Агата Кристи

Дело идеальной служанки

— О, если позволите, мадам… Не могли бы вы уделить мне минуту для разговора?

Такая просьба со стороны казалась абсурдной, так как Эдна, служанка мисс Марпл, обращалась с ней к своей хозяйке.

— Разумеется, Эдна, — как ни в чем не бывало ответила мисс Марпл. — Войдите и закройте за собой дверь. В чем дело?

Послушно прикрыв дверь, Эдна провала в комнату, теребя в руках подол фартука, и шумно глотнула.

— Я слушаю, Эдна, — подбодрила ее мисс Марпл.

— О, мадам, это все моя кузина, Глэдди. Видите ли, она потеряла работу.

— Дорогая, мне очень жаль. Она служила в особняке, у сестер Скиннер, не так ли?

— Да, мадам, совершенно верно, мадам. И Глэдди очень расстроилась. Очень расстроилась.

— Глэдис и раньше довольно часто меняла работу, не правда ли?

— О, да, мадам. Она любит перемены, наша Глэдди. Наверное, она никогда не угомонится, вы понимаете, что я хочу сказать. Но, видите ли, обычно она сама говорила, что уходит.

— А на этот раз все получилось наоборот? — сухо спросила мисс Марпл.

— Да, мадам, и это ужасно расстроило Глэдди.

Мисс Марпл не могла не удивиться. Она помнила Глэдис по тем редким визитам, когда та пила чай на кухне в выходные дни, — полную, вечно хихикающую девицу с исключительно ровным характером.

— Видите ли, мадам, — продолжала Эдна, — дело в том, как это произошло, как выглядела мисс Скиннер.

— И как, — терпеливо спросила мисс Марпл, — выглядела мисс Скиннер?

На этот раз Эдна выложила все, что знала.

— О, мадам, Глэдди потрясена до глубины души. Видите ли, исчезла брошь мисс Эмили, начался переполох. Это, естественно, никто не любит, когда пропадают вещи. Это очень огорчает, мадам, вы понимаете, что я хочу сказать. Глэдди помогала искать брошь, мисс Лавиния сказала, что заявит о пропаже в полицию, и тут брошь нашлась, в дальнем углу ящика туалетного столика, и Глэдди обрадовалась, что все так хорошо кончилось.

А на следующий день разбилась тарелка, и мисс Лавиния… она подлетела к Глэдди и сказала, что через месяц та может считать себя свободной. Но Глэдди чувствует, что тарелка ни при чем, а все дело в броши, и сестры Скиннер считают, что брошь взяла она и подложила назад, как только речь зашла о полиции. Глэдди не делала ничего такого и не стала бы делать, но она боится, что могут пойти разговоры, а это, как вы понимаете, очень осложнит жизнь бедняжки.

Мисс Марпл кивнула. Она не питала особой любви к хвастливой, самоуверенной Глэдис, но не сомневалась в ее честности и могла представить, как та расстроилась.

— Вероятно, мадам, вы ничего не сможете сделать? — с тоской в голосе спросила Эдна.

— Скажите Глэдис, что это глупо, — ответила мисс Марпл. — Если она не брала брошь, а я в этом не сомневаюсь, ей нечего волноваться.

— Пойдут разговоры, — испуганно повторила Эдна.

— Я… буду там сегодня и поговорю с сестрами Скиннер, — пообещала мисс Марпл.

— О, благодарю вас, мадам, — просияла Эдна.

* * *

Особняк, построенный в викторианском стиле, возвышался среди рощ и ухоженных лугов. Когда стало ясно, что дом не удастся ни продать, ни сдать в аренду целиком, предприимчивый владелец разделил его на четыре квартиры с паровым отоплением, горячей водой и правом пользования парком. Эксперимент оказался удачным. Одну из квартир заняла богатая эксцентричная старуха со служанкой. Она обожала птиц, и ежедневно пернатые целыми стаями слетались на приготовленное для них угощение. Ушедший на покой судья из Индии и его жена сняли вторую. В третьей поселились молодые супруги, только что вступившие в брак, а в четвертой два месяца назад появились две старые девы, сестры по фамилии Скиннер. Не имея общих интересов, жильцы едва здоровались друг с другом. Домовладельца вполне устраивало такое положение. Больше всего он боялся дружбы между жильцами, которая могла смениться отчужденностью и последующими жалобами друг на друга.

Мисс Марпл познакомилась со всеми жильцами особняка, но ни с кем не сошлась очень близко. Старшую из сестер, мисс Лавинию Скиннер, можно было назвать мотором семьи. Мисс Эмили, младшая сестра, большую часть времени проводила в постели, страдая от различных болезней, в основном выдуманных, как полагали в Сент-Мэри-Мид. Только мисс Лавиния свято верила в мученическую долю сестры, восхищаясь терпением, с которым та переносила выпавшие на ее долю страдания, и бегала по всему городку в поисках того, что вдруг срочно оказывалось нужным мисс Эмили.

Но в Сент-Мэри-Мид бытовало мнение, что мисс Эмили давно послала бы за доктором, если бы действительно заболела. Когда ей намекали на такую возможность, она поднимала глаза к небу и шептала, что у нее необычная болезнь, поставившая в тупик лучших специалистов Лондона. И добавляла, что курс лечения, назначенный молодым восходящим светилом, произведет переворот в медицине и позволит ей, вне всякого сомнения, подняться на ноги. А чем мог ей помочь заурядный врач, практикующий в маленьком городке?

— Мне кажется, — как-то раз заявила мисс Хартнелл, — что она поступает очень мудро, не обращаясь к врачу. Доктор Хейдок прямо скажет, что она совершенно здорова, должна немедленно встать с постели и прекратить привлекать к себе столько внимания. Такая беседа только пошла бы ей на пользу!

Но мисс Эмили отказывалась прибегнуть к столь радикальному средству и продолжала лежать на кушетках в окружении бесчисленных пузырьков с таблетками, отказываясь практически от любого приготовленного для нее кушанья и требуя что-то еще, причем каждый раз выполнение ее желания доставляло немало хлопот.

…Дверь открыла Глэдди, выглядевшая более подавленной, чем ожидала мисс Марпл. В приемной, которая занимала четвертую часть бывшей гостиной, разделенной также на столовую, гостиную, ванную и чулан, мисс Лавиния, высокая сухопарая женщина лет пятидесяти, с хрипловатым голосом и резкими манерами, поднялась навстречу мисс Марпл.

— Рада вас видеть, — сказала она, — Эмили лежит, сегодня она плохо себя чувствует, бедняжка. Надеюсь, она сможет принять вас, это подбодрит ее, но бывают дни, когда у нее не хватает сил даже на разговоры. Несчастная, она так мужественно несет свой крест.

Мисс Марпл вежливо посочувствовала бедной Эмили. В Сент-Мэри-Мид главной темой разговоров чаще всего становились слуги, так что мисс Марпл не составило труда свернуть на эту тропку. До нее дошли слухи, сказала она, что эта милая девушка, Глэдис, уходит.

Мисс Лавиния кивнула.

— Через неделю, начиная со следующей среды. Бьет посуду, знаете ли. Мне это надоело.

Мисс Марпл вздохнула и ответила, что теперь приходится мириться со многими неудобствами. Так трудно уговорить девушек работать в глубинке. Неужели мисс Скиннер действительно думает, что ей следует расстаться с Глэдис?

— Я знаю, как сложно найти прислугу, — согласилась мисс Лавиния. — Девериксы не могут никого нанять, но тут удивляться нечему. Постоянные ссоры, джаз до утра, еда в любое время. К тому же эта дама понятия не имеет о домашнем хозяйстве. Мне жаль ее мужа! Ушла служанка и от мистера Ларкина. Конечно, если принять во внимание темперамент судьи, его легкий завтрак в шесть утра, да еще постоянное ворчание миссис Ларкин, я бы сделала то же самое. Разумеется, Джанет у миссис Кармичел — просто чудо, хотя, по моему мнению, это крайне неприятная личность и к тому же она буквально терроризирует старушку.

— Тогда не следует ли вам пересмотреть ваше решение относительно Глэдис? Она действительно очень хорошая девушка. Я знаю всю ее семью. Честные, добропорядочные люди.

Мисс Лавиния покачала головой.

— У меня есть веские основания, — важно ответила она.

— Как я понимаю, вы потеряли брошь… — проворковала мисс Марпл.

— Кто это проговорился? Я полагаю, сама Глэдис. Я почти уверена, что брошь взяла она. А потом испугалась и положила обратно. Разумеется, без доказательств это только предположение, — и мисс Лавиния сменила тему разговора. — Почему бы вам не зайти к мисс Эмили? Я не сомневаюсь, что ваш визит пойдет ей на пользу.

Мисс Марпл смиренно засеменила за мисс Лавинией, та постучала в дверь, получила разрешение войти и провела гостью в лучшую комнату, зашторенные окна которой почти не пропускали света. Мисс Эмили, хрупкая женщина с всклокоченными светлыми, уже седеющими волосами, возлежала на кушетке, по-видимому наслаждаясь темнотой и своими бесконечными страданиями. Ее прическа напоминала птичье гнездо, причем ни одна уважающая себя птица не стала бы гордиться таким творением. В комнате пахло одеколоном, сухим печеньем и камфорой.

Тоненьким слабым голоском, с полузакрытыми глазами мисс Эмили Скиннер объяснила, что сегодня «один из ее скверных дней».

— Самое худшее для больного, — меланхолически продолжала она, — осознавать, какая ноша ложится на плечи окружающих. Лавиния так добра ко мне. Лавиния, милая, как ужасно, что я доставляю тебе столько хлопот, но если бы мою бутылку наполняли горячей водой так, как я люблю… Когда воды много, бутылка давит на меня. С другой стороны, если ее мало — вода моментально остывает.

— Извини, дорогая, — полетела к сестре мисс Лавиния. — Дай мне бутылку. Я отолью лишнее.

— Может, раз уж ты забрала бутылку, ты наполнишь ее новой водой? Кажется, в доме нет сухарей… нет-нет, это не имеет значения, я обойдусь без них. Чашечку некрепкого чая и ломтик лимона… Нет лимонов? Нет, я не могу пить чай без лимона. Утром мне показалось, что молоко скисло. Поэтому мне не хотелось бы добавлять в чай молока. Это не важно. Я могу и не пить чай. Только я чувствую такую слабость. Говорят, устрицы очень питательны. Наверное, я бы съела несколько штук. Нет-нет, их слишком сложно достать под самый вечер. Придется мне попоститься до завтра.

Лавиния вышла из комнаты, бормоча что-то бессвязное насчет поездки в магазин на велосипеде.

Мисс Эмили слабо улыбнулась гостье и сказала, что очень страдает, причиняя окружающим массу хлопот…

Вечером мисс Марпл сообщила Эдне, что ее миссия, к сожалению, не увенчалась успехом.

Ее в немалой степени беспокоило то обстоятельство, что по городку уже поползли слухи о бесчестности Глэдис.

На почте к ней подошла мисс Уитерби.

— Моя милая Джейн, они дали ей рекомендательное письмо, в котором написали, что Глэдис исполнительна, не пьет, с должным уважением относится к хозяевам, но не упомянули о честности. Вот это представляется мне наиболее важным! Я слышала, у них случился переполох из-за броши. Вероятно, в этом все дело. В наши дни никто не рассчитывает служанку, если только она не совершила серьезного проступка. Им будет чрезвычайно трудно кого-нибудь найти. Девушки не желают работать в особняке. Они боятся ходить домой по выходным. Вот увидите, они никого не найдут, и, может быть, тогда эта ужасная ипохондричка, мисс Эмили, встанет с постели и будет хоть что-нибудь делать!

К всеобщему разочарованию, вскоре в городке стало известно, что сестры Скиннер обратились в агентство и наняли новую служанку, по полученным сведениям — образец добродетели.

— У нее превосходные рекомендации, она предпочитает жить в деревне и даже попросила меньшее жалованье, чем Глэдис. Я чувствую, что нам повезло.

— Да, конечно, — согласилась мисс Марпл, выслушав мисс Лавинию, с которой встретилась в лавке торговца рыбой. — Все складывается так удачно, что непохоже на правду.

Потом в Сент-Мэри-Мид затеплилась надежда на то, что в последнюю минуту образец добродетели передумает и не приедет.

Прогнозы оказались беспочвенными, и все население наблюдало за тем, как идеальная прислуга — ее звали Мэри Хиггинс — проследовала на такси от станции к старому особняку. Дамам пришлось признать, что придраться им не к чему. Мэри Хиггинс, представительная, со вкусом одетая женщина, не дала поводов для пересудов.

Когда мисс Марпл вновь зашла в особняк, чтобы поговорить насчет помощи викарию в организации благотворительного базара, дверь открыла новая служанка. Выглядела она великолепно, лет сорока, с розовыми щечками, черноволосая, с пышной фигурой, скромно затянутой в черное платье, в белоснежных фартуке и чепце. «Добрый старый тип служанки», — говорила потом мисс Марпл. И голос — с правильным произношением, бархатистый, почтительный, не то что громкий прононс Глэдис.

Мисс Лавиния выглядела куда менее уставшей, чем обычно, и хотя не смогла участвовать в базаре, отдавая все свободное время сестре, внесла крупную сумму деньгами и обещала купить перочистки и детские носочки.

Мисс Марпл не преминула отметить ее цветущий вид.

— Я думаю, это заслуга Мэри. Я так рада, что решилась уволить ту девушку. Мэри — бесценная находка. Хорошо готовит, изумительно сервирует стол и поддерживает в нашей маленькой квартире идеальную чистоту. Каждый день выбивает матрацы. А как она внимательна к Эмили!

Мисс Марпл торопливо осведомилась о здоровье сестры мисс Лавинии.

— О, бедняжка, в последнее время она так плохо себя чувствует. Разумеется, она в этом не виновата, но иногда с ней очень трудно. Просит приготовить ей разные блюда, а когда ей приносят тарелку, говорит, что не может сейчас есть. Через полчаса снова требует их, но все уже испортилось и надо готовить заново. К счастью, Мэри не сердится. Она сказала, что раньше ухаживала за инвалидами и хорошо их понимает. Мне с ней гораздо легче.

— Моя дорогая, вам очень повезло, — заметила мисс Марпл.

— Да, конечно. Иногда мне кажется, что Мэри послана нам Богом в ответ на наши молитвы.

— О ней сказано столько хорошего, и мне даже трудно поверить, что все это — правда. Я бы… Ну, на вашем месте я была бы более осмотрительной.

Лавиния Скиннер истолковала последнюю фразу по-своему.

— О, уверяю вас, я делаю все, чтобы ублажить ее. Не знаю, как мы будем жить, если она уйдет от нас.

— Думаю, она не уйдет до тех пор, пока не выберет подходящий момент, — сказала мисс Марпл, пристально глядя на мисс Лавинию.

— Когда с тебя снимают груз домашних забот, становится так легко, не правда ли? Вы довольны вашей маленькой Эдной?

— Вполне. Разумеется, ее не сравнишь с Мэри. Однако я знаю о ней все, потому что она родилась в этом поселке.

Мисс Марпл направилась к двери, когда услышала раздраженный голос больной.

— Этот компресс надо накладывать практически сухим. Доктор Аллертон специально предупреждал, что лишняя влага не приносит ничего, кроме вреда. Так, так, оставьте его. Я хочу чашку чая и вареное яйцо. Опустите его в кипяток ровно на три с половиной минуты. Запомните это и позовите ко мне мисс Лавинию.

Мэри появилась и, говоря мисс Лавинии: «Мисс Эмили просила вас зайти к ней, мадам», подошла к двери, чтобы открыть ее для мисс Марпл. Потом помогла ей надеть пальто и подала зонтик.

Мисс Марпл взяла зонтик, уронила его, попыталась поднять и уронила сумочку, содержимое которой рассыпалось по полу. Мэри бросилась поднимать носовой платок, записную книжку, старенький кожаный кошелек, два шиллинга, три пенса и мятный леденец.

Мисс Марпл смутилась, когда Мэри подала ей леденец.

— О, это проделки сынишки миссис Клемент. Я помню, он сосал его, потом начал играть моей сумкой и, должно быть, засунул его внутрь. Он ужасно липкий, не правда ли?

— Мне оставить его у себя, мадам? — с непроницаемым лицом спросила Мэри.

— Если вас это не затруднит. Большое спасибо.

Мэри наклонилась и подняла последний предмет, карманное зеркальце, взяв которое мисс Марпл радостно воскликнула: «Как хорошо, что оно не разбилось!»

Вслед за этим она отбыла, а Мэри осталась у двери, держа в руке липкий леденец.

Еще десять дней Сент-Мэри-Мид слышал восторженные отзывы о достоинствах сокровища, доставшегося мисс Лавинии и мисс Эмили.

На одиннадцатый городок ждало неожиданное потрясение.

Мэри, образец добродетели, исчезла. Ее постель осталась нетронутой, а дверь нашли открытой. Ночью она тихонько выскользнула из особняка.

И не с пустыми руками! Вместе с ней пропали две броши и пять колец мисс Лавинии, три кольца, кулон и четыре броши мисс Эмили.

На этом пропажи не кончились.

Юная миссис Деверикс лишилась алмазов, лежавших в незапертом ящичке туалетного столика, и дорогих мехов, подаренных ей на свадьбу. Судья и его жена остались без драгоценностей и небольшой суммы денег. Больше всех пострадала миссис Кармичел. У нее украли старинные, очень дорогие украшения и все ее сбережения, которые она держала дома. У Джанет был выходной, а старушка весь вечер ходила по парку и кормила птичек. Как выяснилось, Мэри Хиггинс, эта идеальная служанка, запаслась дубликатами ключей от всех квартир.

Надо признать, в Сент-Мэри-Мид эти новости встретили с плохо скрываемым удовлетворением. Уж слишком расхваливала мисс Лавиния свою несравненную Мэри.

— А она, моя дорогая, оказалась обыкновенной воровкой!

Вскоре стали известны новые, не менее интересные подробности. Мало того, что Мэри бесследно растворилась в ночи, поручившееся за нее агентство сообщило, что Мэри Хиггинс, обратившейся к ним в поисках работы и представившей вполне пристойные рекомендации, в действительности не существовало. Эти имя и фамилия принадлежали настоящей служанке, жившей у сестры священника в одной из деревушек Корнуолла.

— Умна, ничего не скажешь, — пришлось признать инспектору Слэку. — И я убежден, что эта женщина действовала не одна. Нечто подобное произошло в Нортамберленде год назад. Украденное так и не нашли, не поймали и служанку. Думаю, однако, что нам повезет больше.

Инспектор Слэк всегда уверенно смотрел в будущее.

Мисс Лавиния постоянно плакала. Мисс Эмили так расстроилась, что послала за доктором Хейдоком, испугавшись ухудшения состояния своего здоровья.

Весь поселок умирал от любопытства, желая узнать, что думает доктор о болезнях мисс Эмили, но никто не решился спросить его об этом. Некоторую информацию удалось получить от мистера Мика, помощника аптекаря, который ухаживал за Кларой, служанкой миссис Прайс-Ридли. Доктор Хейдок прописал мисс Эмили настой асафетиды с валериановым корнем. В армии, сказал мистер Мик, этим настоем лечили симулянтов.

Вскоре мисс Эмили, недовольная уровнем медицинского обслуживания в Сент-Мэри-Мид, заявила, что состояние ее здоровья требует консультации лондонского специалиста, назначившего ей курс лечения.

Еще через пару дней появилось объявление, что квартира сдается в аренду.

Вот тогда-то раскрасневшаяся мисс Марпл посетила полицейский участок в Мач-Бейхэме и спросила инспектора Слэка.

Инспектор не любил мисс Марпл. Но знал о том, что начальник полиции, полковник Милчетт, не разделяет его мнения. Поэтому, хотя и неохотно, он принял старую даму.

— Добрый день, мисс Марпл. Что я могу для вас сделать?

— О, любезнейший, вы, вероятно, торопитесь.

— Много работы, — ответил инспектор, — но я могу уделить вам несколько минут.

— Я надеюсь, что смогу выразиться достаточно ясно. Так трудно, знаете ли, изложить словами свои мысли, не правда ли? Хотя вам, скорее всего, незнакомо это чувство. Нас, видите ли, учили не так, как теперь. Что могла дать какая-то гувернантка? Даты рождения королей Англии и генерала Кромвеля, да еще рассказать, как делают иголки и все такое. Перескакивала с одного на другое и не учила, как сосредоточиться на главном. А сейчас мне это совершенно необходимо. Я пришла насчет служанки мисс Скиннер, Глэдис.

— Мэри Хиггинс, — поправил ее инспектор.

— Да, это вторая служанка. Но я имею в виду первую, Глэдис Холмс. Довольно нахальная девушка и не в меру самоуверенная, но абсолютно честная. И очень важно, чтобы эта черта ее характера не осталась незамеченной.

— Насколько мне известно, ее ни в чем не обвиняют.

— Да, обвинений нет, но от этого ситуация только ухудшается. Потому что, видите ли, начинаются разговоры. Извините, я так плохо объясняю. В общем, я хочу сказать, что необходимо найти Мэри Хиггинс.

— Разумеется, — кивнул инспектор Слэк. — У вас есть какие-нибудь предложения?

— Ну, должна признаться, что есть, — ответила мисс Марпл. — Можно задать вам вопрос? Нужны ли вам отпечатки пальцев?

— Ах, — вздохнул инспектор, — она оказалась слишком хитра. Работала только в резиновых перчатках. Теперь и служанки берегут кожу. А в своей комнате протерла все, в том числе и раковину, влажной тряпкой. Мы не смогли найти ни единого отпечатка!

— А если б вы получили отпечатки пальцев преступницы, они помогли бы вам?

— Конечно, мадам. Возможно, они есть в картотеке Скотланд-Ярда. Я уверен, это не первая ее кража.

Мисс Марпл кивнула, раскрыла сумочку и достала маленькую картонную коробочку. Внутри, обложенное ватой, лежало зеркальце.

— На нем вы найдете отпечатки пальцев служанки. Я думаю, они хорошего качества. Как раз перед этим она держала в руке исключительно липкое вещество.

Инспектор Слэк был ошеломлен.

— Вы специально сняли отпечатки ее пальцев?

— Разумеется.

— Вы уже тогда подозревали ее?

— Видите ли, мне показалось, что она слишком хороша. Я прямо сказала об этом мисс Лавинии, но та не пожелала понять мой намек. Дело в том, инспектор, что я не верю в абсолютное совершенство. У каждого из нас есть недостатки, а у слуг они проявляются довольно быстро.

— Должен признать, я у вас в долгу. — Инспектор Слэк постепенно приходил в себя. — Я немедленно пошлю зеркало в Скотланд-Ярд. Они помогут нам раскрыть это…

Он замолчал. Мисс Марпл, склонив голову набок, пристально смотрела на него.

— А почему бы вам, инспектор, не поискать где-нибудь поближе?

— Что вы имеете в виду, мисс Марпл?

— Это трудно объяснить, но, встречаясь с необычным явлением, человек обращает на него внимание, хотя довольно часто эти необычные явления оказываются всего лишь ничего не значащими пустяками. Я чувствовала, тут что-то не то, я имею в виду Глэдис и брошь. Она — честная девушка и не стала бы брать брошь. Так почему мисс Лавиния считает, что Глэдис ее взяла? Мисс Лавиния далеко не дура. Почему же она так стремилась избавиться от хорошей служанки, когда у всех столько сложностей с прислугой? Это странно, знаете ли. Я задумалась над этим. И думала довольно долго. А потом заметила еще одну необычную вещь! Мисс Эмили — ипохондричка, но она первая ипохондричка, которая не посылала за доктором. Ипохондрики обожают докторов. А мисс Эмили — нет!

— Так что вы предлагаете, мисс Марпл?

— Ну, я пришла к выводу, знаете ли, что мисс Лавиния и мисс Эмили — необычнее люди. Мисс Эмили почти все время проводит в темной комнате. И если ее волосы — не парик, я… я съем свой шиньон. Вот я и решила, что эта бледная, седовласая, стонущая женщина вполне может преобразиться в черноволосую, розовощекую пышечку. И никто, насколько мне известно, не видел мисс Эмили и Мэри Хиггинс в один и тот же момент.

Им хватило времени, чтобы снять слепки со всех ключей, выяснить привычки прочих жильцов, наконец, избавиться от местной девушки. И вот ночью мисс Эмили идет на станцию, а на следующее утро возвращается, как Мэри Хиггинс. А потом, в удобный момент, Мэри Хиггинс бесследно исчезает. Я скажу вам, инспектор, где ее найти. На кушетке мисс Эмили Скиннер. Возьмите ее отпечатки пальцев, если вы мне не верите, но вы лишь убедитесь, что я права! Пара умных воровок, вот кто эти сестры Скиннер, и, несомненно, у них есть сообщник, которому они сбывают краденое. Но на этот раз они попались. Я не допущу, чтобы репутация честной девушки ставилась под сомнение. Глэдис Холмс честна до мозга костей, и все должны узнать об этом! До свидания!

Мисс Марпл вылетела из участка до того, как инспектор Слэк обрел дар речи.

— Ух, — пробормотал он. — Интересно, а вдруг она права?

Очень скоро он выяснил, что мисс Марпл не ошиблась в своих рассуждениях.

Полковник Милчетт поздравил Слэка с успешным завершением расследования, а мисс Марпл пригласила Глэдис на чай, в присутствии Эдны серьезно поговорила с девушкой, посоветовала перестать порхать из одного дома в другой и, найдя хорошее место, угомониться.

Content

Агата Кристи
Дело идеальной служанки