РАИМ ФАРХАДИ

Утро в зоопарке

Сказки

У слоненка день рождения

Жил да был слоненок. Его мама, слониха Джильда, и его папа, слон Бимбо, выступали в цирке. А слоненок, которого в шутку звали Ушастик, чаще всего оставался дома один. Жил он в просторном, посыпанном древесными опилками вольере.

Ушастиком слоненка звали зато, что у него были необычные уши. Туловище и голова слоненка были светло-серого цвета, а уши — темные и большие, почти как лопушиные листья, только не зеленые. Поэтому каждый, кто смотрел на слоненка в первый раз, замечал не хобот, не короткий серый хвостик, а его великолепные уши.

— Ушастик! — звали слоненка ребятишки. Слоненок ничуть не обижался, подходил к загородке, поднимал хобот и весело трубил им что-то в ответ.

Родители слоненка уехали на гастроли в Варшаву. Ушастик целыми днями разгуливал по вольеру, качая хоботом в разные стороны.

Сегодня он проснулся особенно рано. И громко затрубил:

— Тру-тру! Тру-тру-тру!

В соседней клетке проснулся лев и сердито зарычал:

— Р-р-р-разве можно оставлять р-р-р-ребенка без пр-ри-смотр-р-р-ра! Пер-р-рестань тр-р-рубить, озор-р-рник!

Слоненок потревожил и полосатого тигра. Чем-то похожий на морского пирата тигр вздрогнул и проснулся.

— Кар-р-рамба! Тысяча чер-р-ртей, сто кр-р-рокодилов, тр-р-риста комар-р-ров! Пр-р-росто безобр-р-разие! — ругался тигр.

Ушастик опустил хобот, подвинулся поближе к львиной и тигровой клеткам и сказал в оправдание:

— Я не нарочно. Я вовсе не шалю и не нарушаю порядка… Это я от радости. Я сегодня именинник. У меня сегодня день рождения!

Лев как-то сразу подобрел, задумчиво покачал головой, слегка прикрыл от удовольствия глаза и нежно произнес:

— День р-р-р-рождения! Пр-р-рекрасный пр-р-раздник…

Тигр тоже усердно закивал головой. А его тигрица сказала:

— Ну-у-у тогда-а-а тр-р-руби. Поздр-р-равляем тебя, Ушастик! Р-р-расти большой-большой!

Ушастик затрубил изо всех сил.

Скоро проснулся жираф и тоже поздравил его.

Проснулись медведи, лисицы, олени, кенгуру с кенгуренком в сумке, черепахи.

Обезьяны возбужденно запрыгали в клетке и, раскачиваясь на своих лапах и хвостах, закричали:

— Ура-а-а! Наш Ушастик сегодня отмечает день рождения! Привет Ушастику!

Вставать пора, какой там сон —

Сегодня именинник слон!

Во всем зоопарке сразу же стало шумно и весело. Слоненок трубил. Обезьянки кричали и хлопали в ладоши. Птицы пели, заливались, свистели на все лады. Белые медведи стали кувыркаться в воде. Бегемот делал зарядку. Позже всех проснулся питон. Шевельнулся и медленно, шипя, произнес:

— Ш-ш-ш-ш-ш-шалуниш-ш-ш-ш-ш-шка, не даеш-ш-ш-ш-ш-шь мне ещ-щ-щ-щ-щ-ще немнош-ш-ш-ш-ш-шко пош-ш-ш-ш-шпать… ш-ш-ш-ш-ш-шалуниш-ш-ш-ш…

Замолчав на полуслове, питон снова задремал, закрыл один глаз, а другой глаз он даже не думал открывать.

Слоненок, такой счастливый, ходил по вольеру и принимал поздравления от многочисленных друзей.

Одна только пятнистая гиена недовольно шмыгала носом.

Гиена сделала вид, что ничего особенного не произошло. Она упорно и настойчиво повторяла:

— Выдумки это. Ушастик никакой не именинник. Ему всего-навсего полгода! А день рождения, как вам известно, отмечают лишь раз в году, а не когда вздумается. Просто не понимаю, почему все так поздравляют слоненка? Дорогой дикобраз, как вы считаете, я права?

— Нет, почтенная гиена, — ответил дикобраз и угрожающе расправил свои длинные иголки. — Вы что-то путаете. Наш Ушастик честный и примерный слоненок, и у него действительно сегодня день рождения!

— Сомневаюсь… Сомневаюсь… — почти неслышно возразила гиена.

Обезьяны устроили имениннику настоящий концерт. Они мгновенно сочинили в честь него задорную песенку и хором пропели:

Ну-ка, пойте,

Пойте звонко,

Обезьянки-малыши!

С днем рождения слоненка

Поздравляем от души!

Ты расти, расти, Ушастик,

Не печалься, не грусти!

Забегай ты к нам почаще,

Если будет по пути!

Если будет по пути!

Ну конечно, слоненку песенка эта очень понравилась. Оттого, как заправский музыкант, он трубил в такт ее исполнителям:

Тру-ру-ру-ру,

Тру-ру-ру-ру.

Был теплый солнечный день. В зоопарк входили первые посетители. Они с улыбкой смотрели на Ушастика, словно догадываясь о том, что у слоненка сегодня день рождения.

Явился смотритель зоопарка. Неразговорчивый и строгий Василий Иванович. Он заглянул к слоненку.

Ушастик смирно стоял и верил, что сейчас произойдет что-то необыкновенное. Например, дядя Вася сейчас достанет из кармана сложенный вдвое листок и скажет: «Телеграмма. Из Варшавы». Слоненок твердо верил: поздравительная телеграмма от папы и мамы обязательно должна прийти!

Василий Иванович похлопал слоненка по спине и сказал:

— Здравствуй, здравствуй, именинник! Э, да твой вольер — настоящая детская площадка. Что ж, сейчас к тебе придут гости — медвежата, тигрята, обезьянки, волчата, кенгурята, верблюжата и крокодильчики. День рождения надо праздновать с друзьями.

Слоненок помог дяде Васе оттащить в сторону бревна и доски, укрыть их свежим сеном. И получилось что-то вроде стола. Стоя возле него, Ушастик с нетерпением ждал желанных гостей.

По аллеям гурьбой шли зверята-малыши. Они входили и поздравляли Ушастика. Дарили ему подарки.

Возле вольера, временно ставшего детской площадкой, толпились посетители. Особенно было много детей. И хотя у загородки висело объявление, запрещавшее бросать слонам различные предметы, в том числе конфеты и пряники, ребята не могли удержаться от соблазна, они бросали зверятам разные сладости.

Василий Иванович устал грозить пальцем непослушным ребятишкам. Он отошел от вольера и присел передохнуть на скамейку возле клетки с павлином.

Ребята дарили слону конфеты — ириски и леденцы. Слон аккуратно раскрывал хоботом оберточную бумагу, затем отделял ее и только потом проглатывал конфету. Конечно, если бы столько конфет за свой день рождения съел кто-нибудь из ребят, то у того обязательно бы разболелся живот. Но слоненку съесть килограмм, два конфет — сущий пустяк.

Ушастик только успевал поднимать хобот, приветствуя ребятишек. Он все трубил:

Тру-тру!

Тру-тру!

Скоро к вольеру подъехала нарядная тележка. Ее тащили два пышногривых пони. На тележке сидела старший повар зоопарка тетя Соня. Она привезла самый главный подарок: огромный праздничный торт-сюрприз, испеченный ею. Торт весил ровно сто килограммов. На его изготовление ушло два мешка муки, десять кульков сахара, несколько ящиков яблок, картошки и свеклы, полная сетка апельсинов и лимонов, целый воз душистого сена, пять банок сгущенного молока, две пачки индийского чая, дюжина яиц, четыре пакета ванилина и корицы. Торг был украшен бананами, обмазан кремом и обсыпан арахисом и грецкими орехами.

Слоненок пригласил своих друзей к столу.

Незабываемая минута — тётя Соня отрезала первый ломтик имениннику.

Вкусного угощенья хватило всем. Гости ели торт и запивали его лимонадом.

И хотя гиена упорно продолжала не верить тому, что у слоненка день рождения, ей тоже достался ломтик торта.

Солнышко, поднявшись высоко-высоко в синее небо, незаметно стало опускаться, словно оно тоже хотело успеть на день рождения слоненка.

В синеве плыли легкие белые облака.

Вволю наигравшись, гости стали расходиться.

Ушастик неторопливо ходил по вольеру. Больше он уже не трубил.

Такой чудесный день был на исходе. День рождения, как и все дни в году, не может длиться больше двадцати четырех часов…

Вечерело.

В зоопарке стало тихо. Только неугомонные попугаи без устали повторяли:

— Поздравляем Ушастика! Поздравляем Ушастика!

А Ушастик молча ждал и еще надеялся, что поздравительная телеграмма от папы и мамы вот-вот придет. Она, вероятно, задержалась в пути.

Слоненок ждал. Но телеграмма не приходила.

«А что, если гиена права, — думал слоненок, — и я действительно просто придумал себе праздник? А никакого дня рождения не было…»

Ушастик стоял, опустив хобот. Спину слоненка освещал слабый свет электрической лампочки, горевшей на столбе среди высоких деревьев.

Ушастику хотелось спать, но он стоял и упорно ждал.

Вдруг послышались чьи-то быстрые шаги:

— Ушастик!

Слоненок узнал знакомый голос. Открылась дверца, и вошел улыбающийся дядя Вася.

— Телеграмма! Срочная. Из Варшавы.

Дядя Вася развернул сложенный вдвое лист и прочитал текст телеграммы:

ЗООПАРК тчк УШАСТИКУ тчк

ПОЗДРАВЛЯЕМ ДНЕМ РОЖДЕНИЯ зпт ВЫСТУПЛЕНИЯ ПРОХОДЯТ УСПЕШНО зпт СКОРО БУДЕМ ДОМА зпт КРЕПКО ЦЕЛУЕМ тире МАМА И ПАПА тчк

Телеграмма все-таки пришла!

Слоненок подпрыгнул от радости. Хотел было снова затрубить, но тут же вспомнил, что обитатели зоопарка давным-давно крепко спят. Слоненок опустил хобот.

Он походил еще немного, встал поудобней и тоже заснул. Так прошел день рождения слоненка, которого звали — Ушастик.

КТО У ТЕЛЕФОНА?

Сегодня — воскресенье. Выходной день. И в квартире чуть свет раззвонился телефон. Дзи-и-инь! Дзи-и-инь! Ахмед тут как тут, берет трубку:

— Алло! Алло! Вам кого? Папа, это тебя. Из зоопарка.

Папа в воскресенье занят делами. Пишет диссертацию. Он отрывается от стола. Подходит к телефону:

— Алло! Алло! Кто меня спрашивает? Крокодил? А… Крокодил! Здравствуйте! Узнаю. Что? Солнечный день… И весна… Приглашаете посетить зоопарк? Спасибо. Придем.

Папа кладет трубку и говорит сыну:

— Никаких «придем». Пока не выучишь стихотворение — никуда.

А телефон опять звонит. Дзинь!

— Бабушка! К телефону, — улыбается Ахмед.

— Алло! Алло! — говорит бабушка. — Кто? Леопард? Ах!..

Бабушка бросает трубку.

Опять говорит папа:

— Понимаю. Очень рад. Вам спасибо, Леопард.

А телефон не унимается. Звонит.

Позвонила обезьянка. Пеликан. Олень. Черепаха.

Папа раскраснелся от бега. Вспотел.

Опять раздался звонок.

— Алло! Это кто? Слон! Хорошо! Хорошо!

Папа посмотрел на Ахмеда. Положил телефонную трубку. И говорит:

— Ну раз так, собирайся в зоопарк!

ПРО БЕГЕМОТА, У КОТОРОГО БОЛЕЛИ ЗУБЫ

У одного большого Бегемота были большие-пребольшие зубы. И вот как-то утром во время завтрака, когда он съел два пребольшущих ананаса, Бегемот вдруг почувствовал большую-пребольшую зубную боль.

Ярко светило солнце, а у Бегемота от зубной боли потемнело в глазах и потекли большие-пребольшие слезы.

Он был такой неповоротливый большой Бегемот, а тут, вопя от боли, побежал быстрее страуса и антилопы. Пучеглазые лягушки квакали ему вслед. Они дразнили большого Бегемота:

Бегемот! Бегемот!

Вы-ы-лез из болота!

Громким голосом орет,

Флюс у бегемота.

У него печальный вид,

Жить ему не любо…

Потерял он аппетит,

Разболелись зубы.

Особенно громко лягушки пели этот куплет:

Он не чистил никогда

Их зубною пастой.

— Зубы чистить? Ерунда!—

Говорил зубастый.

Бегемот! Бегемот!

У дверей приема ждет.

Доктор Аист принимал больных. Подошла очередь Бегемота. Большой Бегемот испугался, словно маленький. Его привязали к креслу веревками, а кресло привязали к высокой пальме, чтобы Бегемот не мог убежать от доктора вместе с креслом. Доктор Аист сказал:

— Бегемот! Бегемот,

широко раскройте рот.

Потерпите, ничего,

Виноваты сами.

Зуб совсем плохой… Его

Вытащим щипцами!

Бегемот закрыл глаза и скоро почувствовал, что большая-пребольшая боль стала уменьшаться, а пока он шел домой, боль исчезла совсем, словно ее и вовсе не было.

Бегемот пел:

Я сегодня горд и рад,

Что держался стойко.

Больше зубы не болят,

Не болят нисколько!

Радость Бегемота была большой и светлой, как летний день.

Лягушки перестали дразнить большого Бегемота.

Теперь они пели так:

Вот уже который год,

Летом и зимою,

Чистит зубы Бегемот

Щеткою зубною!

НЕОБЫКНОВЕННЫЙ ЛЕВ ЧУНТИ

ЧАСТЬ 1. В АФРИКЕ

Прежде чем попасть в зоопарк, лев Чунти проделал длинный и долгий путь. Лев родился далеко-далеко, в Африке. В краю, где растут густые тропические джунгли и тянется бескрайняя знойная саванна. Колышется на ветру высокая степная трава и цветут диковинные колючие кустарники. Зелеными островами возвышаются баобабы и стройные пальмовые рощи. Вечерами по таинственным тропам к водопою приходят жирафы и антилопы, крадутся, выслеживая добычу, леопарды, гримасничают, прыгая по деревьям, шустрые крикливые обезьяны, чинно ступают слоны.

В детстве он считался каким-то необычным львенком. Желто-бурый, с огненно-рыжей гривой и таким же рыжим хвостом, который кончался черной кисточкой. Слишком лохматая и длинная грива лезла ему на лоб, закрывала глаза, так что впору было ее подстричь ножницами. Морда у львенка была усыпана темно-коричневыми пятнышками, словно покрыта веснушками, которые не исчезали ни летом, ни осенью, ни зимою. Точь-в-точь такие же веснушки были у него и на передних лапах. Глаза у львенка были голубые, цвета ясного весеннего неба. Но самое главное — львенок обладал совершенно необычным характером. Добрый, миролюбивый и ласковый, львенок не мог обидеть даже мухи. Никогда не рычал. Не хлестал грозно хвостом. Больше всего любил греться на солнышке. При встрече говорил что-то вроде «мяу». И тихонько мурлыкал.

Отчего он был таким? Родители объясняли это тем, что в тот миг, когда львенок появился на свет, над львиным логовом с шумом пролетел вертолет и сильно напугал львенка. Действительно, может быть, поэтому он был так не похож на других львят.

Став повзрослей, он почти не изменился. Хотя ночами иногда выходил на охоту. Антилопы и жирафы при виде молодого льва невольно замирали на месте. И воцарялась тишина. Лишь на деревьях с ветки на ветку летали козодои, распустив пышные хвосты. А лев, бегая вприпрыжку, охотился за мышами и тушканчиками. Он мог часами подкарауливать их, спрятавшись за кустом орхидеи или магнолией. И, представьте, ловко ловил мышей, выбегавших из норок. А иногда охотился за саранчой, тучами пролетавшей над зелеными рощами и полями.

Однажды среди обитателей саванны разнеслась весть о том, что прибыла экспедиция по ловле зверей для зоопарка. Звери, потревоженные гудками автомобилей, возгласами, выстрелами, отвечали рычанием и воем, жалобно скулили, разбегались кто куда, прятались в норах, укрывались в глуши джунглей.

Лев и не думал убегать. Не дрожал, не скулил, не рычал. Наоборот, льву было даже интересно попасть в какой-нибудь зоопарк. От кого-то, кажется, от обезьянки или попугая, он слышал, что в зоопарке всегда празднично, приходит много детворы, а ему давно хотелось подружиться с каким-нибудь мальчишкой или девчонкой. Поиграть. Порезвиться. Прогуляться по шумному городу. Сходить в кино. Купить шоколадного эскимо. А еще лев мечтал совершить кругосветное путешествие. На чем угодно. На корабле, на поезде, на самолете. И, кажется, наконец ему представилась такая возможность. Ведь недаром он был необыкновенным львом.

ЧАСТЬ 2. ПУТЕШЕСТВИЕ

Он сам пришел к охотникам. Более того, забрался в пустую клетку и преспокойно улегся в ней.

Бородатый охотник в синих джинсах и широкополой шляпе снял очки и протер глаза. Не поверив ни своим очкам, ни своим глазам, он позвал товарищей:

— Смотрите, кто к нам пришел в гости! По-моему, это лев.

— Красивый лев! Как мы его назовем?

Охотники стали придумывать льву прозвище:

— Брык!

— Барбело!

— Желтопузик!

— Кисочка!

— Кисточка!

— Крас!

— Хомо сапиенс!

— Чунти!

— Стоп! — сказал бородатый охотник. — Это имя как раз подходит. Правильно, Чунти? А теперь выпишем необыкновенному льву паспорт…

На клетке льва появилась аккуратная металлическая пластинка с надписью: «Лев Чунти. Из Африки».

Так у льва началась новая жизнь.

Клетку со львом, а также громоздкие клетки с жирафами, обезьянками и попугаями погрузили на океанский теплоход. Путешествие началось. Стойко перенеся пятибалльный шторм в Средиземном море, лев Чунти благополучно прибыл из Африки в Европу. На другом материке уже начиналась осень.

Чунти постепенно привыкал к новому климату.

Все чаще накрапывал мелкий дождь. С деревьев падали вымытые до блеска желтые листья. Люди надевали плащи и пальто. Чунти поеживался от непривычного холода. И хотя становилось все прохладней, лев нисколько не грустил. В дороге кто-то подарил ему теплый плед. И вечерами лев Чунти укрывался пледом.

Дальше лев поехал на поезде.

Тепловоз пересек границы нескольких государств и прибыл в Советскую страну. Льва поместили в московский зоопарк.

Вечером в воздухе, освещенном электрическим светом, летали и, медленно кружась, опускались пушистые снежинки.

Это был первый снег зимы. Лев Чунти протянул огромную лапу, и на нее упало несколько белых снежинок. Они сразу же растаяли.

Лев давно не ловил мышей. И потому стал подкарауливать самые большие снежинки, которые залетали в клетку. Он ловил их то одной, то другой лапой. И облизывался.

На зиму его клетку поместили в теплое закрытое помещение.

ЧАСТЬ 3. ЧУНТИ В КЛЕТКЕ

На территории зоопарка еще было белым-бело. Но в небе светило яркое солнце. Потекли ручейки и запели песню весны. День ото дня становилось теплее. Звери покидали зимние квартиры.

Лев Чунти лежал в клетке, подставляя свои веснушки солнечным лучам.

В зоопарке прибывало посетителей.

Лев Чунти ждал, когда в один прекрасный день откроется его клетка и сам директор зоопарка скажет:

— Милости просим! Отправляйтесь, дорогой Чунти, на прогулку. Погуляйте по нашему прекрасному городу!

Однако все складывалось по-другому.

Однажды пришел служитель зоопарка, принес молоток и гвозди, примерил и прибил возле клетки льва табличку, на которой яркой масляной краской были выведены слова:

ВНИМАНИЕ, ПОСЕТИТЕЛИ!

ДЕТИ И РОДИТЕЛИ!

ЛЕВ — ХИЩНИК!

С НИМ ШУТИТЬ НЕЛЬЗЯ.

ДРАЗНИТЬ, КОРМИТЬ ЕГО НЕЛЬЗЯ!

ОН МОЖЕТ ПАЛЕЦ ОТКУСИТЬ

И РАЗРЕШЕНЬЯ НЕ СПРОСИТЬ!

СТРОГО НЕ ПОЛОЖЕНО

ВОДИТЬ ЕГО В КИНО,

ДАВАТЬ ЕМУ МОРОЖЕНОЕ,

ВКЛЮЧАЯ ЭСКИМО!

И едва лев Чунти прочитал эти слова (а он, как известно, был необыкновенным львом и умел превосходно читать) — у него от обиды страшно разболелась голова. Моментально пропал аппетит. Лев больше не хотел ни пить, ни есть. А ночами страдал от бессонницы.

«Неужели никто не сможет меня понять? — сокрушался лев Чунти. — Мне так приятно, когда возле моей клетки прыгают и смеются дети. Почему бы ребятам не поиграть со мной? Ведь я специально для этого приехал из Африки!»

Лев смотрел сквозь толстые железные прутья неуютной тесной клетки и рассуждал: «Какая несправедливость. По тротуарам спокойно разгуливают дети, бегают собаки и кошки, а почему нельзя мне?»

Он чуть слышно запел:

И я — дитя немножко,

И я — немножко пес.

И я — немножко кошка,—

Сказать хочу… всерьез.

Вы, конечно, не удивляйтесь — лев не только умел читать, еще лев Чунти мог великолепно сочинять стихи и, мурлыча, напевать свои самодельные песенки.

Бедный, необыкновенный лев… Он похудел, грива его заметно выцвела и трепетала на ветру, напоминая, пламя свечи, которое вот-вот погаснет.

Когда бы разрешили

Вы мне хотя бы раз

Проехать… на машине,

Попить… холодный квас.

Льву Чунти только и оставалось, что на разный мотив мурлыкать в одиночестве свои самодельные песенки.

Какое это счастье

Большое для зверей:

Однажды слово «здрасте!»

Услышать от детей…

Бывает в жизни туго,

Не вечно — тишь да гладь.

И мы должны друг друга

И мы должны друг друга

Чуть больше… понимать!

ЧАСТЬ 4. ЛЕВ ЧУНТИ ЗАБОЛЕЛ

К львиной клетке подъехала карета. Нет, совсем не с принцем или принцессой. Подъехала карета скорой помощи, вернее, автомобиль «Волга». Из машины вышел доктор в белоснежном халате. Доктор подошел к больному. Трубкой послушал сердце льва. Прощупал пульс. И сказал:

— П-пациент, п-пожалуйста, п-покажите язык!

Лев раскрыл пасть.

— Ничего страшного. Легкий катар верхних дыхательных путей. Пачку аспирина. Бутылку рыбьего жира. И лев будет здоров.

Доктору надо было навестить еще несколько больных: зебру, пеликана, крокодила и обезьянку Кику. Он очень спешил и был немного рассеян. Уходя, доктор забыл в клетке льва толстую папку с историями болезней. И к тому же по рассеянности оставил открытой клетку льва.

Чунти, заметив, что клетка не заперта, взял в лапы папку с историями болезней и немедленно последовал за доктором. Несмотря на то, что у льва был сильный жар, он догнал доктора возле крокодиловой клетки и передал доктору в руки забытую им папку. Доктор был очень занят. Вежливым кивком он поблагодарил замечательного льва и продолжал осмотр больного крокодила.

Хворь льва Чунти будто рукой сняло. Он летел, как на крыльях, по главной аллее зоопарка. А посетители, увлеченные осмотром птиц и зверей, даже не заметили пробежавшего мимо них льва.

ЧАСТЬ 5. ЧУНТИ НА УЛИЦЕ

Лев очутился на свободе. Отправился к выходу из зоопарка и скоро оказался на улице. Ему было интересно смотреть на многоэтажные дома, разноцветные киоски, нарядные витрины магазинов, читать вывески: УНИВЕРМАГ. АПТЕКА. САЛОН КРАСОТЫ. СТОЛОВАЯ. ДОМ МОДЕЛЕЙ. ИНСТИТУТ. ДЕТСКИЙ САД. БИБЛИОТЕКА. КОНЦЕРТНЫЙ ЗАЛ. ШКОЛА. И много другого.

По мостовой мчались легковые автомобили, автобусы, грузовики, трамваи, мотоциклы. Постовой стоял в кружочке и управлял уличным движением. Зажегся красный свет, и пешеходы остановились, давая дорогу идущему транспорту. Лев тоже остановился. Ведь он был необыкновенный лев. Ему не стоило труда быстренько разобраться в правилах уличного движения.

И тут… Надо же случиться такому! Мимо пролетала муха. Обыкновенная муха. Она летела, летела и села льву на кончик носа. Лев Чунги смахнул муху лапой и случайно задел набитую до отказа разными покупками авоську одной полной дамы в ярком цветастом платье. Дама оглянулась, выронила авоську из рук, в ужасе раскрыла рот, чтоб закричать. Но крик застрял у нее в горле. И она лишь прошептала:

— Ле-е-е-в…

Этот шепот прозвучал громче взорвавшейся бомбы.

Пешеходы сразу же забыли о правилах уличного движения и со всех ног помчались на красный свет.

Началось светопреставление.

Лев опешил. И впервые в жизни зарычал.

Завизжали тормоза. Постовой засвистел в свисток. Кто-то полез на дерево. Кто-то спрятался под зонтиком. Кто-то укрылся газетой. Дворник оставил включенным шланг, и шланг юлой вертелся на земле, окатывая бегущих прохожих водопроводной водой. Слышалось:

— Ай!

— Ой!

— Караул!

— В городе львы! — закричал усатый грузный мужчина, и, размахивая тяжелым портфелем, бросился останавливать встречное такси.

Кто-то на бегу опрокинул целых три ящика апельсинов, и они врассыпную катились по тротуару.

А какой-то гражданин

Позвонил по 01.

В трубку крикнул он:

«Кошмар!»

А в ответ ему: «Пожар?!

Где горит?

Что горит?

Это кто говорит?»

На улице творилось невообразимое.

…Мчат машины красные,

И обогнув бульвар,

Пожарники отважные

Спешат, как на пожар!

На водосточной трубе уместились три известных футболиста из команды «Спартак». В цветочном киоске спрятался оркестр Большого театра, отправлявшийся на концерт. Вместо цветов из окошка торчали флейты и тромбоны, гитары и саксофоны. Барабан и контрабас были безнадежно потеряны во время бегства.

Лев Чунти недоумевал. Он осторожно обходил брошенные кем-то впопыхах кошелки, сумки, чемоданы. Вмиг на улице стало безлюдно и тихо. «Непонятно, кого они так испугались?» — удивлялся лев.

ЧАСТЬ 6. ВСТРЕЧА С ДРУГОМ

В то же самое мгновенье у подъезда дома номер пять появился второклассник Витя Иванов. Он возвращался из школы. И настроение у него было прескверное. Он только что потерпел полное фиаско.

На последнем уроке Витя послал записку сидевшей на первой парте Насте Петуховой — самой красивой девочке в классе, отличнице и в скором будущем киноактрисе. Витя написал:

ЭН! (восклицательный знак)

Приглашаю ВАС после уроков в кинотеатр «Ударник» на фильм «Это мы не проходили». Жду ответа.

Всегда ВАШ

ВЭ. (точка)

В ответ влюбленный Витька получил записку такого содержания:

ВЭ? (вопросительный знак)

Приглашения не принимаю,

Двоечников знать я не желаю! (восклицательный знак)

ЭН. (точка)

Петухова обернулась и показала Витьке язык.

Конечно, Витя получал двойки. Но двоечником себя не считал.

«Подумаешь, воображала, отличница… — оскорбился Витя. — Еще посмотрим».

Поход в кино Витька Иванов отложил до более светлых времен.

С трудом досидев до звонка, Витька, надувшись, как гусь, и ни с кем не разговаривая, отправился домой.

Шел, шел и вдруг прямо перед собой увидел настоящего живого льва. Раньше он еще бы подумал: подходить к грозному хищнику или нет (Витька робел и перед дворняжками). Но в данном случае терять ему было нечего и он смело шагнул в направлении льва.

Лев Чунти оживился.

Давняя его мечта познакомиться и подружиться с каким-нибудь мальчишкой, кажется, начинала сбываться.

Витя подошел ко льву. Робко чуть дотронулся до львиной гривы и тут же боязливо убрал руку, словно коснулся огня.

Лев Чунти ликовал. Мальчишка ему сразу понравился.

Чунти прилег и в знак дружеского расположения стал осторожно тереться головой о Витькин портфель.

— Да ты ведь совсем ручной! — сообразил Витька. — Если хочешь, я могу с тобой прогуляться по городу.

Лев Чунги дружелюбно кивнул веснушчатой головой. Встал. И подал мальчику лапу.

Они пошли рядом.

И тут из окна одного дома выглянула Настя.

— Витька, привет! Что у тебя? Лев?

Витя гордо промолчал.

— Идешь в кино? — не отставала Настя.

— Не видишь, я занят!

Витя подошел к лотку с мороженым и купил два пломбира. Один — себе, второй — льву.

Затем они пошли в парк. Катались на колесе обозрения, и лев увидел с высоты огромный и красивый город. Потом подошел милиционер, отдал честь и сказал:

— Погуляете еще, но не долго. Льву пора в зоопарк.

Школьник Витя Иванов пробежался со львом по набережной Москвы-реки. А затем отвел четвероногого друга в зоопарк.

Директор зоопарка был потрясен случившимся.

«Льва привел мальчик. Фантастика!»

Стоя возле клетки, Витька махал обеими руками и говорил, прощаясь со львом:

— Не унывай, дружище! А тебя, оказывается, зовут Чунти! Завтра после уроков я приду к тебе, Чунти. Мы обязательно сходим с тобой в кино. До сви-и-да-а-ния, Чунти!

Так оно и вышло.

Витя пришел на другой день. И они отправились в кино, а по дороге купили шоколадное эскимо. В воскресенье Витя пригласил льва Чунти к себе домой. И лев Чунти ловил на чердаке мышей. А вечером, как полагается, Витя привел льва обратно в зоопарк. Исполнилась мечта льва Чунти. Мальчик и лев стали большими друзьями и дружат до сих пор.

Каждый из нас, наверное, согласился бы дружить с таким необыкновенным львом!

ПРО КЕНГУРЕНКА

На днях у тетушки Кенгуру родился Кенгуренок. Маленький. Меньше наперстка. Но очень прыткий, беспокойный малыш.

Тетушка Кенгуру носила его в сумке, она боялась, что он вдруг потеряется. И все-таки Кенгуренок потерялся.

Тетушка ясно помнила, что на остановке «Кокосовая Пальма» он был с ней. Она еще показывала его своей подружке — собаке Динго.

А потом…

Она зашла с подружкой в магазин и купила две катушки ниток, десять булавок, дюжину медных пуговиц, зеркальце, платочек, тушь для ресниц и… еще забежала в кондитерскую, в овощной ларек и сделала кой-какие покупки. А на остановке «Оранжевая Акация» тетушка кликнула Кенгуренка, но сынок не отозвался. Кенгуру побежала по улице, спрашивая у прохожих:

— Ой, вы не встречали моего Кенгуренка?

Постовой Муравьед спросил:

— А на чем он проехал — на велосипеде или на автомобиле?

— Он еще маленький, лишь позавчера появился на свет!

Куница, услышав это, покачала головой.

— Все дети сейчас такие. От порога не видать, а уже бегут вприпрыжку из дома. Беда прямо с ними.

— Где же мой Кенгуренок… — сокрушалась тетушка Кенгуру. Она встретила сумчатого Крота, рывшего подземный переход. Крот сказал, что не видел Кенгуренка. Хотя он и не мог его увидеть. Потому что был сильно близорук и упорно отказывался носить очки.

Тетушка Кенгуру обежала всю Австралию вдоль и поперек и не нашла своего Кенгуренка. «Может быть, его проглотил Крокодил?» Но старый Крокодил не ел кенгурят… Правда, он часто зевал, и случалось — непослушные кенгурята с берега сваливались ему прямо в раскрытую пасть. Но такое бывало очень редко.

Важная птица Кукабара повторяла:

— Ах, тетушка, обратитесь в Стол находок!

Но и там не было Кенгуренка.

«Наверно, Кенгуренок сел на пароход и уплыл в далекие страны. Куда-нибудь в Бразилию или в Индию…»

— Навер-р-но, навер-р-но, — прокартавил попугай Черный Какаду.

— Мой бедный Кенгуренок! — горевала тетушка. Придя домой, тетушка вытащила из сумки покупки. Пряники. Апельсины. Зеркальце. Платочек. Тушь для ресниц. Еще — дюжину медных пуговиц. Десять булавок. Две катушки ниток. Наперсток…

Заглянула в наперсток — а там преспокойно лежит Кенгуренок и сладко слит.

— Сыночек! — вскрикнула тетушка Кенгуру. — Ты нашелся! Я так и думала, что ты где-то здесь. Но почему-то всегда, стоит малышу на минутку запропаститься, взрослым кажется, что он убежал на край света!

Кенгуренок проснулся, высунулся из наперстка. Он смотрел озорными глазками и думал, куда бы ему сейчас убежать, где бы спрятаться?..

ПРИХОДИТЕ В ГОСТИ!

Встретились Муха и Стрекоза.

— Откуда, Стрекоза?

— Из магазина. Завтра у нас большой праздник: новоселье! Видишь новый стеклянный домик возле ручья? Теперь мы всем семейством будем в нем жить. Мама, папа и наши стрекозята! Так что не стесняйтесь, приходите в гости!

— Вижу-вижу! — зажужжала Муха. — Стеклянный домик — это оч-чаровательно. Вот только съезжу-жу-жу на базар и обязательно у вас посижу-жу-жу.

Проезжал на тележке Майский жук.

— Подвези меня, друг Майский жук, на базар!

— Садись, садись, соседушка, подвезу!

Муха прыг на телегу и поехала.

Вечерком Муха вспомнила, что ее Стрекоза в гости пригласила. Нарядилась Муха, надушилась. И отправилась к ручейку.

Подошла к стеклянному домику. А Стрекоза двери открывает. Ведет гостью через двор в дом.

В доме за столом пир горой. Стрекоза всего наварила, напекла. Сидят за столом Стрекоза, пять стрекозят, их папа — Стрекозел, и гости — два Жучка и два Сверчка. А Кузнечик тост в стихах произносит:

Построен дом весенним днем!

Пусть будет много счастья в нем!

Муха села рядом с хозяйкой. Попробовала пирог с капустой и говорит:

— Ох, как вкусно! Мне бы еще на тарелочку кусочек пирога с вареньем.

Стрекоза ей:

— Пожалуйста! Пожалуйста!

Муха не унимается:

— Мне бы еще на отдельную тарелочку ломтик пирога с яблоками, а заодно бисквита на блюдечке, чашечку бразильского кофе, стаканчик чая. С лимоном…

Стрекоза только успевает подавать Мухе угощенья.

А Муха ест и жужжит:

— Жу-жу-жутко вкусно!

Просит еще тарелочку, еще чашечку.

Жучки и Сверчки удивленно смотрели на Муху. Кузнечик приумолк. Встал из-за стола, откланялся хозяйке и вышел. Затем ушел Майский жук. Сверчки, сославшись на то, что уже слишком поздно, тоже ушли.

А Муха сидела одна за столом, все пробовала сладости, все жужжала.

Вежливая Стрекоза поставила на стол новый чайный сервиз. А на кухне возвышались горы грязной посуды — тарелки, чашки, блюдца, розетки. Только ложки и вилки были чистыми, потому что Муха не пользовалась ими. Еду она ела прямо лапками. Головка и крылышки тоже были измазаны джемом и вареньем, залиты киселем и покрыты сахарной пудрой. Платьице Мухи было в меду и в лимонаде.

Муха сидела за праздничным столом и не думала уходить.

Часы пробили десять вечера. Муж Стрекозы ушел в свой рабочий кабинет читать газеты.

Было двенадцать часов ночи, когда наконец Муха встала из-за стола и произнесла:

— Ну, мне пора!

Еле держась от усталости на ногах, вежливая хозяйка сказала:

— Спасибо вам за то, что вы пришли. Будет время — приходите еще раз!

— Приду, охотно приду! — ответила на прощанье Муха и неторопливо вышла.

На следующий день Муха вспомнила о том, что Стрекоза пригласила ее в гости.

Она опять нарядилась, надушилась и отправилась к ручью. Подошла к стеклянному домику. Стрекоза открыла двери.

— Я к вам в гости! — восторженно сказала Муха.

— Что ж, заходите, заходите… — растерялась стрекоза. Она не думала, что Муха так быстро снова придет в гости.

Муха опять сидела допоздна.

Холодно попрощавшись с бесцеремонной гостьей, Стрекоза не промолвила ни слова. Но Муха, уходя, сама сказала Стрекозе:

— Я непременно приду к вам еще раз Непременно!

Еще через день Муха вспомнила, что обещала прийти к стрекозе в гости.

Нарядилась у зеркала, надушилась. И отправилась к ручью. Вот и стеклянный домик. Резные двери в стене. Муха подошла поближе и увидела на дверях неизвестно откуда появившуюся табличку. На ней крупными печатными буквами было написано:

П О С Т У Ч И Т Е — Т У К-Т У К-Т У К!

ОСТОРОЖНО: ЗЛОЙ ПАУК!

А рядом был нарисован огромный зубастый черный Паук. Муха посмотрела, и ей стало страшно. Мухе показалось, что Паук сейчас оживет и набросится на нее.

Незваная гостья так испугалась, что не решилась подойти к двери, постучать. Она повернулась и поспешно ушла.

С тех пор Муха перестала ходить в гости к Стрекозе.

Телевизор на озере

Там, где река впадала в синее озеро, на маленьком островке жили бобры. Бобер, бобриха и пятеро бобрят. Вечерами они садились на гладкие деревянные бруски и задумчиво смотрели в синеющую даль озера.

Озеро светилось ясным и чистым светом. В нем отражались звезды и золотистый серп луны, кроны прибрежных деревьев. И если смотреть повнимательней, то на экране чудесного телевизора можно было увидеть много интересного. Летучих мышей, например. Сову, притаившуюся среди густых синих деревьев. Над озером проплывали облака самой различной формы и цвета, то похожие на клыкастого Серого волка, то напоминая легкую бегущую Красную Шапочку, то похожие на Бабушку в просторном белом чепчике… И тогда бобрам казалось, что идет настоящее кино. Дул ветерок, шелестя камышами и осокой, и до чуткого слуха бобров с озера долетала чарующая нежная мелодия.

Все ярче разгорался чудесный экран, а бобры и бобрята, затаив дыхание, смотрели…

Но тут к их дому подплывала беспокойная, ворчливая соседка лягушка Кваша. Прыгала в траву и квакала:

— Квакствуйте! Квакствуйте! — на лягушином языке это означало «здравствуйте». — Можно ква-ква-квам квайти! А что квы делаете?

Бобры и бобрята говорили ей в ответ:

— Это наш телевизор. Пожалуйста, не мешай нам, Кваша, сказку смотреть.

Лягушка присаживалась рядышком. Смотрела, широко раскрыв глаза, и видела на экране лишь слабо светящиеся полоски.

— Никвакой квазки не вижу!

Лягушке хотелось поболтать, поквакать. Но бобрятам было не до нее.

Кваша сердилась:

— Кважите, кважалуйста! Кважите, кважалуйста! У меня телевизор поква-ква-кваси-и-вей квашего!

Кваша уплывала на другой берег и, сердито квакая, скакала к себе на болото. Садилась на поросший мхом пенек и смотрела свой телевизор. Но болото было покрыто зеленоватой тиной. Кваша ждала-ждала, но изображение не появлялось.

— Экван не поквазывает. Надо бы квастера поквать, — квакала без умолку лягушка Кваша.

А бобры и бобрята в своем доме сидели допоздна у мерцающего экрана цветного телевизора и, затаив дыхание, смотрели.

ПРО МЕДВЕЖОНКА ТЯПКУ

1

Пришла зима. Снежная. Вьюжная.

Спят в теплой берлоге Медведь, Медведица и Медвежонок Тяпка. Ворочается в постели Медвежонок. Сон ему снится, будто идет он по лесной опушке. А вокруг цветы расцветают. Пахнет свежей земляникой, медом. Проснулся Медвежонок — и бежать из берлоги. Лапой остановил его сонный Медведь:

— Ты что это на мороз бежишь, озорник! Простудишься. Ложись-ка спать скорей. Зима за окном. Реки подо льдом. Деревья в снежных шубах. Избы в дыма клубах. Спи.

Заснул Медвежонок.

Поспал немного. Снова ему сон снится — с весной и медовыми цветами. Тут он проснулся и припустился бежать из берлоги. Насилу матушка Медведица остановила. Спать уложила:

— Не время вставать. Зиме лютовать. Метель метет. Синеет лед. Спи.

Едва заснул Медвежонок, а ему опять тот же сон снится. Мишка юрк из постели — и давай бежать, не успели Медведь с Медведицей удержать его.

Вылез из берлоги. А в лесу тепло. Ручейки бегут. Птицы поют. На солнечном пригорке подснежники расцветают.

Выползли из берлоги Медведь и Медведица. Ахнули. И вправду весна!

А Медвежонок радостный. Рядышком так и вертится, так и прыгает.

Не зря же ему такой сон снился.

Весна пришла!

2

Нынешним летом Медвежонок Тяпка совсем отбился от рук. Лето у медвежат — самая горячая пора учебы. А он не хотел учиться, никого не слушался, рычал, грубил старшим, обижал малышей. Обитатели леса с утра занимались разными повседневными делами. Малыши дружно играли на лесной полянке. Зверята постарше шли в школу. Взрослые спешили на работу. Бобры пилили деревья и строили дома. Волк сидел на речном берегу и ловил рыбу. Еж с Ежихой отправились по грибы. Белки собирали спелые кедровые шишки и орехи. Дятел с утра лечил деревья. Крот строил подземный переход. Паучок-монтер чинил провода. Пчелы доставали из чашечек цветов мед. Словом, забот всем хватало. Один Медвежонок не знал, чем заняться, и целыми днями слонялся по лесным тропинкам.

— Тяпка, — говорила Медвежонку мама, бурая Медведица, — возьми портфель и ступай в школу. Поторопись. Опоздаешь ведь.

«И кто это придумал учиться? — стоял в горестном раздумье Медвежонок. — Писать, писать… Точки, палочки, крючочки… Читать, читать… Буквы всякие… Заняться бы лучше более полезным делом».

Первоклассник, Медвежонок Тяпка, немного отойдя от берлоги, вешал портфель на первый попавший сучок и косолапя брел дальше, но вовсе не в школу, а в обратном направлении. В этот раз Тяпка решил сперва полакомиться малиной. Шел, шел. Нашел одну ягоду, съел. Забрался в темный ельник. Ищет, ищет, а малины нет. Откуда ему, лентяю неученому, знать, что малина любит на лужайках да на солнечных полянках расти. Надоело Медвежонку ягоду малину искать.

Постоял, постоял Тяпка, — слышит на верхушках деревьев птицы: сойки, синицы да дрозды, песни разучивают. Тяпка тоже взобрался на кособокую сосну и по-медвежьи запел, заревел:

Я — медведь.

Я — медведь.

Я умею песни петь.

Села на ветку Сорока и попросила Тяпку замолчать, не мешать птицам.

А Тяпка все пел:

— Ра-ра-ра.

Та-та-та.

Ра-та-та.

Та-ра-ра.

Откуда ему, лентяю неученому, было знать, что и реветь как попало — еще не значит петь.

Синицы передразнивали Тяпку:

— Петь совсем ты не готов,

Ты не выучил стихов!

Надоел им Тяпка. И птицы улетели в глубину леса разучивать новые песни.

Медвежонок поревел, посопел еще немного, наскучило ему петь песенку без слов, он замолчал и пошел дальше.

На речном берегу Медвежонок Тяпка увидел Волка. Тот усердно ловил рыбу.

«Вот это настоящее дело», — радостно подумал Тяпка — и бегом в берлогу за удочкой.

Мама Медведица остановила Тяпку.

— Ты откуда? Из школы?

— У нас перемена. Я на минутку! — соврал Мишка.

Медвежонок прибежал к речке. Присел на берегу и закинул леску с крючком, грузилом и поплавком. Сидит, ждет, когда рыбка клюнет. А про себя мечтает: «Эх, наловлю щук и ершей, всех удивлю. Тут учиться не надо! Держись за удилище и только успевай рыбешку тянуть!»

Смотрит Тяпка на поплавок, а он застыл на воде, не шевельнется, не потонет. Волк тем временем наловил рыбешки полное ведро и отправился уху варить.

Припекать стало. Рыба в реке плещется, пускает со дна пузыри, выныривает на поверхность, а ловиться никак не хочет. Ждет, ждет Медвежонок. Не клюет… Откуда ему, лентяю неученому, знать, что рыба на голый крючок, без наживки, не ловится. Тяпка-лодырь забыл червей накопать, на крючок насадить.

С досады Медвежонок как потянет удилище, леска струной натянулась, а не вытаскивается. «Да это же рыба! — встрепенулся Медвежонок, — поймалась! Наконец-то! Рыбина, наверное, что надо!»

Крепче ухватился Тяпка, потянул, леска тут и оборвалась. Горе-рыбак с бугра кувырком, перевернулся два раза и в крапиву угодил. Крапива кусачая, жгучая. Тяпка взвыл, бросил удочку и в речку — бултых!

В камышах Утки закрякали:

— Кря-кря-зря! Плавать не умеешь, а ныряешь.

— Кыш! Кыш! — замахал, задрыгал всеми лапами Мишка. — Плавать — это любой умеет. Тут учиться не надо! Маши себе лапами и плыви, — сказал и набрал полный рот воды, тонуть стал.

— Ой, тону! Тону!

— Кря-кря-кря! Левой загребай! Правой лапой греби! Левой, правой! Левой, правой!

А откуда ему, лентяю неученому, знать, где левая, где правая сторона.

Еле-еле Медвежонок Тяпка добрался до берега. Улегся на солнцепеке. Обсохнуть.

«Ну, теперь займусь чем-нибудь настоящим. Мед поищу. Как мед есть, меня учить не надо».

Приметил Медвежонок на липе старое дупло. Вокруг него пчелы вьются, жужжат. Мед, видать, здесь вкусный. У Тяпки от этой мысли аж слюнки потекли. Полез он двумя лапами в дупло, пчелы как накинутся на него, облепили со всех сторон и жалят, и жалят, и кусают, и кусают. Медведь с ревом припустился бежать. Откуда ему, неученому, знать, что пчел дымом отгонять надо.

Еле-еле отбился от пчел неуклюжий Медвежонок, выбежал на полянку, чтобы отдышаться, а там Заяц идет и книжку читает.

— Хорошая, — говорит, — книга.

— Подумаешь, книга!

— А ты, Тяпка, читать умеешь?

— Уме-э-э… Уме-э-э…

— Что это ты размекался, словно козленок? На, почитай.

— И почитаю, — важно ответил Медвежонок Тяпка. Взял книжку и перевернул ее вверх тормашкой.

— Не так, поверни наоборот книгу, — поучал Тяпку Заяц. — Какая это буква?

— Э-э-э-то…

— Не э-э-э-то, а буква А! Учиться тебе надо, Тяпка, а не слоняться без дела в лесу.

По тропинке из школы гурьбой шли зверята. Увидев Медвежонка Тяпку, зверята дружно пропели песенку о нем:

— Тяп, откуда ты идешь?

На кого ты стал похож?

Непричесаный, лохматый,

Весь промокший и помятый,

Покусали тебя пчелы…

Ты, конечно, не из школы!

Не умеешь ты читать, Тяп-Тяп!

Не умеешь ты писать, Тяп-Тяп!

Рисовать и песни петь…

Тяп-Тяп!

Стыдно на тебя смотреть,

Тяп-Тяп!

Тяпке было стыдно за себя. Он лапами закрыл уши и, не оборачиваясь, побрел домой, а вдогонку ему все летела звонкая, озорная песенка:

— Ты сегодня не учился,

Тяп-Тяп!

В речку кубарем свалился,

Тяп-Тяп!

Стыдно на тебя смотреть,

Тяп-Тяп!

Ты за ум возьмись, Медведь,

Тяп-Тяп!

Медвежонок Тяпка привстал на цыпочки, снял с дерева свой портфель и молча побрел в берлогу. Молча сел у окошка. Молча достал из портфеля азбуку. И стал вслух учить и складывать трудные буквы.

— А-а-а. О-о-о. У-у-у. Ао-у. Аоу.

Мама Медведица и папа Медведь сочувственно смотрели на Медвежонка.

На другой день Медвежонок Тяпка, встав чуть свет, отправился в школу.

А зачем?

Учиться!

ПРО ЗАЙЦА С АНТЕННЫМИ УШАМИ

Жил-был Заяц, И были у него уши — длинные-предлинные. Настоящие антенны. Так его и звали: Заяц с антенными ушами.

Повстречал его как-то раз Ежик и спросил:

— А для чего тебе такие уши?

— Чтобы слушать, — гордо ответил Заяц и пригнул одно ухо.

— А что слушать? — поинтересовался Еж.

— Все-все!

Заяц встал на пенек и зашевелил своими ушами.

В лесу было тихо. Лишь тоненькие березки почти неслышно покачивали новыми сережками. Да от легкого ветра шуршала листва. Но вот за деревьями послышался громкий хруст ломающихся веток и чье-то недовольное сопенье.

— Слышишь? — спросил Заяц у Ежика.

Еж растопырил маленькие ушки и прислушался.

— Слышу! Это Медведь с Медвежатами за медом отправился.

— Правильно. Это Медведь косолапый. Его любой и за версту услышит.

В лесу снова стало тихо. Где-то далеко-далеко прокуковала кукушка. И смолкла. Затем снова зашелестела листва. Заяц навострил уши-антенны.

— Слышишь?

Ежик закивал.

— Слышу! Это ветер ветвями шелестит.

— Вот и не ветер. Совсем не ветер! Это Олень двурогий по тропинке идет на водопой. Рогами ветви задевает.

И снова тишина. Лишь за кустами слабый, едва уловимый шорох.

— Слышишь?.. — прошептал Заяц.

Ежик привстал на короткие лапки, повертел головой.

— Ничего не слышу. Совсем ничего.

— А я сл-слышу… — еще тише прошептал Заяц. — И его уши-антенны снова задрожали. — Это Ль… Ли-и…

— Кто-кто? — переспросил Ёжик. И на всякий случай свернулся в колючий клубок. — Кто-кто?

— Это Ли-и-са сюда крадется!

В кустах сверкнул рыжий хвост хитрой Лисы.

— Ну, мне пора! — промолвил Заяц с антенными ушами. И — наутек. Только его и видела разбойница Лиса.

ПРО КОЛЮЧЕГО ЁЖИКА

На лесной лужайке Зайчата играли в прятки. Они бегали и кувыркались, дрожали, прячась под кустами смородины и малины. Шумно прыгали и кубарем катились с горки. Тут к ним подошел Ежик и сказал:

— Зайчата! Зайчата! Можно мне с вами поиграть?

А зайчата в ответ:

— Нет-нет-нет! Нет-нет-нет!

Лапками замахали, закричали:

— Мы с тобой боимся играть, ты Ежик, слишком колючий! Поиграй с кем-нибудь другим!

— Не берете играть — и не надо…

Обиделся Ежик, растопырил острые иголки. Фыркнул. Пых-пых, запыхтел, как маленький колючий паровоз, и отправился дальше по тропинке.

Под березками шустрые Лисята играли в пятнашки. Они шумели, визжали, догоняя друг друга. Ёжик увидел их издали. Обрадовался. Подбежал к ним поближе:

— Лисята! Лисята! Можно мне хоть немножечко поиграть с вами?

А Лисята в ответ:

— Нет, нет, нет! Нет, нет, нет!

Лапками замахали, Ёжику закричали:

— Мы с тобой не будем играть. Мы с тобой боимся играть! Ты, ёжик, слишком колючий. Лучше поиграй с кем-нибудь другим.

— Не хотите играть — и не надо… — еще пуще обиделся Ежик. Загрустил. Побрел чуть не плача по тропинке. Вдруг видит, под раскидистым дубом косолапые Медвежата в футбол играют.

«Они меня обязательно примут в команду!» — подумал Ежик. И побежал, ловко работая короткими лапками.

— Медвежата! Медвежата! Можно и мне поиграть чуточку в футбол? — сказал Ёжик, запыхавшись от быстрого бега. — Хотите, я буду вашим вратарем?

Медвежата в ответ:

— Нет, нет, нет! Нет, нет, нет!

Стали объяснять Медвежата:

— Ишь, чего захотел — вратарем! А если ты своими иголками мяч проколешь, что тогда? Не получится из тебя вратаря. Ты, ёжик, слишком колючий. Поиграй лучше с кем-нибудь другим.

От обиды Ёжик расплакался.

Пришел домой и стал жаловаться маме Ежихе:

— Никто со мной не хочет играть. Ну почему я такой колючий-колючий? Кругом все боятся моих иголок.

— Не плачь, Ёжик. Верно, что ты колючий. Но у тебя доброе, отзывчивое сердце. Тебе нужно доказать на деле, что ты очень хороший Ёжик. И тогда все будут с тобой дружить и играть. Ежиха тихо запела:

Не грусти, не плачь, колючий Ёжик.

Вот идет в лесу колючий дождик,

С ним ты можешь поиграть,

Поиграть…

Вот растут колючие деревья,

Летом и зимою зеленея,

С ними можешь поиграть,

Поиграть…

Вот запрыгал солнца тонкий лучик,

Он такой веселый и колючий.

С ним ты можешь поиграть,

Поиграть…

Утром Ёжик проснулся в хорошем настроении. Умылся. Причесался. Наспех позавтракал. И побежал на знакомую лужайку. Моросил приятный и колючий летний дождик. Все зверята попрятались в норки. А Ежик прыгал и играл в прятки с колючим дождем. Вдруг он увидел на пенечке мокрого продрогшего Зайчонка.

— Что с тобой, Зайка? — спросил Ежик.

— Я… — захныкал Зайчонок. — Попал… под дождь и заблудился. Весь промок до ниточки.

Ежик сорвал большой лист подорожника и подал промокшему Зайчонку.

— Держи, Зайка, зонтик. Идем со мной!

Прошли они немного. Видят, под кустом мокрый, дрожащий, как осенний листок, желтый Лисенок.

И ему помог в беде колючий Ежик.

Прошли они еще немного. А за пригорком вытирает лапами слезы Медвежонок. Он поскользнулся на дорожке и упал.

Колючий Ежик помог Медвежонку подняться. Ловко вытащил из лужи футбольный мяч и сказал:

— Пойдем с нами, Медвежонок!

Летний дождь прошел быстро. Из-за тучки выглянуло солнце. И лужайку осветили колючие солнечные лучи. В небе засияла многоцветная радуга. На траве нежно искрились и переливались хрустальные капли дождя. Почувствовав тепло колючих солнечных лучей, расцветали цветы. Синели колокольчики, белели ромашки, улыбались золотые одуванчики.

И хотя Ежик оставался таким же колючим, как раньше, его острые колючки ничуть не страшили зверят. Теперь они знали: колючий Ёжик — добрый и отзывчивый друг.

Тут Ёжик, Зайка, Лисенок и Медвежонок затеяли на лужайке веселую игру в футбол. Скоро к ним подбежали и другие зверята. Футболисты и болельщики. Они разбегались, мчались, прыгали, скакали, били по мячу, кричали:

— Го-о-о-о-о-л!

Медвежонок играл в защите, Зайка — полузащите, Лисенок — в нападении. А колючий Ежик был вратарем.

КОТЕНОК МЯУ

Проснулся котенок. Смотрит, а мамы Кошки рядышком не видно. Приподнялся котенок.

— Мяу… — сказал он спросонок. И за порог. Идет и зовет: — Мяу.

Увидал котенок собаку и замяукал погромче:

— Мяу. Мама!

А собака:

— Гав! Гав! — залаяла из конуры. Обознался маленький котенок. И свернул в сторонку. Увидел козу на огороде.

— Мяу. Мяу-у… — произнес котенок нерешительно.

А коза:

— Бе-бе-бе! — заблеяла. Рога опустила. Отвернулась. Смутился котенок и молча побрел дальше. Увидел корову. Буренушка жевала свежую траву.

Замяукал котенок:

— Мяу. Мяу.

Корова перестала жевать. Подняла голову. Замычала:

— Му-у-у…

Испугался котенок и бежать.

Притомился маленький. Замяукал жалобно:

— Мяу. Мяу…

А в ответ послышалось:

— Мяу, мяу… Мяу!

Сначала где-то далеко, но потом — все ближе, ближе. Мама Кошка вовремя подоспела. Приласкала котенка. Привела домой. Накормила молоком.

— Му-р-р, мур-р-р… — колыбельную замурлыкала. — Спи, маленький, спи…

КАК ЦЫПЛЕНОК НАУЧИЛСЯ КУКАРЕКАТЬ

Однажды утром из куриного яйца вылупился Цыпленок.

Тонким клювом он пробил скорлупу, просунул мокрую желтую голову и тихонько пропищал:

— Пи-пить, пить-пить!

— Квох-квох, — отозвалась Клушка-пеструшка, — ох-ох-ох, сегодня с самого утра в курятнике очень жарко, а тебе в домике из скорлупы, видать, еще жарче. Если хочешь родниковой воды, то вылезай!

Цыпленок завертел головой, поднапрягся, скорлупа треснула, и он выбрался на белый свет. Покачнулся, но устоял на своих тоненьких растопыренных лапках.

— Пить-пить! — просил Цыпленок, но еще не знал, как это делается.

Клушка поманила его за собой. Привела к поилке. Набрала полный клюв воды, высоко подняла и опустила голову.

— Какая прекрасная вода! Какая прохладная вода!

Цыпленок посмотрел на маму и хотел сделать то же самое, но потерял равновесие и чуть не искупался. Клушка снова показала ему, как надо пить из поилки. Цыпленок неумело набрал в клюв капельку родниковой воды. Он так устал, пока научился пить воду, что скоро закрыл глаза и заснул.

Клушка осторожно прикрыла его своим пестрым крылом.

Немного погодя Цыпленок выглянул из-под крыла, осмотрелся. Попробовал побежать. И побежал. Теперь он был похож на обычного цыпленка. Обсох. Стал пушистым-пушистым.

— Пи-пить! Пи-пить! — опять пропищал Цыпленок.

— Ox-ox, — строго сказала Клушка. — Пить воду, конечно, приятно! Но если ты будешь питаться только одной водой, то никогда не вырастешь. Вот видишь это просяное зернышко? Ну-ка возьми его и съешь.

Цыпленок грустно опустил пушистую голову. Он не знал, как клевать зернышко…

— Очень просто. Очень просто. Вот так!.. Ох, ох… — заквохала Клушка. — Извини, я проглотила твое зернышко! Пойдем, мой маленький, по саду и отыщем с тобой еще одно зернышко.

Цыпленок нашел песчинку и стал упорно ее клевать.

— Нет, это не то, не то… А вот и оно — зернышко!

Цыпленок поклевал, поклевал, а зернышко так и осталось лежать на земле.

— Ну, еще! — не отставала от него заботливая Клушка.

Цыпленок клюнул и быстро проглотил зернышко.

— Пи-пи… Пить-пить! — запищал он скорей от неожиданности, чем от испуга.

— Да, да, теперь можно и запить водой из ручейка!

Клушка была очень довольна новыми успехами своего малыша.

Шли дни. Цыпленок рос. Он мог уже часами копаться в земле. Щипать травку и ловить червяков.

За это время у Клушки вывелось еще пять цыплят, но он был самый старший. И поэтому всегда гордо и смело шел впереди. Он учил цыплят всему, чему недавно научился сам.

Через месяц у Цыпленка выросли маленькие, но крепкие крылышки. А на голове прорезался крепкий розовый гребешок. Сразу стало видно, что Цыпленок скоро превратится в настоящего петушка.

Но хотя Цыпленок был самым старшим из цыплят, порой, когда он залезал в лужицу или очень хотел есть, все еще пищал, как маленький:

— Пи-пить-пить-пить!

И вот однажды мама Клушка сказала ему:

— Хватит тебе пищать. Постыдись, ты уже совсем большой. И тебе надо научится петь по-петушиному. Вот так: «Квох-куд-кудах!..» Ох, да что это я? Не так. Знаешь, давай пойдем и попросим папу Петуха, чтобы он поучил тебя, как надо петь по-петушиному.

— Ко-ко-ко! Ко-ко-ко! Нелегко… нелегко… — заважничал папа Петух. — Итак, я буду петь, а ты слушай и повторяй следом за мной.

Петух взлетел на деревянный шест, громко ударил крыльями, пристукнул шпорами и прокричал трижды:

— Ку-ка-ре-ку! Кукареку! Кукареку!.. Ну как?

— Ох, хорошо, — не скрывала восхищения Клушка.

Цыпленок поднялся на бугор, похлопал для смелости крылышками и запел:

— П-пи-пи-пить…

— Ох-ох да не так, не так! — сокрушалась мама Клушка. — Послушай-ка еще раз.

Петух снова заливисто пропел:

— Кукареку-у-у!

Цыпленок попробовал тоже.

— Курк-курк-ку… — И голос у него сорвался.

— Ничего-ничего, — успокаивала мама Клушка.

— Кук-ку-куре… Курек-курк-куру… Куре, — изо всех сил старался Цыпленок. Но оказывается, петь по-петушиному было не так-то просто.

Цыпленок смолк и загрустил.

— Не грусти, — утешала его мама Клуша. — Ты еще научишься петь!

Вечером по всей округе заголосили петухи. Цыпленок услышал их пенье. Привстал на цыпочки и тоже пропел:

— Ку-кар-ре-ку-у… Кукареку! Кукареку!

На радостях он побежал к маме Клушке и объявил:

— Я научился петь! Послушай! Кукар-е-ку! Кукареку!

— Молодец! — сказала Клушка. — Вот теперь ты уже не Цыпленок, а настоящий Петушок!

ХОРОШАЯ ПЕСЕНКА

В саду было тихо.

Ветерок отдыхал. Листва окунулась в голубое небо. Тоненький ручей приумолк. Птицы дремали на ветках. Кузнечик не играл на скрипке. Неугомонные мальчишки и те присели на пенек. Ни шороха, ни шелеста, ни шума. Ти-ши-на.

У раскрытого окна стоял Музыкант.

Было так тихо, что он услышал стук своего сердца. И стал записывать музыкальные знаки в нотную тетрадь. Он придумал песенку.

Музыкант сел за рояль и стал негромко играть. Но вот опечалился. Слишком просто. Придумал бы что-нибудь особенное… Он сыграл еще раз и разорвал нотный лист.

Звуки песенки, словно птицы, вылетели в окно и разлетелись по саду. И стали затихать. И совсем бы стихли. Но проснулся ветерок. И запел песенку. Качнулись кусты и деревья, зашумела, нет, запела листва. Громче зазвучала песенка. Скоро и птицы подхватили чудесный мотив и запели сотнями голосов.

Ай да песенка! Как ее не спеть!

Мальчишки вскочили, услыхали песенку под раскидистыми деревьями и запели.

Заторопился ручей, чтобы спеть веселую мелодию реке. Кузнечик достал скрипку и стал разучивать песенку.

Пела река. Пела роща. Пели поля.

Музыкант прислушался.

Столько времени прошло, а его песенка все звучала. Музыкант снова записал песенку в нотную тетрадь. И решил подарить ее всем людям, всем птицам, всем растениям.

Это была настоящая песня.

Волшебник Али

Давным-давно это было. В городе Бухаре жил садовник.

Звали его усто Али, то есть мастер Али. Все восхищались его трудом. Сад, который он взрастил, был самым прекрасным в мире.

Садовника Али многие считали волшебником. Может быть, он и был им. Так хорошо он знал и любил свое дело. Не жалея ни сил, ни времени, ухаживал за садом. Копал, окучивал, поливал. К тонким колючим дичкам прививал диковинные сорта яблонь, груш, слив, персиков.

Садовник Али верил, что деревья, как и люди, видят, чувствуют, разговаривают. Радуются и плачут. Он слушал и понимал голос листвы, бормотанье и скрип веток, гул весенних корней.

В саду его росла черешня, на разных ветках которой в конце мая созревали и жгуче-красные, и розовые, и крупные оранжевые, и мелкие желтые и белые черешенки. В конце июня созревали персики, таившие нежнейшую мякоть под пушистой колючей кожурой. А когда поспевал абрикос, тяжелые плоды падали на землю, разбиваясь в лепешку, и хлопали, как хлопушки. Часть плодов высушивалась прямо на ветках. Какой это был вкусный сушеный урюк! А груши были золотисто-прозрачные, и если посмотреть на свет, то сквозь кожуру и мякоть отчетливо были видны черные зерна.

Когда наступала весна, в сад, где трудился Али, прилетали стаи птиц. Шествовали павлины и удоды. Пидпиликали перепелы. Заливались в гуще цветов соловьи. От аромата цветенья больные моментально выздоравливали, дети переставали плакать. Как снег от солнечных лучей, таяла грусть стариков. И людям хотелось петь и радоваться жизни.

В ханстве только и говорили о садоводе-волшебнике. Знал о нем свирепый и коварный Хайдар-хан. Знал и завидовал садовнику. Но трогать его не решался. Хайдар-хан знал, как велика была любовь народа к человеку, взрастившему замечательный сад под жгучим южным солнцем.

Сердце властелина переполнилось злобой и завистью, и он приказал своим стражникам:

— Немедленно приведите садовника!

Пришли стражники к усто Али.

— Тебя вызывает наш властелин. Повинуйся!

— Хорошо, — ответил садовник. — Лишь закончу подрезать виноградник и приду.

Постояли стражники, потоптались немножко и вернулись во дворец.

— О повелитель! Садовник Али сказал, что подрежет виноградник и придет.

Вконец обозлился Хайдар-хан. Позеленел от ярости. Вызвал главного палача и повелел:

— Точи меч, Палван-палач! И поострей. Скоро будет казнь.

— Позвольте узнать, милейший повелитель, чья?

— Погоди, узнаешь.

Вечером пришел во дворец садовник.

— Вы меня звали?

— Звал! Но ты не явился вовремя и оскорбил мое величество. Какой-то виноградник тебе дороже, чем я — твой властелин и повелитель.

— О, почтенный Хайдар-хан, сорт того винограда зовется «тайфи», и если его не подрезать сегодня, грозди не созреют в срок и не будут столь крупны и розоваты, а розовый «тайфи» всегда был украшением вашего стола.

— Нет, не найдется у тебя оправдания, Али! Но я ценю твое уменье и уважаю твой талант. Я великодушно готов простить твою дерзость, если ты выполнишь одно довольно сложное поручение. Ты должен будешь вырастить растение, чтобы оно удивило всех своей красотой, своими цветами и плодами, чтобы растение это любило жгучий зной и не боялось морозов, а плоды его были легче пуха и тяжелей воды, чтобы оно кормило, одевало и согревало каждого человека — и богатого и нищего, и сытого и голодного. Вырастишь его до осени — помилую, не сможешь вырастить — казню. Стража будет наблюдать за твоей работой и докладывать мне.

Хан довольно потирал руки: «Вырастить такое растение невозможно. Участь садовника решена. Он будет казнен».

Опечалился садовник. Но делать нечего. Надо исполнять приказ хана.

Отправился усто Али домой. Взошел на пригорок. Осмотрелся. Земля уже проснулась от зимнего сна. Ручьи журчат. Травы пробиваются. Птицы летят высоко-высоко в небе. Встречает Али его старая матушка. Сын мрачней тучи. Чует мать недоброе.

— Сынок, что с тобой?

Рассказал сын о прихоти хана.

— Не печалься, Али. Возьми этих серых семян-зернышек, что в углу в мешке хранятся. Посади скорее, но часть семян впрок оставь. Пригодятся. Посади и ухаживай за ними, не жалея сил. День и ночь будь в поле. А я за садом погляжу. Отдай семенам все тепло и ласку, сторицей тебе вернется. Учти, сынок поленишься чуть, опоздаешь, потеряешь день или час, пропадут твои труды, не вырастет растение, либо дождь его смоет, либо град ударит, либо засуха иссушит, либо ранний мороз побьет. Помни мои слова…

Али взял семена. Встал за плугом. Отсеялся. Помня совет матери, часть семян про запас оставил, в платок завернул. Ждет, когда первые всходы появятся.

Стражники хану доложили: «Садовник Али в поле камешки разбрасывал!»

Утомился за день усто Али, только хотел вздремнуть, тучи налетели, как черные драконы, гром прогремел, засверкали молнии, дождь полил, и стало темно… Не видать ни зги.

Поле водой заливает, вода шумит, клокочет, того гляди посевы смоет. Али стеной стоял на пути воды, всю ночь кетменем прокапывал отводные канавы. Утром сошла вода. Уцелело поле. А тут и солнце пригрело почву, приласкало.

Стражники прибежали к хану мокрые и продрогшие. Докладывают:

— Бедняга Али ночью в поле пропадал. И нам спать не давал. Канавы рыл. Дождь, видать, посевы его смыл. Недолго ему чудить осталось.

Так и трудился Али день и ночь в поле. Появились всходы. Обильные, дружные. Зазеленели робкие листочки. Да набежали опять тучи. Как будто войско черное прошло, ударил град по тоненьким стебелькам. Метался в поле Али, укрывал грудью, заслонял растения. Утром осмотрел поле: много стебельков сломано. Не зря мать просила его часть семян сохранить. Пришлось ему пересеивать и ждать новых всходов.

Стражники примчались к хану:

— Пропал Али! Град растенья побил. Пересеивает Али, да напрасно. Град опять побьет.

Зазеленело поле садовника. Другая беда: неведомо откуда разбойники-сорняки напали — колючки, вьюнки и повилика. Растут, заглушают рост нежных стебельков. Стал Али пропалывать поле.

Стражники к хану приходят, смеха сдержать не могут:

— Глупый садовник посадил сначала, а теперь с корнем растения выдергивает!

Летняя жара была немилосердна, но Али не спасовал перед ней. Ночами каждый кустик поливал, каплю воды для них берег. А днем кусты росли еще быстрее. Скоро и первые цветы появились.

— О повелитель! — взмолились стражники. — Смените нас. Сил больше нет следить за ним. Садовник Али день и ночь в поле. А толку от его трудов никакого. Кустики с вершок. На них какие-то невзрачные желто-розоватые цветы… Казнить садовника и делу конец!

— Подождем до осени. Таково мое условие.

Садовник Али сам волновался — что же вырастет на этих кустах? Столько забот, столько бессонных ночей… И до осени рукой подать…

А однажды садовник увидел на кустах небольшие коричневато-зеленые коробочки. Они росли, росли, темнели и в один прекрасный день стали раскрываться. Кусты покачивались на ветру, держа, как на ладошках, мягкие пушистые волоконца.

Пришла осень. И забелело поле от раскрывшихся коробочек.

Стражники в ужасе прибежали к хану:

— Поле покрыто снегом. Светит жаркое солнце, а там снег! Он обманул вас, о повелитель!

— Приведите садовника, — приказал хан. — Позовите палача!

Али шагал через поле, собирая белые, почти невесомые дольки, в которых прощупывались твердые зернышки.

Он собрал урожай. Принес домой. Отделил волоконца от семян.

Мать улыбнулась сыну, села за ткацкий станок, потянула тонкую упругую нить и соткала белую нежную ткань.

Сын растирал зерна двумя круглыми, плоскими камнями и выжимал ароматное желтое масло.

Ночью ударил мороз. Утром садовник снова пришел в поле. А там опять белым-бело! На кустах раскрылись новые коробочки. Холод им был не страшен.

Явились заспанные стражники:

— Немедленно ступай во дворец! Не то мы свяжем и приведем силой!

Али срезал несколько кустиков. Взял вытканную материю, кувшин с маслом и отправился во дворец.

Хайдар-хан, сгорая от нетерпения, ждал садовника.

— Ну что? Ты вырастил то, о чем я тебе говорил?

Садовник преподнес хану куст, усыпанный белоснежными пушистыми коробочками. Развернул ткань, вытканную руками матери. Подал кувшин с маслом.

— Не правда ли, удивительное растение! Этот куст не боится ни мороза, ни зноя. Волоконца легче пуха, но я брошу их в воду, и они утонут! Эти белые пушистые цветы восхитят любого, согреют лютой зимою, — садовник показал рукой на ткань, — накормят, — садовник показал на кувшин с маслом. — И еще много чудесных свойств у этого растения, о них люди узнают когда-нибудь.

Хайдар-хан помиловал садовника. Отпустил его с миром. И больше не пытался досадить ему.

Усто Али раздал выращенные зерна местным крестьянам. И весной они засеяли ими свои поля. Так в наших краях появилось чудесное растение, которому люди дали имя — ХЛОПОК.

ПРО ГРУСТНОГО ОСЛИКА

У жителя одного горного кишлака был ослик. На нем по воскресеньям хозяин ездил на базар. Дорога была трудной, шла через каменистый перевал, по тонкому дощатому мосту через речку, лишь затем начиналась живописная долина, где росли фруктовые сады и зеленели просторные поля. Весной деревья покрывались розовыми облаками цветов, в полях и на холмах — повсюду расцветали красные маки.

Хозяин, как обычно, торопился на базар. Он грузил ослику на спину мешок сушеного урюка, мешок изюма, мешок миндаля. А сверху еще садился сам. От такой тяжести у ослика дрожали коленки и опускались уши. Хозяин погонял его палкой.

— Быстрей, быстрей! Надо пораньше успеть на базар и повыгодней продать весь товар.

Ослик, с трудом переставляя ноги, мелкими шажками двигался по каменистой тропинке. А хозяин все торопил его.

У ослика были большие уши, и еще были большие лучистые карие глаза. Они становились еще больше, когда смотрели в зеленый простор полей, покрытых душистыми травами и цветами. Ослик вдруг останавливался и стоял как вкопанный. Ему очень хотелось сбросить с себя тяжелый груз, сбросить толстого жадного хозяина и налегке помчаться на зеленое поле, радостно запеть «Иа! Иа! Иа!», дышать ароматом свежего клевера, лежать на траве, кувыркаться, болтать ногами и смотреть в синеву безоблачного неба…

Хозяин не давал ослику даже помечтать. Он грозно поднимал палку и визгливо покрикивал:

— Ну что? Что встал? Пошеве-е-ливайся! Я и так опаздываю на базар, ослиная твоя голова!

Бедный ослик день ото дня становился все грустней и грустнее. Хозяин и не думал жалеть ослика. Вместо трех мешков теперь он грузил на него четыре. Ослик с огромным трудом тащил тяжелую поклажу.

На базаре хозяин выгодно продавал товар и, чтобы увеличить свои запасы, тут же покупал столько же мешков другого товара. Так что дорога домой для ослика была еще трудней и печальней.

Ослик худел, а злой хозяин, наоборот, день ото дня толстел, как и его мешки, до отказа набитые разным товаром. Щеки у хозяина румянились, а пестрый халат из бекасама едва прикрывал его огромный живот.

Миновала долгая дождливая осень, кончилась лютая снежная зима, наступила весна, с полей снова повеяло нежным ароматом трав и цветов. Зарозовели сады. А ослик тащил на базар целых пять мешков. На мешках важно восседал хозяин и приговаривал:

— Весенний базар — самый дорогой, самый выгодный!

Ослик шел по тропинке через перевал, по мостику, который так скрипел и трещал, что казалось, сейчас развалится. Шел, шел еще несколько часов, пока наконец добирался до базара.

В полдень, закончив дела, хозяин съедал полказана жирного плова, проглатывал двадцать пирожков, выпивал тридцать чайников зеленого чая. А ослику бросал клочок горького сена. И, зевая от сытости, бормотал:

— Погружу мешок сахара — раз, еще один мешок сахара — два, мешок соли — три, еще мешок соли — четыре, мешок муки — пять, еще мешок муки — шесть. Куплю новый халат. И потихоньку поеду домой, в кишлак.

Так он и делал. Грузил мешки на осла. Садился сам. И отъезжал. Жадный хозяин ехал и вслух подсчитывал выручку:

— Мешок сахару — сто таньга… Мешок соли — двести таньга… Мешок муки — триста таньга…

Ослик двигался с большим трудом, выбиваясь из последних сил. Каждые полчаса он останавливался, чтобы хоть немного отдышаться. Остановки в пути возмущали жестокого хозяина, и он все покрикивал:

— Ступай, ступай, бездельник! Кормишь его отборным сеном. Тратишь на него деньги. А он вместо благодарности упирается на каждом шагу!

Вокруг пахло душистым клевером. И у ослика от этого запаха кружилась голова.

Уже виднелись сизые горы. Темнел узкий дощатый мостик. Шумела полноводная река. Ослик осторожно ступал по мосту. На сей раз он тащил такой груз, что мостик стал прогибаться, доски громко заскрипели. Хозяин не на шутку испугался, ухватился за мешки и, бледнея, зашептал:

— Ш-ш-ш… Не торо… не торопись! Глупый осел!

Тут под копытцами ослика доска хрустнула и поломалась надвое. Ослик покачнулся. Мостик — тоже. И с грохотом рухнул вниз.

— Вай! Вай! — заорал хозяин, падая в реку.

— Иа! На! — закричал ослик, высунув голову из воды.

Хозяин барахтался в воде. Он не умел плавать и держался одной рукой за хвост осла, а другой пытался спасти утонувшие мешки с сахаром, солью и мукой.

Вода в реке стала сначала сладкой, потом соленой, как в море, а после белой — от пшеничной муки.

Ослик быстро выбрался на берег. Хозяин, держась за его хвост, выполз тоже. Жалкий и мокрый хозяин смотрел в воду, где утонули его драгоценные мешки.

В прибрежных кустах громко квакали лягушки:

— Ква-ква-ква!

— Ха-ха-ха!

Хозяин шарил палкой по дну реки в надежде что-нибудь вытащить.

…Ослик, качаясь,

Шагнул через мостик.

Доски прогнулись,

И мост затрещал.

Вместе с мешками,

С хозяином ослик

Перевернулся

И в речку упал.

Ослик поднялся

И рассмеялся.

Вылез на берег

И побежал.

И на зеленом лугу

Кувыркался.

Воздухом свежим

И чистым дышал.

Дальше, действительно, произошло так, как поется в старой народной песенке!

Ослик отряхнулся и, почувствовав небывалую легкость, помчался к цветущему полю. Он из всех сил прокричал:

— Иа! Иа! Иа!

Окунулся в свежесть вешних трав. Упал на траву. Стал кувыркаться, болтать ногами и смотреть в синее безоблачное небо.

Рядом жужжали майские жуки, летали нарядные пестрые бабочки, прыгали кузнечики.

Ослику было очень хорошо.

А хозяин, лязгая зубами от холода, повторял:

— Все р-р-р-равно достану м-м-мешки! Все равно достану м-м-мешки!

Он зацепил палкой за край мешка. И стал тянуть. Вытащил!

Мешок-то он вытащил, но, увы, сахар, который был в мешке, растворился в воде. То же самое произошло с мешками, набитыми поваренной солью и наполненными мукой.

Хозяин погрузил пустые мешки на отдохнувшего и заметно повеселевшего ослика, бросил ненужную палку и, понуро следуя за осликом, побрел домой.

Никогда больше хозяин не грузил на ослика так много груза. Он боялся снова искупаться в холодной воде горной речки…

ДВА ДОЖДЯ

Идут да идут рядом два друга, два дождика по земле.

Один дождь — сын Южного Ветра, а другой — сын Северного Ветра. Идут по тропинке, по дорожке, через мосток, за лужок.

В пути один дождик приплясывает, радостно ему, где ни пройдет — травка на цыпочки поднимается, цветы улыбаются, воробьи чирикают, в светлых лужицах бултыхаются, перышки чистят. Котята шерстку лижут, лапками умываются. И ребята довольны. Бегут за дождем. Не боятся промокнуть. На бегу ловят звонкие струи дождя.

Идет другой дождик. Хмурый. Молчаливый. Где ни ступит — травка желтеет, клонится с грустью. Лепестки цветов осыпаются. Птицы по гнездам прячутся, птенцов крылышками прикрывают. Зверята глубоко в норы забираются. Дети-ребятишки пробегут из школы — и гурьбой на крыльцо, под крышу. Говорят:

— Поскорей бы дождь прошел.

Дождь дождю жалуется:

— Так мы друг на друга похожи, почему же с тобой всем весело, а со мной грустно?..

Дождь дождю отвечает:

— Я — теплый дождь. А ты — холодный.

И все.

КТО ОБИДЕЛ ЛЯГУШОНКА?

И о дорожке радостно прыгал желтый пучеглазый Лягушонок. Кончался жаркий летний день. Лягушонок только что проснулся. Обычно в знойные часы он спал возле пруда в ямке под большим листом подорожника. А когда близился вечер и красный шар солнца медленно опускался вниз к линии горизонта, мама будила желтого Лягушонка и, неуклюже подпрыгивая, вела его за собой к пруду.

На берегу пруда всегда было много лягушат. Они прыгали в приятную теплую воду, брызгались, плескались, плавали, плыли наперегонки. Набрав побольше воздуха, лягушата квакали, пели так, что их было слышно по всей округе.

Недавно Лягушка-мама записала своего Лягушонка в хор малышей лягушат. И вот сегодня после завтрака (а завтрак у лягушат бывает не утром, а вечером) желтый пучеглазый Лягушонок должен был явиться на репетицию. Сегодня впервые лягушата малыши будут петь песни под настоящий взрослый оркестр. Умывшись, лягушонок мокрый и радостный прыгал вдоль берега пруда.

Как долго длился этот вечерний завтрак! Желтому пучеглазому Лягушонку не терпелось скорее попасть на репетицию. Он проглотил несколько мошек и стал собираться.

— Съешь еще, малыш, — уговаривала его мама.

— Спасибо, я уже сыт. Мне пора идти.

— Иди, иди, — сказала мама. — Смотри не опаздывай на репетицию.

— Нет, нет! — отозвался малыш и, исчезая в траве, запрыгал в сторону лужайки.

— Не заблудись в темноте!.. — крикнула ему вдогонку заботливая мама.

На лужайке было очень красиво. Легкий синий сумрак окутывал влажную блестящую траву. Навстречу Лягушонку дружными парами шли светлячки, и от их фонариков на лужайке было светло.

Лягушонок, чтобы не забыть, повторял слова песенки, которую учил уже целую неделю:

Ква-ква-ква, ква-ква-ква,

На лугу растет трава.

И спешат куда-то

Братцы лягушата.

Ква-ква-ква, ква-ква-ква,

Поспеваю я едва…

Красота! Красота!

Вы меня, ребята,

Подождите у моста,

Бра-а-а-тцы лягушата!

Лягушонок шел и в мечтах уже отчетливо слышал музыку большого оркестра.

Вдруг поблизости раздался громкий лай:

— Гав! Гав! Гав!

И перед глазами Лягушонка возник теплый, в темную крапинку нос охотничьей собаки Пальмы. Лягушонок испуганно сжался. Пальма обнюхала Лягушонка. Полаяла, полаяла и убежала. Лягушонок опомнился и заспешил дальше. Он опаздывал на репетицию.

И вдруг поблизости ясно послышалось:

— Мяу… Мяу!

Это была кошка Мурка. Убедившись, что лягушонок вовсе не мышонок, Мурка тоже не спеша удалилась.

Желтый пучеглазый Лягушонок был почти у цели. Совсем недалеко, у пруда, начинал играть большой лягушиный оркестр. Хор лягушат поднимался на сцену. Лягушонок ускорил шаг.

Вдруг мимо него, хлопая крыльями, шумно протопали утята.

— Кря-кря-кря-кря!

В панике загоготали гуси:

— Га-га-га-га!

Желтый пучеглазый Лягушонок заметил возле себя два огромных ботинка коричневого цвета. Ботинки были намного выше его. Носок одного ботинка был сильно поцарапан, и краска на нем почти облезла. Ботинок ковырнул землю и в одно мгновенье подбросил лягушонка высоко-высоко в темное небо.

Описав дугу, Лягушонок плюхнулся в воду.

А коричневые ботинки как ни в чем не бывало отправились дальше, поддевая и подбрасывая на своем пути камешки, щепки, цветы, пучки зеленой травы.

Лягушонок чудом остался цел. Только одна лапка посинела и волочилась по земле. Едва подпрыгивая на трех лапах, он вернулся домой.

Лягушка мама удивилась:

— Почему так рано? Отменили репетицию?

— Отменили… — не желая расстраивать маму, ответил пучеглазый Лягушонок и заплакал.

В темноте никто не видел его горьких слез.

Где-то на берегу пруда играл большой лягушиный оркестр. Хор лягушат старательно пел:

Ква-ква-ква, ква-ква-ква,

На лугу растет трава.

И спешат куда-то

Братцы-лягушата…

Теперь-то уж Лягушонок знал, как страшен коричневый облезлый ботинок. Его надо остерегаться.

«Может быть, в этих ботинках ходит какая-нибудь злая собака? Или кот? Нет, тогда должно быть четыре ботинка, — размышлял желтый пучеглазый Лягушонок, мучительно пытаясь угадать обидчика. — Или, может быть, их надевает какой-нибудь петух-драчун? Или какой-нибудь гусь-задира?»

Кто же обидел желтого пучеглазого Лягушонка?

ПАСТУШЬЯ СВИРЕЛЬ

Пастушок шел, шел и где-то на лугу потерял свирель.

Искал. Искал. Да не нашел.

Устал.

Повел овечье стадо дальше, к реке.

Осталась пастушья свирель на лугу лежать.

Прилетел Ветерок. Дунул — а свирель не играет. Улетел Ветерок.

Сели на лужок Утки-кряквы. Тоже захотели на свирели сыграть. А у них только «кря-кря-кря!» получается. Утки покрякали немножко. Крыльями взмахнули и улетели. Появился Зайка:

— Я сыграю, дай-ка!

Заплясал, лапками забарабанил. Старается Зайка, а свирель не играет. Молчит свирель. Убежал Зайка в огород.

Кто еще на свирели попробует сыграть?

Тут заглянула на лужок хитрая Лиса. Глазки прищурила. Обошла она свирель с одной стороны, обошла с другой. Присмотрелась. Хвостом помахала. Осторожно свирель в лапы взяла. Подула хитрунья. А свирель не заиграла. Хитри — не хитри, не вышло игры.

Лишь сверкнул в кустах рыжий лисий хвост, серый Волк на лужок свернул. Зубами щелк-щелк:

— Ну-ка, что за штука?

Дунул раз. Ни звука.

И Волк ушел восвояси.

Тут как тут Медведь.

Давай реветь.

Покряхтел косолапый, попыхтел. Бросил свирель и затопал в малинник.

А скоро Пастушок по тропинке опять на лужок свернул. Глянул — на траве его свирель. Целая и невредимая. Пастушок улыбнулся.

Заиграл.

Зазвучала свирель. Сначала тихо, как ручей. А потом громче, громче. Звук у нее чистый, звонкий.

Лишь запела свирель, Зайка сразу прибежал. А с ним — зайчата.

Лиса из лесу пришла. А с ней — лисята.

Волк. А с ним — волчата.

Медведь. А с ним — медвежата.

Утка-кряква. А с ней — утята.

Играет Пастушок и приплясывает.

Веселитесь, пойте,

Хороводы стройте.

Ох! Играл бы до утра,

Только спать давно пора!

СОВЕТ МУДРЕЦА

В давние времена жил в Самарканде мудрец. Его звали Молла Насреддин. Все его уважали за мудрые советы, говорили о нем с почтением. В том же городе жил Бадреддин. Глупый-преглупый. Глупее не сыщешь. Встречает раз Бадреддин Насреддина и говорит:

— Тебе хорошо, все тебя хвалят. А надо мной смеются. Спрашивают у меня недавно: «Почему, Бадреддин, ночь наступает?» А я отвечаю: «Как почему? Людям спать хочется! Разве не так?» Слушают люди мои слова и прямо валятся от смеха. «А почему тогда день настает?» — спрашивают. «Как почему? — отвечаю я. — Людям ведь просыпаться надо. Не в темноте же им ходить!» — говорю. А все опять в смех. Дети и те смеются… О мудрейший Насреддин, знающий тайны ста наук, скажи, как мне поумнеть? И поскорей!

— А ты пойди на базар и купи себе ум!

— Да? Как это я раньше не догадался…

— Деньги-то у тебя есть?

— Есть-есть! Тридцать таньга. Отец в наследство оставил. Так… Значит, на базар. Ох, базаров так много… Есть фруктовый базар. Есть базар, где продают лошадей и ослов. Есть базар, где продают сундуки, тюбетейки, халаты… О мудрейший, на какой из базаров мне надо пойти?

— А ты не ленись, прогуляйся по всем базарам, глядишь, где-нибудь тебе и повезет.

— Верно-верно. Так я и сделаю. Спасибо тебе за совет, дорогой Насреддин!

— Ступай на базар. Только торгуйся хорошенько. Всех денег не отдавай. Чтобы потом… их с умом тратить!

Отправился глупый Бадреддин на базар. Вот что он пел в дороге:

Говорят, ученых — тьма,

Да, друзья!

Да, друзья…

Не нажил себе ума

Только я,

Только я —

Глупый Бадреддин.

Только я один.

В детстве в школу не ходил

Я ни дня,

Я ни дня…

Нет ни ручки, ни чернил

У меня,

У меня.

Глупый Бадреддин.

Только я один.

По дорожке, по тропе

Выйду я,

Выйду я.

Ум большой куплю себе,

Да, друзья!

Да, друзья!

«И тогда, — мечтал глупый Бадреддин, — меня все будут с уважением называть «Умный Бадреддин»…

Только я один —

Мудрый Бадреддин!

Пришел он, куда шел. Огляделся.

Шумит, гремит, звенит самаркандский базар. Тысяча рядов. И в каждом — свой товар. Крики слышны:

— Продаю!

— Продаем! Много денег не берем!

Там — ковры. Тут — халва. Там — дыни. Тут — подковы. Сбруи. Сабли. Украшения. Выбирай любой товар.

— А ум не продаете? — спрашивает Бадреддин в арбузном ряду.

— Что? Что?

— Ум!

— Салам-алейкум! Ты, видать, шутишь, почтенный! Нет? — переглядываются продавцы, старые и молодые.

— Тебе и вправду не хватает ума… Вай-вай… А сколько монет ты дашь за него?

— Пять танга. Не больше, не меньше! — «Остальные, — думает Бадреддин, — приберегу, чтобы потом… с умом их тратить!»

— Вот тебе за пять таньга самый спелый арбуз,

Самый крупный арбуз!

Самый умный арбуз!

Замечательный на вкус!

Шир-рт! — крестьянин крепко сжал огромный полосатый арбуз.

— Слышишь, как хрустит! Съешь его — сразу поумнеешь. Бери!

— Не нужен мне твой арбуз, мне ум нужен. Ешь сам! Пойду-ка еще поищу…

Спрашивает Бадреддин в гончарном ряду:

— А ум не продаете?

Смеются гончары.

— А сколько дашь за него?

— Десять таньга! — отвечает Бадреддин. «Остальные приберегу, чтобы потом…»

— Бери за десять таньга этот глиняный кувшин, а ум можешь занять у своего осла!

— Стой! Не уходи! Бери!..

Продавцы хватают покупателей за рукава, за полы халатов.

— А ум не продаете?.. — чуть слышно спрашивает Бадреддин в сапожном ряду.

Смеются мастера.

— Пятнадцать таньга — за два сапога!

Бери сапоги!

Постой — не беги!

— А ум не продаете?.. — шепотом спрашивает Бадреддин в конфетном ряду.

— Что-что?

— Ум…

— Рахат-лукум? Халва! Леденцы! Пожалуйста!

Устал Бадреддин бродить по базару, спрашивать в торговых рядах. Замолчал. Боится, опять его, глупого, засмеют.

Прослышали про него трое воришек — Ахмет, Мемет и Салямет. Зашептались.

— Сейчас выудим-ка денежки у Бадреддина… Прода дим-ка ему товар, который он ищет…

Сели. Коврик расстелили. Усы подкрутили. Ахмед весы держит. Мемет — гири. А Салямет зазывает:

— Эй, сват! Эй, кум! Кому — глупость! Кому — ум!

Салямет для пущей важности бороду приклеил, очки надел.

— Неужели нашел? — обрадовался Бадреддин. — Что? Что вы продаете?

— Хрум-хрум, шурум-бурум…

Кому — глупость, кому — ум!

Глупость, та недорога —

За мешок — одна таньга!

Не жалей своей таньги —

За умом сюда беги!

Эй, сват! Эй, кум!

— Братцы, сколько стоит ум? — перебил Салямета Бадреддин. Ему не терпелось получить желанный товар.

— Пять таньга — ум осла!

Десять — завтра ты — мулла!

За пятнадцать, не зазря,

Станешь ты умней царя!

— Беру! Взвесьте на пятнадцать таньга!

Поставил Мемет на обе чаши весов две одинаковые гири.

— Гири самые большие! Самый большой ум тебе отвесили! Куда высыпать? Некуда? Снимай шапку! Насыплю доверху! Вот так!

— Надевай шапку! — говорит Ахмет. — А денежки нам оставляй.

— Берите, берите. Я остальные с умом тратить буду!

Трое воришек закивали головами.

Бадреддин шел домой и говорил соседям:

— Теперь надо мной никто не будет смеяться. Я на базаре был. Купил полную шапку ума!

— Ума? Вот это да!

А один сосед усмехнулся и спросил:

— Эх, дурная голова,

Сколько будет — дважды два?

Ты знаешь?

— Дважды два… Кажется, три…

— Не три, а четыре! — рассмеялись соседи.

— У тебя шапка дырявая, и весь ум по дороге высыпался! — шутили острословы. — Надули тебя, Бадреддин!

Обиженный пришел Бадреддин к Насреддину.

— Не помог мне твой совет. Напрасно я деньги потратил!

— Не напрасно, — ответил мудрец. — Теперь, дружок, ты знаешь: УМ НА БАЗАРЕ НЕ ПРОДАЕТСЯ!

Каждый хочет умным стать,

Только где же ум достать?

Знаете?

Знаете?

Можно год и два искать,

Но умней ничуть, не стать,

Знаете?

Знаете?

Можно сто таньга иметь,

Но ничуть не поумнеть,

Знаете?

Знаете?

Пропел веселый Насреддин и сказал:

— Я тебе подскажу, где взять ум. Без шуток. Его можно приобрести лишь упорным трудом. Ты, Бадреддин, пойди и на остальные деньги купи книги. Ручку. Чернила. Тетради. Учиться никогда не поздно. Ступай в школу. Набирайся ума!

Дни пройдут. Уверен я,

Назовут тебя друзья:

Этот господин —

Славный Бадреддин.

Умный Бадреддин.

Мудрый Бадреддин!

ХВАСТУНЫ

Лежали на песке два братца-великана и хвастались:

— Я, — сказал великан Карамбек (капуста), что был постарше, — сегодня встал рано утром, пошел, как обычно, к берегу моря умываться. Море было тихим и спокойным. Раз я зачерпнул рукой — поднялись волны высотой с двухэтажный дом, во второй раз зачерпнул — шторм разыгрался, море пошло ходуном. И пока умывался, поднялся ураган — потопил в море флотилию кораблей. Я умылся, а море никак не успокоится.

— Это что, — сказал великан Шалгамбек (редька), что был ростом пониже и возрастом помоложе. — Вот я с ветром поспорил: кто из нас быстрее и сильнее. Помчались мы наперегонки. Встретился нам на пути сад, а в нем плодов видимо-невидимо. Ветер дунул — ветки качнулись, листва лишь прошелестела. Дунул я — с ветвей полетели в небо спелые плоды. Набежала туча и унесла их далеко-далеко. Ходят слухи, что через неделю на другом конце земли, над городом Трумбаденом, падал необычный град со спелыми грушами, сливами и виноградом.

— А я, — рассказывал старший братец-великан Карамбек, — собрался на днях в путешествие, да не смог найти себе достойного коня. Все какие-то хилые, тощие. Оседлал я тогда вершину Куриного хребта и так стал хлестать по камню плетью, что гора сдвинулась с места, заржала и поскакала резвей любой скаковой лошади.

— А я, — сказал Шалгамбек, — прошлой ночью вдруг проголодался, пошарил вокруг — не нашел ни крошки. Смотрю — в небе круглая аппетитная лепешка — луна. Откусил аккуратненько по краям, всю луну не съел, тоненький ломтик тебе оставил.

— Видел я, видел… — усмехнулся великан Карамбек. — Следом за тобой шел. На тигров поохотиться. Тут в дороге мне тигр попался, хотел его шапкой накрыть. Бросил шапку, да промахнулся. Шапка полетела, зацепилась за крючок луны и повисла. Теперь в небе вместо луны висит моя шапка!

— А со мною еще не то бывало…

Долго бы хвастались великаны, но тут мимо них проезжал крестьянин. Услышал хвастунов. Рассмеялся. Очень его рассмешили рассказы великанов.

— Полно вам хвалиться, братцы-великаны. Вы — Карамбек и Шалгамбек — такие большие, а занимаетесь ерундой, лучше бы помогли мне поле вспахать.

— Как ты посмел прервать наш разговор! Да мы тебя одним щелчком раз — и нет тебя!

— Не грозитесь, верзилы. Ума бы вам набраться не мешало. Видите — мешок. А в мешке зерно отборное. Зернышко мало, а любого великана одолеет. Прежде чем расправиться со мною, съешьте-ка вы по одному пшеничному зернышку.

— Ха! Ха! — теперь смеялись великаны. — Где зернышко? Давай. Не разглядишь его. Ты сам положи нам на язык.

Великаны высунули языки. Крестьянин положил по зернышку. Великаны выпили речку. Проглотили по быку. Плуг — тоже.

— А теперь очередь за тобой! — И старший братец-великан Карамбек проглотил бедного крестьянина.

Дальше так было. Пшеничные зернышки, попав к великанам в брюхо, постепенно набухли, каждое из них стало расти, расти, расти… Зернышки-то были волшебные. Скоро животы великанов раздулись, как воздушные шары. Бах! Бах! — и животы великаньи лопнули, а оттуда вылезли живехонькие быки, потащили плуг за собой, за ними следом — крестьянин с мешком пшеницы на плече, наконец сами зернышки покатились в борозды, пустили крепкие корни, и в поле зазеленели ростки пшеницы.

А братцы-великаны испустили дух, они были наказаны за лень и хвастовство.

УТРЕННИЕ СЛОВА

Как-то раз проснулся маленький Ахмед утром рано-рано и выбежал во двор. Смотрит, а ему навстречу кот идет. Спинку выгибает. Ластится у ног.

— Мяу-мяу! Мур…

Удивился Ахмед. Отправился дальше.

Догнал его ветерок. Листочками зашуршал:

— Шу-шу… Шушу… Шу…

Прилетел откуда-то воробышек. Сел на ветку. Смотрит на Ахмеда и распевает:

— Чик-чирик! Чик-чик!

Послушал Ахмед воробья и опять побежал по дорожке. Спешит к нему из конуры пес Дружок.

Подскочил. Запрыгал, виляя пушистым хвостом, пролаял радостно:

— Гав-гав-гав! Гав-гав!

Ахмедка уже далеко.

Видит, в пруду утки и гуси плавают. Подплыли к нему и дружно закричали:

— Кря-кря-кря! Кря-кря!

— Га-га-га! Га-га!

В это время из ворот соседского дома выглянула девочка Нюра. Улыбнулась и сказала:

— Доброе утро, Ахмед!..

— Доброе утро, Нюра! — ответил Ахмед и наконец догадался, что ему говорили при встрече пушистый кот-котофей — и ветерок, и пес Дружок, и утки, и гуси.

И ты, наверное, тоже догадался — какие это утренние слова.

Цирк на Луне

Не каждый, наверное, знает, что на белом свете жил и живет знаменитый укротитель тиг… Нет, не тигров! Укротитель петуха Куреки, кота Мурмяу и щенка Мячика. А зовут его Петя Кружков. Верней, он даже не укротитель и не какой-нибудь дрессировщик, просто он однажды подружился с Курекой, Мурмяу и Мячиком. И сначала стал учить их считать и складывать до десяти. А дальше? А дальше Петя научил кота Мурмяу играть на гармошке и петь песенку на мотив:

Пусть бегут неуклюже

Пешеходы по лужам…

Петух Курека подпевал ему:

— Коко — кококо…

Кот Мурмяу пританцовывал:

— Мурмур — мяумяу…

Щенок Мячик скулил и лаял:

— Ууу — гавгавгав!

И получалось совсем неплохо.

Зрители, не жалея ладоней, аплодировали артистам. Афиши приглашали:

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ!

Сегодня на арене цирка заслуженный артист нашего двора

П е т я К р у ж к о в

со своими питомцами!

Гастроли шли с огромным успехом. Артисты выступали в подъезде дома № 5, затем — в подъезде дома № 6 и на детской площадке.

И вот как-то раз на одном из выступлений, когда Курека, Мурмяу и Мячик построили пирамиду, встав друг на друга, в подъезд дома вбежал злой великан по имени Яшка Второгодников и лихо, по-разбойничьи засвистел.

Петух с перепугу захлопал крыльями и взлетел аж на второй этаж дома и застрял в форточке, щенок Мячик взвизгнул и покатился по ступенькам в глубь двора, кот Мурмяу в один миг очутился под лестницей.

Великан Второгодников подошел к Пете и сказал:

— Теперь дрессировщиком буду я! А ты будешь выступать в роли черепахи. Вставай на четвереньки! Алле-оп! Представление продолжается!

Великан размахивал длинным прутом и повторял:

— Оп! Жучка, на место!

Но Мячик не показывался из-под кустов.

— Ах, так! Я тебя вытащу, Тявка! Ко мне!

Второгодников полез в кусты и тотчас с криком выскочил оттуда, держась рукой за щеку.

— А-а! — кричал он. — Оса!

Да, великана укусила оса. Щека его раздулась, и он превратился в еще более страшного великана.

Зрители-малыши смотрели на него и смеялись, думая, что великан — клоун. Он подпрыгивал, грозя петуху прутом.

Петух Курека вылетел из форточки. Великан погнался за петухом, а за ним весело бежали Петя Круглов, Мурмяу, Мячик и зрители. Курека прыгнул на дерево, великан стал карабкаться следом. Зацепился за сучок. И повис, крича:

— На помощь! Упаду!

Представление продолжалось.

Мурмяу играл на гармошке. Курека плясал. А Мячик считал до десяти.

Вдруг раздался страшный грохот. Это великан Второгодников упал с дерева.

Он погрозил Петьке Круглову кулаком и удалился под аплодисменты зрителей.

Цирк собирался в дорогу.

Друзья артисты отдыхали на скамеечке.

— Куда бы нам теперь отправиться на гастроли? — спрашивал Петя.

— Кококо — далеко… — предложил петух Курека.

— В Мур… Мурландию… — добавил кот Мурмяу.

— А может быть, отправимся на луну? — сказал Петя. — Говорят, на луне много цирков.

Мячик был согласен и завилял пушистым хвостом.

На луну так на луну!

«Только — как?» — задумались друзья.

— Придумал! — воскликнул Петя. — Вчера в космос запустили спутник. В нем летят два ежа, три серых мышки и двенадцать мух. Мы тоже полетим! На ракете.

И скоро космонавты в скафандрах из прозрачного целлофана, стартовав с земли, взяли курс на луну.

— Летим! — кувыркался в невесомости Петя.

— Гав! Гав! — прыгал на одной лапе Мячик.

— Ку-ка-ре-ку! Луна! — прокричал Курека.

На луне было тихо и пустынно. Лишь песок чуть-чуть хрустел под ногами артистов-космонавтов.

«А перед кем мы будем выступать?..» — думали они. У Моря Дождей они зашли в самый большой цирк. Над ними висел темный купол неба, украшенный миллионами круглых сияющих звезд.

— Смотрите! — сказал Петя. — В цирке стоят скамейки. Значит, скоро прилетят зрители. А пока повесим объявление:

СЕГОДНЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ!

Выступают заслуженные артисты планеты Земля —

Петя, Мурмяу, Курека, Мячик

и другие артисты с других планет.

Большая разнообразная программа!

— Начнем репетицию! — все прошли на арену.

А где-то в огромном небе с ближних и дальних звезд на космических кораблях уже летели зрители. Они спешили на открытие лунного цирка.

МАЛЬЧИК И СВЕТЛЯЧОК

Когда зажигаются звезды?

Конечно, вечером!

Взгляни, дружок, перед сном повнимательней в окно, и ты увидишь в небе Большую Медведицу. Недалеко от нее по бескрайнему простору мчится куда-то созвездие Гончих Псов. Летит, расправив крылья, созвездие Лебедь.

Интересно гулять по звездному зоопарку! В скоплении звезд можно узнать спящего Льва, остроклювого Орла. И Жирафу, и обыкновенную Муху. Тут и созвездие Рыбы. Здесь есть и Дельфин. И Волк. И Журавль. И даже Хамелеон. Множество различных существ. Их очертания можно разглядеть, если долго смотреть в небо.

Звезды далеко-далеко. Лучистые точки вспыхивают, горят, гаснут и снова разгораются в густой мгле…

Это присказка, а сказка — впереди.

Жил-был один мальчик. Он мечтал поскорей вырасти и стать астрономом и космонавтом и полететь к звездам. И еще мечтал отыскать и увидеть живого светлячка. Мальчика звали Гошкой. Он жил в огромном современном городе. И отыскать здесь светлячка было не так легко, как кажется на первый взгляд.

Мальчик жил в девятиэтажном доме. Вокруг было еще немало таких же высоких домов. Между домами стояли трансформаторные будки, гаражи, спортивные площадки, фонтанчики и местами росли кусты и деревья.

Едва наступал вечер, мальчик любил тайком бродить по скромной аллее в глубине двора, пробежав к ней от подъезда по асфальтовой дорожке, окунаться в зелень, ступая мимо урючин, виноградных лоз, пышных кустов фиолетовой и белой сирени, плюща и жасмина. Здесь кончался асфальт, и дальше дорожка была посыпана желтым и серым речным песком.

Мальчик шел, ворошил траву и опавшие листья. И все смотрел, смотрел, смотрел…

Иногда в траве вдруг что-то сверкало, и у мальчика радостно замирало сердце: «Светлячок!» Но приглядевшись, он понимал, что ошибся: от света ближнего фонаря блеснула роса на травинке и стала похожей на светлячка. Мальчик наклонялся к земле и снова искал. Случалось, он опять замечал в траве или под кустом что-то светящееся и замирал от волнения: «Светлячок!»

Однажды ему даже показалось, что светящаяся точка живая и движется. Он протянул руку. И достал с горстью земли и песка маленькое стеклышко, до блеска вымытое прошедшим недавно теплым июльским дождем. Мальчик положил стеклышко в карман. Принес домой. И спрятал в коробку, в которой хранил разные винтики, болтики, медную гильзу от патрона, значки.

В отчаянии он как-то подумал: «А может быть ИХ совсем нет?». Он отгонял от себя эту страшную мысль и упорно продолжал искать светлячков. Мальчик ни с кем не делился, никому не говорил об этой сокровенной мечте. Это была его тайна. Лишь иногда, забывшись, он шел, напевая вполголоса услышанную где-то песенку:

Я поймаю вечером

В поле светлячков.

Посажу их в баночку —

И фонарь готов.

Ты… свети, фонарик мой,

Весело свети-и-и,

Ты моим товарищам

Помогай в пути-и-и.

Освещу фонариком

Деревца и дом.

Отпущу-у-у я маленьких

Светлячков потом.

Ты свети, фонарик мой,

Весело свети!

Пенье мальчика прерывал строгий голос мамы:

— …о-о-о-шка! Пора ужинать. Домой!

Фигура худенького мальчика, еле различимая в полумгле, двигалась в сторону девятиэтажного дома.

Однажды необычно теплым летним вечером, когда от влажных испарений листья на ветках покрывались темно-зеленым глянцем и над клумбами пролетали, как сказочные феи, изящные бабочки, жужжа проносились над самым ухом мохнатые жуки, и вокруг горящих на железных столбах электрических лампочек сплошным облаком кружилась мошкара, а по тропинке пробегали похожие на сказочных гномов муравьи, именно таким вечером, пробираясь возле затаившегося среди кустов мшистого старого пня, мальчишка случайно наклонился и вдруг ясно увидел светящуюся точку. Она двигалась. Он не ошибался: точка то затухала, то вспыхивала ярким светом. Лицо мальчика озарилось от радости.

— Светлячок!.. — шепнул мальчик, словно боясь, что виденье исчезнет. Светлячок не исчезал. Он осторожно подобрал его с земли. Наконец на ладони мальчика засветилась маленькая живая точка.

— Светлячище, здравствуй! — громко произнес он, разглядывая долгожданную находку.

— Здравствуй, мальчик! — послышалось в ответ. «Кто это еще? Друзья-приятели шутят?» Голос был тонкий, но достаточно громкий и внятный, чтобы его услышать:

— Здравствуй, мальчик!

— При-и-в-е-т… — сконфуженно отозвался Гошка.

«Ну вот влип, теперь во дворе будут смеяться… Наверное, кто-нибудь из ребят прячется за деревьями…» Пальцы его сжались, прикрывая беззащитного светлячка.

— Это… с тобой… говорю я — светлячок!

Мальчик в растерянности растопырил пальцы.

Стоя в густой тени деревьев, он заметил, что светлячок мерцает голубоватым светом. Затем свет вдруг становился желтоватым. А затем, так же внезапно, становился ярко-красным…

— Не бойся меня, друг. Ты искал светлячка? Ты его нашел. Давай знакомиться. Меня зовут Вет.

— А меня — Гошка, — поняв теперь, в чем дело, ответил мальчик. — Тебя зовут Вет? А ты откуда? Из космоса?

— Я прилетел из космоса. Из глубин Вселенной.

— Вот здорово…

Мальчишка бережно положил светлячка на пенек и робко присел на корточки.

— Светлячок… Вет! Ты прилетел сюда на корабле?

— Я прилетел на светолете. Хочешь, я покажу его тебе, Он здесь, недалеко. — Светлячок легко взлетел и сел на Гошкину ладонь. — Иди прямо.

Гошка шел, держа на ладони светлячка, и разговаривал с космическим гостем.

— Я тоже мечтаю полететь в космос. На Луну, на Марс. И еще дальше.

— А что ты умеешь? — спросил светлячок Вет.

— Я? Умею читать, писать… И задачки решать. Пока учусь в школе. Перешел в третий класс.

— А ты знаешь азбуку звезд? — спросил мальчика светлячок.

— Азбуку звезд? Нет. А что, разве есть такая?

— Есть. Перед тобой небо. Это огромная книга. Не счесть ее страниц. Для того, чтобы прочесть эту книгу, ты должен выучить азбуку звезд.

Гошка шел среди деревьев.

— Гошка, стоп. Светолет здесь. Под кустом шиповника.

Гошка нагнулся. На земле под кустом шиповника стоял светолет, настоящий космический корабль. Обшивка корабля излучала слабый мерцающий свет.

Гошка не удержался и потрогал светолет.

Вет сказал:

— Вон там, в небе, на краю созвездия Гончих Псов, — звездочка. Это мое солнце. Вокруг него вращается планета светлячков. Прилегай в гости на нашу планету.

Разговор прервал строгий голос матери Гошки:

— …о-о-шка! …о-о-шка! Иди домой. Поздно.

— Извини, Вет, мне пора.

— А мне тоже скоро улетать. До встречи, Гошка!

— До свидания, Вет!

Мальчик побежал домой.

Прежде чем лечь спать, Гошка прислонился к окну и долго смотрел в неизведанный простор ясного звездного неба и силился представить себе, как мириады светящихся точек составляют буквы, а буквы соединяются в слова Книги, которую ему еще предстоит прочесть.

Во сне Гошке снился быстрокрылый космический корабль — светолет светлячка Вета, который летит на далекую планету светлячков. Гошка провожал Вета на космодроме. Стоял у трапа корабля. Махал на прощанье руками. И переполненный радостью, говорил:

— Пока! Мы увидимся еще, светлячок Вет!

РАЗНОЦВЕТНЫЕ ПТИЦЫ

Пришел в зоопарк Художник. Вытащил из портфеля альбом, кисточку, краски. И стал рисовать птиц.

На одном листке нарисовал он красной краской красную птицу.

Нарисовал зеленой краской зеленую птицу.

Потом нарисовал желтой краской желтую птицу.

Потом нарисовал синей краской синюю птицу.

Посмотрели друзья на его рисунки, удивились.

— Кого это ты нарисовал?

— Эта птица — Багряница.

— Нет нигде такой птицы!

А художник отвечает:

— Есть!

Взмахнул рукой — ожила птица. Полетела. Села на ветку.

— Эта птица — Зеленица.

— Мы такой что-то не встречали…

— А я встречал!

Взмахнул рукой — ожила птица. Полетела.

— Эта птица — Золотица.

— Не видели…

— А я видел!

Взмахнул рукой — ожила птица. Полетела.

— Эта птица — Синица.

— Синица! Обычная синица? Неужели…

— Это та самая Синица, что за морем была, море подожгла.

Художник взмахнул рукой — ожила Синица. Полетела. Сидят на ветках разноцветные птицы. Песни поют. Гнезда вьют.

Багряница. Зеленица. Золотица. Синица.

Согласились друзья:

— Ты прав, Художник. Есть такие птицы.

НОЧНОЙ ЗООПАРК

Вот и кончилась сказка.

Нет-нет! Сказка продолжается…

Вот спит ушастый слоненок. Как вы думаете, отчего он улыбается во сне? Порой он покачивает головой, словно слушает во сне веселую музыку.

Вот спит полосатый тигренок и спросонья тихо ворчит, может быть, во сне он попал под тропический ливень и до ниточки промок.

Вот спит, опустив тонкие рожки, олененок, и во сне ему снится тропинка, ведущая к водопою, хрустальному роднику.

Вот спят, причмокивая медвежата. Ну, конечно, во сне они набрели на полянку, где поспела душистая земляника. Ночью малышам снятся сказочные сны…

Умолкли зверята в ночной тишине…

Спят сладко они и летают во сне!

Слонята,

Тигрята и львята летят.

Летят кенгурята.

Волчата летят.

К Луне, отправляясь в далекий полет,

Летит на ракете малыш-бегемот,

Летят верблюжата,

Зайчата летят.

Куда-то, куда-то

Летят наугад…

А где-то в кроватках, уснув в тишине,

Ребята, ребята летают во сне!

Руками взмахнут,

Отправляясь в полет.

Их даль голубая

Куда-то зовет.

Огромные звезды горят в вышине.

Ребята, ребята

Летают во сне.

Себе интереснее выбрав маршрут,

Летают они и при этом растут!

Content

РАИМ ФАРХАДИ
Утро в зоопарке

У слоненка день рождения

КТО У ТЕЛЕФОНА?

ПРО БЕГЕМОТА, У КОТОРОГО БОЛЕЛИ ЗУБЫ

НЕОБЫКНОВЕННЫЙ ЛЕВ ЧУНТИ

ЧАСТЬ 1. В АФРИКЕ

ЧАСТЬ 2. ПУТЕШЕСТВИЕ

ЧАСТЬ 3. ЧУНТИ В КЛЕТКЕ

ЧАСТЬ 4. ЛЕВ ЧУНТИ ЗАБОЛЕЛ

ЧАСТЬ 5. ЧУНТИ НА УЛИЦЕ

ЧАСТЬ 6. ВСТРЕЧА С ДРУГОМ

ПРО КЕНГУРЕНКА

ПРИХОДИТЕ В ГОСТИ!

Телевизор на озере

ПРО МЕДВЕЖОНКА ТЯПКУ

ПРО ЗАЙЦА С АНТЕННЫМИ УШАМИ

ПРО КОЛЮЧЕГО ЁЖИКА

КОТЕНОК МЯУ

КАК ЦЫПЛЕНОК НАУЧИЛСЯ КУКАРЕКАТЬ

ХОРОШАЯ ПЕСЕНКА

Волшебник Али

ПРО ГРУСТНОГО ОСЛИКА

ДВА ДОЖДЯ

КТО ОБИДЕЛ ЛЯГУШОНКА?

ПАСТУШЬЯ СВИРЕЛЬ

СОВЕТ МУДРЕЦА

ХВАСТУНЫ

УТРЕННИЕ СЛОВА

Цирк на Луне

МАЛЬЧИК И СВЕТЛЯЧОК

РАЗНОЦВЕТНЫЕ ПТИЦЫ

НОЧНОЙ ЗООПАРК