Агата Кристи

Святилище Астарты

— Теперь ваша очередь, доктор Пендер. Что вы нам расскажете?

Старый пастор добродушно улыбнулся.

— Моя жизнь протекает в обыденности, и необычные события встречаются крайне редко. Хотя однажды, в далекой молодости, я пережил трагическое, и странное приключение.

— Ах! — вздохнула Джойс Лемприер, полная предвкушения.

— Эта история произвела на меня такое впечатление, что я уже никогда не смог забыть ее. Даже сейчас меня охватывает ощущение того самого леденящего страха и ужаса, которое я тогда испытал при виде человека, настигнутого смертью самым необъяснимым, с человеческой точки зрения, образом.

— Пожалуйста, начинайте рассказ, доктор Пендер, Вы уже достаточно напугали нас, — произнес с оттенком шутки сэр Генри.

— Поверьте, мой страх был непритворен. С тех пор я не позволяю себе насмешек над людьми, которые утверждают, что у того или другого места дурная слава. Несомненно, такие заклятые места существуют. Над ними как бы витает неведомая нам эманация злых сил.

Мисс Марпл опустила вязание на колени.

— Точь-в-точь, как имение «Лиственницы», которое виднеется за парком на краю деревни. Оно приносит несчастье всем, кто там поселяется! Сначала старый мистер Смайзерс, которому оно принадлежало, разорился и был вынужден продать его Карсаэйкам. Вскоре после покупки молодой Джон Карсаэйк упал с лестницы и сломал ногу. Потом миссис Карсаэйк пришлось покинуть дом и отправиться на юг Франции лечить больные легкие. Теперь «Лиственницы» купила семья Бёрден, и мне уже передавали, что бедному мистеру Бёрдену понадобилась срочная операция…

— Убежден, что в подобных историях большую роль играют предрассудки, — возразил мистер Петерик. — Многие домовладельцы несут убытки из-за глупых предубеждений, которые возникают в результате шушуканья и пересудов.

— Я был лично знаком с одним или двумя «привидениями». Они оказались любопытными субъектами и отличались завидным хладнокровием, — подхватил сэр Генри, пожимая плечами.

— Но пусть доктор Пендер расскажет нам все-таки свою историю, — миролюбиво предложил Раймонд.

Джойс встала и потушила обе лампы. Гостиная погрузилась почти в полный мрак, лишь отблески огня камина выхватывали из темноты лица и фигуры.

— Атмосфера таинственности создана, — сказала шаловливая девушка. — Теперь мы полны внимания, милый доктор!

Пастор, приветливо улыбнувшись ей, откинулся на спинку кресла, снял пенсне и начал голосом, невольно изменившимся от нахлынувших воспоминаний:

— Не знаю, бывал ли кто-нибудь из вас в Дартмуре? Имение, о котором пойдет речь, находится на окраине города. Может быть, в нем немного ветрено и одиноко зимой, но сам дом просто великолепен. Однако мне известно, что уже многие годы на него не находится покупателя. Но в то время, когда произошли события, о которых я собираюсь вам поведать, его только что приобрел сэр Ричард Хайдон. Он был моим школьным товарищем, мы очень дружили в колледже, потом на много лет потеряли друг друга из виду. Конечно, я с восторгом принял его приглашение погостить в «Молчаливой роще» — так называлось его новое имение.

Там уже собралось небольшое общество его близких друзей. Помимо самого хозяина был его кузен Эллиот Хайдон, некая леди Маннеринг с дочерью Вайолет — довольно бесцветной молодой особой, капитан Роджерс с женой — пара, переполненная энергией, любители охоты и знатоки лошадей, наконец, молодой врач по фамилии Саймондс и мисс Диана Эмли. Последняя была в Лондоне весьма на виду, считаясь одной из королев красоты, и ее фотографии часто появлялись в светской хронике. Представьте высокую худощавую брюнетку с матовой кожей и всегда полуопущенными веками. Глаза чуть вытянуты к вискам, что придавало ей довольно-таки пикантный азиатский вид. Голос у нее был особенный, в нем звенели хрустальные нотки, он волновал. Я сразу заметил, что мой друг Ричард от нее без ума, а наше присутствие — лишь благовидный предлог принять ее у себя в доме. В ответном чувстве красавицы я не был, однако, убежден. Она вела себя переменчиво и ветрено: то отдавала все внимание Ричарду, не замечая никого, кроме него, то на следующий день без умолку болтала с его кузеном Эллиотом или же кокетливо улыбалась замкнутому доктору Саймондсу.

Следующим утром после моего приезда хозяин пригласил всех прогуляться по имению. Сначала мы обошли весь дом — надежное строение, воздвигнутое, чтобы противостоять времени и непогодам. Из окон открывался прекрасный вид на окрестную равнину и на крутые обрывистые холмы, окаймлявшие горизонт.

На ближайших склонах виднелись остатки поселений еще каменного века, расположенных отчетливыми кругами. Недавние раскопки извлекли из кургана орудия бронзового века. Хайдон увлекался археологией и с энтузиазмом рассказывал нам о своих находках. «Здешние места особенно богаты следами прошлого, — говорил он. — Люди жили здесь, начиная с неолита. Друиды, римляне, финикийцы… Но у меня в запасе и кое-что поинтереснее. Вы уже знаете, что имение называется «Молчаливая роща» и оно вполне заслужило свое название. Взгляните-ка туда!» И он указал вытянутой рукой на тенистую рощу, резко выделявшуюся на довольно безлесной местности. «Она осталась от самых древнейших времен, — продолжал он. — Конечно, деревья много раз сменили друг друга, но в целом роща, ее окружение сохранились такими, как при финикийцах. Пойдемте рассмотрим поближе». Мы последовали за ним.

Как только мы вступили под густую сень рощи, я ощутил странную тяжесть, будто что-то невидимо давило со стороны. «Это тишина», — сказал я себе. Казалось, ни одна птица не гнездилась на ветвях. Вокруг царило уныние. Хайдон наблюдал за мной со странной улыбкой: «Что ты об этом думаешь, Пендер? Признайся, ты обеспокоен, тебе не по себе?» — «Мне не нравится эта роща», — отозвался я как можно спокойнее. «Ты вправе не любить ее: здесь располагалось древнее святилище, враждебное твоей религии. Это лес Астарты». — «Астарты?» — «Да. Астарта, или Иштар, или Асторет, или любое другое имя, под которым она была известна в античности. Лично я предпочитаю финикийское Астарта. И мне нравится, что в моем владении оказался священный лес этой богини. Как заманчиво воображать таинственные ритуалы и празднества в ее честь!» — «Таинственные ритуалы? — подхватила Диана Эмли, и глаза ее мечтательно затуманились. — Хотела бы я знать, какие именно!» — «Наверняка не очень достойные одобрения! — ввернул с громким бесцеремонным смехом капитан Роджерс. — Убежден, какие-нибудь варварские оргии».

Хайдон, не обратив внимания на эти слова, продолжал: «В центре рощи, видимо, помещался храм. Немыслимо восстановить его в прежнем виде, но кое-что я все-таки придумал».

Мы вышли на поляну, посредине которой стояла миниатюрная каменная беседка. Диана вопросительно взглянула на Ричарда. Он сказал: «Я назвал это «Святилищем идола». «Святилищем Астарты».

Знаком он пригласил нас войти внутрь. Старинная статуэтка сидящей на льве женщины с полумесяцем на лбу водружена была на обломке колонны из эбенового дерева.

«Представляю: Астарта финикийцев, богиня Луны!» — торжественно сказал Хайдон. Диана оживленно воскликнула: «О, давайте устроим что-нибудь оригинальное сегодня вечером! Переоденемся и, когда взойдет луна, придем сюда поклоняться Астарте!»

У меня вырвалось невольное протестующее движение, и Эллиот Хайдон насмешливо смерил меня взглядом. «Вы имеете что-нибудь против этой затеи, отец мой?» — «Нет, почему же», — смущенно отозвался я. Он продолжал смотреть на меня с интересом: «Но вы ведь хорошо знаете, что все это чушь. Ричард не может знать наверняка, было тут какое-нибудь святилище или нет. И насколько священна это роща. Он ухватился за красивую выдумку, потому что она его развлекает. И даже если…»

«Если что?» — «Ну, — он несколько замялся. — Вы не можете верить в идолов, пастор». — «Я не уверен, что, будучи пастором, полностью лишен суеверий, присущих другим людям». — «Но ведь ничего подобного древней чертовщине, заклятиям и так далее не существует!» — «Не могу быть столь категоричным, как вы, — с усилием сознался я. — Знаю только, что с той минуты, когда я вступил под эти деревья, я нахожусь во власти странного беспокойства, как будто мне угрожает опасность». Он в явном замешательстве бросил быстрый взгляд через плечо. «Любопытно, знаете ли, но я чувствую то же самое. Наше воображение слишком разыгралось. Что скажете об этом, Саймондс?»

Доктор минуту или две помолчал, прежде чем ответить. «Мне тоже не нравится эта роща. Не могу сказать почему, но мне здесь не по себе, будто ветви готовятся обхватить».

Вайолет Маннеринг подошла ко мне и прошептала: «Я ненавижу это место. Ненавижу. Уйдем отсюда побыстрее».

Мы решительно повернули обратно, и все остальные последовали за нами. Задержалась только Диана Эмли. Обернувшись, я увидел ее на пороге беседки, словно она была не в силах оторвать взгляд от статуэтки.

День оказался ясным, даже жарким, неприятное чувство вскоре забылось, и предложение Дианы было принято. Вторая половина дня прошла в веселой суете, подшучивании и приготовлениях. Когда к ужину мы собрались в самых диковинных костюмах, восклицаниям не было конца. Роджерс и его жена превратились в очень импозантную пару из каменного века, что объяснило внезапное исчезновение всех звериных шкур, разостланных перед каминами. Ричард Хайдон нарядился финикийским моряком, а его кузен Эллиот пиратом. Саймондс — поваром, леди Маннеринг — скромной медицинской сестрой, ее дочь — сиракузской рабыней. Я соорудил себе старинное монашеское одеяние. Что касается Дианы Эмли, то ее костюм вначале разочаровал нас. Она появилась последней в простом черном домино.

«Я — таинственная незнакомка, — небрежно бросила она. — А теперь скорее за стол!»

Веселые, оживленные, мы вышли после ужина в сад и прогуливались, болтая обо всем на свете. Ночь была великолепна, и луна медленно подымалась на небосклоне. Прошел почти час, когда мы вдруг заметили исчезновение Дианы Эмли.

«Надеюсь, она не отправилась спать», — пробормотал Ричард Хайдон. Вайолет Маннеринг покачала головой. «Примерно четверть часа назад она пошла в ту сторону», — Вайолет указала на рощу, особенно черную в свете луны. «Что ей там понадобилось? — воскликнул с беспокойством Ричард. — Какие-нибудь дьявольские фокусы… Пойдемте посмотрим…» Мы двинулись за ним, заинтригованные желанием узнать, что делала мисс Эмли одна и в темноте?

Входя под густую тень деревьев, я опять почувствовал инстинктивное отвращение к этому месту. Казалось, нечто толкало меня поскорее выбраться из колдовской рощи. Думаю, не один я испытывал подобные ощущения только никто не хотел в этом признаться.

Деревья стояли так тесно, а ветви были так густы, что свет луны не проникал сюда. По мере того как мы продвигались вглубь, нас окружали пугающие шорохи и вздохи. Как бы по молчаливому сговору, мы держались все ближе друг к другу и дружно ускоряли шаги.

Поляна открылась внезапно, и мы остановились как вкопанные!

На пороге «Святилища идола» возвышалась неподвижная фигура, закутанная в прозрачное покрывало и с полумесяцем на лбу. «Боже!» — вскричал Ричард Хайдон, невольно вытирая холодную испарину. Но мисс Вайолет оказалась более трезвой. «Да это же Диана! — громко сказала она. — Вот так наряд. Да посмотрите же вы на нее!»

Смутно различимая фигура протянула вперед руки не то молящим, не то отстраняющим движением. Она сделала шаг вперед и вдруг запела высоким хрустальным голосом: «Я жрица Астарты. Горе тому, кто дерзнет приблизиться ко мне, потому что я держу в своих руках смерть…»

«Не говорите эти ужасные слова, дорогая, — жалобно простонала леди Маннеринг. — У нас и так мороз по коже».

Хайдон, не помня себя от восхищения, кинулся к ней. «О, Диана, — вырвалось у него. — Вы так прекрасны!»

Мои глаза привыкли к темноте, и я уже яснее видел экстравагантную молодую женщину. Вайолет была права: на нее стоило посмотреть. Она преобразилась. В блеске ее удлиненных восточных глаз, в медленной змеящейся улыбке угадывалась жестокость. Мне не приходилось видеть подобное откровенное выражение на женском лице!

«Берегись, — угрожающе продолжала она. — Не двигайся. Кто коснется богини, тот умрет». — «Вы изумительны, Диана, — повторил Хайдон. — Но прошу, прекратите эту игру. Не знаю почему, но она тревожит меня». Он сделал еще шаг, приближаясь к ней. Ее вытянутые руки продолжали на расстоянии удерживать его порыв. «Остановитесь, — вскричала она. — Последний шаг, и рука Астарты поразит вас».

Ричард только нервно засмеялся и пересек поляну.

Внезапно произошло нечто странное: он споткнулся, зашатался и упал без движения.

Прежде чем он поднялся, Диана Эмли тоже расхохоталась с несколько истерическими нотками в голосе. Поляна ожила, колдовские чары были рассеяны.

Эллиот с проклятием кинулся к лежащему телу. «Черт возьми, переносить подобные фокусы не по мне, — сердито сказал он. — Полно, Дик, вставай, старина!»

Но Ричард по-прежнему лежал неподвижно. Его кузен опустился около него на колени, перевернул его и с беспокойством заглянул в лицо. Вдруг он вскочил, словно его подбросило. Его фигура с уроненными руками казалась воплощением ужаса. Он, запинаясь, пролепетал: «Доктор… доктор… подойдите же… Мне кажется… я боюсь… он мертв!»

Саймондс поспешил туда, а Эллиот остановившимся взглядом, смысл которого я не мог понять, продолжал смотреть на свои руки.

В этот момент раздался дикий вопль Дианы: «Я убила его! Господи, я убила его! Не знаю как, но я его убила!» — и она рухнула в обмороке на траву.

Звук падения словно заставил очнуться миссис Роджерс. «Господа, умоляю, уйдемте отсюда поскорее. Бог знает, что еще может с нами случиться. Все так ужасно!»

Эллиот стоял, вцепившись в мое плечо. «Это невозможно, — твердил он. — Совершенно немыслимо… Человек не может быть убит таким образом!.. Это противоречит природе…»

Я пытался успокоить его: «Конечно, объяснение отыщется. У вашего кузена, очевидно, было больное сердце. Потрясение вызвало приступ…»

Он перебил меня: «Вы не понимаете…» — и он протянул ко мне свои руки. Только тут я разглядел красные пятна.

«Дик не умер от приступа. Его ударили… ударили в сердце! А оружия нет». Я ошеломленно смотрел на него. Глаза мои расширились от ужаса.

Саймондс встал и подошел к нашей испуганной кучке. Он был смертельно бледен, губы его дрожали. «Или мы все вместе сошли с ума? — потерянно шептал он. — Разве могут в реальной действительности происходить такие вещи?» — «Значит, это правда?» — спросил я. Он кивнул: «Впечатление такое, что рана нанесена длинным острым кинжалом. Но кинжала нет». Мы недоумевающе переглянулись.

«Это невозможно! — вскричал Эллиот. — Он должен быть там. Надо, чтобы он там был! Упал в траву. Давайте немедленно искать!» Но мы напрасно обшаривали землю. Вдруг Вайолет Маннеринг негромко сказала: «Диана что-то держала в руке. Что-то вроде кинжала. Я видела, как он блеснул, когда она подняла руку».

Эллиот покачал головой. «Ричард был не менее чем в трех метрах от нее».

Леди Маннеринг наклонилась над девушкой, все еще лежащей на траве. «Но у нее ничего нет. И возле на земле тоже нет, — сказала она. — Ты уверена, что разглядела что-то блестящее, Вайолет?»

Доктор Саймондс нагнулся над Дианой. «Надо перенести ее в дом. Вы нам поможете, Роджерс?»

Мы отнесли ее в дом, она так и не приходила в себя, а потом вернулись за телом сэра Ричарда.

Прервав рассказ, доктор Пендер посмотрел на своих слушателей с несколько виноватым видом.

— Благодаря полицейским романам любой ребенок знает в наши дни, что труп надо оставить там, где он обнаружен. Но в те времена мы не были столь осведомлены и с общего согласия перенесли несчастного хозяина дома в его спальню. Телефон еще не был проведен в поместье, и дворецкий отправился в полицейский участок на велосипеде, километров за пятнадцать от дома. Эллиот отвел меня в сторону. «Послушайте, — сказал он. — Я хочу вернуться туда. Необходимо отыскать оружие». «Было ли оно?» — с сомнением проронил я. Он буквально взорвался и рывком схватил меня за руку. «Выбросьте эту глупую идею из головы! Думаете, в его гибели повинны потусторонние силы? Так я проверю!»

Я был настроен против его намерения, но отговорить его не удалось, хотя одна только мысль об этих зловеще сомкнувшихся вокруг поляны деревьях наводила на меня ужас. Не покидало и предчувствие, что может случиться новое несчастье. Эллиот подогревал в себе решительность, не желая сознаться, что в глубине души и ему жутко.

Все мы провели ужасную ночь без сна и без возможности отвлечь свои мысли. Однако прибывшие полицейские отнеслись к нашему рассказу скептически и настоятельно желали допросить мисс Эмли, которой доктор Саймондс дал сильное снотворное. Он не разрешил ее беспокоить до утра.

Отсутствие Эллиота поначалу никто не заметил. Лишь около семи утра доктор спросил, где он. Когда я сообщил о его желании возвратиться на поляну, серьезное лицо Саймондса омрачилось еще больше. «Лучше бы он оставался на месте, — пробормотал он. — Непростительное безрассудство!» — «Но вы… не думаете, что с ним что-то случилось?» — «Надеюсь на это. Чем скорее мы убедимся в этом, тем лучше, отец мой». Он был, конечно, прав, но мне стоило огромного внутреннего усилия отправиться с ним туда. Очутившись снова под тесными деревьями, мы несколько раз окликнули Эллиота. Никто не отозвался. Ускорив шаги, мы вышли на поляну, освещенную бледным утренним светом. В тот же миг Саймондс схватил меня за руку, а я еле подавил крик. Неужели кошмарный сон продолжался? Точно на том же самом месте, где под тусклым лунным сиянием лежал на траве вниз лицом накануне вечером Ричард, мы увидели теперь при сером свете раннего утра такую же поверженную, лежащую ничком фигуру. «Боже! — вскричал Саймондс. — И он тоже?!»

Мы подбежали к Эллиоту, который еще дышал. Сомнений насчет происшедшего на сей раз не оставалось: из раны торчал тонкий бронзовый кинжал. «Удар пришелся в плечо, ему повезло, — сказал Саймондс. — Теперь уж и я не знаю, что подумать? Но он жив и сможет объяснить сам».

Однако он ошибался. Окончательной разгадки не было. Рассказ Эллиота оказался сбивчив. Он якобы долго и безуспешно искал орудие убийства, затем остановился в раздумье и в этот момент ощутил на себе как бы чей-то наблюдающий взгляд из-за стволов. Он попытался бороться с предчувствием неизбежного несчастья, которое все сильнее охватывало его. Поднялся холодный, ветер: казалось, он дул из дверей святилища. Эллиот живо обернулся, мучительно вглядываясь в темноту, и ему почудилось, будто маленькая фигурка богини разбухает, ширится… Внезапный удар в висок, нанесенный неизвестно откуда и кем, заставил его зашататься и упасть. В тот же момент он ощутил острую боль в левом плече.

Кинжал опознали как одну из находок, сделанных при раскопке холма. Ричард Хайдон купил его, но никто не знал, хранился ли кинжал в доме или же был спрятан возле Астарты.

Для полицейских вероятным убийцей по-прежнему оставалась Диана Эмли. Но Поскольку наши единодушные показания сходились на том, что покойный не приближался к ней ближе, чем на три метра, веских улик не было, и дело оставалось нераскрытым…

Наступила тишина.

— Какая странная история, — сказала наконец Джойс Ламприер. — Кажется, только и остается, что развести руками. Но у вас самого, пастор, есть хоть какое-нибудь толкование этих непонятных фактов?

Старик утвердительно кивнул головой.

— Да, но лишь отчасти. Остальное по-прежнему не поддается объяснению.

— Мне случалось участвовать в спиритических сеансах, — задумчиво проговорила Джойс. — Хотите верьте, хотите нет, но там тоже происходили странные вещи. Может быть, это убийство совершено под гипнозом? Диана действительно вообразила себя жрицей Астарты и в бессознательном порыве метнула кинжал в мистера Хайдона? Ведь мисс Маннеринг заметила что-то блеснувшее в ее руках.

— Почему бы тогда не дротиком или копьем? — резонно вмешался Раймонд Уэст. — Лунный свет едва пробивался сквозь деревья, все были взбудоражены, да и могли тоже находиться в состоянии гипноза. Если ждут чего-то сверхъестественного, то и все события видятся только под этим углом зрения.

— В мюзик-холле я был свидетелем совершенно невероятных трюков с ножами и другими метательными орудиями, — заметил сэр Генри. — Не исключено, что какой-то злоумышленник прятался за деревьями и что именно он точно попал в свою жертву кинжалом, при условии, что он профессионал в области метания. Сознаю, такое объяснение несколько притянуто, но, по-моему, оно единственно возможно! Что касается оружия, которое мисс Маннеринг заметила в руке мисс Эмли, а никто больше не видел, то как раз в этом нет ничего удивительного. Если бы у вас был мой опыт общения со свидетелями, то вы бы знали: двадцать человек, описывая одно и то же событие, изложат его совершенно по-разному, причем каждый будет говорить правду!

Мистер Петерик кашлянул.

— Но вы, кажется, упустили один факт. Куда девалось оружие? Что могла сделать мисс Эмли с дротиком, если стояла лицом ко всему обществу? Убийца из-за дерева мог, допустим, метнуть кинжал, но его нашли бы тогда в ране, переворачивая тело убитого. Нет, я думаю, от этих предположений следует отказаться и принимать во внимание только факты.

— И куда же приведут эти факты, по-вашему?

— Так это же совершенно очевидно! Если возле человека никого не было, когда он получил удар, значит, единственным, кто его мог нанести, был он сам. Мне кажется, речь идет о самоубийстве.

— Но, бога ради, какая же причина для самоубийства была у этого преуспевающего молодого человека? — вскричал с недоверием Раймонд.

Юрист снова кашлянул.

— Кроме как новой теорией и предположением, вам ответить нечем. А я не хочу прибегать к ним. Так что скажу без мудрствования: он нанес себе удар твердой рукой и, прежде чем упасть, отбросил нож в сторону, под деревья. Это, безусловно, не особенно убеждает, но возможно.

— Право, не знаю, что и сказать, — начала мисс Марпл. — Я в полном недоумении. Но ведь странности действительно происходят время от времени! В прошлом году на пикнике у леди Шарпли человек, готовивший площадку для гольфа, споткнулся об одну из лунок, упал и был без памяти почти пять минут.

— Но, милая тетя, он же не был заколот кинжалом.

— Разумеется, нет, дитя мое. Именно это я и хочу сказать вам. Без сомнения, бедный сэр Ричард мог быть убит только одним способом. Но хотела бы я знать, обо что он споткнулся? Наверняка о какой-нибудь пень. Он загляделся на барышню, а так легко упасть ночью, даже если луна светит.

— Вы сказали, мисс Марпл, что сэр Ричард мог быть убит только одним способом? А каким именно? — с интересом спросил пастор.

— Мне очень грустно думать об этом. Эллиот не был левшой, не правда ли? Я хочу сказать, что в таком случае он мог бы легко ударить себя сам в левое плечо. Мне всегда неприятно вспоминать, как бедняга Джек Байнс сам себя ранил в ногу во время жестоких боев возле Арраса. Он сознался мне, когда я пришла навестить его в госпитале, и ему было очень стыдно. Надеюсь, этому Эллиоту Хайдону не пошло на пользу его ужасное преступление?

— Эллиот Хайдон! Вы серьезно думаете, тетя, что это он? — Раймонд чуть не подпрыгнул от изумления.

— Не вижу, кто другой мог бы это сделать, — отозвалась спокойно мисс Марпл, несколько шокированная реакцией племянника. — Я хочу сказать, что надо придерживаться фактов, как мудро заметил мистер Петерик, и не поддаваться настроению и таинственной атмосфере всех этих историй о злой языческой богине. Эллиот подошел к Ричарду, перевернул его и — подумайте об этом! — в тот момент стоял ко всем спиной. На нем был костюм предводителя пиратов, значит, на поясе висел хотя бы один кинжал. Помню, в молодости мне пришлось как-то на карнавале танцевать тоже с предводителем пиратов, так у того юноши было заткнуто за пояс целых пять ножей и кинжалов. Вы не можете себе представить, как это мешает партнерше!

Все посмотрели с живейшим любопытством на пастора Пендера.

— Я узнал правду через несколько лет после драмы, — медленно сказал он. — Эллиот Хайдон сам написал мне. По его словам, я подозревал его с самого начала. Им овладело мгновенное исступление. Оба брата любили Диану Эмли, но Эллиот был всего лишь неимущим адвокатом. Тогда как после смерти Ричарда титул и состояние переходили к нему, и он мог надеяться завоевать блестящую красавицу. Кинжал выпал из ножен, когда он склонился над упавшим Ричардом. Не успев ничего подумать, он вонзил его в грудь и тотчас заткнул обратно за пояс. Чтобы отвести подозрения, несколько позже он сам себя ранил в плечо. Эту исповедь он написал накануне отъезда вместе с экспедицией на Южный полюс, и я должен был получить его письмо в том случае, если он не вернется. Не думаю, чтобы ему хотелось вернуться! Как говорила только что мисс Марпл, это преступление не пошло ему на пользу. «Я жил в аду, — писал он. — Надеюсь найти искупление в достойной смерти».

Все потрясенно молчали.

— Он умер достойно, — произнес сэр Генри. — Вы изменили имена, пастор, но мне кажется, я узнал, о ком речь.

Старый пастор кивнул и закончил с некоторой торжественностью:

— Эта исповедь сдернула покров таинственности со всего происшедшего и вернула вещам их нормальную логику. И все-таки я по-прежнему уверен, что в том лесу витало нечто зловещее и именно оно подтолкнуло Эллиота Хайдона на ужасный поступок. Даже сегодня, поверьте, друзья мои, я не могу вспоминать о святилище Астарты без содрогания!

Content

Агата Кристи
Святилище Астарты