Агата Кристи

Трагедия в канун Рождества

— Надеюсь, мне удастся все изложить как следует, — сказала мисс Марпл и слегка порозовела от волнения. — Боюсь, я начинаю говорить бессвязно. Ухожу в сторону от главного и не замечаю этого. Так трудно вспоминать факты в правильной последовательности. Прошу вас отнестись ко мне снисходительно, извинить, если что получится нескладно. Ведь произошло это очень давно.

Должна признаться, иногда я очень страдаю от своих необдуманных замечаний. Хотя джентльмены не интересуются домашними делами, я все же упомяну о своей бывшей служанке Этель — очень хорошенькой девушке, исполнительной в любом смысле. Но как только я ее увидела, сразу поняла, что понятия «мое» и «твое» для нее, если представляется возможность, перестают существовать. Поэтому через месяц я рассчитала ее, дав письменную характеристику. В ней написала, что она честна и трезва. Но частным образом я предупредила старую миссис Эдвардс, чтобы та не брала ее к себе служанкой. Мой племянник Раймонд рассердился на меня за это. Он сказал, что никогда даже не слышал о таком проявлении жестокости — да, жестокости. Но вот девушка пошла в услужение к леди Аштон, которую я не обязана была предупреждать, — и что получилось? Однажды все кружева с белья оказались срезаны и украдены вместе с двумя бриллиантовыми брошками. А девушка ушла среди ночи, и никто с тех пор о ней никогда не слышал.

Мисс Марпл сделала паузу, глубоко вздохнула и продолжала:

— Вы скажете, что это не имеет ничего общего с происшествием в Кестон-Спа-Гайдро, и ошибетесь. Я хотела вам объяснить, почему у меня, как только я увидела супругов Сандерс вместе, не осталось никаких сомнений насчет того, что он хочет избавиться от нее.

— Да? — переспросил сэр Генри, наклоняясь вперед.

Мисс Марпл безмятежно взглянула на него.

— Я говорю, сэр Генри, что у меня не осталось никаких сомнений на этот счет. Мистер Сандерс был рослый, приятного вида цветущий мужчина, очень приветливый и общительный. Никто не мог бы так мило относиться к своей жене, как он. Но я уже знала: он хочет избавиться от нее.

— Боже мой! Мисс Марпл…

— Да, я уже знала. Вот что говорил мне мой племянник Раймонд Уэст. Дескать, у меня для этого убеждения нет ни малейших доказательств. Но я вспоминаю Вальтера Хоунса, владельца «Зеленого человека». Однажды ночью по дороге домой его жена упала в реку — и он получил страховые деньги! А несколько других мужчин, которые до сих пор находятся на свободе? Один из них, из нашего круга, поехал проводить с женой летний отпуск в Швейцарию. Я предупреждала его жену, чтобы она не ездила. Но бедняжка даже не рассердилась на меня, как могла бы, — после моих слов она только рассмеялась. Ей показалось смешным, что такая старая странная дама могла сказать такую явную нелепость о ее Гарри. В результате произошел несчастный случай, — и Гарри теперь женат на другой. А что я могла сделать? Я знала, но доказательств у меня не было.

— О, мисс Марпл! — воскликнула миссис Бантри. — Уж не думаете ли вы, что…

— Увы, моя дорогая, подобные вещи случаются так часто, что становятся обыденным делом. Особенно склонны к этому джентльмены, — ведь они физически сильнее. Решиться на это так просто, если все можно представить несчастным случаем. Как я уже говорила, я это почувствовала сразу и в отношении Сандерсов. Случилось это в трамвае. Внизу он был переполнен, и мне пришлось подняться наверх. А когда мы все трое встали, чтобы сойти, мистер Сандерс потерял равновесие и упал как раз на свою жену, которая полетела вниз по лестнице головой вперед. К счастью, кондуктор, сильный молодой человек, успел подхватить ее.

— Вероятно, это был несчастный случай.

— Конечно, это был несчастный случай, — ничто другое не могло выглядеть более случайным. Но мистер Сандерс служил в торговом флоте. А человек, который привык удерживать равновесие на дрянной качающейся посудине, не потеряет его в трамвае, когда даже такая старая дама, как я, прочно стоит на ногах.

— Вы сделали определенные выводы, конечно, именно там?

Старая леди кивнула.

— Я была вполне уверена, что не ошибаюсь. А потом произошел еще один случай, при переходе улицы. Это окончательно убедило меня. Теперь я спрашиваю вас, сэр Генри: что я могла сделать? Передо мной была милая, спокойная, счастливая замужняя женщина, которой скоро предстояло быть убитой.

— Дорогая моя леди, вы заставляете меня замирать от страха.

— Это потому, что вы, как большинство современных людей, не умеете воспринимать факты такими, как они есть. Вы предпочитаете думать: такого не может быть. Но было именно так. И я знала это. Но человек так связан условностями! Я не могла, например, обратиться в полицию. И предупреждать молодую женщину, рассказывать ей, что я видела, было бесполезно. Она была предана мужу. Все же я посчитала своим долгом узнать об этой паре как можно больше. Если вместе вышиваешь у камина, для этого имеется много возможностей. Миссис Сандерс, ее звали Глэдис, очень охотно вступала в беседу. Замужем она была недавно. Ее муж рассчитывал получить в наследство состояние, но пока они нуждались. Жили на ее небольшой доход. Известное дело. Она чувствовала себя несчастной оттого, что не могла трогать основной капитал. Но деньги принадлежали ей — это я выяснила. Она и ее муж сделали завещания в пользу друг друга сразу после свадьбы.

Не правда ли, очень трогательно?

Но пока они действительно нуждались — комната, которую они снимали, располагалась на верхнем этаже, где жили слуги. Большая опасность грозила им в случае пожара, хотя пожарная лестница находилась сразу за окном комнаты. Я осторожно разузнала, есть ли у них балкон, опасная вещь — балкон. Можно толкнуть через перила — и все. Я заставила Глэдис пообещать мне не выходить на балкон: объяснила, мол, у меня был сон. Это произвело впечатление, — иногда можно многого добиться, используя суеверия. Она была красивой молодой женщиной, несколько бледной, с узлом волос на затылке. Очень доверчивая. Она передала мужу то, что я ей сказала, и я заметила, что он раз или два посмотрел на меня странным взглядом. Он не был доверчив и знал, что я ехала тогда в том же трамвае.

Я была очень обеспокоена, ужасно обеспокоена, потому что не знала, как его перехитрить. Я могла предотвратить несчастье в Гайдро, просто намекнув ему, что подозреваю его. Но это бы только означало, что он отложит осуществление своего намерения на будущее. Я пришла к выводу, что здесь необходима только смелая политика — устроить ему западню. Если бы я смогла заставить его совершить покушение на ее жизнь способом, который я сама бы выбрала, — тогда он был бы разоблачен, а она убедилась бы в моей правоте, каким бы сильным ударом это для нее ни было.

— Ужасно, — сказал доктор Ллойд. — Видимо, такой способ было найти нелегко?

— Не волнуйтесь, я нашла его, — ответила мисс Марпл. — Но суть не в нем. Этот человек оказался слишком умен и не стал ждать. Он считал, что у меня возникли подозрения, и поэтому нанес удар прежде, чем они превратились в уверенность. Знал, что у меня вызовет подозрение несчастный случай. Поэтому он пошел на убийство.

Все молчали, ожидая продолжения. Мисс Марпл кивнула и мрачно сжала губы.

— Боюсь, я несколько спешу. Мне следует попытаться подробно рассказать, что произошло. У меня все это вызывает горечь, — мне все кажется, что я должна была во что бы то ни стало предотвратить преступление. Но провидению, несомненно, виднее. Я же сделала все, что могла.

В воздухе тогда там витало какое-то странное ощущение. Казалось, всех нас охватило предчувствие несчастья. Началось с привратника Джорджа, который работал там много лет и знал всех. Он заболел бронхитом, воспалением легких — и умер на четвертый день. Все были очень огорчены. Это было ударом для всех. И к тому же это произошло за четыре дня до Рождества. Затем одна из горничных, такая хорошенькая девушка, — сепсис пальца, она умерла через двадцать четыре часа.

Я сидела в гостиной с мисс Троллоп и старой миссис Карпентер. Смакуя печальные события, миссис Карпентер была совершенно невозможной.

— Послушайте меня, — сказала она, — это — не конец. Вы знаете пословицу: не бывает двух без третьего? Сколько раз я в этом убеждалась. Будет еще одна смерть. Не сомневаюсь в этом. Не бывает двух без третьего.

Когда она произносила последние слова, покачивая головой и постукивая спицами, я подняла глаза и увидела мистера Сандерса, стоявшего в дверях. На минуту он перестал за собой следить, и я отчетливо увидела его взгляд. Я почувствовала, как заработал его мозг. До конца своих дней буду уверена, что именно омерзительные слова миссис Карпентер натолкнули его на эту идею. Мистер Сандерс переступил порог комнаты, улыбаясь, как обычно.

— Не нужно ли кому-нибудь сделать рождественские покупки, леди? — спросил он. — Я скоро иду в Кестон.

Еще минуту или две он оставался в гостиной, смеясь и разговаривая, а затем вышел. Как я уже говорила, я была обеспокоена и поэтому сразу спросила: «Никто не знает, где миссис Сандерс?» Мисс Троллоп сказала, что она пошла к своим друзьям Мортимерам играть в бридж.

В тот момент это успокоило меня. Но я все же волновалась, не знала, что делать. Через полчаса я поднялась в свою комнату. По пути я встретила доктора Кольса, спускавшегося по лестнице. Я хотела посоветоваться с ним по поводу моего ревматизма и повела его в свою комнату. Он тогда конфиденциально сообщил мне о смерти бедной девушки Мэри. Хозяин не хотел, чтобы эта новость распространялась, поэтому доктор попросил меня держать ее при себе. Конечно, я не сказала ему, что с тех пор, как бедная девушка сделала последний вдох, мы ни о чем другом не говорили. О таких вещах узнают сразу, опытный человек должен это хорошо знать, но доктор Колье всегда был простодушным и верил в то, во что хотел верить. Именно это встревожило меня минуту позднее. Уходя, он сказал, что Сандерс попросил его осмотреть жену. Она, кажется, в последнее время неважно себя чувствует — что-то с пищеварением.

Но как раз в тот самый день Глэдис Сандерс сказала мне, что у нее замечательное пищеварение, и радовалась этому.

Видите? Мои подозрения насчет этого человека удесятерились. Он готовил почву — но для чего? Доктор Колье ушел прежде, чем я решила, говорить ему об этом или нет, — хотя если бы я и решилась на это, то не знала бы, с чего начать. Когда я вышла из своей комнаты, мистер Сандерс спускался вниз по лестнице. Он был одет для выхода на улицу и снова спросил, не может ли он что-либо купить для меня в городе. Все, что я могла сделать, держаться с этим человеком вежливо! Я прямо пошла в гостиную и заказала чай. Я запомнила, что была половина шестого.

Теперь я хочу подробно изложить, что последовало за этим. Я еще была в гостиной, когда без четверти семь вошел мистер Сандерс. С ним было еще два джентельмена, все трое были изрядно навеселе. Мистер Сандерс оставил своих друзей и подошел ко мне и мисс Троллоп. Он сказал, что хочет посоветоваться с нами по поводу рождественского подарка, который купил для жены. Это была вечерняя сумочка.

— Как вы знаете, леди, — сказал он, — я только грубый моряк. Что я понимаю в таких вещах? У меня для выбора три сумочки, и я хочу узнать о них квалифицированное мнение.

Мы, конечно, ответили, что будем рады помочь. Мистер Сандерс попросил нас подняться наверх, так как его жена могла прийти с минуты на минуту, а если он принесет сумочки в гостиную, сюрприз не получится. Мы поднялись вместе с ним. Я никогда не забуду того, что затем произошло. У меня и сейчас дрожат руки.

Мистер Сандерс открыл дверь в спальню и зажег свет. Не помню, кто из нас первым увидел…

Миссис Сандерс лежала на полу лицом вниз — мертвая.

Сначала к ней подошла я. Наклонилась, взяла ее руку, пыталась прощупать пульс, но — бесполезно: рука была холодной и безжизненной. Рядом с головой лежал чулок, набитый песком, — орудие, которым она была убита. Глупое существо мисс Троллоп плакала и стонала у двери, схватившись за голову. Сандерс страшно закричал: «Моя жена! Моя жена!» — и побежал к ней. Я не дала ему дотронуться до тела. Видите ли, в тот момент я была совершенно уверена, что это сделал он, и считала, что он, возможно, хотел что-нибудь забрать или спрятать.

— Ничего нельзя трогать, — сказала я. — Возьмите себя в руки, мистер Сандерс. Мисс Троллоп, пожалуйста, спуститесь вниз и приведите хозяина.

Я осталась на месте, глядя на тело. Я не собиралась оставлять мистера Сандерса наедине с покойницей. И все же я должна была признать, что если этот человек играл роль, то делал это мастерски. Он выглядел ошеломленным, смущенным и страшно испуганным. Он быстро осмотрел комнату, затем выдворил нас и запер дверь, взяв ключ с собой. Потом, спустившись вниз, позвонил в полицию. Казалось, прошла вечность, пока явилась полиция (потом мы узнали, что была повреждена телефонная линия). Хозяину пришлось направить в полицейский участок посланца, а Гайдро находится за городом, на краю торфяника. Миссис Карпентер ужасно нас утомила. Она была крайне довольна тем, что так скоро сбылось ее предсказание. Мистер Сандерс, я это слышала, бродил где-то рядом, громко стонал и изображал горе.

Наконец прибыла полиция. Полицейские с хозяином и мистером Сандерсом поднялись наверх, позднее они прислали за мной. Я также поднялась. Инспектор сидел за столом и писал. Он выглядел интеллигентным человеком и понравился мне.

— Мисс Джейн Марпл? — спросил он.

— Да.

— Как мне сказали, вы были здесь, когда обнаружили покойную.

Я подтвердила это и в точности описала, что произошло. Мне показалось, что для бедного инспектора было облегчением найти человека, который мог связно ответить на его вопросы, так как до меня он имел дело с Сандерсом и Эмили Троллоп, которая была, видимо, полностью деморализована, — это глупое существо! Я помню, моя дорогая мама учила меня, что благородная женщина должна всегда уметь контролировать на людях свое поведение, какие бы чувства ее ни обуревали.

— Замечательное изречение, — сказал мрачно сэр Генри.

Когда я кончила говорить, инспектор сказал:

— Благодарю вас, мисс Марпл. Теперь, к сожалению, я должен попросить вас снова взглянуть на тело. Так ли точно оно лежало, когда вы вошли в комнату? Не сдвинуто ли оно каким-либо образом в сторону?

Я объяснила, что не дала мистеру Сандерсу сдвинуть его, и инспектор одобрительно кивнул.

— Этот джентльмен выглядит очень расстроенным, — заметил он.

— Да, кажется, это так, — сказала я.

Не думаю, чтобы я специально подчеркнула слово «кажется», но инспектор посмотрел на меня вопросительно.

— Значит, можно считать, что тело лежит точно так, как тогда, когда его обнаружили? — спросил он.

— За исключением шляпки, — ответила я.

— Что значит — шляпки?

Я объяснила, что шляпка была на голове бедной Глэдис, в то время как сейчас она лежала рядом. Я, правда, думала, что это сделали полицейские. Но инспектор горячо отверг мое предположение. Ничего они не сдвинули, ничего не трогали. Он стоял, глядя вниз на распростертую фигуру с удивленным видом. Глэдис была одета, как для выхода на улицу — широкое темно-красное пальто из твида с серым меховым воротником. Шляпка из дешевого красного велюра лежала как раз у ее головы. Инспектор несколько минут стоял молча и хмурился. Затем он обратился ко мне.

— Можете ли вы, мисс Марпл, вспомнить, были ли у покойной в ушах серьги и носила ли она их обычно?

К счастью, у меня есть привычка внимательно ко всему присматриваться. Я вспомнила, что как раз тогда из-под шляпки блеснула жемчужина, хотя в то время я не обратила на это особого внимания. На вопрос инспектора я смогла ответить утвердительно.

— Так, понятно. Был вскрыт ящик с драгоценностями леди, хотя там вряд ли имелось что-нибудь ценное, а с пальцев сняты кольца. Убийца, видимо, забыл забрать серьги. И вернулся за ними уже после того, как обнаружили убийство. Хладнокровный тип! Или, возможно… — Инспектор оглядел комнату и медленно закончил: — Или он мог все это время скрываться здесь, в комнате.

Но я возразила. Я сама лично, объяснила я, заглянула под кровать. Хозяин открывал дверцы шкафа. Больше человеку спрятаться было негде. Правда, отделение для шляпок в шкафу оказалось заперто, но поскольку оно состояло из плоских полок, там никто не мог спрятаться. Пока я все это объясняла, инспектор кивал головой.

— Я вам верю, мисс Марпл, — сказал он. — В таком случае, как я сказал раньше, убийца должен был вернуться. Очень хладнокровный человек.

— Но дверь заперли и ключ забрали с собой.

— Это ничего не значит. Балкон, пожарная лестница — вот как забрался сюда вор. Вы, очевидно, помешали ему. Он выскальзывает через окно, а когда вы ушли, возвращается и продолжает свое дело.

— А вы уверены, что был вор?

Инспектор сухо сказал:

— Похоже на это. Не так ли?

В его тоне что-то удовлетворяло меня. Я чувствовала, что он не очень-то воспринимает мистера Сандерса как вдовца, только что понесшего тяжелую утрату.

Видите ли, я честно признаю, что была под воздействием того, что наши соседи французы называют идефикс, — странного, фантастического совпадения. Мое мнение о мистере Сандерсе — я в этом была уверена — с самого начала оказалось совершенно правильным и правдивым. Этот человек был негодяем. Имитировавшееся им состояние горя ни на минуту меня не обмануло, я чувствовала все это время, что его потрясение и отчаяние очень хорошо сыграны. Они казались совершенно естественными, — вы меня понимаете? Но после разговора с инспектором у меня появилось сомнение. Ведь если это ужасное преступление совершил Сандерс, то почему он должен был красться по пожарной лестнице и вынимать серьги из ушей своей жены? Я не могла привести себе по этому поводу убедительных резонов. Это было бы неразумно, а Сандерс был очень разумным человеком, — именно поэтому я всегда чувствовала, как он опасен.

Мисс Марпл оглядела своих слушателей.

— Вы, вероятно, понимаете, что я хочу сказать? Ведь в этом мире так часто происходят вещи неожиданные. Я была так уверена, и это, я думаю, ослепляло меня. А вывод оказался неожиданным, как удар молнии. Мне стало ясно, что мистер Сандерс не мог совершить это преступление.

— Как?! — удивленно воскликнула миссис Бэнтри.

Мисс Марпл повернулась к ней.

— Я знаю, моя дорогая, вы ожидали не этого, когда я начала свой рассказ. Да я и сама испытала тогда разочарование. Но факты есть факты. Если доказано, что ты не прав, надо с этим считаться и начинать снова. Хотя мистер Сандерс был по своей сущности убийца. Я знала это, и ничто не могло меня заставить отказаться от моего убеждения.

А теперь, я думаю, вы хотели бы знать, что произошло в действительности. Вот факты. Как вы знаете, миссис Сандерс после полудня играла в бридж с друзьями — Мортимерами. Она ушла от них приблизительно в четверть седьмого. От дома ее друзей до Гайдро примерно пятнадцать минут ходьбы, даже меньше, если торопиться. Это значит, что она пришла примерно в шесть тридцать. Никто ее не видел, не заметил, как Глэдис вошла: вероятно, воспользовалась боковой дверью и сразу поспешила в свою комнату. Там миссис переоделась (желто-коричневое пальто и юбка, которые она обычно надевала, собираясь в гости, как потом выяснилось, висели в шкафу) и, очевидно, готовилась снова выйти, когда на нее напали. Вполне вероятно, она не видела, кто нанес удар. Мешочек с песком, как я понимаю, очень эффективное орудие. Похоже было, что нападавший скрывался в комнате, вероятно, в большом шкафу, который она не открывала.

Теперь о действиях мистера Сандерса. Он вышел, как я говорила, примерно в пять тридцать или немного позже. Сделал закупки в нескольких магазинах и примерно в шесть часов вошел в гостиницу, где встретил двух приятелей, — тех, с кем позднее вернулся в Гайдро. Они сыграли в бильярд и, как я понимаю, выпили немало виски с содовой. Эти два человека, их звали Хитчкок и Спендер, были с ним, начиная с шести часов. Они вместе вернулись в Гайдро, и только он с ними расстался, как встретился со мной и мисс Троллоп. Это произошло, как я вам говорила, примерно без четверти семь, — в то время его жена, должно быть, была уже мертва.

Надо вам сказать, что я расспросила двух его приятелей.

Мне они не понравились. В них не было ничего приятного, джентльменского, но в одном я была совершенно уверена — утверждая, что Сандерс находился все время вместе с ними, они говорили правду.

Любопытным было такое обстоятельство. Во время игры в бридж миссис Сандерс позвали к телефону. С ней хотел поговорить некий мистер Литлуорф. После возвращения она казалась взволнованной и чем-то довольной. Даже случайно сделала в игре одну-две грубые ошибки. Она ушла раньше, чем предполагала сначала.

Мистера Сандерса спросили, знал ли он среди друзей своей жены Литлуорфа, но тот заявил, что никогда даже не слышал такого имени. Да и жена, судя по всему, не знала его раньше. Тем не менее она вернулась после телефонного разговора улыбающаяся, раскрасневшаяся. Похоже было, что тот, кто с ней говорил, не назвал своего настоящего имени. Уже это было подозрительным. Не правда ли?

Словом, возникла проблема выбора. Принять версию о проникновении в комнату вора или другую — о том, что миссис Сандерс готовилась пойти на свидание с неизвестным. Забрался ли этот некто к ней в комнату по пожарной лестнице? Была ли у них ссора? Или он внезапно предательски напал на нее?

Мисс Марпл остановилась.

— Ну и что? — спросил сэр Генри. — Каким был ответ?

— Интересно, догадается ли кто-нибудь из вас?

— Я плохая отгадчица, — сказала миссис Бэнтри. — Жаль, что у Сандерса такое замечательное алиби. Но если оно удовлетворяет вас, значит, так оно и есть.

Джейн Хелиер повернула свою красивую головку и задала вопрос.

— Почему, — спросила она, — отделение для шляпок было заперто?

— Какая вы умница, моя дорогая! — обрадовалась мисс Марпл, засияв. — Именно это удивило и меня, хотя объяснение оказалось весьма простым. Там лежала пара новых тапочек и носовые платки, которые бедная девочка вышила для мужа к Рождеству. Вот почему она заперла отделение. Ключ нашли в ее сумочке.

— О! — воскликнула Джейн. — Ничего интересного!

— Это не так, — сказала мисс Марпл. — На самом деле все это очень интересно. То, что отделение для шляпок было заперто, нарушило планы убийцы.

Все посмотрели на старую леди.

— В течение двух дней я этого не понимала, — сказала мисс Марпл. — Я думала и думала — и вдруг все прояснилось. Я пошла к инспектору, попросила его кое-что предпринять, и он сделал это.

— Что вы попросили его предпринять?

— Я попросила его надеть шляпку на голову бедной девочки. И, конечно, ему это не удалось сделать. Видите ли, это была не ее шляпка.

Миссис Бэнтри удивленно посмотрела на рассказчицу.

— Но ведь она была на ее голове?

— Не на ее голове…

Мисс Марпл сделала паузу, чтобы смысл ее слов лучше дошел до сознания слушателей, а затем продолжала:

— Когда мы обнаружили убийство, то приняли как факт, что в комнате находилось тело бедной Глэдис. Но ведь мы ни разу не взглянули на ее лицо. Она, помните, лежала вниз лицом, и шляпка все скрывала.

— Но ведь она была убита!

— Да. Но позднее. В тот же момент, когда мы звонили в полицию, Глэдис Сандерс была еще жива-здорова.

— Вы хотите сказать, что какая-то женщина притворилась убитой? Но когда вы дотронулись до тела…

— Это было мертвое тело, действительно мертвое тело, — мрачно произнесла мисс Марпл.

— Черт побери! — воскликнул полковник Бэнтри. — Трупы поступают со всех сторон. Но что убийца потом сделал с первым трупом?

— Мистер Сандерс положил его обратно, — сказала мисс Марпл. — Это была жестокая мысль, но мысль очень умная. Она пришла ему в голову в связи с нашим разговором в гостиной. Тело бедной Мэри, горничной, — почему не использовать его для осуществления своих планов? Вспомните, комната Сандерсов находилась наверху, там, где жили слуги. Комната Мэри была через две от нее. Остальные жильцы возвращались домой с наступлением темноты — он рассчитывал на это. Убийца пронес тело по балкону (в пять вечера было уже темно), одел его в одно из платьев своей жены и в ее широкое красное пальто. А затем обнаружил, что отделение для шляпок заперто! Был только один выход из положения: он принес одну из шляпок бедной горничной. Никто не заметил этого. Он положил рядом с нею чулок с песком. Затем пошел создавать свое алиби.

Позвонил жене, назвав себя мистером Литлуорфом. Не знаю, что он ей сказал, — как я уже говорила, она была доверчивой девочкой. Но он заставил ее закончить игру в бридж раньше и договорился встретиться с нею в саду у дома в Гайдро, около пожарной лестницы, в семь часов вечера. Возможно, сказал, что у него есть для нее сюрприз.

Мистер Сандерс вернулся в Гайдро со своими приятелями и сделал так, чтобы мисс Троллоп и я вместе с ним обнаружили труп. Он даже вроде бы делает попытку перевернуть тело — и я останавливаю его! Затем посылают за полицией, и он, шатаясь, выходит, в сад.

Никто не требовал от него после преступления алиби. Он встретил свою жену, вместе с ней поднялся по пожарной лестнице и вошел в свою комнату. Возможно, уже рассказав ей о трупе. Она наклоняется над телом, а он поднимает чулок с песком и наносит сильный удар. О боже! Я и сейчас не могу без содрогания вспоминать об этом! Затем он быстро снимает с нее пальто и юбку, вешает их и одевает ее в ее же одежду, снятую с другого трупа.

Но шляпка не налезала на голову! У Мэри — короткая стрижка, а у Глэдис Сандерс, как я говорила, — пучок волос. И он был вынужден оставить шляпку рядом с телом, надеясь, что никто ничего не заметит. Затем он уносит тело Мэри в ее комнату и еще раз одевает его.

— Невероятно, — сказал доктор Ллойд. — Он очень рисковал. Ведь скоро должна была прибыть полиция.

— А вы помните, что телефонная линия вышла из строя? — спросила мисс Марпл. — Это было частью его плана. Он не мог допустить, чтобы полиция прибыла сразу. И когда она наконец появилась, полицейские еще некоторое время пробыли в квартире хозяина — перед тем как подняться в спальню Сандерсов. Это было самым уязвимым местом — возможность того, что заметят разницу между телом, которое было мертво уже долгое время, и тем, что лишилось жизни только полчаса назад. Но он рассчитывал на то, что люди, обнаружившие преступление первыми, не разбираются в криминалистике.

Доктор Ллойд кивнул.

— Посчитали, что преступление скорее всего было совершено без четверти семь, — продолжил он. — В действительности же убийство произошло в семь или в семь с небольшим. Когда полицейский хирург обследовал тело, было уже полвосьмого или позже. Он не мог определить точно время убийства.

— А мне следовало бы догадаться об этом, — сказала мисс Марпл. — Я тронула руку бедной девочки, она была ледяной. Однако через короткое время инспектор стал говорить, что убийство было совершено как раз перед нашим приходом, — и я ничего не сообразила!

— Я думаю, вы сообразили очень многое! — заметил сэр Генри. — Этот случай произошел до моего переезда сюда. Я его не помню. Чем закончилась история?

— Сандерса повесили, — жестко сказала мисс Марпл. — И это было справедливо. Я никогда не жалела, что добилась правосудия. Я не сторонница современного гуманизма, если дело касается хладнокровных убийц.

Ее строгое лицо смягчилось.

— Я часто обвиняю себя в том, что упустила возможность спасти жизнь этой бедняжке. Но кто будет слушать старую женщину и ее неожиданные заключения? И кто знает, может, ей было лучше умереть, пока она пребывала счастливой, чем продолжать жить, несчастной и разочарованной, в мире, который вдруг предстал бы перед нею со всеми своими ужасами? Она любила этого мерзавца, доверяла ему. Она бы никогда не заподозрила его ни в чем, не поверила бы мне.

Content

Агата Кристи
Трагедия в канун Рождества