Жанин Вильк

Лилит Паркер и Остров теней

Седрику

За твоё терпение, твою фантазию и сердце рыцаря.

И для того, чтобы сгладить шрамы судьбы

© Полещук О.Б., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Когда-то смертные называли нас бесполезными порождениями зла, ныне у них даже воспоминания о нас поблекли. Лишь иногда, в какой-нибудь мрачный час, о нашем существовании вспоминает древняя часть их души, которую они называют страхом. Однако в старину смертные чувствовали своё превосходство над нами, хотя их злоба в своём лицемерии, пожалуй, превосходила нашу. Ведь мы, дети тьмы, не отрицаем нашей истинной сущности. Мы следуем – прямо и честно – нашему предназначению.

Секретный фрагмент из «Гримуара нежити», переиздание 2010 года

Поезд давно оставил позади серые пригороды Лондона и под неустанный перестук колёс двигался дальше на север, с рёвом, словно голодный зверь, прогрызая себе дорогу в пространстве. Тёмные тучи поглотили дневной свет, а злой ветер хлестал плетьми дождя то слева, то справа, будто намеревался этими ледяными порывами затопить любой закуток.

Лилит, озябнув, плотнее запахнула куртку.

– Похолодало, да? – спросила пожилая дама, ехавшая с Лилит в одном купе.

Говорила дама старческим надтреснутым голосом. Ей уже явно перевалило за семьдесят, но глаза на морщинистом лице сияли мягким светом.

Она с ужасом смотрела в окно.

– Такое ощущение, что Господь решил потопить весь мир!

– Да, жуткая погода! – кивнула Лилит.

Дама взглянула на неё с интересом.

– Ты путешествуешь одна?

– Папа проводил меня на вокзал в Лондоне. Я еду к тёте в Бонсдейл.

К сожалению, это было правдой лишь отчасти. Лилит, не сдержавшись, тяжело вздохнула. Вообще-то отец в страшной спешке высадил её у вокзала, потому что должен был ещё много чего подготовить перед заграничной поездкой. Йозеф Паркер был видным археологом и историком. Несколько дней назад он удивительным образом получил разрешение на содействие в реставрации храмового комплекса в Пагане. Уже несколько лет Йозеф Паркер просил предоставить ему эту возможность по поручению института археологии, но бирманский военный режим не был заинтересован в том, чтобы позволять иностранным учёным повсюду совать свой нос в их стране, и не допускал к работе ни одну команду археологов. Дело казалось безнадёжным. Тем больше поражало, что его вдруг пригласили туда в качестве эксперта и консультанта. Отцу Лилит придётся провести за границей несколько месяцев, а может, и несколько лет. Вот-вот осуществится его самая заветная мечта. Неразрешённой оставалась лишь одна проблема: его дочь Лилит. Что будет с ней? Кто о ней позаботится? Кроме отца и тёти Милдред, родственников у Лилит не было.

Она умоляла позволить ей пожить в Лондоне у лучшей подруги Теи, но отец, обычно ни в чём ей не отказывающий, на этот раз остался непреклонен. Ситуация была для него более чем ясна: или поселить Лилит у единственной родственницы, или отказаться от поездки в Бирму. Он утешал Лилит, что для начала она найдёт приют у тёти, а там со временем, глядишь, получится подыскать подходящий интернат.

А ведь Лилит не видела тётю ни разу в жизни. Вроде бы они с отцом из-за чего-то поссорились, что казалось Лилит очень необычным. Отец, конечно, типичный рассеянный ученый, и порой ему не хватает чуткости, но человек он добрый. Поэтому Лилит поразил холод в его голосе, когда несколько дней назад он созванивался с тётей Милдред, чтобы обсудить приезд дочери. Почему отец так недружелюбен с собственной сестрой? Лилит находила только одно логическое объяснение: должно быть, тётя крайне несимпатичная личность. А теперь Лилит ещё и жить у неё! Она поникла ещё больше.

– Надеюсь, тебе уже недолго осталось ехать до этого… как там оно называется? Бонсдейла? – Дама озабоченно разглядывала Лилит. – В твоём возрасте не следовало бы путешествовать одной. Тебе ведь, вероятно, всего…

– Тринадцать, – помогла ей Лилит. – Вообще-то ещё двенадцать, но день рождения у меня через пару недель.

– В твоём возрасте мне тоже хотелось поскорее вырасти. – Пожилая дама рассмеялась. – А теперь я иногда действительно забываю, сколько мне лет, и приходится высчитывать заново.

Поезд замедлил ход. Дама, казалось, обрадовалась.

– Ах, наконец-то Ларкхолл! Мне выходить.

Она тяжело поднялась и потянулась было снять с багажной полки свой чемодан, но тут поезд несколько раз резко дёрнулся. Пожилая дама, чуть не потеряв равновесие, испуганно вскрикнула. Лилит вовремя успела удержать её, схватив за руку.

– Что за путешествие! – побледнев, простонала дама. – Словно бы тебя преследует несчастье, – она с облегчением потрепала Лилит по руке. – Если бы не ты, я бы сейчас упала!

– Ничего! Подождите, я вам помогу.

Лилит, довольно высокая для своего возраста, сняла с полки маленький чемодан. Дама приняла его с благодарностью.

– Удачно тебе доехать, – пожелала она Лилит на прощание.

– Спасибо! – Лилит нравилось путешествовать в одиночку, но всё же она чувствовала, что удача ей ещё пригодится.

Пожилая дама вышла, и теперь Лилит сидела в купе одна. Похоже, во всём поезде почти не осталось пассажиров. Видимо, место, в которое ехала Лилит, других людей не особенно привлекало.

Лилит забеспокоилась. Внезапно у неё появилось неприятное ощущение, будто за ней наблюдают. По коже пробежал холодок. Выглянув в окно, она окинула взглядом оживлённый перрон, но не обнаружила в толпе никого, кто бы на неё смотрел. Казалось, никто её не замечал.

Однако нервный озноб ощущался всё сильнее. Она трепетала каждой жилкой.

Лилит встала и опустила окно купе. На неё обрушился гомон людских голосов, смешанный с монотонными объявлениями из динамиков на вокзале и басами, глухо рокочущими из бумбоксов некоторых подростков. Лилит тревожно и возбуждённо смотрела на людей внизу: одни суетливо бегали взад-вперёд, словно бы в невидимом лабиринте, а другие в ожидании стояли на платформе, скучающе глядя перед собой.

Лилит уже решила, что всё ей просто померещилось, и тут увидела чёрные глаза. Она испуганно затаила дыхание.

На крыше будки кондукторов сидела ворона, уставившись на Лилит колючим взглядом. Никаких сомнений: взгляд вороны был направлен только на неё, следил за каждым её движением. По телу Лилит побежали мурашки. Что-то подсказывало ей, что это не обычная ворона. Лилит никогда не понимала, почему, по суеверным представлениям, этих птиц несправедливо считают провозвестниками несчастья, якобы предвещающими войны и смерть. Напротив, её всегда восхищали их чёрное блестящее оперение и почти человеческие повадки. Но только не этой. В глазах у неё читалась злоба, какой Лилит ещё не видела ни у одного живого существа. Взгляд вороны пронзал её насквозь. Лилит будто льдом сковало.

Она вздрогнула. С громким стуком закрылись двери вагона. Мгновение спустя ворона каркнула и, расправив крылья, прыгнула на край крыши прямо в направлении Лилит. Девочка так быстро отпрянула от окна, словно обожглась об него, и тут же осознала свою ошибку: теперь ворона могла попасть в купе через окно. Лилит даже показалось, что она разглядела в глазах птицы радостный блеск.

Поезд мучительно медленно тронулся. В ту же секунду ворона быстрым взмахом крыльев поднялась в воздух и рванулась вперёд. Выйдя из оцепенения, Лилит, спотыкаясь, бросилась к окну.

– Вот чёрт! – вырвалось у неё. Она давила изо всех сил, но окно не поддавалось. Его заклинило.

Ворона каркнула снова, и теперь это прозвучало злорадным смешком. Лилит нажимала на оба рычага из последних сил. Сердце колотилось в груди. Наконец раздался металлический скрежет, окно скользнуло вверх и защёлкнулось. Ворона, оказавшись почти у цели, в ярости захлопнула клюв и развернулась у закрытого окна. Она исчезла из виду, а Лилит, задыхаясь, упала на сиденье.

Вокзал остался позади, и за окном поезда вновь замелькал большой мир.

Какая странная встреча! Неужели ворона действительно собиралась влететь к ней в купе? Лилит покачала головой, словно отгоняя дурной сон. Чепуха! Вероятно, всё это ей просто померещилось. Очевидно, ворона пряталась от непогоды под крышей вокзала и искала что-нибудь съестное, а купе Лилит почему-то показалось голодной птице подходящим для охоты местом.

Подумав об этом, Лилит вспомнила, что ничего не ела с самого завтрака. Притянув на колени рюкзак, она осмотрела контейнеры с провизией на дорогу, которые ещё утром со слезами на глазах ей вручила их экономка Клара. Морковный салат с молодыми побегами сои и чёрный хлеб с колбасой из тофу. Лилит поморщилась. Фу, гадость! Хорошо, что на деньги, тайком подсунутые отцом, она запаслась на вокзале несколько менее полезным для здоровья провиантом. Из-под пакетика с чипсами и плитки шоколада Лилит извлекла банку газировки. Клара всегда запрещала ей покупать такие напитки из-за того, что в них много кофеина и сахара. Девочка хитро улыбнулась. Одно из преимуществ путешествий без взрослых: ты можешь делать или не делать что угодно. В радостном порыве она купила целых три банки этого напитка. Если до прибытия в Бонсдейл она выпьет все, то, вероятно, от переизбытка энергии её тёмные волосы встанут дыбом.

Сделав глоток, Лилит грустно вздохнула. Несмотря на колбасу из тофу, она будет скучать по Кларе. Для Лилит она была подругой, да что там, за все те годы, что Клара проработала у Паркеров, она стала ей уже почти что матерью.

Рука Лилит словно сама собой потянулась к амулету, который висел у неё на шее под курткой. Амулет – это всё, что досталось ей от матери. Больше ничего, ни одной фотографии, и говорить об этом с дочерью отец категорически отказывался. Лилит знала только то, что мама умерла вскоре после её рождения и что они, видимо, очень похожи. Потому что чёрные как смоль волосы, светлую, почти белоснежную кожу и большие голубые глаза Лилит унаследовала явно не от отца. Должно быть, глядя на Лилит, он каждый раз вспоминал её мать. Неужели спустя столько лет он по-прежнему так сильно тоскует, что ему невыносимо даже говорить о ней? Лилит давно перестала заводить с ним такие разговоры. Она потеребила амулет и тут же почувствовала угрызения совести.

Она его украла.

Ещё малышкой она знала, что к папиным застеклённым шкафам с бесценными коллекционными предметами подходить нельзя, а встроенный в стену сейф в его рабочем кабинете, где он хранит самые дорогие сокровища, – это абсолютное табу. Она всегда соблюдала это правило, кроме того единственного раза.

Это случилось в день, когда отцу позвонили и сообщили, что он сможет работать консультантом археологов в Бирме. Вероятно, по этой причине он забыл запереть сейф. Лилит в поисках отца вошла в кабинет и тут же заметила, что сейф открыт. Она, словно в тумане, подошла к нему и вынула чёрную шкатулку, в которой лежал амулет матери. Прежде она видела его всего один раз. Тогда она так настойчиво упрашивала отца рассказать ей хоть что-нибудь о маме Кэти, что он в конце концов со вздохом поднялся и достал из сейфа шкатулку. Лилит потрясённо затаила дыхание. Таких украшений она ещё никогда не видела. По форме оно напоминало головку скипетра с пятью расходящимися лучами, внутри которой, словно поддерживаемый невидимой силой, в воздухе парил кусочек янтаря. Золотые лучи скипетра были обвиты серебряной нитью, а всё пространство между ними украшали диковинные знаки. Лилит, дочь археолога, тут же их узнала: это были руны. Форма украшения и его изящные линии не казались старомодными, металл сверкал на свету, и всё же возникало ощущение, что амулет очень древний. Но больше всего Лилит восхитил чистый и абсолютно круглый кусочек янтаря, превращающий все лучи света в золотистое мерцание. Казалось, в центре камешка что-то есть, возможно, какое-то насекомое, но слишком маленькое, чтобы его разглядеть. А ещё Лилит даже при внимательном рассмотрении не удалось выяснить, что удерживает камешек внутри головки скипетра. Украшение было необыкновенным.

Но вот что странно: она заметила, что отец старался ни в коем случае не дотрагиваться до амулета. Когда она спросила разрешения достать амулет из шкатулки, он лишь молча кивнул и напряжённо наблюдал за ней. Лилит осторожно надела его на шею и на мгновение ощутила, что её от макушки до кончиков пальцев на ногах пронзило согревающим лучом энергии. Но, вероятно, она просто переволновалась. Ещё ни разу в жизни она не чувствовала себя так близко к матери, как сейчас. Отдавая амулет отцу, она изо всех сил старалась не заплакать. Йозеф Паркер же казался потрясённым, даже почти шокированным.

Несколько недель спустя Лилит вновь попросила отца позволить ей взглянуть на амулет, но он больше не соглашался доставать его из сейфа.

И вот, оказавшись в тот день в отцовском кабинете в одиночестве перед открытым сейфом, Лилит не устояла. Она откинула крышку шкатулки, и от красоты амулета у неё вновь перехватило дыхание. Интересно, по каким поводам её мама надевала эту цепочку? Украшение слишком бросалось в глаза. Вероятно, с ним она всегда была в центре внимания.

Внезапно у Лилит родилась идея. Если уж отец отказывается рассказывать ей о маме, то, может быть, это сделает амулет. Лилит в задумчивости закусила губу. Но не злоупотребит ли она доверием отца? Девочка дрожащими пальцами погладила украшение, испытав, как и в прошлый раз, ощущение глубокого покоя и безопасности. Словно издалека, она услышала, как щёлкнул замок входной двери. Лилит вздрогнула: вернулся отец, и нужно решаться.

Когда несколько секунд спустя Йозеф Паркер вошёл в кабинет, Лилит там уже не было и шкатулка снова лежала в сейфе. Только пустая.

Дверь купе открыл проводник, вырвав Лилит из её размышлений. Она испуганно подскочила, и красная газировка выплеснулась из банки на куртку и белую футболку. Через секунду та выглядела так, будто пропиталась кровью. Первое впечатление о племяннице у тёти Милдред сложится явно благоприятное!

– Ах ты ж, чёртово… – Лилит удалось вовремя остановиться. Из-за грубых слов у неё довольно часто возникали неприятности с отцом и учителями. Клара всегда считала, что даже матёрые грузчики в порту покраснели бы от стыда, если бы Лилит при них по-настоящему вошла в раж.

– Ну-ну, юная леди, – усмехнулся проводник. – Если бы я ещё не проверял твой билет и не знал наверняка, что он у тебя есть, я точно посчитал бы тебя «зайцем». Так виновато вздрагивают только те, у кого совесть не чиста.

Лилит почувствовала, что краснеет. Проводник и не догадывался, насколько прав.

– Ты ведь говорила, что едешь в Бонсдейл на острове Святого Нефелиуса? – осведомился он.

Лилит кивнула.

– Через два вагона от тебя едут мальчик с мамой, им туда же. Я рассказал им, что ты путешествуешь одна. Они будут рады, если ты к ним присоединишься, – проводник ободряюще кивнул. – В Грейноке вам придётся поторопиться, чтобы успеть на последний паром. Времени может оказаться в обрез, потому что мы опаздываем.

– Сейчас поищу их, – пообещала Лилит. – Большое спасибо!

– Ты не промахнёшься. В поезде почти никого. – Проводник, в знак почтения дотронувшись до фуражки, повернулся, чтобы выйти. И тут его взгляд задержался на амулете Лилит, который она от неожиданности забыла убрать под футболку. В его глазах вспыхнуло что-то тёмное.

– Красивая у тебя цепочка, – сказал он странно севшим голосом. Как загипнотизированный, он не мог оторвать взгляд от украшения на шее Лилит. Протянув руку, он медленно двинулся к ней.

– Э-э-э… спасибо. – Лилит поспешно спрятала амулет.

Проводник быстро протёр глаза и вышел из купе. Лилит изумлённо смотрела ему вслед. Он не первый, кто так странно отреагировал на амулет. На следующий день после того, как Лилит взяла его из отцовского сейфа, она нанесла визит в маленький ювелирный магазин Якоба де Фриса на берегу Темзы. Вообще-то она надеялась получить у опытного ювелира какую-то информацию о происхождении амулета. Однако их разговор принял очень неприятный оборот. Даже при воспоминании об этом её по-прежнему охватывал леденящий ужас.

Чемодан на колёсиках с грохотом катился по улице, а рюкзак прыгал вниз-вверх по спине. У Лилит закололо в боку, и ей больших усилий стоило не обращать внимания на эти колики под рёбрами.

Грейнок даже при мягком свете вечерних сумерек выглядел недружелюбным, словно вымершим рабочим городком. По улицам, отражаясь от стен неухоженных домов, неестественно гулким эхом разносился только звук шагов троих путешественников. По крайней мере, дождь прекратился. Зато шквальными порывами налетал ледяной ветер, снова и снова спутывая Лилит волосы.

– Почти дошли! Порт там, впереди! – крикнула через плечо Элеонора О‘Коннер. – Быстрее, дети, быстрее!

Длинное, до пят, пальто развевалось у неё за спиной чёрным шлейфом, вынуждая её сына Мэта идти чуть поодаль. Он был всего на несколько месяцев старше Лилит, и они, как выяснилось, будут учиться в Бонсдейле в одном классе.

Лилит без проблем нашла их в поезде, и они даже успели подружиться. Хрупкая, но, несмотря на это, казавшаяся очень энергичной Элеонора О‘Коннер была писательницей и специализировалась на романах в жанре хоррор. У неё были коротко подстриженные тёмные волосы, и одета она была во всё чёрное. К радости сочинительницы, Лилит даже читала одну из её книг. Элеонора собиралась уединиться в Бонсдейле, чтобы продолжить творить, и сыну, хотел он того или не хотел, пришлось поехать с ней. А он точно не хотел. Мальчишка с тёмно-карими глазами и взъерошенными волосами был, как и Лилит, совсем не в восторге от необходимости оставить школу и друзей для того, чтобы переехать в какой-то островной городишко на краю света.

– А почему нельзя было взять такси? – задыхаясь, причитал Мэтью.

– Ну, вероятно, потому, что его там не было, – раздражённо откликнулась его мать.

В присутствии Мэта Лилит ни за что бы не призналась, но и она сейчас всё отдала бы за такси. Она чувствовала, что, несмотря на холод, по спине стекают капли пота, а правая рука, которой она тянула чемодан, всё больше наливается свинцом. Если ещё в Лондоне она думала, что чемодан слишком маленький и она сможет взять с собой лишь малую часть вещей, то теперь ей казалось, что она тащит за собой тачку с кирпичами.

Они пронеслись мимо ожидающего пассажиров туристического автобуса, рядом с которым Лилит едва не задохнулась в сизом облаке выхлопных газов, и свернули в порт. Он оказался таким крошечным, что разглядеть паром не составляло труда. Среди спортивных шлюпок и рыболовных катеров в воде беспокойно качалось только одно чуть большего размера судно, скорее похожее на экскурсионный кораблик, чем на паром. Здесь, прямо у моря, порывы ветра были ещё мощнее, вновь и вновь отбрасывая путников назад, словно чьи-то большие невидимые руки. Отдельные волны уже захлёстывали причал, сантиметр за сантиметром жадно продвигаясь к порту. Внутри у Лилит всё судорожно сжалось. Она любила море, но только издалека. При виде этой тёмной воды ей стало не по себе, а от мысли, что нужно выйти в шторм на этом крошечном кораблике, её и вовсе замутило. Лилит даже плавать толком не умела.

– Паром ещё не ушёл! – возликовала Элеонора. – Вечером мы уже будем в Бонсдейле!

– Ура, – без всякой радости в голосе откликнулся Мэт.

Как раз в эту минуту паром покидали последние пассажиры. Элеонора с Мэтом и Лилит стояли у трапа, приходя в себя после безумной пробежки, а на берег, громко и оживлённо болтая, спускалась группа китайских туристов. Один из них, споткнувшись, больно толкнул Лилит. У него, как и у всех остальных, на шее болталось ожерелье из маленьких пластмассовых тыквочек, а на голове красовалась картонная корона с нарисованными окровавленными костями. Вместо того чтобы извиниться, он с затуманенным взглядом широко улыбнулся Лилит.

– Счастливого Хэллоуина! – с сильным акцентом провопил он.

– Счастливого Хэллоуина? – удивлённо переспросила Лилит, но турист уже ушёл со своей группой к автобусу.

Для таких пожеланий было ещё слишком рано, на календаре только начало октября. Хэллоуина Лилит каждый год, как в первый раз, ждала с волнением, потому что родилась в этот особенный вечер незадолго до полуночи, а в этом году будет праздновать свой тринадцатый день рождения.

– Лилит, ты идёшь? – крикнул Мэт, вырвав её из размышлений. Только сейчас она заметила, что Мэт с мамой ушли вперёд и уже стояли на борту рядом с нетерпеливым капитаном с окладистой бородой. – Из-за шторма они хотят отплыть как можно скорее.

Лилит стремительно поднялась по шатким сходням, и несколько минут спустя они втроём сидели в пустом салоне для пассажиров. Помещение с накрепко привинченными к серому полу металлическими стульями и столами выглядело аскетичным и унылым. Стоящие в нише автоматы с разными напитками, чаем и сладостями не слишком скрашивали общее впечатление.

– Возьму-ка я нам по чашечке хорошего чая, – провозгласила Элеонора. – Он явно пойдёт на пользу!

Лилит благодарно кивнула. Она пыталась рассмотреть что-нибудь за расцарапанным окном, но различала только вечернее небо и тёмные морские волны. Несмотря на шторм и размер парома, его поразительно мало качало.

– До острова далеко?

– Всего двадцать минут, – ответил Мэт. – Должно быть, скоро покажется.

– Эти китайские туристы какие-то странные, – с усмешкой вспомнила Лилит. – Один из них даже пожелал мне счастливого Хэллоуина!

Вместо того чтобы улыбнуться в ответ, Мэт уставился на неё во все глаза.

– Твой отец ничего не рассказывал тебе о Бонсдейле?

Лилит покачала головой. А должен был? Она думала, что Бонсдейл – самый обычный городок на острове. Что там могло быть такого необычного?

Но Мэта, судя по всему, ситуация очень забавляла. Прыснув, он расхохотался до слёз.

– Да у твоего отца железные нервы! – с трудом переводя дыхание от смеха, сообщил он. – О господи, жду не дождусь увидеть твоё выражение лица, когда мы пристанем к берегу.

Лилит недовольно поджала губы. Изначально Мэт показался ей довольно славным, но ей было не очень приятно, что теперь он потешается над ней.

– Выкладывай давай! Что там с Бонсдейлом? – нетерпеливо потребовала она.

– Я ничего тебе не скажу. У меня рот на замке, – глаза Мэта радостно вспыхнули. – Будет тебе сюрприз.

И всё же, заметив злой взгляд Лилит, он примирительно добавил:

– Ну ладно, маленькую подсказку я дам: мать решила перебраться в Бонсдейл, потому что там вдохновляющая атмосфера для её ужастиков.

Лилит не поняла ни слова.

– Вдохновляющая атмосфера? – повторила Элеонора О‘Коннер. Она вернулась к ним с тремя бумажными стаканчиками в руках. – Ты рассказываешь Лилит о замке с привидениями?

Лилит и Мэт с благодарностью взяли у неё тёплое питьё.

– Вообще-то мы с Мэтом хотели поселиться в одном шотландском замке с привидениями, – рассказала Элеонора. – Это было бы чудесно! Бесчисленное множество тайных ходов, склеп и застенок в подземелье, где прежде людей пытали до смерти, – она грустно вздохнула. – Идеальные были бы для меня условия. Я вам так скажу: если моя новая книга окажется неудачной, это будет исключительно на совести моего агента. Если бы он добивался для меня договоров повыгоднее, я спокойно могла бы позволить себе этот замок, – продолжала тараторить она. Лилит ещё в поезде заметила, что о работе Элеонора могла говорить без остановки. Так, она долго и подробно объясняла Лилит, как важна для творческого человека подходящая рабочая обстановка. Сидя рядом с матерью, Мэт закатывал глаза и беспомощно пожимал плечами.

– …но Бонсдейл всё-таки очень хорошая альтернатива, – резюмировала в конце концов Элеонора. – Хотя пришлось действительно побороться, пока мы наконец получили разрешение там поселиться.

– Это ещё почему? – уточнила Лилит.

– Ну, жители Бонсдейла, похоже, не жалуют чужаков, – пояснил Мэт.

– Они не желали, чтобы мы поселились в деревне! – возмутилась Элеонора. – От туристов, которые приезжают к ним праздновать Хэллоуин, они берут деньги с радостью, а мои для них, видимо, недостаточно хороши.

Элеонора, глубоко задумавшись, теребила серёжку в ухе, единственное своё украшение – оправленный в серебро зуб вампира. Ещё в поезде она рассказала Лилит, как выторговала его у какого-то румынского лоточника и даже получила сертификат, подтверждающий подлинность зуба. Лилит еле сдержала улыбку. Вампирский зуб Элеоноры был подозрительно похож на клык маленькой дикой кошки.

– Мамочка до тех пор трепала им нервы, пока они наконец не продали ей пустующий дом на краю города, – хитро улыбнулся Мэт. – Если ей в голову что-то взбредёт, она не отстанет.

Похоже, жители Бонсдейла – большие симпатяги. Лилит уже собиралась спросить, что это за история с Хэллоуином и туристами, как вдруг краем глаза увидела какую-то тень, от вида которой её пробрал озноб.

– Это… это остров Святого Нефелиуса?

Над морем мрачно возвышался чёрный остров. Не было видно ни маяка, ни приветливых огоньков, которые встречали бы путников во тьме. Только в самой высокой точке острова, на вершине скалы, из окутывающего остров колеблющегося тумана изувеченным пальцем торчала крепостная башня с зубцами.

Элеонора проследила за взглядом Лилит.

– Жуть, правда? Остров мрака. Гробовая тьма древней земли, которая под покровом ночи хранит тайны зла. Чувствуешь, Лилит? Чувствуешь, как она обращает на нас свой холодный взгляд? Она тянет свои окоченевшие пальцы к каждому, кто к ней приближается, страстно желая уничтожить всю радость и счастье в его сердце.

При этих словах Элеоноры у Лилит мороз по коже пробежал. Они прозвучали мрачным пророчеством. Лилит ощутила острое желание никогда не приезжать на этот остров. Больше всего на свете ей хотелось сейчас оказаться дома в Лондоне и улечься в свою уютную постель.

Увидев бледное лицо Лилит, Элеонора замерла как громом поражённая.

– Это было хорошо или нет? Этот пассаж о мраке и счастье непременно нужно записать. Где мой ноутбук?

Она поспешила к своему багажу.

– У мамы сроки поджимают, потому что близится день сдачи книги, – пояснил Мэт, посчитавший необходимым извиниться за мать.

– А сколько она уже написала?

– Ну, с этим пассажем теперь, вероятно, предложения четыре.

– Ой!

– Не беспокойся, она справится.

Взгляд, который Мэт бросил на старательно печатающую мать, был слишком хорошо знаком Лилит. В нём читалось сожаление, смешанное со стыдом и сочувствием, которые испытываешь только к горячо любимому человеку, живущему, кажется, в совершенно ином мире, нежели ты сам. Йозеф Паркер был по-своему не менее странным, чем мать Мэта. Например, он часто читал подругам Лилит длинные вдохновенные лекции по истории Англии, совершенно не замечая, что девочки предпочли бы остаться одни, чтобы поговорить о таких действительно важных вещах, как школа, мальчишки и мода. Лилит точно так же посмотрела на отца, когда две недели назад он ворвался к ней в комнату, взволнованно крича, что она опаздывает к зубному. Она была записана на предыдущий день и сама ездила в клинику на автобусе.

– Я понимаю всю эту историю с твоей… – начала она объяснять Мэту, когда паром сотрясся от громкого удара, внезапно круто накренился и вновь выпрямился с металлическим скрежетом. Прозвучало это пугающе по-человечески, как стон раненого.

– Что это было? – задохнулась Лилит. – Мы что, напоролись на риф?

Мэт тоже побледнел, однако сумел её успокоить:

– Мы уже испытали это в нашу прошлую поездку на остров. Капитан говорит, что прямо перед островом есть отмели и водовороты, которые слегка встряхивают паром. Он уверяет, что это абсолютно нормально.

Для Лилит это звучало вовсе не нормально. Паром вновь качнуло в сторону, на этот раз с такой силой, что весь кораблик содрогнулся.

– Ка… кажется, меня тошнит! – пролепетала Лилит.

Она никогда не слышала о том, что отмели и водовороты в состоянии наносить кораблю такие удары.

Она испуганно вцепилась в край стола, а Элеонора протянула ей гигиенический пакет.

Однако Мэт, судя по всему, оказался прав. Всего несколько секунд спустя паром уверенно пришвартовался в порту.

– Приехали! – торжественно провозгласила Элеонора.

Лилит вздохнула с облегчением. Ей не верилось, что она добралась до Бонсдейла живой и невредимой. Это странное путешествие наконец закончилось, и она познакомится с местом, которому с этой минуты суждено было стать ей домом. Но когда Лилит ступила на сходни и впервые окинула взглядом Бонсдейл, ей нестерпимо захотелось тут же повернуть обратно.

Глава 2

Согласно Великому Соглашению ЧЕТЫРЁХ, никто не имеет права открываться смертным, так как они не умеют молчать. Даже если случится такое, что они будут держать язык за зубами, предательство всё равно как-то проявится в их мимике, жестах или в дрожи пальцев.

Секретный фрагмент из «Гримуара нежити», переиздание 2010 года

Вокруг не было ни души, когда Лилит вслед за Мэтом и его матерью подошла к трапу. Бесследно исчез даже экипаж парома, так, словно они прибыли в Бонсдейл на корабле-призраке.

Набережную скупо освещал раскачивающийся на столбе фонарь. Туман, который они наблюдали ещё с парома, стоял здесь плотной белой стеной. За пять шагов ничего было не разглядеть, и не слышалось никаких звуков, кроме плеска волн. Всё словно бы вы-мерло.

«Великолепно, – со вздохом подумала Лилит. – Похоже, Бонсдейл такая скучная, мёртвая дыра, что с наступлением темноты на улицу никто не выходит».

Но где же тётя? Вообще-то она собиралась встретить Лилит прямо у парома. «А если она не пришла?» – терзалась сомнениями девочка. Может быть, тётя Милдред такая же рассеянная и ненадёжная, как её брат, и в результате напрочь забыла, что сегодня приезжает племянница? У Лилит даже её адреса нет.

Внезапно раздался звук тяжёлых шагов по деревянным доскам причала, они слышались всё ближе к парому. Лилит померещилось и какое-то движение в тумане. Неужели к кораблику кто-то идёт? И правда!

Внизу к трапу подступил кто-то высокий. Но не человек. Лилит задохнулась: это… это был монстр! Зелёный монстр со злыми красными, как раскалённые угли, глазами. Тело и лысая голова покрыты волокнистыми водорослями, наростами и бородавками. С рук и ног сползала тошнотворная студенистая зеленоватая масса.

Лилит крепко вцепилась в руку Мэта.

– Ты его тоже видишь?

В сильном потрясении она даже не заметила, что Мэт хихикает.

Водяной прошёл дальше. Лилит нахмурилась. Что-то смущало её. Монстры вообще-то так не ходят. У него была пружинистая походка и, если присмотреться, слишком узкие для монстра плечи. Он вновь остановился, подбоченясь.

– Эй, Синтия! – крикнул он абсолютно человеческим голосом. – Выключи уже генератор тумана. Я чуть было не плюхнулся в воду. Можно подумать, я недостаточно проторчал в деревенском пруду.

– Ладно, – ответил из тумана хриплый женский голос.

Лилит, ничего не понимая, обернулась к Мэту, и тот с широкой улыбкой сделал приглашающий жест рукой.

– Добро пожаловать в Бонсдейл, город вечного Хэллоуина!

Лилит недоверчиво уставилась на него.

– Они празднуют Хэллоуин каждый день?

– Некоторые жители хоть и живут рыбной ловлей, но это, к сожалению, не очень прибыльное занятие, – объяснила Элеонора. – А так в Бонсдейле есть только очень старое обширное кладбище и несколько древнейших в Великобритании дольменов. Очень интересно, тебе непременно стоит как-нибудь взглянуть! Чтобы завлечь туристов, местечко преобразилось в деревню ужасов.

Теперь Лилит постепенно начала кое-что понимать. Зловещий намёк Мэта на пароме и странный облик китайских туристов наконец-то обретали какой-то смысл.

Вот только как отец мог забыть сообщить ей такую важную информацию?

Ну это, наверное, логично, ведь на его сообщение о том, что ей нужно переехать к тёте Милдред, она отреагировала не то чтобы положительно. Очевидно, отец опасался, что, расскажи он Лилит об атмосфере в Бонсдейле, она откажется собирать чемоданы.

Шум мотора, на который Лилит до сих пор не обращала внимания, затих, и через несколько секунд густой туман рассеялся, но полностью не исчез.

С каждым испаряющимся клочком тумана приоткрывался очередной уголок Бонсдейла, словно городишко представал перед тремя чужаками с большой неохотой. Лилит увидела древние фахверковые дома с покосившимся крышами, клонящиеся к земле подобно глубоким старикам и отбрасывающие мрачные тени на грубый булыжник. Некоторые дома были с эркерами и резными деревянными фигурами, тянущими к людям злобные морды и острые когти.

– Как живописно! – с горькой иронией вырвалось у Лилит. Она нехотя последовала за Мэтом и Элеонорой вниз по трапу. Какое жуткое и нереальное место! И здесь она должна найти свой новый дом? Лилит не могла себе представить, что на этом клочке земли можно чувствовать себя как дома и в безопасности.

Она так глубоко погрузилась в свои мрачные мысли, что не заметила, как ролики чемодана застряли в щели трапа. Из-за внезапного сопротивления она потеряла устойчивость на влажной поверхности, поскользнулась, и до того, как успела что-нибудь сделать, ноги её, описав высокую дугу, взлетели вверх. Она грохнулась на трап, который от этого закачался и заскрипел. Тело молнией пронзила боль, и она сжала зубы, чтобы не вскрикнуть. Оправившись после первого испуга, Лилит осторожно ощупала себя и облегчённо вздохнула. Похоже, она опять легко отделалась. На долю секунды возникло искушение признать правоту пожилой дамы в купе с её роковым пророчеством: не преследуют ли её странным образом в этом путешествии всякие несчастья?

Лилит встала на ноги. Она надеялась, что Мэт не заметил её позорного циркового номера! Но тревога оказалась безосновательной. Подняв глаза, она поняла, что Мэт с матерью ушли далеко вперёд.

Лилит со вздохом отряхнула джинсы, увлажнившиеся на мокром трапе. Час от часу не легче! Перед её тётей сейчас предстанет племянница со всклокоченными штормовым ветром волосами, в футболке с красными пятнами и мокрых сзади джинсах. Одна надежда на то, что тётя Милдред не из тех, чьё мнение о человеке зависит от первого впечатления. Лилит двинулась дальше осторожно, чтобы снова не упасть, и испытала большое облегчение, добравшись до конца трапа невредимой.

Едва она обнаружила Элеонору и Мэта, которые подходили к тем двум местным жителям, как…

Может, ей просто померещилось?

Как только нога Лилит ступила на землю острова Святого Нефелиуса, девочка уловила нарастающую вибрацию во всём теле. А потом…

Бумм – бумм!

Лилит чуть не подпрыгнула от испуга. Она ощутила что-то похожее на землетрясение, пульсацию земли прямо у себя под ногами. Очень кратко и мимолётно, но слишком сильно, чтобы это отрицать. «Словно у острова бьётся сердце», – пронеслось у неё в голове, и хотя она понимала, как абсурдно это звучит, но именно так и казалось. Лилит взглянула на остальных, но, похоже, кроме неё, никто ничего не замечал. Она подождала немного, затаив дыхание. Земля у неё под ногами оставалась спокойной и неподвижной.

Она рассерженно покачала головой. Может, после падения она ещё еле стояла на ногах и ей это причудилось?

Лилит догнала Элеонору и Мэта. Водяной уже стянул маску, над зелёным туловищем появилось худое лицо, усеянное подростковыми прыщами. При ближайшем рассмотрении костюм монстра оказался тёмно-зелёным гидрокостюмом с закреплёнными на нём искусственными водорослями, резиноподобными наростами и пайетками. Юноша был таким высоким, что Лилит, чтобы взглянуть на него, пришлось запрокинуть голову.

– А что вам тут надо? – с недружелюбным видом спрашивал он в эту минуту Элеонору. – Вообще-то с последним паромом приезжают только местные.

Рядом с ним стояла наряженная ведьмой женщина в лохмотьях со свисающими прядями волосами, которая, наклонившись вперёд, опиралась на клюку. Она так резко кивнула, что её длинный нос крючком заходил вверх-вниз подобно топору.

– Спектакль для туристов окончен, а ночевать здесь негде, – проскрипела она.

Лилит и Мэт, как зачарованные, не могли оторвать взгляд от носа ведьмы. Он так плавно переходил в морщинистое лицо, что казался невероятно настоящим. До мельчайших нюансов нос гармонировал с лицом и по цвету. Или здесь поработал неимоверно талантливый гримёр, или – чего Лилит женщине искренне не желала – нос и правда был настоящим.

– Что уставились оба? – набросилась она на Лилит и Мэта. – Вам что, мой нос не нравится?

– Да нет же… нет, – промямлил Мэт. – Он такой… – Мэт запнулся.

– Впечатляющий, – помогла ему Лилит.

– Если и дальше будете нагличать, я наколдую вам носы вдвое больше, шалопаи несчастные! – прошипела она и, увидев испуганные лица Мэта и Лилит, разразилась жутким смехом. Тётка, похоже, полностью вжилась в свою хэллоуинскую роль.

– Послушайте, я же вам только что пыталась объяснить, что мы не туристы, – спокойно сказала Элеонора. – Мы…

– Они ко мне, – прервал её очень мелодичный женский голос. – По крайней мере, одна из них.

Из сгустка тумана выступила стройная девушка в джинсах и тёмно-красной дождевой накидке. Её доходившие до бёдер светлые волосы были заплетены на затылке в практичную косу. Твёрдый, прямой взгляд остановился на Лилит.

– Должно быть, ты моя племянница, – определила она. Было не ясно, радует её это обстоятельство или огорчает.

Лилит, напротив, пришлось взять себя в руки, чтобы не пялиться на тётю с открытым ртом. Отец не много рассказывал о своей семье, и всё же Лилит знала, что Милдред его старшая сестра и ей должно было быть за сорок. Стоящая перед ней женщина, выдающая себя за её тётю, выглядела лет на двадцать пять. На безупречной, свежей, как в юности, коже не обнаруживалось ни следа даже мельчайших морщинок. Эта женщина ни за что не могла быть её тётей! И всё же нельзя было отрицать её схожести с Йозефом Паркером. То, как Милдред решительным шагом подошла к Лилит, так же напомнило девочке отца, как и глаза бирюзового цвета.

Сделав глубокий вдох, Лилит изобразила вежливую, как ей казалось, улыбку.

– Очень рада с тобой познакомиться, тётя Милдред!

Они пожали друг другу руки, и по лицу тёти скользнула лёгкая улыбка.

– Пока не забыла: я должна передать тебе письмо от папы, – Лилит, сняв рюкзак, пошарила во внутреннем кармане. – Пришлось раз сто ему пообещать, что отдам его тебе сразу, как приеду.

Лилит наконец нашла письмо. Отец даже скрепил его восковой печатью. У него, правда, было пристрастие к таким старинным традициям, но Лилит не могла избавиться от ощущения, что этой печатью он хотел предотвратить преждевременное вскрытие письма.

Милдред взяла его с едва слышным вздохом. Она встала под одним из чугунных фонарей, но слабого света вряд ли хватало, чтобы в темноте и тумане разобрать мелкий почерк отца. К изумлению Лилит, тёте это удалось, похоже, без особых усилий. Как бы то ни было, содержание письма её, видимо, не слишком порадовало. С тревогой Лилит наблюдала, как тётя всё больше хмурит брови. Иногда она даже сердито хмыкала. Наконец она, небрежно сложив, нехотя сунула его в карман накидки.

– Давай! Идём! – прикрикнула она на Лилит.

Та недоумённо смотрела вслед тёте, тяжёлым шагом топающей к запряжённой одной лошадью открытой повозке, оставленной на обочине улицы.

Неужели отец написал, что Лилит безнадёжно ленива и что любимые занятия у неё – ковырять в носу и обкрадывать родственников?! Причём последнее, здесь Лилит не могла отрицать свою вину, даже соответствовало истине. Разузнать что-нибудь про амулет матери так и не удалось, но она не смогла заставить себя вернуть его в сейф. Да ей и возможности такой не подвернулось. Все дни перед своим отъездом отец проводил, забаррикадировавшись в кабинете, собирая важные данные, упорядочивая документы и упаковывая книги. Если он когда-то и покидал кабинет, Лилит каждый раз находила сейф запертым. Она убедила себя, что в других обстоятельствах обязательно тут же положила бы амулет на место. Вскоре отец уже будет на пути в Бирму, а она – у тёти, которая остаётся для неё загадкой. Лилит для утешения погладила амулет и последовала за Милдред.

– Мне поручено прихватить вас, – сообщила та Элеоноре и Мэту. – Ключ хозяин оставил в двери.

– Здесь так можно? – изумилась Элеонора. – Грабителей опасаться не нужно?

– Очевидно, никто, кроме нас, не стремится в ту уродливую развалюху, которую ты купила, – попытался разжечь ссору Мэт.

Они погрузили багаж на заднее сиденье старенькой деревянной повозки, влекомой усталой на вид лошадью. Тёте, видимо, бросилось в глаза удивление Лилит, и она объяснила, что машины в Бонсдейле запрещены. Единственным транспортным средством, разрешённым на острове, были повозки и велосипеды, хотя при туристах даже велосипеды на центральной улице не приветствовались. Жители хотели быть уверенными, что антураж полностью соответствует жанру хоррора.

Из-за чемоданов места на заднем сиденье повозки хватило только для Элеоноры и Мэта, и Лилит пришлось сесть рядом с тётей на узком облучке. Даже притом, что Милдред и при встрече в порту не проявила каких-то восторженных чувств, теперь, прочитав письмо Йозефа, она со всей очевидностью держалась с Лилит холодно.

Они в молчании сидели бок о бок, а повозка с грохотом катилась по центральной улице, которая, как удостоверяла обветшавшая табличка, называлась Дьявольской. Чугунные фонари стояли так далеко друг от друга, что тьма между ними сгущалась чёрной стеной, и без фонарика приезжие метались бы туда-сюда, так и не найдя нужного дома. От центральной улицы отходили бесчисленные переулки, такие же неосвещённые, отчего расположенные там дома оставались скрытыми для глаз.

Лишь кое-где кто-то мелькал во мраке. Так, один раз Лилит разглядела неясные очертания спешащего мимо какого-то хромого калеки, а в другой – тень заросшего волосами прямоходящего существа с когтистыми руками. Но точнее Лилит ничего увидеть не успела, поскольку их тут же поглотила тьма.

Они всё больше удалялись от порта, однако и здесь в переулках клубились клочья тумана, пробираясь то туда, то сюда, словно в поисках кого-то или чего-то.

– Здесь что, везде стоят генераторы тумана? – полюбопытствовала Лилит.

– Нет, только в порту, чтобы туристы сразу по прибытии перепугались до смерти, – Милдред кивнула в сторону полосы тумана. – Здесь туман настоящий. От Детской трясины.

– Детской трясины? – переспросила Элеонора.

– Её так называют, потому что там уже много столетий то и дело пропадают дети. Видимо, никогда не будет лишним повторить, что трясина не место для игр.

Лилит судорожно сглотнула. Чем больше она узнавала об этом городишке, тем сильнее ей хотелось тут же вернуться домой.

– Лилит, значит, нам непременно стоит как-нибудь взглянуть на эту Детскую трясину, да? – ироничным тоном предложил Мэт. – Похоже, это единственное увлекательное местечко на этом богом забытом острове!

– Или там существует какой-то тайный портал, возвращающий в цивилизацию, – сострила Лилит. – И поэтому ни один ребёнок оттуда не вернулся. – Оба они захихикали, в то время как Элеонора и тётя Милдред почти синхронно вздохнули и покачали головой.

Они, грохоча, проезжали мимо разных сувенирных лавок, магазина сладостей под названием «Сласти или страсти» и ресторана «Франкенштейн», у дверей которого рекламный щит уговаривал попробовать блюдо дня «Крысиный гуляш с костями фри».

Внезапно Лилит пробрал озноб от порыва ледяного ветра. Странно, ведь буря уже улеглась. Она застегнула молнию на куртке.

– Уууу! Свежее мя-я-ясо, – раздался в этот момент чей-то голос, такой зловещий, что у Лилит мурашки по спине побежали.

За их повозкой увязалась какая-то женщина в драном старинном подвенечном платье. Однако она не шла рядом с повозкой, а парила над ней! Всё у неё было белое – развевающееся платье, волосы, лицо, и только глаза дымчато-чёрные.

– Вкусное свежее мясо для моей изголодавшейся души! – ликовала белая дама, разражаясь злобным смехом.

Приблизившись к повозке, она протянула к Лилит похожие на когти пальцы.

Лилит пришлось собрать все силы, чтобы непроизвольно не отпрянуть от когтей призрака. Это не по-настоящему, напомнила она себе, это просто аттракцион для туристов! И всё же чем ближе к её лицу придвигались прозрачные когти, тем сильнее она кожей ощущала какой-то необычный холод.

Ещё несколько сантиметров…

Лилит вздрогнула. Тётя рядом с ней угрожающе шикнула.

В ту же секунду белая дама отстала от них. Лилит даже показалось, что она заметила на её лице разочарование. Призрак развернулся и растворился в пространстве.

Потрясённая Лилит посмотрела на тётю, но та, резко отвернувшись, так же шикнула теперь на лошадь.

– Ш-ш-ш, ш-ш-ш, ну, старик, вперёд! – пробормотала она. Лошадь невозмутимо трусила дальше.

– А как работает этот трюк с белой дамой? – прервал Мэт повисшую над ними странную тишину. Очевидно, белая дама показалась устрашающе реальной не только Лилит.

– Это киносъёмка. Отдельные эпизоды транслируются проекторами и динамиками, которые установлены на крышах по всей Дьявольской улице, – раздражённо объяснила Милдред. – Так и возникает впечатление, будто призрак летит по улице.

– А ледяной ветер? – уточнила Лилит.

– Ветродуи.

– Жаль. Когда знаешь, как всё работает, уже не страшно, – огорчённо сказала Элеонора. Наверное, в эту минуту она увидела, как, подобно белой женщине в небе, ускользает вдохновляющая её атмосфера.

Лилит же слова тёти Милдред почти не успокоили. Они давали всему логическое объяснение, но от этого спектакля Лилит было не по себе.

Повозка свернула на узкую улочку. По ночному небу ползли обрывки серых туч, а колёса повозки рассекали бледное отражение луны в лужах. Они уже высадили Мэта с мамой у их нового дома. При виде расположенного далеко за городком деревянного дома Лилит от всей души посочувствовала Мэту. При этом дом был отнюдь не развалюхой, как его презрительно окрестил Мэт. Элеонора отремонтировала его, и, свежеокрашенный в ярко-красный цвет, он выглядел нарядно. Но что-то в нём невольно отталкивало Лилит. Может, маленькие тёмные окна верхнего этажа, будто бы злобно глядящие на незваных гостей, или то, что дом окружала полоса мёртвой земли, словно к этому месту не хотят приближаться даже трава и сорняки. Но, возможно, дело было в комментарии Милдред, что дом построили на холме Палачей. Между прочим, эту информацию Элеонора сопроводила восторженным «Как чудесно!». Мэт, очень неохотно попрощавшись с Лилит и её тётей, с поникшими плечами поплёлся за мамой в их новый дом.

Пока они тряслись по улице, Лилит задавалась вопросом, намного ли лучшая участь выпадет ей самой. Большинство домов здесь прятались в тени древних деревьев или за неприветливыми стенами, словно хранили в себе какие-то мрачные тайны и хотели защитить их от посторонних глаз.

Они остановились в конце улицы у обветшавшей виллы в несколько этажей, справа от которой возвышалась каменная стена. Вероятно, когда-то этот великолепный дом так и манил зайти внутрь, а теперь ставни криво висели в петлях, и, насколько Лилит могла разглядеть при свете луны, в крыше зияла дыра.

– Пожалуй, кое-что требует ремонта, – заметив взгляд племянницы, буркнула Милдред.

Она рассказала Лилит, что открыла в родительском доме приют для престарелых, и поэтому вид обветшавшего здания несколько удивил девочку. Кто же упечёт своих стареющих родственников в такой ветхий приют?

Посреди заросшего сада, скрипя, раскачивалась на ветру табличка.

– «Дом престарелых у кладбища», – прочла Лилит, спрыгнув с повозки. – Звучит как-то зловеще, разве нет?

Тётя недоумённо посмотрела на неё.

– Ну, ведь нельзя же прямо на табличке указывать на то, что жители дома, считай, уже всё равно что мертвы, – пояснила Лилит.

– Эта улица называется «У кладбища», – тётя указала на табличку с названием улицы, надпись на которой почти не читалась. – Оно начинается прямо за домом.

У Лилит перехватило дыхание. В конце улицы и правда виднелись массивные кованые ворота, шпили которых, словно копья, угрожающе вонзались в ночное небо. Створки ворот были закрыты и даже, как, отчасти успокоившись, отчасти удивившись, отметила Лилит, для надёжности заперты на висячий замок. По обе стороны от ворот располагались каменные грифы, свирепо глядя на всех присутствующих, а на верхушках колонн парили, широко расправив крылья, две летучие мыши. «Странные сторожа для кладбища», – промелькнуло в голове у Лилит.

Она собиралась уже пройти за тётей в дом, но та резко остановилась, словно вспомнила о чём-то важном.

– Лилит, отведи сначала Арчи на конюшню!

Девочка удивлённо заморгала.

– Я не очень разбираюсь в лошадях, – смущённо призналась она, указывая на повозку и упряжь. – Я даже не знаю, как Арчи отсюда выпрячь.

– Повозка пусть стоит тут, – ловкими движениями тётя отсоединила ремни и передала Лилит поводья Арчи. –  Корм я дам ему позже, а сейчас отведи его на конюшню. Она за домом, – она решительно вручила Лилит карманный фонарик.

– Ладно, как скажешь.

Лилит, недоумевая, смотрела, как тётя торопливо идёт к боковому входу и заходит в дом. И почему ей так важно, чтобы Лилит увела коня? Ведь Милдред могла хотя бы пойти вместе с ней и, воспользовавшись случаем, показать ей, как кормят лошадей. Лилит растерянно взглянула на Арчи.

– Ну что, пойдём уж тогда!

Она осторожно потянула поводья, и Арчи с готовностью тронулся с места. Они пошли по указанной Милдред тропинке среди деревьев, которая широкой дугой огибала виллу. Тётя, судя по всему, не придавала большого значения садовым работам: тропинку с обеих сторон обрамлял колючий кустарник. Его ветки тянулись к Лилит, как руки голодающих. При слабом свете фонарика они едва просматривались, и Лилит несколько раз застревала в них. Жутковатые шорох и потрескивание, исходившие точно не от них с Арчи, заставляли её то и дело оглядывать лежащие во мгле заросли. «Наверное, это всего лишь мыши, совы или хорьки, которых мы пугаем своими шагами», – пыталась успокоить саму себя Лилит.

Наконец они дошли до стоящего прямо у кладбища старого сарая, казавшегося таким же обветшавшим, как и вилла. Она на секунду отпустила Арчи, чтобы открыть деревянную загородку, и застыла. За стеной кладбища послышался какой-то царапающий звук, словно бы кто-то вонзает в камень острые когти и лезет по нему наверх. У Лилит перехватило дыхание. Внезапно ночь прорезал протяжный гортанный вой. Лилит почувствовала, как по спине бегут мурашки. Эти первобытные низкие звуки напоминали вой волка. Он прозвучал так близко, будто зверь совсем рядом. Арчи в испуге вытаращил глаза. Выйдя из оцепенения, Лилит схватила поводья и осторожно притянула коня к себе.

– Спокойно, – прошептала она. – Всё в порядке. Я с тобой!

Она погладила ноздри напуганной лошади, надеясь, что Арчи не заметит, как дрожат её пальцы. Прислонясь головой к его лбу, она вместе с ним вслушивалась в ночь.

Тишина.

Мёртвая тишина.

Затих даже ночной шорох в кустах.

Казалось, всё вокруг затаилось.

Только беспокойно фыркал Арчи.

И стучало в ушах её собственное сердце.

Скрести по стене прекратили, замолк и зверь, издававший те жуткие звуки.

Лилит облегчённо вздохнула.

Она завела Арчи в освещённый тусклой лампочкой сарай. Она даже сумела снять с него уздечку и поставила ему в устланное сеном стойло ведро с кормом. Выйдя и закрыв за собой дверь, она едва сдержалась, чтобы не помчаться назад по заросшей дорожке сломя голову. Только у бокового входа в дом – как ей казалось, спустя целую вечность – она почувствовала, что напряжение постепенно уходит.

Войдя в дом, Лилит застыла в изумлении. Снаружи вилла производила настолько пугающее впечатление, что девочка не ожидала увидеть такую кухню. Обстановка и здесь была далеко не новая, но старая тёмно-красная плитка на полу и открытый очаг, в котором ещё радостно плясали язычки пламени, излучали какой-то первозданный уют. Милдред сидела у до блеска выдраенного деревянного стола, беседуя с каким-то пожилым человеком, благостно попыхивающим трубочкой. Когда вошла Лилит, они перестали перешёптываться. Белёные стены были украшены сухими травами, сковородками и прочей кухонной утварью. В доме стоял приятный запах, идущий, должно быть, от мешочков с сушёными цветочными лепестками, подвешенных к деревянным балкам потолка.

– Как вкусно пахнет! – сказала Лилит в наступившей тишине.

– Это цветки жасмина, – вставая, сообщила Милдред.

Пожилой человек с дружелюбной улыбкой направился к Лилит. У него была седая борода, а полный живот прикрывала коричневая вязаная жилетка.

– Я Артур Беннет. Добро пожаловать! – сердечно представился он, протягивая руку для приветствия. – Надеюсь, ты жмёшь руку не слишком крепко – из-за подагры иногда бывает чувствительно!

– Не волнуйтесь, я осторожно, – пообещала Лилит – и всё же через мгновение вскрикнула от ужаса. В правой руке она держала отделившуюся руку Артура, а тот, перекосившись от боли, опустился на колени!

– Моя рука! Верни мне мою руку! – бормотал старик.

Глубоко потрясённая Лилит протянула ему его руку. Он на секунду отвернулся, а затем вновь обернулся к Лилит с поднятыми руками.

– Вот, пожалуйста, всё опять как было, – сиял он. – А ты сильная!

– Вы… вы так пошутили?

– Надеюсь, ты не обижаешься на меня за эту маленькую шалость! – подмигнул ей Артур. – Хочу быть в тонусе для туристов. Каждый вечер в хоррор-представлении я играю зомби.

Лилит с облегчением рассмеялась.

– Поразительно натурально! Как вы это проделали?

– Не стану же я выдавать тебе все свои хитрости! – возмутился Артур. – Но уважаю, девушка, – храбрости вам не занимать! Большинство девчонок в твоём возрасте, внезапно получив отделившуюся руку, с визгом убегают или бухаются в обморок.

– Клара, наша экономка, считает, что храбрость порой мало чем отличается от глупости.

Артур трубно расхохотался.

– Что ж, у тебя мы предположим первое.

Лилит с любопытством осмотрелась. Ей бросилось в глаза, что на столе стояло несколько чашек, над которыми ещё поднимался пар. Те, кто из них пил, вероятно, только что вышли.

– А где же остальные жильцы?

– Они разошлись по комнатам, – ответила Милдред. – Познакомишься с ними завтра. – Принюхавшись, она замолчала и брезгливо поморщилась. – О господи, у Ганнибала, похоже опять проблемы с желудком!

– Проблемы с желудком? – с издёвкой повторил Артур. – Это не с желудком проблемы, Милдред. Этот пёс выпускает газы так, что у людей слёзы из глаз!

Милдред подошла к чёрной собаке, спавшей на подстилке у огня. Впрочем, Лилит подумала, что назвать этого дремлющего монстра собакой можно лишь с натяжкой. Он выглядел как чёрный немецкий дог, только ещё больше и мощнее. Наверняка бывают пони меньше, чем Ганнибал!

– Вероятно, он просто что-то не то съел, – остудила Артура Милдред.

Она любовно погладила собаку по голове с висячими ушами, изрядно потрёпанными и погрызенными.

– Ты что, опять слопал чей-то ботинок? – строго спросила она.

Пёс поглядел на неё, виновато моргая, и прикрыл глаза громадной лапищей.

Милдред поднялась, заправляя за ухо прядь светлых волос.

– Сейчас я принесу ему грелку, обычно при проблемах с желудком это помогает.

Артур фыркнул.

– У этого пса не желудок, а мусоросжигательная установка! – Он обернулся к Лилит. – Добрый совет, Лилит! В этом доме глаз не спускай со своей обуви! Ни у одного из нас не осталось целой пары.

Лилит не удержалась от того, чтобы опустить взгляд. Артур сказал правду: на левой ноге у него была потёртая тапка в клетку, а на правой – ужасно неудобный на вид чёрный лакированный ботинок.

– Значит, это Ганнибал только что на нас с Арчи страху нагнал, – предположила Лилит. – Как услыхала этот жуткий вой, сразу решила, что обычная собака так не воет.

– Что за вой? – недоумённо спросил Артур. – Ганнибал всё время лежал с нами на кухне.

– Когда мы подошли к конюшне, я услышала какое-то царапанье по каменной стене, – рассказала Лилит. – А потом что-то похожее на… вой волка.

От Лилит не укрылось, что Милдред с Артуром взволнованно переглянулись и Милдред едва заметно покачала головой.

– Ах, да это наверняка выла соседская собака, – сказал Артур, успокоительно потрепав Лилит по плечу. – Здесь же нет никаких волков!

В эту минуту Ганнибал, видимо, вспомнил о своих обязанностях сторожевого пса и, неуклюже протопав к Лилит, обнюхал её. Его голова доходила ей почти до плеча, и она ощутила на коже его влажное дыхание.

– Х-хороший пёсик! – промямлила Лилит, опасливо гладя его по голове.

– Не волнуйся, – успокоил её Артур. – Он кроток, как ягнёнок. Грабителя может сразить разве что вонь Ганнибала.

Ганнибал поковылял на место и плюхнулся на свою подстилку.

– Ты проделала долгий путь, – взяв Лилит за руку, Милдред повлекла её из кухни к лестнице. – Пора показать тебе твою комнату. Артур был так любезен, что уже отнёс твой чемодан наверх.

Попрощавшись с Артуром, который пожелал ей доброй ночи, она по стёртым ступеням последовала за Милдред наверх. Тётя открыла дверь в конце длинного коридора и отступила в сторону, давая Лилит взглянуть на свою новую комнату. Она оказалась маленькой и слегка запущенной, но, несмотря на это, уютной. На светлом дощатом полу лежал лоскутный коврик, лампа в стиле Тиффани отбрасывала на стену красные, синие и жёлтые блики, а кровать была застелена покрывалом в цветочек.

– Наверное, это не в твоём вкусе, но ты ведь можешь всё устроить, как тебе нравится, – предложила Милдред.

– Всё хорошо. Комната… симпатичная!

Кажется, впервые за весь день Лилит почувствовала в душе тепло, возвращавшее немного надежды, которую, как ей думалось, она за время поездки почти утратила.

Милдред оглядела множество книг на стенной полке, прогнувшейся посередине от тяжести.

– Раньше это была комната твоего отца. – И снова, когда она заговорила о брате, в её голосе послышалась горечь. – Похоже, он не слишком много рассказывал тебе о своей семье и жизни тут, да?

Лилит покачала головой.

– В Бонсдейле живёт уже несколько поколений нашей семьи. Наше прошлое, настоящее и будущее неразрывно связаны с этим островом. Во многом потому, что мы очень любим море.

Лилит потрясённо взглянула на тётю. Её слова полностью противоречили тому, что всегда говорил отец. По его мнению, море – это стихия, которой нужно остерегаться. Каждый раз, когда в прессе сообщали об утонувших детях, он всегда обращал на это внимание Лилит. Очевидно, страх перед морем возник у неё и по этой причине.

– О маме Кэти он тебе тоже ничего не рассказывал? – уточнила Милдред.

– Не очень много. Я почти ничего о ней не знаю.

Лилит нахмурилась. Почему Милдред спросила о маме? Они что, были близко знакомы?

Но, прежде чем Лилит успела об этом спросить, та продолжила:

– Что ж, поскольку мне о тебе тоже ничего не известно, нам, видимо, нужно сперва как следует узнать друг друга.

То, как Милдред это сказала, вызвало у Лилит тревожное чувство. Её слова прозвучали так, будто она собирается подвергнуть племянницу какому-то испытанию. И результат, наверное, будет отрицательным, раз Лилит в глазах тёти Милдред так похожа на Йозефа Паркера.

– Я поставила тебе кое-какую еду, если захочешь перекусить, – Милдред указала на стол, где Лилит увидела сэндвич и большой стакан молока.

Опустившись на стул, девочка с благодарностью набросилась на еду.

– Здесь, на острове Святого Нефелиуса, тебе следует соблюдать некоторые правила, – с серьёзным видом сказала Милдред.

– Не ходить на Детскую трясину, это не место для игр, да? – с набитым ртом спросила Лилит.

– Точно, но это ещё не всё. Например, тебе не следует выходить из дома с наступлением темноты. У нас тут часто проблемы с электричеством, так что некоторые улицы остаются без освещения или во тьму погружаются целые районы. Пока не освоишься, мне бы хотелось знать, что с наступлением темноты ты дома.

Лилит кивнула, это она понимала. Кроме того, в Бонсдейле, казалось, нет ничего, что могло бы выманить её вечером на улицу. Наверняка нечего и рассчитывать на то, что в этом крошечном местечке можно сходить в кино или прошвырнуться по торговым центрам.

– Хорошо, значит, с этим мы разобрались, – с облегчением вздохнула тётя. Видимо, она ожидала встретить более ожесточённое сопротивление. – Ещё только вот что: держись подальше от леса Теней.

– А почему?

– Этот лес зовётся так не случайно. В нём очень легко заблудиться, – подойдя к окну, Милдред неподвижным взглядом уставилась в темноту. – Сделаешь всего несколько шагов, и кроны деревьев уже настолько густые, что едва пропускают дневной свет. Там царит гнетущий полумрак, полный тёмных, снующих туда-сюда теней. В этих тенях живёт множество боящихся света зверей, которые только и ждут, что в лес забредут какие-нибудь неосторожные дети. – Милдред обхватила себя руками, словно её знобило. – Рассказывают, будто много лет назад, несмотря на запрет, отправились в лес брат с сестрой. Вроде бы они так проверяли друг друга на храбрость, кто отважится зайти подальше. Но сестра в лесной тьме провалилась в глубокую яму, из которой уже не смогла выбраться.

– Неужели брат ей не помог?

– Он убежал. Он так боялся наказания, что даже не позвал на помощь. Родителям он рассказал, что не знает, где сестра.

– Он оставил сестру в яме в лесу? Вот подлец! – вырвалось у Лилит.

– Да, похоже на то. Девочке пришлось провести в лесу Теней долгую, ужасную ночь. Никогда в жизни ей не было так страшно. В предрассветных сумерках ей наконец удалось вылезти из ямы, цепляясь за корни и выступы земли. Однако, оказавшись наверху, она обнаружила, что её уже поджидают. Всю поляну обсели вороны, не сводившие с неё жуткого взгляда.

Лилит тут же вспомнилась страшная ворона на вокзале. Если бы не эта встреча, она, слушая рассказ Милдред, лишь недоверчиво покачала бы головой. Вороны же не набрасываются на людей! Но Лилит вызвала в памяти холод и злобу, увиденные ею в глазах птицы, и у неё мороз по коже прошёл.

– А что было потом?

– Вороны немедля напали на девочку. Она прикрывала голову руками, и они были так изранены, что остались глубокие шрамы. И всё же ей удалось убежать. – Немного помолчав, Милдред с улыбкой вновь обернулась к Лилит. – Вот, теперь ты знаешь страшилку, с помощью которой родители в Бонсдейле пытаются удержать детей от прогулок в лесу Теней.

Лилит скроила гримасу.

– Ладно, поняла: не ходить в лес Теней!

– Тогда спокойной ночи! – кивнув ей, Милдред пошла к двери. – Ах да, Лилит, – тётя остановилась – некоторые обитатели этого дома страдают нарушением сна и бродят по ночам. В общем, если услышишь какие-то звуки, лучше оставайся в постели. Мы же не хотим, чтобы у стариков случился инфаркт из-за того, что ты будешь бродить за ними во тьме, как привидение.

Лилит кивнула, и тётя закрыла за собой дверь. Несколько секунд Лилит стояла посреди комнаты в растерянности, а затем решила для начала распаковать чемодан. Одежду она не слишком аккуратно затолкала в комод, а школьные принадлежности и книги сложила стопкой на письменном столе, обнаружив, что и здесь повсюду разложены мешочки с засушенными цветами жасмина. Должно быть, тёте и правда очень по душе этот запах!

Надев пижаму, Лилит решила обойтись сегодня без чистки зубов. Она слишком выдохлась, и глаза воспалились от усталости.

Она легла в постель, однако сон пришёл не сразу. Все незнакомые звуки в доме – скрип половиц, стон водопроводных труб, погромыхивание систем отопления – не давали ей успокоиться. К тому же предположение, что Милдред была знакома с её матерью и Лилит может здесь что-то узнать о своём прошлом, взволновало её больше, чем она готова была признать.

Едва она стала засыпать, как услыхала приближающиеся к её комнате тихие шаги. Наверное, это тётя хочет ещё раз взглянуть, всё ли у неё в порядке. Лилит решила зажмуриться и сделать вид, что крепко спит. Но дверь не открылась. Вместо этого девочка услышала едва уловимый металлический скрежет, и шаги удалились. Выскользнув из постели, Лилит осторожно подкралась к двери. Стараясь производить как можно меньше шума, она надавила на дверную ручку, но открыть дверь оказалось невозможно. Кто-то запер её в комнате!

Глава 3

Духи, общие признаки: существа, видимые или невидимые, часто встречаются в местах, где они обитали при жизни или нашли свою смерть. Однако они могут перемещаться в пространстве в поисках места с сильными колебаниями Земли (см. древняя страна), поскольку там их сила укрепляется. Они питаются эмоциональной энергией людей. Из всех эмоций легче всего вызвать страх, поэтому большинство духов занимаются тем, что пугают людей. Дух, которого мне удалось опросить, показал, что любовь гораздо питательнее (по его словам, у неё вкус персиков, сахарной ваты и печенья). Однако, если учитывать усилия, которые требуется приложить для того, чтобы вызвать эту эмоцию, она оказывается абсолютно нерентабельной. Существует множество видов духов: домашние духи, духи земли, воздуха и воды, полтергейсты, паразитные эхосигналы, кризисные привидения, призраки живых людей, блуждающие огоньки, скелеты…

Фрагмент из книги «Нежить от А до Я. Универсальный справочник паранормальных существ», составленный профессором Альбертусом фон Кнюттельзилем[1], издание 1969 года

Усталый взгляд Лилит остановился на будильнике, и сердце её на мгновение замерло: двадцать минут девятого, и через несколько минут начинаются уроки в школе. Она проспала! Ничего удивительного, ведь она почти не сомкнула глаз. Как и предупреждала тётя, ночью в доме оказалось вовсе не тихо. То и дело Лилит будили приглушённое бормотание или грохочущие шаги. В те редкие минуты, когда она ненадолго засыпала, ей снилось, что её захлёстывает бурной волной, уносит на глубину и её тело охватывает смертный холод. В этот момент она каждый раз подскакивала в постели, задыхаясь и в поту.

Она смутно помнила, как рано утром зазвонил будильник, как она, раздражённо хлопнув по нему, заставила его замолчать и повернулась на другой бок. Вообще-то она хотела только лишних пять-десять минут подремать, но, видимо, тут же опять крепко уснула.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – горячилась она.

Выскочив из кровати, Лилит бросилась в ванную, чтобы на скорую руку умыться, и натянула школьную форму, которую тётя ещё вечером выложила рядом с кроватью. Юбка, блузка и чулки – всё полностью чёрного цвета, только на пиджаке пурпурная эмблема: своего рода золотая буква «Х» на фоне очертаний чёрной крепости. По низу также золотым полукругом вышито «Св. Нефелиус». Лилит поспешно собрала школьные принадлежности и бегло глянула в зеркало. Увиденное ей совсем не понравилось. Из-за светлой кожи, чёрных волос и тёмных кругов под глазами она выглядела в школьной форме ходячим мертвецом. Но ничего уже не поделаешь!

Лилит поторопилась вниз по лестнице на кухню, где, к её удивлению, не оказалось никого. Даже Ганнибала в его углу не было. Она беспомощно огляделась вокруг. Стол был накрыт к завтраку, и в кухне витал запах свежесваренного кофе, но тёти нигде не было видно.

– Милдред? Артур?

Ответа не последовало. Лилит поморщилась. Утро начиналось великолепно! Если она немедленно не обнаружит тётю, ей даже не узнать, как добраться до новой школы. Лилит прислушалась. Ей послышались голоса у дома, и она через боковую дверь вышла наружу. После вчерашней непогоды её встретило неожиданно прекрасное, как поздним летом, утро, и голубое небо украшали пушистые барашки облаков. Теперь, при свете дня, вилла и сад казались гораздо менее зловещими и жуткими, чем прошлым вечером. Состояние дома по-прежнему вызывало вопросы, но теперь можно было видеть фигурные фризы фасада, изображающие русалок и водные божества. Вход был оформлен в виде маленькой триумфальной арки, однако ступени перед ней наполовину провалились. Не удивительно, что тётя Милдред пользуется только боковым входом! Большой сад, чуть ли не парк, тоже не полностью зарос сорняками. Каменная ограда высотой по колено отгораживала от остального сада с любовью возделанный аптекарский огород, а под фруктовыми деревьями ждала гостей увитая плющом беседка.

У садовых ворот стояли Милдред и Артур, орудуя над средневековым на вид дамским велосипедом.

– Так, этого, пожалуй, будет достаточно! Колёса накачаны, – с довольной улыбкой поднявшись на ноги, Артур вернул велосипедный насос в держатель.

Лилит подошла к ним.

– Мне что, в школу на нём ехать?

Артур и Милдред подняли глаза.

– Хорошо тебе спалось? – спросила тётя.

– Ничего, – Лилит кисло взглянула на тётю. Вообще-то она твёрдо решила этим же утром поговорить с тётей о том, почему её заперли в комнате. Но всё же пришлось оставить этот разговор на потом.

– Ты так крепко спала, что мне не удалось тебя разбудить, – ответила Милдред. – У тебя всё с собой? К школе готова?

– Нет, я еду на похороны! – Лилит уныло глянула на школьную форму, которая благодаря чёрному цвету благородно мерцала на солнце.

Милдред оглядела её с ностальгической печалью.

– Ну, разве она не прекрасна? Кажется, целая вечность прошла с тех пор, как я сама носила форму школы Святого Нефелиуса, – она всучила Лилит пакет. – Я приготовила тебе ланч, времени на завтрак, к сожалению, уже нет. Просто кати назад к Дьявольской улице, школа находится прямо у Рыночной площади.

Со вздохом вскочив на усеянный пятнами ржавчины велосипед, Лилит подождала несколько секунд, не развалится ли он под её весом. Этим средством передвижения она наверняка произведёт фурор среди своих новых одноклассников.

Но Лилит переживала зря, потому что, когда она десять минут спустя, совершенно запыхавшись, добралась до школы, ни одного ученика там уже и близко не было.

– Вот ужас-то! – вырвалось у Лилит. Школьные здания, как правило, редко выглядят привлекательно, но это, казалось, так и вызывало у детей желание спасаться бегством. Окна очень древнего тёмно-коричневого фахверкового здания напоминали амбразуры. В центре раззявленной пастью зиял мрачный входной портал.

Поставив велосипед в крытый сарайчик к остальным, Лилит на секунду остановилась в нерешительности. У неё не было велосипедного замка. С другой стороны, кто будет красть эту старую уродину?!

Такой удачи явно не предвидится.

– Ну наконец-то!

Лилит удивлённо подняла глаза. По школьному двору к ней мчался Мэт.

– Ты… ты меня ждал?

Она отметила, что Мэту, в отличие от неё, школьная форма очень шла, и из-за тёмной рубашки его глаза казались почти чёрными.

– Из кабинета директрисы я увидел, как ты приехала. Поторопись! – схватив Лилит за локоть, Мэт потащил её за собой. – Мисс Тинклтон уже ждёт. Она хочет отвести нас в наш новый класс.

– Господи, что ж ты так летишь! – Она с трудом поспевала за Мэтом.

– Погоди, ты ещё не знакома с мисс Тинклтон. Она сущая злобная дракониха, и вид у неё такой, будто больше всего она любит есть детей на завтрак.

– Да ладно, хуже уже не будет.

Однако Мэт, к сожалению, сказал чистую правду. Стоя перед директрисой, она решила, что он, пожалуй, ещё слишком мягко выразился. Директриса на несколько голов возвышалась над Лилит, но выглядела в своём чёрном костюме такой несчастной, словно уже много лет ничего не ела. Всё в ней казалось острым и выпирающим – нос, подбородок, плечи и особенно костлявые пальцы. Но ужаснее всего были глаза. Белки глаз вокруг зрачков налились кровью, и у Лилит возникло ощущение, будто перед ней гигантская паучиха, вперившая горящий взгляд в очередную жертву. Девочке насилу удалось выдавить из себя извинение за опоздание.

– Мы здесь, Лилит, опозданий не терпим! – пролаяла мисс Тинклтон. – Даже в первый день! Я обсужу наказание с твоим классным руководителем.

Лилит сочла это вопиющей несправедливостью. Она чуть было не запротестовала, но с большим трудом сдержалась.

– Идите за мной, я отведу вас в класс! – резко развернувшись, мисс Тинклтон понеслась вперёд.

Выйдя из холла, они прошли под аркой, над которой красовалась надпись большими буквами:

«ЗНАНИЕ – СИЛА, И Я ГОВОРЮ ВАМ: ВЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТЕ».

Указан был и автор этого высказывания – барон Нефелиус.

– Как мило! – язвительно пробормотала Лилит.

Мисс Тинклтон остановилась.

– Ты что-то хочешь мне сообщить, Лилит? – резким голосом осведомилась она. Глаза её угрожающе сверкали. – Тебе что, не по душе слова основателя нашей школы?

Лилит прекрасно понимала, что на вопрос мисс Тинклтон лучше ответить отрицательно и послушно следовать за ней дальше. С другой стороны, директриса хотела знать её мнение. Лилит посмотрела на Мэта, который за спиной у мисс Тинклтон жестами давал ей понять, чтобы держала язык за зубами.

– Итак? – настаивала мисс Тинклтон.

Лилит выдержала её взгляд.

– Честно говоря, я считаю это высказывание несколько высокомерным. Похоже, этот барон был о себе довольно высокого мнения, раз исключил себя из массы невежд.

Узкие губы мисс Тинклтон растянулись в улыбке, скорее зловещей, чем дружелюбной, а Мэтт у неё за спиной, хлопнув себя ладонью по лбу, тихонько застонал.

– Видимо, ты ничего не знаешь о великих делах барона Нефелиуса, иначе не позволила бы себе такого бесстыдства. Но теперь мы, по крайней мере, знаем, каким будет твоё наказание, – изучишь жизнеописание барона Нефелиуса и напишешь о нём реферат на десять страниц!

– Но…

– Никаких возражений!

Лилит заставила себя замолчать. Она понимала, что, скажи она сейчас хоть слово, будет только хуже. И всё же она чуть не лопалась от ярости! Поджав губы, она пошла за мисс Тинклтон по мрачному коридору школы.

Мэтт смотрел на Лилит, качая головой.

– Если я когда-нибудь попаду в сложную ситуацию и буду нуждаться в человеке с дипломатическими способностями, напомни мне, пожалуйста, чтобы я ни за что не просил помощи у тебя.

– Ты хочешь сказать, если будешь нуждаться в ком-то, кто умеет врать? – огрызнулась Лилит. – Радуйся, что я такая честная, иначе я тебе не сказала бы, что у тебя до сих пор отпечаток ладони на лбу и выглядишь ты как светофор с включённым красным. На девчонок ты явно произведёшь сильное впечатление!

Входя в класс, Лилит с усмешкой наблюдала, как Мэт поспешно прикрывает лоб волосами. Так и знала, что парень слишком носится со своей внешностью!

В бедно оборудованном классе кроме доски и учительского стола стояли только два ряда деревянных парт, за которыми над раскрытыми учебниками сидели, вытянувшись в струнку, около пятнадцати учеников. Когда вошла директриса, они, вскочив, хором поздоровались.

– Мы гордимся тем, что наша школа за два столетия не изменилась, – самоуверенно глядя на учеников, заявила мисс Тинклтон. – Мы заботимся о хороших манерах и соблюдаем традиции. Так, по старому обычаю мальчики у нас по-прежнему сидят отдельно от девочек.

Далее мисс Тинклтон проинформировала их о том, что школа Святого Нефелиуса единственная на острове и что здесь пять классов, в каждом из которых несколько возрастных групп. Поскольку Мэт и Лилит относятся к самым юным ученикам их нового класса, мисс Тинклтон предрекла, что им, очевидно, придётся навёрстывать кое-какой учебный материал.

Мэт и Лилит поприветствовал их классный руководитель мистер Бейкер, преподающий физику, химию и математику. Этот невысокий, полноватый человек с мясистым лицом и жидкими волосами имел чудаковатую привычку постоянно поправлять очки. Он показал Мэт и Лилит их места. Мэту пришлось сидеть одному в последнем ряду мальчиков, а Лилит досталось место рядом с длинноносой девочкой с прямыми каштановыми волосами. Девчонка широко улыбнулась Лилит.

– Привет, я Эмма, – шепнула она. – Ты ведь племянница Милдред, да? Она очень волновалась перед твоим приездом и всем об этом рассказывала.

Лилит недоверчиво взглянула на Эмму.

– Тётя Милдред? – спросила она чуть громче, чем следовало, и поймала на себе предупреждающий взгляд мистера Бейкера.

Она не верила своим ушам. Милдред радовалась её приезду? Если это так, то тётя проявляет эту радость странным образом.

– Мисс Тинклтон уже взяла вас в оборот? – спросила Эмма.

Лилит кивнула.

– Даже не знаю, что хуже. То, что она тут же назначила мне штрафные работы, или её красные глаза.

– У неё высокое давление. При малейшем волнении лопаются сосуды.

Лилит по понятным причинам уже решила не любить мисс Тинклтон, и всё же сейчас в ней даже шевельнулось сочувствие. В любом случае, решила про себя Лилит, директриса, похоже, слишком часто волнуется.

– Может, ей стоит попробовать заняться йогой или аутогенной тренировкой? – шепнула она Эмме.

Девочки захихикали. Представить себе мисс Тинклтон занимающейся йогой – всё равно что наблюдать за тем, как тарантул с негнущимися лапами пытается сделать стойку на голове.

Теперь у мистера Бейкера всё-таки лопнуло терпение.

– Эмма, не будешь ли ты так любезна предоставить мне вводить вашу новую одноклассницу в курс дела? Или я должен предположить, что вас так развеселили не относящиеся к учёбе дела?

Вскочив, Эмма сложила руки за спиной.

– Извините, сэр. Это больше не повторится.

С этой минуты девочки следили за уроком, и утро тянулось медленно. На обеденной перемене у Мэта и Лилит даже не нашлось времени выйти во двор, потому что им нужно было забрать у мисс Тинклтон учебники, школьные принадлежности и папку с правилами школы. Когда наконец начался последний урок математики, на Лилит навалилась усталость. Веки становились всё тяжелее. Чего бы она только не отдала за возможность оказаться сейчас в постели и восполнить те часы сна, которых она лишилась прошлой ночью! Ей лишь с большим трудом удавалось сосредоточиться на раздаточном материале перед глазами. Примеры с квадратными корнями – этой темы они в её прежней школе и не начинали! Как же это решить?!

Она украдкой подмигнула Мэту, который, похоже тоже сражаясь с задачкой, в задумчивости покусывал ручку. Эмма рядом с ней, напротив, старательно строчила на своём листке колонки цифр, даже не останавливаясь, чтобы подумать.

Взгляд Лилит скользнул к окну, и она застыла.

Ворона.

Опять она тут.

Сидя на ветке прямо напротив окна, она таращилась на Лилит. Этот злобный взгляд… У Лилит появилось ощущение, будто кто-то сжал её сердце холодной рукой. Она не сомневалась, что это та самая ворона, которую она видела днём раньше на вокзале. Как это возможно, чтобы ворона преследовала её?

Последние сомнения улетучились, когда ворона, поднявшись в воздух, села на карниз ближайшего к Лилит окна. Будь окно открыто, Лилит достаточно было бы протянуть руку, чтобы дотронуться до неё. Они с вороной сидели друг напротив друга. Лилит охватила дрожь. Ей казалось, что она тонет в этих влажно поблёскивающих глазах, она чувствовала, как её накрывает волна холода и ненависти. Склонив голову набок, ворона принялась снаружи стучать клювом в окно. Инстинктивно отшатнувшись, Лилит в поисках помощи стала нащупывать материнский амулет, но рука натыкалась на пустоту. Она сняла его прошлым вечером перед сном, положила в тумбочку у кровати и утром там забыла!

– И что, Лилит?

Девочку подбросило от испуга. Рядом, критически оглядывая её, вырос мистер Бейкер.

– Там на улице что-то интересное, о чём ты хочешь нам рассказать?

Лилит судорожно сглотнула.

– Нет, сэр.

Он прошёл вперёд к своему столу.

– Может, расскажешь классу, какой у тебя получился результат?

Лилит ощутила, как ей в руку врезался локоть. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что хочет сказать Эмма. Лилит с такой поспешностью встала, что рабочие листки полетели на пол. Этого только не хватало!

– Простите, сэр!

Собрав листки, Лилит положила их на парту и выпрямилась.

– Я… к сожалению, я… – неуверенно начала она.

И тут почувствовала, что ей под пальцы просунули листок. Решение задачи!

Она без запинки протараторила ряды чисел. Мистер Бейкер удивлённо вздёрнул бровь, а затем удовлетворённо кивнул.

– Хорошо, Лилит. Похоже, ты быстро учишься!

Она ощутила, что краснеет. Пронзительный звонок, который возвестил об окончании учебного дня, вызволил Лилит из этой щекотливой ситуации. Класс в одно мгновение наполнился шумом, разговорами и смехом.

Взгляд Лилит беспокойно скользнул к оконному карнизу. Он был пуст. Ворона исчезла.

Со вздохом облегчения Лилит обернулась к Эмме.

– Спасибо, что дала мне листок с решением! Ты просто спасла меня.

Эмма отмахнулась.

– Ерунда! Со стороны мистера Бейкера подло вызывать тебя в первый же день.

– И всё-таки я очень благодарна тебе!

– А что, если нам сегодня вечером встретиться и я покажу тебе Бонсдейл? – предложила Эмма.

Лилит с радостью согласилась, и девочки договорились о встрече ближе к вечеру.

Подойдя к сарайчику с велосипедами, Лилит увидела, что её ждёт Мэт.

– Что за школа! – простонал он. – Здесь всё как в Средневековье.

– Настоящий кошмар, а не школа, – подтвердила Лилит.

Они отправились домой, и Лилит катила велосипед рядом с Мэтом. Они поняли, что в математике оба сильно хромают, и решили попробовать наверстать материал вместе.

– Надеюсь, что нам скоро доставят мой велосипед и наши остальные вещи, – сказал Мэт, когда суетливая Дьявольская улица осталась позади. – Без компьютера и интернета я чувствую себя каким-то недочеловеком.

– Кому ты это говоришь?! – соглашаясь, вздохнула Эмма. – Я не могу даже проверить почту, потому что в доме у тёти нет компьютера, и похоже, здесь нет ни одного места, где ловил бы сеть мой мобильный.

– Нужно смотреть правде в глаза: мы тут полностью отрезаны от цивилизации и вынуждены навсегда отказаться от радостей современной техники, – с сожалением провозгласил Мэт. – Сегодня я даже попробовал написать СМС в карманном калькуляторе, только чтобы не потерять навык. Прервавшись, он вопросительно взглянул на Лилит. – Скажи, я тебе не докучаю? Ты зеваешь уже третий раз.

– Прости! – смущённо пробормотала Лилит. – Я просто устала, потому что плохо спала. Но ведь это нормально в первую ночь в новом доме.

– Ну, я в нашем новом доме спал как убитый!

– В доме престарелых ночью очень шумно, и, кроме того, я разозлилась, что тётя заперла меня в комнате. Какой уж тут сон!

Мэт остановился в потрясении.

– Она – что?

– Сперва она подробно рассказала мне, чего я не должна делать в Бонсдейле. Мне запрещено ходить на Детскую трясину, в лес Теней, я должна быть дома до наступления сумерек и не слоняться по дому по ночам, – перечислила Лилит. – А решив, что я уснула, она меня заперла.

– Ты уверена, что это сделала тётя?

– Нет, – призналась Лилит. – Но кто бы это мог быть ещё? С другими постояльцами, кроме Артура, я не знакома. И впрямь подумаешь, что они от меня прячутся. Понятия не имею почему.

– Тебе не кажется, что всё здесь как-то чудно́? – задумчиво спросил Мэт. – Люди в Бонсдейле ведут себя очень странно.

– Что ты хочешь сказать?

– А ты не заметила? Кроме тебя, со мной сегодня не заговорил никто из учеников. Казалось, что все меня сторонятся, словно у меня какая-то заразная болезнь.

К своему стыду, Лилит вынуждена была признать, что в этот первый школьный день была слишком занята собой, чтобы обратить на это внимание.

– Тебе наверняка просто померещилось. С чего бы остальным тебя сторониться?

Мэт пожал плечами.

– Понятия не имею. Просто сложилось такое ощущение.

Дальше их пути расходились, и Лилит пришла в голову идея, как можно снова взбодрить Мэта.

– Эй, Мэт, – крикнула она ему вслед, – мы с Эммой встречаемся сегодня вечером. Если хочешь, можешь заглянуть ко мне – это старая вилла прямо у кладбища. А потом Эмма поводит нас по Бонсдейлу, согласен?

Мэт, радостно кивнув, махнул рукой на прощание, и Лилит вскочила на велосипед. Она ехала в лучах солнца к своему новому дому, и внезапно настроение у неё улучшилось. Вообще-то день в школе прошёл не так уж и плохо! Школа, конечно, древняя, и директриса монстр, но она как-никак познакомилась с Эммой, вроде бы неплохой девчонкой, и с Мэтом они понимают друг друга всё лучше. А ведь всё могло сложиться явно не так удачно!

Лилит свернула на улицу, ведущую к кладбищу, и резко затормозила.

Не веря своим глазам, она уставилась на каменную стену с правой стороны. Там сидела ворона, совершенно неподвижно, словно ждала именно Лилит.

Птица громко каркнула, что в ушах Лилит прозвучало ехидным «Теперь не уйдёшь!». Лилит задохнулась от ужаса. Расправив крылья, ворона полетела прямо на неё!

Нельзя было терять ни секунды! Руки Лилит судорожно обхватили руль, а ноги со всей силы вжали педали. Старый драндулет недовольно скрипнул, и на мгновение Лилит показалось, что соскочила цепь.

Ворона почти настигла её. Перед глазами Лилит уже возникли изящно расходящееся оперение, мощная шея и покрытые роговыми чешуйками лапы, чьи острые когти оказались в опасной близости от Лилит.

Неуклюжий велосипед наконец-то набрал обороты. Лилит мчалась по безлюдной улице так быстро, словно летела, но всё же слышала преследователя у себя за спиной. Её захлестнул адреналин и гнал вперёд, всё быстрее и дальше.

Она бегло оглянулась через плечо.

Ворона с каждой секундой сокращала дистанцию между ними. Продолжая изо всех сил крутить педали, Лилит больше не отваживалась оглянуться. Она знала, что ворона уже слишком близко. Вот – разве это движение воздуха у затылка не от взмаха её крыльев?

Впереди замаячила вилла. Лилит что есть мочи крутила педали.

Ворона каркнула. Прямо в ухо Лилит. Ещё несколько метров. Лилит почувствовала, как что-то коснулось её волос. Страх придал ей невообразимую силу. Она закрутила педали ещё быстрее. Сейчас она будет у садовых ворот.

Велосипед, подпрыгивая, влетел на садовую дорожку, и спасительная боковая дверь была у Лилит уже прямо перед глазами. Соскочив с велосипеда, она бросила его в траву. Осталось сделать лишь пару шагов!

Внезапно она ощутила, что в шею сзади, пронзая воротник блузки, впиваются когти. Жгучую боль она отметила лишь краем сознания. Боковым зрением она видела распахнутый клюв вороны, два острых ножа, которые уже раздирали мясо бесчисленных жертв. Чёрный переливающийся клюв приближался к её шее с убийственной скоростью. Лилит не собиралась дожидаться нападения. С потрясшей её саму холодной решимостью она сжала ладонь в кулак и со всей силы нанесла удар. Своей цели Лилит не видела, но ей повезло. Кулак пришёлся по одному из крыльев. Птица, ошарашенная атакой, потеряла равновесие, и Лилит, воспользовавшись ситуацией, стряхнула её.

Она в один прыжок оказалась у боковой двери.

«Пусть она, пожалуйста, будет открыта», – молила девочка.

Лилит навалилась на дверь.

Та распахнулась, и девочка проскользнула на кухню.

В безопасность.

Тяжело дыша, Лилит прислонилась к внутренней стороне двери и закрыла глаза. Она дрожала всем телом, а сердце колотилось как безумное.

Разве могло случиться на самом деле то, что она только что пережила? С каких это пор вороны преследуют людей, а потом нападают на них без всяких причин?

Лилит заставила себя сделать глубокий вдох и выдохнуть.

– Что с тобой, девочка? – Незнакомый голос резко вернул её к реальности. – Ты ввалилась сюда с таким грохотом, словно за тобой по пятам гнался сам чёрт!

Лилит, в испуге открыв глаза, увидела стоящего у плиты старика, который в эту минуту поварёшкой наливал из кастрюли себе в тарелку дымящийся суп. На его лысой голове мерцали старческие пятна, а тонкая кожа так плотно обтягивала лицо, что на секунду Лилит показалось, что перед ней череп. Белый лабораторный халат ещё усиливал его бледность, а во взгляде читалось какое-то нетерпение. Сверкая на неё глазами, он, видимо, ждал ответа.

Отделившись от двери, Лилит указала в сторону улицы.

– Там… на меня только что… – начала она объяснять, но замолчала. Неужели действительно стоит докладывать этому незнакомцу о том, что случилось? Всё в Лилит противилось тому, чтобы ему довериться. –  Просто я очень торопилась, – в конце концов пробормотала она.

Он неодобрительно взглянул на неё.

– И поэтому ты так шумишь?

Взяв тарелку и ломоть хлеба, старик сел за стол.

– Не умеет она себя вести, эта молодёжь. Не знают, как полагается, – ворчал он.

К облегчению Лилит, в кухне появились Артур с Ганнибалом. Он с газетой под мышкой вышел из прилегающего к кухне помещения, которого Лилит ещё не видела. Видимо, оно служило чем-то вроде комнаты отдыха с большим камином и множеством уютных диванов и кресел. При виде Лилит лицо Артура просветлело, и ей стоило немалых усилий не броситься к нему в объятия.

– Уже вернулась! Ну, как первый день в школе?

– Нормально, – сказала она срывающимся голосом, больше похожим на шёпот.

Ганнибал, виляя хвостом, пришлёпал к Лилит и приветственно лизнул ей руку. Язык у него был большой, как тряпка для вытирания пыли, и по руке Лилит длинными нитями потекли собачьи слюни. Она машинально потрепала его по голове.

– Тебе нехорошо? – нахмурился Артур. – У тебя кончик носа побелел!

– Она торопилась и вломилась на кухню, словно оперативная группа полиции, – буркнул старик.

– Региус, хлебай суп и держи своё настроение при себе, – раздражённо осадил его Артур. С обеспокоенным видом он подошёл к Лилит. –  Что случилось? – Он застыл. – Господи, да у тебя кровь!

Схватившись за шею, Лилит ощутила на кончиках пальцев тёплую жидкость.

– Не страшно, – недоверчиво глядя на Региуса, она прибавила: – Должно быть, зацепилась за куст.

Артура её слова, похоже, ничуть не успокоили.

– Скорее, Региус, нужно оказать ей первую помощь! Принеси из ванной аптечку!

Нехотя бросив ложку на стол, Региус со вздохом встал.

– Чудесно! Мне ведь больше нечем заняться.

В эту минуту наверху послышался грохот. Артур раздражённо взглянул на потолок. Подтолкнув Лилит к одному из стульев, он прочистил влажным полотенцем её рану, а затем прижал его к шее с такой силой, что сделал ей больно.

– Ой! – вырвалось у девочки.

– Да где же он там? – пробормотал Артур, не обращая внимания на жалобный возглас Лилит.

Грохот над ними стал громче.

Затем послышались шаркающие шаги.

Артур, казалось, нервничал всё больше. Он переступал с ноги на ногу, а взгляд его то и дело метался от девочки к лестнице. Даже Ганнибал, скуля, заполз под стол и прижался головой к ногам Лилит.

Когда Региус вернулся с аптечкой, Артур буквально вырвал её у него из рук. Он молниеносно продезинфицировал царапины, после чего Лилит вздрогнула, ощутив на коже брызги ледяного спрея.

– Аэрозольный пластырь, – вздохнул он с явным облегчением. – Ну вот, теперь всё герметично, – сказал он на этот раз привычно спокойным голосом.

Шаркающие шаги слышались уже возле лестницы.

Лилит, наморщив лоб, вопросительно посмотрела на Артура. Поспешно отвернувшись, вместо ответа он принёс ей тарелку дымящегося овощного супа.

– Вот, поешь, тебе станет лучше!

Вообще-то Лилит есть не хотелось, но она всё же съела несколько ложек из вежливости и, к своему удивлению, заметила, что по телу действительно распространяется живительное тепло.

– Расскажи-ка, что именно произошло? – Артур ободряюще положил ладонь ей на руку.

Лилит уже открыла было рот, чтобы рассказать о нападении вороны, но тут же замерла, вдруг осознав, как абсурдно прозвучал бы её рассказ. Что ей сказать? Что с момента отъезда из Лондона её преследовала какая-то ворона, а теперь вот даже напала на неё? Если бы это произошло не с ней самой, она ни за что не поверила бы в эту историю и сочла бы её плодом больного воображения.

Кроме того, рядом с ними по-прежнему сидел Региус, уже закончив трапезу и теперь скрывшись за газетой.

Артур проследил за её взглядом.

– Пусть он тебя не смущает, – громко сказал Артур. – Это всего лишь старый брюзга, который считает себя гениальным изобретателем. Мы можем радоваться, что большую часть времени он занимается внизу, в подвале, своими экспериментами и лишь изредка осчастливливает нас своим плохим настроением.

– Я всё слышал, – пробурчали из-за газеты.

– Да и на здоровье, – с невинным видом отозвался Артур.

– А Милдред дома? – спросила Лилит вместо того, чтобы ответить на вопрос Артура.

Внезапно ей стало ясно, что она может довериться только тёте. Ей нужно поговорить с Милдред! Та предостерегала её вчера от опасностей Бонсдейла и поведала эту страшную историю с воронами. Лилит чувствовала: если кто и поверит в невероятное нападение вороны, то только тётя.

Однако Артуру пришлось разочаровать её.

– Она у О‘Коннеров. Элеонора просила Милдред купить ей кое-какие продукты, поскольку пока у них нет ни повозки, ни велосипедов. Но она должна скоро вернуться, потому что потом ей нужно ещё в ратушу. У тебя что-то важное?

Лилит медленно покачала головой и была благодарна Артуру за то, что он не продолжил давить на неё.

Опустошив тарелку, она встала. К большому разочарованию Ганнибала, как раз принявшегося смачно жевать её шнурки под столом.

– Пойду к себе. Мисс Тинклтон всучила мне книгу о бароне Нефелиусе, которую я должна прочитать. Мне нужно написать о нём реферат на десять страниц.

– Барон Нефелиус? – откинувшись на спинку стула, Артур задумчиво поглаживал седую бороду. – Интересная книга. Тебе стоит очень внимательно изучить весь текст от начала до конца!

Лилит ждала, что Артур скажет что-нибудь ещё, но он ограничился этим загадочным намёком.

– Ладно, – в замешательстве сказала она. – Не думаю, правда, что это такое уж увлекательное чтение, но я постараюсь.

Она пошла наверх в сопровождении радостного Ганнибала. От него не удалось отделаться даже у дверей комнаты, и, не обращая внимание на её возгласы «Нет, Ганнибал, нет!», он протиснулся вместе с ней внутрь. Лилит прекрасно понимала, что пёс надеется у неё найти, – новую обувную жертву! С Ганнибалом в комнате практически не осталось свободного пространства, что, похоже, заметил и сам пёс, поскольку, недолго думая, запрыгнул на кровать Лилит, заскрипевшую под его тяжестью. Когда она присела рядом с ним, он выжидательно посмотрел на неё.

– Даже не думай! – решительно заявила Лилит. – Мою обувь ты не получишь.

Ганнибал, склонив голову набок, умоляюще смотрел на неё большими глазами.

– Нет! – осталась непреклонной Лилит. – Всю свою обувь я спрятала. До неё тебе никогда и ни за что не добраться.

Ганнибал положил голову ей на руку и протяжно заскулил. Так, словно этого всё ещё недостаточно, чтобы смягчить любое сердце, он поднял одну из своих гигантских лапищ и легонько постучал ею по её ладони.

Покачав головой, Лилит поддалась его обаянию.

– Ну ладно, – вздохнула она. – Знаешь что? Мы поищем какой-нибудь вкусный ботинок. В этом большом доме наверняка найдётся какой-нибудь старый шлёпанец, который ты сможешь погрызть!

Ганнибал, кажется, не возражал, потому что с готовностью соскочил с кровати и последовал за ней по извилистым коридорам виллы Паркеров. Лилит поразило, каким большим оказался этот дом. К сожалению, большинство дверей было закрыто, и Лилит не отважилась их открыть, не зная, какие из комнат принадлежат постояльцам. Другие двери были открыты, и Лилит обнаружила ещё две уютно обставленные комнаты отдыха, библиотеку и музыкальный салон, где в центре стоял коричневый полированный клавесин. Многое внутри дома, как и искусная резьба на фасаде, напоминало о близости моря: широкие подоконники были любовно декорированы ракушками, морскими звёздами, выброшенными на берег корягами и кораллами, а на стенах висели картины с изображением моря в шторм.

Комната с прекрасными старинными часами, тиканье которых заполняло всё пространство, и массивным письменным столом, видимо, служила рабочим кабинетом Милдред. Рядом с компьютером и телефоном в диком беспорядке громоздились папки, счета, книги и бумаги. Лилит улыбнулась. Эта картина невольно заставила её вспомнить письменный стол отца.

Ткнувшийся в её руку влажный нос Ганнибала напомнил о том, что они всё ещё не нашли никакой обуви.

– Ладно-ладно, Ганнибал. Я ищу, видишь?

Выйдя из комнаты Милдред, Лилит повернула налево и наткнулась на дверь, белую лакированную поверхность которой бороздили глубокие трещины. На ней болталась покоробившаяся картонная табличка с надписью «Чердак». Несмело открыв дверь, Лилит глянула наверх. Ступени протёрлись, и в лицо ей пахнуло затхлостью. Она в сомнении закусила губу. А стоит ли вообще туда идти?

Она ещё не успела ничего решить, как Ганнибал протиснулся мимо неё и в радостном возбуждении помчался вверх по ступеням. Судя по всему, подниматься на чердак ему позволялось нечасто. Лилит последовала за ним и увидела, как он исчезает в лабиринте старых шкафов и сундуков, стульев в стиле барокко с рваной обивкой и скатанных ковров. По всему помещению тянулась паутина, а свет проникал сюда только через дыру в крыше, заделанную изнутри непромокаемым брезентом. Прямо у ног Лилит лежал в пыли потрёпанный плюшевый медвежонок без лап, на полках, похоже, много десятилетий ждали новых читателей книги в старинных кожаных переплётах, а помятый граммофон в углу, видимо, никогда уже не издаст ни звука.

Лилит остановилась. На секунду её охватило ощущение, что она очутилась на своеобразном кладбище. Здесь ветшали прежние сокровища и антикварные вещи целых поколений семьи Паркер. В этом месте царило прошлое, а те, кому эти вещи когда-то принадлежали, давно ушли в небытие. Лилит пробрал озноб.

– Ганнибал!

Она услышала приглушённый лай. Пытаясь защитить лицо от паутины, она с вытянутыми руками пробиралась сквозь кавардак. Многолетняя пыль, взметнувшись, танцевала в воздухе, от этого у Лилит защекотало в носу, и она несколько раз чихнула.

Наконец она нашла Ганнибала, который, возбуждённо принюхиваясь, скакал вокруг окованного железом старого на вид сундука из тёмного дерева.

Лилит удивлённо вздёрнула бровь.

– Хочешь, чтобы я туда заглянула?

Выжидательно глядя на неё, Ганнибал вновь залаял.

Лилит опустилась на колени и с бьющимся сердцем обхватила крышку. Сундук был не заперт, но, когда она приподняла её, ржавые шарниры отозвались жалобным протяжным скрипом.

Лилит с Ганнибалом бок о бок склонились над сундуком – однако Лилит, в отличие от Ганнибала, не пускала слюни восторга. В сундуке в невообразимом беспорядке хранилась всякая всячина: поношенные платья, шлифованные камни, старые игрушки и одноглазая кукла.

– Мне очень жаль, – сказала Лилит, копаясь в вещах, – но обуви здесь нет. Только… – Прервавшись, она брезгливо, двумя пальцами, вытащила старый зелёный резиновый сапог, от которого исходил жутко неприятный запах. – Фу-у-у!

Ганнибал воодушевлённо залаял. Прежде чем Лилит успела возразить, пёс вырвал у неё из рук сапог и, умчавшись со своим трофеем прочь, загромыхал вниз по ступеням.

– Эй, а «спасибо» сказать? – крикнула она ему вдогонку, но Ганнибала было уже не слышно. Очевидно, он уединился с сапогом в каком-нибудь тихом уголке.

С довольной улыбкой Лилит вновь обернулась к сундуку и собралась было закрыть его, как вдруг обнаружила внутри мерцающую шкатулку. Лилит восхищённо провела пальцами по перламутровым осколкам ракушек, образующим искусную мозаику и переливающимся голубым и розовым в зависимости от того, как падал свет. Когда она подняла крышку, заиграла нежная музыка, под которую стала кружиться маленькая русалочка. Лилит узнала произведение, потому что отец снова и снова слушал его в пасмурные, дождливые дни, – это была мелодия из «Музыки на воде» Генделя. В крышку шкатулки была вставлена фотография, изображающая троих радостно улыбающихся детей в саду. Цвета на фотографии поблёкли, словно она слишком долго пролежала на солнце. Лилит оторопела.

Неужели этот маленький мальчуган её отец?

Ну да, конечно! Она тут же узнала его, хотя на фотографии ему было всего шесть-семь лет. А высокая девочка возраста Лилит, должно быть, Милдред. Значит, Лилит не ошиблась – тётя действительно старше отца! А вот девчушку в центре Лилит не знала. Йозеф и Милдред за руки тянули вверх малышку лет трёх со светлыми кудряшками, а лицо её сияло.

Лилит оглянулась, чтобы убедиться, что по-прежнему одна, и осторожно отделила фотографию от крышки музыкальной шкатулки. На обороте аккуратными печатными буквами было написано: «Йо, Лу и я, 1978».

Лу? Лилит никогда не слышала от отца этого имени. Вновь перевернув фотографию, она внимательно разглядывала детей. И кто же такая эта девчушка?

Снизу до неё донеслись глухие удары – стукнуло пять раз. Лилит вздрогнула от испуга. Напольные часы в кабинете Милдред пробили пять часов – она опоздает на встречу с Мэтом и Эммой! А Лилит ещё даже не переоделась. Вскочив на ноги, она захлопнула шкатулку и, недолго думая, засунула фотографию в карман форменного пиджака. С развевающимися волосами она слетела по лестнице к своей комнате и в коридоре на полном ходу столкнулась с Мэтом.

– А ты что здесь делаешь? – в полной растерянности спросила она.

Мэт дерзко ухмыльнулся.

– Встретить меня – приятный сюрприз?

Лилит, закатив глаза, состроила гримасу.

– Сюрприз – да. Приятный – нет.

Мэт вздохнул с наигранной озабоченностью.

– Ах, Лилит, ты никогда ничего в жизни не добьёшься, если и дальше будешь проявлять это несимпатичное правдолюбие!

Он ловко уклонился от её шуточного удара кулаком.

– Твоя тётя была у нас и взяла меня с собой к вам, – объяснил он своё появление. – Ты готова?

– Сейчас быстро переоденусь, и можем идти, ладно?

Мэт кивнул.

– Я жду внизу, на кухне!

Лилит проскользнула в комнату, сменила школьную форму на джинсы и джемпер и застыла в нерешительности. Потребовалось несколько секунд, чтобы она осознала, что её удерживает.

Ворона… Что, если ворона ждёт её там, на улице? Может, стоит чем-нибудь вооружиться?

Лилит осмотрелась в комнате, но не обнаружила ничего, что можно использовать в качестве оружия. Ну какой смысл швырять в ворону книгу? Можно, конечно, с ног до головы завернуться в покрывало. Лилит покачала головой. Ничто из этого ей не поможет!

В конце концов она выдвинула ящик тумбочки у кровати и достала мамин амулет, который положила туда вчера вечером. Быстро надев украшение, она вновь ощутила себя в безопасности, хоть и вынуждена была со вздохом признать, что при нападении вороны пользы от него, похоже, будет мало. Однако, с другой стороны, Лилит почему-то смутно сознавала, что ворона не нападёт на неё в присутствии кого-то ещё.

Перепрыгивая сразу через несколько ступенек, Лилит слетела вниз, решив на будущее, что не будет снимать амулет даже перед сном.

Через несколько минут совершенно запыхавшиеся Мэт и Лилит, прибежали к кафе-мороженому «Трупное окоченение», опоздав на четверть часа. Эммы уже и след простыл. Они было подумали, что девочка вернулась домой, но, заглянув в окно кафе, Лилит увидела её за одним из столиков. Эмма радостно помахала Лилит и жестами предложила ей войти. Однако от Лилит не укрылось, что при виде Мэта улыбка Эммы слегка потухла.

– Надеюсь, ничего, что Мэт пришёл со мной? – спросила Лилит, когда они подсели к ней за столик. – Он так же, как и я, совсем недавно в Бонсдейле и ты сможешь поводить по городу нас обоих!

– Ясное дело, – пожав плечами, отозвалась Эмма.

Мэт, видимо, тоже заметил прохладную реакцию Эммы.

– Ты непременно должна посвятить нас в хэллоуинские тайны Бонсдейла, – обаятельно улыбаясь, попросил он. – Раз уж я тут прочно застрял, то полон решимости стать аборигеном. Если это поможет, я тоже натяну белую ночнушку и позволю гонять себя взад-вперёд по канату на Дьявольской улице рядом с белой дамой.

Эмма не сдержала улыбки.

– Не думаю, что ты сносно справишься с ролью привидения. Но, если тебе отрезать парочку конечностей, ты, пожалуй, мог бы попробоваться на роль зомби.

Мэт оглядел себя с сожалением.

– Но я так привязан к своим рукам! – Он вздохнул. – Что ж, если надо…

– А какую роль тогда взять мне? – включилась в разговор Лилит. – Роль злой ведьмы?

– Прости, но лучшая злая ведьма у нас – это моя мама, – засмеялась Эмма. – Тебе с ней не тягаться.

Лилит украдкой взглянула на нос Эммы. Ещё при первой их встрече он показался ей удивительно знакомым. Конечно же, нос Эммы был намного меньше, но форму она помнила слишком хорошо.

– Твою маму, случайно, не Синтия зовут?

Эмма вскинула на неё удивлённый взгляд.

– Ты её знаешь?

Мэт и Лилит быстро переглянулись.

– Совсем немного, – поспешно ответил Мэт. – Вчера она поприветствовала нас в самом лучшем ведьминском стиле.

– Охотно верю! – пожалела их Эмма. – Мамочка обожает работать ведьмой. Когда она в этом костюме устраивает нам с братом нагоняй, мы порой опасаемся, что она закончит тем, что превратит нас в белых мышей или засунет в горячую печь.

– А твой отец – он тоже работает здесь, в Бонсдейле? – спросила Лилит.

Эмма кивнула.

– Он владелец ресторана «Франкенштейн».

Продолжая болтать и слушая рассказы Эммы о месте, ставшем их новым домом, они заказали фирменное блюдо этого кафе: стаканчик мороженого «Мёртвая голова» – разрезанный череп с мозгами и кровью внутри. К своему великому облегчению, Лилит вскоре выяснила, что голова пластмассовая, кровь – всего лишь клубничный соус, а мозги – вкусное мороженое.

Когда они наконец вышли из «Трупного окоченения», наступил вечер и туристы, осмотрев дольмены и историческое кладбище, вернулись в центр. Большой хэллоуинский спектакль уже начался, и, казалось, весь городок был на ногах. Дьявольская улица напоминала ярмарку. В толпе сновали горбатые ведьмы, пророча мрачное будущее каждому, кто был готов выложить за это хоть немного денег. В передвижных деревянных ларьках предлагали свой товар торговцы с волосами, висящими мрачными длинными прядями, и с чёрными зубами. Здесь продавались ведьминские очки, монокли колдуна и контактные линзы оборотня, а также зубы вампиров, паутины, бородавки, первоклассные наросты и гнойники. Всех, кто проходил мимо продавцов, ничего не покупая, те ругали последними словами и осыпали проклятьями. И всё же мало кто из туристов обижался на них, зачастую они заливались довольным смехом, а потом всё-таки останавливались, чтобы что-нибудь купить. У позорного столба человек в белом парике и тёмной мантии заявил толпе, что сейчас будет приводить в исполнение официальный и слишком мягкий приговор, а именно подвергнет стоящего рядом юношу заслуженному наказанию за многожёнство. Под вопли присутствующих изо всех сил сопротивляющегося и кричащего осуждённого поволокли к позорному столбу. Он состоял из двух досок, закреплённых на устойчивой опоре. В досках было вырезано круглое отверстие, куда просунули голову осуждённого, а руки закрепили справа и слева. От отца Лилит знала, что в Средние века при таком наказании прохожие всячески оскорбляли осуждённых и закидывали их гнилыми овощами, разными предметами и даже камнями. Здесь же нашли другое решение: внезапно объявилась компания наряженных в средневековые одежды девушек, которые под смех туристов посылали юноше воздушные поцелуи и бросали ему цветы.

– А вы уже были в магазине «Сласти или страсти»? – спросила Эмма.

Мэт и Лилит там не были, и они все вместе стали пробираться туда сквозь людской водоворот. Лилит зашла в переполненный магазин, и у неё перехватило дыхание. Никогда ещё она не видела столько хэллоуинских сладостей. Здесь были усохшие головы и летучие мыши из шоколада, карамельки в виде опарышей, фруктовые жевательные конфеты в форме пальцев зомби, чёрные чипсы в виде пауков и скелет в человеческий рост из карамельных палочек. Привлекало всё и сразу, хоть на части разорвись! Владельцы магазина не забыли и о хэллоуинских проделках, поэтому орда мальчуганов в восторге толкалась у стола с бомбами-вонючками, сырной зубной пастой, мыльными бомбочками и пукающими подушками. В конце концов Лилит вышла из магазина с упаковкой кровавой жевательной резинки, от которой слюна окрашивалась в цвет крови, Эмма накупила леденцов в виде глазных яблок, а Мэт приобрёл пакетик кислых жабьих языков.

Их несло дальше по волнам пёстрого хэллоуинского представления, и время летело незаметно. Куда ни кинь взгляд, находилось что-нибудь интересное, что непременно нужно было увидеть поближе. Однажды Лилит даже заметила Артура, который с приветливой улыбкой направлялся к компании девчонок, протягивая руку одной из них. Через несколько секунд оттуда послышались истерические вопли. Усмехнувшись, Лилит обернулась к Мэту и Эмме.

– А что теперь?

– Теперь мы можем осмотреть дом с привидениями, – предложила Эмма. – Хотя в это время там всегда дым коромыслом и пропускают только по пять человек.

– Это ещё почему? – спросил Мэт.

Эмма раздражённо закатила глаза.

– Ты вообще ничего не смыслишь в хоррор-бизнесе, да? – поддразнила она Мэта. – Если в доме слишком много людей, всем уже не так страшно.

Чем ближе они подходили к Рыночной площади, тем плотнее становились клубы тумана. Вместе со сгущающимися сумерками это создавало жутковатую атмосферу, несмотря на множество людей вокруг.

Лилит в тревоге посмотрела на небо. Скоро стемнеет. Оставалось лишь надеяться, что стоять в очереди у дома с привидениями придётся не слишком долго!

С виду готовый вот-вот рухнуть дом с привидениями находился вблизи школы, но на фоне остальных мрачных зданий до сих пор не привлекал внимания Лилит. И всё же, если присмотреться, за кривыми тёмными окнами таился какой-то особенный мрак. Он казался почти материальным, словно что-то там движется. У Лилит появилось ощущение, будто в этом доме что-то поджидает её, беспокойно мечась, как хищник в клетке. С каждым шагом, приближавшим ко входу, у неё всё больше стыла кровь в жилах. Неудивительно, что при такой мрачной атмосфере очередь любителей пугаться и мнимых героев растянулась на два дома до самой ратуши, где между двумя каменными колоннами на ветру трепетал баннер с призывом: «Стань донором сегодня! Пять фунтов и горячее питание!»

Троица пристроилась в хвосте очереди, которая двигалась очень медленно. Лилит беспокойно переступала с ноги на ногу. Это будет длиться целую вечность!

– Что ты так нервничаешь? Тебе нужно в туалет? – спросил Мэт. – Или не терпится попасть в дом с привидениями?

– Я обещала Милдред не выходить из дома, когда стемнеет, – она убрала с лица чёрные волосы, спутанные порывом ветра. – Могу не успеть.

– Но ты же на улице не одна. Твоя тётя наверняка смотрит на вещи шире, – попыталась успокоить её Эмма.

– Не знаю, – неуверенно ответила Лилит. – Кажется, для неё очень важно, чтобы я соблюдала это правило. Наверное, мне лучше сходить в дом с привидениями в другой раз, а сейчас пойти домой.

– Ерунда! Мы уже здесь, наша очередь явно скоро подойдёт, – осадил её Мэт. – Если хочешь, я потом провожу тебя до дома. Заодно и прочешу для тебя верхний этаж в поисках тех постояльцев, что от тебя прячутся.

– Спасибо, но тут уж я в твоей помощи точно не нуждаюсь! – сердито прикрикнула она на него.

По пути в кафе-мороженое она наспех поведала ему о странном поведении Артура и о загадочном громыхании наверху, когда у неё шла кровь. Ей было немного неловко, что он намекнул на это при Эмме. Теперь у их новой подруги, конечно же, сложится впечатление, что у них нет других дел, как за её спиной перемывать косточки местным жителям или даже насмехаться над ними.

Эмма и правда нахмурилась.

– Что-что? – переспросила она.

Лилит, сунув руки в карманы джинсов, передёрнула плечами.

– Да мне, наверное, померещилось. Просто люди в доме престарелых ведут себя немного странно, и пока я познакомилась только с двумя из них.

Эмма уставилась на Лилит с открытым ртом, незаметно покачав головой.

– Говорю же, что-то здесь не так! – В глазах Мэта вспыхнул детективный азарт. – Кровь и шаркающие шаги означают только то, что ты живёшь под одной крышей с вампирами!

– Хэллоуинское представление тебе, похоже, совсем мозги затуманило! – рявкнула на него Эмма. В её карих глазах искрилась ярость. – Вампиры! Какая чушь!

Мэт поднял руки, как бы извиняясь.

– Я же просто пошутил! Неужели ты думаешь, что я всерьёз верю в это надувательство? По этой части к моей матери, пожалуйста!

Они подошли уже так близко к дому с привидениями, что слышали доносящиеся оттуда истошные вопли туристов. Медленно, но верно они продвигались ко входной двери, где пожилая женщина брала с каждого деньги и чётко следила за тем, чтобы не впустить слишком много посетителей за раз.

– Ты мне так и не рассказала, почему у тебя пошла кровь! – вернулся к начатому разговору Мэт.

Лилит задумчиво пожевала нижнюю губу. Можно ли довериться Мэту и Эмме? Она сомневалась в их реакции, но, собравшись с духом, всё-таки без обиняков рассказала им о нападении вороны.

Лилит закончила рассказ, и Мэт недоумённо наморщил лоб.

– А ты уверена, что как-то не раздразнила эту ворону? – не отставал он. – Одно дело, что местные ведут себя немного странно… – Замолчав, он, прежде чем договорить, бросил извиняющийся взгляд на Эмму. – Но зачем вообще-то безобидной птице без всякой причины нападать и ранить тебя? Вот не верится, и всё тут!

– Ну и не верь! – разозлилась Лилит.

В поисках поддержки она взглянула на Эмму, которая до сих пор не произнесла ни слова. Та, скрестив руки на груди, с большим интересом разглядывала булыжники мостовой у себя под ногами. Видимо, от неё помощи ждать не стоило.

В разочаровании отвернувшись от них обоих, Лилит заметила, что мимо них протарахтела какая-то повозка и остановилась у ступеней ратуши. С козел ловко спрыгнула тётя Милдред и помогла выбраться из повозки двум пожилым женщинам. На обеих были длинные чёрные юбки, и даже издалека Лилит разглядела пышные, с кружевной отделкой рюши их белых блуз, смотревшихся чопорно и старомодно. Седые женщины шли согнувшись, и, казалось, каждый шаг забирал у них все силы. Милдред, в чём-то терпеливо убеждая и поддерживая под руки, повела их вверх по ступенькам в ратушу.

Лилит вздохнула с облегчением. Если тётя только сейчас выбралась в ратушу, высока вероятность успеть домой до её возвращения.

– Лилит, хватит ворон считать! – Эмма мягко коснулась её руки. – Наша очередь!

Лилит оглянулась вокруг. Стоявшие перед ними туристы действительно уже зашли в дом, и они оказались прямо у покосившейся двери. Протянув старушке деньги, они наконец попали внутрь.

– Надеюсь, здесь будет не так скучно, как в пещере с привидениями на ярмарке! – Эти слова оказались последними, что успел сказать Мэт до того, как лишился дара речи от ужаса.

Несколько минут спустя Лилит с Мэтом вышли на улицу с искажёнными страхом лицами.

– Ничего кошмарнее в жизни не испытывал! – простонал Мэт. Он был белым как мел.

Лилит чувствовала себя не лучше. У неё до сих пор подгибались колени.

– Вы видели милую малышку, которая бежала за мячиком? Я думала, что она настоящая, пока она вдруг не исчезла в стене!

Эмма понимающе улыбнулась. Судя по всему, она слишком часто бывала в доме с привидениями, чтобы по-прежнему сильно пугаться.

– А как это всё работает? – стал допытываться у неё Мэт. – Всё было так реалистично! Как вспомню тот призрак, который достал у себя из груди сердце и сунул его мне под нос… – Мэта передёрнуло от отвращения.

Эмма равнодушно пожала плечами.

– Многое из этого оптический обман. Девочка, например, исчезла в стене не по-настоящему. Стены там специально установлены со смещением, чтобы образовывалось полое пространство. Благодаря чёрному цвету стен и тусклому освещению посетители этого не замечают, – выдавала Эмма информацию с такой скоростью, словно произносила выученный наизусть текст. – Кроме того, есть ещё голограммы и проекции, как белая дама, которую вы тоже уже видели. Эти штуки сделал Региус, наш местный изобретатель.

Лилит нахмурилась.

Региус – должно быть, это тот неприветливый человек из дома престарелых Милдред! Тогда Артур, видимо, слишком принизил его достоинства и Региус действительно талантливый изобретатель.

Эмма объяснила им, что жители Бонсдейла исполняют роли в доме с привидениями по очереди. Каждый день получают право играть новые дети, и роль исчезающей в стене девочки пользуется необычайным спросом.

– Пока что я играла её чаще всех, – с гордостью рассказала она. – Папа сказал, что при виде меня мороз по коже дерёт и что я настоящая принцесса тьмы!

При слове «тьма» Лилит вздрогнула.

– Чёрт, уже стемнело и большинство туристов тоже уехали!

Дьявольская улица и правда заметно опустела, а многие ларьки были разобраны. Она оглянулась в поисках повозки Милдред, но её уже и след простыл.

– Проклятие! – вырвалось у неё. – Мне срочно нужно домой!

– Ух ты, вы только взгляните! – восхищённо воскликнул Мэт в эту секунду. – У торговца там, впереди, гильотины для пальцев! И чесоточный биопорошок! – Мэт повернулся к Лилит. – Подожди секундочку, ладно? А потом побежим, честное слово!

Лилит ничего не успела возразить, а Мэт уже кинулся к ларьку, у которого ещё теснилось немного детей и подростков. Когда девочки остались одни, Эмма смерила Лилит испытующим взглядом, от которого той стало не по себе.

– Ты ничего не знаешь, так? – наконец спросила Эмма.

Лилит недоумённо взглянула на неё.

– О чём?

Эмма молчала, словно тщательно взвешивая, что сказать.

– Послушай, Лилит, – серьёзным тоном начала она. – Тебе стоит поговорить с тётей о нападении вороны. Ты обязательно должна ей об этом рассказать, слышишь? Это очень, очень важно!

– Но почему?.. – хотела спросить Лилит.

– Мне сейчас нужно идти, – перебила её Эмма. Казалось, она внезапно очень заспешила. – Я обещала маме, что вечером позанимаюсь с братом математикой. До завтра!

Совершенно опешив от этих слов, Лилит смотрела вслед убегающей Эмме, и в это время, счастливо улыбаясь, с охапкой покупок вернулся Мэт. Должно быть, оставил у этого торговца все карманные деньги.

– А где же Эмма?

Лилит растерянно вскинула глаза.

– Ей нужно было домой, – она беспомощно покачала головой. – Она только спросила, действительно ли я ничего не знаю, и сказала, что я обязательно должна рассказать про ворону тёте Милдред.

– О чём ты ничего не знаешь? – спросил Мэт.

Лилит устало развела руками.

– Если бы я знала, что она имеет в виду, я бы это не не знала, правда?

Мэт виновато улыбнулся.

– Прости, ты, конечно, права! – Он посерьёзнел. – Честно говоря, я до сих пор скорее думал, что это шутка, но они тут, похоже, и правда что-то от нас скрывают. Вопрос только – что?

Они пошли в направлении кладбища, а Лилит всё прокручивала в голове разговор у дома с привидениями. Внезапно она насторожилась.

– Ты заметил, как она рассердилась, когда ты высказал свои предположения насчёт местных?

– Точно! – Лицо Мэта просветлело. – Как-нибудь можем у тебя внимательнее осмотреться. Вдруг найдём что-нибудь интересное.

– Мы? – потрясённо спросила Лилит.

– Ну да, я ведь тоже замешан в этой истории!

Лилит благодарно улыбнулась.

– Мило с твоей стороны, но дом престарелых я лучше обыщу сама. Это будет не так заметно.

Лилит уже придумала, как действовать. С обыском комнат можно подождать и до завтра. На этот вечер у неё созрел другой план.

Мэт и Лилит спешили обратно, сопровождаемые клубами тумана и мигающим светом уличных фонарей. Мэт, как и обещал, довёл Лилит до дома, что, к сожалению, не спасло её от скандала с тётей. Когда они вошли на кухню, Милдред, стоя у плиты, усердно крошила морковь. Взгляд, которым тётя одарила Лилит, не оставлял никаких сомнений в том, что она в гневе. Она отослала Лилит в её комнату, даже не дав ей возможности пробормотать извинения.

– Ты меня действительно очень разочаровала, Лилит! – с горечью прошипела она. – Однако теперь я знаю, что ты не имеешь обыкновения держать обещания и доверять тебе не следует.

Cухим из воды не вышел и Мэт – в перерывах между гневными криками Милдред заявила, что сейчас отвезёт его домой и будет вынуждена извиниться перед Элеонорой за то, что её безответственная племянница подвергала себя и Мэта излишней опасности. При этих словах Мэт открыл рот, чтобы что-то возразить, но Милдред сверкнула на него глазами с такой яростью, что он в испуге замолчал и молча последовал за ней на улицу. Лилит поднималась по ступеням как в воду опущенная.

Она сидела на твёрдом полу, и холодный кафель врезался ей в спину.

Кап. Кап. Кап.

Равномерный стук капель из крана действовал усыпляюще. Лилит подавила зевоту. Ей казалось, что она уже целую вечность сидит в темноте за дверью ванной комнаты. Она осторожно выглянула в тускло освещённый коридор, но там не наблюдалось никакого движения. Вздохнув, Лилит перенесла центр тяжести на правый бок и поджала левую ногу, в которой появилось неприятное покалывание. Может, стоит уже выбраться из укрытия и вернуться в тёплую постель? Такая перспектива выглядела очень заманчиво. Она взглянула на часы, зелёный неоновый циферблат которых светился в темноте. Впервые Лилит была благодарна отцу за этот практичный подарок. Он выбрал ей часы исходя из их функциональности: они были уродливыми, но зато ударопрочными, и по ним можно было узнать время ночью в темноте – а когда Лилит однажды захотела нырнуть на глубину, она без проблем могла видеть время и там. Это был один из тех немногих случаев, когда ни просительной улыбкой, ни мастерским взмахом ресниц ей не удалось добиться своего и выклянчить у отца другие часы. Он сказал, что желает дочери только лучшего, ведь хорошие, надёжные часы в определённых обстоятельствах могут даже жизнь спасти. Он тут же показал Лилит, как с помощью часов определять стороны света, объяснение, которое она выслушала лишь вполуха. С одной стороны, она сомневалась, что когда-нибудь настолько заблудится на улицах Лондона, что ей придётся определять стороны света, а с другой – она была уверена, что провалится сквозь землю от стыда, если на следующий день появится в школе с этими уродливыми часами.

При этом воспоминании губы Лилит тронула улыбка. На следующий день она всё же надела часы, комментарии девчонок оказались не такими уж едкими, а мальчишки в классе посматривали на новые часы Лилит даже с завистью.

Четверть двенадцатого. Ждать ещё дольше, видимо, не имело смысла. Лилит уже собралась встать, когда какой-то звук заставил её замереть.

К двери и правда приближались шаги!

Лилит затаила дыхание. В узенькую щёлку она разглядела чью-то тень, которая остановилась прямо у её комнаты. Послышалось царапание по металлу, а затем кто-то тихо выругался.

Лилит удовлетворённо улыбнулась. Кровавая жвачка! Она залепила ею замочную скважину. Лилит давно узнала того, кто возится у двери: это действительно была её тётя.

Милдред уже оставила попытки вставить ключ в замочную скважину, но не уходила. Что же она там делает?

Выглядело всё так, будто она рисует рукой в воздухе какие-то невидимые знаки, бормоча при этом слова на незнакомом шипящем языке. Чтобы лучше за ней наблюдать, Лилит наклонилась вперёд, задев локтем дверь. Она охнула, едва не вскрикнув от боли. И всё же Милдред, видимо, что-то услышала. Обернувшись, она лихорадочно оглядела коридор. Лилит замерла, не отваживаясь даже дышать. Прошла целая вечность, пока Милдред вновь расслабилась и, в последний раз окинув взглядом дверь в комнату Лилит, пошла по коридору и вниз по лестнице.

Лилит подождала ещё несколько секунд, а затем решилась выйти из ванной комнаты и проскользнуть к себе. С бьющимся сердцем она легла в кровать, натянув одеяло до подбородка. Она не могла объяснить себе, что Милдред делала у её двери, но одно знала теперь наверняка: возможно, тётя вовсе не намеревалась её запереть. Скорее всё выглядело так, будто Милдред хотела помешать кому-то или чему-то проникнуть в комнату Лилит.

Глава 4

Барон Эдуард фон Нефелиус, генеалогическое древо которого можно проследить до эпохи короля Артура, был воином справедливости и благодетелем бедняков. В особенности достойно славы его активное участие в политике, причём следует особо отметить его неоценимую роль в утверждении Великого Соглашения и создании ЧЕТЫРЁХ АМУЛЕТОВ. Для защиты острова Святого Нефелиуса барон был готов тягаться и со светскими властями. Так, в 1647 году он обвинил в колдовстве жестокого охотника на ведьм Мэтью Хопкинса, который убил в Великобритании больше ведьм, чем все остальные охотники, вместе взятые, и принудил его отправиться на так называемый променад ведьм[2].

Фамильной резиденцией Нефелиусов с незапамятных времён служит крепость Найтфолкасл, которую в народе из-за внешнего вида также называют Костяным пальцем. Её образ и по сей день красуется на гербе единой школы Святого Нефелиуса в Бонсдейле. На, к сожалению, несколько нечёткой чёрно-белой фотографии на странице 3 изображён барон Эдуард фон Нефелиус со своей женой Козимой фон Нефелиус, урождённой леди Холлингсворт.

Из предисловия к биографическому трактату Корделии Зильбердистель «Барон Эдуард фон Нефелиус – жизнь и творчество»

Во время завтрака за столом царила гнетущая тишина. Милдред сидела на своём месте с раздражённым видом и не удостоила племянницу ни единым взглядом. Плохое настроение Милдред, словно споры ядовитого гриба, проникало и в умы остальных. Лилит судорожно сглотнула. Она надеялась, что тётя за ночь остынет, но этого, очевидно, не случилось. Даже Артур с Региусом укрылись за своими газетами.

Этим утром рядом с ними сидели ещё двое постояльцев дома престарелых: сёстры Айседора и Мелинда Винтерботтом, которые манерно, маленькими глоточками пили чай с бергамотом и были похожи друг на друга как две капли воды. Судя по их сухощавому телосложению и стянутым в тугой пучок на макушке седым волосам, Лилит могла бы поклясться, что это те самые пожилые дамы, которых Милдред прошлым вечером привозила к ратуше. Однако Айседора и Мелинда ни в коем случае не производили впечатление слабых и немощных, напротив. У них были румяные щёки, а глаза вспыхнули любопытством, когда Лилит, представившись, села за стол рядом с ними.

Но и эти двое в столь раннее время, похоже, не были особо разговорчивы, поэтому Лилит, молча намазав булочку джемом, откусила кусочек без всякого аппетита. Уже вторую ночь подряд она плохо спала. Удивительным образом её снова и снова мучил один и тот же ночной кошмар. Она с давних времён не любила большие водоёмы, но то, что ночь за ночью ей снилось, будто она тонет, – это что-то новенькое. И тем не менее, пронеслось у неё в голове, несмотря на незапертую дверь, на неё не свалилось никаких непрошеных ночных гостей. Может, дело в тех чужеземных словах, которые, словно заклинание, нашептала Милдред? Лилит очень хотелось заговорить с ней об этом, но, когда их взгляды случайно пересеклись, Милдред поджала губы в тонкую полоску и с таким неистовством срезала верхушку яйца, что скорлупа отлетела на полстола. Что ж, теперь Лилит хотя бы знала, что её тётя исключительно злопамятна. С большой радостью она наконец вышла из дома и поехала в школу.

Этот день мало чем отличался от первого. Лилит с Мэтом сражались с математическими задачками мистера Бейкера, а на переменках стояли с Эммой и её младшим братом Томом, смышлёным рыжеволосым пареньком, который постоянно расспрашивал их о Лондоне и жизни в большом городе. Лилит сразу полюбила этого непоседливого мальчишку, а его интерес к жизни за пределами отрешённого от мира Бонсдейла казался ей абсолютно понятным. Однако его вопросы не давали ей возможности заговорить с Эммой о её странных вчерашних намёках. Очевидно, это отвечало планам Эммы, потому что она всё время старалась не оставаться с Лилит наедине, чтобы её не трогали.

По крайней мере, Лилит удалось заработать очки на уроке английского у мисс Тинклтон. Класс обсуждал «Много шума из ничего» Шекспира, а поскольку Лилит в прежней школе это уже проходила, она смогла вспомнить кое-что важное.

После школы Лилит вернулась домой настолько усталой и выдохшейся, что с большим удовольствием легла бы в постель и проспала бы до следующего утра. Но она обещала Мэту обыскать комнаты постояльцев и часть послеобеденного времени прослонялась по коридорам виллы Паркеров. Вот только именно в этот день постоянно кто-то приходил и уходил. Айседора и Мелинда устроили в одной из комнат отдыха партию игры в бридж, и в гости к ним пришли несколько пожилых дам из Бонсдейла. Милдред сновала туда-сюда, обеспечивая леди кофе, чаем и пирогами, а Артуру поручили помочь Региусу навести порядок в подвале и разместить некоторые из его изобретений на чердаке. Каждый раз, когда Лилит думала, что всё успокоилось и она может рискнуть заглянуть в какую-нибудь комнату, кто-то появлялся из-за угла и смотрел на неё с удивлением. Чаще всего Лилит делала вид, будто что-то потеряла, или принималась завязывать шнурки, прекрасно понимая, что, если так будет продолжаться, её странное поведение привлечёт внимание. Наконец, когда Региуc с подозрением поинтересовался у неё, почему это она, собственно, уже несколько часов околачивается в коридоре, ей пришлось отказаться от своих намерений.

Но долго ждать, пока подвернётся более удачный момент, Лилит не пришлось. Когда на следующий день она вернулась из школы, Артур с Айседорой и Мелиндой как раз отправлялись на еженедельное собрание ГАХ – Гильдии актёров Хэллоуина. Айседора и Мелинда, в отличие от Артура, работали за кулисами, помогая шить и чинить костюмы. Они с их ловкими пальцами были – как подчёркивал Артур, на что обе дамы сконфуженно хихикали – настоящими виртуозами портняжного искусства и неоценимой опорой для представления. Региус, как всегда, окопался в подвале, занимаясь своими экспериментами, и Милдред тоже дома не было. Артур, уходя, проинформировал Лилит, что Милдред, если позволяет время, в полдень всегда плавает в море. Это показалось Лилит очень необычным. Как-никак уже октябрь и плавать в море при такой температуре прельщало примерно так же, как добровольно принимать ванну, наполненную кубиками льда. Но для её планов это обстоятельство подходило как нельзя лучше.

Перекусив и переодевшись у себя в комнате, Лилит осторожно выглянула в тёмный коридор. В доме царила прямо-таки гробовая тишина. Она на цыпочках проскользнула по коридору и открыла первую попавшуюся дверь. Затаив дыхание, она заглянула в щёлочку. Никого не было ни видно, ни слышно.

Лилит отворила дверь пошире и… разочарованно вздохнула. Мебель и кровать были покрыты белым льняным полотнищем, а громадные паутины по углам свидетельствовали о том, кто сейчас единственные жильцы этой комнаты. Здесь искать было нечего. Следующая комната тоже оказалась нежилой и выглядела так же. Видимо, все помещения рядом с её комнатой стояли пустыми.

Лилит не пала духом и продолжила поиски. Она наверняка наткнётся на что-нибудь интересное, это лишь вопрос времени! Прокравшись по коридору, она осторожно открыла следующую дверь. В этой комнате все шторы были задёрнуты, и Лилит смогла что-то разглядеть, лишь когда её глаза привыкли к полумраку.

Господствовал здесь красный диван в стиле чиппендейл с изогнутыми ножками, на котором аккуратно лежали две шёлковые подушки с вышивкой. Покрывало узкой кровати тоже было сверху донизу вышито чёрными вьющимися растениями. С диваном гармонировали стол и два комода в стиле рококо. На одном из них в богато украшенной рамке стояла фотография, на которой в объектив улыбались Изадора и Мелинда Винтерботтом. Стало быть, в этой комнате жила одна из них.

На дверце тёмного платяного шкафа висела белая блуза с поражающими воображение рюшами. Лилит тут же узнала её. Теперь она не сомневалась, что у ратуши видела свою тётю с обеими сёстрами! Но только что же Милдред с ними сотворила, что сейчас они так расцвели и помолодели? Так или иначе, две пожилые дамы, с которыми познакомилась Лилит, не имели ничего общего с теми двумя немощными, хворыми на вид старушками, которые едва поднялись по ступеням ратуши.

В голову ей пришла страшная мысль. Ведь баннер на ратуше призывал к донорству? А вдруг Мэт с его предположением, которое так рассердило Эмму, был не так уж далёк от истины, и обе дамы отправились в ратушу за кровью, и… Лилит покачала головой. «Какая чушь!» – обругала она сама себя. Нельзя впечатляться шуточками Мэта и царящей вокруг атмосферой Хэллоуина! Для начала ей нужно поискать другие подтверждения.

Какой-то звук заставил Лилит вздрогнуть. Она могла бы поклясться, что слышала, как на первом этаже хлопнула дверь. Затаив дыхание, она вслушалась в тишину дома, не решаясь пошевелиться. Неужели собрание Гильдии актёров Хэллоуина уже закончилось? Или Региус сделал перерыв в экспериментах и вот-вот может подняться наверх?

Лилит решила, что лучше поскорее смыться.

Резко повернувшись, она задела ногой узкий журнальный столик. Стоявшая на нём изящная стеклянная ваза закачалась. Лилит рванулась вперёд, чтобы её поймать, но руки её схватили воздух. Ваза с грохотом упала на пол.

– Чёрт! – тихо выругалась Лилит.

Вот к чему привела её разведка! Она во всех красках представила себе скандал, который закатит ей тётя. И почему она такая неосторожная?!

Лилит опустилась на колени, чтобы получше рассмотреть ущерб. Похоже, ей опять повезло. От верхнего края откололся кусочек декоративной кромки, но, если повернуть вазу повреждённой стороной к стене, можно и не заметить.

Лилит прихватила отколовшийся кусочек кромки с собой, чтобы при первом же удобном случае приклеить его на место. Но сейчас времени на это не хватит. Оставалось надеяться, что пока никто не обратит внимания на дефект. Она в последний раз окинула взглядом комнату, желая убедиться, что там ничего не изменилось, и вышла в коридор.

Повсюду было тихо. Казалось, дом по-прежнему погружён в мирный полуденный сон.

Лилит задумчиво пожевала нижнюю губу. Может, это ветер хлопнул дверью внизу? Тогда можно, пожалуй, осмотреть ещё одну-две комнаты…

В конце концов, пока что она выяснила ничтожно мало, и, если сейчас прекратить, она ни на шаг не приблизится к тем сомнительным делам, что творятся в этом доме. С другой стороны, не хватит ли испытывать судьбу после истории с вазой и явно разумнее больше не рисковать.

Лилит уже собралась пойти к себе, как вдруг заметила, что дверь комнаты напротив немного приоткрыта. Лилит задумалась. Странно, она могла бы поклясться, что дверь только что была закрыта.

Лилит нерешительно постучала. Никакого ответа.

Она легонько толкнула дверь, и та распахнулась.

В первую секунду Лилит ослепили лучи послеполуденного солнца, светившие прямо в два окна. Заморгав, Лилит прикрыла глаза рукой.

Всю правую стену симпатично обставленной в колониальном стиле комнаты занимал массивный книжный стеллаж. На полу лежал высокого качества персидский ковёр, а на каминной полке стояли золотые часы, крутильный маятник которых поворачивался то влево, то вправо, будто водя хоровод с утекающим временем.

Подойдя к стеллажу, Лилит зачарованно провела пальцами по кожаным корешкам с тиснёнными золотом и чёрной краской названиями. Некоторые из них были написаны какими-то незнакомыми графическими символами, которые Лилит не могла разобрать. Ей стало интересно, кто же из обитателей дома владеет всеми этими языками.

Лилит посмотрела в окно на кладбище, за высокой стеной поднимавшееся на холм и поросшее елями. В тени деревьев уповали на вечность склепы и великолепные надгробные памятники. Многие из них были с башенками, колоннами с отделкой или каменными скульптурами, в мольбе протягивающими руки к небесам. На одной из могил недалеко от стены Лилит разглядела ангела, расправившего крылья, словно бы желая поймать и поглотить каждого, кто подойдёт к могиле слишком близко.

Лилит, поёжившись, отвернулась и чуть не вскрикнула от ужаса.

В кресле за её спиной сидел скелет, странно вопросительно таращась на неё чёрными глазницами.

Несколько секунд Лилит стояла, окаменев, как скульптуры надгробных памятников.

Скелет сидел, закинув ногу на ногу и зажав в костях руки книгу, и… выглядел очень живым!

В правую глазницу был вставлен монокль, а вокруг шеи на манер галстука был повязан дорогой на вид шёлковый платок. На белёсых костях болтались даже золотые карманные часы с цепочкой.

Наконец-то у Лилит постепенно начало включаться сознание. Большинство постояльцев этого дома так или иначе участвуют в представлении Хэллоуина, Артур изображает зомби, Айседора с Мелиндой латают костюмы, Региус – изобретатель нескольких аттракционов, а если так… Ну конечно! Лилит с облегчением рассмеялась. Она даже слегка устыдилась, что позволила так себя напугать, и с любопытством приблизилась к скелету.

– Ты наверняка новое изобретение Региуса для туристов! – улыбнулась она скелету.

Лилит рассмотрела его вблизи. Она понятия не имела, как Региусу это удалось, но действительно складывалось впечатление, что скелет в любую секунду повернёт голову и заговорит. Взгляд её упал на книгу в руке скелета. Название Лилит прочесть не смогла, потому что оно, как и названия книг на стеллаже, было написано необычными значками, но на этот раз значки показались ей немного знакомыми. Сердце её забилось сильнее. Это были руны, такие же значки, как на амулете матери! Но книга была необычной не только поэтому. Она выглядела старой, но всё же не такой древней, какой должна быть. Лилит знала, что руны не использовались в течение многих веков, не говоря уже о печатных книгах.

Охваченная любопытством, она взялась за книгу, но, как ни старалась забрать её у скелета, та прочно сидела в костях руки, будто в тисках.

Лилит разочарованно отступилась и вновь оглядела комнату, сомневаясь, что что-то здесь найдёт. В комнате ничего не лежало на виду, а рыться в шкафах и ящиках ей не позволяла совесть. Девочка ещё раз подошла к окну. Какой жуткий вид… Как хорошо, что окно её комнаты не выходит на кладбище. Иначе её наверняка мучили бы кошмары пострашнее, чем сейчас.

– Ну, здорово! – тихо простонала Лилит.

Погрузившись в размышления, она теребила осколок вазы, который теперь выскользнул из рук. Однако, приземлившись на мягкий персидский ковёр, он остался в целости и сохранности.

«Очевидно, сегодня мой день», – язвительно подумала Лилит. Она наклонилась, чтобы поднять осколок.

Еле слышный треск заставил её обернуться. Она не заметила никакого движения и в комнате была по-прежнему одна. И всё же что-то изменилось… Только она не могла определить, что именно. Видимо, какая-то мелочь, которую её сознание отказывалось замечать. Она окинула взглядом комнату и… замерла.

Голова у скелета повернулась!

Лилит в этом абсолютно не сомневалась. Только что череп был повёрнут прямёхонько к середине комнаты, а теперь смотрел на Лилит в сторону окна.

Хватая ртом воздух, она попятилась к двери, как загипнотизированная, не в силах оторвать взгляд от скелета, пустые глазницы которого, казалось, следили за ней. Споткнувшись, она грохнулась на пол, тут же вскочила на ноги и, не оглядываясь, бросилась из комнаты.

Лилит мчалась по коридору как сумасшедшая.

Только когда она, запыхавшись, остановилась и огляделась, она обнаружила, что бежала не к своей комнате, а в направлении чердака. Ноги у неё дрожали. Прислонившись лбом к холодному оконному стеклу в коридоре, она попыталась упорядочить мысли.

Неужели она действительно только что стояла рядом с живым скелетом? Или у неё галлюцинации? Она протёрла глаза.

«Ну, подумай хорошенько, Лилит! – пробормотала она. – Сперва нужно собрать факты, а потом уже делать выводы. Папа всегда так говорит».

Мысль о рационально мыслящем, всегда сдержанном отце немного успокоила её. Чего бы она только не отдала в эту секунду за то, чтобы он оказался рядом. Но, к сожалению, ей придётся справляться без его разумных советов. А что бы он сказал об этой ситуации?

Лилит так и видела его перед собой, как он внимательно слушает – поставив локти на стол и постукивая кончиками пальцев друг о друга, – чтобы потом ясным голосом ответить: «Если твоё предположение верно, Лилит, и скелет действительно одно из изобретений Региуса, то он мог оснастить его датчиками движения и так запрограммировать, что теперь он реагирует на движения возле себя. Что-то подобное есть в каждой более-менее качественной пещере с привидениями».

Лилит улыбнулась. Да, отец сказал бы именно так. Приходилось признать, что это в высшей степени разумное объяснение всей этой истории. Тем не менее в душе она противилась такому объяснению. Чутьё подсказывало ей, что за этим кроется что-то большее.

Но, вероятно, найдётся возможность докопаться до сути: Региус явно тот человек, который живёт работой и с энтузиазмом рассказывает о ней. Если она заговорит с ним об этом, ей, возможно, удастся спросить о скелете, не вызвав у него подозрений. Если это и правда одно из его изобретений, она скоро об этом узнает. Лилит страдальчески поморщилась. Необходимость разговаривать с несимпатичным Региусом вовсе не радовала.

Лилит огорчённо сунула руки в карманы. Обыск комнат особого успеха не принёс. Скажем прямо – Мэту сообщить практически нечего. Странное выздоровление сестёр Винтерботтом пока что единственный реальный след, и это капля в море.

Лилит навострила уши. Вроде бы в кабинете Милдред кто-то говорит? Она не сомневалась, что слышит чей-то приглушённый голос. Сначала говорили так тихо, что было едва слышно, но теперь голос с каждой минутой становился всё громче, так что Лилит не пришлось напрягаться, чтобы понять, что он принадлежит тёте. А значит, ей не померещилось, что на первом этаже хлопнула дверь! Очевидно, это тётя вернулась после плавания.

– Разумеется, я понимаю, что у тебя много дел и нужно готовиться к поездке! – устало воскликнула Милдред. – Как-никак я с самого приезда Лилит безуспешно пытаюсь тебя поймать!

Лилит нахмурилась. Милдред с отцом разговаривает? Её очень удивило, что он вообще ещё в Лондоне. Когда Лилит отправлялась в Бонсдейл, дата его отъезда была не определена, но он должен был присоединиться к реставрационным работам в храмовом комплексе в Бирме как можно скорее. После её приезда он ещё ни разу не дал о себе знать, и Лилит исходила из того, что ему удалось уехать быстрее, чем ожидалось. Она не хотела подслушивать, но ноги сами принесли её к приоткрытой двери кабинета.

– …хоть понимаешь, как это всех нас здесь ограничивает? Знай я, что ты Лилит ни во что не посвятишь, ни за что не согласилась бы взять её к себе. Ты требуешь в письме невозможного, Йо!

Очевидно, она имела в виду то письмо, которое Лилит должна была по поручению отца передать Милдред сразу по приезде. Лилит вспомнила, как у тёти мгновенно изменилось настроение, после того как она его прочла. Судя по всему, отец в этом письме просил сестру о чём-то, что ей очень не нравилось. Тогда неудивительно, что разговор между братом и сестрой принимал всё менее приятный оборот.

– Не думаю, что она уже что-то заметила, – раздражённо сказала Милдред. – Но, если твоя дочь хоть немного соображает, у неё очень скоро возникнут подозрения. В конце концов, она живёт с нами под одной крышей. Ты хоть раз подумал о том, что своим идиотским желанием подвергаешь свою дочь опасности?

Значит, Лилит права, а не просто лелеет плод своих фантазий! Милдред и остальные что-то скрывают от неё.

– Тебе хорошо говорить! – возмущалась Милдред. – Конечно, Бонсдейл не опасен, но только если соблюдаешь правила, а их из-за твоего дурацкого желания я Лилит объяснить не могу. Я думала, что получу возможность познакомиться с племянницей, а вместо этого вынуждена постоянно её обманывать. Господи, Йозеф, твоя дочь уже почти взрослая, и я не могу следить за каждым её шагом. Я же не нянька!

Лилит приглушённо ахнула. Может, именно поэтому Милдред так разозлилась, когда она опоздала домой? Возможно, она ужасно беспокоилась за Лилит. Возможно, здесь есть опасности гораздо серьёзнее, чем просто заблудиться в темноте. Только вот почему отец не хочет, чтобы Лилит узнала эту тайну? Похоже, это всё-таки касается её напрямую. Лилит нехотя признала, что в этом споре она однозначно на стороне тёти. Ей непременно хотелось знать, что за зловещие дела здесь творятся – что бы это ни было!

Отец же, видимо, очень настойчиво и всеми силами пытался уговорить сестру.

Наконец Милдред измученно вздохнула.

– Ладно, я ничего ей не скажу. – Она фыркнула: – Ты серьёзно? Я должна дать обещание? Ты настолько мне не доверяешь?

Лилит закрыла глаза. «Пожалуйста, пожалуйста, не обещай!» – молила она в душе. Милдред была её единственным шансом узнать правду.

– Ну ладно, я правда ничего не понимаю, но обещаю ничего твой дочери не говорить, – нехотя выдавила из себя Милдред. – Теперь доволен?

Лилит сникла.

– И нет ведь для этого никакого логического обоснования. Ей следовало бы это знать. Это часть её прошлого, часть её семьи. Ты ведь даже про Лу ничего ещё ей не рассказывал, да? Этим ты оскорбляешь память о нашей сестре, Йозеф!

Лу? Должно быть, это та малышка на фотографии, найденной Лилит на чердаке. Лу – младшая сестра Милдред и Йозефа! Что же с ней произошло? И почему отец ни разу не упоминал о ней? Как-никак, она приходилась Лилит тётей.

У Лилит закружилась голова. Казалось, весь мир вокруг закрутился.

Милдред какое-то время молчала. Видимо, Йозеф Паркер пытался изложить свои мотивы. Наконец Милдред опять вздохнула, но на этот раз во вздохе сквозила глубокая печаль.

– Но, возможно, ей это не повредит, ты не можешь за неё решать! История с Лу была досадным несчастным случаем. Ничего подобного до этого не происходило, тебе это так же хорошо известно, как и мне, – сказала она более мягко. – Но если тебя это так беспокоит, зачем ты вообще прислал её ко мне? Да ещё незадолго до её тринадцатого дня рождения! Тебе не нужно говорить, что может случиться с ней в этот день.

Лилит слышала, что тётя, внимая объяснениям Йозефа, металась по комнате, как тигрица в клетке. Время от времени она в ярости фыркала.

– Так я и знала – ты ни капельки не изменился, – прошипела Милдред. – Знаешь что? Ты трус, Йозеф Паркер, трус и невежда. А за то, что ты ничего не рассказал Лилит о её матери, я с огромным удовольствием дала бы тебе пенделя под зад. Кэти была такой чудесной, она сильно любила Лилит и тебя, хоть я иногда этого и не понимаю. Она от всего отказалась ради тебя, и ужасно, что ты ничего не рассказываешь о Кэти. Бонсдейл был её родным домом, а теперь должен быть родным домом и для Лилит. Ты такой… Йо? Йозеф?

Судя по всему, отец Лилит разозлился, потому что Милдред в ярости бросила трубку на телефон.

– Твердолобый идиот! – закончила она начатую фразу.

Несколько минут из кабинета не доносилось ни звука, кроме тиканья напольных часов. Стояла такая тишина, что Лилит едва отваживалась дышать. Наконец ей почудился тихий всхлип.

– Твердолобый идиот, по которому я ещё и скучаю, – прошептала Милдред так тихо, что Лилит её еле услышала.

Беззвучно развернувшись, девочка, словно в тумане, проскользнула назад в свою комнату и повалилась на кровать. Внезапно она почувствовала себя такой измождённой, будто вернулась из долгого похода.

Отец врал ей. О своей семье, об их с Лилит происхождении и о её матери. Единственный, кто был у неё в жизни, кого она любила больше всех, человек, который всегда был для неё надёжной опорой, много лет обманывал её. Рассказать Лилит что-нибудь о матери ему мешала не боль, как она всегда предполагала, выгораживая его в своих глазах. Он всего лишь хотел скрыть от неё эту зловещую тайну, тайну, ради сохранения которой он был готов даже собственную дочь подвергнуть опасности. По крайней мере, так утверждала Милдред. Вот только что это за жуткая тайна, чтобы так обманывать Лилит? Она не могла себе этого вообразить. Ей было даже всё равно, что это. Весь её детективный азарт внезапно пропал. Лилит понимала только одно: даже самая ужасная правда лучше сотканной вокруг неё паутины лжи. Более того: он заставлял и других людей обманывать собственную дочь. Тётя Милдред, Артур и остальные обитатели дома престарелых лгали ей так же, как это делал отец. Неужели дочь настолько не важна ему, что не заслуживает правды?

По щеке Лилит покатилась слеза. Она сердито стёрла её и бессильно откинулась на подушку. Холодным покрывалом её окутало одиночество.

Лилит не знала, как долго пролежала так, уставившись в пустоту. Ей казалось, будто прошла целая вечность. Будто часть её жизни бесповоротно закончилась, и теперь она стала другой.

Вскочив в испуге оттого, что в дверь комнаты постучали, она удивилась что за окном всё ещё светло.

– Не помешаю?

В комнату робко вошла Милдред с покрасневшими глазами. Лилит догадывалась, что у неё самой глаза вряд ли выглядят лучше. Милдред, видимо, тоже это заметила. Суровость, с которой она со вчерашнего вечера при виде Лилит поджимала губы, испарилась. Она смотрела на племянницу с сочувствием.

– Наверное, по дому скучаешь?

Уткнувшись взглядом в пол, Лилит молча кивнула. Милдред неуверенно подошла к ней.

– Прости, что была с тобой так строга. Всё-таки это был твой первый день в Бонсдейле и понятно, что в суете хэллоуинского представления ты забыла о времени. Мне не стоило сразу же так гневаться из-за этого. Прости, пожалуйста!

Лилит понимала, что ей теперь тоже нужно извиниться перед тётей за опоздание, но не могла произнести ни слова.

– Послушай, мы, возможно, не с того начали, – впервые с самого приезда Лилит Милдред тепло улыбнулась ей. – Как думаешь? Что, если нам начать сначала?

В другой ситуации Лилит обрадовалась бы такому предложению. Но сейчас она с горечью спрашивала себя, что же это будет за новое начало. Такое, при котором и дальше будут следить за каждым её шагом и лгать ей? Может, это всего лишь новая тактика, чтобы Милдред легче было играть при ней роль «няньки»?

Лилит, холодно взглянув на тётю, безразлично пожала плечами.

– У тебя ведь скоро день рождения, – продолжила попытку Милдред, осторожно положив ладонь на руку Лилит. – Как ты считаешь, может, нам организовать для тебя небольшой праздник? Ты могла бы пригласить кого-нибудь из новых одноклассников. Правда, твой день рождения выпадает на Хэллоуин, и, как ты понимаешь, в этот вечер в Бонсдейле особенно пышное представление, но мы с Артуром и остальными наверняка найдём время подготовить для тебя прекрасную вечеринку.

Лилит боролась с собой. Она понимала, что Милдред предлагает это от чистого сердца, но её охватила невероятная ярость. Разумеется, всему виной отец, но, по мнению Лилит, Милдред слишком быстро согласилась обманывать племянницу.

– Не утруждайся из-за меня, – Лилит лишь краем сознания отметила, как холодно и обидно звучат её слова. – У меня всё равно нет никакого желания праздновать день рождения. Тем более с этими странными деревенскими детьми из Бонсдейла. Без этого я уж точно обойдусь.

В комнате повисло неловкое молчание. Наконец Милдред, убрав руку, поднялась и откашлялась.

– Ну, как хочешь.

Лилит понимала, что этими словами обидела Милдред. Но ей было наплевать. В эту минуту ей всё равно больше всего хотелось собрать вещи и уехать обратно в Лондон. Но к кому ей идти? Их экономка Клара хоть и любит Лилит всем сердцем, но наверняка тут же отошлёт её назад в Бонсдейл. И родители подруги Теи вряд ли поступят иначе. У неё нет никого, к кому она могла бы сбежать. Лилит ещё ни разу в жизни не чувствовала себя такой одинокой.

– Лилит, ты меня вообще слушаешь? – словно издалека прорвался к ней голос тёти. Лилит удивлённо подняла глаза.

Тёплая улыбка исчезла с лица Милдред.

– Ты должна выполнить одно поручение! – по её тону было ясно, что это не просьба, а приказ. – Мне срочно нужно кое-что привезти из города. Я записала адрес магазина и то, что требуется.

Она сунула в руку Лилит записку.

Сумеречный переулок, 21.

У кафе «Трупное окоченение» повернуть направо, а затем на пятом перекрёстке налево.

Сок мандрагоры.

Лилит удивлённо вздёрнула бровь. Для чего, ради всего святого, нужен сок мандрагоры? Да ещё и срочно!

– Мне очень важно, чтобы ты сходила туда одна! Понимаешь? – Милдред так выделяла каждое слово, будто разговаривала с глухонемой. Или считала племянницу абсолютно чокнутой.

Лилит нехотя кивнула.

– Ты точно поняла?

– Да-а-а! – раздражённо ответила Лилит.

– Мне нужен этот сок как можно скорее, и не хотелось бы, чтобы ты опять где-нибудь загуляла, – сказала Милдред как отрезала. – Скоро стемнеет и…

– Да-да, знаю, – перебила её Лилит. – Ты должна защищать меня от этих невероятно ужасных опасностей Бонсдейла.

Схватив куртку, она с грохотом пронеслась мимо тёти. При этом от неё не укрылось, с каким удивлением смотрела на неё Милдред.

– Лилит, постой-ка, пожалуйста… – крикнула Милдред ей вслед, но Лилит протопала вниз по ступеням и хлопнула дверью сильнее, чем следовало.

Разгорячённое лицо облил ледяной осенний воздух, словно её окатили водой из ведра. День выдался ненастный. Ветер копошился в деревьях, пока не находил последний высохший листок и не уносил его за собой в серое небо. Только что зарядил мелкий дождик, и Лилит в своей тонкой хлопчатобумажной куртке наверняка промокнет, если не вернётся и не возьмёт накидку от дождя.

«Ну и пусть!» – подумала Лилит и, схватив велосипед, изо всех сил закрутила педали. Ей хотелось разделаться с этим поручением как можно скорее.

На Дьявольской улице, вероятно, из-за плохой погоды почти ничего не происходило, и только кое-где бродили несколько жаждущих ужасов туристов. Похоже, торговцы этим вечером много не продадут. Проезжая мимо ресторана «Франкенштейн», Лилит увидела, что ей навстречу катит Мэт на новеньком горном велосипеде. Лилит поморщилась. Она сейчас совершенно не горела желанием ни с кем говорить и лучше побыла бы одна, но Мэт уже заметил её и с улыбкой двигался к ней.

– Привет! – поздоровался он.

– Привет, – вяло отозвалась Лилит, слезая с велосипеда.

– Фирма доставила наши вещи, – тут же выпалил он, гордо указав на велосипед, отчего дамский велик Лилит показался ей ещё более ржавым и неказистым. – Наконец-то всё моё барахло со мной. Самое главное – компьютер. Мне его до жути не хватало! А мама теперь может продолжать работать над книгой за своим реально старинным столом из вещей графа Дракулы. Она всегда утверждала, что только за ним ей удаётся как следует настроиться на волну хоррора, – продолжал бодро тараторить Мэт. – Но с тех пор как мы живём в Бонсдейле, он ей, похоже, больше не нужен.

– Почему это? – пребывая мыслями в другом месте, спросила Лилит.

– Она строчит как сумасшедшая. Думаю, последние несколько ночей она почти не спала. Как стемнеет, она уже за ноутбуком, ничего не видя и не слыша. Дело в том, что для вдохновения она всегда работает в наушниках под музыку, которая играет в пещерах с привидениями. Ты что-нибудь слышала о «Симфонии ужаса»? Это её любимая музыка.

Ничего не ответив, Лилит катила велосипед рядом с Мэтом, погружённая в собственные размышления.

– А куда ты сейчас собралась? – поинтересовался он.

– Мне нужно кое-что купить для тёти, – пробурчала она.

– Не против, если я поеду с тобой?

– Я обещала Милдред, что сделаю это одна. Она не хочет, чтобы я разводила канитель, – говоря это, Лилит не удалось скрыть горечь и раздражение.

– Я тебя не задержу, честное слово! Ну же! Покупать всегда веселее вдвоём.

Она пожала плечами. Кроме просьбы Милдред, которая, судя по всему, хотела этим лишний раз упрекнуть её в ненадёжности, она не могла найти никакого логического обоснования, почему Мэту нельзя её сопровождать. А раз уж она из семьи, где к правде и обещаниям относятся не слишком серьёзно, значит, и она может следовать этой семейной традиции.

– Как хочешь. Поехали.

Мэт вскинул бровь.

– Да что с тобой такое? Очаровательна, ну прямо как устрица.

Лилит зыркнула на него так, что любой другой тут же принял бы десятилетний обет молчания, но на Мэта это не произвело ни малейшего впечатления.

– У тебя неприятности с тётей, – предположил он. – Ты что, рассказала ей о нападении вороны, как советовала Эмма?

Лилит покачала головой. Из-за последних событий про историю с вороной она совсем забыла. Да и после нападения она нигде больше ворону не встречала.

– Возможно, я просто сама себя накрутила, – нехотя сказала она. – Или у той вороны бешенство, или что-то вроде того.

Мэт взглянул на неё с сомнением, но развивать тему не стал.

– А почему тогда у тебя такое плохое настроение? – вместо этого спросил он.

– Я случайно услышала телефонный разговор Милдред с отцом.

– Ты подслушивала, – прокомментировал Мэт.

– Что ж, значит, подслушивала, – согласилась Лилит. Она вкратце передала Мэту содержание разговора и то, что она таким образом узнала. Не забыла она упомянуть и о результатах обыска комнат.

– И что ты хочешь этим сказать? – недоумевая, спросил Мэт, после того как она поведала ему о встрече с удивительно живым скелетом.

Лилит молчала. Хороший вопрос. Неужели она всерьёз намекает на то, что живёт под одной крышей с вампирами и живым скелетом? В конце концов она пожала плечами.

– Теперь я вообще не знаю, чему или кому верить, – сказала она. – Может, даже и отец – не мой настоящий отец? Я уже всё могу представить.

Лилит так крепко сжала руль, что побелели костяшки пальцев.

– Ты преувеличиваешь!

– Нет, вовсе нет, – рассердилась Лилит. – Просто я очень-очень зла.

– Не будь же такой наивной! – Мэт недоверчиво покачал головой. – Таковы уж взрослые. Они скрывают от нас что-то, как они говорят, только для нашего же блага. Вероятно, у твоего отца серьёзные причины так поступать, просто тебе они неизвестны.

– Хм! – Лилит сильно в этом сомневалась.

– Не смотри на меня с таким сомнением, я в этих вещах разбираюсь! – парировал Мэт. – Знаешь, когда родители сказали мне, что разводятся? Когда отец устроился на работу в одно из иностранных представительств своей фирмы и уже собрал чемоданы. Я понял, что всё это означает, когда он уже уехал. В Румынию, – в голосе Мэта слышалась горечь. – Тогда мои родители считали, что лучше как можно дольше не грузить меня своими проблемами. Чтобы я лишний раз не страдал.

– Плохо, – признала Лилит.

Они прошли мимо кафе «Трупное окоченение», где в такую сырую погоду царила пустота, и повернули направо в узкий переулок. Дождь усилился, и мокрые волосы у Лилит уже прилипли ко лбу. Она с завистью покосилась на дождевик Мэта.

– И что мне теперь делать? – спросила она, обдумав слова Мэта. – Даже будь я готова принять все эти секреты, наши отношения с тётей уже сильно испорчены.

– Наверное, вам просто нужно время, чтобы ваши отношения стали теплее, – сказал Мэт. – Когда я навещаю отца на каникулах, проходит несколько дней, пока мы опять начинаем друг друга понимать. А вы всё-таки только-только познакомились.

– Может, ты и прав, – согласилась она, но тут же с радостью отказалась бы от своих слов, увидев самодовольную улыбку Мэта.

– Ты, видимо, ещё не заметила, но я очень часто бываю прав! – он отпустил руль велосипеда, чтобы полюбоваться своими ногтями. К сожалению, эффект оказался несколько смазанным: велосипед по мокрым булыжникам съехал в сторону и, дребезжа, упал. Мэт с озабоченным видом осмотрел свой драгоценный велосипед, чтобы убедиться, что лак не поцарапан.

Тут уж Лилит не смогла сдержать ехидной улыбки.

– Есть прекрасная поговорка: не возносись высоко, чтобы не пасть глубоко. Похоже, в твоём случае это можно понимать буквально.

– Очень остроумно, – проворчал Мэт.

Лилит остановилась в конце мрачного тупика.

– По-моему, мы заблудились. – Она огляделась по сторонам. – Это же вовсе не пятый перекрёсток, да?

– Конечно, он там, – Мэт указал куда-то назад, в путаницу узких переулков.

Они пошли обратно, и теперь Лилит тоже заметила дорожку, стиснутую двумя рядами плотно прилегающих друг к другу домов, такую узкую, что пройти по ней можно было только гуськом. Верхние части фасадов почти касались друг друга, и дневной свет едва пробивался в переулок. Лилит попыталась высмотреть, где переулок заканчивается, но это было всё равно что смотреть в туннель, в конце которого притаилась тьма. Они с тревожным чувством углублялись в самое сердце Бонсдейла.

Громоздкие велосипеды подпрыгивали в хаосе маленьких улочек, беспорядочно ответвляющихся и уводящих по стёртым каменным ступеням то вверх, то вниз. Часто проулки были не шире канавок, в которых, петляя, текла дождевая вода. Неудивительно, что Мэт и Лилит зачастую оказывались в каком-нибудь тупике или дорога внезапно упиралась в сводчатый вход в подвал одного из домов.

На улицах не было ни души, и Лилит порой казалось, что они блуждают по безлюдному лабиринту, из которого никогда уже не выберутся. Не раз Лилит пожалела о том, что тётя не дала ей более подробного описания. Дело осложнялось тем, что большинство табличек с названиями улиц не читались или их просто не было. Лилит радовалась, что с ней Мэт, который умеет ориентироваться на местности, и без него она бы, наверное, совсем заплутала.

Тем сильнее оба разочаровались, когда наконец отыскали Сумеречный переулок.

По указанному адресу стоял лишь ряд древних домов, с которых осыпалась штукатурка, а двери в петлях сгнили. Пахло плесенью. В некоторых домах на первом этаже располагались большие витрины, но большинство из них были либо разбиты, либо покрыты таким слоем грязи, что внутрь не заглянуть. Здесь явно уже целую вечность ничего не продавали.

– Загляни-ка ещё разок в записку, – сказал Мэт. – Может, мы зашли не в тот переулок.

– Сумеречный переулок, 21, – мы там, где надо. По словам тёти Милдред, здесь должна быть аптека или что-то вроде того, где берут сок мандрагоры.

– Здесь ты его в любом случае не купишь, – вынес вердикт Мэт, подбросив ногой осколок стекла в угол. В тишине переулка звон прозвучал неестественно громко.

Лилит с напряжённым вниманием огляделась вокруг. Ей здесь очень не нравилось. Она никого не замечала, но не могла избавиться от ощущения, что кто-то за ней наблюдает.

– Давай лучше уйдём, – предложила она. – Думаю, магазина мы уже всё равно не найдём.

Мэт передёрнул плечами.

– Как скажешь. Можно ещё в соседнем переулке посмотреть.

– Но это же бессмысленно. Мы ведь тут чуть ли не каждый уголок об… – Она осеклась. За одним из окон ей померещилась чья-то тень.

Мэт проследил за её взглядом.

– Там что-то есть?

Лилит секунду помедлила. Ничего больше она не увидела. Вероятно, ей просто привиделось.

– Нет, ничего.

С азартным блеском в глазах Мэт подошёл к разбитой витрине и сунул в неё голову.

– Мы же хотели идти! – Лилит нервно переступала с ноги на ногу. Она чувствовала, что в этом переулке что-то не так. Однако Мэт, похоже, ничего не замечал.

– Что ты надеешься там найти? – нетерпеливо одёрнула она его. – Сокровища?

– Кто знает! – вынырнув из витрины, он хитро улыбнулся Лилит. В волосах у него запуталась паутина. – Иногда в заброшенных домах можно обнаружить классные вещи.

Лилит не успела ничего ответить, как какое-то неуловимое движение заставило её встревоженно взглянуть вверх.

На какую-то долю секунды за одним из перепачканных окон, зло сверкая на них взглядом, появилась чья-то белая морда.

– Там внутри кто-то есть, – задохнулась она. – Уходим!

Мэт покорно вздохнул. Судя по всему, он не верил ни слову.

– Ну ладно, – проворчал он и, развернувшись, взялся за прислонённый к стене велосипед.

В это мгновение из разбитой витрины за его спиной вытянулась длинная паукообразная рука.

Лилит хотела закричать, предупредить Мэта, но голос её не слушался. Рот открылся, но она не могла вымолвить ни звука. С округлившимися от ужаса глазами она наблюдала за тем, как рука высовывается из тьмы всё дальше. Она хорошо видела кожу со вздутыми венами и длинные жёлтые ногти.

– Там! – наконец прохрипела она.

Мэт удивлённо поднял глаза. Слишком поздно.

Похожие на когти пальцы впились ему в плечо.

Мэт сдавленно вскрикнул. Лилит не поняла – от боли или от страха. Лишь когда Мэт осел вправо, тщетно пытаясь вывернуться, она осознала, насколько, видимо, глубоко вонзились ему в плечо пальцы. Она изо всех сил потянула его к себе. Сначала вообще ничего не происходило, а затем она услышала треск рвущейся материи одновременно с криком боли. Мэт, качнувшись вперёд, грохнулся на булыжную мостовую, а Лилит шлёпнулась на пятую точку.

Вскочив на ноги, она, к большому облегчению, увидела, что рука без туловища в разбитом окне исчезла, но радость тут же испарилась, когда она заметила, что Мэт по-прежнему лежит на мостовой.

– Мэт, что случилось? – поспешила она на помощь.

Он открыл глаза. Зрачки у него были расширены от ужаса.

– Всё уже в порядке. Что бы это ни было, его больше нет, – попыталась она успокоить его и помогла ему подняться.

Морщась от боли, Мэт схватился за плечо.

– Очень больно?

– Да ну, терпимо, – отмахнулся Мэт, но Лилит заметила, что он стиснул зубы от боли.

Их обоих заставил вздрогнуть скрип двери. Из темноты обветшавшего магазина вынырнула древняя старуха с безумным взглядом. Волосы у неё наполовину выпали, как после долгой болезни, а оставшиеся пряди стояли торчком. Мертвенно-бледные паукообразные руки плотно прижимали к чахлому телу серую шерстяную накидку. Должно быть, это она схватила Мэта из витрины.

Лилит растерянно заморгала. На секунду ей показалось, что она видит на одном и том же месте двух женщин. Как два негатива, наложенных друг на друга. Лилит протёрла глаза, и женщина среднего возраста – здоровая, со светло-каштановыми волосами и округлыми бёдрами – исчезла.

– Эй, что это вы здесь вынюхиваете? – прокряхтела старуха.

Она придвинулась к Лилит, которая интуитивно отпрянула. Тем не менее она по-прежнему ощущала запах старости, мочи и тления. Заметив отвращение Лилит, старуха скривила губы в дьявольском смехе, обнажая чёрно-коричневые остатки гнилых зубов.

– Это мой дом, и я очень не люблю, когда здесь слоняются какие-то всезнайки, понятно? – прошипела она, размахивая перед носом Лилит указательным пальцем, как ножом. – Проваливайте отсюда, и поживее!

Ей не пришлось повторять это Мэту и Лилит дважды. Они, переглянувшись, схватили велосипеды и понеслись прочь.

Лилит не знала, как им это удалось, но она и оглянуться не успела, как они вновь очутились на Дьявольской улице.

Она с удивлением оглянулась через плечо на уходящий в сторону мрачный переулок.

– Странно, как быстро мы выбрались из этого лабиринта!

– Вероятно, случайно поехали правильной дорогой, – Мэт, не в силах поверить увиденному, покачал головой. – Вот это да! Ну и нагнала же на нас страху эта чокнутая старуха! Кто бы мог подумать, что в этой развалюхе кто-то ещё живёт?!

– Да уж, это был шок, – задумчиво согласилась Лилит. У неё до сих пор от страха поджилки тряслись. –  А ты, случайно, не видел там ещё женщину помоложе? Может, сзади, в магазине?

– Нет, кроме старухи, там никого не было, – уверенно ответил Мэт. – И какая силища у неё в этом возрасте – фантастика! – отпустив руль, он пощупал раненое плечо. На его дождевике виднелась внушительная дыра. – Мать в эту историю уж точно не поверит.

– Боюсь, что да, – не могла не согласиться Лилит.

Да и Милдред наверняка не обрадуется, что племянница вернулась домой без этого крайне необходимого сока.

Лилит вошла в кухню как раз с наступлением сумерек, и некоторые постояльцы дома престарелых уже собрались за столом на совместное чаепитие. Как только она открыла дверь, их оживлённое перешёптывание смолкло. Лилит показалось, что все они смотрят на неё с ожиданием.

– Я опять опоздала? – с трудом переводя дыхание и утирая со лба капли пота, спросила она. Она ни за что не призналась бы Милдред, но обратный путь проделала за рекордное время. Лилит по-прежнему не собиралась мириться с тётей, но ей не хотелось провоцировать Милдред ещё раз.

Артур успокаивающе улыбнулся.

– Нет, не беспокойся! Всё хорошо, – он похлопал по стулу рядом с собой. – Садись и выпей с нами чашечку чая.

Лилит уже хотела подойти к столу, но увидела сидящий за Айседорой скелет, который она обнаружила наверху. Артур поймал её взгляд.

– Позволь представить тебе старейшего обитателя нашего дома, – Артур, поднявшись, широким жестом указал на скелет. – Это сэр Эллиот!

Подняв костяную руку скелета, он помахал ею Лилит.

– Очень приятно! – сказала Лилит, стараясь ничем не выдать, что видит скелет не в первый раз.

– Жуть, конечно, что мы вынуждены жить здесь вместе с этим символом смерти, – посетовал Артур. – Но твоя тётя просто не захотела отпускать сэра Эллиота, когда он покинул бренный мир.

– Ах, Артур! – вздохнула Милдред, раздражённо закатив глаза.

Айседора, отставив палец, отпила глоток чая.

– Сэр Эллиот – это наш талисман, – сообщила она Лилит.

– Для Бонсдейла в самый раз! – попыталась та изобразить простодушную улыбку. – Где-нибудь в другом месте наверняка мало кому из пожилых людей понравилось бы сидеть за одним столом с замаскированной смертью.

– Над ним слегка поколдовал Региус, – поспешно пояснила Милдред. – Он действительно одарённый изобретатель.

Словно в подтверждение этих слов, под ногами у них раздался громкий хлопок, за которым последовали шумная возня и проклятия.

– Иными словами, неумёха, которого время от времени посещает удача по принципу «дуракам везёт»! – проворчал Артур.

Бросив на него предупреждающий взгляд, Милдред закрыла тему.

Лилит села за стол, и тётя принесла ей чай и выпечку.

Не странно ли, что обитатели дома представляют ей свой талисман именно в тот день, когда она обнаружила скелет? Слишком много совпадений. На взгляд Лилит, так даже чересчур. Но теперь ей, по крайней мере, не нужно разговаривать с этим неприятным Региусом, чтобы расспросить его о скелете в комнате.

– Да, по поводу моего поручения, – приступила к делу тётя. – Сок раздобыла?

В лице Милдред читалось напряжение.

– Я не нашла магазин, – призналась Лилит. – По этому адресу только какой-то полуразвалившийся дом с разбитыми витринами да чокнутая старуха.

– О! – только и смогла сказать Милдред. Она как-то незаметно сникла. Эта новость, казалось, разочаровала даже остальных. Повисла гнетущая тишина.

– А что, этот сок так важен? – уточнила Лилит. – Если он вам так срочно нужен, я могу ещё раз съездить туда завтра перед школой. Может, я всё-таки не на ту улицу попала или…

– Нет-нет, – прервала её Милдред. – Я утром съезжу сама. Похоже, я дала тебе неверный адрес. Прости!

Лилит вновь отчётливо ощутила, что от неё что-то скрывают и что этот сок намного важнее, чем все говорят. Она рассерженно поморщилась. Эти тайны уже и правда становятся ей поперёк горла!

Быстро выпив чай, она удалилась к себе наверх, сославшись на то, что ей нужно продолжить работу над рефератом о бароне Нефелиусе. На самом же деле она проскользнула в кабинет Милдред, решив позвонить отцу. Может, ей удастся убедить его рассказать наконец то, что он давно от неё скрывал. Потому что Лилит ясно понимала одно: только узнав всю правду, она сможет начать обживаться в Бонсдейле и налаживать нормальные отношения с тётей. К сожалению, ей не удалось дозвониться до отца ни на домашний, ни на мобильный номер. Последнее её не удивило, ведь отец имел обыкновение постоянно где-то забывать свой мобильник. Несмотря на это, она оставила ему голосовое сообщение. Может, повезёт и он скоро перезвонит.

У себя в комнате Лилит, сев за письменный стол, в отчаянии подпёрла голову руками. Приходилось вырабатывать терпение, как бы тяжело это ни давалось. Взгляд её упал на биографию барона Нефелиуса. Вздохнув, она взяла книгу. Пожалуй, так лучше: она отвлечётся и начнёт наконец читать, вместо того чтобы просто сидеть без дела. И всё же у неё с трудом получалось сосредоточиться на скучном тексте. Часто в конце предложения она осознавала, что не помнит ни слова, и приходилось начинать сначала. По ощущениям раз в сотый начав читать предисловие, она насторожилась. Недоумевая, она пролистала книгу вперёд и вновь вернулась к предисловию. Или ей досталось издание с ошибками, или автор биографии был исключительно плохим историком. Лилит вздохнула. Хочешь не хочешь, но, прежде чем писать реферат, придётся поговорить об этом с мисс Тинклтон. Лилит решительно захлопнула книгу, взяла лист бумаги и принялась писать длинное письмо подруге Тее в Лондон.

Лилит не дозвонилась до отца и в последующие дни. Что ж, по крайней мере, её отношения с тётей не ухудшались, да и в школе Лилит тоже осваивалась.

К огромному удивлению Лилит, от реферата её освободили. Ещё до того, как Лилит успела поговорить с директрисой об ошибках в биографии, мисс Тинклтон позвала её к себе в кабинет.

Сидя за устрашающе огромным письменным столом с ножками в виде львиных лап, мисс Тинклтон проверяла стопку ученических тетрадей. Не говоря ни слова, она оставила Лилит стоять несколько минут у письменного стола, прежде чем подняла на неё глаза. При виде её красных глаз Лилит невольно содрогнулась. Они идеально гармонировали с толстым красным ковром и креслом с красной обивкой. Несмотря на странную болезнь, у мисс Тинклтон, похоже, не появилось неприязни к этому цвету.

– Спасибо, Лилит, что пришла. – Она отложила ручку. – Я хочу поговорить с тобой о реферате.

– Я знаю, – вырвалось у Лилит. Она ткнула в книгу, которую принесла с собой. – Я это уже заметила.

Лилит закусила губу. Она помнила, что директриса терпеть не может, когда ученики перебивают её без спроса. И неудивительно, что сейчас у мисс Тинклтон на переносице пролегла складка гнева.

– Что ты заметила?

– В книге, которую вы мне дали для реферата, есть ошибки.

– Почему у тебя сложилось такое впечатление? – В голосе мисс Тинклтон явно слышались неодобрительные нотки.

– В тексте написано, что во время гонений на ведьм барон защитил остров от охотника за ведьмами, а на другой странице опубликована фотография барона с женой, – объяснила Лилит. – Это же невозможно! Как мне помнится, эту технику разработали только в девятнадцатом веке.

– И какой вывод ты делаешь?

– Во влиятельных семьях существует традиция давать первенцу мужского рода имя и фамилию отца. Различать их можно, только если придавать имени порядковый номер по старшинству. Видимо, автор биографии забыла это сделать.

Уголки губ мисс Тинклтон дёрнулись вверх. Лилит предположила, что это была попытка улыбнуться.

– Единственно возможный логический вывод, правда? Ты, разумеется, права. Сразу видно, что ты дочь историка и археолога, – мисс Тинклтон встала и обошла стол. –  Жаль, что тебе попалось ошибочное издание. Я возьму эту биографию себе, – она так быстро выхватила у неё книгу, что Лилит взглянула на свои пустые руки с изумлением.

– А как же мой реферат?!

– Поэтому я и вызвала тебя к себе, – мисс Тинклтон с прямой спиной вновь уселась в кресло. – Со мной связалась твоя тётя и призналась мне, что это она виновата в твоём опоздании. Тебя наверняка обрадует, что мы решили прекратить эту историю. От штрафных работ ты освобождена.

Лилит задумалась. Странно. Когда она упомянула про реферат, Милдред не сказала ни слова. Это её озадачило. Внезапно ей вспомнился совет Артура проштудировать биографию очень внимательно. Неужели информация в книге может быть верной? Неужели возможно, что барону исполнилось несколько сотен лет? Лилит покачала головой, потому что эта мысль казалась ей совершенно абсурдной. До такого возраста не доживает ни один человек!

Но в одном Лилит всё-таки не сомневалась: в этой книге содержится информация о сомнительных происшествиях на острове Святого Нефелиуса и поэтому её тётя устроила так, чтобы её освободили от реферата. Она с тоской не могла оторвать взгляд от книги на письменном столе мисс Тинклтон. И почему только она не использовала это время, чтобы внимательнее её изучить?!

– Что-то ещё, Лилит?

Лилит вынужденно помотала головой и с опущенными плечами вышла из кабинета. Единственная надежда, которая у неё ещё оставалась, – это всё проясняющий разговор с отцом. К сожалению, застать кого-нибудь в их лондонской квартире удастся, видимо, только на выходных.

В четвёртый раз за этот день она взяла трубку и набрала номер. В большом волнении прислушивалась она к гудкам, означающим, что линия свободна. Они звучали как замедленное эхо её неспокойно бьющегося сердца. Она уже хотела положить трубку, как на том конце ответили. Сперва Лилит слышала только громкое дыхание, а потом кто-то, с трудом переведя дух, сказал:

– Квартира Паркеров.

– Клара?! – потрясённо воскликнула Лилит. Она не рассчитывала услышать их бывшую экономку. Отец сказал, что до отъезда так редко будет дома, что Клара ему больше не нужна, и, заплатив ей приличное выходное пособие, отправил на пенсию. Договорились, что во время его пребывания за границей Клара будет время от времени проверять, всё ли в квартире в порядке. И всё же Лилит не ожидала, что она окажется у Паркеров так скоро. Ей подумалось о нехорошем.

– С папой что-то случилось?

– Насколько мне известно, он уже в Бирме, – тут же успокоила её Клара. – Не беспокойся о нём! Лилит, дорогая, как твои дела?

Несколько секунд Лилит боролась со слезами. Она и не подозревала, какая радость – услышать знакомый голос.

– Спасибо! Очень хорошо! – поторопилась она заверить Клару.

Но ту было не провести.

– А по голосу не скажешь, роднуля! Неужели всё так плохо?

– Нет, ну… ну в общем, ничего.

Лилит попыталась взять себя в руки.

– Наверное, нужно время, чтобы привыкнуть. А как у тебя? – сменила она тему. – Почему ты у нас?

– К сожалению, у меня плохие новости, – Клара, выдержав мучительную паузу, продолжила: – В ваш дом проникли какие-то взломщики. Вероятно, вскоре после отъезда твоего отца. Мне сообщили соседи, потому что дверь была взломана и оставалась открытой.

– Что-что? – Лилит не верила собственным ушам. Для отца мир рухнет! Все его бесценные сокровища и антикварные вещи! Он всегда боялся кражи со взломом больше всего, поэтому для пущей надёжности установил решётки, датчики движения и суперсовременную систему охранной сигнализации.

– Полиция в недоумении, – продолжила свой рассказ Клара. – Стёкла во многих шкафах повреждены и сейф взломан, но, судя по списку, который твой отец передал страховой компании, всё на месте. Похоже, ничего не украли.

Лилит вздохнула с облегчением.

– Хотя, – призналась Клара, – полиция обнаружила пустую шкатулку. По-видимому, в ней лежало что-то вроде ожерелья или подвески на цепочке. В инвентарной описи твоего отца она не значится, поэтому полиция предполагает, что это мог быть какой-нибудь новый экземпляр в его коллекции, который он ещё не указал, а теперь его украли.

Лилит опустилась на стул за письменным столом Милдред. Казалось, её внезапно оставили все силы. Когда Клара задала вопрос, которого она уже ждала, она закрыла глаза.

– Может, ты знаешь, что лежало в шкатулке?

Чтобы ответить, Лилит пришлось сначала откашляться.

– Цепочка, которая лежала в шкатулке, у меня, – прохрипела она. – Её не украли.

– Ну, значит, всё хорошо! – Клара вздохнула с облегчением. – Твой отец обрадуется, когда это услышит. К сожалению, мне пока не удалось застать его в отеле в Бирме, но теперь я с чистой совестью могу оставить ему сообщение.

– Клара, – с тяжёлым сердцем начала Лилит, – отец не знает, что цепочка у меня, – она судорожно сглотнула. Лицо горело от стыда. – Я просто взяла её.

– Ты – что?! – не веря своим ушам, вскричала Клара. Она достаточно долго проработала у Паркеров, чтобы знать, как осудил бы Йозеф Паркер такое поведение.

– Она принадлежала моей маме, – попыталась объяснить Лилит. – Папа не хотел мне её давать, а у меня, кроме этого амулета, вообще ничего от неё не осталось, даже фотографии, и… – Задохнувшись, она замолчала. Как же объяснить, что толкнуло её на воровство? Если даже Клара не в состоянии понять, как тогда отреагирует отец, узнай он об этом?!

Повисла долгая пауза.

– Тебе очень не хватает мамы, я знаю, – наконец мягко сказала Клара. – Что ж, может, нам пока и не стоит ничего рассказывать отцу про отсутствие амулета. Как-никак, по приезде в Бирму у него дел по горло.

– Ты не собираешься говорить ему, что я взяла амулет? – поразилась Лилит.

– Я скажу ему правду. А именно что воры ничего не украли и что все ценности по-прежнему во владении Паркеров.

От облегчения у Лилит на глаза навернулись слёзы.

– Вздор! – перебила девочку Клара, когда та хотела её поблагодарить. – Я с радостью сделаю это для тебя. Кроме того, я уверена, что цепочку ты хранишь пуще глаза.

В этом Клара не ошиблась. Лилит носила амулет на шее днём и ночью. По крайней мере, так она могла не сомневаться, что не засунет его куда-нибудь не туда и что он не попадёт не в те руки.

– Секундочку, – прервала Клара их разговор. – Со мной хочет поговорить сотрудник экспертного отдела. – Клара отложила трубку в сторону.

К большому сожалению Лилит, она слышала только отдалённое бормотание.

– Господи, дело становится всё загадочнее, – простонала Клара, снова взяв трубку.

– Что случилось? – с любопытством спросила Лилит.

– Они ничего не нашли. Ни одного отпечатка пальцев, ни волоска, ни ворсинки, даже следов взлома сейфа нет. Словно бы сюда проник какой-то призрак!

При этих словах Лилит пробрал озноб. В конце концов, Клара не могла знать, что Лилит с самого приезда в Бонсдейл имеет дело с духами, Хэллоуином и всякими страшилками больше, чем ей хотелось бы.

– Слыханное ли дело – взлом, при котором ничего не украли! – горячилась Клара. – Они преодолели систему охранной сигнализации и все предохранительные устройства, корпели, открывая сейф, – и ничего не взяли! Странно, да? – Она рассмеялась. – Дом полон сокровищ, а воры всё оставляют.

– Да, и правда странно, – немногословно подтвердила Лилит.

Пообещав вскоре позвонить ещё, она положила трубку и некоторое время в задумчивости сидела за письменным столом Милдред.

А может, этот загадочный взломщик искал что-то конкретное? Что-то, чего на момент взлома в доме уже не было? Лилит обхватила висевший на шее амулет.

Однако на этот раз он оказался не в силах утешить её. Она чуть не задохнулась от ощущения, что на неё неудержимо надвигается нечто тёмное и злобное.

Глава 5

Демон, общее понятие: демоны происходят из мира теней, места столь неприветливого и ужасающего, что демоны сами стремятся выбраться оттуда. Многое из того, что в целом сообщает о демонах созданная человеком мифология, не соответствует действительности. Они, разумеется, по праву считаются опасными, крайне могущественными существами, которым человек не может дать ни малейшего отпора, однако исходное греческое слово «даймонион» употреблялось в значении «дух усопших». Отсюда можно сделать вывод, что термин «демон» некогда толковался скорее нейтрально. И всё же древние рукописи не объясняют, почему в более поздние века демонов вдруг стали воспринимать как виновников всех бед, разносчиков болезней и олицетворённых чертей. Мои изыскания показывают, что проникать в наш мир могут только очень могущественные демоны. Они появляются в виде малекораксов, своего рода воронов смерти, которые противоестественным образом демонстрируют человеческое поведение и от которых непременно нужно держаться подальше. Только один-единственный демон, так называемый архидемон, обладает достаточной силой, чтобы появляться в нашем мире и в человеческом облике. Рукопись настоятельно предостерегает от него. Так, создатель рукописи пишет: «Там, где милосердие, он – месть. Там, где мир, он – жажда власти. Там, где любовь, он – ненависть. Да сжалятся над тобой небеса, о мой далёкий друг, коли встретишься лицом к лицу с архидемоном. Тень его накроет твою, поглотит он твою личность без остатка, и настанет конец твой».

Фрагмент из книги «Нежить от А до Я. Универсальный справочник паранормальных существ», составленный профессором Альбертусом фон Кнюттельзилем, издание 1969 года

Дни стали ощутимо прохладнее. Когда Лилит по утрам катила на велосипеде в школу в перчатках и шарфе, чтобы защититься от ледяного ветра, свежий утренний воздух превращал её дыхание в маленькие облачка. Остров Святого Нефелиуса с каждым днём всё больше захватывала приближающаяся зима.

Этой ночью случилось очередное похолодание. Как тепло ни закутывайся, ветер, пробираясь под одежду, касался ледяными пальцами кожи. Даже мисс Тинклтон признала, что для этого времени года на улице слишком холодно, и разрешила ученикам проводить перемены в здании школы. Кажется, это был один из немногих дней, когда дети после уроков уходили из школы с большой неохотой.

Когда Лилит вернулась домой, зубы у неё стучали, а лицо онемело от встречного ветра. Поспешно открыв садовую калитку, она прислонила велосипед к стене дома. Ей не терпелось согреться у камина и выпить горячего чая. Она собралась уже открыть дверь на кухню, как услышала тихий, словно бы умоляющий о чём-то писк. Она оглянулась в недоумении.

– Это ты, Ганнибал?

Ей ответил протяжный скулёж. Встревожившись, Лилит пошла на звук. Он раздавался из угла сада, заросшего особенно густым и непроходимым кустарником. Она и не подумала бы, что можно протиснуться в эти дебри, если бы оттуда не торчала громадная чёрная лапа.

– Ганнибал?

Опустившись на колени, Лилит отвела в сторону несколько веток, не обращая внимания на то, что в кожу вонзаются шипы. Втянув голову, пёс свернулся клубком в середине куста, шипы оставили у него на морде кровавые ссадины. Он дрожал от холода.

– Бедняга! Опять живот болит?

Лилит попыталась подобраться к нему, но уже через несколько сантиметров застряла. Прижав уши, он испуганно смотрел на неё округлившимися глазами. Что же его так напугало?

– Пойдём, мой великан, – ласково поманила Лилит. – Я же тебе помогу! Выходи!

Протянув ему руку, она ободряюще улыбнулась. Ганнибал приближался нерешительно, потихоньку. Оказавшись прямо рядом с ней, он ткнулся мордой в её ладонь и облизал руку. Казалось, её присутствие его успокоило.

– Вот и хорошо, Ганнибал, – Лилит погладила пса. – Пойдём со мной, да?

Он действительно пошёл за ней. Но чем ближе они подходили к дому, тем более робкими становились его шаги. Будто Лилит вела его не домой, а на край глубокой пропасти.

Лилит изумлённо остановилась.

– Да что с тобой такое?

Ганнибал снова заскулил. Испуганный взгляд его тёмных глаз заметался.

– Позову-ка я лучше сюда твою хозяйку! – Лилит погладила его по голове, но пёс, похоже, едва замечал её, не отводя глаз от двери на кухню.

– Сидеть, Ганнибал! – велела она, направляясь к дому.

Однако в тот момент, когда Лилит открыла дверь, пёс громко взвыл и ринулся по саду прочь. Лилит потрясённо смотрела ему вслед. Что же случилось с Ганнибалом? На секунду она задумалась, не пойти ли за ним, но потом решила сначала поговорить с Милдред. Вдруг тётя знает, что вызвало у Ганнибала такую панику и как ему помочь.

Лилит зашла на кухню.

Её встретил сумбурный гул голосов и среди этого гула смех Милдред, странно громкий и резкий. В эту минуту мимо Лилит, не удостоив её ни единым взглядом, пронёсся Артур с куском пирога, а за ним проследовал Региус с чайником только что заваренного чая. Его обычно угрюмое лицо выражало высшую степень восторга. Лилит ошарашенно оглядела компанию. Что здесь происходит?

Айседора и Мелинда с сияющими лицами теснились рядом с Милдред у стола, места, которое, похоже, было центром всей этой круговерти. Теперь Лилит услышала доносящийся от середины стола незнакомый мужской голос. Она различала только обрывки слов, но отметила, что этот человек говорит неизменно низким, необычайно монотонным голосом, как тот, кто беседует не на родном языке и неправильно ставит ударение. Лилит задавалась вопросом, кем может быть этот гость. При том воодушевлении, которое он вызывал, это, должно быть, очень близкий друг тёти и всех остальных.

Словно по чьей-то беззвучной команде, три женщины отошли в сторону, и Лилит увидела сидящего к ней спиной человека в чёрном костюме. Волосы, величественно блестевшие, как оперение какой-то птицы, были идеально причёсаны и доходили до мощной, мускулистой шеи.

Человек медленно развернулся к ней.

Его тонкие губы растянулись в улыбке. Верхняя губа при этом почти не пошевелилась из-за шрама, проходящего от неё почти до носа.

– Здравствуй, Лилит!

– Привет, – хрипло ответила она.

Вопреки ожиданиям Лилит, человек был молод, правда этому впечатлению противоречил его невозмутимый, всезнающий взгляд.

Его глаза – Лилит не могла оторваться от них. Они были ей как-то устрашающе знакомы, хотя Лилит не сомневалась, что никогда не встречала этого человека.

Ища поддержки, она взглянула на тётю, которая, как и все остальные, усевшись за стол, с отрешённой улыбкой непрерывно помешивала чай.

– Как невежливо с нашей стороны, – вставая, прервал тишину человек. В идеально сидящем, матово мерцающем костюме он казался поразительно неуместным в скромной кухне Милдред. – Я ведь ещё не представился.

Он стремительным шагом подошёл к Лилит. Только натолкнувшись спиной на дверь, она заметила, что невольно отпрянула. Человек остановился настолько близко к ней, что она ощущала насыщенный запах лосьона, который он применял после бритья. Но к этому запаху примешивался и другой, не до конца заглушаемый дорогим лосьоном. От этого другого запаха её замутило.

Человек протянул ей красивую руку.

– Я – мистер Некробас. Но ты можешь называть меня Елиа, как зовут меня мои… друзья, – слегка запнувшись, сказал он. И вновь эта тонкогубая улыбка. Лилит почувствовала, как у неё волосы на голове шевелятся.

Словно загипнотизированная, не в состоянии что-нибудь сказать, она не отрываясь смотрела в глаза стоящего напротив человека. Радужка была светло-светло-серой, почти бесцветной, так что зрачки переливались, напоминая чёрных жуков. Лилит померещилось, что они ползут по её лицу и впиваются в глаза, пытаясь проникнуть в душу.

Быстро отведя взгляд, она шагнула в сторону. Лишь отойдя от него на несколько шагов и очутившись в центре кухни, она почувствовала, что вновь может свободно дышать.

– А откуда вы знаете моё имя, мистер Некробас?

– Называй меня Елиа, пожалуйста!

Лилит, поджав губы, промолчала.

– Твоя тётя рассказала мне о тебе. Когда ты вошла, я сразу сообразил, что ты, должно быть, её племянница. Сходство между вами поразительное, да?

– Мы ни капли не похожи, – упрямо отозвалась Лилит.

Он удивлённо вздёрнул бровь. Казалось, её ответ неприятно поразил его. Так, будто он подверг Лилит какому-то испытанию, которое она не прошла.

Через секунду Некробас взял себя в руки. Неспешным шагом он сократил расстояние между собой и Лилит.

– Твоя тётя оказала мне любезность, угостив чаем с пирогом. Не хочешь ли к нам присоединиться? – он сделал приглашающий жест рукой в сторону стола, словно он тут хозяин, а Лилит – гостья.

– Нет, спасибо! – отклонила она его предложение.

Теперь он вновь оказался прямо перед Лилит. Она хотела отпрянуть, но не могла сдвинуться с места.

Всё в ней бунтовало. Всем своим существом она ощущала, что дело здесь нечисто. Внезапно она поняла, что, или, лучше сказать, кто поверг Ганнибала в такой ужас: этот человек.

– Милдред! – позвала она сдавленным голосом.

На этот раз тётя подняла глаза. На секунду лицо её приобрело озабоченное выражение, она нахмурилась.

– Лилит! – Милдред хотела встать, но Некробас взмахнул рукой, так, словно издали погладил её по лбу.

– Всё хорошо, Милдред, – сказал он.

Милдред растерянно заморгала, а на губах у неё вновь появилась отрешённая улыбка. Она осела на стуле и стала маленькими глотками пить чай.

И всё-таки теперь Некробас оставил Лилит в покое. Засунув руки в карманы пиджака, он вальяжной походкой подошёл к окну.

– Я хочу предложить всем вместе сыграть в одну игру. Люблю игры. Они скрашивают твоё существование в скучном однообразии времени, а заодно много узнаёшь о тех, с кем играешь. – Его пальцы рассеянно поглаживали шрам на губе. – А ты, Лилит? Ты любишь играть в игры?

– Иногда.

– Да, ты права, – согласился он. – Играть не всегда интересно. Нужен достойный противник, – он так резко повернулся к Лилит, что она вздрогнула от испуга. – Ты достойный противник?

Лилит не знала, что ответить.

– Ты достойный противник, Лилит? – громовым голосом повторил он.

– Я… я не знаю.

На его квадратном лице читалось недовольство.

– Жаль, Лилит, – вздохнул он. – Но, возможно, в тебе кроется больше, чем кажется на первый взгляд.

Он повернулся к сидящим за столом остальным.

– Как насчёт того, чтобы сыграть в покер? – спросил он. – Но я играю только с очень высокими ставками! – Некробас тихо засмеялся.

Артур поднял голову. Взгляд его был пустым.

– Да, было бы хорошо, – он встал из-за стола и неловкой походкой вышел из кухни.

– Простите, но мне правда не хочется с вами играть, – настаивала на своём Лилит. Она не желала ни секундой дольше оставаться рядом с этим человеком. – Я пойду к себе. Мне нужно ещё кое-что подготовить к школе.

– Очень жаль, – он пристально взглянул на неё. – Но я уверен, что мы ещё встретимся. Тогда и сыграем.

Лилит судорожно сглотнула. В его словах слышалась угроза – Некробас хотел, чтобы она поняла: ей от него не уйти.

Не говоря ни слова, она развернулась и опрометью помчалась вверх по лестнице в свою комнату. Лишь когда дверь за ней закрылась, она, прерывисто дыша, остановилась.

Она чувствовала себя так, словно только что очнулась от кошмарного сна. Сердце у неё колотилось, пот катился градом.

Никогда ещё она не встречала никого, кто вызывал бы у неё такое отвращение и такой страх. Она спрашивала себя, почему, ради всего святого, все остальные выказывают этому человеку такое расположение. Неужели они не ощущают исходящую от него опасность? Казалось, он в прямом смысле слова околдовал их. Похоже, Лилит с Ганнибалом единственные, кто сохранил здравый рассудок. Она всей душой надеялась, что никогда больше не встретится с этим Елиа Некробасом.

Всю вторую половину дня Лилит оставалась у себя в комнате. Сидя за письменным столом, она пыталась читать книгу, которую взяла со стеллажа отца. Однако книга оказалась не особо интересной – в ней рассказывалось об одном мальчике, который хотел показать принцу, что значит быть настоящим задирой, и Лилит снова и снова ловила себя на том, что вместо книги таращится в никуда. Она чувствовала себя в своей комнате пленницей, отрезанной от остального мира. Но как бы это ни угнетало, она ни за что не хотела возвращаться на кухню. С тех пор как она встретилась с Некробасом, в душе у неё разлилась удивительная пустота. Она по-прежнему ощущала на себе взгляд его жутких чёрных глаз, попытавшихся заглянуть к ней в душу. Так, словно он искал там слабые места, раны, которые ещё не зажили или не заживут никогда. Словно Некробас хотел вызвать у неё приносящие боль воспоминания.

– Был бы здесь хотя бы Мэт или Милдред зашла бы проведать! – вздохнула она. – Тогда мне было бы не так одиноко.

Лилит вздрогнула. «Господи, я уже разговариваю сама с собой, – пронеслось у неё в сознании. – Пожалуй, действительно пора беспокоиться о том, всё ли в порядке с головой!»

С потолка, словно по канату, спустился, приземлившись рядом с ней, и элегантно соскользнул на письменный стол паучок. Хорошо, что Лилит не боялась пауков, иначе на старой вилле у неё наверняка возникли бы проблемы. Похоже, здесь в каждом тёмном закутке обитали целые поколения паучьих семейств. Лилит это было не слишком приятно, но пока пауки её не трогали, с этим можно было жить. Этот же паук целенаправленно полз к ней. Остановившись прямо у пальца Лилит, он с интересом поднял передние лапки. В первые несколько секунд Лилит чувствовала искушение схватить книгу и пришлёпнуть ею паука, но рука не поднялась это сделать. Что-то удержало её.

– Ну ты и наглец! – сказала Лилит. – И что ты задумал?

Паук снова и снова проводил передними лапками по пальцу Лилит, пока она наконец не раскрыла ладонь ему навстречу. Так, словно только того и ждал, паук промаршировал к Лилит на ладонь, обернулся вокруг собственной оси и улёгся посередине. Лилит потрясённо охнула. Она никогда ещё не видела, чтобы пауки так себя вели! Обычно эти насекомые убегают от людей. Дальше всё приняло совсем уж странный оборот: паук принялся по очереди дрыгать лапками, словно танцевал на месте. Лапки приятно щекотали ладонь, заставив Лилит рассмеяться. Она тут же вспомнила, как они с Эммой в первый её день в школе представляли мисс Тинклтон гигантским пауком на занятиях йогой. Лилит подняла ладонь, чтобы поднести паука к глазам.

– Можно подумать, ты хочешь меня приободрить! – улыбаясь, шепнула она пауку. – Если бы не твои волосатые лапки, я бы оставила тебя у себя как домашнего питомца!

С пауком в руке Лилит подошла к окну, открыла его и посадила паука на подоконник. Он с готовностью отправился дальше и, удерживаемый своей невидимой нитью, спустился в сад. Лилит смотрела ему вслед, пока не потеряла из виду.

Лишь поздним вечером голод вынудил Лилит выйти вниз, на кухню. Увидев тётю в одиночестве за мытьём посуды, она вздохнула с облегчением. Милдред стянула светлые волосы на затылке и надела на руки перчатки в красный цветочек. Под звон столовых приборов и плеск воды она тихо напевала какую-то мелодию. Лилит сразу же предложила свою помощь, но Милдред, благодарно улыбнувшись, отказалась.

– Мило с твоей стороны, но я уже почти справилась. Осталась только чайная посуда с обеда. Если хочешь есть, возьми из холодильника кусок пирога. Елиа, кстати, нашёл его изумительным, – с явной радостью прибавила она.

– Как хорошо, что он уехал, – пробормотала Лилит.

Милдред взглянула на неё с удивлением.

– Ты это о ком?

– Об этом Некробасе, конечно, – Лилит открыла холодильник и достала оттуда последний кусок пирога. – Он какой-то жуткий, тебе не кажется?

– Елиа? Жуткий? – Милдред рассмеялась. – Ерунда, Лилит, ты просто себе нафантазировала. Когда узнаешь его получше, увидишь, что он очень симпатичный и предупредительный юноша.

– Когда узнаю его получше? – повторила за ней Лилит. – Значит, он будет часто приезжать сюда?

– Он будет жить здесь несколько дней, – сообщила Милдред. – Елиа хотел осмотреть остров, и я предложила ему одну из наших комнат. Он очень обрадовался нашему гостеприимству и с благодарностью принял это предложение.

Лилит побледнела. Внутри у неё всё свело судорогой от мысли, что придётся жить с Некробасом под одной крышей. Она вяло ковыряла вилкой кусок пирога.

– Так он что, твой знакомый? – вернулась она к той же теме.

Милдред посмотрела на неё растерянно.

– Кто?

– Ну, этот Некробас. Мне показалось, что вы все в полном восторге от того, что он приехал.

Милдред на секунду замерла, нахмурившись. Взгляд её снова стал странно отрешённым.

– Нет, я его никогда прежде не видела.

– И вот так запросто пускаешь его сюда жить?! – не веря своим ушам, выпалила Лилит. – Ты же вообще ничего о нём не знаешь! А вдруг он вор или убийца!

От этого человека Лилит ожидала бы чего угодно. Она просто не понимала тётю. Как Милдред только в голову пришло приютить незнакомца? Притом что Лилит сама убедилась, с какой неприязнью и недоверием встречали в Бонсдейле любого даже дружелюбно настроенного чужака.

Милдред прервала работу, чтобы одарить племянницу строгим взглядом.

– Что это ещё за фокусы, Лилит? Все мы находим, что Елиа очень мил, и рады, что он живёт у нас, и только тебе нужно к нему придраться, – она с дребезгом водворила только что вымытую тарелку на место. – Я надеюсь, что ты будешь вести себя с ним вежливо и прилично, поняла? И давай оставим тему!

Лилит потрясённо закрыла рот. Интересно, она когда-нибудь сможет разговаривать с тётей так, чтобы всё не заканчивалось ссорой?

Она оставила пирог на столе и, ни слова не говоря, вернулась к себе в комнату. Аппетит у неё пропал.

– Лилит, постой!

Пробившись в потоке выходящих из классов учеников, Лилит догнал Мэт.

– Я хотел спросить, не можем ли мы сегодня в середине дня вместе поделать задание по математике. Боюсь, один я никогда с этим не справлюсь.

Подумав о сегодняшнем огромном задании, Лилит охнула. Даже при беглом взгляде на колонки чисел стало понятно, что эти задачки ей ни за что не решить.

– Согласна! Надеюсь только, что до этого случится какое-нибудь чудо и один из нас мутирует в математического гения.

Лилит видела ситуацию так, что они с Мэтом проведут всю вторую половину дня, беспомощно таращась на листы с заданиями.

– Если хотите, я вам помогу!

Мэт и Лилит недоумённо обернулись. Эмма, идя за ними, очевидно, слышала их разговор.

– Лучше ведь, если с вами будет кто-то, кто в этом разбирается. Разве нет?

Лилит изо всех сил старалась не показать, как удивлена предложением Эммы. До сих пор в классе только Эмма хоть как-то общалась с ними обоими, но с того вечера на Дьявольской улице и она не встречалась с Мэтом и Лилит за пределами школы. Тем сильнее Лилит обрадовалась, что Эмма так неожиданно предложила им свою помощь.

– С радостью! – принял Мэт предложение Эммы, одарив её благодарной улыбкой. – Где встретимся, Лилит? У тебя?

– Лучше не у меня! Со вчерашнего дня у нас гостит один человек, с которым я хотела бы видеться как можно реже.

Эмма взглянула на неё с любопытством.

– И что же в нём такого плохого?

Лилит передёрнула плечами.

– Если бы это было так просто описать! Что-то с этим мистером Некробасом не так. Он кажется таким злобным и жутким – и нагоняет страху на Ганнибала.

– На пса? – ошарашенно уточнил Мэт. – А пёс-то тут при чём?

Лилит рассказала им о странном поведении Ганнибала. С тех пор как в доме появился Некробас, тот словно сквозь землю провалился, на что Милдред утром только плечами пожала. А ведь обычно для неё очень важно, чтобы Ганнибал по ночам не оставался на улице. Тем не менее Милдред даже не заметила, как он растерян и напуган. Поэтому Лилит до занятий нашла время, чтобы поискать его. Размахивая для приманки кедом, она заглянула в каждый куст и каждый тёмный уголок, но всё напрасно. Лилит совершенно не понимала, как Милдред столь беззаботно смирилась с исчезновением своего пса. До появления Некробаса она с большой любовью заботилась о нём и баловала.

– У меня очень нехорошее ощущение! – закончила наконец Лилит, скрестив руки на груди.

– Не то чтобы я тебе не верю, – осторожно начала Эмма. – Но то, что Ганнибал внезапно странно себя ведёт, ещё не означает, что этот Некробас какой-то монстр, – Эмма скептически вздёрнула правую бровь. – Может, у какой-нибудь соседской суки течка и Ганнибал просто изнемогает от любви.

Лилит пришлось признать, что доводы Эммы намного логичнее, чем её расплывчатые обвинения, якобы именно присутствие Некробаса не даёт Ганнибалу приблизиться к дому. И тем не менее она по-прежнему не сомневалась в том, что хочет видеть этого человека как можно реже.

– Если это твоё нехорошее ощущение мешает тебе заниматься математикой, давай тогда через час встретимся у меня, – вернулся к теме Мэт. – Мама наверняка будет рада с тобой познакомиться, Эмма!

От Лилит не укрылось, что щёки у Эммы слегка порозовели и она, глядя на Мэта, счастливо просияла. Ребята, попрощавшись друг с другом, отправились по домам.

Дома Лилит бегом взбежала по ступенькам наверх. Она хотела как можно скорее переодеться, чтобы до встречи с Эммой и Мэтом ещё раз поискать Ганнибала, но, войдя в комнату, застыла как громом поражённая. Портфель с громким стуком плюхнулся на пол.

– Ничего себе!

Эта комната уже ничем не напоминала ту, которую она покинула утром. В распахнутое окно задувал ледяной ветер, все ящики комода были вытащены, а дверца платяного шкафа криво висела в петлях. Выглядело всё так, будто по комнате пронёсся торнадо. Школьные тетради, книги, блузки, брюки, футболки – всё валялось разбросанным по полу. Закрыв окно, Лилит потрясённо озиралась вокруг, оценивая ущерб. Её старенький плюшевый мишка болтался на прикроватном светильнике со вспоротым животом и струящимся из него хлопковым наполнителем, матрас стоял прислонённым к стене, а на письменном столе лежал разодранный в клочья дневник. Лилит редко вела записи, но видеть такое всё равно было больно. Даже стеклянный шар с падающим снегом и миниатюрной копией лондонского Биг-Бена внутри лежал на полу разбитым. Этот шар подарил ей отец, когда она была ещё маленькой, и она взяла его с собой в Бонсдейл, чтобы утешаться, тоскуя по дому.

Лилит опустилась на колени у письменного стола, чтобы поднять свою фотографию с подругой Теей. Сердце её на секунду замерло. Отточенный карандаш пригвоздил снимок к лоскутному коврику. Острый, как игла, грифель воткнулся Лилит прямо в лоб! Она дрожащими пальцами вытащила карандаш.

«Это, конечно же, случайность, – пыталась она успокоить саму себя. – Очевидно, карандаш просто выпал из рук у того, кто устроил здесь весь этот хаос». Но, думая о вспоротом медвежонке или разодранном дневнике, она чувствовала, что взломщик скорее хотел оставить ей своего рода грозное предупреждение.

Лилит поспешила вниз, где Милдред с Изадорой, Мелиндой и Артуром сидели перед горой одежды. Они только что получили кучу костюмов, которые требовалось отреставрировать до большого праздника Хэллоуина.

– Кто-то устроил в моей комнате разгром! – задыхаясь, сообщила Лилит.

– Вот и я всегда пытался убедить в этом родителей, когда моя комната опять оказывалась неубранной, – подмигнул ей Артур.

– Нет, я абсолютно серьёзно! – настаивала Лилит. – Вытащены все ящики, и многие вещи испорчены. Такое ощущение, что кто-то что-то искал.

Милдред подняла на неё растерянный взгляд.

– Ох, очень тебе сочувствую. Я помогу тебе позже привести всё в порядок, ладно? Может, получится что-нибудь из вещей починить, – попыталась она приободрить Лилит. – Если уж Ганнибал напал на какой-то обувной след, его, к сожалению, не остановить.

– Не думаю, что это Ганнибал.

– А кто же ещё? – раздражённо спросила Айседора. – Ты ведь не подозреваешь кого-то из нас?

– Нет, – испуганно отразила атаку Лилит. – Но Ганнибал явно не в состоянии выдвигать ящики и открывать шкафы или выворачивать из кроватей матрасы, – взгляд Лилит упал на подстилку Ганнибала и нетронутую миску с кормом. – Пса ещё даже в доме не было, он точно этого сделать не мог.

– И кто же, по-твоему, разгромил твою комнату? – нахмурила брови Милдред.

Только Лилит открыла рот, чтобы рассказать Милдред о своём подозрении, как дверь распахнулась и, непринуждённо улыбаясь, вошёл Некробас.

– Это вы! – набросилась на него Лилит. – Вы перерыли мою комнату и устроили весь этот хаос.

В знак собственной невиновности Некробас развёл руками.

– Я весь день бродил, осматривая остров. Твоя тётя наверняка подтвердит, что меня не было дома.

В этом Лилит не сомневалась. Милдред и остальные, видимо, всё равно на стороне Некробаса. Но так легко сдаваться она не собирается!

– Вы, очевидно, в открытое окно…

Громкий стук кулака по столу заставил Лилит замолчать.

– Веди себя как следует, юная леди! – резким тоном потребовала Милдред. – Обвинять всех без разбора в том, что они учинили разгром у тебя в комнате, явно переходит все границы. Немедленно извинись перед Елиа!

Милдред сверлила Лилит колючим взглядом. Выбора у девочки не оставалось.

– Про… простите, – с трудом выдавила она. От ярости на глаза навернулись слёзы, на что Некробас отреагировал довольной улыбкой.

Она схватила с вешалки куртку и, протиснувшись мимо него, выскочила из дома.

В саду Лилит на секунду остановилась, с закрытыми глазами вдыхая свежий воздух. Услышав стук входной двери и цокот каблуков, она обернулась и обрадовалась, что рядом с ней не Некробас, а Милдред, хоть та и стояла, решительно подбоченившись.

– Я могу понять, что ты в возбуждённом состоянии из-за комнаты. Но Елиа действительно весь день не был дома, это не может быть он, – попыталась она убедить Лилит. – А Ганнибал, поверь мне, частенько учинял такие безобразия.

Лилит, закусив губу, молча кивнула. Бесполезно убеждать Милдред в обратном, пока у неё нет доказательств.

– И самое главное: зачем Некробасу перерывать комнату двенадцатилетней девочки? – продолжала Милдред. – Твои вещи, разумеется, имеют ценность для тебя, но для взрослого человека вряд ли, – она примирительно положила Лилит руку на плечо, но в её голосе явно слышался насмешливый оттенок.

Лилит шагнула в сторону, чтобы сбросить руку Милдред, и пожала плечами.

– Да не важно, кто это сделал. Вещи всё равно испорчены, – она сунула руки в карманы куртки. – Я иду к Мэту заниматься математикой.

– Очень ответственный подход с вашей стороны, – излишне радостно улыбаясь, одобрила Милдред. Нельзя было не заметить, что она испытывает явное облегчение оттого, что Лилит не стала углубляться в тему о Некробасе. Они договорились о том, что Милдред в семь часов заедет за ней к О‘Коннерам на повозке, и Лилит ушла.

Из леса не доносилось ни звука. Слышались только шаги Лилит по хрустящему гравию. Сбросившие листву деревья по обеим сторонам дороги казались голыми и беззащитными. Лилит не покидало ощущение, что они в мольбе тянут к ней омертвелые ветви, будто бы не зная, что умирают не насовсем и следующей ранней весной опять пробудятся к жизни. Лес был в отчаянии, как и Лилит.

В принципе, Милдред права, утверждая, что у двенадцатилетнего ребёнка, по сути, нет ничего такого, ради чего стоило бы вламываться в его комнату. Однако тётя не знала про амулет – и Лилит не собиралась ей о нём рассказывать. Она не могла никому показывать амулет, а уж тем более позволять кому-то до него дотрагиваться. Проводник в поезде на Бонсдейл был не единственным, кто странно повёл себя, увидев его. Каждый раз, стоило ей вспомнить о своём визите к лондонскому ювелиру Якобу де Фрису, её пробирал озноб.

Забрав амулет, Лилит на следующий день отправилась к ювелиру в надежде с помощью этого необычного украшения разузнать что-нибудь о маме.

Якоб де Фрис, полноватый человек лет под шестьдесят, будучи, собственно, родом из Нидерландов, любил носить типично английские твидовые костюмы. По словам отца, в Лондоне не было лучшего специалиста по ювелирному искусству. В проверке исторических украшений на подлинность де Фрис был настоящим гением, только вот как ювелир и бизнесмен, он, к сожалению, совершенно бездарен.

Лилит мялась в нерешительности перед магазином де Фриса. Уже смеркалось, и с Темзы дул прохладный ветерок позднего лета. Всю прошлую ночь и весь день Лилит задавалась вопросом, действительно ли стоит рисковать и предъявлять де Фрису амулет. Всё-таки была вероятность, что тот сразу же снимет телефонную трубку, чтобы позвонить отцу. О том, что случится тогда, ей не хотелось даже думать. Но у Лилит не оставалось выбора. Она не смогла бы этого объяснить, но внутренний голос подсказывал ей, что этот амулет для неё намного важнее, чем предполагал отец.

Лилит, сделав ещё один глубокий вдох, вошла в ювелирный магазин. О её приходе радостно возвестил звон золотого колокольчика. По периметру продолговатого помещения стояли стеклянные шкафы от пола до потолка с мягкой подсветкой, внутри искрились искусно сделанные ожерелья, серьги, броши и браслеты. Откуда-то доносилась тихая классическая музыка, а звук шагов Лилит почти полностью поглощал тяжёлый красный ковёр. В центре помещения у стеклянного прилавка, за которым Якоб де Фрис в эту минуту обвязывал ленточкой маленький пакетик, стоял молодой человек. На нём был потёртый костюм, а на лицо то и дело падали слишком длинные волосы.

– …и вы обещаете мне выплачивать кредит вовремя, Уильям? – серьёзным тоном спросил де Фрис. – Вы понимаете, что вообще-то за такое дорогое кольцо мне следовало бы требовать больший первый взнос?

Молодой человек энергично закивал.

– Я вас не разочарую. Первый платёж вы получите уже на следующей неделе, честное слово, – счастливо улыбаясь, заверил он. – К тому времени я уже наверняка обручусь с Софи, разве это не чудесно?

Взгляд Лилит упал на туфли юноши. Они были поношены, а на правой подошва отделилась от кожаного верха. Никакой разумный человек не предоставил бы ему кредита.

Де Фрис передал ему пакетик.

– Тогда держу за вас кулаки, Уильям!

Молодой человек был так счастлив, что, выходя из магазина мимо Лилит, буквально парил в воздухе.

Де Фрис, одёрнув пиджак твидового костюма, сложил руки на прилавке и обратился к Лилит.

– Чем могу вам помочь, юная леди? – приветливо спросил он.

– Я Лилит, дочь Йозефа Паркера, – представилась она. – Я уже несколько раз приходила к вам. В последний раз папа просил вас проверить подлинность одного браслета майя.

Де Фрис на несколько секунд задумчиво наморщил лоб, внимательно разглядывая Лилит.

– Ну конечно! – обрадованно улыбнулся он. – Теперь вспомнил. Как дела у отца? Давненько его не видел!

– Спасибо, у него всё хорошо, – ответила Лилит. Она приблизилась к прилавку. – Я тоже интересуюсь историей и археологией и хотела бы непременно пойти по стопам отца, – начала она заранее заученную историю, надеясь, что де Фрис не замечает дрожи в её голосе. Она никогда не умела лгать. – Поэтому он придумал для меня небольшую задачу, которую мне нужно решить.

– Понимаю, – глаза де Фриса заинтересованно вспыхнули. – Археологическая загадка?

Лилит кивнула.

– Точно. Он дал мне амулет, чтобы я определила его примерный возраст и страну происхождения. Только вот, к сожалению, – Лилит смущённо запнулась, – это оказалось сложнее, чем я думала. Я хотела спросить, не сможете ли вы дать мне какой-то полезный совет.

Лилит заметила, что пожилой человек тут же сильно воодушевился.

– Разумеется, я могу тебе помочь! Начинать всегда трудно, особенно если речь идёт об археологии, – заговорщически подмигнул он. – Не волнуйся – само собой, моя помощь будет нашей тайной!

Лилит вздохнула с облегчением. Именно на такую реакцию она и надеялась. Вытащив амулет из кармана куртки, она положила его на прилавок и с волнением наблюдала за тем, как де Фрис, зажав глазом лупу, склоняется над украшением, не касаясь его. Наверное, через считаные секунды он сможет поведать ей что-нибудь о её матери или их семье. Или как минимум она получит подсказку, где искать дальше. Лилит не сомневалась, что такое редкое и необычное украшение, которому явно уже много веков, должно быть известно в кругах специалистов.

– Интересно. Нетипично, действительно совершенно нетипично, – пробормотал ювелир себе под нос. Он поднял голову. – Отец поставил перед тобой нелёгкую задачу, Лилит.

– Почему? – затаив дыхание, спросила она.

– Эти символы – руны, что указывает на древность украшения, – улыбнулся он. – Знаешь, что означает слово «руны»?

Лилит покачала головой. Руны сами по себе она распознавала, но никогда до сих пор не интересовалась ими глубже.

– Оно означает «тайна» или «шёпот». Изначально руны использовались как колдовские формулы. Это вот англосаксонские руны футарка, германского рунического алфавита. Их использовали между седьмым и десятым веками, то есть в раннем Средневековье. – Ещё раз рассмотрев амулет, он задумчиво прищёлкнул языком. – Но руны выводят нас на ложный след. Конечно, для того, чтобы выяснить что-либо о сплаве и способе пайки, необходим рентгенофлуоресцентный анализ…

Лилит никогда не слышала о подобном анализе, но решила не спрашивать об этом де Фриса и не углубляться в тему.

– Но, по моей оценке, это украшение создано намного позже, – продолжал де Фрис. – Видишь эти мягко изогнутые линии золотых спиц и эти филигранные скрученные серебряные нити? В раннем Средневековье ни один золотых дел мастер не смог бы изготовить это даже в течение долгого времени и с лучшими для той поры инструментами, – он кивнул словно бы в подтверждение собственных слов. – Невозможное дело, если только в нём не замешан сам дьявол!

Заслушавшись его, Лилит склонилась над прилавком, чуть не столкнувшись головой с головой де Фриса.

– А свободно парящий янтарь? – спросила она.

Де Фрис отмахнулся.

– Вероятно, оптический обман. Такие штуки встречаются нередко. После шлифовки камень просверливают и закрепляют в нём тонюсенькую проволоку, которая как бы невидимо удерживает его в центре скипетра.

Лилит нахмурилась в сомнении. Она была уверена, что заметила бы проволочку, какой бы тонкой та ни была и как бы искусно её ни вставили.

– А вот нижний край скипетра кажется мне, напротив, очень необычным. Вот здесь – это маленькое, едва различимое отверстие с дужками. Словно тут можно было что-то закреплять, – задумчиво бормотал де Фрис. – Словно какой-то части украшения недостаёт.

Он поднял глаза на Лилит.

– Можно его взять? – рука его потянулась к амулету.

Лилит кивнула.

– Конечно, спокойно рассмотрите его поближе.

В последнюю секунду, ещё до того, как де Фрис кончиками пальцев коснулся амулета, Лилит поняла, что совершила ошибку. Но ничего изменить она уже не могла. Де Фрис вздрогнул, будто его окатило ледяным душем, и в магазине в одночасье потемнело. Удивительным образом изменилось и лицо де Фриса. Добродушные смеховые морщинки старика исчезли, как и детективный азарт специалиста в ювелирном деле, который вот только что отмечала Лилит. Теперь его лицо больше напоминало жуткую рожу. Он, как загипнотизированный, не мог оторвать глаз от амулета, словно в это мгновение впервые его увидел.

– Он прекрасен, – прошептал де Фрис.

Он крепко держал цепочку в руке, под которой беспокойно раскачивалась подвеска.

Лилит растерянно заморгала. Она могла бы поклясться, что янтарь в центре скипетра начал меняться. Внутри камня потянулись красные облачка, словно он кровоточил. Лилит не успела ничего предпринять, как де Фрис зажал амулет в кулаке.

Он так резко повернулся, что Лилит вздрогнула.

– Продашь его мне?

Не дожидаясь ответа, де Фрис сунул цепочку в карман пиджака и поспешно шагнул к кассе.

– Сколько ты за него хочешь? Скажи, я заплачу любую цену!

– Этот… этот амулет не продаётся, – в замешательстве возразила Лилит. – Разве вы забыли? Он принадлежит моему отцу!

– Точно, – вспомнил старик. Внезапно он коварно улыбнулся. – Это даже лучше! Поскольку знаешь что? Эту цепочку я тебе просто не отдам!

Лилит задохнулась от ужаса. Не может быть, чтобы он сказал это всерьёз.

– Если я отцу об этом… – начала было фразу Лилит, но де Фрис её перебил.

– Если твой отец меня спросит, я скажу ему, что тебя здесь никогда не было, – подленько хихикнул он. – Он подумает, что ты просто потеряла его драгоценный амулет и слишком труслива, чтобы признаться.

– Да вы бредите! – в ярости сверкнула глазами Лилит. – Не можете же вы присвоить чужое украшение!

Этого Лилит не могла допустить ни в коем случае! Нужно было что-то делать! Быстрым движением она попыталась дотянуться через прилавок до кармана пиджака де Фриса, но действовала слишком медленно. Развернувшись, он схватил руку Лилит и сжал, словно в тисках. Лилит еле сдержала жалобный стон.

– Но вы же не можете так поступить… – беспомощно повторила она.

– Ещё как могу! – Злобная ухмылка де Фриса заставила её содрогнуться. – Как ты думаешь, кому поверят: тебе, наглой малявке, или мне, уважаемому ювелиру?

– Вам, – прошептала Лилит. Внутри у неё всё сжалось, и от ужаса замутило.

И всё же она не могла позволить этому человеку так запросто отнять у себя амулет. Со слезами на глазах она смотрела в пол.

– Теперь тебе лучше уйти! – холодно сказал де Фрис.

Лилит не двинулась с места. Если она сейчас уйдёт, она не сможет вернуть амулет в сейф и придётся покаяться перед отцом в воровстве. И это ещё не всё. Она никогда больше не увидит амулет!

Она доверяла этому милому пожилому человеку. Какая несправедливость! Подняв голову, Лилит ощутила, как её захлёстывает волна гнева. Это амулет её матери, единственный ключ к прошлому, и он не может так запросто отнять его! Лилит стало невероятно жарко, будто у неё поднялась температура. Она бы всё сделала, чтобы вернуть унаследованную вещь. Всё, буквально всё… Точки у неё перед глазами, казалось, умножились и уплотнились. Внезапно мир вокруг словно окутало чёрным туманом. Все звуки смолкли – классическая музыка, шум машин за окном, даже её собственное испуганное прерывистое дыхание сменилось абсолютной тишиной. Зато она слышала голос у себя в голове, чей-то чужой голос:

– Ты сильнее его!

«Я всего лишь ребёнок!» – мысленно возразила Лилит.

– Ты сильнее, – настаивал голос. – Тебе нужно только сказать ему, что ты хочешь!

– Я хочу немедленно получить назад свой амулет! – еле слышно прошептала Лилит.

Де Фрис повернулся к ней.

Он что-то сказал, но Лилит не поняла его, она лишь видела, что губы его шевелятся и он растерянно уставился на неё. Лилит почудился в его глазах чуть ли не страх.

– Скажи ему, чего ты хочешь, Лилит, и ты это получишь!

Лилит решительно взглянула де Фрису в глаза. Прежде чем она успела понять, что происходит, её рука, взметнувшись вперёд, вцепилась в руку де Фриса.

– Отдайте мне мой амулет! – словно издалека услышала она свой голос. – Я хочу амулет!

Ювелир побледнел. Качнувшись, он ухватился за прилавок, но Лилит не спускала с него глаз. Мучительно медленно его рука забралась в карман пиджака и вытащила цепочку. Он протянул её через прилавок.

У Лилит камень с души упал. Она облегчённо вздохнула. В тот же миг чёрный туман перед глазами исчез так же молниеносно, как и появился. Слышала она вновь и звуки вокруг. Лишь теперь Лилит отметила, что пол у неё под ногами только что дрожал, а стёкла в витринах всё ещё тихо позвякивают. Старательно разложенные в них украшения сдвинулись с мест. Лилит покрылась гусиной кожей. Что здесь происходило? Это что, всё из-за неё?

Лилит понимала только одно: ей нужно бежать отсюда, прочь из этого магазина и домой! Едва ощутив тёплый металл амулета в руке, она повернулась спиной к ювелиру, на котором лица не было, и бросилась вон.

В глубокой задумчивости Лилит вышла из леса. Мэт уже ждал её у дома и издали помахал ей рукой. С улыбкой помахав в ответ, она на секунду остановилась. Закатав правый рукав куртки, она осмотрела запястье. Синяки от пальцев де Фриса уже давно прошли. Не будь их, она могла бы убедить себя, что всё это выдумала и что они с ювелиром в разговоре, по сути, просто немного погорячились.

К большому удивлению Лилит, де Фрис с её отцом не связывался. По крайней мере, отец ни словом об этом не обмолвился. Лилит вздохнула. Вместо того чтобы дать ответы, это посещение подкинуло ей новых загадок. Как мог де Фрис так внезапно измениться, взяв в руки амулет? Лилит при всём желании не могла это объяснить. Если бы она нашла возможность перевести руны на амулете… В этой ситуации, однако, были и плюсы: в конце концов, она победила де Фриса, хоть и не понимала, как ей это удалось, – возможно, исключительно благодаря своей решимости. И Некробаса победить ей тоже удастся. Лилит сжала кулаки. Она сделает всё, чтобы мамин амулет не попал к нему в руки.

Всю вторую половину дня Эмма, Мэт и Лилит работали над домашним заданием по математике. Лишь изредка они прерывались, пили лимонад и ели печенье в форме костей, которое принесла им мама Мэта. В конце дня у Лилит голова трещала от множества задач и чисел, но Эмма никогда не теряла терпения, показав себя хорошей учительницей. Мэт и Лилит добились огромных успехов. Они радовались, представляя себе изумлённое лицо мистера Бейкера в тот момент, когда на следующее утро покажут ему решённые задачки.

Полная луна, вынырнув над макушками деревьев в лесу, осветила всё вокруг холодным серебристым светом. Мэт с мамой ужинали, а Эмма с Лилит ждали у дома повозку Милдред. Элеонора пригласила к ужину и девочек, но те поблагодарили и отказались, выяснив, что её кулинарное искусство заключается лишь в том, чтобы засунуть в микроволновку пахнущие синтетикой полуфабрикаты. Элеонора считала, что, будучи писательницей, не должна впустую тратить время на такие банальности, как приготовление еды, – в конце концов, ей нужно оставить последующим поколениям весомые плоды своей литературной деятельности.

– Куда же запропала твоя тётя? – Эмма нервно поглядывала на часы. – Она опаздывает уже на двадцать минут.

– Я позвоню ей ещё раз! Наверное, она просто забыла, что собиралась меня забрать, – не очень уверенно ответила Лилит. Оставить племянницу стоять в темноте было совсем не похоже на Милдред.

Лилит вернулась в дом, но уже через несколько секунд вышла, так ничего и не выяснив.

– В доме престарелых никто к телефону не подходит, – сообщила она Эмме. – Что будем делать?

– Мне действительно нужно домой! – Эмма беспокойно топталась на месте. – Иначе мама разозлится. Она тоже не любит, когда я где-то брожу в темноте, – в точности как твоя тётя, – Эмма криво улыбнулась Лилит. – Особенно если мы так далеко от Бонсдейла, – прибавила она, бросив взгляд на заброшенную лесную дорогу, которая уже через несколько метров терялась во мгле.

– Знаешь что? Я пойду с тобой, – решила Лилит. – Мы просто двинемся навстречу тёте. Наверное, она с минуты на минуту появится.

Эмма благодарно кивнула. К удивлению Лилит, она даже выудила из кармана куртки фонарик, и теперь дорогу перед ними, беззаботно танцуя в темноте, освещал слабый луч.

Лилит покосилась на Эмму, взвешивая ситуацию. Уже несколько дней она ждала подходящего момента, чтобы спокойно с ней поговорить. И всё же теперь она робела затрагивать эту тему.

– Я знаю, что моя тётя и твоя мама волнуются за нас не просто так, – начала она. – У вас в Бонсдейле есть какая-то тайна. Что-то, чего не должен знать никто посторонний. Что-то, что может представлять для нас опасность.

Несмотря на темноту, Лилит разглядела, как побледнела Эмма. И смущённо закашлялась.

– Прости, Лилит, я… я бы с радостью тебе рассказала, – тянула с ответом она. – Но у твоей тёти наверняка есть какая-то причина скрывать это от тебя, – Эмма беспомощно дёрнула плечами. – Мама считает, что я не должна вмешиваться в дела вашей семьи и невзначай проговориться.

– Понимаю, – успокоила её Лилит. – Я только хотела сказать, что не обижаюсь на тебя и не буду пытаться что-то из тебя вытащить, – Лилит вздохнула. – Это отец вынудил всех здесь что-то от меня скрывать, и поэтому мне нужно обязательно с ним поговорить, – объяснила она. – К сожалению, мне пока не удалось дозвониться до него в Бирме.

У Лилит появилось предположение, что отец поселился в какой-нибудь захолустной гостинице. По номеру, который ей продиктовала Клара, или вообще никто не подходил к телефону, или трубку снимал кто-то, не говорящий по-английски. Ну хоть плачь!

– Может, до тех пор мы можем попробовать забыть о всей этой таинственности и просто дружить? – неуверенно спросила Эмма.

– Было бы здорово! – обрадовалась Лилит. На такую реакцию она и надеялась. Остановившись, она протянула Эмме руку. –  Дружба?

Эмма хлопнула ладонью по её ладони.

– Дружба!

Громкий треск заставил их обеих вздрогнуть.

– Ты слышала?

Прежде чем Лилит успела что-либо ответить, прямо перед ними из подлеска выломилась, заступив им дорогу, чёрная тень.

Лилит задохнулась. Фонарик в руке Эммы внезапно так задрожал, что Лилит в прыгающем луче различила только силуэт. Но того, что она увидела, было достаточно, чтобы заставить её остолбенеть от ужаса.

Зверь напоминал волка, чьи жёлтые глаза отражали свет подобно двум огненным шарам. Но двигался он всё же странно неуклюже, словно не мог решить, на двух лапах идти или на четырёх. Его бесформенное и тем не менее массивное туловище было покрыто шерстью лишь частично. Кустики длинных волос неравномерно торчали дыбом на покрасневшей коже, словно он страдал от какой-то тяжёлой болезни. Зверь оскалил зубы.

– Кто это? – выдохнула Лилит.

– Оборотень, – ответила Эмма дрожащим от страха голосом. – Нужно просто стоять спокойно! Он не имеет права ничего нам сделать.

– Ты уверена? – еле выдавила из себя Лилит. Казалось, во рту у неё всё пересохло. Она хотела отступить на шаг назад, встать подальше от зверя, но ноги не слушались её. – У этой твари уже слюна течёт из пасти. Никогда бы не подумала, что он ничего нам не сделает!

– Но… но по соглашению от 1479 года на несовершеннолетних ноктури, которые ещё не обрели своих сил, нападать нельзя.

На секунду Лилит выпустила из виду неподвижно стоящего перед ними и наблюдающего за каждым их движением оборотня и, наморщив лоб, уставилась на Эмму.

– Ноктури? О каком это соглашении и каких таких силах ты говоришь?!

– Лилит, пожалуйста, я не могу тебе этого объяснить! Не сейчас!

У Лилит в голове не укладывалось, что Эмма даже в такой ситуации была не готова говорить о тайне. Господи, они стоят тут перед оборотнем, который, судя по всему, собирается отведать их на ужин!

– Ты можешь хоть что-нибудь против этой скотины предпринять? – холодно спросила она.

Эмма молча покачала головой.

– И что нам теперь делать?

Эмма неуверенно взглянула на неё.

– Бежать?

– Гениально! Такая мысль мне бы и в голову не пришла, – Лилит в ярости взмахнула руками. Это движение побудило оборотня раздражённо заурчать. Его мускулистое туловище напряглось.

– Давай побежим назад к О‘Коннерам, – лихорадочно предложила Эмма. – Если повезёт, получится!

Лилит пожевала нижнюю губу. Если у этой твари волчьи инстинкты, то побег только ухудшит ситуацию. Как только они с Эммой попытаются убежать к О‘Коннерам, охота на них будет открыта. У них не будет шансов добраться до дома живыми. Но поскольку оружия у них с собой нет, продолжать стоять тут, ничего не предпринимая, тоже, видимо, неразумно.

Оборотень лишил их возможности что-то решить. Запрокинув голову, он завыл, после чего за спиной у Лилит и Эммы что-то зашелестело. Обе в панике обернулись. На небольшом расстоянии от них из кустов выскочил другой оборотень, отрезав им путь назад.

Оборотни, пригнувшись, медленно подкрадывались к девочкам. Через несколько мгновений они доберутся до них.

– Ты же должна хоть что-нибудь уметь! – простонала Лилит. – У тебя есть с собой серебряные пули или что-то в этом роде?

– Прости… – пролепетала Эмма. – Вообще-то оборотни ночью заперты на кладбище, там их кормят и тогда они относительно безобидны. Понятия не имею, как этим удалось сбежать. Обычно они становятся опасными, только если поблизости находится демон, который им приказывает, – Эмма энергично покачала головой. – Но это совершенно невозможно!

Она взвизгнула. Из леса выступила ещё одна громадная тень. На этот раз прямо рядом с ними. Эмма прижалась к Лилит.

– Мы пропали!

Лилит прищурилась.

– Ничего подобного!

Она подошла к чёрной тени. На неё простодушно смотрела пара тёмных глаз.

– Как же я рада тебя видеть, Ганнибал!

Лилит погладила пса по голове.

Ганнибал лизнул её ладонь, а затем вперился пронизывающим взглядом в оборотней. Шерсть у него на загривке встала дыбом. Расставив лапы, он заслонил собой девочек и, пригнув голову, оскалился на оборотней. Его гортанное рычание прозвучало как лязг оружия.

Оборотни медлили. Похоже, на серьёзного противника они не рассчитывали. В душе Лилит затеплилась надежда, что один только мощный вид Ганнибала и его угрожающие жесты повергнут их в бегство. Но уже спустя несколько секунд они вновь стали подкрадываться к их маленькой группе.

Вот-вот начнётся бой.

Чем ближе подходили оборотни, тем сильнее воняло фекалиями, мочой, потом и гнилью. Отвращение к этим тварям смешивалось у Лилит с дурнотой. Эти звери казались ошибкой природы, чем-то, чего не должно было существовать.

У Лилит дрожали колени, а Ганнибал гордо стоял во весь рост поперёк дороги, чтобы видеть одновременно обоих оборотней.

Под ногами Лилит зашуршали листья. Опустив взгляд, она лишь сейчас заметила, что Ганнибал незаметно вытеснял девочек с дороги назад. Что он задумал?

Эмма вцепилась в руку Лилит.

– Он хочет, чтобы мы, когда начнётся, бежали в лес.

Лилит решительно потрясла головой.

– Я не оставлю его одного с этими тварями!

– Но ты же никак не сможешь ему помочь! – Эмма попыталась воззвать к её здравому смыслу. – Ты что, будешь драться на его стороне со своими острыми зубами и когтями?

Как ни тяжело, но Лилит пришлось признать, что Эмма права. Против оборотней они с Эммой бессильны. Единственная возможность – бежать.

Первым до них добрался оборотень справа. Последние несколько метров он преодолел, прыгая по-обезьяньи, и, пуская слюни, остановился рядом с Ганнибалом. К нему подчёркнуто непринуждённо присоединился его безобразный собрат.

Они, согнувшись, стояли вокруг Ганнибала. Не сводя друг с друга глаз, оборотни и пёс вели молчаливую войну взглядами. Висевшее в воздухе напряжение становилось почти физически ощутимым. Девочки затаили дыхание.

Всё началось без всякого предупреждения, так что Лилит не успела приготовиться. Один из оборотней, выпустив когти и оскалив клыки, напрыгнул на Ганнибала. Но Ганнибал этого ожидал. Стремительно увернувшись, он кинулся оборотню в пах и, судя по яростному вою, попал. Однако его собрат, воспользовавшись долей секунды, на которую Ганнибал отвлёкся, напал на него сбоку. Лилит, мучительно переживая, отвернулась. Она не могла наблюдать за этой неравной схваткой.

Эмма потянула Лилит за руку.

– Чего ты ждёшь?

– Но Ганнибал…

В путанице чёрных теней почти невозможно было что-либо разглядеть. Гортанное рычание и звук захлопывающихся челюстей наводили такой ужас, что больше всего на свете ей хотелось заткнуть уши.

– Неужели ты не понимаешь, что он хочет нас спасти?! – настаивала Эмма. – Нужно уходить! Иначе он сражается зря. Ты этого хочешь?!

Эмма тянула её в лес, и Лилит, как в дурмане, последовала за ней. В последний раз оглянувшись, она увидела, как оборотень с окровавленным боком набрасывается на Ганнибала сзади и вонзает оскаленные клыки ему в спину. Последовавший за этим вой разорвал ей сердце.

– Лилит! – позвала Эмма.

Со слезами на глазах Лилит помчалась прочь.

Облако, накрывавшее диск луны, проползло дальше, и тусклый свет позволял девочкам разбирать дорогу настолько, чтобы не натыкаться на деревья и ветви. И всё же они то и дело оступались из-за выпирающих из земли корней, а кучи листьев, скрывающие неровности почвы, грозили опасностью споткнуться. Тонкие ветки хлестали их по лицам, колючие заросли цеплялись за одежду, мешая двигаться вперёд. Лилит задавалась вопросом, как долго ещё сможет выдержать такой темп, серьёзно не поранившись или не подвернув ногу.

Она бросила взгляд через плечо. До сих пор никаких преследователей она не замечала. Неужели Ганнибалу удалось в одиночку справиться с оборотнями?! Она не решалась в это поверить.

– Мы уже в лесу Теней?

– Нет, – еле дыша, сказала Эмма. – Этот участок леса принадлежит старому Джонсону. Где-то здесь его сторожка.

– Значит, мы можем побежать к нему и попросить помощи!

– Джонсон – вампир, – с каждой минутой Эмме становилось всё труднее говорить. Скривившись от боли, она схватилась за бок. – Он тут единственный вампир, который не ходит к донорам за кровью.

– Что?! – вскричала Лилит. Если она всё поняла правильно, то жизнь вампиров поддерживает кровь, которую они получают в ратуше. Если этот Джонсон вампир и, несмотря на это, здоров и бодр, это может означать лишь то, что…

– Но он ведь не нападает на людей и не пьёт их кровь?

Молчание Эммы служило вполне красноречивым ответом. Лилит, потрясённо глядя на подругу, неслась прямо на ветку, не замечая её.

И с разбега стукнулась о неё. Лоб пламенем прожгла боль. Лилит понимала, что ни в коем случае нельзя терять сознание, изо всех сил сопротивлялась начинавшемуся головокружению, но ничего не могла поделать. Девочка успела почувствовать, как подогнулись колени, а затем её обступила благостная тьма.

– ЛИЛИТ!

Словно из далёкого далека, до неё донёсся голос Эммы.

Ещё не совсем очнувшись, Лилит задалась вопросом, что повергло её подругу в такую панику. Ведь вряд ли может быть что-то ужаснее, чем тот абсурдный кошмар, который она только что видела во сне.

– Лилит, очнись! – Эмма трясла её за плечо. – Кажется, там сзади кто-то есть!

Лилит с трудом открыла глаза. Её как громом поразило осознание того, что она по-прежнему в том кошмарном сне.

– Ты слышишь?

– Что… что там?

Эмма безжалостно потянула её, поднимая на ноги.

– К нам кто-то приближается. И очень быстро.

Теперь и Лилит услышала неудержимо приближающиеся шорох и урчание.

– Как ты? Бежать сможешь?

Лилит кивнула. Боль в голове мгновенно усилилась, и волна дурноты заставила её задержать дыхание. Но выбора у неё не оставалось. Нужно взять себя в руки, если она не хочет закончить жизнь в качестве ужина для оборотня.

Девочки помчались дальше, без всякой цели и не разбирая дороги.

Лилит снова и снова подавляла в себе желание оглянуться. До сих пор ей действительно удалось разглядеть за собой одну-единственную тень. Неужели за ними гонится только один из оборотней? Может, Ганнибалу удалось вывести другого из строя? Хотя и одна такая тварь – ничего хорошего. Лилит сейчас не хотелось даже думать о том, что с ними будет, если этот зверь их догонит.

Она с радостью спросила бы Эмму, куда они, собственно, несутся и есть ли какая-то возможность получить помощь, но сил на разговоры уже не хватало. Ей не нужно было даже оглядываться, чтобы понять, что их преследователь сократил дистанцию и бежит за ними по пятам – слишком близко слышался шорох листвы и треск сухих веток. Небольшое преимущество, которое обеспечила им храбрость Ганнибала, растаяло. Если они сейчас ничего не придумают, им конец.

На исходе сил они в конце концов добежали до шумного ручья с необычно быстрым течением. Девочкам повезло: в нескольких метрах дальше по течению они увидели кое-как сляпанный из бочек и канатов мост, на вид не вызывающий большого доверия. Лилит решила, что его, вероятно, соорудил владелец этого леса, Джонсон.

– Это наш шанс! Быстрее, нам нужно на ту сторону! – крикнула она.

Эмма тут же кивнула. Похоже, она догадалась, что Лилит задумала. Ручей был достаточно широким, так что даже оборотню его запросто не перепрыгнуть. Они поспешно пробежали по мосту. Он крепился к земле обвитыми вокруг стоек канатами с узлами на концах. Концы старого каната со стороны Эммы обветшали, и ей довольно легко удалось развязать узлы. Бочки тут же беспокойно заплясали в бурном потоке, и только канаты на стороне Лилит ещё не давали мосту развалиться. К несчастью, они оказались прочнее, да ещё и руки у Лилит так тряслись, что то и дело скользили по сырому канату.

– Скорее! Он подходит! – крикнула Эмма.

Лилит подняла глаза. Навстречу им из темноты стремительно неслись два жёлтых глаза. Возможно, такая близость трофеев усилила его охотничью лихорадку или оборотень догадался, что планируют девочки, потому что он внезапно помчался к ним ещё быстрее. Ещё несколько секунд – и он окажется около моста.

Лилит заставила себя отвести взгляд. Глубоко вздохнув, она сосредоточилась на канате и наконец почувствовала, что узел развязался. У неё вырвался ликующий крик. Как раз в тот момент, когда оборотень изготовился прыгнуть на мост, бочки унесло течением. Девочки с облегчением бросились друг другу в объятия.

Однако опасность ещё не миновала. Оборотень, не зная, что предпринять, сновал по берегу туда-сюда. Один раз он, казалось, разбежался, как бы отважившись перепрыгнуть ручей, но перед самым прыжком всё же затормозил. Девочки облегчённо вздохнули. В конце концов оборотень, яростно рыча, умчался вверх по течению.

– Думаешь, он сдался? – с надеждой спросила Эмма.

– Он убежал так целенаправленно, что, похоже, ищет сейчас какое-то узкое место, которое сможет перепрыгнуть, – с сожалением ответила Лилит.

Они понеслись дальше, но уже не с такой бешеной скоростью, как прежде.

– Если я правильно помню, здесь поблизости есть небольшая пещера. Мы можем спрятаться там до восхода солнца, – предложила Эмма.

– Я, конечно, не специалист по оборотням, но, по-моему, у них очень хороший нюх, да?

– Ты права, – признала Эмма. – Мы так пропотели, что для оборотня аромат от нас как от свежих булочек. И если он учует нас в пещере, мы окажемся в ловушке.

Лилит удивлённо взглянула наверх. Казалось, будто в лесу внезапно потемнело, хотя облака луну не закрывали. А ещё вокруг стояла странная тишина.

– Лес Теней, – благоговейно пробормотала Эмма. – Мы только что перешли его границу.

Ощутив озноб, Лилит остановилась.

– Тётя предупреждала, чтобы я не ходила в этот лес, – поморщилась она. – Но теперь у меня, похоже, нет других вариантов, так?

Эмма резко обернулась.

– Ты слышала?

У Лилит вырвалось тихое проклятие.

– Эта чёртова тварь всё-таки сумела перепрыгнуть ручей!

Знай они, что ему так скоро удастся это сделать, они бежали бы быстрее.

Казалось, оборотень вышел из себя от гнева и охотничьего азарта. С яростным рыком он нёсся по сухим сучьям, которые с громким треском ломались под его тяжестью. Эти звуки разносились по лесу пистолетными выстрелами.

– И что нам теперь делать? – задохнулась от испуга Эмма.

Лилит взглянула на старый дуб, тянущийся к ночному небу всего в нескольких метрах от них. Она повернулась к Эмме с усталой улыбкой.

– Лазать по деревьям умеешь?

– Ужасно высоко, да? – засомневалась Эмма, когда они обе стояли под деревом.

– Я тебе помогу, вместе справимся!

Лилит, подставив руки, подсадила Эмму, чтобы та смогла подтянуться на нижнюю ветку, а Эмма, в свою очередь, нагнулась, чтобы подтащить наверх Лилит. Когда оборотень добрался до них, они уже взобрались на середину дерева и смотрели на зверя с безопасного расстояния. У обеих почти одновременно вырвался вздох облегчения, на что оборотень ответил разъярённым рычанием.

– Кажется, он жутко зол! – определила Эмма.

Оборотень угрюмо кружил вокруг дерева. То и дело останавливаясь, он подскакивал ввысь, пытаясь зацепиться за него когтями. Каждый раз девочки затаив дыхание молились, чтобы ему это не удалось.

– А что теперь? – спросила Лилит, слегка наклонившись вперёд, чтобы видеть Эмму, сидящую по другую сторону ствола. – Мы же не можем остаться здесь наверху навечно!

– Но если потребуется – на всю ночь. Оборотни – звери ночные и избегают солнечного света. Поэтому днём, когда на острове туристы, они добровольно прячутся в склепах на кладбище.

Лилит поморщилась. Разумеется, она радовалась, что тут, на дереве, они в безопасности, но перспектива оставаться наверху до рассвета её не очень привлекала. Ночь, похоже, будет очень долгой.

Эмма принялась, подсвечивая себе фонариком, шарить в карманах. Лилит с удивлением наблюдала, что она оттуда выгребает.

– А это ещё что? – Лилит указала на перевязанный шнурком пакетик, который Эмма положила рядом с собой на ветку.

Эмма, помедлив, пробормотала что-то похожее на «Теперь это всё равно неважно!».

– Пакетик с высушенными цветами. Запах не подпускает духов. Такой пакетик в Бонсдейле следует всегда носить с собой. Духи, правда, не опасны, но страху могут нагнать ого-го, – начала рассказывать Эмма. – Больше всего помогают цветы жасмина, но они очень быстро выдыхаются. Духи, конечно, запахов не чувствуют, но они из всего вокруг впитывают энергию, как мы в помещении вдыхаем кислород. От энергии цветов их начинает мутить.

Это объясняло, почему Лилит в доме тёти повсюду находила пакетики с цветами жасмина, – только она, конечно же, решила, что Милдред без ума от их аромата.

– Значит, в доме с привидениями мы видели настоящих духов, да?

– Частично. Девочка, которая исчезает в стене, действительно всего лишь оптический обман. Голограммы в доме изобрёл Региус, – Эмма откашлялась. – Те, которые сильно мигают и выглядят скорее смешно. Настоящими были те духи, которые вас жутко напугали. Например, и белая дама на Дьявольской улице.

– Значит, все эти технические подробности вроде истории про проекции вы придумали для туристов? Чтобы ни у кого не возникло подозрений?

Эмма кивнула, продолжая просматривать содержимое карманов. Теперь она вытащила нечто похожее на маленькую погремушку.

– А это что, скажи на милость?

– Погремушки появились ещё в каменном веке, потому что уже тогда знали, что этот звук не подпускает к тебе тех духов, которые хотят проникнуть в твоё тело. Особенно уязвимы для этих духов дети. В Средние века погремушки наполняли волчьими зубами, потому что думали, что это усиливает их действие. Но это неправда, можно набивать их рисом или пластмассовыми шариками, и эффект будет тот же.

– Тех, кто хочет проникнуть в твоё тело? – у Лилит голова шла кругом. Один лишь факт, что прямо под ними в дерево как бешеный вонзал когти оборотень, заставлял её верить фантастическим рассказам Эммы. А теперь подруга выудила из кармана ещё и тяжёлый, с ладонь величиной камень.

– Это ведьмин камень. Отверстие в центре появилось из-за естественной эрозии, это важно, иначе он не сработает. Этот камень охранный, он должен отгонять зло. Во всяком случае, так утверждает мама, – Эмма в сомнении пожала плечами. – Иногда я думаю, что она сунула мне в карман эту тяжесть, чтобы меня помучить. Ведь, кроме нас с братом, в Бонсдейле никто не таскает с собой ведьмин камень.

Эмма разочарованно сникла. Карманы опустели.

– А что за таинственный предмет ты искала, если я могу спросить?

– Мобильник.

– Очень таинственно, – улыбнулась Лилит. – Но мой должен быть здесь, – вынув мобильный телефон, она взглянула на экран. – Как всегда, нет сети, – с сожалением сказала она. – Вот чёрт! Могло бы уж хоть раз повезти.

Лилит брала с собой мобильник только по привычке. С тех пор как она поселилась в Бонсдейле, он стал практически бесполезен. Пока что она обнаружила лишь одно-единственное место, где он ловил сеть, – почему-то именно в школе, где мисс Тинклтон запретила пользоваться мобильными телефонами, разумеется, под угрозой наказания.

Лилит задумчиво взглянула на Эмму.

– Ты недавно что-то говорила про ноктури. Это вы и есть?

– Ты действительно хочешь это знать? – уточнила Эмма. – Как только ты узнаешь правду, пути назад не будет. Может, твой отец не просто так скрывает от тебя правду о Бонсдейле.

– Я хочу это знать! – твёрдо сказала Лилит.

– Ну ладно, – со вздохом сдалась Эмма. – Остров Святого Нефелиуса – особенный остров с особыми силами. Люди почувствовали это ещё в глубокой древности и соорудили для своих предков дольмены. Здесь, на этой древней земле, наш мир. Мир нежити. Мир вампиров, духов, зомби и демонов.

Лилит уставилась на Эмму, не веря своим ушам. Мир нежити? Это звучало абсурдно, и всё-таки… разве не подозревала она с самого начала что-то подобное? Просто эта мысль казалась слишком нелепой, слишком далёкой от реальности, чтобы Лилит могла себе в этом признаться.

– Большинство здесь, в Бонсдейле, ноктури, народ ночи, – продолжала Эмма. – Это существа, которые могут жить среди людей неузнанными и обретают сверхъестественные силы только с наступлением темноты. К народу ночи относятся, например, кошмары, ведьмы, блуждающие огоньки, корабельные домовые и Таш. Но есть ещё и много-много других.

– А ты кто?

На лицо Эммы легла тень тревоги.

– Этого я пока не знаю, – робко сказала она. – Мне ещё нет тринадцати лет. Только тогда определится, кто я – ноктури или зокор.

– Зокор?

– Потомок ноктури без способностей. Ну, то есть просто… человек.

Лилит не понравилось то, как Эмма произнесла эти последние слова. Так, словно быть человеком – это что-то плохое. Какой-то изъян, позор.

– Эти оборотни – зокры, – Эмма презрительно махнула рукой, указывая вниз, из-за чего чуть не потеряла равновесие. Ища опору, она ухватилась за толстую ветвь. – Они потомки ноктури, которые так и не смогли смириться с тем, что не унаследовали никаких способностей. Эти зокры всё равно хотели связаться с духом какого-нибудь демона. Но люди слишком слабы для этого – демон взял на себя власть над их телом.

– Ты хочешь сказать, что оборотень никогда уже не превратится в того человека, которым был? – К отвращению, с которым Лилит до сих пор наблюдала за уродливым оборотнем, теперь добавилось и сочувствие. Наверняка эти люди уже сожалели о том, что натворили, но для них больше не было дороги назад. Их проклятьем стало существование в теле, находящемся во власти демона.

– Они теряют всё человеческое, прозябают в грязи и холоде на кладбище, и ничто ими больше не движет. Разве что поблизости окажется малекоракс, который их позовёт и будет давать приказы, – продолжала свой рассказ Эмма. – Это настолько могущественный демон, что ему удаётся появляться в нашем мире по собственной воле без призыва с нашей стороны. Почти тринадцать лет такой возможности больше не существует, потому что с тех пор портал в лесу Теней закрыт, а они проходили в наш мир только через него.

Лилит задумалась.

– Если всё это так, то я не понимаю, почему эти оборотни набросились на нас.

– Именно к этому я и клоню, – Эмма, откашлявшись, понизила голос. – На дереве слева от нас сидит ворона. Она уже давно таращится на нас, и её взгляд мне очень не нравится. Боюсь, что это малекоракс. Пожалуйста, не смотри туда!

Лилит услышала предостережение Эммы, но тело её как-то само развернулось, и глаза стали разыскивать указанное дерево.

– Серьёзно тебе говорю: не смотри ей в глаза, – предупредила ещё раз Эмма, но было слишком поздно. Лилит обнаружила ворону и заглянула в её тёмные, полные ненависти глаза.

Это была та самая ворона, что преследовала её по дороге в Бонсдейл и напала на неё у виллы Паркеров!

Лилит, словно загипнотизированная, не отрываясь смотрела ей в глаза. Малекоракс, словно только и ждал этой минуты, расправив крылья, оторвался от ветки. Лилит и глазом моргнуть не успела – всё случилось слишком быстро, чтобы что-то предпринять, – а ворона уже опустилась рядом и сидела теперь прямо лицом к лицу с ней.

– Осторожно! – крикнула Эмма. – Не подпускай её к себе чересчур близко!

Легко сказать! Лилит взглянула наверх. Следующая ветка над ней была слишком далеко, чтобы до неё добраться, не подвергаясь опасности, а внизу ждал оборотень. Единственное, что оставалось, это отодвинуться от вороны. Но чем дальше она двигалась к концу ветки, тем сильнее та прогибалась под её тяжестью и трещала.

Малекоракс следовал за Лилит, но не скачками, как ворона, – он шёл по следу Лилит, переставляя одну лапу за другой, тесня девочку к краю. В конце концов Лилит пришлось остановиться. Ветка продолжала прогибаться. При каждом треске дерева девочка в испуге затаивала дыхание. Когда-нибудь ветка всё равно сдастся и обломится. Лилит со страхом посмотрела вниз. Встав на задние лапы, оборотень крошил когтями кору. Сквозь оскаленные зубы на землю сочились нити слюны.

Лилит попала в ловушку.

…вдруг её охватила холодная ярость. Она что, совсем разум потеряла? Опять она позволила этой вороне загнать себя в угол. Опять она бежит от неё, вместо того чтобы защищаться. Пусть она не из Бонсдейла и не разбирается в демонах и нежити, но уж с птицей потягаться она в состоянии. Если понадобится, она отправит этого малекоракса в нокаут, покусает его, придушит или перья ему повыдергает – но уж всяко не даст этой вороне скинуть себя в пасть оборотню!

«А теперь сыграем-ка мы в другую игру», – пробормотала Лилит с неизвестно откуда взявшейся решимостью.

Она стала вновь придвигаться к малекораксу, отчего Эмма вскрикнула в ужасе. Однако и ворона с удивлением захлопнула клюв. Воспользовавшись моментом, Лилит сжала правую руку в кулак и со всей силы стукнула ворону. Удар оказался для вороны полной неожиданностью. Очевидно, на сопротивление жертвы она не рассчитывала.

Лилит попала малекораксу в грудь. Тот, ошарашенный, мгновенно отшатнулся. В отличие от удара, нанесённого в отчаянии у виллы Паркеров, на этот раз Лилит ударила ворону спереди, но, к несчастью – как Лилит тут же поняла, – не настолько сильно, чтобы всерьёз обезвредить её.

Зато из-за удара и сама Лилит потеряла равновесие. Загребая руками в воздухе, она попыталась ухватиться за ветку, но так и не смогла достаточно быстро его восстановить.

Она сорвалась и рухнула вниз.

Глава 6

Для того чтобы защитить нас от нападок людей, барон Нефелиус в 1489 году потребовал впредь влачить существование в подполье. Лишь соединив вместе четыре амулета, можно будет отменить клятву, данную когда-то вождями четырёх сущностей. Однако, несмотря на наше отсутствие, люди мира не обрели. Они совершали насилие над себе подобными, подозревали их в абсурдных деяниях, и мы с ужасом смотрели на то, как они во имя добра совершали поступки, которые с такой жестокостью и злобой никогда не смог бы совершить ни один из нас.

Секретный фрагмент из «Гримуара бессмертных», переиздание 2010 года

Лилит кубарем летела вниз. Она уже видела, как лежит на земле со сломанной ногой или того хуже – беспомощная во власти оборотня.

Краем глаза она заметила, что пролетает мимо ветки, на которую они первым делом забрались вместе с Эммой, и интуитивно потянулась к ней.

Ощутив грубую кору, словно острыми иголками впившуюся в руки, она крепко ухватилась за ветку. По всему телу прошёл болезненный толчок, и падение резко затормозилось.

У неё получилось! Лилит пронизало тёплое чувство облегчения, но длилось это недолго.

Ей не нужно было смотреть вниз, чтобы понять, что оборотень, словно взбесившись, то и дело подпрыгивал, пытаясь достать до неё. Лилит подтянула ноги как можно выше, но всё равно ощущала на лодыжках его горячее дыхание.

– Я помогу тебе! – крикнула Эмма.

– Поторопись! – простонала Лилит. Руки её всё больше наливались тяжестью, а пальцы начали медленно, но верно соскальзывать с ветки.

Какой-то шум заставил Лилит взглянуть вверх. Ворона слетела вниз следом за ней и сидела теперь на ветке между её руками. Казалось, она по-настоящему наслаждается её беспомощностью. Повернувшись к правой руке Лилит, она принялась клевать её.

– Пожалуйста, не надо! – взмолилась Лилит. Боль пока была терпимой, но Лилит понимала, что малекоракс на этом не успокоится. Он играл в эту игру с целью как можно дольше мучить Лилит.

Клюв долбил руку Лилит всё сильнее. Уже не раз она чуть не отпустила ветку от боли. Но оборотень только и ждал, что она окажется в зоне досягаемости для его челюстей. Руки Лилит задрожали.

– Держись, Лилит! – крикнула Эмма.

Повиснув на руках, она с ветки на ветку перебралась на другую сторону дерева и оказалась прямо над вороной. Но малекоракс видел её передвижения. Сверкнув на Эмму чёрными глазами, он каркнул что-то похожее на предупреждение. Побледнев, Эмма медлила.

– Не могу больше! – прокряхтела Лилит.

– Я… я… – Эмма запнулась. Ворона, расправив крылья, собралась лететь к ней. Эмма отпрянула так резко, что чуть не потеряла равновесие. Довольно каркнув, ворона вновь принялась клевать руку Лилит. Однако теперь ей было уже не до игр. Она с таким остервенением клюнула девочку в палец, что та, вскрикнув от боли, отдёрнула руку.

Держась только одной рукой, Лилит качалась прямо над исходящим слюной оборотнем. Всего несколько секунд отделяли её от падения и от пасти хищника. Лилит закрыла глаза. Она надеялась, что, падая, потеряет сознание, чтобы не почувствовать, как оборотень вонзит зубы в её плоть.

Над собой Лилит услышала глухой стук. Из последних сил она взглянула вверх и краем глаза увидела, как на землю падает что-то чёрное. Прямо над ней вынырнуло лицо Эммы.

– Подожди, я тебе помогу! – схватив Лилит за руку, она потянула её к себе наверх.

Совершенно без сил, Лилит вцепилась в дерево и перевела дух. Мышцы рук горели огнём.

Несколько минут девочки сидели молча.

– Ещё бы чуть-чуть – и всё, – наконец проговорила Лилит. Она с благодарностью взглянула на Эмму. – Без твоей помощи я бы пропала!

Эмма подняла на неё виноватый взгляд.

– Прости, что я так медлила. Малекоракс на меня такого страху нагнал!

– Прекрасно тебя понимаю, уж поверь, – Лилит разглядывала кровь на руке, там, куда ворона клюнула в последний раз. Рана была не особенно большая, но глубокая. Наверняка у Лилит в память об этой встрече останется шрам. – А как тебе удалось прогнать ворону?

– С помощью ведьмина камня.

– Подействовала его магия? – поразилась Лилит.

– Не совсем, – хитро улыбнулась Эмма. – Я запустила этой тяжеленной штукой в малекоракса.

– Этот охранный камень и в самом деле очень действенный, – рассмеялась Лилит. – Думаю, я тоже таким обзаведусь, – она огляделась, что-то ища. – Похоже, ты попала точно в цель!

Эмма покраснела от гордости.

– Она даже каркнуть больше не смогла. Камень угодил ей прямо в голову. А может, она и вообще сдохла.

– Может быть, – нехотя согласилась Лилит. Как бы ей ни хотелось, она всё-таки не могла себе представить, что такое могущественное создание так легко победить.

– Теперь у нас проблема только с оборотнем, – напомнила Лилит.

– С каким ещё оборотнем?

Лилит с удивлением глянула вниз. И правда – оборотень исчез! Похоже, без малекоракса и его приказов он посчитал охоту на девочек бесперспективной и оставил позицию под деревом.

– Наверное, вернулся на кладбище, – решила Эмма.

Лилит подумала о Ганнибале. Сердце её болезненно сжалось. Ей очень хотелось надеяться, что он выжил в схватке с оборотнями!

Для надёжности девочки, прежде чем отважились спуститься, ещё какое-то время просидели на дереве. Собравшись бежать в хорошем темпе, Лилит заметила, как сильно повлияло на неё это приключение. Все мышцы болели, а на лбу, в том месте, которым она ударилась о ветку, красовалась громадная шишка. Лилит пришлось собраться с силами, чтобы они смогли проделать обратный путь без остановок. Она хотела только одного – как можно скорее выбраться из этого леса и вернуться домой. Едва добравшись до лесной дороги, они услышали знакомое громыхание повозки. Это родители Эммы, очень волнуясь, отправились на поиски дочери. Девочки с облегчением бросились к повозке. Теперь они наконец-то оказались в безопасности!

Когда Лилит вслед за отцом Эммы вошла на кухню, Милдред, побледнев, вскочила.

– Лилит, господи, что случилось?!

Прежде чем Франк повёз Лилит к тёте, мать Эммы, Синтия, полечила её раны на ведьминской кухне. Тем не менее она не размахивала при этом волшебной палочкой, а обработала их какими-то вонючими мазями и микстурами. Под конец она заставила Лилит выпить сок, который так немилосердно вонял, что уже после первого глотка та брезгливо поморщилась. Однако энергичная мать, не желая слышать никаких возражений, сообщила Лилит, что чем ужаснее у ведьминских снадобий запах, тем лучше они действуют. И действительно, сейчас ранения Лилит почти не давали о себе знать, хотя в порванной одежде, со ссадинами и повязкой на правой руке выглядела она, должно быть, устрашающе. Милдред в испуге бросилась к ней.

– В лесу старого Джонсона на них напали два оборотня, – ответил Франк за Лилит. Этот широкоплечий бородач почему-то напоминал Лилит добродушного плюшевого медвежонка. – Им неимоверно повезло, что остались живы.

Теперь в панике подскочил Артур.

– Оборотни? – недоверчиво переспросил он. – За пределами кладбища?

Франк кивнул.

– Синтия сейчас как раз сообщает охранникам, чтобы проверили ворота и стены вокруг кладбища. Этого не должно было случиться!

– Но это же невозможно, – возразил Артур. – Ведь без демонов оборотни кроткие, как…

– Девочки говорят, что видели малекоракса, – перебил его Франк.

Эта новость произвела впечатление разорвавшейся бомбы. На кухне вдруг стало так тихо, что слышно было, как падают капли из крана.

Растерянно глядя на Лилит, потрясённая Милдред прошептала:

– Портал снова открыт… после стольких лет…

Подойдя к ней, Артур положил руку ей на плечо.

– Мы все понимали, что их возвращение – это всего лишь вопрос времени.

– А может, портал вовсе и не открывали, – попытался успокоить их Франк. – Ведь может же быть так, что девочки ошиблись и это самая обычная ворона.

– Совершенно точно не обычная, – вмешалась в разговор Лилит. У неё в голове не умещалось, что отец Эммы пытается преуменьшить опасность нападения, только что пережитого его дочерью и ею. – Эта ворона хотела нам навредить. Она клевала мою руку, чтобы я не могла держаться за ветку, а когда Эмма собиралась мне помочь, ворона старалась ей помешать. Разве обычные так себя ведут?

Франк понимающе улыбнулся.

– Может, эта ворона увидела в вас врагов на своей территории и поэтому напала, – мягко возразил он. – И как-никак, ты только недавно узнала о мире нежити и ещё не знакома с нашими правилами и признаками, по которым можно отличить одних существ от других.

– Ты… ты знаешь про нашу тайну? – запинаясь, спросила Милдред.

Лилит кивнула.

– Вообще-то Эмма не хотела мне ничего рассказывать, но, когда на нас напали оборотни, у неё не осталось выбора.

Милдред понадобилось несколько секунд, чтобы снова взять себя в руки, и Лилит показалось, что на её лице проступило что-то похожее на облегчение.

– Сперва сядь и чуточку отдохни! Должно быть, всё это для тебя было шоком, – определила она, мягко, но решительно усаживая племянницу. – Хочешь поесть? Или тёплого молока?

Лилит покачала головой.

– Вам нужно обязательно поехать в лес и поискать Ганнибала! – взволнованно воскликнула она. – Спасая нас, он схватился с этими оборотнями. Может… может, он ещё жив.

– С Ганнибалом наверняка всё хорошо, – утешила её Милдред, но лицо её выражало сильную тревогу. – Тот, кто в состоянии умять резиновый сапог, выдержит всё. Но, если тебя это успокоит, Артур может отправиться на его поиски.

Лилит с трудом улыбнулась в ответ на ободряющую улыбку тёти. Милдред не видела, с какой беспощадностью оборотни набросились на Ганнибала.

– Я пойду с тобой, Артур, – присоединился Франк. – Может, мы ещё найдём одного из оборотней. У меня сзади в повозке ружьё, так, на всякий случай.

Кивнув Франку, Артур обернулся к Милдред.

– Если Ганнибал действительно ранен, я возьму с собой Айседору и Мелинду. Хоть это и кровь зверя, но они наверняка смогут помочь нам выйти на след.

Он поднялся наверх сообщить обо всём леди-вампиршам, и уже несколько минут спустя они вчетвером вышли из дома. Лилит задумчиво смотрела им вслед. Она так надеялась, что они найдут Ганнибала!

– Так, сейчас я сделаю тебе сэндвич, а ты мне спокойно всё расскажешь.

– Вообще-то Франк уже всё сказал, – пожала плечами Лилит. – Когда ты в условленное время не забрала нас и я не смогла ни до кого здесь дозвониться…

– Я должна была забрать тебя? – потрясённо перебила её Милдред.

– Мы стояли в саду у дома, ты что, не помнишь? Ты сказала, что заедешь за мной в семь часов к О‘Коннерам!

Милдред смотрела на неё в полном изумлении.

– Если бы я что-то такое говорила, то помнила бы, – с жаром возразила она. – Кроме того, почти до семи мы все сидели на кухне вместе с Некробасом. Мы играли в покер зомби, но, к сожалению, потом Некробасу нужно было ещё что-то сделать. Если бы телефон звонил, мы бы точно услышали.

Некробас. Когда Милдред упомянула его имя, Лилит невольно вздрогнула. Может, это он в ответе за то, что тётя внезапно не могла вспомнить про их уговор и никто не услышал телефонного звонка? Ей пришлось прикусить язык, чтобы не высказать своего подозрения вслух. Иначе Милдред наверняка стала бы упрекать её за то, что она бездоказательно подозревает Некробаса в тёмных делишках.

После того как перед Лилит предстал внушительных размеров сэндвич с сыром, Милдред села напротив неё. Тётя беспокойно ёрзала на стуле. Обе они понимали, что настало время сказать правду.

Милдред откашлялась.

– Благодаря твоему приключению сейчас ты знаешь о нашем мире. У тебя явно есть какие-то вопросы?

Они у Лилит и правда были. Вообще-то она совершенно не знала, с чего начать.

– Ты кто?

– Сирена, – ответила Милдред таким тоном, будто в мире нет ничего более естественного. – Наша мать была смертной, а отец – корабельный домовой. Мы с отцом, как и многие здесь, в Бонсдейле, ноктури. Мы народ ночи, нас ещё называют ночными бродягами. Нашей силой мы обладаем и днём, но ночью она становится мощнее.

Лилит сидела, открыв рот от удивления. Так значит, Паркеры – это семейство корабельных домовых и сирен. Теперь понятно, почему повсюду на вилле чувствуется любовь к морю, а Милдред так часто тянет плавать в море.

– С корабельными домовыми ты уже встречалась, – продолжала Милдред. – Перед самым островом ваш паром получил мощные удары, так?

Лилит кивнула.

– Это корабельные домовые. Увидев какой-нибудь корабль, они просто не могут удержаться, чтобы с ним не попроказничать, – улыбнулась Милдред. – Только вот после смерти нашей матери твой дед редко выходит на берег. Его стихия – вода, там он счастлив. Но возможно, пока ты здесь, ты с ним ещё познакомишься.

Лилит не верила своим ушам. У неё есть дедушка, который живёт в море! А ведь отец всегда рассказывал ей, что и его мать, и его отец уже умерли. Что ж, возможно, это даже и так…

– Вы бессмертны? – затаив дыхание, спросила она.

– Нет, не бессмертны – просто мы стареем медленнее. Но мы можем доживать до таких преклонных лет, что людям должно казаться, будто мы бессмертны.

Вот почему тётя выглядит намного моложе своего возраста! А ещё это объясняет, почему барон Нефелиус застал и время гонений на ведьм, и время, когда изобрели фотографию. К моменту смерти ему было, судя по всему, несколько сотен лет. Неудивительно, что мисс Тинклтон по просьбе Милдред освободила её от написания реферата. Очевидно, читая биографию, Лилит натолкнулась бы и на другие неувязки.

– И всё же, если к нам применить насилие, мы умираем точно так же, как обычные люди, и, как ты видишь по жильцам дома престарелых, в конце жизни мы становимся такими же старыми и немощными.

Теперь Лилит узнала, что Артур не просто каждый вечер играет роль зомби, но и на самом деле зомби. Он относится к так называемым ожившим мертвецам, как и сэр Эллиот, скелет живее всех живых, в чём Лилит и сама могла убедиться, обыскивая его комнату. После этого обитатели дома решили, что лучше представить его Лилит в качестве их хэллоуинского талисмана, и тогда ему не придётся постоянно прятаться у себя в комнате. Подозревая, что Мелинда и Айседора вампирши, Лилит оказалась совершенно права.

– …а Региус что-то вроде мага, – закончила перечислять Милдред.

– Что-то вроде мага?

– Ну, не в том смысле, какой люди придают слову «волшебник». На самом деле маг может лишь изменять то, что уже существует. Он как бы меняет впечатление о вещах у того, кто их наблюдает.

Лилит неуверенно взглянула на тётю.

– А это плохо, если я не понимаю?

Милдред, смеясь, покачала головой.

– Возьмём, например, эту кухню. Маг может так её изменить, что она покажется новой и идеально обставленной, но он не сможет превратить её в величественный бальный зал. Это как с наполовину полным стаканом воды. Для тебя он, возможно, наполовину пуст, а маг заставит тебя думать, что он наполовину полон.

Лилит почувствовала лёгкое разочарование. Колдовство оказалось совсем не такой эффектной штукой, как она думала прежде.

Она грызла сэндвич. От всего этого обилия информации голова у неё шла кругом. Мир, который она, как ей казалось, знает почти тринадцать лет, похоже, внезапно перестал существовать.

– Ты подозревала, что у нас тут творится что-то нехорошее, да? – спросила Милдред. Её глаза вспыхнули любопытством. – Во всяком случае, ты ведь неспроста залепила замочную скважину жвачкой!

– Вообще-то мне просто не хотелось, чтобы меня опять заперли, – призналась Лилит с набитым ртом. – А что ты в ту ночь делала у моей двери? Проводила какой-то заклинательный ритуал?

– Несмотря на запах цветов, некоторые духи по ночам всё-таки проникают в дом. Но дверь в комнату твоего отца оборудована некой магической системой безопасности. Когда она заперта, никакой, даже самый могущественный дух войти не сможет, – Милдред криво улыбнулась. – А когда ты заткнула замочную скважину, мне пришлось попробовать создать барьер с помощью магического заклинания. Такие вещи нам, сиренам, от природы не даны.

– Но всё сработало. Во всяком случае, ни один дух в моей комнате не объявился, – успокоила её Лилит. – Прости, что я заткнула замочную скважину, – прибавила она с раскаянием в голосе. Просто непостижимо, сколько неприятностей и недоразумений вызвала вся эта скрытность.

Лилит запила остатки сэндвича стаканом лимонада.

– А почему такая система безопасности есть только в комнате отца? – поинтересовалась она.

– Твой отец… – Милдред, замолчав, сделала глубокий вдох. – Он зокор, не унаследовал ни малейших способностей. Большинство наших потомков имеют скрытые силы, и до тринадцати лет никто не знает, преобразится он или нет. А про твоего отца уже в детском возрасте было понятно, что он обычный смертный. Более того. Он рос в мире нежити, но ребёнком очень боялся всего, что с ним связано, – встав, Милдред в задумчивости смела со стола несколько невидимых крошек. – Ему было нелегко. Наш отец почти не замечал его. Уехав с острова до тринадцати лет, Йозеф поклялся никогда больше сюда не возвращаться.

Лилит печально опустила глаза. Должно быть, отцу приходилось тяжело. Духи, демоны, зомби, живые скелеты – такое любого ребёнка напугает. Но от него, как от сына ноктури, наверняка ожидали, что он немного из другого теста. Постепенно Лилит начала понимать, почему отец отказался от своей родины.

– Я вот только одного не понимаю, – Лилит, нахмурившись, подняла взгляд. – Зачем он тогда меня вообще сюда отослал?

– Здесь у нас есть простые способы проверить, принадлежишь ли ты к миру нежити. Вероятно, что-то конкретное навело отца на подозрение, что ты обладаешь скрытыми силами. Ты знаешь, что он мог бы иметь в виду?

Лилит покачала головой.

– Подумай, пожалуйста! – не отставала тётя. – Может, с тобой в присутствии отца происходило что-нибудь странное?

Лилит попыталась вспомнить последние дни с отцом, что-то, как выразилась тётя, из ряда вон выходящее. Но перед глазами всплывала всё одна и та же картинка: как он сидел в своём кабинете, погружённый в книги и документы, почти не удостаивая Лилит взглядом. Сейчас в голове Лилит царила слишком сильная сумятица, полный хаос. У неё оставалось ещё так много вопросов. Особенно один терзал её настолько, что она лишь вскользь услышала, как Милдред только что призналась ей, что письмо Йозефа, в котором он просил ничего не рассказывать Лилит, застигло её врасплох – как-никак в тот вечер в кухне приезда девочки ожидал, среди прочего, скелет в праздничном колпаке и с приветственным тортом.

Лилит потребовала вся её смелость, чтобы твёрдо смотреть тёте прямо в глаза.

– Он был прав? У меня есть какие-то силы?

Тётя ещё не успела ничего ответить, но по напряжённому выражению лица Лилит уже поняла ответ.

– Мне очень жаль, но я проверила тебя в первые же дни после приезда и уверена, что ты не одна из нас.

Лилит избегала взгляда Милдред. Странно, но у неё ком подкатил к горлу. Почему же она так разочарована? В конце концов, ещё несколько часов назад она понятия не имела об этом мире… Её саму поразило, как сильно ей хотелось быть частью его.

Милдред, желая утешить, коснулась её руки.

– Я понимаю, что это не очень приятное чувство. Поэтому твой отец и хотел, чтобы мы рассказали тебе о нашем мире, только если бы ты в свой день рождения преобразилась. На другой случай он оставил мне адрес интерната, куда мне следует тебя отправить, пока он в Бирме. Он хотел уберечь тебя от разочарования, которое пришлось пережить ему самому.

Судорожно сглотнув, Лилит виновато опустила глаза. Она так злилась на отца, мысленно предъявляла ему такие ужасные обвинения из-за того, что он развёл эту таинственность. Теперь, когда она знала правду, ей стало понятно, как он, видимо, о ней беспокоился. Мэт оказался прав в своих предположениях: основная забота отца состояла в том, чтобы защитить дочь. Что бы она ни отдала сейчас за возможность броситься ему в объятия или хотя бы услышать его голос.

Словно прочитав мысли Лилит, Милдред села рядом с племянницей и бережно прижала её к себе.

– Теперь ты знаешь нашу тайну, и пусть даже ты не ноктури, но всё равно член нашего сообщества. Твоё место здесь хотя бы потому, что ты дочь Кэти.

Когда Милдред назвала имя её матери, Лилит резко выпрямилась.

– Мама жила здесь, в Бонсдейле, да? Она была одной из вас?

– Твоя мама была очень талантливой банши. Людям банши больше известны как феи, предвещающие смерть, – объяснила Милдред. – У Кэти были действительно выдающиеся способности. Что для семьи Нефелиус вообще-то неудивительно.

Лилит задумалась. Всё ли она правильно поняла?

– Моя мама была родственницей барона Нефелиуса? – недоверчиво спросила она.

– Ну разумеется! – пылко откликнулась Милдред, словно забыла, что Лилит ничего не могла знать о своей матери и её семье. – Барон был её отцом. Ты происходишь из великой семьи, Лилит. Барон Нефелиус был значимым человеком и вождём ноктури.

– О! – только и смогла вымолвить Лилит. Она тут же невольно вспомнила о том, что из-за барона Нефелиуса схлопотала неприятности с мисс Тинклтон в свой первый день в школе.

– Я в родстве с тем самым бароном, который основал школу и велел написать над аркой это диктаторское высказывание «Знание – это сила, и я говорю вам: вы ничего не знаете!»?

Должно быть, лицо Лилит выражало такой ужас, что Милдред весело рассмеялась.

– Твоя мама часто спорила со своим отцом, потому что не разделяла его мнения, – Милдред подмигнула ей. – Кэти была чудеснейшим человеком. Доброй, готовой помочь и всегда честной со всеми, что, кстати, нередко доставляло ей неприятности.

Лилит улыбнулась. Это было ей очень хорошо знакомо. И ей уже не раз честность приносила больше неприятностей, чем уважения.

– Между прочим, ты невероятно похожа на мать. Как бы мне хотелось, чтобы ты с ней познакомилась!

Лилит тоже этого хотелось – Милдред даже не догадывалась, как сильно.

– Как она умерла? – дрожащим голосом спросила Лилит. После всего сегодня услышанного она подозревала, что мама погибла не в автомобильной аварии, как всегда утверждал отец.

– Это случилось в ночь твоего рождения, в Хэллоуин, – начала рассказ Милдред. Плечи у неё поникли, будто воспоминание о том давнем вечере легло на них тяжёлым грузом. –  В то время твоя мама жила в нашем доме. Я сидела с ней за этим столом, когда мы узнали, что барон после продолжительной болезни скончался. У нас больше не было вождя, и мы понимали, что демоны воспользуются этим моментом, чтобы проникнуть в наш мир. Все жители городка поспешили в лес Теней охранять портал, но нас уже ожидало целое полчище малекораксов. Они сидели рядами на каждой ветке, и земля была чёрной от воронья. Их было слишком много, – лицо Милдред омрачилось, и по спине Лилит невольно побежали мурашки. –  Я с большим трудом уговорила твою маму на последнем сроке беременности не ходить с нами в лес Теней, но она, вместо того чтобы остаться дома, отправилась одна в крепость проститься со своим умершим отцом. Между тем дело дошло до схватки между нами и демонами. Мы и по сей день точно не знаем, что произошло, но посреди сражения – а мы безнадёжно проигрывали в силе – портал вдруг закрылся и все малекораксы исчезли. Твоя мама посреди ночи вернулась из крепости с серьёзными ранениями, и у неё начались тяжёлые роды. Она из последних сил родила тебя и умерла. – Милдред подняла глаза. В них сверкали слёзы. – Она так и не смогла сказать нам, что произошло там, наверху, в крепости, мы не знаем этого и по сей день.

Лилит сидела на стуле как громом поражённая, онемев, не в силах пошевелиться и что-нибудь сказать. Она так много лет мечтала что-нибудь узнать о матери, но то, что она сейчас услышала, поразило её в самое сердце. Что же довелось пережить её маме в те последние часы? Что случилось там, наверху, в этой мрачной крепости?

Проще было думать, что мама внезапно погибла в автомобильной аварии. Отец всегда утешал Лилит тем, что всё случилось так быстро, что мама ничего не почувствовала и ей было не больно. А теперь Лилит знала, что мама, видимо, пережила что-то гораздо более ужасное. И существовал некто ранивший её так тяжело, что она от этого умерла. Как ей, наверное, было страшно… Эта мысль была для Лилит почти невыносимой. Стол у неё перед глазами потерял чёткие очертания и расплылся совсем. Лилит поспешно вытерла мокрые щёки.

– По крайней мере, она умерла не в одиночестве и отец смог в последний раз обнять её, – прервала наконец Лилит тишину только затем, чтобы что-нибудь сказать.

– Твоего отца с ней не было, – с нескрываемой горечью вырвалось у Милдред. – В то время он уже жил в Лондоне. На следующий день я отвезла тебя к нему.

Лилит ошарашенно взглянула на тётю. Отец оставил свою беременную жену в Бонсдейле? Её волновал вопрос, что же произошло между родителями. Может, Милдред из-за этого и поссорилась с братом?

Лилит уже открыла рот, чтобы спросить, но Милдред подняла руку.

– На сегодня хватит! – сказала она не терпящим возражений тоном. – Тебе пора в постель! Артур с остальными наверняка тоже вернутся с минуты на минуту.

– Но…

– Хватит, я сказала!

Лилит нехотя кивнула. Наверное, тётя права. День получился длинным, и для начала она действительно пережила и узнала достаточно. Кроме того, она ощущала, что болеутоляющий сок, который влила в неё мать Эммы, постепенно перестаёт действовать и её охватывает свинцовая усталость.

Тётя уже стояла у лестницы.

– Я отведу тебя в комнату, и всё – спать! Всё-таки утром тебе в школу.

Лилит разочарованно насупилась. Учитывая позднее время, она надеялась, что тётя разрешит ей завтра в школу не ходить.

– Не делай такое лицо, Лилит! – с улыбкой укорила её Милдред, поднимаясь по ступеням. – Тот, кто, как мисс Марпл, обыскивает чужие комнаты и способен сбежать от оборотней и агрессивных ворон, может и в школу пойти.

– Секунду, – остановила её Лилит. – Мне нужно ещё кое-что тебе рассказать. – То, о чём ей уже давно следовало поведать Милдред. – Отец Эммы считает, что мы могли ошибиться насчёт малекораксов, но это не так, – чтобы продолжить, Лилит набрала в лёгкие побольше воздуха. – Вскоре после моего приезда в Бонсдейл меня однажды уже преследовала ворона и напала на меня у виллы.

Милдред застыла как вкопанная. Улыбка мгновенно слетела с её лица, словно её кто-то выключил.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что сегодня ворона напала на тебя уже во второй раз? – скептически спросила она. – Это же ерунда какая-то!

– Ворона, напавшая на меня у виллы, не обычная ворона. Она была… злая. Это малекоракс!

Милдред побледнела.

– Послушай, Лилит! Ты практически ничего не знаешь о нашем мире и бросаешься понятиями, не имея ни малейшего представления о том, что они на самом деле означают. На тебя никак не мог напасть малекоракс!

– Но ты же сама рассказала мне историю про то, как на девочку в лесу Теней напали вороны.

– То, что я тебе рассказала, – это всего лишь сказка, а вороны из леса Теней исчезли уже много лет назад, – упиралась Милдред. – С той ночи, когда умерла твоя мама, портал закрыт, и больше ни разу ни одному малекораксу не удалось проникнуть в наш мир – так и должно оставаться!

Лилит увидела, как в глазах Милдред вспыхнул испуг, и прикусила язык. Может, тёте просто нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Она решила пока к этой теме не возвращаться.

Милдред уже повернулась, чтобы подниматься дальше, когда робкое царапанье в дверь вновь заставило её остановиться. Милдред и Лилит переглянулись.

Из-за двери послышалось тихое поскуливание.

Едва не уронив стул, Лилит стремительно промчалась по кухне и рывком распахнула дверь. В первую секунду она чуть не вскрикнула от радости, увидев перед собой на пороге Ганнибала, но тут же заметила море крови и зияющую рану у него на спине. Очевидно, Ганнибал из последних сил сам дополз до дома. Она опустилась рядом с ним на колени, не дав ему стукнуться головой об пол, когда он обмяк без сознания.

Лилит стояла с Эммой в углу школьного двора. За выступом стены они искали защиты от холодного ветра, проносящегося над островом с моря. Не в силах больше сдерживаться, Лилит сладко зевнула. Только что у них закончился двойной урок физкультуры. Из-за больной руки Лилит сначала поставили судить игру в волейбол, но наконец учительница в раздражении всё-таки отослала её в раздевалку, велев на следующий урок являться выспавшейся, иначе ей будет грозить наказание. Вместо того чтобы следить за игрой, Лилит по оплошности задремала.

После возвращения Ганнибала Лилит отказалась идти спать, пока не узнает, в каком он состоянии. Только когда пришла мать Эммы с ведьминской аптечкой, полечила пса и ему, насколько это было возможно с учётом обстоятельств, стало лучше, Лилит отправилась в постель. Увидев, как ужасно Ганнибалу досталось, Милдред, побледнев, признала, что Лилит в своём рассказе ничего не преувеличила. Она не переставала повторять, что Эмме с Лилит невероятно повезло.

Лилит снова зевнула. Всё-таки учительница физкультуры сегодня пребывала в благодушном настроении и отпустила девочек с урока незадолго до перемены, так что пока во дворе было ещё тихо и, не считая нескольких девчонок, пусто. Эмма только что рассказала Лилит, что прошлой ночью её отец с остальными нашли одного из оборотней умершим от потери крови. Другого они преследовали до самого кладбища и поймали. В Бонсдейле теперь, кажется, опять безопасно.

– Как я рада, что ты наконец всё знаешь! – с облегчением вздохнула она. – Ты даже представить себе не можешь, как это ужасно, когда нельзя проговориться.

– К сожалению, скоро я это узнаю, – мрачно предсказала Лилит. – Мне пришлось дать тёте самую страшную клятву, что я ни о чём не расскажу Мэту. Видимо, плохо уже то, что он в курсе всего, что я выяснила прежде.

– Эти правила мы нарушать не можем! – Эмма оценивающе взглянула на Лилит. – Ты ведь понимаешь, да? Мы не имеем права посвящать Мэта в эти дела!

– Да ладно, я ничего не скажу.

За завтраком Милдред уже достаточно высказалась на эту тему. Она объяснила Лилит, что они должны охранять свой мир и доверять можно не каждому, кто появляется на острове и кажется очень милым. Одно из основных правил сообщества нежити гласит, как разъяснила ей Милдред, что посвящать в тайну можно только членов семей и кто это правило не соблюдает, того строго наказывают.

– Эти постоянные секреты, это враньё – теперь всё будет продолжаться в том же духе, только уже я должна врать Мэту, – печально констатировала Лилит.

– Для него самого лучше сохранять веру в мир, который он знает, – заверила Эмма.

– Но почему вы тогда вообще допустили, чтобы Мэт с мамой переехали в Бонсдейл?

– Как мне рассказала мама, мать Мэта просто не желала уступать. Она даже написала жалобу в парламент, что мы постоянно выдвигаем какие-то причины, чтобы отказать ей в переезде. У нас не оставалось выбора. Поэтому ей выделили этот домишко на самой окраине Бонсдейла в надежде, что там она не так много узнает о нашем настоящем мире.

– И в доме на холме Палачей наверняка полно духов, которые нагонят на них обоих такого страху, что они сами сбегут с острова, – предположила Лилит.

– Нет, тут ты не права, – возразила Эмма. – В доме О‘Коннеров духов практически нет. Холм Палачей служил скорее для устрашения. Его использовали всего один раз. Хотя мы действительно думали, что Мэту и его матери в доме станет неуютно, когда по ночам они услышат какой-то таинственный шёпот, а в комнатах будут мелькать чьи-то тени. – Эмма задумчиво покачала головой. – Странно, что это им вовсе не мешает.

– Во всяком случае, до сих пор они ничего необычного не заметили. Мэт спит как сурок, а Элеонора сидит в наушниках за своим ноутбуком и пишет книгу, – сообщила Лилит то, что знала. Почему-то она втайне радовалась тому, что план жителей Бонсдейла не удалось осуществить так, как они это задумали.

– Я тоже не вижу ничего хорошего в том, чтобы врать ему. Хотя бы даже потому… – Эмма сконфуженно покосилась на Лилит. – Он ведь ужасно милый, правда?

– Мэт?! Милый?! – вздёрнула брови Лилит. – Вот уж не замечала!

Эмма пожала плечами.

– Ну, во всяком случае, мне он кажется милым.

Прозвенел звонок. Не прошло и секунды, как дверь школы распахнулась, выпустив стайку радостно вопящих детей.

– Твоя тётя наверняка рассказала тебе вчера ещё что-нибудь о семье Паркер и способностях каждого из них? – спросила Эмма с заинтересованным блеском в глазах.

– Да, конечно. Она рассказала мне и о семействе Нефелиус, и о семействе Паркер, и обо всех их способностях… – Лилит запнулась. Она знала, что именно интересовало Эмму. – Тётя проверила меня уже в первые дни, и, похоже, во мне ни капли сверхъестественных сил.

– Ой! – выдохнула Эмма. Она дотронулась до руки Лилит. – Мне очень жаль! – сказала она приглушённым голосом, каким обычно говорят на поминках.

– Да ничего страшного, честно! – Желая успокоить подругу, Лилит изобразила улыбку. – В первый момент я, конечно, была разочарована, но в принципе для меня ничего не изменилось. Я всё ещё та же, какой была все эти почти тринадцать лет, и, в конце концов, до вчерашнего вечера меня это вполне устраивало.

– Для тебя это действительно ничего не значит? – ошарашенно спросила Эмма. – Для большинства мир рушится, если у них не оказывается способностей. – Взгляд у неё погрустнел. – Я даже не представляю, что делать, если в тот день, когда мне исполнится тринадцать, я не получу ведьминские силы. Жить зокром… – содрогнувшись, она замолчала.

– Да что ж тут такого ужасного? Ты хочешь сказать, что я хуже, потому что не стану ноктури?

Эмма покраснела.

– Нет-нет! Конечно же, я не это имела в виду! – опровергла она слова подруги.

Лилит недоверчиво взглянула на Эмму, но решила эту тему не развивать.

– А действительно ужасно, по-моему, то, что, похоже, никто не хочет верить, что на нас напала не обычная ворона.

– Я тоже уже заметила, – подтвердила Эмма с явным облегчением оттого, что Лилит на неё не сердится. – Мои родители и слушать не хотели про малекоракса, а я вот не сомневаюсь, что это был он.

А ещё Лилит показалось странным, что этот Елиа Некробас со вчерашнего вечера словно сквозь землю провалился. Милдред же была убеждена, что Некробас, очевидно, просто осматривал какую-нибудь другую деревню на острове и там заночевал.

– Знала бы я, как нам убедить их в том, что…

– Привет обеим! – прервал их разговор чей-то голос рядом. – О чём это вы тут так взволнованно шепчетесь?

Эмма с Лилит испуганно подняли головы. Они так погрузились в разговор, что даже не заметили подошедшего к ним Мэта. А вдруг он что-то услышал? Но тревожились подруги зря. Судя по всему, ответа на свой вопрос он и не ждал.

– У девчонок урок физкультуры был таким же кошмаром? – потерянно улыбнулся Мэт. Засунув руки в карманы брюк, он прислонился боком к стене. – Мы играли в футбол, и меня взяли в команду последним – а ведь я действительно хорошо играю в футбол! Просто не понимаю. Мне никогда не составляло труда обзаводиться друзьями, а здесь мальчишки всё время сторонятся меня, словно я заразный.

Лилит почувствовала себя глубоко несчастной. С какой радостью она сказала бы Мэту, что дело не в нём и что ему не нужно искать причин в себе.

– Да не волнуйся ты! – попыталась она его утешить. – Они все так странно ведут себя с тобой, потому что… – Лилит поймала настойчивый взгляд Эммы, которая едва заметно кивала головой в сторону Мэта. Она её что, совсем за дуру держит? – Потому что ревнуют, – поспешно закончила она начатую фразу.

– Ревнуют? – ничего не понимая, эхом переспросил Мэт.

– Потому что ты из Лондона, и твоя мать известная писательница… и у тебя крутой горный велосипед… и причёска… и вот… э-э-э…

Эмма тихонько хихикнула. Лилит почувствовала, что краснеет. Она что, и правда сейчас всё это сказала? У Мэта – причёска? Внезапно ей больше всего на свете захотелось оказаться как можно дальше отсюда, не важно где, только не во дворе школы.

Тем не менее она решила этого не показывать. Скрестив руки на груди, она вызывающе посмотрела на друзей, намереваясь ни на долю секунды не избегать вопросительного взгляда Мэта.

– Да, и поэтому мальчишки в Бонсдейле так странно держатся с тобой! – закончила она свою речь. К сожалению, голос её звучал не так убедительно и твёрдо, как ей бы хотелось.

– Ну, если ты так думаешь, – с сомнением отозвался Мэт.

Эмма поддержала её по крайней мере тем, что, достав упаковку собственноручно испечённого печенья, предложила его остальным. Лилит засунула в рот сразу две штуки, чтобы быть уверенной, что в ближайшие несколько минут не сможет сказать ни слова.

– А что вчера вечером с вами обеими случилось? – спросил Мэт.

Эмма, поперхнувшись, с трудом проглотила последние крошки печенья.

Откуда Мэту известно, что обратный путь у девочек проходил совсем не по плану?

– А что такого могло случиться? – огрызнулась Эмма.

– У вас лица расцарапаны и вид потрёпанный, – Мэт указал на перевязанную руку Лилит. – Должна же быть какая-то причина, да?

Лилит тут же засунула в рот ещё одну печенюшку, так что быстро сочинять какую-нибудь историю пришлось Эмме. При этом она отметила, что Эмма в таких делах гораздо более натренирована, чем она.

– Тётя Лилит забыла за нами приехать, и я хотела показать Лилит более короткую дорогу. К сожалению, мы заблудились, полночи плутали по лесу и заработали парочку царапин.

– Что же это за короткая дорога такая? Посреди ночи через лес – понятно же, что всё может пойти наперекосяк, – недоверчиво покачав головой, Мэт повернулся к Лилит: – Ты хотя бы обнаружила в этих ваших блужданиях, что такого опасного ночью в Бонсдейле? – заговорщицки подмигнул он ей.

– Нет, вообще ничего не обнаружила, – чересчур поспешно ответила Лилит. – Всё было совершенно обычно.

– Жаль, но у нас остаются ещё эти подозрительные случаи в доме престарелых, причину которых мы можем выяснить. – Он искоса наблюдал за Эммой. – Что думаете?

Лилит поняла, что этим предложением Мэт хочет спровоцировать Эмму. Возможно, он надеялся, что каким-нибудь необдуманным комментарием она подбросит ещё одну деталь пазла для разгадки тайны. Он и не подозревал, что Лилит уже не на его стороне.

– Не думаю, что это хорошая идея, – пробормотала Лилит. – Ведь всё это просто детские небылицы. Мы увлеклись фантазиями, а следовало бы лучше сосредоточиться на занятиях.

Мэт, похоже, так удивился, что даже не нашёлся, что ответить, а потом нахмурился.

– А что с телефонным разговором, который ты подслушала? Что с тайной, которую отец от тебя скрыл? Разве тебе не хочется узнать, в чём там дело?

– Ах это… – отмахнувшись, уклончиво ответила Лилит. – Оказалось, что там ничего важного. Мы с Милдред всё обсудили. Всего лишь маленькая семейная история, ничего драматичного. Я просто всё не так поняла.

Тут, к облегчению Лилит, звонок оповестил об окончании перемены, и троица отправилась в класс. И всё же от Лилит не укрылся недоверчивый взгляд Мэта.

Ночное небо в клочья порвали облака, и порывы штормового ветра трепали волосы Лилит, рывком отбрасывая их то в одну, то в другую сторону. Её белая, до пят, ночная рубашка развевалась вокруг тела, словно знамя. Девочка вдохнула холодный воздух, который напитали солью брызги волн. Этой ночью решится её судьба…

Ветер донёс до неё звонкий девичий голос, и Лилит испуганно обернулась. В лучах бледной луны она увидела, как на другом конце галечного пляжа появилась фигурка и замахала ей обеими руками. Она была слишком далеко, чтобы разглядеть что-то, кроме серых очертаний, и всё же, несмотря на это, Лилит знала, что девочка настроена к ней дружелюбно. Но знала она и то, что девочка пришла сюда, чтобы не дать ей осуществить задуманное, – и этого она допустить не могла! Лилит вновь развернулась и решительно пошла к воде.

Она хорошая пловчиха. Одна из лучших в Бонсдейле. Море – это её стихия, её наперсник, родственная душа. Лилит не сомневалась, что от него ей никогда не будет грозить серьёзная опасность!

Волны ударили её по ногам с такой силой, что чуть не повалили. Этой ночью море напоминало ребёнка в гневе, выплёскивающего свою ярость на берег и утёсы. Именно этим море её и завораживало: оно бывало совершенно невинным. Мерцающая синяя гладь, которая простиралась перед ней, будто охваченная глубоким сном, и её мирное, нежное дыхание подталкивало волны. А в следующее мгновение оно могло впасть в такую ярость, что взметало волны величиной с горы и заглатывало всё, что вставало на пути. Море было живым существом.

Зайдя глубже и протянув раскрытую ладонь, Лилит погладила качающуюся воду. Она доходила ей уже до бёдер. Море стало на несколько градусов холоднее. Ледяной холод охватил её тело и заползал в него. Когда над поверхностью осталась только голова, зубы у Лилит застучали, стали неметь кончики пальцев, но она этого даже не замечала.

Сейчас всё решится! Всё остальное уже не важно. Она много лет видела во сне это мгновение, и вот оно должно – иначе просто быть не может – стать реальностью. Теперь дна касались только кончики пальцев ног, она балансировала на них, как балерина на пуантах, с трудом удерживая равновесие, увлекаемая туда-сюда морскими волнами.

Сквозь шум волн Лилит вновь услышала голос у себя за спиной. На этот раз он прозвучал явно ближе. «Она что, пошла за мной в море?» – испуганно промелькнуло в сознании Лилит. Не настолько же она сумасшедшая!

Теперь у Лилит и правда не оставалось выбора. Если им обеим суждено выжить этой ночью, то она должна сделать всё прямо сейчас! Решительно оттолкнувшись, она головой вниз бросилась в воду.

Её тут же охватила морская тьма и…

Тишина.

После неистового грохота разбивающихся волн внезапная тишина пугала. Казалось, будто она попала в какой-то иной мир, в мир, не предназначенный для живых существ.

«Сейчас не время бояться», – напомнила она сама себе. Вытеснив из сознания панику, она прислушалась к себе. Ощущает ли она это? Оцепенелость, бессилие, о которых ей так часто рассказывали, – угасание жизненных сил перед тем, как проснёшься словно заново рождённой?

Нет, ничего такого. Ничего, кроме холодной воды, которая всё сильнее обнимала тело, всё больше парализовала его. Но может, холод моря здесь вовсе ни при чём?

Она решительно продолжала погружаться в морские глубины. Возможно, ей просто нужно дольше… глубже… дальше…

Давление в груди сделалось нестерпимым. Если она сейчас же не вынырнет, чтобы набрать воздуха, то потеряет сознание. Лилит нехотя поплыла на поверхность. Осознание того, что её план не сработал, лишило её сил двигаться. Ей было всё равно, успеет ли она ещё всё сделать вовремя. Рот её уже раскрылся, потому что она не могла больше противиться позыву глотнуть воздуха, – и тут она вновь услышала оглушительный рокот моря, и лёгкие её наполнились кислородом.

Времени сделать ещё один вдох у неё не было, поскольку волны уже снова сомкнулись над ней, и ею завладел водоворот, безжалостно тянувший вниз. Море играло с ней словно с куклой, влекло её за собой то вниз, то вверх. Лилит не сопротивлялась, не защищалась. Она позволяла этому происходить.

Ею владела лишь одна-единственная мысль: она не преобразилась.

Море было её последней надеждой. Она почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но море не допустило, чтобы она плакала. На этот раз оно рвануло Лилит наверх, выплюнуло её на поверхность, как что-то, что не хочется держать во рту.

– …ГДЕ … ТЫ?

Лилит вырвали из оцепенения. Сквозь шум моря до неё доносились лишь обрывки слов, но в голосе ясно слышались тревога и смертельный страх. Только теперь Лилит вновь осознала, что в опасности не она одна. За ней в море пошла та девочка. Если этой ночью они обе погибнут, виноватой окажется она, Лилит. Этого она допустить не могла! Речь идёт не только о ней.

– Здесь! Я ЗДЕСЬ! – крикнула Лилит куда-то в шторм. Ей казалось, что ветер срывает слова с её губ ещё до того, как она успевает их произнести.

– Я иду к тебе!

Мощными толчками Лилит пыталась держаться на поверхности и плыть навстречу девочке.

Впервые, сколько Лилит себя помнила, море внезапно вселило в неё страх. Эти гигантские массы воды. Какая маленькая она по сравнению с ними, какая беззащитная. Как могла она думать, что они с морем близкие друзья? Море никому не друг. В тихие дни оно, может, и терпит непрошеных гостей, но если уж проснётся, то безжалостно поглотит любого нарушителя спокойствия.

Прорвав тучи, луна залила море своим светом, словно прожектор. Между горами и долинами волн Лилит увидела невдалеке торчащую из воды голову. При хорошей погоде она добралась бы до девочки в несколько гребков, но не сегодня. Лилит умножила усилия, но с каждым преодолённым метром силы её ощутимо иссякали.

– ДЕРЖИСЬ! – крикнула она, чтобы придать самой себе храбрости.

Теперь Лилит оказалась почти рядом, ещё несколько метров, и они вместе поплывут к берегу! Девочка улыбнулась с облегчением. Лилит замерла от испуга. У девочки, к которой она плыла, были ярко-синие глаза и длинные чёрные волосы, которые мокрыми прядями налипли на бледное лицо. Лилит видела саму себя. Как так? Это же невозможно!

В это мгновение её подхватила особенно большая волна. Сперва её поднимало ввысь, всё выше и выше, так что ей казалось, будто её на огромной скорости мчит вверх лифт в каком-нибудь небоскрёбе. С каждым метром, на который её возносили к небу, в душе рос страх. Внезапно Лилит с абсолютной ясностью осознала, что ей конец.

Волна достигла высшей точки, и на секунду показалось, будто мир остановился… а затем волна повлекла её за собой на глубину.

У Лилит вырвался крик. Воды сомкнулись над ней, рот наполнился солёной жидкостью. Когда вода потекла в горло, она ощутила острую боль в груди. Загребая руками, она попыталась пробиться наверх, но складывалось ощущение, будто что-то тянет её за ноги в глубину. У неё не хватало сил справиться с этой стихией.

Лёгкие горели, невыносимо давило на грудную клетку. Ей нужен был воздух.

Перед глазами мутнело. Вода стала теплее, боли в груди смягчались. Последнее, что Лилит увидела, была рука, которая пыталась схватить её, но было слишком поздно. Её уже ждали тьма и смерть…

– НЕТ! ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ!

Лилит резко раскрыла глаза. Воздух. Ей нужен воздух.

Сделав как можно более глубокий и долгий вдох, она ощутила, как лёгкие насыщаются кислородом. Она жива! Это всё ей только приснилось…

Чувствуя на щеках влагу, она облизнула губы и ощутила во рту вкус солёной воды. На секунду она решила, что, видимо, действительно плавала в море, но потом поняла, что просто плакала во сне. Ещё не до конца придя в себя, она села в постели.

Её бил озноб. Не потому, что в комнате было холодно, – нет, она всё ещё ощущала близость смерти. Так, словно какая-то часть её сейчас и правда мёртвой лежит на дне моря.

Мысль эта так страшила, что Лилит покачала головой, чтобы её прогнать. После приезда в Бонсдейл она видела этот сон каждую ночь, но никогда ещё он не был таким ярким и реалистичным. И впервые она видела во сне саму себя. Что бы это значило? Может, она чувствует, что ей нужно спасти себя? Нет, всё не так просто. То, что она делала во сне, её мысли там – всё это было ей не свойственно. Даже во сне ей не пришло бы в голову считать себя лучшей пловчихой Бонсдейла. Такое ощущение, что во сне она… была кем-то другим. Не зная, что и думать, Лилит протёрла глаза и спустила ноги с кровати.

Была середина ночи, и в доме стояла тишина. Лилит удивилась, что никто не услышал её криков о помощи, хотя она ведь уже выяснила, что все комнаты по соседству не заселены.

Зевнув, Лилит решила взять на кухне какое-нибудь питьё. Всё равно сразу не заснуть. По пути к двери она заметила, что в замочной скважине что-то шевелится. Она нерешительно подошла ближе. Кровавую жвачку из замочной скважины она уже вытащила, а ключ, запускавший систему безопасности от духов, валялся где-то на письменном столе. До сих пор ей не попался ни один дух, и она не считала необходимым запираться. Теперь же она задалась вопросом, насколько это хорошая идея. С бьющимся сердцем она опустилась на колени. Из замочной скважины, дрыгаясь, торчали тонкие чёрные лапки, и вскоре оттуда показалось такое же чёрное туловище. Паук!

Лилит не могла объяснить почему, но какое-то безошибочное чутьё подсказывало ей, что это тот самый паук, который несколько дней назад уселся снаружи на подоконник. Паук, замерев на краю замочной скважины, казалось, рассматривал Лилит, как и она его. Наконец Лилит пожала плечами.

– Ну ладно, раз тебе непременно хочется жить у меня в комнате, то я официально приму тебя как домашнего питомца и назову… – Лилит на секунду задумалась, – Гюнтером! Прости, но у такого зануды и наглеца и имя должно быть самое будничное, – усмехнулась она. – Но, чур, вести себя прилично, когда меня нет!

Она вышла в коридор. Падающего из комнаты слабого света ночника оказалось достаточно, чтобы Лилит замерла как вкопанная. Она открыла рот, но крик так и застрял в горле.

Пол и стены рядом с её комнатой полностью почернели. Но это была не чернота ночи. Живым ковром волнились тысячи пауков. От потрескивания хитиновых пластинок у Лилит мурашки по коже пошли. На неё были направлены тысячи глаз.

Но пауки на Лилит не нападали. Когда первый испуг прошёл, она даже почти перестала их бояться. Скорее ей казалось, что пауки чего-то ждут. Так, словно они пришли, чтобы ей помочь.

– Уходите, пожалуйста, – прошептала она.

Не успела она это сказать, как пауки развернулись и проворно поползли вниз по лестнице на улицу.

– Ну, великан, тебе уже лучше?

Голова Ганнибала всей тяжестью давила на руку Лилит, так что ей стоило больших усилий почесать его за ушами. Удобно устроившись на своём обычном месте, он, пуская слюни, наслаждался порцией нежностей. Мать Эммы этим утром ещё раз обработала его раны и заверила Лилит, что они быстро заживают и что Ганнибал скоро будет прежним.

Лилит неловко поднялась на ноги. Её никак не отпускали ужасы прошлой ночи. Она решила подышать свежим воздухом и, надев куртку, вышла в сад. Было прохладное, но солнечное осеннее утро. Лилит увидела Артура – тот, вполголоса проклиная всё на свете, в дальнем углу у беседки возился с большой стремянкой. Вид сада и фруктовых деревьев, к которым она сейчас шла, пробудил в ней какое-то неясное волнение. Словно ей нужно о чём-то вспомнить, но она никак не может поймать мысль.

– Погоди, я тебе помогу! – крикнула Лилит и поспешила к Артуру. Она ухватила стремянку, чтобы Артур смог её раздвинуть и прислонить к стене.

Он благодарно улыбнулся. Запутавшись в его седых волосах, на лёгком ветерке из стороны в сторону развевался листик.

– Мне хотелось до зимы подрезать розы, оплетающие беседку. Тогда следующей весной с первыми лучами солнца они смогут проснуться к новой жизни, – объяснил он, с любовью глядя на засохшие плети роз. – Каждый розовый куст цветёт другим цветом. Получается пёстрое море цветов, и запах божественный.

– Наверняка это очень красиво, – сказала Лилит. – Подержать стремянку для надёжности, пока ты работаешь наверху?

– У тебя на сегодня нет планов получше, чем возиться вместе со старым сычом в саду? – удивился Артур.

– Вообще-то нет, – призналась Лилит. У Эммы нет времени, потому что ей нужно помогать отцу в ресторане «Франкенштейн», а их дружба с Мэтом в последние дни заметно остыла. Видимо, Мэт чувствовал, что Лилит от него что-то скрывает. У него вызывали недоверие их внезапно прерываемые разговоры с Эммой, неубедительные объяснения и отговорки Лилит, если Мэт случайно заговаривал о странностях Бонсдейла, и, конечно же, её виноватый взгляд. Похоже, он подозревал, что Лилит раскрыла тайну, которую они вообще-то собирались распутывать вместе. И его явно задевало, что Лилит не хочет с ним поделиться. Настолько, что он отдалился от неё.

– Ну, тогда приступим! – подчёркнуто радостно провозгласил Артур.

Наверное, он заметил, что Лилит занимают мрачные мысли. Исполненный жажды деятельности, он полез на стремянку, а Лилит страховала её внизу.

– Ты что-то рано на ногах для субботнего утра, юная леди! – заметил Артур, начав подрезать кусты большими садовыми ножницами. – Я ещё помню, как важно было для меня в твоём возрасте высыпаться по выходным, – ненадолго прервав работу, он мечтательно улыбнулся своим мыслям. – По ночам я читал под одеялом детективы или романы про пиратов, и матери, чтобы утром меня поднять, приходилось стягивать с меня одеяло.

– Вообще-то я тоже соня, но здесь мне спится не очень, – призналась ему Лилит. – Сначала я ещё думала, что всё дело в новой комнате и жутковатой обстановке, – она тяжело вздохнула. – Но лучше не становится. Этой ночью мне приснились даже два кошмарных сна сразу один за другим. Знаешь, когда снится, что ты проснулся, а на самом деле всё ещё спишь?

Проснувшись утром, Лилит несколько секунд верила, что сон с пауками – это реальность. Она с сомнением покачала головой. Такого же не может быть: полный коридор пауков, которые просто по её просьбе тут же исчезают…

Артур озабоченно глянул вниз на Лилит.

– А ты положила цветы жасмина на тумбочку рядом с кроватью, как мы тебе советовали?

Лилит кивнула.

– Значит, тебе мешают спать не духи, – вслух рассудил Артур. – Но, кажется, в нашей домашней аптечке ещё осталось снотворное, которое изготовила Синтия. От него не просто спишь как сурок, а ещё и видишь приятные сны. Если решишь вечером его принять, то хотя бы ночь хорошенько поспишь.

– Замечательно! – обрадовалась Лилит, внутренне всё же приготовившись к тому, что если этот якобы исключительный напиток Синтии так хорошо действует, значит, и он наверняка окажется отвратительным на вкус. Но она с удовольствием на это пойдёт, если только не захочет снова тонуть в море.

– Подай мне, пожалуйста, пилу! – попросил Артур. – Эту ветку ножницами не отрезать!

Нагнувшись, Лилит на секунду отпустила стремянку, которая тотчас завалилась набок. Артур молниеносно ухватился за деревянное обрамление беседки, что спасло его от падения.

– Прости! – испуганно выпалила Лилит.

– Не волнуйся! Ничего страшного, – успокоил её Артур. – Если я и свалюсь со стремянки, со мной мало что может случиться.

– Ой, правда! – вспомнила Лилит. Об этом она не подумала. Он ведь зомби и вряд ли пострадал бы от падения. –  А как ты вообще… – Лилит помедлила, потому что не знала, насколько бестактен её вопрос.

– Как я стал зомби? – помог ей Артур. Он понимающе улыбнулся. – Я решился на это добровольно.

Спустившись со стремянки, он с готовностью повёл рассказ:

– У меня было врождённое заболевание лёгких. Я не мог играть с другими детьми, смеяться с ними вместе, бегать наперегонки. Я легко подцеплял всякие вирусы и бактерии, а простуда означала смерть, и поэтому я жил в своей комнате в изоляции от всех, но большую часть времени проводил в больнице. Я часто чувствовал себя мёртвым, хотя и был жив. Так и состарился. Когда пришёл мой час, я ощутил в сердце ужасную горечь. Позади осталась жизнь, полная болезней и боли, я никогда не знал, что такое свобода и счастье, мне не довелось узнать, что такое любовь. И тут выяснилось, что моим врачом была ведьма, инкогнито жившая среди людей. Она пожалела меня и за несколько мгновений до смерти рассказала о возможности начать вторую жизнь. О жизни здесь, в Бонсдейле.

Лилит внимательно слушала рассказа Артура. Ей сделалось грустно оттого, что у этого добродушного и всегда весёлого старика была такая трудная жизнь. Она могла понять, почему он решился на существование нежити, хотя и не представляла, что может выбрать эту возможность сама. Это казалось ей неправильным. Она выросла, зная, что у человека всего одна жизнь, всего один шанс, которым нужно воспользоваться как можно лучше. Если срок жизни можно продлить, как тебе заблагорассудится, не лишает ли это жизнь смысла и важности? Но она была вынуждена признать и то, что в человеческой жизни у Артура ни разу не появилось шанса, которым он мог бы воспользоваться.

Лилит тяжело вздохнула. Возможно, вырасти она в Бонсдейле, она не испытывала бы сейчас такие противоречивые чувства. Тогда мир нежити с его правилами был бы для неё чем-то само собой разумеющимся.

– Не знаю, правильное ли это решение, – задумчиво допустил Артур, словно прочитав мысли Лилит, и улыбнулся ей. – Но я знаю, что счастлив в солнечный день, как сегодня, иметь возможность работать в саду в компании такой очаровательной юной леди. – Он галантно поклонился ей. – Не соблаговолите ли и дальше держать стремянку одному странноватому старому хрычу, чтобы он мог без проблем отдаваться работе, миледи?

Рассмеявшись, Лилит сделала книксен.

– С огромным удовольствием, сэр!

Они вместе продвигались вокруг беседки, понемногу расчищая её. Без розовых плетей она казалась нагой и обездоленной. Лилит с трудом представляла себе, как роскошно беседка будет выглядеть следующим летом с цветущими розами.

На последнем участке, когда они стояли спиной к дому, Лилит вдруг почувствовала сильное покалывание в затылке. У неё появилось ощущение, что кто-то за ней наблюдает. Не выпуская из рук стремянки, она осторожно оглянулась, но не заметила ни человека, ни вороны. Тем не менее ощущение её не покидало.

Она взглянула в сторону дома. Одно из окон в комнате Некробаса было открытым.

– А этот Некробас ещё здесь? – настороженно спросила она.

Артур ненадолго замер, наморщив лоб.

– Я его уже какое-то время не вижу. Но вещи его ещё в комнате, и он с нами не прощался, – пожал он плечами. – Может, наш остров ему так нравится, что он исследует его с утра до вечера. Если это тебя так интересует, можешь спросить о нём у своей тёти.

Лилит поморщилась. В присутствии тёти о Некробасе она лучше промолчит.

– Так, готово! – провозгласил в эту минуту Артур.

Рядом с беседкой высилась большая куча обрезанных ветвей. Спустившись со стремянки, Артур с гордостью оглядел свою работу. Следуя за его взглядом, Лилит с удивлением обнаружила, что над входом в беседку прибита латунная табличка, которую прежде скрывали плети роз.

В память о нашей дочери,

Сестре и подруге Луизе Паркер.

Мы никогда тебя не забудем!

Лилит задохнулась от потрясения. Лу! Вот почему этот уголок парка ей что-то напоминал: снимок с двумя сёстрами и братом, найденный Лилит на чердаке, был сделан именно на том месте, где теперь стояла беседка.

На беседке по кругу были размещены и другие таблички, но эти были деревянные, так что не сразу бросились Лилит в глаза. Надписи уже почти поблекли, и Лилит лишь с большим трудом удалось разобрать слова на табличке, висящей справа от латунной:

Моя маленькая русалочка,

В моём сердце ты будешь плавать всегда.

Твой брат Йо

К ней подошёл Артур.

– Это действительно трагичная история, – с печалью в голосе сказал он.

– А что… что с ней случилось?

– Маленькая сестрёнка Милдред Луиза проявляла столь яркие признаки способностей сирены, что никто не сомневался: она станет ноктури. Она прошла все тесты для подтверждения фундаментальных сил, она любила воду, её голос был так прекрасен, что волновал до слёз, – рассказывал Артур. – Но в её тринадцатый день рождения ничего не произошло. Она не преобразилась и не стала сиреной.

Сердце Лилит подпрыгнуло к самому горлу, так что ей стало трудно дышать. Её молнией пронзила мысль: Лу пошла в море. Перед глазами тут же всплыли картинки из её ночных кошмаров. Лилит растерянно заморгала. Но этого же не может быть! Она не могла знать, что произошло в ту ночь!

– Луиза не захотела смириться с тем, что ей суждено быть всего лишь обычным человеком, – продолжал Артур. – Среди ночи она выскользнула из дома. Видимо, девочка надеялась, что преобразится, когда зайдёт в море. Ночью был шторм, и волны в ярости бились о берег. Но Луизу это не остановило, и она поплыла в открытое море. Спасти её не успели, она утонула.

Именно это Лилит и видела во сне, ночь за ночью, с самого приезда.

Она как громом поражённая смотрела на таблички беседки.

Я никогда себе не прощу,

Что пришла слишком поздно.

Навеки твоя лучшая подруга

Кэти

Эта надпись была от её мамы. «Я видела маму, – пронеслось в сознании Лилит. – Во сне я впервые увидела маму».

Надпись поплыла у неё перед глазами. Лилит закусила губы, чтобы сдержать набегающие слёзы.

Милдред оказалась права – Лилит была и правда вылитая мать. Настолько похожа, что даже сама не заметила разницы.

– Твоя мать и Луиза в детстве были неразлучны. Барону это не нравилось, но Кэти проводила у Паркеров любую свободную минуту, – сказал Артур, тоже не сводивший взгляд с табличек. – Твоя мать, будучи банши, предвидела смерть Лу, но, к несчастью, опоздала. Лу уже зашла в море, и твоя мама тоже чуть не погибла.

Лилит молча кивнула, не в силах произнести ни слова.

– Твой отец тяжело переживал смерть маленькой сестры. Думаю, это послужило одной из причин, почему он уехал из Бонсдейла. Каждый раз, видя море, он вспоминал о смерти Лу.

Лилит в смятении упёрлась взглядом в землю. Так вот почему отец снова и снова предостерегал её от моря.

Но как же могла Лилит с момента своего приезда в Бонсдейл постоянно видеть во сне ночь гибели Лу?! В конце концов, отец никогда ей об этом не рассказывал. С явлением духов это не могло быть связано. Как Лилит и заверила Артура, меры безопасности она соблюдала. У неё возникло предположение, такое абсурдное и в то же время до боли прекрасное, что она тут же отогнала его от себя. Тётя Милдред слишком ясно дала понять Лилит: ей не стоит питать никаких надежд на то, что она унаследовала какие-то способности!

Но что, если Милдред ошиблась, шептал ей внутренний голос. Что, если она не только человек, но и…

– Что с тобой, Лилит? – озабоченно воскликнул Артур. – Ты вдруг так побледнела!

– Всё в порядке, – постаралась успокоить его Лилит, но не смогла справиться с дрожью в голосе.

– Что ж я за бесчувственный старый дурень! Нет чтобы подумать о том, что эта история доставит тебе страдания! – разозлился на себя Артур. – Пойдём, я отведу тебя в дом!

– Да всё хорошо, – заверила его Лилит. Сделав глубокий вдох, она расправила плечи и заставила себя улыбнуться.

Лучше пока ни с кем не откровенничать. Если она расскажет о своих ночных кошмарах и своём предположении – своей надежде, – то в ответ, скорее всего, получит лишь сочувствующий взгляд. Лилит нужна определённость, нужно какое-нибудь доказательство. Нужно суметь убедить остальных в том, что она ничего не выдумывает.

– Наверное, я просто не выспалась, – недолго думая, слукавила она. – я пойду к себе и попробую ещё немного поспать.

Озабоченно хмурясь, Артур кивнул.

– Отдохни немножко! Наверняка тебе скоро станет лучше.

Лилит повернулась, чтобы уйти.

– Если будет желание, можешь поехать сегодня в середине дня с нами в ратушу, – прибавил Артур. – Мы будем вырезать тыквы для большого Хэллоуина. Могу поспорить, ты никогда ещё не видела такой громадной горы тыкв! Будет здорово! Поедут даже наш старый домосед сэр Эллиот и этот бука Региус.

Оставался всего один день до Хэллоуина, до дня её рождения. Милдред больше не спрашивала её, хочет ли она праздновать день рождения, и обижаться за это на тётю она не могла. Даже если бы Лилит и хотела устроить вечеринку, то, вероятно, всё равно бы никто не пришёл. В школе уже вчера начали устанавливать во дворе сцену, потому что все классы что-то репетировали для большого праздника. Один класс будет жонглировать и показывать маленькие фокусы, другой – споёт сочинённые самими учениками мрачные песни про Хэллоуин. Класс Лилит переделал в пьесу несколько жутких коротких рассказов Эдгара Аллана По и собирался сыграть спектакль. Самой Лилит удалось уклониться от роли в спектакле – она не очень любила быть в центре внимания, но ей поручили помогать за сценой. Для Мэта же спектакль, наоборот, открыл большие возможности. Как выяснилось, он был прирождённым артистом и в пьесе «Предательское сердце» играл убийцу настолько убедительно, что все буквально сгорали от нетерпения, когда же полицейские его найдут. Благодаря ему представление, несомненно, должно было иметь громадный успех. Таким образом он наконец-то заработал долгожданное признание одноклассников.

Оглянувшись на Артура, Лилит изобразила на лице ни к чему не обязывающую улыбку.

– Посмотрим, может, я и приду в ратушу.

Сейчас ей первым делом хотелось вернуться к себе и спокойно всё обдумать. Ей нужно было как можно скорее разгадать загадку своих снов о смерти.

Со скоростью молнии Лилит катила на велосипеде в сторону Дьявольской улицы. Щёки у неё горели от возбуждения и беспокойства. Весь день Лилит размышляла о том, когда Милдред могла испытать её без её ведома, и пришла к выводу, что это, должно быть, произошло после подслушанного ею телефонного разговора. Потому что только тогда Милдред узнала о побудительных причинах поступка брата, и Йозеф, очевидно, рассказал ей о том, что предполагает наличие у Лилит скрытых сил. В середине того дня Милдред ещё раз заглянула к Лилит и… попросила принести ей этот диковинный сок мандрагоры.

Разве Милдред не оговорила специально, что она ни в коем случае не должна никого брать с собой? Но Лилит в тот момент была так раздосадована, что пожелание Милдред не имело для неё никакого значения и она разрешила Мэту поехать с ней. А что, если именно это и было испытанием? Уже тогда Лилит показалось странным, что тётя послала её в разрушенный и заброшенный Сумеречный переулок. Ей снова вспомнилось неестественно глубокое разочарование Милдред и всех остальных, когда Лилит пришлось признаться, что магазина она не нашла. Всё сходилось! Но была лишь одна возможность убедиться наверняка: поехать в Сумеречный переулок!

Лилит ещё сильнее нажала на педали. Собираясь повернуть у кафе «Трупное окоченение», она услышала пронзительный сигнал велосипедного звонка, а за ним визг тормоза. Она в испуге подняла глаза. Ещё чуть-чуть, и она столкнулась бы с Мэтом!

Он гневно сверкнул глазами.

– Смотри, куда едешь!

– Прости, – пролепетала Лилит. – Я так глубоко задумалась, что совершенно тебя не видела.

– Если ты хотела попасть на генеральную репетицию, то она уже закончилась! – холодно сообщил Мэт.

– Ой, я совсем забыла про неё! – охнула Лилит.

Оставалось надеяться, что мисс Тинклтон не заметила её отсутствия!

– Не пришёл и другой рабочий сцены, и мисс Тинклтон пришлось самой открывать и закрывать занавес.

Этого Лилит только недоставало. Вот тебе и осталась незамеченной! Она хорошо представляла себе, как директриса обрадовалась тому, что ей пришлось взять на себя такую низкоквалифицированную работу.

– Завтра извинюсь перед ней, – пообещала Лилит. Сейчас у неё дела поважнее. Ей хотелось как можно скорее ехать дальше. – Ну, до завтра!

– Постой! – остановил её Мэт.

К великой досаде Лилит, Мэт сошёл с велосипеда. Неужели он не видит, что она очень спешит?!

– Хорошо, что я тебя здесь встретил, – начал он. Выражение его лица изменилось. Тяжело вздохнув, он бросил на Лилит просящий взгляд. – Нам обязательно нужно поговорить, но в последнее время Эмма от тебя не отходит. С тех пор ты стала так странно держаться со мной.

Лилит судорожно сглотнула. Именно такого разговора она и боялась.

– Мэт, мне сейчас действительно некогда, – раздражённо заметила она. – Можно, мы поговорим в другой раз? Мне… мне нужно выполнить кое-какое поручение тёти.

Он глянул вдоль улицы, куда Лилит собиралась завернуть.

– Ты уже знаешь, где этот Сумеречный переулок?

– Да, мы… э-э-э… были совсем не так далеко от него, как думали.

– Хорошо, тогда я поеду с тобой, – Мэт снова оседлал велосипед.

– Нет, – вырвалось у Лилит несколько жёстче, чем ей бы хотелось. – Это невозможно! – Откашлявшись, она прибавила чуть мягче: – Я хотела сказать, что это не нужно. Я справлюсь и сама.

Мэт нахмурился.

– Вот видишь, об этом я и говорю. Ты избегаешь меня, где только можешь.

Он резко выдохнул и спустя несколько секунд, взяв себя в руки, осторожно сказал:

– Кажется, я знаю, что с тобой происходит, и хотел сказать тебе, что это нормально. Тебе не нужно этого стыдиться.

Лилит растерянно взглянула на него.

– Чего мне не нужно стыдиться?

«Того, что ты его постоянно обманываешь», – тут же предложил ей вариант внутренний голос.

– Ну, того, что ты в меня влюбилась, – пробормотал Мэт. – Это действительно нормально, тебе не нужно из-за этого сторониться меня.

– Что-что? – задохнулась Лилит.

Она озадаченно нахмурилась. Мэт решил, что она в него влюбилась и поэтому такая странная? Но… это же абсурд, просто смех! Лилит невольно расхохоталась до упаду и смогла остановиться, только заметив яростный взгляд Мэта.

Она вновь посерьёзнела.

– Извини, что засмеялась!

– Так значит, ты в меня не влюблена?

– Нет, прости.

– Да ладно, – немного обиженно сказал он и поднял взгляд. – Но в чём тогда проблема? Ты внезапно перестала меня выносить?

Лилит старалась не смотреть на него.

– Нет, это не так. Мэт, пожалуйста… – она так напряжённо упёрлась взглядом в руль, что он почти расплылся перед глазами. – Сейчас мне и правда нужно ехать. Завтра увидимся!

Не дожидаясь ответа, Лилит нажала на педали и оглянулась через плечо, лишь когда добралась до пятого перекрёстка. Мэта уже не было видно. Она собралась было свободно вздохнуть, но облегчения не испытывала.

В этот момент ей ужасно хотелось никогда не узнавать тайны Бонсдейла. Она чувствовала себя несчастной. Может, было бы лучше, если бы Мэт по-прежнему думал, что она на самом деле в него влюбилась? А она вместо этого посмеялась.

– Какая же я бесчувственная корова, – тихо вырвалось у неё. Лилит решила при первой же возможности ещё раз поговорить об этом с Мэтом и извиниться. Возможно, до этого ей придёт в голову какое-нибудь более подходящее объяснение, почему она его избегает!

Лилит, подняв голову, заглянула в мрачный, стиснутый двумя рядами домов переулок. Как и в первый раз, видно было лишь на несколько метров вперёд, а конец его терялся в темноте. Отставив велосипед, она решила дальше идти пешком. В узких улочках велосипед только помеха. Она энергично направилась по переулку.

Тот же самый, похожий на туннель переулок, по которому они шли вместе с Мэтом, через несколько метров изменился. Сперва Лилит подумала, что всё это плод её фантазии, но уже через пару шагов точно знала: вместо того чтобы часами блуждать, она попала прямо в Сумеречный переулок.

– Этого не может быть! – громко воскликнула она, но её голос потонул в криках торговцев, болтовне женщин на углу и смехе прохожих.

Без сомнений, это был тот же переулок, с теми же домами и витринами, но сегодня он выглядел совершенно иначе. Повсюду кипела бурная деятельность, и магазины следовали один за другим. Первый, мимо которого шла Лилит, принадлежал ведьме-травнице. Из открытой двери сильно пахло цветами жасмина. Табличка рядом извещала о том, что на третьем этаже находится «Частная практика доктора Шлоттерштайна, специалиста по насморку у трупов и потере конечностей». К этому дому примыкал магазин ритуальных венков. У входа стоял невысокий полноватый владелец среднего возраста, обращая внимание потоком идущих мимо людей на то, что сегодня у него фантастическое предложение на траурные букеты с чертополохом и лилиями. Он повернулся к Лилит.

– Ну, малышка, могу сделать твоей маме самый прекрасный траурный венок для комода в гостиную, какой она только может себе пожелать. Не хочешь её порадовать?

Лилит, поблагодарив, отказалась и пошла дальше. Предлагался дизайн помещений со специализацией на отделке склепов и мавзолеев, а зоомагазин зазывал рекламой лучших на всём острове летучих мышей, жаб, крыс и пауков. В прозрачных ящиках за окнами что-то копошилось, вызывая у Лилит тревогу. Её взгляд наткнулся на маленькую табличку: «Ведьмам по запросу возможна продажа мёртвых животных». По телу у неё побежали мурашки.

В витрине швейной мастерской Лилит обнаружила надпись «Лучшие плащи для ведьм и кладбищ», а из паба «Банк крови» вышел, пошатываясь, явно подвыпивший посетитель. Здесь было много книжных магазинов и даже бюро путешествий «Жуть», привлекавшее клиентов предложением горящих туров для нежити по системе «всё включено» на самые красивые кладбища Англии.

В доме под номером 21 Лилит сегодня тоже не нашла никакого заброшенного магазина. Большая табличка над входной дверью гласила, что здесь находится «Мадам Сабатье, изготовительница ядов». Так вот куда хотела послать её Милдред!

Лилит зашла в магазин, и в нос ей ударил едкий, горький запах. На стенных полках стояли, как в старинной аптеке, глиняные кружки, тщательно надписанные волнистым почерком. Каждая полка подразделялась по сортам ядов в зависимости от их эффективности, что определялось по количеству нарисованных черепов. В самом конце справа стояла зарешеченная витрина, на которой пять черепов со скрещёнными костями предупреждали о высшей степени ядовитости. На листке бумаги было написано, что эти яды продаются только при сообщении покупателем конкретной цели предполагаемого использования и, кроме того, что покупатель должен прийти в сопровождении надёжного поручителя. В углу стояли несколько бочек, наполненных опасными на вид ядовитыми зубами и какой-то вязкой, гладкой слизью неопределённого цвета.

За прилавком обслуживала посетителей женщина со светло-каштановыми волосами, округлыми бёдрами и дружелюбной улыбкой. Это была та самая женщина, которую Лилит, как ей казалось, увидела перед тем, как та превратилась в ужасную бранящуюся старуху.

– Прости, пожалуйста, – сказала мадам Сабатье, когда подошла очередь Лилит. Она утомлённо откинула с лица локон. – Из-за Хэллоуина страшно много работы. Похоже, все хотят ещё что-нибудь купить на завтра.

– Ничего, – сказала Лилит, ответив на дружелюбную улыбку. – Я пока тут всё рассматривала. Мне нужно кое-что для моей тёти, Милдред Паркер.

– Вот так сюрприз! А я и не знала, что у Милдред есть племянница. Добро пожаловать к нам! – просияла мадам Сабатье и, перегнувшись через прилавок, сердечно пожала руку Лилит. – Чем я могу тебе помочь, малышка?

– У вас есть сок мандрагоры?

– Разумеется. Секундочку.

Мадам Сабатье подошла к полке слева, которая, как предположила Лилит, предназначалась для безобидных ядов.

– А что, сок мандрагоры ядовит? – спросила Лилит, пока мадам Сабатье наливала светло-зелёный сок из графина в пузырёк.

Мадам Сабатье кивнула.

– Даже потребление в малых дозах может привести к остановке дыхания. Все наши яды потенциально смертельны, однако при правильной дозировке они могут оказывать и лечебное воздействие. Например, сок мандрагоры великолепно помогает от изжоги и тяжести в желудке. Но должна тебя предупредить: в первый момент у сока чудесный вкус земляники, а потом на языке всё сильнее ощущается горечь незрелых помидоров, от которой не избавиться часами. Но вот увидишь – тяжесть в желудке исчезает как по волшебству!

Лилит когда-то уже читала, что змеиный яд применяется при болезнях сердца и аллергиях. Но мадам Сабатье, судя по всему, была в этой области настоящей мастерицей своего дела.

– Только у опытных изготовительниц ядов есть шестое чувство, чтобы определять, когда яд становится смертельным, – пояснила она Лилит.

– Шестое чувство? Разве вы яд не дозируете?

– Конечно, нет! Этого не делает ни один уважающий себя изготовитель ядов. В конце концов, все растения и животные, от которых мы получаем яд, вырастают в разных условиях. Нам, производителям ядов, нужно обращать на это внимание. Поэтому тебе стоит идти только к такому производителю, который практикует много лет, в противном случае я посоветовала бы быть очень осторожной.

– Я учту, – поблагодарила Лилит за совет. Внезапно её посетила ещё одна мысль. – Вообще-то у меня с собой нет денег, чтобы заплатить за сок…

– Не страшно, – отмахнулась мадам Сабатье. – Я запишу на счёт твоей тёти. – Она протянула Лилит пузырёк. – Скажи-ка, а мы с тобой раньше не виделись? Твоё лицо кажется мне очень знакомым.

Лилит кивнула.

– Я уже была здесь однажды. С другом.

Мадам Сабатье на секунду задумалась, а затем прищёлкнула пальцами.

– Теперь вспомнила. Мальчишка был человеком. – Губы её растянулись в довольной улыбке. – Как я тебе понравилась в роли безумной старухи?

– Впечатляюще. До жути, – призналась Лилит.

– Так и было задумано! – сказала мадам Сабатье. – Когда люди шатаются тут слишком долго, я предпочитаю их отпугивать. Вообще-то маги наложили на этот переулок чары, но пусть лучше люди побыстрее уносят ноги.

– На этот переулок наложены чары? – уточнила Лилит.

– Обычный человек, который приходит в Сумеречный переулок, не может видеть его настоящий облик. Даже могущественный представитель народа ночи, если придёт сюда в сопровождении человека, в этот момент не сумеет пробить магический барьер, – объяснила мадам Сабатье.

Попрощавшись, Лилит вышла из магазина со счастливой улыбкой на губах. Она просто поверить не могла в то, что с ней только что случилось. Отец оказался прав в своём предположении: Лилит смогла зайти в Сумеречный переулок – а значит, обладала по крайней мере одной из основополагающих способностей.

Нужно было срочно вернуться домой, чтобы рассказать об этом всем остальным! Молниеносно добравшись до дома, Лилит небрежно уронила велосипед в траву и бросилась к двери, крепко прижимая к себе пузырёк с соком мандрагоры. Теперь она могла рассказать Милдред о своих снах, в которых снова и снова проживала последние минуты жизни Луизы Паркер. Возможно, Милдред даже сможет ей объяснить, что это значит, и как-то помочь побороть эти кошмары.

Она зашла на кухню, но там её встретили только тишина и темнота. Лилит на секунду замерла в удивлении, а потом, застонав, хлопнула себя ладонью по лбу. Должно быть, пока её не было, все ушли в город потрошить тыквы. Об этом Лилит и думать забыла. Подождать здесь до их возвращения? Нет, она не сможет! Для этого она слишком возбуждена. Она решила быстренько попить, а затем снова сесть на велосипед – и в ратушу.

Она энергично подошла к холодильнику, не включив свет, и поэтому не заметив, что из темноты у неё за спиной выступила тень. И только уже стоя перед открытым холодильником с бутылкой молока в руке, она почувствовала какой-то своеобразный неприятный запах. Пахло дорогим лосьоном по уходу за кожей после бритья и… чем же ещё?

…Серой!

В тот момент, когда она собиралась резко обернуться, ей на затылок легла чья-то холодная рука. Лилит с громким стуком уронила бутылку молока на пол.

Глава 7

Хэллоуин, определение понятия: по легенде, ещё древние кельты знали, что ночью 31 октября умершие в последний раз возвращаются в свои дома и к своим близким, перед тем как окончательно отправиться в потусторонний мир. Поэтому они ставили перед домами светильники и свечи, чтобы указать умершим путь и отогнать злых духов. И в наши дни каждый год 1 ноября, в так называемый All Hallows’Day (День всех святых), по-прежнему поминают мёртвых. Вечер перед этим днём назвали All Hallows’Even (Канун Дня всех святых), что затем в речи трансформировалось в «Хэллоуин». Ночь мёртвых, духов и демонов. Ночь возвращения.

Фрагмент из книги «Нежить от А до Я. Универсальный справочник паранормальных существ», составленный профессором Альбертусом фон Кнюттельзилем, издание 1969 года

– Привет, Лилит, – прошептал из-за спины ей в ухо Некробас. – Рада снова видеть меня?

Он тихо засмеялся, и её щеки коснулось его горячее дыхание. Брезгливо отвернувшись, она рванулась вперёд, чтобы высвободиться из его хватки. У неё под ногами захрустели осколки стекла. Но рука Некробаса безжалостно вцепилась ей в затылок. Он дёрнул её назад и швырнул прямо на каменную мойку. Лилит едва удалось не закричать от боли.

– Я сделал тебе больно? – Губы его растянулись в издевательской улыбке. – Какой я неуклюжий!

Лилит упрямо подняла глаза на своего противника. К своему изумлению, она заметила, что он ранен. Волосы в беспорядке спадали на лоб, но всё же не закрывали покрывшуюся толстой коркой рваную рану в палец шириной с уже побледневшим синяком вокруг. Облачённый, как всегда, в дорогой чёрный костюм, Некробас старался не подавать виду, но всё равно было явно заметно, что левую руку он в каком-то странном напряжении прижимает к рёбрам. Лилит очень хотелось узнать, при каких обстоятельствах он так покалечился. Может, упал?

– Лилит, Лилит, Лилит… – Некробас вздохнул. – Воистину, я был очень снисходителен к тебе, но теперь постепенно выхожу из себя.

– Что вам от меня нужно?

На самом деле можно было и не спрашивать. Лилит знала, что привело его сюда. Очевидно, он уже несколько дней выжидал, когда сможет застать Лилит на вилле одну. Но она не собиралась отдавать ему то, что он хотел.

– Всё ещё не догадываешься? – пренебрежительно спросил он. – Вообще-то могла бы уже и понять, чего мне хочется и что я сделал, чтобы это получить.

Лилит, помедлив, кивнула.

– Вы перерыли мою комнату и забрались в наш дом в Лондоне.

– Точно! А ты совсем не так наивна, как я думал, – Некробас удовлетворённо щёлкнул языком. – Но ты забыла кое-что ещё…

Лилит взглянула на него с недоумением. Что он имеет в виду? Спустя несколько секунд она догадалась.

– Вы… вы тот самый малекоракс, который преследовал нас с Эммой и напал на нас?! Это вы натравили на нас оборотней?!

Его раны и тот факт, что после нападения он исчез, – всё совпадало. Рваная рана на лбу и ушибы, вероятнее всего, появились от удара ведьминого камня Эммы и последующего падения. Некробас – та самая ворона, что преследовала Лилит ещё по дороге в Бонсдейл! Но ни Милдред, ни остальные ни словом не обмолвились о том, что малекораксы могут принимать человеческий облик. Правда, они вообще не поверили Лилит, что это действительно малекоракс… Лилит вздрогнула, потому что её, будто молнией, пронзило осознание того, что перед ней настоящий демон, а вокруг ни одной живой души, чтобы её защитить! И Ганнибал, должно быть, тоже вновь почуял близость демона. Его лежанка была пуста. От него в этот раз помощи ждать не стоило.

– А ты понимаешь, почему я всё это сделал? – спросил Некробас.

– Вы хотите получить мой амулет.

Он вальяжно прошёл к столу. Лилит взволнованно наблюдала за ним, прикидывая в уме расстояние до двери. Даже помчись она что есть мочи, у Некробаса будет достаточно времени, чтобы преградить ей дорогу на улицу.

– Твой амулет? Не слишком ли много ты о себе мнишь? – Сделав паузу, он удивлённо вскинул бровь. – Или, может, ты вообще не знаешь, украшение какой значимости носишь на шее?

Упрямо поджав губы, Лилит молчала. Но для Некробаса такого ответа было достаточно. Он расхохотался.

– То, что ты называешь своим амулетом, на самом деле принадлежит всем ноктури. Овеянный легендами амулет с янтарём пропал на долгие годы, и никто не знал, где он, – начал он свой рассказ. – Однако несколько месяцев назад я уловил нечто вроде магической вибрации. Короткий, но чёткий сигнал прямо из сердца Лондона, – присев на край стола, он принялся крутить в руке нож. – У тебя ведь не обычное украшение, Лилит. Шар был изготовлен из янтаря, которому больше пятидесяти миллионов лет, а внутри у него паук с изображением красной короны на спине.

Лилит хоть и предполагала, что в янтаре заключено какое-то насекомое, но сейчас еле удержалась от искушения достать амулет, чтобы убедиться в правдивости его слов.

– Металл выкован магом, который наделил его мощными чарами, – продолжал Некробас. – Это делает твой амулет одним из четырёх важнейших магических предметов в мире нежити. Многие даже утверждают, что амулет с янтарём обладает чем-то вроде живой сущности. Вероятно, это так и есть, потому что несколько месяцев назад до янтаря, судя по всему, дотронулся кто-то, кто ему важен. Амулет послал сигнал, подобный одному-единственному радостному удару сердца.

Лилит судорожно сглотнула. Видимо, он говорил о том моменте, когда отец впервые разрешил ей надеть амулет.

– К сожалению, это была единственная магическая вибрация, которую я уловил, и поэтому потребовалось какое-то время, пока я вышел на твой след. Я долго сомневался, не оставил ли всё-таки твой отец его где-нибудь в тайном месте.

– Поэтому вы и поселились здесь у моей тёти, чтобы получить возможность искать амулет?

Некробас кивнул.

– При этом мне было бы намного легче, если бы ты по отношению ко мне проявила такую же готовность к сотрудничеству, как остальные обитатели этого дома. – Он вернул кухонный нож на стол. На глаза ему попалась бутылочка, которую туда поставила Лилит. – Смотри-ка, сок мандрагоры!

Он взял пузырёк в руки.

– Так тебе, выходит, удалось попасть в Сумеречный переулок? Притом что тётя твоя абсолютно уверена, что у тебя нет вообще никаких способностей, – продолжал он так, словно они вели непринуждённую беседу. – Всего лишь ещё один бесполезный зокор в семье, опять двадцать пять. В разговоре с тобой она ещё смогла взять себя в руки, а мне вот призналась, как разочарована этим.

Лилит ошарашенно подняла на него глаза.

– Не верю! – прошипела она. – Тёте не важно, что я просто человек.

И всё-таки слова Некробаса слегка укололи её. Разве она сама не заметила разочарования во взгляде тёти? Не потому ли прижимала сок мандрагоры к сердцу как сокровище, что после рассказов Эммы почувствовала, как важно в этом мире унаследовать способности?

– Думаешь, тётя принимает тебя такой, какая есть? – он вопросительно вздёрнул брови, в голосе его сквозила насмешка.

Лилит не ответила, но выдержала взгляд Некробаса. Внутренний голос говорил ей, что нельзя позволить ему запугать себя.

Однако Некробас, судя по всему, понял, что значит для неё этот сок мандрагоры.

– Ладно, тогда пусть Милдред чуть дольше считает, что ты бесполезный человек, – заявил он.

Он разжал руку, и Лилит пришлось беспомощно наблюдать за тем, как бутылочка разлетается на полу на тысячу осколков. Сок мандрагоры светло-зелёной речкой заструился по белому пространству, смешиваясь с пролитым молоком.

– Неужели я вижу разочарование на твоём бледном личике? – расхохотался Некробас. – Странно, а я-то думал, что она любит тебя такой, как есть – с мандрагорой или без.

– Она и любит! – с трудом выдавила из себя Лилит, но прозвучало это и вполовину не так убедительно, как ей бы хотелось.

Шаг за шагом приближаясь к ней, Некробас молча смотрел на неё, словно тщательно взвешивал следующие слова.

– Вы, люди, всегда слепы к очевидному и верите только в то, во что хотите верить, – Некробас непонимающе покачал головой. – И ты тоже, хотя ты вообще-то и показала себя умной девочкой! А всё лишь потому, что у тебя есть одна большая слабость, одно страстное желание. – В голосе его слышалась такая проникновенная, почти гипнотическая нотка, что Лилит против воли слушала его затаив дыхание.

– Посмотри фактам в глаза, Лилит: твоя мать оставила тебя одну на белом свете, для отца ты всего лишь обременительный ребёнок, мешающий его карьерным планам, а тётя с первой секунды, глазом не моргнув, обманывала тебя. Какой же одинокой ты должна себя чувствовать! Притом что больше всего на свете тебе хочется, чтобы тебя любили всем сердцем.

На секунду застыв на месте, Некробас с отсутствующим видом провёл пальцем по шраму на верхней губе.

– Но порой случается так, что сколько ни напрягайся, а того, что тебе причитается, не получишь никогда, – едва слышно прибавил он.

– Это не так, – вяло возразила Лилит.

Она пыталась игнорировать его слова, отмахнуться от них, как от какой-то ерунды, но ей это не удавалось. Некробас использовал не ту же силу, с помощью которой взял под контроль Милдред и всех остальных. О нет! Сейчас он действовал намного коварнее. Всего лишь внимательно наблюдая, он распознал, в чём Лилит наиболее уязвима и что ему следует сказать, чтобы ослабить её решимость. Она осознавала это, и всё же он сумел сделать так, что его слова демоническим ядом разъедали ей душу.

Остановившись перед ней, он, склонив голову набок, сочувственно разглядывал её.

– Ты ощущаешь страх, Лилит? Страх, говорящий тебе, что ты сама во всём виновата. Что, возможно, ты не стоишь того, чтобы тебя любили. Ты ощущаешь страх сейчас, в эту минуту, да? Холод, от которого стынет сердце, гнетущую печаль, которая пригибает к земле. Где же все, кто должен был бы тебя защищать и быть готовым помочь? Посмотри правде в глаза – ты совершенно одна!

У Лилит перехватило горло. Конечно, она ощущала страх. Теперь, когда Некробас об этом заговорил, она ощущала его так сильно, как никогда прежде. В точности как он сказал, Лилит переполняла парализующая печаль, настолько угнетающая, что девочка еле держалась на ногах. Внезапно ей всё стало безразлично. Какая разница, что она делает, говорит или думает? Всё равно это не имеет никакого значения.

– Тебе стоит подумать, кто действительно желает тебе добра, – Некробас положил руку ей на плечо. – Лилит, отдай мне амулет! Посмотри правде в глаза, и увидишь, что это всего лишь бесполезная вещица для украшения, не имеющая, по сути, никакого значения.

Лилит кивнула. Этот амулет ей больше не нужен. Он был только нелепой памятью о матери, которой она никогда не знала. Руки её словно сами собой потянулись к шее. При этом ей случайно попались на глаза часы на запястье. Уродливые, но практичные часы, купленные ей отцом. Вновь вспомнилось, как он сказал тогда, что желает для дочери только лучшего, потому что хорошие, надёжные часы в определённой ситуации могут даже спасти жизнь. В полумраке кухни цифры на циферблате светились, словно маленькие звёзды.

«Не делай этого! – воскликнуло что-то в ней в эту минуту. – Некробас – демон, и ты не должна его слушать. Он просто хочет подавить тебя!»

Руки Лилит парили над замочком на цепочке. Она медлила. Некробас сердито насупился.

– Сейчас тебе следует отдать его мне! – В его голосе явно слышалось нетерпение. – Лилит, я хорошо к тебе отношусь. Почему бы тебе просто не отдать мне амулет?

«Ты знаешь, что он лжёт. Глубоко в душе ты чувствуешь, что не одна!»

Подняв глаза на Некробаса, она медленно покачала головой.

– Нет!

– Я хочу получить этот амулет! – сипло сказал Некробас. Выражение его лица мгновенно изменилось. Рот исказился яростью, он оскалил зубы подобно хищнику. – Дай его мне! – прошипел он.

– Ни за что!

Она попыталась вывернуться, но он, преградив ей дорогу, вновь отбросил её к каменной мойке. Глаза его, потемнев, явили черноту его души, стали зеркалом зла.

– Тогда я заберу его сам, глупая маленькая девчонка! – Его короткий смешок рассёк воздух, как стремительно опускающийся топор палача.

Он протянул свои паучьи пальцы к её шее. Лилит как можно дальше отклонилась назад, но Некробас уже схватил цепочку и вытянул амулет из-под блузки. В восхищении он не сводил глаз с подвески, но не дотрагивался до неё.

– Это он! – благоговейно выдохнул он. – После всех этих долгих лет амулет с янтарём наконец-то мой!

Лилит, спрятав руки за спину, торопливо обшаривала сушилку рядом с мойкой. Возможно, это её последний шанс. Первой она нащупала большую тарелку. Не то, на что она рассчитывала, но нельзя было терять время. Набрав побольше воздуха в лёгкие, она молниеносно вытащила из-за спины тарелку и изо всех сил ударила ею Некробаса по рваной ране на лбу.

Вскрикнув от боли, он выпустил из рук цепочку. Секунду спустя из-под его прижатых ко лбу пальцев закапала кровь. Не теряя времени, Лилит бросилась к двери.

Всего несколько шагов, но они казались ей вечностью.

Ещё только два метра.

Всего один.

Она потянулась к дверной ручке…

…и вскрикнула! Некробас схватил её за волосы и рывком притянул к себе. У Лилит вырвался жалобный стон.

Она сопротивлялась изо всех сил, дрыгала ногами и пиналась, но Некробасу всё же удалось вновь схватить амулет. Его ладонь плотно сомкнулась вокруг скипетра амулета, чтобы сорвать цепочку с шеи Лилит. Но цепочка не поддавалась – вместо того чтобы порваться, она глубоко впилась в кожу. От боли у Лилит выступили слёзы. Только сейчас она поняла, что Некробас пойдёт на всё, чтобы заполучить амулет. На одну человеческую жизнь больше или меньше, для него это пустяки.

И тут случилось нечто странное: Некробас замер в движении, глаза его округлились, и отвратительно запахло палёной кожей. Он открыл рот, но вместо крика у него вырвался только хрип.

Лишь тогда Лилит ощутила жар, исходивший от амулета даже сквозь сжатый кулак Некробаса. Она потрясённо смотрела на цепочку.

С большим усилием Некробасу удалось, палец за пальцем, разжать руку и освободиться от амулета. Он глубоко въелся в ладонь, ввысь тянулись струйки дыма. Янтарь пылал, напоминая сейчас скорее светящийся огненный шар, а спицы скипетра накалились докрасна. С криком ярости Некробас отдёрнул руку. Рана выглядела так ужасно, что Лилит с отвращением отвела взгляд.

Некробас растерянно уставился на разъеденную ладонь, а затем на амулет на шее Лилит. Янтарь снова погас, подвеска лежала на коже Лилит прохладной. По невероятному изумлению в глазах Некробаса она поняла, что на такое он не рассчитывал. И всё же уже через несколько секунд он снова взял себя в руки.

– Говорю тебе в последний раз: отдай мне амулет! – тяжело дыша, потребовал он. Волосы приклеились к спёкшейся крови из раны, взгляд казался горячечным.

Лилит попыталась отогнать страх. Она понятия не имела, что Некробас собирается делать с амулетом, но понимала, что он воплощение зла и она не может допустить, чтобы амулет с янтарём попал в его руки. И пусть в глазах Некробаса она, возможно, просто ничтожная малявка, но она никогда не отдаст его добровольно.

– НЕТ!

Так, словно своим ответом Лилит окончательно и бесповоротно решила свою судьбу, он набросился на неё как безумный. Его заляпанные кровью руки, сомкнувшись вокруг её шеи, безжалостно сдавили её. Лилит стала задыхаться.

В эту минуту она услышала, что кто-то стучится в дверь кухни. Она хотела позвать на помощь, но дыхания на это уже не хватало. Из горла вырвалось лишь сдавленное клокотание, недостаточно громкое, чтобы кто-то его услышал.

– Милдред! Лилит! – донёсся из-за двери приглушённый голос. – Есть кто-нибудь дома?

Мэт!

В дверь снова постучали, на этот раз громче.

«Пожалуйста, Мэт, войди!» – мысленно взмолилась Лилит.

Она услышала звук шагов, удаляющихся по гравиевой дорожке сада. Сердце у неё упало в пятки. Оклики Мэта послышались вновь, но теперь тихо и нечётко. Должно быть, он завернул за дом.

Крутясь и извиваясь, чтобы стряхнуть Некробаса, Лилит вонзила ногти ему в руки. Силы её угасали с каждой секундой, взгляд заметался, всё вокруг словно померкло. Нужно что-нибудь предпринять, пока не поздно!

Дрожащими пальцами она схватила амулет и прижала его к руке Некробаса.

В его глазах вспыхнул страх. Прежде чем янтарь успел нагреться, он, отпустив её, на шаг отпрянул. Лилит упала ничком, кашляя и хватая ртом воздух.

Он гневно сверкнул глазами.

– Отдай мне его или…

– Или что? – хрипло перебила его Лилит. Ей было больно говорить, но его страх вновь придал ей уверенности в себе. Обладая этим амулетом, она владеет оружием, от которого шарахается даже демон. – Может, для разнообразия приложить амулет к вашему лицу? И на этот раз подержать дольше?

Некробас окинул её холодным взглядом.

– …или ты никогда больше не увидишь своего отца! – закончил он начатую фразу.

Глаза у Лилит округлились.

Мир вокруг внезапно остановился.

– Моего отца? – произнесла она дрожащими губами. – Что с ним?

Губы Некробаса тронула довольная улыбка. Реакция Лилит показала ему, что он только что разыграл козырного туза. В два счёта он вновь оказался победителем.

– Твой отец в моей власти, и обещаю, что у него будут большие неприятности, если я не получу то, чего хочу.

– Я… я не верю, – медленно покачала головой Лилит.

– Тебе бы послушать, как он уверял, что ты никогда в жизни не брала амулет из его сейфа. Прямо умилительно, как он настаивал на твоей невиновности.

– Мой отец в Бирме, – упорствовала Лилит. – Не верю ни одному вашему слову! – Этого не могло быть. Этого не должно было быть.

– Думаешь, я блефую? Уверена?

Нет, Некробас сказал правду, мгновенно поняла Лилит. Он ничего не оставлял на волю случая. Наверняка он разработал какой-то план действий в чрезвычайной ситуации, если Лилит не даст себя запугать и откажется добровольно отдать амулет.

Он опять подошёл к Лилит. Но теперь для того, чтобы показать ей сложенную пожелтевшую фотографию, которую он вытащил из кармана брюк.

Лилит побледнела. На снимке она сама в пять лет с сияющим перепачканным лицом держит в руке древний золотой дублон, который отец спрятал в песочнице, а она откопала. С тех пор отец всегда носил этот снимок с собой и, лопаясь от гордости, показывал его всем и каждому, как только речь заходила о дочери.

– Похоже, твоему отцу действительно дорога эта фотография. Во всяком случае, когда я отбирал её, он сопротивлялся вовсю!

Лилит сжала кулаки.

– Отпустите его! – в отчаянии крикнула она. По лицу её текли слёзы. – Он же тут ни при чём.

Некробас и не думал откликаться на её просьбу. Он невозмутимо засунул фотографию в карман.

– Завтра в полночь придёшь к Детской трясине. Если его жизнь для тебя что-то значит, предлагаю тебе обмен: твой отец на амулет с янтарём!

В этот момент дверь распахнулась и в тёмное помещение пробился солнечный свет.

– Лилит? – В кухню с обеспокоенным видом ворвался Мэт. – Я услышал голоса, кто-то кричал и… – Он замолчал, переводя недоумевающий взгляд с залитого кровью Некробаса на утирающую слёзы Лилит. – Что тут происходит?

Подняв руку, Некробас воспроизвёл тот же жест, каким уже подчинял себе Милдред.

– Ничего, всё в порядке!

Мэт сердито взглянул на Некробаса.

– Что за ерунда? И слепой увидит, что ничего тут не в порядке!

Некробас растерянно посмотрел на Мэта, и Лилит услышала, как у него вырвался возглас удивления.

– Человек, – тихо выругался он. –  Мы с Лилит просто кое о чём поспорили, – сказал он, повернувшись к Мэту. – Но теперь всё ясно, правда, Лилит?

– Да, всё ясно, – безжизненным голосом подтвердила Лилит.

Некробас наклонился к ней.

– Для твоего отца будет лучше, если наше маленькое соглашение останется между нами, – шепнул он.

Лилит кивнула, и Некробас, не сказав больше ни слова, протиснулся мимо Мэта на улицу.

– Какой жуткий тип! – сказал Мэт, недоверчиво глядя ему вслед. – Когда он мимоходом задел меня, от него повеяло ледяным холодом. А эти чёрные глаза… Он смотрел на меня всего секунду, а у меня появилось ощущение, будто он высасывает из меня всё хорошее, – непроизвольно содрогнувшись, он повернулся к Лилит. – Кто это его так отделал? Вряд ли ты!

Лилит в смятении подняла взгляд.

– Что, прости? Что ты сказал?

Только сейчас Мэт заметил, как она удручена.

– Давай-ка для начала сядь! – Он подставил ей стул и принёс стакан воды. – Что случилось? Что этому типу от тебя нужно?! – Мэт многозначительно глянул на осколки стекла на полу.

– Это всего лишь тот самый Елиа Некробас, который здесь живёт и о котором я тебе уже рассказывала.

Как же ей хотелось довериться Мэту, сейчас больше, чем когда-либо. Тревога за отца сковывала мысли, и она не знала, как продержаться до ночи Хэллоуина. Как там отец? Она лишь надеялась, что этот монстр Некробас не причинил ему никакого зла.

– И? – уточнил Мэт, поскольку Лилит ничего больше не рассказала.

Она страдальчески вздохнула, понимая, что не может Мэту ни о чём рассказать. Придётся снова врать ему.

– Просто он… разозлился, потому что я бездоказательно обвинила его в том, что он кое-что взял из моей комнаты, – принялась она мучительно сочинять историю. – Я его подозревала, вот он и расшумелся.

– Ага, – по голосу Мэта было понятно, что он не верит ни единому слову. – И что же он предположительно взял у тебя в комнате, если можно спросить?

– Одно… э-э-э… украшение, – промямлила Лилит. – Да, одно украшение, которое мне очень дорого.

– А эту рану, скажи-ка ещё раз, как он получил? Когда ты запустила в него сухим печеньем? – Мэт даже не потрудился скрыть едкий сарказм.

Поджав губы, Лилит упёрлась взглядом в свои колени. Повисло неловкое молчание.

– Прости, – наконец тихо сказала Лилит. – Я не могу тебе этого рассказать.

– Почему? – Мэт недоумённо развёл руками. – Что с тобой такое? Мы собирались вместе раскрыть эту тайну, ты сообщала мне обо всём, что происходило с тобой в этом доме и как сильно тебя задело, что отец тебя обманывал. А теперь?

Пальцы Лилит вцепились в стакан с водой, словно это был спасительный якорь. Она уже сказала слишком много.

– Пойми, пожалуйста, я могу…

– Нет, не понимаю, – перебил её Мэт.

Он подошёл ближе.

– Ты всё выяснила, да? Ты знаешь, что за странные вещи происходят в Бонсдейле, и теперь у тебя серьёзные проблемы!

Судорожно сглотнув, Лилит отвела взгляд.

– Нет, ты ошибаешься. – Даже для неё самой этот ответ прозвучал малоубедительно. – Ничего я не выяснила. И всё в порядке.

Несколько секунд Мэт разглядывал её, ничего не говоря.

– Знаешь, я действительно дурак, – наконец произнёс он. – Я пришёл сюда ещё раз, потому что хотел извиниться перед тобой. За свои прежние подозрения, ну, ты понимаешь. Я надеялся, что если мы проясним это недоразумение, то всё станет как было. – Он разочарованно покачал головой. – Но так, похоже, никогда уже не будет, да?

– Нет, – еле выговорила она.

– Если так, то я знаю, что о тебе думать. – Он гневно сверкнул глазами. – Я-то думал, ты из тех немногих, кто всегда говорит правду и на кого можно положиться на сто процентов. Та, с кем хочется дружить. Но я, видимо, ошибался.

Последние слова он процедил таким холодным тоном, что Лилит вздрогнула. Когда она вновь подняла взгляд, Мэт уже вышел.

Лилит с тревогой глянула на часы. До полуночи ещё пять часов! Вообще-то ей уже полчаса назад нужно было быть в школе, чтобы всё подготовить к выступлению их класса на празднике Хэллоуина. Но Лилит не собиралась идти на праздник даже под угрозой неприятностей с мисс Тинклтон. Постоянно думая о том, что через несколько часов ей предстоит встретиться лицом к лицу с Некробасом, она была просто не в состоянии помогать за сценой, хоть и признавала, что немного отвлечься ей, вероятно, не помешало бы. Милдред с остальными сразу после обеда в радостном настроении отправились на Дьявольскую улицу, и дом с тех пор совершенно затих и опустел.

Лилит, подскочив, принялась тигрицей метаться по комнате. Каждая жилка в её теле была напряжена, и ей казалось, что внутри что-то вот-вот порвётся. Ещё ни разу в её жизни ни один день не тянулся так долго. Уже прошлой ночью она не сомкнула глаз, прижимая амулет к груди, словно сокровище. Если бы только была какая-то возможность узнать о нём больше! Может, амулет настолько могуществен, что получится освободить отца с его помощью, не отдавая его Некробасу?

Каждый раз при мысли об отце внутри у неё всё сжималось. Как там ему у Некробаса? Жив ли он ещё? Эту мысль она тут же отгоняла. Если с отцом что-то случится, виновата будет только она! Не забери она амулет из его сейфа, отец, вероятно, приехал бы в Бирму, как и планировал. А вместо этого сейчас он во власти демона.

Ведь, к несчастью, Некробас и правда не блефовал. После того как Мэт ушёл, Лилит ещё раз набрала номер отеля, где отец собирался остановиться до тех пор, пока не найдёт лучшего жилья вблизи храмового комплекса. На этот раз Лилит наконец повезло и она дозвонилась уже со второй попытки. Под треск на линии какой-то человек на ломаном английском рассказал ей, что мистер Паркер хоть и бронировал номер, но так и не заселился. В полубессознательном состоянии Лилит поблагодарила и повесила трубку. Это сообщение развеяло последние надежды.

У Лилит перед глазами затанцевали звёздочки, она словно оцепенела. Уже не впервые в этот день у неё закружилась голова. На самом деле она практически ничего не ела. Наверное, всё-таки лучше попробовать хоть немного перекусить. Голода она по-прежнему не ощущала, но и не хотела рисковать упасть в обморок по дороге к Детской трясине. Отца нельзя подвергать опасности ни в коем случае.

Лилит спустилась в кухню, украшенную сегодня по случаю её дня рождения воздушными шарами и цветными гирляндами. Этим утром Лилит с большим трудом изобразила улыбку, принимая поздравления. На столе в определённом порядке были разложены подарки. Артур приготовил для неё большой кулёк шоколадных пальцев зомби из магазина «Сласти или страсти», сэр Эллиот – книгу по истории Бонсдейла, Айседора с Мелиндой вручили ей вышитый её инициалами носовой платок, а Милдред сделала для неё чудесный браслет из полированных ракушек, которые сама выловила в море. Она получила подарок даже от Региуса: сообразуясь с Хэллоуином, она заколдовал букет цветов так, что белые и оранжевые цветы выглядели как маленькие черепа и тыквенные рожицы. Лилит, конечно же, порадовалась, что все так мило поздравили её, но обитателям дома всё же бросилась в глаза её необычная молчаливость. Лилит объяснила это тем, что сегодня ей не хватает отца ещё больше, чем всегда, – что, по сути, даже соответствовало действительности.

Отрезав кусок праздничного пирога, она села за стол и заставила себя есть. После первого же проглоченного кусочка желудок забастовал и накатила волна дурноты. Лилит, вздохнув, отодвинула тарелку.

Разумеется, она мысленно прикидывала, не посвятить ли, вопреки предостережению Некробаса, в эту ситуацию остальных. Лилит понимала, что не может ему доверять. И всё же она решила ничего не рассказывать о похищении. В конце концов, они с Мэтом, похоже, единственные, у кого против могущества Некробаса иммунитет. Чем ей могут помочь Милдред и все остальные, если Некробас подчиняет их своей воле одним мановением руки? И тем не менее сейчас она была вынуждена признать, это дало бы возможность больше узнать о Некробасе и амулете с янтарём. То, что она не знает, насколько могуществен этот демон и почему он с такой одержимостью охотится за амулетом, ослабляло её исходную позицию.

Ничего не рассказала она остальным и о соке мандрагоры, и о своём походе в Сумеречный переулок. Она это сделает позже. Если они с отцом выстоят в эту ночь. Потому что сейчас для Лилит имело значение только это.

Стук в дверь прервал её размышления, и она вздрогнула от испуга. Она ещё не успела ответить, как дверь приоткрылась и в кухню просунула голову Эмма.

– Привет, именинница! Поздравляю от всего сердца! – с сияющей улыбкой воскликнула она. – Куда ты пропала? Мисс Тинклтон уже волнуется, как бы ей и сегодня не пришлось собственноручно заниматься занавесом! Я, разумеется, тут же предложила ей поискать тебя, чтобы воспользоваться случаем и полакомиться кусочком праздничного пирога, – хитро улыбаясь, она вошла и села рядом с Лилит. Сегодня Эмма нарядилась ведьмой и выглядела более милой копией матери в миниатюре.

– Вот, если хочешь, можешь взять мой! – Лилит подвинула тарелку Эмме, которая благодарно кивнула.

– Не поверишь, что творится на Дьявольской улице! – с набитым ртом простонала Эмма. – Я продиралась в этой толпе целую вечность. Если выйдем прямо сейчас, может, нам ещё повезёт и мы успеем к началу представления.

– Я не могу пойти с тобой на праздник.

– Ты что, всё-таки будешь справлять день рождения? Не пригласив меня?

– Нет, у меня кое-какое важное дело, – покачала головой Лилит.

– Сегодня вечером? Когда все остальные на Хэллоуине? – Брови Эммы вопросительно вскинулись. Она склонила голову набок. – Ты, случайно, не собираешься ограбить чей-нибудь дом?

Лилит взглянула на кругленькое лицо Эммы. В её больших карих глазах читались недоумение и искренняя тревога. Слишком сильным было искушение довериться ей. Лилит чувствовала, что может доверять Эмме, к тому же та, очевидно, разбиралась в демонах в человеческом облике и их слабых сторонах. А может, она даже слышала что-то про амулет? Лилит пересилила себя.

– Пообещай, что никому об этом не расскажешь!

Эмма проглотила последний кусочек пирога и, приняв торжественный вид, подняла указательный и средний пальцы правой руки.

Нежити закон суровый.

Даю тебе честное слово.

Пусть считают меня мерзавкой дрянной,

Пусть кровь моя станет слюной,

Жабьими – пальцы, вороньим – глаз,

Если совру хоть раз.

Вот и весь сказ!

Лилит кивнула. Пожалуй, этого достаточно. Она принялась рассказывать Эмме о вчерашнем нападении Некробаса, похищении отца и намеченной передаче амулета. Разумеется, она не забыла упомянуть и о том, что именно Некробас напал на них в виде малекоракса и командовал оборотнями. Слова лились из неё потоком, и чем больше она сообщала, тем больше округлялись глаза Эммы.

– Невероятно! – выдохнула она, когда Лилит закончила свой рассказ. – А что за амулет хочет получить от тебя этот Некробас?

– Амулет моей мамы.

– Амулет барона? – не веря своим ушам, воскликнула Эмма. – Только не говори, что утраченный амулет с янтарём у тебя! – Она в сильном волнении прижала ладони к губам.

Лилит посмотрела на неё с удивлением. Она, конечно же, надеялась, что Эмма сможет что-нибудь рассказать про амулет, но такой реакции не ожидала. Похоже, Некробас не преувеличивал, рассказывая, как велико значение этого магического украшения.

– Ты про него знаешь?

– Все в нашем мире знают про амулет с янтарём, Лилит! Это одна из четырёх регалий власти. У вампиров амулет с гематитом, – начала рассказывать она. – У зомби и ходячих мертвецов – амулет с лунным камнем, а у демонов – с ониксом. Амулет с янтарём ноктури один из самых могущественных, потому что янтарь реагирует на серу и ослабляет силы демонов. На того, на ком амулет, они повлиять не могут.

Теперь для Лилит кое-что прояснилось. Вот почему Некробасу не удалось подчинить Лилит своей воле: она всегда носила на шее амулет, и он автоматически защищал её. А то, что янтарь прожёг Некробасу кожу, должно быть, объясняется реакцией на серу в демоне. То, с какой мощью амулет ответил на демоническое прикосновение, поразило, похоже, даже самого Некробаса.

– После смерти твоего деда и мамы амулет пропал, – продолжала Эмма. – Это вселяло страх во многих из нас – без амулета у народа ночи нет вождя, а значит, нет защиты, в случае если демоны появятся вновь, – Эмма взволнованно провела рукой по губам. – Неужели он действительно у тебя?! Можно взглянуть?!

Лилит с сожалением покачала головой.

– Лучше не надо. Кажется, он обладает для всех остальных удивительной притягательной силой. Стоит им увидеть амулет, они меняются.

– На этот амулет так реагируют только обычные люди, – поправила её Эмма. – Чем человек слабее, тем сильнее амулет его притягивает. Как минимум в тот момент, когда человек или зокор коснётся амулета, тот обретает власть над ним, и человек непременно хочет заполучить его. Мы же, ноктури, этому воздействию не подвержены.

– О! – вырвалось у потрясённой Лилит. Она вдруг поняла, почему отец отослал её в Бонсдейл. Она среагировала на амулет не как обычный человек: без возражений сняла цепочку и отдала её отцу. Внезапно ей опять вспомнилось, как отец старался не прикасаться к подвеске. Очевидно, ему было известно, как это могло бы воздействовать на него как зокра.

Лилит вытащила цепочку из-под футболки, и Эмма стала восторженно разглядывать амулет.

– Он прекрасен! Именно такой, как его описывали родители!

Как и предсказывала Эмма, её не ослепила алчность, и глаза её горели только от волнения и благоговения. И она не стала протестовать, когда Лилит вновь спрятала амулет под футболку.

– Если амулет обладает такой мощью, может, я сумею с его помощью одолеть Некробаса и освободить отца? – с надеждой спросила Лилит.

– Насколько мне известно, он защищает от демона только того, кто его носит. Чего, если хочешь знать моё мнение, уже предостаточно.

Лилит разочарованно сникла. Конечно же, она была благодарна за то, что, пока на ней амулет, Некробас над ней не властен. И всё же в глубине души она надеялась, что амулет способен на большее. Шансов победить Некробаса с его помощью у неё не было…

Её терзал последний вопрос.

– Ты можешь сказать, почему Некробас так одержим амулетом?

– Для этого я сначала должна рассказать тебе кое-что из нашей истории, – предупредила Эмма. – Много столетий назад, в тёмные века, люди объявили на нас охоту. Прежде мы жили с ними бок о бок в мире и согласии, но со временем они всё больше узнавали о наших сверхсилах и чувствовали себя слабее нас. Люди считали нас противоестественными созданиями, ошибкой природы – уже тогда они видели себя единственными властителями мира, который ни с кем не обязаны делить, если того не желают. Они безжалостно преследовали и убивали нас.

– Но разве вы не могли от них защититься? – взволнованно перебила её Лилит.

Эмма печально покачала головой.

– Люди превосходили нас в численности, у нас не было шансов. В нашем мире очень немногие наследуют силы родителей, и поэтому нас гораздо меньше, чем ты, возможно, думаешь.

Лилит растерянно молчала. Внезапно ей стало стыдно. Хотя Милдред и сказала, что теперь Бонсдейл её вторая родина и она здесь своя, но тринадцать лет она прожила в мире людей. Её корни там. Среди людей, которые причинили ноктури и остальным так много страданий и боли.

– И тогда барон Нефелиус призвал к себе вождей других племён, – продолжала Эмма. – Они решили больше не показываться людям и впредь жить в подполье. Они объединили силы для того, чтобы стереть у людей воспоминания о нас. – Сделав короткую паузу, Эмма задумчиво упёрлась взглядом в свои руки. – Демонов это решение затронуло больше всего. Теперь им стало намного сложнее появляться в нашем мире, и в результате клятвы, данной архидемоном Зевулом от имени всех демонов, их силы перестали действовать на людей.

Теперь Лилит поняла и то, почему Некробас не смог подчинить своей воле Мэта. Клятва демонов сделала его бессильным против людей.

– Демоны никогда особо не радовались Великому Соглашению, и довольно скоро Зевул потребовал освободить его от клятвы. Но остальные вожди отказали ему, и демоны ничего не смогли с этим поделать. Только когда четыре амулета вновь объединятся, клятва будет отменена. – Встав, она сняла с вешалки куртку Лилит и показала на герб школы Святого Нефелиуса. – Золотая буква «Х» на фоне очертаний Найтфолкасла символизирует объединение четырёх амулетов. Для большинства из нас это знак всеобщего мира, а для других – безграничной власти.

Так вот почему Некробас непременно хочет заполучить амулет! Он намеревается освободить демонов и вернуть им былые силы. Но для этого ему нужно сперва собрать все четыре амулета. Лилит судорожно сглотнула. Всего несколько дней назад она и думать не думала, как значим этот амулет. Теперь ей пришлось осознать, что весь мир может измениться, если этой ночью она передаст его Некробасу.

Лицо Эммы приобрело задумчивое выражение.

– А этот Елиа Некробас говорил тебе, что он демон?

– Кажется, нет, – засомневалась Лилит.

– Это очень важно, Лилит. Подумай! Ведь он, возможно, метаморф, способный обернуться и вороном, и человеком. Такого противника побороть намного легче.

Лилит ещё раз прокрутила в памяти вчерашний разговор с Некробасом. В конце концов она помотала головой.

– Нет, он признался только в том, что был тем самым малекораксом, который на нас напал. Из этого я сделала вывод, что он, должно быть, демон.

Эмма медленно кивнула.

– В принципе, это верно – метаморф не смог бы повелевать оборотнями. Но проблема в том, что вообще-то этого не может быть… Проклятье! Если бы я лучше разбиралась в демонах! – Эмма нахмурилась. – Ты говорила, что Некробас относительно молодой, так?

– Да, а это важно?

– Представая людьми, демоны не до конца отделяются от своего настоящего облика. Их важнейшие демонические свойства, как, например, возраст, подстраиваются под человеческий образ.

Лилит ничего не ответила, потому что Эмма, судя по всему, размышляла о чём-то важном, и она не хотела ей мешать.

– А когда он подчинял своему влиянию Милдред и остальных, все они находились в одном помещении?

Лилит вновь кивнула. Эмма пробормотала едва слышное «Вот чёрт!».

Она вскочила и поспешно надела куртку.

– Есть у меня одно подозрение, но, чтобы удостовериться, мне нужно дома заглянуть в мамину демоническую энциклопедию.

– А тебе не сложно рассказать о своём подозрении?

– Пока рано. Только когда буду уверена. Но я мигом! И вот ещё что: будь осторожна! В дом, кроме меня, никого не пускай!

– Но… – начала было Лилит, но Эмма уже скрылась за дверью, а она так и смотрела ей вслед с открытым ртом.

Лилит, как и советовала Эмма, заперла кухонную дверь на засов и поднялась к себе. Оттуда она видела часть улицы и могла заметить, когда вернётся подруга. «Надеюсь, она поспешит!» – мысленно молила Лилит. Скоро наступит время отправляться на встречу с Некробасом!

В волнении разминая пальцы, она не отрываясь смотрела в окно. Было новолуние, и по улице чёрным ковром расстелилась тьма. У Лилит опять ненадолго закружилась голова. В надежде прогнать оцепенение она сделала глубокий вдох и в панике резко обернулась. По комнате распространялся неприятный запах. Воняло тухлыми яйцами. Сера!

Такой же запах сопровождал и Некробаса, но сейчас он ощущался очень сильно, и Лилит казалось, что её вот-вот вырвет.

Прямо рядом с ней в воздухе появились маленькие клубы дыма, которые слились в воронки. Посередине комнаты с шипением образовался столб тумана, белый и непроницаемый.

Лилит отпрянула в испуге.

«Со мной ничего не может случиться! – пыталась она успокоить саму себя. – Что бы ни происходило, амулет меня защитит!»

И всё-таки сердце у неё подпрыгнуло к самому горлу, а пальцы, обхватившие амулет, вспотели.

Шипение и вонь прошли. Столб тумана становился всё прозрачнее, и наконец туман мучительно медленно рассеялся.

Из него показалось исключительно уродливое существо, толстые губы которого растянулись в широкой улыбке, обнажив ряд острых жёлтых зубов.

Ростом оно доходило Лилит до колен, а кожа у него была зелёная и в бородавках. Из заострённых, беспрестанно болтающихся туда-сюда ушей длинными пучками росли волосы, а на выпуклом лбу торчали рожки. Формы существо имело округлые – а если сказать точнее, оно даже выглядело довольно жирным, вероятно, из-за многочисленных складок по всему телу. Живот у него свисал настолько, что волочился по полу. Утиной походкой существо пошлёпало к Лилит.

– Я здесь, вашество! – счастливо провозгласило оно.

Тут Лилит осознала, что всё ещё таращится на него, открыв рот. Открывшаяся перед ней картина так поразила её, что она впервые за весь этот день на секунду забыла об отце.

– Э-э-э… да, я вижу, – с трудом вымолвила она. – А ты кто?

– Я Стрихнин, из почтенного семейства демонических ядомплевателей. И, добавлю без ложной скромности, уникальный.

В этом Лилит ни секунды не сомневалась, вопрос только – в каком смысле. Уникально уродливый? Или уникально опасный? Нет, при всём желании Лилит никак не могла бояться этого маленького существа.

– А можно спросить, что тебе тут надо?

– В своё время архидемон Зевул подарил меня носителю амулета с янтарём, потому что я единственный демон, который способен пребывать здесь, на земле, в своём настоящем демоническом облике.

Лилит застонала. Ещё один демон! Сегодня она уже сыта ими по горло…

– Я вижу, ваше будущее высочество совершенно очарованы моей внешностью!

– Нет слов! – поправила его Лилит. – У меня нет слов!

Подойдя ближе, Стрихнин оглядел Лилит с ног до головы. При этом ему пришлось так сильно запрокинуть голову, что он чуть не потерял равновесие.

– Вы дочь барона Нефелиуса?

– Внучка.

– Простите, что перепутал, но вы с вашей матерью, если позволите такую откровенность, похожи как две капли воды. И так же, как и вашей матери, я всё-таки должен вам признаться, что мой прежний господин, барон, был намного красивее вас.

Лилит скрестила руки на груди.

– Вот как?! – резко спросила она. – И чем же?

– Ну, он не был таким тощим, как вы, у него были поистине замечательно злые глаза. Такой по-настоящему пронизывающий взгляд, от которого у тебя появляется ощущение, что ты недостойная грязь под его шлёпанцами.

– Как мило.

Стрихнин мечтательно вздохнул.

– Да, это был господин, которым можно было гордиться. Я наслаждался каждым пинком от него! – Он заговорщицки понизил голос: – Я понимал, что так он проявляет свою любовь ко мне.

Лилит скептически вскинула бровь.

– Не хочу тебя обидеть, Стрихнин, но я, кстати, тоже не нахожу тебя особенно красивым! – Она многозначительно указала на складки у него на животе.

– Там что-то не так? – Стрихнин озабоченно повернулся к ней спиной и нагнулся вперёд, чтобы проверить состояние нижней части туловища.

– Мне просто нужно привыкнуть к тому, что я одновременно вижу твои пупок и зад… – прокомментировала Лилит.

Стрихнин с оскорблённым видом вновь повернулся к ней лицом.

– …и потом ещё этот рвотно-зелёный цвет.

– Это цвет зелёных соплей! – гордо улыбаясь, поправил её Стрихнин. – Вам нравится? А ещё я могу становиться какашечно-коричневым.

– Нет, зелёный – это хорошо, – отмахнулась Лилит. – А что, все демоны такие же толстые, как ты?

– Толстый? Я? – Он подбоченился, выпятив грудь и задержав дыхание. – Я в наилучшей форме, ваше будущее высочество! – не размыкая губ, выдавил он, начав задыхаться, и его отвисший живот громко шлёпнулся об пол. Его тут же затрясло в жутком приступе кашля. Слегка пожелтев, он опрокинулся ничком.

Лилит опустилась рядом с ним на колени.

– Что с тобой?

Она растерянно потеребила коротенькие пальцы его правой руки.

– Всё хорошо?

Ещё не совсем придя в сознание, Стрихнин поднял глаза.

– Простите, вашество. Лёгкое отравление кислородом. В нашем мире воздух божественно вонюч и загрязнён, не такой чистый, как у вас. – Он вскочил на ноги. –  Я восстановился, ваша светлость! Такого несгибаемого демона, как я, эта капля кислорода не сразит.

Лилит мысленно усмехнулась. У неё-то сложилось совсем другое впечатление.

Демон огляделся, будто что-то ищет.

– А где же будут проходить торжества? Где гости?

– Торжества? Гости? – в недоумении повторила за ним Лилит. – По-моему, тебе стоит наконец рассказать, зачем ты сюда явился!

– Ну, я, правда, немного поспешил, но как-никак этой ночью решится, изберёт ли вас амулет. Как же не предположить, что по такому торжественному случаю будет устроен праздник?

– Изберёт? Для чего?

Стрихнин окинул её недоумевающим взглядом.

– Но вы же наверняка прочли предостережение на амулете?

– Честно сказать, нет. Я не умею читать рунический шрифт. Я выросла не в Бонсдейле и поэтому не особенно хорошо знаю мир нежити.

– Ах ты ж, демонов зуб дери! – Стрихнин плюхнулся на пятую точку рядом с Лилит. – Нося цепочку дольше трёх дней не снимая, вы тем самым подаёте заявку на наследование трона в мире ноктури. До ночи следующего новолуния амулет решает, достойны ли вы.

– Это сегодняшняя ночь? – на всякий случай спросила Лилит, хотя уже знала ответ.

– Сегодня в полночь он примет решение.

– А если я не достойна амулета?

Стрихнин отвёл взгляд, сосредоточенно колупая чёрные ногти на пальцах ног.

– Тогда… тогда он вас убьёт, – робко сказал он.

– Это что, шутка, да? – не веря своим ушам, Лилит не сводила глаз с демона.

Стрихнин молча помотал головой.

– Значит, я сейчас же сниму цепочку! – Лилит решительно затеребила застёжку. – В конце концов, я вовсе не собиралась быть наследницей.

– Вы не сможете снять цепочку, – предсказал Стрихнин. – Спустя три дня замочек не открыть.

Теперь Лилит поняла и то, почему Некробасу не удалось порвать цепочку, хотя он и тянул изо всех сил. Пав духом, она опустила руки. Комната у неё перед глазами завертелась, и казалось, будто кто-то с размаху ударил ей под дых. Она крепко зажмурилась в надежде, что всё это просто кошмарный сон и что она в любую минуту проснётся.

– А какие у меня шансы на то, что он признает меня своей носительницей? – хрипло спросила Лилит. – Только честно, пожалуйста! – она заглянула демону прямо в чёрные глаза.

– Вы хоть и прямая наследница барона, но это почти ничего не значит, – признался Стрихнин. Прежде чем продолжить, он тяжело вздохнул. – Когда я ещё служил моему господину, барону, Виктор Драгос Второй, сын усопшего носителя амулета вампиров, подал заявку на то, чтобы стать властителем вампиров. В ночь новолуния амулет с гематитом его убил. Буквально стёр в порошок. В мгновение ока от Виктора не осталось ничего, кроме кучки пепла. Никому не известно, почему амулет отверг его в качестве носителя, но тогда поговаривали, что он был слишком слабовольным. – Он склонил голову набок. – А вы тоже банши, как и ваша мать? – осторожно поинтересовался он.

– Нет. Да. Не знаю, – неуверенно пробормотала Лилит. – Сегодня мне исполняется тринадцать. Я родилась незадолго до полуночи.

– Проклятье! Можно не успеть, – мгновенно вырвалось у Стрихнина. Он смущённо откашлялся. – Простите, вашество, но амулет никогда и ни за что не изберёт зокра.

Лилит кивнула. Она так и думала.

– А есть ли какие-то признаки, по которым можно заранее понять, что амулет носителя отклонит?

Стрихнин глубоко задумался.

– Если я правильно помню, тогда рассказывали, будто Виктору в последние часы нездоровилось и он жаловался на головокружение и тошноту.

Лилит немного помолчала, не зная, что сказать.

Амулет просто не мог её избрать, в этом она ни капли не сомневалась. Она почти ничего не знает о мире нежити. Она только что рассказала Стрихнину, что даже руны читать не умеет – то, чему в Бонсдейле учатся сызмальства. С чего бы амулету избрать её предводительницей народа ночи? Девочку, которой едва исполнилось тринадцать и которая выросла в мире людей! Пожалуй, вряд ли найдётся кто-то менее пригодный на эту роль, чем она.

Чувствуя безумную усталость, Лилит потёрла глаза. Она пыталась переварить эту новость и вновь собраться с мыслями, что давалось совсем непросто. Как это ни тяжело, но ей не оставалось ничего другого, как ждать. Лучше всего было сосредоточиться на встрече с Некробасом.

А что, если как раз во время встречи – когда она об этом думала, у неё от страха перехватывало дыхание – её на самом деле сотрут в порошок? Этим она подвергнет отца ещё большей опасности. Сдержит ли тогда Некробас обещание отпустить Йозефа Паркера?

Если ей самой уже не спастись, то пусть хоть отец в эту ночь выживет.

В такой ситуации Лилит не могла рисковать идти к Некробасу одна. Просить Эмму пойти с ней бессмысленно – в присутствии Некробаса она превратится в опасную марионетку его воли.

Лилит вздрогнула от страха, услышав, как внизу на кухне возбуждённым лаем поднял тревогу Ганнибал. Спустя несколько секунд в дверь кухни постучали. Наверное, это Эмма! Лилит взглянула на часы. Наконец-то! Времени до полуночи оставалось мало.

Распахнув окно, она выглянула на улицу. В саду она действительно разглядела чёрный как ночь силуэт Эммы, та нервно переступала с ноги на ногу.

– Сейчас приду! – крикнула она Эмме и уже хотела спускаться, но тут заметила Стрихнина. –  И что мне теперь с тобой делать? – не зная, на что решиться, спросила она. – У меня действительно серьёзные проблемы, и не до тебя. – Внезапно её осенило. – Ты что-нибудь умеешь? Ведь у вас, демонов, есть магические силы, да?

– Не все. Что до меня, так я, например, могу являться в своём демоническом облике в мир людей.

– Это ты уже говорил. И что?

– Э-э-э… у меня ядовитая слюна, – Стрихнин смущённо теребил растущие из ушей волосы. – Хотя яд не очень сильный. Если вы дадите кому-нибудь целый стакан моей слюны, то…

– Да?

– Вероятно, его затошнит.

Лилит поморщилась. Некробаса этим, пожалуй, не впечатлить. Поэтому Стрихнин ей тоже не помощник.

– Ты ведь сказал, что служишь тому, у кого амулет? Значит, ты сделаешь то, что я скажу?

Судорожно сглотнув, Стрихнин несколько секунд напряжённо поразмышлял. Ему явно хотелось ответить по-другому.

– Да, – нехотя признал он. – Ваше желание для меня закон.

– Прекрасно! Тогда я желаю, чтобы ты исчез.

– Прямо сейчас? Но ведь только что всё было так славно!

– Лилит! – Внизу нетерпеливо барабанила в дверь Эмма. – Куда ты пропала?

– Я хочу, чтобы ты сейчас отсюда свалил, Стрихнин. И поживее, – Лилит беспомощно размахивала руками. – Разве ты не говорил, что явился слишком рано? Вот и приходи, когда настанет время.

Демон надулся.

– Вы уверены? Я уже целую вечность не был в мире людей, и, судя по всему, у меня совсем мало времени до того, как вашество окончит свой земной путь. И тогда я на следующие несколько лет снова зависну скучать в мире теней и…

– БРЫСЬ!

– Ладно-ладно!

Стрихнин стал окутываться облаком дыма, и через мгновение его уже и след простыл.

Лилит для надёжности подождала ещё несколько секунд, но всё было тихо. Она стрелой помчалась вниз к Эмме.

– Я тут сто лет жду, – посетовала подруга, протискиваясь мимо неё на кухню. Вытащив толстую книгу, которую держала под мышкой, она бухнула её на обеденный стол.

– В энциклопедии демонов я нашла, что искала, но предупреждаю – тебе это не понравится: ваш Елиа Некробас не просто какой-то там демон. Его имя меня с самого начала смутило, но, к сожалению, до меня не сразу дошло, – открыв книгу, она ткнула в то место, которое Лилит следовало прочесть.

Глава называлась «Краткий обзор молодых демонов»:

Велиал, ещё одно, но менее употребительное имя: Некробас. Единственный сын архидемона Зевула, сына великого Беалфара. Велиалу подчиняются шестьдесят шесть легионов демонов войны, призванных усиливать его власть и удовлетворять его алчность. Душа его злобна и развращенна, но говорит он льстивыми словами. В некоторых манускриптах его называют принцем обмана, однако по неизвестным автору причинам отец не назначил его наследником трона. Велиал известен даже людям, в древних свитках они называли последнюю эпоху в истории человечества «господством Велиала», временем зла.

Лилит выпрямилась.

– Некробас, – ошарашенно повторила она. – А как же то, другое имя – Велиал?

Эмма раздражённо закатила глаза.

– Убери первую и последнюю буквы, и во что превратится «Велиал»? ЕЛИА! Он представился вам вымышленным именем, чтобы вы не догадались, что он сын Зевула.

– Мне что, полагается сейчас побелеть от ужаса?

Прежде чем ответить, Эмма набрала в лёгкие побольше воздуха.

– Зевул убил твою маму, Лилит!

Теперь Лилит действительно побледнела.

– Но, по словам Милдред, никто не знает, что произошло в крепости в ту ночь!

– Теоретически это так, но родители рассказывали мне, что во время битвы в лесу Теней Зевул внезапно исчез. Среди всех малекораксов он был единственным демоном, который мог принимать человеческий облик. Один ноктури видел, как он удаляется с поля боя в сторону Найтфолкасла, но битва была слишком суровой и безжалостной, чтобы кто-то мог преследовать его. Очевидно, Зевул усмотрел в смерти барона удачную возможность присвоить амулет с янтарём. Он был прав, потому что все ноктури находились в лесу Теней, жена барона давно умерла, крепость стояла заброшенной. Был только один человек, который мог воспротивиться архидемону.

– Моя мама, – еле слышно выдохнула Лилит.

– С той ночи Зевула больше не видели, – после короткой паузы продолжила рассказ Эмма. – Портал в мир теней закрылся, и последние тринадцать лет ни один демон не мог войти в наш мир, разве что их вызывал кто-нибудь из наших. Только сейчас, с тех пор как ты… – Эмма запнулась.

– С тех пор как я здесь, – закончила за неё Лилит.

Эмма кивнула.

– Если Велиал теперь может объявляться здесь в человеческом облике, это означает, что в мире демонов что-то изменилось: теперь Велиал владеет амулетом с ониксом, он – новый архидемон. Значит, он обладает чудовищной силой. И если он действительно что-то замышляет, нам его силе противопоставить нечего.

У Лилит вновь случился приступ головокружения, и ей пришлось ухватиться за спинку стула.

Хорошо, что Эмма, погрузившись в свои мысли, в этот момент упёрлась взглядом в книгу.

– То есть ты хочешь сказать, что против Некробаса у меня никаких шансов? – хладнокровно поинтересовалась Лилит.

Подняв глаза от книги, Эмма поморщилась.

– Не обязательно. Кажется, у меня есть план. Правда, он не очень хороший и вы с отцом можете оказаться в опасной ситуации.

Лилит удалось изобразить улыбку.

– Ну, если дело только за этим! Осуществлять плохие и жутко опасные планы – это мой конёк. Каждый день этим занимаюсь.

Эмма поймала Лилит на слове.

– Хорошо, тогда нам срочно нужно идти! Я всё расскажу по дороге. – Она решительно захлопнула книгу. – Нельзя терять ни секунды.

Ещё не дойдя до Дьявольской улицы, они услышали звуки праздника. В единую симфонию Хэллоуина смешивались какие-то жуткие шумы, гул голосов, смех, кем-то затягиваемые порой застольные песни и выкрики торговцев. Когда они завернули за угол, Лилит, несмотря на все проблемы, на мгновение остановилась потрясённая. Летая над людскими толпами, визжала и рвала на себе волосы белая дама, мрачную атмосферу создавали бесчисленные светильники из тыкв. Монстры, вампиры, ведьмы, знаменитые убийцы, пираты-зомби, скелеты и недавно умершие, собравшись вместе, беседовали друг с другом и приветственно поднимали бокалы, как бы чокаясь на расстоянии. Все вышли сегодня на Дьявольскую улицу в маскарадных костюмах, и туристы отличались только тем, что их костюмы не были оформлены с такой любовью и так до мельчайших подробностей реалистично, как у местных. Все вместе они участвовали этой ночью в великом празднике в честь всех усопших.

– Так, теперь нам нужно разделиться, – вернула её к реальности Эмма. – Пойдёшь по этой улице и выйдешь к Детской трясине. Хотя из-за туристов все боковые улицы перекрыты.

– Не волнуйся, я уж как-нибудь проберусь.

Эмма дотронулась до её руки.

– Мне ужасно не по себе, что отпускаю тебя одну к Велиалу!

– Не переживай! Я буду осторожной! – успокоила её Лилит.

«Кроме того, мне практически нечего терять», – добавила она про себя.

Эмма уже собиралась ринуться в толчею, как вдруг ещё раз оглянулась.

– Скажи-ка, ты ведь не носишь амулет постоянно, да?

Лилит открыла было рот, но передумала и, подавив ком в горле, ответила:

– Нет, я снимаю цепочку перед сном, а что?

К чему ей обременять этим Эмму? Лучше по-прежнему действовать по разработанному ими плану.

– Да ну, не важно, – отмахнулась Эмма. – Просто на будущее: не носи амулет несколько дней подряд не снимая, иначе у тебя возникнут проблемы, по сравнению с которыми встреча с архидемоном сущий пустяк.

Лилит подняла уголки губ – жалкая попытка улыбнуться.

– Спасибо, что сказала. Если после этой ночи амулет останется у меня, обязательно учту.

Лилит с беспокойством заметила, что постепенно приобретает опыт вранья.

Не сказала она Эмме и о том, что собирается предпринять теперь. Это нарушало самое важное правило мира нежити, и Лилит не хотела втягивать подругу.

– Да, и берегись на Детской трясине ахвицотля! – успела ещё крикнуть через плечо Эмма, прежде чем исчезнуть в толпе.

– Кого-кого беречься?

Но подруга её уже не слышала.

Лилит немного подождала, пока Эмма уйдёт подальше, и двинулась вслед за ней. Она мучительно медленно пробиралась в волнующейся массе людей. У двора школы она оказалась спустя целую вечность. Скрываясь в полутени, она прошмыгнула по боковому проходу мимо зрительских рядов, стараясь сделать так, чтобы никто её не узнал. За сценой она обнаружила лихорадочную суматоху. Скоро должно было начаться последнее представление этого вечера. Туда-сюда возбуждённо скакали ученики в костюмах и накидках, а учителя выкрикивали им последние советы и указания, которые все школьники дружно оставляли без внимания.

Лилит огляделась в поисках. Она не собиралась противостоять Велиалу в одиночку. Сопровождать её мог только один человек. Тот, кто не подвержен власти демона. Тот, кому она слепо может доверять. И этот кто-то недавно отказал ей в дружбе.

Она нашла Мэта стоящим в стороне и ещё раз повторяющим свой текст. В лице у него читалось напряжение.

Лилит робко приблизилась к нему.

– Мэт?

Судя по всему, увидев Лилит, он вовсе не обрадовался и даже не попытался это скрыть. Обижаться на него она не могла.

– Можно с тобой переговорить?

Глаза Мэта сузились в щёлочки.

– Зачем? За это время ты насочиняла кучу новых лживых историй и собираешься мне их преподнести?

– Наоборот – я наконец-то хочу рассказать тебе правду! И попросить тебя о помощи.

– Да неужели?! – по его интонации было ясно, что он не верит ни единому слову.

– Ты был прав: я выяснила, что за странности творятся в доме тёти и что они тут, в Бонсдейле, от нас скрывают, – настойчиво сказала Лилит. – Прошу тебя, Мэт, выслушай меня! Речь идёт о жизни и смерти!

Секунду помедлив, Мэт кивнул.

– Ладно, у тебя две минуты, мне ещё нужно готовиться к выступлению.

Лилит начала рассказывать ему о нападении оборотней, о том, что к этому времени узнала о мире нежити, и о своей клятве держать всё это в тайне. Мэт внимательно слушал, не прерывая, но с каждым следующим откровением брови его вздёргивались всё выше.

Наконец он недоверчиво покачал головой.

– Ну и крепкие же у тебя нервы! После всего случившегося ты теперь решила ещё и задурить мне голову этой сногсшибательной хэллоуинской историей. Неужели ты всерьёз думаешь, что я на всё это куплюсь, а?

У Лилит на глаза выступили слёзы отчаяния. Весь её план зависел от того, поверит ли ей Мэт. Что же ей сделать, чтобы убедить его в том, что она говорит правду?

– Пожалуйста, Мэт! Мне ужасно жаль, что приходилось врать всё последнее время, и я могу понять, что тебе трудно мне верить. Но всё было именно так, как я только что рассказала. – Вцепившись в его руку, она смотрела ему прямо в глаза честным взглядом. – Клянусь!

Мэт молча разглядывал её. Лилит видела, что он борется с собой.

– А почему ты сейчас рассказала мне правду? – в конце концов более мягко спросил он.

Лилит чуть не бросилась ему на шею от благодарности, но вовремя сдержалась.

– Человек, которого ты видел вчера у нас на кухне, – это архидемон. Он захватил моего отца. В полночь я должна принести ему амулет с янтарём, иначе отец умрёт.

– И чем я могу тебе помочь? – с сомнением в голосе спросил Мэт.

– Ты – обычный человек и поэтому единственный, над кем Велиал не властен. Если кто-то и может поддержать меня в противостоянии архидемону, то только ты.

– Но этим ты нарушаешь клятву?

– Мне абсолютно всё равно, Мэт! Разве ты не слышал, что я сказала? Велиал собирается убить моего отца, если я не принесу амулет!

Мэт взглянул на часы на запястье.

– Тогда нам нельзя терять время.

– Ты поможешь мне?

– А зачем ещё нужны друзья? – пожав плечами, улыбнулся Мэт.

– Но твоё выступление…

– Разве ты не сказала, что речь идёт о жизни и смерти? – перебил он её и решительно потянул мимо плотно забитых зрителями рядов. Они чуть было не столкнулись с мисс Тинклтон, но вовремя спрятались в укрытии. Потолкавшись в суматохе Дьявольской улицы, они наконец оказались у высокой ограды в конце тихого переулка.

– Должно быть, это здесь, – сказала Лилит, окидывая ограду оценивающим взглядом. Та оказалась выше, чем она ожидала, и бесконечной линией тянулась вокруг городка, окаймлённая поверху острыми пиками.

Жители Бонсдейла позволили гостям остаться на острове с наступлением темноты, предприняв действительно все необходимые меры предосторожности. Понятно, что при этом они прежде всего перекрыли доступ к Детской трясине, чтобы всякие праздные гуляки и пьяные не подходили к трясине слишком близко и празднование Хэллоуина не закончилось для них смертью.

– Вот чёрт! – негодовала Лилит.

Мэт потряс ограду.

– Кажется, она достаточно прочная, чтобы выдержать наш вес. Теоретически мы могли бы перелезть через неё. Только вот пики вызывают у меня опасение.

– На острия можно положить наши куртки, – предложила Лилит.

Мэт с сожалением взглянул на свою шикарную куртку, которую надел для выступления.

– Мисс Тинклтон мне голову оторвёт, если я верну эту роскошь с дыркой.

Он метко закинул куртку наверх, где она приземлилась точно на пики, и уже собрался карабкаться на ограду, когда его остановила Лилит.

– Секунду! – Она прислушалась.

К ним приближались какие-то голоса.

Лилит оттащила Мэта в тень у входа в близлежащий дом. Этого ещё не хватало! Два жителя Бонсдейла, неторопливо прогуливаясь, патрулировали территорию вдоль изгороди. По-видимому, они отвечали за безопасность и следили за тем, чтобы никому из гостей не приходили в голову всякие дурацкие идеи. Когда охранники проходили мимо участка ограды, где болталась куртка Мэта, Мэт и Лилит затаили дыхание.

– Всё чисто, – облегчённо вздохнув, прошептала Лилит. – Они ничего не заметили.

– Погоди минутку, – ухватил её за руку Мэт. – У тебя, случайно, нет с собой карманного фонарика? – Он мотнул головой в сторону трясины. – Если трясина на самом деле так опасна, как все говорят, не следовало бы разгуливать там во мраке.

Лилит тихо чертыхнулась. Она об этом и не подумала!

– На время праздника на некоторых домах закреплены факелы. Последние два я видел совсем недалеко отсюда.

Возвращаться Лилит очень не хотелось, но она, разумеется, не могла не согласиться с предложением Мэта.

– Ладно, но нужно торопиться – стражники наверняка скоро пойдут назад.

Несколько минут спустя они стояли у ограды с факелами. Лилит нервно озиралась вокруг. Наверное, разумнее было бы для надёжности дождаться следующего прохода патруля, но времени на это у них уже не осталось.

Они перебросили факелы на другую сторону. Те тут же осветили неровную тропинку, которая скоро опять терялась в тёмных зарослях.

Мэт критическим взглядом глянул вверх.

– У меня есть приятель в Лондоне, а у него друг. Так вот брат этого друга однажды перелезал через такую ограду, сорвался, и его проткнула одна из пик.

Лилит раздражённо посмотрела на него.

– Я и сама без всяких страшилок знаю, что это опасно.

– Прости, – пробормотал Мэт и полез на ограду. – Кстати, он выжил, если тебя это утешит.

Несмотря на все сомнения и благодаря разложенным на пиках курткам, ребята благополучно оказались на противоположной стороне. Они подняли факелы повыше, чтобы быстро осмотреться. Многочисленные таблички предостерегали от походов на трясину. Простирающийся перед ними лес, напротив, казался безобидным. Здесь росли стройные лиственные деревья, тянущие сейчас к ночному небу нагие ветви. Справа и слева от дороги вились ручейки с кристально чистой водой. Лилит вспомнила, что трясины часто окружены заболоченными лесами.

– Патруль возвращается, – прошипел Мэт. – Нужно идти!

Лилит молча кивнула. Она тоже услышала голоса стражников.

Они тихо шмыгнули в лес. Дорога была ровная и твёрдая, и они продвигались удивительно быстро. Очень незаметно всё вокруг стало меняться. Первым делом Лилит бросилось в глаза, что лес всё больше редел, пока не остались только единичные деревья. Похожая на камыш трава на полянах становилась более низкой и чахлой, между островками травы скапливалась вода, и появлялись булькающие пруды. Они дошли до трясины.

То поднимаясь, то оседая, в безмолвном танце колыхался туман, пробирался на ощупь по земле, травам и выступающим из топи остовам пней. Им часто приходилось опускать факелы к самой земле, чтобы убедиться, что они всё ещё на дороге, а не погружаются в топкую трясину. Местами туман настолько сгущался, что очертания идущего впереди Мэта почти полностью поглощала пустота. Звуки тоже раздавались странно приглушённо. Создавалось ощущение, будто они внезапно оказались в совершенно другом мире. В нос Лилит ударила мерзкая вонь болотного газа.

– Какая гадость! – скривился Мэт.

– Стрихнин был бы в восторге, – пробормотала Лилит.

– Что ты сказала? – в замешательстве спросил Мэт.

– Да ничего такого.

Мэт так резко остановился, что Лилит чуть не врезалась в него.

– Ты слышала? – прошептал он.

Лилит прислушалась к болотному мраку. Сначала она различала только жуткое бульканье топи, но потом её внимание привлёк тонкий исступлённый крик. Похоже, кричал малыш лет четырёх-пяти.

– Это ребёнок! – воскликнул Мэт. – Нужно ему помочь!

Он помчался не раздумывая. С каждым шагом крики звучали всё громче и жалобнее. Лилит старалась не отставать от Мэта, но его уже было не догнать.

Она насторожилась. Что маленький ребёнок один-одинёшенек среди ночи делает на болоте? Для ребёнка этого возраста изгородь – непреодолимое препятствие. Что-то здесь было не так, Лилит чувствовала это всем своим существом. Спотыкаясь, она добралась до Мэта, остановившегося на краю трясины.

– Мэт, подожди! Не надо! – Она хотела удержать его, но Мэт вовсе не собирался хватать детскую ручонку, которая высовывалась из болота в поисках помощи. Округлившимися глазами он таращился на руку: на тыльной стороне у неё было что-то похожее на рот. Теперь к ним жадно тянулось всё больше рук. Рты оглушительно вопили. Краем глаза Лилит заметила какое-то движение. К болоту приближалось безобразное существо величиной с собаку с чёрной, как у бобра, шерстью. В открытой пасти виднелись вызывающие ужас зубы. У Лилит по коже мороз прошёл, когда она увидела, что из спины у этого существа растёт вытянутая вверх розовая детская рука. Разглядеть что-либо ещё Лилит не успела, потому что существо нырнуло в болото и на виду осталась только рука.

– Наверняка это и есть ахвицотли, которых нам… – Лилит, задохнувшись, замолчала. У неё перед глазами затанцевали цветные звёзды, колени её подогнулись. «Не может быть, чтобы время пришло», – мысленно взмолилась она, непроизвольно обхватив амулет и пытаясь стащить его с шеи.

Лилит качнуло назад.

– Осторожно! – крикнул Мэт, но одна из детских ручек уже цапнула Лилит за лодыжку и потянула её в трясину. Лилит, потеряв равновесие, грохнулась на землю. Она, словно в трансе, наблюдала за тем, как ахвицотль дёргает её за щиколотку.

Эти низкорослые существа обладали невероятной силой. Лилит уже чувствовала, как промокают брюки. Ахвицотль с умопомрачительной скоростью доволок её до края трясины. Руки его приятелей жадно потянулись схватить барахтающийся праздничный ужин. В последнюю секунду Лилит попыталась зацепиться за торчащую из земли трухлявую ветку, но та, вместо того чтобы удержать её, обломилась.

– Мэт!

Её вопль вырвал друга из оцепенения. Он прыгнул вперёд, поднял факел, словно меч, и стал наносить им зверю удар за ударом. Сначала ахвицотль, казалось, не собирался отпускать свою жертву, но наконец Лилит почувствовала, что он ослабил хватку. С яростным визгом тварь отпрянула от огня. Мэт тут же схватил Лилит за руку и поднял её.

Мэт с Лилит, не оборачиваясь, со всех ног помчались прочь и, совсем запыхавшись, остановились, только когда оказались довольно далеко от трясины.

– Спасибо! – с трудом переводя дыхание, сказала Лилит. – Ты спас мне жизнь.

– Таких жутких тварей я ещё никогда не видел! – в сомнении покачал головой Мэт. – Честно говоря, я не очень-то поверил тому, что ты рассказала, – признался он. – Нет, в твоей истории не было никаких противоречий и всё соответствовало тому, что мы выяснили раньше. И всё-таки это казалось таким… – он беспомощно развёл руками.

– Невероятным, знаю, – кивнула Лилит.

– Мир нежити… – с отсутствующим видом пробормотал он.

Лилит посмотрела на часы. Они показывали без десяти полночь.

– Нам нужно идти дальше!

– Погоди! – задержал её Мэт. – Сперва я хочу знать, что с тобой происходит. Ты подошла так близко к трясине только потому, что чуть не упала в обморок.

Она опустила глаза, чтобы не встречаться с его испытующим взглядом.

– Подробно объяснять слишком долго, но может так случиться, что на встрече с Велиалом я… потеряю сознание или… внезапно исчезну. Если это произойдёт, обещай, что позаботишься о моём отце. Освободи его и убегайте!

– Но…

– Прошу тебя, Мэт! Мне ты помочь уже не сможешь и только без толку подвергнешь себя опасности.

– Ладно, обещаю, – нехотя кивнул Мэт.

Они молча пошли дальше, а вокруг продолжал сгущаться туман.

Лилит не могла сказать почему, но ощущала, что демон уже близко. Она нервно облизала губы, сердце колотилось так быстро, что сосчитать удары ей бы не удалось.

– Лилит, – прошептал бестелесный голос.

Она вздрогнула.

Велиал!

Из-за тумана невозможно было определить, с какой стороны доносится голос, далеко ли демон или стоит прямо рядом с ней. Лилит лихорадочно огляделась вокруг и, затаив дыхание, прислушалась, но все звуки на болоте затихли, стояла гробовая тишина.

– Лилит! – На этот раз он говорил насмешливо, словно бы чувствуя её страх.

– Спрячься! – прошептала Лилит Мэту. Тот, не говоря ни слова, кивнул и исчез за низким кустарником.

Лилит решительно пошла дальше, и уже через несколько шагов перед ней вынырнул луч света.

Велиал, выпрямившись во весь рост и скрестив руки за спиной, стоял у какого-то дерева. На губах его играла довольная улыбка. Он повернул голову, и Лилит проследила за его взглядом.

– Папочка! – пронзительно вскрикнула она.

Отец её со связанными руками висел на дереве вниз головой. Он отчаянно извивался из стороны в сторону. Голова его почти погрузилась в трясину, и бесчисленные детские ручки вцеплялись ему в лицо, закрывали глаза, рот и волосы. Ахвицотли дёргали его, пытаясь утащить к себе в болото и кровожадно расцарапывая кожу. Он лишь глухо вскрикивал от боли.

– Я позволил себе немного скоротать время с твоим отцом. Эти маленькие гадёныши такие забавные – если уж выбрали себе жертву, то удержу на них нет. Так любопытно, сколько ещё продержится твой отец, – он с притворным сожалением развёл руками. – Боюсь, канат, к сожалению, совсем не так прочен, как я думал.

Лилит качнулась. Дрожащими пальцами она оперлась о большой обломок камня рядом с собой. Она чувствовала, что продолжает слабеть.

– Я пришла. С амулетом, – хрипло сказала она. – Освободите его немедленно!

– Не так быстро, Лилит, – Велиал спокойным шагом подошёл к ней. – Сперва я хочу получить амулет.

Лилит упрямо покачала головой. Лоб казался горячим, ей было трудно дышать.

– Нет! Сначала отпустите отца!

Велиал прищёлкнул языком.

– Ты забываешь, малышка, кто здесь определяет правила. На твоём месте я принимал бы решения скорее. Силы у твоего отца, похоже, на исходе.

Лилит смотрела на Велиала широко распахнутыми от ужаса глазами. Внезапно она ощутила, что амулет у неё на шее стал нагреваться. Скоро всё закончится…

– Я не могу отдать его вам сейчас, магическая застёжка не открывается. Но вы точно его получите! Нет никаких причин мучить моего отца ещё дольше. Пожалуйста, отпустите его!

Велиал на секунду задумался, а затем его лицо просияло внезапной догадкой.

– Ты претендуешь на то, чтобы стать носительницей амулета? – Он расхохотался. – Всерьёз считаешь, что предводительницей ноктури можешь стать именно ты? Маленькая глупая девчонка из мира людей? – Он весело хлопнул в ладоши. – Какая прелесть!

– Я ничего этого не знала, – упрямо сказала Лилит. – О предостережении на амулете я узнала только сегодня вечером.

– Надеюсь, ты сейчас не ждёшь, что я тебя пожалею? Что ж, поскольку этой ночью очень кстати новолуние и вот-вот наступит полночь, мне, видать, чтобы получить амулет, придётся подождать, пока с тобой будет покончено, не так ли? – Он театрально вздохнул. – Вечно эти ненужные проволочки!

– У нас был уговор, Велиал! – Взгляд её встревоженно перескочил на отца, который всё ещё отчаянно сражался с ахвицотлями.

На её упрёк Велиал не ответил.

– Ты знаешь моё настоящее имя? – Он удивлённо вскинул брови. – Что ж, значит, тебе известно и то, что я новый носитель амулета с ониксом.

Велиал вытащил из-под рубашки цепочку. Скипетр как две капли воды походил на тот, что был на амулете Лилит, только внутри парил чёрный камень, излучающий холодное свечение, так что весь амулет словно бы окутывало чёрное облако.

– Как видишь, амулет с ониксом выбрал меня. Только благодаря ему я сумел уловить магическое колебание амулета с янтарём, – с удовлетворением сообщил он. – Какая жалость, что тебе никогда не увидеть, как светится амулет с янтарём!

Лилит попыталась взять себя в руки, но она просто не держалась на ногах. Её рука соскользнула с камня, и она осела на колени перед Велиалом.

– Тебе нехорошо? – язвительно поинтересовался он. Склонившись над ней, он убрал прядь волос с её залитого потом лба. Лилит попыталась отвернуться, но он железной хваткой вцепился ей в подбородок и принудил смотреть ему прямо в глаза. – Не будет никакой радости, если ты умрёшь сама по себе, Лилит. Ты доставила мне столько хлопот, что это маленькое удовольствие я действительно заслужил.

– Мне всё равно, что вы со мной сделаете, – из последних сил выдавила из себя Лилит. – Только освободите отца!

– Ты что, действительно думала, что я оставлю его в живых? – снисходительно улыбнулся Велиал. – Какая немыслимая наивность, Лилит! Похоже, ты никакого представления не имеешь о сущности зла. Для меня большая радость наконец-то полностью истребить эту семейку смутьянов.

Какой-то шум заставил Лилит вздрогнуть, Велиал ненадолго отвернулся. Звук был такой, как если бы сломалась ветка, а затем кто-то коротко, но отчаянно вскрикнул.

– Похоже, у твоего отца возникли проблемы. Надо бы взглянуть, как он там. – Посмотрев Велиалу в глаза, Лилит поняла, что каждая секунда этой игры приносит ему невероятное наслаждение. – Думаю, мне не стоит беспокоиться, что ты сбежишь, да? Если можно, не растирайся в порошок, повремени ещё немного, пока я не вернусь. Мне очень не хотелось бы пропустить это зрелище.

Оставшись одна, Лилит застонала от боли и сползла ничком на землю. Ей казалось, что внутри у неё всё горит.

Но ещё хуже было осознавать, что она ни с чем не справилась. Она умрёт, Велиал в любой момент назовёт амулет с янтарём своей собственностью, а она ещё и отца спасти не смогла. Архидемон получит новую власть только по её вине. И что это она решила, что сможет победить Велиала? Она понимала, что и Эмма не успеет появиться здесь вовремя. Только бы у Мэта получилось освободить отца! Она очень надеялась, что он будет действовать по плану и останется в укрытии до тех пор, пока для этого не представится подходящий момент. Когда Велиал вернётся к ней, чтобы понаблюдать за её смертью, это, вероятно, будет для Мэта единственной возможностью незаметно пробраться к отцу. Ей оставалось лишь надеяться, что он этой возможностью воспользуется. В глазах у неё почернело.

Издалека, очень тихо до неё донеслось, как часы на ратуше начали бить полночь. Вдруг Лилит ощутила вибрацию, которая пронизывала её тело насквозь и становилась всё сильнее. А потом…

Бом – бом!

Она почувствовала своего рода тряску под ногами, пульсацию земли. «Это бьётся сердце острова», – промелькнуло у неё в голове. Однажды она это уже ощущала, в тот самый момент, когда впервые ступила на остров Святого Нефелиуса. Вот только что это может означать?

Вокруг распространился пронзительный запах серы. Лилит заставила себя поднять голову, уже понимая, кого увидит перед собой.

– Эгей, вашество, скучали по мне? – Ей улыбался счастливый Стрихнин.

– Ты явился, чтобы посмотреть, как мне приходит конец?

– Это ещё почему, ваше высочество? – Демон заморгал в недоумении.

– Амулет не избрал меня носительницей.

– Почему вы так решили, ваше высочество?

Этот демон кому угодно все нервы выкрутит! Присев, Лилит гневно сверкнула глазами на Стрихнина.

– Господи, да не задавай ты дурацких вопросов, – прошипела она. – Не видишь – я умираю?

Стрихнин испуганно отпрянул.

– Если мне будет позволено заметить, вашество, по мне, так не похоже, что вы вот прямо сейчас умрёте!

Лилит растерянно оглядела себя.

– Ой, и правда!

Она прислушалась к себе. Дурнота, головокружение, полное бессилие – всё исчезло в два счёта. Она чувствовала себя исключительно здоровой и… Лилит ошарашенно прищурилась. Она стала лучше видеть! Там, где ещё несколько секунд назад она видела только тёмную дымку ночи, теперь она вдруг разглядела деревья и болотные травы.

– Как же так? – прошептала она. – Я же ощущала, что становлюсь всё слабее, а боли – всё невыносимее.

– Вас ослаблял не амулет, – терпеливо объяснил Стрихнин. – Вы получали ваши силы! Вы же сами сказали, что родились незадолго до полуночи.

Лилит, не в силах поверить, покачала головой.

– Но амулет ведь уже нагрелся! Он в любой момент превратит меня в кучку пепла.

– Это камень активировался.

Лилит поспешно вытащила амулет наружу. В сердце янтаря вдруг засветился огонёк. Он напоминал маленькое солнце, посылающее золотое сияние, и Лилит чётко и ясно увидела, как в центре его парит паучок с изображением красной короны на спинке. Признаться, янтарь светился не так ярко, как амулет с ониксом Велиала, но камень однозначно изменился.

– Значит, я теперь банши и амулет с янтарём меня избрал… – в полной растерянности пробормотала Лилит.

Из оцепенения её мгновенно вырвал крик:

– Не-е-ет!

– Папочка!

Пригнувшись, Лилит осторожно выглянула из-за скалы. Она с облегчением увидела, что ветка, на которой висел отец, обломилась не полностью. Велиал держал верёвку в руках и даже подтянул её отца немного выше. Ахвицотли отчаянно пытались вернуть свою жертву, но расстояние слишком увеличилось.

– …просто трагедия, у твоей дочери никаких шансов, правда? – услышала она слова Велиала. – Тебе следовало сразу сказать ей всю правду. В том, что сейчас она умрёт, виноват только ты, Йозеф! – Немного помолчав, он тихо выругался. – Как глупо, я всё-таки проболтался и пропустил время, когда часы пробили полночь. Нужно внести поправку: Лилит не умрёт. В этот момент твоя маленькая, невинная дочь уже окончила свой земной путь.

Несмотря на расстояние, Лилит увидела, как по расцарапанному лицу отца потекли слёзы.

– Нет, нет, – вновь запричитал он. – Лилит… прости, прости меня…

Велиал с наслаждением смаковал его боль.

– Не беспокойся, Йозеф, ты скоро последуешь за ней!

Лилит окаменела от ужаса. Велиал начал сантиметр за сантиметром опускать её отца всё ниже над трясиной. Когда ахвицотли уже могли достать до головы, Велиал закрепил верёвку и достал нож.

– Мне нужно что-то предпринять, – сдавленно пробормотала Лилит.

– Вы же теперь банши, – напомнил ей Стрихнин. – Используйте против него ваши силы!

– Я понятия не имею, какие у банши силы.

– Ну, например, фея смерти может общаться с ночными животными, такими как пауки, летучие мыши и совы.

Конечно! Эту связь Лилит почувствовала ещё до преображения! Так значит, это всё-таки был не сон, когда коридор у её комнаты оказался полон пауков. Они отреагировали на крики Лилит о помощи.

– Стрихнин, пожалуйста, скажи, что ахвицотли – это тоже ночные животные!

Улыбаясь от уха до уха, демон кивнул. Лилит была готова расцеловать его в благодарность.

Не раздумывая, она выскочила из укрытия.

– Велиал! – крикнула она. – Не люблю повторяться, но я по-прежнему желаю, чтобы ты освободил моего отца!

Велиал потрясённо опустил нож.

– Ты жива?

Отец не сводил с Лилит округлившихся глаз, словно не верил увиденному.

– Я жива, – с улыбкой подтвердила она. – Амулет с янтарём избрал меня. А теперь дай отцу уйти!

– А то – что? – вздёрнул бровь Велиал.

Лилит не успела ответить, как он, подняв руку, перерезал ножом верёвку. Отец Лилит упал прямо в трясину. Сначала он лежал на поверхности, словно на мягкой постели, а затем руки ахвицотлей безжалостно потащили его на глубину.

Подбежав к краю трясины, Лилит беспомощно смотрела на её волнующуюся поверхность. Она совершенно забыла спросить у Стрихнина, как ей наладить контакт с ахвицотлями. Может, нужно пробормотать какое-нибудь заклинание? Но пауки отреагировали на просьбу Лилит без всяких заклинаний.

Несмело протянув руку к болоту, она тут же показалась смешной сама себе. Краем глаза она видела, что Велиал насмешливо наблюдает за ней.

– Ахвицотли, оставьте, пожалуйста, эту жертву в покое! – дрожащим голосом крикнула она.

Затаив дыхание, Лилит не сводила глаз с поверхности трясины. Ничего не происходило.

Она разочарованно вздохнула. Внутренний голос говорил ей, что так она от ахвицотлей ничего не добьётся. Этих существ нельзя о чём-то просить!

Лилит расправила плечи, закрыла глаза и направила всё внимание внутрь себя. Она тут же почувствовала, что что-то изменилось. В ней появилось что-то новое, полное сил, грудную клетку распирало, словно там у неё тёплый светящийся шар. Лилит вновь повела рукой в сторону трясины.

– ЭЙ, АХВИЦОТЛИ! УСЛЫШЬТЕ МОЙ ГОЛОС! УСЛЫШЬТЕ ГОЛОС БАНШИ: ПРИКАЗЫВАЮ ВАМ ОТПУСТИТЬ ВАШУ ЖЕРТВУ!

Она распахнула глаза. Всё это только что сказала она? Лилит с трудом узнала собственный голос.

Трясина забулькала сильнее. Постепенно один за другим показались ахвицотли, а в центре – Йозеф Паркер. Крайне неохотно они подтащили его к краю трясины и положили у ног Лилит. Яростно оскалившись, но в то же время согнувшись в благоговейном поклоне перед Лилит, они, пятясь, удалились и исчезли в болоте.

– Папочка?

Лилит склонилась над отцом. Многочисленные раны кровили, он был в полуобморочном состоянии, но живой. По щекам Лилит потекли слёзы облегчения. Он медленно приходил в себя.

– Лилит, ты жива! – ошарашенно прошептал он.

Она бросилась ему на шею.

– Я так рада тебя видеть!

– Всё будет хорошо, малышка моя! – подняв руку, он ласково погладил её по щеке.

– Браво! – громкими аплодисментами напомнил им о своём присутствии Велиал.

Лилит вскочила на ноги и помогла встать отцу. До победы над архидемоном им было ещё далеко!

– Браво, Лилит, действительно очень впечатляюще. Но тем не менее бесполезно.

Велиал, повернувшись к её отцу, щёлкнул пальцами.

– Сюда, зокор!

– Нет!

Лилит изо всех сил вцепилась в руку отца, но он вырвался. Глаза его затуманились. И хотя он не унаследовал ни капли сверхъестественных сил, его происхождения от ноктури оказалось достаточно, чтобы на него распространилась власть демона. Подобно безжизненной марионетке, он подошёл к архидемону и встал рядом с ним. Выхватив нож, Велиал приложил его к горлу отца Лилит.

– Амулет, если позволите!

Судорожно сглотнув, Лилит кивнула. Она расстегнула замочек и протянула цепочку Велиалу.

– Думаешь, я ещё раз дотронусь до этого амулета без перчаток? – слащавым голосом спросил он. – Положи его мне под ноги!

Нагнувшись, Лилит скрепя сердце положила амулет на землю. В ту самую секунду, когда она выпустила его из рук, его золотое сияние погасло. Произошло и ещё кое-что. Что-то прокралось в её сознание и, подобно чёрным жучкам, закопошилось в мыслях. Она испуганно подняла голову.

– Запамятовала, Лилит? Ты была защищена от моего влияния только благодаря амулету. Теперь и ты будешь делать всё, что я пожелаю, банши.

Лилит пугливо отпрянула. Велиал не спускал с неё глаз.

– Ты уже слышала что-нибудь о поцелуе феи смерти, Лилит?

Она отрицательно покачала головой, а Велиал продолжал:

– Всего одним поцелуем банши может заставить замолчать сердце своей жертвы навсегда. Разумеется, это удаётся только могущественным феям смерти, но мы всё-таки попытаемся.

– Вы хотите, чтобы я убила своего отца?! – не веря своим ушам, воскликнула Лилит. – Я никогда этого не сделаю!

– У тебя нет выбора. Иди сюда, Лилит!

Она хотела защищаться, воспротивиться воле Велиала, но ноги сами понесли её к архидемону.

– Встань на колени, зокор, и не шевелись, – приказал он отцу Лилит и вновь повернулся к девочке. – Положи левую руку ему на плечо, а правую на сердце.

Лилит почти утратила ясность рассудка. Как бы она ни сопротивлялась, мысли обволакивало чёрное облако, которое сгущалось всё больше. Архидемон использовал всё своё могущество, чтобы сломить её волю.

Подняв руки, Лилит расположила их так, как приказал Велиал.

– Теперь, банши, настало время для поцелуя смерти!

Лилит кивнула. Её опять призвала новая власть, овладевшая её душой. Наклонившись надо лбом отца, она сложила губы для поцелуя. Задохнувшись от ужаса, отец еле заметно отшатнулся.

Широко открыв глаза, он не отрываясь смотрел на Лилит с таким выражением, которого она никогда раньше у него не замечала. Он боялся собственной дочери. Смертельно боялся.

– Разве я не приказал тебе не шевелиться? – прогремел Велиал. – Подчинись, зокор!

Страх исчез из взгляда отца, теперь он смотрел на Лилит, словно оцепенев. Она опять склонилась к его лбу. Ещё чуть-чуть, и её губы коснутся его.

Внезапно что-то резко ударило Лилит в висок, она повалилась на бок.

Несколько секунд она лежала в оцепенении, а затем протёрла глаза, словно только что очнулась от глубокого сна. Чары Велиала разрушились.

– Получи, мерзавец! – крикнул Мэт.

Отбросив Лилит в сторону, он вскочил на спину совершенно обалдевшему от его внезапного появления Велиалу. Одной рукой он прикрывал архидемону глаза, а другой вцепился ему в волосы.

– Исчезни, человек! – взревел Велиал, беспомощно вращаясь по кругу. – Отпусти меня!

«Амулет!» – промелькнуло в голове у Лилит. Велиал держал под контролем и Лилит, и её отца и поэтому в своей самоуверенности не счёл нужным поднять его. Вероятно, он так и лежит там, куда Лилит его положила! Она поспешно обшарила землю.

– Он же был где-то тут…

– Лилит, здесь! – Отец опустился на колени рядом с амулетом, не касаясь его.

– Спасибо! – Лилит прижала его к себе, словно сокровище, и надела на шею.

Она ухватила отца за руку и потрясённо заметила, что при её прикосновении он слегка вздрогнул. Но, возможно, она просто случайно задела одну из ран…

– Папочка, спрячься, пожалуйста, там, за тем камнем, я помогу Мэту разделаться с Велиалом.

– Но я же не могу вас…

– Надо мной и Мэтом он не властен. Ты нам ничем не поможешь.

Нехотя кивнув, отец ушёл.

– Здравствуйте, отец вашества! – услышала она секунду спустя восторженное восклицание Стрихнина. – Отсюда прекрасный вид на всё происходящее. У вас, случайно, нет с собой чего-нибудь поесть?

– Лилит! – в панике крикнул Мэт.

Он уже еле удерживался на спине Велиала, обеими руками зажимая демону глаза.

Упав на колени, Велиал шарил по земле в поисках ножа, которым угрожал отцу Лилит. Нож лежал всего в сантиметре от него.

Как же ей помочь Мэту? Лилит стала озираться, ища какое-нибудь оружие, толстую ветку или камень, и вдруг застыла в недоумении.

Прищурившись, она неотрывно смотрела в направлении заболоченного леса. Не мерещится ли ей?..

Со стороны Бонсдейла к ним приближалось множество светящихся точек. Это были огни несметного количества факелов. Увидев их, Лилит чуть не подпрыгнула от радости. У Эммы всё получилось!

Она схватила попавшуюся ей в эту секунду на глаза ветку, подбежала к Мэту и с размаху ударила Велиала по правой руке, которой он только что собирался взять нож. Велиал вскрикнул.

– Можешь отпустить его, Мэт!

Друг с большим облегчением соскользнул со спины архидемона.

– Наша игра закончена, Велиал, – объявила Лилит. – Через несколько минут эту поляну заполнят ноктури, – она указала в направлении факелов. – Мы знаем, что ты можешь контролировать только определённое количество наших. Чем больше ноктури, тем слабее твоё могущество. А если их будет так много, у тебя его вообще не останется!

Именно в этом и состоял план Эммы: пока Лилит будет стараться задержать Велиала, Эмма попытается привлечь на Детскую трясину как можно больше ноктури. Поскольку в Хэллоуин все жители Бонсдейла работали на Дьявольской улице, задача была явно не из лёгких.

Лилит подошла ближе к Велиалу.

– Сдавайся и исчезни, пока тебя не порвали в клочья!

Велиал посмотрел на приближающиеся огни факелов. Он боролся с собой, но в конце концов понял, что шансов у него нет.

– Ты ещё не победила, Лилит! – с ненавистью воскликнул он.

Его стал окутывать столб тумана, из которого мгновение спустя появился малекоракс.

Как раз в тот момент, когда на поляну вышли Эмма с Милдред, Артуром, Региусом, Айседорой, Мелиндой, мисс Тинклтон и доброй половиной всех жителей Бонсдейла, ворона с громким карканьем исчезла в тёмном ночном небе.

Эпилог

Мэт не сумел подавить сладкий зевок.

– Пойдём, я отведу тебя наверх в комнату для гостей! – лукаво усмехнувшись, предложил Артур.

Поздно ночью они позвонили маме Мэта и сообщили, что её сын сегодня переночует у Лилит. Элеонора, лихорадочно работая над книгой, всё равно думала, что Мэт в Хэллоуин рано спать не ляжет, и поэтому сразу же согласилась.

Мэт с благодарностью кивнул Артуру.

– Честно сказать, у меня глаза с трудом открываются!

За окном уже почти рассвело. Все, кому не обязательно было присутствовать на празднике, прямо с Детской трясины пришли на виллу Паркеров. В кухне у Милдред было не протолкнуться, свободных мест больше не оставалось, и до последней минуты говорили только о событиях этой ночи.

Неожиданное обнаружение амулета с янтарём и избрание Лилит носительницей сначала комментировались с настороженным удивлением, но затем большинство ноктури всё же порадовались за Лилит и поздравили её. У других же на лицах читались сомнение и беспокойство. Теперь больше нельзя было отрицать, что портал вновь открылся и Велиал стал новым архидемоном. Всех тревожили его планы разорвать клятву единства. Все догадывались, что Велиал так быстро не сдастся.

То, что Лилит посвятила в тайну Мэта, обычного человека, в разговоре не упоминалось ни единым словом. Но Лилит видела, как переглянулись присутствующие, когда об этом услышали. У девочки было нехорошее предчувствие, что это ей когда-нибудь аукнется.

– Ты ещё чего-нибудь хочешь, Лилит? – заботливо спросила Милдред.

По выражению её лица было заметно, что она гордится. Едва узнав о преображении Лилит в ноктури, она рассказывала об этом каждому встречному. Лилит не сомневалась, что это уже известно всему острову. Отец подобного восторга не проявлял. Если честно, он не сказал пока на эту тему ни слова.

Лилит покачала головой.

– Нет, спасибо! Я так счастлива, что и пожелать нечего! – с улыбкой успокоила она Милдред.

И всё же её тяготило кое-что ещё, от чего непременно нужно было избавиться, пока хватало смелости.

– Мэт?

Остановившись у лестницы, он подождал её.

– Я хочу ещё раз извиниться перед тобой за все враки и утаивания последнего времени. Правда, прости меня!

Он несколько секунд пристально смотрел на неё, а потом сказал:

– У тебя не было выбора. Давай просто забудем об этом, ладно?

Она благодарно улыбнулась в ответ.

– А ещё я, конечно, хочу поблагодарить тебя, – слегка смущённо пробормотала она. – За всё, что ты сделал сегодня ночью. Не у всякого нашлось бы достаточно мужества вот так наброситься на архидемона и вцепиться ему в волосы!

Мэт пожал плечами, но покраснел от радости.

– Не за что! Этим архидемоном меня не запугаешь – я с таким играючи разделаюсь.

– Но что-то ты не очень торопился вступать в бой! – язвительно заметила Лилит.

– Потому что я герой до мозга костей. Я появляюсь в тот момент, когда это совершенно необходимо, – хитро улыбнулся Мэт.

Со смехом толкнув друга в плечо, Лилит пожелала ему спокойной ночи.

Синтия и её муж Франк тоже поднялись.

– Пойдём, Эмма, и тебе пора спать!

– Ну вот! – надулась Эмма.

– Никаких возражений, юная дама! Даже и не думай, что из-за участия в деле этой ночью ты вдруг можешь позволять себе всякие дерзости! – строго сказала Синтия, после чего Эмма, вздохнув, безропотно встала.

Это послужило сигналом и для остальных. Все стали вставать, двигать стулья, надевать куртки и тихо прощаться.

Эмма с Лилит ещё раз обнялись на прощание. То, что они вместе пережили сегодня, окончательно скрепило их дружбу. Вероятно, без Эммы страшное ночное столкновение с Велиалом не закончилось бы для Лилит так хорошо. Только благодаря ей Велиал в конце концов сдался. Лилит понятия не имела, как Эмме удалось среди праздника побудить столько людей пойти за ней к Детской трясине, но она это сделала!

Кухня мгновенно опустела. За столом остались только Милдред и Лилит с отцом. Йозеф Паркер всё это время оставался удивительно молчаливым. Лилит предполагала, что его, возможно, ещё мучают боли. Хотя Синтия тщательно обработала раны и дала ему одну из своих внушающих ужас микстур со словами: «Подави рвотный рефлекс и выпей, Йо!» Судя по тому, как он давился, ему, похоже, стоило больших усилий последовать этому указанию.

Громко скрипел зубами Ганнибал. Положив морду на стол, он с подозрением таращился на сидящего напротив. Там, на высоком детском стульчике, развалился Стрихнин, упав щекой на сэндвич и храпя так, что вспархивали листья салата у него под носом. Каждый раз, когда при очередном выдохе от Стрихнина исходил запах серы, Ганнибал поводил носом и глухо рычал.

– Может, отведёшь его в постель, Лилит? – предложила Милдред.

Лилит тихонько потрясла демона за плечо.

– Эй, соня, подъём!

Стрихнин, заморгав, поднял голову.

– Я абсолютно бодр, вашество. Всегда готов к борьбе со злом. – У него со лба сорвалась и шлёпнулась на пол долька огурца.

– На эту ночь ты сделал достаточно. Пойдём со мной наверх!

Стрихнин, как заяц, поскакал за ней вверх по ступенькам.

– Из-за обилия кислорода в этом мире я ужасно вялый, – пожаловался малыш.

Лилит на секунду задумалась.

– Когда будешь слишком тосковать по родине, можешь просто встать за спиной у Ганнибала, после того как он слопает какой-нибудь ботинок. Вот и подышишь знакомыми ароматами.

Лицо Стрихнина просветлело.

– Спасибо, ваше новоиспечённое высочество! Вы так милы.

– Не стоит благодарности, – отмахнулась Лилит.

Они добрались до комнаты Лилит, и Стрихнин с интересом огляделся.

– При прежнем господине у меня был номер люкс и трое слуг, которые заботились о моём благоденствии, – хитро улыбаясь, поведал он. – Перед сном они расчёсывали мне волосы в ушах, кормили меня виноградом и массировали ступни.

Лилит не смогла сдержать улыбку.

– Хорошая попытка, Стрихнин, но я не верю ни одному твоему слову.

– Проклятье! – выругался демон. – Но попробовать стоило. – Он взглянул на неё снизу вверх с обаятельной улыбкой. – Ведь вашими длинными, сильными пальцами вы наверняка смогли бы делать великолепный массаж ног. Ороговевшая кожа у демонов на ступнях, к сожалению, отвратительно поддаётся воздействию, приходится давить изо всех сил.

Лилит скрестила руки на груди.

– Вижу, как у тебя над головой вырисовывается метка смерти.

– Вы это всерьёз?! Я умру?! – взвизгнул Стрихнин.

– С каждым следующим твоим словом чёрная тень уплотняется.

– Ха, теперь я понимаю! Отличная шутка, вашество!

– Если хочешь, можешь жить в отдельной комнате, – не совсем бескорыстно предложила Лилит. Как-никак от демона исходил не слишком приятный запах. – Прямо рядом с моей комнатой есть…

– Я от вас ни на шаг, ваша светлость, – тут же возразил Стрихнин. – Значит, буду спать на полу.

– Ну, как хочешь, – пожала плечами Лилит. – Вот тебе пара подушек и одеяло, так будет удобнее!

Спускаясь по лестнице, Лилит и сама уже не могла подавить зевоту. Соблазн забраться в уютную постель оказался слишком велик. Но она была очень счастлива, что отец жив и рядом, и не хотела упускать ни секунды общения с ним.

Ещё на лестнице она уловила приглушённое перешёптывание, которое смолкло сразу же, как только Милдред с Йозефом заслышали её шаги.

– Ну вот, малыш храпит себе в постели весь в счастье, – наигранно весело сообщила она, сделав вид, что не слышала никакого спора.

Она села между ними.

На кухне повисла неуютная тишина, слышалось только, как Милдред помешивает в чашке чай.

– А как вообще амулет попал к тебе? – наконец прервала молчание Лилит.

Отец недоумённо взглянул на неё.

– Что ты имеешь в виду?

– Будь амулет при мне, когда Милдред после маминой смерти привезла меня к тебе, она бы об этом знала и, конечно же, заговорила со мной о нём.

Впервые за эту ночь отец улыбнулся.

– Правильный вывод, мой маленький сыщик, – похвалил он. – Так и есть, амулета при тебе тогда не было. Несколько дней спустя мне прислали его по почте с припиской, чтобы я как следует его хранил. Отправитель указан не был.

– Очень подозрительно, – пробормотала Милдред. – Но, очевидно, у него были на то веские причины. Среди ноктури наверняка начался бы хаос, потому что каждый захотел бы предъявить претензии на амулет и трон. А так амулет оставался в безопасности, пока Лилит не подросла настолько, чтобы вступить в наследство.

Лилит в задумчивости пожевала губу. Объяснение Милдред показалось ей убедительным, и всё-таки она задавалась вопросом, кто же этот неизвестный отправитель.

Отец Лилит откашлялся.

– Ночь была такой длинной. Тебе тоже нужно в постель, Лилит. – Он взглянул на часы. – Мне скоро уезжать. Первый паром уходит в шесть.

Лилит удивлённо посмотрела на отца.

– А зачем тебе на паром? Я думала, мы останемся здесь – по крайней мере пока.

Тут Лилит осенила блестящая идея!

– Теперь, когда ты не едешь в Бирму, мы ведь можем переехать сюда, к Милдред! – вырвалось у неё.

Заявка из Бирмы оказалась лишь тщательно продуманной уловкой Велиала с целью разлучить отца с дочерью. На самом деле никто там Йозефа Паркера не ждал. Когда отец собрался отправиться в путь, Велиал с помощью своих сил вынудил его следовать за собой.

Лилит смотрела на отца затаив дыхание. Она надеялась, что он одобрит её предложение. Ей представлялось, что всё будет просто чудесно: она будет жить на вилле Паркеров с отцом, Милдред, Артуром и остальными. Они все вместе могли бы помочь Лилит лучше понять мир нежити и наставлять её в использовании новых способностей. Они были бы большой семьёй! Подумав об этом, она просияла от радости.

Но отец вымученно приподнял уголки губ, что казалось только слабым эхом её улыбки.

– Лилит, это уже давно не моя родина. Бонсдейл не для меня. Для всех будет лучше, если я как можно скорее вернусь в Лондон, а ты останешься здесь, у тёти. Я только что говорил с ней об этом, и Милдред согласна оставить тебя у себя надолго.

Лилит беспомощно переводила взгляд с одного на другого. Она должна и дальше оставаться в Бонсдейле, хотя отец опять будет жить в их доме в Лондоне?

– Всё дело в том, что ты преобразилась в банши, – объяснила Милдред. – Твой папа считает, что в нашем мире тебе будет лучше. Кроме того, амулет избрал тебя предводительницей ноктури. Тебе надлежит принять великое наследство.

– Но я же тут ни при чём. Я-то к этому не стремилась!

Лилит вскочила так резко, что натолкнулась на стол, и чашка Милдред закачалась. Милдред не успела вовремя отреагировать, и горячий чай выплеснулся ей на руку.

– Ай! – морщась от боли, воскликнула она и тут же закатала пропитавшийся горячей жидкостью рукав.

– Погоди, я принесу что-нибудь холодное! – Лилит бросилась к мойке, смочила холодной водой полотенце и хотела уже приложить его к руке Милдред, как остановилась в недоумении. Рука тёти была обезображена странными глубокими шрамами. Только теперь Лилит сообразила, что Милдред всегда носит пуловеры с длинными рукавами, хотя в холодную погоду это и неудивительно. Наткнувшись на вопросительный взгляд Лилит, Милдред схватила полотенце и со смущённым видом прикрыла им шрамы.

Лилит судорожно сглотнула. Неужели возможно, что?..

– Сказка про брата с сестрой, которые заблудились в лесу Теней, – это про вас обоих? – боясь поверить, спросила она.

Милдред опустила глаза, а отец раздражённо вскинул брови.

– Ты рассказала об этом Лилит?

Девочка с ужасом взглянула на отца.

– Ты оставил Милдред на целую ночь одну в лесу Теней, никого не позвав на помощь? Из-за тебя на неё напали малекораксы и так тяжело ранили?

– Я этого не хотел, поверь! – Он нервно пригладил волосы. – Я понятия не имел, что случится что-то подобное. Она просто должна была… немного испугаться. Милдред только что обрела свои силы, а я был ещё малявкой, на которого никто не обращал внимания – поскольку я зокор! Знаешь ли ты вообще, что такое зокор? – спросил он у Лилит и, сжав кулаки, встал. – Слабак! Такие, как я, недостойные отбросы в этом мире, так с ними и обходятся. Не имеет значения, что у тебя хороший характер или хорошие отметки в школе, – ценится только одно: унаследовал ты магические силы или нет. Во всяком случае, такая установка была у моего отца. – Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Я же, напротив, считаю, что таких способностей не должно быть ни у кого на этом свете. Я уже тогда ненавидел Бонсдейл и не хотел иметь с этим ничего общего.

У Лилит ком стоял в горле. Она никогда прежде не видела отца в такой ярости.

– Я могу понять, что тогда он чувствовал себя обделённым и оскорблённым. – Милдред мягко опустила ладонь на руку Лилит. – Наш отец был действительно очень суров с Йозефом. То, что произошло между нами в лесу Теней, было лишь следствием его несправедливости. Ты не должна винить своего отца за это. Что поделаешь, дети совершают порой необдуманные поступки, последствия которых не могут предугадать.

Как ни трудно было Лилит отнестись к этому с чуткостью Милдред, теперь она всё-таки понимала, как сильна, должно быть, у отца неприязнь к этому месту. Он никогда сюда не вернётся! Она приняла решение.

– Тогда я поеду с тобой в Лондон! Ведь сейчас, раз ты не едешь в Бирму, всё опять может быть как раньше.

– Лилит, прошу тебя! – Он страдальчески вздохнул. – Будет лучше, если ты останешься здесь.

Она недоумённо заморгала.

– Почему… почему мне нельзя поехать с тобой?

Отец молчал, упёршись взглядом в свои ладони.

– Ты стала ноктури, одной из них, – наконец ответил он. – Как я могу быть уверен, что ты не используешь свои силы против меня?!

– Но я же никогда…

– Этой ночью ты уже почти сделала это, – холодно перебил он и, немного помолчав, продолжил более мягким тоном: – И кроме того, Милдред права. Теперь ты носительница амулета с янтарём. Твоё место здесь, с ноктури.

Йозеф Паркер встал и надел куртку. Он склонился к Лилит, чтобы, как всегда, поцеловать её в лоб, но внезапно застыл. Вместо этого он ласково потрепал её по щеке и пристально заглянул в глаза.

– Пока, малышка, – нежно сказал он. – Я дам о себе знать!

– Но ты же мой отец. Я же должна быть с тобой… – сдавленно прошептала Лилит.

Отец, не оглядываясь, пошёл к двери. Она захлопнулась за ним, и глаза Лилит наполнились слезами.

Уже светало, когда Милдред отвела Лилит в её комнату. Стрихнин со счастливой улыбкой спал не на полу, а в кровати Лилит, и только объединёнными усилиями им удалось сдвинуть его настолько, чтобы там поместилась и Лилит.

После того как у неё высохли слёзы, Милдред дала ей выпить снотворное Синтии и пообещала рассказать, как впредь защищаться от кошмарных снов о смерти.

Её начала охватывать блаженная дремота.

– Твой отец успокоится, Лилит. Он свыкнется с мыслью, что ты унаследовала способности своей матери, и тогда наверняка пожалеет о том, что сегодня сказал.

– А если нет? – глухо спросила она.

Милдред убрала с её лица прядку волос.

– Значит, ты обрела свой новый дом здесь!

Она взбила Лилит подушку, откинула покрывало, и Лилит с благодарным вздохом опустилась на кровать. Только сейчас она заметила, сколько сил стоили ей последние дни и как ей нужен глубокий, полноценный сон.

– А что с Велиалом? Думаешь, он вернётся?

– Надо полагать, да.

– Мне показалось, не все довольны, что я избрана носительницей амулета.

Милдред, помедлив, кивнула.

– Многие боятся, потому что вновь открылся портал. Видимо, они считают, что такая маленькая девочка будет не в состоянии вести за собой ноктури и защищать их в бою. Кроме того… – Милдред запнулась.

– Что кроме того? – уточнила Лилит.

– Ну, вообще-то ничего важного. Кое-кто заметил, что у тебя янтарь сияет не так ярко, как должен, – отмахнулась Милдред. – Он сияет, и это главное. А ещё у тебя есть Стрихнин, и, по-моему, этого доказательства вполне достаточно.

– Я тоже не знаю, смогу ли стать предводительницей ноктури, – призналась Лилит. – Я ведь вообще ничего не знаю о мире нежити и его истории, я даже рунический шрифт читать не умею.

– Это мы исправим, – пообещала Милдред. – Я уже поговорила с нашими жильцами. С завтрашнего дня команда «Дома престарелых у кладбища» начнёт преподавать тебе все важные предметы, – торжественно объявила она. – А теперь – спать!

До того как она успела задать следующий вопрос, Милдред запела.

Впервые в жизни Лилит слушала чарующее пение сирены. Лилит ещё не осознала, что тётя поёт колыбельную, а глаза её уже закрылись.

Примечания

1

Профессор Кнюттельзиль занимался гуманитарными науками, но после приобретения замка с привидениями в Шотландии принялся с большим усердием изучать так называемые паранормальные феномены. В своих полевых исследованиях он добился революционных результатов, однако в профессиональных кругах от него отмахивались, как от умалишённого. Это объяснялось тем, что несмотря на титанические усилия, профессору Кнюттельзилю не удалось представить убедительных научных доказательств, подтверждающих его теории. В его фильмах о привидениях, по сути, можно было разглядеть лишь тёмные помещения, а на фотоснимке якобы зомби оказался запечатлён радостно машущий рукой перед камерой посетитель кладбища.

2

Поскольку в Великобритании пытки были официально запрещены, Хопкинс придумал некоторые другие возможности изобличения ведьм. На променаде ведьм он заставлял свою жертву подниматься и спускаться по лестнице до тех пор, пока она не признавалась во вменяемых ей в вину деяниях. Большинство историков считают, что Хопкинс в 1647 году умер от туберкулёза, и тем не менее ходят слухи, что этого охотника на ведьм в маленькой английской деревне самого обвинили в колдовстве и повесили.

Content

Жанин Вильк
Лилит Паркер и Остров теней

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог

Примечания