Джейк Андерсон

ИСЧЕЗНУВШАЯ В ПОЛНОЧЬ

Элизе и Джилл, которые навсегда останутся в наших сердцах

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Эта книга — результат моего многолетнего расследования смерти Элизы Лэм. Как журналисту мне пришлось столкнуться с серьезными препятствиями, а если точнее, с тем фактом, что с тех пор, как дело было официально закрыто, три самых очевидных источника информации — полиция Лос-Анджелеса, отель Cecil и семья — хранили полное молчание.

Однако я располагал чрезвычайно ценными сведениями, первоисточником, изменившим траекторию моего расследования, — Элиза оставила после себя настоящий клад из онлайн-постов. Вначале я рассматривал их как потенциальные источники подсказок, которые помогут понять, что происходило с девушкой в ее последние дни. Прочитав и проанализировав несколько сотен страниц ее текстов, я с изумлением понял, что у меня с Элизой очень много общего. В полной мере я осознал эту связь лишь в середине своей работы — и был потрясен до глубины души.

Несмотря на то что я не имел возможности побеседовать с семьей погибшей (такой возможности не имел никто), ее личные монологи, обращенные к широкой аудитории, дополнили те рассказы и предположения, которыми поделились со мной ее друзья, и позволили воссоздать некоторые аспекты ее жизни. И хотя кое-где я проявляю творческую вольность в изображении событий, действующих лиц и в компиляции фактов, те места, где присутствует Элиза, в большинстве своем основаны сугубо на ее собственных словах.

Пришлось потратить немало времени (по сути, годы), но постепенно я начал обнаруживать в деле Элизы новые улики. Поскольку подавляющее большинство сотрудников полиции Лос-Анджелеса и служащих отеля Cecil отказались говорить на эту тему, я был вынужден закидывать сеть фактологического поиска глубже и изобретательнее. В итоге, помимо записей Элизы и полицейских и судебных протоколов, мои источники включили сведения, полученные от полицейского информанта, журналиста-расследователя, частного детектива, отставного помощника коронера, эксперта-криминалиста, штатного психолога полиции Лос-Анджелеса, нескольких постояльцев отеля, вышибалы, родственника одного из служащих отеля и множества других людей. Предоставленная ими информация заставляет значительно пересмотреть официальное объяснение смерти Элизы.

Строго говоря, нежелание членов семьи сотрудничать — могу представить трагичность их положения, ведь поднятая прессой шумиха вокруг смерти Элизы лишь усугубила горе, — должно было отвратить меня от намерения извлечь из расследования коммерческую выгоду. Однако я твердо уверен: коль скоро в сети уже присутствуют десятки тысяч постов и видео (многие — с подключенной монетизацией), в которых Элизу стигматизируют, выставляют в нелицеприятном свете и часто сообщают о ней неверную информацию, найдется место и еще для одного рассказа — рассказа, который позволит читателю с головой погрузиться в ранее неизвестные подробности дела и, что не менее важно, даст возможность лучше понять обстановку, в которой она вела свою внутреннюю битву. В этом смысле моя книга является гибридом криминальной документалистики и мемуаров с элементом психоанализа, а кроме того — призывом к справедливости как в юридическом, так и в социологическом смысле слова.

Я верю, что история Элизы поможет другим более человечно и без стигматизации относиться к психическим заболеваниям, и в результате больше людей станут открыто говорить о своих проблемах с друзьями и родными и обращаться за помощью. Дело Элизы — и сама Элиза — стали символами эпохи, а для многих превратились в настоящий предмет одержимости (на пике охватившей соцсети лихорадки число поисковых запросов без рекламы доходило до 70 000 в месяц). Анализируя такую реакцию общества, я разбираю социологическую составляющую ее дела, что включает в себя анализ патологий, конспиративных теорий, поиска идентичности и жажды самореализации в цифровую эпоху.

Кроме того, история Элизы — это повод поговорить об уголовном правосудии и зарождающемся движении сетевых расследований.

При работе над книгой я действовал простыми методами, но кропотливо. Я делал выводы, основываясь лишь на фактах или опровержениях ложных утверждений; я избегал оказывать предпочтение тем фактам, что подтверждали мои гипотезы, и, неуклонно подчиняясь требованию объективных данностей, подвергал эти гипотезы постоянному пересмотру; я следил за тем, чтобы повествование шло за анализом, а не наоборот; я стремился к информационной прозрачности там, где это было возможно (хотя некоторые мои собеседники потребовали сохранить их анонимность, опасаясь преследования); и я старался как можно чаще использовать первоисточники.

Техническое замечание: отель Cecil упоминается в этой книге несколько сотен раз. Несмотря на то что за несколько лет до описываемых событий его переименовали в Stay On Main, я решил сохранить первоначальное название, чтобы избежать путаницы.

Часть доходов, вырученных от продажи этой книги, я планирую пожертвовать семье Лэм, а также нескольким передовым программам изучения психических заболеваний и правозащитным организациям.

ЧАСТЬ 1

СТРАШНАЯ НАХОДКА

В этом-то и беда с возможностью; цель была так близко, все готово было вот-вот случиться, но не случилось и уже никогда не случится. Звезды не встали в идеальном порядке. И сердце от этого разбивается.

Бояться смерти мне кажется полной глупостью. Я прекрасно осознаю, что смерть — это то, что происходило со всеми живыми созданиями, существовавшими до меня, и произойдет со всеми, кто будет существовать после меня. Когда она придет, я буду знать, что это. Я лишь надеюсь, что у меня будет возможность со всеми попрощаться.

Страшнее уйти раньше срока, не успев прожить насыщенную, наполненную смыслом жизнь.

Элиза Лэм

ГЛАВА 1

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ

Теплым, солнечным зимним днем, в разгар одной из самых исторически важных и напряженных недель для городской полиции Лос-Анджелеса, детективы вывели охваченную горем семью к жаждущей информации толпе журналистов, собравшейся у дверей участка. Шесть дней назад китайско-канадская студентка Элиза Лэм исчезла из отеля Cecil, где остановилась во время своей каникулярной поездки. Путешествовала она без спутников. Полиция уже дважды обыскала здание и опросила жителей окрестных домов; теперь детективы умоляли откликнуться любого, кто располагает сведениями касательно случившегося.

Однако вскоре после пресс-конференции полиция прекратила принимать и разглашать какую-либо информацию о деле. Теперь, по прошествии нескольких лет, можно осознать всю горькую иронию этих неискренних призывов к взаимовыгодному сотрудничеству между органами правопорядка и гражданами.

Детектив Уолтер Тиг из отдела по расследованию грабежей и убийств с подобающим ситуации мрачным лицом вел встречу, якобы имевшую целью заручиться помощью общественности в поисках двадцатиоднолетней Элизы. На выставленной рядом с подиумом огромной фотографии она, запечатленная осенним днем, сияла жизнерадостной улыбкой, распущенные обсидианово-черные волосы были перекинуты через плечо, глаза сверкали за стеклами очков в толстой оправе.

Излагая то, что на данный момент было известно полиции, Тиг выглядел встревоженным и сбитым с толку. Последний раз Элизу видели 31 января 2013 года. Во время своего самостоятельного путешествия по Западному побережью Калифорнии она каждый день отзванивалась родителям, но 1 февраля не позвонила. И с тех пор на связь не выходила. Ни с семьей, ни с кем бы то ни было. Ни СМС. Ни звонков. Все ее общение с миром — включая обильные записи в соцсетях и посты в блоге — внезапно прекратилось. Родители сообщили об исчезновении Элизы и вместе со старшей дочерью прилетели из Ванкувера в Лос-Анджелес, чтобы помогать расследованию.

Стоящие по обе стороны от Тига родные Элизы были мертвенно-бледны и казались совершенно раздавленными, их поникшие фигуры выдавали затаенный ужас людей, понимающих, что с тем, кого они любят, произошло нечто ужасное.

Накануне пресс-конференции полиция распространила по району листовки.

«Лэм — женщина-азиатка китайского происхождения, — значилось в них. — Черные волосы, карие глаза, рост — 5 футов 4 дюйма. Вес около 115 фунтов. Свободно говорит по-английски, также владеет кантонским».

Завершалось описание просьбой всем, кому что-либо известно о пропавшей, обратиться в полицию Лос-Анджелеса.

Тиг сообщил репортерам, что руководство Cecil подтвердило: Элиза заселилась в отель на четыре дня и должна была выехать 1 февраля, в то самое утро, когда исчезла. Также в отеле подтвердили, что последний раз Элизу видели сотрудники лобби, вскоре после того, как она вернулась из книжного магазина The Last Bookstore с купленными для родных подарками.

В полиции полагали, что дальше Элиза собиралась ехать в Санта-Круз, но пока они еще только собирали воедино хронологию ее путешествия.

Главный следователь Уоллас Теннелл отметил, что делу уделяется особое внимание, поскольку в нем фигурирует иностранный гражданин.

— Нам поступали сообщения, немногочисленные, но не было никаких доказательств, что это была она, — заявил Теннелл. — Сообщали, что видели женщину, но оказалось, что это не она.

Позже, когда его спросили о ходе расследования, он сказал:

— Пока мы просто выясняем, какие личные привычки у нее были. И пытаемся разобраться, куда она направлялась и что хотела увидеть. Тут как с убийствами, которые я расследую, — дело может заглохнуть, но мы его не закрываем. Я уверен, что и с пропавшими людьми все так же — мы эти дела не закрываем.

Теннелл, чей сын несколькими годами ранее стал жертвой хладнокровного убийцы, упомянул о том, что держит семью Лэм в курсе расследования:

— Мы не можем сообщать им все, что нам известно, но мы все-таки стараемся держать их в курсе происходящего.

Ранее полиция устроила в лобби отеля штаб, откуда рассылались поисковые группы, сопровождаемые отельными служащими с мастер-ключами. Эта операция вылилась в «полномасштабный утомительный обыск всего отеля, включая крышу». Обыск продолжался несколько дней, но не дал никаких значимых подсказок относительно местонахождения Элизы.

Второй обыск проводили уже с участием полицейских кинологов. Снова обыскали весь отель, «заглянули в каждую щель», на крыше в том числе. И снова — ноль подсказок.

С того дня, когда Элизу видели в последний раз, минула неделя, и отчаявшиеся полицейские обратились к общественности. В эпоху когда на смену фотографиям пропавших людей на молочных пакетах пришли хештеги в соцсетях и расследовательские онлайн-форумы, слухи распространяются быстро, и вскоре всем стало известно, что печально известный Cecil — прозванный в Лос-Анджелесе «отелем самоубийц», — похоже, вновь сыграл ключевую роль в некой мрачной загадке.

Даже сам Алистер Кроули не смог бы предугадать, насколько мрачнее все станет в дальнейшем.

ПРОПАВШИЕ БЕЗ ВЕСТИ

Тиг казался обеспокоенным. В комментариях под выложенным на YouTube видео пресс-конференции люди писали, что он говорит так, словно вот-вот разрыдается. Действительно, человек, за спиной у которого стоит раздавленная горем семья, должен испытывать немалое эмоциональное давление.

Мне всегда хотелось знать, что говорят следователи семье пропавшего человека. Что тут можно сказать? Сомневаюсь, что в таких случаях все происходит как в кино, где детектив со сталью во взгляде заявляет родителям: «Я найду ее, обещаю».

В Лос-Анджелесе люди пропадают часто. Для города, гордящегося тем, что все в нем на виду, все напоказ и все тешит самолюбие, статистика исчезновений невероятная. Согласно данным подразделения по расследованию преступлений, связанных с пропажей людей, в год поступает приблизительно 3900 заявлений об исчезновении взрослых. «Около 80 % всех объявленных в розыск людей находят, или они возвращаются сами в течение двух-трех суток». Но все равно остаются сотни людей, которые ежегодно пропадают в Лос-Анджелесе — навсегда.

На территории Соединенных Штатов в год регистрируется около 750 000 объявлений о пропаже людей, и большинство действительно обнаруживают. Но многих — нет. За последние несколько десятилетий сотни тысяч человек словно растворились в воздухе.

На сайте полицейского управления Лос-Анджелеса перечислены самые распространенные причины исчезновения людей: психическая болезнь, депрессия, злоупотребление алкоголем или наркотическими веществами, задолженность по кредиту, насилие со стороны близких или семейная ссора.

Там же, на сайте, утверждается следующее: «Трудность с розыском пропавших людей заключается в том, что пропавший человек имеет право пропасть. Иначе говоря, у него могут быть законно обоснованные или личные причины хотеть, чтобы его оставили в покое, и полиции не позволяется нарушать это его право. Это может причинять страдания родным и близким пропавшего, которые считают (возможно, небезосновательно), что имело место преступление. Если факт совершения преступления установлен — или у полиции есть повод подозревать, что жизнь человека находится под угрозой (например, если ему требуется регулярно принимать медикаменты, которых у него не было при себе на момент исчезновения), — может быть начато расследование».

Правоохранительные органы призывают родственников и друзей заявлять об исчезновении человека как можно раньше. Однако если речь идет о взрослых, у полиции практически нет возможности быстро определить, пропал человек или же лишь распрощался со старой жизнью и начал новую. А в случае с детьми или молодыми девушками нельзя считать каждый случай исчезновения сексуально-мотивированным похищением, совершенным посторонним человеком. В большинстве случаев либо пропавший благополучно возвращается домой, либо выясняется, что произошло какое-то недоразумение.

«Если вы просто задержались в городе на два часа дольше обычного, потому что пошли постричься, вам захочется, чтобы в парикмахерскую заявился начальник полиции? — резонно заметил Тодд Мэтьюз, директор службы по связям с общественностью Национальной системы пропавших и неопознанных лиц. — Нет, вам не захочется, чтобы вас контролировали или чтобы за вами следили».

Во время первых, критических сорока восьми часов полицейские должны аккуратно преодолеть «скользкий склон», не нарушив права пропавшего человека на частную жизнь и выполнив свои обязательства перед его семьей.

Если гражданин имеет право исчезнуть, то его родные имеют право заявить о его исчезновении. Они могут обратиться в полицию в любое время — нет никакого минимального срока, который требуется выждать. В Калифорнии пропавшим человеком считается «лицо, чье местонахождение неизвестно заявителю». В случае с исчезновением детей и других несамостоятельных граждан важен каждый час, и члены семьи должны сообщить о пропаже как можно скорее.

Однако преждевременное обращение в полицию может привести к тому, что сотрудники правопорядка зря потратят свое время и силы. В 2017 году мать двадцатидвухлетней Ребеки Мартинес сообщила о пропаже дочери, инициировав розыск по всему штату, а в результате оказалось, что Ребека тайком улизнула в Лос-Анджелес, где начала сниматься в реалити-шоу «Холостяк».

Бывают истории с менее радужным финалом. В начале 2018 года родители девятнадцатилетнего студента Университета Пенсильвании Блэйза Бернштейна сообщили, что их сын исчез. В управлении шерифа округа Ориндж проследили перемещения Блэйза по его постам в Snapchat и установили, что последний раз парня замечали около полуночи 2 января, когда друг высадил его у парка Боррего. С тех пор Блэйза никто не видел.

Во время последующих поисков на территории парка полиция применила дроны. Но Блэйза нашли, лишь когда обильные дожди обнажили его тело, зарытое в неглубокой могиле. Сэмюель Вудворт, тот самый друг, что высадил Блэйза из машины, был обвинен не только в том, что он убил Блэйза двадцатью ножевыми ударами, но и в преступлении на почве ненависти, поскольку, как выяснилось позже, Вудворт был связан с группировкой белых нацистов и мог выбрать Блэйза жертвой потому, что тот был евреем и геем.

Дроны все чаще применяют при поиске пропавших, поскольку они позволяют детективам исследовать большие участки пространства, а затем направлять людей и собак лишь на те участки, где это необходимо. В другом случае, во время поисков трехлетней Шеррин Мэтьюз, полиция привлекла для обследования округа Ричардсон опергруппу беспилотного авиационного комплекса Северного Техаса. Как и в деле Бернштейна, поиски Мэтьюз завершились трагической находкой. Впоследствии отца девочки обвинили в убийстве с отягчающими обстоятельствами, а мать — в оставлении ребенка в опасности и пренебрежении родительскими обязанностями.

Дроны — часть растущего арсенала новых технологий, используемых при поиске пропавших людей. В этот арсенал входят прогностическая аналитика, замкнутые телевизионные системы, GPS-датчики, блокчейн и даже экспериментальные системы распознавания лиц. В 2008 году полиция отыскала объявленного пропавшим склонного к суициду человека, отследив данные его мобильного телефона, — этот случай стал предвестником царящих сегодня в публичной сфере бурных споров о неприкосновенности частной жизни.

Мобильные телефоны и смартфоны — огромное подспорье в поиске пропавших. Если сам телефон оказывается в распоряжении полицейских, они могут восстановить ход событий по самым свежим сообщениям и звонкам. Но даже не имея на руках телефона, сотрудники правопорядка обычно в состоянии многое узнать о местонахождении человека по расшифровкам от сетевых провайдеров, позволяющим отследить номер. Определив, от каких вышек аппарат ловил сигнал, можно прикинуть его координаты.

К несчастью, сталкеры также все активнее пользуются этой технологией для своих подлых целей.

Однако если свидетельства совершенного преступления отсутствуют, следователям могут на законных основаниях отказать в доступе к мобильным данным. А это значит, что сотрудники правопорядка снова оказываются на «скользком склоне»: они должны применять современные технологии для поиска пропавших, не попирая гражданских прав тех, кто просто хочет исчезнуть на несколько дней.

Когда на пресс-конференции Тиг перешел к ответам на вопросы, один из репортеров немедленно поинтересовался, не искала ли полиция информацию в мобильном телефоне Элизы.

— Я не хочу говорить о мобильном телефоне, — ответил Тиг и добавил: — У нас есть… какое-то количество ее вещей.

Вопрос следующего репортера оказался поистине провидческим:

— Есть какие-нибудь записи с Элизой на камерах наблюдения в отеле?

ВИДЕО С КАМЕРЫ НАБЛЮДЕНИЯ

Неделю спустя, в День святого Валентина, друг прислал мне по электронной почте ссылку. Ни темы, ни текста в письме не было — только гиперссылка на URL-адрес ролика YouTube. Бездумно щелкнув по ней (а ведь это мог оказаться вирус), я обнаружил зернистую запись, сделанную камерой наблюдения в лифте отеля. Я понятия не имел, что будет происходить на видео, но смутно подозревал: что-то нехорошее.

Одно из моих хобби — курировать и создавать контент для веб-сайта The Ghost Diaries[1]. Я запустил его за год до описываемых событий, чтобы утолять свою страсть к зловещим тайнам. Размещал там про все подряд, от рисунков серийных убийц до текстов о параллельных вселенных, и просматривал тысячи странных видео — среди них были и захватывающие, и дурацкие, но попадались и такие, что травмировали психику.

Интернет подарил людям свободный доступ к информации, попутно выпустив на волю — и всем нам в мозг — триллионы пикселей кошмара.

Тогда я еще не подозревал, что, пройдя по ссылке в письме, я подписался на безумное приключение, которому суждено было изменить мой взгляд на мир и на самого себя. Следующие пять лет жизни я потратил, пытаясь сложить пазл, большая часть деталей которого оказалась потеряна.

Запись была предположительно сделана камерой наблюдения в Cecil. Изначально она, судя по всему, хранилась в кабинете директора отеля, затем переместилась в компьютеры лос-анджелесских детективов и в итоге каким-то образом оказалась на YouTube-канале Дэнниса Ромеро, журналиста из LA Weekly. Ромеро потом упорно отказывался объяснить, как получил этот ролик.

Когда я увидел его впервые, количество просмотров исчислялось несколькими сотнями тысяч, но с тех пор подскочило так, что перевалило отметку в 23 миллиона — и это без учета перепостов.

На мутном, рассыпающемся на пиксели видео девушка с черными волосами до плеч, одетая в красную толстовку с капюшоном и длинные черные шорты карго (потом выяснится, что они мужские), зашла в лифт, нагнулась, чтобы рассмотреть панель с кнопками, нажала несколько кнопок и стала ждать. Дверь все не закрывалась. Девушка ждала — ждал и я, недоумевая, зачем друг прислал мне это видео. Я уже начал готовиться к тому, что это окажется «скример» — некогда популярная интернет-обманка, заставляющая тебя увлечься роликом, а потом подпрыгнуть до потолка, когда с экрана душераздирающе завопит жуткая рожа, похожая на демона из «Экзорциста».

— Что это за фигня? — спросил я вслух.

Описание под видео гласило: «Элиза Лэм, жительница Ванкувера, пропавшая в Лос-Анджелесе 31 января, странно ведет себя на записи, обнародованной полицией в четверг».

— Чего там у тебя? — спросил коллега за моей спиной.

— А, так, ничего, — ответил я, благоразумно сворачивая окно браузера. — Ты обедать собираешься?

Обед — и вообще любой прием пищи — был у нас в офисе важным мероприятием. Мирские удовольствия отвлекали от наших унылых трудов — SEO-оптимизации и размещения интернет-публикаций.

Я вернулся к видео.

Теперь девушка заинтересовалась чем-то снаружи лифта, словно услышала голос или шум в коридоре. Ее движения стали нервными, неуверенными, как у человека, который знает, что его кто-то подстерегает поблизости, но боится проверить, кто там. Затем она резко шагнула из дверей, приняв позу бегуньи, и бросила взгляд в коридор справа от лифта. Камера коридор не захватывала, был виден лишь кусочек ковра и стена прямо напротив двери, однако Элиза увидела (или услышала) нечто, заставившее ее вернуться в лифт и забиться в угол.

Прошло несколько секунд. Держа руки в карманах толстовки, Элиза выбралась из угла и замерла, глядя в до сих пор раскрытую дверь, словно проверяя, на месте ли тот, кто там был. Она снова нырнула в коридор, сделала несколько дурашливых шажков — влево, назад, затем вперед — и стала ждать, едва заметная у левого края экрана.

Потом она вернулась в лифт и вновь, чуть ли не носом уткнувшись в панель, начала стремительно нажимать чуть ли не на все кнопки подряд. Дверь лифта все не закрывалась.

Элиза опять вышла в коридор. Секунду она стояла неподвижно, а затем начала жестикулировать, словно общаясь с кем-то невидимым. Расставив пальцы, она поводила в воздухе руками — странными жестами, точно во сне.

Она лунатичка? Одержимая? Поведение девушки напомнило мне то, как вели себя мои знакомые (и я сам, скорее всего) под галлюциногенами.

Наконец, Элиза вышла за пределы видимости камеры. Спустя четыре или пять долгих секунд дверь лифта медленно закрылась. И на этом все закончилось.

При помощи кое-каких рабочих поисковых инструментов я проверил рейтинг ролика по Alexa, SEOmoz и другим системам. Он оказался невероятно популярным, можно сказать вирусным. Исчезновение Элизы Лэм уже обсуждали на нескольких форумах, включая Reddit и Websleuths[2].

Я стал читать комментарии под видео и обнаружил там настоящее осиное гнездо: диванные аналитики сходили с ума, выдвигая свои версии. Изрядное количество людей предполагали, что Элиза была под наркотиками. ЛСД, грибы, «ангельская пыль», «соль» — они перебрали чуть ли не все существующие запрещенные вещества, объясняя поведение девушки. Кто-то даже упомянул, что некоторые витамины могут вызывать тошноту и головокружение и таким образом теоретически способны привести человека в состояние спутанного сознания и паранойи.

Другие сочиняли детальные истории на тему того, что происходило в коридоре. Кто-то накачал Элизу наркотиками и теперь охотился за ней по всему отелю. Какой-то садист-психопат, забавляясь, нажимал разные кнопки на лифте в другом конце коридора, чтобы лифт Элизы не мог отправиться на другой этаж. Этот человек, если верить одному ютуберу, преследовал ее и, возможно, убил.

«Она прячется от кого-то, — писал комментатор, придерживавшийся противоположного сценария, — и пытается не дать ему воспользоваться лифтом. Если мы посмотрим на схему отеля, то там слева есть лестница, и я подумал: может быть, она пыталась туда добраться и ее поймали?»

Я подумал: интересно, этот человек и вправду изучал схему отеля?

Еще один юзер писал: «Она совершенно очевидно пыталась добиться, чтобы двери закрылись… Убийца, вероятно, пытался вынудить ее пойти по лестнице, чтобы он мог схватить ее там».

Был комментатор, который написал, что у Элизы был психотический эпизод, и ее убийца знал это. «Я думаю, убийца встретил ее в таком состоянии в коридоре у самого лифта. Возможно, это был служащий отеля, и, возможно, он хотел ей помочь, но потом подумал, что, так как она в таком состоянии, он может ею воспользоваться, и в итоге он ее убил…»

Комментарии и мнения все прибывали. Я пересмотрел видео, надеясь разглядеть какую-нибудь деталь, мелочь, пугающее лицо в углу экрана, сбой в матрице, еле различимое нарушение пространственно-временного континуума, стирающее границу между измерениями, — что-то, за что можно было бы уцепиться. Отчего люди вдруг помешались на этом видео?

Картинка была мутная, почти размытая, а тайм-код в нижнем левом углу необъяснимым образом исказился, превратившись в подобие диковинного санскрита. Но если не считать этого, а также, вне всякого сомнения, необычного поведения Элизы, ролик трудно было назвать увлекательным. Девушка заходит в лифт, девушка выходит из лифта. И все же по каким-то причинам видео меньше чем за неделю набрало почти миллион просмотров.

Я навел справки. Ровно неделю назад полиция Лос-Анджелеса провела пресс-конференцию. Никаких следов Элизы не нашли до сих пор.

Мне вспомнился совет, что иногда дают людям — особенно молодым женщинам — на случай, если нужно убежать от кого-то внутри здания. Им предлагают одновременно нажать множество кнопок на лифтовой панели, чтобы преследователь не узнал, на каком этаже они вышли. Неужели именно это здесь происходит? У меня по спине побежали мурашки, когда я представил, как преступник несется вниз по ступенькам, чтобы перехватить Элизу на первом этаже.

У комментаторов были и более экзотические объяснения. Один юзер предположил, что Элиза играла в «Лифт в другой мир»: нажимала кнопки в особой последовательности, чтобы кабина привезла ее в иное измерение.

Одна ютуберша углубилась в зловещую историю отеля Cecil. По ее словам, в его стенах покончили с собой десятки людей. Постояльцы отеля становились жертвами хладнокровных душегубов. Здесь останавливались насильники и серийные убийцы. И в отеле, несомненно, водятся призраки — подытоживала дама.

Про насильников мне ничего не было известно, но в Cecil действительно снимали комнаты по меньшей мере двое серийных убийц. И Ричард Рамирес, известный также как Ночной Охотник, и Джек Унтервегер, Венский Душитель, проживали здесь во время своих кровавых загулов в 1980-х и 1990-х. И разумеется, здесь были совершены десятки чудовищных убийств. Значит ли это, что некая злокозненная бестелесная сущность вселяется в постояльцев отеля?

Я так и не мог до конца разобраться, что за струну затронуло это видео в душах такого множества людей. Но кое-что я начал понимать. И начал ощущать ужас, затаившийся в этих пикселях. Все было очень просто.

Она пряталась от кого-то. А теперь она пропала.

«Кто за ней охотился? — задумался я. — Сталкер? Серийный убийца? Бойфренд-абьюзер? Спятивший постоялец или служащий отеля?»

— А ты сам?

— А? — Я вздрогнул и поднял глаза.

На меня смотрел коллега:

— Ты куда пойдешь есть?

МАКСИМАЛЬНЫЙ РЕПОСТ

Мой софт не соврал. Делу Элизы Лэм исполнилось всего две недели — в жизненном цикле популярной криминальной загадки это соответствует стадии эмбриона, — но страсти уже кипели и бурлили. Постепенно число просмотров взлетело до космических высот. В определенный момент Google Analytics показал 70 000 органических — без учета рекламных результатов — поисковых запросов по словам «Элиза Лэм» в месяц, потрясающий показатель, меркнущий, однако, в сравнении с поднявшимся в соцсетях бешеным ажиотажем вокруг посвященных Элизе статей, видеороликов и подкастов: юзеры делали миллионы перепостов в Facebook, Twitter, YouTube, Reddit и других сетях[3].

С работы в тот день я ушел с затуманенной головой, полной беспорядочно мельтешащих мыслей.

Я вспомнил недавнюю историю, когда во время поисков пропавшего человека полиция обратилась за помощью к экстрасенсу. Спустя пару лет ЦРУ рассекретило сотни тысяч документов, посвященных экспериментам правительства в области внечувственного восприятия, и помимо прочего эти документы свидетельствовали о том, что полиция регулярно привлекает экстрасенсов к расследованию «глухарей».

«Все офицеры полиции сообщали, что они прибегали к помощи экстрасенсов именно так, как это описывается в газетах, — говорилось в одном докладе. — Восемь офицеров сообщили, что экстрасенс предоставил им информацию, которая принесла пользу расследованию и не могла быть получена иным путем. В трех из упоминаемых дел тела пропавших были обнаружены в описанной экстрасенсом местности».

Я гадал, наняла ли полиция Лос-Анджелеса экстрасенса, чтобы найти Элизу? Нет ли в полицейском управлении кабинета без окон, где сидит припасенный на такой случай медиум и вперяет взор в астрал, пытаясь разглядеть в энергетических потоках красную толстовку девушки?

Хотя я и не знал Элизу, ее исчезновение меня внезапно обеспокоило.

Но было одно обстоятельство. Поимка Кристофера Дорнера — напряженная охота за разочаровавшимся в жизни бывшим правоохранителем, превратившимся в безжалостного убийцу, — явно вытягивала из полиции Лос-Анджелеса все силы. Для создания критической ситуации было достаточно уже того, что экс-полицейский написал на целое управление донос с обвинением в систематической коррупции. А после того как этот человек в прямом смысле взялся за оружие и в одиночку объявил войну третьему по величине городскому полицейскому управлению США, перспективы расследования по делу Элизы Лэм оказались под большим вопросом.

КАРАТЕЛЬ

Элиза Лэм стала звездой местных новостей, однако в новостных заголовках национальных газет ее исчезновение было не главной сенсацией из Лос-Анджелеса. Третьего февраля, за три дня до официального начала расследования по делу Элизы, бывший офицер полиции Кристофер Дорнер выпустил манифест, в котором объявил «атипичную и асимметричную войну» полицейскому управлению Лос-Анджелеса. Вскоре после этого он принялся целенаправленно убивать сотрудников полиции и членов их семей. Недельная облава, устроенная его бывшими сослуживцами, началась и закончилась самым жестоким образом.

Повсюду было фото Дорнера — в форме ВМС, с ослепительной улыбкой во все лицо. Дорнер успел послужить не только в полиции: он был резервистом Военно-морского флота и шесть месяцев провел в Персидском заливе, обеспечивая безопасность шельфовой нефтяной платформы в Бахрейне. За более чем десять лет в резерве ВМС США Кристофер получил множество наград, включая памятную медаль за участие в Иракской кампании, памятную медаль за участие в глобальной войне с терроризмом, знак отличного стрелка и медаль за отличную стрельбу из пистолета.

В досье Дорнера был отмечен достойный похвалы случай, когда в 2002 году, во время несения службы на военно-воздушной базе Вэнс, он нашел сумку, в которой лежали 8000 долларов, принадлежащих энидской Корейской церкви Божьей Благодати. Крис сообщил о деньгах в местную полицию и проследил за тем, чтобы их вернули владельцам. Он говорил, что это было «дело принципа».

Неприятности у Дорнера начались в 2008 году, когда он обвинил свою сослуживицу Терезу Эванс в том, что она ударила задержанного в наручниках ногой по лицу. Служебная проверка показала, что Дорнер сфабриковал обвинение, и вскоре его уволили. Он подал на полицию в апелляционный суд Калифорнии, однако его заявление отклонили.

Видимо, оскорбление, нанесенное принципам Дорнера, что-то надломило в нем, в его мозгу щелкнул переключатель, и парня охватила ярость и жажда мести.

Два года спустя в офис Андерсона Купера на CNN пришла посылка от Дорнера, адресованная начальнику полиции Ла-Пальмы Эрику Нунесу. В ней лежали записка на клеящемся листке для бывшего начальника полиции, уволившего Дорнера, видеозапись со сценой чрезмерного применения силы, предположительно подтверждающая обвинение против Эванс, и золотая памятная монета, продырявленная пулями.

Потом полилась кровь. В Ирвине были убиты Моника Кван, дочь первого в полиции Лос-Анджелеса капитана азиатского происхождения (Дорнер полагал, что капитан был причастен к его увольнению) и ее жених Кит Лоуренс. Всего за четыре дня до этого радостная Моника преподнесла сюрприз своим товаркам по баскетбольной команде Калифорнийского университета в Фуллертоне: высоко подняла руку, выставляя напоказ кольцо невесты. Кит, сделавший Монике предложение, при этом собственноручно выложив из розовых лепестков сердце, был многообещающим офицером правоохранительных органов, перед ним открывались широкие горизонты. Обоих застрелили в их машине. Монику — гремя пулями в затылок, Кита — пятью пулями в голову и лицо и двумя в шею.

Вскоре Дорнер опубликовал в Facebook манифест в 11 000 слов. В нем он перечислил по меньшей мере еще сорок полицейских и других людей, которых планировал прикончить в отместку за то, что они сговорились против него. В своем послании он разносил в пух и прах правоохранительные органы Лос-Анджелеса, обвиняя их в оголтелом взяточничестве, расизме и жестокости. Дорнер, афроамериканец, заявил, что после избиения Родни Кинга[4] дела в полицейском управлении приняли совсем скверный оборот и необоснованное применение насилия стало ежедневной рутиной. Дорнер не просто пересек «тонкую синюю линию», которая, как предполагается, объединяет всех офицеров полиции в крепкое братство, — он уничтожал саму концепцию лояльности правоохранительным органам Лос-Анджелеса.

«Синяя линия разорвана навеки, пришло время культурных перемен, — писал экс-полицейский. — Вы разбудили спящего исполина… Я несу с собой перемены и новую политику. Противостояние полицейского управления Лос-Анджелеса обществу и честным/порядочным офицерам — это традиция, которая должна быть и будет изменена».

«С 02.05 по 01.09, — продолжал он, — на должности сотрудника полиции Лос-Анджелеса я видел, как люди творят с другими людьми гнуснейшие вещи. К несчастью, я работал не на улицах. Это происходило во время нештатных ситуаций (sic!) в полицейских участках и полицейских автомобилях».

В числе прочего Дорнер обвинял полицейских в том, что они приписывали преступления людям, чья невиновность была им известна. Он утверждал, что они оставляют жертв огнестрельных ранений истекать кровью лишь для того, чтобы накапливать сверхурочные благодаря последующим вызовам в суд. По его словам, полицейские со скабрезными комментариями пересылали друг другу снимки омерзительных убийств, сделанные на мобильные телефоны во время службы. Они регулярно издевались над простыми гражданами и скрывали это.

В своем бессвязном документе Дорнер переходил от красноречивых призывов восстановить справедливость к описанию своих любимых телешоу и актеров. Он выражал восхищение президентом Обамой и сенатором Джоном Маккейном с его бескрайним уважением к американским военным ветеранам и федеральным правовым нормам. Он ратовал за меры по контролю за ношением оружия, одновременно угрожая начать полномасштабную бойню при помощи профессионального армейского арсенала. Используя лексику террористов, Дорнер обещал развернуть «атипичные и асимметричные военные действия» и предупреждал своих бывших коллег, братьев по полицейскому мундиру, что они будут «жить жизнью жертвы». Он заявлял, что ему известны все полицейские протоколы действий в случае нештатных ситуаций, и он будет методично душить в зародыше все попытки противодействия.

В результате последовавших за этим облавы и противостояния — к осуществлению задачи потребовалось подключить тысячи служащих полиции Лос-Анджелеса — пятеро погибли и шестеро получили ранения.

В ту неделю, когда исчезла Элиза Лэм, охота на Дорнера была в самом разгаре. Полицейскому управлению, обремененному беспрецедентной операцией по нейтрализации бывшего сотрудника, превратившегося в жестокого убийцу и карателя, пришлось выкраивать время, чтобы разыскивать еще одного человека.

Когда одна криминальная история завершилась бурным кровавым финалом, а другая погрязла в неопределенности, я обнаружил и другие тревожные параллели.

На данный момент я могу лишь предположить, что Элиза исчезла всего в нескольких кварталах от Скид-Роу, одного из самых опасных районов Лос-Анджелеса. Опрашивали ли детективы служащих и постояльцев отеля? Разговаривали ли они с жителями домов по соседству? Вдруг Элиза просто завела с кем-то знакомство и остановилась у нового друга, потеряла телефон и осталась без доступа к интернету? По словам родных, это было совсем не в духе Элизы. Однако пропавших людей находили живыми и при куда более странных обстоятельствах.

Одно было очевидно: Элиза не войдет в те 65 % пропавших, которые возвращаются сами или находятся целыми и невредимыми в течение двух суток. По прошествии семидесяти двух часов шансы на выживание резко падают. Элизу искали уже семь дней.

Но сюрпризы и странности только начинались. Через пять дней невероятная находка окончательно закрепила за делом Элизы Лэм звание одного из самых диковинных расследований смерти в истории криминалистики.

ГЛАВА 2

НАХОДКА

Из крана сочилась густая коричневато-красная жижа, можно было подумать, что вода насыщена чуть ли не красными кровяными тельцами. Правда, кровяные тельца не способны разбухать до такой степени, чтобы их стало видно невооруженным глазом. «Чем бы ни были эти гадкие крупинки, — подумала Натали Дэвис, стоя над краном в своем новом временном жилище, — лучше мне об этом не знать».

Стивен и Глория Котт увидели то же самое. Въезжая в отель Cecil, они не рассчитывали, что номер будет радовать глаз шелковыми шторами и хрустальной посудой. Да и относительно качества водопроводной воды — как в отеле, так и где бы то ни было в городе — они особых иллюзий не питали. Но они все же не планировали, почистив зубы, полоскать рот водой, которую словно закачали в капризные трубы восьмидесятилетнего здания на шестьсот комнат[5], расположенного в центральном районе Лос-Анджелеса, из кишащего мертвыми телами болота.

Потому Стивен Котт и обратился к руководству отеля с официальной жалобой.

Когда он явился к стойке регистрации и высказал свое неудовольствие, директор отеля Эми Прайс с трудом подавила стон. Это была третья жалоба на воду за вечер и десятая за неделю. Некоторые постояльцы были недовольны слабым напором — по их словам, вода еле капала из крана, другие заявляли, что вода пахнет и имеет «странный, сладковатый, отвратительный привкус».

Эми Прайс знала, как следует вести себя с жалобщиками. Зачастую — особенно в неблагонадежном Cecil (который мог похвастать жившими в нем серийными душегубами, множеством насильников, несколькими чудовищными убийствами и более чем дюжиной суицидов) — гости возмущаются не столько конкретными неполадками, сколько общей неприятной атмосферой. С этим ни Эми, ни другие управляющие ничего не могли поделать без солидных вложений в ремонт от собственников отеля.

Немаловажное обстоятельство заключалось в том, что Cecil представлял собой старое здание в крайне захудалом районе, и основной его клиентурой были туристы, трудовые мигранты и малообеспеченные местные жители, нуждающиеся в максимально дешевом жилье — от 65 до 95 долларов за ночь. Проведите хоть сколько-нибудь времени в центре Лос-Анджелеса, всего в паре кварталов от Скид-Роу, — и вы приметесь отчаянно искать какой-то платный ночлег, чтобы избежать нежелательного соседства.

Но в тот день обилие жалоб на воду слегка обеспокоило Эми. Что, если с водопроводом отеля и впрямь что-то случилось? Может быть, прорвало трубу или просто образовался засор? Эми уже начинала думать, не пора ли произвести проверку. Как раз в этот момент к стойке явился Стивен Котт с сообщением о красно-коричневой жиже с «кровяными тельцами».

Наутро Эми отправила на крышу подсобного рабочего, чтобы тот проверил исправность водяных цистерн.

СТРАШНЫЙ СЮРПРИЗ

Девятнадцатого февраля 2013 года Сантьяго Лопес, как обычно, заступил на смену в Cecil. Хотя день, конечно, выдался необычный. Пропала постоялица, молодая женщина, и по отелю уже двое суток шатались полицейские. Один детектив даже немного порасспрашивал Лопеса.

Но если не считать этого, все шло как всегда. Лопес не мог знать, что спустя всего несколько часов он увидит нечто поистине чудовищное, нечто такое, что навсегда впечатается в его память.

Сантьяго служил в отеле подсобным рабочим уже три года. Большинство людей не знали, что помимо временных обитателей на некоторых этажах здесь размещались и постоянные. Кое-кто жил в отеле десятилетиями. В то время как весь остальной Лос-Анджелес был жестко разделен по классовому признаку, Cecil, в противоположность другим знаменитым отелям Лос-Анджелеса — Roosevelt, Biltmore и прочим, — давно отказался от блеска и роскоши, сосредоточив свои ресурсы на предоставлении крова обездоленным.

Прекрасно, но это до известной степени осложняло работу персонала, поскольку необходимо было удовлетворять и просьбы постояльцев, приехавших на одну ночь или в отпуск, и потребности людей, давно живущих здесь.

В то же время у Cecil было кое-что общее с другими отелями и домами Города ангелов: зловещая репутация, сотканная из загадочных, пугающих историй. Сантьяго никогда не был поклонником рассказов о привидениях и таинственных убийствах, однако не мог не признавать, что работает в гостинице с необычным прошлым. Как же так получается, что в одном здании происходит столько ужасного?

Рабочий день Сантьяго Лопеса начался всего десять минут назад, и у него был длинный список дел. Уйма мелких починок, рутинных обязанностей и, положа руку на сердце, муторных проверок. Люди, оказывается, не умеют обращаться со смесителем! Сантьяго не понимал, как такое вообще возможно. Это же действие из тех, что за долгие годы практики намертво закрепляются в мышечной памяти, обращаться со смесителем выучиваешься еще в раннем детстве, так же как включать свет или спускать воду в унитазе.

И тем не менее за последние несколько дней множество постояльцев жаловались на проблемы с раковинами и душем. Жалобы были изобильны и разнообразны. Изобильны в том смысле, что поступали со всего отеля непрерывным потоком, а разнообразны — в том смысле, что касались всего, чего только можно, начиная с плохого напора и задержки воды до странного запаха и вкуса воды, и даже до «темной воды».

Гость из номера 320 дважды сообщил: напор такой слабый, что он не смог смыть мыло с волос, когда принимал душ. Это, конечно, нельзя назвать проблемой из серии «жемчуг мелкий». И все же… Понятно, что нормально функционирующий душ нужен для поддержания санитарии, но трудно не пробормотать «Как дитё малое!», если кто-то начинает жаловаться из-за того, что не может смыть с волос мыло.

Отель Cecil по форме напоминает букву «Е» — от основного корпуса отходят три сообщающихся крыла, и всего в здании шестьсот номеров. Обычно Сантьяго делал дела в одном крыле, потом переходил в следующее и дальше. Он планировал работу так, чтобы не приходилось бегать туда-сюда из одного крыла в другое.

Увы, в тот день еще до обеда он успел побывать в каждом крыле по два раза — носился словно ужаленный. Ничто так не бесит постояльцев, как проблемы с водой.

В номере 320 Сантьяго обнаружил проблемы с напором. Постоялец злобно зыркнул на него, когда исправить ничего не получилось. Сантьяго сказал, что вернется через час. Он не любил оставлять работу недоделанной, но первичный осмотр ничего не дал, и решить проблему можно было, только отыскав системные неполадки.

Он отправился на четыре этажа выше, в номер 720. У него был общий стояк с номером 320, и здесь тоже наблюдались проблемы с напором.

Выйдя в коридор, Сантьяго почувствовал покалывание в ладонях. Он понимал, что это просто игра воображения, однако покалывание всегда начиналось на седьмом или восьмом этаже, так что Сантьяго старался там не задерживаться.

В отеле бывали «прыгуны» — постояльцы, которые кончали с собой, выбрасываясь из окон. А еще здесь случались жестокие убийства, и преступников так и не находили.

Дальше ему нужно было на четвертый этаж — но, к несчастью, в номер 451, расположенный в среднем крыле. Добравшись туда, он вспомнил, что как раз в этом номере пару лет назад случилась очень странная история. Мужчина-постоялец заявил, что проснулся посреди ночи с ощущением, будто кто-то яростно его душит. Дрожа и обливаясь потом, он явился к стойке регистрации и сообщил, что кто-то невидимый словно хватал его за горло. Он потребовал другой номер, а узнав, что свободных комнат нет, собрал вещи и уехал.

Тот же номер. Однако никаких сообщений о душителях. Лишь слабый напор в кране.

Невероятно, но с этим номером был связан еще один диковинный инцидент. Год назад молодой парнишка по имени Костон Алдерете сфотографировал отель с улицы. Приглядевшись, на снимке можно было различить полупрозрачную серую фигуру, появляющуюся из окна на четвертом этаже.

Изучив план отеля, Сантьяго определил, что это окно номера 451, расположенное ровно на три этажа ниже того окна, из которого несколько десятков лет назад выбросился один из «прыгунов».

Еще одна жалоба на проблемы с водой поступила с девятого этажа — и, разумеется, из другого крыла.

В пояснении к вызову значилось лишь «№ 943 — напор».

Дверь открыла молодая женщина по имени Натали. Вид у нее был встревоженный. Сантьяго открыл кран. Вода уже не была красной, но он заметил пятна в раковине. Окрашенная вода обычно является результатом отложений в трубах. Красный цвет, как правило, возникает из-за ржавчины. Также его причиной может быть осадок, поднявшийся со дна нагревателя. Зрелище, спору нет, неприятное, но в большинстве случаев никакой опасности это не представляет.

Объяснив все Натали, Сантьяго добавил, что сейчас он кое-что проверяет и ее проблема в списке приоритетных. Он пообещал, что скоро вернется.

— Спасибо, — сказала Натали, а когда Сантьяго уже стоял в дверях, спросила: — Вы не знаете, в этой комнате кто-нибудь умирал?

Сантьяго застыл, молча глядя в пол. Потом поднял глаза на Натали.

— Здесь в каждой комнате кто-то да умер, — ответил он.

Теперь было ясно: чтобы установить источник проблем, придется обследовать крышу.

При помощи служебного ключа Сантьяго отключил сигнализацию двери, ведущей с пятнадцатого этажа на крышу. Если сигнализация сработает, то крайне неприятный звук разнесется по четырнадцатому и пятнадцатому этажу, а также будет слышен на стойке регистрации внизу. Но это, конечно, только в теории — за все время, что Сантьяго работал в Cecil, сигнализация не срабатывала ни разу, так что он не знал, как она звучит и функционирует ли вообще.

Если не считать пожарных выходов, эта дверь была единственным путем на крышу.

Позже, в Высшем суде штата Калифорния, Лопес под присягой подтвердил, что в день проверки сигнализация — до того, как он отключил ее, чтобы попасть на ровную, серую, невзрачную бетонную площадку, — была в рабочем состоянии. Поднявшись, Лопес осмотрел четыре тысячегаллонные водяные цистерны, сгрудившиеся на краю крыши, точно цилиндрические горгульи, обозревающие Центральный Лос-Анджелес. Система, основанная на использовании силы гравитации, закачивала воду из расположенного под улицей городского водопровода вверх, в цистерны. Вся питьевая и техническая вода поступала в отель из них.

Все цистерны имели десять футов в высоту и шесть в диаметре. Располагались они на четырехфутовых платформах, и добираться до них, не говоря уже о том, чтобы их обслуживать, было нелегкой задачей. Лопес поднялся на первую платформу по узкой лестнице; чтобы забраться наверх, пришлось протиснуться между цистернами и сантехническим оборудованием. После этого он оказался у второй лестницы, идущей уже по боку цистерны — до самого верха.

Первым, что заметил и впоследствии подтвердил в суде Лопес, была открытая крышка одной из цистерн. Квадратные крышки 18 на 18 весили порядочно. Как вообще такая штуковина могла сдвинуться с места? Полицейские, искавшие пропавшую женщину, тут побывали — могли они оставить цистерну открытой?

Поднявшись на ноги, Сантьяго отряхнул запачкавшиеся после подъема брюки и взглянул с высоты птичьего полета на центр Лос-Анджелеса и мозаику темных строений под розовым вечерним небом, расчерченным инверсионными следами самолетов, испещренным дронами и вертолетами.

Он заглянул в открытую цистерну. Что-то в ее темных глубинах привлекло его внимание — цветное пятно там, где ничего цветного быть не должно. Красное пятно.

Как Сантьяго позднее сообщал начальству отеля, детективам и судебным чиновникам, в цистерне он увидел тело женщины. Оно плавало лицом вверх, примерно в двенадцати дюймах от верхушки. За две недели левый глаз вылез из орбиты, кожа слезла, превратив лицо в нечто чудовищное. Рядом плавала одежда — красная толстовка с капюшоном.

ГЛАВА 3

РАССЛЕДОВАНИЕ НАЧИНАЕТСЯ

Дирекция отеля Cecil связалась с правоохранительными органами 19 февраля в начале одиннадцатого утра. Вскоре после этого, согласно показаниям офицера Дианы Фигероа, полицейское управление Лос-Анджелеса направило сотрудников по адресу Саут-Мейн-стрит, 640. Капитан пожарного управления Лос-Анджелеса Джейми Мор сообщал, что к ним тоже поступил звонок из отеля с информацией о том, что рабочий обнаружил тело. Осмотрев место происшествия, Мор заявил: «Там на крыше три запечатанных бака на площадке. Тело в одном из них».

Он ошибся с количеством баков (их было четыре), и непонятно, что он имел в виду, говоря «запечатанных». Во всех последующих отчетах значилось, что крышки цистерн не были запечатаны. В отчетах указали неверные сведения? Элизу запечатали?

Мор заявил, что люк цистерны слишком узок для оборудования, необходимого для извлечения тела. Поэтому цистерну осушили и вскрыли лазерами.

Примерно в 13:45 офицер полиции Лос-Анджелеса Брюс Борихэн подтвердил, что внутри одного из баков на крыше отеля Cecil обнаружен труп.

«Наша поисково-спасательная команда сейчас разрабатывает самый оптимальный метод, который позволит изъять тело с места происшествия, сохранив как можно больше… улик, способных помочь расследованию, которое проводят полиция Лос-Анджелеса и детективы из отдела расследования убийств и грабежей», — заявил пресс-секретарь полиции сержант Руди Лопес.

Тот факт, что цистерну пришлось разрезать сбоку лазерами, наглядно демонстрирует, насколько неудобно было работать на платформе на крыше отеля. На фотографиях с места происшествия видно множество пожарных и полицейских, толпящихся у цистерны и на возвышающейся над баками крыше подсобки. Правоохранителям пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не дать спасателям вытащить тело через узкий люк в верху цистерны — после этого на трупе могли остаться отметины и порезы.

Мрачная картина лишний раз напоминала о том, в сколь странном месте было обнаружено тело. То, что Элиза… вернее, так — то, что в принципе кто-то сумел добраться до цистерн, казалось происшествием на грани сверхъестественного, загадкой, достойной Шерлока Холмса. В сети уже зарождались грядущие бурные дебаты о том, была ли такая задача чисто физически выполнима для девушки, которая запечатлена на видео в явно дезориентированном состоянии и без очков, — а также о том, что вообще могло заставить ее устремиться на крышу.

Позже в тот же день родители Элизы опознали дочь.

В 16:36 следователь по особо важным делам Фред Коррал уведомил старшего криминалиста Марка Шакарда, что тело покойной доставили в экспертно-криминалистический центр и требуется специалист.

Чуть менее часа спустя мистер Шакард смотрел на тело Элизы, лежащее на медицинском столе: разложение зашло далеко, лицо, живот и бедра раздулись, потемнели и покрылись пятнами. Ладони и ступни отекли — это не удивило криминалиста, который уже знал, что тело много дней провело в цистерне с водой. Рядом с покойной лежала ее мокрая одежда, а также наручные часы и ключ-карта — их тоже извлекли из цистерны.

Марк собирал данные судебной экспертизы до 18:50, после этого одежда и личные вещи Элизы были упакованы и приобщены к вещественным доказательствам.

Эти данные, равно как и дополнительная информация об обнаруженных на одежде волокнах и частицах, не предавались широкой огласке еще шесть месяцев, пока не были опубликованы полные отчеты о вскрытии и токсикологической экспертизе. Другие детали — среди них были и чрезвычайно важные — обнародовали лишь в следующем году. А некоторые подробности дела так и остались тайной.

ИСПОРЧЕННАЯ ВОДА

Из всех начавшихся в тот день расследований, связанных с делом Элизы Лэм, местную прессу больше всего занимало разбирательство, начатое Управлением здравоохранения округа Лос-Анджелес: необходимо было выяснить, пригодна ли для питья вода в Cecil. До объявления результатов расследования чиновники от здравоохранения и представители Управления по охране окружающей среды временно перекрыли отелю подачу воды и запретили использовать для питья ту, что еще оставалась.

В новостях стали появляться сообщения о зараженной воде. Бернард Диас, восьмидесятидевятилетний постоялец отеля, проживший здесь тридцать два года, заявил, что дирекция не проинформировала его о ситуации с водой. Как и другие обитатели Cecil, он узнал об объявленном карантине только из телевизора. Час спустя, по словам Диаса, ведущий канала KTLA сообщил, что в одной из водяных цистерн на крыше здания, где он живет, нашли труп. Можно представить чувства человека, узнающего из вечерних новостей о том, что в воде, которую он пьет, плавал покойник.

Временные и постоянные жители отеля вспомнили, что иногда лившаяся из их кранов и душевых леек вода бывала темной, красноватой и даже с осадком, — и с ужасом осознали, что почти две недели они использовали для питья, купания и чистки зубов трупную воду.

«Когда мы об этом узнали, нас слегка замутило, в самом буквальном смысле, особенно от того, что мы пили эту воду. Мы чуть с ума не сошли», — заявил мистер Бау, турист из Британии.

Другой постоялец сообщил репортерам, что вода на вкус была почти «сладкой».

«У воды действительно был странный привкус, — сказала Сабрина Бау, пившая эту воду восемь дней. — Мы на эту тему вообще не задумывались. Думали, что так и должно быть».

Терренс Пауэлл, глава Управления здравоохранения Лос-Анджелеса, заявил, что в силу размеров цистерны и почти повсеместного наличия хлора в воде, текущей по городскому водопроводу, вероятность загрязнения крайне мала, однако совсем исключать ее нельзя.

«Больше всего мы обеспокоены возможностью фекального загрязнения воды из-за этого тела», — сообщил Пауэлл прессе.

Когда предварительный тест на колиформные бактерии — индикатор человеческих испражнений — дал отрицательный результат, чиновники попытались развеять страхи постояльцев отеля. Но никакое самовнушение не могло отменить тот чудовищный факт, что в их питьевой воде мариновался покойник.

После страшной находки на крыше отеля 55 постояльцев покинули его. Около пятнадцати гостей — среди них в основном были малообеспеченные постоянные жильцы — подписали отказ от претензий и остались. Им предоставили бутилированную воду взамен предположительно загрязненной. Двое постояльцев, Стивен и Глория Котт, месяц спустя подали на отель групповой гражданский иск.

Цистерну, в которой обнаружили Элизу, отключили от системы, в разных частях отеля взяли дополнительные пробы воды для повторного тестирования. Из труб отеля спустили всю воду и заменили на новую — с высоким содержанием хлора. До тех пор пока не пришли результаты повторных тестов, ресторан отеля был закрыт, а водой в Cecil пользовались лишь для смыва.

«В этом здании столько всего происходило, что я уже ничему не удивляюсь», — сказал Диас журналисту.

ПРИЧИНА СМЕРТИ

В ходе предварительного вскрытия определить причину смерти Элизы не удалось. Эд Уинтер, помощник главного коронера[6]округа Лос-Анджелес, заявил, что объявление результатов «откладывается, ожидаются дополнительные тесты». Вслед за этим Уинтер сообщил, что судмедэксперты не будут обнародовать ни частичных, ни предварительных сведений по делу, пока не получат результаты токсикологической экспертизы, анализа крови и мочи. Они должны были стать известны в течение шести-восьми недель. По крайней мере, так предполагалось.

Хотя Уинтер почти ничего не сообщил журналистам, он дал им некоторое представление о ходе своих мыслей, обозначив несколько вопросов, на которые желал получить ответы: «Что было в организме [Элизы Лэм]? Все ли ее органы работали исправно?.. Были ей прописаны какие-либо медикаменты, принимала ли она их в терапевтических дозах или чрезмерных — или она не принимала ничего?»

Из этого заявления можно было сделать логичный вывод о том, что полиция как минимум хочет проверить теорию, согласно которой Элиза на видеозаписи находится под воздействием наркотиков. По своей ли воле она приняла запрещенное вещество — галлюциноген или транквилизатор, который привел ее в диссоциативное, спутанное состояние сознания? Или ее чем-то накачали?

С ЧЕГО НАЧАТЬ?

Теперь, когда Элиза больше не числилась пропавшей и ее тело было обнаружено, на руках у полиции оказалось потенциальное убийство. Пока не были получены результаты вскрытия и токсикологической экспертизы, которые могли бы помочь прояснить причины смерти эмпирическим путем, к работе приступили детективы.

Старшими следователями по делу Элизы Лэм назначили ветеранов Уолласа «Уолли» Теннелла и Грега Стернса. Элизу нашли голой, ее одежда (если, конечно, это была ее одежда — среди предметов, зарегистрированных как вещи Лэм, числились мужские шорты) плавала в воде, покрытая «пескоподобной субстанцией». До получения результатов вскрытия невозможно было узнать, подвергалась ли Элиза какому-либо насилию. Следы сексуального контакта в сочетании с частичками кожи под ногтями могли бы дать ответ на необходимый, но страшный вопрос, неизбежно возникающий, когда пропавшего человека находят раздетым.

Ни снимки места происшествия, ни снимки тела Элизы обнародованы не были, полиция Лос-Анджелеса не стала разглашать никаких сведений, касающихся собранных на крыше образцов ДНК. Это, разумеется, было в порядке вещей. В процессе расследования убийства детективы с крайней осторожностью говорят о ходе дела, поскольку какие-то подробности преступления может знать лишь его виновник. Эти подробности следователи стараются выудить у подозреваемых на допросе.

Старая как мир тактика на удивление эффективна. Допрашивая серийного убийцу Джека Унтервегера, проживавшего в Cecil во время своих кровавых разгулов, детективы — как венские, так и лос-анджелесские — тщательно скрывали информацию о состоянии убитых им проституток. Подробности вроде конструкции зловещих, затейливых и смертоносных удавок, которые Унтервегер мастерил из бюстгальтеров своих жертв, были известны лишь детективам и ему самому.

В случае с Ричардом Рамиресом, также снимавшим номер в Cecil, полиция Лос-Анджелеса не разглашала такие подробности дела, как марка кроссовок убийцы — Avia — и калибр автоматического пистолета — 25-й, чтобы Рамирес не прочел об этом в прессе и не уничтожил улики. Но тогдашний мэр Сан-Франциско Дайэнн Файнстайн проговорилась на пресс-конференции, и информация появилась во всех городских газетах.

Полицейские были в ярости из-за утечки, а поимка преступника оказалась под угрозой срыва, когда Рамирес узнал об уликах от СМИ. После этого он, разумеется, избавился от оружия и кроссовок. К счастью, его все равно поймали.

В деле Элизы Лэм не было ни единого физического доказательства преступления — зато была масса вопросов. Действительно ли Элиза общалась с кем-то в коридоре, как можно предположить по записи с камеры? Почему ее тело оказалось в цистерне? Почему она была голой? Почему она вообще попала на крышу? Как она туда проникла (или как ее туда затащили), обманув сигнализацию?

О первых этапах расследования мы знаем лишь то, что полицейские обыскали отель, этаж за этажом, с отрядом кинологов из К-9. Эми Прайс сообщила под присягой, что осмотру подверглась и крыша, но найти там ничего не удалось.

Детектив Теннелл подтвердил, что, когда полицейские развернули в отеле штаб, они «заглянули в каждую щель в здании, во все помещения, открытые ли, закрытые — их в обязательном порядке открывали. Их в обязательном порядке обыскивали».

Это было довольно некорректное высказывание, поскольку, с самого начала заглянув якобы «во все щели», полицейские так и не нашли тело Элизы. Если бы они и вправду заглянули в каждую щель, то обнаружили бы труп в одной из четырех цистерн на крыше, где они, как утверждалось, искали дважды и где кроме самих цистерн не было ничего.

Как сотрудники полиции проглядели цистерны во время обоих обысков? Крыша была пуста — если крышка цистерны, в которой находилась Элиза, была поднята, как можно было этого не заметить? Если же крышка была опущена — по-видимому, после того как Элиза оказалась внутри, — чьих рук это было дело? Кто закрыл цистерну?

ПОЛИЦЕЙСКИЕ СОБАКИ

В полиции подтвердили, что в здании работали собаки, но не стали вдаваться в детали. К примеру, мы не знаем, обыскивали ли собаки комнаты, вынюхивали ли они свежие следы, когда Элиза еще числилась пропавшей. Неизвестно также, насколько активно работали с собаками на крыше, если вообще работали. Это критически важно для понимания того, почему Элизу не обнаружили в цистерне в самом начале, и самое главное — важно для понимания того, что на ранних этапах расследования могли быть потеряны весьма значимые улики. Пока мы лишь наметим эту тему и вернемся к ней позже.

Коль скоро полицейские, по их собственному заверению, обыскали все здание, «заглянули во все щели», кинологи поднимались на крышу. Но как собаки могли не учуять Элизу?

Чтобы получить ответ, в первую очередь нужно понять, какой вид служебных собак задействовали: разыскных или специальных. Разыскных собак часто применяют в ситуации, когда дорога каждая минута. Чтобы они взяли след пропавшего человека, их доставляют на место происшествия до того, как картину смажут запахи посторонних. Разыскных собак специально выводят и дрессируют, чтобы они умели различать тяжелые частицы кожи — таких частиц с живого человека каждую минуту осыпается около 40 000. Они составляют основу запахового следа, который все мы оставляем за собой.

Более чем логично предположить, что полицейские задействовали разыскных собак, так как предполагали, что Элиза еще жива. Но если она была жива и находилась в отеле, то искать ее имело смысл только в одном из номеров. Если полицейские пришли к такому выводу, то они могли решить, что в деле могут быть замешаны подозрительные постояльцы или служащие отеля, и, следовательно, использование разыскных собак даст результаты.

Однако, если Элиза не была жива и не находилась в одном из номеров отеля, наиболее разумным было выбрать специальных собак, которые не следуют за определенным запахом, а находят источник запаха, испускаемого мертвым телом. Разыскных и специальных собак обучают по похожим методикам, но только специальные собаки умеют искать трупы.

Если полицейские задействовали разыскных собак, как те могли не уловить запаховый след Элизы? Молекулы ее ДНК — и, возможно, ДНК ее убийцы — почти наверняка гирляндами висели на лестницах: либо на пожарной, либо на основной. Можно также предположить, что образцы ДНК были на крыше, на лестнице, ведущей к цистерне, и на крышке цистерны.

Но если полицейские задействовали «трупных собак» и если крышка действительно была откинута, как ищейки упустили запах? Дает ли это основания предположить, что тело поместили в цистерну позже? Кто мог свободно и беспрепятственно попасть на крышу и поднять туда труп? У кого хватило бы силы втащить его по хлипкой лестнице, крепящейся к цистерне? Как подобное хулиганство могло остаться вне поля зрения камер видеонаблюдения?

И где находилось тело до того, как его переместили, и почему его никто не учуял?

Позже детективы признались, что не обыскивали номера в Cecil, поскольку не имели доказательств совершенного преступления, и это заявление порождает отдельный список вопросов.

Но главной загадкой остается — как полицейские псы не учуяли запах? Специальные собаки регулярно работают по категориям «Труп», «Вода», «Снежный обвал», «Несчастный случай в городе», «Дикая местность» и «Улика». Утверждают, что большинство «трупных собак» выполняют поставленные задачи с точностью около 95 % и могут обнаруживать тела, закопанные на глубине 30 футов.

Собак начали использовать для обеспечения правопорядка еще в Средние века, но лишь в 1889 году они стали неотъемлемой частью современной полиции. Сэр Чарльз Уоррен, комиссар лондонской полиции, специально обучил двух ищеек для помощи в розыске Джека-потрошителя.

Впоследствии подразделения К-9 стали регулярно привлекать к расследованиям. Разложение человеческого тела начинается, когда энзимы и микробы принимаются разрушать органы и кожу. Аминокислоты тела, распадаясь, высвобождают химические соединения кадаверин и путресцин. «Трупные собаки» обучены выявлять их — обеспечивают этот уникальный навык невероятные обонятельные способности животных. Лучший друг человека умеет чуять смерть — человеческую смерть. Полицейские ищейки достигают сказочных высот в искусстве распознавания смрада нашей кончины.

Они натренированы выявлять сотни разных запахов, испускаемых мертвым телом, отличать труп животного от трупа человека, труп, погруженный в воду, от трупа, закопанного в щебень. Однако на процесс разложения влияют внешние факторы, такие как окружающая среда, погодные условия и насекомые. Любая их модуляция немного изменяет тот самый трупный запах, который будет ощущать собака.

Некоторые аналитики предполагали, что «трупных собак» сбил с толку дождь. Согласно метеосводкам, 8 и 19 февраля в Лос-Анджелесе выпадали небольшие осадки. Однако кинологи обыскивали отель между 1 и 6 февраля. Таким образом, дождь на состояние места происшествия не влиял. Данные для криминологической экспертизы, такие как ДНК клеток кожи, могли обнаружиться только на лестнице (пожарной или основной) и в дверном проеме выхода на крышу. Также образцы ДНК должны были остаться на ведущей к цистерне лестнице и на крышке цистерны. Если полицейские задействовали лишь разыскных собак, те, возможно, не учуяли запах трупа из-за того, что он находился в воде. Но они должны были среагировать на другие запаховые следы, оставленные Элизой, — и эти следы привели бы их на крышу. Если же полицейские задействовали «трупных собак», крайне трудно представить, как те упустили и след ДНК, и запах разложения.

Неужели в тот день в игру вступили проклятые 5 % вероятности провала — потому команда обученных, упорных ищеек и упустила запах?

А может быть, никакого запаха не было, потому что еще не было и тела Элизы?

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ НА КРЫШЕ?

Один из главных вопросов на раннем этапе расследования: как Элиза проникла на крышу и добралась до цистерны? Как она попала туда, миновав сигнализацию? Педро Товар, главный инженер Cecil, подтвердил, что попасть на крышу можно либо через дверь, оборудованную сигнализацией, на случай если на крышу захочет подняться посторонний, — к этой двери ведет внутренняя лестница, — либо по пожарной лестнице.

Если предположить, что Элиза попала на крышу через аварийный выход, по пожарной лестнице, необходимо учитывать, что на ней не было очков. Вернемся к записи с камеры видеонаблюдения, вспомним, как Элизе пришлось нагибаться, почти касаясь лицом лифтовой панели, чтобы рассмотреть номера этажей, — и все равно она два раза подряд нажимала совершенно не те кнопки. Насколько это правдоподобная картина — девушка, которая либо так плохо видит, либо настолько дезориентирована, что никак не может нажать на нужную кнопку, вдруг выбирается на пожарную лестницу — где ничто не защитит ее от падения, а ветер снизу доносит смутный гул машин, — и по скользким узким ступенькам лезет на крышу?

Оказавшись на крыше, Элиза должна была подняться на платформу к цистернам и протиснуться в щель между цистерной и трубами. После этого она должна была вскарабкаться на цистерну, поднять тяжелую металлическую крышку и забраться внутрь. Но перед этим — снять с себя одежду и бросить, вместе с часами и ключ-картой, в воду.

Если во время обоих обысков крышка была поднята, трудно представить, что полицейские ее не заметили и не проверили цистерну. Если крышка была опущена, как Элиза могла справиться с ней, забираясь в цистерну?

Главным вопросом, конечно же, оставался мотив Элизы. Зачем молодой девушке — которая, как стало потом известно, предпочитала проводить время в одиночестве в своей комнате, — забираться на крышу, возможно, по опасной пожарной лестнице, а затем карабкаться на десятифутовую цистерну, раздеваться и лезть внутрь?

Почти сразу же многие аналитики заявили, что неверна сама постановка вопроса. Имея на руках запись, на которой видно, что девушка ведет себя так, будто она чем-то испугана и кто-то ее преследует, держа также в уме, что вскоре после запечатленных на записи событий тело этой девушки — без одежды — упокоилось в закрытой металлической цистерне на труднодоступной крыше, не лучше ли прибегнуть к иной формулировке: кто затащил Элизу на крышу и/или спрятал ее труп в цистерне?

Этот вопрос бурно обсуждали на бесчисленных сайтах, в ветках комментариев, переваливавших за миллион реплик, в тысячах видеороликов и подкастов.

Но в первую очередь всех волновало, найдут ли детективы свидетельства преступления, подтверждающие эти теории.

СТЕРНС И ЗАГАДКА ГОЛЛИВУДСКОЙ ГОЛОВЫ

Грег Стернс, вместе с Теннеллом назначенный расследовать дело, получил широкое признание как искусный мастер ведения допроса, сторонник продвинутых методик. Пожалуй, наибольшую известность ему принесло раскрытие висяка, в результате которого его коллега, следователь Стефани Лазарус, была осуждена за убийство, совершенное ей двадцать три года назад.

В 2013-м (в тот самый период, когда шло расследование по делу Элизы) начальство отобрало Стернса и Тима Маршу, который также работал по делу студентки, для добровольного участия в секретной программе обучения техникам допроса. Целью программы было внедрение новых тактик допроса, позволяющих снизить число ложных признаний, а возглавлял ее консорциум из сотрудников ФБР, ЦРУ и Пентагона; речь идет о HIG[7].

Стернс и Марша подали сослуживцам пример и применили полученные во время учебы знания при решении Загадки голливудской головы.

Это заглохшее дело завели в начале 2012 года, когда запрыгнувшая в канаву собака нашла там предмет, завернутый в пластиковый пакет и напоминающий человеческую голову.

Это и вправду оказалась голова — принадлежала она человеку по имени Херви Меделин, пропавшему несколько недель назад. Главным подозреваемым был сосед Меделина по квартире Габриэль Кампос-Мартинес — у полиции была на него гора косвенных улик (к примеру, в тот день, когда Меделин исчез, он искал в Google способы расчленения тела), однако ничего настолько существенного, чтобы хватило для обвинения.

Стернс и Марша взялись за Кампоса-Мартинеса с использованием новой методики от HIG. Кампос не признался, однако к тому времени, когда они закончили беседовать, подтвердил, что действительно прогуливался с жертвой в Голливуд-Хиллс, совсем недалеко от места, где обнаружили голову, а заодно успел поболтать об одном растении под названием «трава дьявола», способном лишить человека сознания.

В 2015 году Кампос получил приговор — двадцать пять лет.

С тех пор полиция Лос-Анджелеса применяла методику HIG — суть ее засекречена — еще на шестидесяти допросах, с коэффициентом успешности 75–80 %.

Я нашел еще одно интересное дело, по которому работали и Стернс, и лейтенант Уолт Тиг. На протяжении почти десяти лет они пытались схватить человека по имени Тай Чжи Цуй, главного подозреваемого в отвратительном тройном убийстве. Скрываясь от правосудия, он уехал в Китай. Полиция утверждала, что в октябре 2006 года Цуй зашел в ресторан района Кореатаун и прицельными выстрелами убил свою бывшую девушку, ее нового парня и владельца заведения.

Китайские власти отказались экстрадировать Цуя, но взамен сами возбудили против него дело. Коллегия в составе трех судей признала его виновным, и Стернс с Тигом смогли отпраздновать победу, хотя предпочли бы заняться Цуем в США.

Тига, появившегося вместе с семьей Лэм на пресс-конференции, связывало с Китаем многое. Он получил там диплом и встретил свою жену. Интересно, насколько искренен он был в общении с родными Элизы?

«УОЛЛИ» ТЕННЕЛЛ

В своей книге «Геттосайд» (Ghettoside), посвященной проблеме убийств чернокожих чернокожими в Лос-Анджелесе, журналистка Джилл Леови отмечает, что среди коллег Уолласа Теннелла выделяла особая — и трагически отразившаяся на его судьбе — убежденность в том, что полицейские должны сами жить в той среде, представителей которой охраняют. Для Теннелла такой средой был Южный Центральный район Лос-Анджелеса, где он вместе со своей женой Ядирой, которую полюбил еще в старших классах, растил троих детей. Все дети учились в частной школе.

Отслужив в морской пехоте, Теннелл посвятил себя полицейской службе. Вначале он из принципа не хотел идти в отдел по расследованию грабежей и убийств, но захлестнувшая город в начале 1980-х волна тяжких преступлений побудила его изменить свое мнение. Теннелл поступил в суровое элитное спецподразделение CRASH — практически очаг нонконформизма внутри полицейского управления Лос-Анджелеса, вскоре заслуживший себе неоднозначную репутацию.

В конце 1980-х Теннелл перевелся в следователи, но его по-прежнему переполняло острое, даже патологическое чувство справедливости. В течение 1992 года он вместе с напарником работал по двадцати восьми делам — Леови отмечает, что это в три раза больше того объема работы, который берут на себя большинство детективов.

Ветеран «убойного отдела» Уоллас не понаслышке знал, что значит потерять ребенка. Дом для своей семьи от купил там, где работал, — в опасном Южном Центральном районе. И именно там, на западной границе территории полицейского участка 77-й улицы, в 2007 году его восемнадцатилетнего сына Брайанта Теннелла убил выстрелом в голову член уличной банды. Брайант надел бейсболку с эмблемой клуба Houston Astros, не зная, что эти цвета и символы в глазах местных бандитов превращают его в члена враждебной группировки.

ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЕ СОВПАДЕНИЯ

Как раз когда расследование у Стернса и Теннелла сдвинулось с мертвой точки, давний обитатель отеля — восьмидесятидевятилетний Бернард Диас — сообщил репортерам, что в ночь перед тем, как Элизу нашли, он слышал странный шум с четвертого этажа.

«Говорили, будто бы что-то застряло в трубах между третьим и четвертым этажом», — отметил Диас, рассуждая о возможной причине звуков.

Другое сообщение, подтвержденное побывавшими на крыше фотографами, касалось подозрительных граффити, обнаруженных неподалеку от цистерны. Один из журналистов предположил, что надписи на латыни являлись визитной карточкой, оставленной кем-то причастным к смерти Лэм.

Люди также сообщали о том, что в отеле проживают несколько состоящих на учете лиц, обвиненных в преступлениях сексуального характера. На Мейн-стрит, всего в паре кварталов от Cecil, проживало около дюжины таких граждан.

Следовало помнить и о том, что в этом районе находили трупы других молодых девушек — на тот момент детективы предполагали, что они стали жертвами преступников.

Но кто сумел, не попав на камеры наблюдения, обманув сигнализацию, преодолев несколько крутых лестниц, донести тело Элизы до цистерны?

И еще один вопрос: сообщили ли служащие отеля о пропаже Элизы, когда она не сдала ключи от номера в условленный срок? Или же они ждали, пока полиция не уведомила их, что об исчезновении Элизы объявила ее семья?

Или в отеле с Элизой произошло нечто совершенно иное? В последующие недели сетевые расследователи обнаружили новые сведения о девушке, и эта информация существенно осложнила попытки объяснить поведение Элизы в лифте.

Другие расследования, включая мое, основывались на истории отеля и выявили трагические, ужасающие подробности о живших и работавших там людях.

ГЛАВА 4

СЛЕДСТВИЕ ВЕДЕТ ИНТЕРНЕТ

Когда я только начал интересоваться этим делом, я не имел ни малейшего представления ни о сетевых расследованиях, ни даже о собственно криминальной документалистике. История Элизы Лэм медленно заманивала меня, играя разными гранями. К моменту завершения расследования я проделал колоссальную психологическую работу и поменял свою жизнь самым неожиданным образом.

И я был не единственным, на ком это дело оставило особый отпечаток. Я обнаружил, что по всему миру люди с головой уходили в историю Элизы, погружались в нее, роднились с ней — и причин у них было невероятное множество. Фанаты сетевых расследований и друзья Элизы, жаждавшие справедливости; люди, страдающие от депрессии и заболеваний психики, сформировавшие онлайн-сообщество; бывшие постояльцы Cecil, стремящиеся раскрыть правду о криминальном прошлом отеля; исследователи паранормальных явлений, заметившие пробуждение тьмы и пытающиеся открыть миру глаза; конспирологи, полагающие, что за смертью девушки стоят куда более масштабные и зловещие события.

Это дело стало подобием теста Роршаха: каждый видел в нем что-то свое — неповторимо важное и неповторимо чудовищное.

ПРОПАВШИЕ ЛЮДИ И НЕОПОЗНАННЫЕ ТЕЛА

Примерно треть убийств, совершаемых в Соединенных Штатах, остаются нераскрытыми. За период с 1960 года их число составило около 200 000. Со времен Джека-потрошителя и, намного позже, Черной Георгины[8] такие убийства неизменно завораживали людей. Нераскрытые преступления и криминальные саги сделались предметом массового помешательства, инструментом индустрии развлечений, но что гораздо важнее, они являются источником огромных затруднений для правоохранителей, часто попросту не имеющих возможности старательно выяснять подоплеку каждой загадочной смерти, которая, возможно, была результатом преступления.

Даже вышеприведенные данные не дают полной картины того, какое бремя лежит на органах правосудия, особенно в Америке, где в расчет необходимо принимать еще и неопознанные останки и пропавших людей. Дебора Халбер подробно рассказывает о создавшейся ситуации в своей книге «Команда скелетов» (The Skeleton Crew). Согласно переписи, произведенной в 2007 году Национальным институтом юстиции, в моргах и могилах по всей стране находится 40 000 неопознанных субъектов. Некоторые коронеры и судмедэксперты полагают, что это число ближе к 60 000. К несчастью, в судебно-медицинских кругах неопознанными телами часто пренебрегают. Согласно одному исследованию, лишь 30 % коронеров, работающих в небольших городах, в принципе располагают инструкциями по обращению с неидентифицированными останками.

А в полиции меж тем в любой момент времени находятся около 100 000 открытых дел о пропаже людей. Как мы отмечали выше, большинство этих людей находят живыми. Но число тех, кто так и продолжает числиться пропавшим, — нескончаемый кошмар для родных и близких — с годами растет. Многие дела даже объявляют «глухарями» попросту из-за отсутствия улик или представителя потерпевшей стороны.

Ресурсов и возможностей полиции и правоохранительной системы США не хватает, чтобы справляться с поисками пропавших и ошеломляющим количеством неопознанных останков и нерасследованных смертей. Эта тревожная ситуация и породила сетевые расследования, ставшие сегодня повседневным и неотъемлемым орудием уголовного судопроизводства. Невозможно четко определить, где и как возникла концепция сетевых расследований. Они родились в процессе медленной эволюции симбиотических отношений между людьми — прирожденными любителями головоломок и интернетом — величайшим инструментом поиска и величайшим средством общения из всех, когда-либо созданных нашей цивилизацией.

С первых дней существования интернета простые граждане, интересующиеся нераскрытыми преступлениями, начали собирать в сети информацию. Место и время обнаружения тела, особо важные приметы вроде шрамов, татуировок и т. п. Эти подробности пользователи заносили в примитивные базы данных. Первые новостные группы, списки электронной рассылки, группы в Yahoo! наподобие Troy More’s ColdCases[9] объединяли расследователей, давали им возможность делиться друг с другом фактами. Эти зародыши форумов быстро выросли, когда началась эпоха Google и Википедии. Социальные сети уже набирали обороты, но в них еще не сформировались сообщества вроде Reddit, а технических возможностей было пока недостаточно для создания такого сайта, как Websleuths.

Подобно тому как «сырая» космическая материя медленно обретает форму и затвердевает под воздействием силы гравитации, интернет с его возможностями обеспечения краудсорсинга превратился в платформу, доступную для всех. Самые первые сетевые расследователи обратились к давним легендарным нераскрытым делам, таким как история Убийцы с Грин-Ривер, Брезентовой девушки, Леди дюн, Мальчика в коробке (его дело датировалось 1957 годом) и т. п.[10] Более современные дела — такие, как убийства Тупака Шакура и Бигги, истории Джоди Ариас и О. Джей Симпсона, исчезновение Натали Холлоуэй — помогали раздувать огонь прибыльного интереса к криминальной документалистике в кабельных телешоу вроде «Нэнси Грейс».

Халбер полагает, что привлекать сетевых энтузиастов к расследованиям стали после терактов 11 сентября. Криминалисты не справлялись с огромным количеством жертв, которых необходимо было идентифицировать иногда лишь по ДНК из микроскопических клочков ткани, — и были вынуждены искать помощи на стороне.

В то время крупнейшим онлайн-сообществом, которым пользовались сетевые расследователи, была сеть Doe Network, иногда прозываемая «Facebook для покойников», — созданная на коллективных началах база данных пропавших людей и неопознанных останков. Она была запущена в 1999 году и с тех пор пополнилась тысячами добровольцев, выкладывающих сюда информацию из открытых источников, архивов и с профессиональных сайтов для судмедэкспертов и коронеров вроде Las Vegas Unidentified и Florida Unidentified Decedent Database. За упорство и настырность добровольцев Doe Network прозвали в полиции и правоохранительных органах «доуставалами». Так началось долгое противостояние копов и тех, кто настойчиво пытался заглянуть за «синий занавес», скрывавший от простых граждан подробности полицейских расследований.

Развитию движения сетевых расследователей существенно поспособствовал ряд событий, произошедших в середине прошлого десятилетия. Первое случилось в 2004 году, когда Триша Гриффит приобрела и переделала сайт Websleuths, превратив криминалистический форум из мерзкого гадючника в одну из самых посещаемых и уважаемых платформ в своей сфере. Год спустя в интернет-пространстве появился Reddit — и быстро разросся до громадного сетевого сообщества с несколькими «подразделениями», посвященными сетевым расследованиям и нераскрытым преступлениям.

В 2007 году Национальный институт юстиции, отчасти вдохновившись успехом Doe Network, создал новую обширную базу данных — Национальную систему пропавших и неопознанных лиц. Ее задачей было помогать родственникам пропавших и следователям в идентификации останков и поиске людей. Всего за пять лет своего существования платформа привлекла громадное количество пользователей.

Коллективные расследования приносили ощутимую пользу, они помогали семьям, пережившим чудовищную, трагическую потерю, ощутить некую завершенность, добивались справедливости для сотен жертв преступлений, практически вычеркнутых из реальности.

Присоединиться к Websleuths и попробовать свои силы в расследовании «глухарей» Тришу Гриффит побудило одно необычное дело. В 1996 году, сразу после Рождества, шестилетнюю Джонбенет Рэмси нашли убитой в подвале ее дома — так началось одно из самых скрупулезных полицейских расследований современности. В этом деле было все: гипотетическая инсценировка похищения, неопознанные образцы ДНК, неубедительная графологическая экспертиза, серьезно нарушенная картина преступления, публикации в прессе ложных «утечек информации», ложные признания и сотни противоречивых теорий. Из книг, фильмов и телепередач, посвященных убийству Джонбенет Рэмси, можно составить небольшую библиотеку. Эта история запустила в обществе новый виток маниакального увлечения криминалистикой.

В 2004 году Триша возглавила Websleuths и немедленно приступила к реформам. Форумы, как она рассказывала мне, к тому времени превратились в невыносимые «сборища придурков», неистово запугивающих, оскорбляющих и троллящих все живое. Первоначальной задачей Триши, по ее словам, было создать не популярный веб-форум, а платформу для социально ущемленных представителей пострадавшей стороны. Кроме того, она хотела помочь семьям пропавших или жертв убийств привлечь внимание общества.

Триша ужесточила модерацию сайта и ввела строгие правила, регламентирующие этикет и препятствующие распространению недостоверной информации. Также она отправила в бан группу несносных троллей. Эти меры в итоге принесли неожиданный, но приятный результат: на сайт потянулись настоящие сетевые расследователи… причем толпами. Всего за пару лет число членов Websleuths выросло с каких-то двухсот пятидесяти до нескольких тысяч.

А потом грянуло дело Кейси Энтони, и на Websleuths началось настоящее безумие.

WEBSLEUTHS

В «Команде скелетов» Халбер рисует портрет сетевых расследователей: это работающие без четкого руководства, рассеянные по всей стране и по всему миру, обычно не раскрывающие своих имен люди; заниматься они могут чем угодно — торговать программным обеспечением, как Дэн Брейди, учиться в колледже или сидеть дома с детьми. Они — истинные фанаты криминалистики, нераскрытые преступления действуют на них как наркотик, перспектива раскрыть загадочное убийство для этих людей ценнее любого человеческого достижения. «Глухари» — это их жизнь.

Одни расследователи выискивают криминалистические данные или подают запросы в Отдел обеспечения свободы распространения информации, другие действуют в интересах родственников пропавшего или людей, полагающих, что их близкий стал жертвой преступника. Вместе они по крохам собирают информацию при помощи зубных карт, ДНК, лицевых реконструкций, посмертных фото, сгенерированных на компьютере цветных портретов, гипсовых слепков, карт Google и аэроснимков. Они могут прочесывать онлайн-архивы, собирая данные из переписей, списков избирателей и военнослужащих, сведения о смертях и заключенных браках, правоустанавливающие документы на собственность, лицензии на ведение бизнеса, информацию о банкротствах и правонарушениях.

В книге Халбер описано несколько удачных сетевых расследований.

Бобби Лингос, член Doe Network, работающий гражданским администратором баз данных в полиции Квинси, штат Массачусетс, в 2002 году помог раскрыть дело о неопознанном трупе, обнаруженном в реке Садбери. Он стал искать данные по буквам «РК», вытатуированным на правом плече жертвы, и вышел на техасского волонтера Doe, который вспомнил пропавшего человека с точно такой татуировкой. Лингос передал информацию сотрудникам полиции Фреймингема, и те установили, что тело принадлежит сорокалетнему Питеру Кокинакису. В тот год Питер как раз исчез в Хьюстоне.

Легендарный сетевой расследователь Тодд Мэтьюз, разгадавший печально известную загадку убитой несколько десятков лет назад Брезентовой девушки, тоже сумел раскрыть дело с помощью одной лишь татуировки — татуировки в виде кенгуру, по которой опознали мертвую женщину, найденную в Мэриленде.

Эллен Лич сделала то, чего полицейским Миссури и Айовы не удавалось на протяжении четырех лет. При помощи криминалистической реконструкции она нашла сходство между зацементированным в ведре черепом, обнаруженным за мусорным баком в Миссури, и фотографией пропавшего жителя Айовы Грега Мэя. Это была первая удача Лич за шесть лет сетевых расследований, и она до сих пор помнит, какую радость испытала тогда.

В 2008-м Тоня Финстерволд, начинающая ищейка Doe из Техаса, помогла раскрыть дело 1980 года Джозефа Формики-младшего, юноши с психическим расстройством, пропавшего недалеко от своего дома в Пенсильвании.

Во время расследования другого дела энтузиастам помог сайт Ancestry.com. Просматривая Doe Network, Шери Гринвуд наткнулась на фотографии костей и одежды, бывшей на жертве перед смертью, — среди прочего там были белые теннисные туфли, джинсы и красная футболка с индейским рисунком и надписью «Праздник воссоединения семьи Уинн», датой события и списком имен. Гринвуд принялась усердно разыскивать членов семьи и дизайнера футболки — и в конце концов выяснила, что погибшую звали Бренда Райт.

Халбер утверждает, что методы, применяемые сетевыми расследователями, не только привели к раскрытию множества дел, но и «изменили отношения правоохранительной системы с обществом».

Действительно, не будем забывать, что в самом начале следствия по делу Элизы Лэм полиция Лос-Анджелеса призвала граждан оказать содействие и сообщить все, что им известно о возможном местонахождении девушки. Полицейские не просто открылись для диалога, они стремились к сотрудничеству с гражданскими, прекрасно понимая, что это означает допустить к делу сетевых расследователей. После обнародования записи с камеры видеонаблюдения ящик Пандоры было уже не закрыть.

Триша Гриффит заявляет, что точно знает: сотрудники правоохранительных служб пользуются Websleuths, чтобы собирать информацию и следить за настроениями в обществе. Отследив хранящиеся на сайте IP, она определила, что многие полицейские участки имеют на Websleuths аккаунты, чтобы наблюдать за расследованием определенных дел. Гриффит убеждена, что при всем демонстративном недоверии и невзирая на высказываемую в адрес сетевых расследователей критику, все больше детективов признают ценность их работы.

Однако отношения полиции и сетевых детективов нельзя назвать совсем идиллическими — в большинстве случаев копы откровенно презирают сетевиков и считают их помехой. Исторически сложилось так, что сотрудники правоохранительных органов — будь то полицейские, детективы или представители каких-либо спецгрупп — не горят желанием общаться с широкой публикой. И не только на тему подробностей нераскрытых убийств. Едва оформившись в отдельную структуру во второй половине XIX века, городская полицейская служба стала совершенно непрозрачной.

Виной тому не обязательно какой-то зловещий заговор молчания. На самом деле, как отмечает в своей книге Халбер, криминальное расследование, особенно расследование убийства, легко может забуксовать из-за непонимания между различными органами, службами, отделами полиции, судмедэкспертами и муниципальными властями разных уровней.

Другими словами, у госслужащих хватает проблем и со внутренней коммуникацией. Разногласия между правоохранителями способны повлечь за собой не меньше неприятностей, чем неувязки в области связей с общественностью. К чему это приводит, наглядно демонстрируют дела Черной Георгины и Хиллсайдского Душителя — возможно, именно из-за межведомственных препирательств и нежелания сотрудников полиции делиться информацией с коллегами преступникам тогда удалось уйти от наказания.

Что же до сетевых расследователей, профессионалы прозвали их «доуставалами» не без причины. Полицейские считают интернет-энтузиастов психически неуравновешенными дилетантами, не обладающими ни должной подготовкой, ни необходимым для раскрытия преступлений темпераментом. И что гораздо важнее, полицейские считают, что сетевые расследователи могут превращаться в опасную толпу линчевателей, основывающих ложные обвинения на ничтожных доказательствах.

К сожалению, такая позиция не лишена оснований. Я своими глазами наблюдал безответственных сетевых расследователей в деле Элизы Лэм. Бездоказательные обвинения распространяются по интернету, как лесной пожар, а реальные улики часто обсуждают наравне с самыми отстойными конспирологическими теориями, какие только можно вообразить.

Однако добросовестные сетевые расследователи компенсируют это безобразие, создавая равновесие.

Были ли эти энтузиасты готовы к такому вызову, как дело Элизы Лэм?

Отель Cecil, место преступления, всегда считался опасным заведением — строго говоря, настолько опасным, что ходили слухи, будто бы копы уже много лет боятся приезжать сюда на вызовы и по возможности избегают заходить внутрь.

Я выяснил вот что: у постояльцев Cecil, пребывающих в уверенности, что их жалобы останутся без ответа, было не принято обращаться в полицию; более того, даже если бы им попался доброжелательный, ответственный офицер, написав заявление, они рисковали лишиться крыши над головой. Поэтому обитатели отеля не желали иметь дела с полицией, полиция не желала иметь дела с отелем, и Cecil, по всей видимости, десятилетиями функционировал в атмосфере некой анархии.

Возможно, именно в такой ситуации и нужны сетевые расследователи. Жертвы и свидетели преступлений, принадлежащие к маргинализированным классам, могут побояться разговаривать с полицейскими, но, возможно, будут разговаривать с сыщиками-энтузиастами, не уполномоченными государством применять силу. При мысли о подобном развитии событий любой полицейский детектив скорчится от стыда, однако Триша Гриффит категорически заявляет: такова реальность, и полицейскому управлению придется взглянуть ей в глаза.

Мне же пришлось взглянуть в глаза простому факту: чтобы узнать больше о деле Элизы Лэм, необходимо отвлечься от теоретизирования и самому погрузиться в темные пучины Интернета. Пришло время начать собственное сетевое расследование.

ШЕВЕЛИ МОЗГАМИ

Как многие из тех, кто стремится сделать карьеру в Лос-Анджелесе, Джон Лордан попробовал себя в разных нишах развлекательной индустрии. Но главной его любовью всегда были документальная криминалистика, нераскрытые преступления и конспирология. Они так и манили его.

Джон запустил на YouTube шоу, посвященное «глухарям» и расследованиям убийств. Концепция заключалась в следующем: рассказать о загадочном преступлении, собрать все доступные материалы по нему, представить эти материалы зрителям, а потом предоставить им возможность коллективными усилиями взяться за расследование, делясь своими достижениями в комментариях к видео. Воспользовавшись оставленными подсказками, по следам Джона мог пойти кто угодно — включая полицейского детектива, который мог даже не признаться в том, что таскает улики у сетевого расследователя, — и кто угодно мог внести в проект свою лепту.

Узкий круг страстных поклонников шоу стал быстро разрастаться, и вдохновленный этим Джон принялся побуждать подписчиков предлагать свои улики и гипотезы. Он был не против, если расследование вдруг свернет в неожиданную сторону. В этом смысле его канал напоминал Википедию: все происходящие здесь процессы были доступны для обозрения, и можно было буквально шаг за шагом наблюдать, как формируется теория и происходит поиск фактов, которые подтвердят ее или опровергнут.

Свое детище Джон назвал BrainScratch — «Шевели мозгами». Одно из первых своих видео он посвятил загадочной истории Элизы Лэм, и ее популярность дала каналу отличный старт, обеспечив тысячами преданных подписчиков. Тогда Джон не знал, что в будущем ему придется возвращаться к делу Элизы Лэм еще много раз. Никто не мог предугадать, что эта история обретет в массовой культуре почти религиозный статус.

Когда Джон начал заниматься Элизой Лэм, одной из его целей было избежать уклона в паранормальное — это представлялось бессмысленным и малопорядочным. Джон решил сосредоточиться на наглядных, фактических доказательствах. Разумеется, ввиду специфики дела, задача оказалась практически невыполнимой. И несмотря на все старания Джона избежать конспирологических теорий, он не мог отрицать, что в истории Элизы что-то было нечисто.

Он начал выявлять нестыковки.

ЗАПИСЕЙ С КАМЕРЫ СЛИШКОМ МАЛО

Обнародовать видео с пропавшим человеком — особенно если пропавший является иностранным гражданином — обычная практика для полиции, но видео из Cecil должно было послужить одной-единственной практической цели — помочь опознать Элизу. Однако качество записи оказалось настолько низким, что идентифицировать Элизу с ее помощью было практически невозможно. В итоге запись лишь выставила девушку в неприглядном свете и поспособствовала распространению конспирологических теорий.

К тому же видео породило больше вопросов, чем дало ответов. Где другие записи из коридоров отеля? Из лобби? С камеры снаружи здания? Почему нам не показали эти записи — хотя они могли бы помочь воссоздать схему перемещений Элизы и опознать людей, которые, возможно, ее сопровождали? Почему мы располагаем одной-единственной записью из лифта?

Ответ таков: запись была не единственной, просто полиция позволила общественности увидеть лишь ее. В дальнейшем выяснилось, что имеются и другие видео с Элизой. И от того, что происходило на этих видео, душа уходила в пятки, однако сообщили о них только в самом конце расследования.

МОБИЛЬНИК(И) ЭЛИЗЫ ТАК И НЕ НАШЛИ

Полицейские с самого начала не желали говорить о пропавшем телефоне Элизы. Как я отмечал выше, исчезновение по меньшей мере одного из телефонов Элизы лишило их возможности отследить, с кем девушка общалась незадолго до смерти. Однако отследить утерянный телефон технически возможно, и не исключено, что это могло бы помочь расследованию.

Что еще важнее, даже не имея физического доступа к телефону, можно отследить его и получить информацию — метаданные; к примеру, через мобильного оператора, интернет-провайдера и вышки связи.

К тому же нельзя с уверенностью сказать, что телефон был утерян. Вначале полиция Лос-Анджелеса заявляла, что вещи из номера Элизы хранятся в подвале отеля. Не мог ли там находиться и телефон?

Поскольку следствие пребывало в активной фазе, полиция ни чего не сообщила о местонахождении телефона Элизы — и это была первая из бесчисленных таинственных черточек, дополнивших и без того загадочную картину.

Гораздо позже один сомнительный свидетель поделился со мной шокирующим открытием касательно местонахождения вещей Элизы.

БЛОГ ЭЛИЗЫ НА TUMBLR ОБНОВЛЯЛСЯ ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ ПОСЛЕ ЕЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ

Через месяц после смерти Элизы на ее странице в Tumblr появилась новая запись — цитата из Вирджинии Вулф:

К чему, размышляла она, это вечное несоответствие между мыслью и действием, между полным одиночеством и жизнью в обществе, зачем эта бездонная пропасть, по одну сторону которой — живое движение и сияние дня, по другую — пассивное созерцание и мрак ночи?[11]

На протяжении всего следующего года, по мере того как среди блогеров и сетевых расследователей росла одержимость историей Элизы, в ее аккаунте то и дело появлялись разного рода картинки и сообщения. Девушка, без устали повторяющая: «Я люблю быть одна… я люблю быть одна…» Абстракционистский рисунок в стиле «Крика» — человек в машине, с подписью: «Людская сущность в городской среде». Карта Таро — Отшельник.

Пока параллельные расследования двигались своим курсом, блог извергал все новые и новые посты от имени покойной. Фанаты эзотерики заявляли, что это послания с того света. Конспирологи от криминалистики считали посты доказательством того, что убийца Элизы заполучил ее телефон и пишет в ее блоге, дразня следователей и издеваясь над ними.

Логичнее всего было бы объяснить появление этих постов тем, что в аккаунте Элизы была включена функция автоматического обновления, позволяющая программе самостоятельно собирать посты с любимых аккаунтов пользователя. Но помня о том, что телефон пропал, трудно не вообразить, как убийца Элизы пишет с него новые посты.

Насколько зловеще все это выглядело, показывает сообщение, отправленное Элизе после ее смерти бывшим одноклассником:

Самое жуткое, что я видел в своей жизни, — это уведомление о том, что твой Tumblr делился моими публикациями в конце февраля и начале марта 2013 года. Я чуть с ума не сошел.

НА КРЫШЕ ОБНАРУЖИЛИ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЕ ГРАФФИТИ

В одном из ранних видео на BrainScratch Джон Лордан сообщал об обнаруженных на крыше отеля граффити. Фотографии граффити были сделаны, когда пожарные извлекали Элизу из цистерны. Среди прочих неприличных изречений было предложение на латыни: Fecto cunt her suma, написанное рядом с той самой цистерной, где нашли тело девушки. Если верить интернету, перевести это можно либо как «на самом деле она была потаскухой», либо как «это лучшая дырка».

Есть несколько причин, почему эти граффити следует счесть важной деталью. Первая: в своих поздних заявлениях администрация отеля настаивала на том, что попасть на крышу было невозможно — упорство в отрицании достигло критических величин, когда семья Лэм в конце концов подала на Cecil гражданский иск. Тот факт, что некто оставил на крыше надписи, означал, что как минимум один человек — или даже несколько — сумели преодолеть систему безопасности.

Более того, граффити обычно оставляют в тех местах, где их кто-то увидит, — они делаются в расчете на аудиторию. Это приводит нас к выводу, что постояльцы отеля или другие лица регулярно бывали на крыше. Один бывший обитатель Cecil рассказал мне, что частенько пил там пиво. Можно предположить, что не он один. Мог ли кто-то из посетителей крыши иметь некое отношение к смерти Элизы или знать ее убийцу?

Второй важный момент: загадочное совпадение с записью в блоге Элизы. В день своего исчезновения она вывесила на Tumblr следующую цитату:

Опять дырка? Странно, как часто мужчины… использовали это слово, чтобы унизить женщин, хотя оно означало единственную женскую часть, которую они ценили[12].

На тот момент Элиза уже несколько дней жила в Cecil. Успела ли она побывать на крыше и оскорбиться, увидев надпись? Возможно, она раскритиковала граффити и обидела этим художника. Или (более экстремальный вариант) кто-то знакомый с Элизой или читавший ее блог — в котором она публиковала свои путевые заметки, — выследил ее в Cecil и оставил там граффити как своего рода визитную карточку?

СЕТЕВОЙ СЫЩИК ИЗ ГОНКОНГА

Сетевой расследователь Кей Тенг прилетел из Гонконга, намереваясь проникнуть в отель Cecil с камерой и задокументировать планировку здания.

Кей явился к дверям лифтов четырнадцатого этажа — к точке, в которой началась история Элизы, — и стал искать ответы на следующие вопросы:

1. Застывает ли дверь лифта в открытом положении?

2. Да, она остается открытой, когда вы нажимаете кнопки других этажей; закрывается она, лишь когда вы нажимаете кнопку «Закрыть двери» или в том случае, когда кто-то нажмет кнопку вызова лифта на другом этаже.

3. Сколько кнопок и панелей имеется снаружи лифта?

4. На наружной панели есть только две кнопки: «Вверх» и «Вниз».

5. Работает ли кнопка блокировки дверей?

6. Работает — и позже Джон Лордан, проверив это, выяснил, что двери после нажатия этой кнопки остаются открытыми около двух минут.

7. Что видно из кабины?

8. На стене напротив лифта висит круглое зеркало, в котором можно видеть человека, стоящего снаружи. Расположение зеркала также позволяло Элизе наблюдать свое отражение, стоя в коридоре.

9. Что можно увидеть снаружи кабины?

Есть два слепых пятна — то, что в них находится, невозможно увидеть из коридора у входа в лифт. Когда Элиза высунулась из кабины в коридор, она не могла видеть коридор целиком в обоих направлениях.

Следующим шагом было попытаться проникнуть на крышу и, если это получится, ответить еще на три вопроса:

1. Сколькими путями можно попасть на крышу?

2. Насколько доступны эти пути?

3. Как близко можно подобраться к цистерне с водой?

Сначала Кей направился к пожарному выходу четырнадцатого этажа и убедился, что таким путем можно легко попасть на пятнадцатый этаж (самый верхний). Подчеркну, он не стал подниматься по лестнице, ведущей к запертой и оснащенной сигнализацией двери, а полез по пожарной лестнице. Выбраться на крышу к цистернам оказалось не особенно трудно.

В своем видео Кей заключил: «Это не сверхъестественное событие, это, скорее всего, убийство. Людям не следует сгущать краски. Надеюсь, преступника скоро поймают и погибшая обретет покой».

В Гонконге паранормальная интерпретация смерти Элизы была гораздо популярнее, чем в США, но Кей в нее не верил. Как и Джон Лордан, он не хотел, чтобы фантазии о призраках и демонах отвлекали людей от реальности. И он совершенно точно был не единственным сетевым расследователем, подозревавшим здесь криминальную подоплеку.

ТЕОРИИ УБИЙСТВА

Если бы не интернет и обосновавшееся в нем сообщество сетевых расследователей, дело Элизы Лэм, вероятнее всего, исчезло бы с радаров общественного внимания вскоре после оглашения первых полицейских отчетов. Это можно считать как благословением, так и проклятием, в зависимости от ваших взглядов на жизнь. Прожорливость, с которой люди накинулись на историю Элизы, представляет собой самый удивительный социологический феномен, который сам мог бы стать легендой, даже если бы ему не предшествовало обнаружение тела в цистерне с водой на крыше.

Своей популярностью дело Элизы Лэм обязано исключительно интернету. Поиски пропавшей и последовавшая находка активно обсуждались как в местных, так и в международных новостях на кабельном телевидении, однако шансов стать звездой «Нэнси Грейс» или добиться еще каких-либо успехов на кабельном у этой истории не было. Возможно, ей не хватало некоего скандально-сексуального оттенка, которым отличались дела Скотта Питерсона, Джоди Ариас, Кейси Энтони или Аманды Нокс. Или проблема заключалась в том, что Элиза Лэм, как нетрудно догадаться, не соответствовала телевизионным критериям идеальной жертвы.

Она не была белой. Продюсеры криминальных телепередач часто тяготеют к белым жертвам. В психологии у этого феномена есть официальное название: синдром пропавшей белой женщины.

Кроме того, в деле Элизы фигурировали не любимые телевизионщиками темы. Как часто передачи на канале Investigation Discovery углубляются в проблему психических заболеваний? Даже когда там вышел трехсерийный «Кошмар в Cecil» (Horror at the Cecil), одна из серий которого была посвящена делу Лэм, о ее борьбе с депрессией и биполярным расстройством не сказали почти ничего.

А может быть, проблема заключалась в том, что в деле не было явного злодея. Не было кинематографичного подозреваемого, таящегося во тьме.

Но тут на сцену вышел интернет.

Вскоре появилось множество теорий. Среди прочих высказывались версии, что Элизу накачали наркотиками и она умерла либо от случайной передозировки, либо в результате намеренного отравления (осуществленного, возможно, ее парнем, который рассчитывал, что продолжительное пребывание тела в воде уничтожит улики); согласно другой теории, Элизу убили в отеле, но не на крыше, а где-то еще, может быть, в ванне, где она уже была голой, а потом отнесли наверх и поместили в цистерну. Часто муссировалась теория о том, что Элизу убил служащий отеля (или друг служащего), который впоследствии убрал себя из записи с камеры видеонаблюдения.

В ожидании, когда детективы из полиции Лос-Анджелеса озвучат или опубликуют результаты вскрытия и токсикологической экспертизы, люди с головой ушли в спекуляции, и все больше и больше сетевых расследователей хотели самостоятельно решить эту загадку. Что-то в истории Элизы Лэм зацепило общество.

Двое специалистов по языку тела корпели над видео с камеры наблюдения, изучая движения и микровыражения Элизы. Один ютубер проанализировал тайм-код записи и обнаружил кое-что странное. Одна съехавшая с катушек сетевая расследовательница вообразила, будто нашла убийцу, и организовала травлю подозреваемого, чтобы дать ему понять: на него открыта охота.

Возможно, самой важной находке почти не досталось фанфар. Элиза, как выяснилось, скрупулезно документировала свою жизнь в блогах и соцсетях. Это позволило реконструировать ее последние недели, основываясь на собственных словах девушки.

Оказалось, что незадолго до своего исчезновения Элиза написала пост о том, что к ней приставали «извращенцы».

ГЛАВА 5

ТУРНЕ ПО ЗАПАДНОМУ ПОБЕРЕЖЬЮ

В любом криминальном расследовании телефонные звонки, эсэмэски или любые другие сообщения от покойного являются крайне ценными источниками информации. Иногда одних только этих посланий оказывается для детективов достаточно, чтобы раскрыть дело или быстро выявить и допросить ключевых подозреваемых.

В деле Элизы текстовых сообщений не имелось, потому что ее телефон был утерян. Не было и доступных для анализа звонков — кроме устных пересказов ее разговоров с родителями во время поездки. Никто из друзей или дорожных приятелей не поспешил сообщить никаких сведений — кроме двух женщин, деливших с Элизой комнату в Cecil. Судя по всему, девушка познакомилась с ними, едва приехав в Лос-Анджелес, и остановиться в отеле вместе они решили «экспромтом». Спустя какое-то время соседки Элизы сообщили руководству Cecil, что девушка ведет себя стран но, и попросили отселить ее в другой номер. Полиция не назвала имен этих женщин и не сообщила о них никаких подробностей — теперь в головоломке недоставало еще одной детали.

В деле Элизы образовался печальный парадокс: полиция не могла найти ни единого живого свидетеля, зато нашли множество автобиографических свидетельств, оставленных покойной. Со временем эти записи стали завораживать и тревожить меня не меньше видео с камеры наблюдения. В публичных мемуарах Элиза подробно описывала причудливые повороты своей жизни с девятнадцати лет до двадцати одного года. Кое-где она обращалась к более отдаленному прошлому, вспоминая детство и подростковый период.

НА ПРОСТОРАХ ЭФИРА

Последняя запись на странице Элизы в Twitter (@lambetes) состоит из простого «Я в SPEAKEASY» и датируется 27 января 2013 года — за четыре дня до исчезновения. Предпоследняя опубликована десятью днями ранее.

Читая твиты Элизы, я дошел до декабря 2012 года. Мне требовалась более свежая информация, и я надеялся найти ее в Tumblr.

Блог Элизы на Tumblr назывался «Новая/Новый» (Nouvelle/ Nouveau). Здесь меня встретила стена полных контента картинок-превью, напоминающих футуристические украшения цифрового фасада. Куда бы я ни обращал свой курсор, везде были свидетельства широких и разнообразных художественных пристрастий Элизы, ее блог изобиловал фотографиями, цифровой графикой, гифками и цитатами.

Внезапно передо мной словно соткался в воздухе образ внутреннего мира Элизы — юной девушки, которой уже не было на свете. Отсылка к «Великому Гэтсби», длинный список прочитанных книг, телеведущие болтают на званом ужине, улыбка медленно расплывается по лицу Курта Воннегута, радуга падает на семейство выдр, призрачные фигуры выходят из зловещей туманной топи, родительская пара — вилка и ложка — держат свое дитя: ложку с зубчиками, Дэвид Линч, «Бесславные ублюдки», ведьма-скелет в балахоне, гифка с вопросом: «Ты расширяешь сознание или просто рехнулся?», «В ожидании Годо», «Путешествуйте Хогвартским экспрессом».

Один пост особенно заворожил меня. Это была цифровая иллюстрация: человек, падающий с крыши здания. Я вспомнил прочитанную статью об ужасающей истории отеля Cecil — там были серийные убийцы, единичные убийства и огромное количество суицидов. Среди самоубийц очень многие выбрасывались из окон своих номеров, расположенных на верхних этажах. Элиза вывесила изображение падающего человека в Tumblr 31 января, в тот самый день, когда ее запечатлела камера в лифте, в тот самый день, когда она исчезла и, судя по всему, вскоре после этого умерла.

Двадцать девятого января она опубликовала:

Приехала в Ла-ла-ленд[13]… и живу рядом с чудовищным зданием когда я говорю чудовищным я имею в виду чудовищную безвкусицу но все-таки надо учитывать что построили его в 1928-м отсюда и ар-деко так что да это КЛАССИКА но поскольку это Лос-Анджелес все растрескалось Совершенно очевидно именно здесь Базу Лурману нужно снимать Великого Гэтсби.

Я стал читать другие посты, двигаясь назад во времени, пытаясь воссоздать хронику Элизы: 27 января она «чествовала» уборщиков и других членов рабочего класса «не дающих нам утонуть в дерьме»; они пишет, что «бар ПОТРЯСНЫЙ», но она потеряла мобильник; 26 января она пишет, что собирается погулять и надеется, что к ней не будут приставать никакие «извращенцы»; 24 января она подводит итоги своего пребывания в Сан-Диего и готовится ехать в Лос-Анджелес, упоминает, что живет в хостеле и что «по глупо[сти]» призналась там одному парню, что он ей нравится.

Перед этим она планирует свою поездку, которую именует «турне по Западному побережью». Она намерена посетить Сан-Диего, Лос-Анджелес, Санта-Круз и Сан-Франциско. Двенадцатого января она отмечает, что приветствует любые «предложения и приглашения потусить».

Элиза планировала поездку давно, и ей не терпелось посмотреть Калифорнию. Подробные описания грядущего путешествия перемежались с разнообразным Tumblr-безумием: человек без головы с подписью «Совсем голову потерял»; «Американский психопат»; демон, сидящий у кого-то внутри черепа и нашептывающий: «Ты лузер!»; Карл Саган; дань уважения людям со странностями; Дэвид Боуи; снова «Бойцовский клуб», снова «Великий Гэтсби».

Я начал собирать записи Элизы в документ Google, чтобы читать ее посты, не продираясь сквозь все это.

Потом я вспомнил, как кто-то упоминал о втором блоге. Элиза вела его на Blogspot, он назывался «На просторах эфира» (Ether Fields) и выглядел более традиционно. Мой взгляд зацепился за пост, опубликованный больше чем за шесть месяцев до смерти Элизы. Озаглавленный «Страдания девушки двадцати с чем-то лет», он начинался так: «Я почти два дня провела лежа в постели и ненавидя себя». Я щелкнул на текст, чтобы увидеть его целиком.

Вот что писала Элиза:

Почему я просто не делаю то, что — я точно знаю — улучшит мое состояние?

Это же не из области ядерной физики. Ничего сложного. Встань с кровати. Побудь с людьми. Поговори с людьми. Займись спортом. Напиши что-нибудь. Почитай. Если хочешь что-то сделать со своей жизнью, так просто возьми и сделай.

На протяжении следующих нескольких абзацев Элиза укоряла себя в разных грехах. Я уже хотел перейти к следующему посту, когда заметил, что кто-то оставил комментарий. Кто-то под ником «Эмма» написал: «Тебе РЕАЛЬНО нужно обсудить с кем-то в реальной жизни то, что с тобой происходит».

Дальше Эмма настойчиво призывала Элизу начать лечить депрессию и низкую самооценку. Похоже, это был последний комментарий, сделанный при жизни Элизы, потому что следующий начинался так:

Элиза!

Я не знаю тебя, и мы никогда не встречались и даже не знали о существовании друг друга до твоей трагической гибели. Когда я впервые у слышал о тебе в новостях и увидел твою фотографию — не знаю почему, но я ощутил страшную тягу к тебе… я стал как одержимый пытаться узнать о тебе больше.

Автор комментария признавался, что, читая блог Элизы, он словно глядел в зеркало и видел там своего двойника, отражение своего собственного отчаяния. Следующий комментатор отвечал Джеффу, заверяя его в том, что нет ничего глупого в том, чтобы писать умершему человеку, потому что мысли Элизы продолжают жить в сознании тех, кто читает ее блог. Эти два комментария были сделаны соответственно через месяц и два месяца после ее смерти.

Было и множество других комментариев. Я был слегка потрясен тем фактом, что спустя несколько месяцев после гибели Элизы совершенно незнакомые люди, ощущающие духовное родство с ней, стекались на ее страницу и оставляли там цифровые эпитафии.

Блоги Элизы я изучал с определенной целью: выяснить, не найдется ли в них чего-то способного пролить свет на причину ее смерти. Но вскоре я всерьез увлекся ее рассуждениями и комментариями других читателей. Было что-то мистическое в том, чтобы узнавать во всех подробностях жизнь уже скончавшегося человека. Я чувствовал, как почти что воскрешаю Элизу в своей голове, создаю симуляцию ее жизни, в которой носятся по кругу ее возрожденные воспоминания и мысли.

Элиза решила осуществить свое «турне по Западному побережью» в одиночку. Но почему? Чтобы найти ответ, мне требовалось еще сильнее углубиться в прошлое и свести воедино посты из ее блогов и записи из других соцсетей. Когда поставленная задача была достигнута, передо мной оказалось более ста страниц текста — с одинарным междустрочным интервалом.

Я все глубже погружался в прошлое другого человека — прошлое, которое теперь существовало лишь на бумаге и которое начало переплетаться и сливаться с моим настоящим и будущим.

ОДИНОКАЯ БУНТАРКА

Элиза училась в маленькой, поощрявшей дух соревнования школе. Она получала отличные отметки и была всецело погружена в науки. Программу двенадцатого класса она начала осваивать в восьмом.

Элиза обожала читать. Awake and Dreaming[14], Лоис Лоури и собрание сочинений Кит Пирсон были ее верными спутниками в начальной школе (где, по ее собственным словам, началось ее погружение в мир «отшельничества»). В седьмом классе Элизе задали прочитать «Изгоев» С. Е. Хинтон, и это лишь укрепило любовь к книгам, продлившуюся всю ее жизнь.

Учитель английского — Элиза называла его «превосходным» — познакомил ее с рассказами Азимова, Брэдбери и Этвуд, а в двенадцатом классе еще один чудесный педагог вдохновил ее на литературный анализ и изучение классиков (которых Элиза именовала «мертвыми белыми чуваками»). Она жадно проглотила «Гамлета», «Над пропастью во ржи», «Великого Гэтсби» (этой книгой Элиза стала одержима), «По ком звонит колокол», «Как важно быть серьезным». Из поэтов она читала Джона Донна, Вордсворта, Т. С. Элиота, Дилана Томаса, Дикинсон, Йейтса и Китса. Элиза признавалась, что не является большой поклонницей стихов. Она предпочитала законченные предложения.

Элиза хотела, чтобы ее образование включало в себя «СЕРЬЕЗНОЕ обсуждение жизни, смерти, любви, общества, человечества» и всего того, о чем не расскажут по телевизору.

Кроме того, она была членом ученического совета и посещала разнообразные внеклассные секции, в частности занималась волейболом и бегом по пересеченной местности. Она старательно закладывала основу для поступления в университет, хотя еще не решила, хочет ли остаться в Ванкувере и учиться в Университете Британской Колумбии или намерена устремиться к неизведанным горизонтам и выбрать высшее учебное заведение в другом городе.

В чем-то Элиза поддавалась модным веяниям. Она была «ботаном», однако при этом обожала «Гарри Поттера» и всевозможные проявления поп-культуры и культуры потребления. В частности моду — о ней Элиза писала в блоге с откровенным наслаждением. Она любила двух своих Картофельных Голов[15] — кукол Дарта Татара и Спайдер Клауд, романы из серии «Сумерки», оранжево-голубые гортензии, фильм «Драйв», конфеты Reese’s pieces, хорошо приготовленный латте, ароматизированные свечи Diptyque, футболки с Emily the Strange, песни Регины Спектор, мир франшизы Halo и больше всего — Tumblr. А найдя черные кожаные балетки от Repetto дешевле 200 долларов, она еле могла подобрать слова от восторга.

Однако внутри Элизы обитал философ-анархист, в ней бурлила стихия бунта, которая временами превращала ее блог в манифест революционерки-индивидуалистки и трибуну экофеминизма. Элиза расписывалась в отвращении ко всем трендам, которым следовала, и к поколению, типичным представителем которого являлась, она остро осознавала, насколько общество загрязнено социоэмоциональными токсинами. В одном из постов она даже писала, что хочет съездить в бразильский Сан-Паулу — посмотреть, каково жить в городе, где наружная коммерческая реклама запрещена законом. Этот пост поразил меня, потому что я сам хотел побывать в Сан-Паулу по той же причине.

Элиза писала, что «ее поколение интересует лишь самопиар, средства массовой информации потакают лишь тяге к чувственным раздражителям — гигантской индустрии маркетинга, национального спорта хипстеров, где все делают из самих себя бренд, эта индустрия — результат разгула капитализма, укоренившегося в нашей ДНК так прочно, что желание продавать себя превратилось у нас в инстинкт».

Возможно, бунтарская сущность Элизы была одной из причин, почему она начала страдать от изоляции. В отличие от большинства своих друзей она не была фанаткой вечеринок и попоек. Из-за того что она не присоединялась к тусовкам на выходных, в компании ее объявили унылой ханжой — и перестали куда-либо звать. И даже при том, что в ее старшей школе была обширная азиатская диаспора — и множество детей выходцев из Кореи и материкового Китая, — она замечала, что иногда ее подвергали остракизму из-за этнической принадлежности. Было и еще кое-что — Элиза подмечала это в себе еще с детства. Она не могла выделить конкретное событие, послужившее катализатором процесса, и не могла проследить, как едва заметная тень ощущения разрослась до того, что заполнила ее жизнь целиком, но она понимала, что страдает от изъяна, которого нет у ее товарищей. Она называла свой недуг депрессией, не зная, какое еще определение ему дать, но это заставляло девушку ощущать себя ходячим клише, и поэтому она молчала о своей проблеме.

Однако отрицать проблему было бессмысленно. Элиза ощущала приступы ужасного настроения: они налетали, словно буря, сметающая на своем пути все живое и неживое, словно потоки черных мыслей и отчаяния, от которых хотелось спрятаться в постели. Забираться с головой под одеяло было давней привычкой Элизы. Какое-то время она полагала, что поступает так из-за непереносимости света. Но в конце концов поняла, что это примитивный защитный механизм, попытка отгородиться от страданий, которые приносит каждодневная реальность. Это было сродни погружению в зимнюю спячку, когда не остается надежды найти пищу и тепло. Возможно, это просто злое наваждение переходного возраста, говорила она себе. Когда гормоны получили абсолютную власть над помыслами и поступками ее сверстников, пубертат словно темной молнией расколол школьные компании. Термин «социальное неравенство» имеет отношение не только к богатству, он описывает и дискриминацию по критериям физической привлекательности и личностным качествам.

Разумеется, всем людям случается испытывать грусть, иногда — мучительную. Но накатывала ли грусть на друзей Элизы без причины, терзала ли их по нескольку дней подряд, лишала ли возможности делать самые элементарные вещи? Похоже, что нет. Наоборот, похоже, большинство сверстников Элизы стремительно летели навстречу успешной взрослой жизни, в то время как она прикладывала титанические усилия, чтобы разобраться со своими мыслями, а иногда — чтобы просто выбраться из постели.

ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Все стало еще хуже в двенадцатом классе. В своем блоге Элиза заявляла, что многие близкие друзья ее предали. Одно из предательств уязвило Элизу настолько, что она написала другу гневное письмо и оставила на ветровом стекле машины его родителей.

Казалось, будто лучшие друзья избавились от нее, заменили ее кем-то «покруче». Мысль об этом преследовала Элизу годами.

Летом, перед началом двенадцатого класса, Элиза поехала в Квебек на пятинедельную программу по изучению французского. Молодых людей поселили в страшной глухомани, а Элиза еще ни разу не расставалась с семьей. За эти пять недель она узнала о себе кое-что важное. Первое — она терпеть не может маленькие городки. Провинциальная жизнь — не для нее. Сельское уединение слишком напоминало ее собственную внутреннюю изоляцию, и это «рифмовалось» с другим откровением: у Элизы плохо получалось заводить новые знакомства. Одна лишь мысль о том, чтобы раскрыться неизвестному человеку, приводила ее в смятение — и в результате за пять недель она так ни с кем и не подружилась.

И снова она чувствовала, что ее обходят стороной из-за ее нелюбви к тусовкам, вечеринкам и модной, откровенной одежде. Все вокруг — размышляла Элиза — так легко меняют друзей и компании, так легко и непринужденно скользят по лабиринту социума, который ей самой представляется непонятным и бессмысленным. Все вокруг, казалось, умели надевать маски и снимать их — в зависимости от требований окружения.

Элиза упоминает еще об одном провале того года — причиной его стало решение бросить бег по пересеченной местности и сосредоточиться на волейболе. Это решение Элиза называет «ужасным». Хотя она не считала себя особо сильной бегуньей на длинные дистанции, в команде к ней относились тепло и по-товарищески. Позже Элиза осознала, что, прекратив занятия бегом, она создала для своего организма дефицит физических упражнений, что, вероятно, усугубило депрессию.

Ее волейбольный тренер был «мудилой», особенно он славился тем, что любил сыпать расистскими и сексистскими намеками; он почти не выпускал Элизу на поле во время игры, полагаясь на популярных одиннадцатиклассниц, в которых видел больше спортивного потенциала. В итоге в конце сезона он прямо признался Элизе, что ему стыдно, что так получилось, тем самым подтвердив, что на волейбол она ходила зря.

Выйдя из спортзала, Элиза расплакалась. И в этот самый момент мимо тянулись цепочкой бегуньи. Члены команды, которую она, к своему огромному сожалению, бросила, видели ее слезы.

ДЕПРЕССИЯ

Элиза стала подыскивать слова для этого чувства, для этого ощущения экзистенциального отчаяния. Читая ее ранние посты, видишь, как она пытается определиться с терминологией, разрабатывает свой внутренний словарь, при помощи которого будет размышлять о депрессии.

Физически моя «болезнь» себя не проявляет. Впаду ли я в психоз и захочу ли я себя убить? Я уверена, что ничего экстремального вроде прыжка с моста я предпринимать не буду. Я слишком трусливая. Вместо этого я просто буду лежать в постели, а время пусть течет своим чередом. Вот мое физическое проявление — я целыми днями сплю.

Возможно, Элиза не знала этого, но многие признают, что подобное поведение — грамотный способ справляться с депрессией. Вербализировать депрессию — создавать лексикон для описания своих ощущений и состояний, а затем делиться своими наблюдениями с другими — считается критически важным моментом самопомощи для страдающих этим недугом.

В одной записи Элиза описывает, как ее парень пытался вытащить ее из постели, а она отказывалась двигаться с места.

Депрессия — «самая изматывающая, самая унизительная болезнь из всех, что у меня когда-либо были. [Она] вытягивает из твоего тела всю надежду и мотивацию до последней крохи и заставляет тебя желать для себя гибели».

Подобное летаргическое состояние, разумеется, является одним из характерных признаков тяжелой депрессии, наряду с нарушениями аппетита и сна (как недостатка, так и переизбытка).

Ученые годами пытаются понять, почему же большая депрессия так резко влияет на самовосприятие человека. Нам еще многое предстоит узнать, но уже известно, что депрессия служит катализатором существенных изменений в биохимии мозга, оказывая влияние на движение, количество и эффективность нейротрансмиттеров (включая серотонин и норэпинефрин), синапсы, нейроны, экспрессию генов, работу гипоталамуса и коры, тиреотропин-рилизинг-гормон (ТРГ), на миндалевидное тело мозга и, возможно, гипоталамус, мелатонин, пролактин, температуру тела, секрецию кортизола, таламус и много другое. Иногда бывает трудно разобраться, что является причиной, а что следствием, но на снимках ясно видно: тяжелый депрессивный эпизод может привести к перманентным изменениям мозга.

В своих ранних постах Элиза упоминает об антидепрессантах лишь мимоходом, но, похоже, в поздние подростковые годы она обращалась за помощью к врачу, и тот прописал их ей. Как многие страдающие от депрессии, Элиза временами сомневалась в подлинности своей «болезни» и необходимости принимать лекарства.

Какая-то часть меня до сих пор отказывается признать, что я нездорова и что таблетки могут это исправить. Как бы меня ни убеждали в обратном, пить таблетки кажется мне проявлением слабости. Как будто у меня недостаточно сил, как будто мне не хватает храбрости и упорства жить как надо.

А еще всегда найдется циник, который заявит, что депрессию придумали, чтобы Большая Фарма подсадила нас всех на свои таблетки и обогащалась за наш счет.

ПРЕДАТЕЛЬСТВО-2

Элиза писала на Formspring о том, какую важную роль в принятии депрессии играют социальные сети:

Что касается конкретно моих друзей, мне кажется, с учетом того, как давно я в депрессии, можно было бы надеяться, что они как-то меня поддержат. Это просто реально тяжело, когда ты пишешь, что у тебя был плохой день, и не получаешь абсолютно никакой реакции. Ноябрь был самым паршивым месяцем в моей жизни, а друзья были слишком заняты школой и всем прочим (можно понять), но мне кажется, я не требую слишком [многого], когда прошу просто справляться, как у меня дела (хотя бы эсэмэской), особенно после того, как я практически довела их до слез, объяснив, как они меня подвели.

Социальная изоляция вследствие депрессии стала одним из важных факторов в злополучной одиночной поездке Элизы по Западному побережью. Она считала себя «отчаянно верным другом», но чувствовала, что ее предали.

Элиза рассказывает, как на свое девятнадцатилетие она выпивала с одной из самых близких подруг по школе. По-видимому, эта подруга по непонятным Элизе причинам решила пойти выпивать со своим парнем. Элиза расплакалась, а из-за алкогольного опьянения она разозлилась и вела себя крайне эмоционально. Она попыталась физически удержать подругу, чтобы та не ушла, тогда подруга позвонила своему парню и поменяла планы, чтобы остаться с Элизой, — было очевидно, что та в ней нуждается. Но позже Элиза обнаружила, что трое других ее подруг ушли, а когда пошла их искать, обнаружила, что та самая лучшая подруга пытается незаметно сбежать.

Я больше никогда не буду с ней разговаривать. Мы были лучшими подругами в старших классах, и она выкинула 5 лет нашей дружбы на помойку, чтобы пойти пить со своим парнем — лузером и козлом, который оскорблял мою сестру.

Эта и другие истории заставляют предположить, что многие друзья Элизы не всегда понимали, как ей помочь. Несмотря на ее отчаянную верность, перепады настроения и депрессия воздвигли стену между Элизой и самыми дорогими ей людьми.

БОЖЕ, ХРАНИ ИНТЕРНЕТ

Интернет служил Элизе орудием борьбы с депрессией и одиночеством. Открыв для себя платформу блогов Tumblr, она положила начало тесной связи, которую в своих записях часто очеловечивала. Tumblr был ее лучшим, а иногда единственным другом, «утешителем ее печалей».

В интернете она часто следила за блогами о моде, однако не была большой поклонницей Facebook: он казался Элизе декорацией, зеркальной «комнатой смеха», в которой счастье вечно ускользает от тебя.

Она пробовала и другие платформы — Pinterest, YouTube, Instagram и Twitter, — но именно в архитектуре и аудитории Tumblr нашла успокоение. Элиза стала активным блогером и ощущала катарсис, делясь подробностями своей жизни с невидимой анонимной толпой.

В интернете Элиза обсуждала с другими пользователями депрессию.

«Этот аккаунт, — заявляла она, — служит мне платформой, где я фиксирую, насколько успешно у меня получается приводить свою жизнь в порядок и прекращать лежать в постели, позволяя депрессии захватить мою жизнь».

Она написала одному пользователю Tumblr:

Увы, унылое создание, ты стал членом клуба грустных. Нас миллионы, и мы бродим по интернету, мучаясь от одиночества, и отчаянно жаждем хоть какого-то человеческого общения.

Боже, храни интернет. Все, кто ищет способ излить свою тоску, приходят сюда и чувствуют себя не так одиноко. Здесь очень многие странички, на которые я подписана, в той или иной степени пронизаны той же горечью, что переполняет меня… Благодаря интернету мы документируем нашу жизнь и выставляем ее на своего рода подиум, чтобы всякие извращенцы могли читать нас и сталкерить и забывали ненадолго о своих проблемах, погружаясь в проблемы других людей.

Элиза знала, что, хотя интернет предоставляет ей свободу и ощущение товарищества, выкладывать личную информацию в сеть может быть опасно. В цифровую эпоху открытость и самовыражение соседствуют с мрачным фактом: фолловеры и френды при желании способны отследить все твои действия через твои онлайн-посты. Позже я нашел сетевого расследователя, который именно так и использовал посты Элизы.

Однако интернет был необходим Элизе как эмоциональная отдушина. Мрачная ирония заключалась в том, что он стал для нее надежной гаванью, местом, где она могла быть самой собой. Большую часть своей жизни она проводила в сети, и есть что-то поэтическое, зловеще-печальное в том, что в итоге после своей смерти именно в интернете она осталась погребенной навеки — в облике вирусной страшилки, вечно живой для всех желающих.

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ СЕРОТОНИНА

Я начал принимать антидепрессанты и нормотимики в восемнадцать и с тех пор перепробовал множество всяких препаратов в различных сочетаниях. Я ценный клиент фармацевтической индустрии. Возможно, мой портрет стоит вешать в конференц-залах фармкомпаний.

По отношению к Большой Фарме я настроен цинично, однако желание избежать унизительных страданий решительно перевешивает любой социополитический протест.

Стигматизация депрессии, психических заболеваний и их медикаментозного лечения в последние годы начала стихать, однако и сегодня на лбу любого человека, принимающего психиатрические препараты, словно горит культурное клеймо. Многие распространенные взгляды на душевные заболевания уходят корнями в «темные» времена, пусть даже их нынешние сторонники, как правило, не прибегают к прямому насилию.

В древности в Греции, Риме, Египте, Китае и на Среднем Востоке девиантное поведение и мышление было принято объяснять одержимостью духами. И в давние, и даже в более близкие нам времена людей, демонстрировавших поведение, которое сегодня было бы истолковано как симптомы шизофрении или биполярного расстройства, часто пытали и казнили.

Тяжелая депрессия, маниакальные состояния и галлюцинации считались свидетельством того, что у человека недостаточно веры в Бога и силы воли, чтобы дать отпор злым духам; таким образом, человек был в каком-то роде сам виноват в своем недуге. Эта теория — о том, что в психической болезни следует прежде всего винить самого больного, — позорный социальный пережиток, принесенный в современность из древности.

Варварское и безграмотное лечение психических заболеваний применялось в эпоху институализации и в XX веке. До открытия нейротрансмиттеров и появления лекарственных препаратов вроде аминазина и солей лития врачи вызывали у пациентов чудовищные припадки, вводя им кровь животных, касторовое масло и громадные дозы кофеина; они экспериментировали с терапией сном и ранними варварскими формами электросудорожной (электрошоковой) терапии, а также с психохирургией (включая трансорбитальную лоботомию, производимую ножом для колки льда).

Я никогда не воспринимал депрессию как психологическое явление. Знаю, это звучит нелогично, но, когда депрессия обрушивается на тебя, она кажется абсолютно материальным явлением, из области химии. Мои эмоции превращаются в помехи в интерфейсе сбоящего механизма. Как бы я ни старался сохранять позитивный настрой, сколько бы ни занимался йогой и медитацией, как бы здоров я ни был — химические процессы всегда побеждают. Депрессия без лечения похожа на борьбу с химией, и в конечном итоге я неизменно проигрываю.

Этого более чем достаточно, чтобы понять, почему я сострадаю Элизе. Мне знакомо чувство отчаяния от потери контроля над собственными мыслями, когда ты хочешь быть счастливым, но вместо этого вынужден день за днем, час за часом наблюдать самые темные стороны своего сознания. Это вытягивает из тебя все душевные и физические силы. Это как заплыв с гирями на ногах и пчелами во рту. Просто выбраться из постели — гераклов подвиг, необходимость перезвонить другу выливается в экзистенциальный кризис с мучительными размышлениями о том, как во время разговора замаскировать паническую атаку.

Твое «я» раз за разом разлетается на кусочки, а ты пытаешься собрать свою новую сущность воедино. Просто пытаясь хотя бы час продержать себя в руках, ощущаешь себя так, словно стоишь на капитанской палубе «Титаника», смотришь, как расползаются трещины, и тупо ждешь, когда тебя сокрушит стена ледяной океанской воды.

У меня разбивалось сердце, когда я читал посты Элизы о депрессии. Иногда она словно бы описывала мой собственный душевный ландшафт. Но Элиза прилагала невероятные усилия, защищая «тех из нас, у кого биохимия мозга не попадает под общепринятые стандарты».

«У меня клиническая депрессия и генерализованное тревожное расстройство, — писала она. — А еще у меня есть подтверждающая это ученая бумажка от серьезного доктора и пузырек с таблетками, которые надо принимать каждый день, иначе я захочу себя убить».

Терапевт, принимавший меня в Сан-Диего, прописал мне коктейль из прозака, велбутрина и страттеры. Прозак, самый известный из СИОЗС[16], предназначен для того, чтобы усиливать и регулировать выработку серотонина в мозге. Велбутрин (который, как я выяснил позже, Элиза принимала в больших количествах) — это «атипичный» антидепрессант, он усиливает выработку мозгом дофамина. Обычно его выписывают в помощь тем, кто бросает курить, — это было одной из причин, почему я его принимал. Страттера относится к классу препаратов, регулирующих норэпинефрин. Это одно из немногих нестимулирующих лекарств от синдрома дефицита внимания.

Помню, что сказал мне о медикаментозном лечении депрессии мой самый первый врач. Мне тогда было восемнадцать, и я беспокоился, что антидепрессанты будут подавлять мои творческие способности. Врач заявил, что наша цель в данной ситуации — дать мне дойти до края, но не упасть в бездну. Мне всегда казалось, что несколько дико говорить такое депрессивному подростку, — но смысл в этом есть.

Элиза не принимала СИОЗС, но принимала СИОЗН (ингибитор обратного захвата серотонина-норэпинефрина) — эффексор, или велнафаксин. Она писала, что это единственное за много лет лекарство, которое ей и вправду помогает. Я пробовал принимать эффексор шесть месяцев. Он действовал хорошо, но вызывал у меня повышение давления.

Поиски подходящего антидепрессанта способны довести до белого каления, и продолжаться они могут годами и даже десятилетиями. Стандарта, который позволял бы измерить степень психического расстройства человека, попросту не существует, как и методов диагностики, помогающей определить, как поведут себя химические вещества, воздействуя на мозг конкретного пациента с уникальными чертами характера, историей травмы и генетическими особенностями.

Вот почему обнаружение блогов Элизы стало в моем расследовании поворотной точкой. Если запись с камеры видеонаблюдения позволяла заглянуть в последние минуты ее жизни, то записи в соцсетях позволяли проследить ее последние годы, и можно предположить, что они имеют не меньшую ценность для установления причин смерти.

Погружаясь в автобиографическую прозу Элизы, я глубоко проникся ее борьбой с депрессией и начал ощущать тесную духовную связь с ее историей. И тут возникли новые тревожные вопросы.

ГЛАВА 6

ГОРОД ДЕМОНОВ

Эту книгу пронизывают три сюжетные линии, обозначающие основные версии случившегося с Элизой. Первых двух мы уже коснулись — это психическое заболевание и убийство. Третья — паранормальная активность, и, едва прочитав эти строки, вы наверняка закатили глаза или встрепенулись, в зависимости от вашей мировоззренческой ориентации.

Необходимо, однако, понимать, что у душевных недугов и паранормальных явлений общее трагическое прошлое. На протяжении большей части истории человечества психические заболевания считались результатом вмешательства сверхъестественного. Людей, страдающих депрессией, манией или другими тяжелыми душевыми болезнями, считали одержимыми демонами или духами и часто лишали свободы, пытали и убивали. Даже относительно мягкие проявления болезни свидетельствовали о том, что жертва слаба в вере, — вот ранний пример стигматизации ментальных проблем. В наше время эта стигматизация часто принимает форму обвинений страдающего от депрессии человека в неправильном взгляде на жизнь и нехватке позитива.

Лингвистические рудименты магического мышления можно обнаружить даже в наших повседневных разговорах о психических заболеваниях. Про людей с депрессией говорят, что они сражаются со своими демонами или что их преследуют призраки из их прошлого.

Около 75 % американцев в той или иной степени верят в паранормальное и сверхъестественное. В других странах мира этот процент может быть даже больше.

Я рос убежденным атеистом. В средних и старших классах я ввязывался в многочасовые дебаты со своим другом-христианином. Строго говоря, я был материалистом и полагал, что Вселенная представляет собой атомы в пустоте. Такие явления, как призраки и Бог, моему юному рассудку представлялись оскорблением науки.

В колледже я немного смягчился — благодаря некоторым экспериментам с психоделиками. Этот опыт не превратил меня в спиритуалиста, но поумерил мою самоуверенность, мешавшую принимать чужие взгляды и точки зрения. В то время я шлялся по лугам Санта-Крус под ЛСД и грибами и посещал курс физики под названием «Квантовая загадка». В силу своих феерически паршивых способностей к математике курс этот я провалил. Но концепция применения философии к теоретической физике меня заворожила. Даже по окончании семестра я продолжил читать книгу нашего преподавателя «Призрак в атоме» (The Ghost in the Atom), а когда дочитал, взялся за другие работы по квантовой механике.

Я обнаружил, что многие идеи, лежащие в основе квантовой теории, перекликаются с идеями, которые восточные религии пропагандируют уже тысячи лет. Я сохранял здоровый скептицизм, однако чем глубже я погружался в книги, тем яснее понимал, что некоторые объяснения сверхъестественных явлений вполне совместимы с научным подходом. Все более очевидным становится тот факт, что для постижения истинной природы сознания нам, возможно, придется разгадать загадку квантовой запутанности и начать по-иному воспринимать Вселенную.

Однако как бы интересны ни были подобные теории, в деле Элизы Лэм спекуляции на тему паранормального вызвали немало трений. Одной из самых сложных задач при написании этой книги для меня было примирить «сверхъестественную» линию с психиатрическими фактами.

Проще говоря, эту историю невозможно рассказывать, не признавая и не исследуя трагическое прошлое отеля Cecil, вдохновленные им городские легенды и порожденных им призраков. Чтобы разобраться в этом аспекте, я беседовал с экстрасенсами, гостями Cecil, приезжавшими туда на несколько дней, и постояльцами, жившими там десятилетиями. Постепенно я начал замечать, что в их рассказах тут и там возникают сходные мотивы.

Но лишь побывав в отеле лично, я всерьез поверил, что здание вроде Cecil — где произошло столько ужасных, отвратительных событий — может обладать своего рода памятью.

САМЫЕ СТРАШНЫЕ МЕСТА НА ЗЕМЛЕ

Отель Cecil многие считают одной из главных точек паранормальной активности на планете — наряду с домом семьи Мур в Виллиске и японским «лесом самоубийц». Строго говоря, Cecil, прозванный «отелем самоубийц», можно считать урбанистическим эквивалентом леса Аокигахара, который называют самым жутким местом на земле. Знаменитого ютубера Логана Пола недавно раскритиковали за то, что он снял там видео, — это посчитали опошлением самоубийства.

Cecil приносит изрядный доход индустрии, известной как «паранормальный туризм». Он всегда присутствовал в длинном списке мистических мест Лос-Анджелеса, но после трагической гибели Элизы Лэм сотни, а то и тысячи охотников за привидениями — дилетантов и профи — успели снять там номера в надежде выйти на связь с «другой стороной».

СЛУЧАЙ СО СТУДЕНТОМ

До Cecil у меня была всего одна встреча с псевдопаранормальной сущностью — когда я учился в Калифорнийском университете в Санта-Крус. Я жил в общежитии Портер-колледжа, и осенью второго курса на первом этаже корпуса В объявился демон.

За пару недель почти все обитатели этажа успели заявить, что с криком проснулись посреди ночи в полной уверенности, будто кто-то пытался задушить их во сне. Кампус бурлил. Студенты шутили, что в общежитии орудует реальный Фредди Крюгер, высший хищник царства Морфея, преследующий жертв в их снах.

Этой же осенью мы с моим соседом по комнате Джаредом узнали о страшной истории, произошедшей в Портер-колледже пять лет назад. У одного студента, Дэвида, случился какой-то психический срыв. Он вышел на балкон своей комнаты на четвертом этаже, завернулся в американский флаг и выстрелил себе в лицо из дробовика. Его тело перевалилось через перила и рухнуло на площадку внизу.

Мы с Джаредом просто помешались на этой истории, но найти о ней газетные статьи было трудно, а в кампусе о ней говорили мало.

Как-то раз — в период, когда моя одержимость этим случаем достигла пика, — я сидел на скамейке на террасе внутреннего дворика, разделявшего корпуса А и В. Обычно здесь было полно студентов: они болтали, курили, шумели и наслаждались молодостью. В тот день на террасе было странно пусто и тихо. Осенний ветер гонял туда-сюда яркие листья — они то сбивались в стайку, то рассыпались. Я пребывал в некоем подобии транса, когда внезапно заметил краем глаза фигуру, идущую по краю площадки у стены корпуса.

Ветер неожиданно стих, фигура остановилась и поглядела вверх. Со своей скамейки я не мог увидеть, на что она смотрит. Но постепенно до меня начало доходить, что незнакомец выглядит как-то странно. Я встал и направился к нему. Пока я шел, фигура удалилась. Добравшись до того места, где недавно стоял наблюдатель, я поднял голову и понял, что он глядел на один из балконов четвертого этажа. Позже я проверил в интернете и убедился, что это был тот самый балкон, на котором покончил с собой Дэвид. Несомненно, это с высокой долей вероятности было совпадением. Но вся эта сцена казалась неправдоподобной, искусственной, словно бы разыгранной специально для меня.

Разве не логично, что во Вселенной хаотичных случайностей могут возникать необычные сочетания? В конце концов, один шанс на миллион — не такая уж малая вероятность, когда речь идет о миллиардах и триллионах. Маловероятное в такой системе отсчета становится обычным, абсурдное при достаточно большой выборке становится количественно нормальным, а невозможное — возможным.

Но что, если эта картина бессмысленного хаоса — иллюзия? Все глубже погружаясь в дело Элизы Лэм, я начал отмечать беспрецедентное количество явлений, которые можно было охарактеризовать словом «синхроничность». А по мере того, как я все ближе и ближе подбирался к самому отелю Cecil, меня стало одолевать отчетливое чувство, будто некая разумная сущность заметила мое любопытство.

ВНЕДРЕННАЯ МЫСЛЬ

Натали Дэвис остановилась в Cecil на той же неделе, что и Элиза. Она не видела девушку лично, однако в последние дни жизни Элизы Натали испытывала странные ощущения.

Будучи дипломированным экстрасенсом, Натали, однако, считала себя скорее «ребенком индиго». В Лос-Анджелесе она оказалась потому, что ее автобусный рейс в Техас отложили на неопределенное время. Она вспоминает, как тревожно было идти по Скид-Роу, постоянно натыкаясь на всяких подозрительных субъектов. Один из них, жуткого вида верзила в лобби Cecil, хотел узнать, в какой комнате она остановилась, — это оказалась комната 943 на девятом этаже, том самом, где много лет назад Полин Оттон покончила с собой, выбросившись из окна.

Тогда, в начале 2013 года, Натали ничего не знала об истории отеля, поэтому свои впечатления она характеризует как «двойной слепой эксперимент» — это весьма полезная разновидность управляемых экспериментов.

В своем блоге «Документируя реальность» (Documenting Reality) она пишет:

С того момента, как я заселилась в отель, меня не покидало тревожное ощущение… Когда я впервые вошла в свой номер и подошла к окну, первой мыслью, пришедшей мне в голову, было: «Ух ты, если мне захочется свести счеты с жизнью, я могу просто открыть это окно и прыгнуть…» Сейчас, оглядываясь назад, я не сомневаюсь, что эту мысль мне неким образом «внедрили».

Этот абзац сразу же меня зацепил. Я вспомнил, сколько постояльцев Cecil выбросились из окна. А еще было фото призрачного лица, нависающего над подоконником одного из номеров. И наконец, я вспомнил картинку, которую Элиза запостила в Tumblr за несколько часов до своей смерти: здание и падающее тело.

В своем блоге Натали описывает многочисленные аномалии, которые она наблюдала во время пребывания в отеле. Радиобудильник сработал, хотя она его не ставила, причем сработал в 01:43 ночи, примерно в то время, когда — как Натали узнала позже — много лет назад в этом самом номере постоялица загадочным образом умерла в ванне.

Были и другие происшествия: странно холодный воздух в лифте, телефонные звонки от молчащих абонентов — и конечно же, омерзительная темная жижа и красные кровяные клетки в воде из крана.

ГОЛОСА МЕРТВЫХ

Джони Мэйхен посвятила изучению паранормальных явлений большую часть своей жизни. Были у нее и периоды скептицизма, поскольку здравый смысл убеждал ее не верить в призраков.

Джони была асоциальным ребенком еще до того, как начала подозревать, что слышит духов. Среди людей с паранормальными способностями есть ясновидящие — они способны заглядывать в будущее. Есть ясночувствующие — они могут улавливать эмоции других. Есть те, кто умеет взаимодействовать с тканью Вселенной и описывать события, происходящие за тысячи миль от них.

Люди находят у себя самые разные сверхспособности. Даром Джони было яснослышание: она могла различать голоса мертвых.

Свой дар она обнаружила где-то в четыре года. Именно тогда она впервые заподозрила, что отличается от других людей. Некоторые яснослышащие слышат музыку. Джони слышала голоса. Когда она поворачивала голову, тональность менялась, как будто Джони крутила ручку настройки на радиоприемнике. Это были не обычные звуковые вибрации. Они словно шли из другого мира, походили на гимны, которые пели для Джони разумные создания из иного измерения.

Родители говорили ей: «Такого не бывает, иди в кровать». Поэтому Джони держала свою тайну при себе. Она боялась ложиться спать, ее мучили чудовищные кошмары, а иногда случались приступы лунатизма. Разбудить ее во время таких приступов было невозможно, и она бродила по дому крича. Существа из иных миров как будто преследовали ее во сне.

Джони считает, что мертвые могут общаться с нами посредством снов. В одной из своих статей она описала, как спустя несколько дней после того, как ее бабушка мирно умерла ночью, ей приснилось, что она приехала убраться в бабушкином доме. Войдя, она увидела, что бабушка ждет ее на диване. «Бабуля! Я думала, ты умерла». Бабушка обняла ее и сказала: «Я и правда умерла, но я не могла уйти, не попрощавшись с тобой».

Я попросил Джони проанализировать дело Элизы. Спросил ее, возможно ли, что нечто внутри здания влияло на нее на духовном уровне. Джони упомянула об остаточной энергии, вибрациях травматичных событий прошлого. Не могли ли эти вибрации дать Элизе доступ к новым силам, к способности ощущать эмоции мертвых? Не дремал ли в ней дар ясновидения, позволяющий видеть людей, падающих из окон? Это объяснило бы картинку, которую она запостила в день своего исчезновения.

Если у Элизы уже наблюдались проблемы с душевным здоровьем, сказала Джони, то ее сознание было более восприимчиво к проникновению. Вспомним, что рассказывала Натали: когда она вошла в свой номер в Cecil, она вдруг почувствовала, как что-то внедрилось в ее разум.

Джони полагала, что Элизу убил кто-то в отеле — кто-то, находившийся во власти темной сущности. Возможно, зловещее прошлое Cecil вошло в контакт со служащим или постояльцем, наполнило его злыми мыслями и побуждениями, превратив в марионетку.

Меня одолевали сомнения. Невозможно доказать, что подобный чувственный опыт не является простым следствием нарушения работы мозга, когда нейротрансмиттеры и синапсы подают неверный сигнал и включают ложное впечатление. Огромное количество людей, страдающих такими заболеваниями, как шизофрения и биполярное расстройство, переживают зрительные и слуховые галлюцинации, поразительно схожие с описаниями паранормальных явлений и демонической одержимости.

Возможно ли, что адепты паранормального выдумывали свои свидетельства, руководствуясь некой эмоциональной потребностью, необходимостью придать своей жизни смысл? Не было ли испытанное ими симптомами недиагностированного аффективного расстройства? Я не мог не придерживаться здесь скептической позиции, поскольку сам никогда подлинных паранормальных явлений не фиксировал. И к тому же я еще не бывал в отеле Cecil.

ПРИКОСНОВЕНИЕ ПРОШЛОГО

Лос-Анджелес, он же Город ангелов, изобилует историями о призраках. Привидение Мэрилин Монро в отеле Roosevelt, голоса самоубийц под мостом Колорадо-стрит, некие зловещие силы, являвшиеся людям в доме 100 500 на Сьело-драйв, где совершила массовое убийство банда Мэнсона. Эти легенды впитались в архитектуру и мифологию города.

В Cecil не обитают призраки знаменитостей, однако отель все равно считается одним из самых проклятых и одержимых зданий Лос-Анджелеса. В известном смысле Cecil можно считать реальным воплощением отеля «Оверлук»[17] — здания, чье ужасающее прошлое уходит корнями в начало века, здания, способного транслировать образы и чувства из этого ужасающего прошлого в сознание тех, кто подрядился на время за ним присматривать.

Могла ли Элиза ощущать прикосновение прошлого? Когда я показал Джони запись с камеры видеонаблюдения, она увидела там девушку, впитывающую что-то опасное из окружающего ее пространства. Есть в движениях Элизы нечто такое, от чего зрителю становится крайне неуютно. Как может расплывчатый ролик, который в кинотеатре получил бы возрастной рейтинг «13+», создавать ощущение столь сильной тревоги?

Все дело в ее нерешительных шагах, в том, как осторожно она осматривается, в ее почти мучительном возбуждении, в почти мистическом ощущении, будто ее что-то преследует; в змееподобных изгибах ее рук, запястий и пальцев, переходящих почти что в пантомиму одурманенного наркотиками дирижера, словно Элиза пытается выявить смысл чего-то, видимого ей одной, отмечает ритм мелодии, слышной ей одной.

Позже, когда я больше узнал об Элизе и ее схватке с душевной болезнью, всплыл термин «психомоторное возбуждение». Вскоре разгорелся философский диспут, уходящий корнями в прошлые века, почти что реликтовый картезианский диспут между материалистами и мистиками, втиснутый в эпоху, когда на смену психотерапевтическим беседам пришла психофармакология, а новым средством достижения религиозного экстаза стали диковинные видео на YouTube.

Главный вопрос: что в тот вечер заставило Элизу отправиться на крышу? Демон, убийца или ее собственный разум — кто или что преследовало ее, управляло ею, чей голос донесся до нее из темной воды в цистерне и нашептал столь невероятную участь?

ЗЛОВЕЩАЯ СИНХРОНИЧНОСТЬ

Радиоведущий Клайд Льюис не один десяток лет изучал историю Cecil, в особенности наследие Ночного Охотника. Когда отель обзавелся новой трагической тайной в комплекте с одним из самых загадочных видео с камеры наблюдения за всю историю, Клайд первым предложил уникальную интерпретацию случившегося.

Его шоу Ground Zero было посвящено паранормальным явлениям. Когда-то оно соперничало с легендарной передачей Арта Белла Coast to Coast AM[18], и оба шоу занимали самые престижные временные сегменты эфира. С годами шоу Льюиса достигло такой популярности, что стало культовой радиоклассикой.

Клайд однажды упомянул о концепции, которую он называл «синхроничностью зла». Изначальную теорию синхроничности, конечно же, разработал Карл Густав Юнг, один из немногих выдающихся ученых, спускавшихся во время исследований в кроличью нору парапсихологии. И хотя это повлекло личные и профессиональные разногласия с его давним другом Зигмундом Фрейдом, Юнг также разработал теорию «аказуального параллелизма». Он полагал, что кажущиеся не связанными между собой события могут соединяться в пространстве и времени, исполняясь космического смысла.

В выпуске, озаглавленном «Заклание Элизы: темная история, темная вода» (Lam to the Slaughter: Dark History, Dark Water), Клайд посвятил несколько часов делу Элизы Лэм. Гостями студии была семейная пара сетевых расследователей Фрэнк Аргуета и Дженевив Федерлайн — они вели сайт/подкаст West of the Rockies[19] и разбирали гибель Элизы.

«Иногда дьявол прячется в деталях, — произнес Клайд своим металлическим голосом. — Если посмотреть сквозь замутненное стекло, можно увидеть, как обыденное искривляется, становится мрачным и пугающим».

В случае Лэм синхроничность проявлялась в невероятной, непрекращающейся череде ужасных кровавых смертей. Десятки странных несчастных случаев, самоубийств и убийств наполняли отель жестоким, гибельным отчаянием.

Далее следует обратиться к фильму «Темная вода», который как будто предсказал в художественной форме все то, чему суждено было произойти в отеле. Гости Клайда, Фрэнк и Дженевив, пояснили, что японский хоррор «Темная вода» вышел в 2002 году. Имя дочери в фильме — Сесилия — созвучно названию отеля. В вышедшем в 2005 году американском ремейке с Дженнифер Коннелли девочку зовут Сеси — тоже ужасно похоже на название отеля. К тому же в фильме 2005 года героиню Коннелли зовут Далия, то есть «георгина», что заставляет вспомнить о Черной Георгине, чья смерть исторически связана с Cecil.

Красная куртка девочки в фильме 2005 года удивительно похожа на красную толстовку Элизы, а в фильме 2002 года девочка появляется в красном дождевике и с красной сумкой[20].

Но главный сюрприз, жуткое совпадение, благодаря которому история Лэм разлетелась по интернету, заключается в том, что в обоих фильмах главная героиня, маленькая девочка, падает в цистерну с водой на крыше здания и тонет. Вода из цистерны проникает в жилые помещения и в водопровод. Звучит знакомо?

Но и это еще не все. В обоих фильмах есть сцены, где персонаж нажимает кнопки в кабине лифта, а за ним следит камера видеонаблюдения. Оформлены эти видео точь-в-точь как реальная запись с Элизой на YouTube. И поведение героев в лифте напоминает поведение Элизы в Cecil.

Создатели фильмов словно бы нечаянно заглянули в будущее — или, наоборот, реальность приняла форму человеческого творения, не следуя линейному времени.

И как по заказу, слоган на афише «Темной воды» 2005 года гласит: «Некоторые загадки не следует разгадывать».

Как бы дико ни выглядели параллели с «Темной водой», другой случай синхроничности в этом деле пугает еще сильнее.

Как оказалось, смерть Элизы пришлась на тот момент, когда в Лос-Анджелесе наблюдалась вспышка туберкулеза — крупнейшая за десятилетие. Ситуация была особенно серьезной в погрязшем в нищете районе Скид-Роу, окружающем Cecil. Согласно данным Центра по контролю за заболеваниями, было выявлено около 4500 зараженных, вследствие чего Центр направил в район команду медиков для проведения тестирования.

Для выявления конкретного штамма туберкулеза, поразившего город, существовал специальный тест. И назывался он — невероятно, поверить невозможно! — LAM-ELISA.

Медицинская статья 2005 года описывает тест так: «Прямой захват антигена ELISA, основанный на выявлении микобактериального липоарабиноманнана (LAM) в необработанной урине, заслужил признание благодаря успешному применению в клинической практике. В Танзании 231 пациент с подозрением на туберкулез легких и 103 здоровых добровольца были проверены стандартным тестом на туберкулез и новым LAM-ELISA».

И вишенка на торте: тест был разработан командой ученым Университета Британской Колумбии — того самого, где Элиза посещала курсы неполного высшего образования.

Когда я узнал название теста, то почти разозлился. Как будто кто-то пытался свести нас всех с ума и превратить реальность в бред.

У концепции синхроничности, разумеется, есть критики. Поиск смысла в совпадениях — весьма небезопасное для разума занятие. В конце концов, разве не является математической неизбежностью то, что во Вселенной, обременяющей человеческое сознание таким количеством информации, появляются определенные паттерны, подчас невероятные до безумия?

Перед нами всего лишь очередной пример того, как люди находят смысл в хаосе?

Или же хаос скрывает нечто важное?

ГЛАВА 7

ВНИЗ ПО КРОЛИЧЬЕЙ НОРЕ: ПРОДОЛЖАЕМ ПОГРУЖЕНИЕ

Я обсудил видео из отеля с двумя экспертами по языку тела и с обоими встретился лично. Первый специалист, доктор Джек Браун, составил посекундный разбор видимых на записи движений Элизы. Он опубликовал его на своем сайте BodyLanguageSuccess.com, и пост с разбором быстро сделался там самым популярным.

Сандирелла Ху, юридический консультант и аналитик языка тела, объяснила мне, что изучение языка тела основывается на социальной науке и имеет широкий спектр применения: игроки в покер считывают мимику соперников, чтобы найти подсказки и распознать блеф, адвокаты выбирают расположенных к подсудимому присяжных, некоторые даже пытаются при помощи языка тела определить, любит их «вторая половинка» или живет с ними лишь ради денег.

Наука чтения языка тела не пользуется в обществе единодушной поддержкой, однако она приобрела репутацию «народного оракула», поскольку ее часто призывают на помощь при интерпретации записей, которые нельзя расшифровать никаким иным образом. Некоторые диванные детективы с YouTube, например, пытались так проанализировать видеопередачи, где Джимми Киммел спрашивает Барака Обаму про НЛО.

ЯЗЫК ТЕЛА

Если верить доктору Джеку Брауну, когда Элиза только заходит в лифт, она расслаблена и не испытывает страха. На это указывают спокойная походка и широкие движения рук.

Закончив нажимать на кнопки, она прижимается к стене — многим кажется, что это движение выдает ее опасение. Однако Браун утверждает, что подобное поведение не обязательно означает страх — язык тела Элизы нейтрален, об этом можно заключить по расстоянию между ступнями и расслабленному положению рук.

Затем Элиза высовывается из лифта, чтобы посмотреть в коридор. И тут все меняется. Вернувшись в кабину, она прячется в левый передний угол. Ее ладони складываются в «фиговый лист», а ступни плотно прижимаются друг к дружке. Если верить Брауну, эта поза исполнена тревоги и неуверенности, однако все равно не обязательно предполагает страх.

Сандирелла Ху также заключила, что язык тела Элизы меняется после того, как она выглядывает в коридор. На 33-й секунде девушка еще расслаблена, но затем начинает беспокойно высматривать что-то. Ху предлагает два объяснения такой перемене: девушка увидела нечто, вызвавшее у нее испуг, или же подумала о ком-то, и это повлекло за собой эмоциональный диссонанс. Ху считает, что Элиза вернулась в кабину в поисках убежища.

Дальше Элиза в два шага выпрыгивает из лифта — ее движения «исполнены некоторой игривости». Элиза так и держит ладони в положении «фиговый лист», но ее шаги становятся шире, что указывает на выросшую уверенность. Браун полагает, что противоречивое сочетание «фигового листа» и широкого, уверенного шага свидетельствует об эмоциональном диссонансе.

Ху согласна с тем, что, выпрыгивая из лифта на 54-й секунде, Элиза кажется игривой. Согласна она и с тем, что у Элизы наблюдается эмоциональный диссонанс и в течение минуты она переживает необычайно резкую смену настроения. Это могло произойти из-за каких-то медицинских препаратов, которые она принимала или должна была принимать, но не приняла, или вследствие «быстрой цикличности», которая наблюдается у людей с биполярным расстройством как под медикаментами, так и без них.

Затем наступает самый важный момент видео — по крайней мере, для специалиста по языку тела. Браун описывает его так:

На протяжении приблизительно 16 секунд мисс Лэм демонстрирует положение «руки подняты, локти в стороны, подмышки обнажены, приглаживание волос на затылке». Приглаживающее движение она — по крайней мере, какое-то время — совершает обеими руками [см. ниже]. Движение рук, поднимающихся к голове, чтобы пригладить волосы, — плавное, медленное, намеренное, что очень важно. Это сочетание движений является ярким и крайне надежным индикатором сексуального интереса. Либо человек, вызвавший этот интерес, стоит снаружи лифта, либо она сосредоточенно о нем думает.

Ху также характеризует «приглаживание» как явный признак симпатии или сексуального влечения и отмечает, что такое поведение могло быть вызвано кем-то, кого Элиза увидела в коридоре, либо она подумала о знакомом или о недавно встреченном человеке. Могла ли она познакомиться с этим человеком в Лос-Анджелесе? Ху полагает, что это не давний знакомый, а тот, с кем Элиза ожидает встречи этим вечером, или же человек, которого она уже видит.

Когда Элиза возвращается в лифт, она придерживается за двери обеими руками. Это может указывать либо на головокружение, дурноту, либо на эмоциональный дистресс. Джон Лордан отмечает, что в отеле он видел зеркало на стене напротив лифта, и предполагает, что Элиза могла разволноваться из-за собственного отражения.

Двустороннее приглаживание волос — признак того, что Браун называет МАУ (Манипуляция, Адаптация, Успокоение). Это действие, по его словам, означает, что Элиза пытается «установить связь со своими корнями» и обрести уверенность.

Браун считает, что затем Элиза Лэм улыбается. Это, похоже, неискренняя, «социальная» улыбка, иллюстрирующая эмоциональный разлад Элизы, — ведь в лифте она предположительно одна. Элиза совершает движение кистью, касаясь кончиком пальца груди, что указывает на усиление тревоги.

Вновь выйдя из лифта, Элиза производит серию выразительных жестов.

«Возможно, эти движения — часть беседы с кем-то, находящимся за пределами нашего видения, или своего рода репетиция предстоящего разговора/взаимодействия, или же, как предполагали многие, следствие приема наркотиков. И несмотря на ограниченное поле зрения и низкое разрешение, невербальных признаков страха мы не видим».

Дальнейшие действия Элизы описываются как нечто вроде игры в шарады с воздухом, а затем девушка становится воодушевленной, радостной, уверенной.

Эти действия начинаются на временной отметке 01:56 и являются самым обсуждаемым фрагментом записи — кажется, что Элиза разговаривает с кем-то, делая странные движения пальцами. Ху в своем разборе сомневается, что расставленные пальцы — признак переживаемого гипоманиакального эпизода[21]. Впечатление такое, будто из кончиков пальцев Элизы вырывается энергия. Не подсчитывает ли она что-то на пальцах? Элиза ведь часто составляла списки. Или она репетирует разговор с парнем, с которым скоро увидится?

Еще больше вопросов поднимают выводы Брауна:

«На этом видео мисс Элиза Лэм играет в прятки (или что-то похожее). И хотя время от времени она демонстрирует некоторую тревогу, маркеры страха отсутствуют. Здесь определенно присутствует элемент игры… И хотя происходящее на записи может быть не связано с ее кончиной — в том случае, если запечатленные на видео события произошли непосредственно перед ее исчезновением, есть все основания подозревать, что человек, вызвавший интерес Элизы, мог знать о ее смерти, иметь к ней отношение или быть в ней виновным».

Так был ли кто-то еще в коридоре или поблизости? Или Элиза вообразила себе кого-то? Некоторые аналитики предполагают, что вследствие биполярного расстройства состояние ее психики было настолько тяжелым, что она играла в подобие пряток сама с собой. Или с воображаемым другом, или с предметом влюбленности.

Анализ языка тела Элизы, осуществленный доктором Джеком Брауном и Сандиреллой Ху, предполагает весьма ощутимую вероятность того, что девушка находилась в некой очень волновавшей ее романтической связи — с недавним знакомым или человеком, о котором она просто думала.

Или с кем-то, кто стоял в коридоре на четырнадцатом этаже отеля, прямо рядом с лифтом.

ТАЙМ-КОД

С момента обнаружения тела Элизы прошло три месяца, а результатов вскрытия и токсикологической экспертизы все еще не было. Интернет-форумы бурлили: взбудораженные сетевые расследователи истерично перебирали все конспирологические теории со времен убийства Кеннеди. А запись с камеры наблюдения продолжала подливать масла в огонь.

Видео из лифта и само по себе было путающим и таинственным. Вам предлагают посмотреть на молодую девушку, которая то ли прячется от кого-то, то ли психически больна, то ли находится под действием наркотиков, то ли одержима — или представьте себе любую комбинацию вышеперечисленных факторов, — за несколько часов до того, как ее раздетое мертвое тело неизвестным образом окажется в цистерне с водой на крыше отеля.

Сам факт обнародования видео представлял собой загадку. Как отметил на BrainScratch Джон Лордан, запись не могла помочь опознать Элизу или каких-либо потенциальных подозреваемых. А если приглядеться к тайм-коду, все становится еще удивительнее.

Временные отметки необходимы для точности. Их часто используют в суде, и было множество случаев, когда дела прекращали из-за неубедительного или поврежденного тайм-кода.

Сказать, что тайм-код на видео из Cecil поврежден, значит не сказать ничего. Он представляет собой беспорядочную мешанину, которая больше напоминает знаки и символы программного кода какой-то внеземной цивилизации, чем цифры.

Некоторые сетевые расследователи не поленились как следует изучить тайм-код и пришли к выводу, что он отображает минуты незадолго до полуночи или около того. Согласно широко распространенной версии, приблизительно в это время Элиза оказалась на крыше. Однако время ее смерти официально — и неофициально — неизвестно.

В марте 2013 года, спустя чуть больше месяца после начала полицейского расследования, ютубер по имени Коди Фрай выложил в сеть другой вариант видео и сравнил с оригинальным. Этот новый вариант не отличался по хронометражу, но был слегка ускорен, до 135 %. Коди Фрай утверждал нечто поразительное: он считал, что оригинальный ролик, выложенный на YouTube, замедлили.

Зачем? Возможно, утверждал Коди, из-за того, что из записи удалили почти минуту, и, замедлив видео, тайм-код подтянули так, чтобы пропажа не была заметна.

Интересно то, что при просмотре «быстрой» версии многие движения Элизы кажутся уже не такими пугающими. Как будто, замедлив видео, кто-то заставил ее поведение выглядеть более причудливым. Если сравнить два ролика, новая версия однозначно кажется естественнее. Но зачем кому-то было замедлять запись? Неужели действительно для того, чтобы никто не заметил вырезанного куска? Как доказать, что из видео что-то вырезали? Свой ролик Коди Фрай завершил так: «Кто отредактировал видео? Почему временные отметки размыты? Эта бедная девочка заслуживает того, чтобы люди узнали, что с ней произошло. Кто-то что-то скрывает».

Коди полагал, что из видео вырезали кусок, запись замедлили и обнародовали в надежде, что никто не заметит нестыковок.

Похоже, в тайм-коде есть несколько нарушений, как то: замедленная запись, помехи, выпадающие секунды, и — самое невероятное — пропавший отрезок в 53 секунды.

Я был на работе, когда просмотрел это видео, и я четко помню, как у меня выпал изо рта кусок еды (кажется, фалафеля). Коди Фрай предлагал в своем ролике интригующую теорию: запись с камеры видеонаблюдения исказили и отредактировали.

Но кто мог такое сделать? У кого были причины корректировать видеозапись, показывающую, что делала девушка непосредственно перед смертью? Многие сетевые расследователи, в числе которых был админ веб-страницы Tribwatch, допускали, что здесь мог быть замешан служащий отеля, который либо сам совершил преступление, либо прикрывал знакомого.

Дальше логично будет задаться вопросом: если отель предоставил это видео полиции, как детективы не заметили все эти странности? Почему они не обратили внимания на столь вопиющие нестыковки? Не по той ли самой причине, по которой они не сумели найти тело Элизы на крыше во время первых обысков? Что это — профессиональная некомпетентность или преступный сговор? И наконец, отель сбил со следа полицию или же полиция обманывала граждан?

Возможно, и то и другое.

ЭЛИЗА И ЧЕРНАЯ ГЕОРГИНА

Я прожил в Южной Калифорнии десять лет (пять в Лос-Анджелесе, пять — в Сан-Диего), и в общем и целом это был для меня адский ночной кошмар с пальмами. Под конец этой декады, в последние месяцы 2013 года, я совершил путешествие в отель Cecil по следам Элизы.

Начал я с того, что повторил короткий (и последний) переезд Элизы из Сан-Диего в Лос-Анджелес. Поскольку я тогда жил в Сан-Диего, а в Лос-Анджелесе у меня были семья и друзья, маршрут был мне отлично знаком.

Неясно, каким транспортом пользовалась Элиза. Говорили, что ее любимым средством передвижения были автобусы компаний Amtrak и Greyhound, однако есть по крайней мере одно свидетельство ее френда из соцсетей, что в ту ночь, когда Элиза отправилась в Лос-Анджелес, из бара Gaslamp она поехала в аэропорт.

Это подводит нас к еще одной причудливой параллели в этом деле — к сходству последних дней Элизы и Элизабет Шорт… Элизабет Шорт, или Бетти, амбициозной старлетки, известной как Черная Георгина. В 1940-х годах она стала жуткой, мистической легендой после того, как ее обезображенное расчлененное тело нашли в центре Лос-Анджелеса всего в паре кварталов от Cecil.

Откровенно говоря, вначале я думал, что связь между Элизой Лэм и Черной Георгиной основана больше на домыслах, чем на фактах. Многие сетевые расследователи делают глубокомысленные выводы из того, что Элизабет Шорт заскочила выпить в Cecil в ночь своей гибели, но на самом деле не существует прямых доказательств того, что она заходила в отель. И даже если она и впрямь пропустила бокальчик в Cecil, что в этом такого?

Однако чем дольше я изучал дело, тем больше находил интригующих параллелей между двумя женщинами и их трагическими смертями.

Если верить Джону Гилмору, автору книги «Расчлененная: подлинная история Черной Георгины» (Severed: The True Story of the Black Dahlia), Элизабет Шорт сбежала в Сан-Диего после того, как наделала в Лос-Анджелесе крупных долгов. Затем по неизвестным причинам она вернулась. Гилмор и другие исследователи нашли множество людей, знавших Шорт, деливших с ней жилье и даже ухаживавших за ней во время ее пребывания в Сан-Диего, однако никто толком не знал, чем она там занималась.

Она оказывала на окружающих почти мистическое воздействие. Даже случайные прохожие необъяснимым образом влюблялись в Элизабет от одной лишь ее мимолетной улыбки.

Сайт Esotouric, занимающийся разоблачением мифов о совершенных в Лос-Анджелесе преступлениях, проводит экскурсии по маршруту «Зловещие отели и жуткая Мейн-стрит» (Hotel Horrors & Main Street Vice). Один из авторов экскурсии заинтересовался сходством убийств Лэм и Шорт и опубликовал список обнаруживающихся у них таинственных общих черт:

• Имена обеих происходят от «Элизабет».

• Обеим было чуть за двадцать, обе путешествовали в одиночку, часто пользуясь общественным транспортом.

• Обе путешествовали без четкого плана, и маршрут путешествия не был известен никому, кроме них.

• Обе были миниатюрными привлекательными брюнетками, обеих окружающие считали харизматичными и компанейскими натурами. И при этом обе страдали от депрессии.

• Обе приехали из Сан-Диего в Лос-Анджелес в январе.

• Обеих последний раз видели в отеле в центре города.

• Об исчезновении обеих не было объявлено сразу же. Обе числились пропавшими некоторое количество дней, прежде чем их тела были обнаружены в крайне необычных местах.

• Смерти обеих несчастных женщин привлекли огромное внимание средств массовой информации и стали предметом активных спекуляций.

Я бы добавил к этому списку еще один пункт. И Элиза, и Элизабет в последний год своей жизни страдали от разбитого сердца. В своем блоге Элиза ярко и подробно описывает, как экс-бойфренд и другие парни, бывшие после него, разрушили ее представления о любви.

Элизабет, в свою очередь, надеялась выйти замуж за одного мужчину, которого, как утверждала, любила. Этот человек, находясь на военной службе за границей, решил, что не может на ней жениться. Узнав об этом, Элизабет, рассчитывавшая создать семью, была потрясена. Следователи, разбиравшие ее сундук после ее смерти, обнаружили десятки писем, в которых Элизабет рассказывала о своих «любовных разочарованиях».

Упомянутое в списке внимание СМИ — не притянутый за уши пункт. Онлайн-помешательство на случившемся в отеле стало визитной карточкой этой истории, однако многие не осознают, что подобный медиафеномен не нов и никоим образом не является уникальной принадлежностью интернета.

В 1940-х годах средства массовой информации были гораздо менее развитыми и влиятельными, однако газеты былых времен вкладывали свою лепту в создание сенсаций. И дело Черной Георгины, возможно, изменило вектор развития криминальной журналистики. Пожалуй, это было первое чудовищное убийство, получившее международную известность и освещение в ежедневных новостях, вследствие чего жертва посмертно превратилась в знаменитость.

Так и не раскрытое дело Черной Георгины захватило Лос-Анджелес. На определенном этапе им занимались 750 расследователей. Голливудские газеты Citizens-News и Herald-Express запустили серию сенсационных публикаций — набранные крупным шрифтом заголовки сообщали о ЧЕРНОЙ ГЕОРГИНЕ. В попытке найти убийцу полицейские обыскивали ливневую канализацию на предмет подземных пыточных камер. Вершиной абсурда стала посвященная убийству газетная статья под названием «Загадочная жизнь девушки, убитой волком-оборотнем».

Многие утверждают, что самое загадочное преступление в истории Лос-Анджелеса было скомпрометировано слухами и спекуляциями. Но в то время как полиция обвиняла прессу в погоне за сенсациями, пресса обвиняла полицию в скрытности. Нехватка информации от служителей правопорядка в сочетании с переизбытком недостоверной информации от журналистов запутали дело (здесь прослеживаются четкие параллели с делом Лэм).

Полицейские также винили падких на сенсации репортеров в том, что те спровоцировали девять подражательных преступлений: убийцы сами признавались, что воспроизводили чудовищную гибель Шорт, основываясь на прочитанных в газетах описаниях, полных омерзительных деталей совершенного над девушкой насилия и сексуального надругательства. Разумеется, можно предположить, что вдохновляла преступников-подражателей и мысль о том, что если полиция не поймала убийцу Черной Георгины, то и они останутся безнаказанными.

ГЛАВА 8

«ОТЕЛЬ САМОУБИЙЦ»

Мало что в этой жизни я ненавижу так, как лос-анджелесские пробки. Еще до въезда в город, на шоссе, особенно на 5-м и 101-м, машины спрессовываются, образовывая автосвалки размером с добрый район. Это почти всегда ужас, а если вам надо в туалет, то просто кошмар.

Я еще не добрался до центра, но меня уже окутало смутное нехорошее чувство. Описать его я мог — как бы абсурдно это ни звучало — лишь как ощущение, будто отель Cecil знает, что я еду. Будто отель звал меня. И чем ближе я подъезжал, тем чувство становилось отчетливее.

Я списал это на излишне долгие ночные часы, проведенные за изучением истории отеля. Готовясь к своему путешествию на Мейн-стрит, я наконец-то нырнул с головой в отвратительные подробности этой истории. Самое основное я, конечно, уже знал — два серийных убийцы: Ричард Рамирес — Ночной Охотник и Джек Унтервегер — Венский Душитель, несколько самоубийств и жестокое убийство Голубиной Леди, — но ко всей полноте кошмара оказался не готов.

Полная, неадаптированная хроника отеля Cecil определенно не предназначена для слабонервных.

ПРОКЛЯТИЕ: НАЧАЛО

Cecil построил в 1924 году отельер У. Б. Ханнер — свое новое детище он спроектировал по образцу всемирно известного лондонского Cecil. Местом для постройки здания Ханнер выбрал модный 600-й квартал на Мейн-стрит — в 1920-е годы жизнь в центре Лос-Анджелеса била ключом, и сюда точно должна была потянуться пестрая публика: легкие на подъем представители среднего класса в поисках работы и предприимчивые молодые пролетарии. Множество других отелей, в числе которых были Biltmore и Alexandria, здесь преуспели, так что лос-анджелесский даунтаун, казалось, имел все шансы стать индустриальным, общественным и культурным центром, образцом прогресса и благосостояния еще юного XX века.

Город уже рос с прямо-таки сверхъестественной скоростью, превращаясь — несмотря на изрядные географические изъяны, включающие землетрясения и катастрофическую нехватку естественных источников воды, — из глухого захолустья в один из крупнейших мегаполисов страны.

Самобытный облик отеля был проникнут стилем бозар (смесью французского неоклассицизма, готики и элементов ренессанса), здесь были мраморное лобби с витражными окнами верхнего света, пальмы в кадках, алебастровые скульптуры, латунь, позолота и панели «под мрамор». Все это создал Лой Лестер Смит, получивший миллионный бюджет от Ханнера. Бюджет также покрывал убранство отеля: здесь не было недостатка в испанской коже, виндзоровской мебели из орехового дерева, эксклюзивных коврах, изготовленных по специальному заказу металлических лампах, стилизованных под винтаж светильниках, украшенных вручную абажурах, матрасах из особым образом обработанного хлопка и подушках, набитых гусиным и утиным пером.

Вдохновленный успехом расположенных неподалеку Biltmore и Alexandria, множеством процветающих промтоварных магазинов, банками и первыми небоскребами, Ханнер не сомневался, что его инвестиции окупятся. В конце концов, Центральный Лос-Анджелес тогда считали Уолл-стрит Запада, тем более что финансовый район Спринг-стрит прилегал к территории Cecil почти вплотную. Отелю суждено было стать роскошным ар-деко — центром притяжения для жаждущих развлечений путешествующих бизнесменов.

Ни Ханнеру, ни прочим толстосумам из финансовой элиты не дано было предугадать, что через пять лет Соединенные Штаты нырнут в пучину десятилетней Великой депрессии, которая высосет из людей деньги и надежду. Не могли они заглянуть и на пятьдесят лет вперед, чтобы увидеть охватившую центр города беспросветную послевоенную нищету.

Cecil был спроектирован так, чтобы принимать постояльцев как на короткое, так и на длительное время, он не был рассчитан лишь на путешествующих бизнесменов — туда также стекались работяги-анджелино[22] в поисках жилья. Эта уникальная человеческая смесь бурлила в отеле на протяжении всей его истории.

Поскольку многие гости Cecil были маргиналами, уже на заре своего существования отель стал местом действия нескольких преступлений.

К примеру, в 1927 году выходца из Словении Джона Кронера арестовали в его номере за то, что он скрылся от полиции в отеле Hayward, а в отеле Rosslyn украл бриллиантовую шпильку для волос.

Рассказывали, что в Cecil жил Джордж Форд, преуспевающий наркоторговец с опиумной заначкой на 10 000 долларов, — его арестовали в ходе спецоперации в близлежащем отеле Astor. А в Cecil пожилого постояльца обнаружили «при смерти» — он выпил отравленный алкоголь, от которого еще трое скончались.

Даже до того, как страну накрыл экономический коллапс, Cecil словно бы магнитом притягивал неприкаянные личности, пребывающие в вечном сражении с равнодушной Вселенной. В апреле 1929 года тридцатитрехлетнюю постоялицу из Сан-Франциско по имени Дороти Робертсон забрали в больницу после того, как она три дня бродила по отелю. Согласно отчетам о происшествии, женщина находилась в отчаянии после скоропостижной смерти мужа и пыталась отравиться прописанными ей барбитуратами.

В начале 1930-х Великая депрессия, точно солнечное затмение, окутала город тьмой. Беспрецедентный экономический спад прокатился по стране, разрушая все на своем пути. На исходе этой тяжелой поры череда кошмарных самоубийств вызвала к жизни смертоносное проклятие — и оно укоренилось в Cecil.

Самый ранний из известных суицидов в отеле произошел 19 ноября 1931 года: житель города Манхэттен-Бич сорокашестилетний У. К. Нортон зарегистрировался в Cecil под вымышленным именем, а затем умер, приняв яд. Следующее самоубийство произошло год спустя, в сентябре 1932 года: горничная обнаружила тело двадцатипятилетнего Бенджамина Додича, выстрелившего себе в голову.

Еще через год произошел несчастный случай без суицидальной подоплеки: грузовик сбил молодого мужчину и впечатал в стену отеля.

Самоубийства возобновились в 1934 году, когда отставной сержант военно-медицинской службы, пятидесятитрехлетний Льюис Д. Борден, находившийся в депрессии из-за ухудшения здоровья, вскрыл себе горло и истек кровью. Он оставил записку, в которой просил передать все свое «немногочисленное имущество» миссис Эдне Хесонер.

Следующее задокументированное самоубийство случилось примерно через три года, 15 марта 1937-го. Двадцатипятилетняя Грейс И. Магуро зарегистрировалась в Cecil и осталась там на ночь с матросом с судна США «Вирджиния». Посреди ночи, пока ее спутник спал, Грейс встала с постели, взобралась на освещенный луной подоконник и прыгнула с девятого этажа. Ее тело нашли ранним утром — запутавшееся в телефонных проводах, походящее на жуткое произведение абстрактного искусства, которое потрясенным прохожим предлагалось интерпретировать.

В следующем году была зафиксирована еще одна попытка суицида, и, кроме того, один пожилой постоялец утонул в океане.

Криминальные элементы меж тем не дремали: в Cecil арестовали несовершеннолетнего грабителя, в кармане у которого нашли записку, гласящую: «Ты на мушке. Открывай кассу и выкладывай деньги. Без фокусов, а то худо будет»; а женщину, предлагавшую услуги няни, ограбил и задушил мужчина, явившийся в ее номер по объявлению.

Вскоре проклятие вновь дало о себе знать: в 1938 году корабельный машинист Рой Томпсон выбросился из окна своего номера на четырнадцатом этаже и упал в окно верхнего света соседнего здания. Записки он не оставил.

В 1939-м тридцатидевятилетний морской офицер Ирвин К. Неблетт, служивший на судне «Райт», был найден в своей комнате скончавшимся от яда. Год спустя в отеле отравился еще один человек.

Проживавший в Cecil управляющий кафе погиб в расположенном неподалеку баре Waldorf Cellar в результате перестрелки с барменом — лучшим другом его детства.

Подоплекой этим суицидам служила, разумеется, Великая депрессия, которая вдребезги разбила мировую экономику, погрузив миллионы людей в безнадежную бедность. В первые три года, между 1929-м и 1932-м — этот период часто считают пиковым, — мировой рост валового внутреннего продукта (ВВП) упал примерно на 27 %, в результате чего 15 миллионов человек потеряли работу. Для сравнения: на пике Великой рецессии 2007–2009 годов мировой ВВП снизился примерно на 4,3 %.

Cecil продолжал предлагать номера высшего класса, но большая часть богатых клиентов — те, кто до сих пор мог позволить себе жилье класса люкс, — переметнулась в другие центральные отели, вроде Alexandria и Biltmore. Лишившись этой части доходов, Cecil спустя какое-то время истощил свои финансовые ресурсы и превратился в один из самых захудалых отелей города. Трансформация осуществлялась медленно, но неуклонно, как подтачивающая Лос-Анджелес почвенная эрозия. А когда Соединенные Штаты вступили во Вторую мировую войну и наконец выбрались из депрессии, Cecil это не спасло. Золотой век отеля миновал… и проклятие никуда не делось.

В сентябре 1944-го у девятнадцатилетней Дороти Джин Перселл, остановившейся в Cecil со своим супругом, начались схватки, и она родила в ванной комнате в коридоре. Она не знала, что была беременна, и подумала, что ребенок мертв. Женщина не стала будить мужа, тридцативосьмилетнего торговца обувью Бена Левина, и выбросила ребенка из окна; тело нашли на крыше прилегающего к отелю здания. Один из присяжных охарактеризовал произошедшее как «почти немыслимое». Патологоанатом подтвердил, что легкие младенца были наполнены воздухом, и, следовательно, на момент падения он был жив. В ноябре 1947-го еще один постоялец Cecil покончил с собой, выпрыгнув из окна на седьмом этаже. В том же году в нескольких кварталах от отеля была жестоко убита Черная Георгина.

В 1954-м Хелен Гурни выбросилась из окна седьмого этажа и упала на козырек над входом в отель. В 1962-м двадцатисемилетняя Полин Оттон поссорилась с мужем и, выпрыгнув из окна девятого этажа, упала на проходившего по улице человека — погибли оба. Прохожий даже не успел вынуть руки из карманов. В 1962 году Джулия Мор бросилась из окна своего номера на восьмом этаже и упала во внутреннюю световую шахту второго этажа.

В 1964-м Голубиная Леди — Голди Осгуд, известная в округе тем, что всегда кормила птиц в парке Першинг-сквер (друзья говорили, что она была «благодетельницей местной голубиной популяции», кормила птиц, которые были слишком малы, чтобы самостоятельно добывать себе пропитание, и не давала более крупным пернатым обижать их), была найдена убитой в своем номере в Cecil — с колотыми ранами, следами удушения и изнасилования. В убийстве Голди и еще одной жительницы района, чье тело нашли в схожем состоянии, какое-то время подозревали местного рабочего Жака Элингера, задержанного в испачканной кровью одежде, однако полиция сняла с него все обвинения и отпустила. Убийцу Голди так и не нашли. Ее друзья, собрав деньги, посадили в парке цветы: «Мы просто хотели, чтобы она знала: мы ее помним».

В 1975-м постоялица, чье имя осталось неизвестным, выбросилась из окна своего номера на двенадцатом этаже и упала на крышу второго этажа отеля.

В какой-то момент обитатели Cecil и жители центрального района начали называть его отелем самоубийц. Нетрудно догадаться почему. С открытия в 1920-х до конца 1970-х там было зафиксировано несколько десятков суицидов.

Началось следующее десятилетие, а вместе с ним — новая страшная глава в летописи отеля: двое серийных убийц из числа самых чудовищных преступников, известных истории, поселились в Cecil и жили там во время своих кровавых разгулов.

НОЧНОЙ ОХОТНИК

Ранним июльским утром 1985 года двадцатилетняя Уитни Беннетт надела ночную рубашку и легла в постель. На другом конце коридора ее родители укладывались спать, проводив гостей. Уитни ходила на свою вечеринку и вернулась лишь к часу ночи.

Она заснула, не подозревая, что убийца уже проник в дом и стоит в коридоре прямо у двери в ее комнату, сливаясь с темнотой, точно хамелеон. Ночной Охотник решил, что прикончит ее ножом — для максимального удовольствия. Позже он говорил, что «через нож можно ощутить смерть жертвы — это почти как секс, лучше, чем секс».

Когда Уитни очнулась — что само по себе было чудом, — в комнате было темно, а все ее тело пульсировало от боли. Ей повезло, что она была в принципе способна что-то чувствовать, ведь кто-то безжалостно избил ее монтировкой. Голова и лицо девушки были сплошь покрыты синяками и опухли так, что ее едва можно было узнать. Оружие лежало на полу, кровавые отпечатки ног вели к открытому окну.

Уитни была одной из везучих жертв Ричарда Рамиреса, Ночного Охотника, в середине 1980-х повергшего Лос-Анджелес в ужас чередой жестоких убийств и изнасилований.

Он был высоким, костлявым, с взлохмаченными волосами и зловещим взглядом, и от него исходил специфический запах, который жертвы описывали как «запах мокрой кожи». В ту ночь он не смог подобрать подходящий нож, поэтому воспользовался монтировкой, собираясь забить всю семью до смерти, изнасиловать Уитни, а потом забрать из дома все ценное.

Он проник в спальню Уитни через незапертое окно и нанес ей множество ударов монтировкой. Затем обмотал ее шею телефонным шнуром, собираясь насиловать девушку, пока та будет задыхаться. Рамирес расстегнул брюки и затянул шнур. Он уже собирался стащить с Уитни белье, когда на шнуре внезапно вспыхнули искры. Перед Рамиресом материализовался синий туман. У него перехватило дыхание — никогда в своей жизни он не видел ничего подобного. Рамирес решил, что Иисус препятствует совершаемому им убийству, и это потрясло его до глубины души.

Он ослабил шнур, и Уитни смогла вдохнуть и глотнуть кислорода. Рамирес сбежал через окно, оставив в комнате сильно израненную, но живую жертву, чьи показания позже помогли отправить его в тюрьму.

Биографу Филипу Карло он рассказывал, что посчитал исходящий от Уитни синий туман ее душой.

Как и большинство убийц, Ричард Рамирес не родился душегубом-сатанистом. В детстве Ричи был тихим вежливым мальчиком, защищал сестренку и других девочек от хулиганов. Но став старше, сделался одержим насилием. В ранние подростковые годы одним из его героев был Джек-потрошитель. У него Ричи и позаимствовал идею одеваться во все черное. Он фантазировал о том, как станет знаменитее неизвестного Джека, как будет выныривать из тумана, чтобы лишать людей жизни, точно Смерть в человеческом обличье.

На протяжении многих лет выдвигались разные предположения о причинах жестокости Ричи: врожденные аномалии вследствие ядерных испытаний в Лос-Аламосе и/или воздействия промышленных химикатов, с которыми работала его мать, свирепый характер отца и домашнее насилие, височная эпилепсия, малые припадки, сексуальное насилие со стороны учителя в школе и даже эмоциональная травма, полученная из-за того, что в старших классах Ричи выгнали из футбольной команды.

Мы имеем дело почти что с идеально катастрофическим сочетанием биологических, генетических и психосоциальных факторов, способствовавших развитию патологии, которая в конечном счете превратила Ричарда в одного из самых страшных серийных убийц за всю историю, в человека, терроризировавшего Лос-Анджелес испепеляюще жарким летом 1985-го.

Спасаясь от приступов отцовской ярости, Ричи убегал из дома и ночевал на кладбище Кордова, где в конце концов лишился невинности с милой девушкой, которая потом отзывалась о нем исключительно хорошо. Кроме того, Ричард совершал вылазки в пустыню и научился ориентироваться в темноте по звездам. Став старше, он принимал при свете пустынной луны психоделики и видел в галлюцинациях демонов, насилующих людей.

Как отмечает Карло в своей скрупулезной биографии «Ночной Охотник: история серийного убийцы Ричарда Рамиреса» (The Night Stalker: The Life and Crimes of Richard Ramirez), в подростковые годы из Ричи чуть ли не специально делали преступника. Родные братья обучали его воровскому искусству. А самые обстоятельные и жуткие уроки преподавал ему двоюродный брат Майк. Он вернулся из Вьетнама, когда Ричи еще не вошел в переходный возраст, и стал потчевать потрясенного кузена историями о сражениях с вьетконговцами в джунглях. Но это были не голливудские военные байки, это была правда, подлинные свидетельства американского вторжения на территорию чужого государства, ужасающие рассказы о пытках, хладнокровных убийствах и изнасилованиях.

Началось все с того, что Майк поведал Ричи, как в начале войны американские солдаты узнали: бойцы Вьетконга верят, что не попадут в рай, если у них будет не хватать части тела. Майк и другие стали отрезать у врагов уши (и не только уши), отсюда и пошла печально известная традиция вьетнамских ожерелий. Еще Майк показывал Ричи свою коллекцию фотографий, на которых обезумевших от ужаса вьетнамских женщин под дулом автомата заставляли делать минет. На одном из снимков Майк держал отрезанную голову одной из этих женщин.

Майк не только научил Ричи стрелять из двадцать второго калибра, он прибавил к набору его криминальных навыков умение избегать шуршащей щебенки, бельевых веревок, мусорных баков и собак. Майк обучил Ричарда приемам партизанской войны: как становиться невидимым для жертвы и как ловко, быстро убивать. А еще он привил Ричи идеологию бунта, жажду социальной справедливости, идеологию «мы против них» — бедные и угнетенные против богатых и облеченных властью. Убей или будь убит.

В итоге страсть к насилию довела Майка до того, что он в приступе неконтролируемого бешенства выстрелил в голову своей жене — его признали невиновным по причине невменяемости. Ричи был свидетелем этого убийства, он стоял в пяти футах от Майка, когда тот нажал на спуск.

Когда Рамирес начал убивать, его вдохновляли кокаин, Сатана и рок-музыка — американская мечта, «Бог, мама и яблочный пирог» контркультуры 1980-х. Еще подростком Ричард воображал жестокий секс, безжалостные пытки и убийства. Запредельный садизм словно был у него в крови. Долгие годы ему удавалось сдерживать свои порывы, но в конце концов он был вынужден дать им выход. Начал Рамирес с попытки изнасилования — его нашли, арестовали и отпустили. Инцидент не имел для него никаких последствий — и однозначно не принес облегчения.

Жертвой его первого успешного изнасилования была женщина, с которой он курил «ангельскую пыль». Рамирес ушел, а затем пробрался обратно через пожарный выход. Во время полового акта наибольшее наслаждение от получил от страха женщины. Это была абсолютная власть, он словно бы с помощью Сатаны отобрал у самого Господа контроль над Вселенной. Содеянное доставило Рамиресу такое удовольствие, что он решил не останавливаться.

Погружению Рамиреса в пучину физического насилия способствовала вера в Сатану, который, как ему представлялось, лично радовался актам варварской жестокости. Юношей Рамирес прочел «Сатанинскую библию» Лавея[23] и угнал машину лишь для того, чтобы съездить в Лос-Анджелес повидаться с ним. Ричард принялся служить Темному Властелину, однако был «одиноким адептом», поскольку не доверял людским сообществам и считал, что многие прихожане Церкви Сатаны тяготеют к культу. Кроме того, он подозревал, что у полиции в Церкви Сатаны есть свои агенты.

Прошли годы, и Церковь Сатаны объявила Рамиреса своим почетным членом.

К тому времени Ричард начал колоть кокаин в вену и вскоре пристрастился к нему настолько, что тратил на наркотик больше полутора тысяч долларов в неделю — деньги на вредную привычку он добывал при помощи грабежей. Попадая непосредственно в кровоток, кокаин вызывает эйфорический выброс дофамина — этот дофамин подпитывал фантазии Рамиреса о садистских убийствах.

Меж тем в его душе теплилась главная темная мечта: о собственном особняке, в котором он обустроит подвал, специально предназначенный для того, чтобы мучить и убивать женщин. Ричард откладывал деньги из награбленного на будущую пыточную камеру.

Он отчаянно любил рок-музыку и воображал, будто песни его обожаемых групп исполнены духа Сатаны. И так же, как ранее Чарльз Мэнсон, Ричард был убежден, что некоторые песни были написаны специально для него. Но он восхищался не битловской классикой вроде «Сексуальной Сейди», а «Ночным карателем» AC/DC и «Глазами без лица» Билли Айдола. «Ночной каратель» не мог не быть написан для него: герой песни прокрадывался в чужой дом и убивал хозяина.

Влекли его и жестокие фильмы ужасов, особенно те, в которых затрагивалась оккультная тематика. «Экзорцист», «Кошмар на улице Вязов», «Техасская резня бензопилой» — эти картины демонстрировали Ричарду подлинный ужас и азарт убийства. Даже мальчишкой, сидя в кинотеатре на тройном сеансе ужастиков, он улыбался, когда весь зал кричал. Он представлял себя чудовищем, от которого убегали прочие персонажи. «Плохие парни» были его любимцами. Кошмарные убийцы были настоящими героями, они оставались верны своей внутренней сути — изначально проникнутой жестокостью и хаосом сути самой Вселенной.

Ричард перебрался из Эль-Пасо в Лос-Анджелес и сразу же полюбил центральный район, особенно участок Мейн-стрит рядом с Cecil. Здесь, в среде бесправных и угнетенных, он чувствовал себя как дома. Его так и тянуло в темные переулки и магазинчики, торгующие порнографией.

Жестокость била из него фонтаном — звериная, не контролируемая. Хотя его излюбленным оружием был пистолет двадцать второго калибра, он часто прибегал к помощи ножа, потому что лезвие позволяло ближе подобраться к истинной сути смерти, даря эротическое, почти мистическое ощущение. У некоторых жертв Рамиреса на шее были такие глубокие порезы, что люди казались почти обезглавленными.

Те, кто сопротивлялся, приводили Рамиреса в состояние совершенно нечеловеческой ярости. Максин Заззара, смелая женщина-адвокат, дала Ричарду отпор и этим разозлила его так, что он попытался вырезать ей сердце. Не сумев справиться с крепкими ребрами своей жертвы, он вырезал ей глаза — на память.

«Именем всего сущего зла я, твой смиренный слуга, призываю Сатану явиться и принять этот дар…»

Вернувшись вечером в свой номер в Cecil, он вытащил глазные яблоки из насквозь пропитавшегося кровью кармана и положил на ночной столик.

«Глаза без лица…»

Он преклонил колени перед печальным ликом белеющей за окном луны под песню Билли Айдола, а потом рассмеялся.

Песня и впрямь была написана специально для него.

СКИД-РОУ

В 1989 году суд Лос-Анджелеса признал Рамиреса виновным в совершении тринадцати убийств. Его приговорили к смерти.

После оглашения приговора Рамирес поднял руку с вытатуированной на ладони пентаграммой и заявил журналистам: «Подумаешь! Смерть — повсюду. Увидимся в Диснейленде».

После Рамиреса еще один серийный убийца, Джек Унтервегер, «оказал честь» отелю самоубийц, сделав его своим убежищем: туда он возвращался после жесткого убийства очередной пойманной проститутки.

В отеле находили приют и другие, не столь активные преступники: в 1988-м здесь арестовали человека, обвиняемого в убийстве своей девушки в Хантингтон-Бич, в 1995-м нашли и задержали Эрика Рида, подозревавшегося в убийстве и сбежавшего из тюрьмы в общине Кастаик. В 2003-м в Cecil вновь произошло убийство. Субботним днем полицейские обнаружили тело человека, которого, судя по всему, задушили в его номере.

И отель все так же продолжал соблазнять людей, оказавшихся на грани, возможностью без страданий кануть в небытие. В начале 1990-х пьяную женщину, намеревавшуюся выпрыгнуть из окна десятого этажа, отговорил от этого намерения легендарный местный полицейский Ларри Сольц.

Постоянные обитатели Cecil, такие как семидесятисемилетний Саверио «Мэнни» Мэнискалько и Майкл Сэдоуи, прожившие здесь по тридцать лет, называли отель «Суицидником».

В общей сложности в этих стенах покончили с собой или были убиты по меньшей мере шестнадцать человек, причем многие — ужасным образом. Поговорив с постояльцами, я уверился в том, что число жертв может быть больше, поскольку многие преступления и смерти скрывали, о них сообщали ложные сведения или не сообщали вовсе.

Один бывший постоялец Cecil по имени Майк рассказал, что видел, как из окна отеля выбросилась дама. Она упала на крышу ломбарда и была еще жива, когда до нее добрались люди. Один из тех, кто пытался ей помочь, сказал Майку, что дама бормотала: «Зачем со мной это сделали?»

Проблемы Cecil, разумеется, в изрядной степени были спровоцированы системной экономической несправедливостью, которая наполняла неимущими и бездомными центральный Лос-Анджелес, где и располагался Скид-Роу, регулярно именуемым районом с самым большим среди американских городов числом жителей, не имеющих крыши над головой.

Истоки проблемы бездомных в этом районе — и способы ее искоренения — являются предметом бурных споров, в то время как проблема бедности в Лос-Анджелесе усугубляется уже больше столетия. Еще в начале XIX века местные газеты отмечали засилье бродяг, приезжих и мигрантов. Свою роль сыграло и «освобождение» психически больных из стационаров во второй половине XX века в сочетании с неспособностью властей обеспечить людям должную социальную помощь.

В 2006-м начальник полиции Уильям Дж. Брэттон начал усиленно наводить порядок в соответствии с теорией разбитых окон[24], в результате чего бездомным были выписаны тысячи штрафов за мелкие правонарушения вроде перехода улицы в неположенном месте и брошенные окурки. Имевшие шансы на успех проекты, как, например, предложение округа инвестировать сто миллионов долларов в пять региональных убежищ для бездомных, были отклонены. Небольшой прогресс был достигнут в 2006 году, когда вышел указ, разрешающий спать на тротуарах, — разумеется, это привело к резкому увеличению числа поселений бездомных.

Криминализация бездомных к тому же совпала с «новой волной» заключения под стражу психически больных. Психолог и публицист Стивен Хиншоу отмечает, что окружную тюрьму Лос-Анджелеса можно смело назвать крупнейшим психиатрическим заведением США. Каждый год сюда поступает около 150 000 людей с психическими расстройствами — людей, не получающих продуманного лечения и склонных к «наркоторговле, сексуальной эксплуатации и рецидивизму».

Отель Cecil стоит в самой гуще этих злосчастных улиц, там, где в порочный круг бедности, наркомании и душевных болезней пойманы множество поколений страдающих душ. Впрочем, когда после джентрификации центральный район наконец-то вновь стал приносить доход, новые застройщики все равно старались вкладывать активы в отели и бары, рассчитанные на студентов, квалифицированных специалистов и туристов.

Когда в 2013 году история Элизы Лэм разлетелась по Интернету, мрачное прошлое отеля вытащили на свет и явили всему миру. И снова Cecil выставили паршивой ночлежкой, одной из самых опасных гостиниц на планете, кишащей злоупотреблениями, криминальными элементами и призраками.

Загадочные случаи насилия в отеле продолжались. В 2010 году пожарного Чарльза Энтони Мак-Дугалла ударили в Cecil ножом. Ему собирались присудить звание парамедика года, но внезапно отправили в административный отпуск после того, как полиция обнаружила что-то подозрительное на его банковском счете. Историю успешно замяли. Возможно, мы никогда не узнаем, что Мак-Дугалл делал в отеле и что с ним произошло. Мой запрос по этому делу полиция Лос-Анджелеса отклонила.

Но похоже, что сколько бы отель ни переходил от владельца к владельцу, какую бы новую политику ни проводили власти, сколько бы ни вкладывали в благоустройство, как бы черного кобеля ни пытались отмыть добела, проклятие не исчезает. В 2015 году на Мейн-стрит перед зданием Cecil обнаружили тело очередного человека, предположительно покончившего с собой. А возможно, убитого. Я не в курсе, потому что полиция Лос-Анджелеса отказалась обнародовать какие-либо подробности и этого дела тоже.

Я въехал в исторический район и немедленно ощутил биение зловещего пульса, почти что магнетическое притяжение отеля Cecil. Словно там пролегала некая роковая линия, обнаженный нерв Вселенной.

Я представил, как Элиза приехала сюда, скорее всего плохо представляя устройство Лос-Анджелеса. Большинство людей, незнакомых с этим городом, не подозревают, насколько он велик и насколько широко раскинулся. Голливудский район, где расположено большинство самых знаменитых улиц, находится в семи с половиной милях от центра, ближайший пляж — в семнадцати с половиной милях, и из-за перманентных пробок на дорогах добираться туда на машине приходится больше часа, куда дольше, чем общественным транспортом.

Я остановил машину у отеля и поднял голову, глядя на нависающую громаду. Тихий зов, шелест перебивающих друг друга голосов, стал громче. «Это просто мое воображение», — сказал я себе.

ГЛАВА 9

ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ ЭТАЖ

Войдя в дом, Элиза ждала, что к ней выбежит щенок. Это был инстинкт, нейронный проводящий путь, вымощенный идущей еще из первобытных времен любовью человека к псу.

Два дня назад щенок выскочил на обычно пустую улицу их района Барнаби, и его сбила машина. Этот нелепый несчастный случай нанес Элизе неизлечимую рану. Размышлять об ужасных подробностях было невыносимо, и Элиза похоронила их на дне души.

Эта потеря вызвала в памяти другую смерть — дедушкину. Элиза была рядом с ним в последние сутки его жизни. Больница выделила семье отдельную комнату ожидания — кто-то (Элиза не помнила кто) говорил, что так медсестры дают родственникам пациента понять: конец уже близко, пора прощаться. В последние часы медсестры объяснили семье — Элиза переводила с английского, — что дедушке нужен дыхательный аппарат. От имени всех Элиза дала согласие.

Кроме этого, его присоединили к аппарату для диализа. Дедушкина кожа была мертвенного цвета, возможно, из-за того, что у него отказали почки и печень. Элиза была убеждена, что в больнице что-то напутали, ошиблись, когда брали анализ, и поэтому дедушку подсоединили не к той трубке. Или она не так поняла медсестру…

Последними словами дедушки перед тем, как его увезли в реанимацию, были: «Не надо бояться». Элиза сидела у его кровати, крепко сжимала его руку, чтобы он понимал: она рядом. Один раз он сжал ее руку в ответ, но вскоре провалился в забытье. Элиза сидела с ним, одна. Она поражалась тому, как тонка грань между жизнью и смертью, как неизбежно однажды предстоит кануть в вечность — всем.

Наконец медсестра тронула ее за плечо и сказала: «Думаю, вам надо позвать вашу семью. Он отходит».

Элиза сжалась в комок и плакала, пока родные, медсестры и доктора суетились вокруг. Дедушка хотя бы успел увидеть, как она окончила школу. А пару лет спустя, когда она приехала в гости к бабушке, все дедушкины безделушки и документы так и лежали в квартире, словно дедушка до сих пор был здесь. Она взяла себе его шарф.

Элиза отправилась в ванкуверский торговый центр, чтобы выбраться из дома и спастись от преследующих ее воспоминаний о дедушке и щенке.

Она заметила смешно одетого мужчину — именно это ей было нужно, чтобы отвлечься. «Извините, конечно, — позже написала она в блоге, — но азиат пятидесяти лет в костюме от Paul Smith, джинсовой куртке, норковой накидке, кедах Air Force Ones и очках-жалюзи — ОН КУДА ИДЕТ? На работу в бухгалтерскую контору, которой заправляют Канье Уэст и десятилетняя девочка? Или опаздывает на встречу с Вилли Вонкой[25] во Всемирном банке?»

Обычно Элиза не была столь резка, но ей требовалось выпустить пар.

До Торонто только так ей удалось поддерживать себя в состоянии бодрствования. Она проспала три дня напролет. В город приехали родственники, и она напрочь проспала их визит. Ну, почти. Проспать все напрочь было бы чудесно. Увы, она пободрствовала достаточно, чтобы ее успели отругать за необщительность. Родные просто не понимали, что ей физически больно сидеть за столом с другими людьми. Так она сидела со своим парнем и его отцом — и все время улыбалась и кивала.

Как будто кто-то смотрел на нее. Осуждал ее. Внушал ей лживые мысли о самой себе. Но не было никакого «кого-то». Она сама была и охотником, и жертвой. И иногда казалось, что она убегает от кого-то — от чего-то, — от преследователя, непреклонного, как Терминатор.

Элиза писала в блоге, что однажды ее положили в «психлечебницу»: «Тоскливое место, все выкрашено по-больничному, еда паршивая, мебель пожертвовали благотворители, телевизор доисторический, в пазлах не хватает деталей… все пропитано безнадежностью».

Хуже могло быть только «сесть на веганскую чечевично-ягодную диету и распевать буддийские мантры по шесть часов в сутки…».

«Йога, медитация, барабанные круги, иглоукалывание и т. п. Я открою в себе богиню земли, соприкоснувшись со своей внутренней сутью и познав свою целостность! Цирк с конями!»

Элиза вернулась из Торонто с воспаленными бронхами, кашлем, больным горлом и своей вечной бессонницей. В эту поездку она отправилась, чтобы выбраться из зоны комфорта, пожить в реальном мире, а не в собственноручно созданном онлайн-коконе с тщательно отобранными друзьями и удовольствиями.

Она все больше отстранялась от социума, и ситуацию лишь усугубляли периодически терзающие ее приступы гипомании или глубокой депрессии, во время которых девушка укрывалась в постели и обрубала все контакты с внешним миром.

Чувство отчужденности заставило ее прочесть «Манифест одиночек». После этого она стала изучать разделы «Самопомощь» в книжных магазинах.

Она увиделась со старыми приятелями, надеясь, что те ей помогут, но стало лишь хуже.

Как-то она увиделась с другом, к которому когда-то питала сильные платонические чувства. Она помнила, как четыре года назад просыпалась в его объятиях. Никакой романтики (ну, хорошо, может быть, где-то в старших классах и вспыхнула влюбленность), но чувства их были глубоки. Этот человек был одним из немногих, кто напрямую спрашивал у Элизы, не в депрессии ли она.

Теперь от их связи остались лишь смутные воспоминания. Школьные годы подошли к концу, и они больше не виделись каждый день. Теперь он отлично проводил время в компании, как и все прочие ее друзья — отвернувшись от нее.

Ну что ж, подумала она. «ВСЕ ЖИЗНИ КОНЧАЮТСЯ. ВСЕ СЕРДЦА РАЗБИВАЮТСЯ. НЕРАВНОДУШИЕ — ЭТО НЕ ПРЕИМУЩЕСТВО»[26].

ЗОВ ОКНА

Войдя в лобби, я услышал отзвуки смеха. Источником оказался пьяный гастарбайтер в углу. Я зарегистрировался, попутно заметив то, о чем упоминали другие: странный вычурный декор и шляющиеся повсюду посторонние, как будто присматривающиеся к постояльцам. А за стойкой регистрации, когда-то огороженной защитным стеклом, — с десяток экранов видеонаблюдения рядом с неработающими часами.

Я попросил номер на четырнадцатом этаже — где Элиза попала на камеру и где жил Ночной Охотник, но оказалось, что все комнаты там закреплены за постоянными резидентами (я задумался, что же тогда там делала Элиза). Зато мне дали номер на пятом этаже, том самом, где жила Элиза. Уже хорошо.

Я немедленно ощутил упоминавшуюся другими дурноту. Клаустрофобический ужас, плотно обволакивающий мысли, словно влажный воздух — тело.

Я зашел в свою комнату. Это была тесная дыра с окном, выходящим на Мейн-стрит.

Я подошел к окну и выглянул наружу, вспоминая, сколько людей окончили свою жизнь, выбросившись с верхних этажей. Какой ужасный способ умереть! Какой кошмар! Многие из тех, кто выпрыгнул из окна и каким-то образом остался жив, рассказывали, что, едва оказавшись в воздухе, ощущали панику и раскаяние, как будто внезапное осознание непоправимости совершенного ими поступка моментально развеяло мглу отчаяния. Я часто размышлял о том, на что будет похож человек после такого падения.

Я начал думать, каково это будет — открыть окно, забраться на подоконник и просто шагнуть наружу, но потом встряхнул головой и выругал себя. Какого черта меня потянуло на такие отвратительные мысли?

Я вспомнил, что экстрасенс Натали испытала в своем номере то же самое. Ее внезапно потянуло к окну, в голову полезли мысли о суициде, словно отель шепотом приглашал ее в смертельное путешествие, рисовал прекрасное видение грациозного полета, обещал окончательное освобождение от боли и страха.

Я попытался успокоиться и устроиться в комнате поудобнее, но ужас и дурнота меж тем стали сильнее. По телевизору показывали «Охотников за привидениями».

Я встал, подошел к двери и посмотрел в глазок: передо мной предстала зловеще округленная панорама коридора. Я слышал бормотание голосов, но никого не видел. Стало еще страшнее. Меня охватила тревога, я почувствовал себя уязвимым, беззащитным.

«Господи Боже, я что, проведу здесь ночь? — подумал я. — Да. И у меня здесь дело».

Разумеется, я искал людей, которые могли знать, что случилось с Элизой. Но в случае неудачи я планировал исследовать Cecil так же, как это делала Элиза. Паранормальными явлениями она, судя по всему, не интересовалась. В ее многочисленных постах ни разу не упоминаются ни призраки, ни демоны, ни одержимость духами, ни еще какие-либо явления из области эзотерически-сверхъестественного. Так что какая бы сущность ни обитала в отеле, если она сама мне не явится, я ее разыскивать не буду.

Я вышел из комнаты и направился к лифту, думая о том, что даже коридоры кажутся слишком тесными и сюрреалистичными. Что-то было такое в идущих по потолку вентиляционных трубах и мягком синеватом освещении, отчего я ощущал себя будто внутри некоего разумного механизма.

Где же люди? С тех пор как я покинул лобби, я не видел ни одного постояльца.

Я зашел в лифт и взглянул на кнопочную панель, вспоминая, как на видео Элиза беспорядочно жала на кнопки. В верхнем углу кабины мои движения записывала камера наблюдения, а над ней расстилалось нарисованное на потолке лазурное небо с пушистыми белыми облаками.

Это была не единственная художественная причуда управляющих Cecil. Кое-где на стенах здесь можно было обнаружить и более странные изображения, вроде огромной черной собаки, нависающей над городом.

ОХРАННИК

Я вышел на четырнадцатом этаже.

Четырнадцатый этаж на самом деле был тринадцатым. А тринадцатого тут официально не было. Ничего удивительного. В общем-то в большинстве крупных городов найдется немало отелей без тринадцатого этажа — дань уважения стойким суевериям, идущим из глубины веков.

После бесчисленных просмотров видео с Элизой стоять здесь самому, глядеть на этот коридор казалось какой-то фантастикой. Да что же за чертовщина так ее напугала, когда она высунула голову из кабины лифта посмотреть, нет ли кого снаружи? Она что-то услышала или увидела? Или вообразила что-то и довела себя до безумия на пустом месте?

Слева от лифта, недалеко от того места, куда Элиза в последний раз вышла из кабины, было окно, через которое можно было выбраться на пожарную лестницу. Оно оказалось заперто, и открыть его я не сумел. Однако я смог хорошо рассмотреть лестницу и удивился тому, какой ветхой она выглядела. Ржавые решетки и ступени казались до ужаса хлипкими. А внизу простиралась смертельная бездна.

Я вспомнил движения Элизы на разных этапах записи и попытался воспроизвести их перед зеркалом. То есть в буквальном смысле реконструировал некоторые из ее действий.

Внезапный шум спускаемой воды заставил меня подпрыгнуть до потолка. Я забыл, что в коридоре располагается общий туалет, «Шшшух!» — раздалось словно из ниоткуда. А еще этот звук означал, что я на этаже не один.

Я подождал. Но никто не появился.

Вернулся к окну и посмотрел на улицу. Я помнил, что Элиза была без очков, — потому она и нагибалась так низко и почти утыкалась лицом в панель. Но от этого было еще труднее поверить, будто она могла справиться с этим окном, открыть его и вылезти на пожарную лестницу, где от гибели ее отделял всего один неверный шаг.

Но опять же — без очков она могла не понять, насколько опасна лестница.

— Вы что делаете? — внезапно раздался голос позади лифта.

Я снова подпрыгнул до потолка, а потом весело рассмеялся, увидев, что на выходе из туалета стоит охранник. В руке у него была рация, и он заправлял рубашку в брюки.

— Смотрю… на пожарную лестницу.

— Вы зарегистрированный гость?

— Да.

— Вам туда нельзя, — заявил охранник.

— Ну, если только пожара не случится, верно?

Он уставился на меня.

— Я не собираюсь туда лезть… если только не будет пожара.

Поскольку охранник явно хотел, чтобы я покинул четырнадцатый этаж, я спустился на десятый и принялся там бродить. Я надеялся побеседовать с кем-нибудь из давних обитателей отеля. Из базы данных в интернете я узнал, что на десятом этаже живет состоящий на учете насильник. Его снимали в новостях на CNN — рассевшись в своем номере, он рассказывал об отеле. Конспирологи проанализировали ту новостную передачу вдоль и поперек, и некоторые пришли к выводу, что этот человек виновен в смерти Элизы.

Я немного пошатался по коридорам в надежде, что кто-нибудь выйдет из комнаты, но никто не вышел.

Следующим пунктом моего плана было отправиться в ближайший бар, оформленный под старомодную пивнушку и попытаться выяснить, не туда ли заходила Элиза. Шансов на успех тут было мало. Даже если окажется, что это тот самый бар, вероятность того, что кто-то там вспомнит кого-то заходившего несколько лет назад, ничтожна. Но иногда удача улыбается нам, и Вселенная забывает отправить старый документ в архив.

— Фиделио, — сказал я вышибале, вспомнив пароль времен своего последнего приезда в Лос-Анджелес.

Я словно очутился внутри хипстерской версии «Малхолланд-Драйв» (в котором, кстати, есть кадры с отелем Cecil) или «С широко закрытыми глазами»[27], только здесь вместо множества прекрасных обнаженных людей в экзотических масках были разрозненные стайки насквозь пропитавшихся тушью и потом фриков в шляпах-федорах, перьях и чулках в сетку, снующих туда-сюда в волглом сигаретном тумане.

Сквозь туман я разглядел стены, увешанные оккультными принадлежностями. Перкуссионный джаз с диссонирующей электронной слабой долей зазвучал громче, и я начал протискиваться меж хохочущих пьяных людей, застывших с телефонами в руках, рассылающих друг другу улучшенные инстаграмными фильтрами версии себя.

В толпе я всегда начинаю нервничать. Из-за комбинации клаустрофобии и социофобии. Если я не напьюсь или еще чем-то не накачаюсь, то буду нервничать. Элиза в своих постах признается в том же.

Я выпил пару стаканов и послушал джаз, но гудение музыки и голосов мешало расспрашивать незнакомых людей.

Тихо было лишь снаружи бара, поэтому я пробрался к черному ходу, где в потемках устроился на табурете вышибала. Я принялся топтаться рядом, наматывая мелкие тревожные круги, — синий свет от моей электронной сигареты озарял мои ноги.

Наконец я спросил:

— Извините, сэр. Немного внезапный вопрос, но вы никого не знаете в Cecil?

Помедлив, вышибала сказал:

— А, в том стремном отеле на Мейн? Где девочку на крыше нашли?

— Да, сэр. Совершенно безумная история. Я о ней пишу. Пытаюсь отыскать людей, которые там живут или работали там.

— У меня одна знакомая работает в Biltmore. — Вышибала стал что-то набирать в телефоне: — Сейчас проверю, знает ли она кого.

Мы еще немного поболтали, и я остался в заведении, надеясь, что вышибале ответят. Где-то полтора часа я вяло болтал с посетителями бара, каждые тридцать минут проверяя черный ход.

Наконец терпение мое закончилось. Но когда я уходил из бара, вышибала вдруг меня окликнул:

— Эй! У меня для вас есть номерок…

Он протянул мне клочок бумаги.

— Зовут ее Тина, может, она кого-то знает.

— Круто, спасибо, дружище.

Это был первый, но не последний раз, когда я получал информацию от вышибалы. И в следующий раз мне предстояло узнать нечто невероятное.

НОЧНОЙ КОШМАР

В ту ночь в отеле я не мог заснуть. Такого рода бессонницы у меня не было никогда. Сформулирую так: отель словно обладал собственным разумом, словно знал, что я приехал исследовать его, и поэтому забавлялся с моим рассудком, пытаясь при помощи своих темных сил обезоружить меня, напугать и сделать беззащитным.

Вообще паранойя мне не свойственна. Обычно, лежа в постели, я не воображаю, что кто-то вломится в мою комнату и убьет меня во сне. И ощущение, будто стены комнаты наблюдают за мной, меня, как правило, тоже не посещает. Но в Cecil со мной начало происходить именно это. Когда в коридоре раздавалось эхо шагов, я замирал в ужасе. Один раз я не выдержал и бросился к дверному глазку. Я смотрел на идущую мимо моей двери фигуру, чувствуя, что сейчас она резко остановится, повернется и взглянет на меня — отчего у меня неминуемо случится сердечный приступ.

Когда я наконец уснул, то увидел Элизу. В моем сне я наблюдал за ней сверху в маленькой комнатке, и она знала, что я смотрю на нее и пишу о ней. О том, что она мертва, она тоже знала. Я писал о ней, а она принялась писать обо мне, но я не мог разобрать ее почерк. Элиза пользовалась какой-то комбинацией ручки, печатной машинки и мозга, причудливым биомеханическим устройством, словно сошедшим со страниц «Голого завтрака»[28].

Под конец сна она медленно взглянула вверх и вправо — прямо на меня. У нее не было глаз, как у одной из жертв Рамиреса, — вместо них были отельные дверные глазки. Пока я смотрел на нее сверху, она наблюдала меня в максимальном приближении, заглядывала в мои глаза, в мою душу, старалась угадать мои стремления и намерения. Я мысленно поклялся ей, что они чисты.

СТРАШНЕЕ ГЛАЗ Я НЕ ВИДЕЛ

Утром я ощутил непреодолимое желание убраться из отеля к чертовой матери как можно скорее. Мне требовались кофе и яичница, поэтому я решил отправиться в близлежащий ресторан Margarita’s, куда часто захаживал Рамирес. Но едва я ступил на Мейн-стрит, как увидел на тротуаре молодую женщину, смотрящую на одно из окон верхних этажей.

Я вспомнил о том, что пережил в колледже в Санта-Круз — а именно туда собиралась Элиза после Лос-Анджелеса, — и фигуру, глядящую на балкон, где застрелился молодой парень.

И еще одна деталь поразила меня в женщине. Ее красная кофта не совсем походила на толстовку Элизы, но она была красной и скрывала ее лицо. Женщина стояла посреди тротуара, вынуждая раздраженных прохожих огибать ее, и, засунув руки в карманы, смотрела вверх, на Cecil.

В моей памяти всплыл сделанный несколько лет назад подростком известный снимок с туманным человекоподобным силуэтом, маячащим в окне Cecil. Я невольно задумался, есть ли здесь связь с тем, сколько людей покончили с собой, выбросившись из окна отеля, или с той чудовищной тягой к окну которую испытал и я, и другие.

Не это ли ощутила женщина в красном? — спросил я себя. Или она — привидение одного из самоубийц, совершающее ностальгический визит на место своего отбытия из материального мира? Или это просто случайная прохожая, рассматривающая здание?

Был лишь один способ узнать правду. Я направился к женщине, но она резко развернулась и быстро пошла по Мейн-стрит прочь от меня.

Я решил навестить Першинг-сквер, где Голубиная Леди кормила птиц до того, как ее безжалостно убили в ее комнате в Cecil. Пересек Мейн-стрит и стал пробираться сквозь неопрятную толпу к Спринг-стрит. Прошел мимо книжного магазина, где у Элизы состоялся один из последних известных нам разговоров с менеджером Кэти Орфан, а затем пошел наискосок и миновал еще несколько кварталов.

За последние несколько десятилетий Першинг-сквер множество раз подвергали благоустройству, заменили живые пальмы на искусственные. Бездомные ночуют здесь до сих пор.

Внезапно по узким бетонным ступеням стала подниматься и прошла между сиреневыми колоннами парка… женщина в красном… На секунду она обернулась, но я не разобрал, увидела она меня или нет. Возникло странное ощущение, будто она каким-то образом привела меня сюда. А дойдя до верхней ступени, женщина столкнулась с высоким зловещим мужчиной с растрепанной черной шевелюрой — тот, похоже, поджидал ее.

Женщина остановилась, подняла на него взгляд. Затем они обнялись, и я заметил, как она что-то прошептала ему на ухо, после чего мужчина уставился на меня. Я был в чудовищном смятении. Эта облаченная в красное женщина смотрела на Cecil, потом исчезла и вновь появилась на моем пути, и она заметила меня и сообщила обо мне человеку, до жути похожему на Ричарда Рамиреса. Я помнил его глаза на старых фотографиях.

Я попятился и пошел прочь, засунув руки в карманы и стараясь сохранять непринужденный вид. Через десять секунд я обернулся: мужчина так и стоял, уставившись на меня. Страшнее глаз я в жизни не видел — дикие и черные точно уголь. Но женщина в красном пропала, я нигде ее не замечал.

Я много дней пребывал в ошеломлении от этой встречи. По спине у меня до сих пор пробегает холодок, когда я вспоминаю те глаза и загадочную красную птаху, их предвестницу.

ГЛАВА 10

ВСКРЫТИЕ

Первый отчет о вскрытии Элизы Лэм был написан 27 февраля 2013 года, вскоре после ее смерти. Однако коронер заявил, что отчет неубедителен и, чтобы понять, как умерла Элиза, необходимы дополнительные исследования. На то, что обычно делается за шесть-девять недель, у патологоанатомов ушло более шести месяцев.

Наконец 19 июня судебный патологоанатом Юлай Ванг подтвердил причину смерти, и 21 июня после всех проволочек, загадок, конспирологических теорий и безумия на интернет-форумах полиция Лос-Анджелеса и коронер округа были готовы рассказать общественности, что случилось с Элизой Лэм.

К тому времени, когда были обнародованы посмертный эпикриз, полный отчет о вскрытии и результатах токсикологической экспертизы, я уже прочел столько постов Элизы, что она казалась мне подругой. Потому мне и было так дико читать о том, что ее мозг, тот самый мозг, что породил эти посты, весил один килограмм и сто граммов, имел темно-серый цвет и полушария его были симметричны.

Я воспринимал все это как будто сквозь некий когнитивный фильтр, словно вспоминая сон. Воображение дорисовывало определенные подробности: зеленоватый оттенок тела, пятна на ногах, оплывшее лицо с выпученными глазами, кожа, вместе с волосами слезающая с черепа от малейшего прикосновения. Читать такое было сложно. Как коронеры выполняют свою работу?

По большей части все было не так жутко. На самом деле такие отчеты в основном пишутся сухим научным языком, и, если вы не специалист, понять их трудно. Позже, поговорив с судмедэкспертом, я понял, как важно иметь на руках анализ, сделанный человеком, который по-настоящему разбирается в теме. Но тогда я был вынужден вместе с прочими завсегдатаями интернета полагаться на достижения и выводы полицейских и коронеров Лос-Анджелеса.

Помню, как в предвкушении того, что наконец узнаю что-то о причинах смерти Элизы, я отчетливо ощущал пробегающий по телу электрический разряд. Трудно объяснить, почему я так проникся этой историей.

После шести месяцев и множества отсрочек полиция Лос-Анджелеса, очевидно, надеялась, что публикация полного отчета о вскрытии, результатов токсикологической экспертизы и посмертного эпикриза поможет снять напряжение.

ОДЕЖДА

Как известно, Элизу нашли голой, а ее одежда плавала рядом с телом в цистерне. В отчете о вскрытии наконец привели список этой одежды: черные мужские шорты, широкая зеленая футболка с логотипом Alexander Keith’s India Pale Ale и изображением оленя, сандалии, красная толстовка с капюшоном самого маленького размера и черное кружевное нижнее белье.

Раздел криминалистического отчета, посвященный уликам, судя по всему, отражает позицию детектива Стернса или детектива Теннелла:

Согласно отчету, тело вместе с одеждой и наручными часами извлекли из водяной цистерны отеля после пребывания там на протяжении многих дней. На одежде повсеместно обнаружены маленькие, плоские и ломкие белесые частицы неизвестного вещества, на некоторых предметах одежды обнаружено несколько темных волосков или нитей несколько дюймов длиной.

В отчете следователя упоминаются показания сестры Элизы, Сары Лэм, которая заявила, что у Элизы не было суицидальных мыслей.

ВНЕШНИЙ ОСМОТР

По результатам внешнего осмотра были зафиксированы шрам длиной один дюйм на правом колене и четвертьдюймовая ссадина на левом колене. Помимо этого не было обнаружено никаких признаков повреждений. Ни ушибов, ни крови, ни синяков, ни следов игл. Никаких признаков травмы шеи. Никаких шрамов на запястьях, никаких признаков самоповреждения.

ВНУТРЕННИЙ ОСМОТР

На образцах мягких тканей, взятых из горла Элизы, не было обнаружено признаков кровоизлияния. Подъязычная кость и щитовидный хрящ тоже не были повреждены. Но кое-что необычное все-таки нашли: очаговое покраснение щитовидной железы. Это явление наблюдается примерно у 40 % женщин, и, как правило, на постановку диагноза уходят годы. С удушением или физической травмой его обычно не связывают.

Сердечно-сосудистая, гепатобилиарная и желудочно-кишечная системы Элизы были в норме. Не было повреждений гениталий, однако было анальное кровотечение в результате выпадения кишки. Позже я нашел этому объяснение: после смерти организм остается без иммунитета, поэтому бактерии принимаются активно размножаться и разрушать клетки. В результате образуется газ, который расширяется и выталкивает внутренние органы из тела. Довольно зловещее явление, но признаком сексуального насилия его не считают — по крайней мере, коронеры округа Лос-Анджелес.

В дыхательных путях Элизы содержались коричневатые слизистые выделения, которые обычно появляются после смерти. В плевральной полости содержалась темно-коричневая жидкость — 300 кубических сантиметров в правой части и 200 кубических сантиметров в левой. В брюшной полости жидкости обнаружено не было.

ТОКСИКОЛОГИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА

Было известно, что Элиза принимала прописанные ей препараты, однако, согласно данным токсикологической экспертизы, в последнее время она принимала не все из них. Снимок кровотока сердца и анализ образцов из печени указали коронерам Эду Уинтеру и Юлаю Вангу на следующее:

• Велнафаксин (антидепрессант) присутствовал в кровотоке сердца и энзимах печени.

• Метаболиты бупропиона (антидепрессанта) присутствовали в кровотоке сердца и энзимах печени (однако это не означает, что там присутствовал бупропион как таковой, то есть, возможно, Элиза принимала его недавно, но не в день своей смерти).

• Кветиапин (нейролептик) и его метаболиты не были обнаружены в кровотоке сердца ни в каких количествах.

• Ламотриджин (нормотимик) был обнаружен в кровотоке в столь малых количествах, что факт его наличия спорен («количество недостаточно»), однако следы ламотриджина были обнаружены в энзимах печени. Это позволяет предположить, что Элиза принимала препарат недавно, но не в день смерти.

• Уровень содержания этанола (спирта) в печени — 0,02 % (нормальный).

• Этанол (спирт) в крови обнаружен не был, это означает, что в день смерти Элиза не употребляла никаких алкогольных напитков.

• Токсикологическая экспертиза свидетельствуют о том, что никаких запрещенных веществ в организме Элизы не содержалось. Ее кровь проверили на марихуану, кокаин, экстези, барбитураты, опиаты и амфетамины — во всех случаях результатом было «не обнаружено», что означает: незадолго до смерти девушка не принимала даже декседрин (медицинский амфетамин / стимулятор).

Ни запрещенных веществ, ни алкоголя. Тестов на «наркотики для изнасилования» вроде рогипнола («руфи»), гаммагидроксибутирата или кетамина, в рамках токсикологической экспертизы не проводилось.

Затем я нашел то, что искал, — причину смерти. Оказалось, она была на первых двух страницах отчета, а я, переволновавшись, проскочил их. Возможно, и хорошо, что проскочил, — это могло отвлечь меня от всего остального.

В протоколе осмотра трупа отмечается незначительное разложение и говорится, что «трупное окоченение спало» и «зафиксированы трупные пятна». А также: «Очевидных признаков травм не обнаружено».

ТРАВМЫ, НЕСОВМЕСТИМЫЕ С ЖИЗНЬЮ: отсутствуют

ВНУТРЕННИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ: отсутствуют

ЗАКЛЮЧЕНИЕ: Смерь наступила в результате утопления. Вскрытие не выявило признаков травм, а токсикологическая экспертиза не выявила признаков острого наркотического или алкогольного отравления. В анамнезе покойной присутствует биполярное расстройство, для лечения которого ей были выписаны медикаменты. Были проведены токсикологические тесты для выявления наличия в организме этих медикаментов. Однако количественное содержание медикаментов в крови не было определено по причине недостаточности образцов. Таким образом, возможности интерпретации ограничены. Полицейское расследование не выявило признаков преступления. Подробный анализ обстоятельств дела и консультации у соответствующих специалистов не поддерживают версию о намерении покойной нанести себе вред. Смерть охарактеризована как наступившая в результате несчастного случая.

На основании анатомических данных и сопутствующих обстоятельств смерть признана наступившей в результате УТОПЛЕНИЯ.

Другие обстоятельства, сопутствовавшие, но не связанные с причиной смерти: БИПОЛЯРНОЕ РАССТРОЙСТВО.

ВЕРСИЯ ПОЛИЦИИ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА

Вот так. Преступления не было. Элиза поднялась на крышу сама, сняла одежду, забралась в цистерну и утонула. После шести месяцев ожидания официальный отчет коронера превратил самое загадочное дело века в трагический, необъяснимый несчастный случай.

В своем отчете детектив Теннелл говорит, что последний раз Элизу видели 31 января. Однако, давая свидетельские показания, он заявил, что Элиза, насколько можно предположить, 1 февраля была еще жива. Точное время ее смерти неизвестно, а то, что она умерла около полуночи, можно списать на неточность.

Позднее, уже на гражданском суде, Уоллас Теннелл сообщил: «Я думаю, она попала туда через дверь», — скорее всего, он имел в виду главный выход на крышу. Странное заявление, поскольку эта дверь предположительно была оснащена сигнализацией, и, если бы кто-то ее открыл, немедленно поступил бы сигнал на стойку регистрации. Плюс к этому громкий звук был бы слышен на двух верхних этажах. Если Элиза, как полагает детектив, попала на крышу через дверь, это означает, что а) сигнализация не работала, б) кто-то из служащих отеля отключил ее, чтобы Элиза могла пройти.

Заявление Теннелла важно, и мы к нему еще вернемся.

Дальнейшие рассуждения Теннелла были таковы: «Я считаю, что [Элиза] перестала принимать свои лекарства и в этом состоянии нашла проход на крышу, где забралась в цистерну с водой… На тот момент, полагаю, цистерна могла быть полна. Но по мере того, как люди пользовались водой, уровень незаметно для девушки понижался, и наступил момент, когда она уже не могла дотянуться до верха и выбраться, и из-за этого она умерла».

Я провел много часов, размышляя о таком способе умереть — в чем-то более страшном, чем от руки убийцы. Забравшись в цистерну, Элиза должна была довольно быстро обнаружить, что внутри нет ни желобов, ни ручек — ничего, за что можно держаться. Если уровень воды понизился или уже был настолько низок, что не позволял дотянуться до верха, ей пришлось барахтаться в воде, поскольку глубина не позволяла достать ногами дно.

К тому же внутри цистерны, вероятнее всего, было темно. Элиза могла барахтаться в воде несколько часов. Стены цистерны, скорее всего, заглушали ее крики о помощи, добавить к этому, что на крыше — по крайней мере, по версии полиции — она была одна. Ее никто не слышал. Она ничего не могла сделать.

Возможно, изможденная и охваченная отчаянием, она сняла с себя одежду, чтобы, насколько возможно, освободиться от лишней тяжести и продержаться в воде до тех пор, пока кто-нибудь ее не спасет. Или, может быть, она подумала, что сумеет заткнуть одеждой отверстия подсоединенных к цистерне труб и тем самым вынудить рабочего прийти выяснить, что скучилось; или она надеялась повысить уровень воды, замедлив ее вытекание, чтобы дотянуться до верха и выбраться.

Возможно также, что Элиза сняла одежду потому, что пребывание в воде вызвало у нее гипотермию — это состояние парадоксальным образом заставляет человека испытывать ощущение перегрева. Или, может быть, Элиза попросту захотела искупаться голышом и только в цистерне вспомнила, что надо раздеться.

Невозможно сказать наверняка, зачем Элиза забралась в цистерну и в каком состоянии находился ее рассудок. Но если она утонула там, бессмысленно предполагать, что это случилось мгновенно. Меня охватывает дрожь при мысли о том, какой ужас, какое отчаяние она испытала.

Снова проглядев отчет о вскрытии, я заметил еще кое-что любопытное. Где-то между 19 и 21 июня, когда отчет был обнародован, на одной важной странице с медицинской информацией сделали поправку. В графе «Причина смерти» удалили отметку «Не установлена», поставили подпись и дату, затем вписали «Несчастный случай», поставили подпись и дату. Я задумался: что такого могли обнаружить эксперты в эти несколько дней, чтобы с уверенностью назвать смерть Элизы несчастным случаем?

Теннелл объяснял, почему исключил версию убийства: «Мы с напарником пытались разобраться, как кто-то мог поместить ее туда, ведь такое очень трудно сделать, не оставив отпечатков, не оставив ДНК или еще чего-то такого. Так что она забралась туда сама».

Неудивительно, что не все поверили сделанному полицией заключению. И что еще важнее, не все согласились с выводами, сделанными коронером. Но для полиции Лос-Анджелеса дело было закрыто.

Тогда мне подумалось, что обнародование результатов вскрытия положило конец моему криминалистическому расследованию. Какая, собственно, криминалистика без криминала?

Однако, как выяснилось, для сообщества сетевых расследователей все только начиналось. И отчет о вскрытии, тот самый документ, при помощи которого полиция Лос-Анджелеса надеялась покончить с делом, лишь пробудил новые вопросы.

Спустя какое-то время я разработал альтернативную версию смерти Элизы. К тому моменту моя жизнь и мое расследование — слившиеся воедино — окончательно встали с ног на голову.

ЧАСТЬ 2

СЕРОТОНИН И СИНХРОНИЧНОСТЬ

— Просто ты не привыкла жить в обратную сторону, — добродушно объяснила Королева. — Поначалу у всех немного кружится голова…

— В обратную сторону! — повторила Алиса в изумлении. — Никогда такого не слыхала!

— Одно хорошо, — продолжала Королева. — Помнишь при этом и прошлое и будущее!

— У меня память не такая, — сказала Алиса. — Я не могу вспомнить то, что еще не случилось.

— Значит, у тебя память неважная, — заявила Королева[29].

Льюис Кэрролл. Алиса в Зазеркалье

ГЛАВА 11

ИСКУССТВО ПРОВАЛА

В июне 2014 годя я прекратил отношения со своей девушкой. И это самая дипломатичная формулировка. Мы несколько лет грызлись, как голодные гиены, но неизменно с ощущением некой общей миссии. Миссия эта обернулась катастрофическим провалом.

Я усугубил ситуацию, совершив ужасную глупость. Я решил, что все у нас пошло вразнос по моей вине, что наши отношения сгубила моя психологическая фальшь. И убедил себя в том, что самым правильным решением будет прекратить прием всех психиатрических препаратов, чтобы найти «истинного себя».

Весь следующий месяц мы с моей бывшей подыскивали себе новые квартиры в Сан-Диего, пока что проживая вместе. От всего этого мне было физически плохо с утра до вечера. Одновременно я снижал дозировку прозака, велбутрина и страттеры, развинчивая свои нейрохимические механизмы, превращаясь в подобие компьютера HAL из «Космической одиссеи», поющего «Дэйзи», пока астронавт-человек отсоединяет его когнитивные блоки.

Я делил таблетки напополам, на мелкие кусочки, аккуратно развинчивал капсулы, старательно уменьшая количество получаемых моим мозгом крупинок и гранул. Я чувствовал себя так, словно эвакуирую ребенка из зоны военных действий на воздушном шаре. Пока я устраивал себе нейротрансмиттерную голодовку, моя бывшая встречалась с пятидесятитрехлетним общественным активистом, который жил в своем фургончике. В дальнейшем я буду нежно именовать его Анархистом.

Я съездил в Альбукерке навестить родителей — поездка была задумана для того, чтобы мы с моей бывшей пореже и поменьше бывали под одной крышей, тем более что в летние месяцы наша квартира превращалась в душное логово погибшей любви.

По дороге домой я то и дело, пересекая множество полос, съезжал с автострады, чтобы остановиться на площадке для отдыха и переждать паническую атаку или нервный срыв.

Одновременно с отказом от смеси лекарств и антидепрессантов, годами позволявших мне сохранять стабильное состояние психики, я начал употреблять большие дозы рецептурных болеутоляющих. Это однозначно следовало счесть грубым нарушением философии поиска «подлинного себя», однако я все равно запасся болеутоляющими в промышленных количествах. Потому что ничто не дает такой свободы от таблеток… как другие таблетки.

Когда договор об аренде квартиры наконец истек, я выкинул большую часть своего имущества на помойку. Мебель, бытовую технику и все, что служило украшением моего жилища, я вытащил в проулок — пусть кто хочет, тот и растаскивает.

Я жил в кабинете у себя на работе и спал на туристической раскладушке за сто пятьдесят долларов. Когда мой мозг покинули последние молекулы антидепрессантов, а в мышечную память просочилась травма разрыва, я превратился в один сплошной оголенный нерв с глазами. Я все время рыдал, бесконечно слушал The Fragile группы Nine Inch Nails и From a Basement on the Hill Эллиотта Смита и читал жуткие криминальные отчеты, убеждая себя, что в мире существует куда более ужасная боль, чем та, которую я испытываю.

Днем, чтобы отвлечься, я загружал себя викодином, оптимизацией поисковых систем и аннотациями документально-криминалистических текстов. Отпрашивался с планерок, ложился на полу комнаты отдыха с выключенным светом и пытался продышаться. Вечером чистил зубы в служебном туалете, осторожно пробирался мимо коридора, где ходили обслуживающие здание уборщики, вытаскивал свою раскладушку и залезал обратно в нору.

Ел я мало. За следующие два года, без аппетита и без СИОЗС, которые обычно способствуют набору от пяти до тридцати фунтов веса, я изрядно отощал.

Люди часто пишут про «разряды», сопровождающие отмену СИОЗС. Это вроде бы крайне неприятные ощущения, напоминающие пробегающий по мозгу электрический ток. За всю свою долгую практику употребления и неупотребления антидепрессантов я не ощущал разрядов ни разу.

Зато я ощущал суицидальные мысли — с докторами я об этом не говорил, но в этой книге решил все-таки признаться. Когда боль становилась сильнее, мое сознание и подсознание принимались сообща искать пути выхода. Происходило это как будто автоматически. Словно в организме начинала мигать некая красная лампочка, предупреждающая, что моя подводная лодка приближается к опасным глубинам.

Возможно, в процессе изучения истории Cecil в моем подсознании угнездился смутный образ суицида и теперь мозг то и дело включал мне зернистые видения мужчин и женщин, которые прыгали с подоконника, а их платья и галстуки развевались на ветру.

СБОЙ В СИМУЛЯЦИИ

Сознание начало шутить со мной шутки. Как-то вечером я улегся на свою раскладушку в углу крохотного кабинета и услышал, как с верхнего этажа доносится что-то похожее на звуки шагов. Я замер, прислушался, выключил вентилятор (не могу спать без него, даже зимой). В нашем офисном здании располагалось еще множество фирм, но сейчас была полночь.

Хотя я никогда не слышал здесь людей в столь поздний час, логично было предположить, что кто-то засиделся, заканчивая срочную работу. Также это мог оказаться уборщик, хотя они обычно уходили несколькими часами раньше.

Как бы то ни было, здание начало меня тревожить, и покидать раскладушку хотелось все меньше.

К тому же мне стало сниться что-то невероятно странное. Однажды привиделось, что реальность — это симуляция. Во сне один из ее разработчиков при помощи театра теней сообщал мне, что я живу в симуляции, но мне надо перестать волноваться по этому поводу. Это походило на плохо замаскированную угрозу.

А еще я замечал то, что не могу назвать иначе, чем сбоями. Даже в бреду я понимал: это почти наверняка проявления синдрома отмены. Цифровые артефакты, пиксели, внезапно складывающиеся в подобие лиц. Звуковые помехи в музыке — словно демоны чирикают. Одни и те же люди, снова и снова попадающиеся на улице, как будто реальность закольцевалась.

На следующий год я привел себя в более или менее адекватное состояние, однако на смену сбоям пришла синхроничность. Эмоционально заряженные слова, фразы и поступки эхом отзывались повсюду вокруг меня, звучали по радио, появлялись на рекламных щитах, проступали на стенах туалетных кабинок. И чем дальше я исследовал дело Элизы, тем больше синхронизировалась реальность.

Мне снова начала сниться Элиза. И снова она знала, что я занимаюсь ее делом. Она сидела за своим компьютером, изучала мое исследование и писала о нем посты на Tumblr. В другом сне Элиза словно падала в черный вакуум, ее руки, ноги и волосы висели в пространстве, а губы медленно и беззвучно шептали мне слова предостережения. Элиза из снов была неизменно одета в красную толстовку с капюшоном.

Звук шагов повторялся с непредсказуемыми интервалами. Иногда шаги ускорялись, превращаясь в пробежку словно по коридору носился ребенок. Вполне можно допустить, сказал я себе, что какой-то офисный служащий заканчивает срочную работу и привел в офис ребенка.

Но чтобы в полночь? Это всегда происходило в полночь.

Я предпочитал не выходить ночью из кабинета в коридор, поскольку хотел скрыть тот факт, что я там сплю. Я мог бы как-то выкрутиться, столкнувшись с коллегой, но было бы трудно объяснить, почему я, одетый в пижаму, чищу зубы в служебном туалете.

Однако звуки начали определенно меня нервировать. В здании ночует еще кто-то?

Однажды ночью я переоделся в обычную одежду, выбрался в темный коридор, прошел к лифту и нажал на кнопку верхнего этажа. Добравшись туда, я сначала высунул из дверей голову и оглядел коридор.

Никого и ничего. Ни в одном офисе не горел свет.

Внезапно я вспомнил, что некоторые мои коллеги завели обыкновение вставлять в заднюю дверь кусочек пластика, чтобы было легче зайти, если вдруг вздумается. Возможно, кто-то из множества проходящих по проулку позади здания людей видел, как они это делают, и проник внутрь?

Но как же звук бегущих ног? Меня пробрал озноб. В детстве меня особенно пугал звук чего-то, стремительно пробегающего в темноте мимо моей комнаты. И вот спустя много лет этот страх стал реальностью.

Я уже готов был бросить свое расследование и вернуться на раскладушку, когда услышал щелчок в конце коридора, где свет исходил лишь от красной надписи «Выход».

Собрав все свое гидрокодоновое мужество, я двинулся по коридору, точно персонаж франшизы «Чужой». Добравшись до выхода, распахнул дверь и вышел на лестницу, что вела на крышу. «Ты делаешь глупость несусветную, — сказал я себе, поднимаясь по ступенькам. — Серьезно, ты делаешь глупость несусветную».

И открыл дверь на крышу.

Наше офисное здание было, возможно, самым высоким в районе, поэтому наверху было темно. На крыше практически ничего невозможно было различить. Я видел лишь очертания нескольких технических конструкций.

Я подошел к краю и глянул вниз. В свете луны блеснул ряд шипов. «Противоптичьи», или «антинасестные», приспособления, установленные городскими властями и владельцами здания для защиты частной собственности. Шипы напоминали иглы слоновых шприцов. Их были сотни — каждый длиною в фут.

Прыгать я не планировал — во всяком случае, сознательно, — но живо вообразил, как шипы втыкаются в меня или пронзают насквозь, как я торчу на них, корчась от боли, ожидая, пока полиция меня спасет. Шипы можно было использовать не только как препятствие для желающих посидеть на крыше голубей, но и как средство устрашения самоубийц.

Вот это и называют счастливой случайностью.

Я вернулся к двери на лестницу. Она была закрыта.

«Господи, мать твою!» — всхрапнул я, охваченный бешенством. Ничто не злит меня больше, чем подляны, которые я сам себе устраиваю своим сумасбродством — виноват в коем, разумеется, Господь.

В панике я принялся ходить по крыше туда-сюда. Моей жизни ничего не угрожало. Я мог выдержать здесь ночь, но как, черт подери, я объясню спасателям свое пребывание на крыше? «Я лежал на раскладушке — и вдруг услышал шаги»?

Внезапно я вспомнил, что во время пятничной вечерней попойки кто-то из моих коллег обнаружил узкий карниз, соединяющий крышу с широкой площадкой, на которую выходили окна нашего офиса.

Теперь я осознал зловещее сходство своего положения с тем, в котором оказалась Элиза. Если домыслить определение «смерть в результате несчастного случая, отягощенного психиатрическим заболеванием» до логического итога, Элиза погибла в результате воздействия «идеального» сочетания болезненных состояний — мании (возможно, «смешанного состояния»), синдрома отмены после прекращения приема лекарств, бреда и, возможно, галлюцинаций — заставивших ее забраться в цистерну с водой.

Это объяснение казалось мне все более и более разумным. Прочитав отчет о вскрытии и лично испытав воздействие нервного срыва и сопровождающих его «сбоев», я понял, как легко можно несколькими движениями превратить нормальную ситуацию в полный кошмар.

Я спрыгнул на карниз и начал боком пробираться к широкой площадке. Подо мной была грозящая смертью бездна. Но я справился.

«Будем надеяться, что одно из окон открыто», — думал я.

Позже я вспомнил о своем приключении, когда читал репортаж о молодой женщине, Джейми Майнор, которая «вела себя странно» на камере видеонаблюдения, после чего попыталась пробраться обратно в свой офис, но застряла в большой вентиляционной шахте. Она не могла выбраться и, скорее всего, через несколько дней умерла от обезвоживания. Одна из самых ужасных злосчастных смертей, которые только можно вообразить. Друзья и родные потом подтвердили, что Майнор страдала от биполярного расстройства.

К счастью, открытое окно нашлось. Я пролез внутрь и вскоре забрался обратно на свою раскладушку.

СУИЦИДАЛЬНЫЕ МЫСЛИ

Немало дебатов велось по вопросу являлась или нет смерть Элизы самоубийством. В конце концов, у нее была диагностирована депрессия и биполярное расстройство. Примерно 80 % пациентов с биполярным расстройством размышляют о суициде — для сравнения, в общей популяции такие мысли бывают у одного из двенадцати. Если верить данным новейших исследований, от 25 до 60 % людей с биполярным расстройством рано или поздно предпринимают попытку самоубийства. От 4 до 19 % таких попыток заканчиваются успешно, обеспечивая самоубийству первое место в списке причин преждевременной смерти людей с этим заболеванием.

Однако самоубийство путем утопления — явление редкое, успешные попытки такового в 2012 году составляли лишь 1 % (сравним с 50 % суицидов при помощи огнестрельного оружия, 25 % — через удушение/повешение и 16 % при помощи ядовитых веществ или таблеток). Многие из тех, кто поддерживают версию самоубийства, недоумевают, почему Элиза просто не спрыгнула с крыши. Край, в отличие от высоких, труднодоступных цистерн, был прямо перед ней.

Cecil печально знаменит своими суицидами — местные даже прозвали его «отелем самоубийц». Особенно же он известен прыжками из окон. Но такой способ самоубийства почти столь же редок, как утопление, на него приходится лишь чуть больше 2 % смертей.

Были ли у Элизы суицидальные намерения? Нам известно, что она страдала от тяжелой депрессии и биполярного расстройства, однако, если говорить о склонности к суициду, о хронических суицидальных мыслях, дело обстоит чуть сложнее.

Элиза писала в блоге:

Физически моя «болезнь» себя не проявляет. Впаду ли я в психоз и захочу ли я себя убить? Я уверена, что ничего экстремального вроде прыжка с моста я предпринимать не буду. Я слишком трусливая. Вместо этого я просто буду лежать в постели, а время пусть течет своим чередом. Вот мое физическое проявление — я целыми днями сплю.

Даже отрицая возможность совершения суицида, Элиза упоминает психоз — как фактор, способный заставить ее передумать.

Второго ноября 2011 года Элиза написала в Tumblr следующее:

Самоубийство для меня не вариант, но за последние четыре дня я успела много раз обдумать такую возможность. Вот насколько я разочарована в человечестве.

Несколькими днями ранее, на Хеллоуин, она опубликовала пост с разъяснением:

Истощение.

Я еще никогда не была настолько истощена физически и эмоционально.

Я выплакала невозможное количество слез. Мои глаза жутко опухли. Мое горло саднит. Все кости в моем теле ломит.

Я спала лишь два часа.

Важно здесь то, что предыдущий день Элиза называет одним из лучших за последние несколько месяцев. Она рассказывает, что отлично справилась на собеседовании на работу, нашла коробку старых книг на французском всего за тридцать долларов, купила сноуборд и посмотрела «Драйв» — один из своих любимых фильмов. Тот факт, что от столь приподнятого состояния она всего за пару дней перешла к суицидальным мыслям, лишний раз подчеркивает непредсказуемость биполярного расстройства и иррациональную природу перепадов настроения.

Однако на тот момент было неясно, диагностировали ли вообще у Элизы биполярное расстройство. Дата постановки этого диагноза неизвестна. В посте, где она перечисляет и описывает свои лекарства, она мимоходом упоминает препарат от «биполярки».

«А еще ламотриджин, потому что у меня, оказывается, еще и биполярка», — пишет она.

Полный список выписанных ей лекарств, сопровождаемый фотографией всех таблеток, включает в себя: эффексор, велбутрин, векседрин, сероквел и ламотриджин.

Хотя некоторым пациентам-биполярникам стимуляторы помогают, многие психиатры и терапевты с опытом в области психофармакологии удивленно поднимут бровь, услышав предложение скомбинировать амфетамин вроде декседрина с препаратом от биполярного расстройства, — подобное сочетание считается опасным. Собственно говоря, если у пациента биполярное расстройство и особенно если у него, как у Элизы, были эпизоды острой гипомании, зачем прописывать ему медикамент, который активизирует работу мозга и способен спровоцировать манию и зацикливание?

Кроме того, некоторые врачи с сомнением относятся к применению при биполярном расстройстве велбутрина из-за его бодрящего воздействия, напоминающего воздействие стимуляторов. Но другие считают, что велбутрин можно применять против биполярного расстройства как «секретное оружие». В одном медики согласны: пациенту, испытывающему приступы острой гипомании, не следует принимать антидепрессант без дополнительного нормотимика или лекарства, специально предназначенного для лечения биполярного расстройства. Именно такая ошибка могла произойти с Элизой — вскрытие показало наличие в ее организме велбутрина и эффексора, но не выявило следов присутствия ламотриджина или сероквела.

Таким образом, можно предположить, что на видео с камеры наблюдения в лифте Элиза находится в состоянии острой гипомании, мании или же переживает «смешанный эпизод». Она могла даже пребывать в состоянии психоза. Но обязательно ли мания или психоз приводят к суициду? Или к смерти в результате несчастного случая? Есть ли здесь корреляция?

Возвращаемся к ее записям. Год спустя, в 2012-м, Элиза продолжала свою изматывающую борьбу с депрессией и биполярным расстройством.

Я просто не вижу законных оснований для своей депрессии.

Нет, я не занимаюсь селфхармом[30]. Нет, меня не обижает бойфренд, он на самом деле во многих отношениях идеальный парень для меня, другого такого доброго, ласкового, заботливого парня не найти, и мне чудовищно повезло, что я нашла его. Конечно, я думаю о самоубийстве, но я не хочу себя убивать, и, если только у меня не начнется шизофрения, думаю, я себя не убью.

Элиза могла не знать, что у шизофрении и тяжелого биполярного расстройства есть сходные симптомы. Из-за того что биполярное расстройство способно вызывать психоз, в том числе сопровождаемый галлюцинациями и бредом, его часто путают с шизофренией. В своей книге «Иной род безумия» (Another Kind of Madness) Стивен Хиншоу писал, что его отец долгие годы жил с ошибочно поставленным диагнозом «шизофрения», пока врачи наконец не выявили настоящую проблему: биполярное расстройство.

Элиза прекратила прием нормотимиков, возможно — резко, и это свидетельствует о вероятности того, что состояние психоза, испытанное ею в ту ночь, когда она попала на камеру наблюдения, могло показаться ей самой симптомами шизофрении. Таким образом, нельзя исключать, что Элиза выполнила свое обещание лишить себя жизни, почувствовав приближение болезни.

С такой же долей вероятности можно предположить, что под воздействием тяжелых галлюцинаций или бредовых убеждений Элиза решила, что ей необходимо спрятаться в темном, тихом месте. И, лишь оказавшись в воде, она поняла, что не может достать до верха цистерны и не сумеет выбраться.

ГАЛЛЮЦИНАЦИИ

Увидела ли Элиза в галлюцинациях нечто, заставившее ее искать убежища в цистерне? Биполярное расстройство способно вызывать галлюцинации и психоз. Многие пациенты-биполярники сообщают, что наблюдают галлюцинации, понимая при этом, что они не реальны. Другие не в состоянии этого осознать.

В своих блогах Элиза упоминает тошнотворное ощущение «туннельного зрения» и различные физические недомогания, связанные с ее болезнью, однако она никогда не описывает галлюцинации.

Но в ее гипоманиакальных рассуждениях явственно видны крайне сильные бредовые убеждения. А в день своего исчезновения она не принимала нормотимики и «биполярные» препараты. Это могло спровоцировать необычайно сильный маниакальный эпизод, который мог включать в себя галлюцинации.

Вот некоторые примеры галлюцинаций, о которых сообщают люди с биполярным расстройством.

• Лица, проступающие в случайных сочетаниях форм, вроде обоев, пятен ржавчины и т. п.

• «Люди-тени», часто появляющиеся на периферии зрения.

• «Темные демоны», прячущиеся за спиной лежащего в постели человека, дышащие ему в затылок.

• «Статические люди», чья кожа словно покрыта телевизионной «статикой».

• Кто-то, стремительно пробегающий мимо (один пользователь Reddit сообщал, что часто видит человека в белой толстовке с капюшоном).

• Кто-то, наблюдающий за тобой издалека.

• «Разумная плавящаяся фотография» (это завораживающее описание я нашел на Reddit).

• Люди, что-то шепчущие или поющие, иногда убеждающие совершить какой-то поступок.

• Гудок поезда, когда никакого поезда рядом нет.

• Человекоподобные создания или чудовища.

• Мысли и внутренние диалоги, начинающие звучать невыносимо громко.

• Гипногогические видения во время засыпания.

• Отчетливые голоса, проступающие в белом шуме или статике[31].

• Ложные воспоминании.

• Разноцветные формы, парящие вокруг и перемещающиеся.

• Изображения, возникающие перед закрытыми глазами.

Наш мозг, самый загадочный биологический орган на планете, трудится, преобразуя сырые сенсорные данные в пригодный для использования формат, отображающий наш зрительный, слуховой, вкусовой и осязательный опыт. Но иногда сознание демонстрирует нам фрагменты иного мира. Эти видения бывают поистине ужасающими.

ВСЕ СТАНОВИТСЯ ХУЖЕ

Большинство статей и обсуждений в комментариях не отражают и малой доли того, насколько гипомания разрушала жизнь Элизы. Похоже, в 2011–2012 годах ее биполярное расстройство усилилось. Конечно, нельзя исключать, что она просто стала лучше распознавать симптомы и охотнее признавать и изучать то, как они влияют на нее.

Пока гипомания не проявит себя, биполярное расстройство легко спутать с депрессией. Элиза предполагала, что именно жестокая депрессия годами загоняла ее в постель. Однако за то время, что она вела блог, гипоманиакальные эпизоды у нее, похоже, усилились. Когда она начинает посещать занятия в колледже, ее посты все чаще превращаются в бессвязные потоки злобной критики, набранные капслоком. Нередко в таких постах Элиза признается, что не спала в течение двадцати четырех или более часов, и помечает их хештегом #гипомания. У нее есть посты под заголовком «Гипоманиакальные приключения».

Первого июня она опубликовала длинный отчет о своем гипоманиакальном эпизоде:

Вашему вниманию предлагается… мое текущее гипоманиакальное приключение.

Я не спала 24 часа… О’кей, гугл, давайте посмотрим [как] определить гипоманию.

Раздутая самооценка или ощущение собственного величия (МОЯ САМООЦЕНКА ВЫДЕРЖИТ ВСЕ!!!).

Повышенная разговорчивость, или потребность говорить не переставая. Я ОБИЛЬНО РАССЫЛАЮ ДРУЗЬЯМ ПОДРОБНЫЕ СООБЩЕНИЯ О ВСЯКОЙ ВСЯЧИНЕ!!! А ЕЩЕ Я МНОГО ПИШУ О СЕБЕ И ВЫКЛАДЫВАЮ ЭТО В ИНТЕРНЕТ.

Рассеянное внимание (напр., внимание легко переключается на малозначимые или бессмысленные внешние раздражители)… на уроке математики я не слушала, потому что была занята своим БЛЕСТЯЩИМ ЭКСТРАОРДИНАРНЫМ ЗАМЫСЛОМ и бешено рисовала…

Повышение поведенческой активности (в социальной сфере, на работе, или в школе, или же в области половой жизни) или психомоторное возбуждение… Я СДЕЛАЮ ВСЕ, ЧТО Я ОТКЛАДЫВАЛА, ПОТОМУ ЧТО МОГУ. Я БЭТМЕН.

Чрезмерное увлечение занятиями, доставляющими удовольствие, но имеющими высокий риск болезненных последствий (напр., человек совершает бесконтрольные покупки, изменяет сексуальному партнеру или ввязывается в безнадежное бизнес-предприятие). Такого со мной еще не было, но, ГОСПОДИ, СКОРЕЕ БЫ!!!

Я недостаточно сошла с ума, чтобы прыгнуть с моста, чтобы проверить блестящую невероятную теорию, которая имеется [у меня] в голове.

Этот пост — изрядной длины, и чем дальше, чем эмоциональнее и бессвязнее, тем явственнее свидетельствует о гипомании. Среди множества прочих аспектов, которые здесь можно наблюдать, следует особо отметить место, где Элиза признает, что испытывает психомоторное возбуждение и искушение предаться занятиям, имеющим высокий риск негативных последствий.

По всей видимости, гипомания у Элизы длилась по нескольку дней, в течение которых она почти не спала. Так, 13 июля она пишет в блоге: «Я много сплю, чтобы не глядеть в лицо тому факту, что я паршиво учусь и, возможно, не гожусь для университета».

Похоже, в конце концов она сломалась.

Двадцать шестого октября Элиза опубликовала продолжение своего гипоманиакального сериала, «Гипоманиакальные приключения, часть 2». И снова бессвязный монолог, почти целиком набранный заглавными буквами, в котором она увлеченно описывает свое биполярное состояние. Интересно также заметить, что в хештегах к этому посту Элиза упоминает, что у нее кончилось снотворное. Она имеет в виду рецептурное снотворное? Если да, то это еще один выписанный ей препарат, оставшийся без внимания. Если это был амбиен, то не исключено, что версия лунатизма, обсуждавшаяся сетевыми расследователями, в том числе Джоном Лорданом, имеет право на существование.

К 17 сентября 2012 года Элиза уже была в ужасе от своего душевного состояния. Сопутствующие биполярному расстройству нарушения настроения лишали ее сил — большую часть времени она была раздражена и взволнована. Из опубликованного в тот день поста также видно, что к ней вернулись суицидальные мысли:

Я хочу убить себя

это пугает меня настолько что я думаю об этом потому что это дно

я никогда не пыталась себя убить

я слишком трусливая

но больше не вижу смысла жить

я жду когда меня отпустит и надеюсь что завтра все пройдет

Это ужасно, но суть в том, что, если я хочу, чтобы ко мне отнеслись серьезно, мне придется и вправду попытаться покончить с собой. Моя психиатриня, кажется, уже устала от моих слез, а я устала сама от себя. Психиатриня говорит, что все зависит лишь от меня, ситуация изменится, только если я сама того захочу.

И вновь мы видим явное свидетельство суицидальных намерений. Также следует обратить внимание на то, как Элиза отзывается о своем психиатре, — она полагает, что врач устала ей заниматься. В другом месте Элиза писала о том, как ее возмущает принятая в канадской системе здравоохранения сортировка пациентов по приоритету оказания медицинской помощи — она считала, именно из-за этого ей трудно убедить медиков, что она и правда может покончить с собой. Элиза полагала, что есть лишь один способ заставить их поверить: реальная попытка самоубийства.

СЕКСУАЛЬНОЕ НАСИЛИЕ КАК ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ ТРИГГЕР

Необходимо разобраться с еще одним непростым вопросом: не могли ли психиатрические проблемы Элизы быть спровоцированы травмой из-за сексуального насилия? Согласно широко распространенному мнению, и тяжелое биполярное расстройство, и депрессию могут «запустить» травматичные события. А особенно часто такое происходит у людей с генетической предрасположенностью к душевным болезням.

Я не видел никаких других разборов приводимых ниже постов, и они могут оказаться важным аспектом, упущенным при рассмотрении психиатрической стороны этой истории.

Сексуальное насилие — одна из самых распространенных травм, способных спровоцировать психическое заболевание. Собственно говоря, одно исследование заявляет, что у «80 % девочек-подростков», испытавших сексуальное насилие, позже проявляются психические заболевания и часто длятся долгие годы во взрослом возрасте. Подвергалась ли Элиза в какой-то момент своей жизни сексуальному насилию? В своих блогах она затрагивает эту тему дважды — однако парадоксальным образом.

Первого сентября 2012 года Элиза пишет:

Нет, меня никто не насиловал и не домогался. Нет, у меня никогда не было передоза, потому что я ни на чем не сижу. Нет, у меня никогда не было расстройства пищевого поведения. Нет, я не занимаюсь селфхармом.

Казалось бы, исчерпывающий ответ на вопрос. Однако несколько месяцев спустя (возможно, после дополнительной терапии?) она в корне противоречит себе и намекает, что была жертвой насилия:

Этой гипотетической травмы, конечно, можно было бы избежать, если бы я никогда не вела блог. Если бы в шесть лет я не влюбилась в текст. Если бы у меня развился талант к чему-то иному. Если бы я родилась мальчиком. Если бы я вообще не родилась — черт, если бы мне хватило предусмотрительности вообще не рождаться, меня бы и не изнасиловали в 17 лет. Совсем у меня плохо с планированием — всем известно, что чем меньше женщину видно, тем для нее безопаснее. Высшая степень незаметности — небытие!

На основе лишь этих двух высказываний невозможно с уверенностью сказать, насиловали Элизу или нет, поскольку она противоречит сама себе. Из контекста постов неясно, идет речь о реальных или воображаемых событиях. Элиза употребляет слово «гипотетическая», но затем ссылается на весьма конкретный случай изнасилования, когда ей было семнадцать. Психологическая неясность может быть весьма красноречива. В медицинской среде принято считать, что жертвы из насилования часто не признаются — даже самим себе — в том, что с ними произошло, иногда на протяжении десятилетий.

Если Элиза была жертвой изнасилования, существует определенная вероятность того, что эта травма запустила ее многолетнюю депрессию и значительно усилила ее. Позже, когда мы будем разбирать свидетельства того, что Элиза могла подвергнуться сексуальному насилию непосредственно перед смертью, важно помнить: не исключено, что она была жертвой еще до того, как вошла в двери отеля. Это может объяснить ее повышенную тревожность на видеозаписи.

ДЕЛО ЗАКРЫТО?

Многие задавались вопросом, могло ли биполярное расстройство спровоцировать у Элизы серьезный психоз. Я видел в сети дебаты между людьми, которые утверждали, что сами находятся в биполярном спектре, и весьма ожесточенно спорили о том, могло ли расстройство вызвать наблюдаемые у Элизы симптомы и способна ли вообще маниакальная фаза довести человека до такого состояния бреда, чтобы он решил забраться в цистерну с водой.

Особенно важной для меня оказалась одна длинная запись. Ее автор, утверждавший, что у него биполярное расстройство, заявлял, что «подвержен тяжелым маниакальным эпизодам и испытал все состояния, от мягкой гипомании до мании с бредом, которая закончилась диким полномасштабным психозом и в результате — тюрьмой».

Просматривая видео с камеры наблюдения, этот человек заметил отголоски своего собственного поведения в «смешанном состоянии». Привлекая для сравнения свои маниакальные эпизоды, он предположил, что все действия Элизы могли быть логически обоснованы ее сознанием.

«Во время биполярных эпизодов, — писал он, — мне случалось устраивать безумный шопинг и покупать сотни игрушечных пистолетов Nerf, косметику (я мужчина) и всякую другую бессмысленную хрень, задумывать проехать через всю страну на автобусе, чтобы увидеть президента, осветлять волосы, делать татуировки, пытаться официально поменять имя, думать, что Господь дает мне особые поручения, и т. д.».

Один психолог заявил, что в поведении Элизы на видео нет ничего особо странного и на психотический срыв это не похоже.

Другой комментатор написал: «Важно заметить, даже если у нее было биполярное расстройство с клиническими проявлениями, ее все равно могли убить. Это просто делало из нее легкую добычу. И заодно добавляло шансов, что смерть спишут на несчастный случай».

Другими словами, версии о том, что Элиза находилась в остром приступе мании или состоянии психотического срыва, и о том, что она стала жертвой преступника, не являются взаимоисключающими.

Множество участников дискуссии принялись делиться своим опытом психических заболеваний, депрессии и биполярного расстройства. В итоге сайты вроде Reddit и Websleuths превратились в краудсорсинговые платформы для определения психиатрических симптомов.

Главным вопросом оставалось: способно ли биполярное расстройство вызвать такую спутанность сознания, что может заставить человека забраться в цистерну на темной крыше отеля?

Одна женщина, модератор подраздела Unsolved Mysteries[32], стала излагать на Reddit свои мысли о деле Элизы. Сэм Оливер, она же юзер hammy_sammy, запустила тред, озаглавленный «Разгадка Элизы Лэм (много букв)» (Resolved: Elisa Lam (long, link heavy), в котором объясняла, почему считает дело раскрытым.

Сэм утверждала, что в отсутствие каких-либо признаков преступления единственным логичным выводом будет: Элиза забралась в цистерну во время маниакального эпизода. «Симптомы ее мании — импульсивность, ощущение повышенных способностей, галлюцинации — естественным образом побудили ее залезть в цистерну и закрыть крышку, — писала Сэм. — Одному Богу известно, какие галлюцинации мотивировали ее залезть в ту цистерну и закрыть ее».

Сэм также делилась собственным опытом душевной болезни и утверждала, что около пяти лет назад пережила три психотических срыва, из-за которых полтора месяца провела в больнице. Она хотела предложить взглянуть на историю Элизы «с точки зрения пациента», принимая во внимание суть психиатрического заболевания. Мания и психоз заставляют людей совершать очень странные, иррациональные поступки. Эти поступки могут становиться причиной смертей, которые выглядят подозрительно.

«[Д]ело Элизы Лэм — не загадка, — писала Сэм. — Это трагедия».

Мой интерес к биполярному расстройству до известной степени обусловлен тем, что оно встречается в нашей семье. Биполярное расстройство было у моей тети Джил. Я запомнил ее милой, жизнерадостной женщиной, которая часами болтала с моей мамой. Несмотря на эту болтовню, даже спустя много лет после ее смерти мне было крайне трудно осознать, что у тети были проблемы с психикой. Были они и у нескольких моих близких друзей. Биполярное расстройство серьезно искалечило им жизнь, а некоторых чуть не довело до смерти.

Меня поражает, как можно так плохо разбираться в недуге, присущем такому множеству людей. С биполярным расстройством живет больше двух миллионов американцев. Если взглянуть шире, каждый год один из четырех взрослых американцев ощущает симптомы психического заболевания. По данным Всемирной организации здравоохранения, за этот же период в мире 800 000 людей умирают в результате суицида. И много ли мы видим обсуждений этой темы? За исключением тех редких случаев, когда самоубийца — знаменитость, о проблеме вообще не говорят ни в новостях, ни в соцсетях.

И ироническая вишенка на торте: в 2014 году команда из сценариста и режиссера объявила, что они делают фильм ужасов, основанный на истории Элизы Лэм. Картина получила название «Похищение» (The Bringing). Разработчики заключили с Sony договор на шестизначную сумму, а общественность пришла в ярость и обвинила их в эксплуатации.

Интересно, знали ли разозлившиеся люди, что изрядное количество посвященных Элизе онлайн-видео и блогов монетизируется Google AdSense? Каждый, кто кликает на один из этих текстов или роликов, по сути, подпитывает индустрию, получающую финансовый доход от истории Элизы и ее смерти.

ГЛАВА 12

ДЭВИД И ИННА ЛЭМ ПРОТИВ ОТЕЛЯ CECIL

К лету 2015 года я был уже почти готов бросить дело Элизы. Полиция прекратила расследование и отказывалась отвечать на какие-либо связанные с ним вопросы. Руководство отеля тоже не давало комментариев.

Мое душевное состояние значительно ухудшилось, и нужно было сменить обстановку. Я собрал те немногие вещи, что пережили опустошение квартиры, и уехал в Ист-Маунтинс, под Альбукерке, — там я стал жить у родителей и работать на удаленке.

В 2015 году родители Элизы, Дэвид и Инна, так и не сделавшие никаких публичных заявлений в связи с расследованием, подали на отель Cecil иск с обвинением в преступной халатности.

В обвинении, представленном юристами семьи, говорилось, что отель должен понести уголовную ответственность за смерть Элизы из-за несоблюдения норм безопасности на крыше. Значимость этой тяжбы заключалась в том, что от детективов полиции Лос-Анджелеса с высокой долей вероятности могли потребовать раскрыть некоторые данные расследования. И среди этих данных могла быть информация о том, допрашивали или нет каких-либо свидетелей или подозреваемых.

Гражданский процесс в Высшем суде Лос-Анджелеса должен был начаться в феврале 2016 года. Я планировал присутствовать на заседании.

БОЛЕЗНЬ ВСЕ ХУЖЕ

Элиза не спала сорок восемь часов. За это время она выходила из комнаты два раза. Строго говоря, она и из постели выбиралась три раза. Дважды — в туалет и на кухню, добыть еды, и один раз — чтобы воткнуть зарядку в ноутбук.

Какое-то время все вроде бы шло хорошо. Первая серьезная письменная работа Элизы в Университете Британской Колумбии была посвящена буддизму в Китае. Она не сомневалась, что справится. У нее был парень, которого она обожала, с которым чувствовала себя героиней всех любовных рок-баллад на свете. Раньше, когда она призналась другому парню в любви, все вышло неудачно: парень хотел от нее скорее пацанской дружбы. Но теперь все было иначе. Кажется, у нее наконец получилось оставить прошлое позади.

У него были «прекрасные, умные глаза», а от его плавных жестов боль и злость, что иногда охватывали Элизу, утихали. Он изучал в университете информатику и здорово разбирался в технике. Он умел управляться с графическими адаптерами, загружать игры Starcraft, он чинил ее вечно глючащий компьютер и самое важное — мог по шесть часов спокойно выслушивать ее истерику, приговаривая: «Это ничего. Компьютер — штука починябельная».

Разумеется, он не подозревал — и, возможно, даже Элиза не подозревала, — что настоящей причиной ее истерик был ее собственный разум, поломка ее внутреннего графического адаптера. Но Элиза воображала, как он прогоняет и этот ее страх. Это ничего. Биохимия мозга — штука починябельная. Она совсем как компьютер. Верно ведь?

Но несмотря на то, что в ее жизни было такое счастье, несмотря на то, как радовала ее учеба, болезнь овладевала ею. И вскоре начала влиять на каждый аспект ее жизни.

Ее сознание словно распадалось. Элиза перепробовала множество антидепрессантов, но они практически не помогали. Ее симптомы походили на игру «Прихлопни крота»[33]: стоило вылечить один, как тут же высовывался другой, а когда она разбиралась с ним, возвращался первый — став еще сильнее. Это сводило Элизу с ума, и это было совершенно невозможно объяснить семейному врачу — он сочувствовал Элизе, но не знал, что делать.

Иногда ей хотелось убежать, уехать куда-нибудь. Но она понимала, что сначала необходимо привести себя в форму.

Элизе было крайне тяжело справляться с учебной нагрузкой. В декабре 2011 года она была вынуждена отказаться от двух курсов в колледже, и это привело ее в отчаяние. Затем она проспала и пропустила экзамен, в результате чего потеряла 10 % от оценки еще по одному курсу.

Проспала она, как это ни парадоксально, из-за бессонницы. Несколько ночей перед экзаменом Элиза почти не смыкала глаз. Всю ночь она сидела в интернете, главным образом в Tumblr.

Когда она перечитывала свои записи, она понимала: что-то не так. Это были набранные капслоком пространные рассуждения обо всем подряд, бесконечный ночной поток сознания. Набирая эти тексты, она пребывала в эйфории. Но вслед за эйфорией приходило горькое похмелье. И в итоге она серьезно испортила себе оценку.

Элиза собиралась самоудалиться из интернета, потому что он, похоже, разжигал ее СДВГ[34] и манию, но потом поняла, что увлечение онлайном являлось следствием, а не причиной. И во многих отношениях Tumblr ей помогал. Интернет был необходим Элизе. С помощью Tumblr она документировала свою жизнь, фиксировала свой внутренний хаос, одновременно пытаясь его упорядочить.

Кроме того, на Tumblr она нашла маленькое анонимное сообщество людей, разделявших некоторые из ее горестей, в частности одиночество. Одному из членов сообщества она написала: «Боль и одиночество знакомы всем», не зная, кого пыталась убедить — его или себя.

Создание текстов приносило Элизе радость. Она обожала ощущение, возникавшее, когда она облекала в законченную форму вертящиеся в голове смутные мысли. Нажимая на кнопку «опубликовать», она делала зримой ту внутреннюю реальность, которую ей тяжело было выразить в разговоре. Возможно, кто-нибудь когда-нибудь поймет, через что ей пришлось пройти.

После того как один особенно жестокий приступ депрессии на несколько дней приковал Элизу к постели и лишил возможности общаться с окружающим миром, аноним из Tumblr, опасаясь, что с ней произошло что-то нехорошее, спросил, как у нее обстоят дела.

Элиза заверила своего бесплотного друга, что просто пыталась поменьше сидеть в сети.

Но она нуждалась в медицинской помощи и знала это. Долгие годы она убеждала себя в том, что может справиться с биохимическими странностями своего мозга. Но на самом деле она теряла контроль над собой.

Она могла ощутить себя на вершине мира — и радость сбрасывала ее на самое дно; а оказавшись на дне, она могла собраться и взлететь на вершину. Как будто кто-то проводил опыты над ее головой. Болезнь — с постоянно меняющимися, умножающимися симптомами и, похоже, не поддающаяся лечению — теперь занимала еще больше места в ее жизни, и Элиза зациклилась на ней. Она боялась ее. Писала о ней. Если она как можно скорее не возьмет себя в руки, то вылетит с курсов. В этом году она уже брала шестимесячный академический отпуск и ругала себя за то, что ничего за это время не сделала. Похоже, ее «самый ценный орган» вообще отказывался функционировать. Его атаковал недуг, который словно бы адаптировался, мутировал, изворачивался, стремясь внедриться в ее жизнь независимо от того, хорошо было Элизе или плохо.

Именно тогда она поняла, что пора всерьез заняться лечением. Болезнь медленно, но верно разрушала ее жизнь. Пора было отправляться к специалисту-психиатру. А если он не поможет — она слышала хорошие отзывы об электросудорожной терапии (ЭСТ).

ГРАЖДАНСКИЙ СУД

Третьего ноября 2015 года адвокаты семьи Лэм, Томас Дж. Джонстон и Брайан Ф. Нидлмен, направили в Высший суд округа Лос-Анджелес ходатайство, в котором обвиняли отель Cecil в «халатности, повлекшей за собой смерть».

«В результате халатности Ответчика Истцы [Дэвид и Инна Лэм] лишились любви, общества, заботы, утешения и радости, которые дарила им их дочь… [они] понесли финансовые потери, включая похоронные расходы», — говорилось в ходатайстве.

В числе прочего управляющих отелем обвиняли в том, что они не следили должным образом за доступом на крышу и к цистернам с водой.

В ответ адвокаты Cecil заявили, что «покойная [Элиза Лэм] сама проявила халатность и неосмотрительность». Позже защита фактически назвала халатными самих истцов, родителей Элизы.

Адвокатам Лэмов пришлось оформлять специальное ходатайство, поскольку они подавали в суд на отель Cecil, а не отель Stay On Main — так его официально переименовало руководство, после того как дело Элизы привлекло внимание журналистов. Спустя почти столетие дурной репутации управляющие наконец решили подправить имидж отеля… сменив название.

Эми Прайс, директор отеля, подтвердила под присягой, что 28 января Элиза заселилась в общий номер 506В и должна была съехать 1 февраля. Сотрудникам отеля, заявила Прайс, поступили жалобы от соседок Элизы на ее странное поведение, и 31 января Элизу перевели в отдельный номер на том же этаже.

Далее Прайс заявила, что водяные цистерны управляются системой, чье действие основано на силе гравитации — вода закачивается в них снизу, из городского водопровода. Цистерны, расположенные на северном краю крыши отеля, «труднодоступны», и гостям подходить к ним запрещается. И Прайс, и главный инженер Педро Товар отметили, что попасть на крышу можно только по пожарным лестницам и по внутренней лестнице, ведущей с четырнадцатого этажа на пятнадцатый. Дверь на внутреннюю лестницу оборудована сигнализацией, которая, будучи активирована, издает громкий звук, не услышать который невозможно.

Если верить администрации отеля, ни в январе, ни в феврале 2013 года эта сигнализация не включалась ни разу. Прайс заявила, что ей не было известно о случаях проникновения постояльцев на крышу.

Педро Товар, проработавший в отеле тридцать лет, рассказал о трудностях доступа к цистернам.

«Цистерны стоят на платформе, возвышающейся над крышей примерно на четыре фута, — сообщил он. — Чтобы добраться до них, необходимо подняться на платформу по лестнице, а затем протиснуться между цистернами и водопроводным оборудованием и добраться до другой лестницы и по ней залезть на цистерну, имеющую десять футов в высоту. Все цистерны плотно закрыты тяжелыми металлическими крышками размером примерно восемнадцать на восемнадцать дюймов».

Вслед за этим Товар заявил, что он сопровождал следователей и полицейских кинологов во время осмотра каждого этажа и крыши. Товар сказал, что полицейские обыскали крышу, но никто не забирался на цистерны и не заглядывал внутрь. Это важная деталь, поскольку она подтверждает, что следователи и кинологи действительно были на крыше. Но не будем забывать о расхождениях в отчетах относительно того, была ли закрыта крышка цистерны, в которой нашли Элизу. Сантьяго Лопес, рабочий, обнаруживший тело, заявлял, что она была открыта.

На досудебных слушаниях адвокаты семьи Лэм в противовес ходатайству адвокатов Cecil об упрощенной процедуре судопроизводства представили заявление Брэда П. Аврита, гражданского инженера-строителя.

Проведенный Авритом анализ позволил заключить, что область крыши отеля Cecil представляла опасность для постояльцев, особенно с учетом того, что они годами проникали туда и оставляли граффити, что совершенно очевидно. Аврит заявил, что крышки цистерн «не были оборудованы никаким запирающим механизмом», а отель не мог дать гарантии, что к цистернам могут добраться лишь специально обученные сотрудники.

«Человек, который намеренно ли, нечаянно ли проникнет внутрь вышеупомянутой цистерны, — заявил Аврит, — не обнаружит внутри перекладин, лестниц и т. п. То есть он окажется в замкнутом пространстве, из которого никак невозможно безопасно выбраться».

Ненадежное устройство крышек цистерн также «создавало потенциальную угрозу для всех находящихся в здании лиц, поскольку в случае намеренного загрязнения воды она могла попасть во все комнаты».

Далее Аврит отметил три критических момента, проливающие свет на ситуацию с крышей: во-первых, к цистернам вела деревянная лестница, которая в день инцидента была на месте; во-вторых, в местах прохода на крышу отсутствовали камеры видеонаблюдения; и в-третьих, вполне возможно, что сигнализация на внутренней лестнице не была исправна.

Одной из самых серьезных проблем для Джона Лордана — и для меня — был тот факт, что полицейские собаки ничего не учуяли на крыше. Достаточно одного контакта ДНК с поверхностью, чтобы запах закрепился на несколько недель. Однако полиция Лос-Анджелеса ничего не нашла. Ни отпечатков пальцев, ни запаховых следов.

Джон назвал это «огромной зияющей дырой». Как можно исключить версию преступления, если невозможно проследить путь Элизы на крышу? А если невозможно найти свидетельства того, что она поднялась сюда, касалась чего-то руками, как вообще можно быть уверенным, что она выбралась на крышу самостоятельно?

Нельзя исключать версию преступления только потому, что на теле отсутствуют очевидные повреждения, заявлял Джон. Элизу могли заставить выйти на крышу под дулом пистолета, ничего не касаясь. Или ее могли убить где-то и принести туда.

Еще труднее понять то, как детективы, поднявшись на крышу, могли не осмотреть цистерны. Чтобы оценить всю абсурдность ситуации, достаточно взглянуть на крышу и увидеть, что кроме цистерн там практически ничего нет. Подсобка, цистерны — и все. Спустя четыре или пять дней после исчезновения Элизы следователям не могло не прийти в голову, что они, скорее всего, ищут труп.

«И это заставляет задуматься, — без смущения заявил Джон в своем видео, — обыскивали ли вообще полицейские крышу».

Вместо нормального расследования, утверждал он, получается логическая закольцовка — практически тавтология — в исполнении следователей и коронеров: следователи утверждают, что смерть наступила в результате несчастного случая, основываясь на том, что обнаружили коронеры, а коронеры утверждают, что смерть наступила в результате несчастного случая, в изрядной степени основываясь на том, что говорят следователи.

Внутренний конспиролог Джона не мог не считать странным то, что три главных свидетеля во время дачи показаний последовательно утверждали, что полицейские не осматривали цистерны. Это выглядело так, словно все они были заодно и выгораживали друг друга.

По крайней мере в одном Джон был определенно прав. Если и был какой-то шанс, что всплывет новая информация, то произойти это должно было во время гражданского процесса.

Я дал себе обет добраться до зала суда.

Я гадал, будут ли присутствовать на процессе родители Элизы. Мне было больно думать о них, представлять, в каком аду они оказались. Мне хотелось поговорить с ними, услышать их мнение о том, что произошло с Элизой, однако я не хотел их беспокоить. Хотя посвященные истории Элизы статьи и видео исчислялись тысячами, в прессе не было ни одного интервью с ее отцом, матерью или сестрой.

Но я не мог не задаваться вопросом: считает ли семья смерть Элизы несчастным случаем? Когда в таких делах родные жертвы не высказываются по поводу произошедшего — это большая редкость. Так к молчанию руководства отеля и полиции добавилась еще одна загадка.

И как по заказу в комментариях на YouTube мне попалась запись юзера по имени Марк: «Я говорил с семьей. Я знаю, что случилось с Элизой. Это был не несчастный случай. Нас просто пытаются заставить в это поверить. Я хотел, чтобы семья узнала то, что знаю я, они этого заслуживают. Это дело должно быть снова открыто».

Я тряхнул головой. Что ни день, то новые диковинные заявления. Однако я написал тому юзеру сообщение и предложил побеседовать.

Я покинул гараж, где, подсвеченная зелеными светодиодами, мерцала моя доска с мыслями касательно дела Элизы, и вышел в коридор. Моя мать — я думал, она уже легла — стояла в своей белой ночной рубашке и смотрела на фотографию в рамке В темноте я не мог различить ее лица, рук и ног, однако рубашка в лунном свете поблескивала, словно некий призрачный силуэт, а под определенным углом почти превращалась в переливающийся кокон. Как-то я сказал маме, что в ночнушке она похожа на привидение.

— А вот и привидение, — произнес я.

На мгновение она испугалась, потом хихикнула.

— Я думала, ты спишь…

— Я думал то же самое про тебя.

Я подошел к маме и обнял ее.

— Ты занимаешься тем делом? — спросила она.

Я представил, в какое отчаяние она придет, если со мной что-то случится — что-то ужасное, что-то наподобие произошедшего с Элизой. Она этого не вынесет. Ее сердце разобьется на части, ничто не сможет ее утешить. Такую потерю человеку не под силу вынести. Потом я представил, как эта потеря превращается в международное шоу, когда миллионы людей пишут обо мне, вставляют мое лицо в свои видеоролики, превращают меня в зловещий интернет-мем.

Я не хотел сыпать соль ни на чьи раны. Захотелось бросить все это, прекратить подкармливать индустрию хищнической криминальной документалистики, которая все больше напоминала игру с нулевой суммой, где трагедии равнялись новостям, подписчикам и долларам. Но я не мог пойти на попятную сейчас. Всеми фибрами души я чувствовал: есть в этой истории что-то неразгаданное.

— Да, — ответил я.

ГЛАВА 13

ДРУЗЬЯ И ВРАГИ БРИТВЫ ОККАМА

В ту зиму с неба нападало снега на несколько футов, и почти две недели мы сидели дома. Иногда я выходил прогуляться, выкурить электронную сигарету и подышать свежим воздухом. Но большую часть времени я проводил у себя в комнате, за чтением. Решил было, что бросаю заниматься делом Элизы, но ничего не мог с собой поделать и продолжал отслеживать статьи, записи на форумах и комментарии, которые выскакивали на просторах интернета.

Я засиживался за компьютером до неприлично позднего времени, изучал новейшие конспирологические теории по делу Элизы, шел по следам из самых что ни на есть диковинных хлебных крошек в совершенно невероятные кроличьи норы. Моя депрессия между тем становилась все сильнее и многообразнее, и конспирология превратилась в некое извращенное средство терапии.

Я понимал, что конспирологи поступают неправильно, что они опошляют трагедию, и, хотя я не верил никому из них, я был заворожен глубиной и подробностью выстраиваемых ими миров. Многие из них представляли собой адаптированные под современность вариации популярных конспирологических сюжетов, затрагивающих древние страхи, архетипы и патологии.

ЗОМБИРОВАНИЕ, САТАНИЗМ И ДРУГИЕ ТЕМЫ ДЛЯ СВЕТСКОЙ БЕСЕДЫ

На самом экстремальном конце шкалы конспирологических теорий по делу Элизы находятся ошеломительно устрашающие измышления — и еще более устрашающими их делает подробнейшая аргументация. Существует теория об Агентстве невидимого излучения (АНИ), таинственной, возможно, несуществующей организации, которая, согласно картам Google, находится то ли внутри отеля Cecil, то ли рядом с ним. Конспирологи обычно увязывают эту организацию с твитом Элизы о новой технологии, позволяющей создавать плащи-невидимки, и заявляют, что Элиза была объектом какого-то зловещего эксперимента, предполагавшего нападение невидимого противника.

Большинство конспирологических теорий являются вариациями двух тем, а точнее: первая — тайное общество использовало отель для нечестивых целей, вторая — в отеле происходил некий эксперимент, ритуал или обряд жертвоприношения, и Элиза нечаянно оказалась в него вовлечена.

Среди вариантов тайного общества чаще всего представлены иллюминаты (последнее время их называют новым мировым порядком, глобалистами и глубинным государством), сатанистские культы, тайные масонские ложи, секретные вооруженные формирования, кинематографисты-снафферы[35] и различные комбинации вышеперечисленного. Версии эксперимента варьируются от оккультных жертвоприношений и сатанистских ритуалов до военных операций по установлению контроля над сознанием, испытании секретных технологий и инсценировки военной биоатаки.

Пожалуй, наиболее детально проработанной была теория о том, что вспышка туберкулеза, случившаяся в центре Лос-Анджелеса в момент исчезновения Элизы, была специально вызвана в рамках биологического эксперимента. Элиза была либо носителем вируса (конспирологи указывают на пост, в котором она сообщает, что у нее грипп) в опыте по регуляции численности населения, либо идеальным козлом отпущения для правительства, подвергшего собственный народ биологической атаке и желающего свалить вину на внутреннюю или международную террористическую организацию. А тот факт, что тест на туберкулез носил название LAM-ELISA, разумеется, означал, что новостные заголовки о смерти Элизы были замаскированными под журналистику сообщениями другим участникам операции о том, что все идет по плану.

Вот еще несколько достойных внимания конспирологических деталей.

• Поскольку для адептов черной магии 1 февраля является «священным» днем, а Элиза исчезла именно в этот день — в полночь, ее, вероятно, принесли в жертву на состоявшемся в отеле собрании сатанистов в честь празднования Имболка[36]. И загадочные черные волоски, обнаруженные на теле Элизы во время вскрытия, тому доказательство.

• Элитный клуб сатанистов организовал съемки снафф-фильма и привлек к проекту высокопоставленных представителей полиции Лос-Анджелеса, чтобы таким образом обеспечить себе прикрытие. Конспирологи «попроще» считают, что это был дешевый фильм в жанре «найденная пленка» или инди-хоррор, дело рук обыкновенного психопата.

В числе самых омерзительных теорий было на удивление часто высказываемое предположение, что на видеозаписи действует подставная Элиза, «кризисная актриса». Тема «кризисных актеров» в последние десять лет приобрела популярность в конспирологических кругах, особенно после стрельбы в школах. В общем, идея заключается в том, что правительство нанимает артистов изображать жертв, а их родственники делают вид, что скорбят, — все ради того, чтобы внедрять пропаганду в общественное сознание.

Лично я не могу представить себе большей гнусности, которую можно предъявить человеку, потерявшему близкого, чем заявить, что этот близкий вообще никогда не существовал. Это все равно что отнять у человека даже память об ушедшем.

Более легкомысленные конспирологи предполагали, что Элиза играла в «Лифт в другой мир». Согласно этой городской легенде, нажав кнопки лифта в определенной последовательности, можно попасть в иное измерение и войти в контакт с его обитателями.

В моей любимой теории (вот вам и новое совпадение) фигурирует не кто иной, как крестный отец оккультизма Алистер Кроули. Около 1889 года он написал поэму, находясь в престижном лондонском отеле Cecil, том самом, в честь которого назвали отель в Лос-Анджелесе. Поэма озаглавлена «Иеффай» — в честь героя древнееврейского текста Псевдо-Филона. У Иеффая есть дочь по имени Сейла — ее приносят в жертву. В английской транскрипции «Сейла», разумеется, является анаграммой имени «Элиза».

Поэма начинается так:

…ЛАМпада теплится высоко,

КОГДА НА БАШНЕ ОДИНОКО

Я наблюдаю ход звезды…

/…/

Платона дух и тщусь понять,

Какие земли приютят

Бессмертный разум, что чертог

ИЗ ПЛОТИ СВОЙ ПОКИНУТЬ СМОГ[37].

Конспирологи отмечают, что поэма повествует о человеческом жертвоприношении, имя жертвы является анаграммой имени Элиза, ритуал происходит в полночь (практически тогда же, когда Элиза пропала), и упоминаются «плоть» и «башня». Это кажется им отсылкой к тому, что Элизу обнаружили голой в цистерне на крыше отеля.

Главный фокус в том, что Кроули разработал целую философскую концепцию, известную как Телема, где все вращается вокруг путешествующего по измерениям не то инопланетянина, не то демона по имени — вдохните — ЛЭМ.

САМАЯ АБСУРДНАЯ КОНСПИРОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ В ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Ранее я упомянул о том, как нашел в сети комментарий юзера по имени Марк, который утверждал, что точно знает, что произошло с Элизой. Он заявлял, что знает «что случилось, как это случилось» и еще кое-что. Он даже утверждал, что общался с родителями Элизы и обсуждал с ними стратегию действий.

Я отправил Марку сообщение с предложением поговорить, и в ответ он прислал свой номер телефона. Перед тем как созвониться, мы немного попереписывались. Марк сообщил, что ему шестьдесят два года, и заверил меня в своем профессионализме, сказав, что занимался примерно тридцатью «глухарями» и раскрыл больше половины, причем всего за несколько часов и даже не выходя из дома.

Пару дней спустя я позвонил ему, и первые минут пять Марк казался разумным и хорошо осведомленным о подробностях дела человеком. И похоже, он был крайне увлечен историей Элизы.

Марк сказал, что раскрыл тайну случившегося с Элизой, всего лишь подробно изучив запись с камеры наблюдения. Он воспользовался специальным веб-инструментом, позволяющим рассматривать пиксели в максимальном приближении.

В какой-то момент нашей беседы логика у Марка явственно «поплыла» — он начал объяснять, что на самом деле происходило в лифте. Он утверждал, что с помощью своего инструмента смог разглядеть «комбинацию из ремней и зажимов», которые «оплетали все тело [Элизы] так, чтобы оно сохраняло устойчивое положение и конечности не болтались. Ее голову сверху поддерживают лямкой».

Элиза на видео мертва, заявлял Марк. Несколько человек дергают за тросы и лямки, управляя трупом, как марионеткой.

Марк продолжал говорить, но я сидел уставившись в пространство. Это розыгрыш? Он меня троллит?

Потом я понял, что Марк не шутит. Он действительно верил в то, о чем говорил. Происходящее на записи было постановкой, чтобы уверить людей в том, что Элиза сошла с ума; она была уже мертва, а ее убийцы были членами сатанистского культа и использовали девушку для ритуального жертвоприношения.

— Я знаю, вы мне не верите, — сказал Марк. — Поверьте, я понимаю, как звучат мои слова. Большинство людей думают, что я ненормальный. Но надо снять с глаз шоры. В нашей реальности происходит гораздо больше того, что большинство способно осознать.

— Марк, я, эмм… — начал я и запнулся. Сказать тут было нечего.

История Элизы словно взывала к нашей глубинной тревоге, затрагивала обнаженный нерв, побуждая пытаться понять неизведанное и объяснять необъяснимое.

Меня — человека, занимавшегося конспирологическими теориями около десяти лет, — конспирология вокруг дела Лэм повергала в замешательство. Все эти выдумки вредили расследованию, портили отношения между сетевыми «сыщиками» и правоохранительными органами и выставляли жертву в дурном свете. Но это было еще не все. Происходило что-то посерьезнее. Но в моем тогдашнем состоянии я не мог понять, что именно.

…НО ТУТ СНИЗУ ПОСТУЧАЛИ

В феврале того года я поехал из Альбукерке на озеро Тахо, на свадьбу моих близких друзей. Перед моим отъездом мама (мастер спорта по трепанию нервов себе и окружающим) упорно отговаривала меня от того, чтобы ехать одному в местность, где вся дорога может оказаться сплошь покрыта льдом. Но я купил цепи противоскольжения и заверил маму, что никакой опасности нет. Она была в курсе моих психологических проблем, но не подозревала о степени их серьезности, как и папа.

Мне внезапно пришло в голову, что мое положение очень похоже на положение Элизы. Мы оба боролись с психиатрическими недугами в формате сольного тура.

В пути мне стало хуже, и я прибег к самолечению обезболивающими. Дорога кое-где обледенела, но я не стал останавливаться, чтобы надеть на колеса цепи, — потому что я бунтарь.

В день самой свадьбы я накачался алкоголем, обезболивающими, ксанаксом и марихуаной. На вечеринке после церемонии я отключился, но, похоже, не потерял способности держаться на ногах. Очнулся на следующий день со смутным зловещим ощущением, что напортачил. Как выяснилось, я обшикал нескольких выступающих. Моя собственная речь, в которой неоднократно упоминались «галактики», была весьма странной. И в какой-то момент я опрокинул стул.

Я долго и старательно извинялся, и меня простили. Но все равно я был в шоке. Потом я обнаружил на телефоне пропущенные звонки. Один номер был ней местным, а остальные… остальные были от мамы и сестры. Ох. Я с ужасом осознал, что не позвонил маме, чтобы сообщить: со мной все хорошо. Она две ночи думала, что я погиб. Я позвонил ей, и, едва услышав мой голос, мама разрыдалась. Я почувствовал себя последним мерзавцем.

Потом я позвонил сестре — она была очень на меня зла. Увы, это ей пришлось успокаивать по телефону обезумевшую от тревоги маму, вообразившую, что ее единственный сын покоится в ледяной могиле.

Я ехал домой, ненавидя себя так, как никогда в жизни не ненавидел. Депрессия и злоупотребление различными препаратами медленно захватывали мою жизнь, подтачивали отношения с друзьями, обременяли моих родных, превращали меня в человека, которого я сам не узнавал. У меня и раньше случались острые фазы депрессии, но такого не было ни разу.

В мою жизнь вторглась новая сюжетная линия — я с трудом мог выразить ее словами. Что-то менялось в моем сознании. Там происходила какая-то мутация.

До Альбукерке оставалось несколько часов езды, когда я попал в густую метель, полностью скрывшую обзор. Белый туман окутал и поглотил все вокруг. Не успев осознать, что необходимо сбавить скорость, я выехал на обледенелый участок, и машина стремительно развернулась на 360 градусов посреди шоссе.

Словно в замедленной съемке я готовился к концу. Вот и все. Жизнь Джейка обрывается на самом интересном месте. Пора отправляться назад в первозданный эфир. Назад к Истоку — к тому неведомому чем я был до рождения.

Если бы на дороге были другие машины, это, скорее всего, и вправду был бы конец. Но мой автомобиль благополучно остановился посреди шоссе в диагональном положении.

Я потерял управление. Буквально и метафорически. Целиком и полностью. Сидел, затерянный в тумане, почти на равном удалении от семьи и друзей, однако без малейшего понимания, куда мне двигаться. Где мне место? В моем нынешнем состоянии ответ был — нигде. Это было единственное, что я знал наверняка.

КОНФЕРЕНЦИЯ УФОЛОГОВ

В какой-то момент я хотел отправиться в Перу в клинику айяуаски — после того как прочел о том, как психоделики способны помочь при депрессии, создавая новые нейронные проводящие пути. Последние исследования псилобицина (грибов) и кетамина внушали еще большую надежду. Но я прикинул, с какой долей вероятности могу окончательно поехать мозгами от айауаски, и вместо Перу решил поехать на конференцию в пустыню Джошуа-Три.

Перед отъездом я отправился вместе с родителями прогуляться по лесу. Мы как раз вспоминали наших покойных биглей, Доминика и Колетт, когда я заметил впереди какой-то предмет, листок бумаги на середине заброшенной тропы. Я подобрал его и уставился на страницу из детской раскраски — наполовину раскрашенное изображение призрака в летающей тарелке.

Мы не встречали здесь никаких других людей, однако этот артефакт лежал перед нами, посреди тропы, на самом виду. И я снова изумился совпадению — ведь на следующий день я вместе с отцом собирался на мероприятие в Джошуа-Три, и мероприятие это было конференцией уфологов.

«Контакт в пустыне» (Contact in the Desert) представлял собой именно то, чего ожидаешь от подобной конференции посреди пустыни Джошуа-Три, — маргинальное собрание конспирологов, уфологов и исследователей паранормальных явлений, местами сильно напоминающее обряд какого-то культа.

В этот год температура в Твенти-Найн-Палмс достигла испепеляющих 113 градусов по Фаренгейту[38]. В списке выступающих значились все знаменитости маргинального сообщества, в том числе Джордж Нури, Джорджио Цукалис, Джим Маррс, Стэнтон Фридман, Эрих ван Даникен, Линда Молтон Хоув, Дэвид Уилкок, Ричард Долан, Дэниел Шихан, Клайд Льюис, Рэвис Уолтон и Дэвид Полайдес.

Я сразу же отправился на поиски Клайда Льюиса и нашел его перед сувенирным киоском Ground Zero. Рядом его продюсер Рон Пэттон оживленно общался с фанатами. Я представился Льюису и сказал, что я его давний поклонник. Затем непринужденно упомянул, что некоторые его передачи затрагивают дело над которым я сейчас работаю.

— Что за дело? — спросил он.

— Дело Элизы Лэм, — ответил я.

Глаза у него, как я и предполагал, загорелись, и мы отправились в путешествие по кроличьей норе вместе. В итоге Льюис сказал, что хотел бы видеть меня гостем на своей программе.

На Джошуа-Три опустился закат, окрасив землю в удивительный лиловато-багровый оттенок, разрисовав ее тенями от растущих повсюду деревьев юкки, что обратились в психоделических самураев, застывших там, где во время последнего сражения застигла их смерть. Воздух стал прохладнее, жара спала, и мы с отцом пошли прогуляться между деревьев, рассуждая о границах человеческого познания. Когда речь заходит о конспирологии и в особенности о паранормальных явлениях, мой отец проявляет куда больше скептицизма, чем я. Нам доводилось вести бесчисленные споры об убийстве Кеннеди.

Мы перекусывали и глазели на деревья. Я сфотографировал отца в его похожей на черепаху шляпе и спросил, когда он собирается закончить свой вьетнамский роман. Отец как-то сказал мне, что вьетнамская война — это огромная дыра в истории Америки.

— Никогда, — ответил отец.

Дыра, по всей видимости, стала еще шире.

Я рассказал отцу, как в прошлом году приезжал на конференцию с Джаредом, соседом-по-студенческой-общаге-ставим-для-меня-надежным-соратником-в-креативном-неврозе. Мы были в той же части пустыни, шоссе отделяло нас от лекционных залов. Джаред фотографировал «золотой час» — короткий промежуток времени между закатом и наступлением ночи, когда пейзаж заливает прекрасное, почти неземное сияние.

Он просматривал свои снимки и вдруг сказал: «Что за черт?» — и махнул мне, чтобы я подошел.

Я взглянул на фото. В небе над пустыней, где мы стояли, завис маленький шарообразный объект. Джаред вывел на экран следующий снимок — шар был и там, однако его расположение чуть изменилось. Шар присутствовал на следующей дюжине фотографий, описывая над нами полукруг.

Мы переглянулись и посмотрели вверх. Несколько мгновений мы примеривались к мысли о том, что за нами, возможно, наблюдает НЛО… или хотя бы правительственный дрон.

Я вспомнил, как Стивен Грир, известный борец за обнародование сведений об НЛО, организовал медитацию в Виро-Бич в 2016-м. Он заявил своим последователям, что скоро явятся НЛО — на зов чистого сознания. Внезапно в небе над океаном возник шар оранжевого света, а несколько секунд спустя появился второй и озарил небо сиянием. Все присутствующие ахнули в изумлении.

«Давайте поприветствуем их», — сказал Грир своим последователям.

— Так ты серьезно в это веришь? — спросил отец, когда я рассказал ему эту историю.

— Не знаю. В такой большой и абсурдной Вселенной наша концепция реальности никогда не будет полной и безупречной.

— Ты ведь слышал про бритву Оккама?

Я застонал. Ненавижу эту бритву Оккама.

Сразу вспомнилось, как журналист Джош Дин, написавший одну из лучших статей по делу Элизы Лэм, рассказал мне, что смог получить от полиции Лос-Анджелеса всего один комментарии — от детектива Тима Марши.

«Хорошие следователи, — сказал Марша, — действуют согласно принципу бритвы Оккама: „При прочих равных условиях простое объяснение лучше сложного“. Другими словами, если вы слышите стук копыт, думайте о лошадях, а не зебрах. Если лошади исключаются, тогда переходите к зебрам…»

Я вспомнил, что произошло через неделю после того, как Джаред сфотографировал шар в небе. Он просматривал другие снимки — на них были разнообразные предметы у него дома — и снова увидел шар, но на этот раз он наложился на стену.

Это было не НЛО, а скорее помеха в цифровой камере.

А некоторые «разрушители мифов» утверждают, что, когда Грир призывал свои духовные НЛО, неподалеку от Виро-Бич военно-морские силы проводили учения COMPUTEX, хотя, надо признаться, никаких подтверждений тому я не нашел.

Бритва Оккама снова победила.

КЛАДБИЩЕНСКОЕ СОВПАДЕНИЕ

Чуть раньше, на конференции, в гуле разговоров я расслышал зовущий меня голос. Это был Рон. Он стоял рядом с двумя людьми, похожими на семейную пару рокеров постготического толка.

— Я как раз о тебе рассказывал, — заявил Рон. — Они тоже занимаются делом Элизы Лэм.

«Они» оказались Фрэнком и Дженевив, супругами — исследователями паранормальных явлений, работающими одной командой. Я тут же вспомнил, что они были на передаче у Клайда Льюиса и говорили о встречающихся в этом деле совпадениях.

Дженевив — американка китайского происхождения, говорит с легким, но отчетливым британским акцентом. Фрэнк — сальвадорец, его родители приехали в США в 1980-х, спасаясь от кровавого кошмара спровоцированной ЦРУ революции правых.

— А вы слышали о кладбищенском совпадении? — с улыбкой спросила меня Дженевив.

— О чем?

Как объяснили супруги, оказалось, что веб-сайт книжного магазина The Last Bookstore администрирует сторонняя компания. Почтовый адрес компании находится в Бёрнаби — пригороде Ванкувера. Именно в Бёрнаби жила со своей семьей Элиза. К тому же — и вот это настоящий сюрприз, — если ввести почтовый индекс компании в Google Maps, то вам покажут точку на территории кладбища Форест-Лоун, где Элиза похоронена.

— Да что же за хрень такая?..

Я проверил — все так и было. Разумеется, нельзя было исключать возможность чьего-то хитрого розыгрыша (учитывая истерию вокруг дела Элизы, это меня не удивило бы), но основные сведения оказались точными.

«ПРОПАВШИЕ 411» И НЕОЖИДАННАЯ ПАРАЛЛЕЛЬ

На следующий день я сидел на презентации Дэвида Полайдеса — бывшего копа, посвятившего себя доблестному делу документации загадочных исчезновений людей по всей стране.

В своей книжной серии «Пропавшие 411» (Missing 411) Полайдес отмечает встречающиеся в этих делах сходные черты. Часто человек исчезает сразу же после того, как его видел друг, иногда совсем рядом с группой людей. Иногда откуда-то слабо доносится голос пропавшего, словно он здесь, но его где-то спрятали. Был случай, когда пропавшего ребенка недолго видели на верхушке высокого утеса, куда он, скорее всего, не смог бы добраться сам.

Часто поисковые собаки не могут взять след, и во многих случаях тела находят в приметных местах, которые обыскивались до этого неоднократно.

В рамках своего исследования Полайдес изучил около 2000 дел и обнаружил загадочные совпадения и сходные особенности: исчезновения сконцентрированы в двадцати восьми различных областях; жертв, как правило, находят в воде или на территории национальных парков; причины смерти — либо необычные, либо с трудом поддаются определению даже со стороны опытных коронеров; иногда жертв находят на самом виду, в местах, которые ранее осматривали несколько раз.

Презентация длилась где-то полтора часа, когда да я с ужасом осознал, что не был в туалете по меньшей мере часов десять. Я сидел на задних рядах, чувствуя, что мой мочевой пузырь готов лопнуть. Вообще я пью много воды, а в жарких пустынных условиях превращаюсь в настоящего дельфина.

Я боком пробрался мимо сидящих людей и уже собирался выйти, когда внезапно услышал знакомое имя…

— Канадская туристка Элиза Лэм…

Я застыл и обернулся. Полайдес рассуждал о деле Лэм. Я не мог поверить своим ушам. Какое отношение Элиза имела к исчезновениям в национальных парках?

Полайдес начал в общих чертах описывать дело, но я не мог сосредоточиться, поскольку десятифунтовая емкость, наполненная мочой, билась в мою почечную лоханку. Как бы ни хотелось остаться и послушать, пришлось уйти.

Когда я вернулся, конференц-зал опустел, люди разошлись. Я вернулся туда, где продавали разный мерч. Примерно пятнадцать минут спустя я увидел Полайдеса: с портфелем в руке он возвращался к стенду, где были разложены его книги. Когда я начал околачиваться рядом с ним, Полайдес смерил меня ленивым оценивающим взглядом, отпил воды и проверил свой телефон. Потом жестом пригласил меня к столу с книгами.

Я купил ту, где он писал о деле Лэм, и тут же нашел нужную главу.

Полайдес считал, что Джордж Нэпп, новый ведущий ток-шоу Coast to Coast АМ (Арт Белл уступил ему свое место) предсказал, что устрашающий феномен, описанный в первых пяти томах «Пропавших 411», в конце концов придет в города. Разумеется, так и случилось. В шестой книге Полайдеса — «Пропавшие 411: шокирующие совпадения» он рассматривает случаи, когда жертвы необъяснимым образом пропадали в людных местах, в зданиях, в барах — часто снабженных серьезной системой сигнализации и видеонаблюдения.

Полайдес посвятил делу Элизы Лэм около десяти страниц, назвав его «одним из самых загадочных исчезновений, которые [он] когда-либо расследовал».

Что меня шокировало — так это то, сколько черт в истории Элизы, казавшихся мне случайными и произвольными, вписывались в схемы, которые Полайдес выводил в предыдущих книгах. Иными словами, каким бы нестандартным и экстраординарным ни было дело Элизы Лэм, Полайдес считал его частью некой системы.

Во множестве дел фигурировали записи с камеры видеонаблюдения. Сделанные незадолго до исчезновения, однако не позволяющие понять, как человек попал из точки А в точку Б. Во множестве дел среди материалов имеются неубедительные результаты вскрытия, указывающие причиной смерти утопление, но не доказывающие этого.

Кевин Гэннон и Ди Ли Гилберстон, первый — офицер полиции в отставке, второй — криминолог, проанализировали многие из этих дел и еще около дюжины подозрительных случаев утопления и написали о них книгу «Криминологическая экспертиза при утоплении: разбор конкретных примеров» (Case Studies in Drowning Forensics). В своей работе Полайдес постоянно ссылается на их выводы.

Высказав предположение о том, что многие жертвы в действительности были убиты, Гэннон и Гилберстон приходят к неоднозначному, леденящему кровь выводу: к этим делам могут иметь отношение Улыбающиеся убийцы. «Они неприкосновенны. Их нельзя поймать. Они — высшие существа. Такова коллективная ментальность организации убийц».

В таких делах большинство родителей жертв подозревают, что произошло убийство, и умоляют провести дополнительное вскрытие с участием независимых экспертов. Они часто пребывают в твердой уверенности, что смерть дорогого им человека наступила не из-за несчастного случая и не в результате суицида, а правоохранительные органы хотят с помощью формулировки «утопление» избежать дальнейшего расследования.

Я не могу согласиться со всеми заключениями Полайдеса, а его последователи часто ударяются в бездоказательные экзотические умозаключения самого разного пошиба — от похищающих людей пришельцев до Бигфута и сектантов-каннибалов. Однако Полайдес абсолютно прав, когда указывает на то, как органы правопорядка искажают, скрывают и сглаживают подробности дел об исчезновении людей.

Полайдес задает важный вопрос: «Может ли привести к чему-то хорошему сокрытие от общественности правды о смерти человека?.. После суда, — продолжает он, — эта информация должна становиться доступной для всех».

В заключение Полайдес, сам бывший коп, признает, что в полицейских управлениях иногда искажают информацию и заключения следователей, чтобы успокоить озабоченных граждан.

ГЛАВА 14

ПОЕЗД ПРИБЫВАЕТ

Я разрывался на части. Те, кто считал смерть Элизы делом рук убийцы, игнорировали сложную природу ее психического состояния. К примеру, люди, утверждавшие, что Элиза никоим образом не могла забраться в цистерну сама, проявляли полное непонимание спектра проявлений гипомании и психоза.

С другой стороны, списывая все на душевную болезнь, рискуешь превратить в жупел диагноз, с которым миллионы людей справляются каждый день, не подвергая свою жизнь опасности. А игнорируя множество присутствующих в деле подозрительных странностей, рискуешь допустить огромную несправедливость по отношению к Элизе. Что, если она и вправду стала жертвой преступника? Какая ужасная судьба — быть убитой, а посмертно получить столь унизительное клеймо.

Пока поезд ехал по темным пустынным просторам Аризоны, я вспомнил, что в этом году один человек под психоделиками забежал в горящую статую на фестивале Burning Мап и погиб. Мой приятель в этом же году сделал то же самое в другой обстановке и получил опасные для жизни травмы. Многие из моих друзей и родных воздерживаются от приема психиатрических препаратов, несмотря на явные симптомы болезни. Иногда эти симптомы вызывали у них тяжелые маниакальные эпизоды, приводившие к серьезным и угрожающим жизни ранениям, даже попыткам самоубийства. Отказ принимать лекарства не всегда имеет под собой философские основания, но, без сомнения, отрицание психического заболевания иногда превращается в своего рода форму духовной дисциплины, в убеждение, что путем самосозидания можно контролировать и даже устранять свои негативные мысли. Некоторые утверждают, что психические заболевания как таковые вообще не существуют, что больное общество объявляет патологией и преследует искренние, пусть даже иногда эксцентричные проявления личности.

Один мой друг, несколько лет назад чуть не попрощавшийся с жизнью, сообщил мне, что какой-то энергетический целитель избавил его от биполярного расстройства при помощи гипноза. Меня это встревожило, и у нас случился спор. Я с пониманием отношусь к теории о том, что во многих патологиях виновато общество, и я готов обсуждать теорию о том, что человеческое сознание способно написать себе новый исходный код. Но здесь важно вовремя понять, когда оказываешься на скользком склоне.

Я вновь открыл файл с записями из блогов Элизы. На этот раз я не искал свидетельства существования убийцы (до его появления оставалось еще несколько месяцев). Я пытался проникнуть в мысли Элизы и выяснить, как она оказалась на крыше.

УБИЙСТВО

Возможно, камера видеонаблюдения запечатлела Элизу после того, как она пообщалась в отеле с некими людьми — и в процессе общения покурила чего-то или еще как-то нечаянно приняла наркотик. Токсикологическая экспертиза не выявила в ее организме запрещенных веществ, но эксперты не проводили тест ни на гаммагидроксибутират, ни на какие-либо другие «наркотики для изнасилования». Вероятность того, что Элизу накачали «наркотиком для изнасилования», не следует исключать, если вспомнить, что вещества вроде гаммагидроксибутирата способны вызывать странное поведение и галлюцинации. Их часто используют, чтобы лишить жертву способности сопротивляться или запомнить акт сексуального насилия. А Элизу нашли голой в цистерне с водой, причем одежда плавала рядом.

Я не раз задумывался о том, не стала ли Элиза жертвой спонтанного убийства после попытки изнасилования на свидании. Возможно, она завела новых друзей или впервые встретилась офлайн с кем-то из сетевых приятелей. Возможно, она завела дружбу с постояльцем или служащим отеля. Какой-то человек — или какие-то люди — накачали ее наркотиком, и, поскольку она все еще принимала некоторые свои лекарства, наркотик одурманил ее не так быстро, как должен был. Но он заставил ее вести себя странно, что мы отчасти и наблюдаем на записи с камеры. «Наркотики для изнасилования» вроде рогипнола замедляют работу центральной нервной системы и вызывают головокружение, спутанность мышления, потерю двигательного контроля (которая при определенных обстоятельствах может выглядеть как психомоторное возбуждение), растерянность и даже возбудимость.

Возможно, в тот момент, когда Элиза попала на камеру, наркотик как раз начинал действовать. После того как Элиза вышла из зоны видимости, беспокойство погнало ее на крышу — и тут наркотик окончательно вступил в свои права. «Новые друзья» Элизы, не спускавшие с нее глаз и следовавшие за ней по всему отелю, в конце концов поднялись за ней на крышу — там она лежала, и ее одежда была частично запачкана мелким пескообразным веществом, рассыпанным по крыше (вспомним, в отчете о вскрытии говорилось о «пескоподобной субстанции» на одежде).

Элиза к тому времени уже не шевелилась и не дышала. Сняв с нее одежду, преступники поняли, что она мертва или вот-вот умрет. Они запаниковали. Оглядевшись, они поняли, что никак не смогут занести тело Элизы обратно в отель, не привлекая внимания. Единственный выход — спрятать тело на крыше. Но где?

Тут они заметили цистерны.

К тому времени, когда Элизу нашли, преступники уже были в другом штате. Если только преступником не был служащий отеля, который решил действовать иначе, или постоялец, возможно захотевший отомстить руководству отеля, которое, как поговаривали, собиралось избавиться от малоимущих обитателей.

А может быть, это был какой-то питавший к Элизе нездоровое влечение фолловер из интернета, прочитавший в блоге о ее планах и решивший попытаться познакомиться с ней лично.

БОТИНОК ПРЕСТУПНИКА

Сетевой расследователь Марсель Ф. прислал мне сообщение, в котором делился своими мыслями по поводу загадочной смерти Элизы. Он безуспешно пытался привлечь к делу политиков, служащих американского посольства в Калгари, связывался с канадской полицией и пытался добиться внимания канадского премьер-министра Джастина Трюдо.

Марсель изучил запись с камеры наблюдения и полагал, что перед тем, как Элиза пропадает из кадра, на видео можно на долю секунды различить ботинок преступника.

«Я абсолютно убежден в том, что на записи появляется двуцветный, черно-белый ботинок… — писал Марсель. — Я проанализировал ее последние движения и заключил, что кто-то хватает ее за волосы, а затем притягивает к себе. Ее ноги движутся так: два шаркающих движения левой, один шаг правой, левая нога натыкается на что-то, а затем правая ступня разворачивается, и правая нога видна на видео».

Я много раз подряд просмотрел эти кадры в замедленной скорости. Мне кажется, что в тот момент, когда Марселю видится «двуцветный черно-белый ботинок» преступника, ступня Элизы просто располагается под необычным углом к полу. Но я могу ошибаться.

МАНЬЯК#5

Двадцать пятое января 2013 года. Южнокалифорнийский поезд тронулся с места почти незаметно. На секунду она растерялась. Странно ощущать невесомость внутри движущейся машины весом в десять тысяч тонн. И тут началось головокружение. На периферии зрения сгустилась тьма, перед глазами возникла невозможная картина: неровный пазл из множества частей, как будто реальность разбирает и пересобирает себя, следуя за движениями ее головы. Эти симптомы появились совсем недавно. Закат струился сквозь окна, геометрически идеальные полосы пересекались и сливались под причудливыми углами, подсвечивая случайные части людских тел, пряди волос и участки голой кожи. Лица пассажиров вспыхивали, когда они поворачивались, чтобы что-то сказать соседу, засмеяться, взять какой-то предмет, устроиться поудобнее в преддверии ночи. Все казались такими спокойными и счастливыми. Пребывали в гармонии. В потоке.

Элиза однозначно не была в потоке. В сущности, она могла ощутить себя в потоке лишь во время эпизода. Высокая цена за несколько часов ясности и уверенности.

Сейчас ей необходимо было электричество — или ей конец. Не в буквальном смысле, но почти. Ей требовался доступ в Интернет, а ее паршивый ноутбук отказывался работать, не будучи подключенным к розетке. Она его ненавидела, но ноутбук был единственным скакуном, способным доставить ее в киберпространство. Если повезет, на Национальной выставке Pacific она сможет сделать апгрейд.

«Интернет, я без тебя не могу», — подумала она. Элиза откровенно признавала свою эмоциональную зависимость от Tumblr.

Она рассталась со своим парнем сразу после того, как вернулась из Торонто. Или, если точнее, он с ней расстался. Официально он сформулировал это так, что ему нужен «перерыв», — если верить сестре Элизы, это означало, что ему не нравится быть с ней в отношениях, но он не хочет, чтобы она еще глубже скатилась в депрессию.

Элиза порылась в сумке и достала ноутбук. Подключившись к поездному вайфаю, она зашла в свой блог Ether Fields, вспомнила недавнюю встречу со старыми друзьями и начала новый пост:

…доказывает, что в моей жизни все-таки происходит масса потрясающих прекрасных вещей, и, хотя все они заняты достижением всяких вершин, им на меня не наплевать. Моя жизнь не состоит из депрессии целиком и полностью. В ней есть еще много всего, и эти люди напоминают мне о том, как мне повезло. Жизнь длинна и сложна, и люди всегда будут вести себя как идиоты и жаловаться. Но жизнь того стоит, пока в ней случаются вот такие особые дни. Их будет много в будущем, и их было много в прошлом. Ну и что с того, что жизнь — дерьмо и все мои планы накрылись одним местом. Если я попрошу о помощи, кто-то даже может с готовностью протянуть мне руку. Спасибо вам, друзья, семья и Tumblr.

Потоки эндорфинов, серотонина и дофамина — изначальных, природных наркотиков — затопили ее сознание. Элиза чувствовала, как зарождается, как поднимается изнутри радость. Позитив пронизывал ее насквозь, рождал тысячи мыслей.

А потом она оглядела вагон и поняла, что любит всех пассажиров до единого. Вот он, ее путь, вот дорога самосозидания. В то мгновение основополагающие радость и благодарность казались Элизе источниками грядущего успеха и триумфа. Упорный труд и терпение помогут ей однажды стать знаменитым блогером. Она сумеет добиться всего, чего пожелает.

«Если бы только можно было сохранить эту радость про запас, на будущее», — подумала она.

Это ее секретное оружие, и никому не под силу остановить ее. Это удивительная тайна, которую давным-давно познали все великие. Раскрой объятия хаосу и сражайся за любовь в самой его сердцевине. Именно этого она хотела: сбежать из постылой тюрьмы повседневной рутины и заняться чем-то новым, чем-то совершенно беспрецедентным. К черту учебу, к черту всех тех, кто в нее не верит!

Так начиналось ее турне по Западному побережью, ее побег из заточения. Она даже не знала толком, куда отправится. Скорее всего, в Сан-Диего, в Санта-Крус. Возможно, в Лос-Анджелес. Неважно, главное — что она выбралась из своей комнаты в Ванкувере.

Она открыла в браузере два новых окна. Добавила к посту картинки, опубликовала и продублировала в Twitter и Tumblr. Потом продублировала еще несколько постов.

«Боже, храни интернет, — написала она. — Все, кто ищет способ излить свою тоску, приходят сюда и чувствуют себя не так одиноко».

Последние багровые лучи заходящего солнца растаяли на небосклоне.

Мужчина, сидевший в нескольких рядах от Элизы, вдруг повернулся и встретился с ней глазами. Это длилось недолго, но достаточно, чтобы в душе явственно зашевелился страх, который она старалась не замечать уже несколько дней. Причиной страха был столь обожаемый Элизой интернет. Она внезапно с ужасом осознала, что рассказала в сети о маршруте своего путешествия, его основных точках и даже датах.

Элиза вспомнила, сколько незнакомых парней писали ей в личку в Tumblr. Еще никогда ее паранойя по поводу онлайн-фолловеров, которые могут попытаться найти ее в реале, не была такой отчетливой.

Зачем тот мужчина на нее смотрел? Элиза стала прокручивать в голове последние несколько часов, пытаясь отыскать среди файлов-воспоминаний тот момент, когда она решила сесть именно в этот вагон. Перед глазами снова встал тот мужчина, и выражение его глаз, пристальный взгляд теперь казались ей знакомыми. Он шел за ней до вагона? Он следил за ней в сети?

Элиза ощутила знакомый укол тревоги, а потом еще укол, еще и еще. Паника накатила, словно волна, мучительная, всепоглощающая. Она ехала в поезде, но мысленно барахталась, покинутая всеми, в пенных волнах штормящего моря темной безлунной ночью.

Она прибегла к единственному своему спасению. Открыла ноутбук и начала писать новый пост в Tumblr, чтобы выплеснуть страх, облечь его в слова.

Правое полушарие: Почему я пишу под своим именем?.. Да что я за самовлюбленная дурочка, если считаю, будто мой жалкий голос кому-то нужен в блогосфере?.. Что, если меня уже гуглит куча психов? Они найдут мой адрес за десять секунд…

Левое полушарие: Я просто публикую тексты от своего имени… то есть делаю то, что с шести лет хотела делать больше всего на свете… Почему какой-то воображаемый маньяк должен мешать мне заниматься тем, что я люблю и за что отвечаю?.. Какой смысл вообще об этом говорить, пока у меня не наберется больше четырех читателей?

Правое полушарие: …Этот воображаемый маньяк может оказаться настоящим и выследить меня… Этот маньяк может оказаться моим пятым читателем.

Если интернет когда-нибудь заметит мое существование, я обязательно получу вот такую фигню или что похуже. А если это перерастет во что-то действительно страшное, люди немедленно скажут, что ничего бы не случилось, не будь я такой идиоткой и не публикуй посты под своим именем, чтобы достать меня было легче легкого.

Она подняла голову. Тот мужчина на нее не глядел — но только потому, что никакого мужчины в кресле уже не было. Он пропал!

Взгляд Элизы заметался по вагону. К счастью, она сидела в самом последнем ряду, так что мужчина не мог оказаться позади нее, хотя на всякий случай она проверила. Осматривала вагон изнутри, а снаружи нестройное металлическое полязгивание колес переросло в пронзительный рев.

Элиза закрыла глаза. «Маньяк#5 — выдумка», — подумала она. И велела себе оставаться в потоке. Это было трудно. Победа в споре с собственным мозгом отняла у нее все силы.

* * *

Я откинул одно из кресел на смотровой площадке, совершенно раздавленный после чтения постов Элизы о ее депрессии. Словно собака, соскучившаяся без внимания хозяина, моя собственная депрессия навалилась на меня всем весом. Я сравнил ее с депрессией Элизы. Немного почитал ее переписку на Tumblr с юзерами, которые сочувствовали ее болезни. От этого мне полегчало, и я уснул, а поезд меж тем тихо мчался сквозь тьму.

РЕШЕНИЕ СУДЬИ

Мой поезд прибыл на вокзал в начале двенадцатого, и я поспешил к зданию суда. На сайте значилось, что слушания начнутся в девять утра, но я надеялся, что все немного задержится из-за каких-нибудь подготовительных процедур.

Пройдя сквозь металлодетектор, я направился к информационной стойке и поймал взгляд стоявшей там сотрудницы.

— Я пришел на слушания по делу Дэвида Лэма против отеля Cecil, номер дела ВС521927, — заявил я.

Женщина посмотрела на экран компьютера и набрала что-то на клавиатуре. Потом нахмурилась и вновь подняла глаза на меня:

— Простите, похоже, судья Ховард Халм на прошлой неделе вынес решение о прекращении дела.

СЛОВО ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ РОДНЫМ (ЧЕРЕЗ АДВОКАТА)

Постановление судьи привело меня в ярость. И не только потому, что я зря ехал на поезде целые сутки. Гражданский суд обещал стать ценным источником информации, добытой в процессе следствия. Детективов, которые до этого момента отказывались отвечать даже на самые элементарные вопросы о деле, теперь могли на законных основаниях обязать раскрыть определенные подробности из своих рапортов.

Тем же вечером я обнаружил, что на прошлой неделе Джон Лордан выложил на BrainScratch видео о прекращении дела. Я с изумлением заметил, что он лично присутствовал на заключительных слушаниях и конспектировал происходящее.

Как утверждал Лордан, основное обвинение истца заключалось в том, что крыша представляла смертельную опасность для Элизы и других гостей отеля, поскольку водяная цистерна — ее сравнили с силосной башней, которая по закону должна быть заперта в то время, пока не используется, — не была заперта и не имела внутри приспособлений, при помощи которых человек, забравшийся в цистерну, мог бы оттуда вылезти. Цистерны отеля Cecil были готовыми приспособлениями для несчастного случая.

На это судья заметил, что крышки цистерн весили двадцать фунтов, не имели петель и могли быть свободно сняты. Поэтому замок сам по себе, по его словам, не обезопасил бы цистерны. В своем видео Лордан говорил, что в этот момент он едва смог усидеть на месте. Для начала, существуют способы надежно закрыть крышку без петель. И что куда важнее, Лордан полагал, что в деле есть куда более важные аспекты, чем то, заперта была цистерна или нет.

Тот факт, что на крыше были обнаружены граффити, а также имелось множество свидетельств того, что там распивали спиртное, доказывает, что доступ на крышу не представлял чрезмерной трудности. Однако истец не стал сосредотачиваться на этой линии обвинения и лишь заострил внимание на том, что цистерна была не заперта, и это создавало риск того, что используемая для нужд отеля вода может оказаться загрязнена или отравлена.

По словам Лордана, создавалось впечатление, что Джонстон, главный адвокат истца, нервничал. Он вновь сосредоточился на цистернах и отметил, что после смерти Элизы отель навесил на них замки.

Единственным, что Джонстон сказал от лица семьи Лэм по поводу смерти Элизы, было следующее: «Это дело свидетельствует об ужасе психической болезни… Элизу Лэм убил не монстр и не обитающий в отеле призрак. Она прекратила принимать лекарства, в состоянии психотического срыва поднялась на крышу, нашла водяную цистерну и погибла».

Затем судья, особо не раздумывая, удовлетворил ходатайство защиты и расправился с делом. Никаких слушаний уже не предполагалось, и от полиции Лос-Анджелеса не стали требовать никаких дополнительных доказательств и сведений.

В зале суда присутствовал еще один сетевой расследователь, Пол Бревик. Он выложил на YouTube-канале под названием Lepprocommunist несколько видео (сейчас они удалены). Пол верил объяснению полиции, согласно которому Элиза погибла в результате несчастного случая, вызванного ее психическим заболеванием. Заявление адвокатов семьи Лэм послужило для него окончательным тому доказательством.

Он обсудил дело с Джоном. И Джон, более настроенный верить в версию убийства, отметил, что адвокатское заявление было «ближе всего к однозначному ответу, если только мы не услышим признания преступника».

Джон не был согласен с решением судьи, считая его притянутым.

«Двенадцать голов были бы лучше одной», — сказал он.

Завершая свое видео, Джон заявил, что, скорее всего, это его последний ролик, посвященный делу Элизы. Он сказал, что эта история разволновала его и разбила ему сердце.

«Внутри меня черная дыра».

До этого момента версия несчастного случая лишь получала подкрепление. Теперь, похоже, даже родные не верили, что Элиза стала жертвой убийства.

Однако как бы я ни хотел распрощаться с этой историей и жить дальше, что-то мне мешало. А потом у меня состоялся крайне неожиданный телефонный разговор, из которого в итоге и выросла эта книга. Голос на том конце провода был робкий, с канадским акцентом.

— Это Джо, — сообщил незнакомец.

— Нельзя ли поподробнее?

— Джо Элвелл. Вы мне отправили сообщение несколько месяцев назад. Извините, что так долго не отвечал. — После короткой неловкой паузы он наконец пояснил: — Мы с Элизой дружили. И ее смерть ну никак не могла быть несчастным случаем.

ГЛАВА 15

МИР, В КОТОРОМ СУЩЕСТВУЕТ ЗЛО

Элиза исчезла за два дня до того, как Джо исполнилось тридцать пять. Но о произошедшем он узнал лишь несколько недель спустя, получив в Facebook сообщение от подруги и бывшей начальницы. Недавно в жизни Джо произошла большая перемена: он покинул Британскую Колумбию и перебрался из Ванкувера в Гамильтон, что в провинции Онтарио, совершив путешествие в 3100 миль. Джо запускал собственное дело — частную охранную фирму, и впервые ощущал, как его охватывает предпринимательский азарт.

В целом Джо был счастлив: он наконец смог осмыслить и прогнать детскую психологическую травму годами не дававшую ему двигаться вперед.

Но тут он услышал тонкий звук уведомления Facebook.

«С Элизой случилось несчастье», — написала Мэри после краткого приветствия.

Она рассказала про цистерну и про видео с камеры наблюдения в лифте. Не веря своим глазам, Джо нашел запись в интернете… и почувствовал, как счастье стремительно покидает его.

Закончив переписываться с Мэри, Джо заставил себя посмотреть видео и прочел несколько статей о деле Элизы. Внутри у него все свело так, что пришлось лечь на пол.

Он вспомнил, как впервые увидел Элизу несколько лет назад. В тот день он только успел приступить к работе, когда Мэри сообщила, что сегодня заступает новая сотрудница. Национальная ярмарка Pacific[39] еще не открылась, но подготовка к пятнадцатидневному наплыву посетителей уже шла полным ходом.

До того как Джо начал работать в PNE, он чувствовал себя мухой на стене, наблюдающей, как жизнь проходит мимо. Теперь же он не стеснялся говорить с незнакомцами. Он обнаружил, что стоит только перестать бояться людей вокруг, как тебе откроется новая вселенная. Новые истории струятся вокруг тебя, словно ручейки, сливающиеся в реку, и твоя жизнь становится частью грандиозного сюжета.

Его предыдущая работа была совсем не такой. Джо отвечал за безопасность лифтов в Центральной больнице Ванкувера. Парамедики ввозили в лифт каталки, на которых боролись за жизнь пациенты. Он видел чудовищные травмы. Один раз привезли человека с передозировкой «ангельской пыли», которому требовалась повязка на глаза; если ткань сползала хотя бы на секунду, парень кричал: «Не давайте мне видеть свет!» — как будто флуоресцентные светильники испепеляли его кожу.

В больнице находился один крупнейших в провинции моргов, и его охрана тоже входила в обязанности Джо. Была некая доля иронии в том, чтобы стеречь мертвецов. Он был счастлив расстаться с этой работой и найти место, где приходится иметь дело со здоровыми, веселыми — и попросту живыми людьми.

Совершая обход ярмарочных площадок, он на секунду остановился проверить мобильный. А подняв глаза, увидел перед собой девушку с большим рюкзаком. Она выглядела немного растерянной. Такая растерянность бывает у человека, который пришел куда надо, но не понимает, что предпринять дальше. Таких Джо здесь видел часто.

Он подошел к девушке:

— Добрый день, вам помочь чем-нибудь?

Девушка повернулась к нему. Она была симпатичная, с выразительными глазами, а после секундного замешательства на ее лице расплылась сияющая улыбка.

— Ой, здравствуйте, — сказала она. — Да, я сегодня работаю первый день. Я должна отметиться у Мэри, но понятия не имею, где ее искать.

— Я могу отвести вас к Мэри. Надо только пройти чуть-чуть назад, — ответил Джо.

— Ой, спасибо вам огромное!

Они шли и болтали. Джо узнал, что девушка учится в Университете Британской Колумбии. У нее был широкий крут интересов, и у Джо создалось ощущение, что за внешней сдержанностью Элизы скрывается чрезвычайно страстная натура. Она жаждала чего-то нового — Джо любил находить это качество в молодежи… точнее, в людях младше себя, еще не измочаленных жизнью, не обессилевших от стресса и цинизма.

Джо бросил взгляд на свою спутницу. Что-то такое было в этой девушке, в блеске ее глаз, в ее улыбке, что хотелось излить ей душу. Но поскольку Джо даже не знал ее имени, он решил для начала протянуть руку и представиться.

— Кстати, я Джо, — сказал он.

— Рада познакомиться, Джо. Я — Элиза.

Джо и Элиза стали друзьями и несколько лет проводили вместе время на ярмарке.

В Элизе, без сомнения, было что-то особенное. Она умела осветить комнату своей улыбкой. Людям было легко рядом с ней, она никого не чуралась. Она глубоко сопереживала даже незнакомцам. Джо знал, что Элиза Лэм любила жизнь, любила участвовать во всевозможных мероприятиях, отдавалась делу всей душой. Она была отважной девушкой, заводилой, генератором идей.

Элиза так хорошо со всеми ладила, что Джо попросил менеджеров PNE поручить ей больше работы. Он верил, что эта милая девушка — ценная находка для компании и что она действительно умеет помогать людям. Элиза обладала врожденным даром сочувствия. Перед ней открывалось светлое будущее.

Джо помнил, сколько учебников она приносила с собой, чтобы заниматься в перерывах, и при этом у нее всегда оставалось время подурачиться и посмеяться.

Он помнил также, как увидел Элизу в последний раз, незадолго до того, как она ушла из компании. Девушка поднималась на площадку, к своему супервайзеру, и Джо помахал ей; она заметила его и помахала в ответ, широко улыбаясь. Мимолетное приветствие стало их последним прости.

Теперь в голову лезли мысли о том, как он работал в морге, как охранял запертое помещение, полное мертвых тел. Перед глазами невольно возник образ — образ, который ему не хотелось видеть, о котором не хотелось думать, но прогнать его он был не в состоянии: Элиза в морге в ожидании вскрытия, последнего физического контакта с живым человеком, перед тем как ее бренные останки вернутся в природу.

«Все мы живем и умираем, а планета все крутится», — такой была следующая мысль. Но Элиза ушла слишком рано. Ее энергию украли у этого мира.

Джо рывком поднялся с пола, словно очнувшись от жуткого кошмара. Кто — что — отняло у него подругу? В это мгновение Джо решил во всем разобраться.

Вскоре после нашего с ним разговора я решил, что мне надо разбираться и дальше. Я решил снять документальный фильм об истории Элизы, позвав Джареда в сопродюсеры. Многие сетевые расследователи считали это дело нераскрываемым, но я хотел взглянуть на случившееся под разными углами, рассмотреть не только психиатрический аспект, но и фактор социологической одержимости. И разумеется, я все еще лелеял надежду на то, что обнаружатся новые улики, которые, возможно, помогут раскрыть кажущуюся недосягаемой тайну смерти Элизы. Одно я знал точно: это будет отнюдь не обычное криминалистическое расследование.

НОВАЯ ЗАПИСЬ

Сетевые расследователи недоумевали, почему не было записей из лобби, из коридоров, с улицы перед отелем — ведь там везде были камеры?

Если нам сочли необходимым показать зернистое, нечеткое изображение Элизы в лифте, то почему не сочли необходимым показать другие записи с ней?

Оказалось, что другая запись была — Теннелл подтвердил это во время своего нового тревожного заявления, от которого страсти на форумах сетевых расследователей вспыхнули, точно костер от бензина.

«Мы видели, как она заходит вместе с двумя мужчинами. У нее… у них была коробка, и они дали ее ей, — сказал Теннелл. — Она поднялась к себе… к лифту. Больше этих мужчин на видео мы не видели».

Кто были эти двое? Откуда они знали Элизу? Допрашивали ли их в полиции?

Может быть, они вместе поужинали и в коробке были остатки еды из ресторана? Виделись ли они с Элизой потом?

Я позвонил в отель и попросил соединить меня с директором Эми Прайс.

— Здравствуйте, мисс Прайс. Доброго вам дня. Я хотел бы побеседовать с вами о деле Элизы Лэм. Я понимаю, что это, возможно, щекотливый вопрос, но сейчас, когда гражданский процесс прекращен, может быть, вы согласитесь ответить на пару вопросов?

— Без комментариев, — сказала она.

— По всей видимости, отель не несет ответственности за смерть Элизы, и все конспирологи заблуждаются. Мне кажется, если бы вы просто прояснили несколько моментов, это было бы очень кстати.

— Без комментариев.

— Не могли бы вы пояснить, почему не хотите давать пояснении?

— Нет… то есть без комментариев.

Перезвонив спустя несколько минут, я услышал в трубке уже другой голос. Я спросил у женщины-менеджера, есть ли в отеле вакансии?

— Не думаю, — ответила она. — Отель вообще-то скоро закроют на реконструкцию.

Я уже ухмылялся, представляя, как внедрюсь в Cecil под видом коридорного, но тут ухмылка превратилась в гримасу ужаса. Ой, мамочки — я проверил, и отель действительно собирались закрывать на неопределенный срок.

Для документального фильма о деле Элизы Лэм нам требовалось снять отель изнутри. И теперь надо было мухой лететь туда и снимать видео — на все про все оставалась неделя.

СЕТЕВЫЕ ОХОТНИКИ НА ВЕДЬМ

Пока я планировал свои дальнейшие перемещения, сетевые расследователи нашли новых подозреваемых. Одним из них оказался музыкант по прозвищу Морбид — «Ужасный». Его настоящее имя — Пабло.

Весь этот кошмар, рассказал мне Пабло, начался, когда друг прислал ему сообщение, в котором просил посмотреть ролик на YouTube. Пабло кликнул на ссылку — там оказалось новостное видео длиной 2 минуты 56 секунд с фрагментами музыкального клипа, который он сделал в 2009 году в Сан-Диего, выступив режиссером и продюсером.

Видео было посвящено его группе Death of Desire — с тех пор она успела поменять название на Dynasty of Darkness, — и в нем Пабло изображал свое альтер эго, персонажа по имени Морбид. Выглядит он как смесь чуть менее высокой и более кряжистой версии Мэрилина Мэнсона с героем Роба Зомби.

Ролик был взят с тайваньского новостного канала — на фоне отрывков из клипа журналист высказывал предположение, что Элизу Лэм убил Морбид. Пабло был в шоке. Он смотрел видео, а его мозг меж тем стремительно работал, складывая куски чудовищной головоломки.

В феврале 2012-го, почти за год до смерти Элизы, он остановился в Cecil. В отеле он снял видео, на котором лежал на кровати и рассказывал о себе и своей группе. На заднем плане располагались различные изображения, включая портрет Черной Георгины, и в кадре были хорошо видны руки Морбида, сплошь покрытые «готическими» татуировками.

Так получилось, что у Морбида есть еще одна группа — Slitwrist, — для которой он сделал клип, где появляется художественно обработанная сцена с мертвой девушкой, лежащей в лесу. В одной из песен группы говорится о том, что некто умер и покоится посреди океана, где некому услышать призыв о помощи. Затем лирический герой размышляет о побеге в Китай.

Из этих фрагментов какие-то крайне безответственные «сетевые расследователи» (хотя я не уверен, что уместно их так называть) слепили теорию о том, что Морбид убил Элизу. Он нашел одного из этих «расследователей» — жительницу Гонконга, которая, судя по всему, решила посвятить травле музыканта всю свою жизнь. Она получила доступ к его странице на Facebook, скачивала оттуда его личные фото и посты и распространяла их на форумах в качестве «доказательств» того, что он является убийцей Элизы.

Подобной деятельностью занимались еще десятки людей — в комментариях на посвященных Элизе сайтах, в Facebook, на форумах Reddit и Websleuths, в видео на YouTube. Многие из их постов получили вирусное распространение.

Вскоре Морбиду начали писать сообщения множество людей с YouTube и других платформ. Они называли его убийцей и грозились лишить его жизни.

Потом обитатели форумов выбрали новую мишень — Диллона Кроу. Как оказалось, он носил черный плащ, жил неподалеку от отеля Cecil и нарисовал портрет Элизы. Каким-то образом этого людям оказалось достаточно, чтобы сочинить историю о том, что Кроу преследовал Элизу.

Затем Кроу внезапно удалил портрет Элизы со своих страниц в соцсетях, и это лишь усилило подозрения.

Забавы ради я заглянул к нему в Instagram и Tumblr и увидел, что Кроу был подписан на Элизу на этих платформах. Более того, под некоторыми ее постами он оставил комментарии с сердечками. Сетевые расследователи, занимающиеся сомнительными измышлениями на грани клеветы — таких в сообществе меньшинство, — стали публично высказывать предположения, что Элиза общалась с Кроу онлайн перед своим путешествием и собиралась встретиться с ним в Лос-Анджелесе.

Я связался с Диллоном так же, как и с Морбидом, в Facebook, чтобы прояснить некоторые моменты:

«Простите меня, пожалуйста, за то, что, не будучи знакомым с вами, задаю такой внезапный вопрос, но вы, случайно, за последнюю пару лет не рисовали картин, связанных с Элизой Лэм? Я занимаюсь этим делом и встретил ваше имя в комментариях на тематическом форуме».

Ответил он быстро:

«Привет, Джейк. Да, рисовал. К сожалению, сейчас я не могу отвечать ни на какие вопросы касательно Элизы Лэм или отеля Cecil. Удачи с книгой!»

«Спасибо. Я немного озадачен вашим ответом. Вы не можете обсуждать свою собственную картину?»

Он повторил свой предыдущий ответ, на сей раз откровенно канцелярским языком:

«По причинам конфиденциального характера в настоящий момент я не могу давать никаких комментариев или выступать с какими бы то ни было заявлениями касательно Элизы Лэм или отеля Cecil (Stay At Main)».

Моей первой догадкой было, что Кроу, как и Морбид, подвергся интернет-травле со стороны некоторых сетевых расследователей и либо подал на кого-то в суд, либо следовал рекомендации адвоката отвечать на вопросы о деле Элизы определенным образом.

Кроу — талантливый художник. Я посмотрел его портфолио и был впечатлен. На том самом портрете, найти который оказалось непросто, поскольку Кроу, похоже, удалил его со всех своих страниц, у Элизы обнаружилась странная отметина на лбу. Мне стало интересно, что за история прячется за этой картиной, однако, чтобы узнать это, пришлось подождать.

ТРЕВОЖНЫЕ ВИДЕО

Мой рейс в Лос-Анджелес был в шесть утра, и это означало, что поспать этой ночью не удастся. Вместо сна я предался пьянству и расследованию.

На YouTube я нашел аккаунт норвежского сетевого расследователя по имени Вильхельм Вернер Винтхер, который явно был одержим делом Лэм. Характер его одержимости обозначил новый этап моих изысканий.

В его первом видео, опубликованном 13 июня 2015 года, играло фортепиано и пел хор детских голосов. На экране сменяли друг друга неподвижные изображения с пояснениями, схемами, высказываниями Элизы и ее обработанными фотографиями.

Контент канала с самого начала был загадочным и тревожным. На фотографии коридора отеля фотошопом была пририсована стрелка, указывающая вглубь, а надпись гласила: «Здесь Элизу видели последний раз, 31 января 2013 года она шла в том направлении — под дулом пистолета».

На следующей картинке схематически изображено тело в цистерне и указывались размеры резервуара (240 × 82,5). Текст гласил: «Когда Элиза была сброшена в цистерну убийцей — мистером Б. О. (граффитистом Бугером), — внезапный скачок давления создал в водопроводе эффект, описанный постояльцами отеля как сильный грохот… (1 февраля 2013 года в 00:20)».

Об упоминаемом Винтхером грохоте, скорее всего, сообщил постоялец Бернард Диас, который действительно говорил о громком звуке с этажа над ним — с того самого этажа, где находилась Элиза в ночь своего исчезновения.

Я понятия не имел, что такой мистер Бугер, но Винтхер, судя по всему, полагал, что вычислил убийцу. Далее он анализировал граффити на крыше, утверждая, что один из символов, намалеванных на цистерне, в которой нашли тело Элизы, является египетским иероглифом из 2100 года до нашей эры и означает «женщина, заключенная в цилиндрический сосуд».

Винтхер был чрезвычайно хорошо осведомлен о деле Элизы, он знал даже некоторые совсем малоизвестные подробности, до которых мог докопаться лишь исключительно дотошный исследователь. К примеру, в следующем видео он упоминал «пескоподобную субстанцию», упоминание о которой запрятано в глубинах отчета о вскрытии и происхождение которой так и не было объяснено.

Однако дальше Винтхер в своем расследовании свернул на темную сторону. Одно за другим он стал выпускать видео (всего их было более десятка) с подробными описаниями «надругательства над Элизой Лэм и последующего убийства». В одном из роликов появилось фото черепа и средневекового пыточного орудия — Винтхер утверждал, что снимок сделан убийцей Элизы.

Затем шли несколько видео, где демонстрировались снимки из лобби отеля, — на них было частично видно лицо девушки азиатской внешности, и Винтхер утверждал, что это Элиза. Предполагалось, что это полученные в результате «утечки» фото Элизы, сделанные во время ее пребывания в Cecil. На одном из снимков она стоит снаружи отеля с двумя другими азиатками, якобы теми самыми соседками по комнате, которые потом пожаловались на странное поведение Элизы и попросили отселить ее.

Разумеется, вероятность того, что на снимках действительно Элиза, крайне мала, и это означает, что Винтхер либо нашел фотографии в интернете, либо приехал в Cecil позже и сфотографировал девушек-азиаток в лобби и рядом с отелем.

Я написал ему сообщение с предложением побеседовать о деле и его версии убийства Элизы.

«Изнасилования были [sic!] записаны предполагаемыми похитителями/убийцами Элизы, — ответил он. — Мы не можем раскрывать наш modi operandi или обнародовать имена исполнителей по нашу сторону этого дела. Учитывая то, в какой степени США уже наказаны за коррупцию властей, препятствующую осуществлению правосудия в отношении Элизы, невозможно раскрывать еще какие-либо дальнейшие подробности. Однако мы можем заявить, что отказ принять официальное решение будет стоить жизни миллионам американцев… потому что у них не будет доступа к стопроцентно эффективным препаратам от рака».

И так далее, и тому подобное. Опять сложносочиненная конспирология. Что же такое в истории Элизы послужило катализатором столь подробно проработанной истерии?

Мне все еще было любопытно, приезжал ли он в Cecil. Я спросил об этом.

«Конечно; а Элиза приезжала ко мне в Норвегию в 2012-м».

ЯРМАРКА

Джо Элвелл прилетел в Ванкувер, чтобы принять участие в нашем документальном фильме. Мы встретились с ним, как раз когда проходила ярмарка Pacific 2016. На ярмарках он работал с Элизой несколько лет. Это удивительное совпадение добавило нашей встрече эмоций.

Джо хотел, чтобы мир узнал, каким Элиза была человеком. Ее личность затерялась в поднявшейся вокруг ее дела шумихе.

Но его видение Элизы отличалось от моего. Джо никогда не наблюдал Элизу в депрессии, не читал ее блогов и скептически смотрел на «психиатрический» аспект этой истории.

Когда солнце опустилось за горизонт, мы сели с камерами на ярмарочное колесо обозрения. Легкие хлопья лиловых облаков были чуть подсвечены отблесками заката.

Я деликатно напомнил Джо, что на публике люди часто скрывают депрессию, выказывая ее симптомы лишь бессознательно. Он согласился и, к моему удивлению, заявил, что сам боролся с депрессией много лет:

— У каждого из нас есть сторона, которую он прячет на публике.

Его собственная депрессия, как он полагал, коренилась в травме из-за развода родителей, которую он получил в пять лет. Джо пытался подавлять свои чувства, но безуспешно — они были слишком сильны, слишком реальны.

Когда мы поднялись на самый верх, с океана подул холодный ветер. Раскинувшаяся внизу панорама парка развлечении представляла собой головокружительное зрелище. Было странно сидеть так высоко в ночном небе и говорить об Элизе. Изредка Джо устремлял взгляд вдаль и замолкал. Потом вспоминал что-то и снова начинал рассказывать.

Очередная пауза. Джо с потерянным видом смотрел в пустоту. Затем потряс головой.

— Что она делала на крыше той ночью? Эта мысль меня преследует — не дает мне спать.

Когда мы только зашли на территорию ярмарки, царящая вокруг суматоха заставила меня вспомнить недавно прочитанную книгу — «Дьявол в Белом городе»[40], где описывалась похожая историческая ярмарка — Чикагская, крупнейшее гражданское мероприятие своего времени, — и рассказывалось о преступлениях Генри Говарда Холмса, которого считают одним из первых серийных убийц. В суматохе ярмарки Холмс заманивал молодых женщин в свой стоящий неподалеку особняк, который он построил специально, чтобы удовлетворять свою жажду мучить и убивать.

Противопоставляя людей, демонстрирующих свои лучшие предпринимательские качества в стремлении превзойти самих себя во всех областях архитектуры, и людей, демонстрирующих худшие проявления своей натуры, эта книга показывает нам двойственность, биполярность человеческого разума, внимающего как ангелам, так и демонам.

Во времена Холмса никто слыхом не слыхивал о серийных убийствах столь кошмарного размаха, и даже самого термина «серийные убийства» не существовало. Еще не появился и современный диагноз «психопатия». Мысль о том, что в результате повреждения нервной системы в человеческом сознании может поселиться подобное зло, была настолько чужда людям, что у них попросту не было слов для его определения.

Если бы оказалось, что Элиза не была убита, это могло бы стать новой главой в истории людской неспособности подыскать нужное слово, осознать реальность и масштаб психических заболеваний.

НЕБОЛЬШАЯ ПРОГУЛОЧКА В АД

Джо сказал, что, узнав о новой записи, на которой Элиза заходит в отель с двумя мужчинами, он твердо решил задать полиции Лос-Анджелеса несколько вопросов касательно расследования. Это было до обнародования результатов вскрытия, после которого Стернс и Теннелл закрыли дело. Несколько недель Джо пытался связаться с кем-то из детективов, занимавшихся смертью Элизы. Он уже успел поговорить с представителем канадской полиции, который ничем особо не сумел помочь, но хотя бы проявил сочувствие.

Джо не мог отделаться от подозрения, что многое из того, что произошло с Элизой, до сих пор скрывают. Его не покидало ощущение того, что за завесой повседневности скрывается невидимый мир коррупции и зла. Он не верил в конспирологические теории — он верил в конспирологическую реальность.

Должно было существовать какое-то объяснение поведению Элизы на записи с камеры наблюдения и ее последовавшей за этим гибели. Элиза, которую Джо знал, не забрела бы на ту крышу и не залезла бы в ту цистерну. Элиза, которую Джо знал, была лучом света в мире тьмы.

Потом Джо увидел в интернете еще кое-что, отчего в голове у него все закипело. Скандальная знаменитость Тила Текила опубликовала в Twitter шокирующий пост об Элизе.

Тиле было не впервой делать экстравагантные заявления онлайн, до этого она ратовала и за теорию плоской Земли, и за теорию полой Земли — весьма парадоксальное сочетание. Она верила в повсеместный заговор пришельцев и базу иллюминатов на Луне. В одном из своих постов она заявила, что уже умирала семь раз. Больше всего шума наделали ее антисемитские заявления и поступки — они подняли в сети волну возмущения. Позже Тила заявляла, что причиной ее высказываний были ее проблемы с психикой, и утверждала, что в марте 2012 года хотела покончить собой и была вынуждена отправиться в реабилитационный центр.

Ее новый твит гласил: «Я знаю, кто убил Элизу Лэм. Думаю, я единственная на всей этой планете знаю, что случилось. Я просто держала рот на замке, потому что тут все гораздо серьезнее, и, конечно… дела вроде этого… Я просто не хотела привлекать к себе лишнее внимание, но я совершенно точно знаю, почему они это сделали, и да, это было именно что ритуальное убийство. Как с Полом Уокером».

Джо не хотел сразу списывать со счетов версию ритуального убийства. Странные дела творятся в жизни.

Когда он наконец дозвонился до детектива Стернса — дело тогда еще не было закрыто, — то сказал ему:

— Я просто хочу убедиться, что полиция прикладывает должные усилия. Вы допрашиваете служащих или постояльцев отеля? Кто-то должен что-то знать.

— Расследование еще продолжается, Джо. Я согласен, история очень странная и трагичная. У родителей есть адвокаты, они им помогают, и не сомневайтесь — все прилагают должные усилия.

— Вы согласны, что это может быть убийство?

— Это, без сомнения, возможно.

— Возможно. Это возможно. Ладно, хорошо, я просто… я хочу справедливости для Элизы. Вы меня понимаете, сэр? И вас ждет небольшая такая прогулочка в ад, если вы со своими парнями во всем не разберетесь.

Меня поразило то, как Джо проникся версией убийства. Она давала ему, охваченному отчаянием из-за гибели подруги, возможность демонизировать некоего внешнего врага, воплощение Зла, облачившееся в человеческую кожу. Джо верил в Зло. Ведь он был «рожденным свыше» христианином. Мир, в котором существует Зло, был ему понятен. А мир, в котором твой друг умирает из-за несчастного случая, вызванного психическим заболеванием, — нет.

ГЛАВА 16

ЗЛОВЕЩИЕ СОВПАДЕНИЯ

Мне снова приснилась Элиза. Обычно мои сны представляют собой бессмысленную мешанину образов, среди которых на пару мгновений возникают знакомые лица. Однако в последнее время в них появился сюжет. На этот раз Элиза явилась мне в виде героини сериала «Очень странные дела», девочки по имени Одиннадцать, блуждающей по зловещему миру Изнанки. На ней была ее красная толстовка с капюшоном, и в конце сна она поднялась по последнему пролету лестницы, ведущей на крышу Cecil.

Размытый человек открыл ей дверь, и она вышла на крышу, где в ночном воздухе висели пепельные обломки иного измерения.

Элизу встречал еще один человек. Высокий, с черными взлохмаченными волосами.

Во сне я карабкался по пожарной лестнице, высоко над городом. Надо мной нависал какой-то крылатый демон и насмехался. Достигнув крыши, я успел увидеть, как Элиза подходит к странному человеку.

Внезапно его голова дернулась, он посмотрел прямо на меня, и я узнал те жуткие глаза, что видел в Першинг-сквере. Испуг ошеломил меня настолько, что я не удержался на пожарной лестнице и упал. Крылатый демон истерически хохотал, пока я летел вниз, а потом…

…Испуганно всхрапнув, я сел в постели.

ВНИЗ ПО КРОЛИЧЬЕЙ НОРЕ

Вечером того же дня я слушал, как под грохот ударных ревет безумная мелодия, сопровождаемая полицейскими сиренами, шумом вертолетов, криком какой-то металлической Мотры и голосом, через громкоговоритель призывающим людей: «Сдавайтесь!.. сдавайтесь!» Музыкальная заставка Ground Zero, радиопередачи Клайда Льюиса, могла бы отлично служить гимном надвигающегося апокалипсиса.

— Сегодня гость нашей студии — Джейк Андерсон, посвятивший последние три года углубленному исследованию одного из самых загадочных преступлений в истории, — разнесся в эфире звучный баритон Клайда. — Я познакомился с этим парнем на «Контакте в пустыне», мы разговорились об отеле Cecil, которым я одержим уже много лет, и выяснилось, что Джейк хочет снять документальный фильм об отеле и об этом деле.

Я сидел рядом, готовясь начать путешествие вниз по кроличьей норе вместе со своим любимым радиоведущим. Передача Клайда — это в каком-то смысле интерактивный музей кроличьих нор. Если конспирологические теории и парапсихология — это театр, то Клайд от души веселится, показывая нам процесс постановки пьесы и все то, что происходит за кулисами.

— Это место всегда меня завораживало, — сказал Клайд. — На самом деле я ужасно хочу провести там расследование, потому что мне кажется, там есть остаточные паранормальные явления. Там есть что-то злое. Похоже, что поколение за поколением переживает там травмирующий опыт. Джейк, вы провели там ночь, каково это было?

— Мне стало дурно, едва я вошел туда, Клайд, — ответил я, испытывая искренний ужас в предчувствии предстоящего возвращения в отель. — Знаете, я люблю иногда выступить в роли скептика, но у меня отчетливое ощущение, что в отеле что-то есть.

Меня одолевали противоречивые чувства. В глубине души я понимал, что история Элизы Лэм — это главным образом история о том, как плохо мы понимаем суть психических заболеваний. Развивать конспирологическую линию убийства я мог лишь до тех пор, пока это не переходило в стигматизацию. На площадке The Ghost Diaries я опубликовал две совершенно невинные статьи, посвященные некоторым пугающим подробностям дела Элизы, но потом меня охватил ужасный стыд оттого, что я не затронул тему душевных болезней.

Но целевая аудитория Клайда не желала слушать о серотонине и аффективных расстройствах. Она желала услышать о сверхъестественных сущностях, обитающих в стенах Cecil.

В этом и заключалось главное противоречие: как бы мне ни хотелось сфокусироваться на душевных заболеваниях и на том, как они способны исказить реальность сильнее любого демона, я уже не был уверен в том, что в отеле не происходило ничего необъяснимого. Причиной тому был мой визит в отель и странные (вещие?) сны и совпадения, последовавшие за ним.

Мой внутренний семнадцатилетний рационалист был в шоке от того, в кого я превратился — а превратился я в психически неустойчивого тридцатипятилетнего мужика, рассуждающего о паранормальных явлениях, — но что мой внутренний семнадцатилетний рационалист знал о жизни? Она еще не успела его сломать.

Я не верил в обладающих разумом призраков или демонов, однако я начинал серьезно задумываться о том, не является ли паранормальная активность своего рода свободным информационным каналом, контуром обратной связи, по которому поступает информация из сознания, чем-то вроде временной капсулы или записки, оставленной между страниц библиотечной книги, ожидающей того, кто ее обнаружит.

Как бы безумно это ни звучало, мы на протяжении нескольких десятилетий получаем подтвержденные авторитетными учеными свидетельства весьма вероятного существования связи между человеческим сознанием и квантовым ядром нашей Вселенной.

Все началось с невероятных заключений, к которым пришла квантовая механика в начале XX века и которые подтверждались снова и снова, вплоть до сегодняшнего дня. Эксперименты, поставившие в тупик величайших светил науки, демонстрируют, что на субатомном уровне не существует устойчивой объективной реальности в отсутствие человека-наблюдателя. Докопавшись до самой сердцевины частиц, до материи и энергии, вы будете видеть лишь потенциал и вероятность — никаких конкретных твердых состояний, — пока человеческое сознание не зафиксирует их и не уничтожит потенциал, создав определенность.

Другое озадачившее ученых открытие заключалось в том, что частицы способны мгновенно обмениваться друг с другом информацией сквозь пространство и время. Это нелокальное взаимодействие шло вразрез с теорией относительности Эйнштейна и изрядно взбесило последнего. В конце концов Эйнштейн был вынужден допустить правоту квантовой механики и закрепил за феноменом нелокальности ставшее знаменитым определение — «жуткое дальнодействие».

В этой книге нам не хватит места, чтобы подробно остановиться на таких сложных предметах, как «двухщелевой эксперимент», принцип неопределенности и квантовая запутанность. Я упоминаю о них как об основной предпосылке, не имеющем объяснений и при этом мощной связи между сознанием и реальностью.

Вот еще несколько важных теорий и экспериментов, оказавших влияние на мою позицию касательно отеля Cecil и того, что могло происходить в его стенах:

Организованная объективная редукция. Выдающийся физик-теоретик Роджер Пенроуз и анестезиолог Стюарт Хамерофф выступили с теорией, согласно которой сознание не является исключительно нейрологическим феноменом, но возникает скорее как часть синергического квантового процесса, происходящего в микротрубочках клеток. Они предположили, что сознание способно оставлять отпечатки, остаточную информацию. В январе 2014 года японские исследователи обнаружили в микротрубочках квантовые вибрации, что послужило важным подтверждением этой теории.

Проект «Глобальное сознание». В 1990-х в Принстоне, где ученые открыли Принстонскую лабораторию прикладных исследований аномальных явлений (PEAR), провели серию экспериментов. Исследователи составили книгу под названием «Границы реальности» (Margins of Reality), в которой описали, как человеческое сознание способно оказывать небольшое, но математически значимое воздействие на генераторы случайных чисел. Команда PEAR в итоге даже запустила еще более крупный проект, он действует и сегодня и называется «Глобальное сознание» (The Global Consciousness Project). В нем сопоставляются статистические данные, демонстрирующие то, как намерения человека-наблюдателя могут привносить структуру в системы случайных чисел.

Ретроактивное предвосхищение. Несколько лет назад социальный психолог Дэрил Дж. Бем представил весомое доказательство неоднозначной концепции внечувственного восприятия, известной как ретроактивное предвосхищение. В своей статье, озаглавленной «Предчувствие будущего» (Feeling the Future), Бем описал серию экспериментов, результаты которых позволяли предположить, что люди более склонны запоминать некую информацию в настоящем, если они будут хранить ее в памяти в будущем. Еще раз: как утверждает Бем, вы скорее запомните что-то сейчас, если будете помнить это потом.

Синхроничность. Разработавший эту концепцию легендарный психоаналитик Карл Юнг определял синхроничность как «аказуальный параллелизм», сеть кажущихся случайными совпадений, связывающих субъективный опыт с событиями внешнего мира. Юнг, одна из немногих научных знаменитостей, всерьез принимавших парапсихологию — что поспособствовало его разрыву с Фрейдом, — также верил, что «духи» являются подсознательными проекциями психологических комплексов. Называемые еще мыслеформами, или тульпами (этот термин заимствован из раннего индийского буддизма), они представляют собой физическое воплощение мысли или чувства.

Давайте по-новому взглянем на природу призраков, одержимостей и паранормальной активности в Cecil с учетом этих концепций. Что, если все эти сверхъестественные явления — информационный след, оставшийся от эмоций и мыслей людей, трагически умерших здесь? На какие «отпечатки» можем мы в таком случае рассчитывать? Смутные силуэты, обрывки разговоров и неожиданные звуки, странные, пугающие мысли, внезапные хаотические движения и перепады температуры — другими словами, все то, о чем сообщают люди, столкнувшиеся с паранормальной активностью.

Но что меня реально сводит с ума, так это мысль о том, что Бем, возможно, прав, и познание в настоящем способно влиять на прошлое — получается, люди могут быть «одержимы» собственным будущим? Могут ли ваши мысли сейчас, когда вы читаете эти строки, оказать влияние на меня, пишущего их? Может ли наше расследование дела Элизы оказать влияние на нее в прошлом? Я начал воображать, что на записи с камеры Элиза почувствовала нас, возможно, даже меня, то есть ощутила присутствие будущих наблюдателей.

Клайда все это очень заинтересовало.

— Судя по всему, там действительно есть какая-то остаточная энергия. Поколение за поколением видит там некие отпечатки, квантовые автографы, улавливает подсознанием это бормотание из прошлого.

Во время перерыва на рекламу Клайд дурачился:

— Уэс Крейвен мне рассказывал, что, когда Фредди Крюгера показали на большом экране, он искренне верил, что дух вымышленного персонажа овладел серийным убийцей Ричардом Рамиресом. Серьезно, ему лечиться надо было.

— Я читал, что Унтервегер обожал фильм «Молчание ягнят».

У Клайда загорелись глаза.

— Вот это да… Может, он тульпа Ганнибала Лектера, так же как Рамирес — тульпа Фредди Крюгера.

— Странные дела творятся в жизни, — ответил я.

Когда перерыв закончился, Клайд продолжил рассуждать о синхроничности и мыслеформах. Он вспомнил о совпадениях между делом Лэм и «Темной водой», а затем привел «Ребенка Розмари» как пример предиктивного программирования. Жена режиссера Романа Полански была убита «семьей» Мэнсона в ритуальном кровопролитии, поразительно напоминающем сатанистское жертвоприношение из фильма.

Что это — случайные звуковые сочетания в шуме статики? Попытки нашего разума привнести смысл в хаос? Или здесь есть некая структура?

Звонки слушателей в очередной раз напомнили мне, как дело Лэм совпало с духом времени, как зацепило коллективное бессознательное.

Один из звонивших удивил меня, внезапно упомянув «Очень странные дела». Мало того что я произнес эти слова, отвечая Клайду на один из вопросов, — звонивший вспомнил про Изнанку и полюбопытствовал, не могло ли иное измерение сыграть свою роль в деле Лэм.

На первый взгляд абсурдно было бы искать здесь связь, однако совсем недавно я видел сон, в котором Элиза оказалась в Изнанке. Такого рода странные совпадения преследовали меня на протяжении всего расследования.

ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ БЕСЕДЫ

Надо ли говорить, что после участия в радиопередаче мне необходимо было увидеться с психотерапевтом. Я даже стараюсь его так не называть — он психиатр, а это означает, что он выписывает лекарства. Для качественной психотерапии нужно найти специалиста, правда, в Кайзере у меня был один такой врач: он добросовестно пытался разобраться в устройстве моей головы.

Одна из самых серьезных проблем в сфере охраны психического здоровья заключается в том, что расцвет фармапсихологии совпал с упадком разговорной терапии. Не понимая, каким образом ваше прошлое влияет на ваши мысли и как ваши мысли влияют на ваше поведение, врачи могут лишь поддерживать вас на приемлемом уровне функциональности. Никакого исцеления тут не будет, только техподдержка. Все равно что вычерпывать воду из корабля с пробоиной в днище.

С разного рода нетрадиционной медициной дело обстоит точно так же. Упражнения, медитация, здоровое питание, позитивное мышление, любовь к себе, налаживание обратной связи с людьми, слияние с природой и т. п. — считается, что все это помогает перенаправить нейронные пути в сторону здорового поведения.

Есть две основные разновидности разговорной терапии — когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) и межличностная терапия (МТ).

КПТ иногда называют «психодинамической терапией», где главный акцент делается на эмоциональные реакции на внешние триггеры. Исходная концепция заключается в том, что мысленные паттерны способны оказывать разрушительное воздействие, и с помощью «выученного оптимизма» и нейтрализации «автоматических мыслей» сознание может изменить само себя. Смысл в том, чтобы научиться контролировать собственные мысли и эмоции, создавая благотворные паттерны.

МТ больше сосредоточена на настоящем моменте. Вместо того чтобы выискивать негативные триггеры в прошлом, врач помогает пациенту разрабатывать стратегии для повседневной жизни. Это включает работу с текущими отношениями, горем, стрессовыми ситуациями и изоляцией. МТ помогает пациенту обозначить цели и шаги к их достижению. Вместо того чтобы воздействовать на служащую причиной проблем депрессию, терапия помогает от нее отгородиться, чтобы минимизировать ее воздействие.

Многим людям терапевтические беседы оказываются очень полезны: терапия оказывает на мозг таких людей лечебное воздействие, весьма схожее с воздействием медикаментов. Это наглядно демонстрируют электроэнцефалограммы сна. Почему так происходит, остается загадкой, поскольку сама по себе депрессия является психическим заболеванием. Если говорить о серотонине — одном из основных природных «кирпичиков» для строительства психики — и нейротрансмиттерах, нет данных о том, чтобы простое увеличение и снижение их количества в мозге приводило соответственно к усилению или ослаблению депрессии. Теория рецепторов, согласно которой лекарства целенаправленно воздействуют на способность мозга абсорбировать нейротрансмиттеры, также не дает окончательного решения проблемы.

Депрессия и родственные ей душевные заболевания, похоже, представляют собой синергический феномен, включающий генетическую предрасположенность, травму в анамнезе, психосоциальную динамику и другие факторы.

Тот факт, что психотерапевтические беседы способны вызывать в мозге такие же биологические изменения, как медикаментозное лечение, заявляет Эндрю Соломон в своей книге «Демон полуденный» (The Noonday Demon), может навести на предположение о том, что от лекарств попросту нет толку, но суть здесь скорее в том, что вызвать позитивные изменения в нейронной активности мозга можно множеством способов.

У психотерапевтических бесед есть свои коварные нюансы. Например, очень многое зависит от выбора врача. Одно исследование показало, что беседы с университетским преподавателем английского языка способны приносить такую же пользу, как занятия с профессиональным психологом, и это заставляет предположить, что эмоциональная связь в психотерапии имеет первостепенное значение.

«НЕ ПРИНЯТЬ ЛИ НАМ ВСЕМ ЛИТИЯ?»

Думаю, разъяснять кому бы то ни было чужую депрессию — все равно что описывать цвет слепому. Могу сказать лишь одно: депрессия — это не грусть. Грусть больше походит на разновидность ностальгии, осознание отсутствия чего-то или некой несправедливости. Есть в грусти нечто притягательное, залог некоего будущего, когда станет ясно, где добро, а где зло. Грусть — почти сладкое чувство, ей присуще свое очарование. Люди посвящают ей стихи и песни. Грусть вдохновляет дизайнеров Hallmark на открытки с пожеланиями здоровья и горестными извинениями. Грусть экономически доходна.

Депрессия — зверь совершенно иной породы. Депрессия захватывает твое сознание, стискивает его, сокрушает, душит, хирургическим скальпелем удаляет твое «я». В бездне депрессивного морока ты перестаешь ощущать себя человеком, забываешь, что значит быть собой. Так что депрессия — это гораздо больше, чем грусть. Она заставляет тебя молить о грусти.

Но меня мучила не только депрессия, и это-то было труднее всего объяснить. Я начинал подозревать, что внутри меня происходило что-то еще.

Основным ощущением была смесь отчаяния, паники и клаустрофобии. Не обычной клаустрофобии, связанной с замкнутыми пространствами, но скорее вертикального ужаса, пронзавшего меня на всех когнитивных и эмоциональных уровнях, спрессовывая их в единый пласт безумия. Неважно, где я находился. Это могло случиться на самом что ни на есть открытом пространстве. Клаустрофобия в чистом поле, в космосе, абстрактная и мистическая, как одиночество в толпе, ощущение чистой экзистенциальной пагубы, вырабатываемой людьми.

Меня охватывал панический инстинкт «дерись или беги», вырванный из нормального эволюционного цикла. Как будто я упустил свою жизнь, или жизнь пролетела мимо меня, или кто-то другой стал мною и заполучил мою семью, мою радость, мою судьбу. Это как проснуться и понять, что ты проспал всю свою жизнь, или проснуться и обнаружить, что тебя взяли и заменили. В твоей голове силит доппельгангер, другая версия тебя — идеальная, счастливая версия, которую выгнали из мультивселенной за то, что она притворялась тобой, — и Господь поменял дверной замок.

Утренний свет, льющийся в окно, смех детей, гоняющих на своих велосипедах, тот факт, что сейчас утро субботы и птицы щебечут вовсю, — эти проявления внешнего мира ошеломляют тебя как обухом по голове. Тревога, воспоминания о сне, который ты видел минувшей ночью, в котором ты обнажил свою душу перед всеми, кого знал, и теперь все тебя покинули, и ты заперт здесь без возможности сбежать, наедине с самим собой в этом паршивом измерении, где все пошло наперекосяк.

Ты хочешь испечь блинов для жены и детишек, но внезапно понимаешь, что жены и детишек не существует. В матрице случился сбой, и ты ностальгируешь по субботнему утру, которое настало в другой вселенной.

Я мчусь в гостиную, надеясь, что каким-то чудом в другой комнате мысли прояснятся. Но в окно я вижу, как машины едут по раскаленному от солнца мосту к пляжу. Счастливые люди, которые живут на всю катушку, — которые пребывают именно там, где и должны быть, — отправляются в поездку с друзьями и родными. Они создают и потребляют эмпирическое наследие, которое однажды напитает их, позволит им узнать, зачем они жили. Они — в правильной вселенной.

Я возвращаюсь в постель, вновь ныряю в мир снов — в измерение, где все идет по-моему, так, как я хочу, где я не разрушаю свою жизнь, где, возможно, смогу краем глаза увидеть мою жену, детей, собаку, белый заборчик вокруг дома, — ныряю туда, где я жажду остаться.

Вот это мне и было тяжело объяснить врачу.

— Я устал… — Я был уже на грани, голос срывался. Перед врачом такого со мной еще не происходило. — Я просто жутко устал оттого, что я не понимаю, что со мной не так. Эта болезнь — я бьюсь с ней уже пятнадцать лет. Я просто не могу выносить больше эту херню.

Врач кивнул — хладнокровно, — распечатал лист со статьей и протянул мне. К моему удивлению, заголовок гласил: «Не принять ли нам всем лития?»

Я не говорил врачу о синхроничности (если только вам не повезло попасть на прием лично к Юнгу, ничего хорошего от психиатра вы в ответ на такое сообщение, скорее всего, не услышите), но упомянул о том, что предстоящая поездка вызывает у меня тревогу.

— Путешествия всегда заставляют меня тревожиться, особенно если я еду в Лос-Анджелес, — сказал я. — Но отель, в котором я остановлюсь, знаменит постояльцами-маньяками, суицидами и убийствами. А еще там, возможно, обитают призраки.

— Так какого черта вы туда собрались? — с неподдельной озабоченностью спросил мой доктор, от которого я до этого ни разу не слышал бранных слов.

— Надо. Я… у меня там расследование. Надеюсь, я останусь цел, эмм… в смысле жив.

Я рассмеялся. Врач — нет.

ГЛАВА 17

ПОСЛЕДНИЙ КНИЖНЫЙ МАГАЗИН

Готовясь к возвращению в Cecil, я договорился с оператором дрона, которому предстояло снимать отель снаружи. Кроме того, я с удвоенным усердием взялся за исследования, выискивая любую крупинку свежей информации. Просто невероятно, как о таком известном деле могло быть так мало сведений.

Что Элиза делала на четырнадцатом этаже? Даже после того, как ее переселили, ее номер был на пятом. На верхних этажах традиционно проживали постоянные резиденты отеля. Зачем Элиза туда поднялась?

И раз уж мы заговорили о переселении, кто были те соседки по комнате, пожаловавшиеся на ее поведение? Допрашивали ли их в полиции? Практически невозможно поверить, что во время расследования столь резонансного дела никто не поговорил с соседками по комнате.

И что это за апокрифическая история про якобы пугающую открытку, которую Элиза отправила «Аманде»? О ней ходили слухи в сети — сетевые расследователи утверждали, что распустила их сама двоюродная сестра Элизы. Но никаких подробностей не было.

Что Элиза делала 26 и 27 января? Она уже приехала в Лос-Анджелес, но еще не поселилась в Cecil. У кого она остановилась? Пытаясь проследить ее путь, я постоянно спрашивал себя: не собиралась ли Элиза встретиться с кем-то в Лос-Анджелесе?

Некоторые сетевые комментаторы недоумевали, почему на Элизе надеты мужские шорты, которые явно велики ей на несколько размеров. Не совсем подходящий образ для модницы, посещающей Лос-Анджелес, — отмечали они. Один неделикатный юзер даже высказал предположение, что подобный предмет одежды выглядит «посткоитально».

КАРТА ВРЕМЕННЫХ ОТМЕТОК

В интернете я познакомился с сетевым расследователем, который проделал огромный путь, чтобы воссоздать перемещения Элизы по Южной Калифорнии. Робина я встретил на форуме сайта Crisis Forums, где несколько расследователей до сих пор корпели над делом, погруженные в безнадежные поиски хоть какой-то ниточки, за которую можно ухватиться.

Как и я, Робин изучал блоги Элизы. Но он обращал меньше внимания на содержание ее постов и больше — на их частоту, время и место опубликования и устройство, с которого они были отправлены. Используя метаданные, полученные при помощи исходного кода ее страниц в соцсетях, он разработал уникальную методику цифрового криминологического анализа, которую назвал «картой временных отметок».

Изучив метаданные постов Элизы, Робин определил, что 1) до своего тура по Западному побережью Элиза на протяжении двух лет заходила в Tumblr почти каждый день; 2) чаще всего она сидела в соцсетях поздно ночью; 3) Элиза совершенно точно приехала в Cecil 28-го, а не 26-го, как многие полагали; 4) два с половиной дня перед своим исчезновением Элиза не писала посты в Tumblr на ноутбуке; 5) она не писала посты в Tumblr со своего Blackberry, поскольку потеряла телефон — и, возможно, еще один телефон — в Сан-Диего.

Кропотливо разбирая посты Элизы, Робин отделял запланированные записи от незапланированных. В Tumblr есть функция, позволяющая составить для себя расписание публикации постов, и, похоже, Элиза активно ею пользовалась. (Это также объясняет появление ее посмертных записей, хотя от этого они не кажутся менее жуткими.) Запланированный пост не позволяет определить, где и когда находилась Элиза в момент публикации, а незапланированный — позволяет.

Согласно карте Робина, Элиза прибыла в Сан-Диего 24-го числа, проведя почти всю ночь на ногах из-за пропущенного рейса. В результате большую часть дня она проспала — мы знаем об этом потому, что она написала об этом пост из хостела. То ли 25-го, то ли 26-го она сходила в зоопарк Сан-Диего.

Робин полагает, что Элиза все же приехала в Лос-Анджелес не раньше 28 января. Поэтому, утверждает он, пост Элизы об «извращенцах» от 26 января относится к месту в районе ее хостела в Сан-Диего, возможно к Маленькой Италии.

Бар она также посетила в Сан-Диего. Робин заявляет, что 26 января в 23:31 Элиза вывесила незапланированный пост о том, как к ней активно приставали итальянские и мексиканские парни, и называла их «извращенцами». Дальше выясняется, что она пошла на ночное шоу в баре и провела там пару часов. В 00:57 она пишет об этом твит со своего Blackberry. Таким образом, она потеряла телефон примерно между часом ночи и половиной третьего, когда вернулась в хостел. О потере она сообщает в следующем посте, отправленном с ноутбука в 03:50.

Робин считает, что 28-го Элиза автобусом добралась до Лос-Анджелеса и явилась в Cecil вечером, когда уже стемнело.

У Робина даже появилась теория относительно того, зачем Элиза приехала в Лос-Анджелес. По крайней мере, он знал об одном из мероприятий, куда она особенно стремилась. Как оказалось, она приняла участие в съемках шоу Конана О’Брайана. На видео ее даже можно разглядеть среди зрителей. Робин установил, что Элиза присутствовала на записи 30 января, когда гостем шоу был нейрохирург Санджай Гупта. Элиза была его фолловером на Twitter, и Робин предположил, что она интересовалась нейробиологией психических заболеваний.

Ее последний незапланированный пост появился 29 января. Два с половиной дня спустя камера наблюдения засняла ее в лифте, затем Элиза исчезла.

ПОСЛЕДНИЙ (ИЗВЕСТНЫЙ НАМ) ЧЕЛОВЕК ГОВОРИВШИЙ С ЭЛИЗОЙ

Магазин The Last Bookstore — «Последний книжный магазин», — куда Элиза пошла покупать подарки для родных, когда-то был банком. Его стены отделаны мраморными панелями, а залы, где стоят книги, — это старые сейфы с герметичными дверями. Некоторые коридоры завиваются в лабиринтоподобные конструкции, там есть даже туннель, сделанный из томов в твердых обложках. В одном банковском сейфе помещается несколько отделов жанровой литературы. Имеется и отдел виниловых пластинок.

Менеджер магазина Кэти Орфан попала в заголовки новостей, когда сообщила, что беседовала с Элизой в день ее исчезновения, 31 января. В прессе этот эпизод широко освещался как последний разговор Элизы и последний случай, когда ее видели вне отеля.

Кэти сказала журналистам, что Элиза была «очень активной, очень жизнерадостной, очень дружелюбной». Говорили они, правда, преимущественно о всяких пустяках, главным образом о том, не будут ли покупки Элизы создавать ей неудобство в дальнейшем путешествии. «Похоже, она собиралась вернуться домой, собиралась сделать подарки родственникам и остаться с ними».

Как и многим другим, Кэти казалось, что что-то с делом Элизы неладно: «Думаю, я до сих пор так ясно помню все это именно потому, что концовка истории не выглядит особо удовлетворительной. И еще мне кажется почти пренебрежением вот так относиться к ее смерти и просто заявлять: „Ну что же, это был несчастный случай, дело закрыто…“ Такие загадки не должны оставаться неразгаданными».

Но, как выяснилось, Кэти Орфан была не единственной, кто общался с Элизой в этом книжном. В процессе расследования мы нашли человека по имени Тош Берман — он тоже разговаривал с Элизой в The Last Bookstore 31 января 2013 года.

Тош Берман родился и вырос в Лос-Анджелесе, живет в Сильвер-Лейк, но часто наведывается в центр города. Ему нравится здешняя смесь культур и народов, толчея, в которой смешались рабочие-мигранты, студенты, туристы и бездомные. Но больше всего он любит лос-анджелесскую архитектурную эклектику.

Однако есть в центре по крайней мере одно место, от которого Тош старается держаться подальше: пересечение Бродвея и 5-й улицы, совсем рядом с Cecil. Это место Тош называет Адскими вратами. Он утверждает, что перекресток и прилегающие к нему кварталы печально известны странными происшествиями, дорожными авариями, нарушениями общественного порядка и вообще плохой энергетикой. По словам Тоша, когда он проходит здесь, у него активируется «паучье чутье»[41].

Тридцать первого января 2013 года Тош приехал в центр, чтобы провести презентацию книг своего издательства ТатТат Books. Времени до начала мероприятия оставалось еще много, поэтому он разглядывал пластинки в The Last Bookstore. В «сейфе» для пластинок почти никого не было, лишь еще один мужчина и девушка — позже он понял, что это была Элиза Лэм. Она набрала себе стопку пластинок и, как и Тош, продолжала поиски.

В отличие от Кэти Орфан Тош заметил в Элизе нечто странное. Она была дружелюбна, однако сквозившая в ее манере держаться безоружность и беззащитность вызывали тревогу.

Элиза спросила его, чей альбом лучше выбрать — Херба Альперта или Майлза Дэвиса. Это покоробило его меломанские чувства, пошутил Тош, однако по ходу разговора он стал проникаться нежностью к девушке, которая выглядела одновременно напористой и отчаявшейся. У него создалось впечатление, что Элизе необходимо было с кем-то пообщаться. Другой мужчина держался в отдалении, а Тош вежливо поддерживал беседу. Однако поведение собеседницы становилось все причудливее, и Тош понял, что у девушки психологические проблемы.

«Я забеспокоился, потому что она казалась психически нездоровой. И то, как открыто она держалась со мной, тоже настораживало. Нельзя быть настолько открытой с незнакомым человеком в центре Лос-Анджелеса. Надо соблюдать осторожность», — сказал он.

Она ни разу не спросила о его музыкальных пристрастиях, с досадой признался Тош. Она не спрашивала о его жизни. Она словно бы говорила не с ним, а в него. «Это было похоже на душевную болезнь, на маниакальную фазу… и я не хотел в это влезать, не хотел оказаться в ее мире, не хотел, чтобы меня затянуло в ее внутреннюю вселенную».

В конце концов он вежливо попрощался и ушел.

Несколько недель спустя он увидел в новостях запись с камеры видеонаблюдения и был потрясен. Но при этом Тош не узнал в девушке из лифта Элизу, он даже не смог определить ее национальность. Он понял, кто перед ним, лишь когда по телевизору показали фото Элизы в шарфе, в том самом шарфе, который был на ней в книжном магазине.

Тошу запись с камеры показалась захватывающей, но жуткой: Элизу как будто бросало из одного настроения в другое. Тош видел Элизу лично, помнил, как она вела себя, и ему показалось, что на записи она находилась во власти своих видений. У него не создалось впечатления, что снаружи лифта был кто-то еще. Элиза — снова — пребывала в мучительном одиночестве.

«То, что никто ее не преследовал, пожалуй, еще страшнее. Она сама напугала себя больше, чем то, что могло оказаться снаружи лифта».

Друг Тоша, имевший связи в правоохранительных органах, посоветовал ему обратиться в полицию. Тош так и сделал: оставил следователю сообщение. Но никто ему не перезвонил. Человек общался с жертвой в день ее исчезновения, а полиция не задала ему ни единого вопроса.

Однако Тош утверждает, что в тот день, когда он встретил Элизу, она не вела себя так, как в лифте. Впрочем, то, как открыто она держалась с ним — незнакомцем, показалось ему странным. У него возникло ощущение, что девушка подвергает себя опасности и легко может стать жертвой манипулятора, мошенника или, возможно, кого-то, кто захочет нанести ей физический вред.

«Я словно бы обладал властью над ней, словно бы мог легко пригласить ее выпить, и это меня тревожило, потому что, мне кажется, она в своем состоянии была психически не готова разговаривать с незнакомыми людьми, находясь одна в опасном городе».

Особенно Тоша удивило интервью с Кэти Орфан, поскольку на него Элиза произвела совсем не такое впечатление, как на Кэти. Хотя в общем Элиза показалась Тошу милой и интересной девушкой, она выглядела так, словно пребывала в спутанном состоянии сознания и могла навредить сама себе.

Дело Элизы превратилось для Тоша в наваждение.

— Это словно «Твин Пикс» или фильм Дэвида Линча, — сказал он. — Как во сне. У большинства историй есть начало, середина и конец. В этой истории есть лишь причудливые обстоятельства, объяснения которым не находится. До сих пор непонятно, что же произошло.

Взобралась ли Элиза на цистерну сама? Или кто-то поднял ее туда, закинув себе на спину? Обе версии маловероятны и бессмысленны. Тош полагает, что притяжение этой таинственной истории отчасти проистекает из ее недосказанности. Похоже, мы никогда не дождемся развязки, и людей это подсознательно тревожит и влечет.

Я не знал, как отнестись к заявлению Тоша о том, что у него была некая власть над Элизой и он мог бы «пригласить ее выпить».

Это подводит нас к важной проблеме связи между душевными болезнями и криминалом. Молодые женщины с проблемами психики более беззащитны перед преступниками. Тот факт, что у Элизы было биполярное расстройство и в отеле у нее, возможно, начался психотический эпизод, не отрицает вероятности убийства или иного злодеяния. Одно другого не исключает.

Преступники выискивают людей одиноких и уязвимых. Люди, которым вряд ли поверят, если они заявят, что кто-то их преследует, — такие, как Элиза, вероятно, заработавшая себе в отеле репутацию проблемной постоялицы, — еще более подходящая добыча для стратегически мыслящего злодея.

Вопрос о том, что за опасность грозила Элизе, является одним из главных в нашем расследовании и состоит из двух частей. В какой степени Элизе угрожали насильники, наркоманы, асоциальные мигранты или местные жители за пределами отеля и в его стенах (возможно, даже работающие в отеле или как-то с ним связанные)? Поиски ответа требуют времени.

Вторая часть вопроса звучит так: в какой степени Элиза представляла угрозу сама для себя в силу своего ухудшающегося психического состояния? В своих блогах она описывает эту проблему весьма недвусмысленно.

«Все нормально, пока я держу рот закрытым, но как только я его открываю и начинаю говорить, я рискую попасть в беду, — писала она. — Язык мой — враг мой, и он навлекает на меня неприятности. Я уже натворила столько глупостей. Мне трудно понять, когда надо остановиться».

В другом посте она писала: «Меня заносит, и у меня нет тормозов, плохо с самоконтролем, и с этим что-то надо делать».

Похоже, в путешествии Элиза особенно остро ощущала свою социальную беспомощность. Она посвятила этому пост под заголовком «Как познакомиться (и, возможно, подружиться) с человеком за ДВА простых шага!»

Инструкция, которая, как она, вероятно в шутку, признавалась, была разработана в ходе ее недельного пребывания в хостеле в Онтарио 6 декабря 2012 года, предлагала следующее:

1. Подойдите к человеку и ОЧЕНЬ ГРОМКО протараторьте что-нибудь с маниакальной улыбкой.

2. А теперь убегайте.

Однако Элиза была твердо намерена преодолеть свое социальное отчуждение и завести новые знакомства. Она демонстрировала явное желание окружить себя компанией друзей. Но это желание вступало в конфликт с охватывавшей ее острой тревогой, а также со страхом перед «извращенцами». Элиза упоминала, что извращенцы приставали к ней, за несколько дней до своего исчезновения, но это был не первый такой случай, и не первый случай, когда она открыто говорила о том, что подвергается преследованию.

«Благодаря интернету мы документируем нашу жизнь и выставляем ее на своего рода подиум, чтобы всякие извращенцы могли читать нас и сталкерить и забывали ненадолго о своих проблемах, погружаясь в проблемы других людей».

Эту запись можно толковать двояко: Элиза боится, что ее онлайн-фолловеры будут сталкерить ее в реале, а также признает, что ее обожаемый интернет оборачивается эскапизмом.

«ИНТЕРНЕТ НАБИТ ПЕДОФИЛАМИ, — писала она. — Они внезапно выскакивают из ниоткуда и пытаются наброситься на тебя».

Это созвучно посту, который она опубликовала 20 января 2013 года, всего за одиннадцать дней до исчезновения: «Если ты молодая девушка и привлекательный мужчина старше тебя подходит к тебе и заводит с тобой разговор, он хочет с тобой переспать. Вот так все просто и печально».

Робин, сетевой расследователь из Англии, осуществивший криминалистический анализ цифровых следов Элизы, не верит, что она приехала в Лос-Анджелес, чтобы с кем-то встретиться. Не верит он и в то, что Элиза познакомилась с потенциальным ухажером. Робин считает, что гибель Элизы связана непосредственно с отелем.

ЧТО ДЕЛАЛА ЭЛИЗА НА ЧЕТЫРНАДЦАТОМ ЭТАЖЕ?

У нас нет четкой хронологии того, что происходило с Элизой после посещения книжного магазина. Строго говоря, это вопрос на миллион долларов. Но у Робина есть гипотеза. И он утверждает: то, что произошло с Элизой, вовсе не было несчастным случаем.

Основываясь на проделанном анализе интернет-привычек Элизы, Робин полагает, что во время своего пребывания в отеле Cecil она была чрезвычайно активна и возбуждена. Он не думает, что у Элизы случился психотический срыв, хотя маниакальные симптомы вследствие биполярного расстройства (которое она на тот момент не лечила) могли усилить ее активность.

Размышляя о том, что за «странное» поведение могло вынудить соседок Элизы потребовать отселить ее, Робин предполагает, что она, вероятно, бродила по комнате, когда остальные пытались заснуть. До приезда в Лос-Анджелес Элиза привыкла ежедневно сидеть в сети, а тут она внезапно осталась без телефона и с ноутбуком, который плохо ловил вай-фай. Таким образом, интернетом она могла воспользоваться только в лобби. Но ведь она была человеком привычки, и перед сном ей требовалось написать что-то в блоге. Отсюда — перевозбуждение, фрустрация, ощущение одиночества и бессонница.

Робин считает, что 31 января, вернувшись из книжного магазина и узнав, что ее переселили в другой номер, Элиза пришла в смятение. Он полагает, что в своей новой комнате девушка проспала до девяти-десяти вечера. Проснувшись, она почувствовала себя как никогда растерянной и отрезанной от мира. Ей нечем было себя развлечь, а спускаться в лобби или идти куда-то за пределы отеля было слишком поздно и опасно.

Охваченная отчаянием и жаждой деятельности, Элиза решила походить по отелю и осмотреть его. Робин думает, что она, возможно, намеревалась позвонить родным (как привыкла делать ежедневно) из лобби. Как бы то ни было, она вышла из комнаты, захватив с собой ключ, а значит, собиралась вернуться.

Гуляя по отелю, в какой-то момент она наткнулась на охранника. Это могло случиться в лобби или где угодно еще. Робин отмечает, что охранники про Элизу знали многое. Они знали, что она путешествует одна, что она незнакома с городом и что друзей и родных у нее здесь нет. Они также знали, что из-за неподобающего поведения ее переселили в отдельный номер (упомянутые охранники могли даже сопровождать ее туда), а благодаря записи с камеры на четырнадцатом этаже они знали, что Элиза бродит по отелю.

После событий, запечатленных на видео, Элиза могла встретить охранника или охранников, и они могли спросить, не хочет ли она подняться на крышу. Повторимся, они знали, что Элиза была «странная» и что она была одна. Во многих отношениях девушка была оптимальной жертвой. Кто-то из охранников отвел ее к выходу на крышу, отключил сигнализацию и раскрыл перед ней дверь. Это важно, поскольку это означает, что Элиза могла выйти на крышу, не трогая сигнализацию и не оставив на двери никаких следов ДНК.

Робин отмечает: это вполне логично — что Элизу кто-то сопровождал на крышу. Она ничего не знала об устройстве отеля, и там, где ее вели, было темно и страшно. Мне всегда трудно было вообразить Элизу карабкающейся в одиночку по пожарной лестнице снаружи здания. Но если она воспользовалась основным выходом на крышу, почему не сработала сигнализация?

Версия с сопровождением это объясняет. Охранник наверняка знал устройство отеля, и у него был фонарик. Робин отмечает, что Элиза вряд ли смогла бы сориентироваться в темноте и взобраться на цистерну (незнакомый для нее предмет) самостоятельно. Охваченной скукой и беспокойством девушке было бы интересно сходить на крышу, и незнакомцу в форме она доверилась бы скорее, чем просто незнакомцу. К тому же она могла познакомиться с охранником раньше.

Охранник провел ее на крышу (возможно, охранников было двое, возможно, с охранником был еще какой-то служащий или постоялец отеля) и показал вид на Центральный Лос-Анджелес. Возможно, этот охранник — не исключено, что это его преступные наклонности отмечали многие обитатели Cecil, — регулярно пытался соблазнять женщин на крыше, но возможно, и нет. На этом этапе, по словам Робина, существует несколько вероятных сценариев.

Охранник мог попробовать извлечь из ситуации выгоду: «У нас из-за тебя неприятности». Или: «Ну, я показал тебе крышу… а ты что для меня сделаешь?»

Этот человек мог начать приставать к Элизе и довести ее до истерики. Или они могли начать ласкать друг друга. Охранник мог недвусмысленно попытаться заставить Элизу сделать что-то… но Робин считает, что либо им что-то помешало, либо Элиза осознала, что происходит, и захотела уйти. Охранник мог приказать ей раздеться. Как бы ни развивались события, он не хотел, чтобы Элиза вернулась с крыши. Может быть, он боялся, что она на него донесет. А может быть, Элиза потеряла сознание под действием наркотиков.

Робин полагает, что охранник велел Элизе залезть в цистерну. Или сам засунул ее туда. Или — это уже мои домыслы — она могла попытаться спрятаться от кого-то на крыше, залезла в цистерну и лишь потом поняла, что не может выбраться.

Робин считает, что в любом случае Элиза оказалась в цистерне еще живой.

Эта теория не доходит до утверждения, что Элизу все-таки изнасиловали (независимые коронеры заявляли, что результаты вскрытия такого не исключают). Робин считает, что акт был прерван, причем при таких обстоятельствах, что охранник запаниковал. Гипотеза о том, что Элиза могла провести в цистерне несколько часов, всегда приводила меня в ужас. Робин полагает, что, возможно, вода была достаточно холодной, чтобы вызвать у Элизы шок и потерю сознания (милосердный эпизод в сюжете, чудовищном во всех прочих отношениях).

Теория об охраннике, по словам Робина, является самой логичной в плане мотивации и возможностей. Все странности в этом деле связаны с обстоятельствами, которыми охранник мог управлять напрямую: он мог отключить сигнализацию, подняться на крышу и сориентироваться там, он имел доступ к системе видеонаблюдения и знал об особенностях Элизы, о ее специфическом поведении, поставившем девушку в уязвимое положение.

К тому же — и это, возможно, самое важное — охранники, скорее всего, были первыми, кого отправили на поиски Элизы, когда утром она не явилась сдавать ключи. Это дало сотруднику (или сотрудникам), причастному к исчезновению Элизы, время, необходимое, чтобы подправить запись с камеры наблюдения, избавиться от всех улик, отсрочить обнаружение тела и сочинить правдоподобную историю о психических проблемах Элизы, которая увязывалась бы с видео.

Единственное, что в этой теории остается для меня непонятным, — почему охранник оставил крышку цистерны открытой. Хотя в полицейский отчет могла закрасться ошибка, по официальным данным, крышка была открыта, когда Сантьяго Лопес нашел тело. Разумеется, по мере своего расследования я узнал о Сантьяго кое-что новое, и эти сведения заставили меня усомниться в том, что его показания на суде были абсолютно правдивы.

Вряд ли Робин был первым сетевым расследователем, предположившим, что охранники из Cecil могли быть причастны к смерти Элизы. Но есть ли тому свидетельства? И есть ли свидетельства тому, что служащие отеля подвергали сексуальным домогательствам и/или сексуальному насилию постояльцев?

Поиск ответов на эти вопросы запустил новый этап моего расследования — этап, на котором я обнаружил веские доказательства преступления и попыток его скрыть.

ГЛАВА 18

ВОЗВРАЩЕНИЕ В CECIL

По мере подготовки к путешествию моя тревога усиливалась, а душевное состояние ухудшалось. И совпадения заметно участились. Словно бы отель посылал ко мне дозорные мыслеформы — устроить диверсию и не дать мне вернуться. Это напоминало эпизод из «Сияния», когда «Оверлук» посылает своих призраков убедить Джека, что ему необходимо приструнить жену и сына. Отель не хочет, чтобы кто-то вмешивался в его дела. И внушает Джеку, что его сын «очень плохо себя вел».

И снова первым, что я услышал, когда заселялся, был смех, эхом отдающийся в просторном, богато украшенном лобби Cecil. Ленивое хихиканье прокатилось по помещению и стало громче за секунду до того, как консьерж в знак приветствия вперился своими зрачками в мои.

Мне выделили номер на том этаже, где жил второй легендарный серийный убийца Ceci, Джек Унтервегер.

Вот, что называется, повезло.

КЛОП МАЛ, ДА ВОНЮЧ

В самый последний момент я внезапно решил проверить, как в отеле обстоят дела с клопами. Много лет назад у меня был печальный опыт общения с этими существами, и страх остался с тех пор. Клопы вылезают из щелей в дереве лишь поздно ночью, перед рассветом. Стоит тебе вступить в драгоценную, целительную для здоровья фазу быстрого сна, как вдруг в мозг прокрадывается смутное осознание того, что шайка крохотных тварей старательно высасывает из твоего тела кровь.

Во многих домах и отелях завхозы и менеджеры совершенно не борются с клопами, поскольку это дорого и тягомотна В здании рядом с Макартур-парком, где мне довелось жить, отказались принимать меры, так что я ловил клопов в стеклянную банку на случай судебного разбирательства. Тогда мне пришлось изрядно пожертвовать сном и душевным здоровьем.

С клопами шутки плохи. Внезапно поняв, что совсем забыл про них, я в ужасе стал искать Cecil на специальном сайте, собирающем информацию о клопах в жилых помещениях, и обнаружил множество отзывов от людей, которых здесь покусали. Но я не пошел на попятную. Просто сожгу потом одежду, и все.

Войдя в свой номер, я сразу же выглянул в окно. Когда я был в отеле прошлый раз, он словно подговаривал меня выброситься. На сей раз он молчал. Но это было расчетливое молчание. Я не доверял этому месту. «Он хочет, чтобы я остался, — подумал я, — а если он напугает меня слишком рано, я могу сбежать. Он играл в эту игру и раньше».

Конечно же, я прекрасно осознавал, что моя логика дала крен, что моя паранойя граничит с шизоаффективным расстройством. Я был одним из сотен, возможно, тысяч человек, поддавшихся зловещим чарам Cecil. Одна девушка-диджей из караоке-бара призналась мне в разговоре, что ее бывший парень чуть не сошел здесь с ума. Он был уверен, что во время пребывания в отеле демон проник в его сознание и оставался с ним еще несколько месяцев. Это лишь одна из множества похожих историй.

Я сдернул с кровати простыни и проверил, нет ли на матрасе пятен крови, красноречиво свидетельствующих о клоповой деятельности. Быстрый осмотр ничего не выявил, но эти бестии умеют прятаться в мебели и половицах, чтобы пробудиться перед рассветом, подобно трудолюбивым фермерам.

К тому же служащие отеля могли убирать все матрасы со следами крови. Когда Челси Дамали и ее команда «Паранормальный синдикат» (Paranormal Syndicate) исследовали Cecil и проникли в подвал, то обнаружили там десятки сложенных стопками матрасов, обернутых в черную пленку.

Матрасы, без сомнения, убирают из комнат, в которых умерли постояльцы. Бывшая помощница управляющего Ташейла Маклин подтвердила это Челси, давая интервью для телесериала «Лицом к лицу с призраком» (Haunted Encounters Face to Face). Сотрудники отеля заворачивают такие матрасы в черную пластиковую пленку и часто складывают в подвале. Служащий мог заметить пятна крови от клопов и решить, что это результат убийства или самоубийства.

В интервью Маклин подтвердила и кое-что еще: страшный факт касательно подлинной статистики смертей в Cecil. По ее словам, люди умирали в каждой комнате отеля. Всего в Cecil 600 номеров. Даже если Маклин ошибается, даже если реальная цифра на несколько сотен меньше, суть ясна: здание отеля буквально окутано смертью.

Может быть, именно поэтому людей здесь одолевает клаустрофобия.

«ЕЩЕ ОДНУ ДЕВОЧКУ УБИЛИ»

Во время моего пребывания в Лос-Анджелесе я познакомился с женщиной, которая когда-то жила в Cecil. То, что она мне рассказала, помогло увязать между собой прочие добытые в ходе расследования сведения, особенно после того, как я получил возможность сопоставить некоторые ее заявления с заявлениями других бывших постояльцев. Салли пожелала сохранить анонимность, поскольку опасалась мести со стороны руководства отеля.

Центральный Лос-Анджелес изменил Салли. В глубине души она оставалась милой деревенской девочкой из сельского Мэриленда, но необходимость обеспечивать себя при низких доходах в опасном, суровом к женщинам районе пробудила в ней инстинкт выживания, который постепенно ожесточил ее характер.

Салли ни от кого не потерпит нахальства. Когда киношники снимают центральный район, она, как бульдозер, расчищает актерам дорогу на своей электроколяске, с собакой на коленях. Этим она заработала себе репутацию. Люди замечают ее издалека.

Она не столь любезна с теми, кого считает паразитами от кинобизнеса. «Пошел прочь с моей дороги, пока я не попортила твою смазливую мордашку, — заявила она одной „знаменитости второго сорта“. — Ты просто богатенький лузер».

К бездомным она проявляет больше уважения, с ними она ведет себя как с друзьями. «Бездомные в Лос-Анджелесе живут одной семьей и заботятся друг о друге», — объяснила мне Салли.

Однако нищета, наркозависимость и психические заболевания способны высвободить в человеке все самое худшее, и Салли наблюдала это собственными глазами. До того как перебраться в Cecil, она жила в отеле на Скид-Роу со своим мужем, выходцем из Латинской Америки. Однажды, рассказала она, в коридоре шестеро мексиканцев кололи ножами белого парня — за то, что тот покалечил обслуживавшую его проститутку. Салли нужно было в туалет, и ее муж сказал мексиканцам, чтобы освободили проход. Тогда они отошли в конец коридора и вышвырнули белого парня в окно.

Она видела, как один парень зарезал человека, шедшего через парковку, и стал стаскивать с него обувь, чтобы посмотреть, нет ли там денег. «Убил мужика за пенни», — сообщил он со смехом.

Салли прожила на двенадцатом этаже Cecil большую часть восьмидесятых и все девяностые, а съехала в 2000 году. В ее рассказах отель предстает зловещим, опасным местом. Витающая в коридорах вонь от тел постояльцев, умерших в результате передозировки; горничные, подрабатывающие проституцией; шантаж и вымогательство; безудержная наркомания. На ночь Салли подпирала креслом дверь, чтобы задержать тех, кто может начать ломиться в комнату.

А если бы в отеле провели добросовестную инспекцию, то обнаружили бы множество трупов, возможно даже в шахте лифта, заявила Салли. Из-за этого постояльцы Cecil опасались ходить по коридорам: там пролетали духи умерших.

«Надо сжечь эту дрянь до основания и лишить владельцев права собственности», — так Салли высказалась об отеле.

Потом она стала предельно серьезной. Служащие отеля при помощи мастер-ключа вламывались в номера молодых женщин и насиловали их, сообщила Салли. Своим жертвам они говорили, что, если те расскажут кому-нибудь или пойдут в полицию, их выкинут на улицу, не вернув авансовый платеж. Одна женщина, подруга Салли, так боялась мести, что отказывалась рассказывать о случившемся с ней под запись. «У меня нет денег», — со слезами объяснила она. Бедняжка ждала выплаты социального пособия, просто чтобы купить продуктов.

Управляющие отелем годами проворачивали трюк с авансовым платежом, чтобы грабить постояльцев. Они выгоняли людей из отеля и присваивали деньги. Иногда для предлога в комнаты подбрасывали наркотики. Поскольку денег у постояльцев не было, они были вынуждены отправляться на улицу и искать себе какую-то каморку. Даже если бы они обращались в полицию, это никак не помогло бы, потому что полицейские боялись Cecil и избегали его всеми возможными средствами. Отель пребывал за пределами действия системы правосудия.

Салли рассказала, что в 1980-х она и другие постояльцы регулярно выпивали на крыше, и она совершенно точно однажды видела в лифте Ричарда Рамиреса. Первое, что она сказала, услышав о деле Элизы Лэм: «Еще одну девочку убили».

«Им на все плевать, — заявила Салли. — Та бедняжка погибла, потому что они хотели заняться с ней сексом, а она, наверное, стала отбиваться».

Салли уверена, что Элизу выбрали для изнасилования и затем убили — свою версию она основывает на опыте общения со служащими отеля, которые, надругавшись над молодыми постоялицами, вынуждали тех молчать под страхом выселения. Салли считает, что смерть Элизы вписывается в картину сексуального насилия, которое она наблюдала лично. По ее словам, Элиза, вероятно, дала злоумышленникам отпор, и они решили, что оставлять ее в живых слишком хлопотно и рискованно.

«Ее душе не будет покоя».

«ЕГО ЛУЧШЕЕ УБИЙСТВО»

Вторым серийным убийцей, проживавшим в Cecil, был Джек Унтервегер. Джон Лик в своей книге «Путешествие в царство теней: двойная жизнь серийного убийцы» (Entering Hades: The Double Life of a Serial Killer) запечатлел историю о том, как Унтервегеру удалось осуществить множество жестоких преступлений на двух континентах и одновременно стать международной знаменитостью.

В 1974 году австриец Джек Унтервегер начал отбывать тюремный срок за убийство восемнадцатилетней девушки, которую он изнасиловал и задушил ее собственным бюстгальтером. В заключении Унтервегер создал впечатляющее творческое портфолио, включавшее в себя пьесу под названием «Чистилище», в которой размышлял над дантовским образом человека, пребывающего между Раем и Адом, — не мертвого, но и не живого, претерпевающего наказание в надежде на искупление.

Кроме того, он писал рассказы для детей, и в конце 1970-х австрийская радиокомпания ORF (Österreichischer Rundfunk) запустила их в эфир. Позже Унтервегер использовал эту площадку, чтобы поведать о своем детстве: о временах, когда он мучился от тоски по матери, которой не было рядом, и перенес душевную травму из-за убийства своей тети, проститутки, которую «прикончил ее последний клиент». Унтервегер вел из тюрьмы телетрансляции с чтением своих произведений и постепенно обзавелся поклонниками в венских литературных кругах — образ убийцы, реабилитирующегося посредством искусства, задел чувствительную струну в душе интеллектуалов.

Мальчишеская миловидность Унтервегера и его обаяние обеспечивали ему все новых и новых фанатов, и вскоре он сделался знаменитостью. После того как он отбыл необходимый минимум заключения — пятнадцать лет, — в стране развернули широкомасштабную кампанию с целью добиться для него помилования. Литература очистила Унтервегера от жестоких устремлений — утверждали венские интеллектуалы и политики. Благодаря новой программе ресоциализации, на которую была ориентирована система правосудия, и мечте об «обществе без тюрем» Джек Унтервегер превратился в живую рекламу реабилитации преступников. Он больше не был убийцей — теперь он был творцом.

Джек вышел из тюрьмы 23 мая 1990 года в возрасте тридцати девяти лет. Вскоре после этого он впервые выступил с чтениями как свободный гражданин. Новая звезда, неизменно тяготеющая к оригинальности и размаху, пришлась по вкусу бунтарски настроенным творческим кругам Австрии. Для журнальной фотосессии Унтервегер позировал на затянутом паутиной чердаке, босиком, в одних джинсах, оголив неожиданно мускулистую и покрытую татуировками грудь. На чердаке нашлась длинная веревка, и Унтервегер соорудил из нее петлю, изобразив и палача, и осужденного.

На следующий год — по зловещему совпадению, одновременно с выходом фильма ужасов «Молчание ягнят» — в венском квартале красных фонарей были жестоко убиты три проститутки, а еще годом позже в расположенном неподалеку городке Граце обнаружили тело четвертой. Как только в кинематографе родился новый образ серийного убийцы — изощренного садиста Ганнибала Лектера, — Вена получила нового маньяка во плоти. Как будто Ганнибал сошел с экрана. На венских улицах воцарился страх.

Пока полиция искала убийцу, Унтервегер не оставался в стороне: он написал об убийствах статью, в которой призывал обеспечить безопасность секс-работниц в квартале красных фонарей и осуждал сенсационный тон, который взяли большинство репортеров. Унтервегер обвинял читателей из среднего класса в «жадном вуайеризме» и заявлял, что истерия вокруг преступлений мешает следователям искать убийцу — феномен, имеющий тесную связь с расследованием дела Черной Георгины в Лос-Анджелесе несколько десятков лет назад.

«Мы должны радоваться, что есть квартал красных фонарей, — заявлял Унтервегер. — Мертвые [женщины] в Венском лесу — это еще один аргумент в пользу того, что общество должно делать больше для обеспечения безопасности проституток».

Унтервегер проявлял острый интерес к убийствам и собирался активно писать о них. Он засыпал начальника полиции вопросами, хотя тот не мог разглашать важные подробности. Джек желал знать все, что знали полицейские. Но публично они могли объявить лишь о том, что жертв семь, все они секс-работницы и все были задушены.

Детали, которые полиция разглашать не имела права — их требовалось хранить в тайне, поскольку знать их мог лишь убийца, — были гораздо страшнее.

Во всех случаях орудием преступника был бюстгальтер жертвы. Эластичный пояс позволяет сделать из него надежный жгут, которым вполне можно задушить человека. Однако убийца надрезал лямки бюстгальтера и изменял его конструкцию так, чтобы использовать три лигатуры и «затягивать петли с максимальной силой». Полное перекрытие сонных артерий, в результате которого шея сжималась на несколько дюймов, обеспечивало мучительную смерть.

Интерес Унтервегера к жестоким преступлениям в сердце больших городов, к «историям нижнего мира» в конце концов привел его в Лос-Анджелес. Унтервегера завораживала мысль о великолепном, сияющем городе с гнусной изнанкой.

Он явился в Лос-Анджелес в 1991 году, в белом костюме и ковбойской шляпе, и поселился в отеле Cecil, идеальном месте для изучения и описания темных сторон великого американского города. В «Путешествии в царство теней» Джон Лик пишет, что «отель воплощал в себе идею, красной нитью проходящую через все журнальные статьи Джека о Лос-Анджелесе, — идею невероятной нищеты, существующей в самом сердце города, славящегося своим богатством».

Кроме того, Унтервегер слышал, что в 1980-х здесь останавливался один из самых жутких серийных убийц Америки, — и это его радовало.

У Унтервегера были большие планы на Лос-Анджелес. Он намеревался втереться в голливудскую «тусовку» так же, как втерся в венские литературные круги. Он хотел взять интервью у Чарльза Буковски и как минимум один раз бродил по ипподрому Hollywood Park, пытаясь найти знаменитого писателя. Он хотел взять интервью у Шер; он добрался по Тихоокеанскому шоссе до ее дома в Малибу, но не смог проникнуть за ворота.

Унтервегер не сомневался, что повстречается с продюсером, которому будет интересно превратить какую-нибудь из его книг в американский фильм.

Наиважнейшей профессиональной задачей Унтервегера в Лос-Анджелесе было собрать материал для своей одиссеи по «нижнему миру»; воочию увидев «темную сторону Лос-Анджелеса», он хотел раскрыть суть городского преступного дна. Познакомившись с лейтенантом полиции Лос-Анджелеса, он попросил разрешения сопровождать того во время патрулирования, представившись сотрудником австрийского полицейского журнала, что было правдой лишь отчасти.

Основная исследовательская деятельность Унтервегера состояла в том, чтобы проинтервьюировать как можно больше проституток. Он начал с того, что принялся прочесывать район вокруг Cecil, вооружившись магнитофоном и микрофоном. А вечером, вернувшись в свой номер, Унтервегер приступал к дополнительным, экспериментальным исследованиям. Он приглашал проституток к себе — вместе они поднимались на крышу по пожарной лестнице, и там девицы обслуживали его.

Наведался он и в голливудские стрип-клубы, где обнаружил потрясающий ассортимент секс-работниц.

Унтервегер не знал, что венская полиция уже нашла ключ к разгадке убийств в Вене и Граце. И строго говоря, еще до того, как он покинул столицу Австрии, полиция установила за ним наблюдение, поскольку способ умерщвления жертвы, применяемый «новым австрийским убийцей проституток», совпадал с тем, что когда-то использовал «исправившийся» преступник. Однако доказательств пока было недостаточно.

И тут случилось нечто любопытное. Убийства секс-работниц в Австрии прекратились, зато труп проститутки нашли в Лос-Анджелесе. Туристы обнаружили тело во время солнечного затмения 11 июля 1991 года — можно догадаться, насколько жуткая это была картина. Причиной смерти жертвы, чей мозг почти полностью выели черви, была асфиксия вследствие удушения петлей.

Менее чем через пять лет после окончания чудовищного царствования Ночного Охотника детективы Лос-Анджелеса снова приготовились к худшему. И разумеется, два новых убийства не заставили себя ждать. Одно из них произошло на Седьмой авеню, всего в паре кварталов от Cecil. Собственно говоря, громадная красная маркиза отеля была видна с места преступления: ее очертания сквозили в мутном, плавящемся от жары воздухе. Жертва — двадцатидвухлетняя Шеннон Эксли. Орудие убийства — бюстгальтер Шеннон, туго затянутый вокруг ее шеи таким манером, какого детективы еще не видели.

А Унтервегеру меж тем опостылел Cecil. Похоже, даже серийных убийц это место угнетало. Его здесь обворовали, и он хотел съехать. Но лишь после того, как проследит за работающей на стойке регистрации юной девушкой, обманет ее и соблазнит.

Она согласилась съездить с ним за город…

Венская полиция к тому времени уже собрала весомые улики, позволяющие установить связь Унтервегера с преступлениями в Австрии. Однако он все еще пользовался крепкой поддержкой в литературном сообществе, в среде социальных активистов и представителей интеллигенции, полагавших, что, не сумев найти настоящего убийцу, полиция решила свалить все на Джека.

Мифология, которую Унтервегер создал в тюрьме своими автобиографическими апокрифами, затмила жестокое преступление, совершенное им в юности. Многие австрийцы в то время были душевно и идеологически очень преданы идее реабилитации преступников, и при помощи своего обаяния и красноречия Унтервегер обвел вокруг пальца всю страну, создав иллюзию своей невинности. Возможно, он был единственным в истории серийным убийцей, использовавшим для прикрытия своих злодеяний литературу.

Однако Джек вошел в раж, и детективам открылась его истинная суть. Они осознали чудовищный факт: Унтервегер писал статьи об убийствах, которые сам же и совершал. Кроме того, его патология, позже определенная как нарциссическое личностное расстройство (психическое заболевание, часто встречающееся у серийных убийц), проявлялась в том, что Джек продолжал интервьюировать детективов в то время, когда они собирали на него данные. Он старательно опрашивал следователей, пытаясь выяснить, что им известно об убийствах и о нем самом.

В конце концов Унтервегера арестовали, экстрадировали в Австрию и признали виновным в совершении восьми убийств. Он понимал, что в этот раз шанса на помилование у него нет. Спустя всего несколько часов после оглашения приговора Унтервегер покончил с собой в камере тюрьмы Грац-Карлау. Он смастерил веревку из шнурков от ботинок и спортивного костюма и сделал на ней такую же хитроумную петлю, при помощи которой душил своих жертв.

Позже пресс-секретарь правительства назвал это «его лучшим убийством».

ДИСТАНЦИОННОЕ ВИДЕНИЕ

Бродя по проулку, я почти что видел Унтервегера, примостившегося на пожарной лестнице и глядящего вниз, заточенного в Cecil — своем новом чистилище.

Экстрасенс Челси Дамали, изучая дело Элизы Лэм, провела сеанс дистанционного видения и почувствовала, как девушка убегала от чего-то, что видела лишь она. В цистерну ее силой затолкал некий человек, однако Челси полагает, что убийца находился под воздействием темных духов. Позже, когда члены Паранормального синдиката лично обследовали Cecil, они осмотрели комнату Унтервегера на пятнадцатом этаже. Челси пришлось в спешке покинуть номер, потому что она инстинктивно ощутила его садистическую жестокость, как ощущают укус пчелы. Он все еще там, заявила она. Он пребывает между миром живых и мертвых, но, возможно, не осознает этого. Он до сих пор выискивает новых жертв. Как и Рамирес, живший здесь.

Во время дистанционного видения экстрасенс пытается на расстоянии получить информацию о событии или месте, используя лишь силу разума. Некоторые парапсихологи, такие как Рассел Тарг, руководивший легендарным проектом Stargate (отображенным в фильме «Безумный спецназ»), полагают, что таким образом можно нащупать нелокальную информацию сквозь квантовую запутанность.

Хотя многие скептически относятся к таким возможностям сознания, рассекреченные документы ЦРУ свидетельствуют о том, что Вооруженные силы США действительно прибегали к шпионажу методом дистанционного видения во время холодной войны, и Советский Союз занимался тем же. В других документах описывается, как правоохранительные службы по всей стране регулярно обращаются за помощью к экстрасенсам, чтобы те проводили сеансы дистанционного видения для поиска пропавших людей и в иных случаях.

Заявления Челси заставили меня задуматься о том, зачем Элиза бродила по верхним этажам, предназначенным для долговременного проживания. А еще именно там останавливались Унтервегер и Рамирес и именно там случилось много самоубийств.

Что манило туда Элизу?

Если какие-то частицы убийц до сих пор пребывают в отеле, если его стены хранят в себе остатки их кровожадных порывов, не влияет ли это на других постояльцев? Не поэтому ли гости, занимающие комнату убитой Голди Осгуд, постоянно сообщают, что их словно бы душит невидимый злодей? Не поэтому ли в голову тем, кто заходит в комнату, где когда-то покончил с собой человек, закрадывается мысль о суициде?

Затронула ли эта темная энергия Элизу? Затронула ли она человека или людей, которые, возможно, убили ее?

«Затронет ли она меня?» — думал я, направляясь обратно в лобби.

ОБОСТРЕНИЕ

Вернувшись в отель, я решил, что соберу себя в кучку и сяду за расследование. Но сначала… вздремну.

Дремать для меня — занятие всегда опасное. Иногда я просыпаюсь в настолько эмоционально спутанном состоянии, что оно может перейти в панику. В этот раз я пробудился с подсознательным ощущением, что кто-то за мной наблюдает. Мне снился впечатляющий сон, но я не мог вспомнить подробностей, кроме того, что там были яркие цвета и предсказания будущего. Как я и предполагал, от этого меня накрыла дисфория, охватила тоска по жизни, которой у меня никогда не было, по миру, который никогда не существовал.

Затем случилось нечто непредвиденное и неприятное. Я открыл ноутбук и увидел в почте новое письмо. Когда я щелкнул по нему, мое сердце замерло. Письмо было от Лорен, моей бывшей. Я отвернулся, прежде чем увидел его содержание. Глаз успел поймать лишь тему: «Привееееет».

Что-то сломалось у меня в голове. Боль от нашего разрыва внезапно рухнула на меня всей своей неизмеримой тяжестью. Я вспомнил тот вечер, когда нашел любовное письмо, адресованное Лорен мужчиной гораздо старше ее, — это было лишь предвестием ворвавшихся в мою жизнь маленькой орды социопатов-агрессоров средних лет. Их социальное положение варьировалось от бездомного анархиста до университетского профессора. Но я не успел даже начать осмысливать эту информацию, когда Лорен заявила, что профессор ее изнасиловал. Это произошло, сообщила она, после того как мы расстались, когда я поехал в Альбукерке. Возможно, когда я, охваченный нервным срывом, съезжал с шоссе, я улавливал на расстоянии ее боль.

Кое-кто из моих друзей сомневался, что изнасилование действительно было, но я верю жертвам насилия, если только не располагаю достоверными доказательствами их лжи. И видя страдания Лорен, я мог точно сказать, что она говорит правду. Я был зол на нее за совершенное предательство, но не позволил этой злости заставить меня отказать Лорен в поддержке в трудную минуту.

Лорен дошла до того, что я начал не на шутку опасаться, как бы она не покончила с собой или не довела себя до смерти фатально саморазрушительным поведением. Анархист — вы же помните, что я его так назвал? — который когда-то обнимался со мной на встречах нашей группы активистов, пытался агрессивно контролировать Лорен, используя ее психологическую нестабильность как средство давления. Также он продолжал издеваться надо мной, стараясь навредить как можно сильнее. Он прислал мне в Facebook целую серию саркастических сообщений, в которых называл меня трусом за то, что я принимаю препараты от депрессии.

Мне не следовало отвечать, но я ответил. Я поговорил с другой девушкой — она была связана с сайтом, для которого я писал, и она рассказала, что Анархист агрессивно к ней приставал и использовал ее психологические и личностные проблемы как инструмент для манипуляций. Поэтому я ответил на его сообщение и довел до его сведения, что он ничем не лучше профессора, изнасиловавшего Лорен. Я написал, что он точно такой же абьюзер, точно так же соблазняет молодых женщин и манипулирует ими.

Его следующий удар был крайне болезненным. Поскольку я запретил ему заходить в мою квартиру, Анархист заявил, что это я виноват в том, что Лорен подверглась сексуальному насилию. Если бы в ту ночь он крутил шашни с Лорен в моей квартире, утверждал этот тип, профессор не вошел бы туда и изнасилования не случилось бы. В таком духе он продолжал, пока я его не забанил.

Мои мысли переключились на профессора — я фантазировал о том, как убиваю его. Мне удалось выяснить, что его обвиняли в том, что он на протяжении многих лет соблазнял девушек-студенток в Сан-Диего; на него много раз подавали жалобы в сексуальных домогательствах — с ними разбиралось руководство университета. Перед тем как заключить бессрочный контракт с Университетом Сан-Диего, профессор преподавал в Делавэрском университете, где студенты тоже обвиняли его в сексуальных домогательствах. Возможно, это был случай процедуры «передай харассера» — в университетской среде она, как показывает практика, почти так же популярна, как в католической церкви.

Я стал искать его адрес, готовясь к битве, но в последний момент отговорил себя от такого безумства. От этого я почувствовал себя трусом и невольно вспомнил, что так меня называл Анархист. Слово «трус» и по сей день заставляет меня вздрагивать, словно это сочетание звуков принуждает меня стать тем, что они обозначают.

Я загнал боль внутрь, всю до последней капли. Когнитивный диссонанс оттого, что я жаждал утешить Лорен, хотя был смертельно уязвлен ее поступками, разрывал меня на части. Мое сознание словно вернулось в ту пору, когда я оканчивал старшие классы и узнал, что девочку, в которую я был влюблен, — девочку, одарившую меня первым поцелуем, словно пыльцой фей, — изнасиловали. Потом я наблюдал, как она медленно угасала, совсем как Лорен.

Так что в каком-то смысле моя одержимость поиском возможного насильника в деле Лэм могла быть вызвана подсознательным желанием выплеснуть наружу свою боль, призвав преступников к ответу.

В период непосредственно после того, как Лорен подверглась нападению, мы все еще жили в одной квартире, в нашем Гроте отчаяния. На моих глазах поведение Лорен становилось все менее и менее адекватным, а Анархист все сильнее наседал на нее, словно главарь секты, надеясь вывернуть ее травму так, чтобы искусственно сфабриковать из нее любовь к нему. Кроме того, он стал приводить к Лорен одного из своих друзей. Вне всякого сомнения, нежных чувств здесь не было — лишь жажда власти.

Поняв, что Лорен необходимо кардинально сменить обстановку, я поговорил с ее матерью, врачом, и та согласилась приехать и увезти Лорен домой лечиться. Она прописала ей циталопрам, и это, возможно, спасло Лорен от катастрофы. Круг замкнулся: человек, когда-то сомневавшийся в том, что мне требуются антидепрессанты, сам стал их принимать.

Я швырнул ноутбук на пол.

Перед путешествием мне успешно удалось снизить потребление лекарств и спиртного. После электронного письма я буквально бегом бросился в ближайший алкомаркет и купил бутылку виски. Проглотив пару таблеток болеутоляющего и затянувшись электронной сигаретой, я побрел по Мейн-стрит обратно в Cecil, не видя ничего по сторонам от себя, лишь мутно-оранжевое свечение на горизонте.

Подойдя к отелю, я остановился и в ступоре присел на корточки, чтобы передохнуть. Поднял глаза на змеящиеся по стене здания пожарные лестницы, сосредоточился на четырнадцатом этаже и попытался представить, как Элиза выбирается на лестницу и карабкается на крышу.

Потом я перевел взгляд на два этажа ниже и представил, как Джек Унтервегер стоит на пожарной лестнице, курит сигарету и смотрит вниз, в проулок, где он опрашивал секс-работниц, следит за их движениями, выбирая подходящую жертву.

И… Джек стоял там, наверху, крутя в руках бюстгальтер, отлаживая лигатуры, добиваясь максимальной силы закручивания, чтобы тщательно контролировать ритм, в котором он будет выдавливать жизнь из своей следующей жертвы. Он усмехнулся и подмигнул мне.

Я зашел в отель, сел в лобби, все глубже проваливаясь в отчаяние, затерянный во вселенной, представляющейся мне храмом злодеяния и ничем более.

«Может, мне просто съехать для моего же блага? — подумал я. — И из Cecil, и из храма вообще».

Меня охватила паника. Надо было пошевелиться, встать. Но я не знал, куда идти и что делать. В данный момент я не имел никакой возможности наладить свою жизнь. Не исключено, что это были козни демона, кормящегося моей болью. А может, виновата была деструктивная информация из прошлого, реверберирующая в настоящем.

«Ночка будет долгая», — подумал я и еще раз приложился к бутылке с виски.

НАСИЛЬНИКИ НА ЗАРПЛАТЕ

Есть множество свидетельств того, что служащих Cecil обвиняли в извращенных, агрессивных и преступных действиях. Я вспомнил несколько отзывов с Yelp, где постояльцы отеля упоминали о подобном со стороны охранников. По очевидным причинам эта информация важна в контексте дела Элизы Лэм, а после того, как я поговорил с Салли о тех годах, что она провела в Cecil, стало ясно: это необходимо принимать во внимание любому, кто серьезно собирается расследовать историю Элизы.

Продравшись сквозь самые частые жалобы на грязь, уличный шум, плохой вай-фай, вонь, насекомых, пятна крови и скудный континентальный завтрак, я добрался до более значимых записей, скрывающихся в недрах комментариев на Yelp и Travel Advisor.

Автор одного из отзывов охарактеризовал свое пребывание в отеле так: «Как будто попал в фильм из серии „Пила“». Другой назвал свое пребывание там «бессонным кошмаром». Это ощущение мне отлично знакомо.

Часто мне встречались жалобы постояльцев, которым казалось, что их обманули с авансовым платежом.

И разумеется, в один конкретный двухнедельный период были жалобы на воду. Мы знаем, чем это закончилось.

Один комментатор отметил, что в отеле и вокруг него необычайно часто происходят сексуальные домогательства. «Cecil может похвастаться невероятной концентрацией педофилов среди гостей. Городская тюрьма находится буквально в паре шагов, а относительно бездетная среда в центральном районе делает его идеальным пристанищем для такого рода преступников».

Посмотрев криминологические записи в службе Intelius, я обнаружил, что на Мейн-стрит проживает не менее шести человек, обвиненных в преступлениях на сексуальной почве, и около трех — в самом отеле.

После того как Салли рассказала мне, что служащие отеля при помощи мастер-ключа проникали в номера и набрасывались на женщин, меня больше всего интересовали те отзывы, где описывались контакты с персоналом.

Другой мой информатор, Тина, — выйти на нее мне помог охранник из бара, — подтвердила заявления Салли. По ее словам, многие служащие, включая подсобных рабочих, сексуально домогались постояльцев. Я должен заметить, что ее свидетельство относится к тому времени, когда Сантьяго Лопес еще не работал в Cecil.

В интернет-отзывах отражено множество случаев, когда некоторые служащие отеля доводили людей до мурашек.

Один постоялец писал, что, когда он со своей девушкой зашел в отель, охранники нехорошо на них посмотрели, а затем стали «грязно» пялиться на девушку. По словам постояльца, это продолжалось, пока они с девушкой оформляли документы, — двое вооруженных охранников стояли рядом, смотрели на девушку и пересмеивались.

Другой юзер оставил в комментариях под роликом Джона Лордана «BrainScratch: Махинации с видеозаписью Элизы Лэм в лифте» длинную запись, которая кажется мне заслуживающей внимания. Автор рассказывает, как останавливался со своей девушкой в Cecil всего за пару недель до гибели Элизы. Он утверждает, что один охранник упорно ходил за ними по лобби и смотрел на девушку как одержимый.

«Я обратился куда надо насчет этого после смерти мисс Лэм… — написал юзер. — Думаю, если бы они нашли того парня, то нашли бы и разгадку тайны».

Я получил сведения от женщины по имени Таня Даниэль: она прислала мне электронное письмо, в котором описала свой опыт пребывания в Cecil в 2006 году. Ее поселили в номер со сломанными замками «на верхнем этаже, где, казалось, было совсем пусто».

Осматривая отель, я встретила в лифте одного из служащих… [который] предложил провести для меня экскурсию по зданию, и я мгновенно уловила в его глазах нехороший огонек…

Я на своем веку повидала достаточно озабоченных, но этот парень был на них не похож.

Он был какой-то слишком лощеный, слишком самоуверенный. Мне показалось, что он считает, будто способен навязать свою волю кому угодно.

Когда я прочел это, по спине у меня пробежал холодок. Теперь передо мной была совершенно четкая картина: постоялицы ощущали опасность, исходящую от служащих-абьюзеров, от служащих, которые время от времени предлагали провести для них экскурсию по зданию.

ВОЗВРАЩЕНИЕ КРАСНОЙ ПТАХИ

Сидя в лобби, я вспомнил самый странный эпизод, который мы пережили во время съемки документального фильма. Наша маленькая команда состояла лишь из меня, Джареда (за которым чуть ранее в тот день погналась женщина с граблями), оператора Джейсона и Вильгельмины — актрисы, которую мы взяли исполнять роль Элизы в сценах, воссоздающих ход событий.

Вильгельмина к тому моменту уже проделала впечатляющую работу. Она со всей серьезностью отнеслась к стоящей перед ней ответственной задаче: изобразить человека, страдающего от биполярного расстройства. Она сумела изящно, без единого слова передать трепетную, но мятущуюся душу Элизы, добавив при помощи языка тела тонкие нюансы, отображающие страдания острого, но смущенного ума человека, сражающегося с приступами депрессии и гипомании.

Мы снимали перед отелем сцену, для которой Вильгельмина оделась в последний, легендарный костюм Элизы: черные шорты и красную толстовку с капюшоном. Как только мы вышли на Мейн-стрит, сюда же прибыла экскурсия по паранормальным местам Лос-Анджелеса — Cecil был последней остановкой. Из-за своей мрачной истории отель часто попадает в маршруты вроде «Зловещих отелей и жуткой Мейн-стрит» от Esotouric.

Когда туристический автобус поравнялся с отелем, гид принялся говорить в небольшой мегафон, и пассажиры подняли усталые глаза на Cecil — пронзительный янтарный свет из лобби вырывался на улицу.

— …И тут в две тысячи тринадцатом году отель вновь постигла чудовищная трагедия: сотрудники обнаружили тело двадцатиоднолетней Элизы Лэм в цистерне с водой на крыше. Пополнила ли она бесчисленный сонм душ, поглощенных этим загадочным зданием? — было слышно на улице.

В этот самый миг несколько туристов заметили молодую американку китайского происхождения, Вильгельмину, одетую в точности так же, как Элиза. Кое-кто стал с растерянным видом показывать на нее пальцем. Другие обернулись на гида, полагая, что это заранее организованная постановка. Гид вытаращил глаза, как будто он увидел привидение, или навалил в штаны, или сделал и то и другое одновременно.

Мы закончили съемку перед отелем и решили разделиться. Джаред, Вильгельмина и Джейсон отправились снимать Cecil снаружи. Я пошел внутрь. Не все мы поселились в отеле, но я хотел провести кое-какие исследования.

Ожидая лифт, я вдруг увидел, как перед отелем проходит Вильгельмина — и движется в сторону, противоположную той, куда она только что ушла. И ни Джареда, ни Джейсона с ней не было.

Я вышел наружу. Вильгельмина стояла в конце улицы, ждала сигнала светофора, чтобы перейти Мейн-стрит.

Я окликнул ее, но она не отозвалась. Я решил, что она пошла к машине взять куртку или еще что-нибудь, но мне не нравилось, что она ходит одна вечером в таком районе.

Вильгельмина перешла дорогу, и я последовал за ней. На улице в тот вечер было особенно шумно, и Вильгельмина не слышала, как я ее зову. Дойдя до нашей машины, она, не останавливаясь, повернула направо, на Олив-стрит.

Какого черта она творит?

Я набрал ей сообщение. «Слушь, я прямо за тобой — ты куда идешь?»

Примерно минуту спустя она ответила: «В смысле? Я тебя не вижу. Мы идем купить еды».

Я понял, что женщина впереди меня была не Вильгельмина.

Кем бы она ни была, издалека она очень на нее походила, и на ней была красная толстовка. Я вспомнил, как в прошлый свой приезд стоял перед зданием Cecil и заметил женщину в красном, рассматривающую отель. Позже наши пути снова пересеклись.

Женщина приближалась к Першинг-сквер. Я остановился и достал электронную сигарету. «Это уже совсем странно», — подумал я, когда она прошла между сиреневыми колоннами.

И уже собирался повернуть назад, когда женщина в красном достала что-то из кармана. Я не мог разглядеть, что именно, поскольку нас разделяли добрых сорок-пятьдесят ярдов. Но что бы это ни было, женщина поколупала это и стала делать рукой короткие движения, словно что-то бросая.

Она кормит в сумерках голубей? Я вспомнил историю Голди Осгуд, Голубиной Леди, жестоко убитой в Cecil.

Потом развернулся и пошел обратно. Афиша фильма «Темная вода» говорила правду: некоторые загадки не следует разгадывать.

ОТКРОВЕНИЕ

Вернувшись в свою комнату, от отчаяния я принялся со всем усердием, на какое был способен, делать получерепаху. Эта поза йоги хорошо помогает при депрессии, потому что в ней вся кровь ненадолго приливает к мозгу. От этого я кайфую. После получерепахи я позанимался дыхательными упражнениями.

Забравшись в постель, я натянул одеяло до подбородка. В комнате царила темнота, лишь на потолке и стенах складывались в узор пятна света, красного, как артериальная кровь.

Зазвонил внутренний телефон, и я чуть не умер от страха.

— Алло?

Молчание.

— Алло?

Снова молчание.

— Господи, да что такое, — сказал я и повесил трубку.

И рассмеялся. Это ужасно напоминало фильм «1408», в котором скептически настроенный умник Джон Кьюсак селится в проклятом отеле и в итоге лишается рассудка. В определенный момент он доходит до такого отчаяния в попытке спастись из комнаты номер 1408, что вылезает в окно и начинает боком пробираться по карнизу, нависающему над жуткой бездонной бездной. Эта сцена запомнилась мне потому, что во сне я часто карабкаюсь по стенам ветхих башен и зданий на опасную высоту.

Внезапно я вспомнил отрывок сна. Я мчался по какому-то не то туннелю, не то лабиринту. Проход имел цилиндрическую форму и, похоже, был сделан из некоего рода мембраны, а по бокам шли люки. В конце сна, отчаявшись найти выход, я нырнул в один из них и улизнул в бескрайнее ничто.

И кстати, насчет «улизнуть», подумал я, — пора убираться к чертям из этого номера. Надо снова отправиться на четырнадцатый этаж. Не в комнату 1408, но в комнату 1427, где Ричард Рамирес хранил глазные яблоки одной из своих жертв.

Оказавшись на четырнадцатом этаже, я попытался — безуспешно — провести быстрый сеанс самодиагностики. Мозг попросту отказывался нормально работать. С того самого момента, как я увидел письмо от Лорен, я чувствовал, как во мне медленно, но верно нарастает нервное напряжение — и смешивается с депрессией. Это было похоже на волнение перед выступлением, усугубленное неконтролируемым приступом истерического хохота.

Только я не смеялся. Или, может быть, смеялся, но сам этого не замечал. В любом случае, говорят, посмеяться над собой полезно, так?

Что-то нарастало внутри меня, уже превосходя депрессию, — вначале я был этому рад просто потому, что получил неожиданный источник энергии. Это была депрессия с вывертом, сардоническая немочь, искусственно раздуваемая новыми вливаниями кипучей тревоги. Это было что-то новое и в то же время знакомое — более концентрированный вариант ощущения, которое я время от времени испытывал на протяжении последних десяти лет.

«А, точно, — подумал я, вспомнив письмо от Лорен, — я злюсь», — и ударил ладонью в стену. «Это из-за отеля?» — мелькнуло в голове. Я определенно не был первым человеком, ощущающим себя так, словно Cecil взломал его мозг. Я беседовал с людьми, которые заявляли, что не верили ни в какие сверхъестественные явления, но в Cecil почувствовали нечто поистине странное.

Я снова ударил по стене, а потом и по собственной ладони.

Я привык к эмоциональным американским горкам. Но впервые ухитрился оказаться в высшей и низшей точке одновременно.

Сделав вдох-выдох, я попытался успокоиться и собраться с мыслями. И вспомнил еще один важный отзыв, особенно актуальный сейчас. В нем упоминалось о мигающем свете и ощущении того, что на четырнадцатом этаже кто-то призывает демонов. Автор отзыва сообщил, что рано утром он и его спутник съехали из отеля, а портье и охранник посмеялись над ними.

Когда они покидали отель, охранник крикнул: «Зачем уезжаете, ребята, у нас тут призраки добрые!»

Не знаю, как там обстоят дела с призыванием демонов, но меня четырнадцатый этаж вгонял в ужас одним лишь тем, что там жил Ричард Рамирес, и там же была сделана запись с Элизой в лифте. Кроме того, с четырнадцатого этажа выбросились несколько самоубийц. Если отель Cecil обладал собственным разумом, то по этому этажу проходил особо активный нейронный путь.

Даже коридоры чем-то напоминали огромные мозговые артерии, а технические трубы извивались по стенам и потолку, словно вены.

Внезапно я вспомнил тот сон, что увидел, когда задремал днем. Мир вокруг переплелся с образами, порожденными моей нарождающейся манией, — я бродил по зданию, напоминающему Cecil, только в зыбком мире сна коридоры имели цилиндрическую форму и состояли из плазмы и переливающегося разными цветами пара. Изгибистые проходы вели меня по запутанному лабиринту нервов, кровеносных сосудов, нейронных путей, а на газообразных стенах я видел дендриты и аксоны и краем глаза улавливал другие сияющие нейротрансмиттеры, убегающие далеко вперед.

Тогда, во сне, я был гостем в сознании Элизы, незваным чужаком, выискивающим правду и надеющимся на ее благосклонность. Сон был порожден моим беспокойством из-за вторжения в жизнь Элизы и подпитан недавним просмотром фильма «Фантастическое путешествие», в котором ученые, уменьшившиеся до размеров молекул, путешествовали по организму пациента.

Сейчас я словно попал в зловещую область между явью и царством сна, между жизнью и смертью. Видение, в котором я путешествовал по разуму Элизы, наложилось на мои странствия по отелю. Это были не галлюцинации (так мне казалось), но плоды тревожной фантазии.

Во сне я все быстрее и быстрее мчался по изгибистым искрящимся туннелям, которые своим разноцветием и парообразностью подчас напоминали туманности далекого космоса. Это сооружение состояло из вещества, представлявшего собой причудливую смесь органических мышечных волокон и межзвездного газа, а иногда кое-где угадывался цифровой программный код.

Мне вспомнилась статья об ученых, обнаруживших, что клетки мозга, социальные сети и галактики развиваются по сходным схемам. Заголовок гласил: «Вселенная растет как гигантский мозг».

Панпсихисты вроде физика Грегори Матлоффа верят, что Вселенная обладает протосознанием. А если все во Вселенной обладает неким зачаточным разумом, то выходит, что и здания тоже, не так ли? Почему бы не иметь разум отелю Cecil?

«Почему я зациклился на идее, что отель живой?» — подумал я. Возможно, между моим сознанием и Cecil возник некий синергизм. Конечно, обычно общая галлюцинация (известная как «безумие на двоих») случается у людей, а не у человека со зданием.

«Я схожу с ума, — подумал я. — Или уже давно сошел».

Но сон казался таким реальным, что меня так и одолевало желание отыскать в нем смысл. Я был одурманен мыслью о том, что я не одиноко брожу по мною же созданному конструкту мозга Элизы, что я окружен живой, дышащей вселенной, способной объяснить ее смерть — и раз уж мы об этом заговорили, то, возможно, объяснить даже ухудшение моего душевного состояния.

Эта история внушала мне и ужас тоже, ведь жизнь Элизы оборвалась так чудовищно, так трагично. В чем цель? Где космическая справедливость?

Когда я приблизился к комнате 1427, проснулось мое «паучье чутье». До меня донеслась рок-музыка, в коридоре витал запах марихуаны.

Я подошел к двери. Постучать или нет?

Я поднял руку, готовясь побарабанить по двери костяшками. Но не успел: за моей спиной раздался свистящий звук.

В конце коридора, сразу же за тем местом, где только что кто-то или что-то свернуло направо, было открыто окно на пожарную лестницу. Легкий ветер играл белыми занавесками, прикрывающими подоконник. Внезапно коридор словно вытянулся, перспектива исказилась так, будто я смотрел почти что с высоты птичьего полета.

Когда я снова повернулся к комнате 1427, то увидел тень в дверном глазке. Кто-то стоял по ту сторону двери, уставившись на мое искривленное линзой лицо.

Я попятился, по лбу покатился пот. Казалось, ось всего здания проходит сквозь эту дверь.

Неожиданно дверь раскрылась, и в проеме возникло сумрачное лицо седоватого мужчины.

— Извините, — сказал я, отходя, — дверью ошибся.

Мужчина смотрел на меня, ничего не говоря. Я как зачарованный продолжал пятиться, пока меня не остановила стена. Ветер хлестнул меня по лицу белой занавеской, что небрежно прикрывала окно на пожарную лестницу.

Мужчина осторожно переступил порог и вышел в коридор, не сводя с меня глаз с расширенными зрачками. Я будто оказался внутри забытого сна, внутри жамевю[42], обрамленного синхроничностью, в ослепительной галлюцинации.

— Вы не видели Элизу? — спросил я.

Мужчина рассеянно улыбнулся и сделал шаг вперед. Пожал плечами, оглянулся, потом вновь посмотрел на меня с почти театральной ухмылкой.

— А, черт, — пробормотал я, чувствуя, как голова идет кругом. — Я… эмм… пойду курну.

Мне давно хотелось проверить в рамках своего исследования пожарную лестницу.

Я решил, что сейчас самый удачный момент, чтобы пройти по одному из возможных путей Элизы на крышу. Вспрыгнул на подоконник и выбрался на лестницу. Меня встретил теплый, душный ночной ветер, доносящий снизу отголоски дорожного шума. Конструкция пожарной лестницы выглядела хлипкой. Я надеялся встать на поверхность, которая не будет ходить подо мной ходуном, однако очутился на угольно-черной решетке, по степени твердости напоминающей макраме.

Вцепившись в перила, я заглянул в коридор — проверить, ушел ли мужчина. Он не ушел, но теперь стоял отвернувшись от меня и засунув руки в карманы. То ли обдолбанный наркоман, то ли привидение. А может, и то и другое.

По внешней пожарной лестнице я добрался до крепящейся к бетонной стене узкой лесенки, ведущей на крышу, и поднялся на несколько ступенек. На середине лесенки я остановился и огляделся вокруг. На другой стороне улицы, примостившись на карнизе стоящего параллельно Cecil здания, город созерцала каменная горгулья.

Интересно, сколько эта тварь уже сидит тут и сколько людей выбросились из окон у нее на глазах?

Горгулья словно усмехалась мне. А ведь она была здесь в ту ночь, когда Элиза поднялась на крышу. Что ей известно? Что она видела?

Одной рукой держась за перила, я извлек на свет божий бутылку виски и сделал глубокий глоток; поморщился, крякнул, как Джек Николсон, запатентовавший этот звук «Беспечном ездоке»: «Кнттт-кнттт».

Внезапно я осознал, что у горгульи лицо крылатого демона из сна, который я видел год назад. Та же самая ухмылка. Сон был предвосхищением. Я соединил в голове обрывки воспоминаний того видения: я забрался на крышу Cecil — так же, как сейчас, — и увидел, как Элиза встречает высокого зловещего мужчину, которого, как я теперь понял, я видел в коридоре.

А в конце сна… я упал.

Я стоял на лестнице, ветер бил мне в лицо. Мне двигаться дальше? Посмотрел вниз. «Какого хрена ты делаешь? — спросил я себя, уставившись на горгулью, и сам себе ответил: — Пью виски на карнизе во время смешанной маниакальной фазы».

Немного протрезвев, я вернулся на пожарную лестницу, спустился и пролез в окно. Мужчина исчез. Однако я услышал, как хлопнула, закрываясь, дверь, что вела на лестницу на крышу. Он поднялся туда… снова, как и во сне.

Но это уже не имело никакого значения.

В лифте висело зеркало. Глядя на себя, я внезапно все понял. Осознал, что означали все эти годы необъяснимых метаний, скачков из бездны отчаяния к вершинам творческих свершений, превращение в «короля вечеринок» всего на одну ночь, на смену которой приходит череда дней, проведенных в постели в состоянии беспробудной тоски.

Я понял, почему мой душевный недуг никак не получалось вылечить до конца. Понял, почему мое видение будущего, мои карьерные планы и проекты менялись по нескольку раз на неделе, а иногда по нескольку раз в течение часа. Я понял, почему утром не могу предугадать, какое настроение будет у меня сегодня, почему мне — заложнику собственного тела — остается лишь наблюдать со стороны за тем, как вырывается из меня таинственная тьма.

Элиза Лэм страдала от биполярного расстройства 1-го типа — и скорее всего, в тяжелой форме. Первый тип иногда может приводить к угрозе для жизни и требовать госпитализации. Лишь недавно я узнал, что существует и биполярное расстройство 2-го типа, которое характеризуется более мягкими маниакальными эпизодами, но все равно дает потенциально опасные перепады между гипоманией и депрессией.

Биполярное расстройство 2-го типа печально известно тем, что его трудно диагностировать. Генетика — великий прогностический фактор. Для меня это было настолько очевидно, что у меня в голове не укладывалось, как никто даже не предполагал такого раньше. Эта болезнь забрала мою тетю Джилл. У нас это в роду. Биполярное расстройство объясняло мои странные смены настроения и беспорядочные депрессивные паттерны. Каждый симптом приближал мою смерть.

Проистекала ли моя заинтересованность, если не сказать одержимость, гибелью Элизы — хотя бы отчасти — из подсознательной потребности поставить диагноз самому себе и понять, что происходит в моем мозге? Была ли трагическая кончина Элизы для меня своего рода дорожным знаком в глуши, указывающим путь к осознанию? Были ли последние несколько лет одним большим совпадением?

Я вспомнил все мои опасные злоключения, особенно между двадцатью и тридцатью годами, мои импульсивные решения и поступки, мои запредельные эксперименты с запрещенными веществами и злоупотребление ими. Сколько раз я закидывал в себя кучу разных наркотиков, просто чтобы прийти в нормальное самочувствие? Просто чтобы набраться смелости выбраться из дома и дойти до продуктового магазина.

Мне повезло, что я вообще остался жив.

Я вернулся в Cecil, ожидая встретиться лицом к лицу с призраком или обнаружить следы грандиозного заговора. Но нашел лишь свое искаженное отражение в зеркале.

«Поздравляю, — шепнул отель, утроенный оптическим эффектом. — Тебе есть чем гордиться».

Он, она, оно, они — Cecil был разозлен моим откровением, взбешен тем, как одно мгновение просветления обезоружило самых титулованных его демонов.

«Ты можешь уйти… но ты останешься здесь».

«Наешься вдоволь своих таблеток, трус», — подключился Анархист.

Я нажал кнопку на панели лифта и ждал, ничего не отвечая. С биохимией спорить бесполезно.

ЧАСТЬ 3

СОКРЫТИЕ ПРАВДЫ

Реальность формируют те силы, что уничтожают ее.

Д. Харлан Уилсон. Человек из Киото

ГЛАВА 19

И СНОВА О ПРИЧИНЕ СМЕРТИ

Однажды, на поздних этапах расследования, я сел за компьютер и вновь просмотрел самое первое видео с YouTube, секунда за секундой, глядя только на тайм-код. Даже несмотря на мутную картинку с едва различимыми цифрами, можно было четко определить, где меняются секунды (а рядом с ними стремительно мелькают микросекунды), где меняются минуты, а где застыли цифры, обозначающие часы.

На временной отметке 02:28 Элиза в последний раз исчезает в левой части экрана. Открытая дверь лифта неподвижна, а отсчет времени продолжается.

А потом происходит нечто любопытное — заметить это можно, только если смотреть на конкретный крохотный участок экрана.

На отметке 02:42 цифра, обозначающая минуты, меняется. Проходит семь секунд, и на отметке 02:49 эта цифра меняется снова. Число минут меняется дважды в течение семи секунд.

Затем секунды немного сбиваются — из-за какой-то помехи в тайм-коде они теряют ритм. И наконец, когда дверь закрывается, она (дверь) дергается так, словно самое начало ее движения удалили из видео.

Тогда я впервые заметил еще кое-что. Когда дверь открывается на отметке 03:41, стена коридора ярко-красная. До этого она была тусклого серовато-коричневого цвета. Этому есть три возможных объяснения (в порядке вероятности, от наименьшей к наибольшей): первое — мы видим лифт уже на следующий день, и стену освещает яркое солнце, второе — мы видим стену несколько минут спустя, и на стену падает яркий свет из двери одного из номеров, и третье — лифт приезжает на другой этаж.

В этом была трагическая ирония. Спустя всего семьдесят одну секунду после того, как Элиза исчезает из кадра, дверь лифта наконец закрывается и лифт едет на другой этаж.

Я снова принялся думать о сбое в тайм-коде. Это была моя путеводная звезда, золотая жила. Приходился ли сбой на момент, когда кто-то вошел в кадр, преследуя Элизу? Мог ли этот человек или его знакомые отредактировать видео, чтобы уничтожить свидетельство нападения? Имея опыт в редактировании видео, могу сказать, что более подходящего момента для монтажа не найти, потому что в кадре нет движения, и, значит, можно вырезать несколько секунд так, чтобы на видео ничего не дергалось.

Однако причиной такой «дырки» в записи могло быть и то, что камера видеонаблюдения реагировала на движение. Да, на записи есть и другие участки, где движение отсутствует или почти отсутствует, и там никаких сбоев нет, но в недавно прочитанной мною статье о неоднозначной и трагической истории гибели Кендрика Джонсона — его тело нашли в школьном спортзале, в скатанном и стоящем вертикально гимнастическом мате, и позже полиция объявила произошедшее несчастным случаем, — так вот, в этой статье объяснялось, насколько заковыристым и коварным процессом может быть анализ тайм-кода. Адвокаты семьи Джонсона заявляли, что на записи со школьной камеры видеонаблюдения есть странности, но полиция не согласилась.

В записи с Элизой действительно наблюдались подозрительные сбои. Чтобы понять, есть ли этому некриминальное объяснение, требовалось привлечь экспертов по цифровой криминалистике. Но это было лишь началом совершенно новой фазы.

НОВЫЙ РАКУРС

Долгие месяцы, если не годы, я подозревал, что многие конспирологи и сетевые расследователи пользуются заманчивой аурой убийств и паранормальных явлений, чтобы увиливать от реальной проблемы — душевных заболеваний. Мысль о том, что у жертвы мог начаться маниакальный, психотический или смешанный эпизод — и стать причиной смерти, — для них и сегодня остается непостижимой. Меня беспокоило то, что в отсутствие веских свидетельств совершенного преступления люди отказывались признать, что психическое заболевание способно привести к гибели.

Однако затем наконец-то стали появляться новые свидетельства: целая цепь шокирующих заявлений и находок, пробивающих серьезную брешь в версии, выстроенной полицией Лос-Анджелеса. И этот новый ракурс заставил меня заподозрить нечто куда более серьезное, чем попытку «свалить все на призраков»: душевную болезнь использовали, чтобы спрятать огрехи расследования и/или улики, свидетельствующие об убийстве. Могли ли правоохранители Лос-Анджелеса воспользоваться биполярным расстройством Элизы, чтобы закрыть дело и замаскировать свою небрежную работу? Могли ли они (сознательно или невольно) обнародовать подчищенную видеозапись, которая стигматизировала Элизу и предоставила фундамент для их собственного объяснения случившегося?

Чтобы попытаться ответить на эти вопросы, я с головой ушел в расследование. Уволился со всех работ и опустошил свой банковский счет. Мне сложно представить более чудовищную несправедливость, чем убийца, оставшийся безнаказанным потому, что его жертва страдала от душевной болезни.

В первую очередь надо было разобраться со странностями в отчете о вскрытии. Почему его так долго не публиковали? Почему в последний момент «неустановленную» причину смерти заменили на «несчастный случай»? Почему не включили результаты проверки на изнасилование? Проводили ли эту проверку вообще? А искали ли под ногтями следы чужой ДНК?

Вопрос об изнасиловании встает особенно остро, если вспомнить, что у Элизы обнаружили перианальную гематому. В отчете говорится, что «анус эдематозный, наблюдается скопление крови в подкожной фасции вокруг анального отверстия». Возможное медицинское объяснение — это не травма, а последствие выделения газов в результате разложения. Однако двое независимых коронеров заявили, что подобная гематома может являться результатом сексуального насилия или травмы. Это должно было побудить полицейских как минимум провести проверку на изнасилование. Однако они ее не провели.

Самый главный вопрос, разумеется: что стало причиной смерти? Как мы упоминали ранее, в отчете о вскрытии, составленном патологоанатомом Юлаем Вангом и проверенном вторым заместителем медицинского следователя Джейсоном П. Товаром, утверждалось, что гибель Элизы была вызвана утоплением, а биполярное расстройство указывалось в качестве сопутствующего обстоятельства. Но вскоре в истории, сочиненной полицией, появились первые крупные трещины, и я понял, что есть серьезные причины не доверять официальному заключению коронера.

ТРУДНО БЫТЬ КОРОНЕРОМ

В своей книге «Команда скелетов» Дебора Халбер описывает коронеров как кучу измученных переработками параноиков, с неизменным подозрением относящихся к более крупным структурам, которые, как они опасаются, могут лишить их работы или расформировать их отдел. В наши дни коронерам, отмечает Халбер, приходится отстаивать свое положение перед бывалыми копами, полицейским начальством и следователями — и жить в постоянном напряжении.

Недавнее исследование показывает, что коронеры, выбранные на свою должность, делают меньше заключений о самоубийствах (на 11 % для женщин и на 6 % для мужчин), чем те их коллеги, кого на должность назначили. «Коронеры… опасаются вступать в конфронтацию с влиятельными представителями местных сообществ, способными очернить их».

В статье Washington Post, озаглавленной «Пора упразднить коронеров» (It’s Time to Abolish the Coroner), приведено несколько ошеломляющих утверждений касательно коррупции в отношениях между калифорнийскими шерифами и коронерами в процессе расследования смерти. Во всех округах штата, за исключением трех — Сан-Диего, Сан-Франциско и Вентура, — вскрытия контролирует сотрудник управления шерифа. Таким образом, Калифорния является одним из трех штатов в государстве, где выборному должностному лицу разрешено иметь превосходство над профессиональным судебным патологоанатомом, когда дело касается определения причины подозрительных смертей.

«Заключение коронера о причине смерти может определить размер выплат от страховой компании и полагаются ли выплаты вообще, — говорится в статье. — Оно способно изменить исход судебного разбирательства в результате гибели человека на производстве или по причине халатности. Подкупленный коронер также способен помочь богатой или влиятельной семье избежать позора, если кто-то в доме покончил с собой».

В статье говорится главным образом о Калифорнии, где почти в любом округе между сорок первым и пятидесятым «…если объявлено, что смерть наступила вследствие несчастного случая или по естественным причинам, расследование не проводится».

Команда «шериф + коронер» становится особенно опасной, когда к смерти имеет какое-то отношение офицер полиции, например, если сотрудника управления шерифа подозревают в применении излишней силы или убийстве. Для шерифа — его на должность всегда выбирают, а не назначают, — конфликт интересов здесь очевиден. Этот фактор недооценили во время расследования двух дел в округе Сан-Хоакин, где шериф и коронер не согласились с заключением судмедэксперта и причину смерти переклассифицировали из убийства в несчастный случай. Судмедэксперт, доктор Беннет Омалу, также заявлял, что сокрытие улик при расследовании смерти является «обычным делом».

В упоминаемой выше статье мое внимание привлекло еще одно место: «Иногда шерифу или прокурору не хочется возиться с очередным нераскрытым убийством, и они могут надавить на коронера, чтобы тот объявил очевидное преступление несчастным случаем, суицидом или смертью от естественных причин».

Мысль о том, что представители местных властей способны использовать свое влияние, чтобы корректировать или искажать свидетельства коронеров или судмедэкспертов, тревожит судебного патологоанатома доктора Джуди Мелинек. В исследовании, проведенном для Национальной ассоциации патологоанатомов, она пришла к шокирующему заключению: «43 % судебных патологоанатомов, работавших вместе с коронерами, сообщали о том, что коронер изменял в документах причину смерти так, что это противоречило результатам вскрытия».

В округе Лос-Анджелес есть отдельное подразделение для коронеров и судмедэкспертов — формально его сотрудники защищены от воздействия со стороны полиции Лос-Анджелеса и окружной прокуратуры. Однако одним из главных вопросов в деле Элизы Лэм остается — почему судмедэксперт заменил «неустановленную» причину смерти на «несчастный случай» перед самым обнародованием отчета о вскрытии? Отметку в графе буквально изничтожили. На теле Элизы не было ни единого синяка. Никто не душил ее, никто ее не бил. Но точно ли это исключает возможность преступления?

Есть вопросы и к токсикологической экспертизе. В организме Элизы не было алкоголя (помимо того крохотного количества, что образуется естественным путем в результате разложения) или запрещенных веществ. Но тестов на наличие «наркотиков для изнасилования» или экзотических веществ не проводили.

В отчете о вскрытии можно найти графы проверки на изнасилование (мазки с поверхности кожи, из ротовой полости, вагины, шейки матки и прямой кишки), но нет никаких подтверждений того, что эти мазки были взяты, а если были, то какой они показали результат. Трудно осмыслить, как можно было не провести проверку на изнасилование в ситуации, когда молодую женщину нашли в цистерне на крыше голой, — особенно если вспомнить, что вскрытие показало наличие кровотечения из ануса.

Выше я упоминал, что это объясняли тем, что после смерти в теле образуются газы, которые способны расширяться, создавать давление и в конце концов вызывать пролапс прямой кишки. Но несколько независимых коронеров поставили эту версию под сомнение. Неужели не стоило провести проверку, чтобы убедиться наверняка, что это действительно посмертный биологический процесс, а не травма вследствие сексуального насилия?

То же — с анализом материала из-под ногтей. Этот тест также способен дать невероятно ценные улики при расследовании дел, связанных с сексуальным насилием, поскольку под ногтями могут остаться частицы с тела преступника. И снова — никаких свидетельств того, что тест проводился и если проводился, то каковы были результаты.

И это при том, что отчет о вскрытии ждал обнародования почти шесть месяцев.

СЛОВО ЭКСПЕРТУ

Мне удалось поговорить по телефону с бывшим следователем по особо важным делам Фредом Корралом — он был один из тех, кто занимался вскрытием Элизы. Мистер Коррал произвел на меня впечатление достойного, честного человека. Он сказал, что хотел бы написать книгу о тех годах, что провел, расследуя смерти.

С мистером Корралом я беседовал дважды. В первый раз он сказал, что Элизу не проверяли на «наркотики для изнасилования». Подобные тесты обычно считают дополнительной информацией, остающейся на усмотрение семьи. Базовые анализы выявляют около пяти основных наркотиков, за остальные должны платить родные.

Во время второго разговора мистер Коррал сказал, что семья Лэм не была убеждена в том, что Элиза стала жертвой несчастного случая. Может показаться, что в этом нет ничего удивительного, однако вспомним: на суде адвокаты семьи недвусмысленно заявили, что гибель Элизы была следствием психического заболевания, а не действий преступника. Они специально заострили на этом внимание, и такие критики конспирологической линии, как Пол Бревик, провозгласили это подтверждением версии несчастного случая.

Но как оказалось, это заявление было сделано в значительной степени ради выбранной адвокатами стратегии. Поскольку суд был гражданским и семья Лэм явно пыталась доказать, что смерть Элизы была предотвратимым несчастным случаем, ответственность за который несет Cecil, адвокаты были вынуждены исключить убийство из списка претензий. Ведь если смерть наступила от руки преступника, это снимает с отеля вину.

Потому для меня и стало важной новостью, что семья Лэм действительно всерьез подозревала преступный замысел. А мистеру Корралу хорошо известно, насколько упорными могут быть родные жертвы в своих подозрениях. По его словам, семьи очень часто не верят результатам вскрытия, и это доставляет трудности коронерам. Нелегко объяснить охваченным горем, опустошенным утратой людям, что никто не повинен в смерти их близкого, что некого судить.

Как оказалось, коронеры неоднократно общались с родственниками Элизы — те хотели знать, кто нашел ее тело и как этот человек узнал, где оно находилось. Оба вопроса были обоснованными.

Мистер Коррал сообщил, что на определенном этапе следователи полагали, что Элизу оглушили и засунули в цистерну. Они допускали, что ее могли задушить. Но когда вскрытие не обнаружило ни синяков, ни признаков травм, указывающих на борьбу, они отбросили версию преступного деяния.

А потом мистер Коррал поведал мне нечто поразительное.

Как оказалось, он спросил одного из детективов: «Как думаете, что это было?»

Детектив (он не уточнил его имени) сказал, что, по его мнению, Элиза пошла на крышу поплавать и пустил ее туда один из служащих.

Это совершенно умопомрачительное заявление — по нескольким причинам.

Во-первых, оно подтверждает, что детективы имели основания полагать, что служащий отеля был вместе с Элизой на крыше или у выхода на крышу в какой-то момент той ночи (о такой возможности рассуждал сетевой расследователь Робин). Во-вторых, трудно представить, что этот служащий мог предложить постояльцу отеля поплавать в цистерне. Строго говоря, это полный абсурд (если, конечно, служащий не солгал Элизе, имея дурные намерения).

Помимо того что это утверждение предполагает криминальную подоплеку, оно противоречит показаниям директора отеля Эми Прайс, главного инженера Педро Товара и рабочего Сантьяго Лопеса: все они заявляли под присягой, что сигнализация не была отключена. Служащий должен был ее отключить, чтобы пустить Элизу на крышу. Если отключения не требовалось, значит, сигнализация не работала, что также противоречит показаниям сотрудников отеля.

Это был первый, но не последний случаи, когда я обнаружил признаки возможного лжесвидетельствования.

Но возможно, самое важное — если служащий сознательно отвел Элизу на крышу или предоставил ей доступ туда, это рождает сильные подозрения относительно времени, затраченного на обнаружение ее тела. Это означает, что все то время, пока Элиза числилась пропавшей — девятнадцать дней, — тот, кто был с ней на крыше или пустил ее туда, молчал о ее местонахождении.

Если бы тело Элизы нашли быстрее, с весьма высокой долей вероятности определить причину ее смерти было бы легче. За то время, что она провела в воде, существенно уменьшился объем крови для тестов, исчезли улики и, возможно, из органов и крови пропали следы определенных труднозаметных препаратов.

Логично предположить, что человек, бывший с Элизой на крыше, молчал, поскольку понимал, что, признавшись, рискует стать подозреваемым. Также этот человек мог бояться потерять работу, ведь, разрешив постояльцу подняться на крышу, он, несомненно, нарушил внутренний устав. В лучшем случае эта гипотетическая личность — знавшая, что Элиза была на крыше, и ничего не сообщившая полиции, пока девушку искали, — виновна в создании существенных помех для следствия; в худшем — она может быть причастна к смерти Элизы.

Наконец, я спросил Фреда о проверке на изнасилование. Почему ее не провели?

Помолчав, он ответил:

— Ее провели.

— О… хмм, минутку, сейчас посмотрю… — Я притворился, что пролистываю отчет о вскрытии, но я уже знал, что результатов проверки там нет.

Я сказал Фреду об этом, и он сообщил, что к отчету должен прилагаться дополнительный документ с результатами анализов. В открытом доступе его, разумеется, нет. Тогда я направил в полицию Лос-Анджелеса запрос касательно этого документа, и мне ответили, что его не существует.

Позже я поговорил с главным коронером Брайаном Элайасом, и тот преподнес мне еще один сюрприз. Элайас сообщил, что коронеры собрали образцы для проверки на изнасилование, но полиция Лос-Анджелеса не стала ее проводить.

Я от души поблагодарил мистера Коррала. В итоге он оказался единственным, напрямую связанным с делом Элизы человеком, который согласился ответить на вопросы по телефону. Я дал ему свою электронную почту и предложил прислать рукопись книги, если понадобится редактор.

Через несколько месяцев после нашей беседы с Корралом благодаря утечке информации стало известно, что специальный циркуляр предписывал коронерам не разговаривать с журналистами об отдельных делах, пока в управлении не сформируют официальную позицию.

Я и без того скептически относился к результатам вскрытия, но затем начал читать разбор, сделанный независимыми коронерами, которые изрядно сомневались в том, что версию убийства в деле Элизы можно исключить.

А потом мы записали на камеру интервью с судмедэкспертом, и это изменило все.

НЕВЕРОЯТНЫЙ НОВЫЙ АНАЛИЗ

Доктор Джон Хизерот владеет и управляет Path Lab Services, расположенной в городе Гарден-Гров медицинской референтной лабораторией, где принимают и обрабатывают образцы крови, заказанные клиентами, по большей части врачами. Принимаемые докторами последующие решения примерно на 80 % зависят от результатов таких анализов. Поэтому точность — основа основ бизнеса и профессиональной репутации Хизерота.

Доктор Хизерот — врач по образованию, имеет сертификат патологоанатома и специализацию в области судмедэкспертизы. Ранее он работал помощником коронера в Питтсбурге, затем преподавал медицинский консалтинг и проводил вскрытия в частном секторе в качестве независимого специалиста. По подсчетам доктора Хизерота, за время работы коронером в Питтсбурге и независимым специалистом в Калифорнии он участвовал в расследовании более пяти тысяч дел.

Он любезно согласился побеседовать перед камерой об известной ему истории Элизы Лэм.

Хизерот сразу же поставил под сомнение причину смерти. Коронеры из полиции Лос-Анджелеса заключили, что Элиза утонула. Но как они пришли к этому выводу?

— В случае утопления, — заявил Хизерот, — у большинства жертв в легких обнаруживаются большие объемы воды. Тонущий человек втягивает в себя воду, дышит водой, от этого и наступает смерть; легкие тяжелые, мягкие и полны воды. В случае Элизы Лэм в легких воды не было.

Это довольно необычно, — продолжал он, — но примерно в 15 % случаев происходят «сухие утопления», когда человек начинает вдыхать воду, но дыхательное горло охватывает спазм, и оно плотно закрывается, — когда такое случается, вода не может попасть [внутрь]. Это на самом деле не утопление — это смерть от удушья. Или так: это не утопление в буквальном смысле, потому что воды нет.

«Выходит, смерть Элизы наступила в результате „сухого утопления“?» — задумался я.

— Но в большинстве случаев утопления, «мокрого» или «сухого», человек глотает воду, он делает все возможное, чтобы добыть воздух, и таким образом в желудке оказывается большое количество воды. В нашем случае воды не было и в желудке. Ни в легких, ни в желудке не было воды, — повторил Хизерот.

Мы с Джаредом ошарашенно переглянулись.

— Также при утоплении, как правило, обнаруживаются дополнительные повреждения тканей, и это тоже помогает. Одно из таких повреждений — кровоизлияние в среднем ухе, в сосцевидных ячейках височной кости. Височные кости — это парные кости, располагающиеся за ушами; при обследовании сосцевидных ячеек височной кости утопленника обычно видишь кровоизлияние. В нашем случае ни среднее ухо, ни височные кости не обследовали. Не знаю, по какой причине, но обследование не проводилось.

Наконец, Хизерот рассказал о еще одном признаке, помогающем определить утопление, — найти этот признак можно в клиновидных пазухах носа.

— Во время утопления, — объяснил он, — вода, которую человек пытается вдыхать, как правило, создает давление и поэтому оказывается в извилистых проходах позади носа. Если рассечь их, вы обнаружите жидкость. В нашем случае там тоже не искали.

Хизерот отметил, что в отсутствие двух основных индикаторов утопления — воды в легких или в желудке — принято искать такие дополнительные индикаторы.

Заметив наше изумление, он помолчал, пожал плечами и сказал:

— Нельзя считать причиной смерти утопление, пока нет объективных улик, подтверждающих подобное заключение.

— Почему же они пришли к этому заключению, не имея улик? — спросил я.

Хизерот, похоже, не хотел заходить слишком далеко в своей критике или приписывать коронеру, подписавшему заключение, какие-либо конспирологические мотивы.

— Вероятно, главным образом потому, что не нашли признаков травматических повреждений, а жертва была обнаружена в цистерне с водой — этого хватило, чтобы прийти к заключению об утоплении.

Рассказ Хизерота еще не был закончен. Имелись и другие странности. Он отметил тот факт, что Элизу нашли плавающей в воде лицом вверх, — это тоже настораживало.

— Обычно, когда человек тонет в некой массе воды, его находят в положении лицом вниз. Тело всплывает, поскольку образующиеся в нем газы надувают его, словно насосом. Когда человек умирает под водой, тело стремится принять естественную позу эмбриона — руки и ноги опускаются, выполняя функции руля или киля, и таким образом тело переворачивается спиной вверх. В спокойной воде, где нет течения и тело не трогают животные, для утопленника весьма нехарактерно переворачиваться лицом вверх.

Доктора Хизерота озаботило то обстоятельство, что Элизу нашли голой, а одежда была рядом.

— Возможно ли, что она разделась, чтобы облегчить свой вес, пока плавала в цистерне? — спросил я.

— Это крайне нехарактерно для утоплений. Тонущий человек находится в состоянии невероятного фармакологического стресса, создаваемого его катехоламинами [гормонами]. Надпочечные железы непрерывно выделяют норэпинефрин, человек бешено бьется, паникует, пытается глотнуть воздуха. В такой момент он не будет тратить время на то, чтобы расстегнуть пуговицы или снять сандалии, — он будет пытаться выбраться из цистерны.

Что касается попыток Элизы выбраться, то здесь Хизероту тоже не все ясно.

— Тонущий человек прежде всего впадает в фазу паники. Он делает все возможное и невозможное, чтобы ухватиться за что-нибудь, царапает предметы вокруг себя [к примеру, стенки цистерны]. Странно, что на ногтях Элизы не было никаких повреждений.

Джаред спросил его о наркотиках в ее организме. Признаков «наркотиков для изнасилования» не было, но их никто и не искал.

— Не все лаборатории проводят тесты на все наркотики, — ответил Хизерот, невольно вторя мистеру Корралу. — Когда в отчете о вскрытии указано, что наркотиков не обнаружено, это значит «не обнаружено тех наркотиков, наличие которых проверяли». Это не значит «в крови нет наркотиков». Нельзя исключить возможность, что Элиза находилась под действием определенных препаратов.

— Основываясь на доступной информации, что бы вы назвали причиной смерти? — спросил я.

Хизерот растерянно пролистал документы, затем несколько мгновений сидел молча.

— Честно говоря, есть высокая вероятность того, что ее бросили в цистерну, — сказал он. — Да, травматических повреждений не нашли… но существуют разные способы убить человека по-тихому, а потом можно скинуть тело в цистерну с водой и жить дальше… В первую очередь на ум приходит элементарное удушение подушкой, — продолжил он. — Так что если у кого-то были гнусные замыслы относительно ее и этот кто-то имел возможность остаться с ней в комнате наедине… Не исключено, даже весьма вероятно, что прошло несколько дней [перед тем как ее засунули в цистерну]. Возможно, кто-то проследил за ней, проник в ее комнату, воспользовался, положил ей на лицо подушку, задушил, засунул в цистерну и скрылся.

Это могло бы объяснить отсутствие признаков утопления. Элиза была уже мертва, когда оказалась в воде.

Я вздохнул и провел ладонями по волосам. Затем спросил про обнаруженную вскрытием травму заднего прохода.

— Верно, вокруг ануса нашли скопление крови… — Хизерот выдержал долгую паузу. — Это немного меня беспокоит. Нельзя сказать точно, но это может быть травма от анального секса.

— Если бы проверку на изнасилование провели, мы могли бы знать ответ, — сказал я.

Хизерот кивнул.

Его ответы повергли меня в настоящий шок. Если не считать небольшого скопления жидкости в плевральной полости, не было буквально никаких криминологических свидетельств, доказывающих, что Элиза утонула. Строго говоря, улики указывают на то, что Элиза скончалась до того, как оказалась в цистерне с водой, и это не оставляет камня на камне от полицейской версии.

Пресс-секретарь коронерского управления полиции Лос-Анджелеса Эд Уинтер не ответил на мой запрос касательно независимого анализа результатов вскрытия. Я возлагал особые надежды на беседу с Юлаем Вангом, судебным патологоанатомом и главным медицинским экспертом, подписавшим отчет о вскрытии Элизы. Однако Ванг был, похоже, занят: защищался на гражданском процессе, где его обвиняли в фальсификации вскрытия. В деле, повлекшем за собой суд, причина смерти в отчете об аутопсии была необъяснимым образом заменена с несчастного случая на убийство.

Размышляя о тревожных звоночках в отчете о вскрытии Элизы и пытаясь понять, почему Ванг изменил причину ее смерти с «не установлена» на «несчастный случай», важно помнить, что этот человек в буквальном смысле попал под суд по обвинению в фальсификации вскрытия.

Ванг не откликнулся на мои телефонные звонки. Пресс-секретарь коронерского управления ответил на пару общих вопросов о распределении обязанностей между коронерами и управлением шерифа, но когда я спросил о проверке на изнасилование, то ответа не получил.

В ДОЛГИЙ ЯЩИК

Как ни печально, тот факт, что данные проверки на изнасилование не были обработаны, не является чем-то из ряда вон выходящим. В последние годы объем отложенных в долгий ящик материалов проверок на изнасилование был подробно задокументирован: согласно исследованию 2014 года, он составляет около 400 000 случаев по стране. В 2018 году в статье Los Angeles Times, озаглавленной «Немыслимые залежи необработанных проверок на изнасилование в Калифорнии» (The unconscionable backlog of unprocessed rape kits in California) Joyful Heart Foundation[43] заявляет, что по самым скромным подсчетам в штате остаются необработанными 13 000 анализов, сделанных в ходе проверок на изнасилование.

Есть жестокая ирония в том, что ДНК-тестирование демонстрирует столь высокий показатель эффективности и в то же время так редко применяется там, где может принести наибольшую пользу: в случаях сексуального насилия, после которого часто остается множество свидетельств биологической экспертизы. Прискорбная ситуация с обработкой улик, несомненно, является одной из причин, почему менее 5 % насильников доводится увидеть тюремную камеру изнутри. Лишь тридцать насильников из тысячи предстают перед судом. И лишь о семидесяти изнасилованиях в принципе становится известно.

К тому времени, когда в середине 1990-х ФБР создало свою криминологическую базу данных, в полицейских управлениях по всей стране уже накопился огромный массив необработанных данных. Немалую роль в формировании этого «бутылочного горлышка» играют деньги. Расходы на проведение проверок на изнасилование жертвам оплачивают местные правоохранительные органы. Стоит это от 500 до 1500 долларов. В результате начинает действовать сортировочная система, при которой полиция, как правило, обрабатывает улики тех дел, которые надеется раскрыть.

ГЛАВА 20

ТЕ, КТО ОХОТИТСЯ НА ЧУДОВИЩ

Как я упоминал в начале книги, с 3 по 12 февраля 2013 года — этот период почти совпал с первыми двумя неделями расследования по делу Элизы — в Лос-Анджелесе происходило нечто невероятное. Бывший офицер полиции и резервист военно-морского флота Кристофер Дорнер объявил «атипичную и асимметричную войну» полицейскому управлению Лос-Анджелеса, намереваясь отомстить за свое увольнение, состоявшееся около пяти лет назад.

Дорнер вывесил в Facebook печально известный восемнадцатистраничный «манифест», в котором сообщал шокирующие подробности о царящих в полиции Лос-Анджелеса коррупции, расизме и криминале. В своем обвинительном документе он изображал полицейское управление местом, где чрезмерное применение силы, институционализированные расизм и сексизм, а также укрывательство встречаются повсеместно. По его словам, белые сотрудники устраивались в правоохранительные органы «с единственной целью — издеваться над меньшинствами…» Один из полицейских, участвовавших в избиении Родни Кинга, запечатленном на видео, быстро дослужился до высокой должности, а об увольнении кого бы то ни было речи вообще не шло.

Полицейские «оставляют людей истекать кровью лишь для того, чтобы похвастаться сослуживцам, что у них опять случился 187 [код для убийства] и теперь накопятся сверхурочные благодаря последующим вызовам в суд». Дорнер вспоминал, как полицейские фотографировали мертвые тела и устраивали с сотрудниками других подразделений конкурс на «самый жуткий труп».

В своем манифесте Дорнер детально описывал свою боевую стратегию, в рамках которой намеревался убить десятки людей, — он называл это «необходимым злом». Себя он объявлял «не страшащимся смерти джихадистом, которого невозможно остановить».

После того как Дорнер застрелил недавно помолвленную пару, власти объявили его безумие «внутренним терроризмом». Они призвали прекратить писать твиты, поскольку документация действий правоохранительных органов могла помешать арестовать Дорнера. К тому моменту, когда полиция окружила Дорнера, засевшего в хижине у Большого Медвежьего озера, охота на него уже стала одной из самых горячих национальных новостей. Во время противостояния с полицией Дорнер открыл огонь по двум офицерам и убил одного. Что случилось дальше, зависит от того, хотите ли вы верить полицейским, написавшим в рапорте, что пожар в хижине начался случайно, из-за слезоточивого газа. Сообщалось, что забаррикадировавшийся внутри Дорнер выстрелил в себя перед тем, как его тело охватил огонь.

Охота на Дорнера тесно связана с делом Элизы Лэм по двум причинам: во-первых, она почти наверняка отвлекла кадровый состав от других дел, включая дело Элизы; а во-вторых, манифест Дорнера служит подтверждением — и порождением — уже существующих сведении о коррупции в полиции Лос-Анджелеса.

Чем дольше я изучал события прошлого, тем больше находил связей со странностями в деле Элизы. Намечалась тревожная тенденция.

РЭМПАРТСКИЙ СКАНДАЛ

В плотно населенном районе Рэмпарт, по официальным сообщениям, совершалось около 150 убийств в год. Офицеры CRASH — специализированного подразделения полиции Лос-Анджелеса, занимающегося борьбой с бандами, — вели себя в Рэмпарте почти как оккупационная армия. Они считали себя копами особого сорта, которым позволено не считаться с правилами. Их девизом было «Нас боятся те, кого боятся остальные». Они награждали почетными значками тех, кому удалось подстрелить члена банды: черный значок — за убитого, красный — за раненого.

Во время Рэмпартского скандала, который в 1999 году запустили своими статьями Мэтт Лэйт и Скотт Гловер из Los Angeles Times, открылось, что в рядах полиции Лос-Анджелеса действовал ни много ни мало преступный синдикат. Разоблачителем, приоткрывшим завесу тайны, стал бывший сотрудник полиции Рафаэль Перес. Его обвиняли в краже восьмифунтовой упаковки кокаина из хранилища вещдоков.

Сотрудничая с федералами, Перес помог подтвердить ряд фактов полицейской коррупции. В числе прочего выяснилось, что офицеры полиции Лос-Анджелеса выполняли обязанности платных охранников и доверенных лиц звукозаписывающего лейбла Death Row Records. В частности, в свободное от служебных обязанностей время копы получали крупные суммы от Шуга Найта[44] за то, что покрывали его. Это послужило пищей для конспирологической теории о том, что полиция Лос-Анджелеса имела отношение к убийствам Тупака и Бигги.

Перес и его адвокат заключили соглашение, которое иногда называют «сделкой со следствием»: Перес продаст всех с потрохами, а правительство в обмен снимет с него обвинение.

Переса мучала совесть. Тени прошлого не давали ему спать. И то, что он поведал федеральным агентам, повергло их в шок и потрясло полицейское управление Лос-Анджелеса до основания. Перес не просто рассказал о преступлениях, в которых был замешан, — он вывел на чистую воду ошеломляющее число сотрудников полиции, на протяжении многих лет тайно занимавшихся преступной деятельностью прямо на посту.

Свои разоблачения Перес начал с жуткой истории о том, как он и его напарник Нино Дерден во время стычки обстреляли безоружного чернокожего юношу Филипа Овандо — в результате того парализовало. Рядом с истекающим кровью Овандо полицейские бросили винтовку двадцать второго калибра — по словам Переса, это было обычной практикой. Собственно говоря, офицеры CRASH регулярно носили с собой запасное огнестрельное оружие специально на тот случай, если понадобится подставить подозреваемого. Если вам слышится здесь что-то знакомое, то это потому, что практически о том же Крис Дорнер сообщал в своем «манифесте».

Из-за ложных показаний Переса и Дердена невиновный человек, которого они жестоко превратили в парализованного инвалида, получил двадцать три года тюрьмы, а полицейские заработали поощрение.

Спустя неделю после признания Переса судья выпустил приказ о доставлении Овандо в суд и освободил его. Последний в итоге получил от полиции Лос-Анджелеса компенсацию в размере 15 миллионов долларов, самую крупную в истории города.

У Переса, однако, было еще что рассказать. Он сообщил, что сотрудники полиции Лос-Анджелеса и детективы из CRASH и других подразделений регулярно воровали наркотики и деньги из сейфов для вещдоков; они подбрасывали улики членам банд; они вступали в сговор, чтобы шантажировать наркоторговцев; они пытали подозреваемых на допросах и иногда убивали их; также они нарушали картину преступления и подтасовывали вещественные доказательства, чтобы скрыть и замаскировать свои деяния. Подразделение CRASH предстало чем-то вроде «банды в мундирах», его сотрудники оказались такими же коррумпированными и жестокими, как те преступники, с которыми они должны были бороться.

С помощью показаний Переса адвокаты смогли добиться пересмотра более сотни дел. Во время Рэмпартского скандала обвинения предъявили по меньшей мере семидесяти полицейским, включая офицера, которого арестовали в больнице, где рожала его жена. Перес утверждал, что в описанные им преступления были вовлечены 90 % сотрудников CRASH.

А инспекторы полиции Лос-Анджелеса в это время не замечали криминальной деятельности, позволяя суду выносить серьезные приговоры на основании подделанных улик и ложных показаний. Рэмпартский скандал продемонстрировал, до какой степени погрязла в коррупции вся система уголовного судопроизводства. Перед тем как Пересу огласили приговор по обвинению, связанному с наркотиками, он произнес перед судом горестную речь.

«В рэмпартском подразделении CRASH… я поддался искушению властью… Те, кто охотится на чудовищ, — заключил он, — должны следить за тем, как бы не превратиться в чудовищ самим».

Но в конце концов Рэмпартский скандал, разразившийся вокруг беспрецедентного факта укрывательства полицейских злоупотреблений, тоже замяли, и его результатом стали лишь скудные реформы или «реорганизация» в полицейском управлении Лос-Анджелеса и окружной прокуратуре.

Экскурс в историю повальной коррупции в полиции Лос-Анджелеса, и в частности в подразделении CRASH на рубеже тысячелетии, может показаться ненужным отступлением, однако же он тесно связан с нашей темой. И дело здесь далеко не только в том, что подобная коррупция до сих пор существует в правоохранительных структурах.

Именно в CRASH проходил «боевое крещение» Уоллас Теннелл. Один из ведущих детективов в деле Элизы Лэм осваивал профессиональные навыки правоохранителя, работая следователем в CRASH в конце 1980-х, в золотые годы подразделения. Разбирая многочисленные случаи криминального сговора и или чудовищной халатности в рядах полиции Лос-Анджелеса, важно помнить о «корнях» Теннелла.

«ТЕМНЫЙ АЛЬЯНС»: ЦРУ, ПОЛИЦИЯ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА И НАРКОТРАФИК

Более чем за десять лет до Рэмпартского скандала в полиции Лос-Анджелеса вскрылся еще один грандиозный случай коррупции. Тот скандал не только считается одним из крупнейших в истории города — в него были вовлечены ЦРУ ФБР и Министерство юстиции, и его можно считать одним из самых отвратительных заговоров в современной истории США. История с наркотрафиком ЦРУ стала известна общественности в 1995 году, когда бесстрашный репортер Гэри Уэбб опубликовал один из первых крупных очерков в сетевой расследовательской журналистике. Свои статьи он превратил в книгу «Темный альянс: ЦРУ контрас и крэковая эпидемия» (Dark Alliance: The CIA, the Contras, andthe Crack Cocaine Explosion).

Уэбб вывел на чистую воду криминальный картель никарагуанского оппозиционного движения контрас, управлявший крупными поставками крэка, пользуясь защитой и содействием ЦРУ и полиции Лос-Анджелеса. Заметим, подразделение CRASH (в котором Теннелл начинал свою карьеру детектива) играло важную роль в надзоре за местом, считавшимся «самым активным кокаиновым регионом планеты». В итоге полиции Лос-Анджелеса пришлось «по-тихому распустить» свое антикрэковое спецподразделение в Южном Лос-Анджелесе, состоявшее из тридцати двух человек. Предшествовало этому обнаружение тридцати мусорных контейнеров объемом в один галлон, заполненных кокаином.

В своих статьях Уэбб выдвигал предположение, что крэковой эпидемии среди чернокожего населения способствовали сами правоохранительные органы, для которых существование банд наркоторговцев было предлогом для ужесточения политики в отношении молодых афроамериканцев. Книга произвела эффект разорвавшейся бомбы, по стране прокатилась волна возмущенных протестов. ЦРУ вместе с Washington Post приложили массу усилий, чтобы не только уничтожить Уэбба, но и дискредитировать его расследование. Оно и по сей день служит предметом яростных споров, а популярные СМИ продолжают искать на Уэбба компромат.

В 2004 году полиция Лос-Анджелеса сообщила, что Уэбб совершил самоубийство. Коронер установил, что он умер, нанеся себе два выстрела в голову. Именно так — два.

КОРРУПЦИЯ В НАШИ ДНИ

В сентябре 2014 года федеральные агенты объявили, что «модный район» в центре Лос-Анджелеса служил «эпицентром» международной системы отмывания денег, управляемой наркокартелями. В ходе спецоперации правоохранители изъяли более ста миллионов наличными и выявили, как они это назвали, «черный рынок обмена песо», подчиненный наркокартелю Синалоа.

Новостной портал Business Insider описал эту систему как средство «покупать законные товары за грязные деньги, а затем перепродавать эти товары, получая уже легальную прибыль, — и все это в обход колумбийских тарифов на импорт». Самое любопытное здесь заключается в том, что примерно в то же время, когда криминальную схему разоблачали, ФБР проводило операцию под прикрытием с целью поймать с поличным и арестовать помощника шерифа округа Лос-Анджелес Кеннета Коллинза и еще троих сотрудников правоохранительных служб, замешанных в делах международного наркокартеля. Коллинза обвинили в получении взяток в обмен на укрывание наркоторговцев. Согласно ФБР, он признался полицейскому под прикрытием, что он и его люди обеспечивали безопасность картеля и в случае необходимости применяли насилие.

Расследование, проведенное в 2014 году журналистами Los Angeles Times, показало, что полиция Лос-Анджелеса регулярно занижала статистику по насильственным преступлениям и присваивала им более легкую категорию. По словам капитана Лиллиан Карранзы, в 2016 году высокопоставленные офицеры сильно дезинформировали общественность касательно числа случаев нападения при отягчающих обстоятельствах, занизив его на 10 % и изменив классификацию примерно по 1200 насильственным преступлениям. Вся полиция Лос-Анджелеса, заявила Карранза, была «вовлечена в чрезвычайно сложную систему укрывательства в попытке утаить тот факт, что руководящие офицеры предоставляли общественности ложную статистику преступлений с целью убедить людей в том, что уровень преступности существенно не повысился».

Таким образом, мы видим, что в дополнение к махинациям с наркотиками в контексте расследования по делу Лэм начинает вырисоваться еще кое-что. У нас имеется полицейское управление, которое активно занимается сокрытием насильственных преступлений и одновременно истощает свои ресурсы, пуская их на крупнейшую в истории города облаву, наносящую серьезный вред морально-психологическому облику правоохранителей. И это в ту самую неделю, когда исчезает Элиза.

Я отправил детективу Грегу Стернсу твит с просьбой ответить на несколько вопросов о деле. «О каком деле?» — написал он в ответ. «Элизы Лэм», — уточнил я. Он написал: «Я не заинтересован в обсуждении этого дела».

Другой пользователь Twitter увидел этот комментарий и ответил: «Да ну. А тысячи других людей заинтересованы».

Я написал детективу Тиму Марше электронное письмо касательно пересечений следствия с облавой на Дорнера.

«Все верно — Дорнер вышел на тропу войны вечером того самого дня, когда делом Лэм занялся убойный отдел, — написал Марша. — Исходя из имевшихся на тот момент обстоятельств мы классифицировали исчезновение Элизы как „дело особой важности“. Согласно протоколам убойного отдела, такие дела являются приоритетными при расследовании и отрывать от них сотрудников нельзя. Дело Дорнера затребовало большую часть людского ресурса отдела, однако детективы Теннелл, Стернс, Гэйбл и я продолжали заниматься делом Лэм».

Он заявил, что у него есть свое мнение по поводу дела Лэм, но перед тем, как его высказывать, он должен из соображений субординации свериться со Стернсом.

Я понимал, что это значит. И разумеется, пару недель спустя Марша написал мне: «Я спросил Грега еще раз, он твердо придерживается позиции „без комментариев“. В такой ситуации мне сложно с вами взаимодействовать. Но если хотите, можете написать ваши вопросы, я попытаюсь ответить на те из них, на какие смогу…»

Я выслал ему небольшой список обтекаемых вопросов, не затрагивавших щекотливые моменты. Но когда нажал «отправить», письмо вернулось. Я взглянул на код ошибки, и в душу закралось сильное подозрение, что Марша занес меня в черный список. Возможно, он получил от Стернса свежую директиву: не общаться со мной вообще. Я написал ему с другого аккаунта, на тот случай, если письмо вернулось по вине сбоя на сервере. Ответа не было.

Позже я снова попробовал побеседовать с детективом Грегом Стернсом. На этот раз я написал ему, что ко мне попали тревожные сведения и я хотел бы получить от полиции Лос-Анджелеса ответы на несколько вопросов.

Он меня забанил.

ГЛАВА 21

ЗА КУЛИСАМИ

В 2016 году Джон Лордан покинул Лос-Анджелес и перебрался в Миннесоту, чтобы с головой посвятить себя BrainScratch. Целиком и полностью отдаться делу борьбы за правосудие с помощью YouTube его заставило не какое-то конкретное событие. Он сказал мне: «Я просто осознал, чего я хочу и к чему все сильнее и сильнее стремился всю жизнь. Большинство людей не хотят причинять другим вред, но при этом не проявляют особого желания ПОМОГАТЬ другим. Я думаю, многие решают для себя, что не хотят видеть мрачную сторону жизни».

Джон решил посвятить все свое время поискам справедливости посредством своего YouTube-канала.

Он обрел свою мечту в Миннесоте, где жить было дешево и все, что ему требовалось, был интернет. К тому времени он уже сделал сотни видео (почти десяток из них были посвящены делу Лэм) и чувствовал себя в ударе. Число его подписчиков перевалило через отметку 50 000, еще две тысячи добавлялись каждый месяц.

Но хотя дело Лэм в значительной степени прославило BrainScratch, думать о нем Джону было мучительно больно. Он собственными глазами наблюдал, как эта история выбивает людей из колеи.

«Когда мы слышим такую историю, — говорит Джон, — наша человеческая природа требует, чтобы в ней был смысл, урок, чтобы мы могли что-то почерпнуть из нее».

Для Джона история Элизы обернулась «пустотой внутри и разбитым сердцем».

Множество продюсеров обращались к нему с предложением снять документалку. Сделать фильм о деле Лэм Джону предлагал, в числе прочих, и Роберт Кивиат, продюсер скандально известного видео «вскрытия пришельца», повсеместно объявленного подделкой. Кивиат даже звонил мне, надеясь выпытать какую-то информацию.

Джон записал видео, которое назвал «последним словом по делу Элизы Лэм», однако был очень рад вновь погрузиться в расследование вместе с нами.

ПОДОЗРИТЕЛЬНОЕ КОРПОРАТИВНОЕ СЛИЯНИЕ

Мы с Джаредом записывали в Лос-Анджелесе интервью и материалы для нашей документалки. С собой мы привезли оператора Джейсона, исследовательницу паранормальных явлений Джони, Вильгельмину — актрису, которая должна была играть Элизу в постановочных сценах, и, наконец, Джона из BrainScratch.

Проблема заключалась в том, что отель закрыли для публики. Там шла реконструкция, и внутрь могли попасть лишь постоянные обитатели, которым выдали специальные ключи-брелоки, чтобы проходить в лобби.

Поэтому мы организовали встречу Джона с сетевыми расследователями Фрэнком и Дженевив, которых я встретил на «Контакте в пустыне». Они были фанатами BrainScratch, и в теплой дружеской обстановке мы немедленно принялись делиться своими теориями.

Мы постоянно возвращались к основополагающему вопросу: погибла Элиза в цистерне или же ее сбросили туда после смерти? Джон озвучил некоторые свои соображения относительно новой теории — впоследствии я нашел ей косвенное подтверждение. Авторство теории, по словам Джона, принадлежало его напарнику-расследователю, а состояла она в том, что кому-то могли дать указание оттянуть момент обнаружения тела Элизы.

Что, если в этой истории фигурируют два события, два разных преступления? Первое — то, что послужило причиной смерти Элизы, а второе — последующее сокрытие этой смерти по распоряжению управляющих и собственников Cecil. Согласно теории, служащие отеля не стали сразу же сообщать полиции о смерти Элизы, но сообщили о ней высшему руководству управляющей Cecil корпорации.

Но здесь нам нужно притормозить и подробнее остановиться на том, что происходило с Cecil во время интересующих нас событии и незадолго до них. Ранее мы уже обсуждали лихорадочные перестановки в руководстве отеля в XXI веке. В 2008 году, как раз перед тем, как экономический пузырь лопнул в результате Великой рецессии, в Cecil пригласили эксперта по развитию бизнеса Фреда Кордову, чтобы тот помог заключить сделку о продаже отеля. В то время центр Лос-Анджелеса переживал своего рода возрождение: девелоперы пытались создать ему имидж «модной яппи-площадки», где предприниматели смогут получать прибыль за счет нового продвинутого населения.

Чтобы достичь этого, необходимо было превратить центр в жилье для квалифицированных специалистов (возможность не увязать каждый день в чудовищных лос-анджелесских пробках — отличная приманка), поэтому девелоперы захотели трансформировать местные здания в отели с жилыми комплексами. В игру вступили деньги, и полиция помогла выдворить бездомных жителей из ценных районов вроде Мейн-стрит и Пятой авеню, переместив их в Скид-Роу, который превратился в крупнейшее пристанище бездомных во всей Америке.

Кордова в итоге вошел в группу покупателей, которые приобрели Cecil за 26 с половиной миллионов долларов. Помимо прочего, его план состоял в том, чтобы перепланировать комнаты и сделать отель привлекательным для туристов. Чтобы не нарушать законы о регулировании арендной платы, он решил воспользоваться лазейкой в «городском моратории, направленном на предотвращение превращения социального жилья в используемое по рыночным ценам», учредив новый отель, имевший тот же адрес, что и Cecil. Так появился на свет Stay On Main — вероятнее всего, так Кордова намеревался по-тихому выжить малоимущих постояльцев.

Добившись своего, Кордова отправил в городской совет личное письмо, в котором объяснял, почему он решил преобразовать отель из объекта жилой недвижимости в недвижимость коммерческую и почему он считает себя вправе обойти муниципальное постановление.

«Когда мы приобрели Cecil, он находился в кризисе, — писал Кордова. — Предыдущие владельцы закрывали глаза на то, что происходило в отеле с его постояльцами. Сюда заселялись наркодилеры и разворачивали торговлю, а их клиенты снимали себе комнаты и по нескольку дней предавались употреблению веществ. Согласно полицейским отчетам, в среднем в отеле случалось более одной смерти в месяц, а в некоторые месяцы вплоть до шести, от передозировок и других причин, связанных с наркотиками. После того как мы „почистили“ отель, подобные инциденты практически прекратились. Мы спасли множество жизней! Cecil больше не служит прибежищем для преступников, ищущих жертву среди неблагополучных членов нашего общества» [курсив мой. — Авт.].

В этих двух предложениях Кордова официально признал, что отель был логовом насильников и преступников. В одном из своих видео на BrainScratch Джон Лордан отметил, что еще до того, как Кордова покинул группу собственников Cecil в 2012 году из-за финансовых трудностей — существенно осложняемых Великой рецессией, которая вытянула из центрального района изрядное количество капиталов, — можно было заметить, что отелю необходимо кардинально переосмыслить рисунок своей роли в жизни центрального района.

«Для меня, — заявил Джон, — это напрямую связано с тем, что случилось с Элизой. Мог ли кто-то иметь обоснованный интерес разрушить эту цепь ассоциаций?»

Вскоре после 2008 года, в разгар Великой рецессии, руководство перешло от Кордовы к Хербу Чейзу. Горы судебных исков росли, денежный поток иссякал — и Чейз отказался от планов по реконструкции.

Интересно то, что Чейз намеревался превратить Cecil в жилье исключительно для бездомных. Однако за этим, возможно, скрывался далеко не альтруистический мотив. Чейз вполне мог рассчитывать выбить под свой проект для бездомных огромные региональные и федеральные субсидии. Вероятно, это была, как отметил Лордан, «хорошая идея в неподходящий момент», и городской совет в конечном счете отверг план Чейза, после чего гибрид Cecil Hotel / Stay On Main испытал «кризис идентичности… застряв между двумя концепциями развития». Приют для обделенных судьбой или маяк джентрификации и прогресса?

И тут начинается самое интересное.

Следующим проектом Чейза было войти в партнерство с одной из крупнейших в мире фирм, торгующих недвижимостью, — CBRE Group. В начале 2013 года Чейз вел с CBRE переговоры. Джон Лордан и его напарник-расследователь нашли пресс-релиз от 20 февраля 2013-го, озаглавленный «Команда Multi Housing Capital Advisors присоединяется к CBRE». Документ сообщал, что «команда из семи топ-менеджеров [которые] сформировали ядро компании Multi Housing Capital Advisors [МНСА]… основанной Хербом Чейзом и Питером Шерманом» станет частью сети CBRE. Таким образом, отель Cecil, которым владели и управляли Чейз и руководство МНСА, провозглашался новым приобретением CBRE.

Спустя сутки после того, как тело Элизы нашли, — после многих дней бестолкового следствия, во время которого две разные команды полицейских и отряд кинологов не сумели обнаружить труп, находившийся прямо у них под носом, — владельцы Cecil объявили о том, что окончательно оформили многомиллионный договор с одной из крупнейших в мире фирм, торгующих недвижимостью.

В своем видео Джон скептически отнесся к этому сообщению: «Есть ли вероятность, что [Чейз] не хотел распространения новости о том, что иностранная туристка была убита или даже просто найдена мертвой на территории здания, управляемого [новым членом CBRE]? Чтобы выяснить это, нужно взглянуть на информационное поле вокруг обнаружения тела. Обратилось ли руководство отеля в полицию сразу? Или сначала они связались со своими управляющими партнерами? Не возникла ли у управляющей компании мысль, что проблему можно уладить по-иному? Там был человек [Педро Товар], который был с компанией тридцать лет, почти всю свою жизнь, — правлению, должно быть, трудно было убедить его, что все должно остаться в тайне».

Вскоре после слияния, как я выяснил позже, Товар вошел в число управляющих отелем.

Джон и его напарник обдумали вероятность того, что преступный замысел или грубая халатность в истории Элизы обусловлены двумя «комплексами обстоятельств». «Элизу могли убить при одном комплексе обстоятельств… а потом спрятать ее тело при другом комплексе обстоятельств».

Так что давайте представим, предложил Джон Фрэнку, Дженевив и мне, что Элиза была убита (или, возможно, просто погибла в результате несчастного случая) где-то в отеле. Служащие и охранники вначале обратились к управляющим, те, в свою очередь, обратились к высокому начальству, а начальство сказало, что тело нужно временно спрятать.

Эта версия развития событий, известная как «теория спрятанного трупа», предполагает, что, когда полиция обыскивала крышу, трупа Элизы могло еще не быть в цистерне. Это объясняет, почему служебные собаки ничего не учуяли. Также это объясняет, почему, как указывает доктор Хизерот, отчет о вскрытии не содержит доказательств утопления, и можно с изрядной долей вероятности, если не с полной уверенностью, заявить, что Элиза умерла до того, как оказалась в воде.

В том коротком временном промежутке — февраль 2013 года — могла возникнуть острая финансовая необходимость для оттягивания обнаружения тела Элизы. Вскоре мне предстояло получить дополнительные сведения, позволяющие предположить, что у руководства Cecil были подозрительно комфортные отношения с полицией Лос-Анджелеса.

ИНФОРМАНТ

В начале октября 2018 года я встретился с бывшим консультантом полиции Лос-Анджелеса, располагавшим инсайдерской информацией по делу Лэм. Эта женщина — из-за деликатной темы беседы она разговаривала со мной анонимно — работала консультантом по юридическим вопросам. Назовем ее Мэри Джейн.

Мы с Мэри Джейн пытались договориться об интервью уже больше года, и я с нетерпением ждал, что она расскажет. За два часа, предшествовавшие нашей беседе, — она должна была состояться в рыбном ресторане в Сан-Диего, — все, что могло пойти не так, пошло не так. Проблемы с машиной, проблемы с мобильным телефоном, проблемы с банком. К тому времени, как я добрался до ресторана, я был весь мокрый от пота и разговаривал сам с собой.

Мэри Джейн заказала палтус и начала свой рассказ. Несколько лет она проработала в полиции Лос-Анджелеса в качестве вольнонаемного сотрудника. Она выполняла обязанности консультанта и содействовала полиции в расследовании многочисленных дел, связанных с наркотиками. Первое такое дело она взяла в 2011 году. Вначале все шло нормально. Она помогала детективам со специализированными анализами, получением показаний и установлением цепи ответственности. В нескольких делах ее участие сыграло ключевую роль для вынесения обвинительного приговора.

Но затем Мэри Джейн начала замечать нечто странное. В изрядном числе случаев полиция отказывалась от выдвижения обвинения. Мэри Джейн специально уточняла: «Нужны ли мои свидетельские показания?» Несколько раз ей сообщали, что обвинение выдвигаться не будет, хотя она знала, что улик достаточно.

Конечно, если вы, как и я, считаете американскую «войну с наркотиками» преступлением против человечества, такая пассивность вас не огорчит. Но истинной причиной отказа полиции от обвинений оказалась коррупция.

Мэри работала вместе с офицером, которого в конечном счете замучила совесть, и он уволился. Этот человек сообщил ей, что полиция Лос-Анджелеса регулярно получает 20 % прибыли от наркосделок частных лиц и картелей. Копы по сути дают арестованным наркодилерам шанс откупиться от обвинения и берут свою долю как деньгами, так и «продукцией». К тому же, как узнала Мэри Джейн, некоторые офицеры регулярно занимаются отмыванием финансов.

Своими глазами Мэри Джейн этого отмывания не наблюдала, однако видела явные свидетельства коррупции. А еще — свидетельства систематических проявлений расизма.

— Если подозреваемый черный, для них он по определению виновен, — сказала она.

Настал момент, когда Мэри Джейн перестала задавать вопросы, потому что не хотела слышать ответы.

— На преступлениях, — поведала она мне, — полиция Лос-Анджелеса зарабатывает.

Цель копов не отправлять преступников за решетку. Это денег не приносит. Полиция — часть «цепочки наркотрафика», работающая с картелями. Звучит невероятно, но, если вспомнить недавнюю облаву ФБР, во время которой выяснилось, что сотрудники правоохранительных органов Южной Калифорнии получали от картелей деньги в обмен на «крышу» — не говоря уже о более давних скандалах, — все сходится. Также один знакомый Мэри Джейн рассказал ей, что где-то в Лос-Анджелесе есть мотель сети Motel 6, в котором действует контролируемая полицией сеть проституток.

— Есть и хорошие копы, — сказала Мэри Джейн, положив в рот кусочек палтуса и прожевав его, — но они не хотят стучать на плохих. Для меня это был шок. Общая картина заключается в том, что все они полностью погрязли в коррупции.

Услышав о деле Элизы Лэм, Мэри Джейн немедленно подумала, что полиция здесь как-то замешана. Когда она стала задавать вопросы, правоохранители реагировали крайне враждебно. Записи, которые следовало представить общественности, были скрыты. Полиция обязана была обнародовать их, пояснила Мэри Джейн, и тот факт, что обнародования не произошло, заставил ее предположить, что с делом что-то неладно. Если все было в порядке, к чему такая секретность? Люди имеют право на информацию.

Затем мы добрались до самого главного.

Мэри Джейн знала одного частного детектива высокого ранга, он работал на ассоциацию. Полиция Лос-Анджелеса наняла двух частных детективов рангом пониже специально для дела Лэм. Эти детективы рассказали знакомому Мэри Джейн, что запись с камеры видеонаблюдения была серьезно отредактирована, и, как им кажется, тут замешан сотрудник полиции. Также ее знакомый сказал, что отель откупился от полиции, чтобы дело закрыли.

Я как раз ел чаудер и от изумления чуть не выплюнул его. Немного супа стекло по щеке, и Мэри, покачав головой, протянула мне салфетку. Сначала я подумал, что ей просто противно смотреть на мое свинство, но потом понял — ее злит то, о чем она мне рассказывает (хотя возможно, тут было и того и другого понемножку).

Мэри Джейн сказала, что в то время, пока по делу Лэм велось следствие, к ней попадала информация, более чем прозрачно намекающая на неподобающие отношения между руководством Cecil и полицией Лос-Анджелеса. Эти отношения включали в себя ужины в приватной обстановке и деятельность, «выходившую за рамки нормального расследования». Как правило, такого рода встречи — между владельцами отеля, где, возможно, произошло преступление, и полицейскими детективами — проходят в присутствии наблюдателя, в офисе или в помещении полицейского участка.

Исходя из своего опыта работы с полицией Лос-Анджелеса и полученной информации, Мэри Джейн заключила, что между Cecil и правоохранительными органами происходили, а возможно, и до сих пор происходят финансовые злоупотребления. Это объясняет, почему отелю так долго удавалось избегать уголовных расследований и обвинений.

Знакомый Мэри Джейн сообщил ей, что он и другие детективы не могут рассказать больше, так как это поставит под угрозу их карьеру и, может быть, даже жизнь, — шокирующее заявление само по себе.

— Господи Боже, — проговорил я, осознав всю серьезность ситуации. Если хотя бы крупица того, что я услышал, была правдой — а у меня не было оснований сомневаться, что правдой было все, — это означало не что иное, как криминальный заговор с целью воспрепятствования правосудию. Дело закрыто, и источник Мэри Джейн считает, что полиции дали взятку, чтобы прекратить расследование убийства.

Если точнее, источник считал, что со смертью Элизы связано некое преступление, однако ни он, ни другие частные детективы не могли рассказать о том, что им было известно. Никто не предполагал, что это дело станет международной криминологической сенсацией. Проблема из тех, что обычно заметают под ковер и легко решают, вдруг превратилась в нечто куда более запутанное.

Думаю, это важный момент, над которым следует задуматься. Пока шло следствие, у полиции Лос-Анджелеса не было совершенно никаких поводов предполагать, что дело Лэм прогремит на весь мир и станет одной из самых популярных криминальных историй десятилетия. В колесо вставили палку, и ехавшая по накатанному пути прибыльная телега встала.

Я был рад новым сведениям, однако они лишь порождали новые вопросы.

К примеру, если частные детективы полагали, что здесь имеет место преступный замысел, какие улики на это указывали и почему их было недостаточно для ареста? Только ли частные детективы подозревали преступный замысел или полицейские следователи тоже? Возможно ли, что полицейские следователи подозревали преступный замысел, но не могли его доказать? Что именно отредактировали в записи с камеры наблюдения и кто этим занимался? Если запись отредактировал кто-то из сотрудников отеля, как могли в полиции не знать об этом? А если в полиции об этом знали, то почему обнародовали подправленную запись?

Я практически умолял своего информанта ответить на эти и другие вопросы. Но Мэри Джейн улыбалась и качала головой: «Я не знаю. Они мне не скажут… им нельзя мне об этом рассказывать».

Могу понять, почему сотрудники правоохранительных органов не хотят делиться информацией и говорить под запись. Реальность — если вспомнить судьбу коррупционных скандалов прошлого — такова, что их усилия, скорее всего, ни к чему не приведут. Полиции Лос-Анджелеса десятилетиями удавалось справляться с великолепно обоснованными обвинениями в коррупции, никого, по сути, не наказывая и ничего не меняя в системе. Перспектива суровых репрессий от правительства, правоохранительных органов и руководства корпораций отнюдь не способствует мотивации для гражданского активизма.

Перед человеком встает суровый экзистенциальный выбор: разрушить свою жизнь или сказать правду, которая, возможно, ничего не изменит?

На следующий день я встретился с одним из своих «секретных оружий», Джоном Карменом, бывшим сотрудником разведки, переквалифицировавшимся в частного детектива. Джон допрашивал Джона Хинкли-младшего, совершившего покушение на президента Рейгана. Мы встретились на парковке Barnes & Noble. Я мало спал ночью, чувствовал себя хуже некуда и, возможно, вел себя довольно несдержанно. А еще обильно потел. Кажется, ничего из этого Джона нимало не обеспокоило.

Когда я рассказал ему всю историю целиком, Джон без обиняков заявил, что улик достаточно для подачи петиции о возобновлении дела. Я засомневался. Казалось почти очевидным, что, если преступление скрывали раньше, его продолжают скрывать и сейчас. А если есть доказательства этого укрывательства, то что мешает совершить еще одно преступление, чтобы скрыть и их тоже?

Джон, ветеран коррупционных разбирательств, полагал, что из-за дела Элизы сотрудники полиции Лос-Анджелеса отправятся в тюрьму. По его оценке, их действия выходили далеко за рамки грубой халатности, это был уже преступный сговор. И выход у меня был один: письмо генеральному прокурору штата Калифорния.

«О господи», — подумал я. И настроение мое, подпитанное стрессом, страхом и свежей дозой кортизола, резко ухудшилось.

ГЛАВА 22

НЕДОСТАЮЩЕЕ ЗВЕНО И БОМБА

Посреди расследовательской суеты у меня случилось обострение депрессии. Перепады настроения сделались более хаотичными и изматывающими. Иногда по утрам я выскакивал из постели, как чертик из табакерки, а иногда лежал под одеялом до вечера.

На то, чтобы записаться к психиатру, у меня ушел месяц. В кабинет к нему я входил, уже прочитав все новые статьи о биполярных и аффективных расстройствах, какие только смог найти в сети, и не без оснований уверившись, что я «в спектре». В конце концов, биполярное расстройство было у моей тети, а генетическая предрасположенность является для этого заболевания одним из главнейших индикаторов.

Я понимал, что не такая уж это и новость и что антидепрессанты, которые я принимал пятнадцать лет, в чем-то помогали, но при этом могли маскировать большую часть самых явных симптомов гипомании.

Также я понимал, что долгие-долгие годы бессознательно проецировал свои гипоманиакальные эпизоды на социальную жизнь и творчество. Вечеринки до утра, на которых я внезапно превращался в гения экстравертности и держал аудиторию, как звезда экрана; ночные рабочие «запои», когда я писал рассказы или обрабатывал видео, пока первые лучи рассвета не начинали пробиваться сквозь занавески. Это была оборотная сторона всесокрушающей депрессии, которая иногда превращала меня в инвалида, еле способного положить себе еды на тарелку.

Твоя мания выписывает чек, который твоя депрессия не может обналичить. Обещания, проекты… цели. Ты просыпаешься утром и проверяешь, на месте ли ты, — как проверяют, на месте ли ключи. Прокручиваешь в голове, что ты делал прошлой ночью, — словно покручиваешь историю в банковском приложении, мучаясь вопросом: кто этот самозванец, что бегает по городу и притворяется тобой? Кто этот жулик, выписывающий негодные чеки?

— Я совершенно уверен, что у меня биполярное расстройство, — сказал я доктору, садясь в кресло.

— Весьма возможно, что так и есть, — ответил он.

— Так вы знали?

— Да, подозревал.

Так что же ты мне ничего не сказал, жаба мерзкая?

Я рассказал врачу о перепадах настроения, гипоманиакальных эпизодах и депрессии. Признался, что до сих пор не уверен, что у меня полноценная мания.

— В мире не найдется двух людей с абсолютно одинаковыми симптомами биполярного расстройства. Оно искусно камуфлируется под личностные и поведенческие особенности. Впрочем, маниакальные и особенно гипоманиакальные эпизоды идентифицировать довольно легко.

— Я не знал, что между гипоманией и манией есть разница.

— Мания проявляет себя жестче. Люди с манией обычно оказываются в больнице. Гипоманию люди часто оценивают как приятное состояние. Но как правило, за ней следует депрессивный эпизод.

Док объяснил мне, что многие ученые сегодня считают, что биполярное расстройство обладает широким спектром, включающим по меньшей мере пять разных типов — а не два. Поскольку огромное множество различных симптомов способны пересекаться и влиять друг на друга, биполярный спектр может включать в себя пограничное расстройство личности, депрессивный невроз, определенные аффективные расстройства, циклотимическое расстройство, «смешанные состояния», СДВГ и даже злоупотребление психоактивными веществами.

И дело здесь, как утверждают Эндрю Соломон и многие другие современные медики, не только в балансе химических веществ. Депрессия может являться результатом «социально-эмоционального загрязнения» и событий-триггеров. Стивен Хиншоу в книге «Клеймо позора» (The Mark of Shame) пишет, что ментальная патология находится на пересечении личного и общественного. Комбинированный психосоциальный триггер может даже изменить структуру мозга. Новые медицинские исследования, пишет Соломон, показывают, что депрессия меняет структуру и биохимию мозга. Это создает досадную ситуацию, когда «синдром и симптом сливаются воедино», и трудно определить, «когда депрессия служит триггером внешних событий, а когда внешние события служат триггером депрессии».

В итоге, заявляет Соломон, «невозможно провести четкую линию между эксцентричным характером человека и подлинным безумием».

Я на собственной шкуре испытал это смешение — амбивалентность не делает болезнь сколь-нибудь более выносимой. Неважно, откуда явился морок депрессии — обрушиваясь на тебя, он лишает тебя способности к сопротивлению и причиняет нестерпимые муки. В своей легендарной книге «Беспокойный ум» (An Unquiet Mind: A Memoir of Moods and Madness)[45] Кей Джеймисон рассказывает о своей борьбе с биполярным расстройством (хотя она придерживается старого термина «маниакально-депрессивный психоз»).

Она описывает свою одержимость смертью и ощущение постоянно рассыпающейся реальности. Состояние Джеймисон стало настолько катастрофическим, что она хотела покончить с собой — статистика показывает, что подобное не редкость среди людей с биполярным расстройством. Перед попыткой суицида она оставила записку, в которой говорилось: «В моем теле больше невозможно жить… В зеркале я вижу незнакомое существо, с которым я почему-то должна делить свою жизнь».

После этого она заключила с психиатром и членами семьи договор, предоставляющий им полномочия госпитализировать ее и лечить при помощи электросудорожной терапии, если она проваливалась в тяжелую депрессию. Соглашение позволяло применять эти меры помимо воли пациентки. В конце концов Джеймисон заставила себя принимать литий. «…Выбор был… — пишет она, — между здоровьем и безумием, между жизнью и смертью. Мании случались все чаще, становились все более смешанными. То есть эйфорические эпизоды, которые я называла „светлыми маниями“, все чаще перекрывались тревожными депрессиями. А депрессии становились только хуже. Мысли о самоубийстве преследовали меня постоянно»[46].

Иногда в галлюцинациях Джеймисон видела, как все растения мира медленно разлагаются и кричат, умирая. Описания ее смешанных состояний особенно интересны и важны с учетом вопроса, который я поднимал ранее: могла ли Элиза находиться в смешанном состоянии в ту ночь, когда исчезла?

В Cecil мне довелось испытать умеренный приступ смешанного состояния, и этого мне хватило, чтобы осознать его ужасающий потенциал. Проще говоря, комбинация тяжелой депрессии и мании с галлюцинациями — непреодолимое, мучительное состояние.

Однако, несмотря на вездесущность таких душевных болезней, как депрессия, которая медленно приближается к званию самого распространенного и деструктивного недуга на планете, общество до сих пор отвергает людей, живущих с подобными заболеваниями, или как минимум изгоняет их на периферию, и они не могут полноценно заявить о себе как о социальной группе, опасаясь стигматизации.

Как такое возможно? Почему Элиза писала, что чувствует, как окружающие отстраняются от нее, словно ее жизнь «состоит из депрессии целиком и полностью»? Почему Элиза была так уверена, что самые близкие ее друзья не только не способны понять ее болезнь, но стараются держаться от нее как можно дальше? Есть ли какой-то психологический принцип, объясняющий, почему люди так часто обходятся с друзьями, страдающими нарушениями психики, иначе, чем с друзьями с физическими недугами?

Теория управления страхом смерти, о которой пишет Стивен Хиншоу, появилась достаточно недавно. Опираясь на эволюционную психологию, он утверждает, что большая часть социальных поведенческих паттернов человека исходит из глубинной экзистенциальной боязни собственной смертности. Инстинктивный страх заставляет людей реагировать, иногда бессознательно, стигматизируя внешние группы, угрожающие их социальному статусу.

Также Хиншоу описывает, как страх смерти пробуждает у «социальных субъектов восприятия» потребность консолидировать стабильность путем дискриминации внешних групп, рассматриваемых как угроза социальному порядку.

Теория управления страхом смерти предполагает, что душевные заболевания напоминают «нейротипикам» не только о том, как хрупка их собственная нормальность — и сама жизнь, — но и о необходимости строго соблюдать регламент, если хочешь обрести социальный престиж.

По мнению Хиншоу, однажды элиты попытаются при помощи биотехнологий полностью изъять гены биполярного расстройства и других психических заболеваний из человеческой родословной. Что принесет искоренение патологий ценой психологической гомогенизации — пользу или вред, — он не говорит.

— Пациентам с тяжелым биполярным расстройством принимать СИОЗС может быть опасно, но вам они, похоже, помогли в прошлом, — сказал мне врач. — Или мы можем попробовать кое-что новое, и я выпишу вам рецепт на препарат специально для лечения биполярного расстройства. Поскольку депрессия, как я понимаю, беспокоит вас гораздо больше, чем мания, ламиктал может оказаться оптимальным вариантом. Он больше нацелен на депрессию, чем на манию.

Название лекарства казалось мне знакомым. И тут я понял почему. Это был один из тех препаратов, что принимала Элиза.

Я был вымотан, деморализован и зол одновременно. Депрессия и перепады настроения обглодали меня до кости.

— Выписывайте, — сказал я.

Большая Фарма приняла меня обратно в свои объятия, точно Дарт Сидиус[47].

И СНОВА БОМБА

Тайна Сантьяго Лопеса и его находки волновала меня с самого начала расследования. Во-первых, неотвеченным оставался вопрос: крышка цистерны была открыта или закрыта? Для меня это один из самых важных моментов. Сантьяго утверждал — собственно, он говорил об этом в суде под присягой, — что крышка была открыта.

Это важно, потому что, если Элиза прыгнула в цистерну сама, открытая крышка выглядит гораздо логичнее. Если крышку (больше напоминающую съемный люк) за ней закрыли, это уже указывает на преступный замысел. Как Элиза могла сама закрыть тяжелую металлическую крышку, пролезая в цистерну, не имеющую внутренних перекладин? Это, попросту говоря, физически невозможно.

Пытаясь разобраться в ситуации с крышкой, я связался с начальником полиции Висконсина Эндрю Смитом, который в 2013 году служил в полиции Лос-Анджелеса и одним из первых оказался на месте происшествия в Cecil. Я послал ему по электронной почте несколько вопросов, но больше всего меня волновал один: была ли крышка закрыта.

«Крышка однозначно была закрыта», — написал в ответном письме Смит.

Это было после того, как Сантьяго обнаружил тело, после того, как он сообщил, что крышка была открыта. Если крышка была закрыта, Сантьяго Лопес дал ложные показания в суде. Трудно представить, чтобы он обнаружил тело в открытой цистерне и закрыл ее, пока ждал полицию. Что еще важнее, мой анализ показывает: если цистерна действительно была закрыта, когда сантехник нашел тело, это делает вероятность преступления почти стопроцентной, хотя я не утверждаю, что Лопес был напрямую замешан в случившемся.

Впрочем, Джон Лордан сказал, что история с обнаружением тела может оказаться сфабрикованной от начала и до конца.

Я несколько лет пытался связаться с Сантьяго, чтобы получить ответы на свои вопросы. Звонил в отель и просил позвать его. Приезжал в отель и разыскивал его там.

Наконец, я обратился к еще одному «секретному оружию», своему другу Лу Коладжовани, лас-вегасскому журналисту и блогеру, работающему в агрессивном гонзо-стиле. С Лу я познакомился через альтернативные медиаканалы, которые открыл для себя, когда начал писать для новостного блога Anti-Media.

Лу Коладжовани — правдоискатель старой школы, классический бичеватель пороков общества, приспособившийся к интернет-эпохе. Наверное, больше всего он известен благодаря тому, что был одним из журналистов, уличивших Энтони Винера в отправке непристойных сообщений и ускоривших таким образом политическую смерть этого конгрессмена.

Я попросил Лу помочь мне вычислить Сантьяго Лопеса. Найти его у Лу не получилось (и ни у кого не получилось), но он вышел на одного из его сводных братьев, Домиге Лопеса, и тот открыл ему кое-что любопытное.

Кое-что умопомрачительное.

Через какое-то время после обнаружения тела Элизы и предположительно после того, как Лопес дал показания в суде, кто-то предложил ему крупную сумму денег за то, что он просто уедет из Лос-Анджелеса и вернется в Мексику. Домиге сказал, что переезд случился очень быстро, так быстро, что он сам не знал, что происходит, пока Сантьяго не объявился и не сообщил, что ему заплатили крупную сумму наличными за релокацию семьи.

Лу пытался вытянуть из сводного брата Сантьяго еще какую-то информацию, но Домиге замолчал, возможно осознав, что сказал слишком много, а потом пропал с радаров.

Я рассказал об этом Джону Кармену, и он порекомендовал мне мексиканского частного детектива, Хосе Балдомера, — его я тоже привлек к расследованию. Хосе специализировался на расследовании мексиканских дел, но определить местонахождение Сантьяго он не смог. Сейчас о Сантьяго Лопесе ничего не известно. Служащий Cecil, обнаруживший тело Элизы, возможно давший ложные показания в суде и предположительно получивший крупную сумму за выезд из США, исчез бесследно.

ТАЙНА ПРОПАВШЕГО ЛИТИЯ

Давайте отвлечемся на минутку и поразмышляем о том, что во Вселенной наблюдается огромная нехватка лития. Космологи выяснили это после исследования микроволнового излучения группы легких ядер между первыми десятью и двадцатью секундами после Большого взрыва.

Я вспомнил об этом факте, когда наткнулся на кристалл из соли лития в рок-магазине. Серебристо-золотистый кругляш размером с кулак заворожил меня. Подумать только, этот металл был выкован в горниле взрывающейся звезды или что там взорвалось до начала времени, — да я просто влюбился в него.

Затем я вспомнил статью, которую вручил мне мой доктор в Сан-Диего, — в ней доказывалось, что литий в небольших дозах способен принести пользу всем и каждому. И тут я понял, чего так не хватало моему сознанию все это время, с Большого взрыва до вот этого момента, когда в Южной Калифорнии я сжал кристалл в руке, — мне не хватало лития. Туман, окутывавший загадку странной синергии между моей депрессией и аффективным расстройством, рассеялся: моему мозгу требовался литий, космический металл, порожденный первовзрывом, создавшим время и пространство.

Литий — это не какая-то лабораторная поделка ученых. Это легкий мягкий металл природного происхождения, впервые обнаруженный людьми в 1800 году на прекрасном острове рядом с берегами Швеции. Когда литий впервые применили в психиатрии, он немедленно проявил себя как эффективное лекарство, способное деликатно воздействовать на нейронные сети и смягчать тяжелую манию.

В 40-х годах XX века литий стал настолько модным, что люди использовали его в качестве замены столовой соли. Короткое время он входил в состав газировки 7Up. Но естественно, столь безответственное и чрезмерное потребление вызывало болезни и стало причиной нескольких смертей, и в результате в 1949 году литий был запрещен Управлением по контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов. Пару десятилетий назад литий вернулся в употребление, но оказался малоприбыльным. Лорен Слейтер пишет: «Возможно, из всех медикаментов литий лучше всего демонстрирует то, до какой степени психиатрия зависит от интересов капиталистических корпораций». Недавнее возвращение лития можно отнести на счет исследований, показавших, что там, где он содержится в питьевой воде, — например, в двадцати семи округах штата Техас и нескольких районах Японии, — снижается уровень самоубийств. Об этом рассказывалось в статье, которую доктор дал мне, и в книге Слейтер.

Я сказал, что хочу дать литию шанс. Доктор отнесся к этому с пониманием, но заметил, что мне нужно будет регулярно сдавать анализ крови, так как литии способен вызвать необратимые повреждения щитовидной железы и почек.

Интересный момент — возможно, именно поэтому литий не прописали Элизе. У меня нет информации касательно того, проверял ли когда-либо врач ее щитовидную железу, однако при вскрытии там обнаружилось очаговое покраснение и кровотечение в передней части, и это заставило предположить, что у Элизы было скрытое заболевание щитовидки — у женщин оно встречается довольно часто. Стоит также отметить, что заболевания щитовидной железы нередко вызывают депрессию.

Я уверился в том, что литий решит все мои проблемы, что долгие годы депрессии, тревоги, аффективных расстройств и СДВГ были результатом отсутствия должного медикаментозного лечения. То, что я наткнулся на космологическую статью о нехватке лития во Вселенной в тот самый день, когда вспомнил давно читанную статью о литии в питьевой воде и нашел литиевый кристалл, я расценил как очередное магическое совпадение, указатель посреди глуши.

Начав действовать, литий окутал меня бархатом безмятежности. Он отчасти усмирил мою тревогу, смягчил мой темперамент, успокоил чувства.

Но была одна проблема, причем немаленькая: литий никак не помогал от депрессии. Знаю, людям, никогда не сталкивавшимся с подобными хроническими нарушениями, разница между депрессией и тревогой может показаться чисто формальной, но это все равно что сравнивать перелом кости и глубокий порез. В корне разные типы боли.

Депрессия без тревоги — это как умирать от голода в чаще, когда поблизости не бродит громадный медведь.

Наш с литием медовый месяц продлился еще несколько недель, а потом я сломался и сказал врачу, что хочу вернуться к СИОЗС. Я пропил два или три препарата — они не помогли. Описанное включало в себя и воссоединение с прозаком, который я принимал в молодости годами. Теперь он почти не действовал, и это приводило меня в ужас.

Я вспомнил историю великого писателя Дэвида Фостера Уоллеса, который бросил свой антидепрессант, ингибитор моноаминоксидазы надрил, а когда снова начал его принимать, эффекта уже не было. Спустя несколько месяцев он повесился в гараже.

Все эти мысли крутились у меня в голове под портлендским дождем — и я начал впадать в панику. Мне уже выписали штук шесть рецептов, всего за свою взрослую жизнь я успел поэкспериментировать примерно с десятком препаратов. Я что, невосприимчив к медикаментам?

Загадка моей болезни не на жизнь, а на смерть сражалась в моей душе с делом Лэм. И меня не покидало ощущение, что они как-то связаны.

Вечером того же дня я поговорил с главным психологом полиции Лос-Анджелеса, и он сказал мне, что Стернс и Теннелл не обращались ни к нему, ни к его подчиненным ни с какими вопросами касательно биполярного расстройства. Я едва мог поверить собственным ушам. Получалось, что детективы полиции исключили версию преступления, не проводя проверку на изнасилование, и признали смерть Элизы несчастным случаем в результате биполярного расстройства, ни разу не проконсультировавшись относительно вышеупомянутого заболевания с полицейской командой профессиональных медиков.

Похоже, биполярное расстройство интересовало их только как подходящее оправдание, чтобы закрыть дело.

ФИНАЛ

Осенью 2018-го все завертелось быстрее, чем я ожидал. Я уже начинал обдумывать финал этой книги. Рукопись нужно было сдать в начале следующего года. Я уже уверился, что надежды на разгадку дела нет никакой. В нем было слишком много лжи и неизвестности, слишком мало информации, слишком мало сопричастных лиц, готовых говорить (а под запись — еще меньше).

Однако картина все же менялась. Новые сведения, полученные из нескольких источников, все больше наводили на мысль о том, что правду скрывают. У меня есть одно любимое высказывание, звучит оно примерно так: когда кто-то открыто демонстрируют тебе свою суть, не сомневайся — так и есть. В самом деле, какие могут быть сомнения? Отель Cecil давно известен как злачное место, служащие тут не ангелы во плоти, а полиция Лос-Анджелеса давно известна царящими там коррупцией и укрывательством. Стоит ли удивляться, что эти две институции хором твердят: «Не на что тут смотреть, в этом деле», хотя дело подразумевает преступление сексуального характера против молодой женщины и, возможно, ее убийство.

Время и ресурсы у меня были на исходе. Деньги, которые мы собрали на документальный фильм с помощью Kickstarter, уже давно кончились, и, чтобы нанимать расследователей и консультантов, я значительно опустошил свои личные фонды — это были средства, изначально вложенные в криптовалюту. Наши спонсоры с пониманием относились к изменению сроков и к тому факту, что на съемку фильма, требующего кропотливой расследовательской работы, уходит много денег.

Я решил предпринять еще одну, финальную поездку в центр Лос-Анджелеса. Никакого конкретного плана у меня не было — лишь смутное предчувствие, что что-то может случиться.

Голове моей стало получше от нового антидепрессанта. Виибрид стоил как крыло от самолета, но практически не давал побочных эффектов. А литий помогал мне бороться с перепадами настроения. Я был все еще поломанный, но шестеренки во мне крутились. Сам себе я напоминал видавший виды автомобиль с почти пустым бензобаком и полусдувшимися шинами, упорно двигающийся к пункту назначения. Я продолжал повсюду видеть совпадения, мне казалось, будто звезды наконец-то встали особым образом, будто все наконец-то готово к разгадке тайны, и требовалось лишь повернуть нужный рычажок хитрого механизма, чтобы ларец с правдой открылся. Но может быть, это просто во мне говорил серотонин.

Приземлившись в аэропорту Бербанк, я арендовал машину, закачал в плеер всю синтвейвовую музыку, какую сумел найти в сети, и принялся за работу.

Первым делом я пропустил стаканчик с режиссером Амой Макдональдом, увязшим в болоте постпродакшена своей документалки о Cecil. Последняя треть его фильма была посвящена делу Лэм. Ама заявлял, что взял интервью у нескольких постояльцев отеля и, основываясь на их свидетельствах, не сомневался, что Элизу убили.

Одним из тех, с кем он беседовал, был Элвин Тэйлор, старожил Cecil, который с самого начала вызывал подозрения сетевых расследователей, поскольку мелькнул в посвященном делу Элизы репортаже на CNN — и поскольку он состоял на учете как насильник, это я проверил по базе данных Intelius.

Я задумался: не воспользовался ли Ама преступным прошлым Элвина, чтобы выставить его более подозрительной личностью, чем он был на самом деле. Примерно год назад Ама передал мне номер телефона Элвина, но предупредил: «Он тебе не ответит. После того как я взял у него интервью, он перестал отвечать на мои звонки и теперь ни с кем не разговаривает по телефону».

Это совпадало с рассказом Джареда. Он встретил Элвина у дверей отеля — тот как раз открывал дверь своим специальным ключом — и вежливо попросил об интервью. Элвин отказался и, когда Джаред спросил о причине, ответил просто: «Не доверяю».

Я сказал Аме, что наши проекты могли бы вместе помочь добиться возобновления следствия по делу. К моему удивлению, его такое предположение не воодушевило.

А потом разность наших подходов стала очевидна. Я лишь в нескольких словах обрисовал свое исследование ситуации в полиции Лос-Анджелеса и некоторые из доказательств укрывательства преступления. Ама резко ответил, что, по его мнению, я сильно отклоняюсь от темы. То, что он считал, будто полицейская коррупция не имеет к этой истории отношения, меня потрясло.

Но в общем и целом наш разговор был приятным и интересным. Ама всей душой предан кинематографии, и я его уважаю. Но что-то здесь не сходилось: Ама был уверен, что мы не сможем добиться возобновления следствия, однако считал, что располагает доказательствами преступления, и в то же время он не поддерживал мою идею, что полиция покрывает преступника. Если у него и вправду были доказательства, способные раскрыть дело, подумал я, единственной причиной, не позволяющей вновь начать следствие, могло быть нежелание полиции вновь начинать его.

Cecil закрыли на реконструкцию. Сейчас, когда я пишу эти строки, он все еще закрыт[48]. Но с десяток постоянных резидентов остались жить там. Из соседнего кафе я наблюдал, как они заходят в здание при помощи специальных ключей. Я решил отложить очередное проникновение в отель и побродить в районе Мейн-стрит, прочесать окрестности.

Я делал это уже в третий раз, но начал я только в 2015 году. А надо было — в 2013-м. Ранняя пташка червячка клюет.

У меня была еще одна неиспользованная наводка — человек по имени Генри, когда-то живший в Cecil. Я получил номер его телефона от одного из наших собеседников, позвонил — Генри был готов общаться. Как и у многих обитателей Cecil, у него нашлось предостаточно историй об отеле: паранормальные явления, облавы на наркоторговцев, бандитские разборки, пропавшие люди, — но подобного я уже наслушался вдосталь. Мне требовались конкретные подробности последнего вечера в жизни Элизы.

Что мне действительно было нужно, так это имя человека, который жил в отеле, когда все произошло. Сам Генри съехал оттуда за несколько лет до дела Лэм.

— Я знаю одного парня, который живет там до сих пор, — сказал он. — Его зовут Дред. По крайней мере, я его так зову.

Он дал мне телефон Дреда.

Прочесывание окрестностей обернулось провалом. Многие, конечно, слышали о деле канадской студентки, но никто ничего толком не знал, и никто не мог дать даже самой ничтожной наводки. Я говорил с охранниками, уличными копами, владельцами магазинов, консьержами отелей поблизости, местными жителями, мигрантами и т. д., — побеседовал, наверное, с сотней человек.

И вот я решил позвонить Дреду. Никто не взял трубку, и я оставил сообщение.

Тогда потехи ради я зашел в проулок позади отеля и стал разглядывать граффити на стене. Их там было много. Я искал что-то, что походило бы на граффити на крыше, или какие-то имена. Безрезультатно.

Выбравшись из проулка, я направился к входу в Cecil, под бдительными объективами камер наблюдения. Как и следовало ожидать, двери передо мной не распахнулись. Приложив ладони козырьком ко лбу, я вгляделся в лобби сквозь стекло. Из-за лучей закатного солнца видно было плохо, и я не смог различить никакого движения. За стойкой регистрации, похоже, никого не было.

До чего странно думать, что этот гигант, этот проклятый отель на шестьсот номеров, должен стоять закрытым и пустым, однако с десяток постояльцев так и живут на верхних этажах — скорее всего, без какого-либо обслуживания.

Внезапно в задней части лобби, где располагались лифты, возник темный силуэт. Сквозь блики солнца на стекле я различил очертания движущейся человеческой фигуры, и она явно направлялась ко мне. Когда человек прошел половину пути, стало заметно, что он одет в форму охранника.

Это напомнило мне сцену из фильма «С широко закрытыми глазами», в которой герой Тома Круза ждет у ворот особняка, где тайное общество проводило свою оргию в масках; камера наблюдения замечает его, и от особняка к воротам медленно движется черный лимузин. Из него выходит пожилой человек в строгом костюме, подходит к воротам и сквозь решетку передает Крузу письмо. Затем он разворачивается, садится в лимузин, и машина задним ходом уезжает туда, откуда приехала.

В письме говорилось: «Пожалуйста, прекратите свои совершенно бесполезные расспросы. Считайте это последним предупреждением».

Охранник подошел к дверям и уставился на меня сквозь стекло. Вид у него был не особо приветливый. Я узнал его: это тот самый парень, что приставал ко мне на четырнадцатом этаже, а потом обругал в проулке, когда наш оператор дрона Райен Уошберн пытался запустить свой Falcor.

— Мы закрыты, — приглушенным из-за стекла голосом сказал охранник и пошел прочь от дверей.

— Вы работали здесь в две тысячи тринадцатом? — крикнул я.

Он не остановился, и его силуэт растаял в темноте. Тому Крузу хотя бы письмо вручили.

День приносил все новые и новые разочарования, но он был еще не окончен. И меня ждал сочный червячок.

СЕТЕВЫЕ РАССЛЕДОВАНИЯ ЗА ГРАНЬЮ РАЗУМНОГО

Одним из наиболее удивительных аспектов этого дела было то, как глубоко оно проникло в массовую культуру и маргинальные конспирологические круги. История Элизы укоренилась в общественном сознании, стала частью духа времени, и многие восприняли ее глубоко лично.

Среди прочего это привело к разгулу онлайн-охотников на ведьм. Ранее я рассказывал, как музыкант Морбид сделался мишенью для сетевых расследователей, обвинивших его в убийстве Элизы. Вначале подобные заявления казались Морбиду до какой-то степени забавными, и он не протестовал, решив воспользоваться, как ему казалось, минутным интернет-ажиотажем. Однако все больше и больше юзеров жаловались на его видео, и вскоре YouTube уничтожил его канал. Морбид потерял материалы, накопленные за десять лет работы, — у многих из них не было резервных копий.

Помимо контента с канала он потерял и доход от монетизации своего аккаунта с сервисом контекстной рекламы AdSense. Это было одним из его основных источников дохода. Затем Google уничтожил его почтовый аккаунт, и он лишился еще более важных файлов. Из разговора с музыкантом стало ясно, что случившееся серьезно испортило ему жизнь.

То, что произошло с Морбидом, не было единичным случаем. Ранее я также упоминал о том, как с делом Лэм оказался связан Диллон Кроу. Он нарисовал портрет Элизы, который многих сильно удивил. Нашлись сетевые расследователи, заявившие, что Кроу причастен к смерти Элизы, особенно после того, как он убрал портрет из сети. Когда я завязал с ним разговор, он резко оборвал общение, прикрывшись юридическими терминами.

Я не особо хотел возобновлять с Диллоном диалог, пока однажды знакомый сетевой расследователь не прислал мне ссылку портала IMDB на выпущенный в 2016 году фильм о Ричарде Рамиресе — «Ночной Охотник». На странице среди пяти интересных фактов о фильме значилось: «Рисунки, которые можно видеть в камере Ричарда Рамиреса в фильме, действительно нарисовал Рамирес — и прислал своему знакомому, Диллону Кроу».

Я глазам своим не верил. Еще одна диковинная связь между Диллоном Кроу и отелем Cecil? Диллон и вправду был знакомым одного из самых кровожадных серийных убийц в истории? Тот самый парень, что нарисовал портрет Элизы и лайкал ее посты?

Теперь я был просто обязан снова с ним поговорить. И на этот раз он раскрылся.

— Центральный Лос-Анджелес мне как второй дом. Я обожаю весь этот треш, — заявил он.

Я сообщил ему, что его имя всплыло на форумах.

Касательно соцсетей и рисунков он заметил:

— Фолловить Элизу Лэм может каждый. Она меня в ответ не фолловила. Ее рисовала куча людей. Это все из-за того, что я работаю в мрачной стилистике. Будь я каким-нибудь яппи, всем было бы плевать.

Затем он открыл мне настоящую причину, по которой не мог говорить о деле Лэм раньше. Он работал с Амой Макдональдом над его документалкой и не хотел, чтобы случилась какая-либо утечка.

Ама. Снова на сцену выходит мой конкурент. Вечно он на шаг впереди меня.

— Никто, то есть реально никто не знает больше подробностей об Элизе и Cecil, чем он.

— Это да. Он крут, — промямлил я.

И тут Кроу рассказал мне о своем знакомстве с Рамиресом.

— Я раньше жил в Уиттиере, я там вырос. И Рамирес убил там нескольких человек. Как раз когда он там орудовал, кто-то пытался вломиться в наш дом. Моя мама видела убегавшего прочь высокого тощего человека в черном. Две недели спустя в новостях сообщили, что Рамирес совершил убийство в пяти кварталах от нас. Меня так и терзал вопрос, он к нам ломился или не он. Сначала я написал ему и спросил об этом напрямую. Но тюремная цензура вымарала все вопросы, касавшиеся его преступлении. Я мог обсуждать с ним только нейтральные темы вроде его рисунков.

Так Кроу стал для серийного убийцы другом по переписке.

— Очень многие серийные убийцы начинают в тюрьме рисовать, — заметил я, вспомнив работы Джона Уэйна Гейси, Кейта Джесперсона, Генри Ли Лукаса и других.

— Если честно, художник он был паршивый. Все у других копировал.

Ранее я упоминал о видеороликах сетевого расследователя Вильхельма Вернера Винтхера. Они содержали натуралистические описания изнасилования и изображения, на которых мужчина занимался сексом со связанным телом. Винтхер сочинил весьма подробную историю о людях, которые, как он полагал, изнасиловали и убили Элизу, о том, сколько времени это у них заняло и что они потом сделали с телом.

Тридцать первого июля 2018 года Кейтлин Эллиза, член посвященной Элизе Лэм группы на Facebook, опубликовала один из его роликов.

«Обратите внимание на это видео и на самого ютубера. Это что вообще на хрен такое? — написала она в посте. — В одном из видео он говорит, что у него был с ней онлайн-роман и что она слишком много тявкала про феминизм».

Кейтлин — расследователь-любитель, в дело Лэм она окунулась в 2017-м, твердо намеренная помочь его раскрыть. Она считает, что интуиция позволяет ей находить необходимый ракурс для изучения криминальных дел. В беседах со мной она заявляла, что ее интуиция «вместе со множеством символичных связей в видео на странице [Винтхера]» наводит на мысль, что он был как-то замешан в том, что произошло с Элизой.

«Этот Винтхер кажется психом, а еще он утверждает, что на крыше было четыре человека, однако по именам назвал только троих. Выходит, четвертый — это он», — написала она мне.

Так один сетевой расследователь стал охотиться на другого.

Чем больше я смотрел дикие ролики Винтхера, тем сильнее мне казалось, что кое-где он и вправду показывает фото и видео последней ночи жизни Элизы. Он сообщал поразительные подробности — подробности, которые могли быть известны лишь тому, кто был тогда в отеле. В других роликах он демонстрировал якобы ее тело, плавающее в цистерне. Однако в сопровождающих изображения текстах он то и дело скатывался в какую-то диковинную бессвязную бессмыслицу.

Кейтлин считала, что подобное соответствует профилю возбужденного человека с психической патологией и садистскими наклонностями. Мы обсудили это в Facebook, задаваясь вопросом, известно ли о Винтхере правоохранительным органам и заинтересуют ли копов его видео.

Кейтлин, убежденная, что Винтхер причастен к смерти Элизы, по-дружески попросила меня посмотреть все видео и высказать свое мнение. Я в причастность Винтхера не верил, но от мысли, что человек может, совершив злодеяние, еще долгие годы снимать ролики о своей жертве, мне становилось жутко. Что-то было в этом сверхизвращенное, вроде того, как когда убийца хранит газетную вырезку о своем преступлении или одежду жертвы — чтобы вспоминать ее запах. А в интернет-эпоху для этого можно записать видео.

Чтобы прояснить ситуацию, я решил еще раз подергать Винтхера. Понимая, что мне предстоит прогулка по минному полю, я снова постучался ему в мессенджер Facebook.

Винтхер принялся допрашивать меня насчет моей фамилии: ему требовалось знать, не швед ли я. Отличное начало.

«Вы когда-нибудь встречались с Элизой?» — написал я, вспомнив, что во время нашего предыдущего разговора он утверждал, будто Элиза навещала его в Норвегии.

«Джентльмены о таком не рассказывают».

«Занятно. То есть у вас с ней что-то было?»

«Верно».

«Но она должна была бы написать об этом что-нибудь в своих блогах».

«Вовсе нет — ее блоги, в сущности, вранье. Не была она ни в депрессии, ни в растерянности. И никакой биполярки у нее не было».

«Откуда вы знаете?»

«Любой, кто учился в университете, знает, что 50 % девчонок суицидницы и чокнутые. Вы были когда-нибудь на вечеринке с пьяными студентами?.. Короче, Элиза однозначно была адекватнее и умнее среднестатистической студентки. Посмотрите, все сидят на Skulls & Bones[49] в Америке… Безумие. Но конечно, потом они будут президентами США!»

«Какое отношение это имеет к Элизе?»

«Вами правят БЕЗУМЦЫ, псевдошвед».

«Ну, разве они не всеми правят?»

Я уже приготовился прервать беседу. Винтхер продемонстрировал более чем достаточно мизогинии и неадекватной агрессии. И тут он заявил нечто такое, что заставило меня предположить у него некую способность к саморефлексии.

«Интернет заполонили психопаты и не приспособленные к жизни люди. Я думаю, слабым индивидам требуется навешивать на других негативные ярлыки, чтобы компенсировать свои комплексы неполноценности».

Но тут он резко перевел стрелки:

«Вы, возможно, знаете, что в этом деле замешан сговор мексиканской мафии и Коза ностры. Как минимум несколько человек из руководства и охраны отеля к ним принадлежали».

«В смерти Элизы замешана мексиканская мафия?»

«Да. Она раскрыла их наркотрафик — они оставили ключ в замке подвальной двери, и Элиза их увидела. Они заправляли секретным туннелем, по которому транспортировали в отель деньги, наркотики и людей. Но однажды забыли ключ в двери… и там оказалась Элиза. На меня напали из-за того, что я влез в это дело».

«Да уж, звучит серьезно», — написал я, вспомнив многочисленные слухи о том, что банды и картели приспособили Cecil для своей деятельности, — и, конечно же, об отмывании денег в «модном районе» в паре кварталов от отеля. Кто знает, может, Винтхер был не так уж далек от правды.

«В этой игре нельзя бояться убивать или быть убитым — носи с собой ружье и научись стрелять».

После этого он снова взъярился на меня и заблокировал.

У меня уже ум за разум заходил от сетевых конспирологов, и я готов был бросить форумы окончательно, но тут увидел комментарии от человека, который утверждал, что общался с родителями Элизы. Выражался он сдержанно, и создавалось впечатление, что он проделал большую работу. Я написал ему сообщение и спросил, не согласится ли он побеседовать по телефону. Он прислал свой номер.

— Так вы говорили с родителями? — спросил я. — Похоже, вам первому это удалось.

— Знаю. Пришлось постараться, но я верил, что они должны знать правду. О том, что их дочь убили.

— Почему вы думаете, что ее убили?

— Я взглянул на дело под другим углом, Джейк. Я вернулся к истокам, к самой первой улике — записи с камеры.

«О’кей, заинтриговал», — подумал я. В записи сбоили тайм-коды, и она определенно была отредактирована.

— И что в записи привело вас к выводу, что ее убили? — спросил я.

— Убийцы прямо там, Джейк.

Я помолчал.

— В смысле в коридоре?

— Нет, в лифте с Элизой. Надо приноровить зрение, чтобы разглядеть их и понять, что происходит.

«О господи, нет, — подумал я. — Это он. Это Марк». Я забыл его имя, и теперь снова говорил с человеком, который считал, что в лифте Элиза уже мертва и участники сатанистского шабаша управляют ей, словно марионеткой.

— Ох, мы же с вами уже беседовали, — слабым голосом пробормотал я.

— Да, да, и я вам рассказал, как они использовали ремни и зажимы, которые можно увидеть только при помощи специального веб-инструмента…

Увы, я не выдумываю, так он и сказал. Я убрал телефон от уха, предоставив Марку продолжать свой монолог, но кое-что я все-таки хотел выяснить.

— Вы действительно говорили с ее родителями?

Я молился про себя, чтобы это оказалось его фантазией. Мне дурно становилось от мысли, что он явился к родителям Элизы вот с этой теорией. Именно из-за таких, как он, сетевые расследователи и приобрели имидж вредителей, полоумных провокаторов, людей, которым нельзя доверять.

— Мне удалось поговорить с их представительницей, — ответил Марк. — Она сказала, что семья удовлетворена результатами расследования и не желает проводить дальнейшие изыскания.

Слава богу, он не смог выйти на родителей напрямую.

Я вежливо закончил разговор, но Марк еще много дней отправлял мне сообщения. Он все повторял, что пришлет скриншоты в доказательство своих слов. Он практически умолял меня поверить ему.

Наконец он прислал скриншоты, и я вгляделся в бессвязную мешанину образованных пикселями форм, которые Марк увеличил. Он различал в цифровой статике закономерности и нашел способ их интерпретировать. В хаосе он видел убийц и демонов, и зрелище обнаженной машинерии зла придавало его картине мира смысл.

На одном из изображений были просто увеличенные пиксели, образовывавшие глаза Элизы, — размытые кромешно-черные кляксы. Предполагалось, что это двойник Элизы.

Здесь, в сущности, все сводится к восприятию паттернов. Конспирологические теории, синхроничность и паранормальные явления могут дать подсознательный импульс для поиска порядка в хаосе. Человеческий мозг запрограммирован на то, чтобы отыскивать в природе значимые структуры, поскольку на протяжении большей части нашей истории как вида наше выживание зависело от способности находить закономерности в окружающей среде и хранить память о тех из них, что могут принести пользу в будущем.

Одна команда ученых утверждает, что конспирологические теории представляют собой остатки эволюционного защитного механизма, который в наши дни существенно способствует возникновению психического расстройства — восприятию иллюзорных паттернов. Адепты конспирологических теорий, как предполагают ученые, испытывают подсознательную потребность искать взаимосвязи. В 2008 году похожее исследование продемонстрировало, что люди, не ощущающие контроля над своей жизнью или достаточной свободы, более склонны к восприятию иллюзорных паттернов. В ходе эксперимента подобные корреляции обнаружились у людей, находивших формы и смысл в случайных изображениях, помехах на телеэкране и т. д.

Еще одно исследование показало, что люди, чувствующие себя отверженными или изгоями, также более склонны верить конспирологическим теориям и историям о паранормальных явлениях.

Опубликованные в Social Psychological and Personality Science результаты серии исследований, проведенных в 2015 году, заставляют предположить, что существует устойчивая корреляция между конспирологическими теориями, нарциссизмом и низкой самооценкой. Подобные патологии, по мнению авторов статьи, способны подпитывать устойчивую веру в идеи, которые конспиролог считает непризнанной истиной, ясной лишь ему; конспиролог невольно персонализирует глубокую психологическую потребность в моральном или интеллектуальном превосходстве над крупной социальной группой, из которой он, возможно, подсознательно чувствует себя изгнанным.

Будучи сам большим любителем конспирологических теорий, я всегда считал их безобидным явлением: альтернативными, экспериментальными способами анализа устройства Вселенной. Однако конспирологические теории о деле Элизы Лэм безобидными не были. Они стигматизировали жертву и значительно затрудняли все попытки добыть у полиции новые сведения.

Предположение о том, что в смерти Элизы виноваты не убийцы, не демоны, а — целиком или частично — душевная болезнь, рождает в людях сильную тревогу и заставляет их искать — и выдумывать — ответы. Ведь что, если главная тайна этой трагедии таится в непознанных глубинах человеческого сознания как такового? Что, если в самом знаменитом преступлении века нет состава преступления? Значит, мы выслеживаем убийцу совершенно новой формации.

Прошло две недели, и Марк снова написал мне:

«Привет. Я больше не намерен участвовать в этой затее. Со мной связался сотрудник полиции и словесно оскорбил меня, и из-за этого я чувствую нависшую надо мной угрозу. У меня нет права рисковать безопасностью моей жены и внука, поэтому ради их блага я вынужден прекратить помогать семьям».

Он упоминал, что занимался и другими делами. Подозреваю, что он контактировал с семьями жертв и потчевал их своими несусветными теориями. Думаю, какой-то детектив узнал об этом и приструнил Марка. А может быть, он сам вышел на детектива со своими «уликами».

В любом случае глава Websleuths Триша Гриффит считает подобное полной противоположностью сетевого расследования и старается всячески ограждать детективов-энтузиастов от контактов с родственниками жертв и полицейскими.

Одно я усвоил твердо: с форумами надо завязывать.

НОВЫЕ ШОКИРУЮЩИЕ ОТКРОВЕНИЯ

Взбешенный всем и вся, я решил пойти выпить в Coles, ресторан неподалеку от Cecil, открывшийся еще в 1920-х.

Я ждал, когда мне принесут здешнее фирменное блюдо — французский дип-сэндвич, — когда перезвонил Дред. Он был добродушен и прямолинеен. Без выкрутасов. После того как я объяснил, чем занимаюсь и как он может мне помочь, Дред почти сразу же раскрылся. Постояльцы Cecil, с которыми я беседовал, в большинстве своем были людьми опасливыми, некоторые — откровенными параноиками. И их сложно было осуждать. Но Дред оказался совсем другим.

— Так вы сейчас живете в Cecil? — спросил я.

— Нет, уже не живу.

— М-м-м, ладно. Наверное, я не так понял Генри.

— Нет, меня выселили, чувак. Из-за какой-то фигни, и еще аванс зажали.

— Знакомая история.

Многие постояльцы рассказывали мне о такого рода грабеже. Когда я проверил отель по судебной базе данных, то обнаружил с полдюжины гражданских исков от бывших обитателей — по поводу выселения.

— Но я много лет прожил в Cecil.

— Вы жили там в две тысячи тринадцатом? Когда шло следствие по делу Элизы Лэм?

— Ага, жил. Это был дурдом, чувак. Они нам наврали.

— Кто наврал?

— Начальство отеля. Не хотели признавать, что тело там нашли, в воде, которой мы, мать твою, зубы чистили.

Это совпадало с рассказом еще одной постоялицы. Женщина, заехавшая в Cecil в ту самую неделю, когда погибла Элиза, заявляла, что была одной из первых, кто сообщил управляющим о проблеме с водой. Она утверждала, что руководство отеля обманывало гостей, когда тело Элизы только обнаружили, и продолжало врать даже после того, как приехала полиция.

Бармен поставил передо мной мою тарелку. Обессилевший от голода, я принялся за еду.

— Думаете, управляющие знали больше о том, что случилось с Элизой? — спросил я, не переставая жевать.

— Однозначно, — ответил Дред. — Я думаю, один из них был в этом замешан.

Я слегка поперхнулся сэндвичем. Почему-то я всегда узнаю что-то удивительное в тот момент, когда ем.

— Замешан… в смысле замешан в ее смерти?

— Ага. Думаю, пара человек были там с ней на крыше.

— Почему вы так думаете?

Дред объяснил, что в Cecil он слышал много слухов и домыслов от других постояльцев. Одни говорили, что Элизу отвел на крышу служащий отеля, другие — что «стремный» парень из постоянных жителей Cecil, сын осужденного насильника (предполагаю, что речь шла об Эйдане, сыне Элвина Тэйлора — сетевые расследователи с форумов подозревали их обоих), следил за ней.

Поев, я пошел в уборную и там заметил над писсуаром блестящую табличку, гласящую: «Здесь отливал Чарльз Буковски».

Интересно, видел ли эту табличку Унтервегер? Серийный убийца так жаждал познакомиться с Буковски.

На выходе я остановился затянуться электронной сигаретой рядом со скучающим вышибалой. Я уже упоминал о двух своих разговорах с вышибалами и о том, как во второй раз узнал нечто невероятное. Вот и наступил этот второй раз.

Шутки ради я спросил вышибалу, не слышал ли он о деле Лэм.

— Та история в Cecil… девчонка на крыше? Да чего там. Ее друзья сюда приходили ее искать.

— Ее друзья… из Канады?

— Не знаю, кто они были, но они повсюду ходили и всех расспрашивали.

Эти так называемые друзья вполне могли быть сетевыми расследователями, притворявшимися, чтобы добыть сведения, но я все равно был заинтригован.

— Вы слышали какие-нибудь версии о том, что случилось?

— Я знаю только то, что один из этих мне сказал.

— Один из кого?

— Коп.

— Коп разговаривал с вами о деле?

— Он был не при исполнении. Копы вечно языком треплют. Приходят сюда выпить, а на выходе со мной болтают.

— Так что он вам сказал?

— Не особо много, но сказал, что на помойке в Скид-Роу на шли женские вещи.

— Вещи Элизы…

— Ага.

Я был в шоке.

Вот за это я и люблю вышибал. Они, конечно, защищают нас от пьяных мудаков, но что куда важнее (по крайней мере, для меня), в силу специфики своей работы они являются ценными сегментами информационного трубопровода. Их особое положение позволяет им ловить случайно брошенные реплики разных людей, в том числе копов, у которых после пары стаканов развязывается язык.

Я насел на вышибалу, желая удостовериться, что информация не относится к какому-то другому делу. В повседневной болтовне легко запутаться и прилепить к одной истории подробности из другой. Но вышибала стоял на своем — коп говорил с ним о деле Лэм.

Если вышибала не соврал, это было почти исчерпывающее доказательство преступления. Кто-то избавился от улик, которые могли бы указать на связь между ним и смертью Элизы. Нет больше никаких разумных объяснений тому, почему ее вещи оказались на помойке в Скид-Роу.

Я отправился в Скид-Роу. Я понимал, что рискую, но было еще светло, и я ничего не мог с собой поделать. Разумеется, я не собирался копаться в мусорных баках — просто хотел порасспросить местных. Любой, кто жил на улице с видом на помойку, мог располагать важными сведениями.

Но вскоре ситуация стала понятна. В Скид-Роу примерно пятьдесят четыре квартала, район растянулся на четыре мили. Помоек там много. Я кое с кем поговорил, но быстро понял, что ищу иголку в стоге сена — это в лучшем случае.

Я брел обратно по грязным улицам Скид-Роу, охваченный страшной тоской. Из примерно 48 000 бездомных, проживающих в Лос-Анджелесе, около 4000 приходится на Скид-Роу. По меньшей мере треть из них страдают от серьезных душевных заболеваний. Многих государство всю жизнь таскает по больницам и тюрьмам и в конце концов вышвыривает на улицу. Они — жертвы одновременно природного хаоса и садистской игры с нулевой суммой, именуемой человеческой цивилизацией.

Сложись моя жизнь чуть хуже, и я мог бы оказаться на их месте. Любой мог бы оказаться на их месте. Мы тешим себя мыслью о том, что прочно устроились в этом шатком мире, но мы ошибаемся. Однажды все мы лишимся всего. Некоторых лишения настигают раньше, чем остальных.

ГЛАВА 23

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ЭЛИЗОЙ ЛЭМ?

Ее тень идет впереди нее по безмолвному коридору. Она скользит по каждой двери, длинная, растянутая, словно фантом, засасываемый черной дырой. Она слышит лишь звук собственного дыхания. Он напоминает ей о том, что она жива — и одна.

Всегда одна, даже среди людей.

Когда она сворачивает за угол, тень бросается ей наперерез и вырастает перед ней, раздуваясь во всю стену. Она останавливается и стоит неподвижно. Однако тень еле заметно колышется, словно пытается отдышаться после напряженного усилия. Или еле сдерживает гнев.

Она поднимает руку и помахивает ей — таким жестом пробуют ветер за окном движущейся машины. Но теперь тень не шевелится.

Она слышит позади себя звук, утроенный шепот, и поворачивает голову. Но сзади — никого.

«Мои новые „друзья“ развлекаются», — думает она.

НОВЫЕ СТРАННОСТИ И СТАРЫЕ ВОПРОСЫ

Получив важные новые сведения, я пересмотрел свои аналитические выкладки по делу Элизы и рабочую версию того, что с ней случилось. Для этого пришлось вернуться к старым вопросам и вновь сразиться с ними. Что происходило на четырнадцатом этаже до и после того, как Элиза попала на камеру наблюдения? Как, когда и почему она оказалась на крыше, была ли она там одна и если нет, то кто сопровождал ее? Когда умерла Элиза и была ли она еще жива, когда оказалась в цистерне? По своей ли воле она там оказалась? Это ключевые вопросы, и вопросы, на которые у полиции Лос-Анджелеса до сих пор нет ответа.

Я наконец написал генеральному прокурору Калифорнии письмо с просьбой возобновить следствие по делу Элизы Лэм. У меня больше не было ни сил, ни денег продолжать изыскания самостоятельно. Собственно говоря, я спустил на эту затею столько денег, что был вынужден снова жить с родителями в заснеженных горах.

А странные совпадения и таинственные происшествия между тем не прекращались. Просидев несколько часов за изучением психосоциального аспекта депрессии, я садился в машину прокатиться и проветриться — и немедленно ловил по радио песню Psychosocial группы Slipknot. Набивал на клавиатуре словосочетание «буква закона» — и тут же слышал его в телевизоре, причем в совершенно случайном контексте. Поздно вечером я описывал сцену, когда увидел женщину в красном, кормящую в сумерках голубей, и в тот самый миг, когда я написал слово «голубей», я поднял глаза и встретился взглядом с мамиными старинными статуэтками голубей, пристроившимися на углу стола, а висящие в комнате китайские колокольчики вдруг ожили от сильного порыва ветра.

После того как я два часа описывал сцену, в которой фигурировало зеркало на четырнадцатом этаже, зеркало в моей спальне упало со стены: сломалось одно из креплений. Две недели мы вообще не говорили о зеркале. А потом в ту самую ночь, когда я снова принялся за «зеркальную» сцену, мама вдруг вспомнила о нем. Более того, она упомянула зеркало в тот самый момент, когда я писал слово «зеркало», и я, подняв глаза, увидел себя в зеркале гостиной.

Подобное происходило снова и снова, чуть ли не каждый день, два года кряду. Я дошел до точки, когда объяснить происходящее при помощи здравого смысла стало невозможно. Я не знаю, что представляет собой синхроничность. Возможно, это осмысленный архетипический нарратив, обеспечивающий пока неведомую нам космическую связь сознания с материей. Или же это эволюционный защитный механизм, средство распознавания паттернов, служащее людям для извлечения смысла из окружающего их информационного хаоса.

А потом Дред — бывший постоялец Cecil, убежденный в том, что в отеле было совершено преступление, а служащие что-то скрывали, — пропал, его телефон перестал принимать звонки. То же произошло с Генри, другим бывшим постояльцем, который вывел меня на Дреда. Самым разумным объяснением было то, что оба не платили за мобильную связь, и их отключили. Но я не мог не подозревать чего-то худшего, особенно после того, как другие бывшие постояльцы признавались мне, что боятся мести со стороны отеля и поэтому не будут ничего рассказывать под запись.

Дело Лэм окружено совершенно отчетливым ореолом запретности, и этот ореол простирается гораздо дальше нежелания детективов сотрудничать. Одна сетевая расследовательница написала мне, что отправила своей подруге-юристу, с которой часто консультировалась во время своих изысканий, вопрос по делу Лэм. Подруга всегда была с ней искренней и доброжелательной, но в этот раз ответила, что сетевым расследователям нужно прекратить заниматься этой историей.

Я не ожидал такого уровня секретности. Я рассчитывал, что со временем добьюсь определенного доверия у полиции Лос-Анджелеса и кто-нибудь из руководства Cecil наконец даст объяснения. Если им нечего скрывать, рассуждал я, то в их интересах прояснить ситуацию. Порядочная компания, обвиняемая в коррупции или халатности, должна бы охотно говорить о ключевых моментах широко обсуждаемого дела, чтобы отмести вредные слухи и конспирологические теории.

Я ошибался. Атмосфера секретности лишь сгустилась. Участники игры удвоили ставки. Детектив Стернс занял «твердую позицию», наотрез отказавшись обсуждать дело. Все три главных источника информации — семья, отель и полиция — словно воды в рот набрали. Молчание было столь непроницаемым, столь оглушительным, что казалось организованным специально.

Даже соседки Элизы по комнате не дали никаких комментариев. Как будто их вовсе не существовало. У нас есть веские основания полагать, что это не так, поскольку директор отеля Эми Прайс подтвердила: изначально Элиза поселилась в комнате на пятом этаже вместе с другими женщинами, но ее переселили из-за жалоб соседок на странное поведение. У меня ум за разум заходит от того, что по этим женщинам нет никакой информации — ни единого интервью. Даже имена их неизвестны.

Эти женщины могли бы оказать неоценимую помощь в расследовании. Они наверняка могли бы рассказать об Элизе и помочь определить, был ли у нее маниакальный или психотический эпизод, и если да, то насколько серьезный.

Пол Бревик, сетевой расследователь, выложивший на своем YouTube-канале Lepprocommunist несколько видео с разбором дела Лэм, сказал мне, что говорил со служащим Cecil, и тот сообщил, что Элиза носилась по отелю, маниакально хохоча. Это звучит как экстремальная версия линии поведения, которую Элиза описывает в своем блоге, когда в странном, намеренно эксцентричном духе рассуждает о способах завести новые знакомства. Бревик, полагавший, что смерть Элизы была несчастным случаем, и критически относившийся к теориям убийства, счел это заявление очередным доказательством того, что Элиза в ночь своей гибели находилась в тяжелом, психически неадекватном состоянии, и с его точки зрения это исключает преступление.

Соседки Элизы по комнате могли знать, общалась ли она с другими постояльцами или служащими отеля (может быть, с кем-то из старожилов с четырнадцатого этажа или с охранником) и не угрожал ли ей кто-нибудь. Эти женщины могли бы заполнить множество пробелов в расследовании, но их словно вычеркнули из дела Элизы. Они — настоящие призраки, вымышленные персонажи. Для меня является абсолютной загадкой, почему в первые дни следствия — когда полиция просила граждан о содействии и наверняка опрашивала этих женщин (хотелось бы надеяться, что так) — репортеры не сумели понять, как важны свидетельства соседок Элизы, и не уговорили их высказаться публично.

Вот вопиющие примеры всепроникающего аномального молчания, пронизывающего одно из самых обсуждаемых дел столетия.

У этого молчания могут найтись разумные причины. Но учитывая уровень истерии, уже поднявшейся вокруг дела Лэм, я не вижу достаточных оснований, чтобы не ответить на несколько простейших вопросов и успокоить растревоженную общественность. Именно так поступает правительство во время коррупционных скандалов, а молчание лишь усиливает царящее в народе недоверие и плодит конспирологические теории, способные циркулировать среди людей десятилетиями.

Я понимаю, почему не желают говорить о деле родные Элизы, и именно поэтому я предпринял лишь одну робкую попытку выйти с ними на контакт. Как я отмечал ранее, журналисты и сетевые расследователи осаждали семью Лэм годами. Один особенно конспирологически настроенный расследователь рассказал мне, что представительница семьи сообщила ему по электронной почте, что родители Элизы продали семейный ресторан в Ванкувере и вернулись в Гонконг, а сестра Элизы осталась в Канаде. По словам моего собеседника, семья удовлетворена выводами следствия и не желает предпринимать никаких усилий для его возобновления, хотя они не станут возражать, если этим займется кто-то еще.

Я не счел этот источник заслуживающим доверия, однако посетил ресторан в Ванкувере и лично поговорил с его руководством; мне подтвердили, что семья Лэм продала бизнес пару лет назад. Что же до остального — кто знает? Хотя возобновить следствие трудно без взаимодействия с родными жертвы, они имеют полное право хранить молчание, если это помогает им сохранять душевное здоровье и справляться с травмой. Они пережили худший кошмар любого родителя, а затем наблюдали, как этот кошмар превращается в публичный спектакль.

Я не жду, что они прочтут эту книгу, но надеюсь, что смогу переломить сюжет и превратить отвратительную потеху в призыв к действию. У этой миссии есть два этапа, о них я вскоре расскажу.

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА

В канун 2019 года, когда большая часть человечества веселилась, я сидел в ночи над рукописью. Мне уже дали щедрую трехмесячную отсрочку. Теперь я укладывался в срок. Пришло время раскрывать карты.

Сведя воедино свои расследовательские находки, я понял, что мне не хватает веских доказательств. У меня не было ни орудия убийства, ни признания, не было даже подозреваемого (по крайней мере, я никого не желал обвинять официально), однако накопилась маленькая гора косвенных улик, на вершину которой я водрузил орлиное гнездо своих последних откровений.

Свой отчет я разбил на несколько частей, начиная с мелких странностей и постепенно переходя к самым сильным доказательствам.

• Полицейское расследование было проведено в лучшем случае с ошибками или небрежно, а в худшем случае — коррумпированно.

Полиция Лос-Анджелеса не провела проверку на изнасилование, даже несмотря на то, что коронеры собрали материалы и отметили в отчете о вскрытии анальное кровотечение. Вероятнее всего, полицейских отвлекала облава на Дорнера. Они обыскали крышу («место преступления») дважды — с собаками, но тела Элизы не нашли, что привело к утере критически важных улик, таких как кровь, ДНК и следы наркотиков. Также полицейским не удалось — или они не удосужились — отыскать улики (ДНК), которые могли бы помочь воссоздать перемещения Элизы на крыше. Детективы не обращались к полицейским психологам за информацией о биполярном расстройстве и поведении Элизы на записи с камеры видеонаблюдения.

• Отель Cecil давно известен криминальной активностью, в том числе осуществляемой служащими и руководством.

В «послужном списке» отеля — нераскрытые убийства, необъяснимые смерти, сексуальное насилие, причем что касается последнего, то о нем сообщили трое бывших обитателей Cecil. По их словам, постоялиц домогались служащие отеля.

Множество гостей и старожилов Cecil заявляли о применяемых в отеле криминальных вымогательских практиках (как, например, удержание авансового платежа под угрозой ареста за хранение наркотиков). Трое сотрудников Cecil — директор, главный инженер и подсобный рабочий — возможно, дали на суде ложные показания касательно доступа на крышу и положения крышки цистерны с водой, а это два критически важных аспекта дела. На той неделе, когда Элизу нашли, руководство отеля заканчивало оформлять документ о финансовом партнерстве на десятки миллионов долларов, что, по мнению некоторых расследователей, создавало мотив для оттягивания обнаружения тела.

• В отчете о вскрытии присутствует ряд странностей, а также серьезных методологических и аналитических ошибок, которые ставят под сомнение его выводы.

Несколько независимых коронеров отмечали значительные нестыковки и огрехи в том, что касается определения причины смерти. По заявлению видного судебно-медицинского эксперта, вскрытие не доказывает, что Элиза утонула, и с известной долей вероятности — если не с полной уверенностью — можно предположить: девушка была уже мертва, когда оказалась в цистерне. На ее теле присутствует повреждение, которое теоретически могло возникнуть вследствие сексуального насилия, однако возможность последнего не была исключена при помощи проверки на изнасилование. Жертву не тестировали на наличие в организме «наркотиков для изнасилования». У полицейских коронеров ушло необычайно много времени на оглашение причины смерти, которую в последний момент изменили. Всего пару лет спустя после обнародования результатов вскрытия Элизы Лэм руководившего процедурой судебного патологоанатома привлекли к суду по обвинению в фальсификации результатов вскрытия и неверном определении причины смерти (по другому делу).

• Главные загадки и вопросы так и остались без объяснений и ответов.

В записи с Элизой, сделанной камерой видеонаблюдения в лифте, имеется много странного, как, например, вырезанное время, склеенные кадры, сбои тайм кода и ошибки, указывающие на то, что видео, возможно, обрабатывали. Другую запись — с Элизой и двумя неизвестными мужчинами — не обнародовали и официально не комментировали. Также не были обнародованы и другие записи с камер наблюдения на четырнадцатом этаже. Гражданский судебный процесс был преждевременно закрыт судьей, который был обвинен заслуживающим доверия свидетелем (юрисконсультом) в сексуальных приставаниях и мизогинии. Бывший офицер полиции Лос-Анджелеса, находившийся в числе первой группы, поднявшейся на крышу, утверждает, что крышка цистерны, где находилось тело Элизы, однозначно была закрыта — это противоречит показаниям служащего отеля, обнаружившего тело.

• Множество новых «взрывоопасных» заявлений требует полноценного расследования.

Новый свидетель утверждает: коп, находившийся не при исполнении, сообщил ему, что следователи нашли вещи Элизы на помойке в Скид-Роу. Родственник служащего, обнаружившего тело Элизы, заявляет: «кто-то» предложил этому служащему крупную сумму денег за то, чтобы он вместе с семьей уехал из страны, — и это после гражданского процесса, на котором служащий, возможно, дал ложные показания. Консультант, несколько лет проработавший с полицией Лос-Анджелеса, утверждает: работавшие над делом независимые частные расследователи заключили, что 1) запись с камеры видеонаблюдения была отредактирована; 2) существует вероятность преступления; 3) возможно, между Cecil и полицией Лос-Анджелеса существовали финансовые отношения. Заместитель коронера, принимавший участие во вскрытии, говорит, что один из занимавшихся делом следователей полагает, будто служащий отеля был с Элизой на крыше или предоставил ей доступ туда (это заявление можно было бы проверить при помощи записей с камер на четырнадцатом этаже).

Я не обвиняю в преступных деяниях никаких конкретных лиц, имеющих отношение к полиции Лос-Анджелеса или отелю Cecil. Но приводимые мною доказательства, заявления и сведения, полученные из широкого круга источников, косвенно указывают на то, что и полиция, и отель были неким образом вовлечены в — возможно — акт преступной халатности или преступный сговор.

Добавьте к этому многочисленные случаи коррупции в рядах полиции Лос-Анджелеса и жалобы на агрессивное поведение и сексуальные приставания служащих Cecil, и даже самые твердокаменные скептики заметят слона в комнате. У нас имеются более чем достаточные основания требовать проверки независимым правовым органом полицейских материалов по делу и нового расследования смерти Элизы.

И СНОВА БРИТВА ОККАМА

Вы наверняка уже тысячу раз слышали эту мудрость: самое простое объяснение — то, что требует наименьшего числа допущении, — самое вероятное. Бывает, ее, эту мудрость, облекают в форму удобного афоризма: «Если вы слышите стук копыт, думайте о лошадях, а не о зебрах».

К сожалению, встречаются люди, твердящие это, стоя посреди загона, полного зебр.

Бритва Оккама давно служит людям боевым философским орудием. Подобный абдуктивный эвристический метод обожают применять правительственные чиновники и представители правоохранительных органов, когда им необходимо уклониться от обвинении в недобросовестности или коррупции. Со временем бритва Оккама превратилась в важную — и, как считают многие, неправильно применяемую концепцию.

Многие философы и ученые утверждают, что если мы взглянем на реальные дисциплины — на космологию, на биологическую эволюцию, даже на возрастную психологию, — то увидим, что принцип бритвы Оккама срабатывает в них крайне редко. Многие шокирующие открытия, сделанные физиками в области квантовой механики, — например, тот факт, что наша Вселенная в самой глубинной своей сути чудовищно причудлива и непостижима, — серьезный вызов бритве Оккама.

Некоторые врачи утверждают, что в сфере здравоохранения применение бритвы Оккама часто приводит к ошибочным диагнозам. Медик рискует удариться в редукционизм и искать единственную причину для объяснения множества симптомов. И напротив, компетентное высказывание доктора Хикэма — контраргумент бритвы Оккама, ее редко цитируемый философский оппонент и двойник-перевертыш — заключается в том, что совершенно необязательно приводить множество симптомов к общему знаменателю и пытаться объяснить их одним недугом. Если взглянуть шире, компетентное мнение доктора Хикэма предполагает, что тайна, вероятнее всего, скрывает под собой хитросплетенную, многослойную сеть причин.

Какая же версия логичнее в деле Лэм, спрашиваю я, что звучит естественнее: то, что молодая девушка, которая на записи с камеры видеонаблюдения выглядит перепуганной до смерти, а позже ее находят мертвой и голой в цистерне с водой, погибла, неудачно попытавшись искупаться в высоком, труднодоступном металлическом резервуаре на труднодоступной крыше почти в полной темноте, или то, что она стала жертвой некоего преступления в полном насильников отеле в неблагополучном районе?

Компетентное мнение доктора Хикэма можно весьма конкретным образом применить к делу Элизы Лэм — не исключено, что здесь имела место комплексная ситуация вроде ненамеренного убийства. Возможно, причиной смерти Элизы стало не отдельное событие, а сочетание наложившихся друг на друга факторов.

* * *

Один год сменял другой, я проводил бесчисленные ночи, тратил бессчетные часы, осмысляя, что же случилось тем вечером на крыше отеля Cecil. Несмотря на все мои открытия, отсутствие четких ответов начинало сводить меня с ума — только этого мне не хватало для полного счастья.

Ощущение безумной погони за правдой подпитывали спонсоры с Kickstarter: они жаловались, что документальный фильм все не выходит. Разрешите напомнить — возражал я им (мысленно), — что прошло уже больше полувека с тех пор, как президенту Соединенных Штатов снесли полголовы в прямом эфире, и мы до сих пор не знаем всей правды о том, как это случилось.

До сих пор я по мере сил старался воздерживаться от необоснованных гипотез. Теперь пришло время во имя ясности слегка отступить от этого сценария и шагнуть туда, где анализ и нарратив сосуществуют бок о бок.

Вне всякого сомнения, есть возможность того, что смерть Элизы действительно была несчастным случаем и никакого преступления не совершалось. Она могла снять одежду и забраться в цистерну сама, во время тяжелого смешанного маниакально-депрессивного эпизода. Или же могла забраться туда с суицидальными намерениями.

Также возможно, что поступки Элизы были вызваны медикаментом вроде амбиена — известны случаи, когда под воздействием этого снотворного люди нечаянно или намеренно убивали себя, иногда во сне. Среди подобных инцидентов были и инциденты с утоплением. В одном из своих постов Элиза упоминает, что у нее закончилось снотворное, и это свидетельствует о том, что она принимала подобные препараты. Амбиен способен вызывать необычное, «лунатическое» поведение, даже психозы, и, кроме того, у него очень короткий период полувыведения, а это значит, что на момент вскрытия в организме Элизы следов этого препарата, скорее всего, не было.

Когда я только начинал работу над книгой, я склонялся к версии душевной болезни и полагал, что она с большей долей вероятности является причиной того, что Элизу обнаружили в цистерне (с процентным соотношением примерно 60 на 40).

Однако теперь, принимая во внимание все обнаруженные мною свидетельства, я считаю, что, вероятнее всего, Элиза была на крыше не одна и что произошло нечто непредвиденное, в чем были замешаны другие люди; более того, скорее всего, Элиза была уже мертва, когда оказалась в цистерне. А это означает, что кто-то (возможно, этот кто-то был не один) поместил ее туда.

Это заключение основано на произведенном доктором Хизеротом разборе отчета о вскрытии, на множестве сообщений о сексуальных домогательствах служащих Cecil по отношению к постояльцам и на совокупности полученных мной сведений: вещи Элизы были найдены в мусорном баке; занимавшиеся делом частные детективы пришли к выводу, что имело место преступление; вскоре после полицейского расследования человеку, обнаружившему тело Элизы, заплатили, чтобы он уехал из страны.

Принимая во внимание все вышесказанное, я убежден, что в отеле произошло некое преступление, и его скрывают до сих пор. И мне очень важно отметить в этой истории — так же важно, как осветить тему душевных болезней, — тот факт, что правоохранительные органы безнаказанно делают из психического нездоровья жертвы «козла отпущения», чтобы избежать неудобных вопросов или трудностей при расследовании.

Так что же, черт побери, произошло? К моему огромному сожалению, я не знаю. Я надеюсь, что эта книга поможет снова разжечь обсуждение этого дела и побудить полицию раскрыть больше подробностей.

Сам я между тем разработал то, что называю «ходячим нарративом», предположением с ногами. Это смесь гипотезы и доказательства, художественно-документальное повествование с применением научного метода: каков наиболее вероятный сценарий?

Я беру то, что нам точно известно об истории Cecil и четырнадцатом этаже, о прогрессирующем биполярном расстройстве Элизы (которое она в то время не лечила прописанными ей нормотимиками) и ее возможной мании, добавляю новые сведения, а потом позволяю «крайностям определять норму»[50] — и получаю ходячий нарратив, гибрид нарратива и анализа.

Разумеется, мой ходячий нарратив ни в коей мере не претендует на звание истины, однако в его основе лежат пристальное внимание к деталям, к особенностям поведения Элизы (к природе ее биполярного расстройства и к тому, что, как я подозреваю, было «смешанным эпизодом»), к истории отеля Cecil (как мифической, так и реальной) и новые свидетельства, добытые в ходе расследования.

ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ

Что-то заслоняет тонкий лучик света, проникающий сквозь дверной глазок. Обитатель номера, должно быть, смотрит, как она бредет по коридору четырнадцатого этажа, а потом заходит в лифт. Она не знает, куда ей нужно, поэтому нажимает много кнопок, все, какие есть на панели.

«Пусть Cecil сам решит, куда я попаду», — думает Элиза и ждет. Но дверь не закрывается, и она снова слышит этот звук.

Он идет по коридору, он не один. Мужские голоса перешептываются. Теперь к перешептыванию добавилось еще кое-что: хихиканье. Кто-то смеется над ней.

«Эти мудаки надо мной прикалываются, — думает Элиза. — Не надо было говорить им, где я остановилась».

Она делает шаг вперед и буквально на секунду высовывается из лифта, чтобы осмотреть коридор. Она помнит, что, когда она заселялась, консьерж сказал, что на верхних этажах живут постоянные резиденты. Некоторые гости отеля так никогда и не съезжают.

Дверь все не закрывается. Если те, кто шпионит за ней, пройдут по коридору мимо лифта, они увидят ее. Элиза прижимается к стенке кабины, делает шаг вбок и забивается в угол.

Чувство, что за ней наблюдают, теперь стало даже сильнее чувства, что ее преследуют. Краем глаза она замечает камеру в углу на потолке и вспоминает целую стену из экранов позади стойки регистрации — а слева от экранов был охранник. Пока консьерж ее записывал, охранник ее разглядывал.

Охранник — тот парень, что отвел ее в новый номер; он сказал, что может потом показать ей крышу. Как он все хитро придумал!

Теперь он может меня видеть. КТО УГОДНО может меня видеть.

Она выбирается из угла лифта, оглядывается по сторонам, говорит: «Да пошло оно все» — и выпрыгивает в коридор.

Ну вот она я, уроды.

Никого справа, никого слева. «Это все мне почудилось, — понимает она. — Никто за мной не следит, никому я на фиг не сдалась».

Она описывает небольшой квадрат — влево, назад, вперед, снова влево — и останавливается слева от двери лифта, которая, похоже, решила оставаться открытой до скончания времен.

«С этим отелем что-то капитально не так, — думает она. — И дело не только в том, что дверь лифта заедает, вай-фай поганый, вафли на завтрак невкусные, а люди бессовестные, — здесь царит какая-то разумная тьма, безликая сущность, у которой глаза в каждой комнате, наблюдательный пост в мозгу каждого гостя».

Она вспоминает кое-какие из истории, что рассказывали ей бывшие соседки (перед тем как выгнали ее!) о прошлом Cecil. Убийства, самоубийства, серийные маньяки, сообщения о всяких паранормальных ужасах. Она сама проверила это в интернете в лобби — пока охранник пялился на нее издалека — и пришла в шок. «Как меня только угораздило», — первое, что подумала она, читая статьи.

Здесь ей снились странные сны. Падающие тела, взлетающие голуби в пятнах крови, сломленные люди, страдающие в тесных душных комнатушках; расчлененные жертвы, собирающие себя воедино и отправляющиеся по делам, не осознавая, что их убили; неподвижная черная вода, из которой всплывает безжизненное лицо и открывает глаза.

В одном из снов она писала пост, а кто-то наблюдал за ней и делал заметки, словно ученый, проводящий эксперимент, словно журналист, конспектирующий мысли интервьюируемого.

В одну из ночей она увидела сон во сне, в нем она встретила призрачную подругу — та скользила среди теней, изредка взблескивая в лунном свете. Согласно логике сна, эта подруга была героиней древнего мифа, обретшей человеческий облик. Она сказала, что жила в Cecil, когда была человеком, и предупредила Элизу, что все, кто здесь умирают, здесь и остаются.

«Он не отпускает нас, — прошептала подруга. А еще предупредила: — Он придет за тобой».

Элиза проснулась, все еще находясь во сне, — и, разумеется, тут же обнаружила, что ее преследует призрак мужчины с пронзительно-черными глазами. Но он был лишь приветственной маской огромной аморфной сущности, децентрализованного сознания, попирающего законы пространства и времени, облаченного покровом из бесчисленных терзаемых душ, заточенных в складках пространства-времени. Среди пленников Элиза увидела и свою призрачную подругу — та было улыбнулась ей, но ее тут же затянуло вниз, в глубину.

Элиза проснулась с возгласом: «Что за?..»

А накануне ей снова приснилось падающее тело, на сей раз в суперзамедленной съемке, такой замедленной, что оно падало почти что в геологическом времени, полет из окна отеля растянулся для этого человека так, что его последний миг отчаяния превратился в вечность.

Очнувшись от сна, Элиза ощутила желание подойти к окну своей комнаты, словно ей что-то требовалось там сделать. Как будто таинственная сущность проникала в ее ночные видения, запускала щупальца в ее мозг, внедряла мысли и образы. Как обычно с утра, она залезла в Tumblr и тут же увидела цифровую иллюстрацию, на которой призрачная фигура падала из окна здания. С недавних пор Элиза заинтересовалась темой совпадений. Картинка потрясла и встревожила ее, однако она ее перепостила.

А прямо сейчас со стены напротив на нее уставилось лицо. Конечно же, не ожидая увидеть лицо в коридоре, да еще и свое собственное, она ахает. Но Элиза в зеркале не ахает, она смеется. Смеется жутким безумным смехом, широко распахнув глаза.

«Говорят ведь, что посмеяться над собой полезно?» — думает она, совершенно уверенная в том, что не смеялась. Кто эта самозванка в зеркале?

Отель пытается залезть к ней голову, думает она. Или это ее мозг пошел вразнос… снова? Она одна, в странной стране, в еще более странном здании, ее битва с биполярным расстройством становится все ожесточеннее и проявляет себя в необычайно ярких снах, мыслях и страхах.

Она догадывается, что прекращать пить таблетки, наверное, было не слишком разумно. Ей хотелось снова ощутить себя настоящей, без фармацевтического фильтра, но теперь она окружена врагами, теперь она изнемогает от ощущения, что кто-то смотрит на нее, пока она спит, — смотрит и вмешивается в структуру ее сознания. Здесь такая продвинутая система наблюдения, что служба безопасности мониторит даже сны постояльцев?

Справа снова доносится этот звук. Шепот, триумвират осторожных голосов, обсуждающих некий план. А может, голоса идут из какой-то комнаты? Они звучат глухо, но так близко — кажется, только руку протяни.

Судя по всему, это шепчутся ее новые «друзья». Она пообедала с ними, потом они проводили ее, передали остатки еды и спросили, в каком она номере. Цифру она назвала из головы, но, пока ждала лифт, видела, как они пересмеиваются с охранником и пялятся на нее.

Они нехорошо на нее смотрели. Слишком много парней вырастают с убеждением, что есть что-то благородное в неразделенной «любви с первого взгляда». Все из-за этих тупых романтических комедий, где сценаристы делают из главного героя Ромео просто потому, что он влюбился в женщину, с которой даже никогда не встречался. В жизни это страшно. А если таких Ромео аж трое, считая охранника, то, знаете ли, еще страшнее.

Это наверняка они там — шпионят.

А дверь так и не желает закрываться. Может, они управляют лифтом, нажимают кнопки на другой панели и не дают ему тронуться?

Она возвращается в кабинку и снова жмет на кнопки. «Я от них оторвусь», — думает она, мало-помалу теряя терпение из-за этой бестолковой машины, бестолкового дня, бестолковой жизни.

Между тем ощущение, что кто-то за ней наблюдает, становится все сильнее, нарастает с каждой секундой. И это не просто извращенцы в коридоре — они так и пребывают где-то вне поля ее зрения, — и не чувство, что отель обладает собственным разумом.

Это какое-то необъяснимое в своей грандиозности подглядывание. Вначале Элизе кажется, что это все ее нервы, смесь параноидальной боязни преследования с отчаянием от мысли, что ее биполярное расстройство никогда не утихнет. Но потом она замечает нечто еще более жуткое — ощущение коллективного взгляда, чего-то бестелесного, глаза без лиц.

Но в коридоре она никого не видела.

Она может лишь слышать их. Перешептывания вернулись, но теперь они другие. Они обсуждают ее. Анализируют каждое ее движение, комментируют каждую ее причуду, препарируют каждую ее мысль. Словно она крыса в лабиринте, и миллион ученых спорят, сумеет ли она найти сыр.

Она — звезда секретного реалити-шоу.

Улыбнись, ты в телевизоре.

Она взмахивает рукой в проеме лифта, выполняет горизонтальную версию движения «нанес — растер» из фильма «Парень-каратист».

«Может, дверь лифта на фотоэлементе? — думает она. — Как в продуктовых магазинах?»

Но дверь не закрывается. Просто потому, что не закрывается. Везет же ей сегодня.

Этот день — вся эта поездка — сплошная череда дурацких неприятностей. Она эффектными жестами пересчитывает неприятности по пальцам левой руки: потеряла телефон в Сан-Диего — раз, соседки по комнате ее подло предали — два, а теперь лифт решил закапризничать как раз в тот момент, когда у нее есть все основания подозревать, что за ней следят извращенцы.

Слава богу, завтра утром я отсюда съеду. И никогда сюда не вернусь.

Слева она видит открытое окно, выход на пожарную лестницу. Ей приходит в голову, что она могла бы воспользоваться им, чтобы обойтись без лифта и улизнуть от преследователей. Двух зайцев одним выстрелом.

Она уходит от лифта, забирается на подоконник. Белые занавески бьют ее по лицу. Она вдыхает запах города, слышит шум машин внизу; без очков улица напоминает неоновую кляксу. Она поднимает голову и понимает, что может добраться до крыши.

В ней просыпается жажда приключений, она вспоминает сны и картинку с падающим телом, но потом здравый смысл берет свое, и она возвращается в коридор.

И вдруг она видит все ясно. Не предметы, но контуры своей жизни. Она справится. Да, она больна (а кто здоров?), но она верит в себя. Она не может контролировать все, но хоть что-то да может. Вот на этом ей и нужно сосредоточиться.

Болезнь — это проблема, преграда, огромная заноза в заднице, но не приговор. Она представляет собой нечто большее, чем сумма ее страданий.

Она улыбается.

И тут хриплый знакомый голос окликает ее:

— Мисс Лэм…

Тот самый охранник, что отвел ее в новую комнату, идет мимо лифта.

— Что вы делаете? — это не вопрос, а произнесенное с усмешкой обвинение.

— Просто гуляю, — отвечает она.

— Вы все еще хотите посмотреть крышу? Ключ у меня есть, — говорит он, похлопывая по карману.

— А что там… на крыше?

— Оттуда отличный вид на центр города. Другие тоже там будут. — Он чувствует ее робость. — Сегодня ваша последняя ночь, решайтесь. Оно того стоит, честное слово.

Она думает об извращенцах. Они говорили с ним, смеялись, но он же охранник. Конечно, с ним ей будет безопаснее всего.

— Хорошо, — говорит она и идет за ним на узкую лестничную площадку.

Охранник находит на своей цепочке с ключами специальный брелок, открывает дверь на крышу. Та распахивается, впуская ветер и являя взгляду темное небо. Охранник придерживает дверь и ждет.

Когда Элиза делает шаг наружу, ее охватывает озноб — она вспоминает, что там будут и «другие».

ПРИЧИНА ДЛЯ УБИЙСТВА

С этого момента продолжать повествование без анализа трудно, поскольку существует слишком много непредвиденных обстоятельств и вероятностей. Узнав, что детективы из полиции Лос-Анджелеса полагали, будто служащий отеля провел Элизу на крышу, и совместив эту информацию с многочисленными сообщениями о постояльцах, регулярно забиравшихся на крышу пить пиво, я пришел к убеждению, что Элиза была на крыше не одна. Так что же произошло?

Умерла ли Элиза так, как предполагает Робин, — во время попытки сексуального насилия со стороны постояльца или служащего отеля (он конкретизирует — охранника)? Если да, то что послужило причиной смерти? Здесь мне было нелегко разобраться, так как в отчете о вскрытии не упоминается никаких признаков нападения. Ни травм от тупых предметов, ни кровоподтеков, ничего подобного.

Впрочем, в отчете упомянуто анальное кровотечение, которое, как я несколько раз упоминал, некоторые коронеры объясняли скоплением газов, образующихся при разложении. Так что, возможно, Элизу изнасиловали и поместили в цистерну живой.

Также необходимо понять, находилась ли Элиза под воздействием наркотиков. Поскольку во время вскрытия анализ на «наркотики для изнасилования» не проводился, а материалы для проверки на изнасилование не были обработаны, об изнасиловании мы можем лишь догадываться. Но если на крыше или до того Элизу чем-то накачали, она могла умереть от передозировки.

А может быть, Элиза погибла в каком-то другом помещении отеля, и нога ее даже не ступала на крышу в ту ночь. Это отсылает нас к теории «спрятанного трупа», согласно которой Элиза умерла или была убита (возможно, удушена подушкой, как предположил доктор Хизерот), а позже была спрятана в цистерне. Этот сценарий объясняет и то, почему в легких и желудке Элизы не было воды, — она не тонула, она оказалась в воде уже мертвой.

На помещении тела в цистерну следует остановиться подробнее — это нужно, чтобы рассмотреть новый и важный вопрос, который, как я полагаю, имеет ключевое значение для понимания возможного развития событий. Годами я стакивался с распространенным мифом о том, что поднять тело Элизы на верх цистерны было бы невозможно или чрезвычайно трудно. Пора покончить с этим заблуждением.

Если вы посмотрите на крышу Cecil, то увидите, что рядом с цистернами, возвышаясь над ними, есть небольшая подсобка. К ее дальней стене примыкает легкодоступная лестница с удобным пологим подъемом, она доходит до середины стены подсобки, где расположена дверь, а справа от двери — короткая вертикальная лестница, по которой можно подняться на крышу подсобки. Если два человека возьмут тело с противоположных концов, они легко поднимут его по первой лестнице. Когда они доберутся до двери, первый может забраться по второй лестнице на крышу подсобки и занять там позицию. Второму останется лишь приподнять тело на пару футов, чтобы первый его подхватил и затащил к себе.

Оказавшись на крыше подсобки, они могут просто перенести тело на другую сторону, где всего в нескольких футах внизу расположены цистерны, и повторить всю эту хореографию в облегченном варианте, опуская тело уже на цистерну. Элизу, мертвую или без сознания, можно было спокойно опустить в люк, не оставив на теле ни царапины.

Теперь, когда мы убедились, что тело без проблем можно было поместить в цистерну, давайте рассмотрим три дополнительных сценария, которые видятся мне в числе наиболее вероятных (привожу их по степени увеличения вероятности).

1. Кто-то в отеле — один человек или несколько — преследовал Элизу и подверг сексуальному насилию, а затем сбросил ее в цистерну. Она сняла одежду, чтобы дольше продержаться на поверхности воды. Также возможно, что преступники вынудили ее забраться в цистерну под дулом пистолета.

2. Элиза умерла в своей комнате в результате нападения злоумышленника или несчастного случая («наркотик для изнасилования» рогипнол, наличие которого не проверяли при вскрытии, сам по себе обладает высоким риском передозировки, а еще он мог вступить во взаимодействие с препаратами, которые принимала Элиза, и замедлить работу ее центральной нервной системы). После этого преступники спрятали тело в цистерне. Скорее всего, они сделали это поздно ночью, возможно с помощью служащих отеля. Критики теории преступления часто недоумевают: как служащие отеля могли спрятать тело в цистерне с питьевой водой? На это я отвечу так: люди, убивающие других людей на своем рабочем месте — или помогающие в сокрытии убийства, — вряд ли будут сильно озабочены качеством воды. Даже если предположить, что стратегическое мышление в принципе им не чуждо, у них было множество других, более приоритетных логистических задач — например, не попасть на камеру видеонаблюдения.

3. Элизу вынудили или уговорили подняться в компании на крышу, после чего она погибла, — ее жизнь могло оборвать злонамеренное действие, непреднамеренное убийство или убийство по неосторожности. В целом Элиза стала жертвой чьих-то подлых поступков, но ее смерть была случайной. Люди, отвечавшие за ее безопасность, не оказали ей помощи, а тело спрятали.

Сценарии 2 и 3 в очередной раз объясняют, почему доктор Хизерот заявляет, что результаты вскрытия не дают доказательств утопления, поскольку Элиза была уже мертва, когда оказалась в цистерне. Также сценарии 2 и 3 отсылают нас к теории «спрятанного трупа», согласно которой служащие Cecil сообщили руководству о том, что молодая девушка умерла в отеле при подозрительных обстоятельствах, и получили указание скрыть тело до того момента, пока многомиллионный договор не будет окончательно оформлен.

Поскольку явных признаков насилия на трупе не нашли, я не склонен считать, что смерть Элизы была заранее спланированным убийством. Но определение заранее спланированного убийства настолько расплывчато, что даже правоохранительные органы не располагают статистикой относительно того, являются ли большинство расследуемых ими убийств заранее спланированными или импульсивными. Уникальное исследование 2013 года предполагает, что убийцы, планирующие свои преступления, более склонны к эмоциональным или психотическим расстройствам, а у импульсивных убийц чаще наблюдаются когнитивные или интеллектуальные нарушения.

С учетом сказанного, а также принимая во внимание разбор результатов вскрытия, произведенный доктором Хизеротом, и тот факт, что патологоанатом, подписавший этот отчет, позже попал под суд за фальсификацию причины смерти, я не думаю, что мы можем с уверенностью сказать, нападал на Элизу кто-нибудь или нет.

С учетом степени тяжести биполярного расстройства Элизы и того факта, что она прекратила прием двух своих лекарств, не так уж и невозможно представить, что ее смерть была несчастным случаем в чистом виде или даже самоубийством. Но если взглянуть на картину в целом, создается ощущение, что вероятнее всего смерть Элизы явилась результатом непреднамеренного убийства, впоследствии скрытого.

Непреднамеренное убийство или убийство по неосторожности даже не особо противоречит версии, выдвинутой полицией. Так смерть Элизы остается случайной — хотя и с наличием преступного деяния, — да еще и с биполярным расстройством в качестве сопутствующего обстоятельства. И это объясняет, почему так и не были предъявлены обвинения — в существующих обстоятельствах подобного рода преступления крайне трудно расследовать. Возможно, не желая идти в суд с кое-как сляпанным делом, полицейские просто списали его, использовав в качестве доступного оправдания психическую болезнь жертвы (вспомним, что полиция Лос-Анджелеса в то время систематически занижала число насильственных преступлений).

На этом моменте нужно остановиться подробнее. Не будем забывать, что ныне вышедший в отставку следователь по особо важным делам Фред Коррал подтвердил: на определенном этапе расследования у полицейских детективов было множество версий преступления. Весьма вероятно, что они просто не сумели собрать достаточно улик, чтобы найти убийцу, и переключились на версию несчастного случая, когда отчет о вскрытии предоставил такую возможность. Юрист и профессор Сет Абрамсон писал в Twitter, что «во время криминальных расследований совершенно обычной является ситуация», когда суд и полиция располагают «огромным количеством свидетельств совершенного преступления, но попросту не имеют достаточно улик для выдвижения обвинения».

Как гласит известное утверждение, отсутствие доказательств — не доказательство отсутствия. Несмотря на то что мы располагаем изрядным количеством свидетельств сокрытия преступления — или, в лучшем случае, небрежного расследования, — на данный момент в головоломке все еще не хватает важной детали. Тот факт, что полицейские коронеры так долго не обнародовали отчет о вскрытии, может означать, что следователи не хотели объявлять смерть Элизы «случайной», но не смогли выяснить, что же произошло, и опять же не имели достаточного количества улик. Надо ли говорить, что многие серьезные преступления не доходят до суда просто потому, что собранные улики недостаточно убедительно доказывают вину злоумышленника.

Что бы ни оборвало жизнь Элизы, хочется верить, что все произошло быстро и безболезненно. Меня охватывает дрожь при мысли о том, что она могла провести в цистерне несколько часов, отчаянно пытаясь удержаться на поверхности воды.

Хотя на данный момент я не могу — учитывая мои нынешние ресурсы — выяснить, что случилось с Элизой Лэм, содержание моего исследования противоречит нескольким ключевым пунктам полицейской версии и призывает к действию. К сожалению, попытки добиться у полиции Лос-Анджелеса ответов, не говоря уже о возобновлении расследования, ни к чему не приведут. Со времен Рэмпартского скандала мало что изменилось, и ожидать от правоохранительных органов транспарентности и подотчетности обществу — наивно.

В это дело пора вмешаться генеральному прокурору Калифорнии.

И снова мы стоим перед лицом главного вопроса: что заставило Элизу подняться в ту ночь на крышу? Демон, убийца или ее собственный разум — кто преследовал ее, манипулировал ей, кто позвал ее с крыши, из темной воды в цистерне — и нашептал столь чудовищную судьбу? Может быть, причастны были все трое. Возможно, криминальная, психиатрическая и паранормальная линии совпали. Демон, убийца и разум говорили хором. Давайте же не забывать, что наша субъективная реальность может состоять из множества истин, одновременно ткущих и распускающих это гигантское полотно, окончательных размеров которого мы никогда не познаем — и которого, возможно, и вовсе не существует.

ИНОЙ РОД СПРАВЕДЛИВОСТИ

Между тем справедливость в случае Элизы означает нечто большее, чем возобновление дела и ответ на вопрос, повинен в ее смерти преступник или нет. Чтобы добиться для молодой женщины посмертной справедливости, необходима еще одна составляющая — несущая крайне важную социальную нагрузку Необходимо покончить со стигматизацией психиатрических проблем Элизы, прекратить расчеловечивать ее, но превратить ее историю в пособие, помогающее людям лучше понять психические заболевания.

Если вы зайдете в блоги Элизы и почитаете комментарии пол постами, вы будете потрясены психологическим спектром реакций, которые вызывает у людей ее дело. И еще много тысяч комментариев вы найдете под видео на YouTube. Разумеется, публика там разношерстная — вам встретятся и люди, спекулирующие на теме сатанистских культов. Дело Элизы потенциально способно создавать вокруг себя сетевые группы поддержки для людей, страдающих от депрессии, биполярного расстройства и других ментальных нарушений. По сути, это уже происходит. В нашем обществе нарастающая волна осознанности в отношении психических заболеваний особенно ярко проявляет себя в социальных медиа, где разные группы дают людям возможность рассказывать о своих симптомах и получать эмоциональную поддержку. Иногда для этого нужно совсем немного — человек просто пишет в посте: «Депрессия сегодня практически невыносимая» или «Я так больше не могу». И немедленно получает огромное количество сочувственных комментариев.

Это — одно из великих достоинств интернета. Люди, которые в прошлые времена были обречены страдать в одиночестве, оторванные от общества, сегодня могут обратиться за помощью и получить ее почти мгновенно.

Даже на неформальных форумах вроде веток комментариев под роликами на YouTube можно обнаружить повышение сознательности в отношении душевных заболеваний. Один мой друг с биполярным расстройством выкладывает на Facebook свою новую книгу комиксов «Нирвана и Биполярник» (Nirvana and Bipolar Мап), в которой описывает маниакально-депрессивные приключения.

Это значимое явление, которому следовало бы случиться намного раньше, поскольку люди с душевными заболеваниями, или ненейротипичное сообщество, традиционно оказываются в уязвимом положении. Одна из причин тому — наши болезни способны оказывать разрушительное воздействие на когнитивные функции, эмоции и личность, мешая нам объединяться и заниматься общественной деятельностью.

Другая — и, как мне кажется, более важная — причина заключается в пронизывающей нашу культуру сильной стигматизации душевных недугов. Многие люди до сих пор относят психиатрические заболевания к духовным или психологическим слабостям. Многие до сих пор считают — и зачастую выражают свою позицию прямым текстом, — что болезни вроде хронической тяжелой депрессии представляют собой личный конструкт, исправить который можно, всего лишь изменив взгляд на мир или образ жизни. В обоих случаях вина за страдания ложится на плечи страдающего. Для тех, кто понимает сложный, включающий в себя почти бесконечное число вариаций комплекс причин, лежащих в основе психических заболеваний, подобные заявления зачастую звучат столь же абсурдно и беспочвенно, как заявления, что люди с врожденным пороком сердца сами виноваты в своей болезни или что они зря пьют лекарства вместо того, чтобы устранить порок сердца при помощи позитивной энергии.

Борьба со стигматизацией — одна из первоочередных задач нового правозащитного движения. Знала она о том или нет, Элиза Лэм определенно была активисткой, сражавшейся на переднем крае этой войны, когда публично рассказывала о своем противостоянии с депрессией и биполярным расстройством. Многие авторы описывают в книгах свою борьбу с психическими заболеваниями, в их числе — такие знаменитости, как Кэрри Фишер, внесшая неоценимый вклад в дело защиты людей с биполярным расстройством, однако мы редко встречаем людей, в режиме реального времени выкладывающих в сеть хронику своего сражения с болезнью. За это Элиза заслуживает высшей похвалы.

В интернет-комментариях мне случалось читать о том, что Элизе приходилось сталкиваться с сильной дискриминацией из-за своих культурных корней. В своих блогах она не говорит об этом напрямую, однако она, несомненно, ужасно стыдилась из-за того, что доставляла беспокойство родным и вынуждала их тратиться на ее лечение. Существует хорошо обоснованное исследование, согласно которому жители Азии и выходцы из этого региона реже распознают и лечат душевные болезни членов семьи. Эндрю Соломон, усердно изучавший душевные болезни по всему миру, отмечает: «В Юго-Восточной Азии, например, многие избегают этого предмета [депрессии и душевных болезней] вплоть до малодушного отрицания его существования»[51].

Во время нашей работы над документальным фильмом Дженевив и Вильгельмина — обе они американки китайского происхождения — подтвердили, что культурная стигма в отношении душевных заболеваний в азиатской среде существует, причем весьма значительная. Более того, они сообщили, что во многих азиатских сообществах люди, узнав об истории Элизы Лэм, с изрядной долей вероятности объяснят ее сверхъестественными или паранормальными явлениями. Мы с Джаредом смогли убедиться в этом лично, когда в китайской продюсерской компании нас спросили, не могли бы мы сместить акцент нашего фильма в сторону паранормального хоррора.

Разумеется, стигма в отношении психических недугов свойственна всем социально-демографическим группам — и более того, процветает во всех обществах. Знаменательно, что в канадской продюсерской компании нас тоже спросили, не могли бы мы чуть больше сфокусироваться на паранормальных явлениях. Для многих людей — в любой точке планеты — тайные мучения разума страшнее любого призрака, поэтому кинематографисты попросту не хотят пугать столь обширный сегмент аудитории.

Тема психических заболеваний играла в моем исследовании важную роль по многим причинам, не только из-за того, что я и сам сражался с душевным недугом. Одна из наших расследовательниц в 2018 году узнала, что ее племянница покончила с собой. Когда я рассказывал моим интервьюируемым о «психиатрическом» аспекте книги, многие из них доверяли мне истории своих собственных сражений. К примеру, женщина-экстрасенс, жившая в Cecil в ту неделю, когда пропала Элиза, рассказала о своем опыте пограничного расстройства личности — его иногда относят к биполярному спектру. Клайд Льюис признался мне, что в детстве был свидетелем того, как психическое заболевание сильно повлияло на жизнь близкого ему человека.

Кроме онлайн-сообществ немалую пользу способны принести и группы поддержки по месту жительства. Клайд и его продюсер Рон каждый месяц проводят собрания под названием Ground Zero Lounge. Клайд лично встречается с фанатами своего шоу и отвечает на их вопросы. Когда я присутствовал на таких встречах, то был удивлен тем, что обсуждение выходило далеко за рамки конспирологии и паранормальных явлений. Многие гости рассказывали о своем душевном здоровье, о том, как справляются с болью без опиоидов (таких, как кратом или медицинская марихуана), и затрагивали множество других жизненных вопросов.

В эпоху, когда дискурс нашего существования в значительной мере определяет интернет, такие личные встречи позволяют вновь вспомнить о том, сколь многое мы можем сделать, чтобы помочь кому-то рядом.

МАШИНА БЕЗУМИЯ

Одна из подспудных тем этой книги — противостояние правды и иллюзии. Оно возникает всякий раз, когда кто-то пытается разгадать тайну или докопаться до причины событии.

Иллюзии вторгаются в нашу историю практически на каждом шагу. Иллюзии — главная примета многих душевных заболеваний, а также многих конспирологических теорий, особенно экстремальных, тех, что всплывали на форумах при обсуждении дела Элизы Лэм.

С диагностической точки зрения, иллюзии — один из четырех характерных признаков психотического расстройства; три других — галлюцинации, неорганизованная речь и нарушенное или бессознательное поведение.

В книге «Недоверчивые умы» (Suspicious Minds: Why We Believe Conspiracy Theories)[52] Роб Бразентон отмечает, что иллюзии адаптируются под культурные особенности и изменяются в ходе исторического процесса, принимая формы, соответствующие культурному пейзажу и мировоззрению эпохи.

Наиболее распространенными иллюзиями являются: бред преследования (самая распространенная) — убежденность в том, что за человеком кто-то следит или пытается ему навредить; бред отношения — убеждение, что случайные предметы или события имеют особое отношение к человеку (здесь возможны элементы синхроничности); мания величия — убежденность в своем могуществе, собственной важности или богоизбранности; нигилистический бред — убежденность в некой катастрофе; соматический бред, вкладывание или отнятие мыслей; бред воздействия, бред ревности, бред вины или греха, эротомания и т. д.

Следует помнить, что иллюзии не обязательно проистекают из ложных убеждений. Благодаря надзору со стороны правительства и корпораций нынешнее столетие стало в точности таким же — если не более — зловещим, жадным и авторитарным, каким представало в конспирологических теориях прошлого, и это доказывает, что десятки тысяч людей на протяжении десятилетий не так уж сильно и бредили, хотя их паранойя была столь сильна, что и сегодня ее можно отнести к патологии.

Большинство людей считают контроль разума безумной конспирологической теорией. Однако факт остается фактом: десятилетиями под руководством ЦРУ в рамках тайных правительственных программ проводились эксперименты по контролю над разумом — и возможно, проводятся по сей день. Существование MKULTRA[53] исторически задокументировано. Во время своего президентства Билл Клинтон выступил с телеобращением к нации и извинился перед жертвами этой программы, которых ранее оклеветали, объявив психически больными.

Находясь в Cecil, я и другие люди испытывали «бред внедрения мыслей», когда нам казалось, будто отель велит нам подойти к подоконнику и прыгнуть. Я до сих пор не могу с уверенностью сказать, было это иллюзией или нет. Возможно, здесь в игру вступило коллективное бессознательное, и иллюзии одного человека сливались с иллюзиями другого, а может быть, все то, что мы полагаем истиной, изначально представляет собой гибрид иллюзии и реальности.

Бразертон анализирует давно терзающие человечество фобии, связанные с некой контролирующей машиной и питаемые всепоглощающим страхом перед властью технологии. Иногда эта иллюзия сливается с другими, например, когда человек считает, что машина внедряет мысли в его сознание. Подобные убеждения эволюционируют вместе с культурой и обществом, меняясь и подстраиваясь под новые технологии.

Биологическая природа подобных заблуждений пока остается загадкой, однако некоторые ученые говорят о «полезных иллюзиях» — или иллюзиях, служащих средством эволюционной адаптации.

Эдвард Хаген, профессор антропологии Университета Западной Вирджинии, предполагает, что иллюзии возникли как бессознательно применяемый инструмент для защиты социальных связей и предотвращения изоляции. Согласно его гипотезе, наши предки осознавали, что обман необходим для формирования и поддержания социальных связей, и бессознательно развивали в себе иллюзии, делающие этот обман более убедительным. Другими словами, им нужно было верить в собственную ложь, и устойчивые заблуждения помогали провернуть этот фокус.

Возвращаясь к делу Лэм, мы должны задать себе вопрос: не являлись ли параноидальные иллюзии Элизы в отеле бессознательной реакцией на реальных или воображаемых преследователей?

Иллюзии играют в деле Элизы Лэм важную социологическую роль. Учитывая количество обычных наблюдателей и сетевых расследователей, помешавшихся на этой истории, я полагаю, что запись с камеры в лифте отеля запустила в сознании людей первобытную реакцию, пробудила глубинную тревогу о судьбе личности в эпоху интернета, тотальной слежки и датамайнинга.

В «Недоверчивых умах» Бразертон рассуждает о бреде шоу Трумана — реально существующей болезни, возникшей спустя десятилетия после выхода фильма «Шоу Трумана». Люди, страдающие от этой патологии, боятся, что их жизнь представляет собой реалити-шоу. Социологи утверждают, что случаи этого заболевания участились, а вариации умножились после 11 сентября, когда общество стало дрейфовать в сторону тотального государственного надзора и «паноптикона»[54].

Бред шоу Трумана — воплощение древнего страха перед контролирующей машиной — обозначает точку, в которой совпадают две колоссальные социальные тенденции: утрата приватности и почти непрерывная самопрезентация онлайн. Как отмечает Бразертон, теперь на нас уже не просто смотрит Большой брат, на нас смотрят все наши френды и подписчики, а также френды и подписчики френдов наших френдов. Современная паранойя сегодня проистекает не просто из страха перед тем, что за тобой наблюдают, а из страха перед тем, что за тобой наблюдает огромное неизвестное множество незнакомцев. Так паноптикон превращается в то, что социолог Томас Мэтьюз называет синоптиконом — обществом, где большинство наблюдает за меньшинством.

Исходя из записей самой Элизы, я полагаю, что отчасти усилению ее гипоманического бреда способствовал именно этот страх, это противоречие между частным пространством и самопрезентацией в сети. Ее история — главным штрихом в которой стал увиденный десятками миллионов людей вирусный ролик YouTube, запечатлевший финал ее жизни, — трагический образец общества-синоптикона. Это видео завораживает людей, как авария — уличных зевак, и возможно, здесь отчасти проявляет себя управление страхом смерти. Социальные группы стигматизируют индивидов, демонстрирующих необычное поведение, — а культура синоптикона подпитывает этот морок.

Жутко осознавать, что Элиза практически подсознательно предвидела то, что с ней случится. В посте о маньяке#5 она размышляет, не будут ли миллионы людей гуглить ее имя.

В поисках правды и смысла мы превратили интернет в петлю обратной связи, при помощи которой пытаемся создать реальность, — ведь если мы сумеем воплотить наш бред в жизнь, возможно, мы уже не будем сумасшедшими. Машина безумия сплавляет воедино правду и иллюзию, информацию и дезинформацию, превращая их в продукт идентичности. Служит ли интернет — с его доводящими до зависимости дофаминовыми инъекциями конспирологических теории, мистицизма, нарциссизма и консюмеризма — катализатором душевных болезней?

ПОБЕГ ИЗ КРОЛИЧЬЕЙ НОРЫ

Пока я стараюсь держать под контролем свою депрессию и биполярное расстройство (прошу прощения, эффектного киношного хеппи-энда не будет — борьба еще продолжается), одной из главных моих задач остается умерить мою собственную тягу к конспирологии и недоверие к властям предержащим и «общепринятой реальности», не говоря уже об убеждении, что мы живем в психически загрязненной среде — этот пункт, возможно, сыграл изрядную роль в развитии моей депрессии, вынудив меня прервать лечение.

Сегодня многие конспирологические теории вращаются вокруг антидепрессантов, особенно СИОЗС: люди считают их применение частью тактической стратегии иллюминатов по установлению контроля над нашим разумом. В интернете развернулась целая кампания при участии тысяч конспирологов, утверждающих, что СИОЗС приносят больше вреда, чем пользы и, возможно, являются причиной многих самоубийств и школьных расстрелов. Подобные теории, обычно распространяемые людьми, не знающими ровным счетом ничего ни о душевных болезнях, ни о психофармакологии, представляют смертельную опасность для людей с психиатрическими заболеваниями, поскольку могут убедить их отказаться от необходимого лечения из страха стать изгоем или лишиться своей души.

Один интересующийся делом Лэм сетевой расследователь заявлял на нашем форуме на Kickstarter, что вся эта история сводится к психиатрии: СИОЗС вызывают суицидальные мысли и тягу к насилию, и они, скорее всего, и убили Элизу. Я ответил, что психиатрический аспект играет в этом деле важную роль, однако здесь я придерживаюсь прямо противоположной позиции и считаю, что психиатрические препараты — симптом, а не причина. Люди принимают их, потому что чувствуют себя ужасно и жаждут облегчения. Основные и побочные эффекты лекарств вступают во взаимодействие с элементами сновидений — результатами реальных жизненных событий, и от этого у эмоционально возбужденного человека с глубоко укорененными психологическими проблемами иногда могут внезапно возникнуть потребность и силы совершить нечто, что, как ему кажется, улучшит его состояние.

В любом случае психические заболевания — слишком сложный и опасный предмет для подобных спекуляций и редукционизма.

Оглядываясь назад, скажу что мне не стоило начинать принимать СИОЗС в столь юном возрасте. Согласно новым исследованиям, если в молодом, развивающемся мозге сформируются определенные нейронные проводящие пути, создать естественный механизм психологической защиты будет крайне сложно. Многие взрослые просто сидят на СИОЗС до конца жизни. Но огромному количеству людей эти — и другие — препараты приносят пользу. Те, кто раньше не мог выбраться из постели, получают возможность наслаждаться жизнью.

Не начни я принимать антидепрессанты тогда, когда начал, я мог бы не преодолеть окружающие их предрассудки. Многие взрослые пациенты, боясь перемен, не начинают принимать психиатрические препараты, даже если лечение способно существенно улучшить их жизнь и жизнь родных и друзей, с которыми они общаются.

Есть и предрассудки, связанные с духовной сферой, — люди думают, что лекарства приглушают индивидуальность и что контролировать эмоции можно при помощи одной лишь силы воли. Осознанность способна играть весьма значительную роль в формировании личной реальности. Синхроничность может оказаться более чем обычным совпадением. Однако это вовсе не означает, что депрессия и психические заболевания — выдумка, которую любой может легко выкинуть из головы.

В одном из выпусков своего шоу под названием «Квантомыслие» (Quantumplation) Клайд Льюис беседовал с Полом Леви, автором книги «Квантовое откровение: Радиальный синтез науки и духовности» (Quantum Revelation: A Radical Synthesis of Science and Spirituality).

Они обсуждали странности квантовой механики, ретроактивное предвосхищение, синхроничность и мыслеформы. Леви был убежден, что квантовая наука содержит в себе ключ к революции сознания, которая изменит жизнь человечества к лучшему. Когда я слушал эту передачу, то был поражен историей Леви о том, как к некоторым своим открытиям он приходил после своего рода психического срыва — врачи заявляли, что это симптом биполярного расстройства. Во время маниакальной фазы поведение Леви угрожало его жизни, однако он отверг лечение и выбросил все лекарства — вместе с очками, — пребывая в искреннем убеждении, что проблемы с психикой и зрением являются результатом восхождения на новый уровень сознания.

Это заставило меня вспомнить о людях, которых я знал, о людях, которые пытались совершить самоубийство, но все равно наотрез отказывались принимать психиатрические препараты. Это заставляет вспомнить, что каждый раз, когда кончает с собой какая-либо знаменитость, будь то Робин Уильямс, Энтони Бурден или Крис Корнелл, неизбежно находятся конспирологи, которые, не имея ни единого доказательства, утверждают, что покойный был убит иллюминатами.

Пугающее количество людей готовы скорее поверить самым невероятным теориям, чем просто признать существование тяжелой депрессии и психических болезней. Наш мир до такой степени наполнен душераздирающей жестокостью и существование в нем причиняет столько чудовищных страданий, что иногда сложно не поддаться искушению и не увериться, что все можно исправить простым упорством.

Совпадения, выступавшие моими путеводными звездами эти несколько лет, — и все мои странные изыскания в области современной метафизики и философии — наполнили меня надеждой на то, что одним лишь усилием сознания можно оседлать потоки космической энергии и перенаправить их. Мне хочется верить, что в трагической гибели Элизы был некий вселенский смысл. Может быть, выискивая вокруг себя знаки, перегруппировываясь, подстраиваясь под них, я сумел обуздать свою депрессию. Может быть, это и вправду просто социальный недуг, думал я, уникальная реакция моего мозга на эту зловещую юдоль. Может быть, человеческий мозг подобен радиоприемнику, принимающему сознание, — и, проявив усердие и целеустремленность, можно научиться контролировать ручку настройки.

Может быть. Но за годы жизни я дорогой ценой усвоил, что концепция, согласно которой я могу контролировать свой разум, могу пойти против своей биохимии — столь безапелляционно диктуемой моей наследственностью и социальным окружением, — скорее всего, ошибочна. Однако я не считаю, что самопознание и медикаментозное лечение психиатрическими препаратами должны исключать друг друга. На самом деле миллионы людей совмещают их. В каком-то смысле лекарства (в сочетании с терапией, упражнениями и здоровым образом жизни) дают человеку возможность обмануть собственную генетику и вычеркнуть наследственную и психологическую травму из своей жизни.

Когда я исследовал другое дело, трагическую смерть Тиффани Дженкс в Портленде, штат Орегон, я говорил с Джоном, молодым человеком жертвы. Несмотря на то что убийц Тиффани задержали, Джон был уверен, что здесь замешан крупный заговор. Мы с Джоном начали обсуждать идею документального фильма, посвященного истории Тиффани. Но когда я изучил дело внимательнее, то обнаружил совпадения с самыми экстремальными конспирологическими измышлениями из тех, что окружали дело Элизы Лэм.

Джон создал веб-сайт (в настоящее время он не действует), где доказывал, что Тиффани, посещавшая психиатра из-за депрессии и биполярного расстройства, стала жертвой эксперимента по контролю сознания, который проводили иллюминаты. И снова — дело, где душевная болезнь и трагическая смерть стали почвой для конспирологических теорий. Джон вывесил на сайте расшифровки бесед Тиффани с психиатром, которые, как он полагал, свидетельствовали о том, что врач использовал какое-то нейролингвистическое программирование, чтобы манипулировать Тиффани. НЛП — реально существующий феномен с интересной предысторией, однако я не увидел в деле Тиффани тех связей, которые видел Джон, и решил отказаться от проекта.

Мне было жаль Джона, я подозревал, что смерть его девушки стала триггером для его собственной травмы, повлекшей за собой явные симптомы ПТСР, а оно могло запустить или усугубить латентные патологии. Джон сообщил мне, что семья Дженкс не хочет иметь никакого отношения к его расследованию, и я могу лишь предположить, что его конспирологические теории усилили боль родных Тиффани.

Здесь нужно остановиться на еще одном важном выводе — я пришел к нему благодаря общению с некоторыми сетевыми расследователями во время работы над делом Лэм.

Интернет породил сетевые расследования, заложив фундамент для будущей революции в сфере криминалистики, однако я опасаюсь того, что машина безумия может уничтожить наши достижения. А если точнее, я опасаюсь того, что потоки неконтролируемого бреда и измышления безответственных конспирологов могут свести на нет движение сетевых расследователей и «гражданских журналистов» прежде, чем оно выполнит свою миссию.

БУДУЩЕЕ СЕТЕВЫХ РАССЛЕДОВАНИЙ

Как сторонник реформы уголовного судопроизводства и прозрачности системы, я считаю, что дело Элизы Лэм наглядно показывает, как тесно переплетаются надежда и риск, когда речь идет о краудсорсинге и «демократизации» криминальных расследований. Во время работы над этим делом я познакомился с организованными и предприимчивыми сетевыми расследователями — Джоном Лорданом и другими. Они ответственно вели себя в интернет-пространстве, поднимая важные вопросы касательно странностей в истории Элизы.

Но кроме того, я собственными глазами наблюдал, какую опасность способны представлять неадекватные расследователи — одержимые жаждой вершить правосудие и слишком часто ведомые радикальными, возможно даже бредовыми убеждениями, они бросаются в кровавую сечу, презрев здравый смысл. Я встретил человека, пытавшегося явиться к семье Элизы с «доказательствами» заговора сатанистов; встретил человека, распространявшего через YouTube натуралистичные, неприятные видео о смерти Элизы и выступавшего с экстремальными заявлениями, бездоказательными и бессвязными. Я наблюдал безответственных «охотников на ведьм», преследовавших людей, почти доходивших до клеветы, исходя из наспех слепленных доводов, которые нельзя было назвать даже косвенными уликами.

Подобное идет вразрез с философией Триши Гриффит, главы Websleuths, создавшей специальную систему информационной безопасности, чтобы оградить правоохранителей и семьи жертв от расследователей-маргиналов. Люди, докучающие детективам своими никудышными уликами, лишь вредят делу, а изводить страдающих от неописуемой боли родственников жертвы просто недопустимо.

Гремучая смесь недобросовестной журналистики и бессвязных конспирологических теорий элементарно ставит под угрозу будущее движения сетевых расследователей. Именно поэтому система Гриффит создает «бутылочное горлышко», пропускающее лишь железобетонные доказательства.

В «Команде скелетов» Дебора Халбер рассказывает об идущей в сообществе сетевых расследователей войне между авантюристами и авторитетами. Авантюристы действуют грубо и считают себя вправе обращаться к правоохранительным органам и семьям жертв, не соблюдая требования иерархии. Авторитеты ведут себя сдержанно и стараются установить с органами правопорядка прочные отношения. Между этими двумя полюсами возможны разумные градации.

Как я отмечал ранее, известны случаи, когда сетевые расследователи предоставляли правоохранительным органам чрезвычайно важные сведения. Иногда подобные сведения помогают детективам найти новую линию расследования, иногда сетевые расследователи самостоятельно раскрывают «глухие» дела. Триша Гриффит рассказывала мне, что была свидетельницей, как сыщикам-энтузиастам удавалось за несколько дней сделать то, с чем полицейские детективы не могли справиться двадцать лет.

Я спросил ее, что готовит сетевым расследователям будущее.

— Появятся организованные группы людей, которые станут работать плечом к плечу с полицией, исключительно на добровольной основе, — ответила она. — Я думаю, старая гвардия исчезнет. Не все полицейские управления, но коррумпированные — их заменят…

Что касается укрывательства, то тут Гриффит сказала, что мы можем лишь выводить преступников на чистую воду и надеяться на Министерство юстиции.

— Правоохранительным органам придется осознать, что дни, когда что угодно можно было спрятать за темным занавесом, миновали. Вас повсюду настигнет яркий свет.

Нельзя недооценивать значимость этого момента. С расцветом хакеров-активистов и появлением децентрализованных зашифрованных файлообменных сетей, предоставляющих гражданским деятелям площадку и гарантию безопасности, мы вошли в новую эру транспарентности. Но старые силы тирании пытаются подмять это движение под себя. Империя всегда наносит ответный удар.

С недавних пор правительство делегирует цензуру частному сектору. Власти сотрудничают с технологическими компаниями-«привратниками» вроде Facebook, Twitter, Google (YouTube) и другими, чтобы при помощи специальных алгоритмов скрывать информацию и блокировать страницы оппозиционной направленности. Я сам наблюдал это, когда Facebook забанил The Anti-Media, The Free Thought Project и десятки других страниц, выступавших против элит и полицейского надзора.

Такого сюжетного поворота не мог бы предвидеть даже Джордж Оруэлл — государство и частный сектор заключают альянс, чтобы контролировать информационные потоки. А поле битвы — интернет.

Этот процесс затрагивает уголовное правосудие в нескольких аспектах. Мы видим прямую угрозу транспарентности и весьма реальный риск развития сценария, при котором правоохранительные органы смогут принимать карательные меры в отношении сетевых расследователей, которых объявят распространителями дезинформации. «Сковывающий эффект» от судебных процессов против журналистов в последние годы усилился, и я предполагаю, что ситуация еще успеет ухудшиться, перед тем как улучшится.

Транспарентность должна представлять собой улицу с двусторонним движением, но вместо этого мы наблюдаем двойные стандарты. Мы живем в просматриваемой и прослушиваемой зоне, где федеральное правительство, правоохранительные органы и корпорации считают своим законным правом отслеживать каждое наше движение, читать наши личные сообщения, собирать и продавать наши данные. Однако стоит частным гражданам или правозащитным организациям потребовать прозрачности от полиции, федеральных властей и исполнительных директоров, и они упираются в глухую стену. В нашем распоряжении есть лишь несколько рычагов законного давления, как, например, право подавать запрос в Отдел обеспечения свободы распространения информации (Джон Гринвальд, хозяин сайта Black Vault[55], превратил эти запросы в настоящую форму искусства), однако закон не на нашей стороне.

Вот в такой обстановке я занимался делом Лэм. Я обнаружил заслуживающие доверия свидетельства сокрытия преступления, но полиция Лос-Анджелеса отказывалась отвечать на самые простые мои вопросы. В телефонном разговоре Гриффит предположила, что детективы могли побеседовать с преступником, а потом отпустить его и теперь не хотят касаться этой темы.

Правоохранители утверждают, что молчание необходимо для защиты личной информации об Элизе Лэм и для защиты ее семьи. Но если бы это в действительности было так, они не стали бы выкладывать запись с Элизой на YouTube — они лишь выставили девушку в неприглядном свете и предоставили миллионам людей возможность усомниться в ее психическом здоровье.

ТЕМНАЯ БАШНЯ

В 2017 году городской совет Лос-Анджелеса проголосовал за присуждение отелю Cecil особого статуса. Отметив положение отеля в историческом центре города и тот факт, что он является представителем «американской гостиничной индустрии начала XX века», члены совета высказались за сохранение Cecil в качестве историко-культурного памятника.

Мой обед чуть не вылетел из меня, когда я услышал эту новость. И я никогда не забуду, как встретила эту новость одна женщина. У Салли, бывшей обитательницы Cecil, сообщившей мне о сексуальном насилии, которое творили служащие отеля, не осталось никого, кроме собаки. Ее покойный второй муж был алкоголиком и любителем распускать руки, каждый день он выпивал по полгаллона виски Black Velvet (а если мог себе позволить, то и больше). Когда он наконец дошел до врача, цирроз печени у него уже вошел в последнюю стадию, а сама печень потемнела от гангрены. Это было до эпохи эвтаназии, поэтому Салли две недели смотрела, как ее любимый супруг гниет заживо, прежде чем он скончался.

— Может, он никогда и не любил меня, — задумчиво сказала она, надежно устроившись в своем кресле на колесах.

Салли необходимо замещение тазобедренного сустава, и передвигаться она может только в электрокресле. У нее редкое заболевание крови, которое должно было убить ее еще тридцать лет назад, однако она жива до сих пор. И она избавилась от семи опухолей в организме — как она утверждает, исключительно посредством потребления лечебной марихуаны.

Салли проклинает зло и людские страдания, обитающие в стенах Cecil вот уже почти столетие. Никакой реконструкцией этого не исправить. Салли мечтала увидеть, как отель сровняют с землей. А его вместо этого осыпали почестями и объявили символом Лос-Анджелеса.

Статус исторического здания означает, что Simon Baron Development, фирма, осуществляющая контроль за реконструкцией (еще один корпоративный партнер, вступивший в игру в этом столетии), может по закону запросить у города финансовые субсидии, льготы по налогу на недвижимость и другие бонусы на срок до десяти лет.

Обычно статус исторического памятника необходим для того, чтобы сохранять здание, однако в Cecil планируется именно масштабная реконструкция. Мэтт Бэйрон, глава Simon Baron Development, заявляет, что экстерьер отеля оставят в неприкосновенности, но внутри все «полностью вычистят». SBD планирует потратить сто миллионов долларов, чтобы оборудовать микроапартаменты в стиле бутик-отеля. Ожидается, что после этого Cecil превратится в крупнейший коливинг на Западном побережье.

Я воображаю, как спустя тысячу лет Cecil все так же стоит, все так же нашептывает гостям гибельные советы и плодит необъяснимые смерти. А ведь весь огромный город, в котором находится отель, был основан испанскими завоевателями-эксплуататорами, поработившими и согнавшими на принудительные работы народ тонгва из долины Сан-Габриэль, — может быть, это место и вправду проклято и обречено вечно ощущать отголоски своего ужасного прошлого.

Несмотря на то что джентрификация и изгнание бездомных за рамки закона никоим образом не помогли улучшить ситуацию в Центральном Лос-Анджелесе, корпорации все равно намеренны в него вкладываться. Такова повадка наглых американских пионеров, готовых до бесконечности эксплуатировать старые ресурсы, добывая новые богатства. Коса находит на камень, индустриализм вступает в схватку с социальным упадком, бесстрашные предприниматели отважно бросают вызов проклятому зданию и его безнадежно обиженным судьбой обитателям. И длится вечный бой демонов с капиталистами-инвесторами. Возможно, между ними и нет никакой разницы.

Меня сильно беспокоит то, что статус историко-культурного памятника в будущем осложнит изучение прошлого отеля. Но еще больше меня тревожит — не дает спокойно спать — мысль о запланированных SBD перестройках. Когда я прочитал о них, у меня отпала челюсть.

Как оказалось, реконструкция Cecil будет включать в себя постройку бассейна и бара на крыше. Да, именно так — в скором будущем люди будут выпивать и плескаться неподалеку от цистерны, где нашли тело Элизы. Разве не прекрасная идея?

Мое знакомство с делом Лэм началось с праздного любопытства и переросло в одержимость. Эта история позволила мне осознать, что я нахожусь в биполярном спектре — врач подтвердил мой диагноз, и это поможет мне лучше продумывать свое дальнейшее лечение.

Работа над книгой имела еще одно неожиданное последствие: ожили загнанные в глубину души переживания, испытанные после самоубийства тети. Джилл умерла, когда мне было за двадцать, и мы не общались близко с тех пор, как я вышел из подросткового возраста. Я взглянул на ее жизнь под новым углом, и это пробудило воспоминания детства: как они с мамой безудержно хохотали на кухне в День благодарения, как часами болтали по телефону, вспоминая свои бурные юные годы… и какой страшной потерей стал для мамы ее уход.

И конечно, мне пришлось встретиться лицом к лицу с загадкой болезни, отнявшей у Джилл волю к жизни, болезни, запустившей свои щупальца глубоко в нашу семейную историю, — и признать, что и я унаследовал одну из ее зловещих форм.

Я ни разу не плакал по Джилл, пока не сел писать эту книгу. Мама рассказала мне, что почти никто в семье не верил тете, когда та говорила о своей болезни. А еще она процитировала глубоко поразившую меня строчку из последней записки Джилл.

«Мне нигде нет места», — написала она.

Я отлично понимаю это чувство, и многие другие понимают. Мне повезло: несмотря на мои проблемы, мои отношения с семьей не только не пострадали, но и стали крепче. Мать, отец и сестра для меня — одни из главных источников поддержки.

К Джилл удача не была столь благосклонна. К концу своей жизни она почти полностью отстранилась от семьи, включая своего сына. У Элизы, судя по всему, были теплые отношения с семьей, хотя и сложные — с друзьями и знакомыми.

Биполярное расстройство печально славится тем, что успешнее всех прочих душевных болезней ссорит родных и друзей. Это лишний раз указывает на важность дестигматизации, просвещения и лечения, причем обеспечение людей, страдающих от душевного недуга, терапией и медикаментами — еще не все. Их родственники и друзья могут объединиться в огромную сеть доверия и поддержки.

Возможно, мы никогда не узнаем, что случилось с Элизой. Но я не прекращу доискиваться до правды. Теперь, когда я знаю, что правду скрывают, — и знаю, где копать, — я соберусь с новыми силами и продолжу добиваться гласности, пусть даже на это уйдет еще десять лет. А пока давайте прекратим расчеловечивать Элизу и признаем, что она была замечательным автором и бойцом. Может быть, она вдохновит на борьбу и нас, когда придет время объединиться и добиться перемен.

Мы не можем изменить судьбу Элизы, однако можем приложить все возможные усилия, чтобы эту судьбу не повторил кто-то другой. Начать необходимо с гласности. Затем мы должны снять клеймо позора с душевных заболеваний, мы должны добиться, чтобы этим клеймом отмечали тех, кто презирает закон, и чтобы коррупция, укрывательство и вопиющие преступления стали в нашем обществе неприемлемыми.

Мы должны сражаться с несправедливостью, даже когда она не затрагивает нас напрямую. Ведь то, что происходило с Элизой — до, во время и после ее гибели, — может случиться с каждым из нас. Поэтому ее судьба — и наша судьба тоже.

БЛАГОДАРНОСТИ

Эта книга — больше чем просто криминалистическое исследование, работа над ней помогла мне обрести себя, испытать невероятное приключение. Однако ничто не совершается в пустоте, даже такие одинокие занятия, как сетевые расследования и написание книги.

В первую очередь я должен еще раз упомянуть о том, как любовь и поддержка моих матери, отца и сестры помогали мне собраться и двигаться вперед — снова и снова. Клан Андерсонов — Синди, Стив, Джесс, Райан и Сэйдж, — мое сердце и душа всецело принадлежат вам. Что же касается этого конкретного проекта, хочу выразить особую признательность моей матери за то, что поделилась мучительными воспоминаниями о сестре (моей покойной тете Джилл), помогла мне пролить свет на сущность душевных заболеваний и то, как они влияют на отношения с близкими.

Я в глубоком долгу перед моим другом Джаредом Саласом, который оказал незаменимую помощь при создании нашего документального фильма и, что еще важнее, не отвернулся от меня в безумные времена. Он — часть маленькой, но преданной стайки друзей, рассеянной по всей стране и служившей бальзамом для моего сердца последние лет двадцать. Да вы и сами все знаете, ребята.

Раз мы заговорили о дружбе, я должен выразить особую благодарность другу Элизы Джо Элвеллу, без которого я не смог бы воссоздать портрет Элизы, понять ее как человека. Также я хочу сказать спасибо другим коллегам Элизы по Pacific и ее друзьям, пожелавшим беседовать со мной без записи.

Многие из этих людей были глубоко потрясены гибелью Элизы и поднявшейся шумихой, превратившей ее историю в потеху для пользователей интернета. Я восхищаюсь их заботой о добром имени Элизы.

Спасибо Джону Лордану, чья несокрушимая и благородная преданность расследованию не только этого дела, но и сотен других — а также движению сетевых расследователей и идеалам демократического уголовного судопроизводства — стала для меня неисчерпаемым источником вдохновения. Спасибо потрясающим исследователям, детективам и сетевым расследователям, с которыми я имел счастье познакомиться и работать над этим делом, — Фрэнку Аргуете, Дженевив Федерлайн, Джону Кармену, Лу Коладжовани, Джони Мэйхен, Натали Дэвис, Челси Дамали, Робину и многим другим. Джону Кармену и Лу Коладжовани я хочу выразить особую признательность за то, что они поведали мне темную историю об укрывательствах в полиции. Я подозреваю, что мы видели лишь верхушку айсберга, и рад, что в этом путешествии у меня были такие провожатые.

Для меня было огромной честью не только познакомиться с моим любимым радиоведущим (и одним из величайших философов нашего времени) Клайдом Льюисом, но и стать гостем его шоу и порассуждать о синхроничности и мыслеформах. Постигать дух времени с Клайдом гораздо интереснее. Его продюсер Рон Пэттон также оказал мне огромную помощь и поддержку.

Одной из самых сложных задач при расследовании этого дела было убедить людей говорить под запись о некоторых неприятных подробностях, и поэтому я крайне благодарен Фреду Корралу и доктору Джону Хизероту. Еще одной непростой задачей было разыскать постояльцев Cecil, готовых побеседовать о своей жизни там. Салли помогла мне раскрыть подлинный масштаб ужаса и бедствий, творившихся в стенах отеля, ее рассказы я не забуду до конца своих дней.

Одной из лучших «школ жизни» для меня стала журналистская работа с Ником Бернаби и сообществом Anti-Media. Истинные визионеры — это не только люди, имеющие мужество нести в мир правду и справедливость, это люди, осознающие, что победа над коррупцией должна начинаться с отдельного человека, с его доброты, милосердия, дружбы и любви.

Наконец, я безгранично признателен моему редактору Микаеле Хамильтон, которая поддерживала меня, верила в мой гонзо-подход к криминальной документалистике и дала мне возможность исследовать не только трагическое, загадочное дело, но и глубины моего собственного сознания. Мой жизненный опыт свидетельствует: истина произрастает из той же почвы, что и страдание.

Примечания

1

Дневники призрака (англ.).

2

Reddit — сайт, на котором зарегистрированные пользователи могут размещать ссылки на любую понравившуюся им информацию в сети и обсуждать ее; Websleuths — интернет-сообщество, специализирующееся на преступлениях и пропавших без вести лицах. — Здесь и далее примеч. пер. и ред.

3

Некоторые социальные сети, упоминаемые в книге, такие как Facebook и Instagram, принадлежащие компании Meta Platforms Inc., запрещены в России.

4

В 1991 году сотрудники полиции жестоко избили чернокожего гражданина США Родни Кинга, оказавшего сопротивление при аресте. Дело получило широкий общественный резонанс. Суд вынес полицейским оправдательный приговор, что спровоцировало в Лос-Анджелесе массовые протесты и беспорядки.

5

На торце отеля есть реклама, что в отеле 700 номеров.

6

Здесь следует пояснить, кто коронер (от лат. Coronarius, досл. — сплетающий траурные венки) в странах англо-американской правовой системы. Это выборное или назначаемое лицо, расследующее смерти, произошедшие при необычных обстоятельствах или внезапно. Причину смерти также устанавливают коронеры. В США во многих городах должность коронеров упразднена, а там, где осталась (например, в Лос-Анджелесе), коронер и его помощники обязательно должны быть лицензированными врачами-патологоанатомами. Коронер дает заключение, является ли смерть насильственной или нет, и определяет ее причины, а расследование проводит детектив полиции или ФБР.

7

Группа по допросу высокопоставленных задержанных (HIG) — межведомственное подразделение, которое использовало бы ненасильственные методы и новейшие психологические исследования для допроса самых разыскиваемых террористов Америки; создано по предложению Барака Обамы.

8

Черной Георгиной газетчики прозвали двадцатидвухлетнюю Элизабет Шорт, зарезанную и расчлененную в Лос-Анджелесе в 1947 году. Ее убийцу так и не нашли.

9

Нераскрытые дела Троя Мора (англ.).

10

Убийца с Грин-Ривер — прозвище американского серийного убийцы Гэри Леона Риджуэя. Брезентовой девушкой (Tent Girl) до опознания называли убитую в 1967 году Барбару Энн Хэкманн Тэйлор, поскольку ее тело было найдено завернутым в палаточную ткань. Леди дюн (Lady of the Dunes) до опознания называли убитую в 1974 году Рут Мари Терри, чье тело обнаружили в дюнах Рейс-Пойнт. Мальчиком в коробке (Boy in the Box) до опознания называли убитого ребенка, чье тело обнаружили в картонной коробке.

11

Цитата взята из романа Вирджинии Вулф «Ночь и день». Пер. с англ. Н. Усовой.

12

Цитата взята из романа Джорджа Мартина «Танец с драконами». Пер. с англ. Н. Виленской.

13

Прозвище Лос-Анджелеса.

14

Роман канадской детской писательницы Кит Пирсон, название можно перевести как «Сон наяву».

15

Мистер Картофельная Голова — культовая американская игрушка, представляющая собой пластиковую картофелину-голову, к которой прилагается множество съемных частей.

16

СИОЗС — селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, или, проще, антидепрессанты.

17

В отеле «Оверлук» разворачивается действие романа Стивена Кинга «Сияние».

18

Ground Zero — «Эпицентр событий»; Coast to Coast AM — «От побережья до побережья в диапазоне AM» (англ.).

19

К западу от Скалистых гор (англ.).

20

Дочь главной героини в японском фильме зовут Икуко, а дождевик девочки-призрака (другого персонажа) — желтого цвета.

21

Гипомания — расстройство настроения, противоположное депрессии; при гипомании человек испытывает беспричинное чувство благополучия, физической и умственной продуктивности, повышенную энергичность и активность. Один из признаков биполярного расстройства личности.

22

Анджелино — прозвище жителей Лос-Анджелеса.

23

Антон Шандор Лавей — известный американский оккультист, основатель и верховный жрец Церкви Сатаны.

24

Теория разбитых окон — сформулированная американскими социологами Джеймсом Уилсоном и Джорджем Келлингом криминологическая теория, согласно которой мелкие правонарушения оказывают сильное влияние на уровень преступности в целом. Название теории происходит от приводимого авторами примера: «Если в здании разбито одно стекло и никто его не заменяет, то через некоторое время в этом здании не останется ни одного целого окна».

25

Канье Уэст — американский рэпер и продюсер; Вилли Вонка — герой сказочной повести Роальда Даля «Чарли и шоколадная фабрика».

26

Цитата взята из сериала «Шерлок».

27

«Малхолланд-Драйв» — психологический триллер, в 2001 году снятый Дэвидом Линчем по собственному сценарию; «С широко закрытыми глазами» — фильм Стэнли Кубрика 1999 года, снятый по мотивам повести австрийского писателя Артура Шницлера «Новелла о снах».

28

«Голый завтрак» — роман Уильяма Берроуза.

29

Пер. с англ. Н. Демуровой.

30

Селфхарм — самоповреждения.

31

Белый шум — равномерный звук без резких изменений громкости, который содержит весь диапазон частот. Его часто используют для засыпания, так как считается, что он успокаивает. Статика — звук, исходящий от ненастроенного телевизора или радио.

32

Неразгаданные тайны (англ.).

33

«Прихлопни крота» (Whac-A-Mole) — популярный в западной культуре игровой автомат. Задача игрока — попадать молотком по фигуркам кротов, в непредсказуемом порядке высовывающихся из отверстий-норок.

34

Синдром дефицита внимания и гиперактивности.

35

Снафф — короткометражный фильм, в котором запечатлено реально происходящее убийство. В современной культуре существует миф о коммерчески успешной индустрии, производящей подобные видео.

36

Имболк — старинный кельтский праздник начала весны, отмечается 1–2 февраля.

37

Эти строки — снабженный заглавными выделениями Джейка Андресона фрагмент стихотворения Джона Мильтона Il penseroso («Мыслитель»), помещенный перед поэмой «Иеффай» в качестве эпиграфа.

38

Плюс 45 по Цельсию.

39

The Pacific National Exhibition (PNE) — Тихоокеанская национальная выставка, некоммерческая организация, существующая с 1907 года. Ежегодно организует 15-дневную летнюю ярмарку и 10-дневную зимнюю в Ванкувере, Канада.

40

Ларсон Э. Дьявол в Белом городе. История серийного маньяка Холмса / пер. с англ. Ю. И. Вейсберга. — М.: ГрандМастер, 2018.

41

Отсылка к вселенной комиксов Marvel. Паучье чутье — суперспособность Человека-паука, предупреждающая его о грядущей опасности.

42

Жамевю — состояние, противоположное дежавю, когда хорошо знакомое место или человек внезапно кажутся неизвестными или необычными, наблюдаемыми впервые.

43

Организация, помогающая жертвам сексуального насилия.

44

Мэрион Хью «Шуг» Найт-младший — основатель, соучредитель и бывший генеральный директор Death Row Records, который, как считается, был вовлечен в убийство Тупака Шакура, но его вина не была доказана.

45

Джеймисон К. Беспокойный ум: Моя победа над биполярным расстройством: пер. с англ. — М.: Альпина Паблишер. 2022.

46

Здесь и выше пер. с англ. М. Фаворской.

47

Дарт Сидиус, он же Шив Палпатин — ситх, сенатор и Верховный канцлер Галактической Республики, позднее Император Галактики. Отрицательный герой, представляющий Темную сторону в «Звездных войнах».

48

Открыт после реконструкции в декабре 2021 года.

49

Компьютерная экшен-игра.

50

Автор, судя по всему, цитирует писателя и оратора Тимоти Ферриса.

51

Соломон Э. Демон полуденный. Анатомия депрессии / пер. с англ. А. Дормана. — М.: Добрая книга, 2004.

52

Бразертон Р. Недоверчивые умы: Чем нас привлекают теории заговоров / пер. с англ. М. Багоцкой, П. Купцова. — М.: Альпина нон-фикшн, 2017.

53

Кодовое название секретной программы ЦРУ, имевшей целью поиск и изучение средств манипулирования сознанием. Программа была запущена в 1953 году и просуществовала как минимум до конца 1960-х; однако, возможно, к наработкам программы прибегали и позже.

54

Паноптикон — разработанный английским философом Иеремией Бентамом проект строго контролируемого режимного учреждения, «идеальной тюрьмы», управлять которой гипотетически может один надзиратель.

55

Сайт, специализирующийся на публикации рассекреченных правительственных документов.

Content

Джейк Андерсон
ИСЧЕЗНУВШАЯ В ПОЛНОЧЬ

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

ЧАСТЬ 1 СТРАШНАЯ НАХОДКА

ГЛАВА 1 ИСЧЕЗНОВЕНИЕ

ГЛАВА 2 НАХОДКА

ГЛАВА 3 РАССЛЕДОВАНИЕ НАЧИНАЕТСЯ

ГЛАВА 4 СЛЕДСТВИЕ ВЕДЕТ ИНТЕРНЕТ

ГЛАВА 5 ТУРНЕ ПО ЗАПАДНОМУ ПОБЕРЕЖЬЮ

ГЛАВА 6 ГОРОД ДЕМОНОВ

ГЛАВА 7 ВНИЗ ПО КРОЛИЧЬЕЙ НОРЕ: ПРОДОЛЖАЕМ ПОГРУЖЕНИЕ

ГЛАВА 8 «ОТЕЛЬ САМОУБИЙЦ»

ГЛАВА 9 ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ ЭТАЖ

ГЛАВА 10 ВСКРЫТИЕ

ЧАСТЬ 2 СЕРОТОНИН И СИНХРОНИЧНОСТЬ

ГЛАВА 11 ИСКУССТВО ПРОВАЛА

ГЛАВА 12 ДЭВИД И ИННА ЛЭМ ПРОТИВ ОТЕЛЯ CECIL

ГЛАВА 13 ДРУЗЬЯ И ВРАГИ БРИТВЫ ОККАМА

ГЛАВА 14 ПОЕЗД ПРИБЫВАЕТ

ГЛАВА 15 МИР, В КОТОРОМ СУЩЕСТВУЕТ ЗЛО

ГЛАВА 16 ЗЛОВЕЩИЕ СОВПАДЕНИЯ

ГЛАВА 17 ПОСЛЕДНИЙ КНИЖНЫЙ МАГАЗИН

ГЛАВА 18 ВОЗВРАЩЕНИЕ В CECIL

ЧАСТЬ 3 СОКРЫТИЕ ПРАВДЫ

ГЛАВА 19 И СНОВА О ПРИЧИНЕ СМЕРТИ

ГЛАВА 20 ТЕ, КТО ОХОТИТСЯ НА ЧУДОВИЩ

ГЛАВА 21 ЗА КУЛИСАМИ

ГЛАВА 22 НЕДОСТАЮЩЕЕ ЗВЕНО И БОМБА

ГЛАВА 23 ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ЭЛИЗОЙ ЛЭМ?

БЛАГОДАРНОСТИ

Примечания