Агата Кристи

Эриманфский вепрь

Оказавшись в Швейцарии, Эркюль Пуаро решил воспользоваться случаем и посетить места, где он раньше никогда не бывал.

Пуаро приятно провел пару дней в Шамони, с удовольствием задержался в Монтрё. А затем отправился в Альдермат, который так расхваливали ему друзья.

Однако Альдермат произвел на него гнетущее впечатление. Это было окончание долины, окруженное заснеженными пиками высоких гор. В теснине крайне трудно дышалось.

— Здесь невозможно оставаться, — сказал себе Эркюль Пуаро. Это произошло как раз в тот момент, когда он увидел фуникулер. — Несомненно, я должен на нем уехать.

Фуникулер, как он выяснил, сначала направлялся в Лез-Авен, потом в Карош и в конце концов достигал Рош-Нейга, расположенного на высоте десяти тысяч футов над уровнем моря.

Пуаро не собирался подниматься так высоко. Лез-Авен, думал он, — этого для него вполне достаточно.

Но он не учел стихии случая, который играет в жизни такую большую роль. Перед отправлением фуникулера к Пуаро подошел кондуктор и попросил предъявить билет. Он внимательно проверил его, прокомпостировал парой ужасных щипцов, возвратил и удалился. А Пуаро почувствовал, что вместе с билетом ему в руку вложили маленький листок плотно свернутой бумаги.

Пуаро удивленно приподнял брови. Стараясь не привлекать внимания, не спеша развернул бумажку. Записка была написана карандашом, торопливыми каракулями.

«Невозможно ошибиться в этих усах! — бегло читал он. — Я приветствую вас, мой дорогой коллега! Если Вы не против, то можете оказать мне большую услугу. Вы, конечно, читали о деле Соллей? Убийца — Марраскод — назначил свидание с несколькими членами своей банды в Рош-Нейге, из всех мест в мире выбрал именно это! Разумеется, ошибка не исключена, но мы считаем сведения достоверными. Всегда найдется кто-нибудь, кто сообщит о таких вещах. Правда? Итак, будьте настороже, мой друг. Свяжитесь с инспектором Друэ, он находится там. Друэ — прекрасный детектив, но он не может претендовать на блеск Пуаро. Важно, мой друг, схватить Марраскода живым. Это — не человек, это — дикий кабан, один из самых опасных убийц, действующих в наши дни. Не рискнул сообщить вам в Альдермате, какие шаги я предпринял бы сам, поэтому руки у вас развязаны. Конечно, если вы не собираетесь быть просто туристом.

Удачной охоты!

Ваш старый друг — Лементель».

Погрузившись в размышления, Эркюль Пуаро погладил усы. Действительно, невозможно ошибиться и не узнать усы Пуаро. Но что это означает? Из газет он был знаком с подробностями «дела Соллей» — хладнокровного убийства хорошо известного парижского букмекера. Личность убийцы установили. Марраскод состоял членом крайне опасной банды, промышлявшей на ипподромах. Его подозревали также во многих других убийствах, — к этому времени подозрения подтвердились, его вина была полностью доказана. Как считали, он скрылся из Франции и полиция всех европейских стран разыскивала его.

И вот Марраскод назначил встречу в Рош-Нейге.

Эркюль Пуаро покачал головой. Он был озадачен. За Рош-Нейгом лежала граница вечных снегов. Там имелся горный отель, но связь со всем миром осуществлялась только с помощью фуникулера, который надолго останавливается на этом узком уступе, нависающем над долиной. Отель открывался в июне, но редко кто приезжал туда раньше июля или августа. Это был медвежий угол. Если человека выследят там, он окажется в ловушке. Казалось невероятным, что преступники выбрали для встречи это место.

Однако, если у Лементеля были достоверные сведения, он, вероятно, прав. Эркюль Пуаро уважал комиссара швейцарской полиции. Он считал его умным и надежным детективом.

Неизвестная причина привела Марраскода на это место встречи, расположенное выше всего цивилизованного мира.

Эркюль Пуаро вздохнул. Азартная охота на безжалостного убийцу — совершенно иное дело, чем приятный отпуск. «Мой мозг, — размышлял он, — привык работать, когда я чувствую подлокотники удобного кресла, и это при моем роде занятий значит многое. Это совсем не то, что заманивать дикого кабана в ловушку на склоне гор».

Дикий кабан — Лементель употребил именно эти слова.

Конечно, случайное, но совпадение. «Четвертый подвиг Геракла? — спросил себя Пуаро. — Эриманфский вепрь?»

Стараясь не привлекать внимания, он начал осторожно приглядываться к попутчикам.

Сиденье напротив занимал американский турист. Покрой одежды, пальто, саквояж, располагающее дружелюбие, глубокий интерес к пейзажу и путеводитель в руке — все это обнаруживало его национальную принадлежность и говорило о провинциальном американском видении Европы, которое так проявляется при первом знакомстве с континентом. Спустя минуту или две Пуаро решил, что тот собирается вступить в разговор. Задумчивое выражение лица, как у доброй собаки, не позволяло сомневаться в этом.

По другую сторону вагона высокий представительный мужчина с седыми волосами и большим крючковатым носом погрузился в чтение книги на немецком языке. У него были сильные подвижные пальцы музыканта или хирурга.

Дальше сидели тихо три человека одинакового типа. У них были кривые ноги и другие характерные черты, свидетельствующие, что они имеют непосредственное отношение к лошадям. Они играли в карты. Некоторое время спустя, вероятно, они могли бы предложить иностранцу включиться в игру. Сначала бы иностранец выигрывал. Затем счастье обязательно бы изменило ему.

В поведении этих трех человек не было ничего странного. Странной была только одна деталь — место, которое они выбрали. Они имели возможность видеть все происходящее в вагоне и за окном по пути следования. Это было бы оправданно в обычном поезде. Но не в постоянно пустом фуникулере!

В вагоне находился еще один пассажир — женщина. Она была высокой и темноволосой. У нее было красивое лицо — лицо, которое могло выражать целую гамму чувств, но вместо этого застыло в странном безразличии. Женщина ни на кого не обращала внимания, только пристально смотрела на долину внизу.

Вскоре, как и предполагал Пуаро, американец заговорил. Его звали, как он сказал, Шварц. Это было его первое посещение Европы. Впечатления у него, как он сказал, были грандиозными. Настоящее потрясение вызвал Шалонский замок. Хуже запомнился Париж — от этого города он ожидал большего. Американец посетил Лувр, собор Парижской Богоматери, Фоли Берже. И отметил, что в ресторанах и кафе не смог послушать приличного джаза. Елисейские поля, как он думает, достаточно хороши, ему понравились фонтаны, особенно в свете прожекторов.

Никто не сошел ни в Лез-Авене, ни в Кароше. Стало ясно, что все пассажиры фуникулера поднимаются в Рош-Нейг.

Мистер Шварц всегда мечтал, как он выразился, оказаться высоко в снежных горах. Десять тысяч футов — это прекрасно, он слышал, что на такой высоте нельзя даже прилично сварить яйцо.

С дружелюбием, исходящим от самого сердца, мистер Шварц попытался вовлечь в беседу высокого седого мужчину, сидящего по другую сторону прохода, но тот лишь холодно посмотрел на него поверх пенсне и снова углубился в чтение.

Тогда мистер Шварц предложил темноволосой леди обменяться местами, — как он объяснил, она могла бы лучше видеть окрестности.

Осталось неясным, понимает ли она по-английски. Во всяком случае, она в ответ только отрицательно качнула головой и плотнее закуталась в меховой воротник пальто.

Мистер Шварц тихо сказал Пуаро:

— Право, обидно, когда женщина, путешествуя одна, ни на что не обращает внимания. Женщине, когда она путешествует, надо увидеть так много.

Пуаро согласился с ним.

Мистер Шварц вздохнул. Он находил мир неприветливым. А не повредит ли это маленькому дружелюбию, возникшему вокруг? — выразительно спрашивали его карие глаза.

* * *

Управляющий отелем, встречавший гостей, торжественно облаченный в сюртук и новые кожаные туфли, выглядел немного комичным в этом заброшенном или, точнее, вознесенном над миром месте.

Управляющий был крупным красивым мужчиной с напыщенными манерами. Он был очень положительным.

Так рано в этом сезоне… система горячей воды была испорчена… инвентарь с трудом привели в порядок… конечно, он мог бы все… не хватает персонала… его крайне смущает такое неожиданное количество гостей…

Все это он произносил с профессиональной вежливостью. Но Пуаро показалось, что за вежливой маской он мимолетно заметил острую тревогу. Этому человеку с его непринужденным поведением было явно не по себе. Он был чем-то сильно обеспокоен.

Ленч подавали в длинной столовой, из которой была видна расположенная далеко внизу долина. Единственный официант, назвавшийся Густавом, оказался искусен и ловок. Он сновал туда и сюда, советовал, что выбрать из меню, приносил список вин. Трое мужчин, имеющих отношение к лошадям, сели за один столик. Они смеялись и разговаривали по-французски, их голоса звучали громче, чем у других.

— Добрый старый Иосиф!

— Что слышно о крошке Дениз, mon vieux?[1]

— Вы помните эту sacri[2] свинью перед лошадью, которая помешала нам сорвать куш в Отелье?

Все это было искренним, ярко характеризовало их — и не соответствовало месту!

Женщина с красивым лицом сидела за столиком в углу комнаты одна. Она ни на кого не смотрела.

После того как Пуаро удобно устроился в кресле, к нему подошел управляющий.

— Месье не должен строго судить об отеле, — заговорил он. — Сезон еще не начался. Обычно никто не появляется здесь до конца июля. Одна эта леди — месье, возможно, обратил на нее внимание? — приезжает сюда каждый год в эту пору. Ее супруг погиб при восхождении три года назад. Это ужасно. Они были очень привязаны друг к другу. Она приезжает сюда всегда перед началом сезона — в это время здесь тихо. Это святое паломничество. А почтенный джентльмен — знаменитый врач, доктор Лутц из Вены. Он приехал, как говорит, отдохнуть в тишине.

— Да, здесь спокойно, — согласился Пуаро. — А ce messieurs?[3] — он указал на троих мужчин, имеющих отношение к лошадям. — Вы считаете, они также ищут отдыха?

Управляющий пожал плечами. В его глазах вновь появилось сильное беспокойство.

— Это туристы, — сказал он неопределенно. — Они всегда стремятся к неизведанным переживаниям. А высота — ведь это новые ощущения.

«Не особенно милые ощущения», — подумал Пуаро. Он чувствовал, как быстро бьется сердце. В памяти мелькнули глупые слова колыбельной песенки: «Когда я над миром так высоко, так нравится мне пить чай прямо в небе».

Вялой походкой вошел Шварц. Когда он увидел Пуаро, его глаза засветились. Он сразу же направился к его столику.

— Я побеседовал с этим доктором. По-английски он говорит кое-как. Выехал из Австрии из-за нацистов. Послушайте, я предполагаю, что эти люди сошли с ума! Доктор Лутц был там большим человеком, я слышал — невропатологом и психоаналитиком, а ведь это немалая ценность.

Он перевел взгляд на высокую женщину, смотревшую из окна на безжалостные горы.

— Я узнал у официанта ее имя, — понизил он голос. — Это мадам Грандье. Ее муж погиб при восхождении. Она приезжает сюда из-за него. Не кажется ли вам, что мы должны как-нибудь приободрить ее?

— На вашем месте я бы не взялся за это, — сказал Пуаро.

Но дружелюбие мистера Шварца было неисчерпаемым.

Пуаро наблюдал, как он начал переговоры, видел его тернистый путь, закончившийся резким отпором. Двое минуту стояли друг против друга, их силуэты четко вырисовывались на свету. Женщина была выше Шварца. Ее голова была откинута назад, выражение лица было холодным и неприступным. Пуаро не слышал, что она сказала, но Шварц вернулся назад с унылым видом.

— Ничего не вышло, — сказал он. Потом задумчиво добавил: — Если бы каждый был человечней, наша жизнь не давала бы повода для неприязни. Вы согласны, мистер… Извините, до сих пор не знаю вашего имени.

— Мое имя Пурье, — сказал Пуаро. И добавил: — Я торговец шелком из Лиона.

— С удовольствием вручаю вам свою визитную карточку, мистер Пурье. Если вы будете в Фонтэн Спрингс, добро пожаловать ко мне в гости.

Пуаро взял визитку, потом сунул руку в карман и с досадой проговорил:

— Увы! У меня сейчас визитной карточки нет…

Вечером, когда Пуаро лег в постель, он бережно расправил послание Лементеля и внимательно перечитал его, после чего аккуратно сложил и спрятал в бумажник.

— Это любопытно, — сказал он себе, закрывая глаза. — Я удивлюсь, если…

* * *

Официант Густав принес Эркюлю Пуаро завтрак, состоявший из кофе и булочек. Он извинился за кофе.

— Месье, надеюсь, понимает, что на этой высоте невозможно подать кофе действительно горячим? Как ни печально, он закипает слишком рано.

— Каждый должен стойко переносить капризы природы, — сказал Пуаро.

— Месье — философ, — проговорил Густав.

Он подошел к двери, выглянул в коридор, затем закрыл дверь и вернулся к кровати.

— Месье Эркюль Пуаро? — спросил он. — Я — Друэ, инспектор полиции.

— Наконец-то, — сказал Пуаро. — Я уже забеспокоился.

Друэ понизил голос:

— Месье Пуаро, произошло кое-что серьезное. Авария на фуникулере!

— Авария? — Пуаро приподнялся. — Что за авария?

— Поврежден фуникулер. Минувшей ночью. Возможно, это вызвано стихийными обстоятельствами — снежной лавиной, которая понесла вниз валуны и обломки скал. Но также вполне вероятно, что это дело человеческих рук. Точно пока неизвестно. Но в любом случае потребуется многодневный ремонт, а мы тем временем будем отрезаны от внешнего мира. В это время года, когда снег обильный, другим путем поддерживать связь с долиной внизу невозможно.

Эркюль Пуаро сел в постели.

— Неприятная ситуация, — проговорил он.

Инспектор кивнул.

— Да, — сказал он. — Кроме того, изменились намерения комиссара. У Марраскода здесь действительно свидание. Но комиссар пришел к выводу, что встрече никаким образом не надо мешать.

— Но это невероятно! — изумленно воскликнул Пуаро.

— Я согласен. — Инспектор Друэ развел руками. — В этом нет здравого смысла. Но что делать? Марраскод — чудовищный зверь. Я считаю, что он безумен.

— Сумасшедший и убийца! — сказал Пуаро.

— С ним шутки плохи, — сухо произнес Друэ.

— Но если у него здесь свидание, — медленно проговорил Пуаро, — здесь, на этом высоком снежном уступе, из этого следует, что Марраскод уже прибыл сюда. Ведь связь с долиной сейчас прервана.

— Я знаю это, — спокойно сказал Друэ.

Минуту-две оба молчали. Затем Пуаро спросил:

— Доктор Лутц? Может он быть Марраскодом?

Друэ покачал головой.

— Не думаю. Это действительно доктор Лутц — я видел его фотоснимки на документах — хорошо известный человек. У него большое сходство с фотоснимками.

— Если Марраскод умеет перевоплощаться, как артист, он может сыграть свою роль удачно.

— Я никогда не слышал, что он является мастером маскировки. Это — не хитрая и коварная змея. Это — дикий кабан, свирепый, чудовищный, нападающий в слепой ярости.

— Но все-таки… — сказал Пуаро.

— Конечно, надо учитывать, что его разыскивает правосудие. Следовательно, он вынужден притворяться. Так что он может — а фактически должен — более или менее изменить свой облик.

— У вас есть описание его внешности?

Инспектор пожал плечами.

— Очень приблизительное. Фотография, сделанная по системе Бертильона, и общие измерительные данные, их собирались послать мне сюда сегодня. Я знаю только, что ему тридцать с лишним лет, что он низкого или среднего роста, темноволосый и темноглазый. Особые приметы неизвестны.

— Под это описание подойдет любой, — сказал Пуаро. — А что известно об американце Шварце?

— Я навел о нем справки. Его паспорт в порядке. Вы говорили с ним и заметили, я думаю, многое, присущее именно англичанину или американцу. Напрашивается вывод: это обычный путешествующий американец. Правда, кажется странным, что он приехал именно сюда. Но американцы, путешествуя, поступают непредсказуемо. Как вы считаете?

Эркюль Пуаро задумчиво покачал головой.

— При поверхностном наблюдении он в любом случае кажется безобидным, преувеличенно дружелюбным человеком. Может быть надоедливым. Но это скорее рассеивает подозрения по его поводу. Более подозрительны три неразлучных гостя.

Инспектор кивнул, по его лицу пробежало беспокойство.

— Да, у меня также на их счет возникло подозрение. Готов присягнуть, месье Пуаро, что эти трое являются членами банды Марраскода. Если я их достаточно раскусил, то они — крепкие парни с ипподрома. И кто-то из них может быть самим Марраскодом.

Эркюль Пуаро задумался. Он извлек из глубин памяти их образы.

Один из троицы был широколицым, с нависающими бровями, маслянистыми толстыми щеками — эгоистичное животное лицо. Другой — худощавый, с хитрым узким лицом и холодными глазами. У третьего парня было бледное лицо и щеголеватый вид.

Да, один из этих троих мог быть Марраскодом. Но если так, то возникал вопрос — почему? Почему Марраскод и двое членов его банды путешествуют вместе и поднимаются в мышеловку на склоне гор? Встречу, успешно и в безопасности, могли устроить и в менее экзотических окрестностях — в кафе, на железнодорожном вокзале, в переполненном кинотеатре, в городском парке — словом, повсюду, где имеется достаточно путей для отступления, — а не здесь, в снежной пустыне.

Часть этих соображений Пуаро постарался изложить инспектору Друэ, и последний довольно легко согласился с ними.

— Да, это невероятно.

— Если они наметили встречу, почему путешествуют вместе? Подобные действия лишены смысла.

По лицу Друэ мелькнула тень беспокойства.

— Тогда рассмотрим второе предположение, — сказал он. — Эти трое — члены банды Марраскода, приехавшие сюда, чтобы встретиться с ним. Но кто же Марраскод?

— Что известно о персонале отеля? — спросил Пуаро.

Друэ пожал плечами.

— Какой там персонал? Старая женщина, работающая поварихой, ее старый муж Жак — им, думаю, около пятидесяти лет. И официант, обязанности которого выполняю я. Вот и все.

— Управляющий, конечно, знает, кто вы? — спросил Пуаро.

— Да. Необходима согласованность действий.

— Вы заметили, что он обеспокоен? — спросил Эркюль Пуаро.

Вопрос произвел на Друэ впечатление.

— Да, — подумав, ответил он. — Заметил.

— Может, он боится привлечь к чему-нибудь внимание полиции?

— Мне пришла в голову эта же мысль.

Друэ сделал паузу и продолжил:

— Может, узнать об этом у него самого? Как вы считаете?

Пуаро отрицательно покачал головой.

— Лучше, если он не будет знать о наших подозрениях, — сказал он. — Продолжайте наблюдать за ним.

— Я хорошо знаю вашу репутацию. Мы в нашей стране много слышали о вас. Что вы посоветуете, месье Пуаро?

— В данный момент ничего, — ответил Пуаро. — Ключ к решению вопроса, что делать, — причина встречи преступников в этом месте. Причина встречи здесь — все.

— Деньги, — кратко сказал Друэ.

— Этого беднягу Соллей во время убийства ограбили?

— Да. У него была очень крупная сумма, она исчезла.

— И вы считаете, что встреча назначена для дележа добычи?

— Это очевидно.

Пуаро недовольно покачал головой.

— Но почему здесь? Это худшее место для встречи преступников. Но это удобное место для свидания с женщиной.

Друэ сделал шаг вперед.

— Вы считаете… — начал он.

— Я считаю, что мадам Грандье очень красивая женщина, — сказал Пуаро. — Думаю, что кто-нибудь мог бы ради нее подняться в горы на высоту десять тысяч футов, — конечно, если бы она дала на это согласие.

— Это интересно, — сказал Друэ. — Никогда не думал о ней в связи с нашим делом. Кроме того, она приезжала сюда несколько лет назад.

— Да, — проговорил Пуаро. — Следовательно, причина ее появления здесь сейчас неизвестна. А ведь должна быть причина, чтобы выбрать целью путешествия именно Рош-Нейг. Согласны?

— Это мысль, месье Пуаро, — взволнованно сказал Друэ. — Я пересмотрю дело под этим углом зрения!

* * *

День прошел без происшествий. К счастью, в отеле оказались хорошие запасы провизии. Управляющий объяснил это своей предусмотрительностью. Продуктами они были обеспечены.

Эркюль Пуаро попытался заговорить с доктором Карлом Лутцем и потерпел неудачу. Доктор прямо заявил, что психология — его профессиональное занятие и что он не намерен вступать в дискуссию с любителем. Он сидел в углу, углубившись в чтение толстого тома на немецком языке, и делал выписки.

Эркюль Пуаро вышел из отеля и бесцельно бродил вокруг помещения кухни. Затем заговорил со стариком Жаком, который оказался грубым и подозрительным. Подошла его жена, повариха. Она дружелюбно объяснила Пуаро, что у них имеется большой запас консервов, но, как она думает, среди них мало питательных. Консервы обходятся досадно дорого. Да и что можно приготовить из этих продуктов? Милосердный господь никогда не собирался обречь людей есть только консервы.

Разговор перешел на персонал отеля. В самом начале июля нанимают горничных и дополнительное количество официантов. Но в течение следующих трех недель гостей почти нет. Поэтому большинство служащих приходит, получает ленч и снова уходит. Со всем объемом работ легко справляются она, Жак и один официант.

— Был ли до прихода Густава официант, которого он сменил? — спросил Пуаро.

— Да. Но он был официантом низкого разряда. У него не было умения. Не было опыта. Вообще не было никакой квалификации.

— Как долго он работал здесь?

— Всего несколько дней — половину недели. Его уволили. Мы не удивились. К этому все шло.

— Он не жаловался? — спросит Пуаро.

— О, нет. Он ушел тихо. Да и на что он мог рассчитывать? У нас отель высокого класса. Каждый гость должен получать надлежащее обслуживание.

Пуаро кивнул.

— Куда он ушел? — спросил он.

— Вы имеете в виду этого Роберта? — Она пожала плечами. — Вероятно, вернулся в свое захудалое кафе.

— Он отправился вниз на фуникулере?

Она удивленно посмотрела на него.

— Конечно, месье. Как же иначе можно туда добраться?

— Кто-нибудь видел, как он уходил? — спросил Пуаро.

Супруги переглянулись.

— Ах! Вы, наверно, думаете о том, что он убрался не по-человечески, тайком, даже не попрощался? Но каждый из нас занимается своим делом, тут не до других.

— Вероятно, вы правы, — сказал Пуаро.

Он медленно шел, внимательно осматривая здание. Большой отель — в настоящее время открыто только одно крыло. В другом — много комнат с запертыми дверями и окнами, закрытыми ставнями, туда, видимо, никто не мог проникнуть.

Он свернул за угол и чуть не столкнулся с одним из троих картежников. У него было одутловатое лицо и тусклые глаза. Он окинул Пуаро тяжелым взглядом. Кривая улыбка на губах сделала его похожим на норовистую лошадь.

Пуаро пошел дальше. Вскоре его обогнала женщина — высокая, полная изящества мадам Грандье.

Он ускорил шаг и поравнялся с ней.

— Вы, конечно, знаете об аварии на фуникулере, — сказал он. — Я надеюсь, мадам, это не вызвало у вас большого беспокойства?

— Мне все равно, — сказала она.

Ее голос был очень низким — чистое контральто. Она взглянула на Пуаро и вошла в отель через узкую боковую дверь.

* * *

Эркюль Пуаро лег спать рано. Но вскоре после полуночи его разбудили приглушенные звуки.

Из коридора пытались открыть дверной замок.

Он сел, включил свет. В этот момент манипуляции с замком принесли плоды и дверь распахнулась. На пороге стояли трое мужчин, трое игроков в карты. Они были, как понял Пуаро, немного пьяны. Их лица выражали тупость и злобу. Он увидел, как блеснуло лезвие бритвы.

Крупный приземистый человек выступил вперед.

— У! Проклятый сыщик! — прорычал он.

И разразился потоком ругательств. Все трое направились к беззащитному человеку в постели.

— Разрисуем его, мальчики! А, лошадки? Располосуем лицо месье детективу. Начнем с него эту ночь!

Они неуклонно приближались — сверкали лезвия бритв.

Внезапно сзади прозвучал голос с твердым американским акцентом:

— Стоять на месте!

Они обернулись. В дверном проеме, одетый, в пижаму, яркую, полосатую, странного покроя, стоял Шварц. В руке он держал пистолет.

— Остановитесь, парни. Я хорошо стреляю.

Он нажал на спусковой крючок — пуля просвистела около уха крупного мужчины и впилась в оконную раму.

Три пары рук поспешно поднялись вверх.

— Могу я побеспокоить вас, месье Пурье? — спросил Шварц.

Пуаро вскочил с постели. Он собрал с пола отражающее свет холодное оружие, затем провел руками по одежде каждого, проверяя, нет ли у кого еще чего-нибудь.

— А теперь марш! В коридоре стоит большой шкаф. В нем нет окон. Как раз то, что надо!

Шварц подошел к шкафу, закрыл за ними дверь и повернул ключ. Затем он вернулся к Пуаро. Его голос прерывался от чувства удовлетворения.

— Ну и спектакль! Вы знаете, месье Пурье, в Фонтэн Спрингс были люди, смеявшиеся надо мной, когда я говорил, что беру с собой за границу пистолет. Куда ты собираешься ехать? — спрашивали они меня. — В джунгли? Но, как видите, месье, хорошо смеется тот, кто смеется последним. Вы встречали когда-нибудь такую наглую шайку бандитов?

— Дорогой мистер Шварц, — сказал Пуаро, — вы вышли на сцену как раз вовремя. Могла произойти драма! Я вам очень обязан.

— Пустяки. Что будем делать? Молодчиков надо передать полиции, но это сейчас невозможно! Сложная проблема. Может, посоветуемся с управляющим?

— А, управляющий… — сказал Пуаро. — Я думаю, сначала надо посоветоваться с официантом Густавом, точнее, инспектором Друэ. Да, да — официант Густав в действительности детектив.

Шварц удивленно посмотрел на него.

— Так вот почему они сделали это!

— Кто? Что?

— Эта банда подонков наметила вас в своем списке вторым. Они уже порезали Густава.

— Что?!

— Пойдемте со мной. Теперь им занимается доктор.

Маленькая комната Друэ находилась на верхнем этаже.

Доктор Лутц, одетый в халат, перевязывал лицо раненому мужчине. Когда они вошли, он поднял голову.

— Это вы, мистер Шварц? Какая мерзость! Какие бандиты! Какие изверги!

Друэ лежал и тихо стонал.

— Он в опасности? — спросил Шварц.

— Не умрет, если вы это имеете в виду. Но он не должен говорить — ему нельзя волноваться. Я перевязал раны и не хочу, чтобы началось заражение крови.

Трое мужчин вышли из комнаты.

— Вы сказали, что Густав — офицер полиции? — спросил Шварц у Пуаро.

Эркюль Пуаро кивнул.

— Но что он делал в Рош-Нейге?

— Он следил за опасным преступником.

В нескольких словах Пуаро изложил суть дела.

— Марраскод? — спросил доктор Лутц. — Я читал об этом. Хотел бы встретить этого человека. У него, видимо, сильные нарушения психики. Хотел бы я знать подробно о его детстве.

— А я бы хотел, — сказал Пуаро, — знать, где он находится в данный момент.

— Его нет среди тех троих, запертых нами в шкафу? — спросил Шварц.

— Возможно, — неуверенно сказал Пуаро. — Но мне кажется… Я, видимо, не ошибусь… У меня мысль…

Он остановился и стал внимательно разглядывать ковровую дорожку. Дорожка была цвета буйволовой кожи, и на ней отчетливо выделялись ржаво-коричневые пятна.

— Следы… — сказал Пуаро. — Эти следы оставила кровь, и они ведут в нежилое крыло отеля. Идемте скорей!

Они поспешили за Пуаро в боковую дверь и пошли по сумрачному пыльному коридору. Затем свернули за угол и бесшумно двигались по ковровой дорожке до тех пор, пока пятна крови не привели к приоткрытой двери.

Пуаро распахнул дверь и вошел.

Он невольно вскрикнул от ужаса.

Комната служила спальней. Постель была смята, на столе стоял поднос для пищи. Посреди комнаты на полу лежал труп мужчины. Он был чуть выше среднего роста. С ним расправились невероятно жестоко. На руках и груди зияла дюжина ран, голова и лицо от ударов превратились в мягкую бесформенную массу.

Шварц приглушил восклицание и отвернулся, чтобы его не стошнило от этого зрелища.

Доктор Лутц разразился громким ругательством на немецком.

— Кто этот парень? — тихо спросил Шварц. — Кто-нибудь его знает?

— Предполагаю, что он был здесь известен как Роберт, — сказал Пуаро, — точнее, как неумелый официант.

Лутц подошел ближе, наклонился над трупом и показал пальцем на записку, приколотую к одежде. В ней были каракули, выведенные чернилами:

«Больше Марраскод не убивает — больше он не грабит друзей!»

— Марраскод? Так это Марраскод! — воскликнул Шварц. — Но что привело его сюда, в место, отрезанное от дорог? И почему вы называете его Робертом?

— Он маскировался под официанта, и все считали его плохим официантом. Поэтому ни для кого не было сюрпризом, что его уволили. Предполагали, что он вернулся в Альдермат. Но никто не видел, как он уходил.

— Что вы думаете о случившемся? — спросил Лутц громким голосом.

— Думаю, мы найдем объяснение в тревоге на лице управляющего отелем, — отозвался Пуаро. — Марраскод, видимо, предложил ему крупную взятку за разрешение скрываться в нежилой части отеля. Но управляющий не был от этого в восторге. Нет, он не был в восторге от всего этого!

— Марраскод продолжал находиться в пустом крыле здания?

— Возможно.

— Но почему его убили? — спросил доктор Лутц. — И кто его убил?

— Это легко объяснить! — воскликнул Шварц. — Он должен был разделить деньги со своей бандой. Но не сделал этого. Хотел их перехитрить. Приехал сюда, в медвежий угол, чтобы переждать некоторое время, полагая, что об этом удаленном месте никто из них не подумает. И ошибся. Они узнали, куда он отправился, и выследили его. — Шварц коснулся носком туфли мертвого тела. — И предъявили счет. Это вполне возможно.

— Да, свидание оказалось не таким, как мы ожидали, — тихо сказал Пуаро.

— Эти как и почему очень занимательны, — раздраженно сказал доктор Лутц. — Но меня беспокоит наше реальное положение. Здесь лежит мертвый человек. У меня на руках больной, запас медицинских средств — скудный. Мы отрезаны от всего мира! И не знаем, как долго будем отрезаны.

— Кроме того, в шкафу заперты трое убийц! — добавил Шварц. — Все это вполне можно назвать интересной ситуацией.

— Что мы будем делать? — спросил доктор Лутц.

— Прежде всего сообщим управляющему, — ответил Пуаро. — Он — не преступник, он только человек, жадный до денег. К тому же трус. Мы все расскажем ему. Жак или его жена, вероятно, достанут подходящую веревку. Этих трех негодяев нужно перевести в какое-нибудь место, где мы сможем надежно стеречь их до прибытия помощи. Я думаю, пистолет мистера Шварца будет эффективным средством при проведении наших планов в жизнь.

— А что делать мне? — спросил доктор Лутц.

— Вы — врач, — веско сказал Пуаро. — Вы должны сделать все, что возможно, для вашего пациента. А нам придется взять на службу бдительность — и ждать. Ничего иного мы сделать не сможем.

* * *

Три дня спустя ранним утром небольшая группа людей остановилась перед входом в отель.

Эркюль Пуаро торжественно распахнул перед ними парадную дверь.

— Добро пожаловать, mon vieux![4]

Месье Лементель, комиссар полиции, горячо пожал Пуаро обе руки.

— Ах, мой друг, с каким волнением я приветствую вас! Какие важные события произошли и сколько Вам пришлось пережить! Мы внизу так тревожились за вас, так боялись, ведь ничего не было известно и можно было ожидать всего. Нет радио, нет никакой связи. Гелиограф при этих условиях стал в вашей партии действительно гениальным ходом.

— Нет, нет, — слабо возражал Пуаро, пытаясь сохранить скромный вид. — Это очень просто. Когда мы не сумели получить помощь от изобретений человека, мы обратились к природе. Ведь солнце в небе здесь постоянно.

Маленькая группа вереницей прошла в отель.

— Мы уже потеряли надежду добраться к вам, — сказал Лементель, улыбнувшись. — Вы нас, наверно, сегодня не ждали?

Пуаро также улыбнулся.

— Нет! — сказал он. — Мы считали, что фуникулер все еще ремонтируют.

— Это знаменательный день, — проговорил с чувством Лементель. — Несомненно. Вы считаете, это действительно Марраскод?

— Именно он. Пойдемте со мной.

Они поднялись по ступенькам лестницы. Открылась дверь одной из комнат, и из нее вышел Шварц в халате. Он внимательно оглядел группу людей.

— Я услышал голоса, — объяснил он. — Что происходит? Куда вы направляетесь?

— Прибыла помощь! — торжественно возгласил Пуаро. — Присоединяйтесь к нам. Это великое мгновенье!

Он почти бегом бросился вверх по ступенькам.

— Вы идете к Друэ? — спросил Шварц. — Как он? В каком состоянии?

— Доктор Лутц сообщил, что минувшей ночью он чувствовал себя хорошо.

Они подошли к двери комнаты Друэ. Пуаро рывком распахнул ее.

— Вот ваш дикий кабан, джентльмены! — объявил он. — Берите его живым и позаботьтесь, чтобы он не избежал гильотины.

Человек в постели, лицо которого все еще было забинтованным, резко вскочил. Но офицеры полиции схватили его за руки, прежде чем он смог что-нибудь предпринять.

— Но это официант Густав! — воскликнул в недоумении Шварц. — Это инспектор Друэ.

— Да, это Густав, но не Друэ. Друэ был прежним официантом, официантом Робертом. Его посадили под замок в пустой части отеля. Марраскод убил его в ту ночь, когда бандиты напали на меня.

* * *

Во время завтрака Пуаро объяснял происшедшее ошеломленному американцу.

— Поймите, определенные вещи известны только тем, кто ими занимается непосредственно, совершенно точно их знают только представители данной профессии. Специалисты, например, без труда обнаружат разницу между детективом и убийцей! Я имею дело с полицейскими всю жизнь и хорошо их изучил. Он мог выдержать экзамен на детектива у людей непосвященных — но не у человека, который сам был полицейским.

Густав не был официантом — это я понял тотчас, но в то же время он не был и полицейским.

Это сразу показалось подозрительным. Я в тот вечер не пил поданный мне кофе. Я вылил его. И поступил предусмотрительно. Глубокой ночью этот человек пришел обыскать мою комнату, считая, что я принял снотворное. Он внимательно просмотрел мои документы и в бумажнике обнаружил письмо, — я специально положил его туда, чтобы он нашел! На следующее утро Густав принес мне в комнату кофе. Он поздоровался, назвал меня по имени и держался очень уверенно. Но был встревожен, ужасно встревожен — ведь полиция напала на его след! Она уже знала, где он находится, и это явилось для него страшным ударом, нарушало все его планы. Он оказался здесь, как в мышеловке.

— Дурацкая затея — приезд сюда, — сказал Шварц. — Почему он сделал это?

— Не такая уж дурацкая, как вы думаете, — сказал Пуаро. — Ему было необходимо, крайне необходимо заброшенное место, отрезанное от всего мира, где он мог бы встретиться с определенным лицом и где он мог бы находиться определенное время.

— С каким лицом?

— Доктором Лутцем.

— Доктор Лутц? Он тоже преступник?

— Доктор Лутц — действительно доктор Лутц. Но он не специалист-невропатолог, не психоаналитик. Он — хирург, мой друг, который специализируется по лицевой хирургии. Вот почему он встретился здесь с Марраскодом. В настоящее время, уехав из своей страны, он превратился в бедняка. Ему предложили громадный гонорар за то, чтобы он с помощью своего хирургического искусства изменил внешность человека. Лутц мог догадываться, что этот человек — преступник, но если это было так, то он закрыл на это глаза. Они не решились рисковать и осуществить свой замысел в какой-нибудь другой зарубежной стране. Нет, именно Рош-Нейг, куда никто не приезжает до открытия сезона, где управляющему нужны деньги и он может принять взятку, был идеальным местом.

Но, как я говорю, Марраскода выдали. Трое его телохранителей, которые должны были встретиться с ним здесь и оберегать его, еще не прибыли, а Марраскод уже приступил к действиям. Полицейский офицер, который маскируется под официанта, похищен, Марраскод занимает его место. Затем банда устроила аварию на фуникулере. Им требовалось время. На следующий вечер Друэ был убит и на мертвом теле оставили записку. Они надеялись, что после того, как восстановится сообщение с внешним миром, Друэ похоронят, считая его Марраскодом. Доктор Лутц без задержки сделал операцию. Но надо было еще обязательно заставить молчать одного человека — Эркюля Пуаро. Поэтому банда и напала на меня. Благодарю вас, мой друг.

Эркюль Пуаро грациозно поклонился.

— Вы в самом деле Эркюль Пуаро? — спросил Шварц.

— Собственной персоной.

— И вы ни минуты не сомневались по поводу трупа? Вы знали, что это не Марраскод?

— Конечно.

— Почему вы никому не сказали об этом?

Лицо Эркюля Пуаро стало строгим.

— Мне нужна была гарантия, что я передам настоящего Марраскода в руки полиции, — сказал он.

И тихо добавил:

— Эриманфский вепрь пойман живым.

Примечания

1

Старина (фр.).

2

Проклятую (фр.).

3

Эти месье (фр.).

4

Старина (фр.).

Content

Агата Кристи
Эриманфский вепрь

Примечания