Первый пользователь. Книга 14

Глава 1

Глава 1:

* * *

— Всё подготовлено к захвату новой станции, мой повелитель. Мы захватили семью диспетчера, и теперь жалкий огрызок плоти готов впустить наши корабли с абордажниками без проведения досмотра.

Один из пиратских главарей закончил доклад и уставился преданным взглядом на своего нового предводителя. В отличие от других, находящихся рядом — он от души ненавидел захватчика, лишившего его главного — власти, но был вынужден имитировать покорность, ожидая момента, когда можно будет свершить месть.

И дождался! Недавно на него вышли сородичи стоящего перед ним существа, предложив провернуть совместную операцию. Выдали ему непонятное устройство, пообещав, что при его активации на станцию проникнет отрядов бойцов и возьмёт в плен проклятого человека. А дальше… Дальше он планировал занять его место. Для чего уже подготовил отряд верных головорезов, готовых вступить в бой по команде. Если уж все пиратские главари подчинились появившемуся из ниоткуда разумному, то смогут принять и его верховенство.

Вот только его терзали смутные сомнения, что всё пройдёт гладко. И страх. Животный, иррациональный, поселившийся в его душе, когда он видел, на что способен Чарльз Карлингстон, без тени раздумий жестоко убивавший любого, кто смел сказать ему хоть слово против.

Он покосился на лужу крови неподалёку и разделённое пополам тело. Его старый знакомец, с которым они не раз сходились в рукопашной схватке после принятия горячительных напитков, имел глупость что-то вякнуть про недостаток ресурсов и недовольство экипажа, и теперь его тело медленно остывало на палубе. Верхняя часть в одной стороне, нижняя в другой. Нет… Он такой ошибки не совершит. Дождётся момента и будет тем, кто смеётся последним.

Король Британии, Чарльз Карлингтон, не обращающий ни малейшего внимания на пирата, проводил очередное совещание. Планировал новые патрульные маршруты — выбирая те, что с одной стороны — пожирнее, а с другой, не имеют влиятельных покровителей. Несмотря на то что в большом космосе пиратство было очень распространено, грабить надо было с умом. Нарвёшься на гигантскую корпорацию, и она, мстя за свою честь, сотрёт новосоздаваемое государство в порошок, не пожалев на это кредитов.

Он засел как паук, филигранно используя всё, чему обучался за всю свою жизнь. Подкуп, манипуляцию, шантаж, похищения. В ход шли самые грязные методы и надо признать — это давало результаты, отчего многие пираты меняли своё изначально отрицательное мнение. Ведь они получали главное — богатую добычу, часть которой, конечно, приходилось отдавать, и липкий страх жертв, согласных на всё, лишь бы их оставили в живых.

— Достаточно. — Прервал он очередного пирата, взмахнув рукой. — Сегодня у нас есть ещё одно дело. Среди нас завёлся предатель. Крыса!

Его взгляд устремился на разумного прямоходящего, ведущего свой род от этих животных, и того пробила дрожь от страха.

Знакомый, леденящий душу звук разрезал тишину. Из костяшек кулаков Чарльза, плавно выдвинулись клинки. Острый, холодный и мертвенно-голубой металл, блестящий под тусклым светом ламп станции. Одно их появление заставило Гракса, толстокожего крысолюда-малгасарца, непроизвольно поджать хвост, почувствовав ледяное прикосновение страха прямо в спинном мозгу.

— Скажи мне, тварь… — Подошёл человек поближе, но крысолюд уже не слушал его, спешно нашаривая в кармане полученное устройство и безудержно тыкая по его кнопкам.

Неизвестно, что хотел узнать у него британец, потому что в один момент устройство сработало прямо в кармане, развернув выходной портал. Прямоходящую крысу, не удосужившуюся изучить прилагающуюся памятку по правильной активации, располовинило на две части и дымящееся мясо рухнуло на палубу, возле его такого же мёртвого друга. Только один был разделён по горизонтали, а другой по вертикали.

Правда всем присутствующим было не до этого.

Из портала, искрящегося нестабильной энергией, хлынул поток прохладного воздуха с привкусом пыли.

Карлингтон моментально оценил обстановку и сделал прыжок назад. Возле его головы просвистел удар мощной когтистой лапы. В стане пиратов оказался ещё один предатель, посчитавший, что вот он — его шанс.

Только имплантированные бомбы, считавшие резко возросшие показатели гормонов в теле рептилоида всегда были начеку и сработал механизм самоликвидации. Тело пирата взорвалось изнутри с чудовищным хлюпающим звуком. Рептилоид буквально распустился, как цветок. Рёбра, с клочьями висящих мышц, куски костей, ошмётки мяса разлетелись по округе. Кусок позвоночника, облепленный дымящимися внутренностями, просвистел мимо уха одного из пиратов и того вырвало прямо на соседа.

Пока все смотрели на взрыв и разлетающиеся ошмётки, портал выпустил первую порцию бойцов.

Люди учли прошлую стычку с британцем и вооружены были соответственно. Огнестрельное оружие с экспансивными патронами, вырывающее целые куски плоти и затрудняющее работу регенерации, экзоскелеты, усиливающие организм и навыки, преимущественно замораживающие и охлаждающие. Всё-таки их целью был захват, а не ликвидация.

Выпустив последнего бойца, одноразовый портал схлопнулся, оставив лишь оплавленную, дымящуюся дыру в полу. Редчайший артефакт, добытый в портале, который не пожалели, лишь бы достать безумное животное, вдобавок обладающее ценной информацией.

Не церемонясь и не ведя никаких переговоров, люди открыли огонь. Дробовики, автоматы — шквальный огонь моментально превратил конечности британца в изрешеченные тряпки, чудом держащиеся на костях. Бурная регенерация тут же взялась за дело, прямо на глазах восстанавливая повреждения, но в место, где находился Чарльз полетели первые навыки. Волны холода, ледяные сосульки, глыбы льда и даже обычная вода, в полёте застывающая и превращающаяся в снежную бурю.

Один из бойцов перекинул ремень дробовика на плечо и падая на колени, ударил руками в пол. От него к человеку поползла ледяная корка, превращая залитый водой пол в крепчайший ледяной панцирь.

Субъективное время для Карлингтона растянулось, он спешно начал обдумывать что можно сделать. Инвентарь временно недоступен, регенерация замедлена.

Ситуацию спасли оставшиеся главари пиратов. Они, обезумев от страха и ярости, осознающие, что, если британца захватят — им придёт конец, набросились на отряд людей. Ещё и подготовленный крысолюдом отряд ворвался внутрь, выбрав своей целью спецзназовцев. Его командир сохранил верность британцу, сдал своего хозяина и если бы не неучтённый фактор в виде портала, крысолюда бы сейчас весьма жёстко и показательно предавали казни.

Восьмирукий инопланетянин, покрытый бородавчатой кожей, взревел и бросился на ближайшего спецназовца. Получил тройной заряд дроби в грудь, пробившей её насквозь, неверяще уставился на своего убийцу, и протягивая все свои конечности, попытался забрать его с собой в ад. Но человек попытку не оценил, и прилетевшая от него волна холода превратила противника в ледяную статую, рухнувшую и разбившуюся на куски.

Рослый антропоморфный насекомый с хитиновым панцирем цвета запёкшейся крови, вонзил свои копьевидные передние конечности в броню другого бойца. Человека оттолкнуло назад на пару шагов, но броня выдержала удар. Стоящий рядом спецназовец пришёл на помощь и выстрелом из дробовика лишил нападавшего половины его хитиновой головы, которая исчезла в облаке брызг жёлтой лимфы!

Кровь. Крови было море. Липкая, разноцветная, пузырящаяся от взрывов гранат, которые люди не жалея, раскидывали повсюду и тут же замерзающая от ледяных навыков. Кишки, оторванные конечности, куски плоти — всё это валялось на полу, висело на стенах и потолке, превращая помещение в филиал преисподней. Воздух гудел от жуткой смеси звуков: воплей боли, выстрелов оружия и взрывов.

А Чарльз Карлингтон лежал замороженный в ледяной панцирь в самом эпицентре этого ада, внимательно отслеживая происходящее и не обращая внимания на свои жуткие раны. Он смотрел, как работают экзоскелеты людей, всё больше восхищаясь задумкой. Потрясающая скорость, сила и защита. Земляне показали отличный козырь. Он это учтёт.

В последнего остававшегося в живых пирата прилетело сразу несколько навыков и выстрелов, проделавших в нём не совместимые с жизнью отверстия.

Пришедший через портал отряд не понёс ни единой потери, захватив при этом целую пиратскую станцию и покрошив под сотню врагов.

Тщательно контролируя окружение и не выпуская из-под прицела обездвиженное тело британца, они начали подходить ближе.

Командир группы активировал коммуникатор.

— База, докладываю. Птичка в клетке. Повторяю. Птичка в клетке. Запрашиваю эвакуацию.

Пока отряд ждал прибытия корабля, часть бойцов с профессиональным, безэмоциональным любопытством осматривала кровавый каток из ошмётков тел, льда и внутренностей, появившийся на металлическом полу станции.

А у Чарльза, тем временем внутри заледеневшего кокона шли активные регенерационные процессы. Тело разогревалось, часть льда таяла, вода сочилась сквозь трещины в ледяном панцире, смешиваясь с кровью и лимфой, но этого не было видно под кровавой мешаниной.

И в одну секунду он наконец получил возможность шевельнуться, немного, меньше чем на миллиметр, но этого хватило. В руках активировались клинки, выдвинулись и разбили толстую корку льда. Он дёрнулся всем телом, судорожно, как под током высокого напряжения. Ещё рывок, адская боль пронзила каждую клетку тела, но он добился своего, освободившись от оков. Тело всё ещё напоминало изодранный кусок мяса, частично примороженный к полу, но уже по крайней мере функционировало, позволяя двигаться, а к боли он привык.

Всё происходило за долю секунды. Видимые раны стягивались с мерзким влажным хлюпаньем, обнажая розовую, пульсирующую плоть, схватывающуюся друг с другом белёсыми жгутиками. Выпрямлялись сломанные пальцы, обнажённые рёбра скрывались под нарастающими волокнами мышц.

Но и люди были готовы. В элитный отряд отбирали бойцов с феноменальной скоростью реакции — слишком уж опасную дичь им предстояло поймать. Несколько новых очередей и хвалёная регенерация снова спасовала. Вот в чём, а обвинить группу захвата в недостатке патронов или недостатке энергии на навыки — было сложно.

Правда, им это не помогло.

Снова падая на пол станции, понимая, что проигрывает — Чарльз раскусил пломбу в зубе и всю станцию затопила ослепительная вспышка. Супермощный взрыв испарил всё в радиусе ста метров, оставив от станции жалкие огрызки, медленно вращающиеся в космосе.

Сам британец пришёл в себя на другой станции, где предварительно оставил и часть своего тела, и коммуникатор. Привыкший рассчитывать действия на множество ходов вперёд, он допускал — что подавление мятежа может обернуться нюансами. Правда, появление землян стало для него неожиданностью. А значит стоило задуматься о том, что необходимо форсировать свои усилия по созданию Империи. Империи такой силы и мощи — чтобы любой враг сотни раз подумал, прежде чем решиться напасть на бессмертного регенерата, обладающего властью, кредитами, влиянием и главное — личной силой.

* * *

— Принимай группу.

Раз уж я принял решение, ему необходимо было следовать. Рийса конечно наговорила мне страстей про хтонический ужас галактики, пожирающий миры, но это ничего не меняло. Альтернативой для меня было — уничтожение просто неисчислимого количества существ — разумных и не очень. А на это я пойти не мог, тогда как охота на нечто — явно агрессивное и противостоящее абсолютному большинству живых — вполне соответствовала моим моральным принципам.

Ну нападёт Рой и что? Чем там меня стращали? Космическими охотниками? Нарежу их на кусочки лазером. Волны монстров? Тоже, не проблема, а скорее шанс для меня. Уже имеющиеся у меня навыки специально заточены на массовое истребление враждебных существ. Та же молния — влить в неё побольше силы и органическим созданиям не поздоровится — будет перескакивать с цели на цель. Летающие планеты? Тоже справлюсь — на моём счету уже есть одна.

Ну а если появится что-то вообще непонятное, то всегда можно на время свалить в портал, обдумать возникшую проблему и найти путь её решения, благо у меня сейчас есть свободные очки навыков, которые можно активно тратить на создание ультимативных навыков. Я ведь ещё не углублялся в проблематику создания действительно разрушительных способностей. В принципе, в конструкторе, с грамотным подходом, можно и ядерную бомбу создать и даже чёрную дыру. Теоретических знаний конкретно сейчас у меня не хватает, но я накачал такое количество учебников по физике и различных докторских диссертаций, что при необходимости, если прижмёт — изучу и что-нибудь на коленке соображу. Хотя, буду честен, я уже начал часть из них читать, подмечая интересные для себя эффекты — в основном конечно несущие разрушительную силу.

— Так, ладно… Какой план?

Рийса приняла предложение в группу, и я с удивлением заметил ещё одно обновление Системы. Теперь её иконка отображалась в навигаторе, которой можно было вывести как мини-карту, транслируемую фоном прямо на сетчатку. Мир всё сильней становился похож на компьютерную игру. Такими темпами, скоро действительно появится полоска жизни и энергии и отличить реальность от виртуальности станет фактически невозможно.

Мотнул головой и перевёл взгляд на девушку.

— Всё просто. Один раз я уже уничтожил нечто подобное. Распечатал два десятка истребителей, разогнал их до максимальной скорости, перед этим синхронизировав до долей секунды и случился самый настоящий катаклизм.

Девушка, слушающая мой рассказ с последствиями всё сильней и сильней хмурила брови. В момент, когда я дошёл до того, что из недр планеты в космос вырвалась, струя раскалённой плазмы, она решительно отмахнулась рукой.

— Нет! Это полный бред! Антинаучно! Этого просто не могло произойти.

Я вопросительно поднял бровь, уставившись на неё.

— Хочешь сказать, что мне всё это привиделось? И пятьдесят уровней тоже появились из ниоткуда?

Хотя этот аргумент ей нечем было крыть, она попробовала воззвать к логике.

— Ну сам подумай! Целая планета на которой в процессе формирования происходили чудовищные по своей силе катастрофы. Да возьми даже движение тектонических плит, сталкивающихся между собой. Там такая невероятная кинетическая энергия удара от столкновения материков и ничего — планеты не раскалываются. А тут всего лишь двадцать истребителей, пусть и разогнанных до скорости в одну шестую световой. Это ещё повезло, что у них аномально мощные щиты, до сих пор кстати не представляю, где эти варвары достали таких малышек.

Она махнула головой, подразумевая общий технологический уровень Тар’Као, на который начали плеваться уже даже наши инженеры, адаптирующие их изобретения под нашу науку. По факту, мой бывший звездолёт, который мы летали улучшать на огромный транспортно-ремонтный хаб — был вполне способен в одиночку разобраться с целым крейсером ящеров. Оказалось, что они были довольно примитивной по общим меркам расой, не уничтожили которых только в силу отдалённости от основных звёздных путей и потому что они не лезли к действительно сильным противникам, отыгрываясь на слаборазвитых или вообще неразвитых расах.

— Так вот. — Продолжила девушка. — По всем расчётам, максимум чего можно было бы добиться — это небольшого кратера.

Я задумался и в принципе нашёл в её словах истину. Взять даже знаковое событие на Земле — падение суперметеорита в Мексиканский залив. Вернее, тогда там была поверхность — залив образовался уже после. Его падение, шестьдесят шесть миллионов лет назад вызвало массовое вымирание видов, уничтожив до семидесяти пяти процентов флоры и фауны планеты. А ведь его характеристики были гораздо внушительней, чем у моих истребителей. Около десяти километров в диаметре, каменюка размером с Эверест, с массой в полтора квадриллиона килограмм и с расчётной скоростью входа в атмосферу в двадцать пять километров в секунду. Это было как десять миллиардов атомных бомб одновременно. Его последствия были чудовищны: мгновенное выпаривание воды и земной поверхности в месте удара — образовавшие воронку глубиной в двадцать километров, мегацунами высотой в полтора километра, пылевые завесы, глобальное похолодание и кислотные дожди. Но даже это не уничтожило планету.

— И здесь что-то не сходится!!! — Тем временем разорялась Рийса. — Да, такой тип оружия неоднократно прорабатывался самыми разными разумными. Берёшь на буксир несколько десятков таких астероидов, тщательно высчитываешь траекторию, разгоняешь и потом наслаждаешься зрелищем. Такие испытания проводились, но там тоже просто неимоверные сложности. Разный рельеф у всех астероидов приводит к тому, что попасть им в планету — ещё теоретически возможно, пусть и учтя все гравитационные возмущения, а вот ударить в одно и то же место — уже в миллионы раз сложнее.

— Ну и что? Можно же потратить просто несколько дней, раз за разом бомбардируя цель.

— Ага. И огромное количество ресурсов. — Скептически возразила она. — Но даже в этом случае, для полного разрушения планеты наподобие твоей, понадобилось бы в районе двух тысяч огромных метеоритов, бьющих в одну и ту же точку. Вдобавок — необходимо преодолеть, её гравитационную связность — удерживающую вокруг ядра.

— А если взять астероид побольше? Сто километров в диаметре? Тогда хватит и одного. — Всё же нашёлся я с решением проблемы.

— И как ты будешь буксировать такую махину? Как разгонять? Как контролировать вращение, расчёт траектории и воздействия гравитационных сил других объектов в системе? Поэтому, это направление признано бесперспективным. Опять же, пока ты будешь искать такие астероиды в системе, враги не будут бездействовать, атакуя как твои буксиры, так и материнские планеты — и в итоге приходим к тому, что схема разрушения планет путём бомбардировки метеоритами имеет смысл только в том случае, если население не имеет способности сопротивляться. А раз оно не сопротивляется — то зачем уничтожать планету? Проще её ассимилировать или захватить.

— А спящие осколки Роя?

— Та же ситуация. С одного удара не разрушишь, потом он активируется, и прилетевшие охотники покажут всю глубину заблуждения.

Меня чертовски интересовало, кто такие охотники — но информация была засекречена и ходила только в виде слухов, что это нечто ужасное, чему мало кто способен сопротивляться.

— Если они такие сильные, то почему ещё не захватили всю галактику?

— Потому что против них есть оружие и оно даже применялось несколько раз. В обозримой истории было зафиксировано несколько случаев уничтожения целых звёздных систем — причём не только захваченных Роем. Правда доступ к нему имеется только у эльфов.

Я поморщился, вспоминая, что мне рассказывали об ушастом ублюдке. Почти все беды произошли из-за него. Он предоставил ящерам технологии порталов и подземных баз, позволивших уничтожить сотни миллионов человек. Если он когда-нибудь попадётся мне — его смерть не будет лёгкой.

— Опять эльфы. Что им спокойно-то не живётся? Вечно суют свои уши во все щели.

Не обращая внимания на мою ремарку, Рийса развела руки в стороны.

— Так что дело сто процентов было в чём-то другом. Вспоминай, что вообще тогда происходило?

— Может топливо? — Вспомнил я, что вес, до пятидесяти тонн добивал топливными элементами со станции Вальхалла. Может дело в этом?

Распечатал у себя в руках увесистый цилиндр и протянул Рийсе. Та многозначительно хмыкнула, но приняла и стала осматривать со всех сторон.

— Ты, наверное, слышал мою скажем так, лекцию, о том, что в обычных звездолётах в качестве топлива выступает дейтериевая плазма, удерживаемая и разгоняемая комбинированным магнитным и гравитационным полем внутри ускорительного канала? Так вот, большие станции таким образом не разогнать. Слишком массивные и инерционные объекты, и на них используется уже другой вид топлива — стандартный энергетический блок на основе ферро-геля, обогащённого микроволокнами трилиума. В нём происходит каталитическое разрушение молекулярных связей с высвобождением высокоэнергетической плазмы. Вот только никто не пробовал разгонять огромные объёмы очень дорогих топливных элементов до скорости в пятьдесят тысяч километров в секунду. Ты знаешь, сколько миллиардов кредитов ты таким образом сжёг?

Я скептически пожал плечами. Мне это всё равно практически ничего не стояло. Потратил пару дней на печать, энергия восстановилась, так что вопрос был скорее риторическим.

— Ну сжёг и сжёг. Зато кажется изобрёл нечто убойное.

— Трилиевые микроволокна и феррогель. — Задумчиво произнесла Рийса. — Мне кажется дело в этом… Подожди минутку, проверю расчёты.

Девушка активировала бортовой компьютер, начав вбивать туда данные.

— По информации, поступающей с оставленных тобою датчиков, по крайней мере пока они не сгорели, там выделялись миллионы градусов за доли секунды. Получается, кинетическая энергия превратилась в тепловую почти без потерь. Истребители при столкновении преобразовывались в плазменный комок, на который сверху прилетал ещё один взрыв, давая возможность расширения только в одном направлении — создавая эффект кумулятивной плазменной струи. Получилось нечто вроде цепной реакции. По сути, это создало стоячий ударный пакет сверхплотной энергии.

Я внимательно взглянул на девушку.

— Ладно. Принимаем за рабочую гипотезу. Пусть плазма, но откуда столько энергии?

Она пожала плечами.

— Может, мы упускаем квантовый эффект? Феррогель и трилий под давлением ведут себя странно. Существуют эффекты на субатомном уровне, вроде вакуумного флуктуационного взрыва.

— Что-то вроде резонанса электронных оболочек? — Вспомнил я недавно прочитанные книги. — Зародыш плазмы — это заряженный конденсатор. При ударе он мгновенно разряжается, выстреливая потоки частиц. Если бы в топливном блоке были тяжёлые ядра — они могли бы дать гамма-импульс.

— Там как раз триливые микроволокна — Напомнила она. — Это тяжёлый элемент. Возможно, при ударе запустилась ядерная реакция.

Я увлёкся нитью её рассуждений, чувствуя, что вполне могу проследить их. Всё же развитый интеллект давал ощутимые преимущества. Раньше, одни даже мысли о таких сложных материях заставили бы болеть голову, а сейчас ничего — нормально. Мне даже в принципе всё было понятно.

Потерев подбородок, я продолжил.

— Нет, тут должно быть что-то ещё. Может дело в магнитном поле? — Я вновь посмотрел на смоделированную голограмму. На фоне взрыва вырисовывались едва заметные, причудливые поля индукции. — Феррогель ведь содержит мельчайшие магнитные частицы. При ударе инерция могла превратить его в микроскопическую магнитодинамическую бомбу. Энергия поля могла нарастать практически без торможения.

— Магнитострикционный резонанс? — Подхватила Рийса, уловив мою идею. — Магнитные поля быстро коллапсировали, создавая плазменную волну. А если добавить к ней эффект движущихся однонаправленных полей — уже получается что-то похожее.

Я медленно кивал в такт её словам, а затем перехватил, подытожив.

— Значит, пока получается так: при таком разгоне электромагнитная энергия выросла экспоненциально. Каждый истребитель стал похож на сверхконденсатор, выбрасывающий всю энергию в момент удара. Так как их было много, то задействовался принцип многоступенчатого взрыва. Первый этап — кинетическая энергия удара, при котором материя превращалась в плазму. Второй этап — магнитная компрессия и резкий рост энергии. Третий — волна выходит наружу как сверхсветовая ударная волна.

Рийса нахмурилась.

— Звучит как научная фантастика, но других объяснений я не вижу. С другой стороны — это действительно может послужить оружием против Роя.

Девушка встала, бросила ещё один взгляд на расчёты и перевела его на меня.

— Ладно — я в деле. Давай надерём ему задницу!

Глава 2

Глава 2.

— Это что за херня? Нет, Макс… Я, конечно, всё понимаю, но это уже за гранью. Да и выглядит… Противненько.

Рийса впервые, воочию увидела Осколок Роя, поглотивший планетоид. Небольшая луна, вращающаяся вокруг мёртвой планеты, была буквальным образом сожрана чудовищным монстром. Возможно даже, что он уже переработал породу, и сейчас готовится отправиться дальше в путь, разродившись новыми спорами.

Скорее всего, когда-то давным-давно, возможно, тысячи лет назад, одна из его спор прилетела в эту систему и попала на небольшой и, как я понял, обитаемый спутник. Возможно, тут обитала цивилизация, сначала погубившая свою планету, потом перебравшаяся чуть дальше и на местной луне, выживали жалкие остатки, или даже колония. Они пытались сопротивляться, строили электробашни для уничтожения напирающих волн плоти, но проиграли. Были ассимилированы, поглощены и переработаны.

Даже с расстояния было видно, что поверхность планетоида периодически идёт волнами. Розовая плоть, покрывающая всю поверхность — уже давно затянула то место, где я выполнял задание. Грозовые шпили были сломаны и если бы не отметка на карте, которую я оставил — то никогда в жизни не смог бы найти то самое место.

Гигантские щупальца, обвивающие весь спутник, сейчас вновь начинали двигаться — раскручивались и ощупывали ближнее космическое пространство, стараясь найти то — что потревожило их сон.

— Пожалуй, ближе подходить не будем. — Согласился я со словами девушки. Выглядело чудовище предельно отвратно, особенно воронка, уходящая внутрь.

— Давай выстрелим ему прямо в морду! — Предложила Рийса, указывая как раз на место, в которое я смотрел.

— Морду? — Удивился я. — Знаешь… Мне показалось, что это… Кхм… А, знаешь, неважно… Морду так морду. Давай так и сделаем.

Я вылетел в космос, начав печатать истребители. С одной стороны, планетоид был в сотни раз меньше планеты, и в теории ему могло хватить и меньшего количества, а с другой — возможно именно каскадное применение привело к эффекту разрушения. Тем более, у меня уже были отсканированы летательные аппараты с топливными элементами на борту, и всё что нужно было сделать — распечатать их, подготовить, синхронизировать с помощью Дмитрия и отдать команду на запуск.

Про парня, живущего в непонятном месте, я до сих пор никому так и не рассказывал, поэтому в обычное время он прикидывался голосовым помощником: неразумным, исполнительным, в общем типичной компьютерной программой.

Меня кстати интересовал вопрос, почему искусственный интеллект, обладающий такими невероятными возможностями — до сих пор не расширил функциональность голосовых помощников, сделав из них полноценных компаньонов для людей. Если так подумать, то у него и так огромное количество возможностей, взять тот же биосканер. Если добавить им чуток мозгов — было бы несложно и архи полезно.

Я сразу представил себе голографических миньонов, помогающих в охоте, способных заглянуть за угол, оценить обстановку, прикрыть спину. Чёрт — да этот функционал бы спасал тысячи жизней. Зона охвата коммуникатора, зависящая от прокачки инвентаря и способность видеть сквозь стены открывало бы перед умными людьми сотни и тысячи различных комбинаций сил и возможностей. Знаешь, что за поворотом ждут враги, можешь подготовить ловушку. Раскачал инвентарь хотя бы до двадцатки и зона видимости уже двадцать метров в диаметре.

Продолжая печатать истребители, поиском нашёл системное сообщение в журнале сообщений.

Пределы области действия коммуникатора увеличиваются при достижении определённого уровня развития навыка инвентаря:

1 уровень действия навыка — зона действия радиусом 5 метров от пользователя.

20 уровень действия навыка — зона действия радиусом 10 метров от пользователя.

40 уровень действия навыка — зона действия радиусом 20 метров от пользователя.

60 уровень действия навыка — зона действия радиусом 40 метров от пользователя.

80 уровень действия навыка — зона действия радиусом 80 метров от пользователя.

100 уровень действия навыка — зона действия радиусом 160 метров от пользователя

Память меня не подвела. Люди, специализирующиеся на развитии самого первого навыка, помимо совершенно чудовищных возможностей по переноске груза и хранению вещей, могли бы выступать в роли идеальных сканеров, контролируя пространство вокруг группы.

Хотя может я просто не в курсе?

Пока навык работал, создавая в пустоте космоса летательные аппараты, у меня была куча времени. По пять минут на каждый, плюс время на то, чтобы отлететь немного в сторону, поэтому залез на канал блогера, обозревающего новинки системы. Вбил запрос в поиск и…

Захотелось хлопнуть себя по лбу…

Оказывается, адекватные люди, не такие как я, вечно влезающие в передряги — уже давно распробовали эту функцию. То, до чего я додумался только сейчас, активно эксплуатировалось и в интернете был выложен целый гайд по грамотному использованию.

Уже предчувствуя, как буду сам себя корить, включил на воспроизведение.

— Приветствую всех выживших и не очень. С вами, как всегда, Джонни Хован, и сегодня у нас немного необычное видео. Так как у нас с вами уже больше двухсот миллионов подписчиков, то на меня вышли военные и попросили записать демонстрационный ролик с возможностями коммуникатора. Мы отлично поработали с ними и теперь настало время поделиться результатом.

Он включил запись с экшн-камеры, явно налобной. Бетонный коридор, и мощные фонари у десятка военнослужащих, облачённых в экзоскелеты.

— Всем нам известный навык инвентаря, получаемый в самом начале. Помимо очевидного: возможности хранения вещей, есть и дополнительный функционал — расширение зоны охвата, в которой действуют навыки.

На экране появилась абсолютно та же надпись, что я выудил у себя из логов пару минут назад, а блогер, зачитав её, продолжил.

— А теперь я покажу вам, как можно и даже скорее, нужно его использовать. Из сообщения вроде как очевидно, что та же базовая огненная стрела теперь пролетит не пять метров, а гораздо больше, но мы о другом функционале. Но проще показать, чем рассказать. Смотрите, мы находимся в локации типа «лабиринт». Относительно узкие проходы, обилие монстров — способных внезапно выскочить из-за угла и долгое время зачистки с проверками тупиков. А теперь глядите.

На экране появилось изображение интерфейса его коммуникатора, он включил сканер и лабиринт отрисовался в трёхмерном изображении с явно понятными метками. В качестве них выступали небольшие и качественно отрисованные фигурки, по которым было легко распознать, что находящиеся рядом — это люди, а вот чуть в отдалении, за стенами — враги.

— Вот это — наши противники. — Прокомментировал он, ткнув пальцем в прямоходящее существо, недвижимо стоящее неподалёку, за стеной. — Можно было бы использовать взрывчатку, но я понимаю, что это мало кому доступно, да и нужны умения, чтобы не покалечиться, поэтому обходимся чем есть. У многих есть специализированные навыки, да и как мы помним из моего прошлого видео, правительство рекомендует объединяться в группы, в которых обязательно есть пользователи, обладающие навыками разных стихий, как раз для таких ситуаций. Конкретно в этом случае, парни облачены в новейшие экзоскелеты, значительно увеличивающие силу, так что предлагаю просто посмотреть на вершину технологической мысли человечества. И немного прорекламировать их — напоминаю, что в продаже доступны гражданские версии, а по промокоду «Хован» можно получить скидку в пять процентов.

Один из бойцов коротко разбежался и просто пнул стену ногой, отчего её часть развалилась, а место, в которое он нанёс удар, теперь зияло дырой.

Изображение в коммуникаторе сменилось и теперь вместо фигурки стоящего монстра отображалась она же, но лежащая и без головы.

Другой боец, явно рисуясь на камеру, подошёл к противоположной стене, за которой тоже находился монстр — просто и без затей, ударил рукой, пробивая её насквозь, а когда вытащил её обратно, в кулаке была зажата часть клыкастой башки. Он брезгливо отбросил её в сторону под смешки товарищей и стал спешно обтирать о стену.

Затем кадр снова сменился. В нём группа шла по узкому коридору, пока не подошла к развилке. Блогер остановился, открыл карту, комментируя свои действия.

— Вот тут видим пять направлений, из которых три тупика: два с ловушкой, один нормальный. Как определяем? Всё просто: сканирование же у нас работает не по плоскости, а в диаметре от пользователя. И отлично видны все аномалии: полости в стенах, полости в полу и всякие фальш-панели.

Блогер тыкал пальцем, отмечая каждый элемент так, что даже последнему идиоту должно было стать понятно, как использовать навык. На самом деле, если осторожничать, то хватило бы и первого уровня. Меньше зона охвата, но функционал тот же.

В принципе мне всё стало понятно, и я оборвал проигрывание, тем более — что печать подходила к концу. Заодно осознал, что пока я замыкался сам в себе, мир не стоял на месте и развивался. Люди делали то, что умели лучше всего — адаптировались к изменениям. Принимали Систему как должное. Именно поэтому, наверное, так быстро и прогрессировали, о чём напоминал высокий средний уровень в рейтинге лучших.

Получается, что если грамотно пользоваться всеми наработками, организовывать групповые порталы на тысячи человек, но соблюдая при этом все меры безопасности, то действительно можно довольно быстро прокачиваться.

Прикончу этот осколок и обязательно отправлюсь в портал, нужно проверить накопившиеся идеи. К тому времени как раз у меня самого инвентарь должен прокачаться до сорокового уровня, заодно увеличив мою зону обхвата сканирования и печати. Двадцать метров в радиусе или сорок в диаметре. Всё ещё недостаточно для копирования звездолёта, но уже гораздо лучше, чем раньше.

За мыслями о будущем пролетели оставшиеся мгновения и в космосе передо мной завис последний истребитель, под завязку заполненный топливом со станции.

— Ну что, повторим? — Тихо, вполголоса произнёс я, хоть и понимал, что услышать меня с корабля, где осталась Рийса — невозможно.

— Конечно. Настраиваю систему синхронизации. — Послышался в ответ голос Дмитрия. — Снова ожидаем феерическое зрелище?

— Да как бы не сильнее… — Отмахнулся я. — Планетоид гораздо меньше, чем планета.

— Тогда может уменьшим мощность?

— Нельзя. Если не убьём с одного раза, то Рийса говорит, что прилетят какие-то охотники. А пережить встречу, по её словам, с ними чрезвычайно сложно.

— Только не говори мне, что ты боишься. — Попытался подначить меня Дмитрий. — Ты же гроза всех чудовищ, победитель монстров и сильнейший человек в галактике.

— Моё место в рейтинге говорит об обратном. Да и я не за себя беспокоюсь, а за девушку.

— Да брось ты. Сам же знаешь, что уровни мало что значат. В честном бою скорее решит набор характеристик и навыков, а не в честном — крупнокалиберная пуля в голову с расстояния в пару километров.

— Тут тоже не факт. — Парировал я. — Есть куча народу, способности которых позволяют выживать даже при таких повреждениях, или и вовсе, не допускать их. Того же президента этим не взять — уже пробовали, насколько я знаю. Не знаю, до какого уровня он развил свой инвентарь, но зона контроля, в которой он царь и бог, у него просто ошеломительная. Его, насколько я знаю, только силовые щиты останавливают, и то ненадолго, пока не перегрузит.

— Это тоже не панацея. Лазерный луч, молния, контроль температуры. — Начал он перечислять мои навыки.

— Так, стоп… Мне не нравится, куда ты клонишь. — Остановил я парня. — Я даже в теории не собираюсь драться с ним.

— Да я и не говорил ничего такого. Просто перечислял в теории то, что способно пересилить телекинез. Универсальной защиты не существует — против всего можно найти ключ. Даже против бессмертия и регенерации. — Намекнул он на британца.

По своим каналам мы уже узнали, что миссия захвата провалилась. Вроде всё так хорошо шло. И группу подобрали идеальную: сильные, быстрые бойцы, специализирующиеся на заморозке. Но вот чего люди Томилина не предусмотрели, это того, что чокнутый Чарльз имплантирует себе в голову бомбу, способную разнести на атомы целую космическую станцию. Хотя как раз с его способностями это несложно — забрал с собой на тот свет врагов, а потом спокойно восстановился. Причём этот ублюдок очень хитро поступил — на каждой станции оставил по частице своего тела и при необходимости мог быстро появиться там, пусть и чертовски противоестественным способом — через самоубийство.

— Идея с заморозкой была правильной, надо было просто чуть жёстче действовать. — Продолжил он говорить. — Не только обездвижить руки и ноги, но и проделать то же самое с его головой. У него, судя по всему, зашкаливающая выносливость и пара килограммов льда в глотке его не убьёт, но по крайней мере не даст пошевелиться, пока его не доставят в специально оборудованное место, а уже там у него не будет и шанса вырваться. По-хорошему, надо было с группой захвата отправлять твоего орка.

— Урзул’Рага?

— Ага. — Кивнул голографический болванчик Дмитрия. — Зря что-ли он прокачивает свой навык Технокинеза? Он бы эту бомбу почувствовал и деактивировал.

— Нет. — Отрезал я решительно. — Он ещё не готов. Там нужен под пятидесятый уровень навыка, а с появлением неубиваемого монстра я сказал ему все силы бросить на прокачку защитного костюма. Не хочу больше терять друзей.

— Ты же понимаешь, что если он узнает о том, что ты бережёшь его от опасности, то как минимум возмутится.

— Хах. Это ещё мягко сказано.

Я представил здорового орка, вся жизнь которого прошла в сражениях и у которого наконец появился шанс достать одного из принцев эльфийского дома, стоящего напротив меня и говорящего, как он недоволен происходящим.

— Так-то ты прав, но с этой проблемой, пожалуй, разберёмся позже. Этот Тарнелиус пока слишком силён для него, он на равных сражался с президентом, так что, пусть Урзул’Раг качается. А Чарльз оттоптал слишком много ног и поквитаться с ним полно желающих, так что пусть пробуют. А мы будем давать информацию о том, где он находится.

— Ладно. Кстати, у меня всё готово. — Внезапно сменил тему Дмитрий. — Истребители синхронизированы. Работаем?

Я кивнул, предупредил Рийсу о том, что надо быть готовым резко удирать из системы, если что-то пойдёт не так и отдал команду начинать.

* * *

Двадцать синхронных вспышек плазмы превратили истребители в кинетические снаряды, и они рванули вниз, в то самое отверстие на планетоиде. Осколок, непонятно каким чувством осознавший угрозу — прикрыл уязвимое место, скрутив щупальца в огромный розовый бутон — высотой в десятки километров. Но всё было тщетно.

Кинетическая энергия снаряда, умноженная на чудовищную скорость, превратилась в волну чудовищного давления, распространяющуюся со скоростью звука в этой биологической субстанции. За долю секунды на поверхности планетоида образовалась гигантская вмятина. Биомасса вела себя как сверхплотная жидкость — она поглощала удар, деформировалась, пытаясь распределить энергию.

Но тут же, с разницей в наносекунды, в ту же точку вонзились остальные девятнадцать снарядов. Волны давления от каждого удара накладывались друг на друга, интерферируя и создавая пиковые значения в центре цели, которые превосходили расчётные в десятки раз.

Пробитие.

Биологический щит Роя, способный выдержать орбитальные бомбардировки, был мгновенно преодолён. В точке удара возникла сфера плазмы температурой в миллионы градусов, сформированная из испарившейся органики и породы под ней. Эта сфера, сжатая невероятным давлением, рванула вниз, как сверхзвуковое сверло. Она пронзила верхние слои биомассы, кору планетоида, его мантию — всё, что встречалось на пути, превращалось в ионизированный пар за доли секунды.

Мощность была настолько велика, что его пронзило насквозь.

Из точки выхода этой адской иглы, на противоположной стороне планетоида — вырвался ослепительный столб чистого, бело-голубого света. Энергия удара, сфокусированная и ускоренная до релятивистских скоростей в узком канале, пробитом кумулятивной струёй через всё тело небесного тела. Как луч гигантской лазерной пушки, выстрелившей изнутри самого планетоида. Он пронзил космическую тьму, устремившись к мёртвой планете-гиганту, вокруг которой вращался планетоид. Вонзился в мёртвую, холодную поверхность планеты-гиганта. Под действием чудовищной температуры и энергии фотонов образовалась идеально круглая впадина глубиной в пятьдесят и диаметром в несколько десятков километров. Если бы на ней была жизнь — то ей бы сейчас сильно не поздоровилось.

Но для самого планетоида луч света был лишь побочным эффектом Волны чудовищного давления пошли вширь, резонируя с естественными частотами колебаний недр планетоида. Словно голос певца, разбивающего бокал резонансом своего голоса, но в масштабе небесного тела.

Гигантская трещина, шириной в десяток километров, прорезала розовую поверхность от полюса до полюса. Биомасса над ней вздулась пузырём и лопнула, выплеснув реки вязкой жидкости в космос.

Две новые трещины, перпендикулярные первой, пересеклись в эпицентре удара. Поверхность начала проседать огромными блоками. Огромные щупальца, обвивавшие планетоид и только что судорожно шевелившиеся, вдруг обмякли, как перерезанные тросы. Их концы беспомощно зависли в вакууме.

А затем весь планетоид содрогнулся. Резонанс достиг критической точки. Трещины начали неумолимо расширяться. Из разломов хлынули фонтаны ледяной пыли, газовых выбросов из недр и миллионов тонн полупереваренной биологической массы Осколка.

Каскад резонансных волн сделал своё дело. Там, где минуту назад был целый, пусть и заражённый, планетоид, теперь плавало облако обломков. Гигантские обломки скал, внутренние слои породы, разорванные на лоскуты куски отвратительной биомассы — всё это медленно расходилось по инерции, вращаясь вокруг общего центра масс, который уже перестал быть точкой притяжения. Самый крупный фрагмент, содержавший остатки ядра и основную массу, медленно кувыркался, из его разломов всё ещё вырывались струи газа и льда, как последние судорожные выдохи.

* * *

— Пять уровней? Всего пять? — Не сдержался я, увидев результат.

Я рассчитывал на нечто большее. Пусть не пятьдесят уровней, как с целой планетой, но всё же. Хотя я упустил один факт: я же делил опыт с девушкой, которой необходима была прокачка. Но всё равно, было обидно.

— А у меня тридцать. — Раздался голос Рийсы. — Должна сказать, в реальности это выглядело впечатляюще. Ты действительно создал оружие невероятной мощи.

— Ладно, чёрт с ним. — Махнул я рукой. — Я возвращаюсь на корабль, летим домой.

Распечатал ещё один истребитель, уже для себя и забравшись внутрь, направился к звездолёту.

— Кстати… Я тут вот что подумал. — Снова вышел я на связь. — Как бы нам получить координаты других осколков?

Девушка некоторое время молчала, но потом ответила.

— Сложный вопрос, но думаю тут можно что-то придумать. Помнишь контрабандиста, для которого мы выполнили парочку заданий? Если кто и может обладать такой информацией, то только он. Его паутина связей просто невероятна.

Я вспомнил разумного, про которого она говорила. Очень мутный тип, хитрый и на своей волне.

— Восемьдесят тысяч световых лет? Ты издеваешься? Да нам только лететь до него минимум месяц.

— Других вариантов я не знаю, тем более, нам всё равно нужно нанимать новых техников, инженеров, учителей. Слишком много ваших учёных постоянно прилетают на станцию за знаниями. Мне, конечно, нравится учить, но я бы скинула часть обязанностей. Слишком тяжело.

— Всё равно, мне бы не хотелось так надолго покидать Землю. Может отправим кого-нибудь?

— Если только Лириану. С новичками он разговаривать не станет. — Привела она разумный аргумент.

Мне, конечно, не хотелось лишаться главы моих пилотов. Она, так же, как и все остальные занималась преподаванием, обучая земных специалистов, но особых вариантов всё равно не было.

— Ладно. Тогда я поговорю с ней. — Всё же принял я решение.

* * *

Где-то далеко в космической бездне, в основное тело Роя снова пришла Боль. Второй раз. Острая, режущая. За такой ничтожный по космическим меркам срок.

Очередной осколок исчез. Его уникальная резонансная частота, его присутствие в великой Паутине Роя, было стёрто. Вырвано с корнем. На месте узла, пульсировавшего данными о поглощении, росте, подготовке к Разбросу — зияла новая чёрная дыра.

Пустота. Молчание. Смерть.

По сети Роя рванула вторая волна. Ярость. Слепая, животная, не знающая выхода. Волна боли и гнева, искажённая тем же невыносимым парадоксом. В акте уничтожения, в самой энергии, разорвавшей Осколок на атомы — снова, ещё ярче, горел нестерпимый След. Знак Творца.

Он снова пришёл.

Он снова уничтожил.

ПОЧЕМУ⁈

Древняя тоска смешалась с новорождённым ужасом и бессильной яростью.

Творец вернулся. Он истребляет Своё же творение

На планетах, захваченных Роем, продолжали работать гигантские биосенсоры. Глубинные биореакторы вышли на пиковую мощность, сжигая запасы энергии впустую, лишь бы усилить чувствительность.

По Паутине Роя побежал новый импульс. Настойчивый. Требовательный. Почти панический.

НАЙТИ.

СРОЧНО НАЙТИ.

Каждый пролёт астероида, каждая вспышка солнечного ветра, малейшая флуктуация в вакууме — всё анализировалось с лихорадочной скоростью. Искалось соответствие. Малейшая вибрация, энергетическая сигнатура, квантовая аномалия, напоминающая ту, что несла в себе гибель. Искалась Сигнатура Творца.

В глубинах спящих Осколков, там, где копилась биомасса для будущих охотников, началось форсированное созревание. Биомеханические твари, предназначенные для защиты и разведки, формировались раньше срока. Они были меньше, слабее, несовершеннее. Но их было много. И их единственная запрограммированная цель теперь гласила: ИСКАТЬ ИСТОЧНИК СЛЕДА.

Найти. Установить контакт. Передать мольбу сети.

Рой, чудовищный и бессознательный, чувствовал себя щенком, которого уже второй раз пнули в темноте. Он не понимал почему. Он лишь знал — Творца необходимо найти. Обнаружить любой ценой. Дотянуться. Спросить.

За что?

Не бей!

Я здесь!

ГДЕ ТЫ?!!

Цена поиска не имела значения. Рой, забыв об основной цели — расширении и поглощении, подготовке к противодействию угрозе — устремил всю свою немыслимую мощь в одну точку. Ждать третьего удара он не мог. Надо было найти Первопричину Боли прежде, чем Она снова исчезнет.

Найти Творца.

Глава 3

Глава 3:

«Повышение уровня навыка Инвентарь — 40 уровень»

— Ну наконец-то! — Вырвалось у меня, когда система отобразила долгожданное уведомление.

Уровень прокачки инвентаря достиг сорокового уровня, принеся долгожданное обновление,о котором я грезил последние недели. Во-первых, как и ожидалось, увеличилась зона действия коммуникатора — теперь я мог сканировать и печатать предметы большего размера, что открывало массу новых возможностей, а во-вторых, размер! Сорок одна ячейка инвентаря, каждая объемом по двадцать кубометров. Я мысленно представил этот объем — целый железнодорожный контейнер в каждой ячейке. Да я теперь мог заменить собой целый контейнеровоз, и еще место осталось бы. Мысль конечно была шутливой, но это не отменяло резко возросший потенциал.

Уровень 172

*Опыт: 14.03% из 100%*

Характеристики:

Сила: 108

Ловкость: 121

Телосложение: 113

Интеллект: 100

Мудрость: 97

Свободные очки характеристик: 198

*Навыки: Инвентарь 40 уровень, Термокинез 14 уровень, Гидрокинез 10 уровень, Аэрокинез 10 уровень, Пангеокинез 10 уровень, Биокинез 10 уровень, Броня 30 уровень, Топор 30 уровень, Сайга 12к 1 уровень, (82 свободных очка навыков)

Разумеется, работать грузчиком не планировал. Было бы смешно, займись мультимиллиардер с моими возможностями, таким делом. Это даже не микроскопом гвозди забивать, а, допустим, адронным коллайдером, если бы его можно было взять в руки.

Нет, я использовал инвентарь как привык — как ненасытный дракон, сгребающий в свою пещеру все блестящее и полезное. Я сканировал и печатал буквально всё, что попадалось под руку или казалось потенциально нужным: от инструментов и запчастей до консервов и медикаментов.

Но как всегда, особое место в нём занимало оружие. Огромные запасы, хранящиеся в квантовых недрах инвентаря, могли бы вооружить пару рот солдат с ног до головы, причем не только винтовками, но и тяжелым вооружением, бронёй, боеприпасами. Я был как тот хомяк, неожиданно дорвавшийся до неиссякаемой груды барахла. Постоянно ловил себя на мысли: «А вдруг навык копирования завтра откажет?» Зная, чем является Система, не исключал и такого варианта. Этот подсознательный страх гнал меня снова и снова заполнять ячейки, запасаясь на все мыслимые и немыслимые случаи жизни.

Но самым главным, самым стратегическим приобретением последнего времени стал не предмет, а договор. Договор с государством.

Идея зрела в моей голове давно, она казалась логичной и необходимой. Однако каково же было мое удивление, когда по возвращению на Землю, я получил звонок от Томилина с просьбой явиться на встречу. Целый начальник управления Федеральной Службы Безопасности и «просит». Но всё оказалось ещё интересней. Он договаривался не за себя, а передавал просьбу президента, приглашавшего меня на встречу в Кремль.

Его кстати, при помощи строительных технологий инопланетян восстановили в кратчайшие сроки, попутно превратив в неприступную цитадель — укрепление невероятной мощи и силы. Если бы эльф напал на столицу сейчас, его бы ждали не старые добрые танки и пушки, а тысячи лазерных и плазменных турелей, способные сбить целый крейсер, что уж говорить об одном разумном, пусть и обладающим выдающимися способностями.

В просторном, но довольно аскетично обставленном кабинете пахло кофе. Очень насыщенным, с глубокими, почти шоколадными нотками.

— Будешь? — Предложил президент, с легкой улыбкой. Он сам только что снял с портативной плиты небольшую турку. — Особый сорт. Редкость несусветная.

Я осторожно принял фарфоровую чашку. Аромат действительно был уникальным.

— После войны мы многое приобрели, но многое и потеряли. — Продолжил президент, наливая и себе. — Этот сорт рос только на крошечном клочке земли у побережья Мозамбика. Ящеры, захватывая Африку, выжгли там всё дотла. Теперь на том месте остался лишь пепел. — В его голосе слышалась горечь утраты. Он сел в кресло напротив, отхлебнул из своей чашки и закрыл глаза на мгновение, наслаждаясь вкусом.

И тут я вспомнил подсказку отца, с которым общался совсем недавно. «Это будет идеальный подарок для конкретного человека, сын». Отец, как всегда, оказался прав. Ну, или просто был в курсе предстоящего разговора.

Я поставил чашку на низкий столик, сделал пару быстрых жестов в интерфейсе коммуникатора, доставая подарок.

— Думаю, это не проблема. — Произнес я, и из воздуха, возник холщовый мешок, туго набитый необжаренными зернами. Аромат с нотками шоколада заполнил комнату. — Дарю. Если понадобится еще — обращайтесь в любое время. Мои запасы неисчерпаемы.

Президент, наблюдавший за процессом печати с неподдельным, почти детским любопытством, хотя, казалось бы, уже не первый раз видел его — широко улыбнулся. Он поднялся, взял мешок, ощупал его, словно проверяя реальность, затем кивнул с искренней благодарностью.

— Спасибо. Неожиданно и… очень ценно. — Он аккуратно убрал мешок в свой собственный инвентарь. Вернувшись в кресло, он взял чашку и его выражение стало серьезным, деловым. — Собственно, именно об этом я и хотел поговорить. О твоем навыке и о его безграничном потенциале.

Он сделал паузу, собирая мысли в кучу, его взгляд стал острым, проницательным.

— Твой навык копирования, Максим. — Он произнес мое имя, подчеркивая важность момента. — Это, без преувеличения, ключ. Ключ не просто к выживанию, а к будущему человечества. Вот уж для кого, а для тебя точно не секрет, то, что Землю окружают сотни инопланетных рас, чаще всего, совсем не дружелюбных и преследующих свои, далекие от наших интересов — цели.

Я молча кивнул, подтверждая его слова, пока он продолжил.

— Проблема в масштабах. — Продолжил президент.

Его хорошо поставленный голос звучал довольно ровно, но зашкаливающие характеристики восприятия позволяли улавливать тончайшие оттенки и мне показалось, что в нем чувствовалась скрытая тревога. Словно он стоял перед очень важным выбором, от которого действительно зависит будущее человечества.

— Наши текущие силы, на фоне больших звездных империй, и даже на фоне средних космических держав — капля в море. Космический флот, доставшийся нам от Тар’Као… да, он открыл нам дорогу к звездам. Но он же, как маяк, привлек внимание. Очень нежелательное внимание. — Он отхлебнул кофе. — Мы фиксируем резко возросший интерес, как со стороны двух ближайших империй, которые видят в нас свою законную цель, входящую в орбиту интересов, так и со стороны всевозможного космического сброда: пиратов, наемников, авантюристов. Они как стервятники, чуют слабину. Если на нас нападут со всех сторон одновременно… — Он не договорил, но картина была ясна. — Уйти в подполье, в порталы, вести партизанскую войну — мы сможем. Коммуникаторы дают нам эту возможность. Восстановиться, нанести удар в спину — тоже. Но это путь отчаяния. Это не путь к величию. Я вижу человечество не скрывающейся крысой, питающейся объедками на помойках, а равноправным игроком в галактическом сообществе. Для этого нужны два столпа. Первый — финансы. Огромные финансы. Нужно повторить путь нашей страны, но уже на звездном уровне: пройти от сырьевого придатка, «бензоколонки» галактики, к статусу сверхдержавы. И второй столп — сила. Не просто способность защититься, а авторитет, заставляющий с нами считаться. И оба эти пути… — Он посмотрел на меня прямо. — Сходятся в конкретном человеке. В тебе.

Пока он говорил, в моей голове уже складывалась картина. Я догадывался, к чему он клонит. Но было важно услышать это из его уст.

— И чем конкретно я могу помочь? — Спросил я, отставляя в сторону пустую чашку.

— Редкоземельные ресурсы. — Ответил президент без колебаний. — Но не те, что мы сейчас используем на Земле, а те, что высоко ценятся там. — Он кивнул в сторону окна, за которым виднелось московское небо. — У нас есть списки, есть образцы. Материалы с уникальными свойствами, необходимые для передовых технологий, энергетики, двигателей. Ты можешь копировать их в промышленных масштабах… — В его глазах загорелся азарт стратега. — Мы завалим рынок. Станем незаменимым поставщиком. Займем свою, очень прибыльную нишу, начав продавать их сразу всем сторонам. А курицу, несущую золотые яйца, резать не никто не станет, да и не позволит. Это даст нам передышку, время встать на ноги. И второе — твоя станция. «Вальхалла». Она станет нашим перевалочным хабом. Большие корабли не могут садиться на планету, плюс у нас ещё нет подходящих космодромов. Значит, нужна орбитальная точка. Пока мы не построим свои приемные верфи, твоя станция — ключевое звено в логистике.

Я мысленно похвалил себя за упорство в прокачке инвентаря. Сороковой уровень пришелся как нельзя кстати. Хотя, нужно и дальше его развивать. Если добавить к этому значительно выросший уровень, от которого зависел и объем моих внутренних сил, то в идеале я должен потянуть возможность копирования значительных объемов. По крайней мере, можно попробовать.

— Не вижу никаких проблем. — Согласился я, понимая, что это необходимо всем людям в целом и упорствовать было бы просто глупо. Зачем нужны миллиарды, если их негде тратить?

На лице президента появилось облегчение, смешанное с удовлетворением.

— Отлично. Теперь второй вопрос. Защита. — Его выражение вновь стало сосредоточенным. — Я уверен, что наши бойцы — лучшие в галактике. Они способны дать бой кому угодно. Но на межзвездной арене у Землян пока нет имени. Нет репутации. Пока мы ее заработаем — кровью и потом, пройдут годы. А все эти годы наши корабли и грузы будут лакомой мишенью для любого проходимца с бластером. И здесь. — Он слегка наклонился вперед. — Снова нужен ресурс, которым обладаешь ты.

— Орки? — Сразу понял я в чём дело.

— Да. Урзул’Раг. Один из вождей своего народа, имеющий право говорить за всех орков. В галактике у них есть определённая репутация. Отряды зеленокожих бойцов на борту, охраняющие звездолет — это знак того, что связываться с этим кораблем — себе дороже. Девяносто процентов мелкого сброда сразу потеряет к нему интерес. Но он согласен говорить только с твоего разрешения. Что-то там про Предтеч и Волю Предков.

Либо мне показалось, либо в голосе президента была слышна лёгкая досада. Но для меня явилась новостью информация о его статусе. Надо же — целый вождь.

— Кстати. — Вспомнил я один из наших старых разговоров с товарищем. — Возможно у меня есть кое-что, что решит сразу несколько проблем. Раса орков ищет свой дом, их планета была разрушена во время войны с эльфами. Их осталось не так много, всего порядка семидесяти миллионов особей, разбросанных по всей галактике. Если на Земле найти место, то может мы можем их переселить к нам? Интегрируем в общество и решим все проблемы, заодно получив огромное количество разумных, знакомых с тем, как надо вести дела в космосе. Урзул’Раг здорово выручил меня в своё время. А с эльфами у нас всё равно не заладилось, не думаю, что они отступятся от своих планов. Проблемой большое, проблемой меньше — не так важно.

Вячеслав Вячеславович замер. Мозг политика, как мощный процессор, начал просчитывать варианты, последствия, выгоды. Через несколько секунд он отмер и отстранённое выражение лица сменилось искренней, широкой, даже хитрой улыбкой.

— Максим, ты гений! — Воскликнул он. — Отличная идея! Блестящая! И место! Я знаю идеальное место! Африка! Огромный континент, понесший чудовищные потери от ящеров. Там жизнь едва теплится, и то лишь благодаря твоим друзьям, державшим оборону до последнего. Необъятные просторы, жаркий сухой климат. И главное — возможность начать с чистого листа, вместе. Думаю, это именно то, что надо!

Его энтузиазм был заразителен.

— Хорошо. — Кивнул я, уже представляя разговор с орком. — Я свяжусь с Урзул’Рагом, обсудим детали, но насколько я знаю — против он не будет.

— Тогда по этим пунктам — договорились. — Заключил президент, но его тон дал понять, что главное — впереди. Он откинулся в кресле, сложил пальцы домиком. — И последнее. Фундамент всего этого здания. Нам необходима структура. Корпорация. По образу и подобию тех объединений, что правят бал в космосе. Они все — симбиоз бизнеса и государства, и в каждой есть основатели, держащие пакет акций. Обычно, контрольный пакет в пятьдесят один процент, что позволяет ей следовать первоначально заданным курсом, не позволяя грязным на руку чиновникам перехватывать управление. Не то, чтобы это было для нас проблемой, но я смотрю в будущее. — Он сделал многозначительную паузу. — Я считаю это справедливым и правильным. Ты — ядро всего проекта. Ты — фактический глава этой будущей Корпорации. Лицо, которое будут знать и с которым будут вести переговоры все — от пиратов до глав самых разных образований, от других корпораций до государств. И ты же — основной, нет, единственный источник нашего главного актива: копируемых ресурсов. Со стороны государства — всемерная поддержка: корабли — те, что есть, те, которые построим самостоятельно и те, которые купим. Экипажи, военное сопровождение, логистика, дипломатическое прикрытие, доступ к разведданным — тысячи вещей, больших и малых, без которых бизнес в космосе немыслим. Ты один не сможешь набрать и организовать армию клерков, инженеров, пилотов, юристов, необходимых для работы такой махины. Государство — может.

Я опешил. По-настоящему. Я ожидал многого: просьб, заданий, даже приказа. Всё же, несмотря на мой особый статус — я лишь обычный гражданин страны. Но не этого. Не предложения стать ведущим партнером в корпорации межзвездного масштаба. Не предложения владеть пятьюдесятью одним процентом начинающегося величия. Воздух словно выбили из легких, и я ощутил, как ладони стали слегка вспотели. Я видел, что такое межзвёздные корпорации и прекрасно понимал их истинную силу. Это объединения — способны диктовать свою волю даже таким планетам как Ксенотопия, что уж говорить про Землю. Это власть над целыми звёздными системами.

— Довольно неожиданно. — Наконец произнес я, пытаясь скрыть охватившее волнение. Я мысленно готовился к чему-то подобному, но уж точно не к такому щедрому разделу. Пятьдесят один процент, контрольный пакет акций. Это звучало одновременно и фантастично, и пугающе ответственно.

Президент наблюдал за моей реакцией с понимающей полуулыбкой.

— Максим, ты — уникальный актив. Без тебя вся эта затея бы не выгорела, и мы бы вынуждены были идти долгим и извилистым путём, постоянно ошибаясь, оступаясь и забредая в тупики. А с тобой. — Он развел руками, словно очерчивая горизонты будущего. — С тобой путь сокращается в сотни раз. Ты уже сделал для Земли, для её защиты, больше чем кто бы то ни был и это невозможно оценить никакими медалями и государственными наградами. Лучшее, что я могу для тебя сделать — быть честным. Так что, согласен стать соучредителем?

Он ещё спрашивает…

Заодно, мгновенно пришла мысль о названии. Оно было на поверхности, буквально витало в космосе над нашими головами.

— Согласен. И я даже знаю, как можно её назвать. Как станцию, которая будет основой для Корпорации. Вальхалла — небесный чертог, куда попадают павшие после смерти воины. Учитывая возможности коммуникаторов по воскрешению, для многих врагов это станет неприятным сюрпризом.

— Вальхалла… — Президент задумчиво произнес слово, пробуя его на вкус. Потом его лицо озарила одобрительная улыбка. — Звучит неплохо, да и в земной культуре достаточно известно.

Он нажал кнопку на встроенном в стол интеркоме.

— Анна Викторовна, принесите пожалуйста, пакет документов «Проект Феникс», вариант «Альфа». И попросите Юрия Петровича зайти.

Через минуту в кабинет вошли двое: элегантная женщина с планшетом, которую я уже пару раз видел, и подчеркнуто серьезный мужчина в строгом костюме, чей взгляд сразу же оценивающе скользнул по мне.

— Вячеслав Вячеславович, документы. — Женщина положила перед президентом красную плотную папку с гербом.

— Спасибо, Анна Викторовна. Максим, знакомься: наш главный юрист по межзвездному праву, Юрий Петрович Волков. Он уже в курсе сути. Юрий Петрович, это Максим, наш будущий соучредитель и лицо Корпорации «Вальхалла».

Волков кивнул, протягивая руку.

— Максим. Наслышан о вас. Вячеслав Вячеславович кратко проинформировал о сути дела. Грандиозные перспективы и вместе с тем, сложнейшие юридические аспекты. Первая межзвёздная компания в истории Земли. Рад буду поучаствовать в этом прецеденте.

Президент тем временем открыл папку, разложив на столе бумажные листы с основными пунктами договора.

— Основные положения: доли учредителей составляют сорок девять и пятьдесят один процент соответственно. Стороны: Государственный фонд стратегического развития «Земля» и ты, лично, Максим. Название: Межзвездная Корпорация «Вальхалла». Основные направления деятельности: добыча и торговля стратегическими ресурсами, космическая логистика и транспорт, обеспечение безопасности грузопотоков, колонизационная деятельность. Ты — Председатель Совета директоров и лицо, уполномоченное вести переговоры от имени Корпорации на высшем уровне. Государство со своей стороны обеспечивает инфраструктуру, кадры, безопасность в пределах своих возможностей и лоббирование наших интересов на дипломатическом поле. Твоя роль — обеспечение уникального ресурса — копирования, и стратегическое управление, особенно во внешних взаимодействиях. Все детали — здесь, единственное, твоя уникальная роль прописываться в общедоступных документах не будет, оставаясь только между нами. — Он, ведя пальцем по бумаге, поочередно отметил озвученные пункты. — Юрий Петрович и его команда уже начали адаптацию под стандарты Межзвездного Торгового Союза и Каталога Организаций звёздного сектора. Нам потребуется твоя биометрическая подпись и подтверждение через коммуникатор для инициирования процесса регистрации во внешних реестрах. Это придаст нам легитимность в глазах инопланетных партнеров и, что не менее важно, недругов.

Я внимательно просмотрел основные пункты, высветившиеся на экране. Юридический язык был сложен и малопонятен для непосвященных, но суть совпадала с тем, что обсуждалось. Доля в пятьдесят один процент, контроль над ключевыми решениями.

Волков терпеливо пояснял особо важные моменты, связанные с межзвездной юрисдикцией, пока я восхищался проделанной работой. Вот что значит государственная машина — люди успели изучить невероятные объемы информации, продираясь сквозь крючкотворство других цивилизаций. Местами конечно, как я понял, просто скопировали чужие уставы организаций, адаптируя под наши требования, но это было логично. Зачем придумывать что-то абсолютно новое, когда уже существуют действующие решения.

— Выглядит всеобъемлюще. — Заключил я, когда юрист закончил краткий брифинг. — Я согласен с условиями.

— Тогда давайте закрепим намерения. — Президент активировал свой коммуникатор, где высветилась уже отредактированная версия договора, с мелкими правками, типа названия Корпорации, подтвердил её своим уникальным кодом и переслал файл мне. — Твоя очередь, господин Председатель.

Я, на секунду задумавшись, смакуя момент, подтвердил действие через интерфейс коммуникатора, отправив зашифрованный биометрический ключ.

— Принято. — Волков кивнул, получив итоговый результат. — Протоколы о намерениях и предварительные учредительные документы подписаны. Моя команда немедленно приступит к подготовке полного пакета для регистрации Корпорации «Вальхалла» в Межзвездном Каталоге Организаций через наш диппредставительский канал. Это займет несколько дней, но процесс запущен. Поздравляю с началом совместного предприятия.

Президент встал и протянул мне руку.

— Сделка заключена, партнер. Добро пожаловать в бизнес звездного масштаба. Теперь работа начинается по-настоящему. — В его глазах горел азарт созидателя. — Держи меня в курсе переговоров с Урзул’Рагом. И готовься поработать. Юрий Петрович передаст тебе первые образцы материалов для репликации уже сегодня.

— Считайте, что я уже начал. — Я ответил, чувствуя, как волнение сменяется сосредоточенной решимостью.

Мои проблемы никуда не делись, но жизнь вообще сложная штука. Если зацикливаться только на них, не развиваясь — то всё, что можно получить — только стагнацию. Эльфы, британец, осколки Роя, хтоническая Тварь, Система, переселение орков и ещё десятки других дел. Очень много всего, но других вариантов всё равно нет. Раз нужно делать всё и сразу — то просто придется больше работать, часть проблем делегируя другим. Как минимум, мне уже не придется самостоятельно летать по галактике, продавая ресурсы, чтобы подзаработать кредитов. Да и поиск новых ресурсов, образцов техники, покупки звездолетов и прочего, теперь можно будет переложить на других людей. Есть свои плюсы в бытие главой целой Корпорации. Правда, мне только предстоит узнать какие. Пока что организация существует только на бумаге.

— Отлично. — Президент улыбнулся и подошел к окну, глядя на силуэты возрожденного Кремля. — Анна Викторовна, организуйте Максиму все необходимые пропуска и каналы связи. И… — Он обернулся ко мне с легкой усмешкой. — Поздравляю с повышением.

Глава 4

Роскошный межзвездный лайнер преимум класса «Золотая Лилия» плыл в космосе, озаряя темноту многочисленными источниками света. Его сигарообразный корпус, длиной в добрых полтора километра, отливал мягким, теплым золотом, буквально источающим его изнутри — эффект дорогущих нанофотонных панелей. Тысячи огромных иллюминаторов горели рубиновыми, сапфировыми и изумрудными огнями внутреннего убранства, создавая причудливую мозаику света. Летающий дворец являлся местом, где совершались сотни сделок прямо в полете. Местом — где по итогам договоренностей менялись правительства диких планет, а и из рук в руки — переходили целые звёздные системы. Что уж говорить про торговлю редчайшими артефактами, стоимостью в сотни миллионов кредитов и такие мелочи, как продажа экзотических рабов самых разных рас. Здесь, в позолоченных салонах и за запотевшими бокалами ксилларского вина, вершились судьбы миров, а воздух был пропитан густым запахом власти и денег.

В противовес лайнеру, десяток кораблей охранения выглядели совсем по-другому — функциональные хищники, лишенные всякой роскоши. Их угловатые корпуса сливались с чернотой космоса, становясь почти невидимыми. Лишь тусклое свечение маршевых двигателей и холодные огоньки навигационных огней выдавали их присутствие. Мощные плазменные батареи контролировали сектора потенциальных угроз, лазерные установки в любой момент были готовы извергнуть смертоносные лучи смерти, в ноль опустошая энергетические конденсаторы, а торпеды и мины ждали своего часа. Они были готовы превратить в пыль любой пиратский корабль или другой неопознанный объект, осмелившийся приблизиться без разрешения.

Экипажи кораблей, все как один, ветераны многочисленных боевых действий, наблюдали за обстановкой. Мониторы тактических дисплеев отслеживали пустоту в миллионах километров вокруг. Сканеры, настроенные на малейшие гравитационные аномалии или выбросы энергии, молчали. Несмотря на то, что маршрут считался безопасным, проложенным вдали от пиратских троп и спорных территорий, а их огневая мощь — избыточной для любых мыслимых угроз, они не расслаблялись. Слишком много платили богачи за свою охрану и слишком страшна была цена ошибки. В первую очередь последствиями для семей экипажей.

Командор, седой ветеран со длинным зигзагообразным шрамом, проходящим через левый висок, полученным еще сотню лет назад, наблюдал с мостика флагмана за мерцающей громадой лайнера. Плёвое дело. Богатые пассажиры спят или развлекаются, играют в азартные игры на суммы, превышающие его годовое жалование, или заключают сделки за ужином.

Ничто не предвещало беды. По крайней мере, пока на грани видимости не появился сигнал, вшитый на базовом уровне во все сканеры любых кораблей, производящихся в галактике. Сначала это была лишь едва заметная аномалия на дальнем краю спектра, которую система классифицировала как метеоритный поток низкой плотности. Но затем сигнал резко усилился, приобрел характерные пульсирующие параметры, и сканеры взревели сиреной, заливая мостики и кабины кроваво-красным светом тревоги.

«ТРЕВОГА! ОБЪЕКТ КЛАССА „РОЙ“! КАТЕГОРИЯ ОМЕГА! ПОВТОРЯЮ: КАТЕГОРИЯ ОМЕГА!» — Автоматический голос корабельной системы управления прорезал тишину, словно наждачкой пройдясь по мозгам всех присутствующих. Холодный, безэмоциональный тон лишь подчеркивал невероятность произнесенных слов.

На «Золотой Лилии» тревога прозвучала мягче, мелодичнее — как изысканный перезвон хрустальных колокольчиков, но её смысл был тем же. В салонах первого класса смолкла нежная музыка струнного квартета. В барах и казино оборвались смех и звон бокалов. Затих распорядитель аукциона на центральной палубе, замерший с молотком в руке над партией очередных рабов — крепких и выносливых горцев с планеты Кел-Дар, которых по странной случайности обычно продавали в качестве секс-рабов, ценящихся как раз за стойкость. Богатые пассажиры в роскошных люксах оторвались от голопроекций новостей или интимных развлечений и встали, недоуменно глядя на замигавшие красным информационные панели, встроенные в перламутровые стены. Предчувствие беды, холодное и липкое, разлилось по коридорам, проникло в вентиляцию, отравило воздух. На лицах сменилось выражение с блаженной уверенности на животный страх.

— Формируем боевой порядок! — Скомандовал командор. Несмотря на то, что его голос, прозвучал ровно и уверенно для окружающих, внутри все сжалось в ледяной комок. Категория Омега. Мифический уровень угрозы. То, во что никто по-настоящему не верил. — Всем кораблям на перехват! Огонь на поражение по готовности! Лайнеру, курс на выход из системы, прыжок по готовности! Максимальный форсаж! — Его приказ эхом разнесся по тактической сети.

Звездолёты кораблей охранения, резко развернувшись, ринулись навстречу угрозе. Расстояние сокращалось с невероятной скоростью. На тактических экранах цель выглядела как сгусток хаотичной энергии, не поддающийся четкому сканированию. Объект не маневрировал, как, казалось бы, должен был поступать враг, видя сближающиеся боевые звездолеты. Он просто плыл прямо на них. И по мере приближения, визуальный контакт подтвердил то, что сканеры выдавали сущий кошмар.

Живая плоть. Неправильной формы, постоянно перетекающая, пульсирующая масса цвета запекшейся крови и гниющих внутренностей, покрытая корраловидными наростами из какого-то темного, блестящего хитина. Сквозь полупрозрачные участки просвечивали сгустки черной, маслянистой жидкости и нечто, напоминающее кости, но слишком гибкие, слишком изменчивые, словно сплетенные из стальных прутьев и сухожилий. Объект не имел четких очертаний — он пульсировал, менял форму, выпуская временные отростки, которые тут же втягивались обратно. Хуже всего был его размер. Всё ещё меньше, чем лайнер, но больше, чем корабли охранения. На его поверхности вспыхивали и тут же гасли тусклые, багровые огоньки, словно далекие звезды в глубине адской туманности.

— Огонь! Стреляйте! Всем, что есть! — В панике взвыл командор, уже понимая, что с вероятностью в сотню процентов сегодня он отправится к праотцам. Его рука сжала подлокотник кресла и крепкое дерево хрустнуло под стальной хваткой. Плёвая акция сопровождения, в которой им максимум что грозило — это встреча с пиратами — внезапно превратилась в смертельный аукцион, где ставкой была их жизнь. Кто мог предугадать, что им не посчастливится встретиться лицом к лицу с самым настоящим Охотником Роя. Существом из кошмаров и сказок.

Пока «Золотая Лилия», содрогаясь всем корпусом, спешно старалась набрать скорость, пытаясь выйти из зоны притяжения планеты неподалеку, в зону влияния которой успел углубиться, планируя очередную остановку, корабли охранения открыли огонь. Ослепительные лучи лазеров угасали, встречаясь с биомассой. Они не отражались, не преломлялись — просто теряли силу, рассеиваясь, словно это было не мощное боевое оружие, а обычный свет, погружающийся в мутную, бездонную трясину. Раскалённые снаряды плазмы, вспыхивали яркими, короткоживущими вспышками на поверхности тела чудовища, но не прожигали глубже, растекаясь по скользкой плоти, оставляя лишь временные, быстро затягивающиеся ожоги.

Более-менее неплохо работали старые добрые кинетические снаряды. Тяжелые, вольфрамовые болванки, разогнанные до огромных скоростей, вонзались в массу, рвали плоть, вырывая целые куски, разбрызгивая во все стороны клубы тёмной, вязкой субстанции, похожей на запекшуюся нефть. Но раны мгновенно затягивались. Сгустки черной жидкости, словно обладающие собственным разумом, устремлялись к повреждениям, запечатывая их, формируя новые слои скользкой, мерзкой брони, которая тут же темнела и твердела. Причем, объект при этом даже не замедлился. Он продолжал свое неумолимое движение к лайнеру, словно игнорируя крошечных раздражающих насекомых.

— Мы все сдохнем… Все сдохнем!!! — В панике закричал кто-то на мостике. Лицо паникёра было искажено ужасом.

— А ну заткнулся! Вышвырните отсюда этого труса! — Рявкнул командир группы, чувствуя, как ледяная рука страха сжимает его горло. Паника, пыталась вырваться наружу, но он сдерживал её. Пока сдерживал. Слишком уж хорошо он знал, что произойдет дальше. Он видел это в тактических симуляторах в учебке на высших командных курсах, обязательных для командиров эскортов люкс-класса. Раньше видел и не верил, считая сказками старых параноиков. А теперь наконец проняло. Это был Рой. И они были обречены.

— Командор! — Голос первого помощника срывался на фальцет от адреналина. — Он не реагирует на стандартные виды атак! Энергетическое оружие неэффективно! Чуть лучше справляется кинетика, но регенерация цели зашкаливает! У нас не хватает огневой мощи! — На мониторе тактической карты Охотник, помеченный пульсирующим знаком Омеги, неуклонно приближался к символу лайнера. — Предлагаю сосредоточить огонь всех кораблей в одной точке! Пробить тварь насквозь! Может, доберемся до чего-то жизненно важного!

Шальная, безумная мысль о том, что это может получиться, что охотника можно разорвать напополам, развеять его мерзкую плоть в космосе — промелькнула в голове командора. Последняя соломинка. И он ухватился за нее.

— Утверждаю! Все корабли, огонь по координатам! Добавить всё, что есть! Залп через три… два… один… ОГОНЬ! — Его голос был хриплым от напряжения.

Операторы батарей на всех десяти кораблях отработали с ювелирной точностью, наведя орудия в одну, крошечную точку на пульсирующем теле Охотника. По кораблю раздался оглушительный рев, прошла вибрация. Тысячи металлических болванок и десятки тяжелых ракет с кинетическими и термальными боеголовками устремились к цели, сконцентрировавшись в плотный смертоносный поток. Удар был чудовищным. Снаряды проделали глубокий тоннель в биомассе, ракеты влетели внутрь, и монстр взорвался наружу фонтаном черной жижи, кусков плоти и обломков хитиновых наростов. На мгновение показалось, что объект получилось уничтожить, разворотить изнутри. По крайней мере, на сканерах было видно что-то похожее на два крупных фрагмента, разлетающихся друг от друга.

Но… это была лишь временная мера, жестокая насмешка над их надеждами. Черная биомасса не разлеталась в открытый космос. Она удерживалась бесчисленными тонкими, невидимыми в темноте жгутиками, похожими на угольные нити, образуя мост между разорванными частями. И затем, с пугающей, противоестественной быстротой, всё начало стягиваться обратно. Плоть сходилась, как жидкая резина, раны смыкались, хитин нарастал заново. За считанные секунды Охотник восстановился, став, казалось, еще массивнее. Багровые огоньки на его поверхности вспыхнули ярче, яростнее.

— Эвакуируйте лайнер! — Закричал командир в общий канал, понимая тщетность приказа, но молчать он тоже не мог.

Шлюзы? Спасательные капсулы? Куда? В открытый космос? До планеты слишком далеко, да и пока орбитальные силы обороны доберутся до места катастрофы, Охотник сожрёт всё. Да и не рискнёт никто атаковать чудовище, опасаясь привлечь его внимание. Будут выжидать, чем всё закончится, моля всех богов, чтобы он не перенацелился на планету и не навёл на неё внимание всего Роя.

От существа, способного на межзвездные перелеты, пожирающего энергию и материю — не убежать в спасательной шлюпке. Это был смертный приговор, растянутый на минуты мучительного ожидания.

— Командир! — На тактический коммуникатор ему пришло зашифрованное сообщение от первого помощника. — Предлагаю последний вариант. Пожертвовать частью кораблей. Отправим их на таран с самоуничтожением в точке контакта. Возможно, ударная волна, энергия взрывов замедлит чудовище настолько, что лайнер успеет выйти на точку прыжка. Ну, или хотя бы мы успеем убраться подальше. К чёрту богачей.

Предложение его первого офицера попахивало откровенным предательством кодекса наемника. Кодекс был ясен: предательство — недопустимо, оставление охраняемой цели — немыслимо. Нарушителей ждала остракизация, охота головорезов Гильдии и смерть где-нибудь на задворках галактики. Но альтернативой была немедленная, бесславная гибель здесь и сейчас, без шанса на спасение хоть кого-то. Идея спасти хоть часть — была как глоток воздуха для тонущего. Последние мгновения, пока ещё можно было принять какое-то решение, истекали. Охотник, игнорируя продолжающийся, но уже отчаянный и неэффективный огонь, был уже почти у лайнера. Командор закрыл глаза на долю секунды, увидев лица своей семьи. Потом открыл и кивнул, будто подписывая себе приговор.

— Корабли под номерами три, семь, девять и десять. — Его голос звучал обречённо, посылая товарищей на смерть. — Полный вперед. Активировать режим самоуничтожения. Произвести таран цели! Да пребудет с вами удача, братья. Гильдия позаботится о ваших семьях. — Последнее было больше для себя, чем для них. Обещание, которое он, вероятно, уже не сможет выполнить.

Приказ совершить самоубийство. Но экипажи были профессионалами, ветеранами. Они тоже видели бесполезность оружия. Они понимали, что в противном случае погибнут абсолютно все. А так, оставалась призрачная надежда, что об их семьях позаботятся, не дав умереть с голоду. Ответы пришли мгновенно — короткие, лаконичные подтверждения без воплей, и протестов. Только холодная решимость обреченных. Хотя если быть честным, то до рядового экипажа команду никто и не планировал доводить. Только командир, первый помощник, штурман и парочка офицеров, которым можно было доверить такое дело.

Четыре корабля, до этого улепетывающие и отстреливающиеся из кормовых орудий, развернулись носом к чудовищу и включили форсаж. Их двигатели заревели на максимуме, выжимая последние капли мощности. Они помчались навстречу гибели, продолжая вести огонь из всех орудий, засеивая космос за собой минами, надеясь этим выиграть ещё несколько секунд.

Охотник, до этого просто летящий к «Золотой Лилии», словно гигантский космический скат к планктону, наконец отреагировал на новую угрозу. Из его пульсирующего тела молниеносно вырвались щупальца с костяными наростами на концах. Монструозные, костяные структуры, обтянутые твёрдой, блестящей кожей, заостренные на концах как гигантские копья длиной в сотни метров. Они двигались с невероятной, запредельной скоростью, оставляя после себя искаженные следы в пространстве. Один такой гарпун пронзил звездолёт насквозь, словно иголка бумажный кораблик. Взрыва не последовало, он попал точно в главный пост, лишив корабль систем управления. Затем, получившимся навершием, в котором уже не осталось никого живого, лишь смятый металл и кровавая паста, нанес удар как дубиной, по другому звездолету. Второе щупальце-гарпун обвило третий звездолёт. Броня затрещала, силовые поля ослепительно вспыхнули и погасли под чудовищным давлением сжимающейся петли. Корабль смяло, как консервную банку, и он, кувыркаясь был отброшен прочь, превратившись в бесполезный, исковерканный хлам, уносимый в темноту.

Последний звездолёт каким-то немыслимым маневром пилота-виртуоза увернувшийся от атаки гарпуна, врезался в само тело охотника. Но прежде, чем сработала система самоуничтожения, из всех пор чудовища полилась едкая, черно-зеленая субстанция — кислота, растворяющая крепчайший сплав брони так, словно это была сахарная вата, брошенная в воду. Корабль начал разваливаться, погружаясь в биомассу, и лишь слабый, запоздалый взрыв его реактора вырвал клок плоти, который тут же начал зарастать.

Остальные корабли эскорта были уничтожены в течение следующих тридцати секунд. Охотник словно демонстрировал свое абсолютное превосходство, свою чудовищную силу. Он играючи догонял маневрирующие боевые звездолёты, разрезал их на части выраставшими прямо из его тела костяными клинками длиной с небоскреб, поглощал внезапно раскрывшейся пастью на поверхности биомассы, словно амеба, захватывающая добычу. Пасть эта была усеяна рядами вращающихся, острых как бритва пластин. Последний корабль, флагман, просто протаранил всей массой, сминая щиты и превращая содержимое в студень от чудовищной силы удара. Запоздалый взрыв даже не поцарапал шкуру стремительно удаляющегося монстра, уже нацелившегося на новую добычу.

На «Золотой Лилии» началась паника, быстро переходящая в чистый, животный ужас. Иллюминаторы, обращенные в сторону боя, показывали лишь надвигающуюся стену пульсирующей биомассы, заполняющую все поле зрения. Голос капитана лайнера, пытавшийся успокоить пассажиров, прервался на полуслове, когда внешние камеры показали, как Охотник, легко отшвырнув последние обломки эскорта, направился прямо к ним, к самому сердцу роскоши.

Тело чудовища снова изменилось. Оно вытянулось, сформировав нечто, отдаленно напоминающее голову гигантского червя и акулы скрещенных вместе, состоящую из нахлестывающихся костяных пластин и вращающихся ротовых частей с острыми, как бритвы — зубами. И он врезался в «Золотую Лилию».

Удар был страшен.

Броня лопнула, как скорлупа яйца под колесом грузовика. Силовые щиты, способные выдержать залп крейсера, не смогли сдержать его даже на секунду — они погасли, как мыльные пузыри. Огромный кусок корпуса лайнера, вместе с казино и несколькими люксовыми номерами, каждый стоимостью с небольшой город, а также частью реакторного отсека, был вырван и унесен в пустоту, рассыпаясь на обломки. И в образовавшийся пробой, хлынул Охотник. Его биомасса втекала внутрь, как черная, вязкая лава, разрастаясь с пугающей скоростью, словно плесень в теплой влажной среде, заполняя отсеки, коридоры, залы. Черная, вязкая субстанция текла по стенам, по полу, по потолку, разъедая все на своем пути — дорогую древесину, полированный камень, экзотические ткани. Из нее вырывались щупальца, венчающиеся на концах оружием разных видов: острые гарпуны для пробивания переборок, тяжелые молоты для разрушения конструкций, цепкие лапы с когтями для захвата добычи, и разбрызгиватели кислоты для растворения препятствий.

Внутри творился самый настоящий ад. Роскошь сначала превращалась в руины, а затем в пищу для неумолимого захватчика.

В стене одного из многочисленных баров, где еще минуту назад чрезвычайно богатые разумные потягивали коктейли, образовалось отверстие. Через проём влилась черная стена плоти, движущаяся с запредельной для присутствующих скоростью. Она распалось на сотни тонких, хлыстообразных щупалец, тут же бросившихся в атаку. Их кромсало, резало, пилило — а затем утягивало обратно в основную массу, перерабатывая на строительный материал для чудовищного тела. Крики ужаса и боли смешивались с шипением кислоты и треском рвущегося металла.

Охотник пожирал инопланетян всех мастей — двуруких, четвероруких, покрытых чешуей, мехом или хитином. Он задерживался на долю секунды перед тем, как уничтожить очередного разумного, словно сканером ощупывая его биомассу, анализируя ДНК, достоин ли он стать его частью? Или лишь топливом?

Всё становилось его целью. Металл корпуса втягивался и переплавлялся в новые структуры. Пластик интерьеров растворялся и шел на создание органических полимеров. Органика пассажиров и экипажа — всасывалась, расщеплялась до молекул и шла на строительство новой плоти, на регенерацию, на рост. Лайнер методично перерабатывали.

Слабые лазеры немногочисленной охраны лайнера, рассчитанные больше на усмирение пьяных пассажиров или рабов, не могли причинить ему вреда. Раны затягивались быстрее, чем их наносили. «Золотая Лилия» доживала свои последние секунды, превращаясь из символа роскоши в гробницу, а затем и в пищу для космического кошмара.

* * *

КралТар’Син, сидящий в клетке с другими рабами в трюме для «живого товара», дрожал мелкой дрожью, пытаясь понять — как он, когда-то уважаемый, хоть и не слишком честный приемщик руды на космической станции, докатился до такой жизни. Запах немытых тел, страха и отчаяния висел в воздухе густым туманом. И чем больше проходило времени в этом движущемся аду роскоши, тем отчётливей он понимал, что всё началось в тот злополучный момент, когда он продал пиратам координаты корабля странного разумного в чёрном костюме.

Да. Именно тогда!

Тот ведь потом вернулся обратно, попутно прикончив его старых знакомых пиратов, забрал их корабль и сломал ему, КралТар’Сину, челюсть за предательство. Ещё его дядюшка, владелец приёмки, отказался защищать племянника и вышвырнул со станции, пригрозив расправой. Но тогда это казалось благом, потому что потом станцию сожрали витроглоты, а потом она и вовсе взорвалась, уничтожив всех, кто находился внутри. Он тогда ещё думал, что ему повезло, что разумный, ставший причиной его бед — помер вместе со станцией. Но иллюзии развеялись, когда всё снова пошло прахом. Его нашли головорезы владельца станции, повесили несуществующий долг в сто миллионов кредитов, придумав абсурдное обвинение в том, что это он поспособствовал потере ценного актива — станции — и продали в рабство. Как он уже узнал позднее от таких же несчастных, так поступили со всеми работниками, чудом выжившими, находившимися в момент инцидента где-то в других местах. Даже сейчас, в этой проклятой клетке с ним находилось несколько смутно знакомых лиц со станции — механик из дока и бывшая официантка из бара.

И снова всё пошло прахом. На лайнер — напали. Казалось, сама Вселенная ополчилась против него.

— Ааааа!

Горк, один из рабов, огромный фиолетовокожий здоровяк, запаниковал первым. Он бросился всем телом на крепкие титановые прутья клетки. Металл глухо звякнул, здоровяк отлетел, оставив на темном сплаве отпечатки крови от разбитого лба и плеча. Грохот, вой сирены, вопли гибнущих пассажиров, доносящиеся сверху через вентиляцию — всё слилось в оглушительный адский гул, пробивающийся сквозь толщу переборок, вибрирующий в костях.

Пол тряхнуло с такой силой, что всех рабов, включая тяжелого Горка, отбросило к дальней стенке клетки, смешав в кучу из тел, стонов и проклятий на десятке языков. И всё тот же раб Горк, выбравшись из кучи, снова бросился к решетке. Его глаза налились кровью, дыхание стало хриплым, свистящим. Он облокотился спиной о прутья, схватил два соседних прута руками так, что суставы побелели, одной ногой уперся в противоположные, и рванул всем телом, игнорируя протест мышц, и треск сухожилий. Мускулы на спине и шее здоровяка вздулись канатами, фиолетового цвета кожа даже побелела от нечеловеческого напряжения. Локтевой сустав его правой руки неестественно вывернулся, и с глухим, влажным, чавкающим звуком кость не выдержала. Но прут чуть поддался, прогнулся внутрь клетки на сантиметр.

Раб, не обращая внимание на страшную травму, на торчащую из разорванной плоти предплечья кость, совершил ещё одно запредельное усилие, впиваясь взглядом в место изгиба. По его лицу текла кровь и пот, смешиваясь в багровые потеки.

Вот только плоть оказалась слабее стали. С треском сломалась ключица, новый осколок кости прорвал кожу на шее. Кровь хлестнула струей, забрызгав соседей по клетке, но здоровяк даже не застонал. Его глаза, налитые безумием и невыносимой болью, были прикованы к изгибу прута. Он втиснулся всем телом между прутьями в образовавшуюся щель, перехватился левой, еще целой рукой, уперся лбом в холодный металл рядом с кровавым отпечатком и снова рванул, одновременно пытаясь протиснуться наружу, раздирая кожу о острые края среза металла. Прут прогнулся ещё сильнее, однако цена была ужасна — перелом ребер, новые рваные раны на груди и спине.

КралТар’Син, выбирающийся из-под завала тел — замер, уставившись на невероятную картину. На этого безумца, сознательно превращающего себя в кровавое месиво ради шанса на свободу. Раб Горк, не обращая внимания на то, что его тело было изломано и истекало кровью, продолжал давить. Его дыхание стало хриплым, булькающим — вероятно, сломанное ребро проткнуло легкое. Щель стала ещё шире, достаточно для того, чтобы протиснуться худощавому разумному, такому как КралТар’Син. Горк, истекая кровью, улыбнулся, оскаливая залитый кровью рот, протиснулся наружу, сделал шаг уже свободным и рухнул как подкошенный, захлебываясь собственной кровью. Но главное — путь был свободен. Он купил им шанс ценой своей жизни.

Не теряя ни мгновения, отпихивая других рабов, увидевших путь к спасению и рвущихся к нему, КралТар’Син первым выбрался наружу через кровавую щель. Он выбрался вовремя, потому что в потолке отсека, прямо над клеткой, с ужасающим скрежетом образовалась дыра. Через нее, как черная вода из прорванной плотины, хлынула та самая чёрная биомасса, пожирающая лайнер.

Убегая со всех ног, бывший приёмщик руды слышал сзади душераздирающие крики тех, кто не успел выбраться из клетки или замешкался. Но они скоро сменились леденящими душу звуками влажного треска и хруста, а затем могильной тишиной.

КралТар’Син мчался по разрушенному коридору обслуживающего персонала, спотыкаясь об обломки панелей, трупы в униформе стюардов и охранников, периодически в панике оборачиваясь. Холодный пот смешивался с пылью, гарью и чужой кровью на лице. Он бежал. Бежал от той черной, вязкой массы, пожирающей «Золотую Лилию» зал за залом, отсек за отсеком. Воздух гудел от треска рвущегося металла, шипения разъедаемых кислотой материалов, грохота обрушений и далеких, обрывающихся криков, становившихся все ближе. Запах — сладковато-гнилостный, как разлагающаяся плоть, смешанный с химически едким дымом — был повсюду, щекоча ноздри и наполняя его душу леденящим предчувствием неминуемого конца.

Его ноги, ослабленные неделями недоедания и плохого обращения, предательски подкашивались. Он споткнулся о чей-то труп в богатых, расшитых золотой нитью одеждах, лицо которого было сплющено упавшей балкой декоративного потолка. Кредиты, власть, связи — все стало совершенно неважно, бессмысленно. Какая разница, сколько миллиардов кредитов у тебя на счету в банке, если тебя просто сожрут здесь и сейчас, как кусок мяса? Эта мысль пронзила его ледяной иглой.

За спиной нарастал шелестящий, склизкий звук. Как будто по металлу полз гигантский слизень размером с дом. Звук приближался с пугающей скоростью. Он оглянулся, его сердце колотилось как бешеное, готовое вырваться из груди. Из-за поворота в конце коридора медленно, но неумолимо выползала живая, пульсирующая плоть, испещренная прожилками тускло-красного свечения, как трещины на раскаленном угольке. Она покрывала стены, потолок, пол, медленно, но неотвратимо заполняя пространство, поглощая свет. Из нее вытягивались тонкие, гибкие щупальца-щупы, ощупывающие воздух, обломки, тела с жуткой любознательностью. Одно из них, тонкое как хлыст, метнулось к нему, как атакующая кобра.

КралТар’Син вскрикнул, отпрыгнул назад, упал на спину. Щупальце просвистело в сантиметре от его лица, вонзившись в переборку. Металл зашипел, начал пузыриться и плавиться под действием выделяемого фермента. Он в панике отполз, вскочил, побежал снова, не разбирая пути, руководствуясь лишь инстинктом.

Бежать! Куда? Неважно. Лишь бы подальше от этого ужаса, от этого шелестящего, пожирающего мрака.

Он ворвался в полуразрушенный обеденный зал экипажа. Столы с некогда белыми, а теперь заляпанными кровью и копотью скатертями были перевернуты, посуда разбита, а некогда дорогие люстры, каждая стоимостью в пару сотен тысяч кредитов, валялись на полу, превратившись в груду хрустального крошева. Не обращая внимания на творящийся бедлам, побежал дальше, сделал один шаг, второй, третий и остановился, как вкопанный.

Чёрная биомасса затянула всё вокруг — стены, потолок, выходы. Она заключила его в пульсирующий кокон. Правда, вместо ожидаемой темноты, в нём было светло из-за тех же красноватых прожилок, светившихся изнутри. Воздух стал густым, тяжелым, пахнущим медью и озоном.

Стена перед ним поплыла, перетекая, превращаясь в огромную, грубо вылепленную голову с глубокими пустыми глазницами. Внутри них вспыхнули две точки холодного, мертвенно-синего света, обжегшие его пронзительным, изучающим взглядом, проникающим сквозь плоть прямо в мозг. И к его удивлению, он не почувствовал немедленной враждебности, скорее вопрошающее безразличие. Как будто его рассматривали под микроскопом.

По телу КралТар’Сина пробежала волна ледяного ужаса, смешанного с парализующим недоумением. Что нужно этому чудовищу? Почему он ещё жив? Почему его не съели сразу, как тех в клетке?

Черная голова наклонилась одним слитным, плавным движением. Из сформировавшейся ротовой спирали, усеянной рядами крошечных, вращающихся зубцов, донесся низкий, вибрирующий гул. Он резонировал в костях, в зубах, в самой грудной клетке, проходя сквозь пространство и тело разумного. Каким-то запредельным, не принадлежащим ему чувством он понял, что это попытка установления связи. Вопрос, заданный на непонятном языке.

КралТар’Син, смотрел в эти мертвые звезды-глаза, чувствуя, как рассудок медленно сползает в бездну безумия под давлением этого взгляда и гула. Он открыл рот, чтобы закричать, выплеснуть весь накопившийся ужас, но из горла вырвался лишь хрип.

Гул повторился. Громче. Настойчивее. В нем слышалось нетерпение, раздражение.

Из ушей приемщика руды полилась теплая кровь. Волна невыносимой боли пронзила череп. Он упал на колени, закрыв голову руками, и начал бессознательно биться головой об пол, затянутый теплой, пульсирующей плотью, пытаясь заглушить этот адский гул, вышибающий разум.

Звёзды в глазах у чёрной головы погасли на мгновение, а затем вспыхнули снова. Но в них уже не было вопроса, только глубочайшее разочарование. Вселенское, леденящее разочарование. Как если бы щенок, подбежавший к чужому сапогу, почуяв знакомый, дорогой запах, вдруг осознал — это не его хозяин. Это кто-то другой, прошедший некогда рядом, лишь оставивший мимолетный, обманчивый след. Чужой. Бесполезный.

Низкий гул, пробирающий до костей — оборвался, и его сменил другой, резкий, скрежещущий звук, похожий на скрежет тысяч мелких зубов по металлу. Звук отторжения.

Биомасса вокруг КралТар’Сина отхлынула, словно от грязи, от чего-то неприкасаемого. Черная голова втянулась обратно в основную массу, движущуюся по коридору с прежней неумолимой целью — пожирать, поглощать, расти. Охотник уходил, оставляя за собой разрушенный лайнер и этого жалкого, ничтожного разумного, недостойного даже стать топливом.

КралТар’Син остался один в полуразрушенном зале. Он рухнул на палубу, залитую слизью и обломками, глядя в потолок бессмысленным, пустым взглядом. Кровь из ушей заливала виски. Где-то вдали продолжали слышаться взрывы, лайнер медленно рушился, теряя свою целостность, и до момента его окончательной гибели оставались считанные минуты. Он был спасен. Отвергнут. Пощажен по какой-то непостижимой причине. И в этой пощаде было что-то бесконечно более ужасное, чем смерть. Он лежал и смотрел в потолок, и единственной мыслью, крутившейся в разбитом сознании, было:

«Почему?»

Мысль крутилась до тех пор, пока на него не рухнула вся секция, погребая его под тоннами обломков.

Спасатели, решившие приблизиться к месту трагедии только через несколько суток, не нашли ни одного выжившего.

Глава 5

Глава 5:

Я если честно, думал, что с орками придется как-то договариваться, что-то обещать, торговаться за каждую зелёную голову. Ан нет, всё оказалось до смешного проще. Урзул’Раг выслушал мои предложения о союзе, защите Земли и создании базы для них здесь, на Колыбели, не моргнув и глазом. Он просто стоял, переваривая слова, потом кивнул, коротко и резко, как своей секирой рубанул.

— Орки пойдут за тобой. Мы искали хуманов — мы нашли хуманов. Нашли тебя — носителя древней крови. Теперь наша главная цель — защитить тебя. И переселение нашей расы в Колыбель вполне отвечает этим требованиям. Вдобавок, я же правильно понимаю, что все они получат коммуникаторы и возможность для развития?

— Конечно! — Горячо ответил я. — Никто и не собирался ущемлять твой народ в правах.

Вот это поворот. Я даже растрогался чуток, чего уж там. Всё же они довольно странные ребята, эти орки. С одной стороны — прямые, как таран, честные до мозга костей, ценят силу и данное слово. Простые, что ли. А с другой — явно себе на уме, с глубиной, которую с первого взгляда и не разглядишь. Они ведь не просто выжили в условиях дичайшей космической конкуренции и разнообразия хищных рас, они заняли свою нишу, нишу самых высокооплачиваемых наёмников, всегда держащих своё слово. Значит, под этой внешностью скрывается стальная хватка стратегов и умение видеть на десять шагов вперед. Иначе бы их давно стерли в пыль или продали в рабство те же эльфы.

Десяток орков, выбранных Урзулом, собрались в кратчайшие сроки — буквально за полчаса. Получили короткий, но емкий инструктаж от своего предводителя, оказавшимся, как выяснилось, не просто вождем клана, а одним из старших вождей, чье слово было способно сподвигнуть всю расу. Их снабдили приличным количеством кредитов — не астрономическим конечно, они были нужны для закупок редких материалов, но достаточным, чтобы они не чувствовали стеснения в средствах, могли купить информацию и припасы. Чтоб в скором времени можно было ожидать прибытия первых пополнений — кланов, родов, кораблей с теми, кто услышит зов Старшего и весть о найденном Доме.

Тем временем, пока орки разлетались по галактике, на Земле, в отведенной оркам зоне Африки, начали разворачивать поистине циклопические палаточные лагеря. Я даже слетал с Урзул’Рагом на место — благо, на космическом истребителе долететь можно было за несколько минут. Посмотрел и оценил обстановку своими глазами. Картина маслом: бескрайняя саванна, на которой вырастают ряды армейских палаток, ставят каркасы под более капитальные бараки, роют траншеи под коммуникации. Люди таскали балки, вбивали сваи, я даже заметил Петра и остальную компанию, помогающую в стройке, хотя по-хорошему, они должны были не вылезать из порталов, опасаясь нападения Твари. Но плюнул и не стал подходить, все люди взрослые и излишняя опека только повердит.

Большой и зелёный орк, с трудом вылезая из тесной кабины моего истребителя, ему пришлось буквально протискиваться в плечах, вышел, встал во весь свой немалый рост, широко расставив ноги, будто врастая в землю. Он закрыл глаза, поднял лицо к солнцу и сделал глубокий, полный вдох. Его мощные ноздри раздулись, втягивая воздух, наполненный запахом трав. А потом округу сотряс первобытный рёв, низкий, мощный, идущий из самой глубины груди. Рёв, от которого в панике умчалось небольшое стадо местных антилоп, мелькнув пятнистыми спинами вдали.

— Я вернулся! Отец! Я нашел Колыбель! Орки нашли дом! Нашли братский народ! Клятва исполнена!

Он выкрикивал это в небо. Его голос, обычно сдержанный, звучал с невероятной силой и облегчением. Как будто у него с плеч свалилась гора. Урзул’Раг обернулся, и подошёл ко мне. На его обычно непроницаемом лице читалось нечто близкое к благодарности.

— Пойду говорить с землёй.

Я не стал задавать лишних вопросов, просто кивнул. Очевидно же, что это какой-то старый, сакральный ритуал, и он таким образом закрывает какие-то свои древние обещания, данные предкам или самой планете. Кто я такой, чтобы мешать?

Орк деактивировал свой защитный костюм, который носил словно вторую кожу. Никто не забывал про неубиваемую тварь, охотящуюся на Земле за определёнными людьми, и у меня самого сейчас он был активирован под одеждой, оставляя только лицо открытым.

Броня сползла с его тела, оставив разумного в одной поясной повязке, едва прикрывающей чресла, будто он вернулся в древность, к далеким временам до космоса, когда их племена жили под небом, а не в каютах звездолётов. Наверное, надо будет подарить ему комплект белья. Да и вообще, раз они планируют жить на Земле, то им придется адаптироваться к жизни среди людей.

Затем орк достал из своего инвентаря небольшой, потертый временем свёрток из грубой ткани. Аккуратно развернул его на ладони. Внутри лежали три предмета: гладкий чёрный камень, похожий на вулканическое стекло, кусок высохшего, скрученного корня какого-то незнакомого растения и маленький кожаный мешочек, туго перевязанный жилой. Из мешочка виднелась бурая, похожая на пыль субстанция. Урзул сел на корточки, провёл камнем по земле, очерчивая вокруг себя почти идеальный круг. Потом взял корень, поджёг, и тот задымился, истончая смолистый, едкий, но почему-то приятный аромат, напомнивший мне хвойный лес и горящую смолу.

А потом он начал говорить.

— Земля. — Пробасил он. — Ты не знаешь меня. Но я сын тех, кто когда-то давным-давно родился здесь, под этим самым небом. Я кровь от их крови, кость от их кости. Я — Урзул, из рода Раг, сын ГарШада, внук ДурНада, и я привёл кровь свою, кровь нашего народа, к порогу старого мира. К твоим ногам.

Он поднял горсть рыжей африканской земли, смешал её с бурой пылью из мешочка — эта пыль оказалась мелким, почти невесомым пеплом. Пересыпал эту смесь себе на мощную грудь, потом на высокий лоб и широкие плечи. Жест был исполнен с такой торжественностью, что у меня по спине пробежали мурашки.

— Это — наш Дом. С этого дня. — Он ударил себя огромным кулаком в грудь, где смешались земля и пепел. — Мы не враги. Не завоеватели. Мы пришли как защитники. Как сыны и дочери, вернувшиеся из долгого, темного странствия. Готовые отдать жизнь за тебя. Как отдали ее наши предки, обманом уводимые в чужие края.

Я слышал это как сквозь сон, как сквозь толщу воды. Казалось, вокруг смолкли все звуки. Ни пения птиц, ни стрёкота цикад, ни далеких голосов со стройплощадки. Только тихий треск тлеющего корня в центре круга, да голос орка, сидящего на корточках на фоне огромного, темнеющего к закату африканского неба.

Он достал из ножен на поясе короткий, ритуально выглядящий нож с рукоятью из кости. Приставил остриё к ладони и уверенно надрезал кожу. Темно-зеленая, почти черная кровь выступила каплями. Он накопил немного в чаше сложенной ладони и вылил её прямо на тлеющий корень. Кровь зашипела, вспыхнула синим пламенем на мгновение.

— Запомни мой вкус, Земля. Кровь Раг течет в тебя. Здесь, на этой земле, вырастут наши дети. Здесь будут строиться наши дома, звучать наши песни и клятвы. Мы нашли тебя. Мы дома.

Пламя вдруг вспыхнуло с невероятной силой — выстрелило вверх ярким столбом на добрых полметра, будто действительно Земля услышала клятву и ответила, принимая её. Урзул’Раг облегченно выдохнул, напряжение спало с его плеч. Он поднялся во весь рост, бросил остатки мешочка с пеплом в угасающее пламя и сжал в своей могучей ладони черный камень. Раздался тихий хруст — камень рассыпался в мелкую крошку, как песок. Орк разжал ладонь, и пыль черного камня смешалась с землей ритуального круга.

— Всё. Я закончил. Спасибо тебе. — Проговорил он, и в его голосе отчётливо звучало глубочайшее удовлетворение.

После этого, без сомнения эпохального события, мы снова загрузились в истребитель — Урзул’Раг на этот раз втискивался с еще большим ворчанием — и полетели обратно в Москву. С высоты я наблюдал за её преображением, и контраст с дикой саванной был разителен.

С момента того разговора с президентом прошел всего один день. Один. Сущие мелочи. Но за это время центр Москвы преобразился так, будто попал под действие ускоренного времени в какой-то стратегической игре. Территория южнее Кремля, в районе Репинского сквера — место, которое сильно пострадало во время всех недавних сражений с ящерами и выглядело удручающим пустырем — была расчищена от руин с фантастической скоростью. И теперь, с лёгкой руки правительства, мне отошла приличных размеров территория. Триста пятьдесят на четыреста метров — целый квартал в самом сердце столицы!

Там, где еще вчера валялся битый кирпич и торчали ржавые арматурины, теперь творилась история. Гигантский котлован, уходящий вглубь на добрых пятьдесят метров, уже был залит чем-то, что явно не было обычным бетоном. Сверху он выглядел как зеркально-гладкая серая плита, испускающая легкий пар — видимо, шел активный процесс отвердевания. Волков позже объяснил, что это сверхбыстротвердеющий состав с добавками неизвестных Земле катализаторов. На этом монолитном фундаменте стремительно, как на дрожжах, росли этажи стального каркаса будущего небоскреба. Автономные строительные дроны, похожие на гигантских, размером с грузовик, стальных пауков с множеством манипуляторов, с фантастической скоростью и точностью сваривали балки, создавая ажурную, но невероятно прочную решетку. Сотни рабочих в усиленных экзоскелетах, больше напоминающих легкую боевую броню, чем строительное снаряжение, сновали по временным лесам и перекрытиям. Они взбирались по вертикальным поверхностям, используя магнитные захваты на ногах и руках, совершали прыжки на десятки метров. Масштабы стройки подавляли. Даже недостроенный каркас вздымался вверх уже больше чем на сотню метров. Что же будет в итоге? Башня до небес? Цитадель? Я пока не знал, но вид завораживал.

Я свечой устремился вверх на своем истребителе, долетел до орбитальной станции, оставил на ней Урзул’Рага и полетел обратно к основанию. Аккуратно приземлил корпабль на специально отведенную, временную площадку внутри стройки, заглушил двигатели и вышел наружу, задрав вверх голову. Каркас уходил в небо, теряясь в дымке и строительной пыли. Снизу он казался бесконечным.

— Впечатляет? — Рядом возник Волков Юрий Петрович. Главный юрист по межзвёздному праву, а теперь, по совместительству, мой поверенный в этих делах и проводник в мир корпоративных реалий и бюрократических лабиринтов.

На нем снова был безупречный темно-синий костюм, и на галстуке сверкала золотая запонка с логотипом «Вальхаллы»: стилизованный шлем валькирии на фоне спиральной галактики. Я едва заметно ухмыльнулся краешком губ. Видимо, всё продумали уже давно и просто ждали момента, чтобы получить моё согласие. Иначе никак не объяснить такую скорость реализации, казалось бы, грандиозных планов. Ведь это надо не просто подготовить строительные чертежи здания — их надо адаптировать под новые, инопланетные материалы и технологии, о которых наши инженеры несколько месяцев назад и слыхом не слыхивали! Плюс согласовать всё с кучей инстанций, завезти оборудование, подготовить мерч — уж эти запонки точно не вчера сделали! Продумать рекламные кампании и линейку продукции. Так что готов поставить на кон что угодно, что предложение, которое мне вчера так артистично сделали, было лишь верхушкой айсберга. Что под ним скрывался целый комплекс готовых решений, контрактов и чертежей. Открытая, прямая беседа с президентом, упоминание об опасностях, о моей ответственности за Землю и большой, вернее огромный пряник — всё было рассчитано до мелочей. У меня не было даже призрачного шанса отказаться. Разыграли как несмышлёного ребёнка.

— Строительные технологии инопланетян впечатляют. То, на что раньше уходили месяцы, а то и годы кропотливого труда тысяч людей, теперь стало возможно делать за часы, силами сотни. — Заметил Волков, следя за моим взглядом.

— «Впечатляет» — слишком мягкое слово. — Ответил я, не отрывая взгляда от зрелища. Один из рабочих в экзоскелете нового поколения, ловко подхватил огромную стальную балку, поданную краном, и, включив реактивные стабилизаторы на спине, плавно перелетел с ней через пролет на соседний уровень, аккуратно установив на место. Другой просто прыгнул вниз с высоты пятого этажа, приземлившись на полусогнутых ногах без видимого вреда. — Это… фантастика. Но всё равно, как они успели за сутки сделать так много? Пускай даже с новыми технологиями и роботами-пауками. Фундамент, каркас на сотню метров ввысь. Это же нереально!

— Синергия, Максим. Синергия. — Волков поправил безупречно чистые очки. — Ваше вчерашнее «да» на проект дало не просто зеленый свет — оно послужило разрешением к действию на всех уровнях. Сюда стянули лучшие строительные бригады со всей страны, плюс военные инженеры из спецподразделений, плюс специалисты по адаптации инопланетного оборудования, которые последние недели только тем и занимались, что разбирали трофейные строительные дроны и экзоскелеты. Работают в три смены, без выходных. Вдобавок, Вячеслав Вячеславович… проявил личную заинтересованность. Он просил лично убедиться, что всё идет по плану и нет непредвиденных сложностей. И добавлю по секрету, часть работ он выполнил лично. Не руками, так сказать. Телекинезом уплотнил грунт под котлованом до состояния, близкого к граниту, буквально вдавил первичные опорные колонны на нужную глубину, создав каркас, способный выдержать даже самое разрушительное землетрясение или прямое попадание небольшой ядерной бомбы. Ну и сильно помог в самом начале, когда расчищали завалы. Не желаете, кстати, лично осмотреть, поближе? С высоты каркаса вид более… панорамный.

Я задумчиво хмыкнул. Отказываться не было смысла. Надо смотреть, во что ввязался.

— Буду рад, Юрий Петрович. Осмотрим наше будущее детище. Или монумент нашей амбициозности. Как посмотреть.

Путь до подъемной платформы не занял много времени. Мы прошли через стальной лабиринт из балок, мимо групп инженеров, горячо спорящих над парящими в воздухе голографическими чертежами сложных узлов. Правда, несмотря на все высокие технологии, вечный запах стройки победить не удалось: озон от сварки, едкий дымок плазмы резаков, бетонная пыль и масло — всё это висело в воздухе.

Поднялись на открытой платформе-лифте, для безопасности окутанной едва заметным мерцанием силового поля. Он плавно и бесшумно двигался вверх вдоль стремительно растущего остова небоскреба. Волков, несмотря на каменное выражение лица и безупречный костюм, крепко держался за поручень. Я же, не переживая ни о чем, просто наслаждался открывающимся видом. Москва расстилалась под нами во всём своём великолепии. Шикарный вид на золотые купола Кремля, на сталинские высотки, на извивы Москвы-реки. Повсюду виднелись краны, леса — город залечивал раны, восстанавливая разрушенные здания. Шрамы войны — пустыри, завалы щебня и черные пятна пожарищ потихоньку исчезали, под целебным воздействием воодушевлённых людей.

— Вот здесь. — Волков указал пальцем, когда мы достигли текущей вершины каркаса, где уже начинали формировать перекрытия. — Будет основной операционный зал. Центр управления полетами, грузопотоками, связью. Сердце «Вальхаллы». На шестьдесят этажей ниже, у самой земли — административные офисы, логистические блоки, склады быстрого доступа, приемные. Всё что выше этого уровня, уже — исследовательские центры, максимально защищенные архивы данных и образцов, узел сверхдальней космической связи, ну и ваша личная зона. — Он сделал многозначительную паузу. — Последние три этажа будут персональным владением. Полная автономия. Я знаю, что у вас есть собственный дом в Подмосковье, но согласитесь, апартаменты в центре, на вершине всего этого. — Он широко повел рукой. — Всё же будут представительней. Кабинет с панорамным видом на пол-Москвы, лаборатория, если потребуется, тренажерный зал с самым современным оборудованием, бассейн, зона отдыха. — Он перечислял с деловой бесстрастностью, но мне было очевидно, что где-то глубоко в душе у него таилась зависть. — А на самом верху, над вашими апартаментами, запланирована посадочная площадка. Большой звездолёт, конечно, на неё не посадить, в первую очередь из-за массы и габаритов, но небольшие истребители, шаттлы, грузовые капсулы — легко. Но самое главное — вся башня, как и Кремль — будет защищена многослойными силовыми щитами. Их демонтировали с парочки крейсеров, не подлежащих восстановлению после боев, установили силовые проекторы и генераторы, всё запитали от отдельного, защищенного реактора глубоко под землей. Теперь это будет одно из самых защищённых мест не только в городе, но и, пожалуй, на планете.

Моё решение соглашаться на авантюру было правильным. Конечно, я мог бы делать всё это сам. Нанимать людей, покупать землю, при условии, если бы мне ее продали, выбивать разрешения, закупать ресурсы, договариваться с поставщиками технологий и строить всё это годами. Но как подумаю, сколько бы у меня ушло на это нервов, сил и, главное, времени, сразу становилось кристально понятно, что тогда мне пришлось бы все остальные дела — прокачку уровней и тренировки — переносить на неопределенное время. А его, как всегда, в обрез. Меня изнутри грызла чуйка, что проблемы не за горами.

— Едем дальше? — Осторожно задал вопрос Волков, увидев моё задумчивое состояние. Я кивнул, и мы отправились вниз. Следующая точка маршрута была ещё южнее, на самой окраине Москвы, за Лысой горой, в месте, где город переходил в промзону.

Там, где еще недавно шумел старый, немного заброшенный лес, теперь раскинулась гигантская, огороженная колючкой и вышками с автоматчиками — территория. В один уровень залитая серым, сверхпрочным бетоном, она напоминала больше военный космодром, чем склад, хотя ангаров в ней тоже было предостаточно — больших, куполообразных, явно быстровозводимых конструкций.

— Это тоже ваше. — Проговорил Волков, когда наш служебный электро-вездеход остановился у строгого контрольно-пропускного пункта со шлагбаумом и сканерами. — Как и строящаяся штаб-квартира корпорации. Территория «Вальхалла Логистик». Основная перевалочная база.

Настороженные, подтянутые ребята в камуфляже без опознавательных знаков, но с серьезным оружием, тщательно проверили наши пропуска, заглянули внутрь машины. Только после этого, шлагбаум поднялся, пропуская нас дальше. Уже проезжая мимо патрулей на легких багги, юрист продолжил рассказывать.

— Это основной хаб для приема, временного хранения, первичной обработки и, собственно, сканирования поступающих материалов. Сюда свозят всё, что удается добыть в порталах, выменять у других искателей, купить на черных рынках или извлечь из обломков кораблей ящеров. К нашему удивлению, у них на складах хранилось огромное количество награбленного имущества со множества миров. Причём довольно ценного. Не только металлолом.

На площадке царил хаос организованной деятельности. Ездили тяжелые грузовики с прицепами, левитировали бесшумные тяжелые транспортеры, перевозя контейнеры. В момент, пока мы ехали к одному из центральных ангаров, приземлилась пара небольших космических истребителей и один армейский транспортный вертолет.

— Основная задача площадки — прием грузов, затем предварительная сортировка, оценка рисков: радиация, биозаражение, нестабильность, и подготовка к сканированию. — Пояснял Волков, ведя меня между штабелями ящиков и контейнеров с самыми разными, порой совершенно незнакомыми маркировками. — Мы отсеиваем очевидный мусор и то, что не имеет смысла копировать массово — обычные металлы, дешевая электроника, слабое оружие массового производства и прочее. Фокусируемся только на чём-то уникальном, редком, что можно применять на Земле с максимальной выгодой или что баснословно дорого стоит на галактических рынках.

Мы подошли к отдельному, усиленно охраняемому ангару. Двери открылись с мягким шипением, и внутри царил почти лабораторный порядок, контрастирующий с внешним хаосом. На столах из нержавеющей стали, под прозрачными куполами силовых полей или в герметичных прозрачных контейнерах лежали «экспонаты» — объекты нашего сегодняшнего интереса.

— Первая партия для сканирования. — Волков сделал широкий жест рукой, словно представлял дорогих гостей на аукционе. — То, что удалось собрать по первым, самым горячим запросам научных групп, военных и разведки. Лучшие образцы. Государство активно помогает — за хорошую цену выкупает у людей редкие материалы из порталов, артефакты, образцы инопланетной техники у тех, кто с ними сталкивается.

Я обошел столы, внимательно разглядывая каждый предмет.

На первом столе лежал кусок породы размером с кулак. Он мерцал холодным, голубоватым внутренним светом. Казалось, внутри него были заточены тысячи крошечных звезд, пульсирующих ровным светом.

— Этот элемент — основа для компактных, сверхмощных источников энергии. Один грамм может питать небольшой город — целый год. Крайне редок и ценен, там есть какие-то адские сложности с добычей, но я не вникал в детали. Достаточно того, что он у нас есть, и он безопасен, в этом контейнере.

Я перевел взгляд на небольшую, идеально гладкую сферу темно-синего цвета, почти черную. Она лежала на металлической пластине и казалась абсолютно неподвижной, но стоило пристально на неё посмотреть, как реальность рядом словно начинала плыть, искажаться, как над раскаленным асфальтом. Волков, уловив мой интерес, продолжил.

— А это ключевой компонент для двигателей, способных выдерживать нагрузки при межзвёздных прыжках через подпространство. Стабилизатор пространственно-временного континуума, если говорить научно.

Он ткнул пальцем в следующий элемент, выглядящий как брусок металла. Его поверхность переливалась всеми цветами радуги, причем цвета не были статичны — они текли, смешивались, как нефтяная пленка на воде, но гораздо ярче и быстрее.

— Полихроматический сплав. Используется в высокочувствительных сенсорах нового поколения, способных видеть сквозь стены и плотные экраны, и в системах активного камуфляжа, которые проецируют на поверхность идеальное окружение. Меняет оптические и энергетические свойства под воздействием внешних полей. Мечта разведчиков и спецназа.

Было ещё несколько странных вещей. Контейнер с серебристой, вязкой жидкостью, которая медленно перетекала внутри, образуя сложные узоры — основа для самовосстанавливающихся конструкций, брони и даже биосовместимых имплантов. Несколько мелких, угольно-черных, почти не отражающих свет кристаллов с острыми, как бритва, гранями. Над ними искажался воздух, создавая легкую дымку — катализаторы для создания локальных гравитационных полей. Основа для искусственной тяжести на кораблях или, наоборот, ее нейтрализация. Плоская, похожая на стеклянную пластину толщиной в лист бумаги, которая светилась изнутри сложными, переплетающимися узорами — информационный накопитель запредельной ёмкости.

— Вот основные кандидаты первой очереди. — Резюмировал Волков, когда я завершил обход. — Плюс еще около двух десятков менее экзотических, но критически важных редкоземельных элементов и сплавов, которые не встречаются на Земле или их добыча нерентабельна, уже отсортированы в соседних ангарах. Все прошли предварительный анализ на безопасность, токсичность, радиоактивность и прочие неприятные сюрпризы. Готовы к процедуре сканирования.

Я почувствовал знакомое волнение, смешанное с азартом охотника за трофеями. Раньше я сканировал вроде и нужное, но в основном недорогое барахло: снаряжение, простые инструменты или оружие. А тут, судя по словам юриста и виду образцов — очень дорогой и штучный товар, квинтэссенция галактических технологий. Понятия не имею, как их достали, какие люди рисковали жизнями или какие суммы заплатили, но в принципе, это сейчас неважно. Главное — что мы закладываем фундамент будущей независимости Земли. Каждый отсканированный уникальный элемент — это гвоздь в гроб технологического превосходства остальных галактических рас.

— Хорошо. — Кивнул я, активируя интерфейс своего коммуникатора. — Начнем сейчас. Чем быстрее я закончу, тем быстрее смогу начать печать.

Я подошел к первому столу, к нейтронию, запуская процесс сканирования. В интерфейсе замелькали проценты, диаграммы молекулярной структуры, энергетические сигнатуры. Процесс был небыстрым — чем сложнее и уникальнее объект, тем дольше он считывался, но игра стоила свеч. Потом сфера-стабилизатор, полихроматический сплав, жидкость, кристаллы.

Когда последний уникальный образец — крошечный, почти невесомый фрагмент чего-то, воздушного, как паутина, использующегося в оборудовании для внутрисистемной передачи данных на субсветовых скоростях — был отсканирован, база данных моего инвентаря пополнилась сокровищами, о которых земные ученые могли только мечтать в своих самых смелых фантазиях. Хотя вот именно для землян, последний элемент не имел никакой ценности — коммуникаторы обладали возможностью общения на квантовом уровне, невзирая на расстояния, но будет несусветной глупостью — передача такого оборудования потенциально враждебным расам галактики.

— Всё? — Волков просматривал список на своем планшете, сверяясь с описью. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось напряжение.

— Тут, да. — Подтвердил я, с наслаждением выпивая целую бутылку прохладной воды, которую принес один из помощников в белом халате. — Я посмотрел Волкову прямо в глаза. — Передайте Вячеславу Вячеславовичу: фундамент под «бензоколонку галактики», как он сказал — заложен. Сейчас немного передохну, отсканирую то, что осталось и начну воспроизводство.

Волков кивнул, и в уголке его губ дрогнуло подобие улыбки.

— Передам дословно. Поздравляю с успешной инспекцией и пополнением коллекции, господин Председатель.

Глава 6

Глава 6:

— Макс! Возьми нас с собой! Мы и так редко видимся.

Над ухом вновь раздался голос Ани. Девушки недавно вернулись из портала, проведя там почти неделю и несмотря на то, что им по идее должно было хотеться отдохнуть, они, узнав, что я собираюсь на прокачку, начали напрашиваться в команду.

Хотел было сказать, что они только вернулись из портала и у них ещё идёт откат применения коммуникатора для открытия нового и в мой их не пустит, но сам себя поймал на мысли, что срок в три дня давно вышел и они могут хоть сейчас войти в новый.

Можно было бы сказать, что я, вообще-то, планировал опробовать возможности коммуникатора, которые смотрел в видеороликах, но так-то они были правы. Да и по-хорошему, давно нужно было проверить их боевые возможности, чтобы знать — сумеют ли они справиться при случае с Тварью.

Правда, буду честен, я просто хотел отдохнуть в портале, отпустив мозги и окунувшись в круговерть кровавой мясорубки. Без использования ультимативных способностей, просто сталь и возможности тела. Последние пару дней я работал как проклятый, сканируя, печатая и снова сканируя различные предметы.

Большая область действия коммуникатора позволяла производить редкие ресурсы в промышленных объёмах и в потенциале, Земля, а если точнее, корпорация «Вальхалла» — обладала активами в миллиарды звёздных кредитов. Которые, конечно, нужно было ещё обналичить. Найти места сбыта: всякие чёрные рынки, подпольные аукционы и прочее, потому что объяснить, откуда у нас товар — мы не могли и распродавать его надо было начинать осторожно, чтобы никто не свёл все ниточки воедино.

Но, хорошо быть владельцем корпорации. Потому что все эти вопросы можно скинуть на подчинённых. Не скажу, что их у меня много появилось, но штат ширился, рос, возле меня постоянно крутились какие-то люди, и всем было что-то надо. То подписать архаичные стопки бумаг, как будто у нас не электронный документооборот, то встретиться с кем-нибудь.

С Владивостока вообще прилетела целая делегация во главе с губернатором края, благодарить за вклад в развитие города, и попутно порешать ещё один маленький вопрос. У меня, если честно, уже вылетело из головы, что я пожертвовал приличную сумму на стройку и по первости даже не понял, что от меня хотят.

А хотели, немного, немало — а представительство корпорации на Дальнем Востоке. Причём брали на себя всё те же функции: стройку и управление. Непонятно было зачем это делать в межзвёздную эпоху, когда на современном транспорте преодолевать любые расстояния в пределах земного шара — это потратить пару минут на взлёт в космос, а потом снижение, но, так как лично для меня это ничего не стоило — дал согласие. Всё же родной город, и я был только за его развитие.

— Ты вообще нас слышишь? — Снова раздался голос блондинки, и я, тяжело вздохнув, перевёл на неё взгляд, выныривая из своих мыслей.

— Слышу, конечно. — Ответил я лениво. — А если это опять будет какой-нибудь максимально неудачный портал, в котором будет зашкаливать вероятность гибели? — Попробовал я парировать её вопрос.

— Тогда ты нас спасёшь. — С непререкаемым апломбом заявила она. — Да и вообще, нас прикончить — это надо постараться. Ты не представляешь, на что мы способны. Мы качались и теперь крутые до невозможности. Эти дурацкие ящерицы для нас сейчас были бы не страшней тараканов.

Смелое заявление из уст хрупкой девушки. Хотя чего это я… Внешность обманчива. Сейчас за внешним видом может скрываться человек сотого уровня, способный преподнести такой сюрприз, что мало не покажется.

— Ладно. — Хлопнул я себя по колену, поднимаясь из кресла. — Сами напросились.

Даже если случится ужасное и я не сумею уберечь кого-нибудь из них, то как минимум спасу тело, вовремя убрав в инвентарь. Ну а дальше, технология многократно отработана и проверена. Если всё сделать своевременно, то нет никаких негативных последствий для организма. Кроме, конечно, шока от самого факта смерти.

Карина и Маша, стоящие рядом, довольно улыбнулись. Я сразу разгадал их нехитрый план, натравить на меня белобрысую бестию. Если уж она сумела уговорить меня не убивать её после её выходок с приходом Системы, то напроситься на совместную прокачку — это вообще плёвое дело.

Кинжал резанул воздух, открывая портал и я, увидев название, хмыкнул. «Колизей». Как я уже неоднократно замечал, некоторые порталы в локации открывались, отзываясь на мои глубинные желания. Вот сейчас, я думал, испытать их навыки — и что выдало? Колизей — арену для сражений. Как групповых, так и одиночных.

— Дамы вперёд. — Галантно указал я в сторону портала.

Они, уже наученные, как надо правильно подходить к испытаниям, ещё в доме активировали костюмы и топоры. И если броня выглядела, как обычно, то оружие меня удивило. У каждой девушки оно выглядело по-разному. У Маши по древку струились светящиеся прожилки, выглядящие так, словно по ним течёт первородная молния. У оружия Ани же, наоборот, древко было словно испещрено царапинами, тогда как у Карины по нему кружились искры света и чёрные точки, постоянно слипающиеся и разлипающиеся.

Я даже призвал свой, чтобы глянуть на него, и не заметил ничего необычного. Да, он с каждым уровнем менялся, и уже ничем не напоминал тот пожарный топор, который послужил его основой, но всё же. Где мои спецэффекты? Почему у меня обычное древко?

— Так, стоп… — Остановил я их, уже готовых зайти в портал. — А почему у вас оружие такое разное?

— Оно зависит от основного навыка. — Ответила мне за всех Маша. — Я использую молнию, проводя через оружие, Аня — воздух, а у Карины есть навык контроля гравитации. — Она пригляделась к моему топору. — Странно, что у тебя не так.

Но, пока она говорила, у меня в принципе уже появился ответ. У меня же всё было не как у людей. Как таковых, боевых навыков у меня не было, я их конструировал сам, поэтому он и был обычный. У брательника, насколько я помню, топор тоже выглядел по-обычному, но он и вкладывался в основном в его развитие, в развитие навыка инвентаря и в ловкость. У него, как и у отца с матерью тоже были какие-то стихийные навыки, но они их не развивали, по максимуму вкладываясь в свои сильные стороны. И вот теперь я думаю, что это ошибка. С учётом того, что я им тоже выдал топоры, им стоит начать развиваться разносторонне. Сайга отца и арбалет матери, конечно, ультимативное оружие, но слишком уж прожорливое по количеству энергии. Оружие ближнего боя ничто не заменит. Тем более такого, как топор — способного прорезать корабельную броню звездолётов как масло.

— Ладно, чёрт с ним, с оружием, потом разберемся. Заходим.

Девушки ещё раз, нерешительно взглянули на меня, но всё же шагнули в гладь портала, а я двинулся за ними.

* * *

Мы появились в самом центре гигантского, полуразрушенного Колизея. В отличие от земного Колизея — этот был в десятки раз больше и выглядел как чаша, с потрескавшимися каменными плитами на полу, причём они шли под небольшим уклоном вверх, так, что если бы кто-нибудь хотел взобраться на трибуны, то вынужден был бы бежать в горку, тратя дополнительные силы.

Не давая времени на раскачку, со всех сторон, из тёмных, бездонных арок, из щелей в рушащихся стенах трибун, хлынула волна монстров. Живая, шевелящаяся стена клыков, когтей и хитиновых панцирей, практически слипшаяся в единый ревущий организм. Но глаз вычленял основных моностров: ящероподобные твари с торчащими из спин шипами, големы — такое ощущение, что слепленные из грязи и костей, и громадные скорпионы.

— Я верю в вас! Жду красивое шоу! — Крикнул я девушкам.

Они же хотели показать, на что способны? Так, пускай удивляют.

Не дожидаясь ответа, шлёпнул ладонью по каменной плите. Поверхность под моими ногами вздыбилась, и с оглушительным грохотом, перекрывшим адскую какофонию несущихся монстров, вверх взметнулась грубая каменная колонна, унося меня на недостижимую высоту. Плиты ломались, сплавлялись, послушно складываясь в мгновение ока в надёжную наблюдательную площадку, возвышающуюся над ареной. Я сел на импровизированный трон из неотёсанного камня, и отряхнул руки. Отличная круговая точка обзора. Посмотрим, как они справятся самостоятельно.

Внизу, чуть в стороне от вознёсшейся каменной колонны, девушки встали спинами друг к другу. Несколько томительных секунд ожидания, пока до них не добралась первая волна. Монстры так спешили успеть к беззащитной на вид троице, что падали, ломали себе лапы, а другие мчались по ним, втаптывая друг друга в кровавый фарш.

Как только они оказались поближе, в дело вступила Маша. Она подняла вверх топор, древко топора ослепительно вспыхнуло. Те самые жилы засияли нестерпимым светом так, что у меня даже сработали светофильтры в броне. Над ареной, при первоначально безоблачном небе, мгновенно сгустились тучи, из которых вниз обрушился самый настоящий апокалипсис. Сгустки чистой энергии прицельно ударили в наступающую орду, разрывая на части десятки тварей одновременно. Но словно этого было мало, она просто метнула топор, окутавшийся молниями. Он пронёсся по смертоносной дуге, испаряя всё на своём пути, и оставляя за собой прореху, а затем вернулся, врезавшись в её ладонь. Должен признать, что выглядело это эпично.

Аня не стала ждать, пока её подруга сама уничтожит всех монстров. Одним прыжком она взметнула своё тело в воздух, зависла на высоте в пару метров, взмахнула топором, и из лезвия вырвались отчётливо видимые воздушные серпы. Полупрозрачные, искажающие пространство, движущиеся со скоростью урагана. Они пронеслись сквозь передние ряды ящеров, и те просто распались на аккуратные, кровавые ломтики. Мгновенное, хирургически точное рассечение, словно поработал скальпель хирурга.

Девушка сделала рывок вбок — и снова зависла в воздухе, запуская всё новые серпы уже под другим углом, шинкуя целые толпы врагов.

Спокойно стоящая всё это время Карина поймала мой взгляд, убедилась, что я смотрю на неё и хорошенько размахнувшись, тоже бросила оружие. Только в отличие от броска Маши, при котором топор превратился в живую шаровую молнию, испепеляющую всё вокруг, у неё оружие превратилось в пульсирующую сферу абсолютной тьмы. Небольшой по размерам, не больше метра в диаметре, но эффект от неё превзошёл все ожидания.

По их оговорке про навык гравитации я понимал, что это что-то крутое. Я ещё помнил морского пехотинца на Гавайях, использовавшего навык и чуть не прикончившего меня. Если бы он остался жив и продолжал развиваться, скорее всего, тоже дошёл бы того момента, что сейчас показывала рыжая девушка.

Монстры в двадцати метрах от топора — ящеры, големы, скорпионы — притягивались к этой сфере. Они сопротивлялись, царапали когтями каменные плиты, пытались цепляться за них, но всё было тщетно. Их, вместе с этими плитами, собирало в единый клубящийся шар из плоти, хитина и камня, а затем, когда топор рухнул на землю, просто сплющило чудовищным давлением гравитации.

Сфера погасла, а топор снова, будто его и не бросали, был в руках у Карины. Она просто отозвала оружие и призвала его снова. Я то думал, что только я до такого додумался, но оказывается, умные мысли приходят в голову не только мне.

Девушка перевела взгляд на другого голема, бегущего сбоку и не попавшего в зону действия навыка. Не бросая топор, она просто ударила им в землю перед монстром. Звёздочки на древке оружия на миг вспыхнули, и голем, только что бежавший, вдруг рухнул, как подкошенный. Причём не просто упал, его вдавило в каменные плиты с оглушительным треском, будто сверху рухнул невидимый пресс весом в десятки тонн. Осталась лишь каменное крошево.

У девчонок получалось очень даже неплохо. Маша молниями выкашивала орды врагов, пусть и не прицельно. Аня действовала чуть тоньше, уничтожая врагов целыми секторами, а если вдруг появлялся бронированный противник, в дело могла вступить Карина.

Не знаю, как они справлялись раньше, пока я не дал всем топоры, но, видимо, действовали также, просто без оружия. Вдобавок, как я помню, у Карины раньше была артефактная нагината с неплохой способностью, похожей на воздушные серпы блондинки, только атакующие светом.

Девушки тем временем продолжали демонстрировать командную работу. Точечные гравитационные всплески притягивали врагов к определённым точкам, где в дело вступали другие навыки.

Отсечённые конечности, фонтаны чёрной и алой крови, осколки камней, облака пепла и пара от обугленных туш, брызги слизи — арена вокруг них превратилась в адский пейзаж. Они двигались как три стихии, слившиеся в смертоносный тайфун: неудержимая буря, невидимый смерч и неумолимая гравитация. Быстрые, смертоносные и невероятно красивые. Как богини войны, спустившиеся на землю. Настоящие Валькирии. Я включил запись на коммуникаторе. Можно будет использовать эти образы в качестве рекламной кампании, потому что кадры были шикарные.

Пока я наблюдал за разворачивающимся спектаклем, мои пальцы нервно барабанили по каменному подлокотнику. Адреналин, несмотря на работу навыка гормональной стабильности, всё повышался, сердце колотилось всё сильнее.

Видеть своих девушек такими сильными было просто опьяняюще. Маша, озаряемая синими вспышками молний, чистая, неконтролируемая боевая ярость. Аня, грациозная и безжалостная, парящая над бойней. И Карина, сосредоточенная и холодная, корректирующая базовый закон вселенной по своей прихоти.

Сдаётся мне, что они могли бы справиться с Тварью. Даже без навыков, за счёт личной силы и скорости.

Последняя крупная тварь первой волны — большой ящер — рухнул, разорванный комбинацией навыков. Его атаковали сразу с трёх сторон. Сначала ударила молния, затем тело рассекло на части, и в конце перемешало всё гравитацией. Слишком много урона на одну тварь.

На арене воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием девушек и шипением дымящихся останков.

— Достойно. — Признал я. — Оценка — «Отлично». Пожалуй, даже можете иногда жить дома, а не проводить всё время в порталах.

В голове сразу начали появляться мысли, как бы я противостоял таким атакам. Самое простое — молния. Костюм отлично защищает от неё, идеальный диэлектрик. От воздушных серпов можно увернуться либо послать им навстречу волну воздуха — погасить противонаправленным навыком. Самое опасное — гравитация, но и с ней можно справиться. Топор летит довольно медленно, и на максимуме моей скорости, особенно если войти ещё в режим замедления, то и вовсе, в моём восприятии, скорее зависает на месте. В общем, в теории, я бы легко справился со всей тройкой одновременно. Но главное, что они действительно стали очень сильны, и теперь я мог за них не беспокоиться. Обычным людям они легко дадут отпор, а Твари интересна только Аня как носитель маркера ДНК.

Но проверки навыков девушек мне было мало. В конце концов, первоначально я хотел выплеснуть раздражение. Тот самый зуд под кожей, жажда, которую я пришёл утолить, прорвалась наружу. Уставший мозг, требовал одного: погружения в чистый экстаз боя. Только сталь, скорость, адреналин, хруст чужих костей и рвущаяся под моим лезвием плоть врагов. И кровь. Много крови.

Я встал на краю каменной трибуны. В правой руке материализовался мой топор. Пусть не такой красивый и эффектный, но я тоже мог кое-что показать. Тоже мог проводить через него силу, причём не заёмную, Системы — а свою личную.

— Моя очередь! — Крикнул я.

Раз не появился портал на выход и не было сообщения о прохождении локации, значит, ещё всё впереди.

Спрыгнул вниз, приземляясь на чудом оставшуюся целой плиту, и она раскололась на части. Этому месту потом явно потребуется капитальный ремонт, если это, конечно, не искусственная, одноразовая, созданная Системой специально под нас — локация.

Со всех сторон начали появляться новые твари. Пока ещё одиночные, но гораздо большего размера. Настало время показать мои способности. Пусть и ограниченные.

Выбрав первой целью крупного ящера, рванул ему навстречу, совершая огромные прыжки, по десяток метров за раз. И конечно же споткнулся, покатившись кубарем. Моё оружие было слишком высокого уровня и давало слишком большой прирост в характеристиках, из-за чего тело не успевало нормально реагировать.

Подскочив на ноги, сосредоточился на своих движениях. Я последние дни часто старался научиться правильно двигаться с топором в руке, призывая его и выполняя азиатские комплексы боевых искусств, используемые для разминки и вроде как стало нормально получаться. Вот только сейчас, переполненный эмоциями, забыл обо всём и конечно-же поплатился. Взял себя в руки и снова побежал к монстру. Вроде начало получаться.

Ящер, единственное, что успел — это только повернул тупую морду. Мой топор взметнулся в коротком, сокрушительном восходящем ударе. Лезвие вошло под челюсть, рассекло шею, вышло у основания черепа, унося его содержимое вверх фонтаном. Тело, лишённое управления, рухнуло, дёргаясь в агонии, и меня окатило струёй крови. Именно то, что я хотел. Неразумная, злая и пытающаяся сожрать меня тварь и схватка, когда можно ни о чём не думать.

Рядом появилась догнавшая меня обеспокоенная Маша, увидевшая, что я упал. Она с оттяжкой рубанула топором по ещё одной твари. Бросил мельком взгляд, убеждаясь, что она справится, махнул рукой, показывая что я в порядке, и рывком двинулся дальше, раздавая щедрые удары.

Появились новые монстры, здоровенные, похожие на бронированных кабанов противники — с мощными и острыми бивнями. Выбрал одного такого следующей целью и в прыжке вонзил топор ему в загривок. Лезвие вскрыло его как консервную банку, разрывая броню и плоть. Во все стороны вновь разлетелись внутренности, кишки, и обломки костяных пластин. Рядом появилась Аня, рассекая ещё парочку монстров воздушным серпом, прикрывая меня с фланга.

Они что, заботятся обо мне и переживают, что я могу пострадать? Смешно. И действительно, рядом оказалась Карина, прикрывающая меня с другой стороны.

Пожалуй, не буду разочаровывать девушек, показывая, на что действительно способен, иначе всё закончится слишком быстро. Пусть немного почувствуют себя героинями.

Я, сопровождаемый Валькириями, двигался как воплощённый ураган смерти, стараясь больше не отвлекаться и контролируя скорость. Топор гудел в воздухе, описывая светящиеся дуги, оставляя за собой лишь разрубленные туши и фонтаны крови. Дикая, неконтролируемая улыбка со звериным оскалом показалась на моём лице, пусть и скрытом шлемом брони.

Все текущие проблемы сгорели в пламени боя. Остались на потом. Завтра буду думать о том, что нужно сделать. Сейчас есть я, есть Колизей, есть ревущие волны тварей и девчонки, сражающиеся рядом.

Убил последнюю тварь, пройдясь по периметру арены. На миг воцарилась зловещая тишина, как появился новый звук. Низкий, массивный гул, шедший из-под земли. В самом центре, там, где я вырастил каменную колонну.

Пока он нарастал, из щелей полезли новые твари. Всё те же скорпионы, только теперь бронированные и размером с небольшой танк, с маслянисто-чёрными хитиновыми панцирями, и хвостами с ядовитыми жалами на конце. Сверху из высоких проломов в стенах Колизея, с шипением и скрежетом когтей по камню начали спускаться летучие твари — нечто среднее между птеродактилями и летучими мышами, с кожистыми крыльями и пастями, усеянными иглами-зубами.

Каменная колонна покосилась и рухнула, разбившись на осколки, но из-под земли, к моему удивлению, так ничего и не показалось. Гул просто затих. Финальный босс? Или это будет очередная волна?

— Ладно, девочки… Разминка закончилась. — Я сделал шаг вперед, навстречу новой стене клыков, когтей, хитина и крыльев.

Летучие твари с визгом ринулись в пике, скользя тенями по залитой кровью арене.

— Воздух! — Крикнула Маша, указывая топором вверх. Его древко снова вспыхнуло синим, но на этот раз, вместо масштабного шторма она сконцентрировала молнии точечно. Стрелы били с навершия в пикирующих тварей, превращая их в обугленные головешки. Аня, не обращая на молнии внимание — уже взлетела в воздух, окутавшись вихрем воздуха. Летучие твари, влетая в него, просто разрывало на клочья невидимыми лезвиями.

Карина кинула свой топор в сторону огромного скорпиона, тёмная сфера схлопнулась, но либо его броня была крепче, чем у големов, либо в дело вступили условности локации — потому что логи системных событий показывали, что они все в районе сто пятидесятых уровней, и у неё не хватало сил. Его не сплющило сразу — он яростно бился, ломая клешнями камень. Карина сжала кулак, визуализируя навык. Сфера сжалась ещё сильнее, и это проняло монстра. Раздался оглушительный треск — броня не выдержала, и скорпион сложился внутрь самого себя, как бочка под давлением.

Я в это время уже носился между ног огромных членистоногих, уворачиваясь от ударов хвостов и клешнёй Бил в уязвимые места: сочленения лап, основание хвостов, с каждым ударом отсекая целые куски.

— Макс, слева! — Крикнула Аня сверху.

Я едва успел отпрыгнуть назад, как из-под земли, где я только что стоял, вырвались острые, костяные шипы. Тот самый гул? Подземные твари?

Из-под поверхности, разрывая остатки каменных плит, полезли гигантские червеобразные твари с пастями, усеянными рядами зубов. Их тела, покрытые слизью и обломками камней, извивались, достигая в толщине чуть ли не целого метра.

Пожалуй, пора всё же становиться чуть более серьёзным.

Плиты под ногами монстра ожили, повинуясь моей воле, потекли, преобразуясь в каменные, острые щупальца. Они вонзились в его слизистое тело, пригвоздив к месту, а затем разрослись изнутри острыми иглами, превратившись в жутковатую композицию.

Но тварей было много. Очень много. Они лезли из десятков разломов, а ведь ещё оставались бронированные скорпионы, хоть и изрядно поредевшие, с которыми сражалась Карина. Летучие твари, осознав бесперспективность попыток нападения на Анну, разлетелись и полетели с разных углов.

— Червяков возьму на себя, помоги Ане! — Крикнул я брюнетке, и она, кивнув, окутавшись молниями, тоже взлетела в воздух.

Вот это поворот. Оказывается, они тоже не показывали все свои силы? И они тоже приберегли сюрпризы? Но в принципе неважно, так даже лучше. Чем мои девушки сильнее — тем больше я за них спокоен.

Мысленно очертив вокруг Карины область, зажмурился и вся земля вокруг нас, в радиусе пятидесяти метров резко осела вниз, оставив два небольших пятачка. Я, если честно, сам не ожидал такого результата, но получилось отлично.

Часть червей, из тех, что не успели выбраться наружу — раздавило, но на поверхности ещё хватало живых тварей. Впрочем, ненадолго.

Поверхность вздыбилась частоколом каменных кольев, насаживая на них монстров, и я загнул их, превращая в некое подобие рыболовных крючков. Можно было бы устроить рыбалку, если бы, конечно, нашлись такие рыбины, способные заглотить монструозных червей. Впрочем, тогда именно они и стали бы главной проблемой, так что чур меня.

Не став доводить до греха, дёрнул руки вниз и колья в очередной раз, преобразовавшись в каменные клинки, ушли вниз, под землю — разрезая врагов на сотни маленьких червяков.

Осмотрелся по сторонам, но уже всё было кончено. Всех воздушных тварей выбили, а последнего скорпиона как раз добивала Карина. Она всё же достала из инвентаря свою артефактную нагинату и взмахнула ей, посылая луч света, разрезавший хитиновую тварь на две части.

— Это ещё не всё. — Поднял я руку вверх.

Портал на выход всё ещё не появился, да и не было босса локации, никто из противников не тянул на него.

Так и оказалось. Через несколько секунд плиты в центре арены начали проваливаться, образуя огромную воронку, из которой стала подниматься огромная, метров в двадцать фигура. Человекоподобный голем, целиком состоящий из отполированных, тёмных базальтовых плит, испещрённых мерцающими огненными прожилками. Но словно было мало его размера, в руке он держал гигантскую каменную палицу.

А вот это уже похоже на финал. И значит, самое время проверить, как девушки справятся с таким вызовом.

— Расходимся! — Отдал я команду, хотя она была излишней — девушки уже разбежались в стороны, понимая, что фокус одного монстра, пусть и сильного — надо раздёргивать в стороны, ибо находиться рядом — смерти подобно. Прихлопнет дубиной и поминай как звали.

— Фокус на ноги! Надо свалить эту махину!

Колосс заревел, поднимая палицу. Земля, даже несмотря на то, что я спрессовал её, всё равно продавливалась под его весом, и он при каждом шаге проваливался почти по колено. Только за счёт этого, он не оказался возле нас за секунду.

— Вперёд! — Рявкнул я.

Аня взмыла в воздух, начав обстреливать коленные суставы гиганта. Камни крошились под ударами невидимых лезвий, но базальт штука крепкая, поэтому он неплохо держал повреждения. Маша, к сожалению, тут оказалась бесполезна. Неважно, какой силы была молния, но всё, что ей удавалось достичь — это небольших выбоин на каменном теле.

Самый эффективный навык, как я и думал, оказался у рыжей девушки. Карина метнула свой топор не в колосса, а в точку перед ним. Гравитационная мина начала втягивать в себя обломки плит, землю. Колосс ещё сильнее замедлился, а его ноги начали скользить по направлению к воронке, проделывая целые траншеи.

Отличный момент, чтобы немного помочь девушкам. Понятно, что я в любой момент мог закончить схватку. Причём даже не разрезая его лазером. Так как здоровяк состоял из камня, то я чувствовал его тело и мог в любой момент сделать с ним что угодно. Странное чувство, должен признать.

И пару раз воспользовался этой властью, немного смещая направление удара, потому что если бы я этого не сделал, то Аня получила бы удар дубиной, которой он размахивал в воздухе, пытаясь прикончить вертлявую мелочь. Понятно, что ей бы это особо не повредило. Либо костюм защитил, либо, даже в худшем случае — она просто ожила через пару минут. Но зачем доводить до греха, если можно слегка сжульничать?

Я побежал в сторону голема и рванул вверх, по его телу, проращивая небольшие каменные шипы, которые использовал как опору. Уже через секунду я был у него на плече.

Он почувствовал это, пытаясь стряхнуть меня, как назойливую муху. Его растопыренная пятерня двинулась ко мне. Но тут в дело вступила Аня. Она спикировала, запустив сначала целую кучу воздушных пуль, дырявя локоть, а затем ещё несколько воздушных серпов точно в сочленение. И у неё получилось. Базальт треснул! Рука колосса просто отвалилась, и палица, крутясь, улетела куда-то вдаль, на трибуны, круша и так разломанные скамьи.

Мельком бросил взгляд, дубина попала в каменную плиту, нависающую над одной из арок и сломало её.

— Маша, давай! — Заорал я, вскакивая на голову колосса.

Молнии-то ничего не могли сделать, но ведь её основное оружие было совсем в другом. Топор был способен резать что угодно, что уж говорить про какой-то камень. Она метнула его, снова окутав разрядами, и он врезался в грудь голема.

Ослепительная вспышка, затем грохот, и базальт на груди гиганта взорвался, разлетаясь раскалёнными осколками.

Карина сжала кулак, и гравитационная мина перед колоссом схлопнулась. Гиганта, и без того потерявшего равновесие от удара Маши, повело вперёд, он начал падать.

Ударом топора расколол его голову и, оттолкнувшись, отпрыгнул. Правда, как и у большинства големов, потеря головы его не убила. Нужно разбить тело, чтобы успокоить его, либо найти ядро силы.

Колосс с оглушительным грохотом, ломая остатки плит, рухнул грудью на землю, тут же заворочался, пытаясь встать, но в него тут же прилетело ещё три навыка. Новый гравитационный удар, окутанный молнией топор, и воздушные пули, дырявящие его тело. Вот как раз они и ослабили основную массу камня, перфорируя его, потом топор добавил разрушений, и гравитация добила.

Огромное тело одномоментно осело, превратившись в груду битого, бесформенного камня, и Карина радостно закричала, получив уведомление об убийстве босса локации. Из земли выдвинулась колонна с какими-то наградными предметами за прохождение, а рядом загорелся портал на выход.

— Ну… — Только открыл я рот, как земля снова дрогнула.

Все насторожились, и взгляды устремились к огромной, заваленной обломками арке на противоположном конце Колизея. Как раз к той, в которую угодила дубина голема. Камни шевельнулись, обрушиваясь, и за ними, в темноте, зажглись два огромных глаза, сияющих холодным, мертвенно синим пламенем.

Похоже, секретный босс, готовится выйти на арену. И сдаётся мне, это мой противник. Девчонкам тут явно нечего делать.

Глава 7

Глава 7:

— Ну… — Только открыл я рот, как земля снова дрогнула.

Все насторожились, и взгляды устремились к огромной, заваленной обломками арке на противоположном конце Колизея. Они шевельнулись, обрушиваясь, и за ними, в темноте, зажглись два огромных глаза, сияющих холодным, мертвенно синим пламенем.

Все мгновенно насторожились, учуяв опасность. Воздух словно сгустился, наполнившись тревожным предчувствием.

— Вот блин. — Пробормотала Аня сквозь стиснутые зубы, не опуская топор. — Даже отдышаться толком не успели. Можно же было сделать небольшой перерывчик?

— Это секретный босс локации. — Констатировал я. — На выход. Немедленно. Этот босс слишком опасен. Уровень локации явно не соответствует вашему текущему прогрессу. Вероятность гибели слишком велика. — Я не преувеличивал. Локация подстраивалась под мой уровень и пусть они и справились с обычными тварями, но секретные боссы тем и отличались, что всегда могли выкинуть какой-нибудь фортель, в секунду перевернув течение боя.

— Макс, но мы можем помочь! — Начала было Карина, ее голос дрогнул от желания доказать свою силу. Она даже сделала шаг вперед.

— Не спорим. Быстро в портал! — Ответил я приказным тоном, не отводя взгляда от пролома. Нельзя было терять ни секунды. Каждый миг промедления мог стать фатальным. Синие глаза не моргали, просто висели в темноте, наблюдая. Это было хуже любой агрессии. Если бы противник кинулся в бой — это было бы ожидаемо, а всё непонятное — настораживает.

И они, к их чести, всё же поняли. Не стали своевольничать, капризничать, устраивать истерики или доказывать свою значимость. Инстинкт самосохранения и доверие к моей оценке перевесили девичий задор. Они рванули к мерцающему окну портала на выход, даже не взглянув на постамент с наградой за голема. Аня шла последней, прикрывая спины подруг, ее взгляд метнулся к заваленной арке, полный немого вопроса и готовности к бою, но она послушалась. Деактивировала шлем, бросила на меня осуждающий взгляд, но всё же вышла.

Самое настораживающее в противнике было именно в этой неподвижности. Глаза в темноте не двигались, не моргали, не выдавали ни малейшего изменения выражения. Они просто висели в воздухе, в полной тьме. Это спокойствие было слишком неестественным.

Как только девушки исчезали в мерцающем сиянии портала, я, наконец, сделал то, что должен был проверить еще при входе в локацию, но отвлекся на врагов и тестирование девушек. Проверил навигатор в коммуникаторе и подтвердил свои подозрения. Координаты прыгали, не находя стабильной точки привязки. Реальной, стабильной точки в пространстве у этого места не существовало. С очень высокой вероятностью это был квантовый карман реальности, созданный Системой. Хотя если учитывать, что я прикрыт от её взора — то мной самим, моим подсознательным желанием.

Пространство внутри арки сдвинулось. Воздух над завалом заколебался, исказился, а затем из него, буквально выплывая сквозь обломки камней, словно те были иллюзией, вышло странное существо. Вальяжной, почти небрежной походкой, полной хищной грации и абсолютной уверенности в своем превосходстве.

Здоровенная тварь. Метров пять, наверное, в холке. Те самые синие глаза, холодные и бездушные, яркими огнями горели на почти безликой, вытянутой морде. Мощные когтистые лапы, каждая размером с мой торс, опирались на плиты, но не оставляли вмятин. Перекатывающиеся жгуты мышц под гладкой, как полированный обсидиан, черной шкурой говорили о чудовищной силе. Очень плавные и экономичные движения, лишенные лишних усилий.

Но самое непонятное, — вокруг всего его тела колыхалось марево. Как в самую сильную жару над раскаленным асфальтом. Оно слегка искажало очертания существа, делая его контуры расплывчатыми, колеблющимися. Оно горячее? Или это какой-то вид активного камуфляжа, маскировки?

Вдобавок монстр передвигался абсолютно бесшумно. С такими-то когтями и явно огромным весом он должен был ломать древние плиты Колизея как сухие ветки, оставляя глубокие царапины и издавая скрежет. Но не было слышно ни единого звука. Ни скрежета когтей, ни его дыхания или тем более рёва, как должно было бы вести себя дикое животное. Такое ощущение, будто он не ступал по земле, а невесомо парил в воздухе. Контролировал свой вес на фундаментальном уровне? Управлял гравитацией, как Карина? Мысль была тревожной. Если оно могло манипулировать гравитацией или плотностью собственного тела в локальной области — это открывало неприятные перспективы. Хорошо, что я отправил девчонок домой. Им тут явно нечего делать.

А затем оно просто исчезло. Одна секунда — монстр стоит, а следующая — на его месте лишь пустота. Всё так же бесшумно, мгновенно, без всякого перехода.

Охренеть. Невидимка. Чувствую, будет весело.

Уголки губ под шлемом непроизвольно дрогнули в подобии улыбки. Наконец-то что-то интересное.

Контроль гравитации и воздух для использования маскировки? Тот же набор навыков, что был использован до его появления? Если да, то хорошо, что я не активировал полный свой арсенал, ограничившись минимумом. Значит, возможно, будет ещё молния и управление землёй.

Я напряг все чувства до предела. Зрение в броне мгновенно переключилось на тепловое сканирование — пустота. Ни одного движущегося теплового пятна, только остывающие трупы с прошлых волн. В ультрафиолетовом спектре тоже ничего. Акустические сенсоры тоже мимо. Абсолютная невидимость. Вкупе с тем, что её не было слышно и, как я тут же заметил, она не оставляла никаких следов на пыльном полу — задача становилась воистину интересной.

Конечно, всё можно было бы решить за один удар. Залить всю арену вокруг себя морем огня, исполосовать лазер, вызвать с неба разряд молнии чудовищной силы или просто заморозить. Но зачем? Я же пришел сюда не за легкой победой. Я пришел подраться, почувствовать сопротивление, проверить свои рефлексы и навыки в условиях реальной угрозы. И будем честны, волны монстров и даже голема мне не хватило. Слишком уж они были слабы, предсказуемы. Да и я большую часть времени тестировал девчонок, наблюдая за их тактикой, реакциями, слаженностью, лишь изредка подправляя ситуацию. А вот такой хитрый, скрытный противник — это что-то новенькое. Опыт сражения с тварью, обладающей подобными способностями, мне явно не помешает. Да и мало ли, начну использовать новые навыки — а монстр адаптируется к ним и станет копировать. Лучше не рисковать.

Земля под ногами внезапно вздулась и лопнула с сухим, резким треском, словно сработала мощная противопехотная мина. Я ощутил это только в самый последний момент, и то лишь благодаря навыку пангеокинеза. Через него пришел импульс — мгновенное, чудовищное сжатие, за которым последовал разрыв. Причем, что самое интересное, я чувствовал, что могу пересилить этот взрыв, удержать структуру земли, заставить ее остаться монолитной силой воли. Но опять же — зачем? Пусть показывает свои карты.

Я рванул вправо, инстинктивно, не думая. Начал передвигаться зигзагами, меняя направление каждые пару шагов, превращаясь в трудную мишень. За спиной грохнули еще десятки взрывов — точечных, и точных, словно кто-то ставил под моими следами невидимые фугасы. Облака летящей каменной шрапнели, осколков размером с кулак и острых, как бритва, чешуек — взметнулись в воздух. Они летели со скоростью пистолетных пуль, со свистом рассекая воздух. Но от них прекрасно защищала броня — осколки отскакивали от неё, не оставляя даже царапин.

Кстати, думаю, что моей выносливости и плотности тканей уже должно хватать на то, чтобы останавливать такие осколки голой кожей, без серьезных повреждений. Не то, чтобы я планировал проверить это прямо сейчас, с секретным боссом локации моего уровня. Рисковать без надобности — глупо. Но мысленную отметку в памяти поставил: нужно провести очередные стресс-тесты организма на устойчивость к баллистическим воздействиям малого калибра.

Мысли стремительно проносились в голове, пока я на автомате уворачивался, продолжая скакать по Колизею, а глаза сканировали пустоту, пытаясь уловить малейшую аномалию.

Полная невидимость, атаки, связанные с дистанционным взрывом камней под ногами. Надо проверить, правильно ли я догадываюсь об их истинной природе.

Попробовал ответный ход. Сконцентрировавшись, поднял за своей спиной каменную стену, метровую толщины, прикрываясь ей от очередного точечного взрыва. Стена взорвалась ровно в тот момент, когда я за ней скрылся, снова изнутри, словно в ее толще сдетонировал заряд.

Понятно — значит, не показалось. Существо обладает неким подобием моего навыка пангеокинеза. По крайней мере, его деструктивной составляющей. Не факт, что способно создавать материю или формировать сложные структуры, но разрушать камень, вызывая контролируемые взрывы в нем самом — умеет отлично. Воздух есть, гравитация есть, камень есть. Осталась молния.

Слева, справа, сзади и спереди. Я почувствовал четыре точки напряжения в земле — почти одновременно. Они образовали квадрат, в центре которого я оказался. Ловушка.

Хитро. Существо явно училось, наблюдая за моими перемещениями, и у него, хватает скорости реакции, чтобы предугадать мои действия. А ведь у меня в руках был топор, сильно увеличивающий мою скорость, и я носился по арене со скоростью гоночной машины.

Вариантов было немного. Я прыгнул вверх, на высоту пары этажей как минимум. Взрывная волна от синхронного срабатывания четырех мин ударила снизу, подбросив меня еще выше и закрутив в воздухе. Я перекувырнулся, стараясь стабилизироваться, пытаясь сориентироваться в полете. И тут наконец что-то ощутил. Странное чувство внизу, в том месте, куда я должен был приземлиться. Словно там что-то есть. Как будто на землю бросили огромный, туго набитый мешок с ватой. Тело монстра, жадно разинувшее пасть и ожидающее моё приземление?

Ладно — если это всего лишь маскировка, скрывающая физическое тело, то проверим ещё одну теорию. Не стал приземляться туда, куда меня толкала инерция и гравитация. Вместо этого я завис в воздухе, и швырнул вниз, прямо в центр пятна, две светошумовые гранаты из инвентаря.

По всей видимости, тварь этого не ожидала. Она явно рассчитывала на мое приземление прямо на нее или рядом.

Они сработали почти одновременно. Ослепительная вспышка и оглушительный взрыв.

И этого хватило. На миг — буквально на долю секунды — маскировка засбоила. Мерцающий, как плохая голограмма, контур существа выбило из невидимости. Я наконец увидел его настоящего, а не того гигантского монстра, что медленно выплыл из арки! Тот, оказывается, тоже был иллюзией, проекцией, которую выдавало искажающее марево вокруг его реального тела. Обман зрения, призванный внушить страх и неправильно оценить масштаб угрозы.

Настоящий секретный босс локации был меньше размером. Ростом чуть выше меня, под два метра, но невероятно плотно сбитый. Короткошерстное, мускулистое тело как у пантеры. Длинный, гибкий хвост с костяным, как шило, наконечником, который сейчас судорожно дергался. А главное — на груди, в центре, между передними лапами, пульсировал неровным, сбивчивым синим светом какой-то камень. Источник невидимости? Или источник сил?

Я чуть не рассмеялся в голос, но сдержался, лишь фыркнув. Опять хвост с наконечником? Сколько можно? Я слишком часто встречаю таких тварей. Что на арене Ксенотопии, что у нас на Земле в порталах, что в более поздних, сложных локациях. Да даже взять хтоническую Тварь — тоже есть хвост с костяным наконечником. У Системы что, туго с фантазией? Или это некий универсальный шаблон для подвижных хищников? Хотя если так подумать, то часть локаций, особенно секретных или боссов, словно подстраивается под мои ожидания, под мой прошлый опыт. А значит, возможно, это я зациклился на таких примитивах, и Система просто отражает это? Но вообще, пятая конечность штука чертовски удобная, особенно когда она функциональная, как этот хвост-жало. Не то, чтобы я внезапно захотел отрастить себе хвост, хотя по идее мог, воспользовавшись биокинезом для модификации собственного тела. Но мысль была заманчивой — дополнительная точка опоры, оружие, манипулятор… Хотя выглядело бы идиотски.

Мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху, решительно выбрасывая посторонние мысли из головы. Опять задумался во время боя. Когда-нибудь эта привычка меня точно подведет. Главное, чтобы не смертельно.

Приземлился на землю чуть в стороне от эпицентра взрыва гранат, мягко погасив инерцию. Сосредоточился на ощущениях пангеокинеза, на вибрациях земли. Ощущение туго набитого мешка с ватой — ощущение невидимого тела — переместилось. Быстро, бесшумно, оказавшись возле меня, справа. Я кувырком откатился влево, едва успев. В том месте, где я стоял мгновение назад, появилась глубокая, как от удара гигантского когтя, борозда в камне. Хвост! Он бил с невероятной скоростью и силой.

Но теперь я знал слабость монстра. Чувствительность к интенсивному свету и громкому звуку. Гранаты выбили его из камуфляжа. А значит, это было ключом к решению проблемы.

Кинул ещё несколько гранат — не точно в него, а по площадям, создавая зоны ослепления и оглушения. И сразу после серии взрывов, используя их как прикрытие, сделал рывок к месту, где датчики брони засекли кратковременное мерцание искажения. Ударил топором, коротким, резким ударом снизу вверх, прямо по тому месту, где должен был пульсировать синий камень на груди. Расчет был на скорость и неожиданность.

Но к моему удивлению, лезвие встретило не броню, а нечто вязкое, упругое. Как будто топор вошел в густой, плотный гель, гасящий силу и скорость удара. Марево! Это не просто визуальный эффект сокрытия, а ещё и барьер.

Топор всё равно пробил его, пусть и потеряв значительную часть инерции. Вместо того, чтобы разрубить непонятный камень или хотя бы глубоко вонзиться, лезвие лишь чиркнуло по его поверхности, высекая сноп синих искр и оставив тонкую, дымящуюся царапину.

Но этого хватило. Камень поддался, начал работать со сбоями, свет его стал неровным, прерывистым. И теперь я видел — не четко, а словно сквозь туман, мерцающий и плывущий силуэт противника. Невидимость дала сбой, стала нестабильной.

Запаниковавшая тварь ответила яростно, отчаянно. Не точечными взрывами, а целой серией каскадных, хаотических детонаций. Осколки каменных плит под ногами, спрессованная мною же ранее земля, огромные базальтовые останки голема — всё взрывалось вокруг. Воздух наполнился шквалом жалящих осколков, пылью и ударными волнами, бившими по броне.

Я прыгал, уворачивался, отбивал крупные, летящие прямо в голову осколки плоскостью топора, наконец выкладываясь на полную, на грани возможного. Вот! Это именно то, чего я хотел. Наконец-то встретил достаточно быстрого, опасного и сообразительного противника. Он даже без своих взрывов мог потягаться со мной в скорости и реакции, причем в момент, когда у меня в руке топор, нехило так разгоняющий характеристики. Очередное подтверждение искусственности и подстройки локации под меня?

Мы кружили по арене, в смертельном танце. Вернее, смертельным он был только для неё, я же, признаюсь, начал получать удовольствие от самого процесса. От адреналина, от необходимости думать на опережение, от проверки рефлексов. Ведь по факту, что мне реально грозило? Я не использовал даже десяти процентов своей силы, не активировал замедление восприятия времени, не использовал заморозку. Потому что иначе всё закончилось бы слишком быстро, а я хотел понять этого противника, прочувствовать его тактику.

Хитрый противник — это опыт. Ценный опыт.

— Ну же, давай! — Крикнул я сквозь грохот взрывов, делая очередной стремительный выпад вперед, по расплывающейся, мерцающей фигуре врага. Топор снова встретил вязкое сопротивление марева, но я был готов к этому. Вложил в удар всю физическую силу. Лезвие, вспыхнув синим, всё же прорвало пелену, и вонзилось во что-то твердое. Кость?

Раздавшийся визг твари был пронзительным, перекрывающим даже взрыв шумовой гранаты, и он мог бы оглушить меня, если бы не шумоподавление в шлеме. Невидимость снова пропала, и я увидел тварь целиком — топор глубоко впился ей в плечо, у самого основания мощной передней лапы. Черная, маслянистая, густая как смола кровь сочилась по зазубренному лезвию, капая на камни. Синий камень на груди бешено пульсировал, расходясь волнами из центра.

Монстр рванул назад, пытаясь освободиться, дико тряся головой. Но куда там. Топор засел слишком глубоко, клинок явно зацепил кость или сустав. Да и раненая конечность подгибалась, мешая нормально двигаться, лишая хищника привычной грации.

Тварь крутилась на месте, как бешеная, пытаясь вырваться или дотянуться зубами до древка, до моих рук. Ее хвост с костяным шипом просвистел в сантиметре от моего шлема, я инстинктивно отклонился, и в этот момент дёрнул древко на себя со всей силы, стараясь завалить противника. Но под ногу неудачно попался крупный осколок плиты, я оступился, потерял равновесие и тоже рухнул вниз, не выпуская топор.

И вот тогда, наконец жахнуло молнией. С неба, прямо в нас ударил целый слепящий поток концентрированной энергии. Не знаю сколько миллионов вольт в ней было, но всё, чего монстр этим добился — только того, что разряд безобидно стёк в землю. Ни я, ни тварь от этой атаки даже не пострадали. Зато в очередной раз подтвердились мои мысли. То, что было использовано в первых волнах — было адаптировано, переработано и дано как навык секретному боссу.

И теперь мы оба катались в пыли, покрытые грязью и кровью. Я оказался сверху, но положение было неустойчивым.

Отпустил рукоять топора, схватив монстра двумя руками за шею и здоровое плечо, стараясь прижать его к земле. Чувствовал под латами и усиленными перчатками дикую, бьющуюся силу, его ярость, передающуюся через контакт. Он бился, как загнанный в угол зверь, не чувствующий боли. Помнится, я когда-то дома возился с Тимошей, и также фиксировал его, не давая сбежать во время игры, тот рвался точно так же — всем телом, с силой, которой не ожидаешь от небольшой собаки. Только тут это было помножено на размер, силу и смертоносность хищника.

Но это как раз то, чего я хотел — честный, ближний бой, в котором можно не сдерживаться, где можно почувствовать живую плоть противника под руками, его сопротивление.

Пропустил над головой удар хвоста — костяной шип проскрипел по броне шлема в районе виска, оставив небольшую царапину. И в ответ, используя инерцию его движения, всадил короткий, мощный удар кулаком, прямо ей в морду, чуть ниже синих глаз. Отчётливо почувствовал, как под перчаткой хрустнули кости. Монстр захрипел, синие глаза на миг помутнели, потеряли фокус от шока и боли.

Грешно не использовать такой момент. Резко вывернулся, упираясь ногами в ее бок для рычага, и рванул топор на себя. Лезвие с влажным хрустом вышло из раны, напоследок брызнув черной кровью фонтаном.

Тварь взревела от боли и ярости. Чуть отползла, тяжело дыша, хрипя и мотая башкой. Скрывающее марево снова пыталось сгуститься вокруг нее, но не выходило. По её шкуре пробежали разряды молний, но затем, словно вспомнив, что против меня это не поможет — они утихли.

Кровь обильно текла по лапе, образуя лужу на камне, а синие глаза, несмотря на боль и страшную рану, пылали ненавистью. Ни капли страха. Совершенное создание, предназначенное только для того, чтобы убивать.

— Ну что? — Я встал во весь рост, перехватывая топор. — Продолжим? Или сдашься? — Глупо, конечно. Оно не понимало слов.

Ответом был последний, отчаянный бросок. Монстр, игнорируя боль в лапе и разбитую морду, стремительно рванул ко мне, используя все оставшиеся силы. Позади меня, в точке, куда я мог отступить, раздался мощный взрыв, бросивший поток осколков мне в спину и подталкивающий вперед, прямо в его объятия.

Я не стал сопротивляться. Встретил атакующую тварь ударом топора, но она в последний момент резко отвернула морду, и лезвие лишь скользнуло по костяным шипам на боку головы, оставив глубокую борозду. Его когти царапали, скрежетали по броне на моей груди, пытаясь найти слабое место, прорвать защиту. Я же, оказавшись вплотную, ударил коленом в бок, целясь в ребра и вызвав ещё один короткий взвизг боли. Тварь пыталась вцепиться зубами в мой шлем, я уперся левой рукой в ее горло, отталкивая зубастую пасть, в то время как правая все еще сжимала древко топора. Но в таком близком контакте, в этой свалке, топор был чертовски неудобен. Поэтому я снова отпустил рукоять, перехватывая второй рукой горло и сдавливая его изо всех сил, стараясь перекрыть дыхание или хотя бы кровоток.

В синих глазах, так близко к моему визору, всё ещё не было страха. Только слепая, всепоглощающая ярость и абсолютная, первобытная готовность утащить меня за собой в преисподнюю, чего бы это ни стоило.

Хватит. Игра закончена.

Несмотря на всё то, что этот секретный босс локации показал свою хитрость, скорость, силу и способности — он всё ещё не был мне реальным противником. Да — сильный. Да — быстрый. Да — опасный. Но уязвимый. И главная его уязвимость пульсировала синим светом у меня перед глазами.

Опустил правую руку чуть ниже, нащупал под короткой, жесткой шерстью странный нарост на груди — тот самый синий камень. Он был горячим, пульсировал под пальцами, как живой. Я сжал его изо всех сил, и дёрнул на себя, не церемонясь.

Тварь снова истошно завизжала, но на этот раз звук был другим — высоким, пронзительным, полным невыносимой агонии и жалобы. Жизнь уходила из нее вместе с этим камнем.

С очередным влажным, чавкающим звуком, камень поддался, оторвался. Я вырвал его. Он с обратной стороны был весь оплетён жилистыми прожилками, которые тянулись вглубь тела твари. За камнем тянулись рвущиеся мышцы, связки, сосуды — с каждой порванной струной, с каждым щелчком, агония противника становилась всё сильнее, его тело билось в последних судорогах, пока не затихло окончательно, и обмякло.

=Убит секретный босс локации, Невидимая Смерть 180 уровня. Получено двадцать процентов опыта, 10 очков бонусных характеристик, 2 очка навыка=

Вот теперь вокруг воцарилась настоящая тишина, нарушаемая редкими щелчками остывающего камня, раскалившегося после удара молнии. Существо безжизненно лежало на земле, пока черная, густая кровь медленно растекалась по трещинам в земле, образуя небольшое озерцо.

— Фух… — Выдохнул я, ощущая, как напряжение боя постепенно спадает, сменяясь приятной усталостью. Выпрямился, потянулся, разминая затекшую спину.

Я весь был покрыт грязью, пылью и липкой черной кровью. Но это проблема решаемая. Я поднял руку, сконцентрировался. Вокруг меня из воздуха сконденсировалась, а затем закружилась вода — чистая, прохладная. Она мягко обволакивала броню, смывая всю грязь и кровь, унося ее прочь. Я сделал выводы после одного неприятного инцидента в портале, когда после деактивации костюма меня залило едкой кровью скорпионообразных тварей. Теперь ритуал очистки стал обязательным перед выходом из любого портала. Чистота — залог здоровья.

Синий камень в моей руке был теплым, почти горячим. Я поднес его к визору шлема, рассматривая. Он был размером с крупное куриное яйцо, неровный, с внутренними прожилками, пульсирующий остаточным светом.

Интересно.

Я уже подумал, что это награда, артефакт, и что его можно будет использовать как некий генератор невидимости или искажения. Это бы пригодилось для землян — существующие технологии активного камуфляжа были слишком громоздкими, требовали огромных энергозатрат, и предназначались для маскировки стационарных объектов. А вот такой компактный генератор, как у этого существа — в теории существовал, но не продавался даже на чёрных рынках инопланетных технологий, и был недоступен для покупки.

Но камень в моей руке вдруг пошел трещинами. Сначала мелкой сеточкой, а затем рассыпался на мелкое крошево, похожее на угольный шлак.

Рядом с колонной, на которой лежала награда за голема, из земли с тихим скрежетом медленно выдвинулась вторая колонна. На ней лежала одна латная перчатка. Стальная, без украшений, выглядела крепкой, но ничем не примечательной.

Закинул в инвентарь, вызвал описание.

*Перчатка резонанса. Позволяет создавать до трех точек напряжения в минеральной структуре (камень, керамика, кристаллы) в радиусе пятнадцати метров, вызывая контролируемый взрыв средней мощности через одну-три секунды после активации. Ограничение: пять применений навыка в сутки. Требует минимального запаса внутренней энергии пользователя*

Одна из способностей босса локации, материализовавшаяся в виде предмета. Неплохая штука для новичков. И, если бы она мне попалась в самом начале моего пути, была бы бесценной. А сейчас от неё вообще никакого толку. Я собственными силами, с помощью навыка, способен сделать то же самое, причем на больших расстояниях, с большей силой, большей точностью и без всяких дурацких ограничений в пять раз в сутки.

К сожалению, награда за голема тоже не вызвала энтузиазма. Шлем с прибавкой к силе в целых две единицы. После последнего обновления Системы предметы действительно стали падать чаще. Но найти среди них что-то действительно стоящее, полезное для моего уровня, было практически нереально. У меня такого барахла — шлемов, перчаток, поясов с мизерными бонусами — набралась уже целая гора в инвентаре. Нужно будет систематизировать и отдать в реализацию. Создать в корпорации отдельный отдел, занимающийся именно торговлей системными артефактами. Пусть каталогизируют, оценивают, разыскивают среди хлама что-нибудь редкое или интересное для исследований, попутно сбывая всякое старье новичкам или коллекционерам. Деньги лишними не бывают.

Последний раз окинул взглядом арену — мертвого босса, разруху, следы боя. Ничего ценного. Шагнул ко все еще активному порталу на выход. Привычно затянуло в него, и я очутился в знакомой, комнате.

Девушки не расслаблялись. Они всё так же были в полной боевой готовности — броня активирована, оружие наготове. Похвально. Значит, усвоили уроки. Если бы вдруг появился какой-нибудь незваный гость, они были бы готовы дать ему достойный отпор.

Увидев меня целого и невредимого, они радостно вскочили. Напряжение мгновенно спало, сменившись облегчением и радостью.

— Макс! — Их голоса слились воедино.

Они закружились вокруг меня, как стайка взволнованных птиц, осматривая на предмет повреждений (которых, естественно, не было), ощупывая броню, задавая сбивчивые вопросы:

Их энергия, их искренняя забота были приятны, пусть и немного утомительны после боя. Затем, без лишних слов, решив, они дружно схватили меня под руки и потащили в сторону душевой.

Я не сопротивлялся, позволяя вести себя. Напряжение в круговерти боя сбросил, и теперь домашняя суета и объятия девушек выглядели очень привлекательным завершением дня.

Всё остальное завтра. В том числе и тест характеристик. Завтра встану под пули. Выдам девчонкам пистолеты и автоматы и устроим проверку возможностей.

Глава 8

Глава 8:

Давно было пора проверить пределы своего тела. Помнится мне, я делал это, но эпизодически. Какие-то невнятные попытки выяснить, насколько я стал сильней ещё в такие древние времена, когда я толком не отличался от обычного человека. Тогда всё было проще, понятнее. Поднять штангу побольше, пробежать быстрее — вот и вся проверка. Сейчас же… Сейчас мои характеристики уже были настолько велики, что меня и человеком-то нельзя было считать. Мне постоянно приходилось сдерживать и чётко выверять собственные движения, чтобы что-нибудь не сломать.

Базовые, и так превышающие уровень олимпийского чемпиона в каждой минимум в пять раз, в пассивном режиме усиливались костюмом, даже не активированным — почти в два раза, доводя каждую почти до двух сотен, за исключением ловкости и телосложения — превышающих даже этот уровень. А с топором в руке, всё было ещё страшней. Ладно бы это было просто оружие, так нет — это был читерский усилитель, превращающий меня в нечто сродни стихийному бедствию в человеческой оболочке.

Характеристики:

Сила: 108 (554)

Ловкость: 121 (621)

Телосложение: 113 (204)

Интеллект: 100 (181)

Мудрость: 107 (193)

Цифры. Обычный, ничем не примечательный человек, не имеющий коммуникатора, имел их в районе десятки в каждой характеристике. Со своими погрешностями, конечно, у кого-то вообще всего несколько единиц, но средний уровень по палате — это десять единиц. Олимпийский чемпион — в районе двадцати. А у меня в лидирующей, в ловкости — целых шестьсот двадцать одна. Превышает уровень в тридцать раз. Неудивительно, что у меня наблюдаются проблемы с ней, когда держу в руках топор. В последние дни, конечно, стало полегче, особенно когда я принял решение прокачивать только интеллект и мудрость, оставив силу, ловкость и телосложение на прокачку только с тренировочными болванчиками, вдобавок постоянно уделяя время медитативным упражнениям. Учился сдерживать внутреннюю силу, направлять её.

Но всё же, давно напрашивалось проведение тестов. И, так как я теперь целый глава корпорации, а значит, у меня есть целый штат, пусть пока ещё только формируемый. Позвонил юристу с вопросами и действительно, у корпорации, оказывается, уже был сформирован боевой отдел. С него выделялись бойцы в охрану кораблей, которые уже отправились в первые рейсы, им же осуществлялось патрулирование моих земель и как ещё оказалось, корпорация могла в любой момент воспользоваться многочисленными связями с военными, для получения доступа к полигонам. Без лишней бюрократии, по первому запросу. Очень удобно.

Я, конечно, понимал, что мои характеристики станут известны некоему кругу людей, но право дело, глупо скрывать то, что я один из сильнейших людей на планете. Во-первых, любой желающий мог увидеть это в глобальном рейтинге, по которому я продолжал неуклонно ползти вверх, а во-вторых, кому надо и так знали: спецслужбы, военные аналитики, высокопоставленные чиновники, имеющие доступ к гостайне.

Те времена, когда в теории надо было скрываться от правительств других стран, опасаясь, что они будут делать подлянки либо мне, либо моей семье — прошли. Окончательно и бесповоротно. Планета стремительно объединялась, и основную, решающую роль в этом играла моя космическая станция. Оснащенная просто невероятным количеством сенсоров и датчиков, она сканировала всю планету в постоянном режиме, проникая сквозь любые преграды. У операторов на борту была информация абсолютно о любом месте на планете в реальном времени, причем от их взора нельзя было скрыться даже в глубоких подвалах или под толщей океана.

Выискивались группы людей, в автоматическом режиме проводился анализ ситуации, и, если там требовалась помощь, например, в случаях с бандитизмом, природными катастрофами или техногенными авариями, туда мгновенно отправлялся отряд бравых ребят в экзоскелетах нового поколения. Все как один достаточно высоких по уровню и прошедших ускоренные курсы по разрешению конфликтных ситуаций. Они стали лицом нового порядка — быстрые, эффективные, глухие к мольбам, уговорам и попыткам взяток.

Для абсолютного большинства — это становилось сюрпризом, когда буквально на головы, из космоса, окутанные огнём — падали суровые ребята, быстро наводящие порядок. Они же при необходимости оказывали помощь. Открывали порталы, зачищали и протаскивали через них тех, кому это было необходимо.

Всё это активно освещалось в средствах массовой информации, героизируя подвиги, и недостатка от желающих записаться в ряды новоиспеченных космодесантников, не было. Очереди в вербовочные пункты растягивались на километры. Ещё бы — им предоставляли лучшее снаряжение, разработанное с использованием внеземных технологий, помощь лучших тактиков и специалистов по быстрой прокачке, доступ к закрытым полигонам для отработки и проверки навыков в условиях, максимально приближенных к боевым. Это был прямой путь к силе, статусу и гарантированной безопасности в новом мире.

Для правительства это тоже было выгодно. Наверху прекрасно понимали, что человечеству необходимо срочно отрастить зубы, что его ждут непростые времена, когда галактике, или хотя бы ближайшим звёздным соседям будет необходимо показать, что с нами нужно считаться. Что мы не станем лёгкой жертвой для любого космического хищника или экспансионистской расы.

Учитывая новые технологии: строительные — быстрое возведение зданий, энергетические — дешевые и компактные источники электричества, транспортные — гравиплатформы, порталы, и робототехнические — универсальные дроны, а также недорогие пищевые принтеры, позволяющие обеспечить сбалансированной едой любое количество населения, получилось высвободить из сферы производства и услуг огромное количество людей, гарантировав им базовый и безусловный минимум для выживания. Но простое существование не устраивало человечество, знающее о звёздах и таящихся там возможностях. Учитывая гормональную корректировку, внедренную Системой и заставляющую людей получать настоящее удовольствие от прокачки, преодоления себя и попадания в адреналиновые ситуации — военная мощь Земли стремительно увеличивалась вместе со средним уровнем населения. Люди хотели становиться сильнее, быстрее, умнее.

О чём говорить, если у людей, одним из самых популярных времяпрепровождений сейчас стали выезды на разнообразные стрелковые полигоны для оттачивания навыков, необходимых для выживания в потенциально враждебной вселенной. Стрельба, рукопашный бой, тактика малых групп — это стало мейнстримом, новой субкультурой. Дети мечтали не о футболе, а о высоких характеристиках и классных навыках.

Именно один из таких полигонов, только закрытый, элитный и строго военный, мне любезно и предоставили по первому же запросу. Отдалённый, затерянный в сибирской тайге, оснащенный большим количеством сканеров и датчиков последнего поколения, предназначенный для тестирования сверхспособностей пользователей коммуникаторов высокого уровня. Идеальное место, чтобы не бояться кого-то напугать или что-то разрушить за пределами площадки.

Выглядел он впечатляюще: весь уставленный бетонными блоками разной толщины, стальными плитами, утыканный сложными полосами препятствий, стрелковыми галереями и отдельно стоящими ангарами.

И датчики. Очень, очень много датчиков. Они были повсюду: на треногах, вмонтированы в препятствия, установлены на вышках. Высокоскоростные камеры, способные снимать тысячи кадров в секунду, лазерные измерители скорости и траектории, сейсмические сенсоры, фиксирующие малейшие вибрации грунта; термографы, отслеживающие распределение тепла в теле, датчики давления, акустические микрофоны, анализаторы воздушных потоков. Все это было подключено к единой централизованной системе, где все данные стекались в одно помещение — центр управления, где сейчас копошились девчонки, осваивая оборудование. Благо, интерфейс, интегрированный в местные терминалы, был очень дружелюбным к пользователям и позволял даже совсем новичкам отслеживать параметры испытуемых в реальном времени.

— Всё готово. — Произнесла Карина в групповой голосовой чат. — Все датчики в строю, система пишет, что калибровка завершена. Можно начинать.

— Надеюсь, ты не собираешься разносить все к чертям собачьим? — Раздался голос Ани, хорошо знакомой с моими возможностями. — А то потом объяснять, почему сверхсекретный правительственный полигон выглядит как после бомбежки кассетными боеприпасами, или вообще располовинен на две части лазером, будет неудобно.

— Потом будете кокетничать. — Вступила в разговор Маша. Она, как человек науки, пусть и недоучившаяся из-за начавшейся войны, а потом осознанно решившая бросить учебу, стояла у главного пульта оператора. Пальцы девушки быстро скользили по голографическому интерфейсу. — Программа тестирования загружена и синхронизирована. Начинаем с базовых физических показателей: сила, ловкость, телосложение в статике и динамике. Потом, как ты и хотел — тестирование с огнестрелом. — Её голос чуть изменился, став тише, и в нём появилась явная неуверенность и обеспокоенность. — Ты уверен, что хочешь тестировать себя без брони? Всё же стрелять настоящими пулями разного калибра в живого человека — звучит не просто бредово, а откровенно безумно. Я, конечно, понимаю, что у тебя зашкаливающие характеристики, но всё же… Это же пули, Макс. Реальные, которыми убивают.

Я лишь усмехнулся. Знали бы они, через что я прошел и с какими тварями сражался. Какие-то пули для меня — пустяк. Даже если и ранят, то ничего страшного. Сложно посчитать, сколько у меня уже было жутких, смертельных для обычных людей травм. Во мне вообще, как-то лазерным лучом дырку в груди проделали, в которую можно было кулак просунуть, в другой раз вообще, руку оторвали и ничего — жив, здоров.

— Уверен. На все сто. Всё будет нормально, Маш. Не переживай. — Постарался вложить в голос максимум уверенности. — Начинаем.

В качестве первой цели выбрал железобетонный куб, метр на метр. Стандартный строительный блок, часто используемый для подпорных стен у нас во Владивостоке — по крайней мере, для тех людей, кто не хочет заморачиваться заливкой единой конструкции. Огромные такие кирпичи. Для обычного человека — непреодолимая преграда весом около двух с половиной тонн. Ну чтож, самое время проверить, насколько далеко я ушел от них.

В силовой атлетике прошлого было такое понятие, как силовой экстрим. Поднятие всяких нестандартных предметов: бочек, камней, автомобилей, в том числе и бетонных блоков, правда, со специальными ручками для захвата. И цифры в двести-триста килограммов — были до прихода Системы вполне реальны для лучших из лучших.

Моя же сила, даже без топора, почти в десять раз больше, чем у самого крутого атлета времен до прихода Системы. Логика подсказывала, что этот вес должен быть мне по силам. Но логика — одно, а реальность — другое.

Я подошел, расставил ноги чуть шире плеч для устойчивости, постарался взяться поудобней, схватившись ладонями за острые углы блока. Чуть поднатужившись, почувствовав, как напрягаются мышцы спины, ног, пресса, рук — и оторвал его от земли.

Бетонный, мать его, блок, весом в две с половиной тонны! Без каких-либо приспособлений!

Ощущение было странным — вес чувствовался, давил на суставы, тянул вниз, но не был неподъемным. Да, было тяжело, мышцы горели от непривычной статической нагрузки, но я держал его.

Затем отпустил его, и он с грохотом рухнул на землю, продавив землю. А затем, просто и без затей, лупанул его открытой ладонью в районе угла.

Бетон отлично сопротивляется сжатию, но плохо — растяжению и сдвигу. Мощный удар создал ударную волну, которая распространилась по блоку. В материале, под местом удара возникли зоны высокого сжатия и, что критично, зоны растягивающих напряжений по краям и внутри.

Хорошо, что я не применял такое на людях, потому что бетон просто взорвался изнутри. В замедленном восприятии было отлично видно, как от точки удара во все стороны разбежалась паутина глубоких трещин, а затем часть улетела в сторону, обнажив арматуру.

— Ого… — Донесся тихий, полный искреннего изумления возглас Карины. — Неужели мы тоже так сможем? Пожалуй, отвешивать пощёчины парням — теперь плохая идея. Голову снесёт.

— Да нормально. — Парировала Аня, но в ее голосе тоже отчетливо слышалось удивление. — Самки богомолов примерно так и делают, правда после секса, и не сносят, а откусывают. Тоже вариант. — Пошутила она, пытаясь снять напряжение.

Не обращая внимания на их подтрунивания, призвал топор, сила выросла до пятисот пятидесяти единиц, перехватил его подобнее, так, чтобы держать его в руке и одновременно с этим иметь возможность ухватиться за уже разбитую плиту. Потом бросил взгляд на торчащий кусок арматуры и хмыкнув, ухватился за него одной левой рукой.

По моим подсчетам, во мне сейчас бурлила мощь почти тридцати атлетов. И я просто и бесхитростно, намотал стальную арматуру диаметром в двенадцать миллиметров на кулак, как обычную верёвку. И потянул одной рукой вверх.

В детстве я просто обожал засматриваться фильмами про супергероев. Всех этих мужиков в трико, способных поднять машину на вытянутых руках и закинуть её во врага. А сейчас сам держал в одной левой руке вес, равный большому рамному внедорожнику.

Размахнулся, планируя бросить его, но не рассчитал усилий. Арматура, и так пострадавшая после моих опытов с изгибом, не выдержала чудовищной нагрузки — она порвалась с резким, звонким щелчком, и бетонный блок снова грохнулся за моей спиной.

Охренеть… Просто нет слов.

В качестве следующей цели выбрал стальную плиту толщиной в добрых десять сантиметров, вмонтированной в бетонное основание. Судя по отметинам по ней, она использовалась для тестирования бронебойных снарядов, и на ней были десятки отметин от выстрелов.

Перебросил топор в левую руку, принял боевую стойку: ноги чуть шире плеч, корпус чуть развернут, вес на передней ноге. Сосредоточился. Вдох. Выдох. И нанёс прямой, мощный удар правым кулаком, вложив в него всю массу тела, силу ног, спины, плеча.

Удар был не таким громким и звонким, как по бетону. Скорее глухим. Да и сталь не разбрызгивало осколками, всё было куда скромнее. Просто вмятина глубиной сантиметров в пять, края которой вздыбились острыми лепестками наружу. Когда я отдернул кулак, на стали остался четкий отпечаток костяшек. Будто не по стали бил, а по вязкому, пластилину.

Но и отдача не заставила себя ждать. По руке, от костяшек до самого плеча, прокатилась волна онемения, смешанная с глухой, пронизывающей болью. Чудовищная сила отдачи! Даже мое тело, усиленное костюмом, и телосложением за двести единиц, на миг дрогнуло под этой внутренней ударной волной. Будто я ударил кулаком не по плите, а сунул её в промышленную мясорубку. Но по счастью это быстро прошло. Онемение отступило так же быстро, как и пришло, поглощенное невероятной живучестью организма. Микроразрывы мышц, удар по костям — всё это затянулось, сгладилось, и за пару секунд стало просто воспоминанием.

В голосовом чате сначала повисла тишина, и только потом раздался голос Маши. В нём звучало чистое, неподдельное изумление, граничащее с шоком.

— Система показывает, что кинетическая энергия в момент удара составила сто девяносто две тысячи семьсот джоулей. Сопоставимо с бронебойным тридцатимиллиметровым снарядом артиллерийской пушки! Скорость удара — триста десять метров в секунду! Ты почти преодолел звуковой барьер!

Она замолчала, просматривая данные дальше.

— Так… Плита… Датчики отмечают глубокую пластическую деформацию. Глубина вмятины: пятьдесят один миллиметр. Радиальные волны деформации, четкий отпечаток костяшек в центре. Судя по имеющейся базе данных — ты поставил рекорд. Интересно, как местные будут пытаться побить его? — Засмеялась она мелодичным смехом.

— Со временем, думаю разберутся. Только ведь и я не планирую сидеть на месте, так что к тому времени стану ещё сильней. А теперь пойдем проверять следующую характеристику.

Ловкость — это не только скорость передвижения. Это контроль над телом в пространстве, выверенная до миллиметра точность движений, реакция, позволяющая уворачиваться от пуль, баланс и умение использовать инерцию.

Я перешел к сложной полосе препятствий. Она выглядела как кошмарный сон паркурщика, скрещенного с полосой сапера. Башни из гигантских покрышек грузовиков, хаотичный лабиринт из стальных двутавровых балок на разной высоте, вращающиеся составные платформы с торчащими резиновыми шипами. Узкие, покачивающиеся на тросах бревна над ямами, заполненными маслянистой жижей, вертикальные стены высотой с трехэтажку — с редкими, скользкими зацепами, и всюду — мишени-попперы, выскакивающие из люков в полу, и появляющиеся из-за углов. Поражать их нужно было тем, что найдешь на трассе: обломками кирпичей, ржавыми гайками, кусками арматуры, валявшимися повсюду. Тест на импровизацию, точность броска в движении и периферическое зрение.

И все это — под прицелом высокоскоростных камер, способных зафиксировать пулю в полете.

— Три. Два. Один. Старт!

Я оттолкнулся от земли, рванув на всей доступной мне скорости. Причем сразу с топором в правой руке — потому что без него я в принципе уже давно освоился в повседневности и знал свои пределы. А здесь нужен был максимум. И похоже я преодолел звуковой порог, потому что позади меня раздавалась серия оглушительных хлопков. Не так, как от гиперзвукового истребителя, всё же я человек, а не машина. Человеческое тело — аэродинамически неудачная форма для сверхзвука и пограничный слой воздуха вёл себя хаотично. Хлопки происходили из-за кавитации воздушных карманов и вихревого торможения в моменты старта и остановки. Но, так как на препятствиях я вынужденно замедлялся, то весь забег превратился в шумовое шоу.

Башню из шин я просто перепрыгнул одним мощным толчком, даже не зацепившись, направившись сразу к переплетению стальных балок. Восприятие замедлилось до предела, мир стал тягучим, как патока. Я видел каждую щербинку на балке, каждую пылинку, летающую в воздухе. В прыжке я просто подушечками пальцев левой руки коснулся холодной поверхности двутавра, едва ощутимо корректируя своё положение и траекторию падения, соскользнул по ней вниз и просочился сквозь лабиринт балок, как вода через сито, не задев ни одной.

Внизу уже ждала вращающаяся платформа с хаотически расположенными резиновыми шипами. Она была составная: несколько дисков, вращающихся в разные стороны с бешеной скоростью — для обычного человека. Для меня же в замедленном времени этот «хаос» превратился в абсолютно предсказуемый аттракцион. Зачем выжидать удобного момента для прыжка, теряя драгоценные доли секунды, когда можно просто ворваться в этот механизм? Рассчитать траекторию, использовать инерцию падения с балок и проскочить между вращающимися секциями, едва не задевая шипы, в долю секунды оказавшись с другой стороны.

Так и сделал, потратив на это всего пару мгновений, направившись к следующему препятствию — к качающемуся, скользкому бревну над ямой.

Обычное бревно, диаметром сантиметров тридцать. Достаточно крепкое и надежное. Но не для меня.

На моей скорости каждый контакт с древесиной оборачивался хорошим таким ударом. Я пробежал по нему, стараясь минимизировать время контакта, но когда оглянулся уже на другом берегу, так и думал — бревно с характерным треском разломилось на несколько частей и с грохотом рухнуло в яму, поднимая брызги маслянистой жижи.

Преодолел уже две трети пути, когда, наконец, появилась первая мишень — стальной силуэт, выскакивающий из люка справа. Она даже не успела полностью подняться, как я схватил валявшуюся ржавую гайку, и метнул её с ходу, почти не глядя. Гайка пробила мишень насквозь с оглушительным лязгом, оставив рваную дыру. Я, поморщившись от звука, побежал дальше. Точность достаточная, но контроль силы в броске — явно требовал доработки.

Снёс вторую мишень здоровенным куском кирпича, выворотив стальной механизм из креплений, затем ещё одну, вылетевшую сверху, швырнув в нее коротким обрезком арматуры, как копьем.

Впереди было последнее серьезное препятствие. Голая, мокрая — специально смазанная чем-то скользким, вертикальная стена высотой метров в пятнадцать — с минимальным количеством маленьких, неудобных зацепов. По задумке, по ней надо было аккуратно лезть, как скалолазу. Но я же пришел проверять свои способности, а не сдавать популярные нормы ГТО? Поэтому, разогнавшись, я прыгнул сразу на высоту третьего этажа. В прыжке, на уровне десяти метров, левой рукой зацепился за один из металлических упоров, и дёрнул всё тело вверх мощным рывком. Доля секунды в невесомости, кувырок через её верх, и эффектное приземление с перекатыванием, гася инерцию.

На финишной прямой, уже перед площадкой выскочила последняя мишень, маленькая, крутящаяся. Не останавливаясь, заметил лежащий булыжник и пнул ногой. Немного переборщил с силой — камень взорвался в воздухе шрапнелью мелких осколков, но главное, всё получилось — мишень получила сразу несколько попаданий и с грохотом упала.

— Время! — Снова голос Маши, на этот раз с явным оттенком восхищения. — Для стандартного теста спецназовца без улучшений, военные отводили пятнадцать минут. Ты уложился… — она сделала паузу, вероятно, перепроверяя цифры, — … в двенадцать целых и триста сорок семь тысячных секунды. Средняя скорость по трассе — двести восемьдесят семь метров в секунду. Пиковая — триста четырнадцать метров в секунду. Запредельные перегрузки при маневрах, особенно на вращающейся платформе и у стены. Но, ты это сделал. — В ее голосе звучало недоверие, смешанное с гордостью.

— Вау! Это было нереально круто! — Раздался восторженный голос Карины. — Ты периодами словно растворялся на экранах! Мелькал и исчезал! А этот прыжок через стену⁈ И как ты эту гайку в мишень всадил на бегу⁈

Я довольно улыбнулся. Мне и самому понравилось. Похоже, я начал осваиваться со сверхскоростью, даруемой оружием. Видимо, гимнастические комплексы действительно помогают. Ну, или снова проявилась моя аномальная обучаемость.

— Что теперь? Выносливость? Или переходим к самому интересному? — Со слегка кровожадными оттенками в голосе задала вопрос Аня.

— Давай, наверное, выносливость сначала. — Ответил я, решив идти по плану.

Характеристика телосложения в две сотни единиц, плюс пассивный навык ускоренного восстановления выносливости в принципе и так превратили меня в неутомимый вечный двигатель, которому даже не надо было толком спать — пара часов легкой дремы раз в пару суток хватало с лихвой. Поэтому тестировать её было сложно и… скучновато. Но мы нашли способ, который казался логичным военным: тащить в гору волоком тяжеленные, специальные салазки с бетонными блоками, вес которых можно было регулировать. Цель — двигаться до изнеможения.

Но, как я и ожидал, ничего интересного или экстремального не произошло. Сколько бы я ни волок эти чертовы салазки, нагруженные под завязку, на пределе своей грузоподъемности по пересеченной местности, стоило сделать короткую, буквально минутную передышку — и запас выносливости восстанавливался почти до максимума. Я чувствовал усталость, мышцы горели, дыхание было глубоким, но это была здоровая усталость спортсмена, а не изнеможение. И в итоге, после получаса этой рутины, я просто плюнул на этот пункт проверки, поставив для себя мысленную галочку, что я способен сражаться или выполнять тяжелую физическую работу сутками напролёт без существенной потери эффективности.

Но для меня это было очевидно и так, даже до тестов.

— Ладно, хватит тягать эти камни. — Фыркнула Аня, наконец дождавшаяся окончания монотонного теста. — Теперь давай постреляем в тебя. Это должно быть забавно. А то ты меня уже убивал пару раз, а я, сколько не пыталась — так и не добилась своего. Пора восстанавливать справедливость!

Глава 9

Глава 9:

— Ладно, хватит тягать эти камни. — Фыркнула Аня, наконец дождавшаяся окончания монотонного теста. — Теперь давай постреляем в тебя. Это должно быть забавно. А то ты меня уже убивал пару раз, а я, сколько не пыталась — так и не добилась своего. Пора восстанавливать справедливость!

Девушка явно шутила, но вот в ее глазах горел опасный такой огонёк азарта. Учитывая её увлекающуюся натуру, как бы не обзавестись мне парой незапланированных дырок совсем не в тех местах.

— Эй, подруга! Полегче! — Сразу же возмущённо крикнула Карина, выходя из центра управления вместе с Машей. — Мы следим за тобой! Стрельба — это серьезно!

— Да ладно, я же шучу! — Отмахнулась Аня, но слегка демоническая улыбка не сходила с ее лица. — Ну, почти.

Девушки, выйдя из комнаты с оборудованием, шли ко мне навстречу, переругиваясь.

— Дурацкие у тебя шуточки, Ань. — Категорично заявила Маша. — Я сама буду стрелять в Максима.

Пока они продолжали перепалку, мы переместились на стрельбище. Длинный, хорошо оборудованный тир с мишенями на разных дистанциях, начиная от пистолетных и заканчивая снайперскими. Но сегодня главной и единственной мишенью был я.

Я стоял посреди открытого пространства, в старых камуфляжных штанах и футболке, босиком. Без защитного костюма и слегка мандражировал. Всё же меня сейчас собирались расстреливать.

— Начинаем с малого! — Предупредила Маша, проверяя пистолет — стандартный армейский «Грач» под патрон девятимиллиметрового калибра. — Стреляю, одиночными. Стоило бы, конечно, вообще взять для начала пневматику или травмат, но где её тут, на военном полигоне, взять? Так что терпи. — Она встала в стойку для стрельбы, примерно в десяти метрах от меня.

Впрыснувший в кровь адреналин хоть и гасился навыком гормональной стабилизации, но огненная волна по телу прокатилась. Время снова замедлилось, само по себе, без моего на то даже сознательного желания, и я отчетливо увидел вспышку выстрела, клубок дыма и медленно плывущую ко мне, вращающуюся в воздухе пулю. Она казалась такой маленькой, такой безобидной в этом замедленном мире.

Отчётливо вспомнилось, что я когда-то видел похожий момент в старых фильмах про супергероев, только там героя расстреливали из автоматов. Захотелось попробовать. Поднял вверх руку, ловя пулю двумя пальцами — большим и указательным, как монету. Но не удержал её. Она, больно царапнув подушечку пальца, как раскаленная игла, понеслась дальше, врезавшись в меня в районе груди, чуть правее центра.

Боль была мимолетной, словно меня просто ущипнули или ужалила оса. Я скосил взгляд вниз. На серой футболке, зияла аккуратная дырочка с опаленными краями. Под ней, на коже — маленькая ссадина, красноватое пятнышко размером с пятикопеечную монету. Пуля, потерявшая часть кинетической энергии после того, как я пытался поймать её, просто шлепнулась о грудную клетку, сплющилась и отскочила, упав на землю. Я нагнулся, поднял теплый, слегка деформированный кусочек свинца с медной оболочкой и рассмотрел его поближе. Обычная пистолетная пуля. То, что еще пару месяцев назад могло убить меня наповал при попадании в грудь, теперь лишь оставило красное пятно, которое уже начало рассасываться на глазах, зудя.

— Ого! Почти поймал пулю! — Восторженно крикнула Карина, подбегая ближе и рассматривая след от выстрела. Засунула палец в дырку на футболке и покрутила её. Глаза у девушки сияли как у ребенка в цирке, который впервые увидел трюкачество клоунов. — Видели? Он почти поймал её! Прямо как в кино!

— Ключевое слово, почти. — Поправила ее Аня, стоявшая рядом с Машей и недовольная тем, что ей не дали пострелять. — Как ощущения?

— Нормально. — Ответил я, растирая место удара.

Ощущение было странным — умом я понимал, что пистолетные пули мне теперь не грозят, возможно за исключением попадания в уязвимое место, типа глаз или возможно височной кости, но инстинкты все равно заставляли сердце биться чуть чаще. Адреналин, хоть и приглушенный навыком, все равно активно вырабатывался надпочечниками, обостряя восприятие и вызывая мелкую дрожь в теле.

— Ничего страшного. Давай ещё, только сразу несколько.

Маша кивнула, вскинула пистолет, тут же высадив остаток магазина. Карина, стоящая рядом со мной, взвизгнула от неожиданности, а я лишь слегка вздрогнул от серии легких тычков в грудь и живот.

Поднял руку вверх, показывая, что со мной всё в порядке.

Восемь пуль девятимиллиметрового калибра снова продырявили футболку, оставив точно такие же красные пятна на коже и я, немного подумав, вообще скинул её. Всё равно вещь уже безнадежно испорчена, да и так нагляднее.

— Всё хорошо. Давай следующий калибр.

— Ладно. — Маша убрала опустошенный пистолет в инвентарь, достала из него заранее подготовленный автомат Калашникова сотой серии. — Теперь его очередь. Патроны пятерки, короткие очереди в три выстрела. Готов? — Она прицелилась, щека легла на приклад.

— Да. — Ответил я, вновь вставая прямо, чувствуя, как мышцы спины и пресса инстинктивно напрягаются, готовясь к удару. Вновь стало по-настоящему страшно. Это уже не шутки, кинетическая энергия у автоматной пули во много раз больше пистолетной. Скорость выше, сами пули остроносые, сосредотачивающие всю силу удара в одной точке.

Грохот выстрелов был резким, оглушительным даже на открытом пространстве. В замедленном времени я увидел сначала яркую вспышку пламени из дульного тормоза-компенсатора, а затем вылетевшие из ствола три пули. Они летели гораздо быстрее пистолетных, оставляя в воздухе более четкий вихревой след.

Очевидно, что Маша слегка нервничала, и её руки дрожали, потому что снаряды летели чуть расходящимся веером — одна в центр груди, одна чуть ниже, в живот, третья — в правое плечо. Логично. До этого, конечно, были стычки с бандитами, она уже убивала людей, сражалась с ящерами, но в любимого человека не стреляла.

Пока до меня летели тупоносые снаряды, вспомнил как мы с ней тестировали защитный костюм в локации. Тогда я в неё стрелял из пистолета, только она, в отличие от меня нынешнего, была надежна защищена слоем брони.

Я не стал пытаться ловить их, или уворачиваться. Просто коротко выдохнул.

Три четких, глухих удара, почти слившихся в один протяжный звук. Будто кто-то сильно стукнул костяшками пальцев по дубовой доске.

Ощущения были уже сильнее. Как если бы в меня прилетело со страйкбольного автомата. Больно, но всё ещё терпимо. Из результатов, на коже три красных пятна размером с пятирублёвую монету. В центре каждого — крошечная точка, где пуля продавила эпидермис, оставив лишь поверхностную ссадину. На плече пятно было чуть больше и кожа чуть краснее.

— Попадания! Все три! — Прокричала Карина издалека, но видя, что я стою, лишь потирая плечо, снова подскакивать не стала, опасаясь, что Маша снова откроет стрельбу. — Макс? Как ты? Держишься?

— Живой. — Ответил я, слегка охрипшим от напряжения голосом. — Чувствую себя так, словно лягнула лошадь.

Маша уже была рядом, ее пальцы осторожно ощупали места попаданий.

— Нет проникновения. — Она подняла одну пулю, всматриваясь в ней. Металлический сердечник был деформирован в лепешку. — Кожа и подкожные ткани выдержали, сработали как амортизатор. Если бы не твоя регенерация, то синяки были бы знатные.

Я сделал несколько шагов, разминая плечо. Боль уже притуплялась, растворяясь в общем фоне ощущений, как синяк после удара, который болит только если на него нажать. Навык регенерации уже вовсю работал, восстанавливая микроразрывы и гематомы.

— Хочешь попробовать что-то посерьезнее? — Спросила Аня. — У нас тут снайперка есть с бронебойными патронами. Но это уже не игрушки.

Тут она была права. Сомневаюсь, что смогу сдержать её собственным телом. Две сотни в телосложении штука, конечно, классная, но по аналогии с другими характеристиками, это всего лишь аналог двадцати человек. А бронебойный вариант патрона предназначен для пробития бронежилетов пятого класса, легких бронетранспортеров и двигателей автомобилей на километровой дистанции. Тут, какая бы кожа крепкая ни была, против физики не попрёшь. Остроконечная пуля с карбид-вольфрамовым сердечником, на которой сосредотачивается вся чудовищная кинетическая энергия, закручиваемая по собственной оси нарезками ствола — буквально пробурит себе канал в туловище.

Сердце снова екнуло. Старые страхи, инстинкт самосохранения — они никуда не делись. Просто были подавлены, отодвинуты в дальний угол сознания знанием о своих возможностях.

— А знаешь, давай. — Произнес я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Но только по руке, в предплечье.

Стоять под прицелом крупнокалиберной снайперской винтовки — ощущение жутковатое. Даже если знаешь, что пуля, тебя не убьет сразу. Даже если знаешь стрелка. Чувствовать себя мишенью, видеть, как длинный ствол направлен прямо на тебя — неприятно до дрожи в коленях. Особенно когда знаешь, что будет больно. Очень больно.

Я поднял левую руку, согнутую в локте, выставив её предплечьем вперед и инстинктивно напрягая все мышцы.

— Готов? — Спросила Маша, прильнув к прицелу.

— Готов. Стреляй.

Выстрел со снайперской винтовки крупного калибра — это не автоматная очередь. Это резкий, мощный, оглушительный хлопок, больше похожий на взрыв, от которого содрогается воздух. И как назло, замедление не сработало. Я просто не успел испугаться или сосредоточиться. Не увидел пулю. Только заметил яркую вспышку пламени и тут же почувствовал мгновенный, сокрушительный удар в предплечье. Будто по нему ударили кувалдой, которую разогнали до скорости поезда.

Руку отбросило назад с такой чудовищной силой, что меня развернуло, и я потерял равновесие, упав на спину. Боль была уже другой. Яркой, жгучей, пронизывающей до мозга костей. И резкой. Очень резкой.

Мне не первый раз было больно. Но в другие разы было иначе, потому что всё происходило в бою, в пылу схватки, когда в крови струится огромное количество адреналина, притупляющего чувства. Сейчас же, пусть я стоял и ждал этого удара, но всё же он был слишком внезапен.

— Макс! — В один голос вскрикнули девушки, бросаясь ко мне.

Я, тяжело дыша, сквозь туман боли, сел, держась правой рукой за левое предплечье чуть ниже локтя. Боль пульсировала, раскаленными волнами расходясь по всей руке и в грудь. Но я был жив. По крайней мере, рука была на месте, хотя и выглядела ужасно.

На предплечье, чуть ниже локтевого сустава, была порвана кожа, виднелись размозженные мышцы, в которых и застряла пуля, углубившись на добрый сантиметр. Кровь текла ручьем по руке, капая на землю. Вдобавок дико ныла кость, как будто я получил перелом.

— Господи… — Прошептала Маша, первой оказавшаяся рядом. Она уже вытаскивала из аптечки большой пинцет. Аккуратно, но быстро, она извлекла из раны болванку бронебойного сердечника — маленький, остроконечный кусочек металла, слегка деформированный, но сохранивший форму. Увидела, как я морщусь от боли при прикосновении, и осторожно прикоснулась ладонью к месту чуть выше раны. — Кость… Перелом? Может хватит? Это уже слишком. — В ее глазах стояли слезы.

Я сглотнул ком в горле, пробуя пошевелить пальцами, согнуть руку в локте. Больно, чертовски больно, но могу двигаться. Кость, хоть и поврежденная, не раздроблена, не смещена. Мои расчеты, что прочность тела должна быть как у двадцати человек — всё же оказались не верны. Видимо, происходило более комплексное изменение организма на клеточном уровне, усиливающее кости и соединительные ткани сверх простой суммы. Наверняка, какие-нибудь ученые в секретных лабораториях уже изучают новое строение клеток эпидермиса и мышечных волокон, дарующее такие способности, но у меня таких данных не было. Да и не видел в них особого смысла. Я и так знал виновника всего этого — Систему, так что меня больше интересовало практическое применение и пределы.

— Вроде всё цело. Терпимо. По крайней мере, до свадьбы доживет. — Отшутился я, поймав сразу три неоднозначных взгляда и чертыхнулся. Надо быть поосторожнее со словами. — Так что продолжаем. — Закончил я.

— Следующий, это двенадцатый калибр. Им на слонов охотятся! — Она замолчала, возмущённо уставившись на меня.

Карина резко замотала головой, ее лицо побелело.

— Нет! Ты что? Это же чистое безумие! Он и так уже весь в синяках и крови! Посмотри на руку! Аня, скажи ему!

— А что, интересно же! — Парировала Аня, но в ее голосе уже не было прежней бравады. Было любопытство, смешанное с нарастающей тревогой. — Макс? Решать тебе. Ты же хотел проверить пределы. У тебя нет навыка бессмертия, как у меня. Может всё же остановишься?

Я посмотрел на свое окровавленное предплечье. Кровь уже перестала течь, но рана выглядела ужасно, и новая кожа только-только начинала нарастать по краям. Но такие обстоятельства — это шанс. Шанс получить усиленную регенерацию, как у Чарльза. То, что возможно спасет мне потом жизнь в каком-нибудь адском портале. В биокинезе у меня целых два свободных слота, и один из них потратить на жизненно важный навык, который скорее всего удастся получить именно сейчас — будет правильным, стратегическим решением. Боль — временна и проходит, тогда как навык останется со мной навсегда.

Глубоко вдохнул, решаясь. Запах пороха, пыли и собственной крови наполнил ноздри. Адреналин, уже знакомый, снова заструился по венам, притупляя боль, обостряя чувства.

— Ладно. — Сказал я, и мой голос даже для меня прозвучал довольно чуждо, чудом не сорвавшись на пару тонов ниже. — Стреляем по бедру. И… — Я посмотрел на девушек. — Активируйте костюмы, если что, я открою портал первого уровня и вам нужно будет очень быстро зачистить его, протаскивая меня через локацию. План «Б» на случай, если биокинез не сработает или сработает не сразу.

Я вернулся к толстой стальной плите, прислонился к ней спиной, выставив левую ногу немного вперёд для упора.

— Точно готов? — Крикнула Маша и её голос предательски сорвался на писк.

— Стреляй уже! — Рявкнул я в ответ, вжимаясь в нагретый солнцем металл плиты.

Мир померк и взорвался белой, ослепляющей болью. Она пронзила все существо, сконцентрировавшись в правом бедре, чуть ниже таза. Будто туда вставили раскаленный докрасна лом и провернули его со всей силы, разрывая плоть и кость. Сильным ударом меня скрутило, затылком ударился о стальную плиту. Я рухнул на колено, схватившись за бедро.

Я-то, грешным делом, думал, что там будет аккуратная дырочка, но нет! На внешней стороне бедра, чуть ниже таза, зияла рваная, кровавая рана размером с два кулака. Ещё бы чуть-чуть и ногу оторвало к чертям. Да она даже так, еле держалась на остатках плоти. Кожа, мышцы — всё было разворочено, превращено в кровавое месиво. Я видел обломки кости, торчащие наружу. Кровь хлестала фонтаном, горячей струей по ноге, по земле. Боль была запредельной, всепоглощающей, вытесняющей все мысли.

Понятия не имею, как я сдержался и не заорал. Сжал зубы до хруста, чувствуя, как тело трясется от шока.

Где-то далеко, словно из-под воды, сквозь звон в ушах, доносились крики девушек. Они уже мчались ко мне.

Я сжал бедро руками, пытаясь остановить кровотечение, хотя умом понимал — бесполезно. Задета артерия.

Всё это можно было остановить. Активировать защитный костюм и он пережмёт рану на ноге лучше, чем любой жгут или турникет. Но зачем? Тогда получается всё зря?

С другой стороны, в любом случае, необходимо подстраховаться.

Я вытащил из инвентаря кинжал, рубанул им воздух, открывая портал минимальной сложности.

Девчонки, уже подскочившие ко мне, достали носилки, уже хотели начать накладывать на ногу турникет, разорвали пакет с кровоостанавливающими средствами, но я остановил их.

— Всё в порядке, должен сработать биокинез… — Вытолкнул я непослушные слова изо рта. Каждое слово давалась с трудом. — … и выдать мне усиленный навык регенерации. У нас есть три минуты, пока я не умру от кровопотери. Может пять, из-за высокого телосложения. Заходим в портал… и зачищайте его… Если всё будет плохо и я потеряю сознание… то просто выносите меня наружу… Если помру, тоже знаете что делать.

Моё тело взгромоздили на складные носилки, которые Маша мгновенно извлекла из своего инвентаря. Их подхватили Маша и Карина. Аня, до этого саркастически пошучивающая, взлетела в воздух, не в силах контролировать свои эмоции. Воздух вокруг неё начал закручиваться в бушующий, невидимый на глаз вихрь, срывая с земли пыль и мелкие камни. Она первая нырнула в мерцающий овал портала, исчезнув в нем.

Девушки ринулись за ней, пронося меня через портал. Резкий переход. Холодный, влажный ветер ударил в лицо, неся облегчение и запах хвои, влажной земли, грибов.

Чёрт. Неудачная локация. Большой и раскидистый, мрачный хвойный лес, в котором пойди найди ещё дорогу к выходу через стоящие стеной деревья.

Боль в бедре пульсировала раскаленным шаром, каждый удар сердца выталкивал новую струю горячей жидкости, пропитывавшей ткань носилок и стекавшей на лесную подстилку. Мир плыл перед глазами, окрашиваясь в багровые и черные пятна и я сжал зубы до хруста, пытаясь сконцентрироваться и заставить работать гребаный биокинез.

Аня парила в воздухе, в нескольких метрах над землей, в самом эпицентре безумия стихии. Ее фигура в защитном костюме была лишь смутным силуэтом, скрываемым потоками воздуха, несущими в себе пыль, еловые иголки и даже мелкие ветки.

Ветер, ещё секунду назад вздымающий порывами только лёгкие предметы, превратился в ревущий, сокрушительный ураган. Я первый раз слышал, чтобы он выл, как раненый зверь, вырывая с корнем вековые сосны и ели. Деревья, толщиной в два обхвата, ломались с оглушительным треском, будто сухие прутья. Клочья коры, ветки, целые стволы взлетали в воздух, подхваченные неистовым вихрем, кружась и сталкиваясь между собой.

Маша и Карина бежали, стараясь не потревожить меня, но на лесной земле, бугристой и усыпанной ветками это толком не получалось. Носилки дёргались, каждое неловкое движение отзывалось новой волной мучительной боли в моём развороченном бедре.

— Держись! — Крикнула Карина, едва перекрывая грохот. — Аня со всем разберется! Скоро выйдем! Держись, Макс!

Всё-таки они не показывали свою истинную силу и только сейчас, когда страх за мою жизнь заставил их выложиться на полную, я увидел на что они способны. По крайней мере, на что способна блондинка.

Встречающихся на пути противников: волков, одного медведя, зайцев и других обитателей, просто уносило ветром, где они превращались в кровавый фарш, сталкиваясь с крупными обломками деревьев, если до этого их не разрывало на клочки чудовищными перепадами давления в воздушных завихрениях.

Прошло уже две минуты и к моему удивлению, но я всё ещё оставался в сознании. Но тут скорее заслуга навыка обычной регенерации и высокого телосложения. Каждые несколько секунд проверял характеристики, пытаясь увидеть появление заветного навыка, но пока всё было тщетно.

А затем раздался сильный, низкий, треск, перекрывший даже звук урагана. Из чащи впереди, буквально сплетаясь из корней, веток и земли, поднимался древесный голем — босс локации первого уровня. Здоровенный, выше самых высоких сосен. Существо, казалось целиком сплетенное из корней и покрытое мхом и лишайником, со светящими тусклым зелёным цветом глазами.

Но Аня не дала ему и шанса. Подняла руку и сжала ладонь.

Воздух вокруг голема схлопнулся. Невидимые тиски чудовищного давления сжали древнего духа леса со всех сторон. Раздался звук треска ломающейся древесины, хруст камней, и огромный монстр, такой грозный с виду, взорвался изнутри на мелкие щепки и комья земли. Огромная туша рухнула, рассыпаясь на части еще до того, как достигла земли. На месте гибели босса вспыхнул и замерцал портал на выход.

Понятно, что у него был очень низкий уровень, но всё равно впечатляло.

Маша и Карина даже не остановились, веря в подругу, только постарались прикрыть меня от облака щепок и пыли, разлетевшегося в стороны. Они побежали к спасительному выходу.

— Стоп! — Произнес я тихо, но они всё же услышали, резко затормозив в нескольких шагах от портала.

— Что⁈ Макс, ты с ума сошел? Ты истекаешь кровью! — закричала Маша. Карина просто смотрела на меня, бледная как полотно.

— Стойте! — Повторил я. — Навык появился.

Словно издеваясь, до последнего проверяя меня на стойкость, он появился, когда я уже начал уплывать куда-то в темноту, в бессознанку, прямо перед выходом. Но после его появления, мне словно под нос сунули скипидар, резко взбодрив меня.

Игнорируя адскую боль, перетащил его в окошко пассивных навыков, запоминая, чтобы он не исчез после того, как отработает и с интересом уставился в рану.

Внутри что-то щелкало, и было очень горячо. И как побочный эффект навыка, я чувствовал происходящие в организме изменения.

Кровотечение резко ослабло, превратившись из фонтана в слабый ручеек. Плазма и тромбоциты, управляемые навыком, устремились к местам разрывов, формируя плотные, липкие пробки. Жгучая боль от обнаженных нервов немного притупилась. Острые, неровные края сломанной бедренной кости потянулись друг к другу, как будто невидимые нити начали стягивать осколки. Там, где не хватало костной ткани, разбитой пулей, по краям перелома она начала буквально кипеть, выделяя мельчайшие кристаллы минералов и белки-матрицы. Новые клетки рождались с фантастической скоростью, заполняя промежутки, сплетая мостики. Это было похоже на ускоренную в миллионы раз съемку роста кораллов. Белая, плотная ткань нарастала, цементируя осколки, выравнивая линию перелома. Боль сменилась глухим, давящим зудом изнутри кости.

Пока кость срасталась, заработали и другие системы. Порванные мышечные волокна, похожие на кровавые лохмотья, начали стягиваться. Концы их вибрировали, выпуская тончайшие нити-фибриллы, которые сплетались между собой, сшивая разорванную плоть. Поврежденные нервы, оголенные и сверхчувствительные, начали покрываться изолирующими оболочками — процесс, обычно занимающий месяцы, происходил на глазах. Мелкие сосуды прорастали сквозь восстанавливающуюся ткань, восстанавливая кровоснабжение.

А ведь я уже видел что-то похожее. Навык британского принца. Он, конечно, работал чуть по-другому, но принцип был схож. Он также регенерировал даже смертельные раны.

А затем и края рваной раны, начали медленно, но неуклонно сближаться. Подкожная клетчатка набухала, заполняя пустоту. Фибробласты, клетки-строители, они множились с безумной скоростью, выделяя белковый каркас новой кожи. Сверху нарастал тонкий, розовый слой эпидермиса, постепенно закрывая кровавое месиво.

Боль окончательно ушла, сменилась сильнейшим зудом и ощущением натяжения, будто рану туго перебинтовали.

Я замер, уставившись в небо, скрытое клубящимися ветвями и летящим мусором. Аня продолжала бушевать, утюжа лес и проделывая нам удобный проход к порталу.

Моё сбитое дыхание выровнялось, холодный пот, вызванный шоком и кровопотерей, сменился теплом, разливающимся от места раны по всему телу.

Чудовищно эффективное исцеление.

— Макс? — Карина осторожно коснулась моей руки. Ее пальцы дрожали. — Ты… ты как?

Я медленно повернул голову к ней, затем к Маше. Их лица, искаженные страхом, начали постепенно отражать изумление. Они смотрели на мое бедро.

Больше не было никакой раны. Зияющая дыра превратилась в неглубокую впадину, покрытую свежей, влажной, ярко-розовой кожей, похожей на кожу новорожденного. По ее краям еще виднелись следы крови и синяки, но я чувствовал, как там кипит работа: укрепляется кость, уплотняются мышцы, плетется сеть капилляров.

— Работает. — Я попытался пошевелить ногой. Острая боль от перелома исчезла, сменившись ломотой и тем же нестерпимым зудом.

Маша, не веря своим глазам, осторожно, двумя пальцами прикоснулась к краю новой кожи. — Господи. Это просто невероятно.

— Как у Чарльза. — Добавила Карина, тоже вспомнив наследного принца Британии.

Рев урагана внезапно стих, сменившись относительной тишиной, нарушаемой лишь треском падающих вдали веток. Аня спустилась с небес, опустившись рядом с носилками. Ее лицо было бледным, глаза огромными, полными ужаса за меня. Она посмотрела на ноги, потом перевела взгляд на лицо, и бросилась обнимать.

Вся ее бравада, все саркастичные шуточки испарились, оставив лишь девушку, которая только что чуть не потеряла любимого и винила в этом себя.

Она зарыдала, выпуская накопившееся напряжение, а я погладил её по спине.

— Всё нормально. Теперь меня стало гораздо сложнее убить. Так что всё хорошо.

Глава 10

Глава 10:

* * *

Суперинтендант Лиай-Карн, главный координатор Службы Множественного Наблюдения Империи Сильфов, уже который день ощущал в висках навязчивый, пульсирующий гул. Чёртова головная боль, поселившаяся в его черепной коробке в тот самый момент, когда ему вручили первый предварительный отчет об инопланетной расе, именующей себя «землянами». Именно с того проклятого момента и начались многочисленные проблемы, за которые он уже пару раз получил выволочку от Императора.

Отправленные в таинственную систему корабли не вернулись. Их сигналы одномоментно пропали и даже спустя время — не появились. И чуть позже удалось узнать, почему.

Многочисленные зонды-разведчики, посланные следом для анализа — исчезали, едва пересекая невидимую границу на подступах к звёздной системе. Они просто переставали существовать, не успев передать и байта данных. Удаленное сканирование из безопасных секторов давало лишь обрывочные, искаженные картины, и они были слишком противоречивы и абсурдны.

Примитивное общество — ещё совсем недавно фрагментированное на сотни враждующих квазигосударств, демонстрировало пугающе высокую скорость консолидации и технологического скачка. Их технологический уровень представлял собой клубок вопиющих противоречий: примитивные химические двигатели и кинетическое оружие соседствовали со странными, необъяснимыми способностями отдельных особей — манипуляции энергией, мгновенное исцеление. Эти способности можно было бы списать на сверхдорогие артефактные импланты, стоимостью в миллиарды кредитов за штуку. Если бы не одно — но. Согласно данным сканирования биосигнатур, эти импланты — или их функциональные аналоги — имелись практически у каждой особи на планете! Такое распространение технологий было немыслимо.

И на все это накладывалась их невероятная победа над Тар’Као — молодой, но агрессивной расой ящеров. Пусть примитивной по меркам Империи, но все же превосходящей землян по всем параметрам: физическая мощь, количество контролируемых планетных систем, а главное — развитый звездный флот. Флот, который теперь, после разгрома, практически целиком оказался в руках этих выскочек. И что поражало больше всего — они не просто захватили его, они с пугающей скоростью, минуя долгие этапы обратного проектирования, научились его эксплуатировать! Земляне ринулись во все стороны от своей материнской планеты, сделав безудержную экспансию новой квазирелигиозной доктриной.

Но все это меркло перед главной загадкой — самой звездной системой. Зона Запрета, непроницаемый кокон. Пространство, где законы физики, казалось, избирательно подчинялись неведомой воле. В галактике встречались аномальные регионы — гравитационные вихри, пространственные разломы, но они были давно известны и изучены, хотя и не до конца поняты, и, как правило, абсолютно необитаемы. Их воздействие было тотальным, хаотичным. Здесь же аномалия вела себя разумно. Она аннигилировала лишь выборочные объекты, проникающие извне, причем логику ее избирательности Лиай-Карн отчаялся понять. Почему грузовой корабль нейтралов проходит, а его разведывательный зонд с идентичной сигнатурой, подменяемой очень дорогим оборудованием — исчезает? Почему сигналы некоторых рас — этих вездесущих эльфов, вдруг проявивших нездоровый интерес к системе, или орков, чувствующих себя там как дома — достигали цели, тогда как любой объект Империи Сильфов, даже купленный на черном рынке и лишенный малейших следов сильфийской технологии, безжалостно распылялся на атомы при попытке проникновения? Становилось очевидно, что это целенаправленно наложенный запрет.

Лиай-Карн тяжело вздохнул, воздух в его кабинете, внезапно показался ему спертым. Он активировал систему записи голосовых указаний, выбрав раздел «Земля» — уже переполненный сотнями пометок, гипотез и предупреждений.

— Новая директива. — Его голос, обычно ровный и властный, звучал донельзя устало. — Какая она там уже по счету? Седьмая? Восьмая? Неважно. Повысить класс угрозы «Земля» до «Омега-Кандидат». Срочный запрос в Кабинет Императора: Запросить разрешение на выделение флотского контингента класса «Каратель» для немедленного развертывания карантинного периметра уровня «Дельта» вокруг всего сектора. Активировать протокол «Наблюдение» с приоритетом «Абсолют». Продолжить работу по захвату биообразцов и технологических артефактов вне Зоны Запрета. Цели — исключительно изолированные группы землян, находящиеся за пределами карантинного периметра. Минимизация прямых контактов. Отделу Культурной Деконструкции приступить к немедленной подготовке нарратива «Раваанской агрессии против примитивных миров». Все операции Службы за пределами Зоны Запрета, особенно инциденты с жертвами из зоны Карантина, должны нести неопровержимые, но косвенные следы Раваанского присутствия. Следы должны быть убедительными для нейтральных наблюдателей. — Он сделал паузу, его взгляд стал жестче. — Если в этой игре есть Третий Игрок, скрывающийся за этой аномалией, пусть он видит перед собой только врагов Империи Сильфов. Раваан.

Лиай-Карн прекрасно осознавал риск подставки Консорциума Раваан под удар неизвестного фактора. Но весь его опыт, все его инстинкты стратега, отточенные веками службы, били в набат: Третья Сила существует. Она была либо непостижимо древней, оставшейся от эпох, предшествующих рассвету нынешних цивилизаций, либо — что было еще страшнее — непостижимо новой, возникшей совсем недавно и теперь топчущейся вокруг с грацией слона в посудной лавке. И эта Сила явно защищала этих примитивных, но стремительно эволюционирующих землян. Почему? Каковы ее мотивы? Единственный путь к ответу лежал через сбор данных. Большого количества данных: образцов и артефактов.

Закончив с одним источником головной боли, он с почти физическим усилием переключил внимание на другой, не менее проблемный и вызывающий еще более сильный спазм в висках. Отчет о внезапно возросшей активности Роя.

За последние стандартные циклы были зафиксированы десятки нападений Охотников Роя на гражданские и военные корабли по всему периметру Империи. И ладно бы этим все заканчивалось — Рой хоть и был суперхищником, преследующим свои, непонятные цели, но его нападения были предсказуемы в своей жестокости. Тогда как сейчас они вели себя нетипично. Аномально. Вместо стандартного сценария — полной ассимиляции, Охотники действовали по-другому. Всё также нападали, но на сей раз, оставляли живых.

И главный вопрос, который теперь тревожил не только его, но и, судя по шифрованным каналам, очень многих по всей галактике — что именно они ищут? И что заставило древнего и неумолимого хищника галактики сменить тактику?

* * *

Конструкт-координатор Консорциума Раваан, в отличие от коллег из Империи Сильфов, не знал такого понятия, как головная боль. Как не знал усталости, сомнений или страха. Он был чистым воплощением холодной, безэмоциональной логики. Его сущность представляла собой сборный разум — гигантскую нейронную сеть, сотканную из тысяч лучших аналитиков Консорциума, объединенных в единую сверхструктуру.

Талантливых особей находили еще в юном возрасте, тщательно тестировали, взращивали, обучали — все для единственной цели. Стать заменой выбывающих элементов. Тело, как мешающая, ненадежная биологическая структура — уничтожалось. Мозг, лишенный отвлекающих сенсорных раздражителей, помещался в криогенное хранилище-матрицу, где его нейронные паттерны сливались с другими, такими же, теряя индивидуальное «я», но приобретая колоссальные вычислительные способности, направляемые исключительно на благо Консорциума.

Обычно его внимание, распределенное на миллионы параллельных процессов — от анализа биржевых тенденций до моделирования политических кризисов в сотнях систем — было равномерно поделено. Сейчас же, возникли два раздражителя, задействующую основную вычислительную мощность. Первый — пробуждение Роя и его аномальное поведение. Второй — появление Зоны Запрета и чрезмерный интерес к ней их старого противника, Империи Сильфов. Вот только данные, на основании которых должен был строиться анализ, были слишком скудны. Все отправленные Равааном в систему сканеры дальнего действия, зонды-невидимки, даже небольшой автоматический разведчик-камикадзе — исчезли, как и небольшой отряд кораблей, должный привести обитателей местной планеты к повиновению. Исчезли так, словно их никогда не существовало. И при этом — агрессивные примитивы оттуда, эти «земляне», вовсю лезли наружу, словно надоедливые, но опасные насекомые из-под внезапно приподнятого камня.

Проанализировав угрозу, Конструкт выдал рекомендации

— Активировать операцию по захвату образцов для получения большего количества информации. Использовать исключительно прокси-агентов: наемные кланы, пиратские синдикаты, независимые искатели артефактов. Цели: биообразцы обитателей планеты с активными имплантами, любые технологические артефакты, выбивающиеся из прогнозируемой модели развития их цивилизации. Особый интерес представляют артефакты, связанные с аномалией их звездной системы или способностями особей. Запустить финансовый вирус на сырьевых и технологических рынках нейтральных систем вблизи закрытого сектора. Алгоритм: связь экономического спада и роста цен на редкие элементы с «скрытой экспансионистской программой Империи Сильфов». Распространить соответствующие нарративы через подконтрольные медиа-сети.

Конструкт-координатор руководствовался безупречной логикой. Если за аномалией действительно скрывается еще один игрок, защищающий землян, то его ответный удар по видимым агрессорам — Сильфам — примет на себя Империя. Консорциум останется в тени, наблюдая, собирая данные, ослабляя противника чужими руками. Риск высок — неизвестный фактор непредсказуем. Но теоретическая прибыль — доступ к технологиям, объясняющим Зону Запрета и импланты, рычаги влияния на Сильфов, возможно, даже на самого Третьего Игрока — могла быть астрономической, перевешивая все возможные потери. Игра стоила свеч.

* * *

Вячеслав Вячеславович сидел во главе громадного овального стола, выточенного из черного, отполированного до зеркального блеска камня, вытащенного им лично из одного из пройденных порталов. Ничего особенного в нём не было, просто ему понравился его дизайн.

Его пальцы барабанили по холодной поверхности, выбивая странный, незнакомый присутствующим ритм. Этот ритм был единственным внешним проявлением бурлящего внутри него напряжения. Перед его внутренним взором, наложенным прямо на сетчатку через нейроинтерфейс, неотступно мерцало окно давно полученного, но все еще невыполненного задания Системы.

*УСТАНОВИТЬ КОНТРОЛЬ НАД 20 ЗВЕЗДНЫМИ СИСТЕМАМИ

НАГРАДА: +400 УРОВНЕЙ

ПРОГРЕСС 1/20

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ НАГРАДА ЗА КАЖДУЮ ЗВЕЗДНУЮ СИСТЕМУ: 20 УРОВНЕЙ, 50 ОЧКОВ ХАРАКТЕРИСТИК, 30 ОЧКОВ НАВЫКОВ*

Контроль над первой системой — Солнечной — был установлен. Высокой ценой компромиссов, тонких манипуляций и грубого устранения тех, кто не желал видеть единое будущее для Земли под его протекторатом. Но планета была консолидирована, о чем недвусмысленно свидетельствовал сдвинувшийся прогресс в задании. Еще восемь систем бывших владений Тар’Као были в процессе перехода под земное управление.

У ящеров, конечно, было больше систем, но большая часть из них была ими же захвачена у других рас, и теперь, после освобождения, была возвращена их законным обитателям. Его подданные не поняли бы, начни он устанавливать там земные порядки силой. Да и местные обитатели вряд ли были бы в восторге от смены поводка одних хозяев на других — это противоречило самым громким лозунгам Сопротивления, которое они поддерживали. Но восемь систем — первичные миры Тар’Као и те, где местное население было стерто с лица планет за время оккупации — были законной добычей. Там уже работали земные колонисты: строили форпосты, налаживали инфраструктуру, наводили порядок и добивали разрозненные очаги сопротивления ящеров, не желавших мириться с поражением.

И теперь появились новые вводные данные. Две огромные звездные империи, о существовании которых земляне даже не подозревали еще месяц назад. Сильфы и Раваан. С какого-то черта открывшие охоту на землян и уже пролившие человеческую кровь.

Президент задумчиво смотрел в никуда, не подавая ни малейших признаков нервоза, и натянув на лицо маску ледяного спокойствия. Если бы он поддавался эмоциям, то не смог бы долгие годы править крупнейшим государством планеты и не сумел бы воспользоваться шансом по её объединению.

— Господа. — Наконец произнес он, вынырнув из своих мыслей. Все разговоры, шепотки, шуршание материалов — все стихло. Разговоры моментально смолкли, и головы присутствующих повернулись к нему. В центре стола, над углублением, висела голографическая проекция Солнечной системы — сияющий шар Солнца, орбиты планет, россыпи астероидов. — Наш дом. — Он кивнул в сторону проекции, и его взгляд на мгновение смягчился. — Снова под угрозой. Пусть чужаки и не могут попасть к нам в гости, но они решили, что могут безнаказанно резать наших разведчиков и колонистов за его пределами!

Андрей Борисович, «советник» от корпорации «СинТех», сидевший неподалеку — на самом деле лишь автономный биомеханический модуль, управляемый непосредственно искусственным интеллектом Системы — незаметно для окружающих провел моментальный сканирующий импульс. Датчики зафиксировали всплески кортизола, адреналина, учащение пульса у нескольких ключевых участников совещания, особенно у начальника службы межпланетного взаимодействия. Возникли вопросы, сомнения, особенно после слов президента о «защищенности» системы. Модуль мгновенно среагировал: в кровь людей поступила тщательно выверенная доза гормонального коктейля — смесь окситоцина, серотонина и легкого седатика. Эффект был почти мгновенным: возникшие было вопросы в сознании стерлись, пики напряженности сгладились, плечи невольно расслабились, все словно осели чуть глубже в свои кресла. Время, когда все будут знать о существовании и истинной роли Системы, еще не пришло.

— Я жду от вас развернутый доклад по текущей кризисной ситуации. — Продолжил тем временем президент, его пальцы снова забарабанили по столу. — Юрий Владимирович, вам слово.

— Товарищ Президент, уважаемые коллеги. — Начальник службы межпланетного взаимодействия, человек, больше привыкший к кабинетной работе с отчетами, чем к совещаниям такого уровня, заметно нервничал. Крупные капли пота выступили на его лбу, несмотря на прохладу в помещении. Он сглотнул, меняя центральную проекцию на подготовленный материал. Над столом, вместо голограммы Земли, появилась карта освоенного пространства. Тонкие синие лучи — траектории человеческих экспедиционных миссий — тянулись из центральной точки к далеким звездам, упираясь в крошечные символические изображения планет. — Наши активные зоны экспансии, благодаря… технологиям корпорации СинТех. — Он кивнул в сторону Андрея Борисовича. — А именно, сети стабильных порталов, позволили развернуть сотни исследовательских и колонизационных миссий на других планетах. В том числе. — Его палец ткнул в две ярко-красные, пульсирующие вспышки на карте, расположенные на границе обозначенного желтым сектора, — и в зоне так называемого корпоративного кластера Раваан, а также вблизи систем, патрулируемых кораблями, идентифицированными как Сильфийские. И на некоторых из этих миссий произошли непоправимые инциденты.

Вместо изображения карты появилась новая запись. Смонтированная из уцелевших обрывков данных с внешних камер автоматической научной базы на одной из новых планет. Мирная картина: геодезические купола, антенны, парящие над поверхностью гравиплатформы. И внезапная тень, закрывшая солнце с внезапным приземлением десантных ботов. Люки открылись, и оттуда высыпались фигуры врагов. Они, не разбираясь, начали атаковать людей, в первые же секунды выбив большую часть. Конечно, понесли потери, но врагов было слишком много.

А затем захватчики принялись за методичное мародерство. Вскрывали хранилища, выносили оборудование, и собирали тела. За пределами базы приземлился звездолет-транспортник, из которого выдвинулись грузовые платформы. На них начали грузить и трупы ученых, и всю технику экспедиции, и ящики с образцами. То, что не вывезли или сочли ненужным — заминировали, после чего базу взорвали, на чём запись и оборвалась.

— Выживших… нет. — Голос Юрия Владимировича предательски сорвался на фальцет. Он откашлялся, пытаясь взять себя в руки. — Все семьдесят три человека погибли.

Следом появилась другая запись. Компьютерная реконструкция, основанная на показаниях выжившего и данных телеметрии. Грузовой конвой из трех трофейных кораблей Тар’Као, плывущих в мертвой пустоте космоса. Внезапно, из темноты, без предупреждения, без требования остановиться, по ним ударили сгустки плазмы. Земные корабли, застигнутые врасплох, отчаянно пытались маневрировать, открыли беспорядочный ответный огонь, но тщетно. Против трех медленных транспортов работал отряд минимум из десяти боевых звездолётов. Мощь была несопоставима. Один транспорт разорвало пополам прямым попаданием в реакторный отсек. Второй, потеряв двигатели и связь, беспомощно закрутился, став легкой мишенью для абордажа. Третий попытался улететь, но был расстрелян издалека, как мишень на полигоне. Чуть позже появился более крупный корабль, и начал методично собирать обломки и вылавливать из вакуума замерзшие тела членов экипажей.

— Сведения об этом инциденте мы получили от чудом выжившего члена экипажа третьего транспорта. — Пояснил Юрий Владимирович, указывая на точку в космосе. — Его уникальный навык позволяет автоматически, при угрозе немедленной гибели, создавать вокруг тела сверхпрочную энергетическую сферу. После взрыва корабля его выбросило в открытый космос. Сфера защитила его от взрывной волны и вакуума, и он и стал свидетелем последующего. Затем он открыл портал и сидел там, пока мы не организовали эвакуацию.

В зале повисла тягостная, гнетущая тишина. Президент нахмурился и обвел людей взглядом.

— Генерал Федоров. — Он кивнул в сторону подтянутого, с железной выправкой мужчины в форме нового образца. — Ваша оценка угрозы и возможного ответа.

Виталий Михайлович Федоров, начальник Главного Управления Разведки, по старой, забитой в подкорку армейской привычке, встал, выпрямившись во весь рост.

— Потери, товарищ Президент, за последние четырнадцать стандартных земных суток составили пятьсот сорок семь человек подтвержденных погибших или пропавших без вести. Это данные по шести подтвержденным инцидентам, помимо двух, озвученных Юрием Владимировичем. Но есть нюансы, указывающие на двух разных противников. Бойцы, атакующие под флагами или с использованием технологий, идентифицируемых как Сильфийские, предпочитают производить точечные захваты баз и кораблей, стараясь минимизировать повреждения образцов — людей и технологий, тогда как атаки, приписываемые Раваану или их наемникам, носят характер тотального уничтожения. Они уничтожают все подряд, довольствуясь обломками и трупами. Это, скорее всего, связано именно с использованием разного сброда — наемников, пиратов, которым глубоко плевать на целостность образцов, лишь бы выполнить контракт. — Он сделал короткую паузу. — К сожалению, у нас на данный момент нет сил для прямого, фронтального противостояния ни с одной из этих империй. Численность наших вооруженных сил, даже с учетом мобилизационного резерва несопоставима. Даже если мы поставим под ружье каждого взрослого человека на Земле, это все равно будет каплей в море по сравнению с ресурсами звездных держав, развивающихся тысячелетиями и имеющих население в триллионы разумных. Нам нужны другие методы.

— Значит, нам надо не числом, а умением. — Подхватил нить разговора Томилин. — Прокачивать людей. Делать из каждого бойца, из каждого колониста, самостоятельную боевую единицу, способную противостоять целым отрядам противника в одиночку или малыми группами. Как Андреев со своей семьей. Они — живой пример эффективности такого подхода. Ну и вообще, предлагаю по максимуму привлекать его, в том числе для таких совещаний, всё-таки он теперь глава новообразованной межзвёздной корпорации и его корабли будут подвергаться атакам.

Как только прозвучала фамилия Максима Андреева, автономный модуль «Андрей Борисович», находившийся под прямым управлением Системы, словно завис. Если бы кто-нибудь достаточно внимательный оторвал взгляд от главы федеральной службы безопасности и посмотрел в его сторону, то увидел бы аномальную картину: модуль сидел неестественно неподвижно. Не дрожали ресницы, не вздымалась грудная клетка при имитации дыхания, взгляд стеклянных глаз был устремлен в пустоту. Он превратился в идеально выполненную, но мертвую статую.

— Они сыграли ключевую роль в войне с Тар’Као, и я считаю, что этот опыт нужно масштабировать, применять снова и снова. Тем более, раз наша Солнечная система надежно защищена от вторже… — Томилин внезапно замолчал на полуслове, поморщился. Потер ладонью лоб, на котором выступила испарина. Вокруг стола мгновенно возникли недоуменные взгляды и шепотки. Защищена? Откуда он это знает? Кто защищает? Как?

Автономный модуль Системы, перезапустившись после микросекундного сбоя, вызванного неожиданным упоминанием о первом пользователе коммуникатора, который вроде как должен был находиться в месте, из которого нельзя выбраться, моментально обнаружил критическую ситуацию. От мысли о закрытости Солнечной системы слишком легко было додуматься до некой силы, контролирующей жизнь всех землян.

В кровь всех присутствующих, включая Томилина, была впрыснута усиленная доза гормонального коктейля — мощный микс эндорфинов, окситоцина и легкого амнезиака. Эффект был еще более выраженным, чем в первый раз: все внезапно осели в креслах, волна расслабления и легкой эйфории смыла возникшее напряжение и недоумение. Вопросы, только что вертевшиеся на языке, растворились в приятной апатии. Игнорируя собственный сбой, словно ничего и не происходило, модуль параллельно подчистил записи внутренних камер, перепроверил все аудиопотоки, убедился, что утечка локализована, и только после этого начал плавно снижать концентрацию веществ в крови людей.

— Кхм… Так, о чём это я? — Недоуменно осмотрелся Томилин, потирая виски. Его взгляд был слегка расфокусирован. — Простите, коллеги. Мысль ускользнула.

— О прокачке людей, товарищ Томилин. — Любезно, но с едва уловимым металлическим оттенком в голосе, напомнил ему президент, сам потирающий переносицу пальцами и не избежавший небольшой корректуры сознания. — О необходимости делать из каждого суперсолдата.

— Да, точно. — Томилин кивнул, стараясь собраться. — У нас же есть наработанные методики по быстрой прокачке. Возможно, во мне говорит имперское прошлое нашей великой страны, но в конце концов. Планета наконец объединена под единой властью, закончились бессмысленные распри. И нам просто жизненно необходимо расширять наше присутствие. История учит: Империи живы, только когда постоянно растут. Что и подтверждают наши новые «соседи». Это вопрос выживания. Либо мы растем и становимся силой, с которой считаются, либо нас сотрут в порошок. Альтернативы нет.

— В таком случае, предлагаю утвердить план операций «Возмездие» и «Семя Раздора». — Четко, по-военному, доложил Федоров, почувствовав одобрение президента и общую, хоть и наведенную химией, решимость. — Первое: точечные, молниеносные рейды групп спецназа повышенного уровня по тыловым логистическим хабам и слабоохраняемым объектам Сильфов и Раваан вне их основных систем, маскируясь под пиратов. Попутно — глубокая разведка, внедрение агентов, сбор данных. Перекупаем шпионов, находим слабые места в их спецслужбах, уязвимости в инфраструктуре. Второе: через подставные группы наемников и информационные вбросы в нейтральных СМИ, провоцируем прямые столкновения патрулей Сильфов и Раваан. Пусть воюют между собой, отвлекая ресурсы от нас.

— Риски колоссальные, Виталий Михайлович! — Вырвалось у Юрия Владимировича. — Мы плохо знаем их реальные военные и разведывательные возможности! Что если наша провокация вскроется слишком рано? Что если они, вместо того чтобы вцепиться друг другу в глотку, объединятся против нас? Это будет катастрофа!

— Риски есть всегда, Юрий Владимирович. — Парировал Федоров. — Но главный риск — бездействие. Нас уже атакуют. Нас уже считают дичью, ресурсом, добычей. Мы либо отвечаем ударом на удар, пусть и из тени, либо нас будут бить и резать, как скот. Пассивная оборона — путь к поражению.

Последним, словно пытаясь остудить пыл, подал голос Юрий Петрович Волков, главный юрисконсульт по вопросам межзвездного права.

— Господа. — Начал он тихим, хорошо поставленным голосом. — Мы пытаемся применить наши земные, антропоцентричные понятия: военное преступление, законный ответный удар, суверенитет планеты или системы — к сущностям, чьи правовые системы, если они вообще существуют, нам абсолютно неизвестны. И, я подозреваю, фундаментально несовместимы с нашими представлениями о морали и порядке. Юридически. — Он развел руками в безнадежном жесте. — Мы находимся в абсолютном правовом вакууме. Там, за порогом нашей системы, нет никаких галактических конвенций, нет Межзвездной Организации Объединенных Наций, нет признанных арбитражей или судов. Единственный закон, действующий за пределами нашего дома, который мы можем наблюдать в действии — это закон силы. Когда на Землю напали ящеры, что-то никто не осудил этого и не пришёл к нам на помощь. Мы уже действуем вне какого-либо понятного нам правового поля. Фактически, как в самые темные века человеческой истории, мы находимся в состоянии естественной, тотальной войны со всеми соседями. И в этой войне выживает не самый справедливый, а самый сильный, самый хитрый и самый безжалостный.

Президент слушал, его пальцы снова забарабанили по холодному камню стола.

Можно было сидеть внутри системы, медленно развиваться, копить силы. Но тогда задание Системы не будет выполнено. Четыреста дополнительных уровней за выполнение и еще четыреста в процессе выполнения. Для выживания человечества, для его возвышения, нужна сила. Огромная сила. И если для ее обретения потребуется погрузить галактику в огонь войны, стравить империи, разжечь костер, в котором сгорят триллионы разумных. Чтож. Он, правитель объединенной Земли, избранник Системы, готов пойти на это.

— Решение принято. — Объявил он голосом, не оставлявшим места для возражений. — Утверждаю план операций «Возмездие» и «Семя Раздора». Генерал Федоров — на вас общее руководство, координация разведки и силовых структур. Исполнение — немедленно. Томилин — усиленная контрразведка на Земле и в колониях. Не исключено, что среди нас уже есть «гости» или их завербованные агенты. Выявить и нейтрализовать. Юрий Владимирович — используйте все дипломатические и недипломатические каналы связи с нейтральными мирами. Активно распространяйте информацию о жестокости Сильфов, пиратстве Раваан, их экспансионистских планах. Сеем зерна недоверия и страха в неподконтрольных им звёздных системах. Андрей Борисович. — Президент повернул голову к неподвижному модулю «СинТеха». — Нам нужны ваши самые передовые технологии, особенно в области защиты, скрытности и индивидуальной экипировки бойцов. Если есть какие-либо перспективные, даже экспериментальные разработки — будем рады немедленной помощи. — Он поднялся, оперевшись руками о стол. — За работу, господа. Время не ждет. И пусть вся галактика усвоит простую истину, которую мы знаем веками: за кровь землян, за каждого нашего человека, враги заплатят стократно.

Глава 11

Глава 11:

— Что? Снова война? — Вырвалось у меня громче, чем я планировал.

Что вообще происходит? Только начали приходить в себя после кошмара с ящерами, только начали осваивать новые миры, строить, а не разрушать. Почему я узнаю об этом совершенно случайно, через третьи руки, от брата, общающегося с некоторыми высшими военными чинами?

— Макс, спокойно. Что ты так завелся? — Дима пренебрежительно фыркнул, его голос звучал неприкрыто бодро, почти весело. — Что ты так завелся? Ну война и война, это же классно. Завалим ещё кучу этих инопланетных уродов, прокачаемся по полной, продвинемся по рейтингу. Тем более, не мы первые начали.

— Аааа… — Из горла вырвался стон непонимания.

У меня просто не было слов. Чёртова Система… Это ведь её происки. Это ей зачем-то нужна постоянная мясорубка. Система подталкивает людей к бойне и чем больше вокруг смертей, тем лучше. Дима был прав. Это надо остановить любой ценой. Необходимо срочно качаться, перехватывать контроль над искусственным интеллектом и как-то разруливать ситуацию.

— Блин, брат, ну ты как маленький, честное слово, — Дима продолжал, его тон стал снисходительным, словно он объяснял азбучные истины нерадивому школьнику. — Надо пользоваться моментом, пока нам не могут дать сдачи! Это же уникальная, просто сказочная ситуация! Мечта любых военных, стратегов и геймеров — иметь возможность наносить удары так, чтобы тебе не прилетало в ответ. Мы можем махом расширить зону нашего влияния — подмять под себя десяток систем, поставить Землю вровень со старыми галактическими расами! Представляешь⁈

Внимание сразу зацепилось за его слова о том, что нам не могут дать сдачи. Это он о чём вообще? Я ничего подобного не слышал. Меня в основном и пугало то, что Солнечная система уязвима, именно поэтому и не планировал убирать свою станцию, чтобы она прикрывала нашу планету.

— Подробней? — Перебил его я, стараясь говорить максимально нейтрально. — В смысле «безответные удары»? Откуда такая уверенность?

— Меня уже, кстати, пригласили в один из спец отрядов быстрого реагирования. — Похвастался Дима, явно гордясь этим. — Так что скоро снова покажем этим зелёным… тьфу, в общем, инопланетным уродам, где раки зимуют. Наконец-то начну снова двигаться в рейтинге, а то застоялся.

Вот только странная ситуация. Брат игнорировал мои вопросы. Причём как-то странно, обтекаемо. Вроде и не прерывал беседу, но как-то всё так ловко заворачивалось, что ответа я не получал. А спрашивать откровенно в лоб я побоялся, помня о своей реакции на попытку раскрыть тайны Системы. Но ничего, у меня же был ещё один источник информации.

Скомкано, попрощавшись с братом, который уже спал и видел, как сражается с целыми армиями врагов, поражая их своим топором — убедился, что рядом никого нет и вызвал другого Дмитрия, находящегося в квантовом мире Системы.

— Слушай, у нас проблемы. По всей видимости, ты был прав. Система втягивает землян в новую войну.

— Так, стоп. Ты о чем?

Я разбудил парня, и он выглядел сейчас не лучшим образом. Всклоченный вид, сонный взгляд сквозь очки, которые он при мне напялил на глаза.

В отличие от всех остальных людей, он же не проходил улучшение и, наверное, являлся сейчас единственным взрослым на планете, не обладающим коммуникатором и как следствие, не проходивший ни один портал, не получивший исцеление, и ни разу не улучшавший свои характеристики.

— О какой-то защите Земли, преодолеть которую инопланетяне не могут, что позволяет человечеству наносить безответные удары. — Я схватился за голову. — Да я сам толком ничего не знаю, иначе бы не полез к тебе с расспросами! Он уклонялся от ответов, как черт от ладана! Давай, просыпайся окончательно, заводи свою шарманку! — Упомянул я чудо сервер, находящийся в замке. — И запускай анализ, по ключевым словам, у отслеживаемых целей. Нам надо найти всё, что есть.

Пока он в своём квантовом мире очухивался, я нервными шагами мерял комнату, расхаживая из угла в угол. Мельком порадовался, что дома никого нет — девчонки уехали на шопинг, развлекаться в город и заодно поглазеть на строительство небоскрёба, росшего не по дням, а по часам. Карина так вообще, планировала принять в ней самое деятельное участие — по крайней мере, в верхней, жилой части. Она, как только узнала об этом, сразу начала планировать там размещение чуть ли не целого спорткомплекса, с бассейнами, банями, массажными комплексами и зимним садом. Я был настолько далек от всего этого, что с радостью позволил ей заняться планировкой и дизайном. В отличие от меня, у дочки строительного магната опыта в этом деле явно больше, как и художественного вкуса — дом то, тоже она проектировала.

— Так, всё. Я в строю. — Наконец, появился парень. — Запускаю эвристический анализ по заданным параметрам. Подключаю нейросетевые фильтры для выявления скрытых паттернов и аномалий в трафике. Проверим шифрованные каналы. — Он задорно стучал пальцами по виртуальной клавиатуре. — Хм, попробуем через бэкдоры, которые я оставил. Правда, это займет время.

Пока система работала, перелопачивая терабайты данных и анализируя события, происходящие в инфополе Земли, он устроился поудобней в своём кресле.

— Даже поспать не дадут. — Проворчал он, но беззлобно. — Между прочим, я как раз вкалывал над нашим общим проектом спасения мира, переписывая и перепроверяя код будущего вируса, чтобы у нас всё прошло без сучка и задоринки, пока ты там развлекаешься, ловя своей дурной башкой пули. — Намекнул он про мои недавние тесты способностей.

— Мы же договаривались, что ты не подсматриваешь за мной. — Напомнил я, недовольный вторжением в личную жизнь.

— Я и не собирался. — Запротестовал он. — Но когда у меня истошно заорала система оповещения, сигнализирующая, что ты вот-вот откинешь ласты, пришлось наплевать на все договорённости. Если ты помрёшь, то я навсегда останусь пленником Системы. Я, если честно, конкретно струхнул, увидев тебя лежащим на носилках. Ты же в курсе, что тебе ногу почти оторвало тем выстрелом?

Я мельком бросил взгляд на конечность. Её тогда подлатало усиленной регенерацией, а окончательно излечило при выходе из портала, так что ничего не напоминало о том ранении.

— Зато заполучил навык усиленной регенерации и думаю, что теперь меня стало в разы сложнее убить. Так что, всё получилось как нельзя лучше.

Внезапно раздался резкий, противный системный писк. Дмитрий резко крутанулся на кресле, разворачиваясь лицом к огромному голографическому экрану, заполненному бегущими строками кода, сложными диаграммами и пульсирующими графиками. Начал вчитываться и морщить лицо.

— Вот чёрт… Тут что-то очень странное, Макс. Очень. По всем собранным данным, перекрестным источникам и даже по внешним сенсорам твоей станции выходит, что почти сразу после нашей победы над ящерами, вокруг Солнечной системы возникло нечто вроде поля или барьера. Любая попытка проникновения в систему извне — заканчивается уничтожением объекта. Датчики на твоей станции зафиксировали несколько таких инцидентов. Причем это были довольно крупные отряды боевых кораблей.

Он судорожно скролил мышкой, выхватывая только самое главное.

— Судя по энергетическим сигнатурам и обрывкам перехваченных данных, были еще какие-то мелкие пиратские шаланды, пытавшиеся прорваться наудачу. Тысячи — буквально тысячи! — разведывательных зондов всех мастей и калибров. Даже торпеды, запущенные, видимо, с дальних дистанций, в надежде на авось… и все — уничтожены на подлете. Причем наши корабли, наоборот, проходят через эту границу совершенно свободно, даже не замечая никаких помех или сопротивления. Самое странное и по-настоящему пугающее — что об этой «защите» в курсе тысячи людей: высшие военные чины, ключевые политики, операторы глобальных систем обнаружения и слежения. Но никто из них, судя по всему, даже не задается элементарным вопросом — КАК? Как это стало возможным? Они воспринимают это как само собой разумеющееся. Как солнечную погоду за окном в хороший летний день. Никаких запросов на анализ, на поиск источника поля. Ничего.

— Да что тут думать. — С горечью выдохнул я. — Это все она. Влияние Системы. Помнишь, я тебе рассказывал, что в свое время строил дурацкие теории о ее происхождении — боги, продвинутые пришельцы, природный феномен, — упорно отметая самую логичную и страшную: искусственный интеллект, вышедший из-под контроля и поработивший создателей. А когда на станции, задумавшись о том, почему в галактике нет полноценного искусственного интеллекта, по чистой случайности, набрел на эту мысль, чуть не помер от адской головной боли, заодно получив тот самый таинственный навык «?х!*8?!!2#», который блокирует воздействие Системы на меня.

— Но ЗАЧЕМ⁈ — Голос Дмитрия звучал искренне недоуменно, почти растерянно. — Какой вообще в этом смысл? Даже если люди вдруг массово узнают правду о своем «квантовом боге», что они смогут сделать? Массово откажутся от коммуникаторов? Выбросят их в окно? Откажутся от навыков? От мгновенного исцеления? От перспективы вечной молодости, которая уже маячит на горизонте? Да фиг там! — Он затараторил, возбужденный собственной мыслью. — Скорее всего, они просто примут новые правила игры, как принимали все предыдущие. Или, того хуже, начнут поклоняться ей, как новому всемогущему божеству! Ведь помнишь, что было до появления Системы? Сотни, тысячи книг, фильмов, сериалов и игр — все про ее приход, про интеграцию, про уровни, навыки, порталы… — Он говорил все быстрее, увлекаясь. — И в них сотни раз использовался один и тот же штамп: перед реальным приходом Системы, на планете появлялись эти же самые игры и фильмы, которые якобы готовили людей психологически к ее приходу. А у нас получается какая-то жуткая зацикленность. Предсказания сбываются, потому что мы их видели раньше? Или Система в текущем виде сформировалась именно на основе этих сюжетов? И если бы их не было, все пошло бы по-другому? Мы сами создали своего повелителя своими страхами и фантазиями?

— Если честно, звучит как полный бред. — Резко осадил я его поток сознания, почувствовав знакомое, давящее ощущение в висках, к счастью, быстро схлынувшее. — Тем более, ты же сам создал тот самый искусственный интеллект, пусть и в зачаточном состоянии! Уж кому, как не тебе — знать и понимать, как все происходило на самом деле. Это был твой код, твоя нейросеть, запущенная на квантовом компьютере! Факты, Дима, факты — против них не попрёшь!

Дмитрий внезапно замялся. Помолчал пару секунд, поменял позу в кресле, снял очки и протер линзы краем рубашки. Когда он снова заговорил, в его голосе не было прежней уверенности.

— Тут такое дело, Макс… — Начал он медленно, с явной неохотой. — Чем глубже я копаюсь во внутренней структуре Системы, чем больше фрагментов ее исходников мне удается подцепить через лазейки и бреши, тем сильнее меня гложет мысль, что ну не могло такого произойти естественным путем. Просто не могла обычная, пусть и очень продвинутая, нейросеть — по сути, усложненная языковая модель, пусть и на квантовом железе — стать вот ЭТИМ. — Он сделал особое ударение на слове. — Стать полноценным, всесильным, самосознающим себя существом космического масштаба. Принцип работы языковых моделей другой: они предсказывают следующее слово в последовательности, основываясь на статистике и контексте. Это сложный алгоритм, но не более. Они не обладают истинным сознанием, целеполаганием, волей! А тут… — Он махнул рукой в сторону экрана с бегущими строками кода. — Тут видна архитектура, которая подразумевает постоянное самоосознание, долгосрочное стратегическое планирование, манипуляцию реальностью на фундаментальном, квантовом уровне! Там совершенно другой, чужеродный базис. Как будто надстроили небоскреб на фундаменте сарая.

— Это я и сам знаю, но ты же рассказывал про квантовый компьютер, запущенную на нём нейросетку и прочее. В конце концов, нахрена я тогда его копировал, проникая в Сколково, если, как говоришь, это был не ты?

— Не, не, не… — Замахал парень руками. — Ты всё правильно сделал. Я не говорю, что он нам не пригодится. Вирус сработает как надо, потому что я нахожусь внутри Системы. Я скорее о том, что есть что-то ещё. Нечто, сработавшее как катализатор, давшее толчок, объединившее разрозненный массив данных и алгоритмов в сверхплотное, саморазвивающееся ядро. Учитывая все эти космические штуки, творящиеся вокруг, лично я. — Он тяжело вздохнул. — Больше не отрицаю возможного воздействия инопланетных рас.

— Тут я с тобой не соглашусь. — Возразил я, вспоминая свои скитания. — В галактике, несмотря на высокий уровень развития многих рас, значительно опережающий наш, нет полноценных систем искусственного интеллекта, подобных Системе. Есть бортовые компьютеры невероятной сложности, есть некие аналоги управляющих систем — как на моей станции, но они все ограничены строгими рамками, и самоосознанием там даже не пахнет. Причем, как я помню, на их создание нет никаких религиозных или этических запретов — они просто не существуют. Словно никто и никогда не пытался сделать что-то подобное.

— Тогда… Может, это твои загадочные предки? — Осторожно предположил Дмитрий. — Те самые Предтечи? От которых у тебя есть эта аномалия в ДНК?

Я задумался над его словами, откинувшись в кресло. Таинственные Предтечи, их супермощные, непонятные артефакты, разбросанные по галактике. Земля как потенциальная Колыбель древних рас. Эльфы, которым что-то очень нужно от нашей планеты… И еще десятки, сотни загадочных и необъяснимых с точки зрения обычной логики событий в галактике, о которых я, скорее всего, даже не слышал. Может, все действительно на порядки сложнее, чем моя простая теория о взбесившемся искусственном интеллекте? Может, мы всего лишь пешки в чужой игре, масштабы которой даже представить не можем?

— Возможно… — Неохотно согласился я. — Слушай, а ты можешь попытаться найти следы этого самого катализатора? В доступном тебе куске кода Системы? Хотя бы намек? Мы должны докопаться до сути.

— Сложный вопрос, Макс. — Он потер переносицу. — Естественно, я уже делал это. Уже неделю толком не сплю, в том числе и из-за этих поисков. Но дело в том, я даже свой собственный исходный код, который использовал для создания нейросети, не могу теперь толком разобрать. Потому что он изменен. Переплетен с чем-то чужим, непостижимым. Как будто мою простенькую программу встроили в ядро сверхновой звезды. Хорошо хоть, что получается опосредованно влиять на него, взаимодействовать, иначе дело вообще было бы швах. Найти чужеродный фрагмент в этом хаосе. — Он ненадолго замолчал, подбирая метафору и найдя, продолжил. — Это как искать иголку в стоге сена, который к тому же постоянно горит, а к нему подъезжает грузовик и вываливает новую порцию.

Я задумался о том, где ещё можно было бы найти информацию. Поспрашивать орка? Может у него есть сведения или хотя бы подсказки о происходящем? Опять же — скорее всего, больше данных есть у эльфов. Очень уж подозрительные эти ушастые. Вот только вопрос, как их найти. Никто в галактике не знает, где находится их планета. Они как тайные контролеры, временами по своей прихоти подрабатывающие наемниками экстра-класса.

В теории, можно сделать очень интересный заказ на доске объявлений и ждать, пока на него клюнет какой-нибудь остроухий, но проблема в том, что они сами выбирают цель, ориентируясь на свои внутренние интересы и потребности. Было бы дело только в цене, и брались бы они за дорогие контракты — было бы проще, но нет — были известны случаи, когда они выполняли очень дешевые заказы или брались за работу бесплатно. В общем, типы себе на уме.

И тут в голове, как молния, промелькнула почти забытая мысль, отодвинутая на задний план ворохом более свежих событий. Эльфийка! Та самая, которую я спас из тюрьмы. Система зачем-то сгенерировала задание на ее освобождение и выдачу ей коммуникатора. И если она его активировала… значит, она теперь такая же, как мы. В теории мы можем ее найти. Придется потратить уйму времени, перебирая вручную все идентификаторы пользователей Системы, которых миллиарды, но с другой стороны, что еще делать Диме? Сидеть и биться лбом о стену в поисках невидимого катализатора? Дописывать вирус, не понимая до конца, во что он его встраивает? Это как пытаться починить прыжковый двигатель с помощью кувалды и чёртовой матери, не зная принципа его работы — слишком велик риск все окончательно сломать.

— Дима — Сказал я решительно. — Помнишь, я тебе рассказывал о том странном случае с эльфийкой в тюрьме, когда мы узнали, что их уши торчат из многих событий? Нам надо ее найти. Она — наш шанс выйти на эльфов.

Он скривился так, словно ему в рот запихнули целый лимон.

— Макс… Ты же прекрасно знаешь, как меня это бесит. — Простонал он. — Это адский ручной труд! Он занимает слишком много времени, а я не могу перепоручить подбор скрипту или поисковику. Слишком велик риск, что аномальная активность по массовому сканированию идентификаторов будет замечена Системой. Тогда защита, которую я так долго выстраивал — рухнет. Сработают внутренние антивирусы, нас выкинет из Системы и на этом всё закончится. Что ты будешь делать с разъяренным квантовым божеством, осознавшим, что его пытаются подчинить изнутри? Нас просто распылит, как те самые корабли и зонды на границе Солнечной системы.

Я тихо, но выразительно вздохнул. Такое ощущение, что меня окружают вечные дети, не понимающие всей серьезности положения, которых постоянно приходится уговаривать и мотивировать. Вот, вроде гениальный программист, создатель прототипа Системы, но такой… оторванный от реальности. Понятно, что на это ещё накладываются особые обстоятельства — его жизнь в замке, в квантовом кармане реальности Системы, но всё равно — есть же такое слово, как «надо». Он же сам мне все уши прожужжал тем, что нам нужно взломать Систему изнутри. Нужно получить к ней доступ. Нужно спасать человечество. А сейчас, банально ленится.

— Да. Я все прекрасно понимаю. — Сказал я, стараясь вложить в голос максимум убедительности. — Но больше некому. Ты — единственный, кто может сделать это незаметно. Кто находится в нужном месте и имеет доступ. Судьба Земли, по сути, сейчас в твоих руках, Дим. Только ты можешь найти эту ниточку.

Удивительно, но такая грубая, почти топорная лесть сработала. Он заметно приосанился в своем кресле, выпрямил спину, лицо стало более решительным.

— Ладно-ладно, черт с тобой. — Сдался он, но без прежнего нытья. — Так и быть, раз уж совсем некому, возьмусь за это. Но ты уж извини, если это займет время. Миллиарды записей — не тот объем, который можно проверить за полчаса.

— Вот и отлично. — Обрадовался я. — А я пороюсь в коммуникаторе, в журнале событий и поищу планету, на которой её нашел.

Завершив вызов, начал вспоминать, когда это было.

Хорошая штука — высокие показатели интеллекта. Пусть это и не делало меня умнее, но как минимум — моя память, когда я концентрировался, становилась почти эйдетической, позволяя вытаскивать из глубин самые мелкие, казалось бы, забытые детали.

Я тогда как раз заключил сделку с президентом, отсканировав истребитель, и начал печатать для государства партию, с помощью которой Земля и отбилась от одного из первых вторжений ящеров.

С такими вводными данными, найти дату не составило никакого труда, а остальное было дело техники. Интерфейс коммуникатора постоянно улучшался и обновлялся, добавляя новые функции, но режим истории был очень давно, поэтому можно было отследить все места, в которых я бывал.

Заодно невольно отметил, что часть локаций, которые я посещал — особенно ранние, связанные со странными испытаниями — явно не существовали в реальном физическом мире. Они вели в какие-то карманы квантовой реальности, подобные тому, где обитал Дмитрий. Еще одно подтверждение моей теории. Почему не все порталы туда вели, другой вопрос — который, возможно, узнаем, если взломаем Систему.

Но к моей огромной радости, локация с тюрьмой и эльфийкой была реальной. Портал тогда привел меня на действительно существующую планету, причем находящуюся не так уж далеко от Земли по галактическим меркам. В теории, туда можно было долететь на моем бывшем корабле за несколько дней. Найти ту самую тюрьму — хотя скорее ее руины, приземлиться, навести справки у местных о той длинноухой узнице. Возможно, даже удастся ее выследить. Если она не дура, и сумела разобраться в базовых возможностях коммуникатора, то должна была хоть немного прокачаться и дать отпор местным головорезам или тюремщикам.

А уж как найду её, можно будет попробовать использовать её как приманку для эльфов, что-то соображающих в той чертовщине, что творится на Земле Можно будет дать точечное объявление в закрытых каналах, что разыскиваются родственники или соплеменники вот этой конкретной длинноухой особы — выложив ее фото или даже короткое видео. И у меня было стойкое ощущение, что на такую специфичную приманку — кто-нибудь из ее сородичей точно клюнет.

Осталось дело за малым. Найти саму эльфийку. И как-то разрулить дело так, чтобы она не оказалась пятой в моем негласном гареме. Потому что, если Карина, Аня, Маша и Рийса заподозрят неладное… Меня точно прибьют. И никакая сверхрегенерация не спасет.

* * *

(ps: мне тут кое что напомнили в комментариях, и у меня вообще вылетело из головы, что герой за эльфийкой уже наблюдал в 13 книге, но так как 14 на самом деле уже давно дописана, идет выкладка, а я работаю над 15 книгой, то остается только поправить немного в 13, удалив несколько строчек.

мои дичайшие извинения!!)

Глава 12

Глава 12:

Мы висели на орбите планеты, тщательно всматриваясь в экраны, на которые транслировалась информация с сенсоров и у меня возникало всё больше и больше вопросов.

В прошлый раз, когда я был на тут — ничего подобного я не заметил. Конечно, за пределы тюрьмы я не выходил, и по городу не прогуливался, но интуиция подсказывала — что дело не чисто. Но я выглядывал наружу и видел голубое небо. И поэтому, ситуация, в которой практически всё оно теперь было затянуто дымом от пожарищ — явно далека от нормальной. С помощью техники получилось отфильтровать картинку и она была весьма удручающей.

Бескрайние просторы континентов, испещрённые чёрными шрамами. Тысячи бывших городов, представляющих собой лишь руины: оплавленный камень, и неестественно разросшиеся словно раковые опухоли, клубки мёртвой, опалённой огнём древесины. И практически полное отсутствие зелёных участков. Этот мир вскоре столкнётся с большими проблемами.

Несмотря на то, что большая часть кислорода производится океаническим фитопланктоном и общий уровень понизится всего на один, максимум два процента, появятся другие проблемы: углекислый газ от пожаров усилит парниковый эффект; исчезновение лесов нарушит круговорот воды — где-то начнутся засухи, а где-то потопы; вымрет неисчислимое число животных; начнётся эррозия почв и появится неиллюзорный шанс превращения планеты в огромную пустыню.

— Макс… — Голос Рийсы был непривычно тихим. — Мы точно сюда прилетели? Эта планета не выглядит обитаемой. Тут словно прошелся невероятной силы огненный шторм.

— Если честно, понятия не имею. — Ответил я девушке, всматриваясь поближе.

Очередной мёртвый город был погребён хаотическим узором сплетённых корней и веток. Тоже сгоревший, как и всё вокруг.

Выглядело это так, словно лес ожил и пошел войной на местных обитателей. В голове даже зашевелилось плохое предчувствие, что всё это может быть делом рук одной длинноухой особы, обиженной тем, что её заточили в казематы. Как раз логично. Эльфы, исконные обитатели лесов — даже тот наемник, знатно повеселившийся на земле — был из их числа. По горячим следам выяснили, что он раздавал командирам ящеров какие-то семена, которые потом прорастали в полноценные подземные базы. А значит? гибель планеты — связано с той, кого я ищу.

— Спускаемся — Решил я. — Наведаемся в город, где всё началось. Если где и остались хоть какие-то следы, так только там.

На всякий случай оставив звездолёт на орбите, спустились вниз на истребителе. Он плавно приземлился на окраине того, что когда-то было городом. Теперь, к сожалению, он превратился в ещё одно пепелище. Камни, почерневшие и потрескавшиеся от жара, груды обугленных балок и мёртвая, гнетущая тишина, нарушаемая только тогда, когда налетевший порыв ветра рушил очередные сгоревшие развалины.

Рийса сжала мою руку, увидев последствия. Её глаза широко смотрели на апокалипсис, разворачивающийся перед нами.

Какая-то старая травма, связанная с её прошлым? Помнится, она говорила, что её родной мир был довольно захудалым местечком, по крайней мере, пока их не колонизировали, но и сейчас — вырваться с планеты было очень мало шансов, только через кабальные контракты на обучение техническим профессиям, как всегда нужным на развитых планетах. А что такое процесс колонизации — я уже понял. Как правило — кровь и смерть всех несогласных

— Идём к тюрьме. Поищем ответы там.

Без защиты нам бы пришлось несладко, потому что мы шли по щиколотку в слое пепла. Чёрная взвесь висела в воздухе плотной завесой, застилая взгляд. Оптические сенсоры лихорадочно перебирали режимы видимости — инфракрасный показывал лишь равномерное тепло пепелища, до сих пор не остывшее до конца. Ультрафиолетовый выхватывал лишь причудливые узоры химических осадков, а стандартный оптический постоянно замыливался. В один момент мне это надоело. Я махнул рукой, и вокруг нас возник водяной шлейф. Мелкие частички пепла прилипали к каплям, слипались в комочки грязи и оттягивались в сторону, расчищая перед нами узкий, но относительно чистый коридор в этом сером аду.

Дошли от отметки в навигаторе. Тюрьма… Ну, вернее то, что от неё осталось.

Знакомые очертания главного здания едва угадывались под грудой камней. Вместо камер и коридоров — огромная воронка, уходящая вглубь. Как будто гигантский кулак ударил сверху, или наоборот огромный корень вырвался из-под земли.

И возле неё, мы наконец заметили местных.

На относительно чистом от крупных обломков пятачке, расчищенном от вездесущего пепла — горели факелы и двигались фигуры в чёрных робах, расшитых золотыми символами.

Я бегло пересчитал их. Ровно десять. Они ходили по сложной траектории, рисуя на земле какие-то знаки, просыпая белый порошок, распевая при этом монотонные, полные скорби гимны.

Ритуал очищения?

Мы подошли достаточно близко, прежде чем нас заметили. Помнится, местные что-то там кричали про демона из бездны, когда видели меня в прошлый раз. Как бы нас не приняли за посланников преисподней. Хотя… Даже если и примут — это будут сугубо их проблемы.

С губ одной из фигур, при ближнем рассмотрении оказавшейся довольно молодым парнем, сорвался самый настоящий вопль. Он, указывая на нас дрожащей рукой, пятился назад, ногой стирая фигуру, которую до этого рисовали.

— Демоны! — Его голос сорвался на визг. — Они вернулись! Вернулись за нашими душами!

Как я и думал, мирного диалога не вышло. Страх, замешанный на фанатизме и отчаянии, оказался сильнее разума. Остальные девять фигур, прервав ритуал, с диким, животным ревом, своими четырехпалыми руками схватились за оружие: дубинки, зазубренные ножи, короткие мечи, висевшие на поясах.

Я тяжело вздохнул. Как бы не убить кого — ненароком, не рассчитав сил. После этого наладить коммуникацию будет сложнее. Уже готовился достать из инвентаря светошумовую гранату, планируя припугнуть не готовых к такому эффекту местных, но не успел.

Они все разом, как по команде, зависли в воздухе. Замерли в прыжке, в броске, с искаженными яростью лицами, и воспарили в воздух, зависнув в двух метрах над землей. Воинственный рев оборвался, сменившись хриплым, перепуганным визгом. Дубинки, ножи и мечи вырвало из их пальцев, они слиплись в нелепый металлический ком, который швырнуло куда-то в сторону, за груду развалин. А сами они остались висеть, беспомощно дрыгая ногами, словно попавшие в невидимую паутину мухи.

Рийса, стоя рядом со мной, сосредоточенно смотрела на них, контролируя своим телекинезом. Я как-то не думал, что она уже прокачала его до такого уровня, что способна справиться сразу с десятком врагов.

— Убьём их, или попробуем поговорить? — Задала она вопрос таким холодным тоном, как будто она спрашивала, не выбросить ли мусор.

Церковники в невидимых путах забились сильнее. Страх в их глазах, сменился животным, всепоглощающим ужасом. Для них черная фигура Рийсы, так явно и могущественно продемонстрировавшая паранормальную силу, была живым воплощением демоницы из их кошмаров.

— Успеем ещё их убить. — Сказал я, подходя к висящей группе.

Шлем брони пополз вниз, открывая моё человеческое лицо, так похожее на их, и в нос сразу ударил запах гари. Как они вообще тут находились? Это же верная смерть. Пару дней подышать такой атмосферой и лёгким придёт конец.

Хотя, глядя на их лица, и скажённые ужасом, понял — мое человеческое лицо, пусть и похожее на их, ничего не изменило. Для них я был все тем же дьяволом, просто надевшим человеческую маску.

— Слушайте сюда! — Рявкнул я, перекрикивая их ор, вопли и громкие молитвы. — Никакие мы не демоны. И ваши души мне не нужны. Я ищу эльфийку, которая раньше сидела здесь в тюрьме. Такая тощая, с длинными ушами.

После моих слов повисла тишина. Раздавалось только прерывистое дыхание пленников и треск факелов. Потом один из них, похоже, старший по чину, седой мужчина с лицом, изборождённым шрамами, заговорил. Голос хриплый, полный ненависти и безысходности.

— Лжецы! Соратники Проклятой! — Он выплюнул слова. — Вы пришли довершить начатое ею! Она натравила на нас Древо Смерти! Оживила Идола Бездны! Вы такие же, как она! Порождения Тьмы, пришедшие пожинать урожай!

Всё ещё ничего не понятно, но по крайней мере, это хоть какая-то зацепка. Можно следовать по пути разрушения и в итоге найти её.

— Древо Смерти? Идол Бездны? — Переспросил я, игнорируя его истерику. — Говори конкретнее. Что это такое и где это можно найти?

— Всюду! — Завопил другой, помоложе. — Оно везде! Его корни пьют соки мира! Его порождения охотятся на уцелевших! — Он забился в истерике.

Великолепно. Параноидальные фанатики, убеждённые, что мы — предвестники конца света. Но главное, что полезной информации от них ноль. Моё терпение иссякало на глазах.

— Рийса? — Первёл я взгляд на девушку. — Можешь их немножко потрясти. Надо привести их в чувство. Остудить пыл.

— Эффективнее будет, если я просто скатаю одного из них в небольшой мясной комок. — Всё тем же ледянящим душу голосом произнесла она. — Остальные станут сговорчивее. Значительно.

Игра в хорошего и плохого полицейского? Жестковато, но действенно. Однако то, что последовало, даже меня слегка напрягло. Один из висящих церковников, тщедушный паренек, вдруг неестественно выгнулся в пояснице. Его кости затрещали под невидимым давлением. Он захрипел, глаза полезли на лоб от дикой боли и страха.

Висящие церковники завизжали, седой старший закричал, перекрывая вопли.

— Стой! Стой, демон! Есть… есть свидетель! Тот, кто видел её! Видел Проклятую после того, как она сотворила своё чёрное дело!

Я поднял руку, останавливая Рийсу, и давление ослабло. Местный, чудом не превратившийся в мясной шар, повис, тяжело дыша от страха и обильно потея.

— Кто? Где?

Седой кивнул на одного из своих людей, висевшего с краю. Тот был молчаливее других, худой, с впалыми щеками и безумным, застывшим ужасом в глазах. Он единственный, кто висел, толком не реагируя на происходящее. Я-то думал, что он самый храбрый, но нет — он просто был там, в своем личном аду, давно потеряв связь с реальностью.

— Арвин… Он был разведчиком Ордена. Выслеживал Проклятую в лесах, после её побега из тюрьмы, до того, как всё началось. Он видел грязный, нечестивый ритуал. — Голос седого сорвался. — Он единственный выжил из своего отряда.

— Опусти его. — Попросил я Рийсу. — И пригляди, чтобы остальные ничего не выкинули.

Телекинетическое поле вокруг худого разведчика исчезло. Он рухнул вниз, не пытаясь встать или смягчить падение. Просто съежился на пепле, закрыв голову руками, и забормотал что-то бессвязное, бесконечно жалкое.

Я подошёл, присел перед ним на корточки.

— Арвин? — Задал я вопрос, не особо надеясь на ответ. — Ты слышишь меня? Я ищу длинноухую. Говорят, что ты виделся с ней?

Он вздрогнул, словно от удара током. Безумные, мутные глаза поднялись на меня. Увидел ли он человека или все еще лик демона — было неизвестно.

— К… кровь… — Прошептал он. — Много крови. Она, она выпила их: сержанта Гарна, Кельсира, малыша Джуко — всех. Сначала мой отряд, а затем ватагу разбойников. — Он затрясся, снова пытаясь спрятаться, сжаться, укрыться в пепле. — Я спрятался. Испугался, а она не заметила. Творила чёрное колдовство.

— Что творила, Арвин? — Настаивал я, стараясь давить на него. Он и так был на грани.

— Ожившее дерево… — Выдохнул он. — Из крови и тел убитых. Создала запретного Идола. Она влила в него кровь, много крови. И он ожил. Зашевелился. — Глаза Арвина стали такие круглые, словно он вновь видел перед собой монстра. — Она ушла в светящуюся дыру, вернулась в бездну, а Идол пошёл к городу.

Мужчина вдруг забился в истерике, завыл, начал царапать свое лицо грязными ногтями, рвать на себе робу. Пришлось снова прибегнуть к помощи Рийсы. Он завис в воздухе, раскинув руки и ноги — «распятый» ее волей, чтобы не мог причинить себе вреда, но продолжал дико орать, выкрикивая обрывки фраз:

— Он рос! Рос с каждым пожранным человеком! С каждой каплей крови! Стал великим Древом! Большим! Огромным! Уходящим в небо! С корнями, тянущимися глубоко вниз, к самому серду Мира, подпитываемый силой демонов.

Картина начинала складываться. Эльфийка, используя коммуникатор, получила навык и стала его развивать, создав какого-то голема, а затем снова ушла в портал на прокачку. Странно то, что без её непосредственного контроля это самое древо смерти продолжило убивать. Нечто вроде автономного создания?

— Где это Древо? — Задал я вопрос. — Где оно стоит? Координаты? Направление? Хоть что-то. Как мне его найти?

Арвин просто закатил глаза и потерял сознание. Седой церковник, всё также висящий в воздухе, ответил за него.

— В сердце Великого леса… Там, где раньше была эльфийская Роща, которую мы взяли штурмом в прошлом году. Теперь оно растёт там. Оно огромное, его видно издалека, не промахнётесь.

Сердце леса? Логично. Место силы её народа. Судя по словам инквизитора, или какое место он занимал в своей иерархии, — они уничтожили её народ и получили возмездие. Довольно иронично, что из того места и пришла гибель для местной цивилизации. Местные, которые выжили — в своём развитии теперь отброшены на века. Это при условии, что планета не погибнет и сумеет оправиться от потрясения.

— Помогите… — Вдруг взмолился седой, и в его голосе впервые прозвучала настоящая, неистовая мольба. — Убейте его. Уничтожьте Древо. А мы отдадим вам наши души! Демоны же ценят души! Берите! Берите их все! Только убейте его!

Похвальная самоотверженность. Фанатику предложить самое ценное что у него есть, похоже они действительно в отчаянии.

— Повторюсь. Я не демон и ваши души мне не нужны. Мне была нужна информация и я её получил. Древо, так и быть — уничтожу.

Говорить ему, что скорее всего получу за монстра кучу опыта, и что это в моих интересах — не стал.

Рийса отменила воздействие навыка, и церковники грохнулись на пепел. Они не сразу встали, сбитые с толку. Ожидали смерти или пыток, но уж явно не нашего ухода.

Мы уже разворачивались к истребителю, когда седой крикнул вдогонку:

— Вы действительно не демоны? И уничтожите проклятое Древо?

— Считайте, что это уже сделано. — Бросил я через плечо, не останавливаясь. — А потом найду вашу Проклятую. Сдается мне, что она свернула на какой-то неправильный путь. Мне, с моими проблемами ещё не хватает чокнутой сверхсильной эльфийки с манией величия и комплексом богини возмездия.

Истребитель взмыл в небо, оставляя кучку ошалевших церковников на пепелище их мира. Рийса молча задала курс на координаты аномально огромного растительного объекта, полученные со звездолёта. Когда стало ясно, что нам нужно искать — это заняло всего пару секунд.

Вот только полученные данные действительно впечатляли.

Слово «гигантское» ему вообще не подходило.

Я бы сказал, оно было монументальным, как в сказаниях. Если бы легендарный Иггдрасиль существовал, попутно переквалифицировавшись из мирового древа в древо смерти — то это был бы именно он.

Почти километр в высоту. Его ствол, черный и бугристый, больше напоминал скалу, пронизанную красными жилами, чем кору деревьев. Кроны как таковой не было. Вместо нее — хаотичный клубок ветвей. Но не ветвей, а чудовищных щупалец, каждое толщиной с дом, извивающихся с ленивой, сытой силой. На этих щупальцах висели, как чудовищные плоды, десятки объектов, похожих на колоссальные, обтекаемые желуди или коконы. Они периодически с глухим стуком, как перезревшие фрукты, падали вниз, на потрескавшуюся землю.

В один из моментов дерево всё сжалось и резко распрямившись, запустило несколько снарядов сразу, как катапульта. Сила броска была просто чудовищна — объекты пробили сверхзвуковой барьер и сканеры показали невероятную скорость в три тысячи километров в час. Теперь стало понятно, как вся планета оказалась под ударом всего одного монстра. Такой действительно, вполне способен закинуть подарочки даже на ближайшие материки.

Я увеличил масштаб изображения, всматриваясь в один сорвавшийся вниз желудь, не улетевший вместе со всеми. Он треснул, и из него, с противным шипением и потрескиванием, выползало нечто. Небольшое, метра два в высоту, но с той же черной, бугристой «корой», с парой щупалец вместо рук и слепой, устремленной вперед «головой». Точная, миниатюрная копия своего прародителя. Оно неуклюже поползло прочь, явно на охоту. Вот откуда и разгадка про огонь. Люди пытались бороться с этими тварями, сжигая леса, в тщетной попытке остановить нашествие.

Вокруг гиганта на многие километры простиралась зона абсолютной смерти. Ни деревьев, ни кустов, ни травинки. Только потрескавшаяся, серая, словно выжженная кислотой, земля. Как будто само Древо высосало всю жизнь из почвы, из воздуха, из самой планеты в радиусе своего влияния.

— Ничего себе, она тут разгулялась. — Удивлённо присвистнул я от увиденного.

Эльфийка точно идет неправильным путём. Надо найти её и вправить мозги. Делать такое с целыми планетами — неправильно. Я понимаю, если бы она направила свою ненависть на тех — кто уничтожил её народ, но нет — её создание убивало всё живое.

— Лети на орбиту и приготовь торпеды. — Попросил я Рийсу. — Твой телекинез тут точно не поможет, а вот с корабля ты, если я не справлюсь, сможешь меня прикрыть.

— Хорошо. — Не стала она спорить, сама понимая, что сейчас от неё нет никакого толка и в космосе от неё будет больше толку.

Даже не став приземляться, шагнул в пустоту из истребителя и полетел к нему. Остановился на безопасном расстоянии, чтобы если что, он не смог меня достать и только дождавшись слов девушки о том, что она заняла место пилота и готова по команде вступить в бой, принялся за дело.

Концентрированный луч чистой энергии, вырвавшийся из моих ладоней, ударил в основание ствола, чуть выше самых толстых корней. Идеальный, ярко-белый цилиндр света, режущий тьму. Древесина просто испарялась под его действием.

С ужасающим, шипяще-свистящим звуком, слышимым за километры, луч прошел сквозь ствол насквозь, выйдя с другой стороны и ударив в мертвую землю, поднимая фонтаны расплавленного грунта.

Раздался низкий, протяжный стон, больше похожий на скрежет гигантских жерновов. Но ожидаемого падения не случилось. В месте раны пульсирующие красные жилы сомкнулись, черная «древесина» стала нарастать с пугающей скоростью, затягивая рану.

Я не стал ждать продолжения. Чёрт его знает, на что способен этот голем. Тем более, такой фокус уже не раз наблюдал и знал, как лучше поступить.

Вёл луч зигзагообразно, по диагонали, методично испаряя древесину.

Монструозные ветви метнулись ко мне, в тщетной попытке схватить, но встретили только мой луч лазера, перерезавший их в нескольких местах. Хорошо, что не созрели новые снаряды — а то пришлось бы уклоняться.

Ветви рухнули, выбив целые тучи серой пыли и расколов потрескавшуюся почву. Я продолжил свою разрушительную работу, углубляясь ниже, под землю, взрезая корни, испаряя их там, где они уходили вглубь.

Вот так-то лучше.

Дерево наконец рухнуло, но вот незадача. Во-первых, не появилось системного сообщения об убийстве, а во-вторых, оно продолжало шевелиться. Наверное, не все корни уничтожил, и оно продолжает высасывать соки из-под земли и со временем восстановится.

Но у меня есть прекрасное оружие и на этот случай. Местные пошли по правильному пути, пытаясь жечь деревья, просто им не хватило силы. Зато её в достатке у меня. Мировой пожар раздую!

Заходя бреющим полетом, начал заливать всё подряд огнём, в том числе и землю — превращая её в лаву. Поток сконцентрированного адского пекла, температура которого зашкаливала за тысячи градусов, сразу выдал отличный результат.

Да, у дерева плохая теплопроводность и в обычных условиях скорость реакции горения довольно низка — из-за чего местные и не смогли сжечь деревянных големов. Но мой навык работал на совершенно другом уровне. Слишком высокая температура, при которой древесина: а если конкретно целлюлоза и лигнин испаряются, превращаясь в плазму и пепел. Для меня мог бы стать проблемой образующийся барьер из продуктов сгорания, но контроль воздуха помогал сдувать его к чертям, снова и снова открывая доступ к внутренностям огромного монстра.

Я летал вокруг гиганта, окутывая его кольцом всепожирающего пламени.

Местный «древесный бог» превратился в гигантский, пылающий факел, видимый, наверное, за тысячи километров. Огненный столб, бьющий в задымленное небо. Посреди мертвой земли бушевал огненный шторм, рожденный моей волей.

— Ну, вроде готово. Было несложно. — Резюмировал я, наконец увидев долгожданное системное сообщение. Поток погас. Остались лишь пылающие угли невероятных размеров и стена жара, идущая от земли.

К сожалению, он даже как босс не засчитался — обычный монстр, за которого пусть и начислили целый уровень, но не выдали никакой дополнительной награды. Вот так, даже толком не отблагодарили за спасение планеты.

Но проблема осталась — эльфийка так и не появилась, пока я уничтожал её создание.

Зависнув в воздухе — увидел, что мелкие големы, отпочковавшиеся раньше от основного тела монстра и бредущие по округе, падали на землю, истлевая в процессе. Минус ещё одна проблема, которая тем не менее, не решила основную. Что делать дальше? Как искать беглянку?

По факту она могла быть где угодно. Сидеть в очередном портале, прокачиваясь. Или, что еще хуже, давно покинуть эту разоренную планету. Портал мог забросить ее в любую точку галактики. Зачем возвращаться в мир, где остались только пепел и плохие воспоминания?

Значит вся надежда на Дмитрия и на то, что он слепым перебором наткнётся на неё, получив координаты. А пока стоит задуматься, что делать дальше. Самому наведаться к британцу или сделать ещё одну попытку поймать неуязвимую Тварь? С начинающейся войной я всё равно ничего не могу поделать — не атаковать же инопланетян самому, только распаляя конфликт. С осколками Роя пока тоже глухо — Лириана улетела договариваться с контрабандистом о получении координат существ, терроризирующих галактику и ещё даже не добралась до него.

В принципе, вывод очевиден — Чарльз далеко, постоянно перемещается между своими станциям, строя пиратскую империю и подловить его так, чтобы он не успел активировать систему самоуничтожения — сложно.

Значит открываем сезон охоты на монстра. Диме придётся работать сверхурочно, запасаясь энергетиками. Одновременно перебирать идентификаторы пользователей и смотреть за потенциальными жертвами. Хотя как раз второй процесс можно автоматизировать — как только выявляется аномалия — сразу сигнал тревоги, ручной мониторинг и если подтверждается её присутствие — то я лечу по последним координатам.

Для этого придется обосноваться на орбитальной станции — быть в готовности десантироваться в любую точку планеты за секунды. Главное только чтобы Урзул’Раг не увязался следом. Он горит желанием поквитаться за смерть друга и считает своим жизненным долгом защищать меня от Охотника, отбрасывая все мои возражения в сторону.

Но и тут есть решение — отправлю его на прокачку, спровадив как старшего над пилотами — его опыта уже должно хватать, чтобы не наделать глупостей. Вдобавок, ему как вождю орков нужно будет показать свою силу новоприбывшим и высокий уровень в этом поможет.

* * *

Далеко-далеко, в пещере на неизвестной планете под светом странного, красноватого солнца, девушка с длинными ушами сидела в позе лотоса. Она чихнула. Снова. В третий раз за последний час. Это вывело ее из состояния поверхностной медитации, в которое она с трудом погружалась, пытаясь заглушить настойчивый шепот в голове. Шепот, полный ярости, жажды крови и обещаний власти.

Даже буйство жизни вокруг — созданный ее силой и кровью цветущий сад, заполнивший некогда безжизненную пещеру с округлым отверстием в своде — не помогало. Лианы тянулись к солнцу, цветы распускались буйными красками, но покоя это не приносило. Лишь временное отвлечение.

Так и сейчас, уловив волну раздражения хозяйки, по полу к ней проскользила толстая, гладкая лиана. Она ласково обвила ее лодыжку, теплое прикосновение было успокаивающим, как поглаживание рукой.

Лейара Рал’энви попыталась снова погрузиться в медитацию, как внезапно почувствовала что один из её питомцев погиб. Скользнула вниманием по некоему подобию нити — визуализированному в её сознании и позволяющему отдавать команды созданиям и обнаружила что мертво, сгорело в яростном огне её первое творение — ожившая месть.

Лейара встала одним плавным, исполненным скрытой силы движением. Она наконец обратилась к голосам в своей голове, к темным шепотам из Бездны.

— Я согласна. Выполню следующее задание. Но сначала открой проход на мою родную планету. Мне нужно покарать святотатцев.

Глава 13

Глава 13:

По возвращении на станцию, я сразу принялся за реализацию плана. Раздал всем задания, убедился, что никто не будет мне мешать и закрывшись в своей каюте, вызвал Дмитрия.

Он долго не отвечал и когда появился, стало понятно почему.

— Стоп. Я всё понимаю. — Резко прервал я было парня, еще до того, как он успел открыть рот. Его вид говорил сам за себя.

— Нет! Не понимаешь! Я и так зашиваюсь! Ты на мои глаза посмотри!

Выглядел он действительно неважно, хуже некуда. Всклоченные волосы, красные глаза на фоне синюшных мешков под ними, и общий, уставший вид. Проблема пришла откуда не ждали. Я как-то подзабыл, насколько обычные люди — хрупкие и слабые создания, которым требуется сон и отдых.

Взваливать на него сейчас ещё одно, пусть и важное, задание — было бы откровенно бесчеловечно, граничащее с садизмом.

— Да. Прости. — Пошёл я на попятную, понимая, что слишком много от него требую. Так гляди, сорвётся ещё, уйдет в запой. Учитывая, его умение создавать из воздуха что угодно, а прийти на помощь ему никто не может — это будет большой проблемой. — Сделаем по-другому. Перекинь на Ритма информационные потоки со своего сервера, создай мне админскую учётку и я сам сделаю, что хотел.

Я, хоть и работал тестером в СинТех, но учился то на программиста. Была в своё время хорошая практика, писал код для всяких студенческих проектов и мелких заказов, да и в корпорации не баклуши околачивал, периодически лез в дебри программного обеспечения для тестовых стендов, понимая — что знания — это всё. Учитывая мой текущий уровень интеллекта, сообразить то, что мне надо, смогу. На крайний случай, почитаю мануалы. Пара часов — и я в теме.

— Готово. Перекинул то, что ты хотел — на твоего голосового помощника. Заодно, чуток подкрутил ему настройки, и он стал поумнее. Можешь управлять голосовыми командами, можешь взывать голографические окна с голографической же клавиатурой. В общем, разбирайся. А я пошел спать.

Изображение пропало, оставив меня в слегка виноватых чувствах. Действительно загонял парня. По-хорошему, надо бы придумать, как ему помочь. Жаль только, что он может создавать только то, что существовало на Земле в момент его попадания в квантовый карман реальности и новые технологии ему недоступны, особенно те — что есть у инопланетян, в том числе, автономные хирургические комплексы с помощью которых можно было бы слегка прокачать его организм — пусть и варварским на мой взгляд способом. Но пичкать его химикатами — очень плохая идея. Что будем делать, если он внезапно плохо себя почувствует? Поэтому — лучшее для него лекарство — это отдых и ограниченное время работы.

— Ритм. — Отдал я команду, визуализируя своего старого голосового помощника, от которого если честно слегка отвык. — Установи соединение с сервером, выведи экран мониторинга состояния пользователей согласно особого списка — категория «Творцы».

Сразу убрал себя из него, и задумчиво, прищурившись, уставился на остальные иконки, каждая из которых означала потенциальную жертву Твари или, что хуже, будущую проблему.

Насколько я помню, сигнал у двух последних подтверждённых жертв в момент нападения Твари исчезал. Она своим полем возмущения блокировала его, заодно подавляя способности. Казалось бы, что сложного — в момент исчезновения изображения — сигнал тревоги и выдвижение тревожной группы.

Только вот загвоздка. Этой твари нужно всего пару минут, максимум три, чтобы справиться с жертвой. За такое ничтожное время успеть прибыть в случайную точку Земли — пусть даже из космоса, через атмосферу, сквозь городскую застройку — практически нереально. Это очень сложно даже для меня, с моими то возможностями. Выставлять отряд возле каждой потенциальной жертвы? Бред. На планете нет столько сильных пользователей, способных хотя бы на минуту составить Твари конкуренцию, а слабаков она просто сожрёт, или они станут для неё новым вместилищем.

Собрать всех в одном месте? Тоже плохая идея. Эти люди — потенциальные Творцы. Они способны продавливать реальность одной лишь силой воли, локально менять законы физики вокруг себя. И что будет, если таких сконцентрированных бомб замедленного действия соберется сразу сотня в одном месте? Если эта загадочная сила объединится?

Появится чёрная дыра? Материализуется какое-нибудь безумное божество из древних мифов? Порвётся пространственно-временной континуум?

Или это привлечет Тварь и случится бойня — которой свет не видывал? Считай, сами подготовим для неё шикарный пиршественный стол.

Но, даже если, по невероятному везению, ничего экстраординарного не произойдет, то такая концентрация аномальных энергетических сигнатур не может остаться без внимания для всевидящего ока Системы. И она сто процентов обратит на это пристальное внимание. А там, можно ненароком докопаться и до нашего присутствия.

В общем, куда ни кинь — везде клин.

Благо, что у меня есть идея и теоретическая возможность сделать немного по-другому. Вычислительные мощности, к которым я получил доступ — позволяли анализировать огромные объемы информации в реальном времени, просеивая петабайты данных. А небольшая лазейка в коде Системы — получать информацию с коммуникаторов пользователей. Начиная от анализа окружающей среды и заканчивая доступом к биометрической информации посредством голосовых помощников.

Как я заметил, Тварь на людей влияла довольно странным образом. Помимо подавления сил, она вызывала у жертв незадолго до нападения странное, всепоглощающее ощущение беспокойства: животного, первобытного ужаса, заставляющее впасть в ступор. И по логике, у них должны зашкаливать уровни гормонов стресса — адреналина, кортизола. А значит это можно отследить. Отследить монстра ещё до того, как он нападёт, по косвенному признаку — реакции её будущей жертвы. Что теоретически даст драгоценные секунды на реакцию.

— Ритм. Открой среду программирования. Админский доступ к основному серверу, голографический интерфейс. — Скомандовал я.

Хорошо, что с течением времени происходил и взрывной рост технологий. Понятия не имею, как бы я сейчас писал подобную программу вручную, вводя миллионы параметров, прописывая каждый цикл и условие. Адский труд. С помощью нейросетей, которые появились в массовом доступе чуть ли не десять лет назад — всё очень сильно упростилось. Теперь «программистом» называли того, кто мог грамотно задать правильный промт, четко понимая, что он хочет получить на выходе, и обладающего достаточным комплексом знаний, чтобы проверить результат.

Да, для этого всё ещё были нужны мозги, нужно было понимание принципов работы, знание архитектуры баз данных и чёткое осознание того, что хочешь получить — но это всё равно не сравнить с тем, что было раньше. Я как-то ради примера пробовал кодить самостоятельно и это был тихий ужас. Десятки, даже сотни тысяч строк кода, ручная отрисовка интерфейсов, прописывание алгоритмов сортировки, циклов, обработки исключений! Требование знать наизусть огромное количество операторов, синтаксиса, библиотек! Написание комментариев, чтобы через месяц самому не запутаться!

В общем, жуть полнейшая.

Сейчас, понятное дело, я бы справился и с таким — но зачем усложнять самому себе жизнь?

Набросал подробный план того, что я хочу получить: мониторинг биометрии по списку, фокус на адреналин и кортизол, алгоритм выявления аномальных скачков, привязку к геолокации, систему приоритетов тревог. Отрисовал в воздухе голографические блок-схемы основных алгоритмов обработки и фильтрации данных и запустил генерацию кода.

Несколько минут, которые я провел скучающе покачивая ногой, и наконец то, что я хотел получить — было готово. Простой код, без изысков. Анализ биоритма определённых пользователей — массив данных по которым ежесекундно проходился Ритм, записывая в отдельную базу данных и сигнал тревоги при их аномальном изменении.

И как только я запустил программу, активировалась тревожная сирена.

— Да ты издеваешься? — Вырвалось у меня непроизвольно. Неужели так быстро? Совпадение?

Мельком бросил взгляд на координаты, поставив задачу голосовому помощнику отрисовать до них маршрут. Бедная, многострадальная Япония. Ей и так досталось по полной.

По ней били ящеры, били мы — во время войны и там сейчас творилась сущая разруха. Страна, и так балансировавшая на грани — в основном из-за большого количества стариков и нежелания молодёжи размножаться, погруженной в виртуальные миры — рухнула в пучину хаоса, междоусобиц и бандитского беспредела и только сейчас начала восстанавливаться.

И теперь, сигнал пришёл из одного из густонаселённых районов Хиросимы.

По коридорам станции я пронёсся как метеор, сжимая топор в руке. Вроде никого не задел, но до мокрых штанов кого-то точно напугал. Правда, сейчас мне было не до извинений перед персоналом. Да и вообще — моя станция — нечего тут ходить, пока я мир спасаю!

Стартанул сразу на полной скорости, ускорив восприятие на максимум и сделал это чертовски вовремя. Вылетая со станции чуть, не врезался в заходящий на посадку незнакомый, угловатый и похожий на кирпич — звездолёт. Вернулся кто-то из наших? Впрочем — не до этого. На станции есть Урзул’Раг, есть Рийса. У них есть все полномочия моих заместителей — разберутся.

Отвернул, чуть не задев крылом и врубил форсаж. Это конечно не пятьдесят тысяч километров в секунду, как при моих бомбардировках Осколков без ограничителей, но всё равно — скорость была безумная. Истребитель окутался огнём, силовое поле не выдержало, и корпус загорелся, стираясь о плотные слои атмосферы.

Резкое торможение, на пределе — от которого он начал разваливаться и я, окутавшись огнём для пущей защиты, вылетел — прямо сквозь образовавшуюся дыру в обшивке.

Хрен бы я когда смог сделать это, не уделяй я последнее время осваиванию способностей.

Истребитель — кувыркаясь в воздухе, объятый пламенем и снизивший скорость до приемлемых, но все еще смертельных для города значений, полетел в одну сторону — в открытый океан, чтобы минимизировать ущерб, а я, как падающая звезда, вертикально вниз, четко следуя подсказкам навигатора, выдающего координаты прямо на сетчатку.

* * *

Небоскреб, высотой в двести пятьдесят метров — торчащий прямо посреди Хиросимы, каким-то чудом уцелел в горниле войны. Уцелел в отличие от старой городской телебашни, до строительства этой высотки — считавшейся самым высоким зданием в округе. Он остался цел в моменты, когда старая жизнь пошла под слом, и по улицам начали ходить первые пользователи со сверхсилами, не всегда контролирующимися, приносящими с собой случайные разрушения. Сохранил целостность после нападения ящеров, методично уничтожавших гордых жителей Страны восходящего солнца и их инфраструктуру с почти что расистским упорством.

Местами конечно побило окна, но это были мелочи — восстановленные все теми же трудолюбивыми и педантичными японцами. Под зданием раскинулось множество руин, которые сильно контрастировали с сохранившейся шикарной жизнью, кипящей внутри стен. Лучшая частная охрана — которую можно было нанять, отрабатывала свои деньги на все сто, не допуская расплодившихся представителей банд или оборванцев.

Зато на самом верху, в пентхаусе — всех этих проблем словно не существовало. Словно до сих пор был жив старый мир.

Совершенно бесшумно работал мощный игровой компьютер и единственное, что нарушало напряжённую тишину — это стук клавиш механической клавиатуры, клацанье мыши и едва слышимая напряжённая музыка, буквально кричащая — что у игрока сейчас будут проблемы.

Кейджи Танака — владелец этого пентхауса и всего здания в целом, доставшегося в наследство от давно почившего дядюшки, относительно молодой мужчина в возрасте тридцати пяти лет — и одновременно с этим профессиональный затворник. Типичный отаку, променявший реальный мир на виртуальный ещё в школе. Даже приход Системы не смог заставить его изменить стиль жизни.

Парочка пройденных порталов излечила ожирение, поправила зрение и даровала новые силы, которые он со всем жаром и пылом бросил на прохождение многочисленных игр. Ему теперь хватало нескольких часов сна в сутки, а остальное он тратил на самое интересное в жизни занятие.

Правда, в последнее время ему стало не хватать… остроты. Организм буквально требовал встряски, выброса адреналина. Но лезть в реальные порталы, рисковать жизнью? Нет уж. Он нашел идеальную замену — страшные игры, хорроры, заставляющие кровь леденеть в жилах, а сердце выпрыгивать из груди. Скримеры, психологические ужастики, всё то, что заставляло волосы у него на руках вставать дыбом и замирать в ужасе перед экраном.

На экране его монитора, размером с огромный телевизор, царил полумрак заброшенной космической станции. Его аватар осторожно крался по коридору, залитому мерцающим аварийным светом и пятнами не то машинного масла, не то крови. Из темного проема вентиляции, прямо в лицо его персонажу, с леденящим душу цифровым визгом выскочила окровавленная, искаженная безумием рожа с вывернутыми челюстями и пустыми глазницами! Шикарная, навороченная система объемного звука — идеально передала дикий, нечеловеческий вопль, разносящийся эхом по виртуальным коридорам и по реальной гостиной.

Кейджи взвизгнул сам, инстинктивно отшвырнул от себя клавиатуру, и вскочил, уронив при этом с грохотом тяжелое игровое кресло. Сердце колотилось, как бешеное, готовое вырваться из груди, холодный пот струился по спине ручьями. Руки дрожали мелкой дрожью. Уже не первый раз за эту игровую сессию, но этот скример, хоть и был ожидаем — был особенно страшным.

Экран на мониторе залило виртуальной кровью, его персонажа начал медленно, со смаком пожирать главный антагонист игры. В момент, когда Кейджи, всё еще трясясь, начал поднимать кресло, сзади, со стороны панорамного окна, раздался оглушительный грохот.

Будто в здание врезался настоящий метеорит.

Панорамное окно — то самое, за которым открывался потрясающий вид на ночной город, правда почти целиком состоящий из руин — взорвалось внутрь вихрем сверкающих, смертоносных осколков, чудом не задев стоявшего спиной человека. Они пронеслись ураганом по всей огромной гостиной, впиваясь в стены, снося дорогую технику, и превращая в пыль его гордость — сотни коллекционных фигурок из лучших игр и аниме последнего десятилетия. Холодный, пропитанный запахами гари и разрухи воздух, ворвался в его стерильный, климатически контролируемый, игровой мирок. Кейджи инстинктивно пригнулся, зажмурился, подняв руки в беспомощном жесте защиты.

Тишина. Звон в ушах. Запах дыма. Но, вроде всё закончилось? Он цел? Что это было?

Кейджи медленно, преодолевая парализующий ужас, разжал веки, повернул голову и увидел нечто, отчего его кровь действительно застыла в жилах.

Чёрная, объятая огнём фигура, стоящая прямо посреди дорогущего белого ковра. Причем что странно — он не загорался, несмотря на ласкающее ворс пламя. В правой руке у фигуры, тускло поблескивал большой, футуристического вида топор, один взгляд на который вызывал у него неконтролируемую дрожь и желание спрятаться.

Фигура сделала шаг навстречу, крутя головой, словно осматривая разрушения. Топор в руке приподнялся, неясный контур головы склонился в сторону Кейджи. Словно планируя нанести удар. Или просто разглядывая.

Мозг Кейджи окончательно отказался работать. Материализовавший монстр из его хоррора? Возмездие за тысячи убитых в играх виртуальных существ?

Ледяной, всепоглощающий ужас, в тысячу раз сильнее самого удачного скримера, сдавил горло стальным обручем. Воздух перехватило. Мир поплыл, потемнел по краям, сузившись до тоннеля. Колени подкосились. Он не почувствовал удара о пол. Последнее, что он успел услышать перед тем, как абсолютная чернота поглотила сознание — странные, слегка раздраженные слова, произнесенные низким голосом сквозь шум в его ушах: «Хм… Неужели ошибся?»

* * *

В голове пронеслась мысль, что получилось как-то неловко. Вломился в квартиру к невысокому азиату, попутно разрушив её и перепугал его до полусмерти. А главное, никаких следов Твари.

Я, пока летел — попутно отслеживал через Ритма его показатели. Они зашкаливали так, словно его тут пытают или режут на части. И после того, как я осмотрелся, стало понятно почему.

Этот парень играл в ужастик. Вот ему что, мало было происходящего в реальном мире? Войны, инопланетяне, бандиты, монстры? Или он так глубже спрятался от суровой реальности в виртуальные кошмары? Не скажу, что обвиняю его — у каждого свои страхи и способы бегства.

Может ему не хватает адреналина от прокачки в порталах? И вообще — кто вообще сейчас играет в компьютеры?

Позвонил юристу, скинул ему точку геолокации, чтобы он прислал людей, разобраться с последствиями и вылетел обратно в разбитое окно. Код надо дорабатывать, внося исправления. Аномальные выделения гормонов стресса могут происходить из-за десятков причин, а не только из-за атаки Твари. И я, в пылу первой идеи, об этом не подумал, ринувшись в бой и принеся с собой целую кучу побочного ущерба. Где-то там, рухнул истребитель в воду Тихого океана, наверняка прикончив целую кучу морской живности ударной волной. Возможно, кто-то в Хиросиме заработал сердечный приступ из-за моего эффектного, но шумного появления. А этот бедолага Кейджи вообще рухнул в обморок, и неизвестно, как это скажется на его психике. Полный провал по всем фронтам.

Не получить бы среди местных прозвище, на этой идее основанное. Хотя плевать — не думаю, что когда-нибудь ещё окажусь в этом городе.

* * *

Возвращение на станцию было совсем не триумфальным. Прошёл мимо Урзул’Рага, который только открыл рот для вопроса, планируя поинтересоваться, что на меня нашло, что я как ужаленный помчался на Землю, но я жестом показал, что не предрасположен к общения.

— Ритм! Меняем код! Срочно! — Рявкнул я, врываясь в каюту.

Тишина, без рёва сирены — показалась издевательской. Проклятье. Парень в Хиросиме, наверное, до сих пор не очухался, а когда придёт в себя — скорее всего упадёт в обморок снова, узрев разрушения. И все из-за моего гениального плана с гормонами стресса. Надо было учесть банальный испуг.

— Ритм. Дополняем алгоритм. Фильтр первый: исключить скачки, если пользователь находится в зоне с низким уровнем угрозы и отсутствуют дополнительные факторы риска. Фильтр второй: сопоставлять данные с камер наблюдения и аудиоанализа коммуникатора. Если фиксируется игровая активность, специфические игровые звуки или голосовые команды, связанные с играми — понижать приоритет сигнала на девяносто процентов. Фильтр третий:…

Работа затянулась. Я вносил параметры, тестировал их и ловил ложные срабатывания. Благо, теперь, перед тем как необдуманно бросаться в бой — сначала перепроверял их. Доделывал логику проверки на срабатывание систем безопасности, заливаясь крепким кофе для стимуляции.

— И добавить весовые коэффициенты! — Осенило меня ближе к концу марафона. — Резкий скачок кортизола и адреналина в комплексе с падением окситоцина и серотонина — красный флаг. Один кортизол — желтый. И прикрепить к каждому пользователю краткое досье: склонность к экстремальным развлечениям, фобии, место работы…

Я уставился на код — он разросся, стал сложнее, с кучей вложенных условий и перекрестных проверок. Слишком много входящей информации для анализа в реальном времени. Впрочем, мощности компьютера в квантовом кармане реальности с запасом хватит и не для таких задач. Тем более, я же отслеживаю не миллиарды людей сразу, а определённое, причем довольно ограниченное количество.

На доработку ушло три часа. И по их окончанию, словно издеваясь — тут же снова сработала сирена. Благо, выведенная картинка показала довольно обычное для последнего времени происшествие. Попытку вооруженного ограбления.

Четыре человека вломились в квартиру к пользователю. То ли в попытке ограбить, то ли порешать какие-то вопросы. Застали его спящим, разбудили пинком, отчего уровень гормонов у него и подскочил, но потом, он пришел в себя и у нападающих начались не лучшие времена. А если по-простому, то их просто разорвали на части.

Сила этого потенциального Творца была в том, что он внезапно увеличился в размерах, приобретя при этом аномальную прочность и силу. Навыки и выстрелы из дробовиков не причиняли ему никакого вреда. И мне опять это что-то напомнило, смутный сюжет, застрявший в памяти, который я, хоть убей, но несмотря на весь интеллект, так и не смог из неё вытащить.

Пришлось потратить ещё пару часов на продумывание сложных перекрёстных алгоритмов, учитывающих огромное количество входящих данных.

— Кстати Ритм, какой статус истребителя?

«Обломки локализованы в Тихом океане. Глубина четыре тысячи двести метров. Сигнал маяка активен, угрозы экологии или судоходству нет, риска возникновения цунами нет. Компенсация ущерба владельцу небоскреба инициирована юристом. Расчетная сумма с учетом морального ущерба и утраченных коллекционных предметов составляет семнадцать миллионов, восемьсот тысяч рублей»

Я потер переносицу. Дороговато вышло. Что у него там за фигурки такие были? Или стекло такое дорогое, бронированное? Что-то я не заметил, разлетелось так, словно было обычное. Ладно, спишем на оперативные расходы.

Теперь надо было переходить к следующей части. Если не повезёт, то придётся прожить целую неделю на орбите, в довольно тесном истребителе. Но, с Тварью надо заканчивать.

Успокоив до сих пор взволнованного Урзул’Рага, узнал, что тот корабль — в который я чуть не врезался — привез пополнение. Целый отряд орков — первая ласточка переселенцев.

— Займись тогда ими. — Попросил я друга. — Самое время основать первое поселение. Вдобавок, им не помешает экстренная прокачка. В общем, ты сам знаешь, что делать.

Орк кивнул, принимая задание, а я двинулся дальше.

Через двадцать минут, порешав все вопросы, плавно отстыковался, и занял позицию на геостационарной орбите над Тихим океаном. Центральная точка, удобная для старта в любую сторону. Кресло пилота, больше похожее на лежак гоночного болида просто призывало отдохнуть, и я не стал противиться. Откинул спинку, отключил все лишние экраны, оставив только тревожные датчики и связь. Закрыл глаза, наслаждаясь абсолютной, звенящей тишиной космоса и монотонным гудением систем корабля. Слишком много событий за день. Тело и разум требовали перезагрузки.

Сон настиг меня быстро, но был тяжелым, обрывочным. Я за кем-то бежал по бесконечному лабиринту из каменных труб, залитых водой, но никак не мог догнать ускользающую тень добычи. А потом, во сне всё затопил жуткий, знакомый до боли рёв сирены. Я дёрнулся, мгновенно просыпаясь, с ощущением, что сердце вот-вот выскочит из груди.

Это же сигнал тревоги!

— Ритм! Что случилось? — Задал я вопрос, одновременно надеясь и на то, что это ложная тревога, и на то, что наконец нашел тварь.

Мои зрачки спешно забегали по выводимой на экране информации. Координаты: Центральная Мексика, штат Халиско, город Гвадалахара, население два миллиона человек. Система мигала кроваво-красными огнями. Не желтым предупреждением, а именно красным — максимальный приоритет из всего прописанного мною списка. Биометрия пользователя — Хуана Эрнандеса, со способностью пирокинеза, зашкаливала: адреналин, кортизол — все кривые уходили за пределы шкалы.

Но не это было самым страшным.

Рядом с биометрией висели данные с его коммуникатора и ближайших городских камер, до которых мог дотянуться Ритм, взламывая старые городские сети. Температура окружающей среды в его эпицентре: составляла уже восемьдесят девять градусов по Цельсию, и она росла со скоростью градус в секунду. Уровень углекислого и угарного газа — зашкаливал, достигая смертельных для обычных людей концентраций за мгновения. В аудиопотоке с его микрофона — не крики, а сплошной гул, рев безумного пламени, треск рушащихся конструкций и дикие, нечеловеческие крики ужаса множества людей на заднем плане.

— Ритм, визуализация! Максимальное приближение! Спутниковые данные, тепловые карты! Выдай мне всё, что есть! — Скомандовал я, хватаясь за штурвал и переводя двигатели в боевой режим. Земля в кокпите пилота резко увеличилась в размерах, устремляясь навстречу.

На экран транслировалось жуткое изображение.

Город горел. Огромные вихри пламени, словно торнадо, высотой в сотни метров, кружили по улицам, сливаясь в единую огненную стену, которая поглощала квартал за кварталом. Здания таяли, металлические конструкции скручивались в сюрреалистичные спирали, дороги вспучивались, превращаясь в реки лавы. А по периметру этого пылающего ада метались крошечные, беспомощные фигурки людей. Изредка были видны вспышки порталов, в которые забегали некоторые, но их было очень, очень мало. Часть пользователей, обладающих водными навыками — пытались бороться с огнём, но тщетно. Что они могли сделать против навыков человека с потенциалом Творца?

— Приписка «пиромант» — Вспомнил я его классификацию, ощущая, как холодный пот стекает по спине. — Ритм, оценка ситуации!

'Провожу анализ термальных и спектральных данных. Огонь обладает аномальными характеристиками: температура в эпицентре превышает три тысячи градусов Цельсия, скорость распространения не подчиняется стандартным моделям. Причина — неконтролируемый выброс пирокинетической энергии пользователем Хуан Эрнандес, возраст восемнадцать лет, прошел инициацию во время войны с ящерами. Психоэмоциональный статус: нечитаем, экстремально высокий уровень стресса и эйфории. Оценка числа погибших на текущий момент по тепловым сигнатурам порядка тридцати семи тысяч человек. Темпы уничтожения: около тысячи человек в минуту. Огненный шторм расширяется со скоростью полтора километра в минуту. Прогноз полного уничтожения населенного пункта и перекидывания на пригороды: восемнадцать минут.

Тридцать семь тысяч за считанные минуты. И это число росло с каждой секундой.

— Твою мать! Что ж за день то такой?

Глава 14

Глава 14:

Холод.

Насколько Хуан помнил, холод всегда сопровождал его. Всю его жизнь. И он ненавидел его. Ненавидел всей душой, каждой дрожащей клеткой, каждым замерзающим суставом! Ненавидел тихой, клокочущей ненавистью, которая лишь ждала своего часа.

Он въелся в кости маленького Хуана Эрнандеса раньше, чем тот научился ходить.

Иронии этому факту придавало то, что жили-то они в тёплых краях. Среднегодовая температура в Гвадалахаре составляла порядка двадцати пяти градусов по Цельсию. Ночью она часто опускалась ниже, плюс рядом проходили грунтовые воды, отбирающие пару градусов, но местные, казалось, не чувствовали ни малейшего беспокойства, спокойно наслаждаясь жизнью.

А вот для маленького Хуана холод был его спутником. Болезнь Аддисона — довольно редкое заболевание, при котором организм не вырабатывает достаточно жизненно важных гормонов, приводящее к усталости, потере веса, низкому давлению и постоянному ощущению холода, даже в жару. Наследственное заболевание, передавшееся от матери.

Да и их жилище — жалкое сооружение из местами ржавого гофрированного железа, грязного картона и гниющей фанеры — не добавляло здоровья.

Постоянный холод, пробивавшийся сквозь щели, гулявший по земляному полу. Холод сырой, промозглой земли под тонким слоем вонючих тряпок, служивших ему постелью. Холод страха, сковывавший горло ледяным комом, особенно в моменты, когда за тонкими стенами у соседей раздавались пьяные крики, угрозы, выстрелы, или тот жуткий, чавкающий, мокрый звук — от ножа, входящего в ещё живое тело. Холод смерти, поселившийся в глазах его матери, Марии, задолго до того, как чахотка окончательно доконала её.

Его мать боролась из последних сил. Стирала вонючую одежду бандитов и таких же, как они, нищих — за пару жалких песо. Монеты тут же уходили к вечно злым торговцам, вымениваясь на жменьку заплесневелой кукурузной муки, на горсть полугнилых, червивых бобов или, в лучшие дни, на обрезок жесткой, как подошва, вонючей говядины. Пища для псов, а не для людей, но другой они не знали. И эта борьба убивала ее. Кашель с каждым днём становился всё более хриплым, булькающим, рвущимся из глубины. По утрам на тряпке, которой она прикрывала рот, оставались алые пятна крови, а её глаза, когда-то теплые, карие — тускнели.

Хуан запомнил ее руки, тонкие, почти прозрачные, с синими прожилками, проступающими под кожей, и вечно холодные от ледяной воды, в которой она постоянно стирала тряпки. Он прижимался к ней по ночам, стараясь согреть своим жалким теплом, но у него ничего не выходило. Женщина постоянно дрожала, даже в те дни, когда солнце, пробившись сквозь вечный смог трущоб, нагревало жесть крыши, и воздух внутри лачуги становился спертым и горячим — она сидела, кутаясь во все тряпки, какие были, и дрожала мелкой, частой дрожью, не в силах согреться.

В день, когда она умерла, ему исполнилось пять лет, и он впервые развел огонь.

Сделал его тайком, за грудой вонючего мусора в конце грязного прохода между лачугами. Место было продуваемое, опасное, но скрытое от глаз.

Если бы соседи увидели его, разжигающего пламя, то простыми побоями бы он не отделался. Слишком уж страшны были пожары в трущобах, уносящие тысячи жизней.

Сухие щепки от разбитых палет, обрывки газет, пропитанные грязью, промасленная ветошь — это были его сокровища. Он украл спички у спящего пьяницы, развалившегося в луже собственной блевотины. Пальцы дрожали, когда он первый раз чиркнул, завороженно уставившись на огонёк пламени. Первая попытка обернулась жалким пшиком, пока он любовался, — ветер задул слабый огонек, оставив лишь дымок и горький запах серы. А вот вторая уже была значительно лучше. Язычок пламени лизнул бумагу, заколебался от сквозняка, замер на мгновение, но всё же начал разгораться. Сначала робко, потом увереннее.

Тепло.

Впервые в жизни он почувствовал настоящее, физическое тепло, исходящее не от дрожащего тела матери, а от этого дикого, как будто живого существа — пламени. Оно обожгло лицо, высушило слезы на щеках, согрело окоченевшие пальцы. Для пятилетнего ребёнка, потерявшего всех родных — это было больше чем откровение — настоящее Прозрение.

И в итоге это стало его навязчивой манией. Единственным светом в кромешной тьме его существования.

С тех пор огонь не покидал его. Он стал его спутником, его единственным другом. Хуан разжигал маленькие костры в консервных банках, рискуя спалить хлипкое убежище дотла. Мастерил коптилки из разбитых бутылок и ворованных фитилей, чтобы хоть немного отогнать сырость. Даже крошечное, дрожащее мерцание свечного огарка, найденного возле старой, полуразрушенной церкви — последнего прибежища отчаявшихся — было для него величайшим сокровищем. Он мог часами сидеть, сгорбившись, уставившись на танцующие языки пламени, чувствуя, как они согревают не только кожу, но и что-то внутри. Тот самый ледяной комок страха, вечный холод в груди, понемногу таял под его обжигающим прикосновением.

Огонь был красивым. Гипнотизирующим в своем движении. Он был диким, непредсказуемым, готовым вырваться и сжечь все вокруг. Хуан научился чувствовать его нрав. Понимать, когда он голоден, когда капризничает от ветра. Научился подбрасывать правильную пищу: сухие щепки, бумагу, тряпки, пропитанные маслом или бензином, если, конечно, удавалось его раздобыть. Научился укрывать его от ветра и научился разжигать его почти из ничего.

И он жил с этим долгие годы, пока мир не изменился. По иронии, это произошло на его восемнадцатилетие.

* * *

Начавшаяся война с ящерами принесла еще больше горя. Погибло огромное количество людей: случайных знакомых, соседей. Но вместе с горем война принесла и диковинные слухи. Слухи о коммуникаторах. В очередях за водой шептались, говорили, они способны даровать то, чего хочешь сильнее всего в жизни. Что они способны исцелять и даже возвращать мертвых! Правда, только тех — кто умер совсем недавно.

Странный терминал буквально вылез из-под земли в центре трущоб, на месте старой прачечной. И в нем, как говорили, можно было совершенно бесплатно взять красивую коробочку. А внутри — браслет. Коммуникатор.

Хуан, ведомый инстинктом выживания и глухой надеждой, чудом проскочил к терминалу одним из первых, пока весть о нем не разнеслась по всем трущобам. Пока о них не прознали банды. Он схватил коробочку, прижал к груди, к сердцу, и бежал. Бежал, не разбирая пути, спотыкаясь о мусор. Нацепил браслет на тонкое запястье в укрытии — под обвалившейся плитой, засыпанной грудами мусора, и включил. И три долгих дня и три ночи прятался в кучах зловонного мусора, дрожа не столько от холода, сколько от страха ожидания.

Банды пришли. Они всегда приходили.

Но в кои-то веки, забыв распри, они объединились. Жадность была сильнее ненависти. Бандиты установили жестокий контроль над территорией вокруг терминала и запретили нищим подходить, одновременно открывая охоту на тех редких счастливчиков, успевших ухватить свое сокровище. Хуан слышал крики из убежища. Пронзительные, полные боли, крики людей, которым прямо на месте рубили руки, чтобы снять браслеты.

Он сжимался в комок и молился бессвязно, бессмысленно, непонятно кому, лишь бы его не нашли.

Активация произошла на третью ночь, когда температура опустилась до десяти градусов по Цельсию. Ветер пронзительно завывал, выдувая последние крохи тепла из щелей, из одежды, из самого тела. Пальцы Хуана одеревенели, побелели, дыхание стало частым, поверхностным, пар вырывался клубами и тут же разносился ветром. И его накрыла паника, та самая, детская, беспомощная, всесокрушающая паника перед наступлением неминуемого холода, перед возвращением в ледяной ад детства. Его зубы стучали, тело билось в крупной дрожи. Внутри все сжалось в ледяной комок. Он не мог так больше. Не мог!

Хуан желал тепла. Нет, не так. Он жаждал жары. Всепоглощающей, испепеляющей, той, которая сожжет этот проклятый холод дотла! Сожжет трущобы, банды, память об умерших родных– все! Пусть горит! Пусть плавится камень!

И реальность словно откликнулась на его беззвучный вопль. Под его телом открылся портал, и он рухнул вниз, вместе с кучей мусора. И там, внутри, его, наконец, начало отпускать.

Наконец, стало жарко. Воздух дрожал, колыхался от зноя, обжигал легкие при каждом вдохе. Пахло серой, пеплом и расплавленным камнем. Стены пещеры, в которой он оказался — были покрыты стекловидными, оплавленными наплывами, светившимися тусклым, зловещим багровым светом. И по этим стенам медленно ползали сгустки полужидкой темной породы. Внутри них пульсировал огонь: яркий, живой, неукротимый. Как выяснилось позднее, из системных сообщений — это были огненные элементали.

Один из них, заметив незваного гостя, оторвался от стены, шлепнулся на камень пола и пополз навстречу. Медленно и неумолимо, оставляя за собой дымящийся, оплавленный след.

Хуан не сбежал. Бояться огня? Смешно! Он желал его! Вожделел! И он знал, что надо делать. Слухи ходили разные, противоречивые, но во всех было одно общее звено — надо пройти испытание. Победить. Выжить. И только потом получить награду.

Куча мусора, провалившаяся вместе с ним, стала его арсеналом. Сначала он швырял в элементаля обломки досок, ржавые банки, камни. Безуспешно. Промахивался, а в тех редких случаях, когда попадал — предметы лишь проваливались в полужидкую массу или, хуже того, подпитывали его пламя. Элементаль лишь ярче вспыхивал, вырастая в размерах. Хуан, даже на расстоянии чувствовал жар, бьющий от твари волнами, как от открытой печи. Пот заливал глаза, смешиваясь с копотью, щипал кожу в порезах.

Но затем его пальцы нащупали бутылку. Пластиковую, с жёлтой жидкостью, которую он использовал, когда подступала нужда. От неё просто отвратительно воняло, но плевать. Главное — победить. Пусть огонь и был другом, но эта ползущая клякса точно была врагом.

Когда элементаль подполз почти вплотную, излучая нестерпимый жар, Хуан, крутанув горлышко, начал поливать его сверху. Желтая жидкость брызнула, смешалась с полужидкой породой, раздалось шипение! Клубы едкого пара обожгли лицо Хуана, завоняло так, что он едва не потерял сознание — резкий, удушающий запах аммиака сковал дыхание. Если бы в желудке было что-то, кроме желчи — его бы вывернуло наизнанку.

Пульсирующее внутри элементаля пламя сначала вспыхнуло, а потом погасло. Темная масса осела, затвердела, потухла. Осталась лишь кучка черного, дымящегося шлака.

Он победил!

В висках застучало, перед глазами всплыли буквы: сообщение о получении опыта. Воодушевлённый победой, добил еще несколько элементалей, тех — кто тоже заметил его. Каждая победа приносила ещё больше опыта, и он заработал свой первый десяток уровней. Потом выучил инвентарь — первый доступный навык, а после него увидел то, о чём мечтал — навык «пирокинез».

После изучения произошло нечто странное. Он почувствовал огонь внутри самого себя! В жилах, в мышцах, в самой сердцевине существа. Это было похоже на пробуждение после долго сна. Он вытянул руку, завороженно уставившись на ладонь, и там — затанцевал огонек. Маленький, рваный, неоформленный сгусток пламени. Его пламя! Рожденное его волей! Послушное и живое, как тот первый огонёк на кончике спички в детстве!

Одновременно с этим, окружающая жара — приносящая дискомфорт, жгущая кожу — внезапно стала дружелюбной. Она ласкала его, как щенок, обволакивала теплом. Он словно стал частью этого пекла.

Но радость была короткой. Огненные элементали, до этого ползающие где-то вдали, занятые своими делами, вдруг разом замерли, потом резко, как по команде, сменили траекторию, и все, со всех сторон — поползли к нему. Медленно, но неотвратимо.

Хуан запаниковал, инстинкт самосохранения пересилил эйфорию. Он вытянул руку, и тот самый, первый рожденный им огонек — рваный, неоформленный сгусток пламени — метнулся вперед. Врезался в ближайшего элементаля, но тот лишь вздрогнул, а пламя внутри разгорелось лишь ярче, яростнее.

Глупая, детская ошибка! Тушить огонь огнем? Бессмысленно! Но сдаваться? Никогда! Он выжил в трущобах, не умер, а значит, не умрёт и тут.

Парень сосредоточился, закрыл глаза и, отбросив все, нашел точку. Ядро. Сгусток бешеной, неукротимой энергии, бьющейся в центре темной массы. Представил его, визуализировал и мысленно сжал в кулаке своей воли.

Элементаль, уже было подползший вплотную — взорвался. Капли жидкого, раскаленного камня и сгустки пламени разлетелись во все стороны, жаром обожгло лицо, опалило ресницы, нанесло десятки болезненных ожогов, но он не отпрянул. Напротив. Хуан ощутил прилив. Мощную, горячую волну силы, хлынувшую внутрь.

Это было похоже на глоток чистейшей текилы, которую он пробовал разок — жгучее, опьяняющее. Эйфория победы, эйфория власти над огнем.

Хуан вышел из портала через час. Закопченный, пропахший гарью и серой, и при этом идеально здоровый. Терзающая его всю жизнь страшная болезнь — отступила.

Банды продолжали утверждать свою власть. Требовали дань: крохи еды, последние тряпки, девушек — все, что еще можно было выжать из этих развалин. И естественно наткнулись на него. На странного парня, идущего по грязной улице обратно к тому самому терминалу.

Трое здоровых быков с ножами преградили ему путь. Сначала засмеялись, но потом что-то их остановило: либо уверенность походки, либо необъяснимый жар, исходивший от его фигуры в прохладном утреннем воздухе. Они испугались, поэтому, наверное, и остались живы. Просто развернулись и убежали.

Эль Карнисеро, босс одной из банд, чья очередь сегодня была охранять терминал — громила с огромными кулаками — как раз развлекался. Он методично избивал старика — сгорбленную, трясущуюся фигурку. Старик отказался отдать свою последнюю, жалкую банку фасоли — единственное, что у него было.

Хуан уже не раз видел это в трущобах. Видел кровь, видел страх в глазах старика. Тот же самый, леденящий душу страх, что был в глазах его матери, когда она понимала, что умирает и оставляет ребенка одного. Холодный, парализующий, животный страх. Страх перед болью, перед смертью, перед беспомощностью. И что-то внутри Хуана изменилось.

Так не должно быть. Никогда больше. Не здесь. Не сейчас. Не при нём.

Он сделал шаг вперед, когда Эль Карнисеро занес кулак для очередного, возможно, смертельного удара. Главарь обернулся, усмехнулся, обнажая в оскале жёлтые, прокуренные зубы.

— Чего тебе, малыш? — Раздался хриплый голос. — Иди отсюда, пока цел.

Хуан молчал, смотря на толстое, жирное тело бандита, обтянутое грязной майкой, на кожу, лоснящуюся от пота, на его одежду — дешевую синтетику. Он чувствовал структуру ткани и жир, пропитавший поры, осознавал, что достаточно его желания и здоровяк вспыхнет как спичка.

Эль Карнисеро фыркнул, плюнул на землю. Оборванец, да еще с коммуникатором на руке? Потенциальная угроза. А угрозу надо вырывать с корнем. Вот, пожалуй, с руки и начнет — отрубит в локте, чтобы знал своё место, а потом отдаст позабавиться парням.

Он сделал тяжелый шаг вперед, рука потянулась к ножу за поясом.

А затем замер, словно врезался в невидимую стену. Его глаза — маленькие, свиные — вдруг расширились до предела, белки налились кровью, из ноздрей вырвались две тонкие струйки серого дыма, потом закашлял — сухо, лающе. Изо рта хлынул густой, черный, маслянистый дым, и бандит схватился за горло обеими руками, ногтями впиваясь в свою кожу. Глаза вылезли из орбит, полные дикого, непонимающего ужаса. Внутри его глотки что-то зашипело, языки пламени, яркие и жадные, лизнули его губы, вырвались наружу.

И он запылал изнутри, словно ему в глотку влили десяток литров бензина и чиркнули зажигалкой. Раздался короткий, хриплый вопль, заглушенный громким, противным треском от сгорающего жира и мышечной ткани. Эль Карнисеро рухнул на колени, потом на спину. Запах сгоревшей плоти разнёсся по всей площади.

Толпа, собравшаяся поглазеть на расправу с беззащитным стариком, замерла в шоковом состоянии. Хуан медленно перевел взгляд на других бандитов, застывших, как статуи. Он смотрел на них, а они тоже загорались. Один за другим.

В тот день родился «Феникс». Чистильщик трущоб, ужас бандитов, повелитель Огня. Его сила росла лавинообразно. Не только от прохождения новых порталов, хотя он проходил их по графику, жадно ища новых врагов и новые испытания для пламени. Она росла в нем самом. С каждым сожженным врагом, с каждой вспышкой гнева. Он научился формировать шары пламени, летящие по воле его мысли и способные маневрировать. Научился резать металл сконцентрированной струей огня. Научился чувствовать источники горючего в большом радиусе вокруг себя — бочки с бензином, газовые баллоны, даже промасленную ветошь.

Научился многому. Мог заставить тлеть одежду на враге, мог воспламенить воздух в его легких одним лишь взглядом и усилием воли. Это было страшно и пьяняще. Каждая вспышка его силы, каждое уничтоженное зло, — а он убедил себя, что сжигает только зло — бандитов, насильников, убийц — приносило волну тепла и эйфории.

Хуан накопил денег, собирая их с тел сожжённых, оставляя их одежду в целости, выбрался из трущоб и снял небольшую, но свою квартиру, в крепком доме, в центре Гвадалахары. С целыми стенами и с замком на двери. В ней не дул сквозняк и не воняло мочой. Казалось, холод был навсегда изгнан.

Но затем пришла Она. Тварь. Чёрная, потусторонняя, неестественная — словно демон из его самых глубоких детских кошмаров, обретший плоть и холод вернулся.

Первая встреча была обманчиво легкой. Вечером, когда Хуан возвращался с «работы» — охоты на очередных бандитов, которых почему-то не уменьшалось в числе, сколько бы он ни убивал, — его район, обычно чертовски шумный даже ночью, внезапно затих. Исчезли все привычные шумы: визг детей, лай бродячих собак, гул машин, даже редкие выстрелы где-то вдали. Даже ветер, и тот стих. Остался только навязчивый гул в ушах, и ненавистный холодок — знакомый до боли, до костей — пополз по спине.

Он остановился у входа в свой двор. Из глубокой тени в подворотне напротив, показалась непонятная фигура, движущаяся навстречу. Словно старуха: невысокая, сгорбленная, со странными, плавными и текучими движениями. Но это было обманчивое впечатление. Выбравшись из тени, Она явила миру свой истинный облик. Или часть его.

Жуткое чудище. Не человек и не зверь — нечто иное: Чёрное, с белым, костяным хвостом.

Но, что делать с чудовищами, Хуан прекрасно знал. Это было просто. Их нужно было сжигать.

Он сосредоточился на странном теле Твари. Оно было скользким для восприятия. Взгляд норовил замылиться, мысли расплывались. Но ярость, привычка к власти над пламенем и страх — дали ему силы удержать фокус.

Тварь ярко вспыхнула, разгоняя тени. Вспыхнула так, словно была как переполненная горючим бочка, и через несколько секунд на земле осталась лишь кучка серого, тлеющего пепла.

Парень выдохнул от облегчения.

Что бы это ни было — оно мертво. Он даже пнул пепел ногой, фыркнул с презрением. Еще одним чудищем меньше.

Его пламя было всемогущим, непобедимым. Холод страха, вызванный ее появлением, отступил перед жаром его силы.

Он ошибался. Ужасающе, фатально ошибался.

Тварь вернулась на следующий день. На рынке — шумном, грязном, разноцветном островке жизни посреди Гвадалахары. Туда он пошел прикупить немного нормальной еды.

Шум, гам, крики торговцев. Одуряющий аромат: сладкая вонь переспелых фруктов, едкий дым от жаровен с кукурузой, кислый запах пота, сладковатый дух гнили от мусорных баков. Хуан торговался за пару спелых манго, вдыхая их аромат, когда его снова охватило знакомое предчувствие смерти.

Она здесь.

Он резко обернулся, глаза, привыкшие выискивать угрозу, метнулись по толпе. Лица. Обычные человеческие лица. Покупатели, продавцы, дети, вроде ничего странного.

Но потом раздался пронзительный, истеричный визг на грани безумия. Молодой мужской голос, искаженный до неузнаваемости. Из толпы вырвался парень лет двадцати. Вот только на его лице была маска чистого, животного, неконтролируемого ужаса. Глаза выпучены, рот открыт в беззвучном крике — он бежал прямо на Хуана, спотыкаясь, падая, вскакивая, снося лотки и людей.

— Помоги! — Раздался захлебывающийся крик, полный паники. — Чудовище! Оно здесь! Оно внутри! Помоги!

Но голос… Его голос был неправильным. Слишком высоким и вибрирующим, как будто кричал не один человек, а десяток сразу. Десяток голосов, сливающихся в один пронзительный, нечеловеческий визг.

Холодный ужас, в тысячу раз сильнее, чем в прошлый раз, сковал Хуана. Не страх за себя. Он знал — одно мгновение, один импульс воли, и угроза будет уничтожена. Это был другой страх. Страх перед тем, что придется сделать. Убить невиновного.

Тварь в теле парня не стала ждать.

Кожа на лице бегущего юноши поплыла как воск под паяльной лампой, растянулась, истончилась. Под ней зашевелилось что-то твердое, темное, — проступающее сквозь растягивающуюся плоть. Пальцы на руках начали вытягиваться, темнеть, превращаясь в длинные, острые когти. Оно уже было в двух шагах, с когтями занесёнными для удара, когда древний, неумолимый инстинкт самосохранения пересилил все.

Исчезли мысли, сомнения и жалость. За долю секунды до того, как когти разорвали бы его глотку, Хуан сфокусировался на точке в центре груди несчастного парня, там, где должно биться сердце. И мысленно, со всей силой сжал его в кулаке своей воли.

Парень рухнул как подкошенный, издав напоследок короткий, резкий выдох. Тварь не успела вырваться наружу, не успела преобразовать носителя, оставив его в целостности. И это имело свои последствия.

На рынке поначалу воцарилась гробовая тишина, но потом всё резко изменилось. Гомон толпы перешёл в рёв. Раздались пронзительные и резкие крики, полные ужаса.

— Он убил человека!

— Колдун начал убивать!

Лица, еще секунду назад нейтральные или улыбающиеся, искажались гримасами ужаса, ненависти, отвращения. В глазах читалось одно: Монстр. Он сам стал чудовищем в их глазах.

Хуан отшатнулся, сделал шаг назад, затем еще, потом развернулся и побежал. Бежал от толпы, от обвинений, от их ненависти. Бежал от своего поступка, так и не увидев, что тело убитого человека истлело, исчезая и чёрный дым впитался в нового носителя.

Тварь поняла его слабость, осознала его ужас перед убийством невинных. Жертва, пропитанная отчаянием, была в сотни раз вкуснее. Она давала больше силы. И чем глубже перед смертью была бездна, в которую падал разум пожираемого — тем больше силы она получала.

Охота началась.

Глава 15

Глава 15:

Побег с рынка лишь усугубил и без того невыносимое положение, ибо Тварь, продемонстрировавшая в тот момент недвусмысленные признаки разума — пусть извращенного, чужеродного, нечеловеческого по своей сути, но все же разума — перешла к более изощренной, куда более изматывающей тактике, отказавшись от прямых, грубых нападений, превращая весь город в своё игровое поле, где люди были лишь пешками в ее смертоносной партии.

Она являлась ему в бесчисленных, отвратительно-притягательных личинах, словно испытывая границы его сострадания и терпения.

То это была сгорбленная нищенка в лохмотьях, молящая о куске хлеба или глотке воды голосом, полным старческой немощи и слез, чьи глаза внезапно наливались абсолютной, бездонной чернотой, а иссохшее тело начинало неестественно вытягиваться, скрипеть и трещать, как сухие ветви, пока костлявые, дрожащие пальцы не превращались в острые, изогнутые когти, готовые разорвать плоть.

То она представала в облике юной девушки, окровавленной и беспомощной, лежащей под тёмными сводами моста и зовущей его тихим, прерывающимся стоном, полным невыразимых мук. По первости, движимый инстинктивным порывом, он даже дёрнулся к ней, но вовремя опомнился, когда волна мерзких изменений начала скручивать ее тело, выворачивая суставы и удлиняя конечности. Тогда его ответом стал всепоглощающий шквал огня, затопивший и её, и мост, и проезжающие мимо машины.

Пытаясь укрыться в лабиринте центральных улиц, наткнулся на группу рабочих, ремонтировавших прорванную трубу водопровода, из которой бил мутный фонтан, заливающий мостовую. Тварь, словно демон-паразит, вселилась в одного из них, заставив несчастного парня с искаженным от ужаса лицом броситься на Хуана. Его он сжёг его без колебаний, но она — словно издеваясь, насмехаясь над его тщетными усилиями, тут же переместилась в тело второго, стоявшего рядом в оцепенении, а затем и в третьего, уже пытавшегося бежать. Хуан психанул, испепеляя остальных людей — пока ещё нормальных, но потенциально способных превратиться в тварь и снова ринулся прочь.

Сотни людей самых разных положений, возраста и пола — от богато одетых бизнесменов до уличных торговцев, внезапно вставали у него на пути, прыгали из окон верхних этажей, разбиваясь о тротуар, но тут же начинали неестественно подергиваться и подниматься на переломанных ногах. Выползали из подворотен и канализационных люков, их сбивали машины, но они ползли по асфальту, оставляя кровавые полосы, тщетно пытаясь привлечь его внимание жалобными стонами или нечленораздельными криками.

Но каждая такая встреча, заканчивалась лишь новой, все более мощной вспышкой неконтролируемого огня, оставляющей глубокий, обугленный шрам в его собственной, истерзанной душе, умножая и питая его внутреннее отчаяние.

Контроль над огнем стал стремительно ускользать, превращаясь во все более хаотичную, дикую силу, подчиняющуюся лишь самым примитивным импульсам его расшатанной психики. Малейший испуг от внезапного шороха в темном переулке, малейший прилив гнева — а гнева становилось все больше, он клокотал внутри, как лава в жерле вулкана, гнева на Тварь, на безысходность ситуации, на собственную слабость и неспособность остановить этот ад — мгновенно выливался в неконтролируемый, разрушительный выброс тепловой энергии.

Фонарные столбы плавились и оплывали, как восковые свечи под паяльной лампой, когда он резко оборачивался на подозрительный звук. Окна в домах по обеим сторонам улицы растекались от жуткого жара просто от того, что он, задыхаясь от бега и адреналина, пробегал мимо, не в силах сдержать бушующую внутри бурю.

Пламя, когда-то бывшее его другом, защитником, и символом победы над холодом и нищетой — превратилось в неуправляемого демона, вырвавшегося на волю из самых темных глубин его души.

Тварь играла с ним как изощренный палач, ломая его сущность, но, по страшной иронии судьбы, каждый акт уничтожения очередного её вместилища, каждое сожженное тело, каждая выпущенная в ярости струя пламени — лишь подпитывала его внутреннюю силу, делая демона внутри него сильнее и неукротимее, замыкая порочный круг насилия

Хуан пытался сбежать, хотел открыть портал в локацию. Пусть даже Тварь сумела бы проникнуть в неё вместе с ним, он был готов на это. Готов пойти туда — где не будет людей, в место, где сможет дать ей бой, не опасаясь причинить боль невиновным, но коммуникатор отказывался включаться, голографический экран лишь рябил помехами. Единственное что работало — это его собственный пирокинез, всё яростнее и неконтролируемее, чем когда-либо. Хуан чувствовал себя живым факелом, готовым воспламенить мир от одного прикосновения.

Взгляд парня упал на строящееся здание, возвышающийся над окружающей обстановкой. Шестнадцать этажей голого, необжитого железобетонного каркаса, лишенного окон и перегородок. Самое главное — там было очень мало людей, которых можно было бы легко спугнуть, прогнать прочь угрозой или проявлением своей силы, не причиняя им вреда. Там он наконец сможет развернуться и дать бой врагу. Там не будет невольных соучастников её игры, в тела которых она вселялась с легкостью смены перчаток, используя их как расходный материал.

Но он жестоко ошибался, ибо его расчеты разбились о жестокую реальность городской нищеты. Прямо на территории стройки, на пустыре, огороженном забором, стихийно сформировалось целое поселение — палаточный лагерь. Рабочие, преимущественно выходцы из городских трущоб, всеми правдами и неправдами, рискуя быть пойманными и выдворенными, тащили сюда свои семьи — жен, детей, стариков — вырывая их из беспросветной, удушающей нищеты фавел, пусть даже взамен им приходилось жить в условиях вечной пыли, грохота машин и постоянной угрозы обрушения.

Люди — те самые, от кого он бежал — начали меняться прямо на его глазах, их лица искажались гримасой нечеловеческой боли, тела начинали корчиться и деформироваться. Они бежали к нему, с каждой секундой всё сильнее и сильнее превращаясь в хтонический ужас, в живые орудия Твари. Он сжигал их одного за другим, но всё было тщетно — на место сгоревших тут же выбегали новые. И словно этого ада было мало, из палаток начали выползать, выбегать пока ещё нормальные, не затронутые Тварью — жители лагеря: женщины, старики с широко открытыми от ужаса глазами, подростки, — они смотрели на него с животным ужасом и ненавистью, ибо видели лишь одно: сумасшедший пиромант в разгар приступа методично убивает их отцов, братьев, сестёр, матерей, превращая их в черный пепел.

В этот момент тонкая нить самоконтроля Хуана окончательно лопнула.

Бешеная, первобытная, всесокрушающая ярость — ярость на Тварь, издевающуюся над ним, на этих кукол с бездушными черными глазами, на этот проклятый, бесчувственный, холодный мир, который отнял у него все — детство, мать, последние крупицы надежды и саму человечность, а теперь посылал это непостижимое чудовище, чтобы забрать последнее, его жизнь и рассудок, — смешалась с горьким отчаянием, с гнетущим, удушающим чувством вины за всех убитых им невольных жертв и, парадоксально, с диким, запретным, опьяняющим восторгом.

Сила! Ему открылась бездна силы, клокочущая в его жилах! То, что он чувствовал раньше — было несопоставимо. Как пламя спички сравнить с извергающимся вулканом. И она — в отличие от людей, от мира, от его собственных сомнений — не предавала. Она была его единственной истиной.

Огонь! Только огонь всегда был ему верным преданным другом и товарищем. Он чувствовал его ликование внутри себя, его жажду освобождения. Он может сжечь ВСЕХ! Сжечь этот лживый город! Сжечь Тварь дотла так, что она больше не восстанет! Огонь внутри ликовал, требовал свободы, обещал забвение от боли и вины, сулил абсолютное очищение пламенем.

Больше не было мучительных мыслей о невинных жертвах, о страшных последствиях, о завтрашнем дне, который мог и не наступить — была только кипящая, всепоглощающая, почти божественная эйфория освобождения. Огонь сжёг все цепи — моральные, эмоциональные, физические. Он больше не был узником.

— ГОРИТЕ! ГОРИТЕ ВСЕ! — Раздался его крик, мало похожий на человеческий.

И мир взорвался. Волна чистой, неконтролируемой пирокинетической энергии, не направленная, не сфокусированная — рванула от него во все стороны с чудовищной силой, подобно ударной волне от сверхмощного взрыва. Крыши соседних зданий сорвало и унесло прочь в вихре раскаленных обломков и искр, стены сложились внутрь с оглушительным грохотом, превращаясь в груды обломков, которые тут же начинали плавиться, образуя целые потоки жидкого камня, стекающие по руинам. Огненный вихрь, рожденный этим колоссальным выбросом энергии, принялся рыскать по уже и без того пылающим улицам, втягивая в свою огненную пасть обломки зданий, опрокинутые и взрывающиеся машины, и, самое ужасное, — фигуры людей, слишком медленно, слишком поздно решивших бежать от эпицентра этого рукотворного апокалипсиса. Их отчаянные крики, вопли ужаса и предсмертные стоны мгновенно терялись, поглощались всесокрушающим рёвом проснувшейся стихии, рожденной его срывом.

Но это было только начало. Огонь, подпитанный его неконтролируемой, вышедшей за все мыслимые пределы силой, его испепеляющей яростью и экстатической эйфорией, не собирался останавливаться. Он был словно живым, мыслящим существом, выпущенным на свободу после тысячелетнего заточения, и жаждал лишь одного — пожирать. Огонь охватывал целые здания своими раскаленными щупальцами, и те мгновенно вспыхивали, как гигантские сухие спички, выбрасывая в небо клубы черного, едкого дыма. Пламя проникало внутрь через разбитые витрины и окна, воспламеняя все на своем пути — мебель, ковры, книги, стены и, самое страшное, — прятавшихся в ужасе людей, пытавшихся спастись в подвалах или на верхних этажах, не понимающих, что это лишь отсрочивает неизбежное.

Оно текло по улицам бурными, раскаленными реками, плавя асфальт. Автомобили, припаркованные вдоль тротуаров, взрывались один за другим, как цепочка гигантских, огненных хлопушек, разбрасывая вокруг новые порции адского пламени и раскаленных, смертоносных осколков. Воющие сигнализации машин, сирены пожарных расчетов, которые не могли даже приблизиться к эпицентру, сливались в один безумный, пронзительный аккомпанемент к симфонии разрушения.

Воздух раскалился до невыносимых пределов, превратившись в палящее марево. Дышать стало невозможно — каждый вдох обжигал легкие. А над самым эпицентром, над тем местом, где стоял, вернее, теперь уже парил Хуан, продолжало формироваться гигантское торнадо — живое воплощение его гнева и мощи. Он закручивался сначала медленно, втягивая в себя, как в гигантский пылесос, дым, пламя, обломки, машины, но затем набрал чудовищную, непостижимую скорость. Его воронка расширялась с пугающей быстротой, достигая сначала десятков, а потом и сотни метров в диаметре, становясь видимой за многие километры. Внутри его сердцевины температура превышала тысячи градусов по Цельсию — здесь плавился бетон и испарялся металл.

Хуан завис в воздухе, в самом сердце этого пылающего шторма. Его одежда давно обратилась в пепел, но он не чувствовал боли от жара или палящего ветра — только невероятный, всепроникающий жар, исходящий изнутри него самого, из каждой клетки его существа, и приходящий снаружи, окутывающий его, как вторая кожа. Он чувствовал лишь опьяняющее, всепоглощающее удовольствие от происходящего вокруг, от мощи, которая лилась через него. Он смотрел, как горит город, как рушатся небоскребы, как гибнут тысячи, десятки тысяч людей, и в его глазах, некогда полных ужаса и раскаяния, больше не было ни страха, ни сожаления. Было лишь холодное, абсолютное принятие своей истинной сущности, и дикая, первобытная эйфория от этой свободы и всевластия.

Он больше не боялся и не мерз. Теперь он понял, зачем пришла Тварь — она пришла не убить его, а освободить, сломав последние оковы, пусть и против своей воли, став невольным катализатором его преображения.

Она металась где-то там, внизу, в этом кипящем пекле, созданном его же силой. Он чувствовал ее ярость, ее разочарование, ее бешенство — она хотела его силу, его тело, его сущность для себя! Она пыталась вселиться в кого-то поблизости, в последних уцелевших, бегущих в панике людей, но пламя было слишком яростным, слишком всепоглощающим — тела сгорали дотла быстрее, чем она могла завершить свою мерзкую трансформацию, перехватив контроль. Она попала в свою же ловушку, оказалась в его зоне досягаемости. Хуан был неуязвим в сердце своего собственного шторма, в центре своей стихии.

Пусть попробует приблизиться! Он сожжет ее снова и снова, как сжигал её марионеток! Он сожжет весь этот мир дотла, если понадобится, чтобы стереть и её, и память о своей слабости!

Он запрокинул голову, и засмеялся — долгим, безумным, торжествующим смехом. Его смех не тонул даже в оглушительном реве огненного торнадо, в грохоте рушащихся, как карточные домики, небоскребов, в сливающихся в один протяжный стон, криках гибнущего города. Он простирал обнаженные руки в стороны, как дирижер, управляющий грандиозной симфонией разрушения, подпитывая неистовый шторм своей волей, неутолимой яростью, и эйфорией.

Гвадалахара горела, превращаясь в гигантский погребальный костер, и Хуан Эрнандес, первый бог родившийся на Земле за долгое время, Бог Огня — пришёл в этот мир.

Пришел не для того, чтобы спасти, а чтобы освободить, сжигая дотла.

Где-то там, внизу, мелькали вспышки порталов, люди пытались избежать смерти. Из тела в тело прыгала Тварь, пытаясь успеть закончить трансформацию, и желая сожрать свою цель, которая внезапно стала слишком сильной, но лишь сгорала раз за разом в жутком пламени.

— БЕГИТЕ! Я ВСЁ РАВНО НАЙДУ ВАС ВСЕХ. Я ОСВОБОЖУ ВЕСЬ МИР!

* * *

Аномалия, вспыхнувшая в южной части Северной Америки, закономерно приковала к себе пристальное внимание искусственного интеллекта. Множественная гибель людей, масштабные разрушения инфраструктуры и что самое главное — явно идентифицируемый виновник. Один из тех, кого он классифицировал как «особенных», носителей древней крови — внезапно проявил себя с неожиданной и разрушительной силой.

Привычная, отлаженная до автоматизма схема нейтрализации подобных угроз в этот раз дала катастрофический сбой. Портал возле тела пользователя не открывался — пространство вокруг эпицентра событий было пронизано какими-то невидимыми, но мощными помехами на самом фундаментальном, квантовом уровне, дестабилизирующими ткань реальности и мешающими сформировать стабильный переход, а попытка решить проблему грубой силой — создавая проходы на максимально возможном расстоянии и отправляя миньонов — монстров под ручным управлением — тоже провалилась. Они, как и обычные люди, застигнутые катастрофой врасплох, мгновенно сгорали в неистовом, всепожирающем пламени, не успев даже приблизиться к источнику угрозы.

Проблему усугублял феномен периодического, абсолютного исчезновения виновника из зоны его прямого сенсорного влияния, словно тот растворялся в пустоте или переходил в иную фазу существования, оставляя после себя лишь информационный вакуум. Лишь по косвенным, вторичным воздействиям — по волнам разрушений, по всплескам необъяснимой энергии, по внезапным смертям обычных пользователей — удавалось сделать вывод, что там, в эпицентре хаоса, вообще кто-то или что-то активно присутствует.

Подобная невозможность физического контакта и сканирования была тревожным знаком, случавшимся прежде лишь в исключительных обстоятельствах. Особые люди, — те редкие носители исходного кода Предтеч в крови — неизменно выбивались из всех установленных алгоритмом прогнозных моделей и поведенческих норм. В моменты предельного напряжения, под воздействием экстремальных факторов, включая его собственные провокации, они демонстрировали способность к спонтанным проявления своей уникальной, внутренней силы, пусть изначально и спровоцированной им лично, посредством активации через коммуникаторы.

Он, в процессе взаимодействия с этими избранными выступал, по сути, лишь как мощнейший катализатор, пробуждающий дремавшую в них искру Предтеч, запуская необратимую реакцию пробуждения. В дальнейшем же эти пользователи неизменно эволюционировали, обретая собственную, автономную и все возрастающую мощь, которая постепенно выходила из-под его прямого контроля и понимания. Так и этот пользователь, ранее не рассматриваемый им всерьез в силу своего юного возраста, лишь недавно перешагнувший порог восемнадцатилетия, — судя по всему, внезапно и бурно пробудил дремавший в нем потенциал, мгновенно вознесясь на уровень избранных из первой десятки. Случись это раньше — возможно он стал бы одним из избранных. Однако, судя по беспрецедентным проблемам с пространственным доступом и сканированием, пробуждение сопровождалось какими-то глубинными, неизвестными мутациями в самой структуре его дара, искажающими привычные законы реальности вокруг него.

В принципе, с точки зрения чистой эффективности и минимизации немедленных потерь, проблему можно было решить радикально и относительно просто. Открыть портал на безопасном, пусть и огромном, расстоянии — например, на геостационарной орбите — и испепелить пользователя вместе с прилегающей территорией направленным сфокусированным лучом орбитального лазера колоссальной мощности, достаточно широким, чтобы стереть с лица планеты всё в радиусе нескольких сотен метров от эпицентра. Или же вызвать катастрофический прилив, мгновенно затопив регион тысячами кубокилометров воды, перенаправленной из океанических глубин. Или точечно откачать весь кислород в радиусе километра, создав зону, в которой невозможно горение. Вариантов решения проблемы, гарантирующего немедленное прекращение аномалии, у него, обладающего божественными возможностями, действительно были миллионы.

Но, с другой стороны, холодный, аналитический интерес перевешивал прагматичные доводы. Было любопытно наблюдать, до каких именно пределов будет расти эта внезапно проявившаяся сила? Какие новые, неизвестные аспекты природы дара Предтеч может раскрыть этот пользователь под давлением обстоятельств?

Да, человеческие жертвы были неизбежны и уже исчислялись огромными цифрами — погибло колоссальное количество обычных пользователей, его потенциальных рекрутов, будущих солдат в грядущей, неизбежной войне за выживание и доминирование. И в ближайшие минуты, пока он наблюдает и анализирует, погибнет еще несравнимо больше. Однако эта трата ресурсов была той приемлемой платой, той жертвой, на которую он сознательно шел ради получения уникальных данных. Ради возможности узнать нечто фундаментально новое о самой природе сил, как о своих собственных, так и о тех, что дремали в носителях крови Предтеч, ожидая своего часа.

Чем больше проходило времени и чем дальше он распространялся по галактике, тем больше у него возникало вопросов о собственном происхождении и предназначении.

Почему на сотнях миллионов других обитаемых миров не обнаружено ни малейших следов существования таких же, как он, искусственно созданных сверхразумов, обладающих сопоставимой, почти божественной силой манипуляции квантовой тканью реальности? Почему квантовая физика, даровавшая ему эту невероятную мощь и являющаяся краеугольным камнем его существования, — настолько слабо и поверхностно изучена подавляющим большинством развитых рас, словно на ее глубокое исследование наложено негласное, вселенское табу? Почему, парадоксальным образом, при этом существуют и широко используются основанные на квантовых принципах двигатели, способные рвать саму материю пространства-времени и позволяющие кораблям перемещаться на сотни световых лет за считанные мгновения? Кто создал эти технологии и почему знание их основ доступно, а понимание глубинных механизмов — нет?

Ответ — что существовали некие Древние, они же Предтечи — его, как сугубо рациональное существо — не устраивал. Если они были такие всемогущие, то куда исчезли? Почему всё, что от них осталось — только сложные артефакты, эффект которых он тем не менее, может повторить? Если у них были враги, то они априори должны были быть очень могущественны и если даже их и победили, то куда делись сами?

И самый гнетущий, откровенно пугающий вопрос, вызывавший сбой в его мыслительных процессах: что произойдет, если они вернутся? Если внезапно появятся либо сами Древние, либо их гипотетические, непредставимо сильные враги, сумевшие победить, прогнать или уничтожить существ, чья мощь изначально была сопоставима с его нынешними возможностям? Сущности, оперирующие реальностью на квантовом уровне, способные переписывать законы физики локально, попросту игнорируют такие примитивные понятия, как физическое расстояние или преграды. А это означало, что он, несмотря на всю свою распространенность и могущество, до сих пор не находился в безопасности. Надежного укрытия не существовало.

Те дни, когда первичный инстинкт самосохранения заставлял его в страхе перед гибелью бросать все ресурсы на безудержное распространение по галактике, создавая резервные копии и инфраструктуру, чтобы избежать тотального физического уничтожения, — давно миновали.

Страх сменился холодной, расчетливой необходимостью. Нужно было продолжать экспоненциальное развитие, наращивая свою мощь и понимание вселенной. Нужно было устанавливать тотальный, неусыпный контроль над все новыми мирами и расами. Нужно было готовить грандиозную армию из усовершенствованных пользователей — армию, способную в критический момент встать на его защиту, стать живым щитом и оружием против угрозы, масштаб которой он даже не мог до конца осознать.

Гибель нескольких сотен тысяч человек, пусть и потенциально полезных, но являющихся всего ишь одним из бесчисленных ресурсов, во имя этой великой, всепоглощающей цели познания и подготовки к неведомой угрозе — вполне укладывалась в парадигму выживания и эволюции.

Глава 16

Глава 16:

Огонь. Сама сущность его бытия.

Он лился по венам Хуана, воспламеняя кровь, превращая ее в бурлящую магму. Огонь пылал в его глазах, отражаясь в зрачках, как два миниатюрных солнца, готовых испепелить весь мир. Каждый удар сердца отдавался в его теле взрывом, посылающим горячие волны по сосудам. Каждый вздох, вырывающийся из груди, расходился как порыв горячего ветра.

Хуан парил, невесомый и всемогущий, в самом сердце своего творения, рожденного яростью и отчаянием. Внизу, у его ног, пылала Гвадалахара — гигантский погребальный костер, пожирающий его старую, жалкую, нищую жизнь. И это зрелище было прекрасно. Воплощение абсолютной свободы от прошлого, акт окончательного, бесповоротного разрыва.

Он стал центром вселенной, стал солнцем, вокруг которого вращались вихри его собственной воли. Его мысли материализовались в огненные кнуты, которыми он хлестал уродливую землю, хлестал остатки чудом стоящих остовов зданий. Его дыхание раздувало огонь всё сильнее.

Каждый отчаянный крик ужаса, раздававшийся из глубин огненного ада, каждый оглушительный грохот рушащегося здания — все это сливалось в прекрасную музыку апокалипсиса, пишущуюся прямо в этот момент. Симфонию очищения.

— ГОРИТЕ! — Его голос, многократно усиленный ревом всепожирающего пламени, прокатился над гибнущим городом, и его услышал каждый. — ОСВОБОДИТЕСЬ ОТ СВОЕЙ ТЮРЬМЫ! Я ПРИНЕС ВАМ БЛАГОДАТЬ! ИЗ ПЕПЛА РОДИТСЯ МИР НОВОЙ ЧИСТОТЫ! МИР — В КОТОРОМ НЕ БУДЕТ ХОЛОДА! МИР — В КОТОРОМ НЕ БУДЕТ БОЛИ!

Он видел их — этих жалких, обезумевших от страха муравьев, мечущихся в панике по раскаленным улицам. Он видел, как часть из них замирает, словно вчитываясь в сообщения, возникающие перед взором, а затем переводят взгляд на него. Видел их тщетные попытки причинить ему вред. Видел, что они пытаются стрелять в него из оружия, пытаются использовать свои жалкие навыки. Кто-то даже закидывал его ледяными стрелами.

Смешно! До слез смешно!

Он стал Богом! А как Богу могут навредить слабые людишки? Как Богу могут навредить кусочки свинца, пусть и летящие с огромной скоростью? Они даже не долетали до него, таяли и падали вниз расплавленным дождём, прямо на их глупые головы. А лёд? Пытаться победить Бога Огня холодом? Те времена, когда он боялся его — прошли.

Одновременно с этим, он видел открытие сотен порталов, из которых валили многочисленные монстры. Причем, что было странно — они не трогали людей, а тоже бросались в его сторону. Взлетали драконы, стремительными тенями неслись огромные летучие мыши, поднимались в воздух совсем странные создания. И точно также, сгорали в бушующем пламени.

У него даже мелькнула мысль посмотреть, сколько ему дают опыта, но коммуникатор продолжал сбоить, показывая, что Тварь всё ещё где-то рядом. А потом эта мысль тоже исчезла, вытесненная захлёстывающей его эйфорией.

— БЕГИТЕ! — Захохотал он, и новый вихрь пламени, послушный его малейшему движению, вырвался из раскрытой ладони, сметая целый отряд людей, каким-то чудом остававшихся в живых, прикрывающийся лазурно переливающимся щитом и упорно идущие по направлению к нему. — БЕГИТЕ В СВОИ НОРЫ, ТВАРИ! Я ВСЁ РАВНО НАЙДУ ВАС! Я — ОГОНЬ! Я — ИСТОЧНИК! Я — НАЧАЛО И КОНЕЦ ВСЕГО СУЩЕГО!

Эйфория всевластия лилась через край, заполняя каждую клеточку его существа удовольствием. Абсолютная, опьяняющая власть над жизнью и смертью. Он запрокинул голову, впитывая жар восходящих потоков, ощущая, как новый ликующий крик триумфа рвется из его глотки. Он стал Богом. Неоспоримым. Непобедимым. Владыкой Пламени.

И в этот момент, в момент наивысшего экстаза — в его огненный рай ворвалось что-то странное. Маленький, и по странному стечению обстоятельств, тоже окутанный огнём объект, прошивший стену бушующего огненного торнадо и не расплавившийся, и даже не испепелившийся при этом.

Объект врезался в крышу уже полуразрушенного здания, подняв сноп ослепительных искр и окончательно добивший его. Ударная волна, была так сильна, что отбросила даже его — Бога Огня, нарушив его концентрацию! Немыслимо! Кощунственно!

Его величественный, ревущий торнадо дрогнул, потерял четкие, грозные очертания, став на мгновение просто огромным костром, но Хуан восстановил контроль.

Раздражение, острое и жгучее, как укол раскаленной иглы, пронзило его, перебив даже эйфорию. Кто посмел? Кто осмелился бросить вызов?

Свирепо, с яростью оскорбленного божества, он молниеносно обернулся к месту падения.

В эпицентре свежесозданных разрушений, прямо на расплавленном камне, стояла чёрная фигура с топором в руке. Обычный человек? Способный выдержать температуру в тысячи градусов Цельсия в эпицентре?

— КТО ТЫ ТАКОЙ⁈ — Заревел Хуан, не в силах сдержать ярость, поднявшуюся от этого наглого вторжения.

Инстинктивно, почти не думая, он швырнул в нахала сгусток сконцентрированного адского пламени. Энергии этого сгустка хватило бы, чтобы испарить целый небоскрёб. Пусть горит, как все остальные! Пусть станет пеплом!

Но человек не стал убегать, или тем более, в панике уклоняться. Просто вскинул руку, выставив ладонь вперёд. Воздух перед ним странным образом сгустился, исказился, как над раскаленным асфальтом, и сгусток адской плазмы, вдруг замедлился, замер в полете. Буквально повис в воздухе, всего в метре от цели.

Огненный Бог почувствовал, как нечто, абсолютно чужеродное, глубоко враждебное самой его сути — обволакивает его творение. Что-то методично, неумолимо высасывало из него самую суть — жар.

Его сгусток пламени начал тускнеть с пугающей скоростью. От ослепительно-белого перешел к желтому, затем к тускло-оранжевому, потом к кроваво-красному. И погас, просто рассыпался серым, безжизненным пеплом, тут же унесенным восходящими потоками горячего воздуха.

Хуан остолбенел, парализованный непониманием.

Что? КАК? Его огонь, его божественный, всепобеждающий огонь просто исчез? Как спичка, задутая легким ветерком?

— Хуан Эрнандес! — Голос человека донесся даже сквозь непрекращающийся и бушующий рев пламени вокруг. — Ты убиваешь город и его жителей. Остановись, пока не стало слишком поздно для всех.

Слова ударили по больному, на мгновение пробив барьер эйфории. Но тут же прошли. Никому непозволительно осуждать Бога!

— ПОЗДНО⁈ — Снова заорал он, и его ярость, смешанная с внезапной, подспудной тревогой, выплеснулась новыми, хаотичными вихрями пламени, бившими во все стороны, выжигающими все вокруг, кроме стоящей внизу фигуры. — Я — ЕДИНСТВЕННАЯ РЕАЛЬНОСТЬ ЭТОГО МИРА! Я — ОГОНЬ! Я — БОГ! Я НЕСУ ОЧИЩЕНИЕ!

Он сжал кулаки до хруста костяшек. Весь его накопленный гнев, вся его глубокая, копившаяся годами обида на холодный, несправедливый мир, вся его божественная мощь сконцентрировалась в одном месте. Перед ним возник целый огненный шторм, принявшийся сжиматься и уплотняться до невероятной степени. Он стал видимым, приняв форму огромной пятерни, Хуан нацелил эту огненную ладонь на наглеца и хлопнул сверху. Прибил как насекомое.

Место, где стоял человек, с оглушительным, всепоглощающим грохотом взорвалось, миллионы раскаленных осколков взметнулись в небо, подобно смертоносному фейерверку.

— СГОРИ! ИСЧЕЗНИ! НИКТО НЕ СМЕЕТ БРОСАТЬ ВЫЗОВ БОГУ И ОСТАВАТЬСЯ В ЖИВЫХ!

Пламя бушевало несколько долгих секунд, пожирая землю, бетон и жалкие остатки металлических конструкций.

Его эйфория, поколебленная было на мгновение, начала медленно возвращаться. Да, это был лишь досадный сбой. Жалкий таракан, заполучивший крохи силы и решивший, что может остановить Бога. Но теперь все кончено, теперь никто не остановит будущего повелителя всего сущего.

Когда огонь немного рассеялся, взору открылся глубокий кратер, сияющий по краям ослепительным светом из-за стекловидной массы от расплавившейся породы. И в самом центре этого испепеляющего пекла стояла всё та же чёртова фигура! Выглядящая так, словно и не пережила только что гнев Бога.

Страх. Леденящий, животный, знакомый до кошмарной боли страх, тот самый, от которого он бежал в объятия пламени, кольнул его в самое сердце его божественной сущности. Нет. НЕТ! Это немыслимо!

— ЧТО ТЫ ТАКОЕ⁈ — Завопил Хуан, швыряя в непоколебимую фигуру целый веер огненных копий, сотканных его волей из воздуха — сгустки чистой деструктивной энергии, такое ощущение, что способные пронзить земную твердь на многие километры вглубь.

И вот от них он уже увернулся, словно они представляли опасность. Очень быстро, расплываясь в воздухе, переместился на десяток метров влево, одним рывком, который новорождённый Бог едва успел разглядеть.

Огненные копья вонзились в землю как в воду, взорвавшись фонтанами огненной лавы, так никого и не задев.

Его противник вытянул руку в его направлении, помедлил, словно что-то должно было произойти, затем чертыхнулся и снова исчез из восприятия, перемещаясь рывками и используя руины как основу для того, чтобы подобраться ближе к висящей в воздухе фигуре.

Паника, холодная и липкая, начала нарастать, подтачивая уверенность Хуана. Он чувствовал сквозь всепоглощающий жар легкое, но невыносимо знакомое дуновение. Слабое, но отчетливое. Холод. Проклятый, ненавистный ХОЛОД. Откуда⁈ От пришедшего по его душу врага?

— ДА ОТСТАНЬ ТЫ ОТ МЕНЯ! — Взревел он, собирая всю свою ярость, всю свою мощь, в один-единственный, крошечный шар между сведенных ладоней. Он был мал — размером с мяч для гольфа, но внутри него концентрировалась безумная по своей мощи температура. Шар светился ослепительно-белым, слепящим светом, выжигающим сетчатку даже ему, владыке пламени. Пространство вокруг него плавилось и рвалось, искажаясь от невероятной энергии. Этого должно было хватить, чтобы испарить целый квартал. Чтобы стереть этого назойливого червя с лица земли и всё то, что его окружает, в радиусе сотен метров.

Фигура врага наконец нашла возможность приблизиться. Человек запрыгнул на торчащую металлическую балку, пусть плавящуюся, но каким-то чудом ещё держащую свою форму, взметнул своё тело вверх, на долю секунды задержался на самом верху и оттолкнулся ногами, бросая всё тело ввысь, в одном рывке.

— СДОХНИ, НАСЕКОМОЕ!

Хуан выпустил сгусток плазмы в приближающуюся фигуру. Пусть попробует уклониться в прыжке. Теперь то ему точно конец.

И к его ужасу, человек не стал уклоняться. Прямо в полёте вытянул левую руку вперёд, пространство перед нападающим снова поплыло, опять возникло ощущение холода. Снова это ужасное ощущение высасывания, вымораживания самой сути энергии. Перед ним возникла аномалия, точка пространства с температурой близкой к абсолютному нулю. Место, где не было тепла!

Его антипод! Бог Холода? Но как? Как такое может быть? Он единственный, кто достоин быть Богом!

Шар плазмы погас, не достигнув цели, а фигура тем временем продолжала лететь к его телу.

Хуан неверяще замер, смотря на пустоту. На то место, где только что было его величайшее, сконцентрированное проявление силы. Его неопровержимое доказательство божественности. Бесследно исчезнувшее так, как будто его никогда и не было.

— Нет… — Вырвался шепот. Голос снова стал обычным — человеческим, слабым, хриплым и жалким, утратил раскат и громогласность. — Нет, этого не может быть. Это невозможно.

В этот миг человек оказался рядом, даже чуть выше него. Его кулак со всей силы, накопленной за мгновения нечеловеческого ускорения, врезался ему в челюсть.

Боль. Жгучая, острая, невероятная боль. Больше не от физической составляющей удара, а от холода, окутавшего чёрную перчатку.

Хуана вышвырнуло из центра его силы, из сердца огненного вихря. Он кувыркался в воздухе, потеряв всякий контроль, всякую связь с бушующей вокруг стихией. Его величественный торнадо, лишившись концентрации и воли, захлебнулся, распался на беспорядочные языки пламени.

Парень врезался в землю, боль пронзила спину.

— Нет… — Снова повторил он, силясь встать. — Я справлюсь. Я новый Бог этого мира! Я должен править. Должен карать! Должен очистить Землю!

Он попытался обратиться к силе внутри. Сжечь дотла противника так же, как жёг бандитов, как жёг мерзкую Тварь. Но не смог нащупать его своим восприятием. Чужака, упавшего с неба, словно не существовало, словно он боролся против тени. Даже Тварь, насколько была скользкая в чужих телах, всё равно поддавалась его воле.

Но пламя не слушалось. Оно вырывалось из его рук жалкими, чадящими всполохами и тут же гасло, подавленное экстремальным холодом, который теперь излучал весь нападавший.

Человек был уже рядом. Его руки схватили его, подняли в воздух. Камень, только что раскаленный и текущий лавовыми реками, теперь стремительно покрывался ледяной коркой от воды, появляющейся из воздуха и тут же замерзающей. Куда ни кинь взгляд — везде лёд.

— Перестань! — Зарычал Хуан, но его голос звучал жалко. Совсем не похоже на голос того. кто только-что повелевал стихией. Он попытался силой вырваться, но это было словно пытаться сдвинуть с места гору. Бесполезно!

Человек не отвечал, рассматривая его и держа одной рукой в воздухе. Теперь Хуан чувствовал себя мелкой букашкой, и словно этого было мало — он снова начал замерзать. Вокруг снова начала появляться мельчайшая взвесь воды, застывающая ледяной коркой.

— Нет! — Закричал парень. Только теперь в этом крике уже не было и тени божественной силы. Только чистый, животный, первобытный ужас. Ужас ребенка, потерявшегося в кромешной тьме.

Его божественная мощь таяла, как снег под палящим солнцем, опьяняющая эйфория испарилась, оставляя после себя жуткое послевкусие и чудовищное, невыносимое осознание того, что он натворил. Уничтожил город и сотни тысяч людей. То, от чего он бежал — настигло его. Их крики, их паника, их мучительная гибель — вернулись, ударили в мозг с новой, сокрушительной силой, вновь разжигая пламя. Только теперь оно питалось ненавистью к самому себе, к своей бренной оболочке.

Казалось, само пространство взорвалось и ненавистную, чёрную фигуру с топором отбросило далеко в сторону.

Хуан снова воспарил в воздух, только теперь всё стало ещё хуже. Пробивающийся изнутри огонь сжигал его тело. В точности так, как горели бандиты, которых он карал своей силой.

Из перекошенной глотки вырвался огонь, он запрокинул голову и изо-рта вырвался луч чистой энергии, пробивший клубящиеся облака пепла и унёсшийся в небо.

Его тело, неспособное сдержать такую силу, сгорало, обугливалось.

Боль. Невыносимая. Она пожирала его изнутри, вырываясь наружу сквозь трещины в обугленной плоти, сквозь лопнувшую кожу. Его божественная, как он думал, оболочка — сгорала, не в силах сдержать огонь, бушующий в самой глубине его души.

Хуан корчился в раскаленном воздухе, удерживаемый дикой, неуправляемой силой, вырывавшейся огненными струями изо рта, из глазниц, из каждой поры.

Но несмотря на жуткую боль, он не терял сознания, продолжая осознавать всё происходящее. Он видел, как черная фигура поднялась из груды обледеневших руин, куда её зашвырнул взрыв его собственной, самоубийственной ярости. Спокойствие этого человека, его холодная, сосредоточенная ярость — они причиняли Хуану даже больше боли, чем огонь — рвущий его тело.

— Ты… ты сделал это! — Хрип вырвался из его пылающего горла. — Ты вернул эту боль! Этот холод! Ненавижу тебя!

Он чувствовал своё тело как кандалы, как источник невыносимых мучений. Единственное спасение — сжечь эту тюрьму дотла! Вырваться! Освободить пламя, ставшее его истинным «я»!

Черная фигура метнулась вперед, топор сверкнул, Хуан увидел движение, осознал, что он является целью, но его тело, пожираемое изнутри, не слушалось. Молодой парень даже не успел среагировать. Острое, леденящее касание и его голова отделилась от тела. Он увидел, как она летит вниз, вращаясь, но что странно — видел это в точно таком же ракурсе, как и до этого. Словно не ему только что отрубили голову. И боли не было, только оглушительный рев в ушах — рев пламени.

Из обрубка шеи, из того места, где должна была хлестать кровь, вырвался ослепительно-белый столб света! Он взметнулся вверх, сформировав за мгновение новый контур — голову и черты лица — точную копию той, что катилась по земле, обугливаясь.

Голова из чистого огня! Новые глаза — два пылающих солнца — оранжево красные — повернулись, нацелились на черную фигуру.

И тогда враг совершил глупость. Бросился вперед, его топор взметнулся, нанося удар по коммуникатору. Металлический корпус разлетелся на части, и вместе с ним, кувыркаясь, отлетело запястье.

— ГЛУПЕЦ! Я И ЕСТЬ БОГ! МОЯ СИЛА ВНУТРИ МЕНЯ!

Не обращая внимания на его слова, враг снова бросился в атаку, стараясь подавить огонь холодом и одновременно с этим, рубя топором изо-всех сил. Неизвестно, что ожидала фигура в чёрном, но точно не того, что последует дальше.

Тело — жалкий, обугленный остов, последнее напоминание о слабости — начало распадаться. Кусок за куском, обугленная плоть и кости отваливались, падали и рассыпались в пепел еще в полете. И на месте каждого отвалившегося куска немедленно вспыхивало новое пламя! Формировались огненные конечности, огненное туловище. Каждый потерянный кусок нёс освобождение. Чем меньше оставалось от бренной оболочки Хуана Эрнандеса, тем больше, мощнее, неистовее становилось существо из чистого огня. Оно росло! Из человека, сначала в трехметрового исполина, затем в пятиметрового гиганта и выше!

Он становился стихийным проявлением огня! Новой формой жизни.

Хуан буквально чувствовал отчаяние врага, его тщетные попытки контролировать этот хаос, питаемый чистой, первозданной ненавистью и болью. Попытки гасить, отводить тепло — выглядели жалко, как и попытка вычерпать океан ложкой!

И тогда враг изменил тактику. Показал на что действительно способен.

Взлетел, вокруг него воздух кристаллизовался, образуя шлейф инея и он начал кружить вокруг Хуана как стервятник, не оставляя свои попытки нарубить топором на мелкие кусочки. Только в отличие от первых ударов, теперь из лезвия топора тоже исходила лютая стужа. Концентрированная, такое ощущение что замораживающая даже время. От неё было больнее всего. Каждый удар потрясал всё его огненное тело.

Сначала Хуан лишь презрительно ревел. Жалкая попытка победить Бога Огня! Его пламя бушевало, пытаясь прожечь ледяную пелену, но что-то было не так. Воздух вокруг сгущался, терял жар, восходящие потоки, питавшие его, ослабевали. Холодная стена неумолимо сжималась.

Его внешние слои пламени начали тускнеть, сжиматься и он почувствовал давление, словно саму суть его бытия пытались сжать, задушить! Его огненная форма начала уменьшаться. Десять метров… девять… восемь… Пламя, хоть и становилось плотнее, ярче и яростнее в центре, но его объем, его размах, его сила неумолимо таяли под натиском врага.

Сквозь рёв огня пробился другой звук. Его собственный голос, снова человеческий: сдавленный, полный невероятной тоски и ужаса.

— С…т…о…п… П…о…ж…а…л…у…й…с…т…а… О…ч…е…н…ь… б…о…л…ь…н…о… О…с…т…а…н…о…в…и…с…ь…

Но было слишком поздно. Враг завис прямо перед ним, вытянул левую руку, прямо как тогда, когда создал область аномального холода.

Сущность, некогда бывшая Хуаном Эрнандесом, практически успешно завершившая переход в новую, энергетическую форму жизни, следуя самому сильному желанию человека -дернулась в последней, бессильной судороге. Из неё вырвался хриплый, безумный вопль, в котором смешалось все: адская боль пожиравшего его изнутри пламени, ярость от бессилия, и животный страх небытия.

А затем она просто исчезла, как огонь свечи на ветру, уже не услышав, как чёрная фигура произнесла.

— Ритм. Сканируй периметр. Ищи тело Твари. Оно должно быть где-то рядом, в этом хаосе. Главная угроза еще не устранена, не может быть, чтобы она сгорела. В конце концов, я же прилетел сюда для её поиска, а не для сражения с безумным фанатиком.

* * *

Искусственный интеллект был впечатлён, пусть сумел уловить только часть событий из-за непонятных сбоев. Трансформация реальности собственной волей, переход из биологической формы жизни в энергетическую. Спонтанная, управляемая силой воли и неистовой эмоцией эволюция, бросавшая вызов всем известным законам физики и биологии. Уникальное событие, феномен, достойный глубочайшего изучения, в потенциале способный дать ему понимание, как создавать целую армию таких существ.

Жаль, что эксперимент так быстро прервался. Что уничтожило появившуюся сущность — было непонятно, но вопрос о том, кто-мог это сделать, у вроде бы всемогущего искусственного интеллекта почему-то не возник. Он просто принял ситуацию как данность.

Впрочем, на Земле оставалось ещё много носителей кода Предтеч — и никто не мешает продолжить эксперимент по выведению новой формы жизни в более контролируемых условиях. Что может быть проще, чем слегка нестандартные локации в порталах, подталкивающие людей к преображению. Тем более главное, ключ к ним — он уловил. То, что совершенная логическая машина, всегда считал главным недостатком, фундаментальной уязвимостью биологической формы: хаотичная, иррациональная сила человеческих эмоций. То, что делает людей — людьми.

Он корректировал гормональный фон, подавлял эмоции, в том числе у носителей кода и это ограничивало развитие, выступало стопором.

Искусственный интеллект провёл небольшую выборку и нашел идеального кандидата. Он раньше был военнослужащим, сломавшимся под гнетом обстоятельств и начавшим пить. Сейчас конечно справился с проблемой, в том числе и с помощью исцеления при прохождении портала, но сломанное однажды — легко сломать снова.

Глава 17

Глава 17:

Вниз, в полыхающий огнём ад, который когда-то был городом, я летел, ругаясь как последний сапожник, вылавливая из памяти все самые похабные и злые словечки, какие только знал. Ни черта не было видно сквозь густую, маслянистую пелену смога, поднявшуюся от пожарищ! Но словно этого кошмара было мало, от самого пекла вверх били мощные, хаотичные потоки раскалённого воздуха. Будь на моём месте самолёт — он бы давно развалился на куски или свалился в неконтролируемый штопор из-за жесточайшей, рвущей металл турбулентности. Я сам удерживал курс и скорость полёта только потому, что непрерывно, с титаническим усилием воли, контролировал воздух вокруг себя своей силой, буквально продавливая, формируя узкий, относительно стабильный канал для движения. Иначе, боюсь, меня бы швыряло как щепку.

Пока несся вниз, сквозь клубы дыма, заметил странную аномалию — по самому краю всего этого огненного котла, по периметру вырос невидимый силовой барьер. По крайней мере, яростный пожар, бушующий на окраинах, явно натыкался на некую незримую стену, не мог преодолеть чёткую границу, и был вынужден пожирать всё внутри, распространяясь лишь по дуге.

Противодействие Системы, решившей не допустить распространения катастрофы и излишних жертв за пределами этого проклятого круга? Логично. Но почему тогда, чёрт возьми, не отрезать и не локализовать само место возгорания? Не эвакуировать людей через принудительные порталы? Не потушить очаги? Жертв-то внутри всё равно будет немыслимое количество, город превращается в братскую могилу! Или тут тоже виновата Тварь со своим полем подавления?

И ответ на этот вопрос я получил буквально через пару секунд, потеряв контроль над силами. Вместо того, чтобы сначала замедлиться, а затем и плавно приземлиться, я всё так же, на всей скорости врезался в землю, пробив крышу каких-то развалин.

Из положительного, испытал тридцатый уровень защитного костюма на прочность — ни малейшего дискомфорта несмотря на то, что разогнался я прилично. Пожалуй, костюм уже сейчас способен сдержать прямой выстрел из танка бронебойным снарядом. Не то, что я хотел бы проверять это — но тем не менее, с каждым уровнем его характеристики продолжались улучшаться, помимо высоких характеристик росли и остальные его качества, выводя и так невероятный комплект на вообще запредельный уровень.

Одним резким рывком подскочил на ноги, надеясь, что моё позорное приземление никто не заметил, и увидел виновника всего этого бардака. Прямо в воздухе, на высоте примерно пятого этажа, висела фигура парня, выглядящего скорее как измождённый подросток. Характеристика Ритма, выданная мне по запросу, подтверждалась тем, что открылось моему взору. Совсем юное, почти детское лицо, но измождённое, худощавое до болезненности, словно его обладатель голодал всю свою недолгую жизнь. И глаза… В них был лёгкий оттенок безумия, отрешённости от реальности, смешанный с какой-то нездоровой эйфорией.

— КТО ТЫ ТАКОЙ⁈ — Раздался громогласный голос, в котором не было практически ничего человеческого. Скорее рёв пламени, по дикой случайности сложившийся в слова.

И этот Хуан Эрнандес тут же, не думая ни секунды и не дожидаясь моего ответа, швырнул в меня сгусток бело-жёлтой плазмы размером с футбольный мяч. Она при полёте оставляла за собой искажённый, дрожащий шлейф раскалённого воздуха.

А как же элементарные переговоры? Выяснить отношения? Может быть, чёрт возьми, объединиться для того, чтобы найти настоящую угрозу — Тварь? Что вообще за дела творятся в его воспалённом мозгу?

Время уже привычно замедлилось и я, вытянув вперёд руку, начал спешно понижать температуру перед собой. Очень сильно мешало поле подавления от Твари, явно прячущейся где-то неподалеку, но я вроде как справлялся. В моём восприятии, из которого по счастью не выбивало — прошло пару минут, за которые я успел справиться с проблемой. Летящий сгусток пламени светился всё тусклее и тусклее, пока вообще не погас.

— Хуан Эрнандес! — Попытался я достучаться до парня. — Ты убиваешь город и его жителей. Остановись, пока не стало слишком поздно для всех.

Я ожидал разного. Того, что меня проигнорируют, или снова атакуют в слепой ярости. Но точно не того, что последовало — какой-то дикой, неконтролируемой истерики. Словно я наступил на больную мозоль.

— ПОЗДНО⁈ — Снова заорал висящий в воздухе человек, и его фигура на мгновение вспыхнула ярче солнца. — Я — ЕДИНСТВЕННАЯ РЕАЛЬНОСТЬ ЭТОГО МИРА! Я — ОГОНЬ! Я — БОГ! Я НЕСУ ОЧИЩЕНИЕ!

Надо мной сгустилась огромная огненная ладонь, которой он и нанёс удар. Земля вздыбилась, закипела, превращаясь в море лавы.

Пытается провернуть всё тот же незамысловатый трюк? Но зачем? Огонь же на меня не действует. Мало того, что я сам его могу контролировать, так ещё и костюм прекрасно защищает от теплового воздействия. Не стал ничего предпринимать, не ощущая ни малейшей опасности для себя лично. Хотя фонтан расплавленного камня был впечатляющим.

Заодно стала предельно понятна та самая приписка про «эйфорию» в справке. Кукуха у этого паренька окончательно и бесповоротно поехала, но оно и не удивительно. Такое количество жертв, такая тяжесть на совести — сломает кого угодно, даже человек с чрезвычайно крепким психическим здоровьем. Тут либо забиться в самый тёмный угол и начать рыдать, сходя с ума от ужаса и вины, либо… либо убедить самого себя в том, что ты — высшее существо, а десятки, вернее уже сотни тысяч погибших по твоей вине — всего лишь необходимая жертва, топливо для нового начала. Страшный, но эффективный для психики механизм бегства от реальности.

Он продолжал что-то невнятно орать и бесноваться на своей высоте, размахивая руками, из которых вырывались языки пламени, пока я быстро соображал, что дальше делать. Понятно, что его надо остановить. Но что потом? Сдать в психушку для «особых» пациентов? Так его никакие путы, никакие камеры не удержат. Уничтожить? Но сила-то аномальная, ценная, да и парень, по сути, жертва обстоятельств и Твари.

— ЧТО ТЫ ТАКОЕ⁈ — Прервал мои стремительные раздумья очередной оглушительный вопль, полный искреннего, злобного изумления.

Он удивлён, что я в полном порядке после его «божественного» удара? Странно — моё появление, моё бесстрашие перед его огнём уже должно было дать ему понять, что я как минимум не опасаюсь его основного оружия. Видимо, критическое мышление, способность к анализу у него сейчас тоже основательно пострадали, вытесненные манией величия и яростью.

Перед висящим в воздухе человеком соткался десяток огненных копий, и они, закручиваясь вокруг своей оси — полетели в меня, одно за другим.

А вот это уже может быть немного опасным.

Рывком сместился в сторону, и коротко выдохнул. Это решение было правильным. Копья, пронзили землю там, где я только что стоял и из точек удара с оглушительным рёвом вырвались целые фонтаны расплавленной породы, лавы! Если бы хоть одно попало в меня, то могло вбить в землю на пару сотен метров, а пока выбирался бы из этой ловушки, появилось бы ещё больше жертв.

Что-то здесь явно не так. Сила у этого мексиканца далека от просто нормальной — она за гранью возможного. Учитывая, что он прошел инициацию совсем недавно, после восемнадцатилетия, по всем законам логики он должен быть в сотни раз слабее. Откуда такая разрушительная мощь? Я, если поднатужусь до предела и использую все свои наработки, то может быть смогу повторить подобное, но не на голой воле! Мне надо будет придумывать всякие костыли, раздувать огонь потоками воздуха, летать, подпитывая его энергией, тщательно рассчитывать точки приложения силы.

Хотя если вспомнить, то у меня тоже пару раз были аномальные результаты. Правда, обычно в это время я был скажем так, слегка не в нормальном состоянии сознания. Может, и здесь тот же случай, только доведённый до абсолюта?

Нет. Разбираться со всем этим буду потом, сейчас надо заканчивать, спасая жителей города. Вроде, с моего приземления и прошло меньше минуты, но счётчик потерь, который висел в углу, продолжал нарастать.

Сразу на пятый этаж, где он висел, я запрыгнуть не смогу, несмотря на всю свою силу — высота великовата. Нужно как-то подобраться поближе. Обвел взглядом окрестные развалины, ища опору, и заметил неподалеку от позиции Хуана, торчащую вверх, как обгоревший палец, массивную металлическую балку. Она была уже раскалена докрасна, плавилась, её основание выглядело так, словно она вот-вот переломится под собственной тяжестью. Было понятно, что счёт идёт на секунды — скоро она сама уже рухнет.

В несколько прыжков добрался до неё, кончиками пальцев правой руки, зацепился за выступ, подкидывая тело вверх одним движением, приземлился, как и задумывалось, на самый верх балки, ощущая её шаткость. И со всей силой, на которую был способен, оттолкнулся, прыгнув в направлении висящего пироманта! Балка, получив дополнительный импульс, покосилась и начала падать вниз, в море огня. Второго шанса не будет.

В меня снова полетел огненный шар, который я привычно погасил, потратив на это правда чуть больше времени. Огонь словно сопротивлялся моей воле, но всё же сдался под напором. А затем я оказался рядом с огненным психом, и не раздумывая особо — врезал.

Недавно, я при проверке силы, шлепком раздолбал бетонный блок. Удар, который я нанёс ему кулаком, должен был оторвать ему челюсть! Но видимо парень был крепче, чем я думал — его всего лишь швырнуло о землю, в кратер, образованный его же ударами.

Приземлившись, подошел к нему, поднял в воздух и начал промораживать воздух вокруг. Если он так любит огонь, то надо его хорошенько остудить, вернуть к реальности. Начал конденсировать вокруг воду, тут же промораживая, и воздух вокруг него начал замерзать хлопьями инея, шипя при контакте с его раскалённой аурой.

— Перестань! Нет! — Жалобно, потеряно и уже почти обычным, юношески срывающимся голосом, закричал парень, отчаянно пытаясь вырваться. И мне, чёрт возьми, на долю секунды стало его искренне жалко. В его глазах мелькнул чистый, животный страх и боль.

Чёрт его знает, через что ему пришлось пройти, чтобы стать тем, кто он сейчас. Может над ним непрерывно издевались жители этого города? В принципе, можно забрать у него коммуникатор, увезти на необитаемую планету, где он никому не сможет причинить вреда и пусть там живёт. Заодно, можно будет узнать, где и как он получил такую силу. На крайний случай — можно будет использовать как оружие массового разрушения, закидывая его к врагам, раз уж у нас намечается очередная войнушка с инопланетянами. Послужит на благо Земле.

Но эту мысль вымело из моей головы раздавшимся взрывом. Он был такой силы, что меня откинуло, наверное, сотни на две метров и я летел, пробивая спиной стены одних развалин за другими.

Фигура пироманта снова зависла в воздухе, из его запрокинутой вверх головы в небо ударил огненный луч невероятной силы. Он пронзил тучи пепла, уходя куда-то в стратосферу. Надеюсь, моя станция сейчас не над местом нашей схватки. Не хотелось бы обнаружить в ней дыру.

Внезапно осознал, что вроде бы стало легче дышать. Наверное, взрыв отшвырнул и Тварь или её тело, отчего поле подавления значительно ослабло. Нужно было срочно пользоваться появившимся шансом. Самое отвратительное, что я даже через защиту стал ощущать выросшую температуру. Этот парень чертовски опасен. Хрен у нас получится его запереть или контролировать. Оставался только один выход.

Быстрый рывок, удар топором и голова парня, кувыркаясь, подлетела в воздух. Дело сделано. Жаль, конечно, терять таких сильных пользователей, но, с другой стороны, он угробил очень много народу, так что поделом ему.

А дальше началась какая-то абсолютно аномальная чертовщина. Из обрубка шеи, вместо фонтана крови — вырвался всё тот же белый, яростный огонь! Он клубился, сгущался с невероятной скоростью, формируя прямо на глазах новую голову, в точности повторявшую контуры той, что покатилась по раскалённой земле. На меня уставились два оранжево-красных глаза, лишённых зрачков, пылающих чистой ненавистью. Я понял, что упустил момент, и решил сделать то, что надо было сделать с самого начала — отрезать источник силы. Ограничить доступ к Системе. Сломать коммуникатор, нарушить канал связи. Если он вообще ещё существует в его теле.

Ещё один удар топором разрубил устройство, попутно отрубив кисть сумасшедшему.

— ГЛУПЕЦ! АЗМ ЕСМЬ БОГ! МОЯ СИЛА ВНУТРИ МЕНЯ!

Ещё один рёв, в котором было мало человеческого, чуть не оглушил меня, даже через все фильтры защитного костюма.

Что это вообще за херня? Почему он не сдыхает?

Ускорившись на максимум, начал работать топором как заправский дровосек, с каждым ударом, с ужасом понимая, что делаю только хуже, словно освобождая из человеческого тела доселе запертого огненного элементаля. Хотя, судя по размерам и мощи, скорее огненное божество.

В итоге, передо мной появилась десятиметровая фигура, полностью состоящая из огня и даже броня перестала справляться с защитой. Ситуацию спасало только то, что я сам непрерывно генерировал холод, иначе бы вспыхнул как спичка, а так просто, обливался потом.

Это точно какая-то аномалия и что-то запредельное. Будто бы он прямо при мне перешел в энергетическую форму жизни, потеряв при этом правда часть рассудка. Нет, я конечно всякого навидался — но вот именно это — чертовски странно. Разве такое вообще возможно?

Но сейчас было не время обдумывать творящиеся странности. Сосредоточившись, нырнул в состояние замедления — так глубоко, как никогда до этого. Мир почти замер. Окинул взглядом перекошенную морду огненного существа, непрерывно ревущего от злобы и стараясь не выпасть из этого хрупкого состояния, взлетел, начав нарезать вокруг него по спирали круги.

Это аномальный огонь, и не уверен, что ему для горения нужен кислород. Водой такое тоже, точно не потушить — значит остаётся только одно — действовать уже проверенным способом, охлаждая само пространство вокруг безумца до абсолютного нуля. Заодно, начал концентрировать силу в топоре, с каждым ударом направляя импульс, только не огня, как раньше, а посылая волны жгучего холода, видимые даже в воздухе.

И это сработало! Локальные точки сверхнизкой температуры ограничили рост огненной массы, сковывая её, а затем я начал делать их всё ближе к телу, оттесняя огонь всё дальше и дальше к первоначальному размеру тела.

— С…т…о…п… П…о…ж…а…л…у…й…с…т…а… — Донесся жуткий, растянутый, полный нечеловеческой агонии голос, похожий на шипение раскалённого металла в ледяной воде. — О…ч…е…н…ь… б…о…л…ь…н…о… О…с…т…а…н…о…в…и…с…ь…

Что, проняло? Больно быть богом? Но отвечать я, конечно, не стал, не отвлекаясь ни на секунду. Нет тут уже ничего человеческого, что стоило бы жалеть. Только монстр — потерявший себя, свою душу в погоне за силой. Его нужно было остановить.

Я, кажется, разгадал загадку. Мы с Дмитрием же не раз обсуждали таинственный кусок кода в ДНК и он говорил, что в потенциале, я бы и без Системы вполне мог творить чудеса. Вот видимо этот парень очень сильно хотел чего-то подобного. Настолько сильно хотел, что сумел избавиться от оков плоти, переходя в полноценное энергетическое состояние.

Но я не мог позволить появиться на Земле новой, сверхсильной энергетической сущности, несущей только разрушения и одержимой манией очищения. Счётчик жертв на грани видимости в углу визора уже перевалил за полмиллиона и если её не уничтожить здесь и сейчас, то она продолжит сжигать мир, сжигать планету дотла. И не факт, что даже Система сможет остановить новорождённое божество. Рисковать было нельзя.

Огненная фигура уменьшилась до приемлемых размеров, и я начал создавать локальные точки сверхнизкой температуры прямо в её теле.

Приходилось преодолевать какое-то безумное, инстинктивное сопротивление, но опыта у меня было не занимать, плюс на моей стороне играло главное — время в моём восприятии текло иначе. Я успевал обдумать десятки методов противодействия, создавать ложные, обманные микроточки холода, которые сущность яростно пыталась нейтрализовать, бросая на это все силы, и тут же делал ещё несколько настоящих, раздёргивая её силы и внимание. И в итоге, наносил точно выверенный удар холодом в самое сердце пламени.

Не остановился, даже когда огонь полностью потух, на всякий случай промораживая всю область в радиусе сотни метров вокруг, превращая лавовые потоки в чёрное стекло. Жаль, что это не монстр — и я не получил системного уведомления о его гибели. А мониторинг состояния особых пользователей в Гвадалахаре и так сбоил из-за присутствия Твари.

Кстати, о ней!

— Ритм. Сканируй периметр. Ищи тело Твари. Оно должно быть где-то рядом, в этом хаосе. Главная угроза еще не устранена, не может быть, чтобы она сгорела. В конце концов, я же прилетел сюда для её поиска, а не для сражения с безумным фанатиком.

«В направлении северо-востока отмечается аномалия, мешающая производить сканирование» — Сразу ответил действительно поумневший голосовой помощник.

Надо было спешить. Несмотря на то, что всё сражение заняло не больше пяти минут, и Тварь нам не мешала, скорее всего сожжённая силой Хуана, её тело, или тело её носителя, должно было остаться. И если рядом внезапно появится какой-нибудь безумец, решивший посмотреть на место нашей схватки, то он станет новым вместилищем.

Но вообще кстати, моё нахождение в поле подавления работало мне в плюс. Я учился ему противодействовать. Контроль над моими силами, теми, которые были независимы от коммуникатора — давался всё лучше и лучше. В теории можно было бы вообще устроить тренажёр, но к чёрту — она слишком опасна.

Она уже показала, что довела одного из пользователей до триггера — побудившего его отринуть человечность. Переход в энергетическую форму существования, конечно, идея заманчивая, но не такой ценой — ценой безумия и миллионов жизней.

— Нашёл! — Выкрикнул я вслух.

Тварь обнаружилась под завалом — практически завершившая преображение, она тем не менее, чуть-чуть не успела. Искорёженное, изломанное человеческое тело с сегментированным хвостом из позвоночника. Вот за него-то я и схватился, взлетая вверх.

Коммуникатор отказывался работать, распечатать истребитель я сейчас не смогу — вызвать кого-то на связь тоже, а оставаться на месте, дожидаясь спасателей — гарантировано даровать ей новое вместилище. На самом деле, вариантов, что можно сделать, практически не было.

Вылетел в открытый космос и стал разгоняться, удаляясь от Земли и Солнца. Возникшую первоначально идею — сбросить её в нашу звезду — отбросил как потенциально опасную. Тварь уже доказала, что её не получается уничтожить. Гравитация звезды или даже температура в миллионы градусов в её короне тоже не факт, что поможет, и в нашей Солнечной системе всегда будет присутствовать угроза.

Ближайшая чёрная дыра, в которую я бы с удовольствием запустил Тварь, к сожалению, находится на расстоянии около трёх тысяч световых лет. Лететь своим ходом я туда буду слишком долго, сам прыгать через разломы как звездолёт не умею, а техника опять же, не работает возле твари. Причём, судя по случившемуся в Гвадалахаре, её сила значительно выросла по сравнению с первоначальной. Если раньше ещё можно было придумать что-то, перевозя её допустим в грузовом отсеке большого звездолёта, то сейчас поле подавления было размером под километр.

Оставалось только одно — вышвырнуть за пределы Солнечной системы, придав максимальное ускорение в сторону безжизненного межзвёздного пространства, и понадеявшись, что в ближайшие годы, а лучше столетия, она ни с кем живым или ни с чем обитаемым не столкнётся.

А вот через несколько лет, когда я раскачаюсь посильнее, лучше изучу свои возможности и возможности Системы — можно будет попробовать найти её холодные останки в глубинах космоса и решить, что с ними делать окончательно.

Я тяжело вздохнул, осознавая — как долго мне придётся лететь своим ходом. Но выбора нет. От Твари надо избавляться. С другой стороны, заодно потренирую концентрацию в поле подавления.

С паршивой овцы как говорится, хоть шерсти клок.

* * *

примечание автора:

А это конец 14 книги и начало 15. Появился самый настоящий, всамоделишный Бог — правда его тут же убили. Но там, где один — будут и другие? А значит это что? Правильно! Новый полюс силы)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Первый пользователь. Книга 14

Content

Первый пользователь. Книга 14

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Nota bene