Агата Кристи

Лошади Диомеда

Зазвонил телефон.

— Пуаро, это вы?

Эркюль Пуаро узнал голос молодого доктора Штоддарта. Майкл Штоддарт нравился ему. Нравились ироничность и дружелюбие его улыбки, забавлял наивный интерес к расследованию преступлений, вызывала уважение преданность избранной им профессии и проницательность в сложных ее вопросах.

— Мне неудобно вас беспокоить…

Голос врача нерешительно прервался.

— У вас какие-то затруднения? — тактично помог ему Эркюль Пуаро.

— Совершенно верно, — облегченно зазвенел голос Майкла Штоддарта. — Вы попали в точку.

— Eh bien![1] Чем я могу быть вам полезен, друг мой?

Штоддарт начал неуверенно отвечать. Волнуясь, он слегка заикался.

— Полагаю, будет ужасной н-наглостью, если я попрошу вас приехать? Вы, вероятно, заняты… Н-но я попал в затруднительное п-положение.

— Конечно, приеду. Вы дома?

— Нет. Я нахожусь на Мьюс, с ее тыльной стороны. Коннингби Мьюс. Номер семнадцать. Вы действительно сможете приехать? Буду вам очень признателен.

— Я немедленно выезжаю.

* * *

Эркюль Пуаро шел вдоль темной Коннингби Мьюс, глядя на номера домов. Был второй час ночи, обитатели района уже спали, светились только одно-два окна.

Когда детектив достиг дома под номером 17, парадная дверь открылась и появился, осматриваясь по сторонам, доктор Штоддарт.

— Благородное сердце! — воскликнул он. — Войдете?

По узкой, похожей на приставную, лестнице они поднялись на второй этаж. Справа находилась просторная комната, заполненная диванами с коврами и треугольными серебристыми подушками, множеством бутылок и стаканов. Беспорядок был невероятным, везде валялись окурки сигарет и осколки битого стекла.

— Ха! — сказал Эркюль Пуаро. — Mon cher Watson[2], я делаю вывод, что здесь был кутеж?

— Превосходный кутеж, — мрачно ответил Штоддарт. — Я бы сказал, кутеж в полном смысле слова!

— Вы в нем участвовали?

— Нет. Я здесь в связи с моими профессиональными обязанностями.

— Что случилось?

— Это квартира женщины по имени Пациенс Грейс, — сказал Штоддарт. — Миссис Пациенс Грейс.

— Звучит как прекрасное старинное имя, — заметил Пуаро.

— Ничего прекрасного о миссис Грейс сказать нельзя. Она — ярко выраженная представительница преступного мира. Разделалась с двумя мужьями. Теперь у нее парень, она подозревает его в желании сбежать от нее. Вечеринку они начали с выпивки и закончили наркотиком, если быть точным — кокаином. Как известно, определенная доза кокаина вызывает громадное возбуждение, начинаются галлюцинации, бред. Между миссис Грейс и ее любовником, неприятным типом по имени Хоукер, произошла бурная ссора. В конце концов он хлопнул дверью, а она высунулась из окна и выстрелила ему в спину из новенького револьвера, который кто-то имел большую глупость дать ей.

Эркюль Пуаро поднял брови.

— Попала в него?

— В него — нет! Пуля пролетела мимо, я бы сказал, в нескольких ярдах от него. Она попала в жалкого бродягу, который плелся по Мьюс, заглядывая в мусорные ящики. Пуля прошла сквозь мышечную ткань руки. Бродяга, разумеется, поднял адский крик, моментально собралась толпа, все были взвинчены видом крови, лившейся из раны, вызвали меня.

— И что было дальше?

— Оказалось, ничего серьезного. Я на скорую руку обработал бедняге рану, сделал все, что положено. Потом потерпевшим занялись один или два из собравшихся джентльменов. В конечном счете было достигнуто соглашение — бродяга взял пару предложенных ему пятифунтовых банкнот и больше не предъявлял претензий. В этом, я бы сказал, ему невероятно повезло. Все потихоньку разошлись.

— А вы?

— Мне надо было еще кое-что доделать. Миссис Грейс была в истерике. Я дал ей успокоительное и уложил в постель. Там находилась также девушка, совсем юная, которая напилась почти до потери сознания, я позаботился и о ней.

Доктор Штоддарт сделал паузу.

— А затем вы задумались над сложившимся положением, — сказал Пуаро.

— Совершенно верно, — согласился Штоддарт. — Был бы это обычный кутеж с выпивкой — прекрасно, можно было бы считать инцидент исчерпанным. Но наркотики…

— Вы уверены в этом?

— Совершенно! Ошибка исключена! Кокаин. Я обнаружил порошок в лакированной шкатулке, они вдыхают его, вы знаете. Вопрос в том, где они его достают? Я вспомнил, что вы недавно говорили мне о новой большой волне употребления наркотиков и о росте числа наркоманов…

— Полиция заинтересуется этим ночным кутежом.

— Вы правы, — грустно подтвердил Майкл Штоддарт.

Пуаро с любопытством взглянул на него.

— Но вы, вы сами, похоже, не горите желанием пробуждать этот интерес? — спросил он.

— Смесь этих вредных веществ употребляют невинные люди, — пробормотал Майкл Штоддарт. — Твердая линия, направленная против них…

— Это миссис Пациенс Грейс? Вы беспокоитесь о ней?

— Боже упаси! Она, как и другие, погрязла в пороке.

— Значит, девушка? — мягко спросил Эркюль Пуаро.

— Возможно, она тоже видела виды или на пути к этому, — ответил доктор Штоддарт. — Думаю, она скорее все-таки выдает себя за таковую. Она очень молода, немного дика, то, что она делала, похоже на детскую глупость. Видимо, окунулась в вихрь удовольствий, перепутав все на свете, думая, что это модно. Или нечто подобное.

На губах у Пуаро появилась легкая улыбка.

— Эту девушку… Вы встречали ее прежде, до этой ночи?

Майкл Штоддарт кивнул. Он выглядел юным и сконфуженным.

— Во время короткой поездки по Мертонширу. В Хант Балле. Ее отец — отставной генерал: кровь и канонада, стрельба и сраженные огнем — в этом вся его сущность, настоящий сагиб[3]. У него четыре дочери, все немного дикарки, ведут себя с ним, я бы сказал, скверно. Район, где они живут, — далеко не лучшая часть страны. Рядом — военные заводы, ничего старинного, что дало бы возможность почувствовать дух родины, толпа богачей и куча отборных пороков. Немудрено, что девушки приобрели дурные наклонности.

Эркюль Пуаро задумчиво смотрел на него.

— Теперь я понимаю, зачем вам понадобилось мое присутствие, — наконец сказал он. — Хотите, чтобы этой историей занялся я?

— Вы согласны? Понимаете, я должен что-нибудь сделать. И, сознаюсь, был бы рад, если бы Шейла Грант не фигурировала в деле.

— Думаю, это вполне возможно. Мне бы хотелось взглянуть на юную леди.

— Пойдемте!

Майкл Штоддарт вышел из комнаты первым. За дверью напротив капризный голос позвал:

— Доктор! Ради бога, доктор! Я схожу с ума…

Штоддарт направился на зов. Пуаро последовал за ним. Это была спальня, здесь царил хаос — пол покрывал рассыпанный порошок, всюду валялись кружки и банки, разбросанное белье. На кровати лежала женщина с неестественно-светлыми волосами и отрешенным, злым лицом.

— У меня мурашки по всему телу! — выкрикивала она. — Я знаю. Божусь, что они всюду! Я схожу с ума… Ради бога, дайте глоток виски!..

Доктор Штоддарт остановился у ее кровати. Его тон был профессионально-успокаивающим.

Эркюль Пуаро тихо вышел. Перед ним оказалась еще одна дверь. Детектив открыл ее.

Крошечная комнатка, скорее узкая ее часть, была скромно обставлена. На постели неподвижно лежала хрупкая девичья фигурка. Эркюль Пуаро на цыпочках подошел к изголовью и посмотрел на девушку.

Темные волосы, удлиненное бледное лицо — да, молодая, очень молодая.

Светлая полоска появилась между веками девушки. Ее глаза открылись — удивленные, испуганные глаза. Она пристально посмотрела на детектива, приподнялась, тряхнула головой, пытаясь отбросить назад густую гриву черных, с синевой, волос. Девушка выглядела испуганной молодой кобылицей. Она чуть отпрянула назад, — так пятится дикое животное, когда ему протягивает корм подозрительный незнакомец.

— Кто вы, черт побери? — спросила она.

Голос был молодым, тонким и отрывистым.

— Не бойтесь, мадемуазель.

— Где доктор Штоддарт?

В этот момент молодой человек вошел в комнату.

— О! Вы здесь! — воскликнула девушка с облегчением. — А кто это?

— Мой друг. Как вы себя чувствуете, Шейла?

— Ужасно, — тихо ответила девушка. — Отвратительно… Зачем я пробовала эту гадость?

— На вашем месте я бы не стал делать этого снова, — сухо сказал Штоддарт.

— Я… Я не буду…

— Кто дал вам порошок? — спросил Эркюль Пуаро.

Глаза девушки увеличились, верхняя губа дрогнула.

— Это было здесь, на вечеринке, — сказала она. — Мы все пробовали. Сперва это… было замечательно.

— А кто принес порошок? — мягко спросил Пуаро.

— Не знаю, — покачала она головой. — Может, Тони — Тони Хоукер. Но точно не знаю.

— Вы, мадемуазель, принимали кокаин впервые? — спросил Пуаро.

Девушка кивнула.

— Лучше бы вы приняли его в последний раз, — резко сказал Штоддарт.

— Да. Я думаю так же. Но сначала это казалось таким изумительным…

— Слушайте меня внимательно, Шейла Грант, — сказал Штоддарт. — Я врач и знаю, о чем говорю. Сначала мы получаем от наркотиков удовольствие. Но вскоре это приводит к ужасным страданиям. Мне приходилось видеть наркоманов, поверьте, я знаю. Наркотик разрушает человека — тело и душу. Выпивка — скромный приятный пикник в сравнении с наркотиками. Кокаин — не забава! Что подумает ваш отец, узнав об этом?

— Отец? — Шейла повысила голос. — Отец? — Она засмеялась. — Я даже представить себе не могу, как вытянется у него лицо! Ведь у него было семь приступов! Он не должен ничего знать.

— Полностью согласен с вами, — сказал Штоддарт.

— Доктор! Доктор! — долетел из соседней комнаты протяжный вопль миссис Грейс.

Штоддарт пробормотал нелестные слова о своей жизни и вышел.

Шейла Грант снова взглянула на Пуаро. Она была в замешательстве.

— Кто вы на самом деле? — спросила она. — Я не видела вас на вечеринке.

— Вы правы, на вечеринке меня не было. Я — друг доктора Штоддарта.

— Тоже доктор? Но вы не похожи на доктора.

— Мое имя, — сказал детектив, вспоминая, какие слова обычно произносят, когда после первого действия спектакля опускается занавес, — мое имя — Эркюль Пуаро.

Слова не были лишены эффекта. Порой Пуаро испытывал страдания, узнав в очередной раз, что бессердечное молодое поколение никогда не слышало о нем.

Но здесь был иной случай. Несомненно, Шейле Грант его имя было известно. Она была удивлена, ошеломлена. Она неотрывно смотрела на него.

* * *

Утверждают, с оговорками или без них, что у каждого в Торки есть тетя.

Утверждают также, что в Мертоншире у каждого есть, по крайней мере, вторая кузина.

Мертоншир расположен на вполне приемлемом расстоянии от Лондона. Там можно отдохнуть, пострелять дичь, половить рыбу. Там имеется несколько живописных, достаточно укромных деревень, хорошо развита сеть железных дорог, новая автострада позволяет быстро добраться туда из Лондона и оттуда обратно в Лондон. Сфера обслуживания здесь развита слабее, чем в других сельскохозяйственных областях Британских островов. Поэтому в Мертоншире практически невозможно жить, если нет ежегодного дохода (с которого исправно платят налоги), исчисляемого суммой в четыре цифры, и, конечно, лучше, если этот доход исчисляется суммой в пять цифр.

Будучи иностранцем, Эркюль Пуаро не мог похвастать тем, что у него в графстве есть вторая кузина, но к тому времени он приобрел здесь много друзей и знакомых и ему не составило труда получить приглашение приехать в гости. В качестве хозяйки он выбрал прелестную леди, которая главное удовольствие находила в перемывании косточек соседям. Впрочем, имелась и отрицательная сторона — Пуаро пришлось выслушать много ненужного, прежде чем они перешли к интересовавшей его теме.

— Гранты? О да, их четыре. Четыре девочки. Не удивлюсь, если бедный старый генерал не сможет держать их под контролем. Как мужчине управиться с четырьмя девочками?

Леди Кармихэлс всплеснула руками.

— Неужели это так сложно? — переспросил Пуаро.

Леди продолжала:

— Он привык поддерживать строгую дисциплину в своем полку, так он мне говорил. Но его девочки нанесли ему поражение. Когда я была молодой, не было ничего подобного. Старый полковник Сандис, этот педант, я помню, как его бедные дочери…

Последовал длинный экскурс в злоключения девочек Сандиса и других друзей леди Кармихэлс.

— Вы не подумайте, я не говорю ничего плохого об этих девочках, — сказала леди Кармихэлс, возвращаясь к предыдущей теме. — Они всегда веселы, но связались с нежелательной компанией. Там они употребляют все, что угодно. Туда приходят определенные люди. Нет, не те, что призывают оставить страну. В наши дни причиной этого являются деньги, деньги, деньги. Вы слышали об этих подозрительных историях?.. Кто вам рассказал? Энтони Хоукер? О, я знаю его. Должна сказать, весьма неприятный молодой человек. Он, видимо, приезжает сюда охотиться. Купается в деньгах. Устраивает вечеринки, расточительные вечеринки, довольно странные вечеринки, если верить всему, что об этом говорят. Но это не всегда соответствует истине, я не думаю, что девочки так уж плохи. Впрочем, люди всегда верят в самое худшее. Знаете, сейчас стало модным говорить о том, что человек пьет или употребляет наркотики. Мне говорили на следующий день после вечеринки, что девочки были совершенно пьяны, а в действительности… Кто знает? Я не думаю, чтобы было хорошо говорить таким образом. И если говорят о странном или непонятном в их поведении, говорят слишком пристрастно, что они принимают наркотики, и — это несправедливо. Они, например, говорят это и о миссис Ларкин, и им наплевать на женщину, на ее доброе имя, а я думаю, что там только рассеянность и ничего больше. Она — большой друг вашего Энтони Хоукера. Ну почему, спросите меня, если девочки Гранта бывают у нее, их называют людоедками? Осмелюсь сказать, что после всего они имеют дело с мужчинами. А почему бы нет? Это естественно — после всего. Они ведь привлекательные девочки, каждая из них.

Эркюль Пуаро вставил вопрос.

— Миссис Ларкин? Мой дорогой, нехорошо спрашивать меня, кто она. Кто считается значительным лицом в наши дни? Говорят, что миссис Ларкин крепко сидит в седле. Муж ее был кем-то в Сити. Он умер, не будучи разведенным. Она здесь не так давно, появилась сразу после приезда Грантов. Я всегда думала, что она…

Внезапно старая леди Кармихэлс замолчала. Она открыла рот, округлила глаза. Наклонившись вперед, быстро ткнула Пуаро костяшками пальцев, сжимавших нож для разрезания бумаги. Не обращая внимания на то, что детектив поморщился от боли, она взволнованно воскликнула:

— Ну, конечно! Да! Так вот почему вы здесь! Вы отвратительная лживая тварь, я настаиваю на том, чтобы вы мне обо всем рассказали.

— О чем я должен вам рассказать?

Леди Кармихэлс нацелила в него второй игривый удар, от которого Пуаро ловко уклонился.

— Не молчите, как рыба, Эркюль Пуаро! Я с трепетом узнала ваши усы. Конечно, вас привело сюда преступление. И вы сейчас без утайки все мне выложите! Дайте-ка подумать, кого могли пристукнуть? Кто умер недавно? Только старая Луиза Гилмор, ей было восемьдесят пять, и у нее к тому же была водянка. Она не может быть убитой. Бедный Лео Ставертон сломал себе шею на охоте, и все у него пошло прахом — это также не мог быть он. Вероятно, это не убийство. Как жалко! Я не могу вспомнить никакой кражи драгоценностей в последнее время… Возможно, вы напали на след того, кто совершил преступление? Верил Ларкин? Она дала мужу яд? Видимо, ее грызет совесть, что она по рассеянности делает такие вещи.

— Мадам, мадам! — воскликнул Эркюль Пуаро. — Вы очень спешите.

— Ерунда. Вы замышляете недоброе, Эркюль Пуаро.

— Вы знакомы с классической литературой, мадам?

— Какое отношение имеет ко всему этому классическая литература?

— Самое прямое. Моим великим предшественником был Геракл. Я соревнуюсь с ним. Один из подвигов Геракла — укрощение диких лошадей Диомеда.

— Вы пришли рассказать, как дрессируют лошадей? В вашем возрасте, как всегда в модных кожаных туфлях! Не будете же вы вспоминать здесь о каждой лошади в вашей жизни!

— Лошади, мадам, мифические. Дикие лошади, которые питались человеческим мясом.

— Фи, какая гадость! Древние греки и древние римляне всегда были мне неприятны. Не могу понять, почему священники так любят цитаты из классической литературы, — никогда заранее не поймешь, что авторы имеют в виду, и мне всегда кажется, что все ее содержание является для священников неподобающим. Так много кровосмешения, и все эти статуи без одежды, — сама я никогда не смотрю на них… Но вы ведь знаете, кто такие священники, — в то же время они ужасно огорчаются, если девушки приходят в церковь без чулок. Ну, скажите, разве я не права?

— В этом я не совсем уверен.

— Думаю, вы, негодник, просто не хотите признаться, что подозреваете миссис Ларкин в убийстве мужа. Или, возможно, Энтони Хоукер — убийца с брайтонским чемоданом?

Она смотрела на него, полная надежды, но лицо Эркюля Пуаро оставалось непроницаемым.

— Это могла быть подделка, — продолжала размышлять вслух леди Кармихэлс. — Я видела миссис Ларкин в банке на следующее утро, она получила по чеку пять тысяч фунтов — мне показалось странным превратить в наличные сразу такую уйму денег. О нет, обходной путь — дурной путь, если она подделала подпись, она должна поплатиться. Разве не так? Эркюль Пуаро, если вам нравится выглядеть олухом и ничего не говорить, я что-нибудь в вас брошу.

— Потерпите немного, мадам, — сказал детектив.

* * *

«Эшли Лодж», поместье генерала Гранта, расположилось на склоне холма. За небольшим домом находились добротные конюшни и тянулся слегка запущенный сад.

Внутри дома находилось то, что агент по продаже недвижимости называл «совершенной меблировкой». Из удобной ниши глядел вниз сидящий со скрещенными ногами Будда, повсюду были расставлены столы и подносы из желтой бенаресской меди. На камине важно шествовала процессия слонов. Стены украшало множество медных изделий, вызывающих чуть ли не зубную боль. Посредине этого жилища в англо-индийском стиле в большом потертом кресле с подлокотниками удобно устроился генерал Грант, положив на другое кресло забинтованную ногу.

— Подагра, — объяснил он. — Постоянно мучит подагра, мистер, э… мистер Пуаро? Сказывается, сэр, проклятое раздражительное настроение! И пороки моего отца. Всю жизнь он пил портвейн, впрочем, как и дед. Дьявольскую шутку сыграли они со мной. Выпьете? Позвоните в колокольчик, если хотите, подойдет мой парень.

Появился слуга в тюрбане. Генерал Грант представил его по имени Абдулла и приказал подать виски с содовой. Вскоре слуга подошел с подносом и налил такую большую порцию виски, что Пуаро запротестовал.

— Не могу присоединиться к вам, мистер Пуаро. Я боюсь…

Генерал с грустью разглядывал шкаф, где в графинчиках стояли напитки.

— Мой доктор говорит, будто для меня даже капля спиртного — яд. Не думаю, чтобы он хоть немного разбирался в этом. Темные парни эти доктора. Порождение спортивных гонок. Человеку, получающему удовольствие, запрещают любимую еду и выпивку, сажают его на детскую кашу и паровую рыбу. Паровая рыба — фу!

В негодовании генерал неосторожно шевельнул забинтованной ногой и вскрикнул от боли. Потом он извинился за ругательства.

— Приходится переносить ужасную боль, представляете, сэр? Мои девочки, когда начинается приступ подагры, укладывают меня на широкую кровать. Они не знают, что я виню в болезни самого себя. Да, я слышал, вы встретились с одной из девочек?

— Да, имел удовольствие. У вас несколько дочерей, не так ли?

— Четыре, — сказал генерал, помрачнев. — Ни одного мальчика у меня нет. Только четыре девочки. Немалые заботы в наши дни?

— Говорят, они все красивы?

— Недурны, недурны… Представьте, я никогда не знаю, чем они занимаются. В наши дни вы не можете держать девушек в руках. Распутное время — всюду столько распущенности. Что может сделать мужчина? Не могу же я запереть их дома?

— Вероятно, их хорошо знают в округе?

— Девочки не нравятся некоторым старым кошкам, — сказал генерал Грант. — Мужчины ведут себя осторожней. А вот они… Здесь, сэр, вокруг много молодящихся старушек. Одна из голубоглазых вдов прицепилась ко мне — старушка приходит сюда и мурлычет, как котенок: «Бедный генерал Грант, у вас, наверно, была такая интересная жизнь». — Генерал подмигнул и приставил палец к носу. — Думаю, вам ясно, мистер Пуаро. Ох, хорошо… Глядя на все в целом, я считаю, что здесь не самая скверная часть мира. Жизнь понемногу идет вперед, правда, слишком шумно, на мой взгляд. Мне нравилась страна, когда она была настоящей страной — без всех этих машин, джаза и проклятого радио. Я не хотел перебираться сюда, и девочки это знают.

Детектив незаметно перевел разговор к Энтони Хоукеру.

— Хоукер? Хоукер! Не знаю такого. Хотя нет… Знаю. Отвратительного вида парень, у него почти всегда прикрыты глаза. Не доверяю людям, которые не могут смотреть вам прямо в лицо.

— Он друг вашей дочери Шейлы? Не так ли?

— Шейлы? Не знал об этом. Дочери мне никогда ничего не говорят.

Густые брови генерала сошлись над переносицей, лицо стало еще более красным, пронизывающий взгляд синих глаз был устремлен на Эркюля Пуаро…

— Посмотрите вокруг, мистер Пуаро, приглядитесь… Вам же все интересно. Я не ошибаюсь?.. Здравый смысл подсказывает, что вы пришли посмотреть на меня и на мое окружение.

— Трудно утверждать… В сущности, я едва ли знаю сам. Скажу только одно: у вашей дочери Шейлы, а может, у всех ваших девочек, — нежелательные друзья.

— Попали в дурную компанию? Я боялся этого. Ведь слухами земля полнится. — Он с жалким видом посмотрел на Пуаро. — Но что я могу сделать, мистер Пуаро? Что я могу сделать?

Пуаро сокрушенно покачал головой.

Генерал Грант упорно продолжал.

— А что дурного в компании, с которой они связались? — спросил он.

Пуаро ответил встречным вопросом.

— Вы замечали, генерал Грант, чтобы у ваших дочерей легко менялось настроение, чтобы они без видимых причин возбуждались, приходили в уныние, нервничали — словом, замечали ли вы что-нибудь странное в их поведении?

— Будь я проклят, сэр, но вы говорите так, будто имеете диплом врача. Нет, ничего подобного я не замечал.

— Тогда это удача, — разочарованно сказал Пуаро.

— Что вы, черт побери, имеете в виду, сэр?

— Наркотики!

— Что?! — проревел генерал.

— Вашу дочь Шейлу попытались приобщить к наркотикам. Привычка к кокаину вырабатывается очень быстро. Достаточно одной или двух недель. А стоит привычке возникнуть, наркоман готов платить сколько угодно, делать что угодно для получения новой дозы. Вы представляете, какие доходы у человека, торгующего наркотиками вразнос?

Детектив слушал звуки бессвязной речи, гневные богохульства, которые срывались с губ старика. Когда пыл угас, вспыхнув под конец фейерверком отборных фраз о том, что он, генерал, сделает с этим сукиным-сукиным сыном, как только доберется до него, Эркюль Пуаро сказал:

— Прежде чем сделать жаркое из зайца, как говорит ваша восхитительная миссис Битон, зайца надо поймать. Когда мы поймаем торговца наркотиками, я с удовольствием передам его вам, генерал.

Он встал, неловко наткнулся на маленький резной столик, покачнулся и вернул равновесие, ухватившись за генерала.

— Тысяча извинений! — пробормотал Эркюль Пуаро. — И еще одно, генерал… Прошу вас, понимаете, прошу, — ничего не говорите обо всем этом дочерям.

— Что? Я должен выложить им правду, которую узнал!

— Как раз этого не следует делать. Вам следует молчать.

— Но будь я проклят, сэр…

— Заверяю вас, генерал Грант, вы должны придержать свой язык. Это крайне важно — вы понимаете? Крайне важно!

— Хорошо, пусть будет так, — проворчал старый солдат.

Он справился со своими чувствами, но не был уверен в целесообразности этого.

Эркюль Пуаро осторожно пробрался между изделиями из желтой бенаресской меди и вышел.

* * *

Квартиру миссис Ларкин заполняли гости.

Миссис Ларкин, высокая женщина со светло-каштановыми волосами, смешивала на боковом столике коктейли. У нее были серо-зеленые глаза с большими черными зрачками. Передвигалась она неторопливо, с несколько зловещей грацией. На вид ей было тридцать с небольшим. Но внимательный взгляд обнаружил в уголках глаз линии, которые раскрывали, что она на добрых десять лет старше.

Эркюль Пуаро отрекомендовался этой оживленной женщине как друг леди Кармихэлс. Он взял коктейль и направился к девушке, сидевшей на подоконнике. Девушка была маленькой и красивой, с бело-розовым, похожим на ангельское, лицом. Ее взгляд, как отметил Эркюль Пуаро, был настороженным и подозрительным.

— Ваше здоровье, мадемуазель! — сказал он.

Девушка кивнула и выпила.

— Вы знаете мою сестру, — неожиданно сказала она.

— Вашу сестру? Так вы одна из мисс Грант?

— Я — Пэм Грант.

— А где сегодня ваша сестра?

— Скоро должна подойти.

— Я встретился с нею в Лондоне.

— Я знаю. Шейла попала в трудное положение?

— Разве она вам не рассказала об этом?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Там был Тони Хоукер? — спросила она.

Не успел Эркюль Пуаро ответить, как распахнулась дверь и в комнату вошли Тони Хоукер и Шейла Грант. Они были в охотничьих костюмах, на щеке Шейлы изогнулась полоска грязи.

— Хэлло, люди, мы пришли выпить! Фляга Тони опустела.

— Слова ангела, — тихо произнес Пуаро.

— Скорее — дьявола, — возразила Пэм Грант.

— Вам так больше нравится? — спросил Пуаро.

Верил Ларкин поднялась и пошла навстречу пришедшим.

— Это вы, Тони? Наконец-то! — сказала она. — Как поездка? Удалось достать «Гелертс Копс»?

С присущей ей грацией она увлекла Хоукера к дивану, стоявшему рядом с камином. Пуаро, повернув голову, посмотрел им вслед и затем перевел взгляд на Шейлу.

Шейла узнала Пуаро. Поколебавшись, она направилась к окну.

— Это вы приходили вчера к нам домой? — спросила она.

— Вам сказал об этом отец?

Она отрицательно покачала головой.

— Мне описал вас Абдулла. И я догадалась.

— Вы приходили, чтобы видеть отца? — воскликнула Пэм.

— О, да! — ответил Пуаро. — Мы стали друзьями. В полном смысле слова.

— Я не верю вам, — резко возразила Пэм.

— Чему вы не верите? Тому, что мы с вашим отцом стали друзьями?

Девушка покраснела.

— Не ищите дураков. Я думаю, настоящей причиной этого было…

Она повернулась к сестре.

— Почему ты мне ничего не сказала, Шейла?

— О чем?.. — начала Шейла. — О том, что произошло с Тони Хоукером?

— Почему это случилось? — спросил Пуаро.

Шейла вспыхнула, повернулась и пошла в другую комнату.

— Мне не нравится Тони Хоукер, — сказала Пэм с внезапной горячностью, понизив голос. — Здесь, конечно, о нем и о миссис Ларкин ничего плохого не говорят. Но посмотрите на них…

Пуаро последовал ее совету.

Голова Хоукера приблизилась к плечу хозяйки дома. Он, казалось, успокаивал ее. Через минуту ее голос стал громче.

— Но я не хочу ждать! — воскликнула она. — Я хочу сейчас!

Пуаро сказал с легкой улыбкой:

— Les femmes![4] Они всегда требуют все немедленно. Не так ли?

Но Пэм Грант не отозвалась. Она опустила глаза. Ее пальцы перебирали складки твидовой юбки.

Детектив пристально посмотрел на девушку.

— Вы всегда принимаете кокаин, мисс Грант? — спросил он.

Она отрицательно покачала головой.

— О, нет! Так-так… Теперь я понимаю, в чем дело! Там, на вечеринке, нюхали кокаин? Но ведь он очень опасен!

Шейла Грант вернулась с бокалом коктейля в руке.

— Что опасно? — спросила она.

— Мы говорим о том, к чему ведет употребление наркотиков, — сказал Пуаро. — О медленной смерти разума и духа, разрушении всего настоящего и доброго в человеке.

Шейла Грант затаила дыхание. Бокал в ее руке качнулся, и жидкость пролилась на пол.

Детектив отвернулся. Сзади он услышал шепот Шейлы Грант. Шепот был таким слабым, что он с трудом разбирал слова.

— Фляга…

Эркюль Пуаро попрощался с миссис Ларкин и вышел в холл. На столе в холле лежала охотничья фляга и шляпа. Пуаро осмотрел флягу. На ней были инициалы «Э. X.».

— Фляга Тони опустела? — вполголоса спросил себя Пуаро.

Он осторожно встряхнул флягу. В ней не было слышно бульканья ликера. Он отвинтил крышку.

Фляга Тони Хоукера не была пустой. Она была наполнена белым порошком.

* * *

Эркюль Пуаро и Шейла Грант стояли на террасе дома леди Кармихэлс.

— Вы очень молоды, мадемуазель, — говорил детектив. — Я убежден, что вы не знаете, не знаете в действительности, какой вред нанесен вам и вашим сестрам. Вы питались тем, что нравилось кобылицам Диомеда — человеческим мясом.

Шейла всхлипнула.

— Это звучит ужасно, — сказала она. — Приучать к кокаину, чтобы он нравился… И тем не менее вы правы! Я никогда не принимала кокаин раньше, до того вечера в Лондоне… Доктор Штоддарт рассказал мне тогда, что это такое. Доктор был серьезным — и искренним. Я призналась, что приняла наркотик. Приняла, не подумав, чем это грозит. Ох! Знаете, нам после закрытия магазинов вдруг захотелось выпить…

— А как теперь? — спросил Пуаро.

— Больше это не повторялось, — ответила Шейла и добавила: — Я… я отговаривала и других. Но вот… Доктор Штоддарт, наверно, не захочет снова говорить со мной.

— Наоборот, — возразил детектив. — Мы оба, доктор Штоддарт и я, готовы всеми силами помочь вам начать жизнь сначала. Поверьте нам. Но обязательно надо сделать одну вещь. Есть особа, которую необходимо уничтожить — уничтожить совершенно, и только вы и ваши сестры можете в этом помочь. Ваше свидетельство, одно ваше свидетельство вынесет этому человеку приговор.

— Вы имеете в виду моего отца?

— Не вашего отца, мадемуазель. Разве я не говорил, что Эркюль Пуаро знает все? Вашу фотокарточку легко отыскали в полицейском управлении. — Вы — Шейла Келли, закоренелая магазинная воровка, которую на несколько лет отправили в исправительное заведение для малолетних преступников. После освобождения вы сблизились с человеком, который называл себя генералом Грантом, он-то и предложил вам эту должность — должность дочери. Появилось изобилие денег, изобилие веселья, настало доброе время. Все, что вы должны были делать, это предлагать порошок вашим друзьям, делая вид, что кто-то передал его вам. Ваши сестры действовали так же, как вы.

Сделав паузу, детектив продолжил:

— Теперь пойдемте, мадемуазель… Этот человек должен быть разоблачен и осужден.

* * *

Майкл Штоддарт изумленно смотрел на Пуаро.

— Генерал Грант? Генерал Грант? — повторял он.

— Совершенно верно, mon cher[5]. Это была mise enscéne[6], знаете, то, что называют явно поддельным. Будда, бенаресская медь, слуга-индеец! И подагра! Застарелая подагра. Этот старый-старый джентльмен, у которого подагра, никогда не был отцом юных девятнадцатилетних леди.

Я убедился в этом весьма скоро. Когда я выходил, то намеренно покачнулся и, чтобы не упасть, оперся на подагрическую ногу. Джентльмен при этом пришел в смятение, и я сделал вывод, что он, мягко выражаясь, весьма скверный наблюдатель. Да, да, он был явно мнимым, этот генерал! Tout de méme[7], это блестящая мысль. Отставной генерал, широко известная комическая фигура, гурман с холерическим темпераментом, он поселился не среди других отставных офицеров англо-индийской армии, — о нет, он нашел место на большом расстоянии от них, место слишком дорогое для обычных отставных военных. В округе много богатых людей, людей из Лондона, там отличный рынок для торговли известным вам товаром. А кто будет подозревать четырех веселых привлекательных девушек? Если что-то раскроется, их посчитают жертвами, — это несомненно!

— Почему вы решили пойти к старому дьяволу? Вы хотели разобраться?

— Да. Хотел выяснить, что происходит. И это мне удалось. Он давал указания, и девушки выполняли их. Энтони Хоукера, на самом деле одну из жертв, они выбрали козлом отпущения.

Майкл Штоддарт поднялся и переступил с ноги на ногу.

— Мне не хочется терять эту девушку из виду, — сказал он. — Я разработал содержательную теорию о преступных тенденциях молодежи. Если вы внимательно всмотритесь в семейную жизнь, вы всегда найдете…

Детектив прервал его.

— Mon cher, я преисполнен почтения к вашей науке, — сказал он. — Не сомневаюсь, ваша теория — замечательна и мисс Шейла Келли имеет к ней прямое отношение.

— Другие тоже.

— Видимо, другие тоже. Но я уверен: главное — маленькая Шейла. Вы хотите приручить ее, не сомневаюсь! И преуспели в этом. В самом деле, она уже готова безоговорочно подчиняться вам.

Майкл Штоддарт покраснел.

— Какой вздор вы несете, Пуаро! — воскликнул он.

Примечания

1

Ну, смелее! (фр.)

2

Мой дорогой Уотсон (фр.). Пуаро иронизирует, используя имя доктора Уотсона — постоянного спутника Шерлока Холмса.

3

Сагиб (сахиб) — титул, который в Индии прибавляли к именам местных феодалов и высокопоставленных лиц английской колониальной администрации.

4

Женщины! (фр.)

5

Мой дорогой (фр.).

6

Мизансцена (фр.).

7

Здесь: надо сказать (фр.).

Content

Агата Кристи
Лошади Диомеда

Примечания