысла не было, в смысле, от своих. Решетников на это гордое звание совсем не тянул.

— Что это?

— Похоже на артефакт, — и это все, что я скажу под протокол, дальше пусть эксперты разбираются. — Магией немного фонит. Нашел рядом с телом. Решетникову не показывал.

Брови начальницы взлетели, но взгляд, на удивление, приобрел уважительное выражение.

— Мы не закончили, Михаил, — Воронина быстро отвернулась. — Поговорим в отделе.

Глава 25

По приезду в отдел Аника тут же «врубила» начальницу — решила устроить мозговой штурм. Оно как бы и верно, напрашивалось. Но уж больно демонстративно она это делала. Злилась, наверное, до сих пор. Выкатила на середину кабинета офисную доску с маркерами, красным написала на правой части слово «курьер», а левой, синим — «поляк». После чего положила маркеры на подставку.

— Для понимания, — произнесла она, не глядя на меня. — Наш звездный стажер Михаил в очередной раз вляпался в историю. Не то, чтобы это удивляло, но на сей раз все закончилось совсем не комично. Он решил проследить за бухгалтером, которого посчитал каким-то образом связанным с убийством курьера, в результате чего у нас на руках еще один труп. Формально — убийство Кшиштофа Здражевского произошло на «чужой земле». По факту — уже завтра этот висячок мы заберем себе.

— А как этот убитый поляк был связан с нашим курьером? — захлопала глазами Маша, которая всю подоплеку этой истории не знала.

Стелла только выразительно подняла брови, мол, мне тоже очень-очень интересно.

— Миша? Не пояснишь? — Воронина присела на край стола, передавая мяч мне.

Причем, что мне понравилось, сказано это было без издевки, с одним лишь холодным профессионализмом. И поэтому я комедию ломать не стала, и начал рассказывать.

— Согласно данным сотового оператора, одна из симок, которые находились рядом с местом убийства курьера, принадлежала Кшиштофу Здражевскому, бухгалтеру строительной компании. Слепая удача, что ткнув в его имя, я выяснил, что он является владельцем целой кучи договоров на оказание услуг связи. И каждый раз с новым номером. Это меня заинтересовало. Я поехал к нему, опросить. В разговоре бухгалтер начал юлить, ну, мне так показалось. Тогда решил за ним последить после работы. Пошел за ним, а его убили.

Стелла одними губами прошептала: «Ну, охренеть!» Мне только и осталось, что слегка пожать плечами.

— Что дает нам только две версии, — тут же подхватила Аника. — Первая: убийца наш стажер. И он сам убил Кшиштофа Здражевского на фоне личной неприязни, а нам теперь какую-то ерунду лепит. Что в принципе возможно, но маловероятно…

— Спасибо, — кисло улыбнулся я.

— И вторая, — тем же тоном продолжила начальница. — Убийца курьера и бухгалтера — одно и то же лицо. Несмотря на то, что в первом случае был использован заклинание огненного спектра, а во втором — теневого. Либо же — но это тоже в рамках второй версии, мы имеем дело с преступной группой.

— Но бухгалтер? Что он мог знать и как связан? — Маша, как опер, явно была слабовата. Впрочем, я уже знал, что в отделе она для других задач.

— Возможно, оказывал некие услуги убийце, — дернула плечиком Стелла. Для нее связь была очевидна. — Да уж, действительно слепая удача, Миша. Ткнуть в первое же имя выборки биллинга и попасть в цель. Слушай, эта везучесть на генетическом уровне? У всех дворян так?

— Это закрытая информация, — без улыбки, но давая голосом понять, что это шутка, ответил я.

— Так и знала!

— Собрались, коллеги! — прервала нас Воронина. — Михаил хоть и оболтус, но совершил прорыв в нашем деле. Удача это или нет — неважно. А важно — как мы распорядимся этой информацией. Накидываем!

И девчонки стали понемногу набрасывать версии. Как и положено в хорошем мозговом штурме, начальница никого не затыкала, не говорила, что озвученное — бред. Просто записывала сказанное на доске, кивала и требовала: «Дальше».

Я тоже в этом действе поучаствовал. Предложил довольно очевидную связь — Кшиштоф оформил на себя сим-карту, которой потом пользовался убийца курьера. Или даже несколько. Одна из которых и засветилась на месте убийства. Потом, когда я пришел к бухгалтеру, он заволновался, позвонил убийце и тот зачистил следы. О том, что так оно и было, а я знаю это доподлинно, говорить, естественно, ничего не стал. Турова с его виртуально помощницей Касуми в дело вводить не стоило.

Да, нехорошо так с коллегами, согласен. Но какие еще варианты? Я ведь даже еще тему «крысы» и передела рынка наркоторговли не рассмотрел — просто некогда было. Даже части сейчас сказать не получит. Одно потянет за собой другое, ну и понятно чем кончится.

Вчера, когда на меня напал огневик, я взял в качестве основных две версии. Первая «грязный коп», а вторая — дворянские разборки. Однако, время шло, и никто из прошлого Михаила не пытался закончить начатое. Не спешил убить, не охотился, не следил. И по всему выходило, что главная версия — первая.

Нет, время еще есть, может и вторая на первый план выползет, но что-то я сомневаюсь. Неприятно это признавать, но скорее всего кто-то из моих сослуживцев сливает инфу на сторону. Не факт, что в группе оперов, даже скорее всего не в ней. Не верю я в такое.

Если только… Последнее время чаще думал о третьей. Кретов с Чашниковым. Дворяне, с которыми у меня был конфликт в ресторане. И одному из них, Павлу, я палец сломал. Могли они послать убийцу? М-м-м… Как-то попахивает одеколоном «Слабоумие и отвага», если честно. Пойти на то, чтобы развязать войну между своими и моим семейством — как-то через чур за помятую морду и погнутый пальчик.

С другой стороны — они дворяне. Молодые. Из высшего общества. Которые хлебнули позора на весь свет. Так что — могли. Версия, конечно, слабенькая — в то, что оскорбленные дворяне пойдут на такое верилось с трудом — но проверить стоило. Тем более, что у меня имелся тот, для кого это больших усилий не составит.

— Тогда так, — к этому времени Воронина как раз завершила принимать версии, и начала формировать задания. — На сегодня все свободны, а завтра займемся отработкой версий. Маша — на тебе перевод дела Здражевского к нам. Я сейчас напишу сопровод Пушкареву, он с утра подпишет. Стелла — просмотришь жизнь этого бухгалтера под лупой. Узнай всех, с кем он встречался, какие проблемы с законом имел и так далее. Не мне тебя учить. Миша…

— Да?

Признаться, я был слегка удивлен, что мне вообще что-то досталось. Думал, что после сегодняшнего Аника постарается изолировать стажера-косячника. И будет держать его подальше от настоящей работы. Но, нет, гляди-ка!

— На тебе способ убийства. Как одаренному, тебе будет проще узнать про эту школу Тени. Справишься?

— Приложу все силы!

— Артефакт я отдам одному знакомому эксперту, — не забыла она и о незаконно полученной улике. К делу ее пришить сложновато будет, но сейчас важнее понять у кого такие девайсы имеются. — Тогда на этом все.

Девчонки тут же засобирались домой. Стелла бросила в мою сторону вопросительный взгляд, я в ответ едва заметно качнул головой. Провести вечер в компании с рыжей красавицей было чертовски соблазнительно, но я собирался поскорее озадачить Турова новой работой. И уже сегодня понять верны ли мои подозрения относительно Кретова с Чашниковым.

Стелла кивнула, без тени обиды принимая ответ — все-таки умная она женщина! — и вышла из кабинета. Я же задержался на пару минут, чтобы чиркнуть ломщику о своем визите.

Едва войдя в чат, который Касуми создала для слежки для Здражевским, увидел там мигающие красным буквы, складывающиеся в слово «Помоги!» И сразу же, как Касуми «увидела», что сообщение прочитано, написала новое.

«У Саши проблемы! К нему пришли люди из „Гудка“. Ругаются! Миша-сан, помоги!»

Вот же черт!

«Еду!» — коротко ответил я и быстрым шагом направился к дверям.

— Торопишься на вечеринку?

Оставшись последней в кабинете Аника, подняла голову от клавиатуры, на которой уже набивала текст сопровода.

— Вроде того, — хмыкнул я.

— Много не пей.

— Завязал, госпожа капитан!

«Даймлер» взревел двигателем, и быстро разгоняясь понес меня по вечернему городу. Навигатор кое-где показывал небольшие заторы, так что пришлось иногда нарушать правила движения. Разок даже на тротуар заехал, объезжая пробку. Хорошо шумоизоляция у машины была на высоте, иначе бы наслушался матов и от водителей, и от пешеходов.

Но зато приехал к Сашкиному дому даже раньше, чем указывал бортовой комп — минуты на две. И сразу же бросился к подъезду. Ожидая лифта, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, изгоняя волнения. И уже поднимаясь, отправил сообщение в чат.

«Поднимаюсь. Касуми, статус?»

«Замок на входной двери открыт. Они его сейчас бить будут!»

Ну, еще ведь не бьют. Значит, успел.

Входя внутрь, я поймал себя на мысли, что иметь дело с такой продвинутой нейросетью, как Касуми, невероятно удобно. Даже проникся пониманием к выбору друга детства, который живой девушке предпочел виртуальную. Никаких истерик, ненужного словесного шума — «А-а-а-а, Миша! Все пропало! Его сейчас убьют!»

Все строго по делу и… полезно! Учитывая, что ее скорость обработки информации, включая все переменные, в десятки, если не сотни раз, превосходила человеческую, вроде не удивительно. Но вот верный выбор, который она сделала, позвав меня, а не вызвав полицию, впечатлял.

Это же не искусственный интеллект из фантастики, а именно нейросеть. Которая только имитирует эмоции, просто потому, что ее так обучили. А все что может на самом деле — обрабатывать информацию.

Ручка двери мягко опустилась вниз, дверь бесшумно открылась.

«Эдак я и себе такую подружку захочу!»

Прихожая и коридор, ведущий к комнатам, был пуст. Надо же какие небрежные бандиты — даже на стреме никого не поставили! Из гостиной доносились голоса. По мере того, как я приближался, они становились все отчетливее. Вскоре я мог различать слова.

— Не думай, что твое происхождение тебе чем-то поможет! — на повышенных вещал низкий мужской голос. — Никто не хватится мелкого дворянина, который связан с криминалом. Даже искать никто особо не станет…

— Добрый вечер!

Двигался я тихо, но трое бугаев, грамотно распределившихся по большой комнате, чтобы не перекрывать друг другу сектора обстрела, все равно услышали. И моментально схватились за стволы, направив их мне в лицо.

— Ты ещё кто такой?

Туров, как в старых фильмов про американских гангстеров, сидел на стуле. Запястья связаны за спиной, ноги зафиксированы скотчем к ножкам. Рот не заклеен, что говорило — к форсированным методам допроса еще не перешли. Пока пытались договориться «по-хорошему».

Четвертый мужик, тот, что наезжал на Сашку, выглядел, как босс. Среднего роста, сухощавый, не молодой, но явно следящий за своим внешним видом. Лицо неприятное, с хищными чертами и цепкими злыми глазами. Я решил называть его «Туз».

— Друг Александра, — ответил я, широко и беспечно улыбаясь, словно в меня сейчас не тыкали оружием, а мой товарищ не сидел на стуле связанным. — Михаил Шувалов.

Видя, что реакция запаздывает, решил усилить впечатление.

— Старший сын князя Шувалова, наследник рода. А к вам как обращаться?

Сомнений, страха, волнения — не было. Каким-то глубинным чутьем я понимал, что бандиты ничего мне не сделают. Побоятся последствий. Это же не мелкого дворянина прессовать — княжеского сына и наследника! Обратка такая придет, что про бизнес можно будет забыть навсегда. На этом, в общем-то, я свою стратегию и строил.

— Опустите оружие! — сразу же среагировал Туз. — Прошу прощения, княжич, никого вроде вас мы не ждали. Можете называть меня Олегом Павловым.

Он даже что-то вроде поклона изобразил, хотя он не требовался ни по каким нормам, кроме дворцовых — качнул корпусом вперед.

— Можно узнать, в чем суть проблемы? — уточнил я, сохраняя безупречную холодную вежливость аристо. — И почему Саша привязан к стулу? Это же явно не ролевые игры, да и не слышал я от друга о таких его предпочтениях.

— Это наши внутренние дела… — закончить я ему не дал.

— Позвольте мне судить об этом самостоятельно!

Даже самому понравилось, как вышло. Не сказал — отлил в бронзе! Сверли дырочки и вешай на стену, посвященную цитатам великих.

— Это из-за базы, — подал голос Туров.

Туз метнул в друга детства злой взгляд. После чего, вновь повернувшись ко мне, уже без всякого страха заявил.

— Все верно, из-за базы. Которая является моей собственность, ваша светлость. А ваш друг, в свое время продав ее нам, использовал оставленную уязвимость и влез в нее! Действуя, вероятнее всего, в интересах наших конкурентов! Это неприемлемо!

— Это вы про «Гудок» что ли? — получив в ответ осторожный кивок, я дурашливо протянул: — Тю-ю! А я думал что-то серьезное! Развязывайте его, Олег. Это он по моему приказу действовал.

У Туза аж глаз задергался.

— По вашему?..

Появись здесь сейчас какой-нибудь высокопоставленный служащий из МВД, сообщивший, что наркотики больше не попадают под действие уголовного кодекса, и то эффект был бы слабее.

— Ну, да, — махнул я рукой. После чего построжев лицом, добавил. — Роду Шуваловых требовалось проверить кое-какую информацию в этой вашей базе данных. Саша — мой человек. Он любезно согласился помочь.

— Н-но… — закоротит сейчас, похоже, беднягу. — Но ваша светлость, почему вы не обратились напрямую ко мне?

Я изобразил удивление.

— Серьезно? Олег, вы производите впечатление умного человека. Как, по вашему, будет выглядеть обращение княжеского дома к преступникам? Зачем нам слухи, верно? Но смею вас заверить, никто под вашу деятельность не копал — нам она совершенно не интересна. Так что давайте, любезный, развязывайте уже Александра, и мы забудем об этом досадном инциденте. Который для вас не будет иметь никаких последствий. Слово Шувалова.

Под моим пристальным взглядом, один из бугаев разрезал путы на руках и ногах Турова. А Туз тем временем, решил еще что-то выяснить.

Сделал шаг вперед, как бы подчеркивая на некоторую интимность того, что собирался сказать, и произнес с довольно гаденькой улыбочкой.

— Надеюсь, ваша светлость, на наши взаимоотношения это тоже никак не повлияет?

Он смелый или глупый, я не понял? Намекать — да что там! — прямым текстом сообщать про зависимость Шувалова от «лотоса»? Это такая угроза? Способ дать понять, что у него тоже на меня есть рычаги давления? Во дурак!

— Олег, то что вы сейчас сказали, заставляет меня думать, что я поторопился с оценкой ваших умственных способностей, — холодно произнёс я. — Поэтому постараюсь объяснить прямо и настолько доходчиво, чтобы у вас, не дай Создатель, не возникли в голове разночтения. Это игры благородных, куда вам лучше не лезть — сожрут с костями и ливером. Кто-то говорит с трибуны, кто-то покупает акции, кто-то разоряет конкурентов, которые вчера казались властителями мира. А кто-то изображает зависимость от наркотиков. Как это делал я. Моему роду требовалось, чтобы наследник выглядел слабым — в определенный момент. Вы меня понимаете?

— Д-да, ваша светлость…

— И, конечно же, будете молчать о нашей маленькой тайне, верно?

— Вне всякого сомнения!

— Тогда, Олег, я больше вас не задерживаю. Хорошего вечера.

И гостеприимно указал рукой на дверь. После чего даже проводил незваных гостей Турова до дверей, услышав, как Касуми защелкнула автоматический замок.

— Сашка, — хмыкнул я, возвращаясь в гостиную, и глядя на то, как он массирует затекшие руки. — Ты нахрена им вообще дверь открыл?

— Они покупатели, — буркнул друг детства. — Я думал проблемы какие-то с программным обеспечением, вот они и пришли проконсультироваться.

Все-таки в житейских вопросах этот почти гениальный человек порой страшно тупит. Поговорить о софте — серьезно? Позвонить не могли, что ли? И ты не соотнес их визит с тем фактом, что недавно лазил в их собственность через заднюю дверь? Эх, Саша-Саша!

Вслух этого я, по понятным причинам, говорить не стал. И так сейчас ему паршиво, незачем усугублять. Только подошел, потрепал по плечу.

— Спасибо, Миша, выручил.

— Не меньше, чем ты меня, — улыбнулся я.

— Мой человек? — хмыкнул он, вспомнив одну из моих фраз во время разговора с Тузом. — С каких это пор я — твой человек?

— А ты считаешь, что мой друг — не мой человек?

— Туше. Еще раз спасибо.

— Есть способ довольно быстро вернуть мне эту благодарность, — и я быстро накидал ему свои размышления о причинах нападения на меня мага-огневика. — Покопай с Касуми по финансам Чашникова и Кретова. Их личные счета, которыми они сами оперируют. Вряд ли они бы полезли в родовые…

— Есть крупный перевод на счет в офшорной зоне, — я закончить даже не успел, а Касуми уже включила голограмму и отрапортовала. — Шестьсот тысяч рублей с личного счета господина Чашникова.

— Дата?

— Совпадает с твоим рассказом. Следующий день после конфликта с дворянами в ресторане.

Бинго! Попался, клоун! Ты посмотри, как он обиделся за сломанный палец! Больше полумиллиона не зажал! Отдал бы лучше мне, я с куда большей пользой эти деньги потратил!

Кстати! А ведь это мысль? Что там у нас по времени? Половина восьмого!

— Касуми, скинь в чат платежку.

— Сделано!

— Ты что задумал, Миш? — Туров.

— Да вот подумал, что надо навестить господина Чашникова… Не слишком ведь поздно для визита?

Глава 26

Адрес Чашникова виртуальная подруга Саши нашла за несколько секунд. Еще две минуты ей понадобилось, чтобы аккуратно отследить через базу данных телефонного оператора, номер аристократа. И доложить, что последняя его активность была полтора часа назад, а местоположение совпадает с пропиской.

Короче говоря, Чашников находился на своей городской квартире, а не, скажем, в родовом гнезде где-нибудь за городом. Что изрядно облегчало мне работу.

— С меня тортик, красотка! — поблагодарил я Касуми. — Лично нарисую!

И прыгнув в машину, помчался в гости.

В этот раз пришлось уже и в пробках постоять, и на клаксон понажимать, глядя, как наглые обочечники (без меня!) лезут в нужную полосу. И даже на красный проскочить под возмущенный визги тормозов — зазевался малость. И все равно приехал к дому Чашникова только через час с копейками, без четверти девять. По счастью за это время искомый аристократ никуда с места не двинулся.

Жилой комплекс был таким же, как и тот, в котором у меня квартира. То есть — полностью огороженная и закрытая территория, проезда и прохода нет. Пришлось еще время тратить, чтобы дождаться выскочившего в магазин мужчину, и вслед за ним попасть во двор. А там уже дело техники.

Павел Чашников привык никого не бояться и дверь открыл сразу — не глядя в глазок и не спрашивая. Будто ждал кого. Но явно не меня, поскольку увидев мою симпатичную мордаху, почему-то попытался быстро захлопнуть дверь. Но мой ботинок был быстрее.

— Пашка, привет! — двинул плечом в дверь, оттесняя хозяина квартиры, и входя внутрь. — А я тут мимо проезжал, дай, думаю, зайду! Узнаю, как там друг мой сердечный поживает, как пальчик его срастается. Ты как? Норм?

Первые несколько секунд Чашников даже вымолвить ничего не мог, только глупо глазами хлопал и рот разевал. А рука у него, кстати, уже в порядке была — ни гипса, ни даже обычной повязке. Надо полагать, сходил к дорогому или родовому целителю, чтобы изъян исправить.

А потом отморозился. И с гневом, под которым явно проглядывал страх, выплюнул:

— Ты какого хрена тут делаешь, Шувалов⁈ Пошел вон!

— Тю, грубо как! — не обиделся я этой неприветливости. — Говорю же, мимо проходил, решил навестить. Потолковать о наемнике, которого ты на меня натравил, да заодно попенять — всего шестьсот тысяч, Паша? За наследника княжеского рода? Вот ты крохобор, конечно!

— Ты что несешь? — а глазки-то забегали.

— Не возьмут тебя в разведку, Паша, — с наигранным сожалением произнес я. — Врать не умеешь совершенно. И следы заметать. Как дите, чесслово! Наемник, ты ему еще со своего паевого фонда на офшорную зону денег кинул. Вот по этой платежке.

И ткнул ему в лицо телефоном, на экран которого уже был выведен нужный документ.

— Это… Это… Как?..

Слова у Чашникова закончились. Только и мог, что повторять, как заведенный.

— Каком кверху, Паша. Все, хватит дорогого гостя в прихожей держать. Пошли в гостиную, обсудим, как ты будешь жить дальше, и во сколько тебе этой обойдется.

Ума мой собеседник был не великого, это я уже давно понял. И следующий его шаг был почти предсказуем. Почти — потому что я давал процентов двадцать-двадцать пять на то, что он сразу поплывет, без промежуточных этапов. Но, нет. Дворянская спесь, уязвленное самолюбие, вера в себя — «яжмаг!» Короче, он атаковал магией.

Попытался атаковать. Так как я был к этому полностью готов, то выкрутил ему руку, едва только почувствовал, что он начал концентрировать энергию для выброса в виде заклинания. Заломил за спину, быстро оглядел вывернутую кисть, и найдя тот самый — скорее всего тот самый — палец, с хрустом сломал его.

— А-а-а, сука! Ты мне палец сломал! — взлетел к потолку вопль.

— Паш, ты совсем дебил или прикидываешься? — полюбопытствовал, не выпуская его из захвата спросил. — Опыт учитывать способен или нет? Учиться на своих ошибках? Не, серьезно! Каков шанс на то, что выгорит в этот раз, если не получилось в прошлый?

— А-а-а!

— Да не ори ты! Пошли на кухню, покажешь, где у тебя лед найти можно.

И вот так, не разрывая связки, мы прошествовали к холодильнику. Где я вручил Чашникову пакет с замороженной фасолью, после чего усадил получившего производственную травму аристо за стол.

Тот расположился на самом краешке, глядя на меня волком и в полной готовности вскочить и убежать. Куда? К папке, что ли?

С этой карты я и зашел.

— Ты все, осознал? Кидаться не будешь? Ну и хорошо. Давай тогда сразу проговорим, чтобы тебе было все предельно ясно. Да не скули ты, не девка! Так вот как у нас дела обстоят, Паша. Ты своими действиями дал Шуваловым повод к войне. Покушение на убийство представителя рода с привлечением наемника. Что само по себе довольно позорно, но мы тут не о потере лица говорим, правда? А о войне. В каких бы я отношениях с отцом не был сейчас, за угрозу своей крови он сотрет весь род Чашниковых в порошок. Подключит Эдикт Равных и сделает это, если узнает о твоем поступке. Заметь, никто ему ничего не скажет даже, так как будет он в своем праве. Даже император только побухтит потом, но и то не всерьез. Осознал? Кивни, если так. Вот, вижу что мозги включились.

Я сделал паузу, давая страху окончательно завладеть разумом парня. После чего продолжил:

— Но тебе повезло. Ты даже не представляешь, как. Знаешь почему? Ну, Паш, спроси!

— Почему, — послушно промямлил поверженный противник. Причем, без всяких вопросительных интонаций.

Эх, блин! Неинтересно с ним!

— А потому, Пашенька, что я добрый человек. Зря морщишься, это правда! И поэтому готов закрыть глаза на твою ошибку молодости. Точнее, уже на целых три ошибки, если считать сегодняшнюю попытку нападения с помощью магии. Но не бесплатно, разумеется.

— Деньги? — немного оживился тот.

— И деньги тоже, — с доброй улыбкой кивнул я. — Но не в них счастье. Главное, Пашенька, что ты должен сделать, это сдать мне наемника. Это личное, понимаешь? Он руку на меня поднял. Я теперь спать спокойно не смогу.

— Я не знаю…

— Так, стоп! Стоп-стоп-стоп! Прежде, чем ты продолжишь, я тебе еще раз напомню основные тезисы нашего разговора. Война с Шуваловыми. Тотальный геноцид Чашниковых. Смерть, воронье, забвение. Как, заработала память, а?

— Но я правда не знаю, как на него выйти! — чуть не плача взмолился молодой аристократ. — Я через посредника действовал! Честное слово!

Умилительно, просто ми-ми-ми! Честное слово! Какими же все-таки искренними и открытыми к общению становятся люди, стоит их заднице оказаться рядом с открытым огнем! А если перед этим еще и палец сломать!

— Верю, Паша! Вот теперь — верю. Давай посредника!

— Фриц его зовут! — зачастил Чашников. — То есть Егор, Мюллеров Егор! Он из обрусевших немцев, вот и прилипло прозвище. Он иногда для меня дела кое-какие делал. Ему и сказал про тебя, попросил решить вопрос. Он сказал сколько это будет стоить, а дальше уже сам занимался.

— И ты деньги обратно не потребовал, когда ничего не вышло? — изумился я. — Не похоже на тебя, Паша! Ты же крохобор!

— Фриц сказал, что наемник разозлился. Мол, его подставили, не дали всю информацию о цели. И потребовал в три раза больше, если я хочу, чтобы дело было закончено.

— В три раза? — протянул я. — Ты посмотри какие люди пошли жадные и бесчестные, а! Ты возмущен? Я вот возмущен! И чего?

— Чего? — не понял Чашников.

— Дал, говорю, денег ему на продолжение? Или зажал, как обычно?

— Нет, не дал.

— Крохобор! — припечатал я его. — Врагов нужно добивать, Паша. А то они встанут и вернуться мстить. Вот как я.

Тот посопел, посопел, и вдруг выдал.

— Значит, ты и меня… добьешь теперь?

— С чего бы? — подобный вывод даже сбил меня с толку.

— Ну ты сам же сказал…

— Так я про врагов говорил, Паша. Про врагов! А ты на это гордое звание не тянешь совершенно. Какой ты враг? Так, недоразумение, — обиделся, судя по лицу. Странный! То боится, что его убьют, то расстраивается, что этого делать не будут. — Ладно, вернемся к Фрицу. Пиши его телефон и альтернативные способы его найти. Где тусит, на чем ездит и вот это все.

— Рука…

— У тебя их две. Левой пиши.

Чашников достал из кармана телефон, неуклюже потыкал в экран, после чего повернул его ко мне.

— Вот. Это контакт Фрица.

— А остальное?

Через пару минут я уже знал о «решале» Чашникова все. Ну или многое. Что любит, где живет, как проводит время. Оказалось — гены, что ли? — он большой поклонник пива и жареных колбасок. И по этой причине частенько зависает в одном байкерском баре. Располагался он в спальном районе, и сейчас, скорее всего, Фриц находился там. Что значило — мне опять придется тащится к черту на кулички, чтобы поговорить с человеком, который, возможно, ничем не сможет помочь.

— Ладно, с этим закончили, — я потрепал Павла по плечу. — Молодец. Теперь вернемся к финансовому вопросу. С тебя два миллиона четыреста тысяч рублей.

В этот момент, кажется, он даже про боль в сломанном пальце забыл. Вскинулся, глаза горят, рот кривится. Говорил же — крохобор!

— За что?

— За Родину, Паша. Ты считать умеешь? Шесть сотен ты заплатил за нападение на меня. Еще миллион восемьсот хотел отдать за окончательное решение вопроса. Что значит не хотел? Хотел, но зажал. Вот у нас и выходит два четыреста.

— Но у меня нет столько денег!

— Ой, не гони! — отмахнулся я. — Поскреби по сусекам, помети по амбарам. Короче, реши вопрос. Сегодня до полуночи. Вот цифры — переведешь сюда.

С этими словами я встал и пошел к выходу. Сутки не резиновые, а мне еще нужно на окраину сгонять, да и поспать тоже не помешает. В том, что Чашников выполнит мои условия, я ничуть не сомневался. Выхода у него нет. Или платит, или я его сливаю. Деньгами дешевле.

Только не надо думать, что это был банальный шантаж! Во-первых, не банальный. А во-вторых — за свои ошибки нужно платить. У него денег в достатке, а у меня всего лишь сотня на месяц от папеньки. Да, больше, чем у среднестатистического стажера уголовного розыска, ну так у меня и потребности больше! За одно только лечение поврежденных реципиентом энергетических каналов нужно отвалить полтора миллиона!

Несмотря на всю свою продвинутость, скорость обработки данных и бэкдоры к базам данных, к которым она подключилась втихаря, Касуми так и не смогла запинговать телефон Фрица. Точнее, смогла, но сразу в шести местах. Четыре из которых даже не в стране находились.

«Он, похоже, использует виртуализированный канал с наложенным зеркалом. Или крутит старые IP-эхо в симуляции сети…» — выдала Касуми. Из чего я понял только то, что Фриц умело шифруется.

Сообщала это виртуальная девушка текстом, в том же нашем чате. Но я почти чувствовал, как из букв сочится чувство вины.

«Все в порядке, — утешил я ее, посмеиваясь над собой — придумал тоже, сочувствовать машине! — Никто и не говорил, что все наши противники окажутся беспечными».

Фриц действительно заботился о своей безопасности. По крайней мере, в сфере компьютерных технологий. Но люди — рабы своих привычек. Поэтому я сделал ставку на личную встречу и рванул в указанный Чашниковым район человейников на окраине Владимира, где находился тот самый бар, в котором посредник по темным делишкам любил вкушать пиво с колбасками.

Добрался без пробок — в начале десятого горожане машин было не так много, как час назад. И даже припарковался без проблем на стоянке, но не у искомого бара, а через дом. Нечего пугать — вдруг он мою машину знает. Вошел внутрь, стараясь выглядеть человеком, который просто решил вечерком пропустить пару пива. И сразу же направился к стойке.

— Светлого нефильтрованного и каких-нибудь орешков, — сообщил бармену, здоровенному толстяку, в чью футболку парочка таких, как я влезут без всякого труда.

Тот коротко кивнул, приступая к выполнению заказа, а я сев за стойкой вполоборота к залу, начал осматриваться.

Местечко и правда было под байкерами — только их в этом мире называли шатунами. История же здесь по другому пути пошла. Не было покорения Северной Америки, не возник Дикий Запад, ну и как следствие США во времена Великой Депрессии не строило сотни километров дорог во все стороны, чтобы спасти экономику и как-то вовлечь в нее разорившихся фермеров.

Однако сам феномен «странников дорог» все равно появился. Только не из рокеров-бунтарей, которые плевать хотели на законы, торговали наркотиками и оружием, и создавали проблемы в тех местах, куда заезжали. А из кочевников индейцев. Всех этих охотников, гонцов, разведчиков и, как ни странно, шаманов.

Реципиент в свое время (в подростковом периоде) млел от романтики шатунов, так что я, так уж вышло, в предмете разбирался. Вот что бы другое полезное он так хорошо запомнил!

Короче, с появлением техники, американские кочевники стали пересаживаться с живых коней на железных. А к середине прошлого века сформировали целую субкультуру со своими правилами, обычаями и традициями. Потом появились клубы — наахи в оригинальном варианте. И философия странников дорог стала расползаться по миру.

Почти в неотличимом от моего родного варианте. В смысле, кожаные куртки, длинные патлы вместо бород, байки, оружие, наркотики и проблемы с обществом. До Российской империи, как обычно, мода докатилась почти последней — самому старому «нааху» в столице было всего тридцать лет. Ну и называть их у нас стали не текпами — не прижилось словечко. А вполне сермяжным именем шатуны. Кем они, по сути, и являлись.

А, еще момент. Из-за того, что в родной среде индейцы-байкеры были плотно завязаны на шаманизм, то и наших эта судьба не миновала. Клубы-наахи назывались по именам тотемных зверей, да и иерархия внутри была, как у какой-нибудь волчьей стаи. Загонщики, там, преследователи и прочая ерундень.

Клуб, который владел баром (или просто крышевал его) своим тотемом считал кабана-секача. Его изображение тут было буквально везде. На флагах, которые висели на стенах, на подставках под пиво и, разумеется, на спинах здоровяков в кожаных куртках. Они же составляли большинство посетителей бара.

К чему так подробно об этом рассказываю? Что бы было понятно — задавать в таком месте прямые вопросы, это очень быстрый путь в городскую травматологию.

Описание Фрица у меня имелось, так что я питал робкую надежду на то, что в процессе посиделок просто замечу его. А потом, быть может, прослежу до места, где у нас с ним состоится приватный разговор. Пока, однако, никого подходящего под описание на глаза не попадалось. Одни только толстяки и здоровяки — реально же кабаны! — дующие пиво, как воду.

Парочка таких подошла ко мне ровно в тот момент, когда бармен со стуком поставил на стойку запотевший бокал и миску с соленым арахисом.

— Здесь не любят чужаков, — сообщил мне один, его я за неохватную талию сразу обозначил Толстым.

— Проваливай, — закончил мысль его товарищ. Плечи которого в размахе не уступали талии первого. Естественно я пометил его, как Здоровый.

— Пиво допью и пойду, — миролюбиво сообщил я этим экспонатам. И добавил доверительно. — Очень холодненького захотелось после тяжелого дня!

Ответить для себя на вопрос, что значит этот визит — банальная недружелюбность закрытого сообщества или меня тут ждали — я не успел. Кулак Толстого почти без замаха врезался мне в живот. Хорошо пива не успел хлебнуть, а то бы все вылетело.

Удар был неплохо поставлен и не успей я поставить щит, выбил бы из меня не только дыхание, но и кишки. Но я дисциплинированно сыграл поверженного дохляка, сразу сполз со стула, изображая, что судорожно пытаюсь восстановить дыхание. Кабаны с глумливыми улыбочками наблюдали за этим, но дальше бить не пытались. Видимо, решили, что хлыщу в костюмчике и одного раза хватит.

«Чашников — ты реально крохобор! — мелькнула в голове мысль. — И идиот!»

В том, что именно он позвонил Фрицу, а тот послал ко мне вышибал, сомнений уже не было.

Глава 27

Интерлюдия — Фриц (Егор Мюллеров)

«Чертов Чашников!» — Егор с силой захлопнул дверь подсобки, чувствуя, как потные пальцы соскальзывают с липкой ручки. «Надо было рвать с ним связи сразу после того дела с поляком. Но нет же — жадность победила.»

Подсобка встретила его запахом плесени, дешевого табака и прокисшего пива. Тусклая лампочка выхватывала из темноты груды коробок, старый монитор и пятна плесени на стенах. Где-то капала вода — то ли протекала канализация, то ли конденсат с холодильника.

К чести молодого графа, тот все же позвонил. Предупредил, что по душу Егора идет тот самый Шувалов, которого огневику не удалось «убрать». Ирония в том, что перед этим он сам же и сдал Мюллерова.

«Но хотя бы дал время подготовиться…»

Егор сделал две вещи перед тем, как спрятаться. Отправил двух должников из «Вепрей» — Глыбу и Груду. Описал цель: высокий парень в дорогом костюме, лицо аристократа, уверенность в каждом движении, лицо, будто все в этом мире ему должны. И посоветовал бить сразу. Чашников сказал, что княжич не дурак в драке

Умолчал лишь, что цель — одаренный. На мага даже эти громилы не полезут.

Сам же хотел уйти через запасной выход — увы, пожарная дверь за кухней была завалена ящиками еще три года назад. Пришлось засесть в подсобке и ждать развития событий.

За «кабанов», к слову, он не переживал. Глыба и Груда были мастерами кулака — чудовищно сильные, выносливые, вдвоем могли сломать кого угодно. Что до магии — Шувалов же лишь на втором ранге одаренного. То есть, не слишком опасен, особенно, если его сразу приласкать кулаком в челюсть.

В подсобку были выведены два монитора, на которые шло изображение с камер внутреннего наблюдения, так что Егору была отлично видно все разворачивающееся в баре действо.

Сперва все шло по плану. Шувалов зашел в бар с непринужденностью человека, который знает, что ему здесь рады. Заказал пиво, даже не глядя на бармена, устроившись за стойкой с видом туриста, решившего приятно провести время.

«Вепри» сразу же его срисовали и не стали тянуть. Груда подошел первым — массивная тень, закрывшая Шувалову свет. Что-то сказал. Княжич даже не повернул голову, лишь поднял бровь, будто перед ним залаяла невоспитанная собака.

«Вот в этом вы все! — злорадно подумал Егор. — Снобизм, неверие в том, что какие-то простецы могут представлять угрозу! На этом, сволочи, и сыпитесь!»

Груда пробил ему свой коронный удар в живот.

Егор уже видел, что происходит с человеком, попавшим под такую раздачу. И не один раз. Как правило, все заканчивалось обильной рвотой — сила у «вепря» была просто запредельная. Посредник даже успел довольно улыбнуться — сейчас второй «вепрь», Глыба, добьет хлыща кулаком в затылок и можно будет без опаски выходить.

Но почему-то дальше события стали развиваться не по ожидаемому сценарию.

То есть, сперва Шувалов, как и положенно, сполз на пол. Разлегся там, как раздавленный жук. А когда Глыба наклонился, Шувалов едва заметно взмахнул пальцами — и двух громил отшвырнуло, будто гигантская невидимая лапа ударила снизу вверх…

Груда отлетел недалеко — помешала барная стойка, в которую он врезался с оглушительным треском. И было совершенно непонятно, что было источником звука — кости шатуна или дерево преграды. Скорее, все же, первое. На мониторе Егор увидел, как неестественно выгнулась рука здоровяка, а такое бывает только при переломах.

Второму «вепрю» повезло еще меньше. Невидимый удар отправил его в полет в сторону входной двери. Которую он и вынес своим немалым весом, грохнувшись на асфальт уже с внешней стороны.

Сам же княжич стал кряхтя — удар Груды все же был сильным — стал подниматься на ноги.

После такой эффектной расправы в баре наступила тишина. Наверняка поползли шепотки: «Это маг!» или что-то в этом роде, но услышать их Егор не мог — камеры писали только изображение, а не звук. Но и без него было понятно, что «вепри» вписываться в безнадежную драку не станут. А значит, пришло время валить.

— Чертовы одаренные! — зло прошептал Егор. — Одни проблемы с ними! Вот нахрена я связался с Чашниковым, а?

По первоначальному плану, в котором Глыба и Груда вырубают Шувалова, Мюллеров хотел уйти главный вход — пожарный, располагающийся за кухней, эти чертовы шатуны еще несколько лет назад завалили разнообразным хламом. Поэтому и потребовались «вепри» — Егору вполне удалось бы ускользнуть, пока его недруг валяется в отключке. Так что теперь план нужно было пересматривать.

Попробовать все же уйти через кухню? Небольшой шанс на успех имелся — если, конечно, удасться быстро, а главное, бесшумно, разобрать многолетние завалы. Или отсидеться здесь? Насколько Шувалов будет упорен в поисках? Что, вообще, он сделает после расправы над Глыбой и Грудой?

Егор всмотрелся в монитор и увидел, как аристократ хватает за грудки бармена, буквально перетягивает его через стойку и о чем-то довольно жестко спрашивает. Тут быть гением было не нужно — Егор понимал, что вопросы касаются его.

— Черт-черт-черт! — забормотал он, пытаясь придумать способ выбраться из западни. В том, что рано или поздно его местонахождение сдадут, он не сомневался. — Ладно, попробуем уйти через пожарный ход.

Егор рванул к двери, распахнул её… и кровь стуком в висках ударила в голову. На пороге, широко улыбаясь, стоял хлыщ в помятом костюме. Бармен сдал его быстрее, чем пьяный студент — последнюю сотку.

— Привет, Фриц! — произнес Шувалов. — Надо поговорить, а ты от меня бегаешь, как девочка на первом свидании.

Глава 28

Нет, решительно нужно было делать что-то с моим контуженным даром! А то я, блин, как первоклассник на встрече пьяных выпускников — вон, удар даже пропустил. А у Толстяка он был очень даже неплохо поставлен. Небось, он таким доски-сороковки ломает. Не успей я поставить свою (слабенькую!) защиту — порвало бы пополам!

Уже лежа на полу бара и чувствуя себя расползающейся на части мокрой газетой, я каким-то чудом сумел сформировать тот самый атакующий аркан — выплеск сырой силы для начинающих. Пока из родовой магии этого было единственное, что мне давалось относительно безболезненно.

И этого оказалось достаточно, чтобы обоих здоровяков отшвырнуло от меня, будто налетевшим ураганом. Слушай, а против неодаренных — совсем другой эффект! На это «всемогущество» реально можно подсесть! Даже становится понятно почему дворяне такие заносчивые сукины дети!

Остальное было уже делом техники. Под шепотки перепуганных «кабанов», составлявших девяносто процентов посетителей бара, доковылять до стойка, взять за за грудки бармена, и выбить из него информацию о Фрице.

Однократное применение магии сработало, как пропуск в закрытый элитный клуб. Бармен оказался очень любезен, лично проводив до дверей подсобки, где спрятался наш не в меру умный и хитрый посредник. Ну и шатуны не спешили вставать и мстить за павших товарищей. Только некоторые после моего милостивого кивка бросились оказывать им первую помощь

Знали бы они, что меня сейчас голыми руками можно брать!

Фриц тоже недолго играл в молчанку. После пары затрещин, некоторого количества угроз и демонстрации возможности выхода из этой щекотливой ситуации, он сделался весьма словоохотливым и готовым к сотрудничеству.

— Только прокси-номер? — на всякий случай подпустив в голос угрозу, уточнил я. Ну, вдруг Фриц забоится и скажет, что это не так.

Хотя, чудес не бывает. Нормальный наемник, не гнушающийся убийствами, только так и будет вести дела с заказчиками. Звонишь ему на такой своеобразный ретранслятор, он получает сообщение и уже потом решает отвечать за запрос или нет. А напрямую — хрен найдешь.

— Точно! Он всегда сам перезванивал с одноразовых! — замотал головой Фриц.

Которые ему делал Кшиштоф Здражевский. Которого искомый поляк сегодня прикончил. Я уже почти не сомневался в том, что напавший на меня наемник и убийца курьера — одно и тоже лицо. Вот только так и не понимал, что связывает эти два дела.

Ничего. Найду и спрошу.

— Ну звони ему тогда, — толкнул я ему ранее отобранный телефон. — Говори, что Чашников хочет, чтобы он закончил работу по Шувалову. И готов оплатить оговоренную сумму.

Вдруг прокатит? Бывали в моей ментовской практике и более удивительные вещи.

— Э-э-м, — замычал тут Фриц.

— Ну чего еще?

— А Чашников точно оплатит?

Я, признаться, на секунду-две опешил. Настолько идиотского вопроса не ждал, вот и не понял сперва, как отвечать. А когда сообразил, отвесил посреднику хорошего леща.

— Егорка, ты совсем дурачок? Шувалов с тобой прямо сейчас рядом стоит. И вопрос, оплатит Чашников заказ или нет, вообще интересовать тебя не должен.

— А, понял! — сразу оживился тот. — Не подумал как-то!

И начал набирать номер.

Не подумал — я фыркнул. Просто мозги от страха отключились, вот и все. Бывает, не осуждаю.

— Готово! Я отправил ему сообщение, — зачем-то доложил он через минуту. Типа я не стоял за его плечом, и не видел, что он там набирал.

— Красавчик. Тогда пошли в зал, и будем ждать ответа.

— Так он ведь может и до утра не ответить, — задумался посредник.

— Мы в баре, Егор, — постучал я указательным пальцем по его голове. — Найдем чем заняться.

Пока мы с Фрицем отсутствовали, посетителей в главном зале как-то поубавилось. Почти все столики были свободны, только несколько человек из шатунов кучковались в дверях… точнее, возле дыры, которая раньше была дверью. И пытались ее починить.

Бармен глянул на меня волком, но долго сверлить взглядом не стал, опустил глазки. Понимал, что раз уж начались проблемы с дворянами, то лучше прикинуться ветошью и на рожон не лезть. Полицию, как я понял, тоже вызывать не стал — видать, не все было гладко с этим маленьким бизнесом. Посчитал, что устроенный мною беспорядок не стоит того, чтобы беспокоить занятых людей.

Что меня более чем удовлетворяло.

— Возьми нам по пиву, что ли, — усевшись за один из стоящих в углу свободных столиков, я отправил Фрица к стойке. — Чего на сухую ждать?

Мюллеров кивнул и кабанчиком — в духе места, хех! — метнулся за живительной влагой. Я же откинулся на спинку стула и стал подбивать баланс. Выходил он не сказать чтобы положительным.

Ниточка ведущая к поляку была настолько хлипкой, что грозила оборваться в любой момент. Прокси-номер — хрен на таком подловишь, даже если привлечь к делу Касуми. Примитивно, но действенно — ровно то, что предпочитают наемники в любом из миров. Ни тебе прямых переписок, ни созвонов, ни встреч.

Оставался шанс, что он отзовётся. Даже не потому что поверит в заказ — а просто чтобы разобраться. Или добить — Фрица, если что. Тот ведь и дал ему столь скверно вывернувшуюся работу.

Как это может выглядеть с его точки зрения? К примеру, сидит поляк в своем логове и думает — надо валить. Кшиштофа я зачистил, больше никакие следы на меня не выведут. Так что… И тут с номера ретронслятора приходит переадресованное сообщение. Мол, так и так, работу не доделал, а надо. Готовы заплатить оговоренный бонус.

Он, конечно, крепко задумается. И вовсе не над денежной составляющей — хотя черт его знает, вдруг он тоже крохобор? Фриц не знает выхода на него, но способен стать той ниточкой, по которой другие смогут на него выйти. Вероятность невысока, но она есть. Забить или зачистить? Риск есть и при первом, и при втором решении.

Я взял кружку, которую мне поставил на стол Фриц, усмехнулся тому, что так запугал посредника, что тот даже не думает о бегстве. Кивнул, сделал небольшой глоток. Из плюсов — холодное. Все остальное можно спокойно записывать в минус, включая «мыльное» послевкусие. Впрочем, не самое худшее пиво в жизни.

Минуты текли. Я прошелся взглядом по обстановке бара, ничего не фиксируя, просто скользя по ним и гадая — клюнет или нет? Если сейчас испугается и заляжет на дно — все. Больше выходов на него нет. И не будет — он просто уедет из города. И где-то там сгинет или всплывет по другому преступлению.

Я бы на его месте клюнул. Здражевского же он убрал, когда почувствовал, что тот может привести к нему. Фриц — фигура того же порядка. И момент идеальный — он еще не зверь за флажками, маневр пока сохраняется. И чтобы так и было дальше — нужно нанести удар сейчас.

Клюнет — не клюнет. Любит — не любит. К сердцу прижмет — нахрен пошлет. Хоть ромашку доставая и начинай листки отрывать…

Спустя час разошлись последние посетители «Вепря». Успев напоследок на «живую нитку» собрать дверь, чтобы завтра уже заняться капитальным ремонтом. Остались только мы с Фрицем, да бармен. Который никак не мог решится заявить своему опасному клиенту, что время уже очень позднее. Мялся за стойкой, но исправно наливал моему невольному то ли спутнику, то ли пленнику, бокал за бокалом.

К моменту, когда на телефон посредника пришло сообщение, тот дул уже пятый.

Незнакомый номер, скорее всего одноразовый, пробивать не имеет смысла. Всего одно слово:

«Обсуждаемо.»

Клюнул! Ха, ай да я! Клюнул!

— Пиши: «Где и когда?», — поторопил я Фрица.

Сейчас поляк назначит место и время, мы его оцепим и возьмем тепленьким!

Но минута текла за минутой, а новых сообщений от огневика так и не приходило.

Обсуждаемо… Почему он написал только одно слово, а после затих?

— Он всегда так отвечает? — уточнил у посредника.

— Когда как, — равнодушно пожал он плечами. Накачался уже так, что даже, кажется, меня боятся перестал. — Иногда сразу пишет, иногда долго молчит.

Так ли? То есть, может он раньше себя так и вел, но сейчас вокруг него совсем другая атмосфера. Если сидит в режиме паранойи — зачем отвечать? А если ответил — почему сейчас молчит?

Может он номер Фрица пробивает? Ерунда, Касуми вот не справилась, там какие-то эхо-протоколы и еще что-то на айтишном. С другой стороны, а что ему мешает поступить так же, как мне? Тупо приехать к «Вепрю»? Да, поздно, но шанс застать посредника здесь есть и немалый. Может, он для этого и написал «Обсуждаемо»? Чтобы дождаться ответа и получить подтверждение активности абонента?

Перенакрутил? Быть может! Но лучше перебдеть, чем потом в гробике от обиды на несправедливость мира крутиться.

— Знаешь, Егорка, — уже не таясь произнес я. — Похоже, клюнул все-таки наш наемник. И либо он просто ждет утра, чтобы тебе сбросить время и место встречи, либо скоро сам сюда приедет. За тобой.

Фриц побледнел. И, кажется, даже протрезвел. Я же спокойно достал телефон и набрал номер Ворониной. Да, почти двенадцать ночи. Но кому сейчас легко?

Аника ответила на второй гудок, словно держала телефон рядом и чего-то подобного ждала.

— Шувалов, — её голосом можно было бронедвери в банке резать. — Скажи, что у нас не новый труп. Прошу.

Занятно! Мы так недолго знакомы, а в ее голове уже столько негативных шаблонов, касающихся меня. Нельзя сказать, что незаслуженно, но… все равно обидно!

— Пока нет, но, возможно, будет. Тут такое дело…

Сжато рассказал ей о том, что нашел посредника, а тот — вызвонил наемника. Да, того самого, который нашего курьера на голову ниже сделал. Нет, я его через другое дело нашел. Вообще к нашему отношения не имеет. В смысле, как? Думал, думал и надумал. Госпожа капитан, а именно это сейчас важно? У меня просто есть достаточные основания полагать, что искомый наемник уже едет в бар, где я сижу с посредником. В смысле, уезжать? А нафига я его на живца ловил?

Судя по шороху статики в динамике телефона, сейчас Воронина беззвучно материла одного слишком деятельного стажера. И проклинала день, в который она с ним познакомилась. Но — недолго. Секунд, может, двадцать.

— Геометку. Живо.

— Уже.

— Если он придет, ты сможешь продержаться?

— Какое-то время… — не хотелось врать, но и сообщать о том, что в магическом плане я инвалид, тоже рассказывать было глупо.

— По своей линии помощь можешь запросить?

— Увы.

И дело даже не в том, что мы в ссоре с отцом. Стоит мне набрать его номер, и вскоре тут будет вся княжеская группа быстрого реагирования. Вот только, она же своими тяжелыми сапогами и растопчет все, что я сделал за последние дни. Риск благородное дело, а я как раз из благородных.

— Тогда не умирай.

— Слушаюсь! — и нажал отбой. Повернулся к зависшему Фрицу, заметил, как широко раскрыты глаза у бармена — тоже все слышал и понял. — Так, парни. Где подсобка в курсе. Сидим тихо, дышим редко и тогда, возможно, все будет хорошо. Но это не точно.

Через минуту я остался в пустом баре совсем один. Подумал немного, зашел за стойку, и начал перебирать бутылки. Всегда, если честно, хотел оказаться по эту сторону. Не то чтобы любил выпить, но — манило. Как запретный плод. А может я в прошлой жизни барменом был. В позапрошлой, точнее.

Приличной выпивки на полках не оказалось. Клиенты бара байкеров предпочитали пиво, в остальных случаях в дело шла водка, коньяк, и вискарь. Вино? Никогда не слышали о такой штуке! Она горит?

Но на безрыбье и рак рыба — выбрал себе какой-то крафтовое пиво в бутылке, свинтил крышку и сделал крохотный глоток. Только чтобы сухость изо рта убрать — волновался я нешуточно. Устроился за стойкой так, чтобы видеть вход, но самому сразу не привлекать внимания. И стал ждать.

Поляк пришел через минут сорок.

Почувствовал я его заранее — через зияющую дырами дверь потянуло холодом. Помнится, при нашей первой встрече, я удивился этому. Сейчас же просто знал, что маг огня приближается в полной боевой готовности, с заклинанием наготове.

Спустя несколько секунд появился и он сам. Сорокалетний мужчина среднего роста в короткой кожаной куртке и темно-зеленых брюках со множеством накладных карманов. Спокойное лицо с мелкими чертами, темно-русые волосы с рыжиной, чуть светящаяся, удерживающая подготовленный конструкт правая рука.

Толкнул дверь, которую я оставил незапертой — и так шатуны от меня пострадали, ни к чему множить ущерб — и остановился на входе. Довольно уверенно оглядел бар, остановив взгляд на мне лишь в последнюю очередь. Не рисуясь, просто выискивая ловушки.

— Княжич, — уголок губ дрогнул. — Упрямый.

На русском он говорил без малейшего акцента, разве что очень тихо и сипло, словно горло простудил. И мгновенно понял, что значит его встреча со мной. Матерый.

Нападать не спешил, осторожничал. Я предполагал, что он считает меня более опытным магом, чем я был на самом деле. Хотелось бы, чтоб так, это даст немного времени.

— Долги надо отдавать, — пожал я плечами.

Разговоры — это хорошо. Любая задержка перед схваткой, это дополнительное время для Ворониной. Которая, я надеюсь, уже стягивает вокруг бара спецназ.

— У меня нет к тебе дел, — отозвался наемник, все так же стоя на входе. — Был заказ. Когда я с тобой столкнулся — отступил. Признал ошибку. На этом все. Я не знал, что ты княжич.

Дает понять, что мы можем разойтись миром. Ну, или без войны. Вполне понятная философия человека, который продает свои навыки. Ничего личного, как говориться, только бизнес.

Не, родной! Я тебя не для того так долго из под камней выковыривал, чтобы сейчас отпустить.

— Вопрос не в том, что ты напал на меня. Это я бы еще мог простить, — с легкой улыбкой произнес я. И замолчал, нагнетая интригу.

Поляк ждал продолжения секунд двадцать — все в копилочку! — а потом все же нарушил молчание.

— А в чем же?

Как и я не мог долго связать два случая — убийство курьера и нападение на меня — так и он пока оставался в неведении. Разные заказы, разные цели. Полагаю, он и про то, что Здражевского убил у меня под носом не догадывался. Просто оборвал ведущую к нему ниточку.

— Курьер.

— Курьер?

Мне, кажется, удалось его удивить. Такого ответа он точно не ждал. Но сразу же как-то напрягся, и я понял, что время разговоров закончилось. Блин, рановато я эту карту выдал, нужно было еще немного время потянуть. Но что еще я мог ему сказать?

А главное — почему он так остро отреагировал на курьера? Прекрасно владел собой во время разговора с аристократом, хотя не мог не понимать последствия нашего с ним столкновения, а стоило разговору зайти за первый висяк — сразу озверел.

Брошенный сгусток огня я даже отбивать не стал — скрылся за стойкой. Пламя лизнуло крепкое дерево, обуглило в месте удара, и погасло. Не смогло зацепиться и поджечь. На этот раз противник бил простым «пульсаром», а не накаченным взрывом, как в нашу первую встречу. Понимал, что объемные взрывы в замкнутом помещении опасны для него также, как и для меня.

Я же в ответ ударил «ветерком». Плотный поток воздуха — единственное пока в моем арсенале боевое заклинание — широким конусом помчался к поляку… и обогнул его по сторонам — паршивец просто закрылся щитом.

— Это такая демонстрация презрения аристократа к простолюдинам? — скаля зубы осведомился наемник. — Бить самым примитивным конструктом?

— На тебя и этого хватит! — выкрикнул я, снова скрываясь за стойкой.

— Очень сомневаюсь… — звуки шагов. Я быстро выглянул из-за укрытия, увидел, что поляк неспешно идет ко мне, и снова спрятался. — После той нашей встречи, господин Шувалов, я немного покопался в открытой информации. И пришел к выводу, что дара в тебе — кот наплакал.

Жар.

Вжух!

«Пламенное лезвие» аккуратно разрезало стойку, за которой я скрывался. В шаге от моего тела — я в последний момент почувствовал направление атаки, и перекатом сместился в сторону.

— «Золотой лотос». Думаю, ты им и другой дрянью просадил себе энергоконтур, — продолжил вещать поляк. — Про тебя много писали в новостях.

Еще один «вжух» от которого я смог уклониться — теперь у байкеров целых три стойки вместо одной. Правда, на этом мое укрытие и кончилось. С последним прыжком я выскочил на открытое место. В трех-четырех шагах от противника.

Тот уже выпускал из правой ладони очередное заклинание. Выглядело это даже завораживающе — пылающая змейка словно бы спускалась из его рукава, твердея в воздухе и превращаясь в короткий клинок.

— И теперь все, на что способен, это бросаться ученическими техниками, — увидев, что я остался без защиты, наемник довольно улыбнулся. Сделал шаг вперед, поднимая руку с «лезвием».

— Уверен? — я нашел в себе силы ухмыльнуться в ответ. — Поставишь на это?

— Проверю.

Короткий взмах, жар и на четверть просевший магический резервуар. Щит справился с задачей, подарив еще несколько секунд жизни.

По телу сразу стала развиваться слабость, будто я без паузы десяток мешков с мукой перекидал. Скрывая это, с видом, будто для меня это сущие пустяки, я отступил назад.

— Кто заказал курьера?

И снова эта реакция. Страх? Мне же не показалось, да? Он боится заказчика? Но определенно его знает. Как интересно!

— Зачем тебе? Мертвецу?

Еще одни взмах, который я принял на укрытое щитом предплечье и огненный клингон разлетелся искрами. Минус еще четверть резерва. И еще большая физическая усталость.

— Интересно просто, — смещаясь, я старался держать между собой и противником барную мебель. Не то чтобы столы и стулья могли ему как-то помешать, но мне могли подарить секунду перед ударом. Реакция проседала по мере физического истощения. — Что ты такое узнал, что так паникуешь?

Отлично! Кажется, последняя фраза нашла брешь в его невозмутимости. В глазах точно мелькнул испуг — теперь я не ошибся. Поляк знал заказчика. И, кажется, имел с ним некоторые трения. По крайней мере, он его боялся. Почему? Не доделал работу? Узнал что-то?

Да чтоб тебя!

Очередной удар «пламенного лезвия» пришелся на стол, который тут же распался на две одинаковые половинки. Пользуясь «перезарядкой» заклинания, я вновь швырнул «ветерком». Но на этот раз ударил не по самому поляку, а по разрушенной мебели.

Останки стола взлетели в воздух и устремились к наемнику. От одной половинки он уклонился, вторая бессильно ударила в барьер и упала на пол, не причинив врагу вреда.

Тот оскалился.

— Как я и думал! Один лишь ученический удар…

Поднял вновь сформированный клинок из огня… и вдруг отлетел на несколько шагов назад. Врезавшись в им же разрушенную стойку бара. Забарахтался, поднимаясь.

Я же, пользуясь короткой передышкой оглянулся. В дверях, заслоняя весь проем, стоял рыцарь в полном доспехе. Металл и пластик, чуть заметно светящиеся камни в узловых точках, забрало, больше похожее на обзорный экран космического скафандра.

— Всем доброго вечера, — усиленный динамиками мобильного доспеха голос Маши прозвучал как хор ангелов. — Лежать, не вставать.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

О бедном мажоре замолвите слово

Content

О бедном мажоре замолвите слово

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene