Константин Денисов

Перевозчик

1. Кризис доверия

Моё заявление о том, что среди них есть крыса, подействовало очень сильно. Они долго переваривали эту мысль, не зная, что делать дальше.

— Ты можешь это доказать? — наконец спросил главный.

— Нет, — сказал я, — только косвенно. Могу, например, показать, где заложена взрывчатка.

— Ты что, не видишь? Они же нас разводят! — крикнул тот, что получил от меня молнией в промежность.

Он уже немного оклемался и начал вставать с асфальта.

— В чём-то он прав, — сказал главный задумчиво, — не вижу оснований вам верить, если честно.

— Посмотрите на места, где заложена взрывчатка, тогда решайте, — пожал я плечами, — вообще, верить или нет, дело, конечно, ваше. Ты начальник конвоя? Просто если нет, может быть стоит довести эту информацию до того, кто здесь принимает решения?

— Для вас достаточно и моих полномочий, — сказал главный, — и вы извините, но мы вынуждены вас задержать!

— С какой это стати? — напрягся я, — у вас нет такого права. А если вы это сделаете, то для нас это будет равносильно нападению.

— Ситуация непонятная, и мы не можем отпустить вас просто так. Вдруг вы замышляете что-то против конвоя? — сказал главный.

— Тогда вам нужно задерживать каждого, кто попадётся на пути, — сказал я, — ведь любой может что-то замышлять. Если бы мы хотели от вас чего-то, зачем бы тогда приходили сюда и пытались предупредить?

— Не знаю, — пожал плечами главный, — это нам и предстоит выяснить.

— И как же вы это будете делать? — усмехнулся я.

— Поживём, увидим, — сказал главный.

— Чем больше я с вами общаюсь, — вздохнул я, — тем больше мне кажется, что вы тут все заинтересованы в том, чтобы конвой попал в ловушку.

— Не дёргайтесь лучше, — сказал главный, — вы под прицелом, не думаю, что вы умеете останавливать пули. Да и магов у нас в охранении достаточно. У вас нет шансов победить, так что лучше не сопротивляйтесь.

Ситуация была, надо сказать, очень паршивая. Я себе всё совершенно не так представлял. И никак не укладывалось в голове, они реально просто нам не верят, или преследуют какие-то свои интересы.

— Что будем делать? — спросила Алиса едва слышно.

— Сможешь быстро уйти, чтобы тебя не достали? — также тихо спросил я.

— Как пуля! — откусывая яблоко, сказала Алиса.

— Я останусь, ты улетай, — кивнул я, — сразу, как только я возьму на себя внимание.

— Уверен? — пристально посмотрела мне в глаза Алиса.

— Да, — сказал я одними губами.

— Вы чего там шепчетесь? — спросил главный, которому не нравилось, что мы что-то обсуждаем втихаря.

— Ладно, — сказал я и сделал пару шагов вперёд, — только держите меня подальше от этого пидора, — указал я на того, который разговаривал с нами первым.

— Ах ты, сука! — заорал он и бросился ко мне, но главный остановил его, схватив за плечо.

Раздались несколько удивлённых возгласов и пара неуверенных выстрелов.

— А вот стрелять точно не нужно было, — сказал я, — если бы попали, то нажили бы себе ещё врагов. Моё доверие к вам и так уже на минимуме. Не нужно было пытаться вам помочь!

— Ты так говоришь, как будто что-то из себя представляешь, — злобно процедил тот, что в военной форме.

Я отвлёк на себя внимание, дав возможность Алисе резко стартануть вверх. И мне очень не понравилось, что они в неё выстрелили. Вряд ли попали, но тем не менее. Сам факт!

— Почему она сбежала? — внимательно на меня глядя, спросил главный.

— Не сбежала, а улетела, — сказал я, — потому что нечего ей здесь делать. Странно вы себя ведёте. Вам хотят помочь, а вы агрессию проявляете. Не ожидал такого от гуманитарного конвоя. Знал бы, что вы такие, не полез бы предупреждать. Ну взорвётся эстакада и взорвётся. Мне-то какое дело? Мог бы идти по своим делам спокойно.

— Так зачем же полез? — спросил главный.

— Хотел поступить правильно, — вздохнул я, — видимо, зря. Если вы своими людьми не дорожите, почему я должен о них переживать? И то, что вы стреляли по моей напарнице, это вообще ставит вас для меня вне закона.

— Это была случайность, просто от неожиданности ребята пальнули, — махнул рукой главный.

— То есть я могу сейчас пристрелить кого-то из ваших от неожиданности, скажу, что это просто случайность и всё будет нормально? С какой стати вы вообще стреляете в людей? На вас ведь никто не нападал! — сказал я.

— Ладно, конвою пора трогаться, — сказал главный, — не делай глупостей. Тебя сейчас свяжут немного, на всякий случай.

Я понимал, что против этой силы сделать сейчас ничего не могу, приходилось подчиниться. Главное, чтобы остальные не полезли меня отбивать у конвоя. Жертвы были никому не нужны. Ребята здесь были на работе, и они не виноваты, что начальство у них тупое попалось.

Оставалось только надеяться, что если эстакада всё-таки взорвётся, то не рухнет полностью, похоронив нас под обломками.

Ко мне направился один из солдат с наручниками.

— И что дальше? Когда вы меня отпустите? — спросил я.

— Это зависит от того, как дальше будут развиваться события, — сказал главный.

— То есть если плохо, то вы всё повесите на меня? — усмехнулся я, — сделаете крайним того, кто хотел вам помочь? Ну вы и уроды!

— Не стоит нас дразнить, — сказал главный, — придержи лучше язык. Ты не в том положении, чтобы так дерзко себя вести.

— Плевать! — сказал я.

Во всей этой ситуации моё внимание привлекла ещё одна деталь. Те ребята, которые сидели на броне, не очень одобряли действия начальства. Это было буквально написано на их лицах. И даже несмотря на то, что стреляли в Алису тоже двое из них, я всё равно видел некоторую озадаченность от сложившейся ситуации. Как будто их напрягла та информация, которую я сообщил, и они недоумевали, почему начальство не захотело её проверить.

Меня посадили на броню одной из машин, и конвой тронулся. Оставалось только надеяться, что взрывать эстакаду либо некому, либо этого делать просто не будут, оставив эту закладку на будущее. Ведь сейчас у банды вряд ли есть силы, чтобы справиться с охраной конвоя… хотя мы, конечно, могли просто не всё знать.

Руки у меня были скованы за спиной, и я ухватился ими за какую-то торчащую скобу, чтобы не упасть. Ребята, сидящие рядом, поглядывали на меня озадаченно, но молчали. Оно и понятно, решения здесь принимает начальство, а их дело выполнять свою задачу.

Когда мы стали приближаться к месту, где должна была быть заложена взрывчатка, стало тревожно. Спящая под эстакадой мощь разрушения щекотала нервы. Но сейчас взрыва быть не должно было, ведь эта закладка должна была сработать в хвосте колонны.

Честно говоря, место я помнил только приблизительно, по косвенным ориентирам. Может быть, и нужно было отметить точно места минирования, но раньше это как-то даже в голову не пришло.

— Где ты говоришь, взрывчатка заложена? — негромко спросил один из ребят в гражданской одежде. В голосе чувствовалось напряжение. Рядовые охранники восприняли мои слова более серьёзно, чем их начальство. Работа у них была опасная, они постоянно ждали каких-нибудь неприятностей, и мои слова упали на благодатную почву.

Я оглянулся на хвост колонны.

— Если не ошибаюсь, сейчас где-то на уровне четвёртой машины. Хотя это не точно, сверху трудно судить, — сказал я.

Парень сосредоточенно кивнул и сильнее сжал автомат.

Я и сам сидел как на иголках. Ведь если всё же кто-то подорвёт закладку, то нет никаких гарантий, что всё пройдёт по их плану. Взрыв может вызвать и стихийные обрушения. Мы все можем ухнуть вниз вместе с пролётом эстакады, на котором находимся. Тем более, если вспомнить количество заложенной взрывчатки…

Весь разговор слышали только те, кто находился на двух передних броневиках, и именно они были как на иголках. Остальные ничего не знали и даже не догадывались о том, что их может ждать.

Главный в конвое ушёл назад вместе с тем военным, с которым у нас изначально отношения не заладились.

Когда мы стали приближаться к месту, где ориентировочно был заложен второй заряд, меня неожиданно отпустило, и накатила волна какого-то пофигизма. Будь что будет! Может вообще взрывать некому. А если и есть кому, то, скорее всего, взрыв пройдёт по их плану, и конвой останется на «острове». Мне от этого не горячо не холодно. Не хотели слушать, пусть теперь это будут их проблемы, если что.

Правда, вот если взрыв всё же будет, они могут свою досаду и агрессию обернуть в мою сторону, так что было бы неплохо отсюда всё же улизнуть… хотя, с другой стороны, побег только убедит их в моей причастности.

Конвой полз вперёд, постепенно набирая скорость. По моим прикидкам мы уже должны были проехать то место, где была вторая закладка. А раз так, то взрыва, скорее всего, не будет, потому что сейчас его производить уже не имело смысла… но я ошибся.

Шарахнуло, как всегда, неожиданно. Меня, как и почти всех остальных сидевших на броне, сбросило вниз, когда эстакада вздрогнула… ну как вздрогнула? Я бы сказал, что она подпрыгнула на пару метров вверх и приземлилась обратно. Скорее всего, это было только субъективное восприятие взрыва, но тряхнуло нас в любом случае мощно.

Обрушился пролёт, до которого мы ещё не доехали. Я ошибся в оценке места, где заложена взрывчатка, и слишком рано расслабился.

Сзади тоже долетело эхо взрыва и грохот рушащихся конструкций. И тут же всё начало заволакивать дымом и пылью от взрыва. Я быстро огляделся. Момент для побега был идеальный, но только в том случае, если бы меня страховали Алиса или Маша. Прыгать с эстакады я бы, естественно, не стал. Но я никого не увидел, так что решил не рыпаться, а то так и пулю можно поймать. Кто знает, что в голове у этих ребят с оружием. Тем более, после взрыва.

Криков, кстати, тоже было много. В основном матерных. Как только уши отложило после взрыва, так на меня обрушился шквал голосов. Такое ощущение, что орали все и на всех. Когда я встал, дым начал понемногу рассеиваться, и я понял, что теперь могу видеть то место, где находился штаб, и вся наша команда. Голем в том числе. Раньше это место от меня заслонял второй броневик и край эстакады. Теперь же, сделав несколько шагов в ту сторону, я увидел одиноко стоящее строение.

Ни голема, ни некросов там не было. Я не заметил никакой активности и никакого движения. Это было хорошо. Нечего попадаться на глаза вооружённой охране конвоя. Они сейчас в таком состоянии, что могут начать палить во всё, что движется. Значит, всё же я не зря отправил Алису, она хотя бы предупредила всех остальных, чтобы не высовывались. Главное, чтобы они теперь меня отбивать не полезли. Жертвы тогда неминуемы, а их здесь быть не должно, потому что с обеих сторон нормальные люди. Просто в руководстве конвоя попалось два идиота, но ведь остальные же не должны из-за них страдать.

Солдаты с оружием рассредоточились вдоль ограждения эстакады, присев на одно колено и выискивая себе цели. Броневики после небольшой паузы тоже начали переставлять, видимо, на этот счёт у них были какие-то алгоритмы действий. Они встали по углам образовавшегося острова.

Надо сказать, что обрушение прошло планово. Ничего лишнего не упало, всё получилось как задумано, и конвой остался на острове, образованном уцелевшим пролётом эстакады.

Только вот зачем? Если от банды что-то и осталось, то вряд ли их сил хватит, чтобы справиться с охранением конвоя. Получается, что взорвали просто из злости? Потому что могли? Потому что всё к этому было готово? Или они всё же надеются каким-то образом урвать свой кусок?

Дальнейшая судьба конвоя, в самом деле, была туманной. Даже если сейчас сюда никто не придёт, что они будут делать? Как опустят машины вниз? Скорее всего, их придётся здесь просто оставить. Да и груз тоже на себе они унести не смогут. Шутка ли, два десятка фур!

Я периодически ловил на себе взгляды ребят, которые были в курсе моего предупреждения о взрывчатке. Взгляды были озадаченные. Люди были растеряны и не понимали, как ко мне относиться. Вдруг я и в самом деле замешан во всём этом?

Пока что они все действовали по инструкции. Причём и те, кто был в форме, и те, кто был в гражданской одежде. Такое разделение по внешнему виду, казалось неслучайным. Как будто конвой сопровождали две разные группы, у каждой из которых было своё начальство.

Мне пока что ничего не оставалось, кроме как ждать. Я стоял, прислонясь к броневику, и наблюдал за происходящим. Суета чем дальше, тем больше сходила на нет, и до всех постепенно доходило, что на самом деле произошло.

Вертя головой по сторонам, я заметил высоко в небе чёрную точку. Немного за ней понаблюдав, я убедился, что это Алиса. Она следила за тем, что происходит на эстакаде, но с безопасного расстояния.

Сделав несколько кругов в вышине, она исчезла.

Сразу после этого моё внимание привлекла решительно шагающая фигура в военной форме. Я сразу понял, что это кто-то из начальства, но точно не тот, с которым мы схлестнулись с самого начала.

Человек целенаправленно шёл ко мне. Взгляд у него не предвещал ничего хорошего. Глядя на него, я вдруг сразу понял, что на самом деле главный здесь именно он. До этого я всё время говорил не с теми.

Мужик был немолодой, суровый и в очень дурном настроении. Он подошёл ко мне, остановился напротив и некоторое время пристально смотрел, как будто пытаясь прочесть мои мысли.

— Ты сказал, что эстакада заминирована? — наконец спросил он.

— Да, но мои слова не были восприняты всерьёз, — сказал я.

— Зачем? — спросил военный.

— Что зачем? — удивился я.

— Всё зачем? — медленно и весомо сказал военный, — зачем вы это сделали?

— Взрыв эстакады не наша работа, — сказал я, поняв, что до начальника довели неверную информацию, — мы, наоборот, хотели предупредить о взрывчатке, чтобы вы не попали в неприятности.

Из-за ближней фуры показалась фигура того, кого я считал прежде главным. А за ним маячил военный, которого я «обидел» молнией.

— Ты чего здесь? — резко повернулся к нему мой собеседник.

— Тоже хочу разобраться в ситуации, — быстро выпалил гражданский, — а то, как я потом об этом докладывать буду?

— Ты уже разобрался! — с угрозой в голосе сказал главный, — я же сказал тебе быть в хвосте колонны! Кто там будет отдавать приказы, если что?

— Бардак! — едва слышно сказал я, но главный услышал.

— Ты прав! — повернулся он ко мне, — когда начальников слишком много, это всё равно что нет ни одного. Даже хуже.

Он тяжело вздохнул.

— Можно меня освободить? — сказал я, повернувшись к нему боком и продемонстрировав наручники.

— Снимите! — сказал главный, и, снова внимательно посмотрев мне в глаза, произнёс, — расскажи всё по порядку, с самого начала.

Я в очередной раз всё ему пересказал, разумеется, опустив то, что конвоя никак не касалось. Рассказал, что мы столкнулись с бандой, что была большая драка и мы почти всех истребили, что взяли одного из руководителей и тот выдал нам информацию о засаде, надеясь за неё купить свою жизнь.

— Если вы справились с теми, кто эту засаду организовал, значит, и у вашей группы сил немало, — задумчиво сказал главный, — почему же не захотели сами напасть на конвой?

— Мы разбоем не занимаемся, — сказал я, — да и убиваем только в целях самозащиты. Хотели сделать доброе дело, предупредить, а тут вон оно как всё вышло…

— М-да… ситуация… — задумчиво протянул главный и хмуро взглянул на своего зама в гражданке.

— Ну откуда же мы знали? — пожал тот плечами.

— От меня, — сказал я, — и тревожный сигнал нужно было проверить, хуже бы не стало.

— Или доложить мне, прежде чем принимать решение! — резко сказал главный, слегка не справившись с эмоциями.

Ответственность за ситуацию лежала на нём, как на начальнике конвоя, и выхода он из неё пока никакого не видел. Да никто не видел, если уж на то пошло.

Немного подумав и поиграв скулами, он протянул мне руку:

— Шторм, это мой позывной.

— Алик, — ответил я на рукопожатие.

— А можешь показать нам этого вашего информатора? — спросил главный.

— Забыл упомянуть один момент, — сказал я, — у вас есть крыса, которая сливает информацию. Кто это неизвестно, но именно он сделал возможным организацию этой засады.

— Любопытно… — протянул Шторм.

— И в свете этих событий, вместе с незаладившимся изначально общением, есть некоторый кризис доверия. Отдать вам этого говнюка мы можем совершенно спокойно, с одним условием, что он не должен быть отпущен на свободу. Это опасный тип, который, если окажется на воле, обязательно примется за старое и причинит людям очень много бед. Проблема скорее в техническом осуществлении этой передачи, — сказал я.

— Поясни, — нахмурился Шторм.

— Я не буду подпускать к вам своих людей на расстояние выстрела, — сказал я, — мы не хотим противостояния, а оно может случиться. В мою подругу уже стреляли, меня захватили и сковали наручниками. А если ещё учесть наличие предателя, то я бы не исключал возможность провокации. Ведь стравить нас и вас, это идеальный вариант. Мы друг друга если не перебьём, то можем значительно ослабить, и тогда на сцену может выйти кто-то другой, кто постарается собрать плоды. Говорю же, сложившаяся ситуация привела к кризису доверия. И это очень печально, потому что мы хотели как лучше!

— Надо его расстрелять! — вдруг вякнул военный, с которым у нас был конфликт, — видно же, засланный казачок!

2. Поиск решения

Шторм грозно на него взглянул.

— Вы уже приняли одно решение и облажались! — строго сказал он, — проваливай отсюда, чего уши греешь? Без тебя разберёмся.

Военный злобно зыркнул глазами, но всё же отошёл. Правда, недалеко. Только слегка спрятался за кабину камаза.

Шторм повернулся ко мне.

— И как же нам восстановить доверие, если, как ты говоришь, у нас кризис?

— Отпустить меня, — пожал я плечами, — понадеяться на мою добрую волю. Я приведу вам организатора этой засады. Верёвки-то у вас есть, чтобы меня опустить, а потом нас поднять обратно?

— Не делай этого, Шторм! — быстро заговорил его гражданский зам, — это наша единственная ниточка к бандитам!

— И как ты собираешься за эту ниточку тянуть? — спросил Шторм, строго на него глядя.

— Ну, или пусть с ним пойдёт отряд наших ребят! — предложил зам.

Шторм вопросительно взглянул на меня.

— Нет! — сразу отмёл я это предложение, — это только подтверждает отсутствие доверия. Это же будет конвой! Я не поведу вооружённых людей к своим ребятам. Этого точно не будет. Вы либо доверяете, либо нет. Один раз вы уже мне не поверили. Мяч сейчас на вашей стороне. Мы не будем вам помогать из-под палки и под дулом автомата.

По лицу Шторма я увидел, что он уже готов согласиться. Но это же самое увидел и его зам, и тут же попытался перехватить инициативу.

— Не отпускай его! — сказал он жёстко, — иначе я доложу о твоём поведении… сам знаешь кому.

— А ты что предлагаешь? — усмехнулся Шторм, которого, совершенно очевидно, угроза не испугала, а наоборот, подтолкнула сделать наперекор своему заму.

— Выяснить у него всю правду… есть же методы! — сказал Зам.

— Пытать? — покачал головой Шторм, — а если он говорит нам правду, что тогда?

— Он врёт! — уверенно сказал зам.

— Ты этого знать не можешь, — сказал Шторм, внимательно глядя на своего зама, как будто видел его в первый раз, — наш единственный шанс хоть что-то выяснить, это отпустить этого парня, — начальник конвоя тяжело вздохнул, — только вот это всё равно не решит проблему и не поможет нам разблокировать машины… это сделать уже никто не сможет. Тупиковая ситуация…

— И всё-таки… — начал зам, но Шторм перебил его.

— Принесите верёвки, — крикнул он в сторону ближайшего броневика.

Зам стиснул зубы, но спорить не стал.

Я тоже промолчал, предоставив им возможность самим разбираться между собой. Жаль, что начальник конвоя не ехал в начале колонны и не встретился нам первым, тогда, возможно, всё вышло бы совсем по-другому. Но теперь уже ничего не попишешь. Что имеем, то имеем.

Зам отошёл в сторону, и они начали о чём-то шептаться с «обиженным» военным.

— Когда тебя ждать назад? — спросил Шторм.

— Не знаю, как только смогу, так и приду, — сказал я, — думаю, у вас сейчас и других проблем хватает.

— Да, — задумчиво почесал бороду Шторм, — надо сообщить на базу о случившемся. Хотя… я даже представить не могу, что можно сделать в этой ситуации… только подогнать другие машины и перетаскать в них весь груз… очень сложно и очень долго… стоит ли оно того?..

У меня было ощущение, что Шторм говорит это не мне, а просто нечаянно начал рассуждать вслух. Да, ему сейчас не позавидуешь. И вся вооружённая охрана, в которой и маги наверняка есть, ничего сделать не может.

Солдаты, получив инструкции, обвязали меня верёвкой подмышками поперёк груди и опустили с эстакады вниз. Но не там, где было обрушение, а сбоку, чтобы я не переломал себе ноги, пробираясь по обломкам.

Шагая прочь от эстакады, я буквально спиной чувствовал направленные на меня стволы оружия. Надо сказать, ощущение не из приятных.

Я отправился не к штабу, где ночевали наши, тем более что по внешним признакам они были уже и не там. Я пошёл в сторону ближайших домов, чтобы скрыться из вида охраны конвоя и там уже думать, что делать дальше.

Отдать им координатора было здравой мыслью. Тогда нам самим не придётся думать, что с ним делать. Казнить пленного совершенно не хотелось. Всё-таки это совсем не то, что убить человека в бою. А они уже с ним там пусть сами разбираются.

Только вот возвращаться на эстакаду желания не было. Да, вроде бы Шторм был нормальный и меня, в конце концов, отпустили, но, как говорится, осадочек остался. Да и эти двое, с которыми общение не заладилось, похоже, будут продолжать всё валить на меня, чтобы самим оправдаться. Ведь это же они не прислушались к предупреждению. То, что они всячески будут пытаться сделать меня крайним, это было совершенно очевидно. И в том, что после того, как я отдам им координатора, меня тут же снова отпустят, я был совершенно неуверен. Могут и задержать «до выяснения обстоятельств».

Да, Шторм был у них главный, но взаимоотношения внутри конвоя я всё равно точно не понимал, как и вес его замов. Могут ведь и продавить своё решение. Как знать?

В общем, ладно, сначала нужно найти своих.

Это оказалось несложно, они ушли как раз туда, куда я и направлялся. Это было логично. Они спрятались в ближайшей к развязке застройке.

— Я же говорила, выберется! — сказала Алиса, — а они тут собирались идти тебя спасать, еле удержала!

— Хорошо, что удержала! — кивнул я, — лезть на сотню хорошо вооружённых и обученных людей идея очень плохая. Тем более они сидят на эстакаде, как бы вы её штурмовали? К тому же мы не знаем, что у них с магами, а они наверняка есть, и я не сомневаюсь, что боевые.

— Этот-то вон в нас шмальнул огоньком, — усмехнулась Алиса.

— Как огоньком? — испугалась Рита.

— Всё нормально, каски сработали, не зря же мы их с собой брали, — сказал я, — думаю, Алиса вам всё обрисовала в общих чертах, повторяться не буду.

— Так как ты выбрался? — спросил Петя.

— Оказалось, что мы не с теми разговаривали. Начальник конвоя, нормальный мужик, — сказал я, — если бы нам сразу удалось с ним поговорить, то возможно всё и обошлось бы. А теперь они сидят в ловушке и не знают, что делать.

— Поверили, значит, что мы тут не при делах? — спросила Алиса.

— Не все, — сказал я, — те двое продолжают упорствовать, но начальник, видно, больший вес имеет. В общем, я хочу отвести им Координатора, пусть сами с ним разбираются. Нам он всё равно не нужен.

— Зачем понадобилось подрывать эстакаду, если нападать на конвой некому? — задумчиво сказал Петя, — это же бессмысленно!

— Поверь, этот вопрос всех волнует, не только тебя. Но ответа на него пока что нет, — сказал я, — в общем, я возвращаюсь туда с Координатором, а вы продолжайте ждать здесь, особо не высовывайтесь и главное, очень внимательно следите за тылами. Если всё же есть кто-то, кто планирует разгромить конвой, то может случиться, что они нагрянут с этой стороны и натолкнутся на вас. Честно говоря, меня это больше всего волнует.

— Не переживай, — сказала Рита, — Зоя расставила своих мертвецов по ближайшим улицам как раз с этой целью. Нам тоже подобные мысли в голову пришли. Она сидит в големе и через своих ребят внимательно за всем наблюдает.

— Отлично! — кивнул я, — если вдруг что, подайте знак. Чем ярче и громче, тем лучше.

Последние слова были обращены к Алисе, потому что именно она могла устроить какой-нибудь фейерверк или иллюминацию в небе.

— Сделаем, начальник, — усмехнувшись, козырнула она, — уверен, что один хочешь пойти? Может, составить тебе компанию?

— Незачем, — сказал я, — там вы мне ничем не поможете, а здесь вас останется меньше. Да и в конвое до сих пор не всё понятно. Начальник-то нормальный, но насколько полной властью он обладает? Возможно, там две группировки, которые терпят друг друга, но вовсе не дружат, так что давать им лишних заложников или подставлять ещё кого-то под удар, смысла нет. Я вроде диалог наладил, уже немного попроще стало. Посмотрим, куда всё это выведет.

— Думаешь им всё же как-нибудь помочь? — спросила Рита.

— И хотел бы, да вариантов не вижу. Даже наш голем не сможет снять эти фуры с эстакады. Слишком высоко и слишком тяжело. А других мыслей у меня вообще нет пока что, — сказал я, — ладно, сначала сдам им Координатора, а потом видно будет. В конце концов, они сами виноваты, что не прислушались к предупреждению. Как и почему это второй вопрос. Нужно было послать людей проверить, правду ли мы говорим… впрочем, того что случилось, уже не изменишь.

— Привести этого утырка? — спросила Алиса.

— Да, будь добра, — кивнул я.

— Мы бы тоже хотели как-нибудь поучаствовать, — сказал Антон, — а то чувствуем себя бесполезными.

— Не переживайте, — улыбнулся я, — пока делать нечего… и дай бог так и дальше будет продолжаться. Драться пока что ни с кем не планируется. Вполне возможно, что мы скоро отсюда уйдём, ведь помочь им мы уже никак не можем. Пусть вызывают подкрепление и что-нибудь придумывают. Охраняйте девочек, такая у вас пока работа.

— Эй! — возмутилась Алиса, которая только собиралась идти за координатором, но, услышав мои слова, вернулась, — не надо меня охранять! Я сама кого хочешь охраню!

— Хорошо, — кивнул я, — охраняйте всех, кроме Алисы!

— Тоже плохо звучит! — задумалась Алиса.

— Мы поняли! — улыбнулся Антон, а Боря кивнул.

Координатор сразу понял, что дело дрянь. Он пытался со мной торговаться по дороге к эстакаде, но я его просто игнорировал. Он напирал на то, что у нас сделка, и что я собираюсь поступить непорядочно. Мне стоило больших усилий не остановиться, чтобы отпинать его напоследок. И вот как земля носит таких уродов? Они про данное слово, про совесть и честь вспоминают только тогда, когда им это выгодно. Во всех остальных случаях эти понятия для него ничего не значат.

— Никакой сделки не было! — резко сказал я, — это ты решил, что она есть. Мы тебе ничего не обещали. Ещё одно слово и я тебя поджарю молнией.

Координатор даже споткнулся после такой отповеди и, наконец, замолчал. Дальше мы шли в тишине.

Видя, что мы вернулись вдвоём, нам скинули сразу две верёвки. Очень предусмотрительно.

Координатор совершенно сник и послушно дал себя обвязать. Нас втянули наверх, и не успели мы перевалиться через ограждение, как я увидел искажённое лицо «обиженного» военного, который прокричал:

— Сволочь, это ты во всём виноват! — и, вскинув пистолет, он выстрелил прямо в голову Координатору.

Тот мотнул головой назад, затылок у него просто взорвался огненным фонтаном, и тело, кувыркнувшись через ограждение, улетело вниз, но удара не последовало, потому что оно повисло на верёвке, которую отвязать просто не успели.

События развивались очень стремительно. Ещё до того как военный выстрелил, Шторм понял, что он хочет сделать, и крикнул:

— Нет!

Но выстрелив в Координатора «обиженный» перевёл пистолет на Шторма.

До того как всё завертелось, все были довольно расслаблены, потому что опасности ждать вроде бы было неоткуда. Точнее, все, кроме меня, были расслаблены. Я всё время был на стрёме, потому что, как ни крути, находился во враждебном окружении, с которым ещё не все вопросы были решены. У меня молния буквально висела на кончике пальцев. Это, конечно, образное выражение, ничего такого не было, но если сравнивать с огнестрельным оружием, можно сказать, что палец у меня всё время был на спусковом крючке.

Да, выстрелу в Координатора я помешать не успел, но сразу после него тоже дал разряд молнии в обиженного, так что выстрелить в Шторма он не успел. Хотя падая в конвульсиях, на спусковой крючок успел нажать несколько раз, но все выстрелы ушли в небо.

Практически одновременно с этим зам Шторма тоже выстрелил молнией в своего командира, но Шторм успел прикрыться рукой, и молния как будто срикошетила от неё и ушла в небо. Похоже, начальник не брезговал и антимагической защитой.

Поняв, что ничего не вышло, зам кинулся наутёк и скрылся за одной из фур.

Я рухнул на асфальт и послал молнию прямо под днищем, надеясь попасть в ноги.

Я попал, и зам как будто споткнулся, полетел кубарем и вроде бы ещё и головой приложился об асфальт. Я на всякий случай продолжал лежать, держа его под прицелом. Мало ли что?

— Чего стоите, дебилы? — рявкнул Шторм стоящим вокруг солдатам и в форме и в гражданке. Они только и успели, что вскинуть оружие, но так и не поняли, что происходит и что нужно делать. Так и стояли, ошалело глядя на происходящее, — тащите их сюда!

— Кого? — спросил один из охраны в гражданской одежде.

— Точно дебилы! Вы не видели, что произошло? Предательство, измена! Несите тех, кого он обезвредил вместо вас! — Шторм кивнул на меня.

Солдаты, не спеша, двинулись исполнять, видимо, сомневаясь в том, что они делают.

— Быстрее! — рявкнул Шторм.

И только после этого все, наконец, зашевелились.

И зам и обиженный были без сознания, но живы. Их связали и посадили, облокотив на колёса броневика, прислонив друг к другу. Шторм стоял напротив и так яростно дышал, что казалось, у него сейчас из ушей пойдёт пар. Он был просто в бешенстве.

Я обратил внимание, что за мной приглядывают несколько человек, ненавязчиво держа на мушке. Было неуютно, но приходилось терпеть. Надеюсь, у них с нервами всё в порядке и они не начнут палить, если случится ещё какая-нибудь провокация.

— Жаль языка убили, твари! — процедил Шторм.

— Зато сами вскрылись, — заметил я.

Шторм искоса на меня глянул, а потом ему в голову как будто пришла какая-то мысль.

— Общее построение! — проорал он, — всех сюда, без исключения!

Народ засуетился и быстро стал собираться возле нас, выстраиваясь в одну шеренгу из четырёх рядов. Слева были все в военной форме, справа в гражданке. Разделение было приблизительно поровну.

Когда все выстроились, Шторм обвёл строй тяжёлым взглядом.

— Все здесь?

Люди начали переглядываться, как будто проверяя, но никто ничего не сказал.

— В общем, ребята, мы в дерьме! — сказал Шторм, — нас предали, и вот эти двое, — он кивнул в сторону зама и обиженного, — одни из участников заговора. Думаю, что они не одни здесь. Наверняка у них есть сообщники.

Все военные повернулись в сторону тех, кто в гражданке, те, в свою очередь, посмотрели на военных.

— Можете не играть в гляделки, — сказал Шторм, — у нас два предателя, по одному из каждой группы. Так что это не показатель. Если кто-то ещё замешан, лучше сразу покайтесь и останетесь живы. Потому что, если начнётся какое-нибудь очередное дерьмо, пощады уже не будет.

Все молчали, искоса поглядывая на своих сослуживцев. Теперь все будут подозревать всех. Никто, ожидаемо, не сознался. Если предатели и были, они надеялись выскочить втихаря. Вскрываться никто не собирался.

Шторм ещё раз всех оглядел, но было понятно, что сейчас ничего сделать невозможно. Но задача была выполнена, он всех предупредил, и теперь они будут в оба глаза следить друг за другом. Сейчас это было необходимо, чтобы, если в конвое остались заговорщики, они не смогли ничего сделать незаметно. Внимание внутри отряда выросло многократно.

— Разойтись! Все на свои посты, смотреть в оба, о каждой непонятной хрени докладывать мне. Сейчас важна каждая мелочь.

— Есть! — хором ответили все, кто были в строю и бегом бросились на свои посты.

Шторм постоял в задумчивости некоторое время, потом, видимо, приняв какое-то решение, резко подошёл ко мне.

— Странная ситуация, — сказал он, — но, похоже, сейчас я могу доверять тебе больше, чем своим людям… или нет? — он пристально уставился на меня.

— Честно? — спросил я, и он кивнул, — мне плевать. Если я смогу, то помогу чем-нибудь. Но не из-за вашей команды, а из-за людей, которые ждут эти фуры. Для многих это вопрос жизни и смерти. Я вообще влез в это только по этой причине. Ваши дрязги мне неинтересны.

— Принято, — кивнул Шторм, — есть какие-то соображения о происходящем? Что ты со своей точки зрения думаешь о ситуации? Что произошло, зачем, почему и что будет дальше?

— Интересно моё мнение? — усмехнулся я.

— Да! — серьёзно сказал Шторм.

— Ну, тогда слушай!

3. Недобрые предчувствия

— Должен сказать, моё видение ситуации в свете последних событий несколько изменилось, — начал я, — кажется, всё сложнее, чем казалось сначала.

— Пояснишь? — серьёзно спросил Шторм.

— Да, — кивнул я, — мы знали от Координатора, что на конвой их кто-то навёл, но не знали здесь ли этот человек…

— Оказалось, что здесь, — кивнул Шторм.

— Вовсе нет! — сказал я.

— Думаешь, это не главные организаторы? — прищурился Шторм.

— В этом всё дело, — кивнул я, — смотри. Мы реально размотали банду, которая планировала нападение. Зачем тогда взрывать?

— Может, те, кто это сделал, просто выполнили свою работу, а остальное их не касается? — предположил Шторм.

— Допустим! Но зачем тогда этим так упираться? Координатор нам сказал, что не знает, кто их наводчик в вашей структуре… я мысли читать не умею, но почему-то ему верю. По крайней мере эти, — я кивнул на связанных предателей возле броневика, — его, скорее всего, не знали. Думаю, они держали связь удалённо, вряд ли кто-то встречался с кем-то лично. Так зачем его убивать? Он никого опознать не сможет. Потом, операция сорвана, нападать на конвой некому, и даже если кто-то устроил взрыв, дальше ничего не будет. Так зачем им вскрываться?

— Они могли не знать, что известно твоему пленнику, — задумчиво сказал Шторм, — возможно, прикрывали главного организатора этого нападения.

— Возможно, — кивнул я, — но мне кажется, что дело не только в этом.

— А в чём ещё? — прищурился Шторм.

— В том, что операция не сорвана, а продолжается. Скорее всего, мы внесли в неё коррективы своим вмешательством, но для тех, кто всё это устроил, развитие событий носит приемлемый характер, — сказал я, — так что, не очень хочется это говорить, но главное дерьмо может ждать впереди.

— Ты уверен? — серьёзно спросил Шторм.

— Нет, это догадки, — сказал я, — и проблема в том, что если есть какая-то резервная группа… а может, наоборот, основная, а те кого мы истребили, были просто пушечным мясом… так вот, если есть ещё кто-то, то самыми уязвимыми в этой ситуации оказываются мои люди. Они внизу и сейчас относительно беззащитны.

— Беззащитны? — усмехнулся Шторм, — как же вы тогда уничтожили ту банду?

— Считай, что нам повезло. Но если кто-то хочет напасть на сотню хорошо вооружённых солдат, занимающих господствующую высоту, то значит, у них очень приличные ресурсы… и нам не хотелось бы с ними встречаться. Я прямо физически ощущаю, как что-то давит мне на затылок и готово взорваться криком: «Уводи людей! Спасайтесь! Вам не справиться!». Считай это интуицией, но я с трудом удерживаюсь на месте, чтобы не побежать к своим, — сказал я.

— Мы пытались связаться со своей базой, у нас есть мощная радиостанция… сигнал не проходит. Ни разу такого не было! — сказал Шторм, — и это ещё один аргумент в копилочку того, что ты сказал. Могу я нанять твою группу? Поможете нам, если ты прав и действительно против нас что-то замышляется?

— Нет, — сказал я, — мы в такой замес не полезем. Да, кое на что мы способны, но нас мало, и оказаться между молотом и наковальней будет чистым самоубийством. Не наш уровень. Есть ещё одна странность, которая не даёт мне покоя.

— Какая? — нахмурился Шторм.

— Если я окажусь прав и это всё только начало, то странно то, что это всё вообще кому-то понадобилось организовывать. Слишком большие ресурсы задействованы. Ради чего? Да, двадцать фур с гуманитаркой, это много… но достаточно ли для того, чтобы так рисковать и приносить в жертву столько жизней? — я окинул взглядом конвой и заставших на постах людей, — как будто есть что-то ещё, о чём мы не знаем. Какой-то другой, дополнительный фактор.

— Интересная мысль, — задумчиво сказал Шторм, — есть соображения, что это такое может быть?

— Нет, — покачал я головой, — понятия не имею! Может что-то в грузе, что не было заявлено или задекларировано, а это что-то добавили туда тайно, как раз для того, чтобы доставить сюда? Но это так, домыслы.

— Маловероятно, хотя, как знать… — сказал Шторм.

— Да и вообще, может быть, я всё придумал и ничего больше не будет, — сказал я.

— Даже если это так, мы всё равно в тупике. Я понятия не имею, как отсюда выбираться, и связи нет. Да если бы даже и была, это бы ничего не дало. Тяжёлый вертолёт нам не пришлют, чтобы снять фуры… да их и не подцепишь на подвес, переломятся, наверное…

— У вас есть тяжёлые вертолёты? — удивился я, — давно ничего летающего не видел.

— Забудь, — нахмурился Шторм, поняв, что ляпнул лишнего. Наверное, не стоит первому встречному рассказывать, что у них есть, а чего нет.

— Мне пора, — сказал я, — на душе тревожно. Твои ребята меня спустят?

— Конечно, — кивнул Шторм, — а не интересно послушать, что эти скажут, когда очухаются? — он кивнул на двоих предателей, по-прежнему находящихся без сознания.

— Нет, — сказал я, — это не моя история. Разбирайтесь с ними сами.

— Ладно, — покачало головой Шторм, — удерживать тебя смысла нет, поступай, как знаешь. Если ты не запудрил мне мозги и всё на самом деле так, как в твоём рассказе, то спасибо за попытку помочь… жаль она и не удалась.

— Я рассказал правду, — серьёзно сказал я, — и то, что мы не можем остаться, тоже правда. Слишком рискованно. Я не могу втягивать во всё это своих людей.

— Понимаю! — сказал Шторм и махнул стоящим неподалёку солдатам, чтобы они меня опустили вниз.

Когда я вернулся, то, к своему удивлению, на месте застал только Петю и Алису.

— А где все? — удивлённо спросил я оглядываясь.

— Спрятались, — сказал Петя, — Зоя через своих мертвецов стала замечать какое-то движение вокруг этого района, поэтому все решили, что надо бы затаиться, а то мало ли что. Тут поблизости нашли какой-то большой ангар, где, по всей видимости, раньше хранили уборочную технику коммунальщики, туда все и отправились. Зоя, опять же нашла, — поправился в конце Петя.

То, что вокруг этого места начинало что-то происходить, меня очень напрягло, хотя в целом оправдывало предчувствия. Чего-то подобного я и ожидал. И мы сейчас, в самом деле, оказались между этой пока непонятной активностью и конвоем на эстакаде.

— Надо отсюда убираться подобру-поздорову, — сказал я, — что-то готовится. Начальник конвоя тоже это чувствует. Похоже, что ситуация сложнее, чем нам казалось сначала, и в нападении должны была участвовать не только банда этих отморозков… как там они назывались?

— ОСРР, кажется, — задумался Петя, — общество справедливого распределения ресурсов.

— Вот, вот! — кивнул я, — похоже, что мы знаем не всех игроков в этой партии.

— А что Координатор говорит? — спросила Алиса.

— Пристрелили Координатора, — сказал я.

— Вот-те раз! — почему-то обрадовалась Алиса, — кто?

— Те, кто боялся, что он их каким-то образом опознает. Но этим убийством сами себя и выдали. Короче, была небольшая заварушка, наши победили, — сказал я.

— А тебя не могли пристрелить заодно, как организатора лишних проблем? — спросила Алиса.

— Могли, — не стал лукавить я, — но в отличие от остальных, я был на стрёме и обезвредил их.

— Герой! — усмехнулась Алиса.

— Так что, мы уходим? — спросил Петя, — бросаем их? — он кивнул в сторону конвоя.

— Думаю, что да, — сказал я, — они не безобидная компания обывателей. Это большая вооружённая группа, которая как раз и создана для того, чтобы отражать нападения на конвой. Они намного сильнее нас, и это даже при том, что мы совершенно не знаем их магический потенциал. А маги у них точно есть, мы имели возможность в этом убедиться.

— Думаешь, они сдюжат, если что? — спросил Петя.

— Мы даже не знаем, точно ли на них собираются нападать, или это нам только кажется, — сказал я, — а если собираются, то не знаем какими силами. Но наверняка, если кто-то и задумал такую авантюру, силы будут задействованы не маленькие. А теперь посмотри на нашу компанию. Рита не боец, Антон может стать полезным членом команды, но в бою тоже вряд ли от него будет много пользы. Ребёнок ещё у нас. Нина в коме лежит. Зою я бы тоже от всего этого держал подальше, хотя она, возможно, наша основная ударная сила… но она же тоже ещё ребёнок и только что чудом осталась жива…

— Эй! Я же ваша основная ударная сила! — возмутилась Алиса.

— Уже нет! — пожал я плечами, — и кто у нас остаётся? Ты ведь тоже не боевой маг. Без обид, но мы же сейчас реально ситуацию пытаемся просчитать.

— Да я понимаю… — грустно сказал Петя.

— Не расстраивайся, у каждого свои достоинства, — сказал я, — я тоже не боевой. Кое-какие штучки знаю, но если смотреть на вещи реально, дар у меня совсем не для драки. Кто у нас остаётся? Алиса, Маша и Боря…

— У Маши тоже мирный дар, — сказал Петя, — она, конечно, может его использовать как оружие…

— Ух, заступничек нашёлся! — хохотнула Алиса.

— Ну и по большому счёту он прав, — сказал я, — реальных бойцов у нас только Боря да ты, — кивнул я Алисе, — понятное дело, что когда надо, то все свой вклад вносят. Но мы сейчас просто по пунктам разобрали наш потенциал, и оказалось, что группа-то у нас совсем не боевая. Сильная, но не боевая. И пытаться остановить тех, кто идёт на боевую операцию против вооружённой охраны конвоя, с нашей стороны было бы самоубийством.

— Да так-то ты прав, — сказала Алиса, — я, честно говоря, не рвусь чужие проблемы решать. Но мне просто очень интересно, что будет дальше. Любопытно, аж сил нет. Если здесь будет замес, то я бы за ним понаблюдала. Когда ещё такое увидишь?

— Оно может и интересно, — сказал я, — да вот только сидеть нам толпой возле центра событий может быть совсем небезопасно. Что будет, если нас обнаружат?

— Нужно всех максимально в карман спрятать, — предложил Петя.

— С големом и некросами? — усмехнулся я, — как ты себе это представляешь? И бросать их жалко… особенно голема.

— Вообще-то, можно попробовать, — задумчиво сказал Петя.

— Серьёзно? — удивился я, — голем может влезть через твой портал?

— Я не знаю пока, — признался Петя, — но когда мы с Машей работали там, на складе, то я кое-что выяснил. Видишь ли, дело в том, что раньше, когда я был один, то пользовался карманом очень ограничено. Я затаскивал туда только то, что мог удержать в руках, и других вариантов особо не пробовал… ну почти. Когда же мы заносили туда стеллажи… точнее, Маша заносила, я точнее отработал технологию. Главное, чтобы предмет… ну или человек, находился со мной в физическом контакте, пусть даже незначительном. Достаточно прикосновения. Так вот, если к порталу приближается что-то большое, к чему я прикасаюсь, портал подстраивается под его размер. Со стеллажами это работало именно так. Маша прикасалась к нему с одной стороны, для контакта, я с другой, она его поднимала, и мы вместе входили внутрь.

— Думаешь, это и с големом сработает? — спросил я.

— Точно не знаю, но можно попробовать, — сказал Петя, — ты упустил из моего рассказа ещё одну деталь. То, что Маша держалась за стеллаж с другой стороны. То есть, работают даже не прямые прикосновения. Получается, можно завести целую вереницу некросов, если они будут идти, положив руки друг другу на плечи. Мне будет достаточно прикасаться к одному из них.

— Это интересно! — задумался я, — так мы можем спрятать почти всех, и выбраться из этого района малой группой.

— Или малой группой спрятаться и понаблюдать, что будет происходить, — сказал Петя, — мне что-то тоже не хочется пока уходить.

— Ага, а если тебя пристрелят, то все так и останутся в твоём кармане, — усмехнулась Алиса.

Петя открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл чем и промолчал.

— Алиса права, риск такой есть. Ладно, надо сначала всех спрятать, а потом уже будем думать, что делать. А то с големом и толпой мертвецов мы очень заметные.

Полуразрушенный ангар в самом деле оказался неплохим временным убежищем. Но только временным. Придя туда, я не увидел Риту, Машу и Лема, остальные были на месте. Зоя сидела на ящиках с закрытыми глазами и, видимо, изучала окружающую обстановку через своих ребят. Я не стал её тревожить. Махнул Боре и Антону и повернулся к Пете.

— А где девочки и ребёнок? — спросил я.

— Тьфу ты! — шлёпнул себя по лбу Петя, — они у меня в кармане и просили сказать им, когда ты вернёшься.

— Хорошо, — кивнул я, — пойдём, посмотрим, что там внутри и куда можно поставить голема, если он туда влезет.

— Да, это мысль! — озадачился Петя, — надо перестановку будет сделать.

Я сначала эту фразу не очень понял, но когда оказался внутри, до меня дошло, что именно Петя имел в виду.

Войдя внутрь, мы оказались в чём-то похожем на комнату отдыха. Большим квадратом стояли диваны, между ними кадки с пластиковыми растениями, на полу лежал ковёр, и обрамляло всё это дело стена из шкафов самого разного назначения. Были и книжные, и посудные, и одёжные.

Шкафы для одежды стояли ближе всего к порталу и их открытые створки демонстрировали, что внутри на вешалках много тёплой одежды самого разного фасона.

Рита с Машей сидели на диванах, закутавшись в пушистые шубы, и мило болтали.

Я присвистнул.

— Ничего себе!

— Да, — со смехом сказала Алиса, — Маша вовсю начала вить здесь себе гнездо!

— Я для всех старалась! — возмутилась Маша.

— А откуда это всё? — я обвёл руками окружающую обстановку.

— Это мы ещё в штабе накидали сюда с запасом на всякий случай. А потом было время, я всё расставила и навела порядок, — слегка смущённо сказала Маша.

— Круто! — констатировал я, — а где Нина?

— Вон там, мы отгородили ей отдельную комнату, — Петя кивнул направо.

Там был проход между шкафами, и проглядывалась ещё одна «комната». Слева же от нас в туман уходили ряды стеллажей. Весь склад, конфискованный у банды, был там. Лем сидел на одном из диванов, тоже закутанный в тёплую куртку не по размеру, и с интересом изучал большую книжку с картинками.

— Не хочу вас расстраивать, — вздохнул я, — но всё это нужно будет, наверное, убрать…

— Почему это? — удивилась Маша.

— Мы хотим попробовать сюда голема затащить, — сказал Петя, — да и всех некросов тоже. Маша, ты не расстраивайся, нужно будет просто переставить всё это в другое место. Например, сзади портала. Чтобы тут, перед входом всё было свободно, и можно было заносить и выносить что нужно. Мы плохо подумали, когда начали создавать уют прямо здесь.

Маша задумалась буквально на секунду, но тут же приободрилась и кивнула.

— Сделаем! — сказала она, — это же и было на пробу, ради эксперимента! Мы же так и договаривались, что если будет мешать или будет неудобно, то придумаем что-нибудь другое.

— Да, лучше, чтобы здесь вообще ничего не было, — сказал я, — чтобы напротив входа был чистый простор… даже первые ряды стеллажей было бы неплохо чуть дальше отодвинуть.

— Отодвинем, — обречённо вздохнула Маша.

— Сейчас главное, всё быстро убрать, — сказал я, — наводить красоту потом будете. Есть тревожные предчувствия, подтверждённые тревожными наблюдениями. В общем, нам всем лучше исчезнуть отсюда, и чем быстрее, тем лучше.

— Ясно! — решительно сказала Маша, — тогда все выметайтесь отсюда, я сейчас быстро всё перекидаю. Лема не забудьте забрать.

— Может помочь чем? — предложил Петя.

— Я одна быстрее управлюсь, если не буду бояться кого-нибудь зашибить, — сказала Маша.

— Не забудь, что Нина здесь остаётся, — на всякий случай напомнил я, на что Маша только снисходительно улыбнулась, мол: «За кого ты меня принимаешь?»

Мы выбрались из портала, оставив Машу в одиночестве.

Оказавшись снаружи, я подошёл к Зое и уселся рядом. Она чуть приоткрыла один глаз, легонько мне кивнула и снова ушла в себя.

Основная масса некросов была здесь, они стояли рядами вдоль одной из стен. Видимо, Зоя сейчас проводила разведку, используя всего нескольких «ребят», чтобы не привлекать сильно внимание. На мой взгляд, и это было очень рискованно. Если сюда в самом деле кто-то приближается, мертвецов они заметят точно и, естественно, заинтересуются их происхождением.

— Хочешь что-то спросить? — сказала Зоя, не открывая глаза, почувствовав, что я никуда не ухожу.

— Да, но только если тебя это не будет отвлекать, — сказал я.

— Через минуту, — сказала Зоя, — я возвращаю всех сюда, оставлю там только одного. Так проще наблюдать.

— А наблюдать, я так понимаю, есть за чем, да? — спросил я.

— Да! — кивнула Зоя.

4. Тревожное ожидание

Через некоторое время в ангар вбежали три некроса и присоединились к остальным, стоящим возле стены, чётко заняв свои места в строю.

Прошло ещё немного времени, и Зоя открыла глаза.

— Ну, рассказывай! — хлопнул я ладонями себе по коленям.

— С одной стороны, вроде бы что-то происходит, а с другой, рассказывать особо нечего, — сказала Зоя, — некоторое время назад появились люди в чёрном. Одеты многие по-разному, но обязательно во всё чёрное.

— То есть это не форма определённая, а общий у них только цвет, верно? — уточнил я.

— Да, именно так, — кивнула Зоя, — сначала появились одиночки, видимо, разведчики. Ходили себе, как ни в чём не бывало, будто просто мимо идут… что само по себе странно…

— Да, — сказал я, — не тот район, чтобы просто так гулять поодиночке… да боюсь, что теперь уже и город не тот, для таких прогулок.

— Вот, вот! Но я по ним заметила, что они какие-то слишком внимательные. Вроде бы и гуляют, но больно уж много головами по сторонам вертят, всё осматривают и изучают, — сказала Зоя, — потом их начало становиться всё больше и больше, и, в конце концов, появились группы, человек по десять.

— И все они идут в одно место, так? — спросил я.

— Если подумать, то да, — кивнула Зоя, — идут по направлению к эстакаде. Но не торопятся, как будто даже, наоборот, время тянут.

— Идут малыми группами, постепенно сжимая кольцо! — задумчиво сказал я.

— Да, приблизительно так это и выглядит, — сказала Зоя.

— Твоих ребят не заметили? — спросил я.

— Точно не знаю, может, и видели кого, за всем трудно уследить. Один раз вообще забавно получилось, я поняла, что мой парень не сможет спрятаться, а они уже близко и вот-вот появятся из-за поворота. Я тогда его просто отключила, и он упал на газоне в траву, — сказала Зоя.

— Они его увидели? — заинтересовался я.

— Да, и даже обыскали на всякий случай, — сказала Зоя, — постояли рядом, подумали, но потом махнули рукой, решив, что просто здесь убили человека некоторое время назад… тем более труп-то не прямо свежий.

— Да, — вздохнул я, — но лучше больше им на глаза не попадаться, чтобы они не заподозрили неладное.

— Поэтому я почти всех и увела оттуда, — кивнула Зоя, — только одного разместила на крыше. Лежит, наблюдает, не шевелится. Я специально плохонького там оставила, чтобы бросить не жалко было, если вывести не получится.

— Да, лучше сразу решить бросить, чтобы не привлекать внимание. Мы сейчас все в карман Петин грузиться будем, потому что ситуация, чем дальше, тем больше мне не нравится. И мы можем неожиданно попасть под раздачу ни за что. Даже если вообще себя проявлять никак не будем. Просто, как ненужные свидетели, — сказал я.

— Хорошо, — легко согласилась Зоя, — но я пока понаблюдаю через него, раз есть такая возможность. Тем более что положила его так, чтобы видеть подходы к этому месту. Пока там вроде тихо, но они скоро и сюда доберутся. Я в этом просто уверена… моих ребят тоже в карман загонять будем? — с надеждой спросила Зоя.

— Думаю, что да, — сказал я, — жалко таким ресурсом разбрасываться. Они нам ещё могут пригодиться. Особенно если нам не получится отсюда без боя выбраться. Думаю, они нам ещё послужат… пока совсем не испортились.

— Не испортятся, — улыбнулась Зоя, — я обратила внимание, что когда я их инициирую, то они как будто медленнее портиться начинают. Всё равно подгнивают, но не так быстро. Может быть, мне это только кажется…

— Думаю, что не кажется, — перебила её я, — мне тоже такая мысль в голову приходила.

— Хорошо! — радостно сказала Зоя, видимо, довольная тем, что я поддержал её соображения про некросов. А то, управлять разлагающимися мертвецами гораздо менее приятно, чем свеженькими.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— После того, что случилось? — взглянула она на меня.

— Да, в этом смысле, — улыбнулся я ей, — после того, что с тобой произошло.

— Как будто заново родилась! — не удержалась и хохотнула Зоя.

— Серьёзно? — удивился я, потому что хотя она и шутила, но мне показалось, что она, в самом деле, чувствует себя отлично.

— Да, — кивнула Зоя, — сначала как-то муторно было, но сейчас лучше стало… даже можно сказать, что хорошо!

— А что с памятью? — спросил я, — есть проблески, вспоминаешь что-нибудь?

— Вообще-то, да, — улыбнулась Зоя, — но не то чтобы прям вспоминаю. Скорее, всё прошедшее всплывает в голове, как будто сон, который я видела ночью и плохо запомнила. Вроде бы и есть какой-то сюжет, но помню я его частично, и всё это больше похоже на обрывки разных образов и ситуаций.

— Но это всё равно прогресс, — удовлетворённо сказал я.

— Да, и, мне кажется, со временем картинка становится всё чётче и чётче, появляются новые подробности… правда, особо нет времени об этом подумать, всё время нужно моих ребят контролировать, — сказала Зоя.

— Да, покой нам только снится, — кивнул я.

— Но зато я уже знаю, что вы точно мои друзья. Да, помню я это пока плохо, но помню. А это уже совсем не то, что просто верить кому-то на слово, — сказала Зоя.

— Рад, что память к тебе возвращается, — искренне сказал я.

— Знаешь, что ещё? — задумчиво сказала Зоя, — возможно, мне просто кажется, но такое чувство, что мне всё проще и проще управлять своими ребятами и големом.

— Поясни, — заинтересовался я, — что ты имеешь в виду?

— Я, разумеется, точно не помню, как было раньше, но вот сейчас, буквально с каждым часом мне делать это всё легче и легче. Это трудно объяснить… но руководить такой большой группой очень сложно… — начала объяснить Зоя.

— Вообще не представляю, как ты это делаешь! — перебил я её.

— Ну вот, — улыбнулась она, — и мне становится управлять ими всё легче и легче. Как будто появляется какой-то новый навык. Я могу быстро одной мыслью объединять их в группы, давать быстрые команды, но они как будто понимают не только что я им приказала, а что именно я хочу, чтобы они сделали, а это не всегда одно и то же.

— Да, бывает, что даже человеку сложно объяснить, что ты на самом деле от него хочешь. Короткая фраза или команда часто не передаёт мысль как нужно, — согласился я.

— Вот-вот, — обрадовалась тому, что я её понимаю, Зоя, — а мои ребята сейчас начали понимать, что я от них хочу буквально с полуслова.

— Может быть, чем дольше контакт, тем лучше и прочнее связь между тобой и теми, кем ты управляешь? — предположил я.

— С големом то же самое, — сказала Зоя, — очень трудно объяснить разницу, но я прямо лёгким касанием мысли теперь могу им управлять, хотя до этого нужно было сосредотачиваться и стараться всё делать правильно. А теперь я это делаю, практически не задумываясь. Конечно, может быть, это просто возвращаются старые навыки, которые я подзабыла… но мне почему-то кажется, что это именно что-то новое, чего раньше не было!

— Но это же положительное изменение? — спросил я.

— Ещё бы! — радостно сказала Зоя, — мне стало намного легче управляться с этой оравой, и я даже получаю от этого удовольствие. Как будто вдохновение какое-то открывается, когда я всё это делаю.

— Это очень интересно! — сказал я, и при этом ничуть не лукавил. Раз Зоя сама об этом заговорила, и эти изменения настолько очевидны и быстро происходят, что даже немного её озадачивают, стоит присмотреться к этому повнимательнее.

Изменение может сначала казаться положительным, но потом превратиться в отрицательное. Любое изменение, это всегда скрытый риск, а если ещё учесть, что именно Зое довелось недавно пережить, то становилось вдвойне тревожно.

Оставалось только надеяться, что эти изменения, если они Зое не померещились, так и останутся положительными. Но то, что нужно приглядывать за Зоей повнимательнее, это было фактом. Мало ли что?

— Готово! — крикнул Петя, появляясь из своего кармана, — принимай работу!

— Можно мы первые! — хлопнула в ладоши Рита, и, подхватив Лема, направилась к Пете, а он уже отработанным движением завёл их внутрь.

— Быстро справились! — одобрительно качнул я головой, — Зой, готовь голема, сейчас его попытаемся в карман к Пете засунуть.

— Голема? — опешила та, — а он пролезет?

— Скоро узнаем! — улыбнулся я, — ребят, а вы уже были внутри? — спросил я у Бори и Антона.

— Нет, — ответил Антон, — я так понял, что сначала нам это старались не показывать, а потом как-то получилось, что мы всё равно поняли в чём дело, но внутрь, естественно, не заходили.

— Да, мы бережно относимся к тому, чтобы афишировать наши секреты, а вы люди новые у нас в команде… надеюсь, не обижаетесь? — спросил я.

— Да нет, какие обиды! — искренне сказал Антон, — всё понятно, мы на испытательном сроке.

— Можно и так сказать, — сказал я, — пойдёмте, посмотрите, как это работает, а то вдруг понадобится резко воспользоваться карманом, а вы не будете знать как. Петь, ты же не против?

— Нет, конечно! Мы же одна команда! — развёл руки в стороны Петя.

Он завёл меня с ребятами в карман, и я присвистнул от удивления. Перед нами была туманная пустота, где только с одной стороны сквозь туман проглядывали смутные очертания стеллажей. Я оглянулся. Да, всю обстановку они перенесли за заднюю часть портала, благо она была нерабочая.

— Н-да, быстро управилась, — сказал я.

— Да, Маша просто молодец! — усмехнулась Рита, — даже не понимаю, как она так быстро смогла всё перетащить!

Судя по доносящимся звукам, Маша ещё продолжала обустройство комнаты на новом месте.

— Рит, слушай, — задумчиво сказал я, — тут такое дело…

— Что случилось? — напряглась она.

— Нет, — улыбнулся я, — ничего не случилось, просто размер портала может меняться и иногда очень сильно. Сейчас мы попробуем сюда затащить голема. И я задумался о том, что как бы ребёнок не попал под него. Ведь появиться эта махина здесь может очень неожиданно для тех, кто внутри.

— Я учту, — серьёзно сказала Рита, — но это всем нужно иметь в виду, големом любого можно раздавить.

— Ладно! Раз уж плацдарм готов, нужно приступать, а то неизвестно, сколько у нас ещё времени в запасе. Может быть, часы, а может, и минуты, — сказал я.

Мы с ребятами выбрались наружу, а Рита отправилась к Маше, помогать ей обустраиваться.

— Ну что, попробуем? — спросил я у Зои.

— Давайте, — сказала она, подходя, — а как? Мне здесь находиться, когда он внутрь пойдёт, или перед ним, или с ним вместе? Как лучше чтобы управление не потерять?

— Потом можно будет разные варианты попробовать, если в принципе получится, но только не сейчас. Можешь встать ему на ногу и въехать внутрь на нём. Главное, чтобы Петя мог к вам прикоснуться и завести в портал.

— Хорошо, — сказала Зоя, и голем тут же сделала несколько шагов, чтобы оказаться возле нас.

Зоя встала на торчащую у него из ноги трубу, ухватилась рукой за какую-то железку и кивнула, показывая, что готова к переходу. Петя коснулся голема и, взглянув туда, где должен был быть портал, который мы, естественно, не видели, сказал:

— Шагай вперёд.

Голем шагнул и растворился в воздухе. Естественно, не сразу, а как это всегда и происходило, по мере продвижения вперёд. Так или иначе, но он оказался внутри.

— Обалдеть! — проговорил Антон.

— Ага! — потрясённо крякнул Боря.

— Получается, туда вообще всё что угодно можно засунуть? — спросил Антон.

— Это пока что самый крупный объект, который мы пробовали, — сказал я, — и на всякий случай озвучу: никому никогда не упоминайте, что у нас такой карман есть, и тем более кто именно им управляет, договорились?

— Естественно! — сказал Антон, — такие вещи нужно втайне держать. Отличная штуковина, этот карман!

Зоя с Петей шагнули к нам из ниоткуда.

— Получилось! — радостно сказала Зоя, — мы там его в сторонку поставили подальше, чтобы не мешал. Лем очень обрадовался, что голем теперь тоже внутри!

— Давай попробуем твоих ребят внутрь тоже спрятать, — сказал я, — можешь их заставить идти вереницей друг за другом, положив руку на плечо того, кто впереди?

— Да, — пожала плечами Зоя, и ещё раньше, чем она это сказала, некросы точно выполнили то, что я просил, вытягиваясь в нашу сторону вереницей и держась друг за друга.

Возможно, мне это тоже показалось, но скорость приказов и исполнения у Зои раньше не была такой высокой. Это было практически мгновенно. И как она это делает? Транслируем им образ, что именно нужно сделать, или они просто сами автоматом понимают, чего от них ждут?

Зоя с Петей пошли впереди, касаясь первого из мертвецов. Довольно быстро вся вереница растворилась в воздухе.

— Не перестану восхищаться! — сказал Антон, — мы тоже спрячемся?

— Думаю, что да, — сказал я, — нам нужно, чтобы здесь осталось человека два или три… в общем, посмотрим. Мы здесь пока понаблюдаем осторожно, а вы там ждите с остальными. Если обратили внимание, там довольно холодно, так что спросите у девочек, где одежду взять, они вам подберут что-нибудь тёплое.

Вернулись Зоя и Петя.

— Что дальше? — спросила Зоя.

— Ты пока остаёшься здесь, у тебя ведь наблюдатель ещё на посту дежурит, верно? — сказал я.

— Да, — кивнула она, — там сейчас всё тихо.

— Хорошо, — сказал я, — Петя тоже остаётся, потому что мы не можем перемещать вход в карман без него. А это необходимо сделать, потому что отсюда мы уходим. Ну и Алиса, как боевое прикрытие, — я повернулся к скучающей, сидя на ящиках, фурии.

— Фух, — обрадовалась она, — а то я боялась, что ты меня тоже внутрь затолкаешь!

— Всем интересно побыть здесь, но чем нас меньше, тем лучше. Когда надобность в наблюдателе Зои отпадёт, мы её тоже отправим внутрь. Хорошо? — повернулся я к ней.

— Как скажешь, ты же у нас главный! — улыбнулась она.

Петя завёл в карман Антона с Борей и вернулся.

— Ну что, выдвигаемся? — спросил Петя.

— Да, только я хочу попросить у тебя одну вещь, — сказал я.

— Какую? — немного напрягся Петя, по моему тону, чувствуя, что просьба ему, скорее всего, не понравится.

— При малейшей опасности прячься в карман, — сказал я, — невзирая на нас.

— Чего это? — поднял брови Петя.

— Понимаешь, от тебя зависят другие жизни, и если вдруг с тобой что случится, представь, что их там ждёт? — сказал я, — да, ситуация не очень удобная. Но ты понимаешь степень риска? Ведь на тебе ответственность не только за свою жизнь, но и за жизни всех, кто находится в кармане. Так что давай, без геройства. Если бы там были только вещи, это один вопрос, тогда ты мог бы поступать, как тебе самому хочется. Но сейчас ты единственный, кто имеет доступ в карман, рисковать тобой, значит рисковать всеми. Понимаешь?

— Блин, — сказал Петя, сильно расстроившись, — я понимаю, что ты прав, но это вынуждает меня действовать… малодушно, что ли… дурацкая ситуация! Мне не нравится такое положение вещей!

— Я тебя понимаю и на твоём месте, наверняка, чувствовал бы себя ничуть не лучше. Потом мы подумаем, как с этим поступать, и постараемся найти выход. Не обещаю что найдём, но подумаем на эту тему. Сейчас же времени на это нет, так что будь осторожен, ладно? — сказал я.

— Ладно, — обречённо вздохнул Петя, — ничего не попишешь.

— Зоя, что-то происходит? — спросил я у некромантки, заметив, что та задумалась.

— Да, — ответила Зоя, — началось движение. Как раз хотела вам сказать.

— Тогда уходим отсюда как можно быстрее! — сказал я, — путь пока что свободен?

— В сторону эстакады свободен… вроде бы… но у меня остался только один наблюдатель, я не могу видеть всё, — сказала Зоя.

— Хорошо, ходу! — кивнул я, и мы побежали.

Цель у нас определённая была. Я заранее приметил дом в жилом массиве, который стоял не с краю, но возвышался над остальными, так что с его верхних этажей можно было разглядеть развязку. Да, было далековато, и угол зрения был не самый удачный, но при наличии оптики следить за событиями было можно. А оптика у нас была.

То здание, где мы ночью с Алисой видели свет, подошло бы значительно лучше, оттуда вид вообще должен был быть хороший. Но оно находилось с другой стороны развязки, к тому же там могли быть враги, если подрыв был произведён именно оттуда.

Панельная девятиэтажка, которую я выбрал, тоже оказалась неплохой точкой для наблюдения. Лучше, чем я ожидал. Выбрав квартиру на верхнем этаже, из которой открывался самый удачный вид на нужный нам участок местности, мы стащили остатки разломанной мебели в одну комнату и стали обустраиваться.

Вокруг эстакады пока что ничего не происходило. Видимо, противники сосредоточивали силы в окрестной застройке.

— Что там? — спросил я у Зои, которая сидела в уголке, закрыв глаза.

— Много! Их очень много! — ответила она.

— И зачем им так нужен этот конвой? — задумчиво проговорил я, — ну не из-за консервов же вся эта канитель!

5. Новые игроки

Петя притащил телескоп из кармана. Да, теперь у нас была и такая оптика. Конечно, телескоп был любительский, но увеличивал хорошо, и, установив его в глубине комнаты, чтобы линзы не отсвечивали на солнце, можно было довольно подробно видеть всё, что происходит на эстакаде и в её ближайших окрестностях.

Да, без телескопа это место для наблюдения подходило бы гораздо хуже. Всё-таки далековато и в обычный бинокль видно было только общую картину.

К сожалению, мы пропустили развитие событий. В конвое что-то произошло. Когда мы начали наблюдать, на эстакаде царила суета и на асфальте виднелись трупы. Понаблюдав некоторое время, я пришёл к единственному логичному выводу. Те двое, что оказались предателями, судя по всему, были не одни. У них были сообщники, которые постарались их освободить… или отбить, или устроить переворот. В общем, была перестрелка, и несколько человек погибли.

Судя по размахивающему руками Шторму, и обнаруженным мной трупам двоих заговорщиков, попытка переворота провалилась. Без жертв не обошлось, но они, судя по всему, были не очень большими.

И Шторм, к сожалению, не знал, что их прямо сейчас обкладывают со всех сторон. И сообщить ему мы об этом не могли. Единственный способ поделиться информацией, это слетать туда по воздуху, но при свете дня этого делать не стоило. Мы бы засветили Алису и, возможно, подставили себя под удар, если бы противник смог за ней проследить. Ведь мы не знаем, какие у них возможности. Ночью ещё куда ни шло, но днём… нет, это было слишком рискованно, да и непонятно чем бы помогло тем, кто наверху. К тому же они сами обо всём узнают в ближайшее время.

Мы наблюдали в телескоп и бинокли, а Зоя через своего оставшегося на посту некроса. Нам пока что таинственных незнакомцев, окружающих развязку, видно не было, но, по словам Зои, их, только там где она наблюдала, прошло несколько десятков. Отряды двигались очень организованно и были хорошо вооружены. Медленно и планомерно они оккупировали район, проверяя все строения на пути.

Наблюдателя Зои тоже обнаружили, но она вновь выдала его за труп, что для мертвеца было не очень сложно.

Наличие трупа нашедших озадачило, они сообщили об этом по рации, но на этом всё и закончилось. Оставили всё как есть и ушли, а Зоя продолжила наблюдение через этого своего парня.

Скорее всего, место, где мы до этого прятались, они тоже обнаружили, но поскольку мы постарались не оставлять там следов, вполне возможно, никто не догадался, что там кто-то был совсем недавно. Даже косвенно обнаруживать своё присутствие не хотелось. Если они будут подозревать, что в районе есть какая-то независимая группа, то могут начать её искать. А ждать пока всё закончится, отсиживаясь у Пети в кармане в полном составе, не очень хотелось. Не для того мы здесь остались, чтобы совсем не увидеть, что же тут планируется и чем в итоге закончится.

— Вот это да! — вдруг сказал Петя, который дежурил в этот момент возле телескопа. Я вскинул бинокль и посмотрел на развязку.

Это было видно и без телескопа. С конвоем кто-то вышел на контакт. По эстакаде к разрушенному пролёту подъехал странный бронированный автомобиль. Странный, потому что на нём было слишком уж много разнообразного вооружения. Прям вот чересчур. Как будто это было сделано не столько из практических соображений, сколько для давления на психику оппонентов. Да, для неподготовленного человека это, в самом деле, смотрелось устрашающе, хотя военные должны видеть реальный потенциал… впрочем, безобидной эта машинка тоже не являлась. Одних ракетных пусковых установок на корпусе было размещено под десяток. Не говоря про остальные торчащие стволы, крупнокалиберные и не очень.

— Выглядит сердито, но только против тех, кому нечем её подбить, — вынес свой вердикт Петя, когда мы поделились соображениями об этом агрегате, — а у ребят в конвое есть необходимые средства, как мне кажется.

— Да, образец, очевидно, не серийный, — сказал я, — какая-то самоделка… или глубокая переделка. Но оружия они в неё понапихали от души, конечно.

Из броневичка вылез человек в чёрной форме и подошёл к краю обрыва. Теперь его с конвоем разделял только рухнувший пролёт. В руках у человека был электрический мегафон, в который он что-то начал говорить.

Напротив него, на своей части эстакады стояли Шторм и ещё пара человек, которые внимательно слушали, что им говорят. У них мегафона не было, поэтому, когда парламентёр в чёрной форме закончил, Шторм начал кричать ему что-то, сложив руки рупором. Судя по всему, ответ парламентёру не понравился, и он вновь что-то сказал в мегафон, после чего вернулся к броневику, встал на подножку, и машина отъехала на некоторое расстояние.

— И что это было? — спросила Алиса, у которой тоже был бинокль.

— По-моему всё очевидно, — сказал Петя, — конвою выдвинули ультиматум, они отказались его выполнять, но им дали время как следует подумать. Я так вижу ситуацию.

— Согласен, — кивнул я, — общий сюжет наверняка такой. Единственное, чего мы не знаем, так это условий ультиматума.

— Интересно, сколько им дали времени, если вы правы? — спросила Алиса.

— Не думаю, что очень много, — сказал Петя, — скоро узнаем.

— Мне кажется, что час. Это не так много, но в то же время за час можно посовещаться и прийти к определённому решению.

На открытые места поблизости от эстакады начали постепенно выходить небольшие группы людей в чёрном и располагаться там. И групп этих было очень много. Они маячили везде, кто-то разжигал костры, кто-то просто рассаживался на камнях, и все чего-то ждали.

Было ощущение, что они, таким образом, ненавязчиво демонстрируют силу и своё количество.

Чтобы их казалось ещё больше, чем есть на самом деле, из застройки выходили небольшие отряды, присоединялись к тем, кто уже находился на открытой местности, а потом уходили. Со стороны конвоя было видно постоянное движение людей, и казалось, что их очень много. Мы же со своей стороны могли видеть, что часто это были одни и те же группы. Посидев в одном месте, они уходили в застройку и тут же выходили в другом, как будто это и не они вовсе.

Хитрость была незамысловатая, но, наверное, всё равно оказывала давление на тех, кто был на эстакаде. Они оттуда наблюдали постоянное движение людей, которые, казалось, заполонили всю округу.

Их и так было много, но они пытались продемонстрировать, что их ещё больше чем есть.

Мы всё это, естественно, обсудили.

— Если они прибегают к таким уловкам, значит, в своих силах уверены не на сто процентов! — вынес вердикт Петя.

— Согласен! — кивнул я, — значит преимущество у них не ультимативное.

Тем временем, видя всё это, конвой произвёл перестановку на эстакаде. Они поставили фуры в две линии, оставив между ними пространство. Как в былые времена ставили повозки в круг, чтобы проще было обороняться при нападении. Здесь круг, конечно, не получился, вышло что-то вроде длинной кишки, но пространство внутри неё всё равно было более защищённым.

Броневики они расставили на равном удалении друг от друга. По одному вначале и в конце, и с двух сторон посередине колонны. Более мелкий транспорт в расчёт можно было не брать. Похоже, что сдаваться без боя по первому требованию они не собирались.

Когда вокруг Зоиного наблюдателя всё затихло, она осторожно переместила его поближе к нашему наблюдательному пункту. Сейчас он лежал на крыше одного из соседних зданий и следил за близлежащими улицами… точнее, Зоя следила через него.

— Это что это? — удивлённо сказал Петя, тыкая пальцем в сторону жилой застройки.

По улице ехали несколько грузовых багги. Приблизившись к развязке, они разделились и показались перед эстакадой уже в разных местах.

— Мне вот интересно, где они заправляются? — сказал Петя, — то месяцами бензиновый транспорт не попадается, а то вдруг в одном месте сразу со всех сторон прут.

— Ну, с конвоем-то всё понятно, — сказал я, — у них заправщик с собой. И это организация серьёзная, они топливо, вполне возможно, сами производят. А вот откуда эти повылазили в середине города, это да, вопрос. Тоже бензин с собой возят?

Груз в их кузовах был накрыт брезентом, но когда они достигли места назначения, то стали его расчехлять и там оказались миномёты.

— Ничего себе! — Петя присвистнул, — а зачем они на открытое место с ними вылезли? Я так понимаю, что как раз этими штуками можно стрелять и из застройки.

— Продолжают давить на психику, — сказал я, — им же не нужно уничтожать конвой целиком. Им нужен груз, а если начать обстрел, то он наверняка пострадает.

— Да, насчёт груза, — сказала Алиса, — там двадцать фур, кажется? Их они спустить вниз не смогут. Как интересно они планируют вывозить барахло, если даже у них получится справиться с охраной?

— Не знаю, — пожал я плечами, — мы теперь живём в мире магии, где возможно в принципе всё. Если у них есть мощные маги нужной специализации, то они могут, к примеру, восстановить эстакаду. Да, это очень сложно, но есть те, кто умеет такое делать. У Воланда на парковке многое было изменено искусственно, там вообще была проделана колоссальная работа. Так что и пролёт восстановить, задача вполне реальная, при наличии нужных специалистов. Или могут перенести фуры на другой участок эстакады, если есть мощный кинетик… почему нет?

— Думаешь, Маша смогла бы такое провернуть? — заинтересовалась Алиса, — она бетонными столбами жонглировала, может, и это сможет?

— Нет, — сказал Петя, — это слишком тяжёлые объекты. Багги и мотоциклы может перенести, а вот насчёт броневиков уже не уверен… интересно, сколько они весят?

— Не знаю, — сказал я, — думаю, что много. И я согласен, что фуру Маша не поднимет. Но это не значит, что никто не поднимет. Возможно, есть более мощные кинетики… вообще, говорят, дары можно развивать.

— Как? — заинтересовался Петя.

— Куда тебе развивать-то? — хохотнула Алиса, — хочешь второй карман? Или этот расширить?

— Ну не знаю, — смутился Петя, — наверняка есть какая-то возможность апгрейда. Может быть, чтобы было не обязательно прикасаться к объекту для его прохождения в портал, а хватало и мысленного приказа.

— Развитие даров, тема интересная, но сложная, — вздохнул я, — вот мне, как можно развиться?

— Ну, это как раз просто! — сказала Алиса, — вырабатывать больше маны, передавать её быстрее… с тобой-то как раз вопросов нет. А вот меня как прокачать?

— Сделать твой характер ещё более невыносимым? — улыбнулся Петя.

Он хотел пошутить, но получил от Алисы такой прожигающий насквозь взгляд, что тут же поднёс к глазам бинокль и стал наблюдать за происходящим на улице.

— Больше запас маны, более разрушительные молнии и шары плазмы, выше скорость полёта… да тебе тоже есть куда развиваться, — сказал я, — понять бы только как!

— Ну, в общем, да, — задумалась Алиса, — или приобрести новые дополнительные возможности тоже было бы круто!

— Блин! — с досадой сказала вдруг Зоя.

— Что случилось? — напрягся я.

— Моего наблюдателя снова нашли эти в чёрном. Я видела, что они приближаются, но подумала, что снова пройдёт мой номер с трупом, — сказала Зоя, — думала, осмотрят его и уйдут.

— И что произошло? — заинтересовалась Алиса.

— Это оказались те же самые, которые находили его в первый раз, — сказала Зоя, — и они его узнали. Теперь докладывают по рации о случившемся и думают, что делать. В общем, заподозрили что-то неладное.

— Паршиво! — вздохнул я, — продолжай наблюдать, но никак не проявляйся. И этот труп вообще нужно будет бросить. Вдруг они сейчас уйдут, но установят за ним слежку? Не будем рисковать. Придётся пожертвовать этим некросом.

— Я уже поняла, — печально вздохнула Зоя, — я сразу думала, что он у нас «смертник», — и она улыбнулась собственной шутке.

— Так они со временем и сюда доберутся, — сказал Петя.

— Когда доберутся, нужно будет спрятаться в твой карман, — сказал я, — и мы всё никак не придумаем, как следить оттуда за тем, что происходит снаружи, чтобы знать, когда можно выбираться обратно, — сказал я.

— Да придумали же уже, — сказал Петя, — камеру миниатюрную нужно просто найти.

— А к ней монитор, источник питания и так далее, — кивнул я, — о том и речь, что этим надо заняться, а у нас постоянно не хватает времени.

— Пойду, подежурю в подъезде, — сказала Алиса, вставая, — если что, дам знать.

— Будь незаметной, в драку не лезь, — сказал я, — мы здесь просто наблюдатели!

— И не собиралась, — пожала плечами Алиса, — какая мне выгода?

— Хорошо! — кивнул я, — Зой, что там происходит?

— Они отошли в сторонку, переговариваются, но не уходят. Я их не вижу толком, ведь голову повернуть не могу, — сказала Зоя.

— Ладно, продолжай наблюдать, — кивнул я и посмотрел в телескоп.

Броневик, на котором приехал переговорщик, стоял на своём месте, и там всё было тихо. В конвое тоже особого движения заметно не было. Большая часть людей находилась внутри территории, огороженной фурами. Лишь небольшая часть дежурила возле ограждения эстакады, внимательно глядя по сторонам.

Вне всяких сомнений, они видели то, что их окружают и демонстративно выставляют миномёты. Да, миномётчики в такой ситуации и сами были под ударом, ведь их с эстакады вполне можно было достать, но они сейчас выполняли функцию психологического давления, а не боевую.

Я пытался прикинуть приблизительную численность, взявших конвой в блокаду, но это было нереально. Они постоянно создавали движение, в котором понять их количество не представлялось возможным. К тому же мы не видели очень многих, тех, кто находился в застройке. Как, например, та группа, которая обшаривала окрестные здания. И она наверняка была не одна.

Мы думали, что конвою дали час на размышления, но ошиблись. Им дали полчаса. По переговорщику можно было часы сверять. Ровно через тридцать минут он подошёл к своему краю эстакады и снова прокричал что-то в рупор.

Шторм, не спеша, вышел из-за укрытия, подошёл к краю и ответил переговорщику. Сразу было видно, что ответ тому снова не понравился. Он ещё некоторое время пытался убедить Шторма, но тот оставался непреклонен.

Поняв, что убедить начальника конвоя не получится, переговорщик поднял руки, как будто сдаётся, и махнул той, которая была не занята рупором.

Тут же из его броневика вышла ракета и, оставляя за собой дымный след, устремилась к конвою. За ней после буквально секундной паузы стартовала ещё одна.

Обе метили в один и тот же броневик, но у него оказался блок активной защиты, и ни одна из ракет не достигла цели, взорвавшись на подлёте.

Я не успел увидеть, куда делся Шторм, но в момент взрыва его на прежнем месте уже как будто не было.

Конвой не стал ждать и ударил по броневику шквальным огнём.

Такого я не видел ни разу, и теперь стало понятно, почему нападающие вели себя так нагло. Ни один выстрел не достиг цели. И броневик переговорщика, и сам переговорщик при попаданиях вспыхивали серым свечением, как будто они находились в коконе силового поля.

Да, наши каски давали похожий эффект, но там была магия против магии. А здесь были остановлены вполне себе традиционные снаряды и пули.

Конечно, если подумать, и этому можно было найти объяснение. Взять хотя бы Машин дар! Возможно, здесь было что-то похожее, но облачённое в техническую форму. Было полное ощущение, что защита сработала автоматически, а не какой-то маг её активировал. Причём и на броневике, и на переговорщике, были отдельные коконы.

Выстрелили пара миномётов, и один снаряд упал рядом с эстакадой, немного не долетев, а вот второй угодил на самый край. Оставалось только надеяться, что машины защитили людей от осколков, потому что к этому моменту на открытом месте уже никого из охраны конвоя не осталось.

«Чёрные» стрелять больше не стали, ограничившись этой небольшой демонстрацией.

Переговорщик снова прокричал что-то в мегафон и ушёл к броневику. Видимо, дал ещё время на размышления после демонстрации своего силового превосходства.

— Похоже, вечер перестаёт быть томным, — сказал я, сжав кулаки, — ну ведь не хотел же вмешиваться!

— Передумал? — с надеждой спросил Петя.

6. Идея!

— Я пока не знаю! — мои кулаки никак не хотели разжиматься, — но это неправильно!

Я медленно выдохнул, чтобы успокоиться и привести пульс в порядок, а то сердце колотилось как бешеное. Внезапно накативший приступ ярости начал медленно отступать.

— Ты же говорил, что это не наше дело! — сказала из проломленного дверного проёма Алиса.

— Говорил! — кивнул я, — и нужно было уходить, когда я так говорил, а не идти смотреть, чем здесь всё закончится. Мы же не умеем оставаться в стороне!

— Я умею! — пожала плечами Алиса, — но ты на меня дурно влияешь и постоянно втягиваешь в борьбу за справедливость, — Алиса сладко зевнула, — кстати, если вам интересно, в подъезде шарится кучка людей в чёрном… человек семь навскидку. Что будем делать?

— Может убить их? Тогда у конвоя врагов будет меньше, — сказал Петя.

— Экий ты прыткий, — усмехнулась Алиса, — а они будут стоять и смотреть, как ты их убиваешь? Это боевой отряд! Лезть на них с кондачка не самая хорошая идея.

— Они пригнали два танка! — сказала вдруг Зоя, — а ещё большой подъёмный кран и несколько грузовиков. Пока что прячут всё это за домами.

— И ты всё это увидела, глазами лежащего на одном месте некроса? — удивился я.

— Нет, — смутилась Зоя, — я его несколько раз переместила… я знаю, что не надо было, но что-то происходило, нужно было выяснить, что именно… ой! — Зоя вдруг прижала ладошку ко рту, — они вернулись! Видимо, ты был прав, они следили и теперь знают, что мёртвый парень двигался.

— Ты лежишь на краю? — спросил я.

— Ага! — сказала Зоя.

— Если кто-то из них окажется совсем рядом, хватай его и сваливайся вместе с ним с крыши, — сказал я, — только чтобы наверняка. Действуй, когда он будет очень близко. Если уж мы хотим вмешаться, можно потихонечку начинать сеять смуту. Но без риска! Поменяем некроса на их бойца.

— Так что с теми, которые в нашем доме? — спросила Алиса.

— Приглядывай за ними, как останется до нас два этажа, скажешь, мы залезем в карман. Бой устраивать сейчас, в самом деле, не стоит, — сказал я.

Зоя дёрнулась, напряглась и замерла… а потом расслабленно откинулась назад.

— Всё! — сказала она, — двоих утащил за собой!

— Да ну? Как это у тебя получилось? — удивился я.

— Они его поднять хотели, чтобы куда-то отнести. Поднимали за руки, и оказалось, что они стоят спиной к краю, а мой парень лицом. Ему нужно было только напрячь руки и оттолкнуться ногами как следует! — радостно сказала Зоя.

— Отлично! — сказал я, не став акцентировать внимания, что девочка радуется тому, что только что убила двух человек. Война есть война, — Петя, спрячь её в карман.

Мы остались втроём. Алиса на лестнице и Петя со мной в комнате.

— Надо бы прибраться! — сказал Петя, указывая на телескоп.

— Точно! — хлопнул я себя по лбу, — совсем забыл.

Мы быстро забросили в карман всё, что было принесено нами, постаравшись не оставить никаких следов присутствия. Как знать, вдруг у них в группе есть опытные следопыты, которые тут же поймут, что здесь кто-то обустраивал себе наблюдательный пункт.

— Залезать в карман будем не здесь, — сказал я.

— Почему? — удивился Петя.

— Слишком очевидное место. Вдруг они здесь захотят, как и мы, устроить наблюдательный пункт? Нужно, чтобы выход из кармана был в месте, где точно никто сидеть и караулить не будет. Нужно что-то труднодоступное… — задумался я.

— Или вонючее! — предложил Петя.

— Идея хорошая, но где же мы сейчас такое место найдём? — улыбнулся я, — достаточно будет тёмного угла в коридоре.

— А вдруг кто-то помочиться там захочет? — с сомнением сказал Петя. Видимо, после идеи с вонючим местом у него пошёл ассоциативный ряд, связанный с туалетом.

— Всего не предусмотришь, — сказал я, — но шансы на это невелики. Думаешь, они весь день лазят по брошенным домам и терпят?

— Да? Ну ладно! — нехотя согласился Петя, хотя было видно, что мысль эта его не отпускает.

Не думал, что он такой мнительный.

— Ну что, прячемся или дерёмся? — шёпотом сказала Алиса, появляясь в дверях.

— Прячемся! — сказал я и увлёк их вглубь дома.

Нам подвернулось что-то вроде ванной комнаты, но помещение было в таком разорённом состоянии, что о его назначении можно было судить только по размерам. Там было очень сумрачно и кроме битого кирпича и торчащих оторванных труб ничего не было. Петя открыл карман за кучей строительного мусора в самом углу и мы туда забрались. После чего, накинув куртки, дабы не мёрзнуть, высунули наружу головы, чтобы послушать, что будет происходить в доме.

Дежурили только я и Петя. Наверное, из кармана мы смотрелись смешно: две безголовые фигуры, стоящие на четвереньках, но нам было всё равно.

Сначала всё было тихо, но вскоре мы начали различать какие-то звуки. Группа обследовала дом технично, действуя по каким-то своим алгоритмам. В каждом помещении они подразумевали засаду и заходили осторожно, но в то же время быстро. Учитывая, какой объём работы им нужно было проделать за день, в этом не было ничего удивительного, и глаз наверняка волей-неволей замыливался.

— Ну не верю я, что они могли оступиться и упасть с крыши! Это же абсурд! — негромко говорил один, чей голос мы услышали первым, — так не бывает!

— Хватит уже, а? Не труп же их оттуда скинул, в самом деле! А то, что это мертвец, известно точно, от него уже даже пованивает! — ответил ему второй голос.

— А почему ты думаешь, что это невозможно? — удивился первый, — сейчас всё что угодно может произойти.

— Ага, труп лежал-лежал, лежал-лежал, а потом вдруг, как набросится, да? — усмехнулся второй.

— Но они потому туда и вернулись! Им показалось, что труп этот переместился! — не унимался первый.

— Занимайся своим делом, у нас магопокалипсис, а не зомби-апокалипсис, — раздражённо сказал второй, — там есть кому разобраться в ситуации. Потом спросим, нам всё расскажут. Какой смысл гадать?

— Такой, что если здесь есть ожившие мертвецы, то нужно быть к этому готовым! — сказал первый.

— Что, зассал? — заржал третий голос, — не боись, операцию планировали грамотные люди, всё пройдёт как по маслу.

— Ага, — сказал первый, — а что стало с теми, кто должен был сначала напасть на конвой и пощипать его? Почему этого не случилось? Как по маслу, говоришь?

— Мы этого не знаем! — сказал второй голос.

— Те, кто ходил к ним, рассказывали, что там всех перебили. Реальная бойня, море крови и трупов. Причём многие трупы вообще в кашу! По ним как будто каток прошёлся! — не унимался первый.

— Слушай, если боишься, то ты выбрал себе не ту работу! — сказал третий.

— Я не боюсь! Но всегда нужно быть ко всему готовым и понимать, что реально происходит, а не то, что тебе рассказывают те, кто тебя нанял, — сказал первый.

— И не поспоришь! — шепнул я тихонько Пете на ухо.

Голоса стали удаляться, не переставая спорить.

— Дилетанты! — хмыкнул Петя, — так шумят, что если бы здесь была реальная засада, то их бы в момент перестреляли.

— А здесь и есть реальная засада, — улыбнулся я, — но стрелять мы в них, пока что не будем!

— Пока что! — ухмыльнулся Петя.

Мы подождали, пока группа полностью проверит этаж. На это не ушло много времени, а этаж этот был последним. Они нашли выход на крышу, но там их тоже ничего не заинтересовало, и разведчики собрались уходить, но замешкались, о чём-то переговариваясь.

— Ладно, вы двое остаётесь здесь, — сказал один из голосов, скорее всего, принадлежащий командиру, — хорошее место для наблюдения. Обо всём необычном докладывать немедленно, контрольные сеансы связи каждые полчаса. Всё ясно?

— Так точно! — без энтузиазма ответили два голоса.

После чего всё затихло. Мы долго прислушивались, и наконец, до нас донёсся негромкий разговор. Те, кого оставили здесь дежурить, обосновались, судя по всему, в нашей комнате. Что ж, место, в самом деле, было неплохим. Говорили они тихо, так что разобрать о чём, мы не смогли.

— Их всего двое, — сказал Петя, — может быть, разберёмся с ними?

— Ни в коем случае! — сказал я, — нам пока что это не нужно!

— Почему? — удивился Петя, — если боишься, что когда они не выйдут на связь, сюда пришлют отряд, так мы можем к этому времени перебраться в другое место.

— Пока что ни к чему. К тому же сейчас для нас самое спокойное и безопасное место, это рядом с их постом. Здесь они точно никого искать не будут, если в доме есть действующий пост наблюдения. А мы буквально в соседней комнате. Можем спокойно подумать, что делать дальше и подготовиться как следует. До темноты всё равно ничего предпринимать не будем, — сказал я.

— Так вечереет уже! — задумчиво сказал Петя.

Он был прав, дело постепенно шло к закату. Разговаривали мы тихонько, чтобы нас никто не услышал. Убедившись, что кроме двоих наблюдателей на посту, на нашем этаже больше никого не слышно, мы скрылись в кармане.

Прямо возле того места, где был портал, я уселся на полу, скрестив ноги, закутался посильнее в куртку и крепко задумался. Нужно было разработать план.

Чем больше я думал, тем сильнее утверждался в мысли, что драться нам с этими людьми в чёрном не нужно. У них ведь есть даже танки! Которые они каким-то образом таскают по городу! Вообще, наличие тяжёлой техники, в том числе кранов и грузовиков говорило о серьёзности этой организации. И это напрягало даже больше, чем миномёты, к примеру.

Если они таскают через всю Москву это барахло, значит, это никакая не банда. Это что-то совершенно иного уровня. И связываться с этими людьми точно не стоит. Нам бы вообще стоило бежать отсюда подальше, чтобы не попасть в их фокус внимания. Чтобы даже косвенно они не могли заподозрить, что мы причастны к чему бы то ни было. Иметь таких врагов очень не хотелось, кем бы они ни являлись.

Но и бросить конвой им на растерзание тоже совесть не позволяла. Нужно было что-то придумать. Что-то совсем нестандартное.

Петя где-то ходил, общался с остальными, а я всё сидел и думал. Никто меня не тревожил, понимая, что я не просто так здесь уединился и не пошёл в «комнату отдыха», где была вся наша компания.

Наконец, хозяин кармана вернулся и уселся рядом.

Мы молчали некоторое время, потом я спросил:

— Здесь есть балаклавы? Такие шапки с прорезями для глаз.

— Есть, — кивнул Петя, — на складе всё есть. И шапки эти я даже знаю, где лежат.

— Отлично, — сказал я, — они нам понадобятся.

— Чтобы нас никто не узнал? — спросил Петя.

— Именно! — кивнул я, — причём не только враги, если доведётся с ними пересечься, но и охрана конвоя. Я уже засветился, тут ничего не попишешь, но вот все остальные должны быть неузнаваемы.

— А они увидят всех остальных? — спросил Петя.

— Есть такой шанс, — улыбнулся я, — хотелось бы этого избежать, но может не получиться.

— Алик, ты есть будешь? Иди, пока горячее! — крикнула мне Рита, увидев, что мы разговариваем с Петей.

— Горячее? — удивился я.

— Ну да, нашли туристические примусы с запасом топливных баллонов. Волшебный склад! — Петя расплылся в улыбке, — загрузить его сюда было гениальной идеей!

— Ладно, пойдём, поедим, — сказал я, — время до темноты ещё есть. А раньше мы точно рыпаться не будем.

— Ты что-то надумал? — спросил Петя.

— Да, пока ещё не точно… это просто идея. Нужно будет обсудить её со всеми, и с тобой в том числе, — сказал я.

— Что за идея? — спросил Петя.

— Давай, чтобы несколько раз не повторяться, я всем сразу расскажу. Но только после ужина. Хочу ещё немного помять в мыслях. Идея спорная, и мне самому она не очень нравится. Но, возможно, это единственный шанс хоть как-то помочь конвою, — сказал я.

— Мне кажется, я догадываюсь, но не буду опережать события, — кивнул Петя, — пойду, принесу балаклавы. Надеюсь, я правильно помню, где они находятся.

За прошедшее время Маша вместе со всеми остальными успели обустроить «комнату отдыха» на новом месте, и выглядела она сейчас даже лучше, чем раньше. Они соорудили в углу что-то вроде кухоньки, где можно было разогревать еду.

— Потрясающе! — искренне сказал я, — девочки, это пять баллов!

— Да, это как наш переносной домик, — сказала Рита.

— Только вот ключи от этого домика есть только у Пети! — усмехнулась Алиса, сидящая на диване в шубе из чернобурки, которая очень шла ей, особенно в сочетании с костюмом, что она носила.

— Честно говоря, я бы поделился ключами, если бы знал как, — сказал Петя, появляясь из-за крайнего шкафа с большим пакетом, — вот, нашёл!

— Что это? — спросила Рита.

— Это то, что нам всем придётся носить в ближайшие сутки. Даже Лему желательно тоже, — я посмотрел на ребёнка, который снова сидел с книгой в руках. То, что он проводил время спокойно, листая книги, меня радовало. Если бы он всё время бегал и путался под ногами в неподходящий момент, было бы сложнее.

— Да, было бы здесь ещё хоть чуточку потеплее, — вздохнула Маша, — вообще был бы рай.

— Будет время, разберёмся получше с тем, что есть на складе, может быть, ещё повысим уровень комфорта. Спальники и одеяла уже есть, так что спать можно. А к холоду привыкаешь. Главное, что тело в тепле, — сказал Петя.

— Ямку бы ещё под туалет здесь выкопать, — хохотнула Алиса, — а то квартирка какая-то неполноценная получается!

— Мы думаем над этим! — укоризненно взглянул на неё Петя.

— Алиса, ты зря всё пытаешься высмеивать. Мы сейчас технически находимся возле вражеского наблюдательного поста и можем спокойно заниматься своими делами, не боясь, что нас обнаружат. Если бы не Петин карман, что бы мы сейчас делали? Это не просто квартира, это наша полноценная база! Наше убежище! Наш дом! — я посмотрел на Петю, — ничего, что я говорю наш?

— Всё правильно! — кивнул тот, — ещё раз повторю, я бы дал вам всем доступ сюда, но не знаю, как это сделать.

— Теоретически, — сказал Антон, — это должно быть возможно.

— Серьёзно? — оживился Петя.

— Теоретически! — повторил Антон.

— А ты можешь это сделать? — с надеждой спросил Петя.

— Скорее всего, нет, — Антон покачал головой, — это не связано с крафтом. Просто любой дар, любая способность имеют некую формулу, пусть даже человек сам её не знает. Это как будто код, вшитый внутрь человека. Теоретически этот код можно взломать и скопировать. Но это сложно и умеют немногие. Это совсем не то, что делиться заклинаниями. Нет, если бы ты сам смог превратить свою способность в заклинание, то, возможно, мог бы и поделиться, но я думаю, что ты не понимаешь сам, как это происходит, да?

— Да, карман просто есть и всё, — расстроено сказал Петя, — нет никаких заклинаний, волшебных слов или ритуалов, чтобы им пользоваться. Он как будто часть меня!

— Я не поняла, а тебе-то что за радость, если у всех будут «ключи» от этой твоей нычки? — спросила Алиса, подавшись вперёд, — зачем тебе это надо?

— Это элементарно! — сказал Петя, — я не против, чтобы здесь была наша база. Но проблема в том, что ответственность за вас всех на меня очень давит. Мне об этом периодически напоминают, но я и сам понимаю, что случись со мной что, те, кто находятся внутри, скорее всего, здесь и останутся.

— Страшно звучит! — задумчиво сказала Рита.

— Не только для вас, но и для меня, — сказал Петя, — потому что мне всё время приходится сейчас жить в страхе. Одно дело, когда боишься за себя, другое дело, когда отвечаешь за много жизней.

Повисла напряжённая пауза. Все обдумывали сказанное Петей. Не то чтобы никто этого раньше не знал, знали, конечно. Но сейчас, когда этот разговор всплыл вот так, на всеобщее обсуждение, всем внезапно стало очень не по себе.

— Можно я выйду? Что-то прогуляться захотелось, — вдруг сказала Алиса вставая.

— Сиди! — усмехнулся я, — Петя сейчас здесь, значит, бояться нечего.

— Всегда есть чего бояться, — пожала плечами Алиса, однако села обратно на диван, — вдруг его сейчас инсульт ударит? — она ухватила себя руками за горло, вывалила язык и захрипела, — и всё, пиши пропало! — продолжая себя душить, проговорила она.

— Ты думаешь, инсульт выглядит именно так? — покачал я головой.

— Да плевать, как он выглядит, — махнула рукой Алиса, — просто мы все сейчас зависим от Пети. Это, действительно, напрягает.

— А будем зависеть ещё больше, — сказал я, — но не только от него, а ещё и от тебя. Так что, надеюсь, у фурий инсультов не бывает. А то всё это может плохо кончиться.

— Поясни-ка, что ты имеешь в виду? — скрестив руки на груди, сказала Алиса.

— Я предлагаю загнать весь конвой сюда, в карман, и улететь отсюда к чёртовой матери на Алисе, — сказал я, — ну, как вам идейка?

7. Военный совет

Все немного растерялись, после этого моего заявления.

— Ты уверен? — осторожно спросила Рита.

— Нет, конечно! — честно сознался я, — поэтому хочу с вами посоветоваться. Идея спорная, для нас не очень выгодная, но другой, к сожалению, нет!

— Так, может, и ну её, раз спорная? — сказала Алиса.

— Но только так мы сможем спасти несколько десятков, а то и сотен жизней и нарушить планы грабителей, — сказал я.

— А заодно нажить себе могущественных врагов! — сказала Маша.

— Да, это обязательная опция, — вздохнул я.

— Петя, твой карман превращается не просто в проходной двор… а… я даже слова не могу правильного подобрать! — усмехнулась Алиса.

— Честно говоря, я про подобное догадывался, — сказал Петя, — но я думал, что ты предложишь людей с эстакады вывести… но весь конвой с фурами… это, конечно, смелое решение!

— Когда мы сюда голема затолкали, у меня сразу такая мысль мелькнула, — признался я, — но очень много всяких НО!

— Например? — спросила Маша.

— Например, очень много людей узнает лишнюю информацию про нас и про Петин дар, — сказал я, — сотня человек, которых мы вообще не знаем и не понимаем, насколько им можно доверять. Это меня волнует больше всего. Сами фуры не особо тревожат, я больше за человеческий фактор переживаю.

— Для этого тебе и балаклавы понадобились? — спросил Петя, кивнув на мешок.

— Да, в конвое были предатели, может быть, вскрыли не всех и кто-то ещё остался. Нас не должны знать в лицо! Меня уже видели, но вот остальных мы не должны светить. Кто знает, кто где и когда сможет нас опознать? — сказал я, — особенно важно, чтобы не знали про Петю. Как оказалось, его дар позволяет переместить целую армию с техникой в неожиданное место. Такой возможностью обязательно кто-то захочет воспользоваться, так что никто не должен знать, кому именно этот карман принадлежит.

— Блин, — Петя почесал затылок, — я всегда думал, что мне достался туфтовый дар. Да, его можно было выгодно использовать для торговли… но, и всё. Я постоянно завидовал всем, кто может творить какую-то нормальную магию. Как Маша или Алиса, или ты, Алик. А оказывается, что если мой карман правильно применить, то это о-го-го какие возможности! Я, честно говоря, вообще не ожидал!

— Многие дары имеют очень большой потенциал, если их правильно использовать, — сказал я, — сколько раз мы Машей восхищались и завидовали её дару? Или я сам раньше думал, что мой дар самый полезный.

— Да уж, на вашем фоне даже я, со всеми своими способностями, начинаю чувствовать себя лохушкой, — печально сказала Алиса, и я даже не понял, серьёзно она говорит или шутит, — то Зоя у них основная ударная сила, а не я, то вот это вот всё…

— Что уж про меня говорить! — с улыбкой развела руки в стороны Рита.

— На самом деле всё не так! — сказал я.

— А как? — спросил Антон. Они с Борей тоже немного загрустили, видимо, решив, что у них дары не самые полезные.

— Все дары дают максимальный эффект в комбинации. Вот Петин дар он очень полезный. Но именно Маша смогла запасти нас ресурсами, перетащив за короткое время сюда целый склад. И если мы решим вытащить из этой переделки гуманитарный конвой, то ключевая роль будет не только у Пети, но и тебе, Алиса, придётся поработать. Твоя левитация здесь будет одним из основных факторов успешности операции. Я ваша батарейка, которая позволяет не заботиться о расходе магической энергии. Если возникнут неприятности, Зоя может бросить в бой небольшую армию мертвецов. А голем, так это вообще тяжёлая техника! И главное, теперь они могут появиться из кармана совершенно неожиданно! Думаю, что и вам, ребята, скоро найдётся дело, — я повернулся к Антону с Борей, — и грубая физическая сила бывает часто нужна, да и крафт артефактов, дар уникальный. Думаю, что ты себя ещё проявишь! Так что не переживайте, что ваша помощь пока не требуется. Думаю, все поняли, к чему я веду?

— К чему же? — спросила Алиса, — не томи, выкладывай уже!

— К тому, что вместе мы сильнее! Максимально наши дары раскрываются, только взаимодействуя друг с другом. У каждого своя способность, которая в определённой ситуации является незаменимой! — сказал я.

— Кроме моей, — сказала Рита, но без трагедии в голосе и даже без видимого расстройства, — но я готовлю неплохо! — улыбнулась она.

— Как знать, может быть, твой дар мы пока что просто не понимаем, как правильно использовать… — я задумался, — хотя, положа руку на сердце, ты уже себя проявила. По крайней мере, для меня. Ведь ты спасла мне жизнь именно благодаря своему дару. Если бы не он, меня бы здесь сейчас не было.

— А, точно! — обрадовалась Рита, — значит, я тоже полезная!

— Все полезные! — сказал я, — у нас подбирается классная и очень эффективная команда. И нам нужно вместе решить, будем ли мы всем этим рисковать, влезая в историю с конвоем. Выбор у нас есть.

— Риски ясны, — сказала Алиса, — а профит какой?

— Удовлетворение, что спасли множество человеческих жизней, — сказал я.

— Тю-у-у-у! — без этого я могу прожить. Хотелось бы чего-нибудь более материального.

— Материальное тоже возможно, — сказал я, — но работать мы будем не за награду. Просто, помимо могущественных врагов, мы можем приобрести и могущественных друзей. А это инвестиция в наше будущее.

— Туманная инвестиция! — скептически заметила Алиса, — тем более, мы ведь подозреваем, что у этих самых потенциальных друзей в руководстве сидит и кто-то из потенциальных врагов… так что это палка о двух концах.

— Верно, — кивнул я, — поэтому мы не будем просить награду и сразу влезать во всё это дело с головой. Но, потенциально, сильных союзников заполучить можем… в общем, не стоит на этом зацикливаться. Мы позволим убить охрану конвоя и забрать гуманитарный груз, предназначенный обычным людям, или нет, вопрос стоит именно так. И в данном случае решение у нас есть. Возможно единственное в такой ситуации, кроме подхода крупных сил защитников конвоя. Но на это рассчитывать не приходится, потому что они остались без связи. Так что, кроме нас некому.

— А ты точно уверен, что они без нас не справятся? — спросил Антон.

— Да, — кивнул я, — те, кто это организовал, прекрасно знают, что делают. Они всё просчитали и добьются своего. Честно говоря, если вас интересует лично моё мнение…

— Да уж, поделись, пожалуйста! — сказала Алиса.

— Если бы варианта вытащить конвой у нас не было, я бы сам убеждал вас убраться отсюда побыстрее, чтобы нас вся эта история не зацепила краем. Но, зная что такой вариант есть… я просто думаю о будущем и том, что я буду себе говорить, вспоминая обо всём этом? Понимать, что был шанс спасти жизни многих людей, но мы нашли причину им не воспользоваться. И это, лично для меня, перевешивает все остальные доводы. Не сразу перевесило, но чем больше я убеждался, что у конвоя в этой ситуации нет никаких шансов, тем больше приходил к выводу, что мы, просто обязаны им помочь. Но это лично моя точка зрения. Готов выслушать вашу, — сказал я.

— Я так понимаю, у Пети есть право «вето», верно? — сказала Алиса.

— Естественно! — кивнул я, — без его согласия мы ничего делать точно не будем.

— Я согласен, — тут же сказал Петя, — потому что всё, что ты сказал, очень правильно. Я и сам ещё вперёд тебя хотел им как-нибудь помочь… но, правда, не думал так радикально. Не привык ещё мыслить в отношении своего кармана так масштабно!

— А что, если у него всё же есть ограничения? — спросила Рита, — вдруг он не примет всё, что вы в него захотите запихать?

— Мы этого никогда не узнаем, если не попробуем, — сказал я, — да и пока что никаких предпосылок к ограничениям не было. По крайней мере, я не заметил.

— Я тоже, — сказал Петя, — на мне количество перемещённого в карман груза вообще никак не отражается. Меня только размер волновал, но после того, как мы сумели затащить сюда голема, я вообще не знаю, чем мы можем быть ограничены… только своей фантазией.

— Алиса, ещё важно твоё мнение, потому что у тебя тоже будет большая и важная роль, — сказал я.

— Я сделаю что нужно! — неожиданно просто согласилась Алиса, — про ману даже говорить не буду, ты в курсе. А так… я раньше всегда была одиночкой… но в нашей компашке я себя довольно неплохо чувствую. К тому же когда есть безопасный диван в пустоте, на котором можно расслабить булки, не ожидая, что на тебя кто-то нападёт, это дорогого стоит. Но я понимаю, что этот комфорт тоже нужно отрабатывать, так что я в деле.

— Что думают остальные? Да, в предстоящей операции у вас будет пассивная роль, но это не значит, что у вас нет права голоса, — сказал я.

— Легко быть за, когда рискует кто-то другой, — сказал Антон, — но выступать против у нас тоже повода нет. Просто если что-то понадобится, то сразу говорите нам. Мы всегда наготове!

— Учту! — кивнул я.

— Возражений тоже нет, — вздохнула Рита, — есть только просьба, быть очень осторожными!

— Принято! — сказал я.

— Я тоже за, — сказала Маша, — если что, могу заменить Алису.

— Эй! — возмутилась Алиса, — это моя работа! У тебя даже левитация не настоящая, а так, побочка от твоего основного дара!

— Я просто на всякий случай сказала! — губы Маши тронула лёгкая улыбка, которую она пыталась сдержать, но до конца так и не смогла, — вдруг ты себя будешь плохо чувствовать? Мало ли что?

— Не буду я себя плохо чувствовать! — буркнула Алиса, поняв, что Маша её просто спровоцировала и, таким образом, лишний раз замотивировала, показав, что не нужно корчить из себя незаменимую.

— Я тоже не возражаю, — сказала Зоя, — если что, мои ребята и голем наготове.

— Отлично! Лема спрашивать не будем? — улыбнулся я.

— Лема? — малыш, услышав своё имя, удивлённо поднял голову от книжки.

— Ты за? — подмигнул я ему.

— За? — повторил тот вопросительно.

— Это, конечно, манипуляция, — укоризненно сказала Рита, — но для галочки можно считать, что он тоже за!

— Ладно, тогда будем считать, что единогласно! — сказал я.

— Спящую красавицу не спросили, — хохотнула Алиса, — но если она не стучится к тебе в мозг с предупреждениями, то можно считать, что и она не против.

Антон и Боря переглянулись, не поняв, о чём идёт речь, но я им пояснять пока не стал. Придёт время, сами всё узнают.

— Я это, хотел спросить, — неуверенно сказал Антон.

— Давай! — кивнул я.

— Если для нас дела никакого нет пока, я могу порыться на вашем складе? Я просто не хочу тянуть, мог бы начать что-нибудь пытаться скрафтить по мере возможности. Но для этого нужны и инструменты, и место рабочее. Вдруг найду там, что подходящее? Ведь мало сделать вещь магической, у неё ещё и форма какая-никакая приемлемая должна быть! — сказал Антон.

— Действуй! — кивнул я, — а то зачем нам всё это барахло, если мы им пользоваться не будем? Вещи должны работать. Для этого мы их и забрали. И у меня к тебе будет ещё одна просьба.

— Какая? — заинтересовался Антон.

— Ты когда будешь искать, что тебе нужно, попутно запоминай, что где лежит, — сказал я, — потом, если будет время, нужно будет составить хотя бы грубый каталог и пометить стеллажи, чтобы каждый мог найти хотя бы раздел с необходимыми ему вещами. Возможно, потом и перестановку на складе нужно будет сделать, чтобы лучше всё организовать.

— Да, я как раз планировала заняться этим, — сказала Маша, — так что помощь мне не помешает.

— Кстати, все, кому заняться нечем, могут к этому подключиться, — сказал я, — нужно знать, чем мы располагаем.

— Меня ещё очень волнует, что Лем может потеряться в тумане, — сказала Рита, — он вроде бы усидчивый, но всё же ребёнок. Мало ли что?

— И что ты предлагаешь? — спросил я.

— Сделать ограниченную комнату… типа детской. Чтобы пространство там было закрыто, — сказала Рита.

— Надо подумать, — сказала Маша, наморщив лоб, — мысль дельная, хватило бы мебели на всё это… да и как дверь сделать? Вообще, другие комнаты в планах были. Ту, где Нина думали расширить и сделать там что-то типа больницы. Всякое ведь случается, и помощь может кому-то понадобиться. Да и чтобы всё медицинское было в одном месте.

— Да, это уже не гнездо, — усмехнулась Алиса, — а гнездище!

— Не надо! — ткнул я в её сторону пальцем.

— Ой, да всё, всё! — вскинула руки Алиса, — какие мы нежные!

— Ну вот, всё остыло! — вздохнула Рита, — заново греть придётся.

— В общем, военный совет, а это был именно он, можно считать оконченным, — сказал я, — все могут заниматься своими делами.

— Спасибо! — с сарказмом сказала Алиса.

— К тебе это не относится, — сказал я, — с тобой и Петей нам нужно обсудить детали предстоящей операции и разработать план.

— Да блин! — всплеснула руками Алиса, — почему я не какой-то долбанный кинетик…

— Эй! — возмутилась Маша.

— А прекрасная фурия! — закончила фразу Алиса и показала Маше язык.

Я дождался, пока все разойдутся или успокоятся, и продолжил:

— Я думаю, что действовать будем в темноте.

— А как ты попадёшь к конвою, чтобы тебя не пристрелили? — спросила Алиса.

— Я? А может, я решил оставить эту миссию тебе? — усмехнулся я.

— Ну нет, ты же у нас главный переговорщик, — лукаво улыбнулась мне Алиса, — тебе и карты в руки.

— Да я шучу! Но вопрос, который ты задала, на самом деле один из ключевых. Нам нужно как-то попасть на эстакаду, к находящемся в осаде конвою. Если мы полетим по воздуху, нас вполне смогут подстрелить свои же… в смысле охрана конвоя, — сказал я.

— Мы поняли, — кивнул Петя, — можешь называть их своими для простоты.

— Хорошо, — кивнул я, — так что путь по воздуху мы пока что отметаем. Я думаю, подойти снизу, пусть они поднимут меня на верёвках, как раньше. Ведь те, кто организует блокаду, держатся на расстоянии от эстакады. А вот туда, будет хорошо, если ты меня подбросишь.

— Я чего-то тут подумала, — Алиса медленно почесала ногтем подбородок, — и у меня складывается впечатление, что вы собираетесь использовать меня исключительно как ездовую лошадь! Так себе работка!

— Тебя есть кому заменить! — пожал я плечами.

— Нет, я не отказываюсь, — тут же дала заднюю Алиса, — но есть о чём задуматься.

— Твои другие способности тоже могут понадобиться, — сказал я, — надеюсь, что обойдёмся без их применения, но если возникнет заварушка, то ты сможешь себя проявить и не только как лошадь…

— Эй! Я могу себя лошадью называть, а ты не можешь! — нацелила она на меня указательный палец, — заруби это себе на носу.

— Понял! — тут же согласился я, — но справедливости ради я не называл тебя лошадью, а говорил про использование тебя как лошади, используя твою же метафору.

— Не умничай! — Алиса всё не убирала палец, — ты понял, что я имею в виду!

— Приношу свои глубочайшие извинения, — я склонил голову.

— Вот то-то же! — Алиса удовлетворённо откинулась на спинку дивана.

— На, поешь уже, наконец! — Рита протянула мне поднос, на котором стояла железная миска с дымящейся кашей и кружка с чаем.

— С тушёнкой? — спросил я, кивнув на кашу.

— Ага! — кивнула Рита, — а чай с сахаром!

— Живём! — блаженно сказал я, хватаясь за ложку.

— Петь, сейчас и тебе принесу, — сказала Рита и ушла в сторону импровизированной кухни.

— Значит, план такой: — начал Петя, — Алиса доставляет тебя в район эстакады по темноте, ты подходишь к ней снизу, привлекаешь внимание охраны и просишься наверх. Они тебя поднимают и… что дальше?

— Дальше, я излагаю Шторму свой план. Постараюсь сделать это конфиденциально. Если мы придём к соглашению, то я подам вам световой сигнал и Алиса доставит тебя на эстакаду. Естественно, там все будут предупреждены о вашем прибытии и не станут стрелять. А дальше уже дело техники и всё будет зависеть от того, о чём мы договоримся со Штормом.

— А если не договоритесь? — спросил Петя, — всякое ведь может быть. Не захотят они воспользоваться твоим предложением… ну, например, посчитав его подставой. Может такое быть?

— Может, — не стал спорить я, — тогда нам ничего не останется, как уйти. Да, нужно будет придумать разные сигналы на этот случай. Либо нужно вам туда прибыть, либо нужно меня оттуда забрать. Да, это хорошая мысль, нужно будет это продумать.

— Много людей, много оружия и мы лезем в самое пекло! Стрёмная затея, — сказала Алиса.

— Ты всё ещё можешь отказаться, — сказал я.

— Ты меня неправильно понял, я, наоборот, выразила свой восторг этой ситуацией! — и Алиса мне подмигнула.

8. Начали!

Мы обсуждали детали предстоящей операции не меньше часа, стараясь предусмотреть все детали. Хотя по большому счёту, ничего нового сказано не было. Так, прорабатывали разные варианты развития событий и что делать, если всё пойдёт не так.

— А с теми, кто дежурит рядом с карманом, что будем делать? — спросил Петя, вспомнив про оставленный в нашей бывшей комнате пост.

— Ликвидировать, — сказал я, — хотя, одного можно оставить и допросить. А потом Шторму его передать, чтобы и он тоже допросил. Вдруг у них есть свои, более действенные методы?

— Но тогда, если они не выйдут на связь, может подняться тревога, — сказал Петя.

— Поэтому нам надо будет сначала затаиться и дождаться момента, когда они доложат, что всё в порядке. После этого у нас будет полчаса как минимум. Да потом им нужно будет разобраться, что случилось и почему наблюдатели не выходят на связь. Думаю, времени нам должно хватить. А потом нас уже здесь не будет.

Сидя в кармане, мы, конечно, были отрезаны от мира и не знали, что там происходит. В этом был определённый риск. Но мне почему-то казалось, что ситуация не должна разрешиться сегодня. Если «чёрные» не напали сразу, значит, не хотели больших жертв среди своих или опасаются повредить груз. Значит, будут мариновать конвой некоторое время, подрывая моральный дух защитников и вселяя в них чувство безысходности.

По моему мнению, решающий день должен быть для них завтра, поэтому нам нужно было успеть всё сделать ночью.

Я очень надеялся, что не ошибаюсь, но судя по тому, что они ходили и обшаривали окрестные дома, время у нас было. Ведь если бы они хотели решить вопрос с наскока, зачем тогда создавать безопасный периметр и зачищать район? Судя по всему, осада должна была продолжаться некоторое время. Может быть, даже и не один день!

Когда мы вечером очень осторожно выглянули из кармана вдвоём с Петей, было уже почти темно. После неяркого, но постоянного освещения на нашей «базе», мы как будто окунулись головой в чернильницу, но через некоторое время глаза привыкли, и мы поняли, что ещё не окончательно стемнело. Просто в каморке, где мы находились, не было окон и даже днём было сумрачно.

Мы молча ждали, хотя ни одного звука наших ушей не достигало. Наконец, кто-то сказал что-то невнятное там, где должен был находиться наблюдательный пункт «чёрных», как мы их стали назвать последние пару часов.

Говорившему ответили также невнятно. Значит, пост был на месте. Да, с ними придётся разбираться, но зато нет никаких сюрпризов, и ситуация развивается предсказуемо. Мы продолжили ждать.

Было неизвестно, как у них обстоят дела с дисциплиной, точно ли они выходят на связь в положенное время или относятся к этому спустя рукава. Мы надеялись, что дисциплина у них нормальная, это, опять же, делало развитие ситуации прогнозируемым.

Минут через двадцать мы услышали, как они доложили, что на их посту всё без происшествий. Пришло время действовать. Было ощущение, что темнота уже достаточно сгустилась, и следующего сеанса связи можно не ждать.

Есть такой эффект, что когда долго ждёшь, немного перегораешь и трудно начать что-то делать. Перейти из режима ожидания в режим действия. Но время было ограничено, и на подобную рефлексию тратить его было нельзя. Я вылез из кармана, стараясь не шуметь. Петя же исчез внутри и через некоторое время вернулся с Алисой. Мы максимально тихо, осторожно делая каждый шаг, чтобы не производить шум, добрались до нужного места.

Не заходя в комнату, я создал шар, который должен был ударить внутри комнаты парализующими молниями. Старое, проверенное и надёжное оружие. В последний момент они, видимо, заметили отсветы в коридоре, но сделать уже ничего не успели. Шар ворвался в комнату и ударил в разные стороны разрядами. Раздалось несколько коротких вскриков, но в целом получилось всё проделать достаточно тихо. Единственное, через окно могли увидеть яркую вспышку внутри. Но поскольку это самое окно выходило на эстакаду, то «чёрных» с той стороны было немного.

К нашему удивлению, на посту находилось не двое, а пять человек. Мы пропустили момент, когда всё поменялось и действовали исходя из устаревшей информации. Это, конечно, была ошибка. Оставалось только надеяться, что общая ситуация не изменилась. А то, может быть, мы всё проворонили, и наш план уже не актуален?

Войдя внутрь, мы с Алисой короткими разрядами добили четверых, а одного, показавшегося нам старшим по званию, связали заранее приготовленными верёвками, вставив кляп и надев мешок на голову. После чего загрузили пленника в Петин карман, где его приняли Антон и Боря. Они должны были проконтролировать, чтобы он там глупостей не наделал.

Решили его не допрашивать пока, чтобы время не терять, а потом просто передать конвою, пусть сами выясняют, кто и почему на них напал… если, конечно, пленник будет в состоянии ответить на такие вопросы. Велика вероятность, что он окажется обычным наёмником, пусть и командиром небольшой группы.

Трупы мы тоже загрузили в карман, дабы выбросить в другом месте. Чтобы, если пост придут проверять, подумали, будто они куда-то отлучились, а не умерли в результате нападения. Ведь тела, это сразу повод поднимать тревогу, а просто пустой пост… тут есть варианты.

Прихватив на всякий случай их рацию, мы поднялись на крышу. Там было пусто. Как мы и думали, уже совсем стемнело, и можно было начинать.

— Петь, если мы задержимся, можешь ответить на вызов по рации. Помнишь, что они говорили? — спросил я.

— Вроде бы: «Пост одиннадцать без происшествий», — задумчиво сказал Петя.

— В общем, скажи, а сработает или нет, тут уж как повезёт. Хуже точно не будет. Главное, в диалог не вступай. Изобрази, что не слышишь ничего. При малейшей опасности прячься в карман, — сказал я.

— Ладно, всё же обсудили сто раз, — шепнула Алиса, — полетели уже!

Я обхватил её сзади, сцепив руки перед грудью, благо опыт полётов у нас уже был. Алиса в этот раз не придуривалась, а довольно легко взмыла в воздух и набрала высоту, чтобы доставить меня к эстакаде по высокой баллистической траектории. Я упёрся лбом ей в затылок и пустил поток маны, ведь она же сейчас её активно тратила.

Почувствовал прилив магической энергии, Алиса удовлетворённо хмыкнула.

Она приземлила меня недалеко от эстакады. Но и не настолько близко, чтобы нас с ней могли заметить. Оказавшись на земле, я кивнул Алисе, и она растворилась в темноте, стремительно уйдя вверх.

Только это случилось, как я расслышал совсем рядом шорох. Это заставило меня тут же лечь на землю и прислушаться. В темноте мелькнули два тёмных силуэта. Они шарахнулись в одну, потом в другую сторону и застыли в нерешительности.

— Говорю же тебе, что-то было! — шёпотом сказал один.

— Что именно ты можешь объяснить? — также тихо ответил второй.

— Да не знаю я! Какое-то движение, — сказал первый, — темно же! Но что-то было!

— Было и ушло! Пойдём дальше, а то провалим задание. Нам ещё четыре дымовых шашки вокруг эстакады заложить надо, — сказал второй, и фигуры двинулись в мою сторону.

— Как четыре? Три же вроде осталось! — сказал первый.

— Четыре! — отрезал второй.

Я полез в сумку на поясе и зачерпнул немного «волшебного порошка». Когда эти двое оказались совсем близко, вскочил и швырнул его им в лицо. Они сразу дезориентировались, совершенно не поняв, что произошло. Но орать и поднимать тревогу тоже не стали, ведь были на секретном задании, и действовать должны были тайно.

Моя клюшка для гольфа отправила их отдыхать. Возможно, даже навсегда, но проверять это я не стал, а заспешил к эстакаде.

Оказавшись внизу, приблизительно в том месте, где меня спускали днём, я внимательно прислушался и огляделся, нет ли ещё кого поблизости, и приглушённо крикнул:

— Эй, там, наверху!

Оттуда донёсся шорох, и после небольшой паузы мне ответили:

— Ты кто такой?

— Поднимите меня наверх! — сказал я, — дело есть!

— Ещё чего! — донеслось сверху, — обойдёшься!

— Передай Шторму, что Алик пришёл, — сказал я.

— Проваливай! — донеслось сверху.

— Не передашь, сам потом ему будешь объяснять, почему ваши люди погибли! — резко сказал я.

Наверху возникла небольшая заминка, потом какое-то шевеление и после этого всё стихло. Я терпеливо стоял и ждал. Через некоторое время сверху донеслось.

— Алик?

Я узнал голос Шторма.

— Да, поднимите меня, дело есть! — сказал я.

— Ты не вовремя, мы здесь как бы немного заняты, — сказал Шторм, без всяких эмоций. Радости от моего прихода он не испытывал, впрочем, как и раздражения.

— Поднимите меня! — резко сказал я, — тут полно народу лазит в темноте, хотите, чтобы меня пристрелили? Если я уйду, то обратно не вернусь и пеняйте на себя!

— Ладно, поднимите его! — после секундной паузы сказал Шторм.

Рядом упала петля из верёвки.

Надо сказать, что процедура эта была очень неприятная, когда тебя втягивают наверх верёвкой. Она сильно режет и давит на грудную клетку, но приходилось терпеть.

— Чего тебе? — с лёгким раздражением сказал Шторм. Видимо, они здесь к чему-то готовились, и я помешал.

— Поговорим один на один? — спросил я.

— Ты что, не слышишь? Мы заняты! — сказал Шторм. Видимо, я действительно был максимально не вовремя.

— Если вы планируете вылазку, то лучше отмените. Угробишь людей и ничего не добьёшься, — сказал я.

— А ты что, предлагаешь нам сложа руки сидеть? Не волнуйся, всё под контролем! — сказал Шторм, но уверенности в его словах я не почувствовал. Он пытался её демонстрировать, и в первую очередь для своих людей. Ведь если они увидят, что командир пал духом, им-то тогда что останется?

— Если бы мне не было что предложить, я бы не пришёл, — сказал я, — давай отойдём!

— Ладно, у тебя минута! — сдвинул брови Шторм и зашагал в сторону, видимо, предлагая мне следовать за ним.

Мы подошли к самому краю эстакады.

— Первое, те, кто вас обложил, хорошо подготовились. Они прекрасно знают, чем вы располагаете и какие шаги нужно предпринять, чтобы добиться своего, — сказал я.

— Это не новость, — серьёзно сказал Шторм.

— У них даже танки есть. Мы видели пару. Также они подгоняют грузовики и большой кран. Всё это пока что стоит за домами. Скорее всего, мы видели далеко не всё, но у них наверняка все ходы просчитаны, — сказал я.

— Про танки мы не знали, но это по сути ничего не меняет, — сказал Шторм, — у нас нет выбора. Мы с ребятами решили драться. Дело в том, что, даже если бы мы согласились уйти, они нас всё равно не отпустят. Я им ни на грош не верю.

— С этим я согласен, — кивнул я.

— Ты ради этого пришёл? — спросил Шторм, — рассказать про тяжёлую технику?

— Нет, — сказал я, — мы хотим предложить вам выход.

— Серьёзно? — Шторм усмехнулся, — то есть, по твоему мнению, мы не справимся, а вы справитесь? Я просил тебя о помощи, но ты сам отказался, помнишь? Что изменилось?

— Изменилось то, что, во-первых, мы увидели, что у вас нет никаких шансов, и дело здесь не только в танках как таковых. Дело вообще в том, как вас обложили. Они подошли к этому вопросу обстоятельно, чтобы не допустить даже минимальной возможности вашей победы, — сказал я, — и тянут они, скорее всего, только по одной причине, боятся повредить груз слишком грубыми действиями.

— А что, во-вторых? — спросил Шторм.

— А во-вторых, мы нашли способ вам помочь, — сказал я.

— Допустим, такой способ, действительно есть, — сказал Шторм, — я пока в это не верю, но просто предположим. И чего в таком случае это будет стоить нам?

— Ничего, — сказал я, — только нужно будет выполнить некоторые условия, но они нацелены на то, чтобы защитить нас. Ведь помогая вам, мы наживём себе могущественных врагов. Плюс к этому, засветим некоторые свои возможности, которые хотели бы держать в тайне. В общем, вам нужно будет довериться нам, а нам, вам. Без этого ничего не получится.

— Но ведь всегда есть шанс, что ты работаешь на них, и это просто какая-то многоходовка, верно? — сузив глаза, сказал Шторм.

— Да, такой шанс, с твоей точки зрения, наверняка есть. Я знаю, что это не так, но доказать не могу. Да и не хочу. Поверь, мы и так жертвуем своей безопасностью, чтобы помочь вам. Просто мы не смогли равнодушно смотреть, как вас будут истреблять. Так что и от вас доверие тоже потребуется, — сказал я.

Шторм наморщил лоб, и некоторое время стоял, сосредоточенно размышляя.

— Предположим, что я тебе поверю, — наконец медленно проговорил он, — но я пока что не вижу, как именно вы можете нам помочь?

— Для простоты понимания скажу не совсем точно… в общем, мы можем вывести вас отсюда через портал, — сказал я.

Шторм как будто завис.

— Звучит охренительно, — наконец сказал он, — но я про такое раньше даже не слышал… точнее, чтобы кто-то реально это проделывал, не слышал.

— Суть процесса немного иная, — сказал я, — и всё не так просто, есть нюансы. В общем, вы с этой эстакады просто исчезнете. Здесь будет пусто! Главное, успеть загнать всю технику, пока темно, чтобы враги не увидели, что здесь происходит.

Шторм запустил руки себе в бороду и сжал кулаки. Похоже, что он делал сейчас себе очень больно. Я ему не мешал. Ему предстояло принять очень сложное решение. Нужно было доверить жизнь сотни вверенных ему людей незнакомцам. Причём за это с него ничего не просили. А Шторм был мужик опытный и наверняка знал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— Там внизу лазят люди и раскладывают дымовые шашки. Я парочку отправил отдыхать, пока сюда добирался. И это только то, что я видел. Кто знает, что ещё они готовят. Мы, кстати, взяли одного языка и отдадим его тебе, если ты примешь наше предложение. Что он может рассказать, не знаю, может это рядовой боец, не обладающий информацией, но, тем не менее, какой-то свет на происходящее пролить наверняка сможет, — сказал я.

— Если я приму твоё предложение, какие будут дальнейшие шаги? — спросил Шторм.

— Я подам сигнал, и сюда прилетят двое моих людей, — сказал я, — нужно только предупредить твоих ребят, чтобы они их не подстрелили.

— А сам-то ты что не прилетел, раз у вас есть такая возможность? — спросил Шторм.

— По этой самой причине и не прилетел. Чтобы не поймать пулю, появившись сверху из темноты. Наверняка бы в нас выстрелили! — сказал я.

— Да, пристрелили бы, к гадалке не ходи! — впервые за всё время нашего разговора улыбнулся Шторм, его, видимо, чуть-чуть начало отпускать, — а дальше что?

— Дальше, мы покажем тебе портал, и как это работает. Чтобы ты точно понимал, на что подписываешься, — сказал я, — ведь пока сам не посмотришь, неизвестность может пугать.

— А это не опасно? — спросил Шторм.

— Риск есть всегда, но мы этим инструментом сами пользуемся и очень активно, — сказал я, — Шторм, ты пойми. Я боюсь не меньше, чем ты. Я же уже сказал, что мы сильно подставляемся, влезая в эту историю. А ты боишься подставы от нас, и подвести своих людей. Нужно принять решение. Мы решились несмотря на все риски. Дело за тобой. Ведь может быть такое, что не все предатели в твоём отряде вскрылись? Могут же быть законспирированные наблюдатели? И они слишком много узнают про нас. Но мы идём на эту жертву. Хотя у нас выбор есть, а вот у вас, нет!

— Много твоим людям нужно времени, чтобы добраться сюда? — спросил Шторм.

— Нет, — пожал я плечами, — может минута.

— Хорошо, — Шторм очень тяжело вздохнул, — пойду, дам отбой операции и прикажу, чтобы не стреляли по воздушным целям.

Я слышал, как он отдаёт приказы. Люди были, мягко говоря, в недоумении. Он скупо прокомментировал, что появился другой вариант действий. Насчёт того, чтобы не стреляли, он особенно настойчиво и неоднократно повторял, чтобы это довели до всех постов и никого не пропустили. Наконец, он вернулся ко мне и кивнул:

— Давай, вызывай свою кавалерию!

Я улыбнулся.

— В данном случае, это скорее авиация!

После чего я залез на одну из фур и, отстегнув с пояса припасённый специально для этой цели фонарик, три раза мигнул красным светом. Там, где должны были ждать ребята, один раз мигнул зелёный огонёк.

Это значило, что всё в порядке, и они скоро будут здесь. Я положил фонарик на крышу фуры, чтобы он светил вверх и настроил на нём тусклый красный свет. Это чтобы Алиса сверху увидела, куда приземляться.

Шторм тоже забрался на крышу и встал рядом со мной.

— Всё равно тревожно, — сказал он, вглядываясь в темноту.

— Знаю, мне тоже! — сказал я.

9. Ночь

Алиса, с Петей на загривке, опустилась совершенно бесшумно и практически вертикально. Даже я этого не ожидал и смотрел всё-таки немного вперёд, пытаясь разглядеть их в темноте. Они оба были в балаклавах, как я и просил. На мне она тоже была, но сейчас я её скрутил и надел как шапку. Меня, в общем, и так все видели, имело ли смысл прятаться?

— Балаклавы? — удивлённо поднял брови Шторм.

— Да, народу здесь много, не уверен, что всем можно доверять. Это для безопасности моих людей, чтобы потом их не опознали при случае, — сказал я.

— А ты типа примелькался уже? — ухмыльнулся Шторм.

— Типа да, — кивнул я, — думаю, нет смысла. Хотя, может быть, и раскатаю! — и я постучал пальцем по скатанной шапке.

— Можешь надеть, тебя ведь далеко не все видели. Если хочешь сохранить хотя бы частичную анонимность, — сказал Шторм, — что дальше?

— Спускаемся с фуры, находим укромное местечко, где никого нет, и мы показываем тебе, как всё это работает. А дальше, если всё в силе, то нужно максимально быстро увести всех с эстакады, пока эти не чухнулись. Вдруг почувствуют неладное? Да и на ночной штурм могут пойти. Вас же разок из миномётов обстреляли уже? — сказал я.

— Разок? — удивился Шторм, — четыре раза обстреливали! Но кладут очень аккуратно, стараются в самый краешек садить, чтобы груз сильно не повредить. У нас уже двое погибших и почти десяток ранений разной степени тяжести.

— М-да, — нахмурился я, — мы не всё время следили за вами, видимо, кое-что пропустили. Ладно, пойдёмте вниз.

Мы с кузова спустились на кабину, оттуда по лесенке на землю. Рядом как раз никого не было, и мы решили пройти в портал кармана прямо здесь. Петя положил руку Шторму на плечо, мы тоже прикоснулись к нему.

— Шагай вперёд, — сказал Петя.

Шторм шагнул и от неожиданности крякнул. После темноты на эстакаде мы все прищурились, хотя свет внутри не был ярким.

— Где мы? — спросил Шторм, оглядываясь, — далеко нас перенесло? Вернуться сможем?

В голосе его чувствовалась тревога. Бросать своих ребят он не хотел.

— Технически мы там же где и были… наверное, — сказал Петя, — по крайней мере, единственный вход остался там. Это что-то вроде подпространства… в общем, подробностей мы сами не знаем, просто пользуемся.

— И что, сюда можно загнать весь конвой? — с сомнением сказал Шторм.

— Мы такого ещё никогда не пробовали, — сказал я, — но должно получиться. По крайней мере, большой габарит сюда проходит. Даже больше фуры.

— А много здесь места? А то не видно, где всё это кончается, — сказал Шторм.

— Возможно, что нигде не кончается, для конвоя места точно хватит… если вдруг не возникнут какие-то неожиданные ограничения. Но вроде бы ничего такого быть не должно, — сказал я.

— Но возможно? — напрягся Шторм.

— Не знаю, — сказал я, — говорю же, мы такого никогда не делали. По нашему опыту должно всё пройти хорошо, но если вдруг что, ты имей в виду что это не план и не подстава… а то, с чем мы просто не сталкивались и чего предусмотреть не могли. Но это так, на всякий случай. Думаю, что всё должно получиться.

— Это трупы? — спросил Шторм, указывая на небольшой ряд из пяти тел.

— Четверо да, а пятый, это подарок для вас. Взяли языка… он же жив? — спросил я у Бори и Антона, стоящих неподалёку.

— Да, но пришлось его поплотнее связать, чтобы не рыпался. А то дёрганый больно, — сказал Антон.

Неожиданно раздался топот маленьких ног, и к нам сзади выбежал Лем. За ним бежала Рита, которая, видимо, его и упустила. И Лем, и Рита, и Антон с Борей были, как я и просил, тоже в балаклавах.

— Я же просил его не отпускать! — укоризненно сказал я Рите.

— Прости, не уследила, — виновато сказала она, подхватила Лема и унесла обратно в сторону комнаты отдыха, слегка проглядывающей через туман.

— Твой ребёнок? — спросил Шторм.

— Нет, у бандитов отбили, они его как приманку использовали для засады, — сказал я.

— Мне кажется, я начинаю понимать, чего ты опасаешься, — задумчиво проговорил начальник конвоя.

— Да, это как впустить к себе в дом сотню незнакомых и хорошо вооружённых мужиков. Есть некоторый дискомфорт, — сказал я, — мы обсуждали варианты попросить вас освободить одну из фур и туда загрузить весь личный состав, оставив только пару водителей… но отказались от этой идеи. Решили не мудрить, а просто ограничиться балаклавами, чтобы труднее нас было опознать.

— Я понял. Ты тогда тоже надень. Теперь мне ваш план понятен, как и возможность его реализации. И я вижу, что это может сработать, хотя, надо сказать, до последнего момента сомневался. Но, как говорят, утопающий хватается и за соломинку. Да и подставу я, честно говоря, не исключал до последнего, — сказал Шторм.

— Это не всё, — сказал я, — это только часть плана.

— Есть подвох? — нахмурился Шторм.

— Не подвох, а нюанс, — сказал я, — мы называем это карманом, а вход в карман не перемещается сам по себе. Его нужно… принудительно перемещать. Не буду вдаваться в технологии, но суть такая. В общем, двое останутся снаружи и должны будут уходить отсюда по воздуху. Поэтому важно, чтобы завершить погрузку ночью, чтобы уйти можно было по темноте.

— Понятно, — кивнул Шторм.

— Это одно, — сказал я, — второе, лететь далеко мы не сможем. Как только покинем опасный район, тем, кто перемещает карман, нужно будет начинать двигаться по земле. Но это мы потом обсудим. И пункт вашего назначения, и где вас выгрузить, и как перемещаться по городу… возможно, нужно будет создать небольшую боевую группу прикрытия из твоих людей. Это мы успеем сделать. Говорю это, чтобы ты просто понимал наши дальнейшие действия. Полного чуда не будет, всё равно придётся поработать.

— И этого чуда достаточно, — серьёзно сказал Шторм, — если всё выгорит, я буду ваш вечный должник. Это не эмоциональное заявление, это моё слово!

— Погоди благодарить, успеешь, — сказал я, — нужно приниматься за дело. Смотри, в тумане легко потеряться, так что пусть твои бойцы не разбредаются. Да и наши вещи и люди здесь есть. Было бы хорошо, если бы мы выстроили фуры и весь транспорт вон там, одной кучей, — я показал вперёд, где сейчас вообще ничего не было, — и оттуда никто никуда не выходил. Чтобы все находились в одной зоне.

— Это решаемо, — кивнул Шторм, — в гостях нужно вести себя культурно.

— Тогда сейчас давай для пробы загоним одну фуру, посмотрим, как это работает, и если всё нормально, нужно будет за пару часов успеть всё закончить, — сказал я.

— Думаю, быстрее управимся, — сказал Шторм.

— Всегда в процессе возникают непредвиденные сложности, — возразил я, — лучше закладывать с запасом, а управимся раньше, так отлично. Но люди, основная масса, будут заходить последними и после твоего инструктажа. Сначала здесь будут только водители. И да, здесь холодно, всего плюс пять, и эта температура постоянная. Так что пусть ребята тоже имеют это в виду.

— Принято! — улыбнулся Шторм.

Его настроение заметно улучшилось, хотя он старался и не демонстрировать свои эмоции. Совсем недавно он чувствовал, что ведёт на смерть весь свой отряд, а теперь появилась удивительная возможность выйти из этой ситуации практически без потерь.

— Трупы надо будет выгрузить, мы их прихватили, чтобы тревогу раньше времени не поднимать, — сказал я, — а пленника забирай, пусть твои люди его допросят. Есть нужные специалисты?

— Найдём! — сказал Шторм.

После чего он подошёл к ряду тел, легко подхватил живого и забросил на плечо как пушинку. Силы в начальнике конвоя было немерено.

Как оказалось, сложности действительно есть, просто Шторм о них подзабыл. Миномётным обстрелом повредило несколько фур. У трёх частично спустили колёса, две вообще были не на ходу, посекло осколками двигательный отсек, и они перестали заводиться. Ни чинить, ни выяснять, что с ними не так не стали, потому как не думали, что отсюда вообще будет возможно уехать.

Шторм собрал людей и объявил, что конвой уходит через портал. В подробности вдаваться не стал, только сказал, что нужно всё сделать тихо, не привлекая внимания тех, кто их держит в осаде.

Большинство солдат вернулись на свои посты, сейчас основная работа лежала на водителях. Первым делом загнали внутрь цистерну заправщика. Он был полностью исправен, рядом с ним мины не прилетали. Возможно, это было не случайностью, потому что подорвать на эстакаде здоровенную бочку с горючим в планы осаждающих точно не входило. Сколько фур бы тогда пострадало было не спрогнозировать.

Чтобы загнать машину внутрь кармана, не нужно было её никуда перегонять. Петя вставал рядом с передним бампером, касался его рукой, автомобиль трогался с места и сразу пересекал границу портала. Дальше нужно было только ехать прямо, и всё.

К парковке первой машины в кармане отнеслись очень ответственно, выбрали для заправщика место и заодно прикинули, как ставить фуры относительно него. Дальше дело пошло быстрее. Водитель цистерны остался внутри, и когда заезжала фура, провожал её на нужное место.

Сказать, что водители были в шоке от происходящего, это ни сказать ничего. Но они держались, ведь все понимали, что у них появился шанс выбраться из безвыходного положения. К тому же когда люди заняты делом, времени на удивление и рефлексию не остаётся. А здесь дел было полно. Даже уже оказавшись внутри, они продолжали двигать фуры, чтобы они стояли удобнее и чтобы на них потом было легко выехать. Поэтому сразу было принято решение разворачиваться.

Бензовоз и первые две фуры дали круг в тумане, чтобы встать носом к выезду, но потом было решено остальным просто сразу заезжать задом.

После нескольких исправных машин решили затащить внутрь повреждённые. Те, что были с пробитыми колёсами, заехали сами, жуя резину. Те, что не заводились, пришлось брать на буксир и тащить задом. Это заняло больше времени, ведь нужно было подогнать исправную фуру, подцепить повреждённую и втащить в карман. А ведь они были гружёные. Благо ехать в таком виде им нужно было совсем недалеко.

В итоге за два часа едва-едва только успели закончить с фурами. Но дальше дело было вообще плёвое. Четыре броневика, лёгкий колёсный транспорт и сами бойцы. Я боялся, что провозимся до утра, но мы сейчас шли в целом почти по графику.

Фуры внутри кармана поставили большим полукругом, «мордами» в центр. Площадка получилась довольно большая, там должна будет разместиться вся остальная техника и люди.

Естественно, мы шумели на всю округу. Но шумели только вынужденно. Да, периодически начинал реветь двигатель, но через некоторое время его звук резко обрывался. Сами люди никаких звуков почти не издавали. Ни криков, ни команд, ни чего бы то ни было ещё. Люди вели себя максимально тихо.

Те, кто держал блокаду, не могли не слышать звуков двигателей. Но что они могли сделать? Скорее всего, там думали, что конвой переставляет свою технику, готовясь к обороне. Ведь другие варианты и не придумаешь!

Конечно, было бы идеально провернуть всё это в полной тишине, но, к сожалению, это было невозможно. Так что рёв двигателей периодически разрывал ночную тишину.

Больше всего работать приходилось, естественно, Пете. Ведь он был как бы привратником входа в карман, и без его участия никто не мог ни войти, ни выйти. Я и Шторм, сначала принимавшие активное участие в управлении и планировании, постепенно отошли в сторону. Это было просто не нужно. Внутри, водители, чьи машины уже оказались в кармане, дальше, понимая стоящую перед ними задачу по расстановке техники, уже справлялись сами и лезть к ним, это было только мешать.

Те, кто оставался снаружи, уже тоже довольно хорошо понимали суть происходящего процесса, воочию увидев, как фуры исчезают в пустоте.

Я, Шторм и Алиса стояли рядом и наблюдали за происходящим.

— Сколько времени займёт путь до места назначения пешком? — спросил я у Шторма.

— Не знаю, — честно признался он, — если бы всё шло по плану, мы уже должны были бы быть на месте. Всё дело в том, как именно мы будем теперь добираться до пункта назначения. И есть ещё один интересный вопрос.

— Какой? — спросил я.

— Ведь если мы выскочим из этого окружения, не думаю, что они просто всплеснут руками, мол, ничего не получилось, и разойдутся по домам. Этим мы их сильно разозлим, — сказал Шторм.

— А особенно тех, кто за всем этим стоит на самом верху, — кивнул я.

— Так что, боюсь, на этом всё не закончится, — сказал Шторм, — нас потом могут пытаться перехватить и на подходе к месту назначения, если им так уж обязательно нужен наш конвой. Теперь я уже абсолютно уверен, что дело не в официальном грузе.

— А в чём? Или в ком? — спросил я.

— Думаю, в чём, — сказал Шторм, — вряд ли им нужен какой-то человек из нашего отряда. Ведь они предлагали нам уйти и оставить груз.

— Не думаю, что они отпустили бы живых свидетелей, — сказал я.

— И я не думаю. Это одна из причин, почему я отказался. Так бы, может, и отдал им груз, ради сохранения жизней. Пусть потом судят, под трибунал отдают, но ребят бы спас… если бы им верил. Но я не верю! — сказал Шторм.

— И что думаешь делать? — спросил я.

— Думаю, когда мы отсюда вырвемся, нужно будет затаиться и проверить груз. Фуру за фурой, фуру за фурой. У меня есть все накладные, будем искать, что им не соответствует. Это, правда, потребует много сил и времени… — задумался Шторм, — предоставите вы нам такую возможность?

— Да. Не волнуйся, на полпути заднюю включать не будем. К тому же у нас есть возможность ускорить процесс разгрузки и обратной погрузки фур, — сказал я.

— Как это? — удивился Шторм.

— Потом, когда до этого дело дойдёт, узнаешь, — сказал я, — починить повреждённые машины можно?

— Те, у которых колёса пробиты, сто процентов! — сказал Шторм, — там ребята уже, наверное, приступили. До этого не занимались этим, потому что думали, нет смысла, ехать-то всё равно некуда. А вот те, что не завелись, это неизвестно. Если возможно мужики починят, если нет, у вас не бросим, вытащим наружу.

— Если некуда будет деть, можете и бросить, — сказал я, — мы, возможно, найдём им применение. Но это если они на самом деле не будут нужны. Может, в фургоне сделаем отапливаемое помещение, а то сам видел какая там холодрыга. Кстати, если всё это дело затянется, твои ребята тоже мёрзнуть будут. Есть в грузе что-то тёплое? На чём можно было бы спать и чем укрываться?

— Да, этого добра навалом. Спальники, одеяла, бушлаты, этого много. Нужно будет только найти и разгрузить. Делать нечего, придётся вскрыть гуманитарный груз. Ребята уже давно без сна, нужно будет дать им отдых. Как только выберемся в безопасное место, так сразу нужно будет этим и заняться, — сказал Шторм.

— А на связь думаешь выйти? — спросил я, — здесь наверняка глушат, но если мы окажемся вне зоны действия глушилки, сразу доложишь?

— Нет! — сдвинув брови, сказал Шторм, — точно не сразу. Нужно будет дать ситуации настояться. Да и мне подумать не мешает, что и к чему. Если бы мы не думали, что в нашем руководстве есть крыса, разумеется, сразу бы доложился. Теперь же, думаю, нам сначала нужно решить все стоящие перед нами задачи, а потом уже докладывать. Надеюсь, многое покажет ревизия груза.

Ребята уже начали загонять внутрь броневики. Мы некоторое время наблюдали за этим процессом.

— Меня всё никак не отпускает одна мысль, — вдруг задумчиво сказала Алиса.

— Делись! — сказал я.

— Очень хочется оставить после себя послание этим уродам, — сказала Алиса.

— Мне кажется, что пустая эстакада, это отличное и очень красноречивое послание, — сказал Шторм.

— Этого мало, — медленно сказала Алиса, — у нас же есть четыре ненужных трупа, верно?

— Зоя попросила отдать их ей, когда увидела, что мы собираемся их выбросить. Я обещал, — сказал я.

— А? — удивлённо дёрнулся Шторм.

— Не бери в голову, — махнул я рукой.

— У Зои их и так много, — сказала Алиса, — мне кажется, что для них есть более подходящее применение. А для неё потом убьём ещё кого-нибудь, делов-то!

— Какое применение? — спросил я.

— Вот если поставить два трупа, плотно привязав друг к другу, а два других посадить по бокам в позе эмбриона, то со стороны это будет похоже на член с яйцами, — сказала Алиса, — так и представляю, как в первых лучах восходящего солнца они увидят эту нашу инсталляцию, вместо двух десятков фур.

— Да? — я задумался, потому что мысль мне, в самом деле, показалась интересной. Давать эмоциональные оплеухи своим противникам, это тоже был определённый кайф. Пусть утрутся!

— Да, вы, ребята, конечно, хорошие, — проговорил Шторм, глядя на нас, — но трахнутые на всю голову.

— Из-за того, что хотим соорудить член из трупов? — спросил я.

— И из-за этого. Да и из-за того, что вообще полезли во всю эту историю. Так сказать, по совокупности характеристик, — усмехнулся Шторм.

— У-у-у-у, как это мило! — протянула Алиса, — мне давно никто не говорил таких приятных слов!

10. Выволочка

Алиса очень загорелась идеей оставить фаллический символ как послание. Она даже выпросила у Шторма двоих бойцов себе в помощь. Проблема была в том, что для этой инсталляции нужен был каркас, потому что сами по себе трупы отказывались стоять. Но когда есть запал, все проблемы решаемы. К моменту окончания погрузки в карман «фигура» была готова и стояла на краю эстакады, напротив того места, к которому приезжал переговорщик с мегафоном.

— В принципе, насколько я понял технологию, нам даже улетать отсюда не обязательно, — сказал Шторм, наблюдающий за загрузкой, — мы можем просто сидеть внутри, пока здесь никого не останется. Ведь не будут же они дежурить здесь вечно, да?

— Да, — сказал я, — но есть некоторые факторы неизвестности, которые создают риски. Магические дары, очень большая и сложная тема. Мы не знаем про многие возможности людей, и бывает, что выясняем, что человек умеет что-то эдакое уже слишком поздно. Когда поделать ничего нельзя. Вдруг у них есть кто-то, кто сумеет увидеть вход в этот портал? Никто не видит, а он увидит? Это маловероятно, но вполне возможно. Или найдётся кто-то, кто сможет заблокировать вход или вообще уничтожить… ну или воспользоваться им. Мы с таким не сталкивались, но кто знает, что у них есть в запасе? Мне встречались люди с удивительными возможностями.

— Мне тоже, — тяжело вздохнул Шторм, и я понял, что это для него больное место. Возможно, он терял людей в подобных ситуациях, когда недооценил противника, — да, мир стал очень сложен. Никогда не знаешь, что и от кого можно ждать.

— И в то же время мир стал намного проще, — сказал я, — люди проявляются быстрее, и зачастую можно быстро понять, кто чего стоит.

— Тоже верно! — внимательно посмотрел на меня Шторм, — вот нас завертело в одной ситуации, и мы уже довольно хорошо друг друга понимаем. Можем и ошибиться, конечно, но в целом мне кажется, что видим друг друга в верном свете.

— Надеюсь, — кивнул я, — потому что ошибка может обойтись дорого как вам, так и нам!

Петя то появлялся, то исчезал, периодически проводя через свой портал людей и технику. Неожиданно в одно из появлений с ним вместе оказался Антон. Оглядевшись и увидев меня, он быстро подбежал и, неуверенно взглянув на Шторма, сказал:

— Надо поговорить!

Я почувствовал неладное.

— Инцидент, связанный с нашими гостями? — спросил я, — если так, то говори здесь. Шторм тоже должен знать, что происходит.

Шторм нахмурился.

— Мы с Борей работали на складе, как и договорились, — сказал Антон, — и наткнулись там на одного из ваших ребят, — кивнул он Шторму, — я ему сказал, что сюда ходить не надо, что они должны находиться в определённом месте, рядом с машинами. Ну, сказал, как ты нас инструктировал.

— И что произошло? — Шторм резко посуровел.

— Он сначала начал отшучиваться, мол, просто смотрит, но никуда не уходил. Когда я начал настаивать, то ткнул в меня автоматом и сказал, что мне вообще лучше заткнуться, потому что они сами будут решать, куда и когда им здесь ходить, — сказал Антон.

— Продолжай! — едва сдерживаясь, проговорил Шторм, видимо, он не ожидал такой подставы от своих бойцов.

— Мы, естественно, там без оружия были, — сказал Антон, — а он в полном боевом снаряжении. Видя, что мы не собираемся спустить всё на тормозах, он начал угрожать нам автоматом, говоря, что мы вообще не в том положении, чтобы здесь командовать.

— И чем дело кончилось? — спросил я, ожидая самого худшего.

— Ну, Боря не любит, когда в нас автоматом тыкают, он меня заслонил и схватился за ствол. А тот выстрелил! — сказал Антон.

— Твою ж мать! — взорвался Шторм, — убью гниду!

— Что Боря? — быстро спросил я, понимая, что Шторм уже еле сдерживается, чтобы не броситься устраивать своим бойцам разнос.

— Борю так просто не убить, — усмехнулся Антон, — пуля от него срикошетила, но сам он очень расстроился. Поэтому погнул этому придурку ствол автомата, сломал правую руку и слегка придушил. В общем, он его там на складе держит, пока я рванул сюда, чтобы обрисовать ситуацию. Сейчас всё под контролем, но с этим что-то нужно делать.

— Не волнуйся, сделаем! — рявкнул Шторм и зашагал к Пете.

Внутрь мы вошли практически одновременно и застали такую картину: Маша что-то говорила одному из бойцов, причём, похоже, что отчитывала его за что-то. Ещё пятеро стояли поблизости и с интересом наблюдали за происходящим. Что именно говорила Маша, мы почти не услышали, но последние слова были о том, что стрелять здесь не нужно. Возможно, это относилось к тому выстрелу, что пришёлся в Борю, но она не знала о случившемся на складе и просто решила сказать солдатам, чтобы они такого не делали. Договорив, она повернулась к собеседнику спиной, чтобы уйти, а он сказал:

— Не сердись, крошка, — и шлёпнул её по попе.

Надо сказать, что мы вошли в карман очень вовремя.

Резко развернувшись, Маша вскинула руку, и тот, кто её шлёпнул, просто взлетел в воздух и повис там распятый, не имея возможности пошевелиться. Мне было очень хорошо знакомо это положение, ведь Маша и ко мне такое тоже применяла. Бедному солдату можно было только посочувствовать.

— Когда я сказала вести себя спокойно, я не это имела в виду! — возмущённо крикнула Маша, и все отчётливо услышали хруст суставов висящего в воздухе бойца.

Его товарищи тут же вскинули оружие, Петя рядом со мной тоже выхватил пистолет, да и у меня уже молнии подрагивали на кончиках пальцев… но эту ситуацию нужно было решать Шторму, что он и сделал.

— Оружие на землю! — проревел Шторм.

Бойцы переглянулись, и неуверенно положили оружие себе под ноги. Петя взглянул на меня, и я кивнул ему, чтобы он тоже убрал свои пистолеты.

— А этого мудака держи, деточка, если тебе, конечно, не тяжело! — сказал Шторм Маше.

— Справлюсь, — кивнула Маша.

— Общее построение! — проревел Шторм, — и приведите того, кто стрелял! — добавил он, обернувшись к Антону.

— Нам надо продолжать погрузку, — сказал я, — время не ждёт.

— Работайте, — кивнул Шторм, — а за этих примите мои извинения. Я им сейчас объясню так, чтобы поняли, что можно делать, а чего нельзя!

— Петь, продолжай, всё под контролем! — сказал я тихонько, и тот нехотя вышел из кармана, чтобы привести сюда очередную группу.

Снаружи оставалась только Алиса с двумя бойцами, которые продолжали ваять фаллический символ, да ещё несколько человек, один багги и пара мотоциклов. В общем, почти все уже были внутри.

Вскоре все подчинённые Шторма, включая водителей, выстроились напротив входа, слегка скрываемые туманом. Боря притащил того, кто напал на них с Антоном.

Обведя всех собравшихся мрачным взглядом, Штом дождался, когда в карман зайдут оставшиеся снаружи. На это ушла пара минут, зато теперь здесь были практически все, кроме Алисы с двумя бойцами. Их не стали отвлекать от столь важного дела.

— Объясните мне, почему когда я сказал, что внутри портала нужно будет находиться в круге машин, никуда не ходить и ни с кем не разговаривать, вы решили, что это шутка? — медленно проговорил Шторм.

И хотя произнёс он это довольно тихо, чувствовалось, что это только начало, как будто прозвучали отдалённые, едва слышные раскаты грома перед бурей. И от этой сдерживаемой угрозы даже у меня по спине пробежал холодок.

Ему ожидаемо никто не ответил. Впрочем, и я, да думаю, и большинство присутствующих, понимали, что накосячили всего пара человек. Потенциально могли отличиться ещё несколько. Но основная масса, скорее всего, была вполне адекватной и выполняла инструкции командира. Но внушение было просто необходимо, чтобы остальным неповадно было.

Шторм ещё раз обвёл всех тяжёлым взглядом и повернулся к тому, кого привёл Боря.

— Что случилось? — спросил начальник конвоя, как будто даже мягко.

— Командир, на меня напали, — попытался оправдаться тот.

— Где это случилось? — спросил Шторм.

— Ну… — замялся боец.

— Отвечай! — рявкнул Шторм.

— Это что-то вроде склада, — нехотя сознался боец.

— То есть ты, в нарушение моего приказа, залез на чужой склад, и там на тебя напали его хозяева? — спросил Шторм, как будто успокоившись.

— Да, — поник боец, понимая, что с каждым вопросом он закапывает себя всё глубже и глубже.

— Сколько их было? — спросил Шторм.

— Двое… — едва слышно ответил боец.

— Они были вооружены? — спросил Шторм.

— Нет… — ответил боец.

— Ты угрожал им оружием? — продолжал давить Шторм.

— Да, — боец уже совсем сломался и перестал даже пытаться оправдаться, понимая, что это бессмысленно и может только ещё больше взбесить командира.

— Ты стрелял в них? — спросил Шторм.

— Да, но это была случайность! — вскинулся Боец.

— То есть, ты угрожал людям оружием и случайно выстрелил в одного из них? — уточнил Шторм.

— Да, — с небольшим облегчением сказал боец.

— Ты дебил? — спросил Шторм.

— Нет, — вскинулся боец.

— Тогда почему же ведёшь себя как дебил? — жёстко сказал Шторм, — если облажался, имей мужество это признать, а ты пытаешься оправдываться как тряпка! Ты попал в кого-нибудь?

— Да, но он не пострадал! — быстро сказал боец.

— Я не прошу тебя оценивать ущерб, — сказал Шторм, — мне нужны только факты. А факт в том, что ты стрелял в одного из людей, пытающихся спасти нам жизнь, и попал. То, что он выжил, это не твоя заслуга. Ты сделал всё от тебя зависящее, чтобы его убить. Это трибунал, ты это хоть понимаешь? Попытка мародёрства, нападение на безоружных людей, попытка убийства.

— Я просто пошёл осмотреться! — не веря своим ушам, пробормотал боец, — я просто осмотрелся!

— Разоружить его, связать и пристегнуть к броневику до дальнейших распоряжений, — сказал Шторм.

— У меня рука сломана, — сказал боец, — мне нужна медицинская помощь.

— Насрать на твою руку, — почти равнодушно сказал Шторм и кивнул двум стоящим с краю в строю бойцам, — исполняйте!

Они подбежали, забрали у бедолаги автомат с погнутым стволом и повели в туман, туда, где находились их машины.

— Теперь ты! — Шторм повернулся к висящему в воздухе солдату.

— Я просто пошутил! — сказал тот.

— Тогда почему же я не смеюсь? — проревел Шторм, — я видел своими глазами, что случилось. Как ты думаешь, что более оправдано, то, что ты шлёпнул её по попе, или то, что я тебе сейчас ударю кулаком в челюсть?

— За что? — было видно, что солдат испугался, видимо, представлял себе, что такое удар Шторма, — я же просто пошутил.

— Я тоже скажу, что пошутил, — пожал плечами Шторм, — в чём разница?

— В том, что она не пострадала, а я пострадаю! — сказала солдат.

— Ошибаешься! — покачал головой Шторм, — она пострадала, потому что ты задел её честь. Думаешь, это пустяк? Если да, то ты очень плохой солдат, который о чести не имеет понятия. Я скажу тебе правильный ответ. Мой удар будет оправдан, потому что это наказание за проступок, а твой шлепок не оправдан, потому что ты оскорбил её на ровном месте.

— Это было не оскорбление, я с ней заигрывал! — попытался выкрутиться солдат.

— Когда я тебя ударю, это тоже будет игра. Поверь в это, — сказал Шторм.

— В этом не было ничего плохого! — ещё раз попытался оправдаться солдат.

— Для тебя да, для неё нет, — сказал Шторм, — вообще, так можно оправдать всё что угодно, любое преступление. Сказать, что ты считаешь, что это нормально или даже хорошо. Ладно, бессмысленный разговор. Деточка, — обратился он к Маше, — можешь сломать ему что-нибудь для профилактики, вижу, сил у тебя для этого достаточно.

— Убить за дело могу, садизм не практикую, — сказала Маша и резко отпустила висящего в воздухе солдата, после чего резко развернулась и ушла. Тот рухнул на землю, и поскольку произошло это неожиданно, не удержался на ногах и шлёпнулся на задницу.

— Молодец, — кивнул Шторм вслед уходящей в туман Маше, — уважаю. А вот мне придётся попрактиковать, — и он направился к солдату.

— Не надо, я всё понял, я осознал! — затараторил солдат, толкаясь ногами и отползая постепенно назад.

— Встать! — рявкнул Шторм.

Солдат вскочил и вытянулся по стойке смирно.

— Ещё раз объясняю, — медленно начал Шторм, обращаясь сразу ко всем, — если здесь сейчас кого-то нет, доведите до них эту простую мысль. Мы были в полной жопе. Мы были смертники, потому что живыми бы нас отсюда не отпустили, независимо от того, отдали бы мы груз или нет. Единственное, что мы могли сделать, это забрать с собой на тот свет как можно больше врагов. Такой план у нас и был, положа руку на сердце. Вы ещё не всё знаете, насколько плотно нас обложили. Но сейчас ночью их люди минировали подходы к эстакаде. В застройке стоят танки. И чёрт-те что ещё, чего мы не знаем. И вот в такой безвыходной ситуации, эти неравнодушные люди решили нам помочь. Просто так, не преследуя никакую выгоду. Просто пожалели нас, увидев, что мы все здесь умрём. Они тоже рискуют, причём даже больше чем мы! Им придётся отсюда выбираться снаружи, пока мы будем здесь в безопасности. И как вы должны вести себя в такой ситуации? Да вы молиться на этих ребят должны, пылинки сдувать, а не стрелять в них и лапать их девушек. И это всё не мелочи, не мелкие проступки и не шуточки. Это очень серьёзно!

— Мы просто не уверены, что им можно доверять, — сказал один из солдат в строю.

Шторм посмотрел на него совершенно спокойно и улыбнулся.

— Как и они в том, что можно доверять нам. И пока что вы делаете всё, чтобы подорвать их доверие, в то время как они делают всё, чтобы спасти ваши жизни. Чувствуешь разницу? — спросил Шторм.

Говоривший про доверие не выдержал взгляд и опустил глаза.

— Отвечай, чувствуешь разницу? — спросил Шторм.

— Чувствую! — не поднимая глаз, сказал солдат.

— Вот то-то и оно! — устало сказал Шторм, — в общем, слушайте внимательно. Мы сейчас на войне. Надеюсь, что инцидентов больше не будет, но если не дай бог ещё кто-то «отличится», то за это последует мой немедленный суд и приговор. Наказанием будет расстрел, все поняли? Без исключений и отсрочек. От лояльности к нам этих людей, — Шторм повернулся ко мне, — зависит наша жизнь. Подрыв доверия ставит под угрозу жизнь всего нашего отряда. Больше к этой теме возвращаться не будем. Вы знаете, я своё слово держу. Закон обратной силы не имеет, поэтому провинившихся до этого момента расстреливать не буду. Но и прощать тоже. Этого, — он повернулся к тому, что шлёпнул Машу по попе, — разоружить, связать, отнести и приковать к броневику рядом с первым.

— Не надо нести, я и сам дойду, — сказал солдат.

— Не дойдёшь, — сказал Шторм и ударил солдата кулаком в челюсть.

И вроде бы врезал так легко и без особых усилий, но солдат сделал сальто назад, плашмя приземлился на живот и затих без сознания.

Петя периодически выглядывал наружу, чтобы контролировать происходящее там. И как раз сейчас он вернулся обратно с Алисой и двумя бойцами.

— Член готов! — радостно сообщила Алиса.

Солдаты в строю засмеялись. Не все знали, что это значит, и те, кто был в курсе, начали тут же объяснять остальным про инсталляцию, которую варганили из трупов совместными силами. Это очень разрядило напряжённую обстановку, от которой даже воздух, казалось, наэлектризовался. Возникло всеобщее оживление.

— Есть что добавить от лица хозяев? — громко спросил у меня Шторм, и все разом замолчали.

— Вообще-то, есть, — сказал я, — думаю, что большинство из вас нормальные ребята, — обратился я к солдатам, — но, тем не менее, обращу ваше внимание на один момент, который, возможно, ускользнул от вас. В обоих инцидентах ваши люди проиграли. То есть, они проявили агрессию и поплатились. В связи с этим хочу сказать: если вдруг кто думает, что вас пригласили в гости наивные и беззащитные лопухи, лучше сразу измените своё мнение. Потому что до суда и приговора Шторма дело может просто не дойти. В конфликте никто не заинтересован. Я понимаю, что вас много и вы вооружены. Но если вдруг возникнет противостояние, не многие выживут. Это будет дорого стоить всем, и вам, и нам. Но ваша победа, мягко говоря, неочевидна. Так что, давайте жить дружно.

— Блин! Я, походу, опять всё пропустила! А что, был замес? — расстроено сказала Алиса, видя, как уносят бесчувственное тело солдата.

11. Шторм

— Свободны! — сказал Шторм бойцам и повернулся ко мне, — я так понимаю, пора сваливать, пока не рассвело.

— Да, самое время, — сказала Алиса, — а то темнота уже не такая густая.

— Ну что, вы знаете что делать, — сказал я, — выберете местечко подальше и побезопаснее и приземляйтесь. Главное, Петю не урони! — подмигнул я Алисе.

— Не бойся, — хохотнула та, — он подготовился!

Я повернулся к Пете и увидел у него в руках какие-то ремни. Похоже, он приготовил себе что-то вроде сбруи, чтобы пристегнуться к Алисе. И когда только успел, ведь работал всё время!

— Хорошо! Удачи вам там! — сказал я искренне и обнял сначала Петю, потом Алису.

— Алик, ну что за сопли? — скривилась Алиса.

— Переживаю, как бы вы нас всех не угробили, — сказал я тихонько.

— А, так ты о себе волнуешься? Тогда норм! — кивнула Алиса, — ну что, пойдём, напарник? — подмигнула она Пете, — покатаю тебя по ночному небу.

— Идём! — решительно сказал Петя.

Они растворились в портале.

Мы со Штормом некоторое время молчали.

— Я об этом как-то сначала не подумал, но ведь, в самом деле, вы сами купировал все угрозы, — сказал Шторм.

— Но только потому, что они были локальными и за своих товарищей не полезли вступаться их сослуживцы, — возразил я, — в первом случае они об этом просто не знали, а во втором мы подоспели.

— Тоже верно, — кивнул Шторм, — да, в большом коллективе всегда разные персонажи попадаются. За всем бывает трудно уследить, особенно в таком цейтноте, как у нас сейчас. Надо ещё командиров отделений пропесочить, чтобы лучше за бойцами приглядывали. Но это позже.

— Я понимаю и без претензий… потому что всё обошлось. Но, конечно, хотелось бы, чтобы такое не повторялось, — сказал я.

— Ты же понтовался, когда сказал, что если всё выйдет из-под контроля, то может случиться бойня? У вас же нет таких ресурсов? — сказал Шторм, и я почувствовал в его вопросе напряжённое внимание.

— Почему нет? Есть! Но мы, естественно, не будем раскрывать все карты. Не все козыри нужно сразу выкладывать на стол, — сказал я.

— Может оно и правильно, — задумчиво сказал Шторм.

— Вам диван принести? — крикнула, проявившись из тумана, Маша, — поставлю его на нейтральной территории, чтобы вы сидеть могли. А то ведь в ногах правды нет.

— Если тебе нетрудно, — кивнул я, подумав, что это хорошая мысль.

Нам со Штормом в самом деле сейчас лучше всего быть здесь, между группами наших людей и поблизости от входа в портал.

Маша появилась меньше чем через минуту, и в воздухе перед ней плыл большой диван. Она поставила его чуть в стороне, я её поблагодарил, она сделала шутливый реверанс и ушла.

Шторм задумчиво проводил её взглядом, потом вопросительно посмотрел на меня, я ему кивнул, и мы вместе направились к дивану.

— А может быть, так и надо, — задумчиво проговорил Шторм, когда мы сели.

— Как? — спросил я.

— Так как вы, — сказал Шторм, — вот честно говоря, я пока что ваш потенциал совершенно не понимаю. Но если судить по тому, что я знаю… вы уничтожили большую банду, которая первой должна была напасть на конвой… это с ваших слов, но я верю, что это правда. Потом вытащили наш конвой вместе с техникой при помощи своего кармана. При возникающих инцидентах, у вас, то пуля из автомата кого-то в упор не берёт, то девочка разделывает здорового бойца как бог черепаху… и при этом здесь бегает ребёнок, одна ваша девушка сооружает скульптуру пениса из трупов… в общем, это всё вызывает у меня смешанные и непонятные чувства.

— Я так и не понял как надо, — напомнил я.

— Сейчас, — кивнул Шторм, — я просто пытаюсь раскрыть свою мысль. Мы действуем по старинке. Боевой отряд, оружие, транспорт… но мир уже изменился. Видимо, нужны новые подходы. Как у вас! Группа обычных людей, которые, если копнуть, могут решать серьёзные проблемы. И получается, что обычными вы только кажетесь. Нам надо действовать так же. Менее шаблонно, более экстравагантно. Мы, естественно, тоже меняемся, но, видимо, слишком медленно. Не успеваем за вызовами времени. Людей вот нужно подбирать не как в обычную армию, а по определённым талантам, чтобы они закрывали разные потребности отряда. Вот у нас, например, нет ни одного левитатора. Это вообще редкий дар.

— Тут согласен, — сказал я, — но, положа руку на сердце, мне ваш потенциал тоже толком неизвестен. Я уверен, что маги у вас тоже есть, но сколько, какие, и насколько сильные неизвестно. А это тоже меня… скажем так, озадачивает.

— Маги есть, но не так, чтобы много. В основном без уникальных даров, так, умеют какие-то базовые вещи делать. Всё-таки это больше военный отряд… хотя в нём не только армейские ребята… — сказал Шторм и задумался.

— Да, кстати, как раз хотел об этом спросить, — сказал я, — почему половина в форме, а половина нет? И видно, что это не из-за нехватки обмундирования, а принципиальная позиция.

— Да, две части отрада разного подчинения. Те, кто в форме, относятся к условно военным, хотя у армии сейчас тоже нет единого руководства, и структура довольно размыта. А те, кто в гражданке, они относятся к гражданской администрации. По большому счёту особой разницы между ними нет. Когда всё рушилось, осколки разных государственных институтов умудрились сохраниться и нашли некий баланс, некий способ взаимодействия. На самом деле это было непросто, потому что никто никому не хочет подчиняться, потому что не считает правопреемником центральной власти. Как я и сказал, осколков много, все мнят себя главными, но на деле ни один таковым не является, — сказал Шторм.

— Печально, — сказал я.

— Да, печально, — согласился Шторм, — но есть и плюсы.

— Какие? — заинтересовался я.

— Каждый пытается доказать, что именно он является наследником государственной власти, и чтобы это сделать, борется за симпатии мирного населения. То есть, посылают гуманитарные конвои, оказывают помощь нуждающимся, в общем, тянут социалку как могут. Тем самым привлекают людей в свои общины, чтобы они росли. Ведь чем больше людей, чем больше масштаб, тем больше и вес у осколка государственной власти, — сказал Шторм.

— А ты за кого? — спросил я.

— А я в эти игры вообще не играю, — сказал Шторм, — технически я в армии, но по факту, просто делаю то, что умею. Не дома же сидеть и киснуть постепенно? Я многое вижу. Хаос утих, но не закончился. Теперь люди просто страдают и умирают гораздо тише, чем в периоды паники и больших войн. Но это не значит, что их трагедия меньше. Человечество вырождается. Но даже сейчас лучше быть при деле, чем болтаться как говно в проруби. Я охраняю гуманитарные конвои, чтобы хоть немного продлить жизнь тем, кто не нашёл способа выбраться из мегаполиса или нормально в нём устроиться. До сегодняшнего дня у меня это неплохо получалось.

— Мы, по сути, занимаемся тем же самым, только как свободные художники, — сказал я, — у нас нет задачи помогать всем и каждому. Но мы делаем шаг, и тут же натыкаемся на какое-то дерьмо, с которым нужно разобраться, или встречаем человека, которому нужна помощь. У нас есть и свои планы, но мы не можем ими заняться, потому что постоянно решаем какие-то проблемы. Уже сколько раз зарекались, что не будем больше никуда лезть, что просто пройдём мимо… и не получается.

— Знаешь, когда я понял, что вы нормальные ребята? — спросил Шторм.

— Когда? — заинтересовался я.

— Когда увидел у вас ребёнка. И то, как вы с ним обходитесь. Ты был раздражён, что он не вовремя выбежал во время важных переговоров, девушка, которая его забирала, чувствовала себя виноватой, потому что не уследила… такое не сыграешь. История этого ребёнка уже была не очень важна. Я своими глазами увидел, что он просто с вами, и о нём здесь заботятся. Для этого не нужно видеть много и знать детали. Одна минута, пара реплик и всё понятно. А люди, у которых живёт ребёнок, по моему мнению, не могут быть плохими. Плохие не стали бы себя обременять, — сказал Шторм.

— Но мы могли это подстроить, чтобы вызвать доверие, — сказал я, — раньше этого ребёнка именно так и использовали, только значительно грубее.

— Я же говорю, ситуация произошла при мне. Это очень трудно сыграть. Я уже не молодой, многое видел. И с ребёнком вы не сюсюкались, и ты не проявил нежности и заботы, а наоборот раздражение. Но это как раз и было по-настоящему, и я понял, что ребёнок с вами живёт. А раз живёт, значит, вы порядочные люди, — сказал Шторм.

— Ой, не делал бы ты таких скоропалительных выводов, — сказал я.

— Ну, это не только по ребёнку, — сказал Шторм, — это по совокупности характеристик.

— Ты уже эту фразу говорил, — сказал я.

— Когда сказал, что вы трахнутые на всю голову? — усмехнулся Шторм, — так я своих слов назад и не беру. Одно другого не отменяет, а даже, наоборот, дополняет.

— Знаешь, что мне кажется странным? — сказал я, вспомнив мысль, которая недавно пришла мне в голову.

— Поделись! — сказал Шторм.

— Все, кого мы встречали в последнее время, до этой заварушки, преимущественно использовали магию. Традиционное вооружение встречалось редко и больше, как исключение из правил. А тут, что у вас, что у тех, кто пришёл по вашу душу, в основном армейский арсенал. Это наводит на некоторые мысли, — задумчиво сказал я.

— Что ноги растут из одного места? — серьёзно сказал Шторм, — возможно, ты и прав. Но защита у них вполне магическая, причём мощная.

— Да, мы видели, как они блокировали ваш удар, — сказал я.

— Вот-вот, — задумался Шторм, — эта магия, конечно, постоянно вводит в уравнения множество неизвестных, которые делают итог стычки очень часто совершенно непредсказуемым.

— Ага, — сказал я, — вот так люди тратят кучу ресурсов, планируют операцию, и вроде всё у них на мази, а потом объект охоты вдруг ночью исчезает и на его месте остаётся только фаллический символ из трупов!

— Вот-вот! — расплылся в улыбке Шторм, — в данном случае козыри оказались у нас в руках… точнее, у вас.

— Это да! — усмехнулся я.

— Ты же дал нам языка, — сказал Шторм, — мои ребята его допросили. Пусть помаринуется немного, потом с ним продолжат разговор.

— А где он сейчас? — напрягся я.

— Сидит в броневике с мешком на голове. Не волнуйся, отпускать его никто не собирается. Сейчас никакие конвенции не действуют. Да и не попал бы он ни под одну из них. Он же не военнопленный, а обычный бандит, который попался. По закону военного времени приговор будет быстрым и суровым, — сказал Шторм.

— Ты уже не первый раз говоришь про военное время, — сказал я.

— Да, потому что мы на войне, и я это вижу больше чем большинство людей. Думаешь, эта стычка первая и единственная? Она просто самая неудачная для нас… была для вашего появления. А так-то ни один поход без перестрелок не обходится. Ни один! — сказал Шторм.

— Так что говорит пленник? — напомнил я.

— Говорит, что он наёмник, — сказал Шторм, — что раньше со своим отрядом работал в большей степени в Рязанской области, но потом на него вышли некие люди и предложили работу. Это было два месяца назад.

— Мне кажется, или эти слова прикрывают то, что он занимался разбоем со своей бандой, а потом его завербовали на большое ограбление? — спросил я.

— Да, можно и так сказать, — усмехнулся Шторм.

— Два месяца! Интересно, уже тогда его наняли именно для этой операции, или вообще? — спросил я.

— Именно для этой, — кивнул Шторм, — это он сказал совершенно определённо. Речь шла о переброске в Москву, о нападении на вооружённый конвой. Подробностей ему, естественно, никто не сообщал, но общая картина получается довольно странная.

— Да, тут дело точно не в консервах и одеялах, — сказал я и мы со Штормом повернули головы в ту сторону, где в тумане стояли невидимые сейчас для нас фуры.

— Так и чешутся руки провести ревизию груза, — сказал Шторм.

— Лучше не сейчас, а когда точно выберемся и окажемся в безопасном месте. Всё равно нужно будет где-то отсидеться и возможно послать разведотряд в место вашего назначения. Вдруг вас и там ждут? — сказал я.

— Это обязательно, — сказал Шторм, — у меня вообще большие сомнения насчёт того, стоил ли туда сейчас соваться.

— Что ещё интересного рассказал пленник? — спросил я.

— Что те, кто его нанял, скорее всего, имеют непосредственное отношение к армейским структурам. Ну, или раньше имели. Что люди они серьёзные, платят хорошо, но и спрашивают по полной. В общем, у них не забалуешь. Если случаются инциденты, а куда же без них, виновники обычно просто исчезают, и всё. Больше о них никто и никогда не слышит. И, похоже, что это действует лучше, чем публичные расправы и устрашения. Неизвестность пугает гораздо больше, чем самое страшное, но понятное наказание, — сказал Шторм.

— Есть ещё что-то? — спросил я.

— К сожалению для нас, шестёрок в стратегические замыслы не посвящают, перед ними только ставят задачи. Из любопытного, по словам пленника, сюда пришёл отряд из нескольких сотен человек как минимум. Точно он сказать не может, потому что отряд состоит из нескольких больших групп, которые действуют независимо друг от друга и встретились только уже здесь, во время операции. Передо всеми стоят разные, но вполне определённые задачи. Тот, кого вы привели, командовал группой, производящей зачистку местности. Обшаривали дома, чтобы не допустить неожиданностей в тылу, выставляли наблюдательные пункты… в общем, контролировали занятую ими территорию. И пленник, кстати, считал, что им повезло, потому что не придётся идти в бой на острие атаки. А атака планировалась, в этом он абсолютно уверен, — сказал Шторм.

— Что по технике? — спросил я.

— Танков он видел пять штук. То есть вы, выходит, заметили не все, — сказал Шторм, — ещё несколько бронированных автомобилей, и очень много обычного транспорта. Автобусы для перевозки личного состава, грузовики со снаряжением и пустые, видимо, чтобы вывозить награбленное. Краны, чтобы снимать товар с эстакады. И масса более мелкой техники. Базировались они за городом и в Москву заходили стремительным броском, несколькими колоннами. Это произошло буквально за последние пару дней.

— Что с той бандой, которая держала раньше этот район? — спросил я, — про них он что-нибудь говорил?

— Да, — кивнул Шторм, — эту банду специально подкармливали для этой операции. Они здесь практически зачистили весь район, ни людей, ни монстров не осталось. Всех вырезали или вынудили уйти. Такая задача перед ними и ставилась. Но насколько он знает, использовали их втёмную, полной картины они не знали, и ими должны были пожертвовать в первую очередь. Во-первых, чтобы сберечь собственные силы, а во-вторых, чтобы устранить лишних свидетелей. Они были не жильцы, при любом раскладе.

— Этих не жалко, — сказал я задумчиво, — совершенно конченные были. Прям вот даже до патологии!

— Мы сейчас говорим обо всём этом, — задумчиво произнёс Шторм, — и вроде бы я всё это уже знал, просто тебе рассказываю… но когда сейчас поделился этой информацией с тобой, то взглянул на ситуацию как бы со стороны… и мне стало очень тревожно!

— Потому что, судя по масштабу задействованных сил, даже то, что нам удалось выскочить из окружения, ещё ничего не значит? Это не финал, и судьба вашего отряда остаётся в подвешенном состоянии? — предположил я.

— Именно! Нас в покое не оставят, постараются заполучить груз и ликвидировать нас как свидетелей. Единственный способ этого избежать, это распутать этот клубок. Но как это сделать, я, честно говоря, понятия не имею. Слишком высоко наверх уходят ниточки, — сказал Шторм.

— Чёрт возьми, из-за чего же весь этот сыр-бор? — сказал я, и мы снова синхронно посмотрели в сторону невидимых в тумане фур.

— Мы это обязательно выясним! — сказал Шторм, — вот просто к гадалке не ходи!

Неожиданно из ниоткуда на месте портала вывалились Петя и Алиса. Судя по их довольным лицам, всё прошло отлично. Увидев нас, Алиса стремительно подошла к дивану, где мы сидели, и плюхнулась между мной и Штормом.

— Фух! — устало выдохнула она, — мальчики, дело сделано. Не знаю, как вы будете меня благодарить, но одним спасибо не отделаетесь. С тебя сам знаешь что! — повернулась она ко мне.

Я усмехнулся, секунду поколебался, думая, стоит делать это при Шторме или нет, и всё же запустил пятерню в волосы фурии и пустил поток маны. Алиса блаженно заурчала.

Шторм удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал. Я даже не понял, догадался ли он что происходит, или решил, что я просто приласкал девочку.

— Об одном жалею, — томным голосом сказала Алиса, — что не увижу их реакцию на нашу скульптуру. А хотелось бы, ведь сделана она с душой!

12. Это еще не конец!

Алиса и Петя были по-прежнему в балаклавах, впрочем, как и я. Подумав об этом ещё раз, я в принципе мог понять, что ребята Шторма испытывают определённый дискомфорт из-за этого. Но, честно говоря, это были не наши проблемы. Ради спасения можно и потерпеть соседство людей, пожелавших остаться неизвестными.

— Слушай, а ребята, которые с тобой… создавали скульптуру, — подобрал я не сразу слова, — как себя вели? По попе никто не шлёпнул? Твой обтягивающий комбинезон ведь провоцирует на это.

— К сожалению, нет, — продолжая балдеть, сказала Алиса, — они вели себя даже слишком по джентльменски. А что, кому-то перепала ласка ягодиц? — Алиса чуть приоткрыла глаза и искоса взглянула на меня.

— Да, Машу шлёпнули, я думал, Петя тебе рассказал, — взглянул я на хозяина кармана, но тот отрицательно покачал головой.

— Ничего он не рассказывал! — она осуждающе взглянула на Петю, — хотя, честно говоря, не до этого было. Мы же вас из задницы вытаскивали. И что Маня, прибалдела?

— Распяла наглеца в воздухе маленько, — сказал я.

— И всё? Даже не покалечила? Фу, неженка! — разочарованно вздохнула Алиса и закрыла глаза.

— А что было бы, если бы тебя шлёпнули? — заинтересовано спросил Шторм, — получается, не ту девушку выбрали?

— Было бы хуже! — сказал я, — что именно, она, скорее всего, и сама не знает, но тебе самому бить обидчика уже вряд ли пришлось бы, даже если бы он выжил.

— Всё прям вот так серьёзно? — Шторм озадаченно посмотрел на Алису.

— Ага… — сладко зевнула та, — я убиваю не церемонясь, — Алиса потянулась, выгнувшись дугой, продемонстрировав и так плохо скрытые аппетитные изгибы своего тела, — у меня не забалуешь!

— Я, пожалуй, пойду, — крякнул Шторм, вставая, — а то пожить ещё хочется!

— Может, выйдем, оглядимся? — спросил я.

— Или так, — кивнул Шторм, и мы синхронно повернулись к Пете.

Тот кивнул и направился к месту, где был выход из портала.

Мы оказались на крыше. Было по-прежнему темно, небо только совсем чуть-чуть посветлело… ну, или нам так показалось после пусть и не очень яркого, но всё же освещения портала.

Крыша была довольно высокой. Видимо, Алиса нашла такую точку для приземления, с которой открывается хороший обзор, и это было совсем неплохо. Вокруг была тишина, нарушаемая только отдалённым пением птиц, да где-то в доме под нами стрекотал сверчок. Огней нигде тоже видно не было.

— На связь, значит, пока не собираешься выходить? — тихонько спросил я, нарушать окружающую тишину не хотелось.

— Нет, — сказал Шторм, — пусть сначала обнаружат наше исчезновение, доложат наверх, если предположение о предательстве в нашем руководстве верно. Вот потом и объявимся. Посмотрим на их реакцию. Если будут настойчиво требовать сообщить место нашего нахождения, значит, точно дело нечисто.

— А может сказать им какое-нибудь место и понаблюдать за ним, придёт туда кто-нибудь или нет, а? — предложил я.

— Идея хорошая, вот только это значит снова идти на сближение. Они же тоже не дураки, чтобы всей толпой по первому сигналу метаться. Скорее всего, пошлют разведку сначала. А вот качество этой разведки, это уже отдельный вопрос. Ты уверен, что нас или нашего наблюдателя не обнаружат? А вдруг у них ментальный маг сильный в команде есть? Или ещё чёрт-те кто, кого они просто раньше не пустили в дело, потому что думали, будто ситуация у них под контролем? — сказал Шторм, — но подумать на эту тему можно, — добавил он всё же в конце.

Я оглядывался по сторонам, и всё никак не мог сориентироваться. И темнота мешала, да и не очень хорошо я знал эту местность. По идее, если Алиса нас далеко не унесла, то Перово уже должно было быть где-то рядом, а я всё не терял надежды туда добраться. И даже наличие конвоя в кармане не было помехой. Если они хотят на некоторое время исчезнуть, то можно воспользоваться этой паузой и добраться уже, наконец, до Ани.

— Петь, а откуда мы прилетели? — спросил я, так и не поняв даже приблизительное направление.

— Вон, оттуда! — Петя махнул рукой, — как далеко оказались, я не знаю… честно говоря, лететь было страшновато. Да и Алиса тот ещё «пилот», несколько раз делала вид, что мы падаем, чтобы меня попугать.

— А ведь от неё не только твоя жизнь зависела, — разочарованно вздохнул я.

— Что, тоже проблемы с дисциплиной? — с лёгкой удовлетворённостью, которую он не смог скрыть, произнёс Шторм, — понимаю!

— Ну, у нас же не армия, — пожал я плечами, — мы все находимся вместе добровольно и приказывать я никому права не имею, только просить. А характер у неё да, колючий. Но должен сказать, что это больше напоказ, и польза, которую она приносит, многократно перевешивает все шероховатости в общении.

— Подтверждаю, — кивнул Петя, — форма сложная, содержание хорошее.

— Да там и форма, должен сказать, ничего так! — усмехнулся Шторм.

— Понравилась? — улыбнулся я.

— Ну, я же живой человек, — сказал Шторм, — но вы не переживайте, я не претендую.

— Да можешь претендовать, — сказал я, — она сама за себя решает, мы ей не пастухи. Только там есть скрытые проблемы. И если что, то их лучше будет обсудить заранее, до того как…

— Да нет, — перебил меня Шторм, — я оценить, как мужчина, могу, но не больше. Я, как бы это сказать, занят, что ли…

— А, ну это другой вопрос, — сказал я.

— То есть если бы мой боец проявил больше обходительности, а не распускал руки, то у него там тоже был бы шанс? — сказал Шторм, кивнул в сторону места, где мы вышли из кармана, хотя он, естественно, был уже не там, а возле Пети, стоящего рядом.

— Нет, — быстро сказал Петя, — она тоже занята.

— Понятно, — кивнул Шторм, — да и не стоит всё усложнять. Лучше соблюдать дистанцию и чисто деловые отношения. А то, когда примешивается личное, это часто чревато проблемами.

— Какой план? — сказал я, меняя тему, — здесь задержимся, или ещё раз сменим место?

— Алиса может не согласиться, — хмыкнул Петя, — скажет, я же вытащила вас из задницы, дальше сами.

— Используем вариант «Б», — посмотрел я на Петю.

— Можно, — задумался он, — только нужно у самого этого варианта спросить, захочет ли он?

— Думаю, нам не откажет, — сказал я.

Шторм задумчиво нас слушал, не вмешиваясь, понимая, что мы специально говорим общими фразами, чтобы не выдавать лишней информации о своей команде.

— Да можно и здесь пока что отсидеться, — сказал начальник конвоя, — это место ничем не хуже остальных.

— Хорошо, только выход из кармана нужно будет оставить в более укромном месте, где-нибудь внутри здания. А то здесь днём всё будет слишком хорошо просматриваться, — сказал я.

— Да, тогда пока что можно объявить отбой, а то люди давно без сна, — сказал Шторм, — пусть и они отдохнут, да и вам тоже отдых не помешает.

— Там у нас холодно, не замёрзнут твои ребята? — спросил я.

— Ты очень заботлив, — усмехнулся Шторм, — но они не на курорт ехали, потерпят. Впрочем, — он ненадолго задумался, — если что, можно будет вскрыть фуру с одеялами и спальниками. Всё равно мы собирались ревизию провести.

— Ну что, тогда пойдём, поищем спуск в подъезд и там зайдём в карман, — сказал я.

— Погодите, — сказал Петя, который, пока мы разговаривали, вглядывался куда-то в даль, — смотрите!

— Чёрт! Интересно, это случайность, или они каким-то образом идут по нашему следу? — задумчиво сказал Шторм.

Вдалеке из-за поворота один за другим появлялись яркие огни фар. Мы стояли, смотрели, а они всё никак не прекращались. Судя по их количеству, машин было очень много. А раз много, то вряд ли в этом районе есть ещё одна такая же большая группа, которая может позволить себе вот так разъезжать по городу.

— Думаю, это неслучайность! — покачал я головой, — слишком уж похоже на то, что они идут по нашему следу.

— Проклятье! — ругнулся Шторм, — как они могли нас вычислить? Увидели, как твои ребята улетают?

— Карман не экранирует радиосигналы, — сказал я, осенённый внезапной догадкой, — в фурах наверняка установлен маяк, а может, и не один! Как только сигнал исчез, они сразу поняли, что мы каким-то образом вывернулись и бросились в погоню. Надо сказать, реакция у них почти мгновенная оказалась. Мы же сюда совсем недавно прибыли.

— Надо срочно сваливать и искать маяки! — констатировал Шторм.

— Петь, позови Алису, пожалуйста! — сказал я.

Петя кивнул и тут же исчез в кармане.

— А это что за хрень? — прищурился Шторм, вглядываясь в темноту, но не вниз, а куда-то на уровне нашей крыши.

Я ничего не видел. Шторм медленно поднял левую руку, постоял так, как будто прицеливаясь, а потом вдруг выстрелил из кулака как из пушки чем-то вроде концентрированного пучка света. Какой-то объект в воздухе ярко вспыхнул, и по спирали полетел вниз, ярко полыхая.

В момент вспышки я увидел, как от него в разные стороны прыснули ещё две тени.

— О, авиация! — раздался за спиной голос Алисы, — не против, если я гляну поближе?

— Можешь достать остальных? — повернулся я к Шторму.

— Нет, потерял из виду, — ответил тот, пристально вглядываясь в темноту.

— Тогда не стреляй пока, — сказал я и повернулся к Алисе, — только умоляю, очень осторожно!

— Врежь мне по-быстрому, а то ведь ты бросил процесс, не доведя до конца, — сказала Алиса.

Делать было нечего, и я что есть силы влепил ей пощёчину так, что даже рука онемела. От удара Алиса полетела кубарем и свалилась с крыши, но тут же взмыла вверх и рванула в сторону ночных летунов. До нас только донеслось приглушённое «Спасибо!».

— Что это было? — спросил ошарашенный Шторм.

— На всякий случай скажу, что так только мне можно делать. Любой другой может умереть на месте, если попробует, — на всякий случай предупредил я.

— Ладно, — медленно кивнул Шторм, хотя такое объяснение его, судя по всему, не очень удовлетворило.

Фары постепенно приближались, в воздухе была тишина и темнота. Ни Алисы, ни её противников видно не было.

Томительно тянулись секунды, каждая из которых казалась не меньше чем минутой. Вдруг где-то вдалеке и сильно в стороне от места, где Шторм подбил одного летуна, сверкнула Алая молния, потом полыхнула такая же алая вспышка, которая ослепила нас даже с такого расстояния.

— Всё нормально? — напряжённо спросил Шторм, взглянув на меня.

— Должно быть, — не менее напряжённо ответил я, — это цвет её магии. Надеюсь, что это она там их мочит.

Тут же, в том месте, где полыхали алые вспышки, сверкнуло несколько зелёных одна за другой, а потом ещё одна алая, которая просто взорвала небо лопнувшим пузырём плазмы и молний.

Вспыхнувшее зарево, ярко полыхнув, быстро схлопнулось, и мы увидели падающие вниз три горящие точки.

— Нехорошо, — тихо сказал я, — совсем нехорошо!

— Что делаем? — спросил Шторм.

— Ждём! — стиснув зубы, ответил я, гоня от себя тревожные предчувствия.

Некоторое время ничего не происходило, а потом Шторм вдруг вскинул левую руку, из которой до этого стрелял.

— Не надо! — быстро сказал я.

— Не буду, что я, совсем, что ли? Это на всякий случай! — ответил Шторм.

Из темноты вынырнул тёмный силуэт, и Алиса практически рухнула на крышу, бросив при этом что-то нам под ноги.

— Позови Машу, — тут же сказал я Пете, и он, кивнув, исчез в портале.

Балаклава на голове у фурии тлела в нескольких местах, и она сорвала её, с трудом вставая на ноги.

— Дерьмо! — Алиса сплюнула кровь, — что это за дерьмо?

Она подняла с крыши то, что выронила при приземлении, и ткнула нам под нос.

Это была нога. Точнее, что-то похожее на птичью лапу, но размером с человеческую ногу.

— Существа, — сказал я, констатируя очевидный факт.

— Существа! — передразнила меня Алиса, — причём владеющие магией. Не просто птички!

— Их было трое? — спросил я.

— Да, трое, — устало сказала фурия, — и твари это большие, сильные и опасные. Надеюсь, у них таких больше нет, потому что если они застигли бы нас врасплох, то ещё неизвестно, чем бы всё кончилось.

— Ты оторвала ему ногу? — медленно проговорил Шторм, глядя в упор на Алисин трофей.

— А что такого? — сказала Алиса, — хотела голову, чтобы вам показать, но от неё мало что осталось. А остальные двое уже вниз упали.

— Охренеть! — сказал Шторм.

При этом я заметил, что он одним глазом поглядывает в сторону вероятного противника и свою «боевую» руку тоже держит наготове.

— Ну, ты сама вызвалась, — сказал я, — никто тебя не заставлял.

— Да я не жалуюсь! — внезапно расплылась в улыбке Алиса, — это была добрая охота! Только вот, Алик, я совсем пустая! Долетела сюда на пердячем пару. Давай, твой выход. И постарайся без соплей. Вот как перед этим сделал, только раз пять, не меньше.

— Ладно, — кивнул я, ситуация в самом деле не допускала рефлексии. Нужно было зарядить Алису как можно быстрее, от неё зависело сейчас слишком многое.

— Только с крыши меня не роняй, — успела сказать Алиса, прежде чем получила от меня заряд по подставленной щеке.

Шторм не вмешивался, но когда мы закончили, сказал:

— Нет, всё-таки вы трахнутые на всю голову!

— Но ведь крутые же, да? — бодрым и весёлым голосом сказала Алиса, — ну скажи, что мы крутые!

— С этим не поспоришь! — усмехнулся Шторм.

Вернулся Петя с Машей.

— Думаю, что я и сама справлюсь, — сказала Алиса, — так что, Мань, отдыхай пока. Скажите только, куда сваливаем?

— Нет, — покачал я головой, — понесёт Петю Маша, а ты будешь их прикрывать. Кто знает, вдруг у них птички ещё не закончились?

— А нам нужно найти этот грёбаный маяк, иначе всё бессмысленно и мы от них никогда не оторвёмся! — сказал Шторм.

— Петь! — радостно сказала Алиса, — видишь, тебя сегодня весь день девочки катают. Учти, завтра твоя очередь. Завтра мы на тебе будем кататься, да Мань? — и она подмигнула Маше.

Маша ей не ответила, потому что понимала всю серьёзность ситуации, и не считала, что сейчас подходящее время для шуток.

На меня неожиданно накатило, болью взорвался затылок и перед глазами встал образ круга. Чёрный круг… точнее не круг, а окружность. Середина у круга отсутствовала. Толстая чёрная окружность.

Отпустило меня так же резко, как и скрутило. Я осознал, что стою на коленях, а все с испугом смотрят на меня.

— Всё в порядке, — с трудом ворочая языком, сказал я, неуверенно пытаясь подняться.

— Постой, постой! — вдруг оживилась Алиса, — кое-кто постучался тебе в голову? Ну, наконец-то! А то у меня уже начало складываться впечатление, что мы зря её с собой таскаем!

— Возможно, — кивнул я, почувствовал мягкие кинетические объятия, помогающие мне подняться. Я с благодарностью взглянул на Машу, — в общем, уносите нас подальше, а мы пока проработаем внутри одну тему, — с трудом сказал я и шумно выдохнул.

И почему эти инсайты зачастую даются мне так тяжело?

— Так, теперь мне нормально объясните, — серьёзно сказала Маша, — я, значит, несу Петю. Алиса прикрывает нас и летит на всякий случай рядом, верно?

— Верно, — сказали мы все хором не сговариваясь.

— Направление? Куда мы летим? — спросила Маша.

— Враг нас преследует с той стороны, — сказал я, указав рукой на всё приближающийся свет фар, — значит, мы летим в противоположную, — махнул я рукой, — сейчас главное, разорвать дистанцию. Они могут нас отслеживать, и нам нужно время, чтобы устранить эту возможность… если, конечно, получится это сделать. Но надежда есть. В общем, чем дальше, тем лучше, но будьте осторожны. Мы не знаем, на что можно натолкнуться даже в воздухе. Тем более скоро будет светать и вас уже будет видно, — мне вдруг в голову пришла мысль, — я понимаю, что сейчас темно, но если вы сделаете так, чтобы между нами и преследователями была естественная преграда, типа реки без мостов или какая-нибудь другая непроходимая часть города, это дало бы нам время, которого так не хватает.

— Задача ясна, — кивнула Маша.

— Сделаем, — радостно сказала Алиса, которая после драки в воздухе и последовавшей за ней полной зарядки маной пребывала в прекрасном настроении.

— А мы пока пойдём искать чёрный бублик, — сказал я.

Все удивлённо повернулись ко мне.

— Ребят, — неуверенно сказал Шторм, — а вы точно никакие наркотики не принимаете? А то я периодически перестаю понимать, что происходит.

— Нет! — ответили мы хором.

13. Тайный груз

Оказавшись внутри, мы сразу направились к фурам. Бойцы, находящиеся в большом круге машин, сумели обустроить себе временный лагерь и отдыхали небольшими группами. Кто разговаривал, сбившись в кучки, кто спал, растянувшись на куртках, кто перекусывал сухим пайком. Фуры, стоящие вокруг капотами к центру, тонули в тумане.

— Так, бойцы, — начал громко Шторм, входя в круг, — срочное задание! — и он посмотрел на меня.

— Нужно найти на машинах чёрный круг, — сказал я, — точнее, окружность. Как будто чёрный бублик.

Солдаты озадаченно зашевелились и начали поворачиваться к нам.

— А какого размера? — спросил кто-то.

— Не знаю! Ищите любого, — сказал я, — сообщайте нам обо всём похожем, что попадётся вам на глаза.

— Несмотря на то, что задача кажется вам странной, она очень важна, — сказал Шторм, видя, что бойцы пока что не проявляют энтузиазма, — за дело! — рявкнул он, и повышение тона волшебным образом заставило солдат шевелиться. Как только на них крикнули, они тут же бросились исполнять приказ.

Мы обшарили несколько раз все машины, включая броневики, багги и мотоциклы, и ничего не нашли. В конце, когда уже отчаялись, подбежал один из бойцов и сказал:

— Я не уверен, но, может, глянете? — мы со Штормом переглянулись и пошли за ним. Он привёл нас к одной из фур, — там, — он ткнул рукой в надпись, находящуюся почти в самом углу кузова: ООО «Транспорт-фул».

— Что за бред, называть компании смесью русских и английских слов, причём написанных кириллицей, — сказал Шторм.

Надпись была старая, сделанная, скорее всего, ещё до магопокалписиса. И, видимо, выполняла не рекламную, а чисто техническую функцию. Фура была просто таким образом подписана. Размер шрифта был не больше десяти сантиметров в высоту, а сама надпись находилась в углу и не очень выделялась на сером фоне. Буквы были чёрные.

Я сразу понял, почему никто не обратил на это внимания. Метку, а это, вне всяких сомнений, была она, хорошо спрятали. На первый взгляд это было совершенно незаметно, но буква «О» отличалась от всего остального шрифта. Она была слишком круглой. Точь-в-точь как чёрное кольцо в моём видении. Но в глаза это не бросалось.

Если бы эту фуру осматривал я, то, может быть, и обратил бы на это внимание сразу, но её осматривали бойцы Шторма и не придали значения надписи. Хорошо, что хоть один оказался внимательнее остальных.

Я поскрябал пальцами и, подцепив краешек, отодрал прозрачную плёнку с чёрной буквой «О», ну или «бубликом», как я это называл. Под ней оказалась родная «О», написанная тем же шрифтом, что и весь остальной текст. «Бублик» её почти полностью перекрывал, а те краешки, которые торчали, совершенно не бросались в глаза.

— Так, будем считать, что нашли! Что дальше? — спросил Шторм.

— Нужно и кабину обыскать, и ходовую, ну и кузов, естественно! — сказал я.

— Мы закончили! — раздался голос Пети.

— Как прошло? — тут же отвлёкся я от фуры.

— Нормально, в воздухе никого больше не было, — сказал Петя, — что делать дальше?

— Алиса на улице осталась? — спросил я.

— Ага, присматривает за обстановкой, — кивнул Петя.

— Иди подежурь с ней, — сказал я, — если что, сразу сообщайте нам. Чуть позже, думаю, ещё раз придётся сменить место.

— Понял! — кивнул Петя.

— И Машу позови ко мне, пожалуйста, — сказал я.

— Хорошо! — кивнул Петя и убежал.

Пока мы разговаривали, Шторм нашёл водителя этой фуры и с двумя бойцами заставил выгребать из кабины всё до последнего винтика. Ещё четверо полезли под днище, искать что-нибудь инородное, чего там быть не должно.

Проверить, конечно, нужно было всё, но я был почти уверен, что маяк находится в кузове. Это если мы не ошиблись и он здесь действительно есть.

Мы со Штормом подошли к задней части кузова. Его створки были заперты и опечатаны. Шторм нагнулся и протёр автомобильный номер, который был сильно заляпан грязью. Оно и понятно, номера уже давно были никому не нужны и висели на многих машинах только потому, что их было лень снять. Или вот как сейчас, по номеру можно было отличить одну машину от другой из множества похожих.

Шторм достал записную книжку и начал её листать. На странице, где вверху был написан номер этой фуры, под ним шёл список того, что должно находиться в кузове.

— Хренотень одна, — кивнул Шторм, ознакомившись со списком, потом подошёл, взялся за цепь, на которой висел замок с пломбой, и рванул на себя.

Цепь лопнула, и со звоном упала нам под ноги. Шторм повернул и открыл один запор, на левой створке, потом на правой и резким движением распахнул створки. Я, на всякий случай, не знаю почему, но начал формировать плазменный шар в руке.

Это оказалось излишним, фура была забита какими-то тюками.

— Утеплитель! — сказал Шторм, — спорное решение, раньше мы это никогда не возили, но начальство решило, что вещь крайне необходимая для того, чтобы пережить зиму. А ничего, что это уже не первая зима после магопокалипсиса? Те, кто выжил, научились как-то согреваться.

— Раньше мебели в городе было больше, — сказал я, — сейчас уже многое сожгли.

— Тоже верно, — вздохнул Шторм, — в общем, там ещё где-то есть коробка с распечатанными инструкциями, как утеплись свою постель при помощи этой штуки, чтобы даже зимой в ней можно было спать. Не знаю, может, я чего не понимаю, может, это действительно вещь нужная, но, на мой взгляд, ещё одна фура со жратвой была бы куда как более полезна людям, чем этот синтепон или из чего это там сделано…

— Ты звал? — раздался рядом голос Маши.

— Мань, поможешь? Тут народу полно, но нужно сделать это максимально быстро. И в то же время аккуратно. Разгрузишь фуру? — сказал я.

— Можно, — пожала плечами Маша, и, вскинув руки, тут же лёгким жестом выдвинула из кузова весь первый ряд тюков, после чего бережно положила их в сторону. Не успели они коснуться земли, как она одной рукой уже начала выдвигать следующий ряд.

— Ни хрена себе! — крякнул Шторм.

Рядом присвистнул кто-то из ребят, и раздались множественные приглушённые голоса. Солдаты обсуждали, как Маша разгружает фуру.

А Маша делала это не просто быстро, а можно даже сказать стремительно, действуя двумя руками по очереди. Пока один ряд тюков ложился на землю, второй уже выдвигался из фуры.

Шторм обернулся на столпившихся вокруг солдат, нахмурился и вдруг крикнул:

— Разойтись! Всем отдыхать, здесь теперь без вас справятся!

Солдаты дружно вздрогнули от могучего окрика и нехотя стали расходиться.

— Нечего глазеть, — проворчал Шторм, — ведь неизвестно, что мы там найдём. А как ты правильно сказал, мы могли выявить не всех предателей в наших рядах.

Я кивнул, мысль была совершенно правильная. Лишнюю информацию всегда лучше придерживать. Поделиться ей никогда не поздно, но вот если люди что-то узнали, из их головы это уже не выковыряешь обратно. А что мы там найдём, было неизвестно. Ведь, скорее всего, передатчик положили в ту фуру, которая важна нападавшим.

За пару минут Маша разгрузила половину кузова.

— Можешь чуть замедлиться, — сказал я, — но не сильно. Чувствую, что если там что-то есть, оно уже близко.

Маша стала доставать ряды тюков более осторожно. После утеплителя пошли большие упаковки с одеялами, потом со спальниками. Это всё сообщал нам Шторм, поглядывая в свой блокнот.

— Странно, груз вроде весь лёгкий, а фура шла как сильно гружёная. Она должна была идти как пустая. А уж пустую от загруженной я сразу отличу, опыт есть. Что-то здесь не так, — сказал Шторм.

Первое «не так» открылось после того, как Маша вытащила очередной ряд тюков. Мы увидели какой-то каменный прямоугольник. Это был торец чего-то большого и тяжёлого.

— А вот и ответ, почему фура шла как гружённая. Если эта хрень в самом деле каменная, то весит очень много, — сказал Шторм.

— Разбирать дальше? — спросила Маша.

— Да, разбирай, — кивнул Шторм.

Маша начала доставать тюки, которые были сложены вокруг этого камня. Вскоре мы поняли, что это такое. Это был саркофаг. Судя по всему, старинный и украденный из какого-то музея.

Когда саркофаг весь оказался освобождён, мы забрались в кузов и подошли к нему втроём: я, Маша и Шторм.

— Узоры похожи на египетские, — сказал Шторм, — эта штуковина весит несколько тонн, может, даже десятку… а может, и больше!

— А какая грузоподъёмность у фуры? — спросил я.

— В среднем мы всегда исходим из максимальной загрузки в двадцать тонн. И если нужно грузить что-то тяжёлое, то обязательно разбавляем это чем-то лёгким, чтобы соблюсти баланс. Вот почему я удивлялся, что здесь один утеплитель навалили. Ан нет, здесь тоже баланс соблюли! — сказал Шторм.

— Не думаю, что каменный египетский саркофаг можно отнести к гуманитарным грузам. Видимо, он и есть их цель, — сказал я.

— Только вот на хрена он им нужен и зачем такие сложности, чтобы его добыть? Неужели нельзя было придумать что-то попроще? — сказал Шторм.

— Мы здесь не за этим, — сменил я тему, — Маша, продолжай. Передатчик мы пока так и не нашли, а с саркофагом будем разбираться позже.

Маша продолжила доставать тюки с одеялами, но теперь значительно медленнее, поскольку мы находились внутри кузова, да и дело шло уже к завершению. До задней стенки оставалось навскидку пара метров.

Вскоре мы нашли то, что искали. Когда последние тюки были удалены, в кузове кроме саркофага осталось только четыре металлических ящика, стоящих в один ряд, и втиснутый между ними посередине деревянный.

— Что думаешь? — спросил Шторм.

— Думаю, нам нужен деревянный ящик, — сказал я, — но давайте соблюдать осторожность. Все выйдем из кузова, и Маша вытащит его удалённо. Вдруг он заминирован?

— Думаешь? — озадачился Шторм.

— Нет, — честно признался я, — слишком большой риск для их груза. Но, тем не менее, чем чёрт не шутит?

— Хорошо! — кивнул Шторм.

Мы выбрались из кузова, отошли на некоторое расстояние и Маша аккуратно, можно сказать ювелирно, извлекла деревянный ящик из его ниши между железными собратьями и понесла к нам. Опустила его на земли метрах в пятнадцати и вопросительно взглянула на меня.

— Можешь его аккуратненько вскрыть? — спросил я.

Маша ничего не ответила, а лёгким жестом подняла верхнюю крышку. Ничего не случилось, и мы подошли поближе.

Внутри, зажатое деревянными распорками, находилось какое-то устройство и торчащим штырём. Корпус был цвета хаки, как бы намекая на военное происхождение агрегата. Хотя, надо сказать, устройство выглядело самодельным. Впрочем, я не такой уж специалист.

Наверху было две кнопки и два тумблера с буквенными обозначениями возле них. Что значили эти символы, не понял ни я, ни Шторм. Видимо, это было понятно только для тех, кто это устройство собирал.

— Каменный саркофаг и четыре металлических ящика, — задумчиво проговорил Шторм, — из-за этого весь сыр-бор!

— Мы не знаем пока что внутри ящиков… да и внутри саркофага тоже, — сказал я, — но мы почти на сто процентов уверены, что вот это и есть радиомаяк, который выдаёт наше местоположение даже в этом кармане.

— Уничтожаем его? — спросил Шторм.

— Жаль, конечно, ведь эту штуку наверняка можно придумать как использовать, — сказал я, — но риск слишком уж велик. Так что, давай, в две руки!

Шторм вытянул вперёд левую руку, из которой он садил своими мощными энергетическими импульсами, я создал над ладонью плазменный шар, мы переглянулись и вдарили по этой штуке что есть сил.

Передатчик окутался пламенем, завонял жжёным пластиком и от него повалил едкий дым. Мы повторили залп ещё два раза, чтобы выжечь всю начинку уже наверняка. А когда закончили, Маша взяла и удалённо спрессовала то, что осталось в один небольшой комок обгоревшего металла и пластмассы. Деревянный ящик, в котором находился передатчик, в процессе уничтожения устройства выгорел полностью, превратившись в горстку пепла.

— Будем смотреть, что там внутри и зачем охотятся эти люди в чёрном? — спросил я.

— Да, — уверенно сказал Шторм, — и мне это надо знать, и ты заслужил эту информацию, раз уж влез в это дело так глубоко.

— Хорошо, но давай отложим это ненадолго, — сказал я, — нужно сменить место, ведь они могли запеленговать сигнал, и даже если он сейчас исчез, точку они могут знать. Нам лучше переместиться в другое место.

— Разумно, — сказал Шторм, — ты мыслишь, словно знаешь толк в проведении боевых операций. Как будто у тебя есть такой опыт.

— Жизнь была не слишком лёгкой, — улыбнулся я, — пришлось научиться выживать. Всё, что я делаю, обусловлено только этим. Никаких военных академий я не заканчивал… да даже в армии не служил. Я в институте учился, когда всё это произошло. Так что, это просто школа жизни.

— К сожалению, в этой школе не все могут усвоить те уроки, которые она преподносит. А ты, я гляжу, усвоил, и очень хорошо. Соображаешь быстро и правильно. Не зря ты лидер в своей группе. Поверь, я знаю в этом толк, — сказал Шторм.

— Ладно, хвалить меня потом будешь, — сказал я, — сейчас нет времени на это.

— Ты прав, — сказал Шторм, закрывая створки кузова.

Он закрыл задвижки, но любой мог при желании подойти и проникнуть внутрь. Шторм посмотрел на Машу.

— Можешь заблокировать? — спросил он у неё.

Маша внимательно посмотрела на крепление, и, шевельнув пальцами, согнула их так, что обратно они выйти теперь не смогут. Открыть можно, но нужно помучиться и, скорее всего, пошуметь. Шторм подёргал и остался доволен.

— Спасибо, милая, — сказал он Маше, — классный у тебя дар! Конечно, не женское это дело фуры разгружать, но твоя помощь сейчас оказалась просто неоценимой. Так быстро, даже мои ребята всей толпой не справились бы.

— Обращайтесь, — спокойно сказала Маша, но по голосу мы всё равно услышали, что ей очень приятно.

— А с этим что? — сказал я, указывая на огромную гору утеплителя, спальников и одеял.

— А с этим всё просто, — сказал Шторм, — теперь ребятам можно будет поспать в тепле.

Мы направились к выходу из кармана. По пути Шторм объявил бойцам, что они могут утепляться вещами из кучи, и получил бурные аплодисменты в ответ. Военные не военные, а всё равно живые люди. И холод, когда в нём долго находишься, всё равно со временем начинает пробирать до костей. А форма у них летняя, на плюс пять никак не рассчитана.

Возле выхода из кармана было пусто. Видимо, Петя и Алиса продолжали дежурить снаружи. Мы сели на по-прежнему стоящий здесь диван.

— Я ещё нужна? — спросила Маша.

— Вообще, очень! — сказал я, — а сейчас нет.

Маша улыбнулась, это было понятно даже сквозь балаклаву.

— Ну, тогда я пойду пока, зови, если что, — сказала она.

— Мы потом отвлечём тебя ненадолго, — сказал Шторм, — чтобы ты нам обратно разогнула засов на фуре. Мы можем и сами, но боюсь, что сломаем к чёртовой матери.

— Разогну, не проблема, — сказала Маша, — я специально так сделала, чтобы исправить легко можно было.

Маша ушла, и мы посидели некоторое время молча.

— Думаешь, что может быть в железных ящиках? — повернулся ко мне Шторм.

— Ага! — сказал я, — думаю, но ничего придумать не могу. Ничего такого, чтобы ради этого такое устраивать. Хотя, скорее всего, я просто чего-то не знаю. А у тебя есть идеи?

— Пока нет, — сказал Шторм, — не думаю, что это как-то связано с золотом и драгоценностями, хотя они и в ходу до сих пор. На это добро сейчас не так просто найти покупателя. В цене сейчас что-нибудь более полезное, что можно использовать. Хотя, как ты и сказал, возможно, мы просто чего-то не знаем.

— Ещё и этот каменный саркофаг! Это вообще непонятная вещь! — сказал я, — да, один из знакомых мне говорил, что охотников за произведениями искусства и сейчас хватает и есть покупатели на такой товар. Но опять же, цена вопроса! Такое долгое планирование, подготовка, использование большого количества людей и техники, большие предполагаемые жертвы, ради музейного экспоната? Вот хоть режьте меня, не верю!

— И я не верю! — сказал Шторм, — но ничего, заглянем внутрь, может быть, попонятнее станет.

— О! Вы здесь! — сказала неожиданно появившаяся из пустоты Петина голова, — хотите осмотреться снаружи?

— Да, за этим и пришли! — кивнул я.

14. Путаем следы

К нашему большому удивлению, мы оказались не на крыше, а внутри какого-то здания. Хотя мы тут же поняли, почему именно, это произошло. На улице уже светало, и они решили уйти с открытого места, найдя позицию для наблюдения поудобнее.

Так и оказалось. Я посмотрел в окно и совершенно не понял, где нахожусь.

— Я вообще потерялся, кто-нибудь знает, где мы, хотя бы приблизительно? — спросил я.

— Вы же меняли направление? — спросил Шторм, — не всё время в одну сторону нас уносили?

— Да, меняли! — сказал Петя, — и чтобы создать естественное препятствие между нами и преследователями, перелетели на другую сторону этой большой дороги. Там сплошные мосты и эстакады, напрямую пройти нельзя, нужно искать обходные пути.

— Мне кажется, что вон в той стороне Шоссе Энтузиастов, там Северо-восточная Хорда, а за ней должна быть Перовская Эстакада, — сказал Шторм.

— Перовская? — зацепился я за знакомое слово, — мне нужно в Перово! Собственно говоря, туда мы и шли, пока всё это не завертелось. По идее, здесь же идти часа два, может, три… ну, если искать путь, то дольше, но максимум полдня.

— Думаю, сначала нужно закончить здесь, — сказал Шторм, — а то есть шанс привести наших преследователей туда, куда вы идёте. Плохая идея.

— Да… — задумался я, — а где Алиса? — вдруг вспомнил я про фурию.

— Осматривается, — сказал Петя, — прочёсывает окрестности, как она сказала.

— Ладно, хорошо, — кивнул я, — Шторм, что дальше будем делать?

— Заляжем на дно где-то на сутки, — сказал Шторм, — ну или хотя бы до темноты, а потом можно ещё один рывок сделать. Если всё будет спокойно, можно и по земле, под прикрытием моих бойцов.

— Если всё будет спокойно, то, как раз лучше без бойцов, — сказал я, — а просто мы с девочками спокойно пойдём туда, куда нам надо. Будем изображать из себя обывателей, которые пробираются… надо придумать легенду, в общем.

— Или так, — задумался Шторм, — но тогда опять вся работа на вас упадёт. Нам-то что делать?

— Нам нужно не чтобы все поработали, а чтобы уйти незамеченными. Вот только вопрос куда? — я посмотрел на Шторма.

— Наша конечная точка была, это Госпиталь Бурденко в Лефортово. Но, боюсь, туда нам сейчас соваться точно не нужно, мы же с тобой это обсуждали. Как я и говорил, хорошо бы залечь на дно, на некоторое время, потом выйти на связь с нашей базой, и только потом уже думать, что делать дальше, — сказал Шторм.

— Но ведь люди ждут гуманитарку? — сказал Петя.

— Боюсь, что если мы туда сунемся, они её всё равно не получат, — сказал Шторм, — у них выбора нет. Этим «чернорубашечникам» нужно нас из-под земли достать. Они слишком далеко зашли, чтобы назад сдавать.

— Вы что-то нашли? — догадался Петя.

Шторм посмотрел на меня вопросительно, стоит ли говорить, но я кивнул, мол, стоит. От своих я секретов хранить не хотел, тем более уж кто-кто, а Петя заслужил знать, в чём дело. Да и Маша ему потом расскажет всё равно.

— Кое-что нашли, — сказал я, — правда, пока не знаем, что именно. Был радиомаяк, несколько металлических ящиков и каменный саркофаг.

— Каменный саркофаг? — присвистнул Петя, — а в нём что?

— Мы не знаем, — сказал Шторм, — как и что в ящиках, тоже пока не смотрели. Решили отложить на потом, когда ситуация слегка успокоится.

— Саркофаг, — задумался Петя, — а вдруг там какой-нибудь граф Дракула? Или древнее божество, которое они хотят оживить? В книгах и фильмах такой сюжет часто встречается.

— Так, то в фильмах, — усмехнулся Шторм.

— Наша жизнь сейчас более удивительна, чем те фильмы, которые были до магопокалипсиса, — сказал Петя, — такого никто даже предположить не мог. К тому же я про Дракулу условно сказал. Но саркофаг навевает определённые мысли.

— А может, в нём просто что-то очень ценное, или очень токсичное… или радиоактивное! — сказал Шторм.

— Такая версия меня вообще не радует, — нахмурился я, — даже открывать саркофаг расхотелось.

— Интересно, у нас есть счётчик Гейгера? — задумался Петя.

— Вы что, даже не знаете, что у вас есть, а чего нет? — удивился Шторм.

— Да, — сказал я, — тащим в норку всё, что найдём, так что даже разобрать бывает некогда, — я решил ничего не объяснять, но и врать Шторму не хотелось, поэтому и выбрал такую обтекаемую формулировку.

— Понятно! — улыбнулся Шторм, — хозяйственные, значит!

— Да, время такое. Если что-то понадобилось, не пойдёшь в магазин, чтобы купить, вот и приходится запасаться, — сказал я.

— Вообще логично, — кивнул Шторм, — если есть где хранить, то глупо от чего-то полезного отказываться. Всё может сгодиться, всё в дело пойдёт. Можно даже дом там, наверное, построить, да?

Мы с Петей переглянулись, поражённые этой мыслью. А ведь это, в самом деле, было так! Мы Петин карман осваивали постепенно, придумывая ему всё новые и новые применения и увеличивая масштаб решаемых с его помощью задач. Но полёт фантазии всё равно сдерживали какие-то внутренние сомнения. И вот насчёт дома… мысль казалась сначала абсурдной, но если её некоторое время подержать в голове, то она начинала казаться вполне реализуемой.

Честно говоря, мы уже были на полпути к такому решению. Я уже прикинул и даже намекнул, что если люди Шторма не смогут починить какие-то из фур, то мы можем оставить их себе. И идея заключалась как раз в том, что можно устроить в их кузовах отапливаемые помещения.

Но это получалась полумера. А что, если и в самом деле дом? Хотя кто этим будет заниматься? Это долго и сложно… да и материалов нужно много. Нужно найти какое-нибудь среднее решение. Что-нибудь получше, чем кузов грузовика, но не такое сложное, как дом. Надо будет обсудить это потом с Петей.

— Всё тихо! — появилась в дверном проёме Алиса, — даже более чем. Здесь по улице люди ходят. Видимо, район жилой, а не заброшки, по которым мы шлялись в последние дни, после ухода из убежища.

— Но этот дом жилым не выглядит, — сказал я.

— Старалась, выбирала, — расплылась в улыбке Алиса.

— Честно говоря, я даже не знаю, плюс это или минус, — посмурнел Шторм, — ведь если эти люди в чёрном, как вы их называете, сюда нагрянут, то может пострадать местное население.

— Думаешь, они будут убивать всех на своём пути? — удивился я, — сомневаюсь, что такая задача перед ними стоит. Это будет слишком жирный след. Чем больше трупов, тем сложнее их спрятать. Даже во времена постапокалипсиса.

— Они могут и не иметь такой цели, — сказал Шторм, — но толпа наёмников шарящаяся по окрестностям, наверняка будет этим заниматься.

— Мы не можем всего предусмотреть и решить все потенциальные проблемы, — сказал я, — мне кажется, что это, наоборот, шанс затеряться в толпе. Мы с Петей и, например, с Алисой и Машей можем просто уйти куда-нибудь по улице. Хотя, конечно, нужно посмотреть повнимательнее, что это за район. А то бывает снаружи тишь да гладь, а внутри какой-нибудь адский ад! Хотя, думаю, здесь всё нормально. Мы и так уже видели много пустых и депрессивных районов. Начинает даже казаться, что город вообще опустел. Но я точно знаю, что это не так! В некоторых местах жизнь просто бурлит!

— Да, а в некоторых почти война идёт, — вздохнул Шторм, — и таких мест очень много. Это, конечно, не то, что было года три назад, тогда вообще был беспредел. Но и сейчас многие группировки начинают набирать силу и бороться за власть.

— Да, как раз это мы очень хорошо прочувствовали на своей шкуре, — сказал я, — сталкивались с такими.

— Всех убили? — усмехнулся Шторм.

— Да нет! — я задумался, — обычно получается, что обезглавливаем банды. Рядовых членов не истребляем. Хотя одну, самую отмороженную, под корень выкосили… но не мы одни, там ребята куратора убежищ большую роль сыграли.

— Ты знаешь про кураторов? — удивился Шторм.

— Да, с одним знаком. Он купцом приводит караваны в убежище, где мы были недавно. Вот там заварушка и случилась, — сказал я.

— А как зовут купца? — спросил Шторм.

— Афанасий, — сказал я.

— А, знаю его… не очень близко, но виделись пару раз. Нормальный мужик. Чего же ты сразу не сказал? Это бы сразу повысило уровень доверия между нами, — сказал Шторм.

— Да кто же знал? — я пожал плечами, — всего ведь не предугадаешь. К тому же я думал, что вы из разных организаций.

— Из разных, — сразу согласился Шторм, — но мы с «Третьяковкой», как мы их организацию называем, плотно сотрудничаем. Хорошие люди, правильные. И организованы неплохо. Но у них среди личного состава основной упор на магию, а у нас на традиционные виды вооружений. Но ни там, ни там, естественно, не в чистом виде.

— Да, так и есть, — кивнул я, — насколько я их узнал, именно так дело и обстоит.

Мы помолчали.

— Спросить бы у них про каменный саркофаг, — вдруг пришла мне в голову мысль, — вдруг они знают, что это за вещь? Может быть, у них его и украли?

— Ха, и как же ты это сделаешь? Позвонишь по телефону? — усмехнулся Шторм.

Я, естественно, не стал упоминать про то, что у меня есть там свой человек, с которым налажена постоянная связь. Об этом вообще никто не знал. Но просить Марту разузнать про саркофаг, это подставлять её саму и нашу систему общения. Пока что этим рисковать не стоило.

— Блин, — сказал я, неожиданно вспомнив про Чука, — мне приятель недавно сообщения присылал, у него, похоже, проблемы… а я всё забываю про это, да и времени не хватает заняться этой темой. И сообщения как раз пришли на телефон. Кое-где сеть до сих пор ловит.

— Да? — удивился Шторм, — я давно уже этим не пользуюсь, с год, наверное, так что не в курсе.

— Слушай, раз уж ты работаешь в одном из осколков государственной власти, — сказал я, — можешь разъяснить один момент? До сих пор приходят сообщения от Госуслуг. Кто их рассылает и, главное, зачем? Ведь не думаю, что это до сих пор может продолжаться автоматически, после всех катаклизмов, которые были!

— Они до сих пор приходят? — удивился Шторм, — но да, эта тема в самом деле очень странная. Раньше мы пытались выяснить, кто и откуда их шлёт, и так и не узнали. Но совершенно точно, это не наши и не смежные организации. Да и смысла в этих сообщениях нет. Где регистрироваться? Как? Это же бред! Наши тоже одно время голову ломали, но потом плюнули. Ведь всё равно это ни на что не влияет, да и мобильная связь постепенно отмирает. Я даже удивлён, что она ещё местами жива.

— Жива, — кивнул я, — не знаю как, но жива. Про одну вышку мне говорил человек, который жил рядом, что это он за ней присматривает и следит, чтобы она работала. Но ему лично она была нужна для связи. Хотя, как до сих пор функционирует вся эта инфраструктура… ведь, сколько за одной вышкой ни следи, если сеть не работает, толку не будет.

— Магия! — усмехнулся Шторм.

— Так что будем делать? — подошла к нам Алиса.

— Предлагаю немного попутать следы, — сказал я, — ты, я, Петя и Маша пройдёмся по району, сменим на всякий случай позицию. Найдём укромное место, заберёмся в карман и затаимся до завтрашнего утра. То есть, на сутки.

— А зачем такой толпой ходить? — спросила Алиса.

— Ну, идея была в том, что идут две пары. Мне показалось, что это вызовет меньше подозрений. Но я забыл на время, как ты одета, когда это планировал. Сейчас вот смотрю на тебя и понимаю, что в таком костюмчике ты, наоборот, слишком бросаешься в глаза. Нет, ты точно не идёшь. Наверное, мы лучше вдвоём с Петей прогуляемся, — сказал я, — вдвоём и в касках.

— Меня не возьмёте? — сказал Шторм.

— Нет, ты вообще не похож на гражданского. Нам же нужно выглядеть как обычнее обыватели… ну, может, самую малость как не совсем обычные, потому что обычные в чужие районы, как правило, не ходят. В общем, решено. Мы идём вдвоём. Петь, ты не против? — спросил я.

— Я только за, — сказал Петя.

— И вниз прям ножками пойдёте? — усмехнулась Алиса.

— Да, — сказал я, — сейчас, при свете дня, левитировать точно не стоит.

— А мы что? — спросила Алиса.

— Сидите внутри, но будьте наготове, — сказал я, — мало ли что? Вдруг ваша помощь понадобится.

— Не очень мне хочется сидеть в кармане, пока вы здесь снаружи чёрт-те чем занимаетесь, — сказала Алиса нахмурившись.

— Все сидят, и ты сиди! — сказал я, — отдохни! Ты же много работала в последнее время.

— А-а-а-а-а! — раздражённо отмахнулась Алиса.

Петя проводил всех в карман, и снаружи остались только мы вдвоём.

Мы подошли к окну и некоторое время наблюдали оттуда за улицей.

— М-да! — усмехнулся Петя, — сходили в Перово! В такой замес попали!

— Могли и не попадать, — сказал я, — это был наш осознанный выбор.

— Да нет, я не жалуюсь. Просто странно всё получается. Очень плотно события развиваются. Ведь если подумать, мы с тобой познакомились всего пару недель назад, а за это время уже столько всего случилось! Раньше у меня жизнь такой насыщенной никогда не была, — сказал Петя.

— Ты не поверишь, у меня тоже, — сказал я, — всё началось совсем недавно, как раз в Перово. Может быть, когда я туда всё-таки доберусь, круг замкнётся и всё немного успокоиться? А то, конечно, такой темп очень выматывает. Хочется просто покоя.

— Куда пойдём? — спросил Петя.

— Это не так важно, — пожал я плечами, — нам, главное, петлять побольше, чтобы путать следы. Чтобы даже опытные следопыты нас не нашли.

— Нам на руку то, что именно нас они не знают и не ищут, — сказал Петя, — мы для них неизвестная сила. Если они вообще поняли, что мы есть, а это не в конвое самостоятельно нашли способ выбраться.

— Думаю, они уже давно поняли, что есть ещё какой-то игрок, и пытаются понять кто это. Так что особо расслабляться тоже не стоит.

Мы, похоже, находились на самой окраине жилого района. Но эта окраина никак не была обозначена. Здесь не было ни ограждения, ни блокпостов, как в том районе, который мы видели с Мартой где-то недалеко отсюда, ещё когда шли в Текстильщики.

— Думаю, мы можем пройти по краю жилой застройки и укрыться вон там, где-нибудь на границе промки. Это же там промка? — спросил я у Пети.

— Да шут его знает! — пожал тот плечами, — но явно что-то нежилое. Думаю, это мысль верная.

— И если я правильно понимаю направление, это хоть немного, но приблизит нас к Перово, — улыбнулся я

— Хитрец! — усмехнулся Петя, и мы пошли к лестнице, ведущей вниз.

Да, люди здесь определённо жили, хотя и немного. Это было заметно по окнам. Окна жилых квартир сильно отличались от тех, где никого не было. И не только наличием стёкол. В жилых, как правило, были занавески. Пожалуй, в этом было главное отличие. Иметь возможность зашториться, отгородиться от мира, это, наверное, главное. Тем более что за окном постапокалипсис, а в квартире ещё можно создать видимость, что всё по-прежнему и жизнь скоро наладится.

Изредка вдалеке мелькал кто-нибудь, но тут же исчезал. Навстречу никто ни разу не попался. Одинокие прохожие предпочитали обходить двух незнакомых мужчин стороной на безлюдной улице. Но нам было всё равно. Лишних контактов мы не искали.

Но они вскоре сами нас нашли.

Шум мы услышали издалека, причём шум явно производился людьми. Как будто где-то впереди было большое скопление народа. Так, оно и оказалось. Мы немного поколебались, стоит ли лезть в толпу, или обойти её стороной, но любопытство победило. После ухода из убежища люди на улице воспринимались дико, ведь все районы, которые мы проходили до этого, были вымершими. А здесь жизнь прямо бурлила.

Мы вышли из-за изгиба дороги и увидели на перекрёстке это сборище. Толпа по современным меркам была приличная, сотни под две. Люди производили впечатление местных жителей. То есть сразу было видно, что это ни вооружённый отряд, ни организованная банда, ни идущий куда-либо караван, а именно местные жители. Это читалось по множеству нюансов. По одежде, по вещам, которых у них с собой было немного, да и по разнородности состава этой толпы.

— Что они делают? — спросил негромко Петя, вглядываясь в происходящее.

Надо сказать, что я и сам долго не мог понять, что происходит. А потом вдруг понял.

— Мне кажется, они собираются жечь ведьму! — сказал я.

15. Шустрила

— Что за зверство? — нахмурился Петя.

— Погоди с выводами, — сказал я, — вдруг она детей ела? Тогда наказание вполне заслуженное. Мы же не знаем, что происходит.

— Но жечь людей, это же средневековье! — сказал Петя.

— Петь, ты оглянись вокруг! — сказал я, — средневековье, это то, куда мы стремительно скатываемся. И наличие, к примеру, гуманитарных конвоев с вооружённой охраной не должно вводить тебя в заблуждение. Все машины в конвое и всё оружие его охраны было произведено ещё до магопокалипсиса. Так что, когда мы перейдём к дракам дубинками и метанию камней, это просто вопрос времени.

— Воспрянем! — уверенно сказал Петя, — как птица феникс, наша цивилизация восстанет из пепла!

— А ты идеалист! — усмехнулся я, — мне казалось, что это мой грех, но ты меня переплюнул.

— Надо же во что-то верить! — пожал плечами Петя, — без этого, как жить?

— Вот тут ты абсолютно прав! — сказал я, и мы замолчали, потому что уже достигли стоящих с краю толпы людей. Нужно было посмотреть, что делают, и послушать, что говорят местные, чтобы понять, что же на самом деле здесь творится.

А люди, стоящие на перекрёстке, не молчали. Они активно, хоть и негромко обсуждали происходящее. И видно привязанная к столбу девушка, принесла местным много бед, потому что они к ней были очень агрессивно настроены. То, что она стоит привязанная к столбу, горожане считали справедливым возмездием.

Только вот одним столбом дело не должно было ограничиться. Сам столб был железный, один из уцелевших фонарных. А вот под ним уже наложили целую кучу всякого горючего хлама. Дровами это было сложно назвать, да и откуда их взять в разрушенном мегаполисе, но сюда стаскивали, кто что мог пожертвовать, из того, что могло гореть.

Похоже, что в этом была проблема, потому что «дров» в виде палок, веток и обломков мебели набиралось очень мало. Этого могло просто не хватить, чтобы сжечь человеческое тело. Но помучиться девочке придётся в этом костре. Организаторы сожжения были очень недовольны результатом сбора и продолжали агитировать людей, чтобы они принесли ещё чего-нибудь способное гореть.

Почему им приспичило именно сжечь девушку, оставалось непонятным. Возможно, был задуман акт устрашения, чтобы другим неповадно было. Но планировать сожжение и на самом деле жечь человека, это далеко не одно и то же. И по тем, кто суетился возле столба, было заметно, что они бы и дали заднюю, но не знают как.

Но те, кто стоял подальше, были лишены подобных сомнений, по крайней мере те, кто вслух выражал своё мнение. Естественно, ведь не их же руками должна произойти казнь. Удобно стоять в отдалении и требовать возмездия, не рискуя замарать руки и даже пожалев отдать припасённую вязанку дров.

Если в толпе и были те, кто возражал против сожжения, они никак себя не проявляли и отмалчивались, не желая обращать на себя внимание.

Судя по разговорам, девушка была воровка и в самом деле заставляла страдать весь район. Причём воровка неуловимая… несмотря на то что стояла сейчас привязанной к столбу. Судя по разговорам, её поимка далась нелегко, долго готовилась и представляла собой целую спецоперацию по заманиванию воровки в ловушку.

В общем, девушку хотели сжечь за воровство, даже не в особо крупных масштабах. На наш с Петей взгляд, наказание за это было чрезмерным. Да, в условиях рухнувшей цивилизации от украденных продуктов могла зависеть жизнь семьи, к примеру… но жечь на костре? Даже при всеобщей ненависти к воровке, нам с Петей казалось, что следовало найти другой способ возмездия. И даже если уж решили убить, то не нужно было это превращать в показательное выступление, которое теперь не хотелось доводить до конца. Наверняка придумали и решили это сделать на кураже от поимки, а потом уже было поздно отступать. А пристрелили бы по-тихому, и проблем бы не было… ну или придушили бы…

Походив и послушав разговоры местных, собрав на себе кучу подозрительных взглядов, мы отошли в сторонку, чтобы посовещаться.

— Что будем делать? — спросил Петя.

— Так-то, конечно, это не наше дело, да и девка сама, видно, очень виновата перед местными, но жечь на костре… не знаю, реально ли у них хватит на это духу? Я так понял, что они ещё ни разу такого не делали. Но если соберутся, думаю, что придётся вмешаться. Это же просто зверство какое-то! — сказал я.

— Ну да, — возбуждённо согласился Петя, — ладно бы она, как ты сказал, детей ела или что-то подобное. Ну, монстром бы была в человеческом обличии. Но за воровство! Мне кажется, что наказание не соразмерно преступлению.

— Интересно, а могли бы мы её выкупить? — задумался я.

— У кого? — задумался Петя, — всем не заплатишь, а если что-то дать главным, то придётся это делать публично, и народ не оценит. Даже не знаю… Может просто отбить?

— Ага, а драку устраивать с местными, по-твоему, нормально? Учитывая то, что мы хотели затеряться в толпе. Ладно ещё переговоры, но драться точно не стоит. Да и не виноваты эти люди ни в чём. Они и сами, похоже, уже не рады, что такое затеяли. Нужно просто предложить им выход из ситуации. Ну, грубо говоря, покарать девушку, но взять ответственность на себя. Чтобы им мараться не пришлось.

— И что конкретно ты предлагаешь? — спросил заинтересованно Петя.

— Давай отойдём за угол, и ты принесёшь наручники. Если не знаешь, где взять, спроси у Шторма и скажи, что это срочно. Я покараулю, и если что, если они всё же решатся перейти к делу, вмешаюсь, постараюсь их заболтать. Потом будем действовать по обстоятельствам, но, в крайнем случае, будь готов утянуть девку в карман. Потом вернёшься и скажешь, что отправил её куда-нибудь на… ну не знаю, на Аляску, к примеру. Но это самый крайний случай, если договориться не получится. Так-то карман, конечно, ни в коем случае светить не нужно. Думаю, что они будут рады от неё избавиться.

Петя исчез, а я вышел на место, откуда можно было видеть перекрёсток. Не зря я остался, ой не зря! Ничто не может продолжаться вечно, и организаторы этого сожжения тоже, видимо, начали «перегорать». Почувствовав, что если они не сделают этого прямо сейчас, то, скорее всего, вообще не смогут этого сделать, они стали накручивать и себя и толпу, криками поднимая ажиотаж и эмоциональный накал на перекрёстке. Оно и понятно, на «холодную» убивать человека тяжело. В состоянии, когда все на взводе, это делать куда проще.

Они кричали, сколько бед она им доставила, и как они настрадались. Сколько сил было потрачено, чтобы её изловить, и что без таких паскудных людей и мир, и уж тем более их район будет чище. Взвинчивать ситуацию они начали очень быстро, и я понял, что надо действовать, или девку уже придётся вытаскивать из огня.

Подойдя поближе, я обратил внимание на то, что девка была очень спортивная. Одежда на ней была сильно подрана и в просветах играли мышцы. Она извивалась на столбе, не оставляя безнадёжные попытки освободиться, и из-за этого всё тело выглядело сплошным переплетением жил. Волосы у неё были русые, средней длины и сплетены в две тугие косички, которые даже почти не растрепались, несмотря на всё произошедшее.

— И мы не позволим никому воровать в нашем районе! — надрывался один из организаторов, мужик лет пятидесяти. Он уже держал в руках факел, а второй его пытался поджечь, используя огниво.

— За такое всех постигнет неминуемая кара! — поддерживал градус истерики ещё один, уже пожилой, тоже держащий пока ещё не подожжённый факел наготове.

— И пусть случившееся станет для всех уроком! — крикнул третий.

— Стоп! Стоп! Стоп! Мужики, вы чего? — вошёл я в круг перед самым столбом, беря на себя внимание.

— Ты ещё кто такой? — опешил тот, у которого наконец-то загорелся факел.

— Да неважно кто я, важно кто вы! — крикнул я, — вы что, обалдели людей жечь? Это что за дичь? Очнитесь!

Я решил перехватить немного инициативу и смешать им мысли, поэтому начал с напором и немного даже преувеличенным возмущением.

Девка от неожиданности замерла и уставилась на меня. Лицо у неё было узко, хищное, а взгляд недобрый. Она меня тоже воспринимала как очередного врага. Видимо, она ко всем так относилась, без разбора. Такой жизненный принцип, для выживания не лишён смысла. Но на мой взгляд, иногда всё же необходимо проявлять гибкость.

— Ты сообщник её, что ли? — оскалился самый старый, — может и тебя рядом с ней привязать?

— Да у вас дров и на одного человека не хватит! — осадил я его, — вы же её даже не убьёте, а только искалечите. И что потом делать будете? Камнями забрасывать? Арматурой тыкать? Это же садизм в чистом виде!

— Точно, он с ней заодно! — крикнул старый, и они все угрожающе набычились в мою сторону. Пока никто не сделал ни одного шага, но любой триггер мог заставить их броситься на меня, и там уже всё зависело от того, сколько человек захотят в этом участвовать. Если много, то весь план пойдёт к чертям, и Пете придётся приводить подмогу, чтобы меня отбить. Может, и хорошо, что я пошёл сюда пока что один. Будет кому потом помочь, если что.

— Я впервые её вижу, — вскинул я руки, как бы призывая к спокойствию, — я так понял, она воровка и доставила вам много проблем. Может быть, она и заслужила смерть. Но подумайте сами, спалив человека на костре, как вы потом спать по ночам будете? Это ведь не шутки! Это хладнокровное убийство, причём очень жестоким образом. Если к вам сюда до сих пор возят гуманитарку, я расскажу этим людям, что вы сделали. Пусть подумают, заслуживаете ли вы их помощь!

До последней фразы мне казалось, что тучи сгущаются. Но голословный шантаж по поводу гуманитарки подействовал волшебным образом. Видимо, в этот район что-то всё же перепадало, и они очень боялись это потерять. И если есть даже намёк на такое, даже крохотный шанс, то они вдруг оказались готовы пересмотреть свою позицию.

Я почувствовал, что главные как-то сразу внутренне сдулись.

— И что ты предлагаешь? — пытаясь сохранять предыдущую тональность, крикнул тот, у которого факел уже горел. Но всем на перекрёстке было понятно, что ситуация изменилась.

— Отдайте её нам, — сказал я, — со своей стороны могу пообещать, что в ваш район она больше никогда не вернётся. И она вам это пообещает тоже, хотя возможности вернуться у неё и не будет.

— А куда ты её денешь, что она не сможет вернуться? — прищурился самый старый.

— Какая вам-то разница, если вы всё равно её сжечь собирались? — удивился я, — не будет её, да и ладно!

— Да отдайте её к чертям, что мы, звери что ли, в самом деле, людей жечь! — раздался из толпы женский голос, — пусть только пообещают, что здесь её не будет.

— Да как им можно верить? — крикнул старый, но его тут же заслонил тот, что с горящим факелом. Он почувствовал и изменившееся настроение толпы, и то, что ему, если что, придётся поджигать, а делать этого совершенно не хотелось. В общем, он уже был готов изменить мнение, нужно было только дожать.

— Обещай, что никогда сюда не вернёшься! — сказал я девке.

— Вот ещё! — окрысилась та.

— Обещай, дура! — спокойно сказал я, — это твой единственный шанс. Сдохнешь ведь! Пойми, драться за тебя никто не будет. Могла воровать, смоги и покаяться.

— Чего? — опешила девка.

— Кайся! — рявкнул я, — проси прощения за содеянное у этих людей и обещай, что никогда больше сюда не вернёшься.

Она уставилась на меня, и мы некоторое время смотрели в глаза друг другу, не видя больше ничего вокруг.

Что я увидел в её глазах? Бездну одиночества. Такое встречалось часто после магопокалипсиса, но все переживали это по-разному. Она вот прятала своё за агрессию и асоциальный образ жизни, выраженный через воровство.

— Думаешь, мы не пытались? — усмехнулся старый, — она не понимает русского языка и ни с кем не разговаривает. Это не человек, это дикий зверь в человеческом обличии. С такими говорить бесполезно, только истреблять.

Я не знаю, что она разглядела в моих глазах, но пока мы с ней играли в гляделки, в ней как будто что-то надломилось. Уж не знаю, поверила ли она мне, или, может, просто решила ухватиться за соломинку, но услышав слова старика про то, что она зверь, девушка вздрогнула, в уголке её левого глаза что-то на секунду блеснуло, она резко вскинула голову и повернулась к людям.

— Я прошу прощения за всё то зло, что вам причинила, — хриплым голосом сказала девушка, и был видно, как тяжело даются ей эти слова. Она сама до конца не верила, что извиняется перед жителями района, ведь до этого твёрдо решила, что никогда в жизни этого не сделает, — и я обещаю, что никогда сюда не вернусь, если вы меня отпустите.

Толпа удивлённо и даже немного удовлетворённо загудела.

— Да, это поразительно, — подозрительно сказала старый, — настолько, что попахивает подставой. Они с ней точно знакомы.

— Уймись уже! — недовольно огрызнулся на него тот, что с факелом, который, чем дальше, тем больше хотел разрешить эту ситуацию миром, без сжигания людей. И происходящее казалось ему хорошим шансом из этого выскочить. Старик сейчас только мешал, продолжая нагнетать обстановку. Все остальные вроде как тоже были не против отпустить девку.

— Ты не сможешь её контролировать, — сказал тот, что с факелом, но уже спокойно, и это было уже похоже на обсуждение деталей сделки, — она совершенно неуправляемая, и очень шустрая. Просто невероятно.

— Шустрила? — спросил я у девки.

Она вскинула голову и удивлённо на меня посмотрела. Похоже, что я попал в точку. Видимо, она знала, что у неё за дар, а жители района нет, и просто считали её хорошо подготовленной и спортивной.

— Шустрила! Ха! — усмехнулся мужик с факелом, — можно и так сказать. Ей подходит! В общем, я о том, что ты её не удержишь, если она вдруг решит сбежать.

— Что-нибудь придумаем, — кивнул я Пете, который уже пришёл и некоторое время наблюдал со стороны, ожидая от меня сигнала.

Петя подошёл и протянул мне наручники.

— Да у них здесь целя банда! — воскликнул старый, на что получил обжигающий взгляд от того, что с факелом.

Похоже, что по местной иерархии старик был ниже, так что ему всё же пришлось заткнуться и перестать провоцировать конфликт, тем более никто его начинание не поддерживал и он сам это прекрасно чувствовал.

Я взял наручники и одно кольцо замкнул вокруг своей кисти, а второе поднял вверх.

— Думаю, на первое время хватит, чтобы она не убежала, даже если захочет, а потом, думаю, мы договоримся. Но она и не захочет сбегать, — сказал я.

— А что, если она вернётся и всё пойдёт по-старому? — спросил тот, что с факелом.

— Такого не будет, — сказал я, — даю слово. Но если предположить гипотетически, что это случилось, то мой совет будет очень простой: пристрелите её. Не нужно вот этого самосуда на площади и сожжения на кострах.

— Мы хотели по нормальному, чтобы суд и приговор, — сказал факельщик.

— А получилось, наоборот, — сказал я, — в общем, не буду учить вас жить, вы здесь люди взрослые, сами разберётесь, что к чему.

— Ты там это, — неуверенно сказал факельщик, — если будет возможность, скажи гуманитарщикам, что нам очень не хватает продуктов. И помалу привозят, и не было уже давно их.

— Да, завозить продукты в город очень тяжело, а людей здесь осталось много. Сажайте огороды, что я вам могу сказать? Многие так уже давно делают. Перепахивают все газоны и всю открытую землю под грядки. В разрушенных домах устраивают теплицы. Надо либо работать, либо выбираться из города, но там всё равно работать. Гуманитарка скоро совсем может закончиться. Очень сложно её возить сюда. Вы даже представить себе не можете насколько! В районе, сколько человек осталось? — после паузы спросил я.

— Около тысячи двухсот, — сказал факельщик.

— Хорошо, — кивнул я, — будет возможность, я обязательно передам, но обещать ничего не могу.

— А у тебя правда есть связи с гуманитарщиками? — недоверчиво сказал старый.

— Есть, — сказал я, — но только это не значит, что я им что-то скажу, и они сразу побегут выполнять. Это не так работает.

— Да мы понимаем, — вздохнул факельщик, и по нему было понятно, что пусть даже слабая и призрачная надежда это всё равно лучше, чем никакой, — ладно, забирай её! Но ты уж слово своё сдержи! Мы и так тут едва с голода не мрём, а она последнее отбирает.

— Понять я ваши чувства могу, — сказал я, застёгивая второй браслет на девушке, — но принять нет. Развязывайте её.

Руки у неё были связаны сзади, за столбом. И связаны очень добротно. Пришлось подождать, пока размотают всю накрученную туда туго верёвку.

Когда путы сняли, она потрясла руками, которые видно онемели от недостатка крови, и взглянула на меня, мол, что дальше?

— Пойдём, Шустрила!

— Куда? — задала она мучивший её вопрос. Ведь то, что она избежала только что смерти, ещё ничего не значило. Мы вполне могли подвернуть её ещё большим страданиям.

— Держать данное нами слово, — улыбнулся я.

16. Пуля из…

Мы спокойно уходили по улице не оглядываясь. Я всей спиной чувствовал направленные на нас сотни глаз. Всё-таки во взглядах есть какая-то необъяснимая энергия. Сейчас я ощущал это просто физически.

Шустрила, шла рядом со мной, пристёгнутая наручниками. Пока что она не предпринимала никаких попыток сбежать или вообще проявить характер. Видимо, ждала куда вся эта ситуация выведет. Ну и наручники тоже были сдерживающим фактором.

Да, всё пошло немного не по плану. Вместо того чтобы быть незаметными, мы привлекли к себе всеобщее внимание. С другой стороны, у «чёрных» не должно быть повода связать нас и пропажу конвоя, даже если они будут расспрашивать местное население. Единственное, что могло указать на нас, это время появления в этом районе. Поэтому нам нужно было побыстрее скрыться с глаз и затаиться в укромном месте.

— Как тебя зовут? — спросил я у девушки, когда мы оказались на расстоянии, где местные нас слышать уже не могли.

— Пуля, — ответила та.

— Пуля? — усмехнулся я, — это родители тебя такое имя дали? Прямо в свидетельство о рождении записали?

— Нет, — спокойно ответила она, — но кому нужны старые имена? Они остались в прошлом, вместе с тем миром. Теперь всё по-другому. И имена нужны, отвечающие твоим способностям. Вот я очень быстрая, поэтому Пуля.

— И всё же, какое твоё настоящее имя? — спросил я.

— Пуля! — упрямо ответила девка.

— Когда ты так часто говоришь слово «пуля», мне хочется уточнить, из чего она сделана, — хохотнул Петя.

— Если скажешь фразу «пуля из говна», я тебе все рёбра переломаю, — зыркнула на Петю девка.

— А если не сдюжишь? — сказал Петя.

— Не ссы, сдюжу, — злобно сказала Пуля.

— Так, стоп! — пресёк я этот спор, — драться с нами точно не надо. Сама ведь говорила, что мир сейчас не тот, что прежде. Ты же ведь не знаешь, на что мы на самом деле способны? Вдруг и правда не сдюжишь? Успокойся. Тем более что эту фразу сказал не он, а ты сама, так что себе рёбра и ломай.

— Мне можно! — огрызнулась Пуля.

— Ладно, — махнул рукой Петя, — я не буду говорить, что ты Пуля из говна, хотя оно из тебя так и лезет!

— Я тебя предупреждала! — злобно прошептала Пуля и сжала кулаки.

— Стоп! — снова сказал я и уже более жёстко, — во-первых, на нас до сих пор смотрят и нам не нужно давать им повод для сомнений, размышлений и злорадства. Во-вторых, Пуля, ты пойми. Мы хотели тебе помочь, но ведь если с тобой будут одни хлопоты и никакой пользы, нам будет проще тебя ликвидировать, чем возиться.

— А может проще просто отпустить? — зыркнула она на меня.

— Не проще, — сказал я, — мы дали слово, что ты сюда не вернёшься, а сейчас я абсолютно уверен, что ты никуда и не уйдёшь. Так что сейчас тебя отпускать нельзя.

— Думаешь, потом что-то изменится? — усмехнулась Пуля.

— Очень надеюсь, потому что убивать людей мы не любим. Но периодически это делаем, если договориться не получается. Так что рекомендую с нами использовать не физические способности, а вербальные, — сказал я.

— Какие? — спросила Пуля, и был понятно, что она, в самом деле, не поняла.

— Разговорные, — сказал Петя, — общайся с нами. Говори.

— А вам это зачем? — спросила Пуля, и я понял, что этот вопрос для неё один из главных. Она просто не верила в бескорыстную помощь.

— Просто не хотели, чтобы тебя сожгли. Посчитали, что наказание несоразмерно преступлению, — сказал Петя.

— Робин Гуды, что ли, местные? — чуть не расхохоталась Пуля, — так не бывает. Никто не полезет против толпы ради незнакомого человека просто так.

— Честно говоря, быть бескорыстными у нас нет стремления. Если человек может чем-то отплатить за спасение, то почему бы и не принять эту плату? — сказал я.

— Сразу говорю, — процедила Пуля, — если попытаетесь меня трахнуть, лучше сразу убейте! Я всё равно не дамся!

— Не будем мы тебя трахать, успокойся! — сказал я.

— Да, а чего так? — сузила глаза Пуля, — не стоит, что ли? — она перевела взгляд с меня на Петю, — у обоих? Или, может, вы того? Эти, что ли? — она снова посмотрела на меня, — не по девочкам?

— Пётр, — сказал я спокойно, — ты обратил внимание на такую закономерность. Женщины постоянно подозревают нас в том, что мы хотим воспользоваться их невинностью, а как только мы начинаем убеждать их в обратном, тут же обижаются и начинают хамить. Почему так происходит?

— Психологический феномен, — ответил Петя, — они одновременно хотят быть и желанными, и в безопасности, чтобы самим контролировать границы дозволенного. И любой перекос вызывает у них стресс и агрессию. И даже до конца непонятно, чего они боятся больше, быть нежеланным сексуальным объектом, или не иметь контролируемых границ безопасности.

— Сколько тупых и бессмысленных слов, — скривилась Пуля, — это вот это самое и есть, как ты там говорил… на «В».

— Вербально? — подсказал Петя.

— Во-во, вербально! Если это и есть ваше вербально, то увольте, это чушь полная.

— Я чем дальше, тем больше понимаю людей, которые хотели тебя сжечь, — сказал Петя.

— Теперь и вы то же самое будете пытаться сделать? — сказала Пуля, — садисты хреновы!

— Да нет, зачем дрова тратить? — пожал я плечами, — мы, если что найдём более простой и радикальный способ.

— Смотрите, не обломайтесь! — злобно сказала Пуля.

— Ответь мне лучше на один вопрос, — сказал я, — ты платишь по долгам, или это ниже твоего достоинства?

— Обычно плачу, — немного растерялась от неожиданного поворота разговора Пуля.

— Мы спасли тебя от смерти. Ты должна нам свою жизнь. Что можешь предложить взамен? — спросил я.

— А что ты хочешь? — подозрительно прищурилась Пуля.

— Сдержи слово и не возвращайся в этот район. И ещё хочу дать тебе совет: завязывай с воровством. Найди другое применение своим талантам. Один и тот же инструмент можно использовать по-разному. Ножом можно хлеб нарезать, а можно человека убить. Так и магические дары. Дело не в самом даре, а в том, как его применять, — сказал я.

— Фу, какая банальщина! — скривилась Пуля, — вас послушать, так вы ботаны конченые! И как только меня вам отдали?

— Пётр, похоже, нас записали в неудачники, — с наигранным расстройством сказал я.

— Да, — усмехнулся Петя, — особенно это забавно слышать от удачливого человека, который должен был этим утром поджариться на костре. Причём её удача была так велика, что даже достаточного количества дров, чтобы её убить, не нашлось, и ей пришлось бы просто мучиться и страдать, получая ожоги. Может быть, она и умерла бы, только вот не от огня, а от болевого шока.

— Это случай, а вы, походу, по жизни лузеры, — сказала Пуля и дальше пошла более спокойно, и я бы даже сказал воодушевлённо.

Как будто решив, что мы, в самом деле, какие-то лопухи, она подумала, что впоследствии легко от нас избавится. Нужно только снять наручники. Надо сказать, что мы немало поспособствовали таким её выводам. Нужно было всё же строить разговор как-то по-другому.

Шли мы туда, куда и собирались. До конца обжитого района оставалось совсем немного.

После продолжительного молчания Пуля, видимо, вспомнила незавершённый разговор про отдачу долга и решила кое-что уточнить:

— Так что, если я пообещаю не возвращаться в этот район, вы меня отпустите, что ли?

— Да, но только если я тебе поверю. Вот, например, сейчас если ты скажешь, что обещаешь уйти отсюда навсегда, я буду думать, что ты просто врёшь, лишь бы отпустили, — сказал я.

— Ха, так это всегда можно так сказать: «Не верю и всё!», — сказала Пуля.

— Можно, — не стал я спорить, — но если я поверю, то отпущу.

— И как узнать, поверишь ты мне или нет? — спросила Пуля.

— Не врать и надеяться, что я это увижу. Поверь, если люди искренни, то это обычно заметно, — сказал я.

— Не понимаю, какое тебе дело, сдержу я слово или нет? Ты же отсюда собираешься уйти, что тебе до этих людей? Плюнь и разотри! — сказала Пуля.

— Это дело принципа, — сказал я, — тебе не понять!

— Да куда уж! — едва слышно сказала Пуля, и было похоже, что мои слова её задели.

— Слушай, — сказал я, — ты ведь промышляла в этом районе, наверняка знаешь здесь каждый закуток. Нам нужно укромное место, чтобы отсидеться некоторое время. Можешь подсказать, где это лучше сделать?

— А от кого прячетесь? От местных или ещё кому насолили? — заинтересовалась Пуля.

— От всех, — сказал я, — хочется покоя.

— С моей стороны было бы глупо, если бы я повела двоих парней в укромное место. Кто знает, что там может случиться? — усмехнулась Пуля.

— Худшее может случиться, если мы не окажемся в укромном месте, — сказал я, — просто поверь.

— Ну, так это ваши проблемы, не мои! — усмехнулась Пуля.

— Уверена? — я поднял руку с пристёгнутым наручником, и её рука поднялась следом, — сейчас мы в одной связке и тебе придётся разделить наши проблемы, если они начнутся.

— А что вы такого сделали? — заинтересовалась Пуля, — вас ищут? За вами погоня? Убили кого-то, что ли?

— Тебе лучше не знать, — сказал я, — так что насчёт укромного места?

— Нас наверняка пасут, — сказала Пуля, — если мы сейчас пойдём туда, они будут знать, где это находится.

— Ну ты же опытная, — сказал я, — проведи нас так, чтобы никто не узнал, куда мы делись. Придумай что-нибудь. Не думаю, что ты хочешь снова попасть в лапы к местным.

— Да это была досадная случайность! — начала оправдываться Пуля, — второй раз у них такой номер не пройдёт! — видимо, то, что она попалась, вызывало у неё чувство острой досады.

— Поймали один раз, смогут поймать и второй. Придумают что-нибудь ещё, вдохновлённые удачным опытом. Ты одна, а их много. Невыгодная позиция, какой бы быстрой ты ни была. Противостояние с целым районом тебе не выдержать долго. Всё равно, рано или поздно тебя накроют и уже не будут церемониться, — сказал я, — а если даже будут, то во второй раз нас уже рядом точно не окажется.

— Ладно! — неожиданно сдалась Пуля, — отведу я вас в одно местечко. Оно укромное, но не безопасное. Там рядом стрёмные существа шляются, сожрать могут. Главное, им не попасться. Меня они поймать не могут, а вот вам нужно быть осторожнее.

— Не забывай про это! — я снова потряс наручниками, — поймают меня, поймают и тебя!

— Чёрт! — с досадой сказала Пуля, видимо, упустившая этот момент из вида.

— Поправь одежду, а то у тебя грудь вывалилась, — сказал я.

— Блин! — спохватилась Пуля, и тут же суетливо прикрылась.

Одежда на ней была сильно порвана, видимо, когда её поймали, она сопротивлялась до последнего, в результате чего теперь дыр было столько, что прикрывайся, не прикрывайся, а всё равно что-то да вылезает наружу.

— Не волнуйся, это не спровоцирует нас на необдуманные действия, — сказал я.

— Да я помню, что у вас не стоит! — сказала Пуля, пытаясь закрепить одежду так, чтобы грудь не вываливалась. Но получалось это плохо, и та всё равно рвалась наружу.

— Не понимаю, зачем хамить людям, от которых ты находишься в зависимости? — устало вздохнул Петя, — какой в этом смысл?

— Никакого, — сказал я, — это заложенная в ней программа саморазрушения. Весь её образ жизни ведёт к тому, что рано или поздно её прикончат. Весь вопрос только в том, кто именно и каким способом. Но она ничего не может с собой поделать, потому что не хочет жить, пусть даже и сама этого не понимает.

— Э-э-э-э! Хорош ботанить! — воскликнула Пуля, — я помню, что вы грёбаные умники, не нужно это лишний раз демонстрировать. Сюда! — вдруг резко сказала Пуля и увлекла меня в пролом кирпичной стены.

Петя последовал за нами. Пуля резко ускорилась, но не настолько, чтобы я не мог за ней поспевать. Просто теперь мы шли очень быстро, иногда переходя на лёгкий бег.

— Всё в порядке? — спросил я.

— Да, — не оборачиваясь, бросила она, — вы же хотели оказаться в укромном месте. Но для этого нужно сбросить хвост.

— А он точно есть? — крикнул сзади Петя.

— Конечно! Если вы их не видите, это не значит, что они не видят вас. Они меня долго выслеживали, научились кое-чему, — неохотно призналась Пуля и немного ускорилась.

Теперь мы всё время бежали. Вокруг уже давно была полуразрушенная промка, где люди не жили. Но, видимо, Пуля знала, где показываться не стоит, чтобы не быть замеченной.

Мы пробежали несколько построек насквозь, потом полезли в спрятанный под листом железа люк, который привёл нас в подземные коммуникации. Попетляв по ним, мы выбрались внутри какого-то дома из красного кирпича. Строение раньше, скорее всего, было административным зданием на заводе.

— Вот! — сказала Пуля, обводя рукой сумрачное помещение, — выходов на первом этаже нет, все они завалены обрушениями. Наверху ещё два этажа, но и там окон мало. Лучше всего выбираться отсюда под землёй. Пойдёт?

— Думаю да, — сказал я, — мы сейчас ещё осмотримся, но надеюсь, это не подстава какая-нибудь?

— Нет, — покачала головой Пуля, — вы правы. Нужно переварить то, что произошло. И если вы меня ни трахнуть, ни убить не планируете, то на остальное мне плевать.

— Как мало тебе надо для счастья! — усмехнулся я.

— В современном мире, это уже много, — серьёзно сказала Пуля, — очень много!

— Ты есть хочешь? — спросил я у Пули.

— А что, вы ещё и кормите своих пленников? — усмехнулась Пуля.

— Ты не пленница, — сказал я.

— Да? — теперь Пуля подняла руку, пристёгнутую наручниками, и звякнула цепью, — а кто же?

— Это сдерживающий фактор для твоей же безопасности, — сказал я, — как только мы придём к соглашению, я тебя отпущу. Не думай, что мне нравится ходить привязанным к тебе. Совсем не нравится!

— Петь, поднимись наверх, оглядись и принеси чего-нибудь поесть, — сказал я, подмигнув Пете, — и глянь чего-нибудь из одежды, а то девушка неловко себя чувствует.

— Да нормально я себя чувствую! — возмутилась Пуля, и тут же спохватилась, — я чего-то не поняла, он куда, наверх идёт или по магазинам? — и она искренне рассмеялась.

Так, она смеялась впервые за всё время нашего знакомства. Смех был какой-то чистый и непринуждённый. Я про себя решил, что это хороший знак, значит, она потихоньку оттаивает. А это значит, что скоро и разговаривать уже можно будет нормально, да и наручники снять тоже уже хотелось.

Про карман мы Пуле говорить не собирались, хотя у неё и возникнут вопросы, откуда что берётся. Но пусть себе ломает голову, это не наши проблемы. Скажем, что «магия», вот и всё объяснение.

Свет в эту большую комнату проникал, но недостаточно, и я зажёг светоч.

— Оу! Да ты волшебник! — деланно изумилась Пуля, и по её тону я понял, что она этим нехитрым приёмом тоже владеет.

— Расскажешь немного о себе? — спросил я.

— Зачем? — искренне удивилась Пуля, — ничего рассказывать малознакомым людям не нужно. Я этого никогда не делаю.

— А есть у тебя «многознакомые» люди? — спросил я.

Пуля потупилась, некоторое время помолчала, но потом вскинула голову.

— Нет, я одиночка, — сказала она, — когда никому не доверяешь, никто тебя не предаст!

— Логично, — кивнул я, — когда у тебя ничего нет, то и терять нечего. Но стоит ли оно того? Люди существа социальные, нам всё равно нужен кто-то, с кем можно было бы поговорить. Даже самым конченым интровертам нужно иногда выговориться.

— Кому? — усмехнулась Пуля, — что ты опять за словечки используешь?

— Ладно, — сказал я, — не хочешь про себя, давай поговорим о чём-нибудь другом. Ты говорила, что здесь какие-то монстры бродят? Расскажи, что это за существа, чем они опасны, что умеют. Нам от этой информации будет польза, а тебе никакого вреда.

— Пожалуй! — согласилась Пуля, — ходят тут такие длинные. Местные поэтому сюда не особо суются, потому что можно не вернуться. Длинным, если попадёшься, сожрут и не подавятся.

— Ну-ка, ну-ка, что за длинные, опиши-ка их поподробнее! — заинтересовался я.

— Ну что описывать? — пожала плечами Пуля, — такие длинные голые мужики выползают сюда кучками с железной дороги. Охотятся на людей. Тыкают пальцами в жертву и парализуют этим как-то. А потом уже дело техники: утащить и сожрать.

— Железнодорожники! — расплылся я в улыбке.

— Кто? Эти? Ты их что, знаешь? — удивилась Пуля.

— Ага! И их Папу тоже! — сказал я.

17. Пуля из… 2

— Гонишь! — махнула непристёгнутой рукой Пуля, — какой на хрен Папа? А маму не знаешь, получается?

— Мамы нет. И Папа он им не родной, естественно. Просто самый умный из них, тот, кто заботится об остальных и старается их как-то контролировать. Он, кстати, не одобряет, что они охотятся на людей. Потому что потом обычно люди приходят мстить и убивают железнодорожников.

— А почему железнодорожники? — удивилась Пуля.

— Потому что бродят обычно именно вдоль железных дорог. Но это они делают потому, что им так проще запоминать дорогу и не теряться, — сказал я, — по большому счёту их даже жалко. Они же жертвы магических экспериментов. Один урод хотел создать себе армию послушных рабов, но что-то пошло не так.

— А ты откуда обо всём этом знаешь? — недоверчиво сказала Пуля.

— Знаю, потому что мы этого урода завалили, — сказал я.

— Ты с твоим другом? — спросила Пуля.

— Нет, с тремя девушками, — сказал я, — точнее, двумя девушками и взрослой женщиной.

— Видать, этот урод совсем слабаком оказался, — усмехнулась Пуля и потеряла интерес к этой теме, видимо, решив, что я сочиняю на ходу.

— Что можешь сказать про этот район? — спросил я, чтобы не дать разговору угаснуть.

— Хрень! — ответила Пуля и замолчала. Похоже, что развивать свою мысль она не собиралась.

— А что же ты тогда здесь застряла? — спросил я, не дождавшись подробностей.

— Потому что это мои охотничьи угодья, — пожала плечами Пуля, как будто это было настолько само собой разумеющимся, что даже странно про такое спрашивать, — я хищник, они овцы. А если уйти в другое место, там может оказаться свой хищник. Тогда нужно будет с ним или даже с ними конкурировать и на стрижку овец не будет хватать ни сил, ни времени.

— Интересный подход! — задумался я.

— Обычный! — сказала Пуля, — район довольно сильно изолирован из-за дорог и железки. Народец в основном живёт слабый, и прокачиваться не стремиться. Основная их задача, это сидеть на жопе ровно и ждать гуманитарку. Лоховской подход. Тот, кто не прокачивается, то сдохнет.

— А ты прокачиваешься? — спросил я.

— Конечно! — воскликнула Пуля, — ещё как!

— Однако сегодня чуть не сдохла, и как раз благодаря этому! — сказал я.

— Риск есть всегда! Но я всё равно хищник. Да, хищники тоже иногда гибнут. Но это всё равно лучше, чем быть овцой, — с гордостью в голосе сказала Пуля.

— Самое печальное, что ты во многом права, — вздохнул я.

— Почему печальное? — удивилась Пуля.

— Потому что мы не звери, а люди, — сказал я.

— Выживает сильнейший, — уверенно сказала Пуля, — закон джунглей.

— Если пользоваться твоей аналогией, то во всём этом, как и всегда, есть нюанс, — сказал я.

— Да, и какой же? — заинтересовалась Пуля.

— Он заключается в том, что экосистема не может состоять из одних хищников. Ты сама это поняла и осела в районе, где нет конкуренции. Но если не думать о сохранении более слабых видов этой самой системы, то они вымрут, хищника начнут жрать друг друга, и в итоге произойдёт тотальное уничтожение, — сказал я.

— Я что-то не пойму, — наморщила лоб Пуля, — ты о чём это?

— О том, что понятие силы очень относительно. Кто-то может быть слаб физически, но обладать большими знаниями и интеллектом. И за счёт этого он может быть гораздо полезнее для человеческой популяции, чем очередной сильный и ловкий «хищник». В человеческой цивилизации всегда были разные роли. Воином быть почётно, без воинов любой социум будет уничтожен конкурентами. Но нельзя, чтобы всё общество состояло только из воинов. Их кто-то должен кормить и одевать. Я уж не говорю про то, что вооружать! А это уже ремёсла и наука. Эти самые учёные и мастера в твоей системе координат, это овцы. Но именно они могут дать воинам такое оружие, которое сделает их общество самым могущественным. Так что видишь, не всё так просто. Не мышцы всё решают, хотя и они, конечно, важны, — сказал я.

— Сложно, но, мне кажется, я поняла! — неожиданно кивнула Пуля, — так-то ты, может, и прав. Но это всё теория. Как она поможет выжить, например, мне? Да никак! Так что плюнуть и растереть!

— Ошибаешься! — я улыбнулся, — нам эта теория очень даже помогает. Разные роли, разные возможности, при объединении умножают силу каждого многократно. Но подробностей я тебе пока что рассказывать не буду. Рано ещё. Может быть, когда-нибудь потом. Если, конечно, наши отношения заладятся.

— Чтобы они заладились, сними наручники, — звякнула Пуля цепочкой.

— Как только почувствую, что можно, так сразу же это сделаю, — сказал я, — но не раньше.

— Ага, как же! Так я и поверила! — скептически сказала Пуля.

— Расскажешь мне про прокачку? Секреты можешь не выдавать, в общих чертах. Просто у меня есть знакомая шустрила, как раз та женщина, с кем мы вместе валили урода, про которого я упоминал. Впрочем, это неважно. В общем, есть у неё дар и есть. А вот как его можно развить? Что для этого нужно делать? — спросил я.

— Ты совсем дурак? — удивилась Пуля, — это же элементарно!

— Ну объясни, пожалуйста, мне, несмышлёному, — молитвенно сложил я руки на груди.

— Да я даже не знаю, что здесь объяснять! — искренне продолжала недоумевать Пуля.

— Но ты всё же попробуй, — сказал я.

— Ну ладно! — она устало всплеснула руками, — вот представь, что ты не занимаешься бегом. К примеру, бегом, просто для наглядности.

— Я понял, — кивнул я.

— Ну вот, ты никогда этим не занимаешься, а потом вдруг решил заняться. Что ты начинаешь делать? — спросила Пуля.

— Бегать? — спросил я.

— Именно! — сказала Пуля, — ты начинаешь бегать. Если не бросишь сразу же, то твой навык будет расти. Ты будешь бегать всё дальше и быстрее, увеличится выносливость. Чем больше тренируешься, тем выше показатели… ну, естественно, до определённого предела.

— Это всё понятно, тут ты мне ничего нового не сказала. Но при чём здесь дары? Как это с ними соотносится? Например, с твоим? — спросил я.

— Да никак! — пожала плечами Пуля, — с даром ты просто начинаешь с более высокой точки. Как бы всё умножается на десять. Ты уже классный бегун, но если будешь тренироваться, то наращивать показатели будешь в десять раз быстрее, чем обычный человек, и прокачаешь навык в десять раз круче!

— А почему в десять? — спросил я?

— Да не в десять! — раздражённо сказала Пуля, — это я образно, просто для примера! Не знаю во сколько раз. Да и у всех это может быть по-разному. К тому же есть такие дары, что в обычной жизни не встречаются. Настоящая магия, ну ты понимаешь. Но это совсем неважно, потому что любой навык развивается точно так же, как и обычные человеческие умения. Важно всегда доходить до предела, нащупывать границы своих возможностей, только тогда они будут развиваться. Превозмогать надо, работать над собой… качаться, в общем!

— Офигеть! — сказал я.

— Ты что, этого не знал, что ли? — удивилась Пуля, — ты же вроде умник? А это азбука! Это как два плюс два! Это же элементарно!

— Ты знаешь, — потрясённо сказал я, — не то чтобы мне это было неизвестно, просто я в таком ключе никогда об этом не думал. Никогда не формулировал. А ведь это, в самом деле, так!

— Конечно, так! Ты вообще, откуда вылез, раз даже такого не знаешь? — усмехнулась Пуля, — в пещере, что ли, сидел?

— Да, — согласился я, — только не в настоящей, а в мысленной. Иногда бывает, что даже самая простая мысль не приходит в голову, пока её тебе кто-то не разжуёт.

Пуля была очень довольна собой и ощущала некоторое превосходство оттого, что научила уму-разуму бестолочь вроде меня.

— Ну, допустим! — решил я развить мысль, надеясь услышать ещё что-нибудь полезное, — а новые способности у имеющегося уже дара можно открывать? Новые грани?

— Конечно! — оживилась Пуля, — когда ты доходишь до предела в простом навыке, то обычно появляется возможность освоить что-то, о чём ты раньше даже понятия не имел. Что-нибудь уникальное! Я вот… — Пуля неожиданно осеклась и подозрительно уставилась на меня.

— В чём дело? — не понял я, что случилось.

— Ты специально из меня это выманиваешь, чтобы я тебе все секреты рассказала свои? — спросила Пуля, продолжая пристально на меня глядеть.

— Да нет, мы просто общаемся. Я же тебя о твоих способностях не спрашивал. Ты же можешь и на других примерах показывать, на отстранённых. Мы просто обсуждаем важную и интересную тему, — сказал я.

— Ну конечно! — недоверчиво сказала Пуля, и было видно, что дальше ей говорить на эту тему расхотелось.

— Ну ладно, с этим разобрались, — сказал я, — а что с маной? Вот прокачала ты дар, он стал более продвинутым, но ведь и маны на него начинает уходить значительно больше, верно?

— С хрена ли? — удивилась Пуля.

— А что, не так? — заинтересованно спросил я.

— Ладно, — чуть подумав, она всё же решила поделиться своими мыслями на эту тему, — представь, что ты можешь делать сто приседаний… ну это тупо для примера. Это твой навык такой! Магический! — она усмехнулась, — и на это у тебя уходит вся мана.

— Хорошо, — кивнул я, — представил!

— Ты начинаешь его прокачивать, — сказала Пуля, — и через год ты можешь уже сделать сто приседаний с грузом в сто килограмм. То есть, твоя приседательная сила выросла в сто раз. И на это снова уходит вся твоя мана. Твоей маны хватает на то же самое количество приседаний, но зато вырастает их качество. А количество маны ты тратишь то же самое.

— Что-то здесь не так, — усомнился я, — если затратить больше усилий, чем обычно, то и расход маны тоже вырастает.

— Ты меня жопой, что ли, слушаешь? — всплеснула руками Пуля, — если ты с непрокаченным навыком присядешь с грузом в сто килограмм, то, конечно, ты потратишь больше маны чем если без груза. Навык нужно сначала прокачать, чтобы при том же расходе маны делать больше. Вот взять меня…

— Уверена? — спросил я, опасаясь, что она сейчас снова подумает, будто я вытягиваю из неё личную информацию.

— Уверена, — легкомысленно махнула рукой Пуля, — у меня количество маны всегда было одно и то же. Но раньше я могла сделать значительно меньше, чем сейчас. А некоторые вещи так и вообще были мне недоступны!

Было ощущение, что её так и подмывает рассказать о чём-то, о чём она ещё никому не говорила. Она была одиночкой, ни с кем не общалась и не могла поделиться своими достижениями. Ей очень хотелось похвастаться, и она сдерживала себя из последних сил. Я не стал в этом ей помогать и просто ждал, куда её занесёт.

Но её никуда не занесло, она буквально секунду подумала и замолчала, решив не раскрывать своих секретов. Что ж, с её стороны это было умно. Не стоит сразу вываливать мне все козыри, что есть. Вдруг ситуация изменится и ей придётся от нас убегать? Лучше, если мы не будем знать, на что она реально способна.

— А сейчас, что у тебя с маной? — спросил я.

— Тебе-то какое дело? — огрызнулась Пуля.

— Ну, просто так, интересуюсь, — пожал я плечами.

— Нормально у меня всё! — раздражённо сказала Пуля и отвернулась.

Из этого можно было сделать вывод, что дела с маной у неё плохи. Если её только поймали недавно, да она ещё всё время боролась и пыталась сбежать, то наверняка спалила всё, что было. А за то время, что она находится с нами, восстановить сильно запас она просто физически бы не успела.

— Я сейчас до тебя дотронусь, — сказал я, — не пугайся и не сопротивляйся. Ничего плохого я тебе не сделаю!

Пуля резко повернулась ко мне.

— Ага, все, кто собирался меня трахнуть, всегда именно так и говорили, что сделают мне только хорошо! — процедила она, — не надо меня трогать!

— У тебя что, какая-то больная тема связана с тем, что тебя все хотят трахнуть? — вздохнул я, — мне нужно просто на несколько секунд положить ладонь тебе на затылок. Делать я ничего не буду. В мозги не полезу, я не ментальный маг. Просто хочу кое-что проверить, в энергетическом смысле. Вреда тебе никакого не будет.

— Да не надо меня трогать! — возмутилась Пуля, — просто не надо, и всё!

— А если я тебе кое-что за это дам? — спросил я.

— Не надо мне ничего давать и не надо меня трогать, — сказала Пуля и отвернулась.

Я не стал больше её уговаривать, а просто прикоснулся к её затылку, сразу пустив поток маны.

Думаю, что если бы мана не пошла, то она бы меня обязательно ударила. Я почувствовал в момент касания, как её тело напряглось подобно сжатой пружине. А если вспомнить, что её способности в основном выражены всё-таки в физических возможностях, то огрести я мог не слабо.

На всё это понадобились буквально доли секунды. Как только она почувствовала ману, пружина вдруг расслабилась, и она удивлённо повернулась ко мне.

— Ты шаман, что ли? — потрясённо спросила Пуля.

— Ага! — спокойно сказал я.

— Никогда не видела живого шамана! — сказала Пуля, медленно покачав головой, как будто и сейчас не до конца верила в происходящее.

— А мёртвого видела? — спросил я.

— Не цепляйся к словам, — сказала Пуля, — ты понял, о чём я.

— Просто решил уточнить, — сказал я, — вообще-то, мне, конечно, невыгодно тебя накачивать маной. Так ты будешь сильнее и можешь попытаться сбежать.

— Так почему ты это делаешь? — спросила Пуля.

— Это аванс. Знак доверия, — сказал я, — и я не буду заряжать тебя полностью. Но да, маны у тебя совсем почти не осталось. Так, «на донышке плещется»!

— Была тяжёлая ночка, — насупилась Пуля.

Мы некоторое время сидели молча, и я продолжал её заряжать.

— Хорошо, наверное, тем, кто с тобой дружит! — вдруг сказала Пуля.

— Ага, — сказал я, — но эта дверь не заперта. Дружи со мной, я не возражаю.

— Вот так просто? — удивилась Пуля.

— И да, и нет, — сказал я, — дружба это же не просто слово. Нужно делами доказывать, что ты друг, а не просто мимо проходила и маны захотела.

— И какими же делами? — спросила Пуля.

— Ты совсем дура? — повторил я её недавние слова в мой адрес, — это же элементарно!

Она поняла, что я её процитировал, и немного мне подыграла, сложив руки на груди.

— Ну объясни, пожалуйста, — сказала она.

— Хорошо, — кивнул я, — во-первых, дружба, это доверие. Другом может быть только тот человек, с которым вы друг другу доверяете.

— Так, — кивнула Пуля.

— Во-вторых, друзья помогают друг другу. Нельзя считаться другом, если ты не пытаешься помочь попавшему в беду товарищу, — сказал я.

— Продолжай! — сказала Пуля.

— Ну и ещё желательно, чтобы было какое-нибудь общее дело, которым вы занимаетесь. Очень трудно поддерживать отношения, если каждый будет тянуть в свою сторону. Но эта опция уже менее обязательная, чем первые две, — сказал я.

— Это всё? — спросила Пуля.

— Это то, что пришло мне в голову прямо сейчас. Если придумаю, чем это можно дополнить, обязательно тебе скажу. Но, думаю, ты и сама всё это знаешь. Из нашего разговора я могу сделать вывод, что ты далеко не дура, хотя и называешь нас умниками, как будто это что-то плохое, — сказал я.

— Я и не говорила, что я дура! — искренне удивилась Пуля, — я умная. Но умный и умник, это разные вещи. Быть умным это хорошо, быть умником так себе.

— А в чём разница? — спросил я, в самом деле, не очень понимая, что она имеет в виду.

— Разница? — Пуля задумалась, — умный всё понимает, а умник пытается показать, что всё понимает.

— А может быть, он действительно всё понимает? Что плохого тогда в том, чтобы это показать? — удивился я.

— В том, что тогда умник начинает умничать, а это очень бесит! — сказала Пуля, — ну понимаешь ты и понимай, ботанить-то зачем?

— Ну, здесь я тоже большого греха не вижу. Иногда можно и поботанить, как ты это называешь. Это же просто особенности характера. Все люди разные, у всех разная манера общаться и выражать мысли. Друзья должны быть терпимы друг к другу. У всех есть раздражающие черты, с которыми нужно мериться. Вот в тебе, например, очень много раздражающего! — сказал я.

— Эй! Так мы же и не друзья! Поговорили и ладно, но в друзья меня записывать не нужно. Я сама по себе, никому помогать не собираюсь, и мне никого помогать не прошу! — сказала Пуля.

— Однако же сегодня мы тебе помогли, — сказал я.

— А я об этом просила? — посмотрела Пуля мне прямо в глаза.

— Справедливости ради скажу, что нет, — ответил я.

— Вот то-то и оно! — удовлетворённо кивнула Пуля.

— Однако помощь приняла! — напомнил я.

— Приняла, — согласилась Пуля, — глупо было бы не принять. Однако о ней не просила!

В этот момент мы услышали хруст битого кирпича у кого-то под ногами. Взглянув в сторону лестницы, я увидел спускающуюся к нам Алису. Она уверенно сбежала вниз, подошла к нам и встала напротив Пули. Шустрила тоже поднялась с обломка стены, на котором мы сидели, и девочки некоторое время стояли, пристально глядя в глаза друг другу.

Наконец, Алиса открыла рот и медленно произнесла:

— Пуля из говна!

18. Девочки, такие девочки

Схватка началась стремительно и для меня была осложнена тем, что я был пристёгнут к Пуле.

Мои крики и призывы прекратить остались без внимания. В итоге пришлось запустить плазменный шар с парализующими разрядами молний. Я постарался сделать его как можно меньше, чтобы не причинить девочкам большого вреда, но их всё равно отправило в нокаут.

Только после этого, я заметил стоящих на верху лестницы Риту и Петю с подносами, на которых была еда.

— Алик, прости, я не знал, что она собирается делать! — потрясённо сказал Петя.

Я подтащил Пулю и усадил на пол спиной к обломку стены, где мы до этого сидели. Алиса лежала чуть дальше, но я махнул на неё рукой. Во-первых, ко мне по-прежнему была пристёгнута Шустрила, во-вторых, на Алису я был очень зол за эту выходку. Пусть лежит, где упала, её проблемы.

К этому моменту Рита с Петей спустились вниз, и поставили подносы на всё тот же обломок стены.

— Что это было? — спросила Рита.

— Да, что это было? — спросил я у Пети.

Тот почесал затылок и ответил:

— Говорю же, я не знал, что она собирается это сделать. Сказала, что хочет познакомиться с этой девушкой. Да, я рассказал нашим, что произошло в районе, пока Рита еду собирала, чтобы сюда принести, но ничего подобного не ожидал, честное слово.

— Просто надо было сразу поставить эту сучку на место, — с трудом проговорила Алиса, не вставая и даже не шевелясь. Язык у неё пока ворочался плохо, — а то никакой благодарности! Её от смерти спасли, а она ещё условия диктует, что можно говорить, а что нельзя.

— Сама сучка! — с такой же плохой дикцией пробормотала Пуля, — и ещё неизвестно кто бы и кого на место поставил!

— Да я даже ничего ещё не начала! — проговорила вяло Алиса.

— А ты начни, и мы посмотрим, кто кого! — в тон ей ответила Пуля.

— Очень похоже на конфликт двух парализованных в реанимации! — хохотнул Петя.

— Ты следующий! — попыталась поднять руку Пуля.

— Нет никаких следующих, — сказал я, — помнишь, что я тебе говорил про издержки? Не бузи.

— Не я это начала, — с трудом повернула ко мне голову Пуля.

— Я знаю, но вам придётся это закончить, хотите вы того или нет. У нас есть более серьёзные проблемы, и вы своим поведением подвергаете опасности множество людей.

— Да! А откуда они здесь взялись? — вдруг осознала неожиданное появление новых людей Пуля.

— Неважно, — сказал я, — взялись и взялись. Надо будет, и другие возьмутся. Не забивай себе голову. Учти, ты случайный пассажир в нашей компании и в твоих интересах вести себя сдержанно, чтобы тебя не списали под горячую руку.

— Но этой стерве я всё равно наваляю, — Пуля повернула голову в сторону Алисы.

Алиса презрительно выдохнула:

— Ха! — но ничего говорить не стала.

— Ты ей не наваляешь, — вздохнул я, — в моём понимании мира, даже хорошо прокачанный шустрила не сможет навалять фурии.

— Чёрт! Она фурия? — опешила Пуля.

— Да, и она реально не использовала те силы, что могла бы, а хотела тебя просто проучить. Это было неправильно! — сказал я уже в сторону Алисы, а потом вновь повернулся к Пуле, — но что случилось, то случилось, и надо из этой ситуации как-то выползать. Драться вы больше не будете! — последнее предложение я сказал, уже сильно повысив голос.

— Ну бли-и-ин! — разочарованно протянула Алиса, и начала потихоньку садиться.

Я взял с принесённого подноса бутерброд и начал его не спеша жевать.

Рита села рядом и положила голову мне на плечо.

— Вкусно? — спросила она.

— Очень! — ответил я с набитым ртом.

Тоже обнять Риту я не мог, потому что одна рука была занята бутербродом, а вторая пристёгнута к Пуле, сидящей на полу.

— Дать тебе бутерброд? — наклонилась к ней Рита.

Пуля удивлённо подняла на неё взгляд, но не нашлась что сказать, потому что предложение прозвучало с такой будничной заботой, как будто не было только что никакой драки, и шустрила не сидела сейчас полупараллизованная и пристёгнутая наручниками.

— Она сейчас жевать нормально не сможет, — сказал я, — пусть отойдёт немного.

— Ничего, когда есть хочется, прожуёшь! — сказала Рита и протянула шустриле бутерброд.

Та неуверенно взяла и сказала:

— Попить бы, во рту как будто кошки насрали!

— Держи! — Рита протянула ей кружку с чаем.

Пуля положила бутерброд себе на ногу и взяла кружку той же рукой, потому что вторя, была вытянута в мою сторону.

— Алик, может, отстегнёшь её? — спросила Рита.

— Удерёт! — вздохнул я.

— Пусть пообещает, что не удерёт, делов-то! — сказала Рита.

— Ты, в самом деле, такая наивная? — хохотнула Пуля, оторвавшись от кружки с чаем.

— Нет, — пожала плечами Рита, — но ты производишь впечатление нормальной, и должна держать слово, если его дашь.

— Да ты меня видишь всего две минуты, откуда тебе знать, нормальная я или нет? — спросила Пуля.

— Не знаю, — сказала Рита, — просто вижу. И ненормальные обычно пытаются казаться нормальными, а ты не пытаешься.

— Так себе признак, — улыбнулся я, — я видел много ненормальных, которые не притворялись нормальными, но от этого нормальнее не становились.

— Мне бы тоже чайку! — сказала уже сидящая на попе Алиса.

— Подойди и возьми, — сказал я.

— А почему о ней столько заботы, а о старом верном друге, вообще никакой? — спросила Алиса.

— Потому что ты накосячила, — сказал я, — не нужно было устраивать драку! Это вообще было неуместно.

— Нужно сразу расставлять точки над «Ё», — сказала Алиса.

— Мы бы их и так расставили, только по-другому, без конфликта, — сказал я.

— Она говорит, что твой друг! — неожиданно зацепилась за фразу Алисы Пуля, — и вот всё то, что ты говорил, к ней относится?

— Да! Если бы не она, то меня в живых бы уже давно не было, — сказал я, потом кивнул на Риту, — если бы не она, то я тоже был бы мёртв, — я указал на Петю, — если бы не он, тоже. Так что, я им всем жизнью обязан.

— Ты им понятно, а они тебе? — спросила Пуля.

— Я на сто процентов! — сказала Алиса, — Алик ради меня в такую задницу влез, откуда вылезти шансов практически не было.

— Но вы вылезли, судя по всему? — сказала Пуля.

— Да, — сказала Алиса, — и вообще, если начать вспоминать, кто кого и откуда вытаскивал, то всего и не упомнишь. Жизнь у нас весёлая, постоянно вляпываемся куда-нибудь.

— И тебе он тоже жизнь спас? — повернулась Пуля к Рите.

— Нет, — сказала та, — но зато я готовлю хорошо!

— Тут дело не том, кто кого спас, — сказал я, — а в том, что мы готовы это сделать, если понадобиться. Вообще, конечно, лучше не попадать в истории, где нужно кого-то спасать.

— Но они с нами всё время приключаются! — усмехнулся Петя.

— Вообще-то, я соврала, — вдруг сказала Рита, — Алик мне в прямом смысле жизнь может и не спас, он просто подарил мне новую. Сделал для меня нечто невероятное, открыв возможности, на которые я даже не рассчитывала. Так что да, своей сегодняшней жизнью я обязана именно ему.

— Как-то всё слишком сахарно! — слегка сморщилась Пуля, — так не бывает.

— Не бывает, что? — спросил я, — сахарным это может выглядеть только в таком, сухом изложении, без подробностей. А так-то дерьма в нашей жизни хватает, как и у всех остальных. Мы тебе про результат рассказали, и то, потому что ты спросила. Но процесс, это не сплошная радость и удовольствие. Всё чаще риск и проблемы. Но вот в процессе их решения мы и сдружились. Как-то так.

— Ну круто, чё! — сказала Пуля и куснула бутерброд.

— Петь, ты там огляделся? Что вокруг? — решил сменить я тему разговора.

— Так, по-быстрому, — ответил тот, — мы на краю промки, совсем рядом с железнодорожными путями. Вокруг вроде всё тихо.

— Я в нормальное место вас привела, — жуя, сказала Пуля, — здесь никто не бывает. Только эти твои, железнодорожники иногда шляются.

— Кто? — удивлённо посмотрела на меня Рита.

— Потом расскажу, — сказал я, — длинная история.

— Тут это, Маша подобрала по-быстрому, что ты просил, — сказал Петя и качнул пакетом, который держал в руке.

— Отдай ей, — сказал я, кивнув на Пулю.

Петя подошёл и положил пакет рядом с ней. Та как раз закончила с бутербродом и допила чай. Она одной рукой приоткрыла пакет и заглянула туда.

— Шмотки? Ну и как я по твоему смогу переодеться? — спросила она у меня, в очередной раз подняв руку и звякнув цепочкой.

— Петь, у тебя ключ есть? — спросил я.

— Конечно! Глупо было бы брать наручники без ключа, — сказал Петя и полез в карман.

— Отстегни её, — кивнул я на Пулю.

— Уверен? — замер в нерешительности Петя.

— Ага, — сказал я и потянулся за новым бутербродом.

Петя подошёл и отомкнул кольцо наручников на запястье Пули.

— И что теперь? — спросила Пуля, потирая место, где раньше тёрла железка.

— Переоденься за углом и возвращайся, — сказал я.

— Да? — Пуля неуверенно встала, подхватила пакет и пошла в другую комнату через пролом в стене. По пути она ещё пару раз обернулась и озадаченно посмотрела на меня.

Когда Пуля скрылась из глаз, Алиса подошла, уселась рядом, взяла кружку с подноса и, отхлебнув чай, сказала:

— Зря!

— Вот и посмотрим, — пожал я плечами.

Возможно, дело было в том, что ожидание растягивает время, но у нас сложилось впечатление, что Пули не было очень долго. Возможно, нам просто так показалось. Наконец, она появилась в чёрном спортивном костюме и всё с тем же пакетом в руках, куда, видимо, сложила свою старую одежду.

— И что дальше? — спросила Пуля.

— Пристёгивайся обратно, — сказал я, подняв руку, на которой всё ещё висели наручники с одним свободным кольцом.

Пуля секунду подумала, потом подошла и решительно защёлкнула браслет на своём запястье.

— Фига-се ты её надрессировал! — хохотнула Алиса.

— Дрессировка здесь ни при чём, — сказал я, — это просто выбор. Он у неё был, и она его сделала.

— И в чём же был выбор? — спросила Алиса.

— Уходить или остаться. Остаться, значит, нужно было пристегнуться и придерживаться пока что наших правил. А уйти, это значило прямо сейчас бежать. Уходить она не хочет, по крайней мере, пока что. А чтобы остаться, нужно было пристегнуться. Но это уже так, почти формальность, — сказал я.

Пуля сама молчала и никак не комментировала свои действия.

— Чего ты молчишь? Почему не удрала? — обратилась к ней Алиса.

— Интересно, чем всё закончится, — сказала Пуля.

— А если бы она сбежала, что тогда было бы? — спросила Алиса у меня.

— Ничего, — сказал я, — чего точно не было бы, так это она бы не бросилась каким-либо образом нам мстить или вредить. А остальное уже не так важно.

— Психолог! — усмехнулась Алиса.

— Я могу рассчитывать, что вы не продолжите выяснять отношения? — спросил я у них.

— Мир? — легкомысленно спросила у Пули Алиса и отхлебнула из кружки.

— Мир, — равнодушно пожала плечами та, — если ты и правда фурия, то бодаться смысла нет. Я же не дура. Силы слишком не равны. Я с фуриями никогда не дралась, но слышала многое про вас. Так что, увольте.

— Справедливости ради, я магию-то поэтому и не стала использовать, — сказала Алиса, — чтобы у тебя шанс был. Убивать тебя я не собиралась. Так, лёгкая взбучка.

— Ну взбучку-то мы обе получили! — сказала Пуля, и они с Алисой одновременно скосили на меня взгляды.

— Теперь против тебя будут дружить, — философски заметил Петя.

— Не будут, — сказал я, — какой в этом смысл?

— Смысл всегда можно придумать, — сказал Петя.

— Алиса, ты как? — спросил я, — оклемалась?

— Давно уже! — ответила та, — кстати, классная штука! Очень бодрит! Научишь меня как-нибудь?

— Конечно, — сказал я, — будет спокойный вечер, обязательно научу.

— Это ты мне так вежливо отказал? — хохотнула Алиса, — спокойный вечер он захотел!

— Будут, будут у нас спокойные вечера, я в этом абсолютно уверен! — сказал я, — у меня к тебе просьба.

— Какая? — скептически посмотрела на меня Алиса, — подежурить?

— Да! — сказал я, — а то мы сидим здесь, вообще не знаем, что снаружи происходит. Нас обложат, а мы узнаем об этом, только когда стена рухнет и сюда танк въедет.

— Танк? — встрепенулась Пуля, — это же ты так, к слову просто сказал, да? — она посмотрела мне в глаза, но увиденное там ей не понравилось, — колотить! За вами что, на танке охотятся?

— На танках, — поправил её Петя, — но не только. Там вообще полно всего.

— Чёрт, надо было уходить, пока была такая возможность, — с досадой сказала Пуля.

— Петь, отстегни её, — сказал я, подняв руку с наручником, — да и меня тоже. Надоела уже эта железка.

— Вот это правильно! — одобрительно сказала Рита.

Петя снял с нас наручники и хозяйственно убрал их в карман.

— Я могу идти? — осторожно спросила Пуля.

— Да, но лучше останься. Уйти всегда успеешь, — сказал я.

— Хорошо, но я тогда ненадолго отлучусь, сгоняю к себе домой и вернусь, — сказала Пуля, о чём-то размышляя.

— Дело твоё, поступай, как знаешь. Только в район не возвращайся, сдержи данное нами слово. А в остальном ты свободна, — сказал я.

— Добро! — кивнула Пуля, напряжённо о чём-то размышляя. Видимо, ещё не успела переварить изменившуюся ситуацию и решить, что она будет делать теперь, — так я пойду?

— Иди, — сказал я и повернулся к Алисе, — ну так что, подежуришь? Мы тебя сменим через часик.

— Да подежурю, конечно! — сказала Алиса, — хотя у нас в запасе народу вагон, можно кого-то из них припахать.

— Не, конвойных лучше не светить вообще нигде, — сказал я, — даже краешком. Нужно своими силами обойтись. Но вот Борю, к примеру, можно на пост поставить. Пожалуй, его и пришлём тебе на смену.

Слушая нас одним ухом, Пуля не спеша дошла до дыры в полу и вдруг как будто просто исчезла. Нет, я видел, что она спрыгнула вниз, но это произошло так быстро, что возникла иллюзия, как будто она просто растворилась в воздухе.

— Не вернётся! — уверенно сказала Алиса уже с лестницы.

— Вернётся, — сказал я.

— А почему ты так думаешь? — заинтересовалась Рита.

— Когда её собирались сжечь на костре, мы с ней встретились глазами, и я кое-что в них увидел, — сказал я.

— И что же? — спросила Алиса, которая так и стояла на лестнице, желая довести этот разговор до конца.

— Одиночество, — сказал я.

— И что? — спросила Алиса, — может, ей нравится быть одной?

— Никому не нравится быть одному, — сказал Петя.

— Ну почему же, — возразил я, — я вполне допускаю, что многим может нравиться быть в одиночестве. Но в таком случае они от него не страдают. А она страдает. Если в глазах видно, что человек одинок, значит, это его боль, значит, на самом деле он хочет другого. Но избавиться от одиночества трудно. И основная сложность здесь знаете в чём?

— В чём? — спросил Петя.

— В том, что нельзя это сделать самому. Для этого нужны другие люди. И вот в этом-то, самая большая проблема. Найти людей, с которыми можно своё одиночество разделить, — сказал я.

— И мы как раз такие люди? — спросил Петя.

— А разве нет? Мне кажется, что мы классные. Мы как раз так компания, с которой все хотят дружить. В школе я в такую компанию не попал, а сейчас вот, довелось, наконец-то, — сказал я.

— Ты в неё не попал, — поправил меня Петя, — ты её создал.

— Да нет, — сказал я, — это объективный процесс. Всё же как-то само собой начало получаться. Да, теперь мы уже этим процессом управляем, но начиналось всё почти стихийно.

— Почти! — подчеркнул Петя.

— И что, мы теперь будем собирать к себе всех убогих, униженных и оскорблённых? — скептически спросила Алиса.

— Нет, — ответил я, — всех не будем. И убогих не будем. Только тех, кто нам нужен и полезен.

— И что, эту «Пулю из говна» ты тоже к нам возьмёшь? — с явным неудовольствием сказала Алиса.

— Что значит возьму? Она же не вещь. Если захочет присоединиться, то мы можем подумать на эту тему. Но она ведь может и не захотеть, верно? И не называй её больше Пулей из говна, ладно? Это оскорбление, а для неё особенно. Зачем провоцировать конфликт? — спросил я, — тем более она признала, что ты сильнее, чего тебе ещё надо?

— Ничего, — сказала Алиса, — просто не понимаю, зачем она нам нужна. Что в ней такого? По мне, так обычная заурядная тёлка.

— Ты ошибаешься, — сказал я, — думаю, что она очень крутая. Заурядных тёлок на костёр толпой не тащат. Мы просто ещё не видели, на что она способна. Да и человек она вроде неплохой, просто немного запуталась в жизни.

— Крутая! — скептически хмыкнула Алиса, — но не круче же меня?

— Нет! Круче тебя вообще никого не бывает! — как можно убедительнее сказал я.

— Вот то-то же! — Алиса ткнула в меня пальцем и, нарочито виляя бёдрами, зашагала вверх по лестнице.

19. Груз

Мы все проводили её взглядами.

— Я даже залюбовалась, хоть и сама девушка, — вздохнула Рита, когда Алиса скрылась из вида, — красивая она всё-таки!

— Особенно когда молчит! — усмехнулся Петя.

— Нет никого круче Алисы, но нет никого лучше тебя! — сказал я и наконец-то обнял Риту.

— Как мило! — сказала она и положила голову мне на плечо.

Пуля вернулась через полчаса. Она несла с собой спортивную сумку.

— Что там? — спросил я её.

— Вещи, — пожала она плечами, — мне же надо отсюда уйти, вот я и собрала то, что хочу забрать с собой. Не очень много добра получилось. Если подумать, то у меня и нет толком ничего. Так, немного одежды и всякая ерунда по мелочи.

— Ты пойдёшь с нами? — спросила её Рита.

— Не знаю, — честно сказала Пуля, — раз обещала уйти из этого района, то уйду, а там дальше как получится. Я планов пока никаких не строила.

— Можешь пока что держаться нас, это тебя ни к чему не обязывает, — сказал я, — но как ты уже поняла, это может быть совсем небезопасно. Так что имей это в виду.

— Вообще-то, немного обязывает. Я же вам, вроде как, должна за спасение… — неуверенно сказала Пуля.

Ей не очень хотелось признавать за собой долг, ведь тогда его придётся отдавать, а делать это не очень хотелось.

— Ладно, — я ненадолго задумался, — есть один вариант. Я очень надеюсь, что нас здесь не найдут и мы через некоторое время уйдём дальше. Но если вдруг нас обнаружат, то тогда ты должна будешь вывести отсюда его, — я указал на Петю, — и Алису, это та, с кем ты подралась. Может быть, только Петю без неё, это мы уже по обстоятельствам посмотрим. Но его обязательно, причём очень желательно максимально безопасным путём.

— А ты что, никуда не пойдёшь? — подозрительно спросила Пуля.

— Остальные уйдут другим путём, тебе пока что про это рано знать, — сказал я, — но Петя там уйти не сможет, ему придётся выбираться обычным способом. Вот твоя задача и будет заключаться в том, чтобы вывести его в безопасное место.

— А если вас не найдут? — спросила Пуля.

— Тогда будем считать, что тебе повезло и отрабатывать ничего не нужно, мы будем в расчёте, — сказал я.

Пуля наморщила лоб, видимо, размышляя над моими словами, потом уверенно кивнула:

— Годится! Хорошая сделка! Тогда что, просто ждём пока?

— Да, и, возможно, ждать будем не меньше суток, — сказал я, — хочется отдохнуть и убедиться, что мы сумели оторваться от преследователей.

— Ок, тогда я посплю, а то ночка выдалась напряжённой, — сказала Пуля, бросила сумку в угол комнаты и улеглась прямо на пол, положив на неё голову.

— Ах ты хитрец! — слегка толкнула меня в бок локтем Рита, — ты её специально для этого взял? Чтобы она вывела нас, если что? Проводника завербовал?

— Нет, — сказал я, — эта мысль мне пришла уже в процессе. Просто это же очень логично, поручить нас отсюда вывести безопасным путём тому, кто здесь всё досконально знает. Кстати, обычно так и получается. Я не планирую что-то специально, но если какая-то интересная возможность появляется, то я стараюсь её использовать по максимуму.

— Какой ты у меня у-у-умный! — потрепала меня Рита по волосам.

— Нам бы тоже отдохнуть не помешало, — сказал я, — пойдём спать?

— В это холодрыгу? Может, лучше здесь? — жалобно попросила Рита.

— Нет, — я отрицательно покачал головой, — здесь должно быть как можно меньше народу. Ведь если, случись что неожиданное, Пете проще закинуть в карман парочку человек, чем десяток или больше. Не нужно создавать здесь толпу. К тому же если мы в тепле останемся, остальные тоже могут захотеть.

— Хорошо, — печально вздохнула Рита, — пойдём на холодные диваны. Эх, если бы у Пети там ещё и тепло было, месту вообще цены бы не было. Этот холод всё портит.

— Кроме продуктов, — улыбнулся я, — им он, наоборот, помогает не испортиться. Так что у любой медали есть две стороны.

— Твой стакан всегда наполовину полон? — улыбнулась мне в ответ Рита.

— Послушай, а ты же была очень терпима к холоду! — вдруг вспомнил я, — ты же в воде зимовала даже!

— Это когда я русалка, — вздохнула снова Рита, — в человеческом обличии, я по-прежнему жуткая мерзлячка.

Разговаривали мы с Ритой тихо, Пуля нас услышать не должна была. К тому же было полное ощущение, что она вырубилась сразу же, как только коснулась головой сумки.

— Петь, отведёшь нас? — спросил я, специально не конкретизируя куда именно.

Разумеется, он и так всё понял. Просто карманом мы пока что предпочитали пользоваться не на глазах у Пули.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, но прежде чем лезть в карман, я решил навестить Алису. Она скучала возле окошка на третьем этаже.

— Маешься? — спросил я.

— Ага! — с готовностью ответила она.

— Сейчас я Борю к тебе пришлю на смену, — сказал я и повернулся к Пете, — наверное, рацию ему стоит дать, чтобы тебя здесь не держать всё время. Может быть, перестать уже соблюдать радиомолчание?

— Не, давай я лучше буду туда-сюда курсировать, — сказал Петя, — рация всё же рискованно. В городе эфир наверняка пустой, и наш сигнал будет очень легко засечь. Слишком опасно.

— Может, ты и прав, — сказал я, — просто хотелось дать тебе отдохнуть.

— Да я могу поспать здесь, к примеру, а если что мы нырнём в карман, — сказал Петя.

— Хорошо, — согласился я, — только ты иногда всё же появляйся, а то связь будет односторонней.

— Надо найти проводной телефон, пусть даже детский, игрушечный. Ведь кабель же может идти в карман, наверное? Почему нет? — сказал Петя.

— Интересная мысль! — задумался я, — надо будет Антону сказать, он как раз на складе сейчас осваивается, ищет что-нибудь полезное.

— Ну что, вы заходите? — спросил Петя.

— Погоди, надо, наверное, Пуле немного пояснить ситуацию и план. Чтобы она не переживала, когда проснётся и никого рядом не увидит. Пусть знает, что и в каком случае нужно делать. Она нам нужна. Может случиться, что именно ей придётся нас отсюда вытаскивать, — сказал я.

— Да я уже понял, — кивнул Петя.

Я быстро сходил вниз, разбудил Пулю, если, конечно, она спала, а не притворялась, ввёл её в курс дела и быстро вернулся обратно. А она вроде бы сразу опять уснула… ну, или сделала вид.

Внутри кармана на дежурном диване у входа сидел Шторм.

— Ты чего не отдыхаешь, пока есть такая возможность? — спросил я у него.

— Я отдыхаю! — удивился моим словам тот, — разве сидеть на диване это не отдых?

— Может и отдых, только вот сна не заменит, — сказал я.

— Да какой тут сон? Разве заснёшь, когда такие дела творятся? — сказал Шторм.

— Ну не знаю, я вот собираюсь попробовать, — сказал я.

— Может, сначала пойдём, проверим, что в ящиках? — спросил Шторм, — мы это дело отложили, но затягивать тоже особо не стоит. Нужно понять, из-за чего вся эта история приключилась.

— Блин, точно! Ящики же! — устало сказал я, — пойдём, глянем. Надо только Машу позвать, чтобы она фуру открыла.

— Слышу! — донёсся из тумана Машин голос, — уже иду!

— Петь, а ты найди Борю и смените Алису на посту.

— Принято! — козырнул Петя и исчез в тумане.

Чтобы дойти до нужной фуры, мы обошли стоянку по кругу. Через центр не пошли, потому что Шторм не хотел привлекать внимание своих ребят к тому, что мы собираемся делать.

Маша мгновенно разогнула задвижку и вопросительно посмотрела на нас:

— Я ещё нужна? — спросила она.

— Да, останься, если нетрудно! — сказал я, — вдруг понадобится грубая сила?

Шторм осуждающей на меня посмотрел, видимо, не сразу понял, что я шучу. Но Маша и в самом деле могла пригодиться, поэтому задержалась с нами.

Мы залезли в кузов и направились в его дальний конец, где стояли металлические ящики. Когда протискивались мимо саркофага, Маша вдруг сказала:

— А в него заглядывать не будем?

Мы со Штормом переглянулись.

— Вообще-то, можно, — сказал Шторм, — а крышку тебе не тяжело будет поднимать?

— Справлюсь! — отмахнулась Маша.

— Только давайте все из кузова вылезем, от греха подальше, а то мало ли! — сказал я.

Все согласились, и мы снова выбрались наружу. Там встали на некотором удалении, Маша вытянула руки вперёд, сделала лёгкий жест и крышка оторвалась от саркофага и медленно всплыла вверх, приблизительно на полметра. Потом она двинулась в нашу сторону, и когда саркофаг под ней кончился, Маша опустила её на пол кузова.

За всё это время ничего подозрительного не случилось. Ни звука, ни движения, ни даже постороннего запаха не появилось.

Мы подождали ещё немного, и Шторм, повернувшись к нам, не терпящим возражения тоном, сказал:

— Ждите здесь!

После чего полез в кузов. Он аккуратно подошёл к саркофагу и посмотрел внутрь. В кузове было сумрачно, в саркофаге, наверное, тем более, поэтому Шторм достал фонарик и посветил себе.

Шторм стоял и смотрел внутрь саркофага, мы стояли и смотрели на Шторма и ничего не происходило.

— Всё нормально? — наконец не выдержал и спросил я.

— А? — встрепенулся Шторм, — да, нормально всё. Точнее, конечно, совсем ненормально. Но вроде бы не опасно. Идите сюда!

Мы снова забрались в кузов и, миновав лежащую на полу каменную крышку, оказались с Машей возле саркофага.

Когда я заглянул внутрь, то сначала не понял, что именно я там вижу. Наверное, Шторм завис сначала по той же самой причине. Нужно было время, чтобы сначала разглядеть, потом понять и, в конце концов, попытаться осознать.

В общем, содержимое саркофага было довольно предсказуемым, но от этого не менее странным. Там лежала мумия. Она и сама была вся завёрнута в тряпки, видимо, ещё тогда, когда её хоронили, но и нового тряпья было добавлено тоже предостаточно. Оно было похоже на старое, возможно, его таким сделали специально, чтобы соблюсти антураж, и им были выложены все полости и пустоты вокруг мумии. Скорее всего, для того, чтобы уберечь её от повреждений, если возникнет тряска или ещё чего похуже. Эти же тряпки были наложены и сверху, но местами сбились, и разглядеть мумию было возможно, хотя и не сразу.

Оставалось понять, что она здесь делает и кому понадобилось везти тайно саркофаг с египетской мумией, спрятанным в гуманитарном конвое. И если здесь ещё какие-то версии, вроде контрабанды для коллекционера, можно было придумать, то вот осознать масштаб задействованных в этом деле людей и ресурсов было практически невозможно. Это как же нужно любить древности, чтобы организовать такое предприятие?

Вывод напрашивался только один… точнее, два: первый, это что дело совсем не в мумии, а в железных ящиках; и второе, что дело в мумии, но что именно за дело, понять мы не можем, потому что не владеем нужной информацией.

Мы все трое некоторое время рассматривали виднеющуюся среди тряпок замотанную в бинты голову, после чего Шторм резюмировал:

— Хрень какая-то!

После чего направился дальше, в сторону железных ящиков.

Все ящики были закрыты обычными навесными кодовыми замками. Понятно, что нас эти замки остановить не смогли бы. Да никого не смогли бы. Это скорее защита от дурака. От того, чтобы случайные люди, оказавшись возле ящиков, не смогли в них заглянуть. Например, те, кто их сюда грузил.

Мы не стали заниматься глупостями вроде подбора кода, ведь у нас была Маша. Она сделала буквально движение пальцами, и дужка одного из замков лопнула, а сам он с глухим стуком упал на пол.

— Готово! — сказала Маша.

— Может, я один открою? — на всякий случай сказал Шторм.

— Мне надоело прыгать туда-сюда, — сказал я, — не думаю, что там что-то опасное. Они не думали, что груз окажется в чужих руках. К тому же если груз там ценный, то устраивать ловушки себе дороже. Так можно случайно и содержимое уничтожить.

— Ну, как знаете! — сказал Шторм и, больше не оттягивая, резким, но аккуратным движением, открыл крышку.

Я много раз слышал, как люди матерятся, слышал даже удивительные многоэтажные построения, которые невозможно запомнить. Это было почти искусство. Но то, как матерился Шторм, было уникально. Причём он использовал не особо замысловатые выражения, но они носили такую яркую эмоциональную окраску, были произнесены с такой экспрессией, что повергали просто в трепет.

Этот поток слов был выражением невероятной силы эмоций, захлестнувших начальника конвоя.

Мы терпеливо ждали, пока поток иссякнет и он, наконец, сможет нам объяснить, что же это такое. Потому что мы с Машей видели, что лежит в открытом ящике, но таких эмоций это у нас не вызывало. Видимо, потому, что мы толком не понимали, что это такое и почему оно так ценно.

Ящик был под завязку полон бирюзовых кристаллов. Я зажёг светоч, потому что свой фонарь Шторм от возмущения увиденным просто выронил.

Кристаллы были почти одинаковые, хотя и неабсолютно. Продолговатой формы, с одной стороны потолще, с другой потоньше. В грубом приближении их форма была похожа на гранёную морковку. И в ящике их было очень много. Так, навскидку я даже затруднялся сказать сколько именно. Наверняка сотни… а если они лежат во всех ящиках, то счёт может идти и на тысячи.

Очень хотелось взять хоть один и рассмотреть поближе, но я решил дождаться, пока Шторм отойдёт от своего эмоционального шока и спросить у него, можно ли это сделать.

Наконец, Шторм выдохся, замолчал, потом посмотрел на нас и добавил ещё одну фразу:

— В общем, это полное дерьмо!

— А можно поподробнее, — сказала Маша, — только не теми словами, что были до этого.

— Поподробнее? — уставился на неё Шторм, — поподробнее мы в заднице и как из неё выбираться я не имею понятия. Нас подставили, причём так, что хорошего выхода из этой ситуации просто не существует.

— И всё же, хотелось бы конкретики! — сказал я.

— Конкретики? Рассказывать вам об этом я не имею права. Это совершенно секретно. Но, с другой стороны, учитывая всё случившееся и то, что ещё случиться…

Шторм вдруг замолчал, сел на соседний ящик и, опустив голову, задумался.

— Шторм? — осторожно сказала Маша.

— Дайте мне немного переварить случившееся! — не поднимая головы, сказал он, — я не готов сейчас разговаривать.

— Ладно! — сказал я, кивнул Маше, и мы с ней отошли за саркофаг и уселись на его крышку.

— На холодном вредно сидеть, — сказала вдруг Маша, слегка поёрзав на крышке.

— Судя по реакции Шторма на нашу находку, холодный камень под попой это меньшее о чём нам сейчас нужно волноваться, — вздохнул я, — что-то мне не по себе от всего этого. Если даже Шторма так прорвало, выходит, дело и в самом деле очень скверное.

Мы сидели в тишине минут пять, когда вдруг над нами неожиданно выросла фигура Шторма. Он подошёл так тихо, что мы даже вздрогнули с Машей.

— В общем так, — начал Шторм, — бежать вам нужно! Прямо сейчас!

Мы с Машей переглянулись.

— Мысль интересная, только вот как это сделать, если конвой сейчас находится в нашем кармане? — спросил я.

— Не знаю! — сказал Шторм, запустил пятерню себе в бороду и сжал кулак что есть сил, — это не ваша война, не ваша работа. Вы случайные люди в этой истории. Нас списали, видимо, судьба такая. А вы ещё можете успеть выскочить. Нам уже всё равно не спасись. Нас теперь либо свои убьют, либо эти «чёрные». Деваться некуда.

— Ну ты погоди! — попытался успокоить я его, — выход всегда есть, только его найти нужно.

— Одному можно спастись. Небольшой группой можно. Но весь отряд не сможет. Говорю же, мы теперь между молотом и наковальней. Никто не поверит, что эти кристаллы оказались у нас без нашего ведома. Обязательно решат, что мы в деле, — сказал Шторм.

— Ну ты погоди за всех выводы делать, — попытался успокоить я его, — ты не знаешь, что будет. Никто не знает будущего. Главное, руки не опускать. Поборемся ещё.

— Алик, вот честно скажи, тебе-то зачем это надо? — спросил Шторм.

— Мне вообще не надо. Но мы уже влезли, и заднюю давать поздно. А без нас, насколько я понимаю, шансов у вас вообще нет. Только в кармане конвой имеет шанс как-то уцелеть, сберечь людей и попытаться восстановить справедливость. Я так понимаю, что эти кристаллы нужно вернуть, верно? — сказал я.

— Да, проблема в том, что мы не знаем кому. Если у нас на самом верху предатели, которые так глубоко во всём этом увязли… а судя по кристаллам очень глубоко. То вообще непонятно кому можно верить. Там нас могут обвинить в воровстве и объявить охоту, если ещё этого не сделали. А «чёрные» уже на нас охотятся.

— Слушай, ты можешь, в конце концов, объяснить, что это за кристаллы такие? Раз уж мы влипли с вами по самые уши, то имеем право знать, верно? — сказал я.

— Наверное! — вздохнул Шторм, — ну вот представь, если бы до магопокалипсиса некая вооружённая группа под видом гуманитарного конвоя вывезла с военной базы ядерную боеголовку. Представляешь, что бы тогда было? — сказал Шторм.

— Погоди, ваш груз по важности и опасности сопоставим с атомной бомбой? — медленно спросил я.

— Хуже! — вздохнул Шторм.

— Что может быть хуже? — удивилась Маша.

— Все ядерные боеголовки сразу! — развёл руками Шторм, — теперь вы понимаете масштаб?

20. Сложная ситуация

Сказанное Штормом не очень укладывалось в голове и казалось сильным преувеличением. Подумав немного, я решил ему об этом сообщить.

— Послушай, мне кажется, что насчёт ядерных боеголовок ты хватанул, — сказал я, — неужели эти кристаллы так опасны?

— Я не говорил, что это то же самое или что-то аналогичное, — сказал Шторм, — я сказал про масштаб проблемы в контексте современного расклада сил. Наши люди на эти кристаллы потратили кучу времени и ресурсов. По сути, это изобретение, которое может настолько усилить остатки государственных структур, что они получат возможность возвратить себе контроль над ситуацией и приступить к реставрации прежнего образа жизни.

— Ну, ты же понимаешь, что возвращение прежнего образа жизни невозможно, да? — сказал я, — к тому же большая сила, это большая ответственность. У кого именно в руках должны были оказаться эти разработки? Можно ли доверять этим людям? Что они будут делать, когда почувствуют, что у них больше нет достойных конкурентов?

— Планы были в интересах человечества, — хмуро сказал Шторм.

— И судя по тому, что случилось, не все в вашей конторе их разделяли, верно? — сказал я, — так что даже не знаю, стоил ли их им возвращать. Может быть, просто уничтожить? Если это, конечно, безопасно.

— Уничтожить легко, сделать тяжело, — вздохнул Шторм, — может быть, ты и прав. Но только это никак нам не помогает разрешить текущую ситуацию. Как бы я хотел принимать решения только за себя! Это настолько проще, чем думать о зависящих от тебя жизнях… и ладно бы было понятно, где враг, а тут он получается везде. Непонятно кому можно верить.

— Что-нибудь придумаем! — попытался обнадёжить его я.

— Всё вокруг, чем дальше, тем больше, погружается в хаос. Только мы могли взять на себя ответственность за разворот процесса в обратную сторону. У нас были люди, средства, силы… и план! Да, у нас был план, как всё это реализовать. Но, похоже, что теперь всё в прошлом. Ведь если похищение кристаллов стало возможным, значит, наша организация сгнила изнутри. Теперь нет надежды. Никто не сможет взять ситуацию под контроль. Постепенно местные амбициозные царьки будут захватывать власть и территории, подминая под себя всё оставшееся население. И не надо думать, что они будут проявлять гуманизм. Мир ждут тёмные времена. Не будет силы, которая сможет всё это остановить! — сказал Шторм.

— Думаю, ты ошибаешься! Чтобы справиться с хаосом, в который погрузился мир, нужны простые задачи и простые решения, — сказал я, — не нужно всё усложнять и ставить далекоидущие сложные цели. Всё просто. Существует только добро и зло, чёрное и белое, плохие люди и хорошие. Сложная рефлексия для более сытых времён. Когда человечество стоит на краю, нужно действовать более грубо и прямо. Ты либо помогаешь людям, либо убиваешь их. Выбирай сторону и не меняй её в зависимости от ситуации, вот рецепт жизни в постапокалиптическом мире.

— К чему ты клонишь? — озадачился Шторм.

— Сейчас объясню, — сказал я, — если большая часть выживших людей выберут сторону добра, то у человечества есть надежда, а если сторону зла, то мы, скорее всего, обречены. Мир скатится в ад и взаимное истребление. Пока что у нас есть шанс, но он очень хрупкий и может исчезнуть. Но то, что есть люди, стоящие на правильной стороне, внушает оптимизм. И такие люди есть везде, и появляются они вроде бы из ниоткуда. Просто, в определённый момент какой-нибудь обыватель делает определяющий для себя выбор и, наконец-то, перестаёт быть сторонним наблюдателем и выбирает сторону. И вот именно на них, на выбравших правильную сторону, вся наша надежда. Не на внешнюю большую силу, а на внутренний настрой выживших людей, на тот выбор, который они делают каждый день, живя свою жизнь. И если большая их часть будет выбирать «светлую» сторону, то у мира есть шанс.

— Сколько ни выбирай добро, всегда придёт кто-то с большой дубиной и подчинит тебя себе. Без армии, без вооружённого доминирования ничего не получится, — возразил Шторм.

— Вопрос в том, кто будет доминировать и можно ли им верить, да? Представляют ли они реально интересы людей, или являются самопровозглашёнными мессиями? — сказал я, — к тому же никакие царьки долго не смогут удерживать ситуацию под контролем. Управлять людьми грубой силой и страхом можно, но всегда только ограниченное время. Такая власть долго не держится. Либо, для применения этой силы нужны более тонкие механизмы, чтобы люди даже не понимали, что к ним применяют принуждение. Но мир упростился и не думаю, что сейчас есть группировки, способные на это. Как я и сказал: чёрное и белое; добро и зло. Всё просто! Нужно только выбрать сторону, а дальше все решения уже приходят сами собой.

— То есть, ты думаешь, что общество само всё отрегулирует со временем? — удивился Шторм.

— Нет, но оно должно поддержать тех, кто хочет его возглавить и контролировать. Должно доверять этим людям. Нужна идея, которая заставит следовать за лидерами. Идея может быть очень простой. Уникальность здесь не нужна. Люди должны хорошо понимать цель и верить в её достижимость. Но всё это должно происходить добровольно. Нельзя осчастливить насильно. А исходя из твоих слов, у меня сложилось именно такое ощущение. Вы не собирались спрашивать ничьего согласия. А гуманитарные конвои, это просто попытка купить себе дополнительные голоса «избирателей». Впрочем, ты же сам говорил нечто подобное, — сказал я.

— Да, было дело, — кивнул Шторм, — но всё это философия. Нужно понять, что делать дальше. Я бы хотел спрятать фуры так, чтобы их никто не смог найти и уже с развязанными руками попытаться разобраться в ситуации.

— А разве сейчас они не спрятаны? — удивилась его словам Маша.

— Сейчас они делают вас мишенью охоты. Вам это нужно? Эти кристаллы будут искать, не считаясь со средствами, пока не найдут. Слишком высокие ставки в этой игре. Слишком многое на это поставлено! — сказал Шторм.

— Ты так и не сказал, что это за штуки такие, — напомнил я.

— Да я вроде и не собирался пока, — взглянула на меня Шторм, но не очень уверенно, — информация секретная… хотя теперь уже это, наверное, не так важно. Да и вы имеете право знать.

— Да, знать бы не помешало, во что такое мы вляпались, — кивнул я.

— В общем, этим занимаемся не только мы, а очень многие. Все у кого есть на это силы и средства изучают это, — сказал Шторм.

— Чем этим и что это? — спросил я, потому что не понимал, о чём он говорит.

— Магией, чем же ещё, — вздохнул Шторм. И вздох его, скорее всего, относился к тому, что ему сейчас предстояло поделиться с нами информацией, которая носила в их организации гриф «Секретно». И несмотря на то что ситуация изменилась, Шторму было трудно переступить через себя и рассказать то, чего он рассказывать по долгу службы никак не должен.

— Все, так или иначе, занимаются магией, — сказал я, — такова теперь наша жизнь. Не понимаю, чем вы в этом отличаетесь от остальных.

— Я имел в виду, заниматься исследованием магии. Наши создали науку, изучающую магические проявления. Потому что обычно всё, что связано с магией носит стихийный характер. А учёные все проявления магии систематизируют, анализируют и пытаются уложить в схему, чтобы магией можно было значительно более эффективно пользоваться, — сказал Шторм.

— Все в той или иной степени занимаются тем же самым, — повторил я.

— Да, только вот возможности у всех разные, — возразил Шторм, — все могут пытаться сделать оружие. Но обычный человек соорудит только дубину; владеющий кузнечным делом, уже может сделать нож или меч; а государство, имеющее в своём распоряжении лучшие умы и ресурсы, может создавать многое, начиная от огнестрельного оружия и дальше, вплоть до авиации. В магии то же самое. Объединение лучших умов, поддержка их исследований ресурсами, ведут к созданию новых технологий и как результат, более мощным вооружениям, которые позволяют снизить издержки при установлении порядка на подконтрольных территориях. Надеюсь, я не очень сухо объяснил? — вдруг озадачился Шторм.

— Нет, — покачал я головой, — всё понятно. Более совершенное оружие позволяет при столкновении с бандами сохранить человеческие жизни и побеждать за счёт технологического превосходства.

— Да, именно так! — грустно улыбнулся Шторм.

— Этот принцип стар как мир, — сказал я.

— Да, бывает так, что все знают, что нужно делать, но не все это делают или могут себе позволить это сделать. Здесь должно многое сойтись. У нас сошлось. Мы смогли начать процесс изучения и прикладной реализации магических возможностей нового мира, — сказал Шторм.

— Так, — кивнул я, — и получается, что кристаллы, это какое-то новое оружие?

— Не совсем, — сказал Шторм, — это концентратор.

— Что это? — переспросила Маша.

— Концентратор. Кристаллы помогают концентрировать магическую энергию. Они собирают её в пучок, не позволяют рассеиваться и, как следствие, многократно повышают силу воздействия, — сказал Шторм.

— И как ими пользоваться? — спросил я с интересом.

— Напрямую никак. Это только элемент, деталь, запчасть, которая должна использоваться при производстве магических артефактов, — сказал Шторм.

— А артефакты, получается, усиливают дар использующего их, да? — спросил я, — то есть если таким артефактом, к примеру, воспользуется Маша, то она сможет поднимать намного больше, чем сейчас, верно?

— И да и нет, — сказал Шторм, — это всё более сложная тема. Можно, наверное, и такой артефакт сделать. А можно и более узконаправленное, что-то типа меча, который будет разить плазменным клинком. Для него не будет непреодолимой преграды или материала, который он не сможет разрубить. И если человек владеет искусством создания плазмы, то такой меч в его руках превращается в страшное оружие. Или метание молний, к примеру. Можно создать что-то типа винтовки, которая будет разить со страшной силой. В общем, потенциал, заложенный в эти новые вооружения, поистине колоссален!

— Подожди! — сказала Маша, — но если не нужно, чтобы эти кристаллы попали в чужие руки, может быть их лучше, в самом деле, просто уничтожить? Ты же сказал, что это не так сложно сделать. А ваши люди сделают ещё.

— Есть определённые сложности с этим, — вздохнул Шторм, — месяц назад в лаборатории возник пожар, погибло всё оборудование, на котором эти кристаллы выращивали и самое главное, четверо учёных, которые всё это изобрели и создавали. Так что, восстановление технологии, наверное, возможно, но процесс этот будет очень небыстрым, пока другая группа пройдёт по следам погибших коллег и воссоздаст то, что они делали. Да и результат, честно говоря, не гарантирован.

— Пожар произошёл случайно? — заинтересовался я.

— Официальная версия что да. И раньше я в этом не сомневался. Но в свете последних событий всё кажется не таким уж и однозначным, — сказал Шторм.

— Может быть, всё равно лучше уничтожить эти кристаллы, чтобы они не попали в руки к врагам? Пусть их лучше ни у кого не будет, чем они будут у плохих людей, — сказала Маша.

— Возможно, ты права, — задумался Шторм, — в крайнем случае именно так, наверное, и поступим. Но наша группа всё равно останется под ударом. Кто поверит, что мы от кристаллов просто избавились?

— Из двух зол выбирают меньшее, — вздохнула Маша.

— Думаю, что пока план менять не стоит, — сказал я, — ждём здесь около суток, потом потихоньку начинаем пробираться дальше. Когда будем уверены, что преследователи нас точно потеряли, вы попытаетесь выйти на связь со своими.

— Возможно, для этого нужно будет сделать рейд и отделиться от группы, — сказал Шторм, — чтобы, если нас засекут по сигналу, не всех подставлять под удар.

— А что, могут накрыть по точке пеленга? — удивился я.

— Вообще-то, да! — неохотно признался Шторм, — пока ещё есть такие возможности. Их обычно не используют, берегут на крайний случай. Но вполне могут принять решение ликвидировать нашу группу, чтобы кристаллы не достались врагам. Самое печальное, что такое решение могут принять как раз те, кто на правильной стороне. Предатели не будут бить по месту, где может находиться груз. В общем, всё сложно.

— Ты думаешь, твои уже знают, что кристаллы в конвое? — спросил я.

— У нас там не такой большой трафик с базы, чтобы не понять, куда они делись. Кроме конвоя крупные машины не уходили в последние дни, да и не собирались вроде. Конечно, кристаллов могли пока что просто не успеть хватиться, но мы этого наверняка не знаем. Но если хватились и не могут сейчас выйти на связь с конвоем, то вывод напрашивается вполне однозначный. Нас же и сделают крайними, обвинив в похищении кристаллов, — сказал Шторм, — в этом я ничуть не сомневаюсь.

— А как добывают эти кристаллы? — спросил я.

— Выращивают вроде бы, — пожал плечами Шторм, — но тонкости процесса я не знаю… как оказалось, вообще никто не знает. Честно говоря, я об этих разработка сам узнал недавно, когда их начали пытаться вставлять в артефакты. Даже пару раз принимал участие в испытаниях. Надо сказать, результаты впечатляют!

— Если мощным оружием владеет только одна сила, то очень важно, чтобы она была социально ответственной. Потому что в другом случае этот дисбаланс может людям очень дорого обойтись, — сказал я.

— Да, об этом, на самом деле, многие думали. Но если не работать в этом направлении, до этого всё равно рано или поздно додумается кто-то другой. И вот этот другой, вполне может преследовать сугубо личные, корыстные цели, — сказал Шторм.

— И снова встаёт вопрос доверия обладателю мощного ресурса, — вздохнул я, — как именно он им будет распоряжаться и сумеет ли контролировать.

— Кстати, что там, снаружи? Где мы сейчас? — спросил Шторм.

— Там, где и планировали, — сказал я, — затаились в промке на окраине небольшого изолированного района. Посидим пока что здесь, вдали от чужих глаз. Кстати, хотел с тобой по этому поводу поговорить. Гуманитарный груз строго расписан? Можешь ты им распоряжаться по своему усмотрению, или нужно действовать строго по разнарядке?

— Вообще-то, я не могу сам принимать решения, кому должна достаться помощь, — сказал Шторм, — это не моя работа. Моя работа, охранять. Но в свете последних событий, думаю, что можно отойти от правил, потому что судьба нашего каравана сейчас вообще в тумане. Если что, спишем на непредвиденные расходы. Тебе что-то надо?

— Да нет, не мне, — сказал я, — в этом районе проживает около тысячи двухсот человек. Гуманитарка сюда доходит, но очень редко и мало. А люди, похоже, очень нуждаются. Район выглядит мирным, по большей части. Можем мы с ними поделиться едой, хоть немного? Думаю, они будут рады любому количеству.

Пока я говорил, Шторм не переставал удивлённо на меня смотреть.

— Погоди, — сказал он, когда я закончил, — ты здесь в первый раз, прошёл через район, узнал, что у людей за проблемы, и теперь просишь меня, чтобы я отдал им часть гуманитарного груза?

— Ну да, а что такого? — я пожал плечами.

— То, что ты хлопочешь сейчас о совершенно незнакомых посторонних людях, которых даже не знаешь, — сказал Шторм, — а между тем, вы сами по уши погрязли в опасной истории, пытаетесь вытащить наш конвой из задницы, и для себя в награду не попросили ничего!

— Потому что мы не оказываем платные услуги, — сказал я, — но и от благодарности, если такая будет, тоже отказываться не будем. Но это уже решать тебе.

— Было бы проще, если бы вы были наёмниками, — вздохнул Шторм, — а так я всё время чувствую себя обязанным. А так бы заплатил, и всё, голова не болит.

— Ну, отсыпь нам своих волшебных кристаллов, если тебе так неймётся, — пожал я плечами.

Шторм вытаращил на меня глаза, и даже не нашёлся что ответить.

— А мне вот интересно, зачем им всё-таки понадобился саркофаг с мумией? — вдруг сказала Маша.

21. И становится только хуже

— Тебе нужны кристаллы? — удивился Шторм, — зачем? Ты же только что узнал об их существовании!

— Ну да. Но мало ли, вдруг мы придумаем, как их использовать. Как ты и говорил, это даст нам некое преимущество перед остальными. Я же не все прошу, а так, несколько штук на всякий случай, — сказал я.

— Нет, на такое я пойти не могу! — твёрдо ответил Шторм, — даже не проси! Это всё слишком важно и слишком секретно. Я не могу так легкомысленно распоряжаться ценным ресурсом, который мне доверили.

— Доверили? — удивилась Маша, — ты же вроде бы и сам не знал, что они здесь.

— Не знал, но когда узнал, автоматически ответственность за их сохранность легла на меня. Я знаю, что это и для чего. Знаю, насколько это важно. Я не могу это разбазаривать. Ну ладно ещё уничтожить в безвыходной ситуации, но раздавать, точно нет! — сказал Шторм.

— Вообще-то, если мы вас вместе с этими кристаллами вытащим из неприятностей, могли бы и поделиться! — слегка обиженно сказала Маша.

— Нет, — ответил Шторм, — просите что угодно, только не это.

— Ну, отдай тогда саркофаг! — сказал я.

— Зачем? — удивился Шторм.

— Не знаю, — пожал я плечами, — но раз его вывозили вместе с кристаллами, значит, он представляет какую-то ценность. Вдруг пригодится.

— Нет! — покачал головой Шторм, — с ним вообще ничего не понятно. Вдруг он очень важен для исследований или ещё для чего?

— Ну вот видишь? — усмехнулся я.

— Что вижу? — не понял Шторм.

— Ты говорил, что было бы проще заплатить, но платить не хочешь. Ты бы, наверное, с радостью отдал что-нибудь ненужное. Но дело в том, если это не нужно тебе, то и нам тоже, наверное, будет ни к чему, — сказал я.

— Ты просишь у меня то, что мне не принадлежит! — сказал Шторм.

— В этом и смысл! — сказал я, — а ты хочешь, чтобы было по-простому? Мы выбрали не простой путь, а ты хочешь откупиться… даже не знаю, чем ты там собрался нам платить за работу?

— Погоди! — возмутился Шторм, — ты только что убеждал меня, что помогаешь нам бескорыстно, а теперь торгуешься за артефакты! Как тебя понимать?

— А так и понимай! — сказал я, — это ты начал разговор, что если бы нам заплатить, то всё было бы проще. Я просто тебе продемонстрировал, что не проще. Даже за спасение жизни ты не готов отдать что-то ценное. Реально ценное, из-за чего люди умирают. Я понимаю, что для тебя проще дать нам несколько ящиков консервов. Но нам такого не надо. Тогда мы уж лучше поможем вам бесплатно.

— Извини, — повесил голову Шторм, — я виноват. Я обесценил вашу помощь, пытаясь вести разговор о плате. Мой косяк! Дурья башка!

— Консервы мы, кстати, взять можем. Но не как плату за нашу помощь, а как жест доброй воли, — сказал я, вставая, — пойдём Маш.

Мы оставили хмурого Шторма в одиночестве.

— Уверен, что нужно было с ним так? — тихонько сказала Маша, когда мы отошли на некоторое расстояние.

— Да, — кивнул я, — мне кажется, он незаметно начал воспринимать нашу помощь не совсем правильно. Потому про наёмников и заговорил, что с ними проще. Ты за него не переживай, он взрослый мужик, переварит. Тем более что он вроде всё правильно понял.

— А ты взял бы кристаллы, если бы он дал? — хитро посмотрела на меня Маша.

— Вообще да, а сейчас нет, — сказал я.

— В смысле? — удивилась Маша.

— В том смысле, что если взять что-то в оплату нашей помощи сейчас, то он может подумать, что вправе командовать и отдавать приказы. То есть, принимать важные решения за нас. А это нам вообще не нужно. Мы сами будем решать, что и когда делать. Но если бы он предложил кристаллы потом, когда всё закончится, при расставании, то я бы, конечно, их взял. Глупо отказываться от таких артефактов, — сказал я.

— Умно! — улыбнулась Маша, — с момента нашего знакомства, ты не перестаёшь меня удивлять. И откуда в тебе всё это берётся?

— Не знаю! — честно признался я, — иногда мне и самому кажется странным то, что я делаю. Возможно, что-то копилось и зрело во мне долгие годы, а сейчас вдруг под влиянием цепочки событий пробудилось и заставляет делать то, что я делаю.

— Продолжай! — сказала Маша, — у тебя хорошо получается быть лидером!

— Надеюсь, — задумался я, — мне бы вас не погубить всех своими решениями. Это мой самый большой страх.

— Не бойся! Мы с тобой, мы тебе доверяем и поможем, если что. Ты, главное, не держи всё в себе. Делись с нами, если что-то бродит внутри и не находит выхода, — сказала Маша.

— Я стараюсь! — честно признался я, — у меня нет цели единолично принимать все решения. Я за то, чтобы мы все имели голос при выборе, как жить и что делать дальше.

Когда мы дошли до дивана возле выхода из портала, то, как раз в этот момент, там материализовался Петя.

— О, — сказал он, — удачно, что вы здесь. Я пару раз заглядывал, надеясь кого-нибудь увидеть, но, как назло, никого нет. Хотел уже бежать искать!

— Что-то случилось? — спросил я.

— Пока нет, но вот-вот случится, — сказал Петя.

— Рассказывай! — требовательно сказал я.

— Короче, наши приятели добрались до этой промки, — сказал Петя.

— Чёрные? — вытаращил я глаза.

— Ага, они самые, — кивнул Петя.

— Они идут сюда? — спросил я, — к нашему зданию?

— Вроде бы нет, — неуверенно сказал Петя, — они как будто прочёсывают территорию, но без чёткого ориентира. Бродят группами в разные стороны, проверяют все постройки и очень быстро их становится всё больше и больше.

— Чёрт! Они как будто знают, где мы! Пусть не очень точно, но район определяют безошибочно, — сказал я, — не думаю, что это случайность.

— Ну так-то их и местные могли навести на эту промку. Если мы ушли в эту сторону, да ещё и с Пулей, которая как раз здесь обитает, то, долго думать не нужно, где нас искать, — сказал Петя.

— Да? — я задумался, — может, ты и прав. Но мне всё равно тревожно. Как будто они каким-то образом засекают наше местоположение.

— Как дела? — спросил, появляясь из тумана Антон.

— Плохо, — сказал я, слушай, ты там, на складе, не видел ничего, чем можно было бы заглушить радиосигнал? Не знаю, что это может такое быть…

— Радиосигнал? — задумался Антон, — мы там ещё не всё далеко проверили, там работы не на один день, а то и на недели… погоди! А фольгированные одеяла подойдут? Их раньше для согревания при чрезвычайных ситуациях людям раздавали. Я не знаю, что они сделают с радиосигналом, но это первое, что пришло в голову. Их я видел. Там целая коробка на складе!

— Маша, — повернулся я к кинетику, — иди с Антоном, возьмите эту коробку и к Шторму. В той фуре закрой саркофаг обратно крышкой и обложите там всё этими одеялами, и его и ящики. Не знаю, поможет ли, но хоть что-то. Думаю, если сигнал идёт, то откуда-то оттуда! Давайте, мухой!

Маша с Антоном кивнули и растворились в тумане, не тратя время на разговоры.

— Петь, пойдём, посмотрим, что там происходит. Нужно будет решать, уходить с Пулей или прятаться в карман и пережидать. Но если они могут нас засекать, то боюсь, мы ничего не переждём. Они так и будут нас караулить, — сказал я.

Ситуация оказалась в точности такой, как описал Петя. Чёрные обшаривали промку, причём довольно системно. Да, по их поведению выходило, что точного нашего местоположения они не знают. Но то, что они здесь, было очень плохим знаком.

Здание, в котором мы прятались, не имело входов с улицы. Но я был абсолютно уверен, что они всё равно в него заберутся.

— Не отсвечивайте, — сказал я Пете и Боре, который уже сменил Алису, — если вас заметят, то будет очень плохо. Я пойду с Пулей переговорю.

Шустрила на прежнем месте отсутствовала, но сумка её лежала там же, где и была. Я уже собрался было уходить и повернулся к лестнице, как сзади раздался голос Пули.

— Что, выследили вас?

— А ты как узнала? — удивился я.

— Если бы я не узнавала об этом заранее, то меня бы уже давно поймали, — сказала Пуля, — я сбегала посмотреть своими глазами и должна сказать, что дело дрянь.

— Я знаю, но хотелось бы услышать твоё мнение, почему именно дрянь? — сказал я.

— Они залезли под землю. Да, они там, конечно, не ориентируются, но с лихвой компенсируют это своим количеством. Они там просто кишат. Если пытаться уходить по коммуникациям, то это лотерея. То ли выскочим, то ли нет. Я-то выскочу без проблем, у меня есть способы, — сказал Пуля, — а вот вам ничего гарантировать не могу.

— Но вчера эти способы тебе не помогли, — заметил я.

— Местные знали меня, на что я способна, и подготовили ловушку. От этих я смогу уйти, даже не сомневайся, — сказала Пуля.

— Не переоценивай себя, — возразил я, — это не местные обыватели. Это хорошо подготовленный и вооружённый отряд, маги в котором тоже есть. Не будь излишне самоуверенна.

— Думай как хочешь! — усмехнулась Пуля.

— Но ты не ушла, — обратил я внимание на этот факт.

— Говорю же, я могу уйти в любой момент. Посмотрим, что здесь будет происходить, — сказала Пуля, — честно говоря, мне даже интересно!

— Как думаешь, найдут они эту дыру? — я указал на вход, через который мы сюда проникли.

— Наверняка, — сказала Пуля, — хотя, конечно, это будет зависеть от того, насколько тщательно они будут обследовать коммуникации. Конечно, могут и мимо пройти. Но думаю, что дом всё равно проверят.

— Вот и я так думаю… — начал говорить я.

Дальше всё произошло очень быстро. Пуля сорвалась с места с такой скоростью, что её практически перестало быть видно. Рванула она в мою сторону, и мне показалось, что я попал под машину. Удар был очень сильным.

В первую секунду я подумал, что Пуля на меня напала, но тут же понял, что меня уносит стремительно вверх по лестнице. Наверху меня практически впечатало в стену, и только тогда я услышал доносящийся снизу грохот и почувствовал вибрацию здания.

— Они внутри! — шепнула мне на ухо Пуля.

— Давай выше! — слегка подтолкнул я её.

— Оттуда будет сложнее уйти, на этом этаже выход на крышу пристройки, — шепнула Пуля.

— Есть другой путь, — сказал я, увлекая её наверх.

На лестнице мы почти столкнулись с Петей и Борей.

— Живы! — облегчённо выдохнул Петя.

— Ищем укромное место для входа в карман. Придётся пережидать там, уйти не успели, — сказал я.

— Уже нашёл, — сказал Петя, — я заранее присмотрел подходящий уголок.

Мы ушли в соседнюю комнату и там столпились возле частично рухнувшей стены.

— Думаю здесь! — сказал Петя.

— Годится, — сказал я.

— Что годится? — подозрительно спросила Пуля.

— Мы сейчас уйдём в портал и попадём в другое место, — сказал я, — остальное потом расскажем. Не пугайся.

— Да я и не пугаюсь! — гордо сказала Пуля, — спросить прям нельзя!

— Как окажешься там, никуда не уходи, это может быть опасно. Нужно будет объяснить тебе сначала правила, — сказал я.

— Меньше слов, больше дела! — устало вздохнула Пуля, — блин, сумку с вещами там оставила, погодите! — сказал она, и как будто растворилась в воздухе.

— Нет! — крикнул я, но было уже поздно.

— Фига себе скорость! — сказал Петя, — её даже не видно было!

— Всё равно риск не оправдан, — сказал я.

— Про танки вы не врали, — сказала Пуля, обдав нас волной воздуха, появившись перед нами, — они на нём сюда и въехали.

— Тебя никто не видел? — спросил я.

— Не-а, — уверенно сказал Пуля, — не должны были.

— Не должны были или не видели? — спросил я.

— Да откуда я знаю! — возмутилась Пуля, — считай, что не видели!

— Не надо было этого делать! Риск не оправдан. Мы бы тебе нашли что-нибудь взамен утраченного, не проблема, — сказал я.

— И фотографию мамы? — посмотрела мне в глаза Пуля.

— Нет, — вынужден был сказать я.

— Может, внутри поговорим? — нетерпеливо сказал Петя.

— Заведи Борю и Пулю, а мы с тобой подежурим головами, как в прошлый раз. Может быть, услышим что интересное, — сказал я.

Проломив стену здания, обшаривать его, надо сказать, не торопились. Мы с Петей устали ждать, высунув головы из портала. Но всё же отряд забрёл и сюда. Мы услышали их шаги на лестнице, они громко хрустели битым кирпичом. Но, надо отдать должное, не болтали, а действовали спокойно и грамотно. Когда они приблизились, нам пришлось спрятаться, так и не узнав ничего нового.

Мы специально оставили выход из портала в тёмном углу, но сейчас соваться обратно было бы опрометчиво. Вполне можно столкнуться с кем-нибудь в комнате. Тот случай, как мы познакомились с Петей, не стоило забывать. Нарваться можно в любой момент, только вот в этот раз вряд ли снаружи окажется кто-то столь же дружелюбный, как я.

Пуля сидела на диване, закинув ногу на ногу, и с любопытством смотрела по сторонам. Боря сидел рядом и, видимо, приглядывал за ней. Молодец!

Я увидел идущего к нам Шторма, за которым шагали Маша и Антон.

— Что случилось? — спросил начальник конвоя.

— Они здесь, — сказал я, — обложили со всех сторон. Когда мы про это узнали, то подземные пути отхода были уже отрезаны или слишком опасны, а на улице вовсю сновали их отряды.

— Значит, думаешь, передатчик был не один? — задумчиво сказал Шторм.

— Не знаю, — признался я, — вы сделали то, о чём я просил?

— Фольгированные одеяла? Да, конечно, — сказал Шторм, — не знаю там ли передатчик, если он есть, и помогу ли они, если да, но мы сделали. И закрыли там всё от греха подальше.

— Что? У нас опять проблемы? — раздался почему-то радостный голос Алисы.

— А когда было по-другому? — сказал я.

— Ну да, действительно, чего я спрашиваю! — сказала Алиса и плюхнулась на диван рядом с Пулей, — о, привет, подруга, ты уже здесь!

— А чё тут так холодно? — спросила Пуля.

— Привыкай, здесь всегда так! — сказала Алиса, — побегай, чтобы согреться, ты же в этом профи? — и Алиса хихикнула.

— Да не! Зачем калории жечь? — сказала Пуля, — их беречь надо!

— А ты что, на калориях, а не на мане бегаешь? — удивилась Алиса, — я думала, что это магический дар.

— Смотря, как бегать, — сказала Пуля, — если как ты, то у меня всё как у других людей. Если на форсаже, то уже мана нужна.

— Так что делать будем? — спросил Петя, — просто ждать?

— Эх, мы всё никак не придумаем способ выглядывать наружу, — сказал я, — камеру или что-то в этом роде. Чтобы голову не высовывать каждый раз.

— Электроники на складе полно, — сказал вдруг Антон, — вроде и камеры были… по крайней мере, старые вебки точно. И планшеты я видел, кажется. В принципе можно нашаманить какое-нибудь устройство. Источник питания только нужен, но, может, и он найдётся.

— Аккумулятор от машины подойдёт? — спросил Шторм, — если что, у нас есть запасные. Всегда с собой возим среди прочих запасных частей.

— Да, думаю, можно будет запитаться, — обрадовался Антон, — ну что, я приступаю?

— Давай, конечно! — сказал я, — чем быстрее, тем лучше!

Антон кивнул и почти бегом кинулся на склад.

— Пойду за аккумулятором, — сказал Шторм и ушёл.

— А где мы всё-таки? — раздался голос Пули, — судя по вашим разговорам, там же, где и были, только они нас не видят, да?

— Да, — сказал Петя, — это что-то вроде подпространства. Мы это место называем «карман».

— Круто! — с уважением сказала Пуля, — я бы хотела такую штуку! Если бы у меня был такой карман, хрен бы они меня поймали.

— Как всегда, есть пара нюансов, которые всё осложняют. Именно поэтому мы сейчас не бегаем здесь радостные, что так удачно удалось сбежать, — сказал я.

— Это я тоже поняла уже, — сказала Пуля, — и, тем не менее, штука крутая! Только холодно здесь!

— Там шкаф стоит, можешь выбрать себе куртку или шубу, — сказала Алиса, махнув рукой, — так-то да, со временем даже кости ломить начинает, хотя здесь и не мороз.

Пришёл Шторм и принёс аккумулятор, после чего ушёл к своим ребятам, попросив звать его, если что.

После него прибежал Антон, сказал, что уже нашёл почти всё, что нужно, но ему понадобится не меньше часа, чтобы собрать устройство. Скорее всего, даже больше. Проинформировав нас, он отправился работать.

Пришла Рита и предложила всем попить горячего чаю, чтобы согреться. Это побудило нас всех перебраться от входа в портал, в нашу комнату отдыха со стоящими квадратом диванами и шкафами.

После того как мы попили чай и ещё раз обсудили сложившуюся ситуацию, я встал и сказал:

— Моё предложение может показаться неожиданным, но я предлагаю всем поспать. Никто не знает, как будут дальше развиваться события, и раз уж есть возможность отдохнуть, нужно ей воспользоваться.

После чего я подошёл к стопке спальников и одеял, сложенных большой кучей за спинкой одного из диванов, взял себе сверху первый попавшийся спальник и кинул его здесь же рядом на ковёр. Остальные недолго думая последовали моему совету. Мы с Ритой залезли в один спальник, так было значительно теплее.

Пуля не стала отбиваться от коллектива и сделала то же, что и все остальные. Устроившись на полу, она вдруг сказала:

— Если бы мне вчера вечером кто-то сказал, что меня утром будут пытаться сжечь на костре, а потом днём я буду сидеть в холодном пространственном кармане с кучей новых знакомых, потому что всю мою промку наводнили какие-то уроды на танках, я бы плюнула ему в харю!

— Мы каждый день что-то подобное можем говорить, — усмехнулся Петя, — таким ты здесь никого не удивишь.

— Только вот гордиться здесь особо нечем, — завершил я разговор и закрыл глаза.

22. Затишье перед бурей

Освещение в кармане никогда не меняется, поэтому за временем суток следить трудно. Без часов вообще очень легко запутаться. Поэтому я, когда открыл глаза, вообще не понял, сколько времени прошло. Может быть, минута, может быть час, а может, и несколько.

Рита сопела под боком, доносящееся до меня ровное дыхание и лёгкое прихрапывание остальных членов команды также свидетельствовали о том, что все пока что спят.

Я ещё раньше заметил, что в холоде спится хорошо. Разумеется, если тело в тепле. А так, всегда просыпаешься какой-то бодрый и отдохнувший. Хотелось выбраться из спальника, но не хотелось тревожить Риту, поэтому я пока что решил ещё полежать.

Полежать и подумать. В последнее время думать всё больше приходилось на ходу, а хотелось немного переварить накопившуюся информацию в покое и тишине, без отвлекающих факторов.

Надо сказать, что мысли бродили в голове мрачные. Одолевали сомнения, правильный ли путь я выбрал, и туда ли я завёл своих людей. По отдельности все поступки казались верными, но точка, в которой мы сейчас находились, говорила о том, что что-то пошло не так.

Как будто мы слишком поверили в себя, переоценили свои силы и влезли в историю, которая нам не по зубам. Слишком большая игра, со слишком большими ставками. И нас в этой игре могут раздавить и не заметить.

Главный козырь в этой ситуации, это был, естественно, Петин карман, который оказался невероятно полезной способностью. Без него бы мы ничего не смогли сделать.

Но зато теперь внутри скопилось столько людей, машин и ресурсов — в том числе стратегических и даже краденных, что становилось немного не по себе. Было ощущение, что ситуация выходит из-под контроля. Всё становилось слишком сложно. И остановить это было сейчас невозможно, потому что камень событий уже катился с горы, вырастая всё больше и больше, как снежный ком.

Я тяжело вздохнул, от навалившихся на меня мыслей.

— А? — сонно шевельнулась Рита, подумав, что я что-то сказал.

— Спи… — нежно шепнул я ей, и, судя по ровному дыханию, она послушалась.

Тёплое тело русалки рядом давало ощущение покоя. Когда я отвлёкся на неё, все проблемы ненадолго отдалились, но тут же вновь стали заполнять мои мысли.

Конечно, мы могли сидеть в кармане достаточно долго. Особенно с фурами конвоя. Еды было полно. Тёплые вещи тоже есть, так что можно спать относительно комфортно. Да, постоянный холод всё равно очень утомляет, но это не смертельная проблема. Нужно только решить некоторые бытовые вопросы, и мы можем просидеть здесь хоть несколько месяцев. Хватит этого, чтобы снаружи всё окончательно прекратилось? Наверняка. Скорее всего, мы сможем выйти значительно раньше.

Но это если ситуация не изменится. Мы толком ничего не знали про Петин карман. Вдруг есть способы взламывать чужие входы в подпространство? И если мы про это не знаем, это не значит, что таких способов не существует. Если они приблизительно понимают, где мы, есть шанс, что они выяснят, куда именно мы спрятались и найдут возможность нас отсюда выковырять.

Может быть, и нет. А может быть, и да! Мы этого знать не можем, но сидеть, и пассивно ждать чем всё закончится, казалось плохой идеей. Нужно было эту ситуацию как-то разрешить. Ведь чем больше у врагов времени, тем больше разных способов они могут придумать, как добраться до нас. Верить в то, что мы здесь неуязвимы, можно, но боюсь, очень недолго.

Да и вряд ли все захотят находиться в пассиве. Особенно Шторм со своим отрядом. Им точно захочется что-нибудь предпринять. А как бы они от нас ни зависели, однако приказывать им что делать, мы всё равно не можем. Только договариваться.

В общем, всё сводилось к тому, что нужно дать ситуации немного отстояться, выяснить, что люди снаружи про нас знают, а что нет, и возможно делать новый рывок, пытаясь оторваться от преследователей.

Лёгкий шорох привлёк моё внимание. Я осторожно повернул голову и увидел сидящего на одном из диванов Антона с какой-то штукой в руках. Похоже, он соорудил тот девайс, что обещал. Очень захотелось посмотреть, что у него получилось, и я зашевелился.

Рита вопросительно посмотрела на меня сонными глазами, но я сказал ей, чтобы она ещё поспала, и аккуратно выбрался из спальника. Рита сонным голосом пробурчала, что теперь ей будет холодно, но вылезать не стала, а закрыла глаза и снова уснула.

Я подошёл к Антону, слегка ёжась от холода, который после сна казался особенно неприятным, и уселся на диван рядышком.

— Готово? — тихонько спросил я, чтобы не разбудить спящих.

— Вроде бы да, — сказал Антон.

Штука, которую он соорудил, была сделана очень продуманно. В основе лежало что-то вроде детского пластикового ружья. Антон приделал свой аппарат к нему, чтобы у устройства была удобная ручка. Прямо над этой ручкой находился довольно большой планшет в надёжном креплении. К стволу, как его продолжение, был примотан железный штырь, с идущими по нему проводами. На конце этого «фоторужья» находилась небольшая прямоугольная веб-камера. Судя по всему, широкоформатная. Точнее, их было две, и смотрели они в противоположные стороны. Одна смотрела прямо на нас.

— А это зачем? — не сразу понял я.

— Насколько я понимаю работу входа в карман, — сказал Антон, — мы не можем просто так посмотреть назад. То есть, там у нас мёртвая зона. Мы не можем высунуть туда камеру на палке повернуть так, чтобы видеть то, что происходит сзади. Вот я и постарался сделать почти полный обзор. Триста шестьдесят градусов не получилось, но хотя бы видно, что впереди и что сзади, а если чуть подвигать, то можно охватить всё пространство вместе с выпадающими зонами справа и слева.

— Круто! — уважительно покачал я головой.

— Я нашёл там автомобильные адаптеры, чтобы можно было подключить устройство к аккумулятору. На складе, реально, чего только нет! Они туда собирали всё, что попадало к ним в руки. И ценное, и не очень, — сказал Антон.

Прямо под планшетом находилась коробочка, в которую сходились все провода. На ней же находился небольшой выключатель, видимо, вынутый из другого устройства.

— А ты, и правда, крафтер! — улыбнулся я, вертя в руках прибор.

— Да нет, это не то. Здесь магия вообще не используется. А крафтер делает именно магические артефакты. Но ничего, доберусь и до этого. Время только нужно, — сказал Антон.

— Магия, не магия, но руки у тебя из нужного места растут, раз ты за час такую штуку сварганил, — сказал я.

— Вообще-то, прошло часа четыре, — смутился Антон, — я провозился дольше, чем рассчитывал. К тому же она ещё не прошла полевые испытания, так что хвалить меня пока что рано. Здесь, внутри всё работает, а вот что будет, если высунуть её наружу, пока что неизвестно.

— Всё нормально будет, — сказал я, — мы головы высовываем и ничего, всё нормально работает. Почему с камерой должно быть иначе? И машины сюда заезжают. Ведь в процессе половина оказывается с одной стороны, половина с другой. Но ведь ничего, едут! Почему с камерой должно быть по-другому?

— Не должно, — кивнул Антон, — если бы мы так думали, то и делать бы ничего не стали. Но всё равно, пока не попробовали и не сработало, работа не считается завершённой.

— Убедил! — сказал я и посмотрел на спящего Петю. Они с Машей лежали рядышком, почти вплотную, но в разных спальниках. Видимо, была ещё не та стадия, что у нас с Ритой. Хотя да, когда бы они успели продвинуться в отношениях в этой суете?

Будить Петю не хотелось, в последнее время на нём лежала большая нагрузка, как на человеке, у которого были единственные «ключи» от кармана. Петя всё время был на стрёме, всё время водил народ туда и обратно. Может это физически и не так тяжело, но психически наверняка очень выматывает, потому что требует неусыпного внимания.

Да и что решает лишний час в данной ситуации? Наверняка ничего.

Я вздохнул и сказал:

— Испытания придётся отложить, пусть спят. Ты тоже отдохнул бы, а то бодрствовал, пока все дрыхли, — сказал я.

— Да нет, что-то неохота, — с явным разочарованием сказал Антон.

Видимо, ему не терпелось испытать своё устройство по-настоящему.

Оставив Антона грустить на диване, я отправился к Шторму, посмотреть как дела в его отряде и не изменилось ли чего в их настроении за прошедшее время. Проходя мимо места, где располагался выход из кармана, я увидел сидящего там, на дежурном диване, Борю, что меня очень удивило.

— Ты чего здесь? — спросил я.

— Сторожу! — спокойно ответил тот.

— Зря! Надо было отдохнуть. Сюда никто не сможет войти просто так, — сказал я.

— А вдруг? — упрямо сказал Боря, — плохо, когда все спят и никто не смотрит. Так нельзя!

— Вообще-то, ты прав, — сказал я с уважением, — и не поспоришь! Но отдыхать тоже надо.

— Я не устал, потому что ничего не делал, — честно признался Боря, — я сильный, а силу не трачу. Вот и не устаю.

— И снова мне нечего возразить, — сказал я, — спасибо, что дежуришь! — добавил я уходя.

В ответ на мои слова Боря расплылся в улыбке. Благодарность он принял с радостью. Всё-таки живой человек, пусть и немного наивный.

Отряд Шторма тоже отдыхал. Но они, поскольку всё-таки придерживались военной дисциплины, посты вокруг своего лагеря выставили. Правда, меня пропустили без разговоров, даже слова никто не сказал.

Большинство бойцов спали, некоторые возились со снаряжением, немногие перекусывали. Сам Шторм лежал на нескольких сложенных стопкой одеялах, заложив руки за голову. Смотрел он вверх, в туман, и о чём-то размышлял. В общем, занимался тем же самым, чем я пять минут назад.

— О чём думаешь? — спросил я, присаживаясь рядом.

— О том, какой у наших врагов потенциал, и хватил ли у нас сил, чтобы его обнулить, — сказал Шторм, повернув ко мне голову, — на войне далеко не всё решается количеством бойцов. Да, один человек армию не победит, но в истории бывали случаи, когда одиночка грамотными действиями наносил огромный ущерб. А у нас пропорция другая. И их всё же не армия, и у нас большой хорошо подготовленный отряд. Мы могли бы точечными неожиданными ударами из кармана постепенно их обескровливать, пока перевес не окажется на нашей стороне. Собственно, мы этим и собирались заняться ещё на эстакаде. Ты появился, когда мы уже собирались предпринять ночную атаку.

— Может быть, в чём-то ты и прав, — сказал я, — но мне эта идея всё равно не нравится. Это будет постоянно привлекать внимание к нашему карману и делать его одним из главных игроков противостояния. А мне бы всё же хотелось, чтобы мы остались в тени. Не думаю, что они уже точно смогли объяснить, как именно вам удалось выбраться. Наверняка есть теории и предположения, но недостаточно фактов, чтобы их подтвердить. Если делать то, что ты предлагаешь, факты у них постепенно накопятся, и они придумают, как с нами бороться. Или не дай бог, вообще, смогут победить и захватить карман. В общем, я считаю такие риски неприемлемыми. Хотите вести такую войну, пожалуйста! Но без нас.

— Так без вас, это смысла не имеет, — вздохнул Шторм.

— Значит, пока что этот план придётся отложить, — сказал я.

— Ну а у тебя какие мысли? — спросил Шторм.

— Антон собрал устройство, чтобы выглядывать наружу. Как только Петя проснётся, будем его испытывать. Оттого, что происходит там, будет зависеть, что мы будем делать дальше. Гадать сейчас нет смысла. Одно я знаю точно, отсюда нужно уходить. Мне не нравится быть рядом с нашими врагами. Наша безопасность может оказаться иллюзией, — сказал я.

— Ты имеешь в виду что-то конкретное? — сузив глаза, посмотрел на меня Шторм.

— Да, — грустно вздохнул я, — если из кармана проходит радиосигнал, проходят ли точно так же и ментальные сигналы? У меня есть основания полагать, что проходят… точнее, я совершенно точно знаю, что проходят.

— Опасаешься ментального мага? — догадался Шторм.

— Как вариант, — сказал я, — я видел, на что способен ментальный маг. А если он работает в паре с усилителем, то может вообще подчинить себе целый район. Надо сказать, зрелище жутковатое.

— Ты видел работу ментального мага в паре с усилителем? — потрясённо сказал Шторм, — и как выкрутился?

— Дал ему кирпичом по голове, — сказал я, — оказалось, что это очень действенный метод против таких магов. Но я всё сильно упрощаю. Ситуация была сложнее, и там было много нюансов. Я не попал под начальное воздействие. В общем, мы не знаем, какие ресурсы могут привлечь чёрные. Вдруг это им по силам, только нужно время, чтобы доставить сюда такого мага? Тогда время сейчас работает против нас.

— Но это предположение, верно? — спросил Шторм.

— Да, пока что предположение, — сказал я, — есть и другие предположения. А есть то, чего мы даже предположить не можем, но это вовсе не значит, что это не случится. Короче, надо валить отсюда, но по возможности очень аккуратно. Поэтому мы сейчас и ждём, чтобы они там подуспокоились. Если снаружи всё хоть относительно тихо, ночью нужно будет уходить по старой схеме. Так же, как уходили с эстакады. Мне кажется, что это наилучший вариант. И в этот раз нужно будет разрывать дистанцию сильнее.

— Как только оторвёмся, я выйду на связь. Уже пора. Нужно услышать, что мне скажут на базе. Неизвестность хуже, — сказал Шторм.

— Раз они глушили сигнал там, возле эстакады, то наверняка глушат и здесь, если думают, что мы прячемся в этом районе, — сказал я, — так что сейчас ты на связь вряд ли сможешь выйти, даже если захочешь.

— Тоже верно! — сказал Шторм и сел, — дело идёт к вечеру, если готовимся уходить ночью, нужно готовиться.

— Думаю отряд поднимать пока рано, — сказал я, — мы же сейчас разведкой будем заниматься. Зачем бойцов в тонус раньше времени приводить?

— Хорошо, пусть ещё полчасика поотдыхают, — сказал Шторм, — а нам пора браться за дело. Пойдём, посмотрим, что за устройство соорудил твой парень.

— Хорошее устройство, — улыбнулся я, — можно даже сказать, что отличное!

Мы отправились к выходу из кармана. Там на диване уже сидел не только Боря, но и Антон. Приятели о чём-то болтали.

— Время действовать! — стараясь излучать бодрость и уверенность, сказал я, — пойду Петю подниму.

Петя проснулся, как только я к нему подошёл. Взглянув на меня, он всё понял без слов и принялся выбираться из спальника, стараясь не потревожить лежащую рядом Машу.

Мы все собрались возле невидимого выхода из кармана. Аккумулятор стоял возле дивана. Антон взял длинный провод, который шёл от него, и воткнул штекер в дырку на коробочке под планшетом. После чего включил устройство.

На планшете появилось сразу две картинки, которые делили экран пополам. На одной было то, что впереди, на второй оператор мог сейчас видеть себя.

— Ну что, пробуем? — спросил Петя.

— А звук будет? — спросил я, — звук был бы очень нужен!

— Конечно, будет! — даже немного обиделся Антон, — что я, совсем, что ли? Это первое, о чём я подумал!

Мы все подошли к месту портала.

— Давай ты, — сказал Антон Пете, — а то я не вижу, куда направлять.

Предложение было логичным. Петя ведь единственный, кто видел диск пространственного перехода. Он с радостью взял это «фоторужьё», посмотрел на нас, ожидая одобрения, и когда мы все дружно ему кивнули, медленно вытянул руку с ружьём вперёд.

Конец палки, где были закреплены камеры, исчез. Как всегда это и бывает, просто растворился. Но на экране появилась картинка. Тёмная, но вполне различимая. Судя по всему, на улице уже начинались сумерки, и в нашем углу, где мы оставили выход из кармана, было почти совсем темно.

Когда картинка появилась, все пятеро присутствующих облегчённо выдохнули. Некоторое время мы разглядывали изображение, пытаясь различить детали в тёмном помещении. В видимой зоне никого не было. Начала даже закрадываться шальная мысль, что враги ушли отсюда, не найдя нас. Вдруг они, в самом деле, понятия не имеют о нашем кармане, о том где мы, и пришли в промку по наводке местных?

Но такие предположения оказались слишком оптимистичными. На изображении мы ничего не видели, но зато неожиданно услышали голос.

— Ну что, дебилы, вкрячились? Теперь вам конец! — сказал кто-то невидимый и заржал.

23. Попытка прорыва

Когда прозвучала эта фраза, у меня внутри всё похолодело. Как они могли нас так точно выследить? Сколько им известно о нас и нашем кармане? Что они сделают дальше?

Но вслед за первой фразой быстрого продолжения не последовало, и мы, удержавшись от того, чтобы сразу убрать камеру обратно в карман, услышали один за другим серию негромких шлепков.

За шлепками последовало ехидное хихиканье, и другой голос сказал:

— Ну и кто здесь дебил? Готовь консервы, умник! Мы вас разделали подчистую!

— Сука! Туз же вышел! — воскликнул первый голос, и тут же, вслед за этим, началась какая-то возня, судя по всему, переходящая в драку.

— В карты, что ли, играют? — озвучил Шторм то, что все уже поняли.

Меня немного отпустило. Значит, первая услышанная нами фраза предназначалась партнёрам по карточной игре, а не нам.

Насколько же всё зависит от субъективности восприятия. Если в другой ситуации само присутствие здесь посторонних людей я счёл бы плохим знаком, то теперь, после того как успел испугаться и прийти в себя, это было не так уж и плохо, по сравнению с тем, что нас могла ждать засада возле кармана. Всё относительно. То, что чёрные здесь, плохо, но то, что они не знают, что мы тоже здесь, хорошо.

Драка почему-то не задалась. Скорее всего, потому что явление это было для них заурядное и чуть ли не ритуальное. Вскоре они вернулись к обычной ругани, а ещё через пару минут сели играть новую партию, как ни в чём не бывало.

Игроки находились от нас за стеной, часть которой был обрушена. Они были как раз там, где был до этого наш наблюдательный пункт. История повторялась, но это было закономерно. И мы, и они, выбирали место с наилучшим обзором и в итоге размещали посты в одних и тех же местах.

— Какой план? — спросил Петя.

— Нужно их послушать подольше, — сказал я, — пока ещё действовать рано. Думаю, они всё равно вспомнят о том, зачем их здесь разместили и обсудят, что происходит. Хотя бы вскользь. Нам нужно слушать и собирать информацию. Пока ещё всё равно светло, так что время есть. Давайте дежурить по очереди, по двадцать минут. Я могу посидеть первый.

— Поддерживаю, — кивнул Шторм, — нам нужно больше информации.

Боря с Антоном принесли диван, чтобы можно было сидеть прямо перед порталом.

Что интересно: если Петя «санкционировал» переход, то дальше вещь могла находиться и там, и тут уже без прямого контакта с ним. Я взял у него «фоторужьё» и мог уже один сидеть и слушать, что делают чёрные.

В результате трёхчасового прослушивания эфира удалось выяснить следующее: сюда чёрные шли целенаправленно, но когда пришли, как будто потерялись. Это такой вывод мы сделали из суммы всех разговоров сидящих на посту наёмников. По нашему мнению, это сработали фольгированные одеяла. Не знаю уж, что мы там «экранировали», но, похоже, приём сработал. Сейчас лезть проверять, в чём дело и нет ли там ещё одного маяка, точно не стоило. Не видят нас и ладно. Как говорится, «работает — не трогай!».

Сейчас наёмники рассредоточились по промке и чего-то ждали. Чего именно эти бойцы не знали, и их самих это очень раздражало.

По нашему мнению, их начальство надеялось, что мы рано или поздно проявимся. Они потеряли сигнал, судя по всему, резко, и полагали, что мы по-прежнему где-то здесь, но нашли способ стать незаметными. На самом деле, конечно, так оно и было. Но сидеть здесь и дальше всё равно не стоило, по уже озвученным мной ранее соображениям, которые я не переставал повторять для сомневающихся. Потому что соблазн пересидеть в безопасности, не подвергаясь риску, был очень велик.

Но лично меня каждая минута промедления очень сильно нервировала, хотя я и понимал, что именно сейчас срываться с места рано. Нужно подождать до предрассветного времени, когда бойцов чёрных начнёт морить сон, и они потеряют бдительность. Человеческая природа не меняется столетиями. И особенности психики, завязанные на потребности организма, такие как сон, тоже работают безотказно.

Сейчас бойцы чёрных были очень активны. Ночь только наступила, они поели и вновь принялись резаться в карты. Результат их игры был предсказуемым, они гоняли несколько банок тушёнки по кругу. Никто особо не выигрывал, но и не проигрывал. Зато в игре всё время поддерживался интерес.

Алиса против ночного полёта не возражала, но её я снова хотел поставить в боевое охранение. Маша, которой предстояло нести Петю, тоже была за. Всем хотелось разрешения этой ситуации, да и наличие в кармане сотни вооружённых бойцов всех наших немного нервировало. Да, те вели себя после произошедших инцидентов вполне адекватно, а точнее сказать, для нас незаметно. Мы их почти не видели за пределами круга машин. Но сам факт того что в «нашем доме» столько гостей напрягал, и уже хотелось их проводить подобру-поздорову.

Приблизительно к полуночи, все находящиеся в кармане уже были в состоянии готовности. Действовать пока что было рано, но мы наблюдали за происходящим, и переход в активную фазу мог произойти в любой момент. Ждать до глубокой ночи, возможно, было и не нужно, если обстановка будет благоприятствовать побегу.

Сначала хотели выйти малой группой и уничтожить тихонько дежурный расчёт рядом с нашим карманом. Потом нужно было оглядеться и если всё спокойно уходить вертикально вверх. Первой должна пойти Алиса, а если её не заметят и у неё всё пройдёт гладко, за ней последуют Маша с Петей.

Как и до этого, предприятие было крайне рискованным, потому что жизнь всех находящихся в кармане зависела от Пети. Точнее, от того, выживет ли он в итоге. Ставки были высокие, но действовать было нужно. Всем передалась моя тревога за то, что ситуация может ухудшиться со временем, если чёрные решат использовать магов с определённой специализацией.

После полуночи дежурные устали резаться в карты и стали готовиться ко сну, оставив одного бдеть. Судя по разговорам, их было пятеро. Меняться они собирались каждый час.

Наш план был такой: в первой волне должны были пойти Шторм с четырьмя бойцами, Петя как проводник через портал, Маша, которая должна была тихо снять бодрствующего часового и я.

Шторм возражал, чтобы девочка разбиралась с часовым, говорил, что они это сделают лучше. Но всем, кроме Маши, нужна была либо более близкая дистанция, либо была вероятность произвести шум или засвет. Только Маша могла схватить его так, чтобы он не издал ни звука и не упал на пол.

Пришли к компромиссу, что Маша его обездвижит, а ликвидируют потом бойцы Шторма. Так, в самом деле, было лучше для всех. И у военных не будет ощущения, что девочка делает их работу, и Маше не придётся лишний раз убивать.

Также недалеко от портала наготове ещё стояло три группы по семь человек ребят Шторма, а с нашей стороны, все кто есть, кроме Риты, которая занималась Лемом. Ребёнок тоже совершенно сломал себе режим, перепутав день и ночь, недавно проснулся не в духе и требовал к себе повышенного внимания.

Зоя была здесь, я на всякий случай её морально подготовил и дал инструкции. Она была нашим тайным козырем, и если вдруг что-то пойдёт не так, то должна будет ввести в бой своих ребят и голема. Правда, их мы подводить к порталу не стали, чтобы не смущать разум солдат конвоя.

Однако ещё до этого мне в голову пришла одна мысль, которую мы реализовали. Найдя на складе рулон красной болоньевой ткани, мы нарезали его лентами и заставили повязать красные повязки на обе руки всех без исключения.

Шторм пытался добиться от меня, зачем именно нам это нужно. Идентификаторы свой — чужой для военных были делом привычным. И хотя здесь противоборствующие стороны отличались формой, дополнительные метки в темноте лишними тоже не будут. Однако Шторма озадачило то, что инициатива с повязками исходила именно от меня. Он прекрасно понимал, что это не блажь, что в этом есть какой-то смысл, который я пока не хочу раскрывать, и ему это очень не нравилось. Он хотел всё контролировать и иметь полную информацию о происходящем.

Что ж, мне пришлось переступить через его чувства. Раскрывать все карты я не собирался. Это всё могло вообще не понадобиться, на что мы все надеялись. Так зачем им знать про армию нашей некромантки?

Эти повязки, как оказалось, могут защитить тех, кто на нашей стороне от некросов Зои. Контролировать в пылу схватки такую толпу практически невозможно, а вот дать им установку насчёт повязок, заложить в них образ неприкосновенных объектов сделать было вполне по силам. Обсудив с ней этот вопрос, я и развернул деятельность по внедрению этих меток.

Насчёт голема всё было сложнее. Могло сработать точно так же, а могло и не сработать. Ведь голем видел каким-то другим зрением. Он выделял живые объекты в монохромном мире. И тут с метками могли возникнуть проблемы. Здесь требовались эксперименты, на которые у нас не было ни времени, ни возможностей. В общем, если что, големом она будет управлять вручную, а ребят отпустит на вольную охоту.

Долго выжидали, пока уснут те чёрные, кто не на посту. Судить об этом можно было только по косвенным признакам, но через некоторое время нам показалось, что остался бодрствовать только один.

Мы пожелали друг другу удачи и начали операцию.

Первыми пошли Маша и Петя, который тут же вывел группу Шторма. Пока они выходили, хоть это и заняло у них считаные секунды, Маша зафиксировала стоящего возле окна бойца. Бедняга не ожидал такого подвоха и стоял не в силах не только издать какой-нибудь звук, но даже вдохнуть не мог.

Солдаты быстро ликвидировали всех находившихся в комнате. Наша аудиоразведка не подвела. Мы точно вычислили количество человек на этом посту, и четверо из них, как мы и предполагали, улеглись спать.

Чтобы обезопасить периметр, спустились вниз, на первый этаж. Там было пусто, только одна из стен зияла проломом, куда въезжал танк. Бойцы приблизились к этому пролому, но тут же вернулись. Снаружи, совсем рядом находился большой блокпост, скорее всего, с тем самым танком. Но и кроме него там ещё было много техники и людей. И они бодрствовали, но соблюдая при этом тишину.

Пост в здании, пост у пролома, являющегося единственным выходом, не слишком ли много?

Хотя, может быть, это просто совпадение?

Мы решили отступить на крышу. Если там всё спокойно, то можно попробовать уйти по-тихому. Нам удалось не нашуметь, и можно было действовать согласно плану. Пулю мы к этой вылазке не привлекали, потому что под землю лезть не собирались. Наш приоритет был, это небо.

На крыше мы старались особо не маячить. Бойцы Шторма заняли позиции по периметру, но не возле самого края.

Петя вывел Алису на крышу.

— Ну что, протестируешь? — я указал глазами на небо, — только тихо, без шума и вспышек.

— Не учи учёного! — усмехнулась Алиса.

Разговаривали мы тихим шёпотом, так, что нас даже в метре неслышно было.

С одной стороны, всё шло просто отлично, и у нас был хороший шанс выскользнуть из этого места. Но с другой стороны, меня очень напрягала тишина. Бойцы, сидевшие на посту в нашем доме, вели себя, не сказать чтобы сдержано. Но вот вокруг, всё было на удивление тихо. А мы знали, что даже возле стен дома людей немало. Но между вариантами делать и не делать, я всё же выбрал делать.

— Давай! — кивнул я Алисе, — если всё будет хорошо, жди наверху Машу с Петей, они пойдут следом буквально через минуту, как только мы загрузимся в карман.

Рядом с нами возник Шторм.

— Давай отбой операции! — шепнул он.

— Что случилось? — спросил я.

— В том-то и дело, что ничего, — Шторм нахмурился, — дерьмовое предчувствие.

— Мы уничтожили пост наблюдения, — сказал я, — то есть, уже проявились. Нужно идти дальше. Мне тоже неспокойно, но такой шанс упускать нельзя. Мы здесь слишком уязвимы.

На всякий случай я прислушался к своим ощущениям, надеясь на подсказку Нины. Но она не посылала никаких сигналов, что, в принципе, можно было считать за хороший знак.

— Ну, так что, можно уже? — слегка утомлённым голосом сказала Алиса, демонстрируя, что устала от нашей нерешительности.

— Давай! — второй раз дал я Алисе команду на старт, и в этот раз она не стала мешкать, чтобы кто-то ещё не появился рядом и не помешал взлёту.

Алиса слегка присела, оттолкнулась и беззвучно, чёрной тенью взмыла вверх, обдав нас потоком воздуха.

Мы замерли, задрав головы.

Секунда… две… три…

Небо над нами взорвалось яркой вспышкой и огромным снопом искр, как будто там случилось короткое замыкание, и мы увидели падающую, объятую неестественно белым пламенем, фигурку.

— Держу! — тихонько вскрикнула рядом Маша, имея в виду, что она подхватила Алису и контролирует её падение.

— Все в карман! — крикнул я уже почти в полный голос, одновременно с коротким, слегка глуховатым свистом Шторма, который, видимо, означал то же самое.

Маша сначала замедлила падение Алисы, но потом снова ускорила, подтягивая её к нам, как только можно быстро.

И в это время началось! Со всех сторон стали вспыхивать прожектора, сходясь лучами на нашей крыше. Снизу все улицы тоже залило светом.

Да, эти ребята учатся на своих ошибках. Второй раз уйти по воздуху в темноте они нам не дали. И что, чёрт возьми, произошло с Алисой там наверху?

Сейчас об этом думать было некогда. Как только вспыхнули первые линзы прожекторов, я тут же начал посылать в них разряды молний. Шторм тоже садил своим энергетическим орудием из левой руки… почему-то он всегда стрелял только из левой.

Мы начали выбивать прожектора один за другим. Из, приблизительно, десяти, мы быстро погасили больше половины. Скорее всего, шесть. За это время Маша успел притянуть Алису к себе, и они вдвоём растворились в воздухе, с Петиной помощью.

Я бросил заниматься прожекторами и послал вверх такую мощную молнию, на какую только был способен. Она ушла ломаной линией в темноту, и наверху, где-то на той же высоте, которой достигла Алиса до «короткого замыкания», встретила преграду, которую не смогла преодолеть. Я продолжал удерживать свой конец молнии, ведя разрядом по небу. В месте столкновения с преградой постепенно начала проступать ячеистая структура, похожая на соты. Как будто светло-жёлтая, почти белая сеть из шестиугольников висела над нами сверху на большой высоте. Похоже, нас накрыли куполом. Этот купол отличался от того, что создавал Водяной с усилителем, и самое главное отличие было в том, что его не было видно. Он проявлялся только при контакте с телом или энергией.

По сути, то, чего я так боялся, с нами и произошло. Они нашли способ нас заблокировать в одной зоне. Да, пока что они, наверное, не знают, как выколупать нас из подпространства. Но если у них есть возможность удерживать нас здесь неограниченное время, то и способ они рано или поздно найдут. Даже у меня были идеи, как с нами справиться. Наивно полагать, что им ничего в голову не придёт. Всё упиралось во время, и теперь оно у них есть.

В эту самую минуту я осознал, что нужно было сразу уходить, пусть даже и с боем. Как только они появились в этой промке, так и нужно было и рвать когти.

Но теперь эти сожаления уже ничему не помогут.

За время пока я тестировал накрывший нас купол, Шторм выбил ещё два прожектора, и осталась всего пара. Но они уже ничего толком не значили. Место нашего нахождения врагам было известно, и изменить его мы никак не могли. Спрятавшись в карман, мы просто перейдём в режим осады, без возможности предпринимать какие бы то ни было активные действия.

Все эти мысли проносились в моей голове стремительным потоком.

Я видел, как подбежали бойцы Шторма и Петя быстро «забрасывает» их внутрь, понимал, что на крыше сейчас нас осталось только трое и нужно срочно уходить. Невероятно хотелось сделать что-то напоследок, какой-то ход конём, но ни идей, ни возможностей таких не было. А бросать в бой все наши силы сейчас было нельзя.

Враги нас ждали и подготовились. Возможно, им только того и нужно, чтобы мы ринулись в бессмысленную атаку, чтобы уничтожить нас с безопасного расстояния. Находясь на открытом месте, под прицелом направленного с разных сторон оружия, это было полным безумием.

Оружие, кстати, мы не видели. Но его не могло не быть. Они же не идиоты, чтобы надеяться обойтись только прожекторами. Возможно, они до сих пор не стреляли, потому что наблюдают за тем, что мы делаем и куда прячемся. По-хорошему нужно было бы спуститься на этаж вниз… но мы наверняка уже засветились…

А потом мир раскололся, оборвав поток моего сознания, и я понял, что лечу…

24. Один

Падая на дальнем конце крыши, я краем глаза видел, как Петя со Штормом растворяются в воздухе. Успели-таки нырнуть в карман. Выходит, снаружи остался только я один, и от этой мысли стало удивительно спокойно на душе. Никто не погиб и хорошо.

Спокойно мне было не больше секунды, до момента приземления. Когда я приложился о крышу, буквально услышав хруст собственных костей, покой закончился. Угол падения был острым, и я покатился «колбаской» к краю, еле-еле сумев остановиться перед падением.

Не удалось сдержать болезненный стон, потому что болело от удара всё тело. В то же время я чувствовал, что в целом сохранил подвижность. Если и сломал что-то, то не очень большое, а может, и вообще обошлось. Спина, ноги и руки вроде были целы. Просто сильно ушибся.

Надо сказать, что взрыв носил магическую природу. Не было ни огня, ни разлетающихся осколков, только кинетическая ударная волна. Из этого следовало, что нас не хотели убить, а пытались взять живьём. Оно и понятно, ведь им нужно получить кристаллы, а не просто нас уничтожить. А мертвец тебе уже ничего не расскажет.

С той стороны крыши, где я находился, не оставалось целых прожекторов. Это было мне на руку, потому что я сейчас лежал в темноте, а два оставшихся луча шарили по крыше, ища кого-нибудь, в другой её части. То, что меня отбросило так далеко, давало определённый шанс.

Я глянул вниз. Там была крыша примыкающего здания, которая находилась всего на один этаж ниже. Видимо, про него упоминала Пуля. Нужно было торопиться, пока лучи не добрались до места, где я лежу.

Прыгать было высоковато. Я свесил руку и голову, чтобы осмотреть и ощупать стену. На лестницу я не рассчитывал, но может быть водосточная труба или что-то подобное попадётся?

Ничего такого не было, но кирпичи, из которых была сложена стена, были, видимо, не очень высокого качества и многие из них раскрошились от непогоды. Вся стена была сильно выщерблена. Надо было рискнуть. Спуститься бы хоть на половину этажа, а там уже можно и долететь.

Сознание было сфокусировано на выживании, но сейчас, когда путь отступления более-менее вырисовывался, диапазон восприятия расширился и я услышал множественные крики вокруг нашего здания. Чёрные активно заходили внутрь большими силами, в надежде взять хоть кого-то. Не нужно было давать им такой возможности.

Хорошо, что мы со Штормом среагировали и сильно проредили их «систему освещения», сейчас это мне очень помогало. Но и без прожекторов, светящих на крышу, на дорогах вокруг здания тоже было светло. В основном это похоже, был свет фар. Мне помогало то, что я был над другой крышей, и она заслоняла от меня свет снизу.

Но светло было только в непосредственной близости от нашей постройки. Дальше территория промки тонула во тьме.

Вся, за единственным исключением!

В нескольких сотнях метров я увидел какое-то светящееся зарево бледно-жёлтого, почти белого цвета. Этот неуловимый оттенок желтизны был точно таким же, как и у накрывавшего нас купола, в момент, когда он проявился. Сейчас он погас, и его уже давно не было видно. Это зарево слегка мерцало и пульсировало. К тому же оно имело не очень правильную форму. Не равномерно рассеивалось, как обычный свет, а было заметно вытянуто вверх. Это смотрелось неестественно, мозг сразу замечал неправильность и выделял из окружающей обстановки. Мы можем об этом даже не думать, но если встречается что-то, что противоречит законами физики и нормальному положению вещей, мозг сам это фиксирует, без нашего участия. Нам остаётся только оценить находку.

В общем, зарево имело неестественную форму. Свет так себя не ведёт! А какой из этого можно было сделать вывод?

Вывод был простой: мне нужно туда!

Во всём происходящем я очень отчётливо понимал одну простую вещь. Бежать и прятаться мне нельзя. Нужно срочно что-то предпринимать.

Наше положение резко ухудшилось, и обострение ситуации не пошло на пользу. Теперь карман находится на открытом пространстве и на некоторой высоте. В общем, вход просматривается со всех сторон. Помимо этого, враги визуально могли увидеть место, где была точка входа. Если даже не точно, то примерно. Они наверняка видели, где исчезли Петя и Шторм.

Плюс ко всему я остался снаружи, а это могло спровоцировать наших на «операцию по спасению». Я боялся, что они сейчас ринутся в бой, чтобы меня вытащить. Этого делать ни в коем случае не стоило, потому что тогда чёрные точно добьются своего, но помешать им отсюда я никак не мог. Оставалось только надеяться на их здравый смысл. Выпрыгивать из кармана под колпаком у противника, это чистое безумие. Тем более что нас ведь ждали! Наших сил наверняка не хватит, чтобы справиться с чёрными. И пусть мы имеем некоторые козыри, но и они наверняка тоже. Кое-что мы видели на эстакаде, и, скорее всего, это была лишь малая часть. Да ещё и этот проклятый купол!

Я свесился по пояс и попытался нащупать ногами выбоины в кирпичах. Одну ногу мне удалось зацепить, я посчитал что этого достаточно и, ухватившись за край, стал медленно опускаться.

Скалолазание, наверное, очень интересное занятие, но сейчас этот процесс мне радости совершенно не доставлял. Цепляясь пальцами за выщербленные кирпичи, сдирая на них кожу и ломая ногти, я очень осторожно опускался всё ниже и ниже.

Я собирался прыгнуть с высоты полутора, может, двух метров, но так сосредоточился на спуске, что сам не заметил, как достиг крыши примыкающего здания. Железо слегка прогнулось и громыхнуло под ногами. Та крыша, где мы были до этого, была плоской и состояла из бетонных перекрытий, застеленных рубероидом. Эта же была двускатной и металлической.

Благо, после того как началась заварушка, на улице стало очень шумно и режим тишины чёрные соблюдать совершенно перестали. Это давало мне шанс пробежать по громыхающей крыше незамеченным. Однако сильно шуметь всё равно не стоило.

Справа от здания активность на земле была выше, и света там было больше. За краем крыши не было видно, что именно там происходит, но я предпочёл держаться от этого места подальше и побежал вдоль конька с левой стороны, ещё и пригибаясь при этом.

Как осторожно я ни старался ставить ноги, всё равно железо несколько раз сильно сыграло под ногами, издав характерный звук. Ну да ладно, уже ничего с этим не поделаешь. Сейчас главное время. Успеть разорвать немного дистанцию с центром событий, чтобы иметь возможность для манёвра.

На территории промки было много построек. Большинство крыш были наверняка заняты чёрными. Я старался держать в уме те места, где были расположены раньше прожектора, чтобы не попадать в зону прямой видимости. Хотя эта самая видимость была сейчас плохой, ведь на улице была тёмная постапокалиптическая ночь. Оставшаяся пара прожекторов освещала крышу, с которой я сейчас сбежал, а свет снизу не доставал сюда, отрезаемый краем крыши. Эти частичные засветы даже были мне немного на руку. Если кто-то смотрел на освещённое место, а большинство именно так и делало, то, переведя взгляд на тёмную крышу, где я находился, они видели хуже, потому что зрение не успевало перестроиться.

В общем, до конца крыши я добрался без приключений, и вроде бы меня никто не заметил. Там, где я оказался, был торец здания, вдоль которого шла дорога. Напротив был большой корпус, значительно выше того, на котором я сейчас стоял. Наверное, там раньше были какие-то цеха. Чтобы попасть туда, нужно было спускаться вниз, перебегать открытое пространство дороги и искать вход внутрь.

Был и другой вариант. Между корпусами шла труба. Не очень толстая, в диаметре всего сантиметров семь или восемь, наверное. Можно было попытаться перебежать по ней. Правда, если оступиться, то падать придётся с высоты высокого второго этажа. Шансы сломать себе при этом что-нибудь были вполне реальные. Чудо, что я там, на крыше, при падении остался цел.

Послышался приближающийся шум мотора, я быстро лёг на крышу и прижался к ней, постаравшись слиться с тенью. Из-за угла выехал грузовик. В кузове что-то бугрилось накрытое брезентом. За грузовиком бежала дюжина солдат, топая синхронно в ногу.

Они быстро миновали переулок, и здесь вновь стало относительно тихо, хотя с соседних улиц по-прежнему доносилось много шума. Чёрные развернули на территории промки бурную деятельность, и не нужно было гадать, против кого она направлена.

— Ладно! — шепнул я, — ладно! Нельзя объять необъятного. Всего сразу я не решу, нужно сделать хотя бы что-то, что в моих силах!

И не давая себе опомниться и передумать, вдруг резко побежал по трубе через этот переулок.

Я не знаю, хорошим ли это было решением и стоит ли такое повторять, но в этом случае то, что я не дал себе подумать, сыграло на руку. Я не оступился, не поскользнулся и сумел добраться до противоположного здания. Продолжил бы сомневаться, возможно, всё получилось бы хуже. Потому что как только я прижался к стене, луч прожектора сместился с крыши где всё началось, и начал скользить по окрестностям.

«Пощупал» он и ту крышу, где я только что был. Но вот на стене он меня уже не коснулся, мешал угол, и пошёл дальше исследовать здание, где остался наш карман. Осветил и то место, где я спускался по стене.

Труба, достигнув здания, изгибалась под углом девяносто градусов и дальше шла строго вертикально вдоль стены. Здесь мне деться с неё было некуда, и я полез выше. Моей целью было окно, находящееся сейчас метрах в пяти от меня и полуметре от проходящей мимо трубы.

Карабкаясь от одного крепления трубы к стене, к другому, я довольно быстро преодолел нужное расстояние. Там я некоторое время висел, прислушиваясь, пытаясь понять, есть ли кто-то внутри. В теории могли быть, но проверить можно было, только заглянув внутрь. Вообще, это здание было напротив нашего корпуса, и здесь наверняка были солдаты врага, но я надеялся, что они расположились выше, чтобы иметь лучшую позицию. Здесь им сидеть было бы бессмысленно.

Вытянув руку, я ухватился за край оконного проёма. Потом поставил на него ногу и очень аккуратно перенёс на неё вес тела. Лёгкий рывок, и я уже спрыгнул внутрь помещения. Тут же замер, прислушиваясь.

Было тихо и пусто. Хорошо! Нужно постараться пройти это здание насквозь, и я окажусь уже совсем рядом с тем местом, где светится зарево. Только вот чтобы попасть туда, нужно будет забирать правее. Не думаю, что мне снова повезёт с трубой и рано или поздно всё-таки придётся спускаться на землю.

Взвесив все за и против, я всё же создал крохотный светоч и запустил его над самым полом, чтобы видеть, куда ставлю ноги. Свет, это риск, но без него я мог нашуметь и привлечь к себе внимание. Так что, как говорится, из двух зол выбрал меньшее.

В здании точно были люди, но, как я и предполагал, они размещались где-то выше. На крыше или более высоких этажах. Несмотря на темень, я смутно различал окружающую обстановку. Здесь, в самом деле, как будто раньше находились цеха, но сейчас всё было порушено и заброшено, причём, похоже, ещё до магопокалипсиса. Наверняка эту промку тоже собирались застраивать, но не успели.

Только начав свой путь внутри здания, я достал на всякий случай свою клюшку для гольфа, которая теперь всегда висела в петле на моём поясе. Я к ней привык и не хотел расставаться, к тому же длинная железка в руке обладала магией внушать чувство уверенности. Держа её в руках, я чувствовал себя вооружённым. Эх, вот бы её ещё каким-нибудь магическим эффектом наделить…

Я постепенно вошёл в некий ритм передвижения. Научился игнорировать шумы, которые были не в непосредственной близости. Просто если бы я анализировал каждый, пытался понять, куда направляются люди его издающие, то переход через это здание занял бы очень много времени, которого у меня не было.

Всё обошлось, но пару раз я совсем рядом разминулся с боевыми группами, спускающимися сверху. Видимо, они получили новый приказ и меняли позицию. Но они не обшаривали помещения, а спешили выполнить приказ, так что, встав за угол и пропустив их мимо, я мог спокойно двигаться дальше.

Возникла даже какая-то лёгкая эйфория быстрого перемещения в темноте. Есть цель, я максимально сосредоточен, зрение и слух на пределе, тело работает быстро, препятствия преодолеваются легко.

Эйфория, дело опасное, она немного притупляет чувство реальности, но я, в общем, не сильно увлекался и старался контролировать этот процесс.

Я убегал в сторону от проявляемой чёрными активности. Мы с ними двигались во встречных направлениях. Они, похоже, были рассредоточены по всей промке, но сейчас силы концентрировались возле здания, где был карман.

Действительно, к чему размывать силы, если они теперь уже точно выяснили, где мы. И небольшая группа наблюдателей, которые резались в карты, скорее всего, были помещены туда специально, как приманка и как сигнализация. Посадили тех, с кем мы легко справимся, но ликвидировав их, стопроцентно себя обнаружим.

И всё же я немного увлёкся, за что был тут же наказан. Почему этот солдат оказался здесь один, я теперь никогда не узнаю. Когда из темноты вынырнул силуэт, я во многом от неожиданности, наотмашь дал ему клюшкой по голове. Оставалось только надеяться, что это не случайный прохожий. Хотя, откуда им здесь взяться? Да и форма на нём была чёрная, тут уж не ошибёшься.

От удара что-то смачно хрустнуло, и он упал как подкошенный. Я прислушался, но никого рядом не было, похоже, он, в самом деле, оказался здесь один. Я оттащил труп из широкого коридора в закуток, чтобы его не сразу нашли.

Солдат был экипирован, наверное, по-армейски, хотя я и не был специалистом в этом вопросе. В общем, я забрал у него всё. Рюкзак, пистолет с кобурой и поясом, автомат и разгрузку, в которой были запасные магазины и пара гранат. Это то, что я увидел сразу. Дальше разбираться не стал, даже в рюкзак не заглянул, решил отложить это на потом.

Пробираясь через этот очень большой заводской корпус, я ушёл сильно в сторону от цели. Теперь мне нужно было идти вбок и даже немного назад, чтобы попасть к месту зарева.

По улице было передвигаться очень некомфортно, учитывая количество войск в промке, но некоторое время пришлось бежать именно там. Потом я нашёл ангар, и часть пути проделал через него. Так было спокойнее. Внутри никого не было, но оно и не удивительно. Все внутренности ангара были так сильно завалены металлоломом, что использовать его было проблематично. Да и мне было пробираться там нелегко, но зато подальше от чужих глаз.

Когда ангар закончился, и я в очередной раз оказался вынужден выбраться на улицу, оказалось, что зарево теперь совсем близко. И здесь оно смотрелось значительно более ярким и отчётливым. Правда, меня от него отделяло продолговатое здание из четырёх этажей.

Я решил попробовать забраться на крышу, и если там свободно и нет поста, то оценить обстановку и выяснить уже наконец, что же это такое светится. Это было не праздное любопытство, я был почему-то уверен, что это очень важно. Возможно, где-то в подсознании возникла ассоциация с прошлым виденным мной куполом, и мозг нашёл много аналогий. Вот во всём этом мне и предстояло разобраться в следующие полчаса.

Возле крыши, где остался карман, всё было относительно тихо, по крайней мере, боевые действия не шли. А это означало, что наши не стали предпринимать попытку атаки.

С этой стороны здания никого не было, и я беспрепятственно проник внутрь. Там я тоже никого не обнаружил и, найдя лестницу, осторожно двинулся наверх. Слегка поплутав по четвёртому этажу, я нашёл-таки выход на крышу.

Поднялся, осторожно высунулся… ничего! Пусто! Крыша была ровная и гладкая, и кроме будки, где находился вход, больше на ней ничего не было. Так что, тут не ошибёшься.

Здесь я был совсем рядом с заревом, хотя пока что за краем крыши не видел, что его излучает. Подходить туда нужно будет максимально осторожно, потому что меня будет очень хорошо видно в идущем оттуда свете. Лучше всего подползти на брюхе и осторожно выглянуть.

Но прежде чем это сделать, я повернулся в ту сторону, где была наша крыша. Отсюда её было видно относительно неплохо. Более высокие здания остались в стороне, и я мог практически на одном уровне с собой видеть место, где остался карман. Там было многолюдно. Чёрные заполонили всю крышу и, установив на её краю лебёдки, поднимали наверх какие-то ящики, из которых потом извлекали какое-то оборудование и что-то начинали сооружать.

— Твою ж мать! — не удержался и шепнул я, — похоже, у них есть какой-то план!

Но, как оказалось, плану чёрных сбыться было не суждено. Ситуация вдруг резко изменилась. Из ниоткуда… но это для них, а я то прекрасно знал откуда, вдруг возникла гигантская, монструозная фигура голема, которая с высоты нескольких метров сиганула на крышу. Та этого не выдержала, и вместе с раздавленными солдатами и оборудованием, проламывая перекрытия, голем провалился вниз, размахивая, как мельница своими ручищами, чем увеличивал и так немаленькие разрушения. А вслед за ним, как яблоки из ведра, из пустоты посыпались вниз значительно более мелкие фигурки. Судя по тому, что падали они довольно хаотично и без всяких приспособлений, это были некросы, а не бойцы Шторма. Это было разумно, пустить в первой волне «смертников», как уже шутила про своих мёртвых ребят Зоя.

Было очень интересно посмотреть, что будет дальше, но я был не в кинотеатре, и нужно было внести свой вклад.

— Работаем! — шепнул я сам себе, лёг на живот и пополз к краю крыши.

25. Помог, чем мог

Сейчас был очень удобный момент для того, чтобы оценить обстановку. Из-за начинающегося хаоса, вызванного атакой голема и мертвецов, повлёкших за собой обрушение здания, всё внимание было сосредоточено там. Причём у всех без исключения, даже у тех, кто находился далеко от места событий.

Звуки продолжающейся мясорубки были слышны очень хорошо. Похоже, что голем, а точнее, Зоя, которая им управляла, не остановилась на достигнутом, а продолжала сокрушать здание, погребая под его обломками всех, кто был внутри и возле стен. Бедным некросам наверняка тоже досталось, но тут уж ничего не поделаешь.

Мне нестерпимо хотелось посмотреть, что там происходит, но я сдерживался, потому что это отвлечение внимания нужно было использовать по максимуму.

Я добрался до края крыши и аккуратно выглянул. Внизу было много людей и техники, и сейчас большинство из них как в воронку втягивались в переулок, ведущий к месту схватки. Похоже, им пришёл приказ выдвигаться на усиление. Это было хорошо для меня, потому что чем меньше людей на площади, которая открылась перед моим взором, тем лучше.

Я вспомнил усилителя с Водяным и тот купол, который они создавали. Также вспомнился ящик, из которого транслировался такой же, но маленький купол, прикрывавший тайный выход из убежища. Так вот, всё это выглядело кустарщиной и самодеятельностью, по сравнению с тем, что я видел сейчас перед собой.

В самом центре площади стоял объект, который и излучал свечение, увиденное мной издалека. Первая ассоциация, которая пришла мне на ум, так это большой радиолокатор. Но, конечно, это был не он, просто это устройство его чем-то напоминало.

Шесть больших, выгнутых, прямоугольных лепестков, идущих от центра. Сами лепестки имели структуру сот. Этот «цветочек» был всё того же бледно-жёлтого цвета. В сердцевине, на шестиугольной площадке в форме всё тех же сот, стояло металлическое, похожее на медицинское, изогнутое кресло. В кресле сидел человек… или, учитывая наклон спинки, точнее будет сказать, лежал. Его голова была обхвачена обручем, кисти рук, и щиколотки тоже были пристёгнуты, глаза закрыты, и он как будто спал или находился в каком-то трансе.

Центральная часть всего этого устройства больше отдавала желтизной, а лепестки были почти белыми, так что всё это вместе отдалённо напоминало ромашку.

Этот агрегат, видимо, умел складываться и раскладываться. Он находился на платформе большого военного грузовика, и для транспортировки лепестки наверняка поднимались.

От кресла шли какие-то кабели и исчезали в кубической будке между кабиной и ромашкой. Вся эта штуковина сильно гудела и вибрировала, так что даже на крыше я чувствовал лёгкое дрожание здания.

И в том, что именно этот агрегат создавал купол, у меня не было никаких сомнений. Ромашка светилась… но как такового света не было. Точнее, не было его источника. Казалось, что просто воздух вокруг этого цветочка испускает свет. И этот свет каплей вытягивался вверх, где его поток вновь расширялся, образуя фигуру вроде песочных часов. Она была смутная и нечёткая, но вполне различимая.

И сам уходящий наверх поток энергии, и купол, который он образовывал, здесь, рядом с местом, где всё это генерировалось, были значительно лучше различимы, чем с расстояния. Издалека я видел только смутные очертания уходящего вверх потока и вообще не видел купол, когда он был в пассиве.

Теперь же, находясь близко, я различал сотовую структуру купола, накрывшего всю промзону. Они не стали мелочиться и на всякий случай охватили территорию с запасом, чтобы наверняка нас здесь блокировать.

Не знаю, что они перекачивали по кабелям, ведь вся эта хренотень вряд ли могла работать на электричестве, это же была магия чистой воды! Хотя, возможно, что для работы самого агрегата электроэнергия всё же требовалась.

Оценив увиденное, я пришёл к выводу, что передо мной усилитель магии, только устройство, а не человек. Не знаю, мог он работать с разными типами даров и способностей, или был заточен только на создание купола, это было неважно. Ясно было одно, этот агрегат нужно уничтожить, во что бы то ни стало. Только тогда у наших будет шанс выбраться.

Оставался открытым вопрос: если моя затея удастся, как друзья узнают о том, что купола больше нет? Его ведь нельзя наблюдать визуально с их точки зрения. Но поскольку задачи стоит решать по мере их поступления, я предпочёл об этом пока не думать, а сосредоточиться на уничтожении агрегата.

Площадь внизу стремительно пустела, солдаты убегали бить некросов.

Неожиданно акустический фон сменился. Стрельбы там, где шла битва, было много, но она до этого момента носила совершенно другой характер. Я знал, что это чёрные стреляют по некросам, пытаясь их остановить… хотя пули тем, что семечки, уж я-то помнил, как трудно вывести из строя бойцов Зои. Но теперь я вдруг отчётливо понял, что идёт не односторонняя стрельба, а перестрелка.

Сколько прошло от момента отчаянного броска голема? Считаные минуты, может, всего две или три. И после того, как Зоя учинила в порядках врага хаос, в дело вступили профессионалы. Что ж, действовал Шторм, а в том, что руководит всем именно он, я не сомневался, очень грамотно. Недаром опытный военный. Возможно, мне раньше нужно было отдать ему бразды правления, глядишь, что путное и вышло бы. А то, получалось, что я его всё время сдерживал, а он был вынужден считаться с моим мнением, потому что вместе со своими людьми критически зависел от кармана.

Площадь стремительно пустела, все силы стягивались к месту битвы. Надеяться, что отсюда уйдут все, и бросят свой главный инструмент без охраны, было глупо. Этого и не случилось. Отсюда уходили только те войска, которые размещались на этой площади в резерве, потому что здесь было много свободного места.

Два броневика остались по бокам от «ромашки», также по углам агрегата стояло четыре тройки бойцов. Это был наряд, специально приставленный к генератору купола. Вскоре на площади остались только они.

А оттуда, где шёл бой, стало доноситься всё больше и больше взрывов, и я не знал, кто их производит, наши или чёрные.

Послышался страшный грохот, и, похоже, где-то там начало рушиться ещё одно здание. Правильно, зачем тратить патроны, когда почти не убиваемый голем может похоронить большую часть врагов просто под обломками ближайших построек.

Я вновь вернул внимание к своей проблеме. Нужно было разобраться с генератором. Вокруг него, получалось, дежурили двенадцать бойцов. Был ли кто-то ещё в броневиках, мне было неизвестно, но, скорее всего, да. Также было непонятно, есть ли чёрные в близлежащих домах.

В любом случае мне можно было рассчитывать только на эффект внезапности и быстроту действий. Любое промедление погубит и план, и, скорее всего, меня.

Я обратил внимание, что автомобиль с платформой генератора был заведён, и молотил на холостом ходу. Наверняка это было нужно для работы каких-нибудь систем. Возможно, он вырабатывал электричество, которое было необходимо для функционирования ромашки.

Нужно было спускаться как можно быстрее. Отсюда я их не достану, а времени было в обрез. Пока идёт ожесточённая схватка возле кармана, нужно попытаться отключить генератор.

Я испытывал острое чувство дежавю. Когда-то, причём совсем недавно, подобное уже было. Да, не совсем так, но схема была чем-то похожа. И в тот раз меня спасла Марта. Сможет ли кто-то прийти на помощь сегодня, если мне придётся туго? Скорее всего, нет. Так что лучше не допускать косяков. Сработать придётся быстро и чётко.

Общий план у меня уже вырисовывался. Конечно, в нём было много дыр и белых пятен, но приходилось работать с тем, что есть.

Например, белым пятном для меня была кабина автомобиля, на котором была установлена ромашка. Я понятия не имел, есть ли там кто-то или нет. Придётся разбираться по ходу дела. А знать это было для меня очень важно, для осуществления плана.

Я быстро добрался до первого этажа. Там никого не было, и я, сделав небольшой крюк, обежал соседнюю постройку, чтобы оказаться за зданием, которое находится напротив кабины машины с ромашкой.

К счастью, там тоже было пусто. Пройдя это здание насквозь, я оказался возле выломанного дверного проёма. Стараясь держаться в тени, я ещё раз оценил дислокацию противника. Она за прошедшее время не изменилась.

И даже отсюда мне не было видно, есть кто-то в кабине или нет. Похоже, что стёкла были затемнены, и, несмотря на то, что ромашка излучала свечение, на кабину оно попадало слабо.

Бойцы, которые охраняли ромашку, держали место, где я находился, в поле зрения. Проскочить незаметно было нереально. Да, двенадцать пар глаз — это не шутка. К тому же, учитывая идущий совсем рядом бой, они были не расслаблены, а находились в состоянии боевой готовности. Были напряжены и сосредоточены и всё время вертели головами по сторонам.

Пришлось немного скорректировать план. Стараясь оставаться незамеченным, я поднялся на второй этаж, чтобы оказаться выше уровня глаз охраны. Да, если что они меня увидят и здесь, но не так быстро. Если не привлекать их внимание, то некоторое время у меня есть.

С моей новой позиции на втором этаже было частично видно место схватки. Оно, конечно, было перекрыто корпусами завода, но невысокими и уже частично разрушенными. Замес там шёл нешуточный. Не знаю, что за арсенал смогли противопоставить чёрным ребята Шторма, но у них тоже было чем повоевать. На чьей стороне был перевес, и были ли он у кого-то вообще, в хаосе боя, было совершенно непонятно.

Однако моё внимание привлекло не это, а яркие алые вспышки молний. Очень было похоже на то, что Алиса тоже была в деле. Наверное, оклемалась после падения и рванула в бой. Только вот, с такой интенсивностью применения магии маны ей хватит ненадолго, а заправить её некому.

Я встряхнул головой, чтобы в очередной раз отвлечься от того, что происходит возле кармана. Всё моё существо так и тянулось туда, хотелось как-то помочь своим… но умом я понимал, что лучше всего им помогу, если доделаю то, что начал. Только в этом их шанс. Не думаю, что они смогут перебить всех чёрных, даже с учётом голема и некросов. Кстати, то, что в строю осталось много мертвецов, было очень сомнительно. Они были в первой волне, частично сами попали под обрушение и приняли на себя первый удар. Думаю, основную массу уже повыбивали, а новых создавать у Зои возможности сейчас нет.

Голем был всё ещё в строю и продолжал устраивать там ад. Периодически было слышно, как рушится что-то ещё и вслед за этим в небо начинают подниматься клубы пыли.

Усилием воли, вернувшись вновь мысленно к ромашке, я выдохнул и приступил к делу. Создав парализующую шаровую молнию, я направил её в сторону этой конструкции, но на такой высоте, чтобы она не бросалась в глаза. В саму ромашку заводить не стал, не зная, как та может воздействовать на мою магию. Подвесил её в районе кабины, а потом бахнул!

Как же вовремя я научился управлять полётом плазменных шаров! Раньше бы мне пришлось его просто запустить, а теперь я аккуратно привёл его к месту взрыва и активировал тогда, когда посчитал нужным.

Шар я сотворил максимальный, такой большой и мощный, какой только мог создать. Его никто не заметил, даже кабина машины осталась тёмной и безмолвной. Так что первая часть плана прошла, можно сказать, хорошо.

Когда разряды молний стрельнули во все стороны, ища себе жертв, сила взрыва даже превзошла мои ожидания. Получилось очень мощно! Охранники упали на землю и задёргались в конвульсиях, все без исключения.

Когда шар только взорвался, я уже летел вниз со второго этажа. Спускаться по лестнице времени не было. Такое промедление могло сорвать весь план.

Я должен был приземлиться удачно, если бы не проклятый осколок кирпича, попавший мне под ногу. Я вскрикнул, но стараясь не обращать внимания на острую простреливающую боль, бегом захромал к ромашке.

Краем глаза я заметил, что купол после разряда проявился в небе и пошёл волнами. Чёткая структура сот начала искажаться концентрическими кругами, исходящими из места над ромашкой.

Значит, сидящего в кресле оператора тоже зацепило, но купол пока что держался, хотя и поменял свои визуальные свойства.

Волны начали быстро стихать, а сотовая структура тускнеть. Неужели оператор так быстро пришёл в себя? Или на нём есть какая-то защита, и удар причинил ему лишь незначительный вред?

Произошедшее лишний раз подтвердило мою мысль. Я изначально решил действовать не против оператора, а против установки. Почему? Потому что не знаю, насколько уникальными способностями нужно обладать, чтобы создавать такой купол. Быть может, это заклинание, которое можно передавать друг другу и им владеют несколько человек в их отряде. Тогда уничтожение оператора лишит проблему только на время. Но уничтожение самой установки, сделает создание купола просто невозможным. Не думаю, что у них есть ещё одна такая, а без неё такой масштаб колдовства никакой человек не потянет. Естественно, кроме усилителя, да и то вряд ли. Но у них, скорее всего, такого не было, иначе, зачем заморачиваться с ромашкой.

Дохромав до кабины, я рывком распахнул дверь, готовясь ударить внутрь молнией, но это не понадобилось. На меня вывалился человек, пребывающий в бессознательном состоянии. Всё же водитель был в машине, но и его достало моими парализующими молниями. Даже кабина не смогла защитить. Это было интересно, и когда всё закончится, нужно будет об этом подумать и изучить вопрос. Получается, что проникающая сила молний выше, чем я думал, раз они могут и через препятствие поражать.

Рывком бросив водителя на землю, я как мог, быстро вскарабкался на его место. Двигатель тарахтел, с этим пока всё было в порядке. Я зажёг светоч и быстро огляделся. Всё было довольно стандартно, без каких-то уникальных прибамбасов. Обычный грузовой автомобиль. Я, правда, такие никогда не водил, но очень надеялся, что раз уж принцип везде один и тот же, то должен справиться.

— Конечно, откуда же здесь взяться автомату! — разочарованно сказал я, увидев три педали внизу, — ладно!

Нужно было действовать. Я слегка прижал газ, вдавил сцепление и врубил первую скорость. Мне повезло, на ручке была нарисована схема расположения передач. Водитель, спасибо ему, не поменял её на какую-нибудь фигню вроде розочки или ещё чего-нибудь, как раньше делали некоторые.

С практикой у меня были проблемы, я действовал по когда-то запомненной схеме и надеялся, что делаю всё правильно. Постепенно отпускать сцепление и, превозмогая боль в ноге, вдавливать газ. Так ведь нужно делать? Жаль, не у кого было спросить. В какой-то момент машина дёрнулась вперёд резким рывком. Я боялся, что она заглохнет, но нет, поползла, постепенно набирая скорость.

Слегка качнуло на кочке, я вспомнил про лежащих вокруг машины солдат, но тут же отогнал эти мысли. На войне, как на войне!

Я стал прибавлять газ и выворачивать руль в нужную мне сторону.

Тут проснулись броневики. Они, видимо, пропустили всё, что произошло, и увидели, что что-то не так, только когда машина с ромашкой тронулась с места.

Я это теоретически предполагал, но мне нужно было достичь определённой точки на площади, чтобы присутствие броневиков потеряло значение, хотя бы на время.

Я через лобовое стекло глянул на небо. Купол вновь проявился и шёл волнами. Похоже, оператору в кресле не нравилось удерживать купол на ходу… а может быть, с этим были какие-то технические проблемы. В общем, это в любом случае было нам на руку, потому что, если купол виден, понятно и что с ним происходит. А в ближайшую минуту это будет очень важно.

Выворачивая руль, я разгонял грузовик с платформой в сторону узкого проезда между зданиями. Сам он там должен был проехать, а вот ромашка уже нет.

Броневики стояли носами в противоположную сторону, и им понадобилось время, чтобы развернуться. Они исступлённо жали на клаксоны, видимо, поняли, что я задумал. Но мне на их нежные чувства был плевать. Уверен, что они просто увлечённо наблюдали за ходом битвы, а не за вверенным им объектом. Если их жёстко накажут, что ж, я буду только рад.

В действиях они были тоже сильно ограничены. Стрелять по ромашке они опасались, боясь её повредить, хотя у них было много чем.

Если бы у них было время подумать, то, может, они что-то и придумали бы. Но я такой возможности им не дал, разгоняя грузовик и стремительно приближаясь к узкому переулку.

Когда проезд между корпусами был совсем близко, боль в ноге стала нестерпимой, и чтобы заглушить её я заорал:

— Ромашки спрятались, поникли лютики…

Мне удалось набрать приличную скорость до столкновения. Я ожидал, что удар будет сильным, но не ожидал, что настолько. Когда лепестки ромашки врезались в углы домов, кабину подкинуло в воздух, и мне показалось, что она встала, чуть ли не вертикально. Меня бросило вверх, и я до кучи приложился ещё и головой о потолок. Приземлившись на своё место, а снова вдавил педаль газа, крича при этом от боли в ноге.

Двигатель взвыл, а я бросил взгляд в зеркала. Слева конструкцию покорёжило и практически оторвало, справа же, несмотря на повреждения, лепестки продолжали держаться.

Машина уже вновь опустилась на все колёса, двигатель ревел, пытаясь сдвинуть застрявшую машину вперёд, лепестки хрустели и стонали.

Потом вдруг что-то звонко лопнуло, и грузовик резко дёрнулся вперёд. Меня сначала бросило назад, а потом швырнуло на руль. Грудная клетка вспыхнула болью.

— Чтоб тебя! — процедил я сквозь зубы.

Конечно, если я задумал таран, то нужно было обязательно пристегнуться, безумием было этого не сделать. Но в суете происходящего мне это даже в голову не пришло, и теперь я всё время за это расплачивался. Возможно, я сейчас на адреналине и могу даже не прочувствовать те повреждения, которые получил.

Только ноге плевать на выплеск гормонов, она продолжает обжигать острой болью. А я как мазохист продолжаю давить ей на педаль. Спохватившись, я сдвинул больную ногу левой и теперь давил на педаль ей.

Пару лепестков у ромашки оторвало, сама она съехала вниз и теперь волочилась за платформой по земле, периодически цепляясь искорёженными, но пока что держащимися лепестками, за стены.

Броневики не отставали, я видел их практически вплотную за собой. Видимо, ждали, когда этот узкий проезд кончится и меня можно будет обогнать. Ромашка уничтожена, и со мной теперь уже можно будет не церемониться.

Словно подтверждая эти мои мысли, застрочил пулемёт, и кабину пробило в нескольких местах на вылет, изуродовав лобовое стекло.

Я резко вдавил тормоз, и грузовик сотряс страшный удар, сопровождаемый скрежетом металла. Броневики не успели среагировать и вписались сзади в изуродованные остатки ромашки и платформу. Точнее, один вписался в меня, а второй в него. Первый даже заскочил на платформу передними колёсами.

Интересно, как там оператор ромашки себя чувствует? И там ли он вообще?

В пылу погони я не следил, что происходит в небе, и сейчас эта экстремальная остановка дала мне такую возможность. Купол разрушался! Всё-таки такая большая и сложная, напитанная огромной энергией система, не может просто исчезнуть. Бело-жёлтые соты начинали осыпаться вниз золотым дождём, таким образом, утилизируя энергию купола.

— Зашибись! — крикнул я возбуждённо, ударил ладонями по рулю и снова вдавил педаль газа. Краем сознания я удивился тому, что не забываю, когда нужно выжимать педаль сцепления. Видимо, старые знания, пусть и практически не востребованные, плотно засели в голове.

Двигатель взревел, передок снова поднялся вверх, а потом упал обратно после того, как сзади что-то с хрустом оторвалось.

Ромашка наконец-то отделилась от платформы. На ней застрял броневик, ехавший первым, а второй вообще остался за ним, не имея места для того, чтобы проехать.

Подвижности они на какое-то время лишились, но вот оружие у них по-прежнему было в порядке. Я услышал ещё одну очередь, отчего непроизвольно вжал голову в плечи и низко наклонился к рулю.

Не знаю, куда они попали, но грузовик резко вильнул, что-то лопнуло сбоку, скорее всего, колесо, и машину стало тянуть в левую сторону. Чтобы держаться прямо, приходилось прикладывать огромные усилия.

Неожиданно стена кончилась, и я оказался на перекрёстке. Поняв, что не удержу больше машину и сейчас врежусь в угол дома, я надавил на тормоз что есть сил. Грузовик резко занесло, и он впечатался в стоящий на перекрёстке столб бортом.

Меня очередной раз тряхнуло и ударило обо что-то, но я уже не обращал на это внимания.

Было понятно, что мой транспорт дальше не поедет. Я буквально вывалился из кабины и заковылял к ближайшему строению, надеясь укрыться там. Я увидел, что броневики пытались проехать по переулку, но лежащая под первым из них искорёженная ромашка не давала этого сделать. Причём второй броневик таранил сзади первый, пытаясь столкнуть. Не дожидаясь пока меня увидят и откроют огонь, я побежал дальше.

На улице из-за падающего сверху золотого дождя было светло почти как днём. Сейчас это работало против меня, потому что так будет сложнее спрятаться.

Доковыляв до распахнутой железной двери, я ввалился внутрь. Там было полно каких-то больших ржавых бочек. Кое-как лавируя между ними, я шёл всё дальше и дальше, постепенно понимая, что далеко уйти не смогу.

Чёрт, как же мне всё-таки не хватает левитации!

Удары головой тоже постепенно давали о себе знать. Меня начало мутить, и мир слегка поплыл. К этому прибавлялась дикая боль в ноге, которая с каждым шагом становилась всё нестерпимее, и боль в грудной клетке, которая делала мучительным каждый вдох.

В общем, темп моего продвижения вперёд падал с каждой секундой, и я подозревал, что скоро вполне могу потерять сознание. Нужно было искать место, где спрятаться, в этом был мой единственный шанс.

Очередной шаг неожиданно стал последним, и я понял, что больше не могу наступать на правую ногу, хоть меня убей. Справа были какие-то ящики. Я направил туда светоч, и увидел просвет между ними. Там дальше была стена, но если усесться в дыру между ящиками, то есть шанс, что меня не заметят. Хотя, конечно, место дерьмовое!

Выбора не было, и я забрался туда, погасив сразу светоч.

Только сейчас я прислушался к тому, что происходит вокруг. Отдалённые звуки боя почему-то почти закончились. Остались только разрозненные выстрелы, к которым вдруг примешался очередной звук обрушения.

— Голем… — расплылся я в улыбке.

Броневиков слышно не было, и я не помнил, когда их двигатели замолчали. А если они сейчас никуда не едут, то чем занимаются те, кто был внутри?

Ответ я получил довольно скоро. Фонарь вспыхнул, ударив ярким светом мне прямо в лицо и совершенно ослепив.

— Вот ты где спрятался, тварь! — раздался голос.

После этого я услышал какой-то лёгкий металлический звук и понял, что сейчас будет выстрел. Он и прозвучал, а вслед за ним наступила тьма.

Content

Константин Денисов
Перевозчик

1. Кризис доверия

2. Поиск решения

3. Недобрые предчувствия

4. Тревожное ожидание

5. Новые игроки

6. Идея!

7. Военный совет

8. Начали!

9. Ночь

10. Выволочка

11. Шторм

12. Это еще не конец!

13. Тайный груз

14. Путаем следы

15. Шустрила

16. Пуля из…

17. Пуля из… 2

18. Девочки, такие девочки

19. Груз

20. Сложная ситуация

21. И становится только хуже

22. Затишье перед бурей

23. Попытка прорыва

24. Один

25. Помог, чем мог