Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 34

Глава 1

Тайна Ночи, Сумеречный мир

После того как Масаса несколько раз подряд безуспешно пыталась связаться с конунгом Данилой через связь-артефакт, она решила больше не тратить время на бесполезные попытки и отправиться искать его лично. Задание от Хоттабыча было срочным, приказ прозвучал жёстко, и, хоть магиня сомневалась в его моральной составляющей, ослушаться не могла. Но как она ни старалась, нигде найти конунга не удавалось.

Сначала Масаса явилась в Невинск. Дроттинг Елена вежливо встретила ее и сказала, что конунга нет. Потом магиня проверила Замок Дракона, надеясь хотя бы там зацепиться за след. Но и там — пустота. При этом она заметила, что и альвийских войск тоже не оказалось, хотя ранее конунг разместил на острове Кир внушительный гарнизон. Странно, очень странно, подумала Масаса.

Тогда она решила, что единственным логичным вариантом остаётся Тайна Ночи, где хозяйничала сумасшедшая Мадам Паутина. Может быть, Данила всё ещё там, хотя что ему там делать? Их встреча должна была уже завершиться.

Каково же было удивление Масасы, когда она увидела разрушенную стену, груды обломков от пяти упавших башен и среди этих руин — саму Мадам Паутину. Та развалилась прямо на плоском обломке, словно на лежаке, и загорала, прикрыв интимные места лишь чешуёй.

— О, Организация прибыла, — сипло бросает Паутина, едва заметив Масасу, и потянулась навстречу сумеречному солнцу.

Альвийская стража, дежурившая у пролома стены, пропустила Масасу, даже ничего не спросив. Это значило, что конунг предвидел появление кого-то из Организации и внёс ее членов в списки, дабы не возникло конфликта на пустом месте. Масаса в очередной раз поразилась предусмотрительности этого юного менталиста.

— Мадам, где конунг Данила? — прямо спрашивает Масаса.

Мадам Паутина вяло отвечает, убрав руки за голову:

— Он пошёл брать Цитадель Тени. Думаю, ты и так это узнаешь, так что он не будет на меня злиться. Слушай, Организаторша, а Хоттабыч-то обрадовался моему Шипустону?

Масаса только качает головой, разглядывая разрушения:

— Что здесь случилось? Землетрясение?

Мадам Паутина хитро усмехается и с каким-то даже странным удовольствием отвечает:

— Случился король Данила. Этот человеческий мужчина, оказывается, многое умеет. Даже побеждать Горгон четвёртой формации.

Масаса не подаёт виду, что ошарашена. Времени удивляться у неё нет. Покинув руины и зону действия глушилок, она достала из глубин мантии портальный камень и переместилась к самой Цитадели Тени.

У ворот её ждала новая картина. На равнине у ворот крепости уже стояли отряды альвов. Огромные створки были сорваны с петель и разломаны, а за ними клубилась густая, вязкая Тьма. Масаса округлившимися глазами смотрела только на мрак, не обращая внимания на альвов.

— Хо-хо-хо! Конунг говорил, что вы можете заглянуть, леди, — вырос рядом седобородый мужчина. Вместе с ним подошла и крылатая альва, на которой из одежды было лишь несколько кожаных ремней.

— Король Данила велел передать, если вы появитесь: обстоятельства сложились так, что ему пришлось срочно брать Цитадель Тени.

Масаса поджала пухлые губы, глядя на тёмные клубы:

— Я и сама вижу, что ему пришлось её брать. Так он сейчас там? А вы почему не со своим конунгом?

— У меня не было инструкций отвечать на эти вопросы, — равнодушно сказала альва.

— Солдафонка, — рассерженно хмыкнула Масаса. — А своей головы нет?

— Зачем мне она? — искренне удивилась крылатая нудистка. — Если король Данила всё за нас решит.

— Ну и стойте, — Масаса делает шаг вперёд, но тут ещё один крылатый альв с наглой ухмылкой и фламбергом на поясе преграждает ей путь:

— Вам не стоит туда идти, леди.

Масаса сверкнула глазами, её голос стал ледяным:

— Это мне решать, альв. Я иду за твоим конунгом. Ты попробуешь меня остановить?

Бер, почесав затылок, чуть смущённо отвёл взгляд и пробормотал:

— Я просто так сказал…

И Масаса двинулась по разбитым воротам прямо в черноту.

* * *

Света и Настя подобрались ближе ко мне. Бывшая Соколова инстинктивно выпускает из огненного доспеха россыпь крошечных светлячков. Дело не в том, что она не видит — я уже поделился обзором теневика через мыслеречь, — просто так ей спокойнее: когда вокруг пляшет её стихия, всё кажется под контролем.

Из черноты начинают выступать плотные сгустки — бездушные тени. Я формирую демонские когти, чёрные лезвия вспыхивают хищным серым сиянием, и сразу же начинаю рубить тварей, что прорываются из мрака. Каждый удар рассеивает их, оставляя после себя клочья тьмы, которые мгновенно втягиваются в пол.

— Чего стоим? Мне одному развлекаться? — бросаю я жёнам, не оборачиваясь.

Светка и Настя вскидываются, пристыженно переглянувшись, и тоже вступают в бой. Огненные струи и звуковые волны прочищают проход, кося теней направо и налево. Они валятся десятками, и хотя их не становится меньше, видно — это всего лишь расходный материал. Слабые, но назойливые, как мошкара. Мы пробиваемся вперёд шаг за шагом, вырубая всё вокруг.

— Что произошло, Даня? — спрашивает Светка, испепелив очередного теневого уродца. — Откуда они?

— Сработал какой-то артефакт, — отвечаю я, прорубая сразу троих когтями. — И вскоре мы узнаем, какой именно.

— Ты его почувствовал? — Настя мотает волчьей головой.

— Скорее вычислил методом исключений, — хмыкаю я.

За очередным поворотом тоннеля, у края пропасти, мы натыкаемся на вожака ракхасов — Грамара. Ну, наверное, это он: распознать его невозможно — с ног до головы закован в броню из грубого серого металла. В рукавице — меч с чёрным клинком, словно вырезанный по трафорету из темноты. Он поворачивается к нам, только забрало на шлеме не опущено, и в ракхасских глазах отчётливо видно отчаяние и боль.

— Юдишка! — орёт он, потрясая клинком. — Ты был прав!

— Кто бы сомневался, — киваю уверенно. — А подскажи-ка, в чём именно я был прав?

— Этот доспех… он управляет мной… — хрипит ракхас. Его рукавица сама поднимает меч. — Он сжимает меня…

— По размеру надо было одежку брать, — фыркаю.

— Он был моего размера… А-а-аррр!

Раздаётся хруст. На наших глазах броня начинает смыкаться, уменьшаясь и уплотняясь, словно стальные тиски. Из сочленений брызжет кровь, красными фонтанами заливая каменные плиты.

На стене рядом с обрывом вспыхивает прикреплённый связь-артефакт, и в воздухе проступает проекция Лорда Тени. Садист ухмыляется так, будто заранее ждал именно этого момента:

— Грамар, о как мило! Ты одолжил мой доспех. Тебе идет! А я ведь знал, что ты его сопрёшь, уродливая морда! Я велел тебе брать только меч и использовать его против Филинова. Но тебе ведь мало, да? Стоило хозяину уйти — и сразу полез воровать его вещи! Ну теперь хорошо тебе, скотина?

Грамар дёргается, но доспех тут же захлопывает его забрало. Он пытается поднять его рукой, но железная перчатка не слушается. Напротив — обе руки сжимают меч. Чёрный клинок переливается темным блеском. Я прищуриваюсь и разглядываю оружие внимательнее. Ба! Это же Чёрный меч, один из двенадцати херувимских клинков. Значит, Лорд Тень когда-то сумел его вырвать у херувимов после долгих интриг. Всё сходится: именно этот меч и породил Тьму вокруг, а чтобы артефакта хватило на такое, к нему подключён огромный энергорезервуар под полом.

— Ну что, Филинов, — ухмыляется проекция. — Купился на ракхасов в лесу? Думал, отключишь купол и так легко возьмёшь мою Цитадель? Переоценил ты себя, менталист.

— Так ты меня заманивал? Зачем? — притворяюсь я удивлённым, а сам в это время тихо обрубаю связь резервуара с мечом. И Тьма вокруг уже начинает заметно таять. — Неужели ты решил подарить мне Чёрный меч Херувимии?

— Остришь даже в капкане, — раздражённо рычит Лорд Тень. — Ничего, недолго тебе осталось шутить. По твоей указке Паутина разбила мне сердце, и за это ты сполна расплатишься.

А Грамар уже орёт истошно:

— Милорд, пощади! Ми… а-а-а-аррргх!

Лорд Тень и ухом не ведёт:

— Филинов, знаешь, что это за броня? Эти доспехи древние, как сам мир. Они выкованы магией и пропитаны всеми земными ужасами. Они прикончат тебя.

Я весело переглядываюсь с жёнами.

— Ох, лысик, — усмехается Светка. — Ты бы знал, сколько раз наш муж уже слышал подобное.

Тем временем броня продолжает скручивать Грамара. Забрало искажается в жуткую гримасу, словно оскал, корпус покрывается шипами. Грамар захлёбывается криком, но металлу плевать на его мольбы.

— Филинов, чего стоишь? — усмехается Лорд Тень. — Попробуй свои трюки на древнем железе. Посмотрим, что у тебя выйдет.

Доспех бросается на меня. Я создаю теневой клинок, но при первом же ударе Чёрный меч Грамара развоплощает его в пыль. В ответ я бью ногой и отбрасываю железного ракхаса назад. Броня начинает изгибаться, вытягивать новые шипы, из сочленений валит ядовитое облако. Внутри Грамар воет, задыхаясь.

— Искра, Волчица, атакуйте этого дровосека! — командую я.

Светка обрушивает на врага Огненный вихрь, Настя посылает звуковые волны, от которых металл дрожит, вибрируя до скрежета. Я выпускаю назад теневых филинов — пусть займутся остатками теней, чтобы не мешали бою. Сам же полностью блокирую энергорезервуар, чтобы даже крохи силы не доходили до Чёрного меча. Без этой подпитки клинок уже не сможет создавать такие массы Тьмы.

— Прекратить огонь, — бросаю я благоверным, и девушки разочарованно вздыхают: железяка даже не почернела и не помялась. Стоит ли говорить, что моя телепатия против такого врага бесполезна, а вкупе с Чёрным мечом этот доспех становится почти непобедимым. Эх, вот бы сейчас Ленку сюда — интересно было бы проверить, сработает ли её Дар магнетика на эту груду металлолома. Хотя, конечно, всё не так просто, но попробовать было бы любопытно.

— Значит, ты заманил меня к этой железяке, — обращаюсь к проекции Лорда Тени. — И на неё, наверняка, не действуют никакие обычные атаки. Разве что завалить обвалом… — вслух прикидываю.

— Вместе с собой завалишь, Филинов? — садист усмехается. — Давай, решайся! А пока ты будешь малоподвижен, тени, вызванные мечом, закончат дело. Я всё предусмотрел. Но знаешь… я сжалюсь над тобой и позволю умереть быстро, если разденешь своих жён…

Пшшш! — фаербол, выпущенный Светкой, проходит сквозь проекцию и улетает в бездну за обрывом. Вот и всё. На самом деле я смотрю не на иллюзию теневика, а прямо в пропасть. Забавно, как продумывая план до мелочей, некоторые особо одарённые забывают о таких мелочах.

— Арррр! — железяка хрипит, пригибается, будто зверь, и двигается в мою сторону. Грамар внутри затих. Вряд ли доспех дал ему умереть — скорее сосет из него жизненные соки. Но в коме ему, наверное, полегче.

Я удлиняю когти. Усмешка сама расползается по губам. Даже интересно, как быстро всё это закончится.

— Искра, Волчица, в сторону!

Я отталкиваюсь копытами и бросаюсь на железяку. Доспех Грамара рубит Чёрным мечом — и клинок уходит в мою левую руку до самой кости. Но, застряв, не успевает вырваться: другой рукой я вонзаю когти в металлический корпус, а коленом бью под дых так, что стальная туша кренится набок. От брони валят ядовитые испарения. Я их игнорирую — Дар Пустоты надёжно защищает от такой мелочи.

Мы насаживаем друг друга когтями и мечом. Кровь хлещет из моего рта и из забрала железяки. Хм, этот железный дровосек бы понравился Грандбомжу. Убить бы не убил, но знатно порубил бы нашего бомжару.

— Даня! — не выдерживает Настя, но не вмешивается: приказа не было, а в таком деле главное — исполнять приказы.

Сначала я думал забрать эту железяку как трофей. Но уже ясно: Лорд Тень измывался над ним веками. Он напитал его садизмом, пытками, жестокостью. Такой доспех нельзя использовать нормальным людям. А вот Чёрный меч — другое дело. Клинок ещё пригодится.

Я пытаюсь сдвинуть железяку к обрыву, но куда там — силы в ней, как в десятке тавров. Вспоминаю слова Гумалина: такие доспехи, по легенде, созданы самим богом-кузнецом казидов. Что ж, тем интереснее.

Броня вдруг трескается посередине и раскрывается, словно раковина. Изнутри вываливается мёртвое, изжёванное тело Грамара. А края стальных створок тут же тянутся заковать уже меня.

— Даня! — кричат уже одновременно Настя и Светка.

— Да! Да! — в экстазе орёт Лорд Тень. — Ты понимаешь, что будет дальше⁈ Эта броня высосет тебя до дна, а потом примется за твоих жён!

Он продолжает кричать, пока меня засасывает внутрь. Створки сходятся, металл сливается. Доспех уменьшился на Грамаре, но для меня пока великоват. Впрочем, он уже начинает сжиматься. Отключаю болевые рецепторы, чтобы не надрывать горло.

— Выкидывайте меня с обрыва! — приказываю жёнам.

— Чего⁈ Совсем что ли⁈ Мы не можем! — в отчаянии орёт Светка.

— Это приказ!

Железяка уже бросается и на них, рвётся к моим жёнам. Я сдерживаю его, упираюсь, не даю Чёрному клинку дотянуться до огненного доспеха Светки. Жора сосет энергию из доспеха, чему железяка явно не обрадовалась. Она заскрипела возмущенно. Ха! Думал, меня высосешь? Хрен тебе! Это ты — мой ужин.

Он пытается прошить меня шипами, но от десятка дырок я ещё не сдохну. Целитель у меня в башке отличный, залатает. Мясорубки здесь нет, значит — фигня!

Тем временем железяка, осознав, что я не сдаюсь, дёргается к Светке, пытаясь схватить её и заменить «непитательного» меня на более удобный источник. Но девушки послушно выполняют приказ. Это даже похоже на командную тренировку: Настя с тыла бьёт звуковыми волнами, Светка заливает врага огнём, отбивая все его попытки.

А я делаю то, что умею лучше всего — выжимаю из ситуации максимум веселья. Забрав энергию у доспеха, сам прыгаю назад — и, подхваченный техниками жён, лечу в бездну прямо сквозь проекцию Лорда Тени.

В последний миг телепортируюсь, а Чёрный меч, выпавший из стальной рукавицы, падает прямо в теневой портал Ломтика.

Моё тело нелепо шмякается о край обрыва за уступом, скрывающим от проекции. Жёны уже рядом, хватают меня за плечи, хотя лучше бы за периметром следили — подлечусь-то я и сам.

Проекция Лорда Тени идёт рябью, его голос дрожит потрясенно:

— Филинов….этот ты? Ты живой⁈

Я поднимаюсь и, выйдя из-за уступу, ухмыляюсь кровавым ртом, сплёвываю алую слюну и бросаю:

— Ага. А ты только что просрал Чёрный меч. И вместе с ним — всю свою Цитадель. Поздравляю.

И броском булыжника разбиваю связь-артефакт. Вопящая проекция гаснет.

* * *

Цитадель Тени, Сумеречный мир

Масаса решительно пересекала двор Цитадели. Под ногами валялись трупы ракхасов, многие из которых были убиты бескровно — явный след псионического удара. Конунгу Даниле хватило бы сил положить и полсотни таких, она в этом не сомневалась.

Мрак её не пугал, но прыгающие отовсюду тени лишь раздражали — приходилось задерживаться, отмахиваясь от них. Для Грандмастера Тьмы подобные сгустки были не больше, чем назойливый ветер.

У самой башни из Тьмы возник Принц Кровавой Луны. Вытянув окровавленные щупы, он протяжно застонал:

— Убей…

Сначала Масаса даже не поняла — он что, нарывается? Но оказалось, что Принц, ослепший в темноте, тупо следовал за ней на чутье крови и по пути раздирал щупами приближавшихся теней. Магиня фыркнула, махнула рукой и пошла дальше, решив не обращать на него внимания.

Чем ближе к подвалу, тем гуще становилась Тьма. В подземных коридорах её было столько, что мрак буквально давил на глаза. Поворот за поворотом, и вот они вместе с Принцем выходят к обрыву.

Там стоял конунг Данила. Весь в крови, лицо в засохшей красной корке, но целый и невредимый, у стены, рядом с ним — его жёны. Все трое обернулись на Масасу.

— Леди Масаса! — приветливо машет ей конунг. — Спасибо, что привели нашего Грандбомжа. А то он постоянно теряется.

— Пожалуйста, конунг… —отвечает магиня. Она не стала задавать вопросов о том, как он исцелился. По литрам крови на нём было ясно, что ранен он был тяжело. Здесь не было Целителя, а его жёны явно не обладали нужными Дарам. Но Масаса решила: пусть секреты рода Вещих-Филинов остаются секретами.

— Где артефакт, который всё это устроил? — спросила она, оглядываясь. Тьма уже начинала рассасываться.

Конунг пожал плечами так, будто вопрос его мало заботил:

— Тьма была здесь и до нас. А ещё железяка, что пыталась меня сожрать.

— Железяка? — прищурилась Масаса.

— Живая стальная броня. Напала, рубя мечом. Ну, я её столкнул в бездну, — он кивнул вниз, на чёрную пропасть под ногами. — Кажется, она там ещё скрипит недовольно.

— Она была с мечом, значит… — Масаса отметила про себя, что, возможно, Чёрный меч сейчас покоится на дне бездны. Позже надо провести обследование.

Вздохнув, она виновато опустила глаза и произнесла неприятные слова:

— Конунг, безусловно, это вы захватили Цитадель Тени, но я вынуждена забрать крепость. Таков приказ Председателя.

Данила равнодушно кивнул, словно и не удивлён:

— Окей.

* * *

— Окей, — отвечаю я спокойно. Зачем спорить, если результат всё равно будет один и тот же? Да и Ломтик уже деловито шарит по залам, вытаскивая из углов всё, что хоть как-то похоже на ценное. Чёрный меч я тоже прихватил. Сама же Цитадель для меня не представляет ценности, как и Сумеречный мир в целом. — Может, хотя бы заглянем напоследок в кабинет Лорда Тени, леди?

— Заглянуть можно, конунг, — Масаса явно чувствует себя виноватой. Вон, даже сквозь тёмные щёки пробился румянец, и она готова пойти на уступки.

Клубы Тьмы уже почти рассеялись. Мы поднимаемся наверх — я, Масаса, Грандбомж, Настя и Светка — и входим в кабинет Лорда Тени. Первое, что бросается в глаза, — огромная карта мироздания, раскинувшаяся на стене. Доступные миры, переливы путей, вспышки силы. Достаточно одного взгляда, и всё откладывается в моей памяти. Сразу видно два Всплеска Первозданной Тьмы — они выделены жирными кружками. Три других — отдалённые, пока недосягаемые для Лорда Тени, над ними нарисованы знаки вопросов. Я киваю на одну красную точку и спрашиваю:

— А это что за метка, леди?

Пока я рассматриваю карту, Светка времени даром не теряет. Она роется в углу, вытаскивает вазу и показывает Насте:

— Боже мой, да тут какие-то извращённые картинки! — восторженно восклицает блондинка.

Настя тут же одёргивает её строгим голосом:

— Света! Благородным девушкам нельзя на такое смотреть.

Светка фыркает, косясь:

— Так что, мне её теперь разбить?

— Нет, — тяжело вздыхает Настя, качая головой. — Она, наверное, денег стоит. И немалых.

— Вот именно! — оживляется Светка и тыкает пальцем в бок вазы. — Смотри, что они вытворяют вот тут!

— Светлана! — в ужасе вскрикивает Настя, зажмуривая глаза и отворачиваясь. — Я не буду смотреть!

Масаса, стараясь не обращать внимания на девичьи перепалки, поворачивается ко мне и качает головой:

— Конунг Данила, у тебя нет доступа, чтобы изучать эту карту. Она взята из архивов Организации.

Я ухмыляюсь, не отводя взгляда от карты:

— Ну тогда вам придётся стереть мою память. Я же телепат, мне одного взгляда достаточно, чтобы запомнить всё.

Масаса тяжело вздыхает:

— Подчищать улики не входит в мои обязанности. Так что вы хотели спросить, конунг?

Светка тем временем уже подскочила к резной шкатулке, заглянула внутрь и завизжала от восторга:

— Ой, смотри! У него тут бриллианты! А это что за диадема? — и без раздумий водрузила её себе на голову.

Масаса моментально напряглась, вытащила из кармана мантии скан-артефакт и прямо на Светкиной макушке проверила диадему. Убедившись, что всё чисто, только покачала головой:

— Это обычная безделушка, ничего опасного.

Конечно, обычная. Всё необычное Ломтик уже прибрал к лапкам.

— Она же женская, — Светка любовалась диадемой в настенном зеркале.

— Наверняка Лорд Тень хотел подарить её Мадам Паутине, — заметила Настя, не удержавшись от иронии.

Масаса вернулась к карте, и я снова кивнул на красный круг:

— Что за точка?

Магиня нехотя взглянула и ответила:

— Это Кузня-Гора. Ты сказал, что на вас напал живой доспех? Так вот, именно в Кузне-Горе были выкованы все подобные доспехи, конунг.

Я присвистнул:

— Вот это да… А я думал, Кузня-Гора — всего лишь легенда казидов. Гумалин явно обрадуется.

— Не советую рассказывать казидам о Кузне-Горе, конунг, — спешит предупредить Масаса, огладив рукой кудрявые волосы на плече. — Эти карлики уверены, что там живёт их бог. Но на самом деле там обитает бессердечный монстр, что убьёт любого, кто к нему явится. А казиды ведь обязательно придут…

— Вот как, леди? — задумываюсь я. — Спасибо за своевременный совет, леди.

— Пожалуйста, конунг, — магиня явно обрадована, что не только отобрала у меня трофей, но и чем-то всё же помогла.

Я бросаю взгляд на Светку, которая уже примеряет серьги с бриллиантами.

— Украшения оставляем, Свет. Цитадель со всем содержимым конфискует Организация.

— Ну вот… — бывшая Соколова разочарованно бросает серьги обратно в шкатулку.

На Масасу больно смотреть — так ей не хочется быть конфискатором. Я предупреждаю блондинку по мыслеречи:

— Свет, полегче играй. А то сейчас наша добрая леди совсем расстроится.

— Ну я стараюсь выглядеть натурально, — отвечает Светка. — А как по-другому? Нам ведь должно быть грустно и больно, мы ж типа без трофеев.

— Вообще да, — соглашаюсь я.

Ладно, трофеи трофеями, но теневика-садиста ещё придётся ловить. И тут в связь-артефакт звонит никто иной, как Феанор.

* * *

Напоминаю, мазаки: лайки помогают автору искать вдохновение! На арте внизу Светка красовалась в зеркало:

Глава 2

Не ожидал, что дядя моей жены и король глубин объявится так скоро. Приходится отойти от Масасы, бросив коротко:

— Прошу простить, леди.

— Конечно, конунг, — кивает магиня и аккуратно принимается снимать и сворачивать карту. Видимо, на всякий случай, чтобы больше ничьи лишние глаза ее не увидели.

Я выхожу в коридор и принимаю вызов. Связь-артефакт у меня особый, снабжён кристаллическим фильтром из Жартсерка: я передаю мысли по ментальному каналу, а кристалл уже озвучивает их голосом собеседнику. Гумалин, как обычно, мастер на все руки. Но есть один нюанс: неопытный телепат, если не умеет держать мысли в узде, накидает в канал столько лишнего, что хоть стой, хоть падай.

Вон, один молодой телепат в нашей гвардии из рода Смородиных недавно так увлёкся, что устроил целое представление. Вместо того чтобы передать короткий отчёт, он вывалил в канал целую россыпь лишнего. Там было всё подряд: и вопросы вроде «почему небо голубое?», и нытьё о том, что новые берцы жмут ему пальцы, и даже подробный монолог о том, какой его непосредственный командир — «козёл и тупица». Слушать это пришлось всем, кто был подключён к каналу, в том числе тому самому командиру, которым, кстати, оказался Студень. Неудивительно, что после такого «выступления» телепат недели напролёт копал выгребные ямы, пока не научился держать мысли под контролем.

— Что случилось, король подводного царства? — спрашиваю я напрямую.

— Издеваешься, Филинов? — голос Феанора звучит подозрительно, с нажимом.

— И не думал, Воитель, — отвечаю честно и без всякой усмешки.

Всё-таки сейчас он не просто дядя моей жены — он правитель громаров, сильнейшей расы морских глубин. Такой союзник для меня очень кстати, особенно учитывая, что громары соседствуют с вечно мнительными и нагловатыми атлантами.

— А ты? — тут же спрашиваю я напрямик.

— Нет, король Вещий-Филинов, — поправляется Воитель после короткой паузы, явно сообразив, что обратился без уважения да ещё и фамилию мою исковеркал. — Случайно сморозил, извиняюсь.

— Принимается, — киваю. Надо признать, глубинная жизнь Феанору идёт на пользу: вон, научился даже извиняться, чего от него раньше было не дождаться.

Феанор докладывает деловито:

— Мои громары засекли теневых ищеек неподалёку от Морской Впадины. Мы не стали их ловить, даже создали видимость безопасного прохода к Первозданной Тьме. Авось этот Лорд Тень клюнет и сам заявится.

— А ты готов встретить высшего теневика? — уточняю.

— Ха, спрашиваешь! — хмыкает Феанор. — Он уже наведывался. Еле ноги унес.

— Отлично, — комментирую я и, переговорив ещё немного и пообещав заглянуть в гости, прощаюсь. Через мыслеречь отдаю распоряжение Зеле:

— Мы здесь закончили. Отступаем обратно в Тайну Ночи.

— Часть гарнизона оставить, Ваше Величество? — уточняет она.

— Нет, Цитадель забирает у нас Организация, — отвечаю.

— Надменные сволочи, — с досадой выговаривает воительница и тут же спохватывается: — Простите, король.

— Ничего страшного, но лучше будь по-сдержаннее, — замечаю я, косо взглянув в сторону кабинета. Масасы рядом нет, но не хотелось бы, чтобы она слышала от моих гвардейцев подобные выражения. Всё-таки именно магиня поддерживает меня в диспутах с её начальством, и лишние поводы для трений нам ни к чему.

Возвращаюсь обратно, прощаюсь с леди, а она снова извиняется за то, что Цитадель отходит не нам. Светка опять заставила Масасу чувствовать себя виноватой — на прощание блондинка смотрела на оставляемую диадему таким щенячьим взглядом, что хоть в театр её отправляй или в мыльные оперы в компанию к панне Веер Йоланте Ковальски. Умеет же она давить на жалость.

Мда. Если бы мои жёны нашли себе постоянные занятия в мирной жизни, я был бы рад за них. Пока в этом направлении продвинулись Камила и Лена: одна с головой ушла в дизайн, учится и создаёт проекты, а другая вполне органично срослась с ролью градоначальника и управляет Невинском так, словно всегда к этому готовилась. Ну и Лакомка, конечно, — наш главный фармацевт, алхимичит день и ночь, без её зелий и сывороток уже никто себя не представляет. Впрочем, будем честны: от Светки всё же больше пользы в бою.

Возвращаемся к альвам и выезжаем. Я вновь верхом на «Буране». Дорога пролетает быстро, и вскоре уже въезжаем к Тайне Ночи, крепости Мадам Паутины. Сама хозяйка выходит навстречу. В этот раз одетая в цивильное платье, с кружкой дымящейся в руках, она встречает меня с кривой усмешкой, в которой угадывается и вызов, и привычная ирония.

— Король Данила, как насчёт моего фирменного кофе для победителя? — протягивает она, чуть приподняв чашку.

— Мазака⁈ — Змейка рядом аж схватилась за сердце. Обычно ведь это её обязанность — потчевать меня своим напитком. Для неё это целый ритуал.

Я не сомневаюсь, что кофе у Паутинки не хуже. Она Горгона, а у этих всегда какой-то особый способ приготовления горячих напитков: будто они вливают свои флюиды, или закладывают секретные приправы.

Но я только ухмыляюсь:

— Спасибо, Паутинка, но у меня бодрости и так за край.

— А я вот попробую! — тут же встревает Светка, материализовавшись справа. Срывает кружку прямо из рук Паутинки, поднимает к губам и делает глоток. — Неплохо-неплохо, но столько сахара я не люблю.

Мадам Паутина смотрит на неё угрюмо, тяжёлым взглядом:

— Потому что он приготовлен для того, кто любит.

Ну да, мы, телепаты, — те ещё сладкоежки. И все об этом прекрасно знают, многие ещё и пользуются этим, пытаясь подкупить нас сладким.

В стороне Грандбомж уже привычно засунул голову в пушку «Бурана» и громко захрапел. Видно, понравилось ему там. Мерзлотник недовольно ворчит, но решает не выгонять неугомонного.

— Да пускай его, — отмахивается ледовик, устало махнув рукой. — Все равно надоело уже его вечное «Убей меня».

— Таков уж Грандбомж, — пожимаю плечами.

Бер добавляет философски:

— Я сам каждое утро, как Грандбомж…

Пока гвардейцы занимаются размещением и подтягивают снабжение, я собираю командиров, жён и Бера. Последнего к командирам не отнесёшь, к жёнам тем более, так что он у нас особая категория — отдельным столбцом в списках. Мы уходим в один из залов башни, садимся за стол совещаний, и я сразу беру слово:

— Зела, наше базирование здесь закончено. Цитадель Тени переходит под контроль Организации. Тайна Ночи как база нам больше не интересна. Впрочем, как и Сумеречный мир в целом — пока что. Мы здесь сделали своё дело, отработали на совесть, но дальше тянуть смысла нет. Наша основная цель остаётся прежней — Лорд Тень. И эта цель в первую очередь твоя, для твоего войска. Меняется лишь подход. Крепости больше штурмовать не требуется, как и тратить силы и людей на осады. Тактика должна стать иной: быстрые рейды, молниеносные вылазки, захват временных укрытий теневика и постоянная охота именно на него. Не укрепления брать, а самого теневика загонять в угол.

— Хо-хо, грызун лишился своей норы, — замечает Ледзор. — А значит, пора стать охотниками.

— Теперь формируем специальные ударные группы, — киваю. — Молниеносные штурмовые отряды, готовые по первому вызову выдвигаться к любому Всплеску Первозданной Тьмы. Как только появляется след Лорда Тени — группа выходит сразу и накрывает его без лишних разговоров.

— Ваше Величество, задача ясна, — серьёзно отвечает Зела.

Бер ерзает-ёрзает и вдруг не выдерживает:

— А Мадам Паутину куда будешь девать, Данила?

— А с чего это она тебя волнует? — тут же хмурится невеста мечника. — Других забот нет?

— Да просто она же… ну шальная, — покраснел кузен. — И сильная. Могла бы пригодиться в нашем отряде.

— Сумасшедшая неуправляемая Горгона-теневик? — Зела, кажется, сейчас его убьёт взглядом. — Совсем рехнулся?

Пока Бер неуклюже оправдывается, я задумываюсь. С каким бы дурацким резоном он ни задал вопрос, тема действительно актуальная. Однозначно, что для командной работы Паутинка не годится. Можно, конечно, поставить её на контроль марионеточных тел для Легиона — пользы от неё тогда будет больше, чем вреда. Но сомнения остаются.

Неожиданно сама Паутина высовывает голову из стены:

— С позволения короля Данилы, я ухожу в паломничество в Первозданную Тьму.

— Ты что, подслушивала? — вскидывается Зела.

— Разве можно подслушать Грандмастера ментала? — смеётся Паутина, закинув голову, и её волосы обращаются в змей. — Король Данила позволил мне присутствовать?

Я смотрю ей прямо в глаза и говорю откровенно:

— В Первозданной Тьме у тебя окончательно поедет крыша.

Она лишь криво усмехается, оставаясь торчать из стены по грудь, уже в облике чешуйчатой хищницы.

— Мне хочется туда. Разреши, король?

— Ну если тебе неймётся… — вздыхаю я. — Ладно. Я дам тебе доступ к Первозданной Тьме под Островом Некромантии. Тебя пропустят в лабиринт.

— Благодарю… Есть ещё кое-что: Змейка всё же моя сестра по расе, — говорит Паутина, выйдя из стены и подойдя к моему креслу, полностью обратившись в четырёхрукую машину убийства. Конечно, многие за столом напряглись. — Поэтому береги её, мазака. И не связывайся с Кузней-Горой. Я знаю, что ты уже знаешь о ней, но моей сестре нужен живой вожак.

На прощание она проводит когтистой рукой по моей груди.

— Ну охренела вообще, не встать… — бурчит Светка, скрещивая руки на груди.

Я же спокойно провожаю Паутинку взглядом. Она разворачивается и ныряет обратно в стену, напоследок сверкнув выпуклым чешуйчатым задом. Мда, вообще «четвёртая» Горгона навела меня на кое-какие мысли. Нельзя бросать своих, даже если они сошли с ума. И речь сейчас не про Грандбомжa, хотя им тоже надо будет при случае заняться, а про Феанора. Родственник всё-таки. И потому стоит этому добровольному утопающему протягивать руку раз за разом. Кто знает? Может, однажды он всё же схватится и позволит себя вытащить. А в хозяйстве Воитель как ни крути не лишний.

* * *

— Можно было хоть светильники поставить? — спрашиваю я, потому что вокруг хоть глаз выколи. — Казиды уж точно придумают, как сделать подводные фонари, которые не расплющит от давления здесь внизу.

— Громарам не нужен свет, — отмахивается Феанор рубиновой клешнёй. Уселся он на своём «троне» — грубом каменном валуне с выемкой, и воображает, что это престол. За его спиной выстроились гигантские громары, с опущенными клешнями, молчаливые и неподвижные, словно стражи-идолы.

— Но ты-то не громар, — хмыкаю я. — Ты альв. Искра, посвети.

Светка тут же распускает по потолку пещеры россыпь огней, ярких, резких, они разгоняют липкий полумрак. Настя, оглядываясь, поправляет на груди артефакт для дыхания под водой. Мы с женами перенеслись к Морской Впадине через портальный камень, в то время как Зела уводила гарнизон обратно в Рю но Сиро. Единственное, я заранее велел Насте покрыться волчьей шерстью: мы-то со Светой в стихийных доспехах, а оборотнице заодно полезно потренироваться в контроле Даром — обрасти шкурой, непробиваемой как броня, но при этом оставаться в человеческой форме. В итоге выглядит Настя сейчас как женщина-йети. Правда, не такая большая в размерах как настоящая.

Феанор хмурится, щурясь на свет. Его мыслеречь подключена к нашему каналу:

— Знаешь, Данила, моё королевство больше твоего, — он разводит руками и указывает куда-то в темноту, где скрывается гигантская Морская Впадина. — Признай это.

И, наклонившись чуть вперёд, довольно повторяет, глядя мне прямо в глаза:

— Признай, что я более могущественный король.

— Да как хочешь, — отмахиваюсь я. — Я вообще-то пришёл не письками меряться.

Феанор фыркает:

— Опять из-за теневика? Слушай, да я уже сказал: если теневик сюда сунется — он здесь и останется кормить морских чудовищ. Но честно? Вряд ли он придёт. В последний раз он уползал на четвереньках в свой портал. Сейчас он хоть и прислал теневых ищеек, но духа явиться у него нет.

— Очень может быть, — не спорю. — Лорд Тень — тот ещё трус. Но сейчас он загнан в угол. И ему ничего не остаётся, как рискнуть и попытаться пробраться в Первозданную Тьму, чтобы завести новую теневую стаю.

Феанор оскаливается:

— Пусть попробует.

— В этом случае не забудь мне сообщить, — бросаю я. — Мы договорились?

— Да. Более того — ты получишь голову теневика. Это будет мой королевский подарок тебе, король.

Формально разговор закончен, но на самом деле я сюда пришёл не для того, чтобы повторять очевидности. Бросаю взгляд на блондинку. Светка сразу понимает намёк и встревает в разговор, осматривая мрачные своды:

— А тебе правда здесь нравится сидеть? В этой тьме, под постоянным давлением? Жутко же.

Феанор выпрямляется на троне и отвечает жёстко, будто защищает себя:

— Жутко? Здесь я король.

— Ну окей, — фыркает Светка. — Король, ясно-понятно. Только вот зачем тут сидеть? Все нормальные люди живут на поверхности.

Феанор смотрит на неё странно, словно впервые над этим задумался:

— А что, разве можно не сидеть?

— Тебе это даже в голову не приходило? — спрашиваю я, приподняв бровь. — Ты вообще слышал слово «дистанционка»?

Феанор заёрзал на своём каменном «троне», уставился на рубиновую клешню и замолчал пристыженно. Я-то думал, он упрямится из принципа, демонстративно сидит здесь назло всему миру. А выходит, мысль о том, что можно жить иначе, даже не приходила ему в голову.

— Да чего вы пристали! — вдруг срывается он, как обычно делает, когда его загоняют в угол. — Я король! Я сам знаю, как мне быть…!

— Это возможно в принципе? — уточняю я и киваю на молчаливые ряды громаров. — «Клешни» будут тебя слушаться даже на расстоянии?

— Да будут, куда они денутся, — досадно бросает Феанор. — Главное, что рубиновая клешня при мне. Просто… мне это в голову даже не приходило. И куда мне тогда идти?

Я усмехаюсь и, не скрывая сарказма, бросаю:

— Ну сам решай. Можешь хоть в Золотом Полдне поселиться, раз уж больше не претендуешь на мою корону.

Феанор моргает, будто его только что застали врасплох, потом резко встаёт и произносит:

— Тогда я собираю вещи.

* * *

Пурпурный дворец, Хань

Ци-ван собрал в бункере доверенных сановников и военачальников, надеясь, что сюда не доберутся лишние уши и глаза. Узкий круг — только те, кто способен дать дельный совет.

— Разработан ли, наконец, внятный план по вывозу афганцев? — потребовал Ци-ван.

Сановники переглянулись, переминаясь с ноги на ногу. Генералы мрачно молчали. Тревожные донесения продолжали поступать: афганские бандиты устраивали поджоги прибрежных посёлков, громили склады и налетали на портовые терминалы.

Один из генералов решился нарушить молчание:

— Цезарь не отвечает и больше не присылает кораблей. Поэтому мы сами подвели к берегу, где кишат афганцы, несколько ржавых, давно списанных десантных доков. Эти посудины и станут транспортом. Мы загрузим на них афганцев и отправим к острову Кир. Если Филинов их разобьёт — не велика потеря: не жалко ни кораблей, ни чужаков. Всё равно афганцы не отдадут нам назад суда, на которых сами поплыли. Так пусть гибнут, это хоть снизит нагрузку на наши берега.

Все собравшиеся закивали, кроме сановника Чжу Сянь:

— Слишком рискованно. Неужели у вас настолько короткая память, и вы забыли, чем закончилась Русско-ханьская война?

Тут же поднялся сановник Хунь Дунь и возразил:

— А чем, собственно, рискованно? Что за трусость, госслужащий Чжу?

Чжу Сянь холодно пояснил:

— У Вещих-Филиновых теперь есть собственные фрегаты. К тому же за его спиной парит Золотой Дракон. Он с лёгкостью сметёт афганцев вместе с нашим хламом. Вам плевать на жизни афганцев, но разумно ли злить Филинова, когда у него есть настолько внушительная огневая мощь на море?

Хунь Дунь нахмурился:

— Злить Филинова? Но позвольте! Кто такой этот мальчишка? Нет, это он осмелился прогневать нашего Императора, Сына Неба! И в этом вся суть.

Чжу Сянь не забыл подлизать своему нарцистическому правителю, но остался на своём:

— Сын Неба велик и подобен богам, бесспорно, но всё же факт остаётся фактом — у Филинова есть мощь. Он увидит наши суда и затаит злобу. Если и отправлять куда-то афганцев, то стоит подумать о другом направлении, а может, и вовсе вернуть их туда, откуда они пришли. Да, это будет убыточная и позорная кампания. Но куда лучше потерять часть средств, чем развивать конфликт с человеком, за плечами которого парит Золотой Дракон.

Сановники переглянулись, а Ци-ван хранил хмурое молчание. С одной стороны, его бесил мальчишка, с другой — Цезарь уже явно умыл руки, хотя потерял пять кораблей, так, может, и Сыну Неба не позорно будет отступить?

Между тем Хунь Дунь не желал уступать Чжу Сяню из принципа, ибо ещё один его принятый совет снова поднимет его в глазах Ци-вана. Потому Хунь уже разработал план:

— Сын Неба, прежде чем принять решение — молю, выслушай.

— Говори, — бросил Ци-ван.

— С нами вышел на связь японец, Кадзан-тайсё, которого в народе зовут Генералом вулканов. Среди жалких японских аристократов он имеет вес и влияние, владеет островом, который фактически стал его личным княжеством-даймё. Именно там, на стыке морских путей, близких к Вьетнаму, назревает интересное. По моим сведениям, Филинов сам изъявил желание нанести туда визит, быть гостем на этом острове у Генерала вулканов. Но самого Генерала раздражает, что русский чужеземец сумел получить титул, равный князю-даймё, закрепиться в регионе и ведёт себя как полноправный владыка приграничных островов. Для японца это вызов, и он жаждет расправы.

— И что ты предлагаешь? — заинтересовался Ци-ван.

Хунь Дунь сделал паузу и продолжил:

— Генерал вулканов не просто кипит яростью — он уже согласился на совместные действия и предложил план, который может обернуться гибелью Филинова. Суть проста: если мы направим афганцев именно на его владение, сбросим их на тот остров, удалённый от центральных земель Японии, и сделаем это в момент, когда там будет находиться Филинов, то результат очевиден. В разгар приёма русского афганцы обрушатся на остров, и тогда Филинов окажется в западне. У него не будет никакой поддержки, и шанс выжить минимален. А Генерал вулканов пропустит афганцев к острову. Там Филинов найдёт свою гибель.

Ци-ван слушал, не перебивая. Когда Хунь Дунь закончил, он медленно кивнул и задумчиво бросил:

— Отличный замысел. Хитро продуман и избавляет нас от прямого вмешательства. Пусть афганцы и этот японец сделают всё за нас. Реализуйте план.

* * *

Мы с обеими жёнами возвращаемся в Невинск. Сюда из Тайны Ночи уже перебралась Змейка и, разумеется, Грандбомж — куда ж без него. Тем временем Феанор отправился в Золотой Полдень — пусть альвы порадуются возвращению родственника и могучего Воителя. Зела, Бер и Ледзор сейчас базируются в Замке Дракона, прикрывая мои восточные острова от филиппинцев. В общем, у каждого свой фронт работы.

Домой возвращаться приятно — даже когда вокруг всё та же круговерть врагов, сражений и новых проблем. Встречает нас Лена так, будто не несколько дней прошло, а целый год: радостная, глаза сияют, чуть ли не подпрыгивает от счастья, словно сама Астральная Сила влилась в неё.

Оставив жён щебетать друг с другом, я первым делом направляюсь в ангар к теневым марионеткам. Подключаюсь к системе батарей, запускаю ментальную перекачку легата из Бастиона. Одна из марионеток оживает, неуклюже садится в капсуле и крутит чёрной головой.

— Шеф, а почему только меня оживил? — Воронов смотрит на неподвижных собратьев.

— Вот ответ на твой вопрос, легат, — говорю я и протягиваю Чёрный меч рукоятью вперёд. — Пойди, потренируйся. Освой древнее теневое оружие. Я раздобыть-то его раздобыл, а кому доверить — пока не решил.

Воронов берёт меч, вертит его в руках, выглядит озадаченным, как школьник над трудной задачкой:

— А как им пользоваться-то?

— Ты же теневик, разберёшься, — делегирую я, как настоящий начальник. — Но только уйди на пустырь, чтобы никого случайно не зацепить.

Озадаченный легат вылезает из капсулы, и, хромая с непривычки в новом теле, топает из ангара искать место для тренировки.

А в этот момент в ангар заглядывает Светка. Уже без камуфляжной куртки, в одной зелёной майке, она опирается плечом на дверной косяк и вдруг выдаёт неожиданную мысль:

— Даня, что-то у нас в роду слишком много чокнутых скопилось. Грандбомж, Феанор, ну и Ледзор — тот вообще ржёт без остановки.

Я поправляю блондинку:

— У Одиннадцатипалого психика как раз железная.

— Он хохотал даже когда рубил головы ракхасам, — замечает жена.

— Это называется «позитивным мышлением». Не равняй морхала на остальных, — отвечаю я.

— Ну как скажешь. Пойду помоюсь, а то после Морской Впадины пахну рыбой, — бывшая Соколова нюхает подмышку, морщится и разворачивается.

Я тоже хотел пойти к себе и заняться обиходом.

— Пошли вместе.

— Давай! — соглашается она на радостях.

— Каждый в свою душевую.

— Ну ла-а-адно… — разочарованно протянула, недовольно сморщив носик.

Навстречу у сада попадается Гумалин. Сразу всплывают в голове слова Масасы про Кузню-Гору, да и тот людоедский доспех ещё жив в памяти.

Низкий казид, как всегда, только рад поболтать. А уважение к талантливому мастеру нужно проявлять: всё же один из важнейших членов рода.

— Ну что, как дела, Трезвенник? — обращаюсь я.

— Да всё нормально, шеф, — отвечает он с привычной ленцой.

— А я тут про одну горную кузню узнал, — задумчиво бросаю я.

Гумалин поднимает взгляд, сразу заинтересовавшись:

— Какую кузню? Что в ней такого?

— Да ничего особенного, — отмахиваюсь. — Там правила безопасности, говорят, нарушены, всё шиворот-навыворот. Даже доспехи, выкованные тамошними мастерами, смертельно опасно носить. Так что ничего интересоваться.

Казид удивляется:

— Ну тогда чего ты вообще заикнулся о ней, шеф?

— Просто сравнил с твоей работой и понял, какой у меня отличный мастер. Всё у тебя по уму, — поясняю я.

— А! — заулыбался Гумалин, блеснули желтоватые зубы. — Это приходит с опытом. Я всегда сначала планирую, как будет работать вещица, представляю, как её удобнее держать и применять, а уже потом берусь за работу.

— Это видно, — киваю.

Светка не удержалась, вставила своё:

— Кстати, спасибо за огненные камни, Гумалин. Очень пригодились, чтобы проучить одну змееволосую стерву. Она так образумилась, что даже в паломники подалась.

Казид довольно фыркает, умасленный похвалами:

— Эти камни гвардейцы теперь везде используют. Я только и успеваю новые делать для охранных систем. Запас не успевает копиться.

Я слушаю вполуха, а мысли крутятся о Кузне-Горе — слишком соблазнительная штука. Там же живые доспехи, целые партии тех стальных чудовищ, которых можно натаскать и пустить на службу нашему роду. Меня это особенно заботит, так как живая броня отлично работает против телепатов — я на себе испытал. Попробуй пролоботомировать гору железа, у которой и мозгов-то нет. А раз это отличное средство против моих собратьев, то и мне хочется им управлять. Как известно, противоположное притягивается к противоположному.

Кузня-Гора — это очередная возможная точка роста рода, шанс укрепить позиции. А таких точек у меня под рукой всё больше: Астральный Прорыв Херувимии, Боевой материк, два Всплеска Первозданной Тьмы, Молодильный Сад… И, конечно, родовая усадьба Филиновых. По словам Демона, мироздание схлопнется, стоит мне войти в своё фамильное гнездо. Но вместе с тем там находятся Астральные карманы, которые ещё предстоит осваивать и осваивать.

Да и исследовательский пункт в Астральном Прорыве тоже не просто так задуман. Его результаты подскажут, как лучше с усадьбой поступить, как правильно к ней подойти. А значит, это мой следующий шаг. Так что не надо, Даня, соваться в Кузню-Гору. Потерпи, попридержи своего жабуна.

Вдруг раздаётся глухой хлопок, и тренировочную площадку за рощей древоголемов накрывает плотное теневое облако.

А не зря я отправил Воронова в безлюдное место. Прямо будто чувствовал.

Иду глянуть на результат тренировок. На площадке валяется марионетка — перекорёженная, словно игрушку пропустили через мясорубку. Руки и ноги оторваны, тело исковеркано, Воронов хлопает головой о землю, не в силах перевернуться.

— Слушай, легат, будь поосторожнее, а? Ты ведь в марионетке уязвим, — беру обрубки, прислоняю к туловищу, проращиваю обратно конечности, и тело марионетки постепенно восстанавливается, собираясь в цельную форму. — Хоть тебя и трудно грохнуть — мастер-теневик, как-никак, — но всё же возможно. Особенно если ты сам будешь стараться… Чай, не Грандбомж.

Через пару минут Воронов уже поднимается, шатко, но снова на ногах.

— Чёрт, я не рассчитал Теневой разрыв… — бурчит он, качаясь.

— Ещё раз повторюсь: осторожнее с Чёрным мечом, — говорю уже строже. — Тренируйся дальше, пока не перестанешь устраивать теневые подрывы вокруг себя.

Воронов кивает, вытирает лоб ладонью марионетки и с сиплым восхищением добавляет:

— Шеф, это, конечно, мощная штука! — потрясает он клинком.

На всякий случай я всё же не ухожу, а наблюдаю за его попытками неподалёку. Ладно уж, побуду скорой помощью на подстраховке. Не хотелось бы лишиться целого легата на какой-то учебке.

Пока Воронов пробует техники и при этом старается не убиться, со мной по мыслеречи связываются Алиса с Василисой. Вернее, сегодня Алиса, которая шикарная брюнетка, а не которая шикарная блондинка. Сообщает важное: тот садист-японец, не обделённый манерами, Генерал вулканов согласился на встречу и в качестве места предложил свой небольшой Райский остров где-то вблизи Вьетнама. Формально территория числится за Японией, но на деле окружена вьетнамскими и малайзийскими прибрежными водами. В общем, претендент в мой Легион клюнул на крючок.

Тут к каналу подключается Дятел, голос хриплый, будто он простудился или надорвал связки:

— Эхм, только там один момент, шеф, — добавляет старший гвардеец.

— У тебя что с голосом?

— Да так… пустяки, — отмахивается он.

Но я понимаю моментально: Дятел сейчас сидит рядом с Алисой и Василисой. Эти красотки наверняка заставили его краснеть, он смущён, и потому голос у него такой. Что поделать, логично. Они кого угодно смутят, даже матерого вояку.

— Ну а что не так с безопасностью?

— Как ты понял, что именно с ней? — удивляется Дятел.

— А за что ты ещё отвечаешь, старший гвардеец? — усмехаюсь. — Устранить выбранную цель я и сам могу.

— Ну да… — Дятел заминается. — Похоже, что Генерал вулканов связался с Ци-ваном.

Я только хмыкаю. Надо же, как рисоеды извернулись.

— И вот ещё что, — добавляет Дятел после паузы. — Ханьцы подвезли к местоположению афганцев свои старые подержанные доки. Посудины еле держатся на воде, но, похоже, именно на них собираются перебросить этих афганцев.

— Посылать эти доки к нашим островам бесполезно, — отрезаю я. — Золотой всё равно подожжёт их, да и фрегаты у нас теперь есть. Значит, афганцев повезут на остров Генерала вулканов.

— Может, отменить встречу? — предлагает Дятел, явно сомневаясь. — Слишком уж рискованно выходит: ты с небольшой группой сопровождения против двух тысяч афганцев.

— Рискованно, — вздыхаю. — Бедные афганцы. Но они ведь сами так решили?

— И не поспоришь, шеф, — Дятел уже воспринимает мой юмор без удивления… ну обычно. Никто никогда от него полностью не защищен.

Мне нужен этот Генерал вулканов. Судя по всему, он отлично знает весь хитровывернутый японский этикет, который пригодится мне на Сэцубуне, да и мразь он отменная. Редкое сочетание. Так почему бы не совместить приятное с полезным? И развлечься заодно — и с самим Генералом вулканов, и с афганцами.

Но сегодня я пока задерживаюсь в Невинске и решаю накопившиеся дела. Когда Воронов вдоволь намахался с мечом и, к счастью, не убился, клинок я забираю, как и легата, а опустошенную марионетку отправляю заряжаться.

Затем душ, наконец-то. На обед прихожу последним: за столом уже сидят Светка, Настя и Лена. Тут же, разумеется, и Грандбомж, который жует что-то с аппетитом, заглатывает огромные куски, будто вечно голодный. Вот тебе и самоубийца, который любит покушать.

Лена рядом с ним сидит спокойно.

Светка сияет так, будто у неё на руках кубок победителя. Бывшая Соколова только что быстро сгоняла в Херувимию, где навещала Славика, и теперь тараторит без остановки, глаза у неё горят:

— Славик ножкой дёргал! Такой забавный, так смешно!

Я краем уха слушаю её восторги, но параллельно листаю бумаги со сводками по роду, которые подсунул секретарь. Взгляд скользит по строчкам. Хм, на удивление аккуратно составленные отчёты.

— Что такое? — спрашивает Лена, заметив, как я задержался на одной странице.

— Да вот, просто смотрю, — отвечаю я. — Сводки какие-то слишком уж чёткие, аккуратные, совсем без воды. Даже приятно читать.

Лена улыбается, будто ей польстили:

— Это я их переписала. Сделала краткую выжимку, только основное.

— Вот оно что, — хмыкаю я, — тогда понятно, почему порядок.

Настя, посмотрев на довольную Лену, тут же выпрямляется и гордо сообщает:

— А я кролика добыла, вот. Его скоро освежуют и к ужину приготовят.

— К ужину мы уже отправимся в Замок Дракона, — напоминаю я.

— Оу-у, понятно, — разочарованно тянет Настя, надув губы.

А я про себя думаю, что хотел ведь вырастить нашу оборотницу до уровня Грандмастера — и сделаю это, раз уж взялся. Но, может, и правда пора ей становиться матерью-волчицей. А то она слишком сильно пытается быть мне полезной, считая, что Света её в чём-то опережает, раз родила Славика.

После обеда нахожу минутку и иду в кабинет, собрать ещё кое-какие сведения, разложить всё по полочкам. Сижу за столом, когда вдруг без стука влетает Светка.

— Сделай Насте ребёнка, — заявляет она прямо с порога, даже не потрудившись закрыть за собой дверь.

— Вот так сразу? — приподнимаю бровь. — Прямо сейчас делать?

— Хочу, чтобы у Славика был братик-одногодка, — объясняет она с видом человека, которому не нужны возражения. — Сынок Насти ведь точно будет боевой и подвижный, а наш Славик слишком задумчивый. Вот и понадобится тот, кто его будет тормошить.

— А если у нас с Настей девочка родится? — хмыкаю.

— Ещё лучше, — отрезает Светка, будто всё давно рассчитала. — Славик с противоположным полом научится общаться с детства. А то леди Лазурь, конечно, милая, но она же херувимка. Нужно, чтобы и с человеческими девочками общий язык находил.

Я только хмыкаю и откладываю вопрос, а Светку лёгкой воздушной волной под пятую точку отправляю собираться.

Через полчаса мы уже перемещаемся в Замок Дракона — я, Светка, Настя, Грандбомж и Змейка. Портальный камень выкидывает нас прямо во внутренний двор. Каменные плиты под ногами отполированы тысячами шагов, посреди двора журчит фонтан в виде драконьей головы, из пасти которой тонкой струёй бьёт кристально чистая вода.

Нас встречает Венглад. Он выходит из ворот, кланяется в пояс и торжественно произносит:

— Господин Филин Драконовладеющий, приветствую в ваших владениях! — Старик поворачивается к Светке и добавляет мягче: — Госпожа, мои внучки приготовили одеяния, которые вы заказывали.

Я бросаю взгляд на Светку, и та хитро улыбается в ответ. Девушки уходят переодеваться.

Я, прогулявшись по Замку и осмотрев внутренний двор, собираю небольшой совет у фонтана. Вода журчит умиротворяюще, но разговор у нас совсем не мирный.

— Зела, — говорю я, — выдели нам гвардию в сопровождение. Но небольшую. Совсем небольшую. Нам и Грандбомжа со Змейкой за глаза хватит.

— А я? — тут же встревает Бер.

— И ты давай, — вздыхаю я. — Куда же тебя девать.

Возвращаются Светка и Настя. На девушках красочные кимоно, наряды превратили боевых спутниц в настоящих японских принцесс. Волосы аккуратно подняты и перехвачены ободами с камнями.

Красотки так преобразились, что гвардейцы во дворе даже поспешно отвели взгляды, будто опасаясь, что смотрят слишком пристально. Парадные одежды сидят на них удивительно хорошо.

— Ну как? — кокетливо спрашивает Светка, разворачиваясь на месте, будто на подиуме. — Вот и повод у нас одеться, как подобает жёнам японского князя-даймё! Надо успевать, пока ты ещё не стал единовластным королём Замка Дракона.

Глава 3

Шпиль Теней, Золотой Полдень (королевство Вещих-Филинов)

Феанор прибыл в Золотой Полдень, в крепость Шпиль Теней. Шёл он по коридорам, по привычке надменно держа голову высоко, и каждый шаг гулко отдавался под сводами. Направлялся к своим бывшим соратникам — и вдруг прямо на пути возникла Лакомка.

Феанор остановился и раздражённо бросил блондинке:

— Ты чего тут делаешь?

Альва скрестила руки на груди и спокойно, но с холодком произнесла:

— Дядя, это королевство моего мужа. И не тебе задавать здесь такие вопросы!

Феанор раздражённо фыркнул:

— Да я просто спросил! Чего ты сразу рычишь?

Лакомка прищурилась как ирабис-кошка перед броском:

— Я пришла в своё королевство на один день только ради того, чтобы помочь тебе адаптироваться среди соратников. Моя помощь не лишняя после того, как ты столько времени провёл в морских глубинах. Дядя, запомни: ты здесь гость.

Феанор недовольно процедил:

— Мне не нужна нянька.

На что Лакомка мгновенно парировала:

— Тогда и не веди себя как ребёнок. Здесь я королева, и в моих владениях будь добр слушаться меня.

Бурчание Феанора не было настоящим протестом, и они продолжили идти вместе. Вскоре вышли в центр досуга альвийской гвардии, где несколько воинов с азартом катали шары по боулинговым дорожкам.

Феанор в ступоре останавливается, уставившись на странное зрелище. Для него сама идея такой «игры» выглядела нелепо. И он грозно рявкнул:

— Альвы! Воины, вашу мать! Вы что тут делаете⁈

Альвы переглянулись, кто-то замялся, в то же время на их лицах расползлись улыбки.

— Феанор⁈ — радостно воскликнул Финрод. — Ты вернулся!

Феанор нахмурился не слушая:

— Время десять утра, а вы ещё не на полигоне!

Лакомка качнула головой, в её взгляде появился строгий укор.

— Феанор, не смей кричать на наших гвардейцев. Если они здесь, значит, им положено здесь быть. В Шпиле Теней построили боулинг-центр и другие места для отдыха, чтобы воины не только тренировались и воевали, но и восстанавливали силы. Идею утвердил сам Данила.

Финрод сразу поддержал:

— Ее Высочество права. У нас свой распорядок, утверждённый Зелой и королём Данилой. Сегодня у моей группы выходной.

Феанор резко обернулся к нему и громыхнул:

— Какой ещё выходной? А кто тогда будет махать мечом⁈

Недовольно, но твёрдо откликнулась Галадриэль:

— Я этим мечом уже триста лет машу. И король Данила сказал ясно: мир не рухнет, если я раз в декаду позволю себе отдых.

Феанор скрипнул зубами и буркнул:

— Всё это мне нахрен не нравится.

Лакомка тут же повысила голос, перебивая его:

— Хватит, Феанор! Отойди со мной. Сейчас же!

Они отошли в сторону. Лакомка встала перед ним, уперев руки в бока, и строго произнесла:

— Дядя, ты больше не Воитель Золотого Полдня. Ты теперь король Морской Впадины. Мы тебя уважаем как союзника, но ты не имеешь права вмешиваться в то, что тебе не принадлежит. Это внутренние распорядки гвардии, утверждённые самим Данилой. И тут твои правила не действуют.

Феанор порывисто хотел возразить, но в итоге только пробурчал:

— Ладно, понял я, понял.

Блондинка выпрямилась, её голос стал ещё строже:

— Точно понял, дядя?

Феанор скрипнул зубами, сдерживая раздражение, и нехотя сдался:

— Сказал же, что понял.

Они вернулись к боулинговым дорожкам. Альвы застыли, переглядывались, не зная, как реагировать. Феанор бросил короткий взгляд на дорожку и спросил недовольно:

— И как вы в это играете?

Финрод показал на кегли:

— Кидаем шары и сбиваем их.

Феанор вытянул вперёд рубиновую клешню:

— Дай я попробую.

Он метнул шаровидный сгусток горящей магмы прямо в кегли. В тот же миг вспыхнул пожар, пламя расползлось по дорожкам.

Финрод взвыл:

— Феанор! Надо было боулинговый шар взять!

Лакомка вскинула руки и закричала:

— Дядя, ну чёрт бы тебя побрал! Срочно, Финрод, тащи огнетушитель!

* * *

Лунный Диск, Та Сторона

Хоттабыч бросил вошедшему Норомосу, протянув руку не глядя.

— Давай сперва доклад гляну, а потом уже обсудим, — приказал он.

Норомос молча протянул ментальный кристалл. Внутри хранилась полная запись обыска Цитадели Тени, проведённая инспекторами Организации. Хоттабыч поднёс его к виску, и менее чем за минуту прогнал всю информацию вдоль и поперёк. Лицо его мрачнело с каждой секундой.

— Не густо там, — буркнул Председатель, явно разочарованный. — Я-то думал, логово Лорда Тени окажется пожирнее.

Йети хмыкнул, почесав за мохнатым ухом:

— Бриллиантов и золота хватает, сундуки ломятся. Утварь тоже всякая роскошная, хоть дворец обставляй. Но артефактов почти нет. Словно Лорд Тень всё подчистил заранее и вынес подчистую.

Хоттабыч нахмурился, барабаня пальцами по столешнице:

— Как он смог всё вынести на своих двоих при бегстве? А ведь бежал он, судя по всему, один. И впопыхах! Король Данила же его знатно прижал Организацией, чтобы самому дорваться до Цитадели.

Норомос пожал могучими плечами, мышцы под шкурой перекатились валунами:

— Без понятия, как Лорд Тень все утащил Председатель, может позвал теневых тварей в качестве грузчиков. Но факт есть факт. В подвале мы тоже всё обыскали. Даже ту самую пропасть, куда свалилась железяка из Кузни-Горы.

Йети нахмурился ещё сильнее, вспоминая слова специалистов:

— Магнетики её осмотрели дотошно. Их вердикт один: доспех испорчен. Лорд Тень сколько мог издевался над ним, пропитывал своими садистскими заморочками. Теперь это беспощадная железка, которая пытается убить всё живое вокруг. Её невозможно контролировать. Такой артефакт только уничтожать и больше ничего.

Хоттабыч медленно провёл ладонью по бороде, раздумывая:

— Мне плевать на эту железяку… Тут другое странно. По донесению Масасы, во всей Цитадели наблюдалась Тьма, сплошным фоном, будто всё пространство было насыщено ею. Так работать мог только артефакт, который накрыл всю крепость разом. А в подвале нашли крупный энергорезервуар — значит, он что-то подпитывал. Я думаю, это поработал Чёрный меч. Херувимская реликвия, между прочим.

Норомос мотнул тяжёлой головой:

— Никакого Чёрного меча не нашлось. Рядом с железякой на дне пропасти его не было, и вообще следов по всей Цитадели нет. Мы проверили всё — от входа до самых катакомб.

Хоттабыч хмыкнул, глаза прищурились:

— Масаса говорит, что король Данила не уносил с собой меч и будто бы он про этот артефакт вообще не слышал. Значит, Лорд Тень сумел его унести. И сделал это уже после воздействия на Цитадель.

Йети уточнил прямо, без обиняков:

— Так нам нужен этот Чёрный меч?

Председатель пожал плечами и буркнул:

— Да не то чтобы кровь из носу… Но всё, что есть у Лорда Тени, обязано быть конфисковано. Без вариантов.

Норомос нахмурился:

— Значит, будем устраивать облаву на Лорда Теня?

Хоттабыч тяжело вздохнул и покачал бородой:

— А смысл? Он засел в какой-то своей дыре, и найти её сейчас невозможно. Но рано или поздно он высунется в один из Всплесков Первозданной Тьмы. Вот за ними и нужно следить внимательно.

Норомос кивнул и заметил:

— Два Всплеска уже фактически под контролем короля Данилы. Я поговорю с ним, чтобы он не препятствовал нашему наблюдению. Думаю, он даже обрадуется.

Хоттабыч покачал головой с сомнением:

— Да не факт. Парень, конечно, удивляет. Уже выгнал теневика из Цитадели — это дорогого стоит. Молод ещё, а дерзкий, прямо как я в юности. Но весь навар мы отдавать ему не должны. Хотя бы Чёрный меч мы обязаны заполучить. Поэтому никаких «сам».

* * *

Мы летим на бизнес-джете в сторону Райского острова. Компашка наша развлекается по-своему. Змейка точит когти о деревянную панель — стюардессы уже на грани обморока, но делают вид, что ничего не замечают. Бер в углу раскрыл какой-то мужской журнал, который ухитрился протащить под курткой мимо Зелы, и теперь шевелит бровями, разглядывая картинки. Грандбомж же с тоской смотрит на острые углы салона и электрические розетки. Я сразу запретил ему убиваться прямо в самолёте — во-первых, не стоит пугать бортпроводниц, хватит с них Змейки, а во-вторых, нечего пачкать салон кровью.

Удивительно, но Светка ведёт себя спокойно. Сидит, поглядывает в зеркальце, поправляет заколки и банты на своём кимоно. Вжилась в роль тихой, воспитанной японской принцессы, да только надолго ее не хватит. Настя же откинула кресло и тихонько уснула, уложив распущенные рыжие волосы на плечо.

По прилёту нас встречает лично Генерал вулканов. Статный японец в чёрном кимоно выходит навстречу с вычурной улыбкой и говорит с приторной вежливостью:

— Большая честь приветствовать вас, даймё Вещий-Филинов. Я слышал о вас столько всего хорошего! Вы спасли множество жизней своими лекарствами. Ваш «Энергосинтез» — одно из лучших творений человечества. Простите, что забегаю вперёд, это невежливо, но надеюсь, мы сможем договориться о поставках ваших лекарств в обмен на наше вулканическое стекло и минералы. У меня во владениях много детей с «коровьей болезнью», которую вы научились лечить,– и тут он тяжело вздыхает, изображая грусть.

— Конечно, сможем, Кадзан-тайсё, — улыбаюсь я. Меня купили его манеры, честно признаюсь. Такой культурный легионер мне еще как пригодится.

— Даже и не скажешь, что он — тот самый садист и выродок из досье, — тут же фыркает по мыслеречи Светка. — Сразу про лекарства и больных детишек заговорил, чтобы нас разжалобить. Скотина.

Ободрённо щебеча, Генерал, конечно, замечает нашу странную процессию: Грандбомж с мёртвым взглядом, зевающий альв с фламбергом, и Горгона в пластинчатой чешуе. Японец делает вид, что всё в порядке. Он ведёт нас к минивену, и через пару минут мы уже подъезжаем к дворцу. Далекий Райский остров — его личная вотчина. Никаких властей Японии тут нет, только власть одного аристократа.

Дворец оформлен напоказ: традиционный японский стиль исковеркали неоновой подсветкой и бессмысленной роскошью. Золотые статуи Будды сияют так ярко, что глаза режет. На террасе полуголых рабынь-вьетнамок заставляют танцевать в кожаных ошейниках. Картина сомнительная, но хозяина это ничуть не смущает. Он даже подмигивает мне, проводя ладонью по бедру одной из танцовщиц:

— Не стесняйтесь в развлечениях, даймё. Всё здесь в вашем распоряжении. Сейчас мы прогуляемся по саду, потом я приготовил шоу «Игры с огнём». А затем вы увидите Драконью низину — настоящее историческое сокровище моего острова, — инструктирует японец, туже затянув ошейник другой рабыне.

— Как скажете, даймё, — отвечаю я довольно. Действительно, отличный кандидат в Легион.

Светка же кипит внутри, Настя предупреждающе гладит её по руке. Я бы мог сам успокоить блондинку, но пусть лучше тренирует выдержку и силу воли.

Мы проходим в сад. Вокруг красота — но со вкусом того, кто всё портит. За складными столиками нас ждут напитки и закуски. Столиков два: главный — для даймё и меня с жёнами, и второй — для моих спутников. Генерал не отказывает себе в пиале сакэ, поглядывает на танцующих у фонтана вьетнамок с потухшими лицами. Иногда подзывает одну, и та покорно делает ему массаж плеч. Ко мне тоже подошла рабыня, но я отказался жестом руки.

— Даня, у японцев так принято? — не выдерживает Светка, изливаясь по мыслеречи. Щёки у неё красные как рак — и вовсе не от сакэ, к которому она даже не притронулась. Мучить других людей ради забавы?

— Нет, конечно. На самом деле Генерал очень осторожен и допускает к своим «развлечениям» только проверенный круг партнёров.

— Но мы же не его партнёры! — замечает она.

— Значит, он предполагает, что мы с этого острова вряд ли уйдём, — пожимаю плечами. — Поэтому и не стесняется показывать свои наклонности.

Светка оскалилась, глаза вспыхнули:

— О, мне это нравится! Потому что с этого грёбаного острова как раз он и не уйдёт.

— Что-то не так, митайдокоро? — насторожился Генерал, заметив кровожадную ухмылку Светки. Его и без того смущал оскал Змейки — но у хищницы это часть звериного образа, тут все как бы понятно. А вот от красивой блондинки он явно не ожидал подобного.

— Да нет, всё норм, — Светка быстро спрятала зубки, снова нацепив равнодушное лицо, понимая, что уже палится.

— Закуски изумительные, но что дальше в программе? — спрашиваю я, отставив пиалу. — Вы упоминали какое-то шоу, даймё.

— О да! — оживился садист. — Пойдёмте, я покажу вам мою гордость — Арену Огненного Кольца!

Он резко вскочил и, не глядя, оттолкнул вьетнамку, что только что мяла ему плечи. Девушка едва не рухнула на каменный пол, но я подхватил её сознание на секунду, слегка стабилизировав тело и помогая удержаться на ногах. У рабов на острове не было щитов, так что вмешаться оказалось делом пары мгновений, и сейчас вьетнамка обескураженно хлопала глазами, удивляясь своей стойкости.

За садом возвышается невысокий потухший вулкан. Генерал превратил кратер в арену, где рабов, подозреваю, используют для садистских игр. Мы усаживаемся на террасе вокруг, под красными фонарями. Сам хозяин восседает в кресле из обсидиана, делает глоток сакэ и лениво поднимает руку. Слуги тут же выставляют новые блюда и напитки, будто тех, что были в саду, оказалось мало.

Змейка берет пиалу с сакэ, принюхивается и тихо фыркает:

— Фака.

— Начинайте шоу, — велит японский аристократ распорядителям.

На арену выпускают рабов-вьетнамцев. Стража их гонит, стреляя из громобоев в землю у самых ног, а в каменной площадке начинают открываться скрытые клапаны: вырываются струи пламени и раскалённого пара.

Генерал вулканов ухмыляется, не скрывая гордости:

— Вулкан хоть и потухший, но всё ещё тёплый. Здесь полно фумарол, горячих источников, трещин с серным газом. Мои распорядители научились использовать всё это для развлечений.

— Эффективный подход, — киваю я, уплетая рисовую лепёшку с мидиями. Еда, к слову, редкая и вкусная — особенно жареный осьминог. Вот только моим жёнам кусок в горло не лезет. А зря: на вкус лучше, чем выглядит. Бер и Змейка, впрочем, едят спокойно, у них аппетит на такие мелочи не убьёшь.

Рабов гонят по кругу, а из клапанов всё чаще вырываются облака газа. Людей используют как одноразовые игрушки. Ошпарит — и конец. Светка с Настей сидят, сжав губы, не дышат. Змейка же процедила сквозь зубы:

— Фака, не чесссно.

Я же, не отвлекаясь от закусок, подключаюсь к сознаниям десятка рабов. Перехватываю их движения, веду тела как марионеток. Вьетнамцы не одарённые со всей вытекающей медлительностью, но мой слух улавливает шипение клапанов быстрее, чем они сами способны среагировать. Я успеваю увести каждого в сторону. И так — всю группу, слаженно двигая их к противоположному краю арены. Ни один не попадает под газ.

— Ни один не сгорел⁈ — взревел Генерал вулканов, вскакивая с места. — Как это вообще возможно⁈ Что за никчёмную группу подобрали эти идиоты… — он осёкся и подозрительно уставился на меня.

Я обернулся, невозмутимо жуя рисовый рулетик, и спросил вполголоса, будто между прочим:

— Даймё, а Император в курсе ваших оригинальных развлечений?

Генерал ухмыльнулся, махнув рукой, как будто услышал детскую глупость:

— Это игры для избранных. И вы теперь в кругу моих партнёров, дорогой даймё.

Змейка фыркнула с презрением:

— Фака, не дастойнно загонять жерррртву не для прапитания.

— Есть в этом доля истины, — добавила Светка, не выдержав.

Генерал хмыкнул и снова уселся в своё кресло, глядя на меня с самодовольным выражением: «Я же говорил».

— Видите, даймё? Не каждый способен постичь утончённость подобных зрелищ. Прекрасная половина человечества тем более. А вот в вас я сразу узнал родственную душу.

— Истинно так, даймё, — кивнул я. — Кажется, я уловил суть вашего веселья.

— Рад за вас, — стиснул зубы японец.

Между тем на террасу впопыхах прибежали распорядители. Упав ниц, они заколотили лбами о каменный пол, сбивчиво извиняясь за то, что рабы оказались столь ловкими и уцелели в огненном представлении.

— Хватит! — раздражённо отмахнулся Генерал вулканов. — Выпускайте зверьё!

Распорядителей словно ветром сдуло. А на арену уже выводят клети, откуда выпускают аномальных шакалов. Не слишком крупные твари, но достаточно опасные, чтобы разорвать любого неодарённого. Для рабов — смертный приговор. Шакалы дикие, неподконтрольные, без закладок. Их держали в клетках лишь затем, чтобы спустить в нужный момент. Неудивительно, что у нескольких рабов тут же подкосились колени, и они рухнули прямо на песок.

— Тварей специально морили голодом, — довольно потирает руки Генерал вулканов. — Сейчас вы увидите редкое представление, даймё.

— Не сомневаюсь, даймё, — отвечаю я непринуждённой улыбкой.

Я бросаю один-единственный взгляд на шакалов — и вся стая в ту же секунду падает к ногам рабов, виляет хвостами, как щенята. Песьей породе проще всего вложить базовый инстинкт послушания.

— И всё же, признаюсь, представление скучноватое, даймё, — произношу невинным тоном.

Взбешенный Генерал вулканов мгновенно побагровел, встретился со мной взглядом, и в его глазах ясно читалось: он понял, кто испортил ему игру. Светка с Настей едва сдерживались, чтобы не захихикать, прикрыв губы ладонями.

— Я… постараюсь исправиться, даймё, — процедил сквозь зубы Генерал, и тут же заорал в сторону стражи за бортиками арены:

— Убейте всех! Рабов и зверей!

— Р-рра-ра! — завыли шакалы и в тот же миг, перестав быть милыми щенятами, метнулись на высокие борта. Прыгают один на другого, выстраивая живую лестницу, и с яростью вырываются за границу арены. Их когти и клыки рвут плоть охранников, в клочья рассекая первую линию стражи.

Рабов я подталкиваю ментально: страх глушу, взамен вкладываю ярость. Перескочив за борта, они хватают громобои с тел мёртвых воинов и, обретя дерзость, открывают огонь. Теперь уже идут плечом к плечу со зверьми, и немногочисленные стражники сыплются один за другим.

И тут в голове звучит голос Дятла по мыслеречи:

— Шеф, ты был прав. Афганцы прямо сейчас высаживаются на побережье.

— Вот и отлично, — произношу вслух, не обращая внимания на то, как Генерал вулканов извивается от злобы, наблюдая, как его стража гибнет за считанные секунды. — Даймё, я хочу выкупить у вас рабов. Их доблесть и отвага впечатлили меня.

— Песики тоже, Даня! — вставляет сердобольная Настя. Оборотница с блестящими глазами следит за шакалами, словно это уже её питомцы.

— Да, звери тоже отважные, — киваю. — Вы ведь не будете против, даймё?

— Пррротив? — Генерал вцепился пальцами в подлокотники кресла, сдерживая ярость и пытаясь сохранить лицо. Он ведь заманивает меня в ловушку и теперь вынужден улыбаться. — Конеччннно, нет. Выкупа не нужно. Это будет мой подарок.

— Отлично, — обернувшись за спину, киваю альву. — Бер, отведи наше пополнение к самолёту.

— Эх, ну ладно, — мечник вздохнул и поспешил к кучке рабов, ощетинившихся громобоями и прячущихся за стаей шакалов.

Я быстро закладываю рабам и зверям установку слушаться Бера. Минуты не проходит, как вся эта пёстрая толпа — вооружённые рабы и шакалы — покорно выстраивается за альвом и покидает комплекс арены. На них никто нападать не станет: пока афганцы не разберутся со мной, волноваться тут незачем.

Генерал вулканов сидит неподвижно целую минуту. Лицо каменное, похоже, медитирует и давит в себе ярость. Пытается вернуть себе вид холодного хозяина положения.

Наконец он громко хлопает в ладони. Звук разносится по террасе, и на его лице вновь появляется вычурная улыбка — будто ничего не произошло, будто его любимое шоу не провалилось на глазах у всех.

— Ну что ж, даймё, рад, что вам понравилось, — говорит он с приторной любезностью. — Но дальше — ещё интереснее. Пойдёмте, я покажу вам другое развлечение. Драконью низину на побережье.

— Конечно, даймё, — поднимаюсь я с террасы. Именно на этой «низине» нас и ждут афганцы. Но там будут далеко не только они.

* * *

Вблизи Райского острова, Тихий океан

Ледзор сидел верхом на Золотом Драконе, рядом с ним устроилась Кострица. Ветер хлестал по бороде, тряска была нешуточная, но морхала не беспокоили такие мелочи. Он загорал на ледниках и купался с белыми медведями — что ему какой-то ветер. А вот Кострица снова недовольно ворчала:

— Чёрт, никогда не привыкну летать.

Ледзор ухмыльнулся, повернулся к ней и протянул руку:

— Хо-хо! Дай придержу тебя, чтобы не мотало.

Он потянулся к её талии, но девушка тут же отрезала:

— Не здесь, нахал. Придерживать будешь потом, в другом месте, а здесь мы на задании милорда Данилы.

Ледзор только хмыкнул и миролюбиво ответил:

— Понял, понял. Не настаиваю.

Он кивнул вниз, на горизонт:

— Сейчас будет жарко.

Охранный фрегат Генерала вулканов уже показался впереди, расстояние быстро сокращалось. Хоть Золотой Дракон и шёл высоко за облаками, Ледзор прихватил с собой артефакты Гумалина, которые должны были глушить радары и электронику. Но фрегат всё же засёк их, когда они подобрались близко. Почти сразу в воздухе загремел огонь ЗРК.

Золотой Дракон спокойно раскрыл защитное жёлтое поле. Ракеты одна за другой ударялись о барьер, но пробить его не могли. Дракон только ворчал, щёлкая челюстями от раздражения. Ледзор же не парился: их задача была всего лишь отвлечь противника.

Пока весь расчёт фрегата занимался Драконом, Зела с отрядом через портальный камень уже выходила на палубу. Всё прошло быстро: ни глушилок, ни нормальной защиты у этого экипажа не было. Альвы захватывали капитанский мостик, прорывались к артиллерийским постам и тут же блокировали машинное отделение.

Золотой спустился ниже, к одной из групп противника.

— Только не жарить, ящер! — предупредил Ледзор. — Кораблик ещё пригодится!

Золотой закатил третье веко, но не переусердствовал: вместо огня он выпустил из пасти мощный поток горячего воздуха. Волна сбила моряков с ног, а часть их просто выдула за борт.

Фрегат мигом захватили. Ледзор поднял Дракона выше, развернул. Сверху было видно, как Зела уже раздаёт приказы. Корабль поворачивали носом к Райскому острову, орудия наводились, расчёты под контролем.

Кострица прищурилась, глядя вниз, и удивлённо спросила:

— Зела что, собирается стрелять по японскому острову?

Ледзор усмехнулся:

— Не по острову, а по незваным гостям. Шеф велел помочь Генералу вулканов отбить его землю. Вот этим и занимаемся.

* * *

— Только сперва мне надо отойти позвонить, даймё, — предупреждаю, достав из кармана связь-артефакт. — Надеюсь, вы не против?

— Нисколько, даймё, — Генерал вулканов окинул меня подозрительным взглядом, но не стал препятствовать.

Поднимаюсь, ухожу в сторону, к артефакту, передаю мысленной речью. Собеседник слышит мой голос из динамика своего связь-артефакта.

— Нобунага-даймё, не отвлекаю? Просто я сейчас на Райском острове, у господина Кадзан-тайсё…

Ответ прилетает мгновенно, и в интонации моего собеседника слышится удивление и недовольство:

— У Генерала вулканов? Что вы там делаете, Данила-даймё?

Я спокойно, даже лениво проговариваю:

— Вот только что смотрел шоу рабов.

На том конце тишина буквально трещит от возмущения, потом звучит резкий голос:

— Это отвратительное место! Не думал, что у вас может быть пристрастие к таким вещам, — разочарованно произносит даймё.

Я усмехаюсь:

— А что же Император тогда не прикроет эту лавочку?

Нобунага вздыхает сокрушённо:

— Чтобы официально его прикрыть, необходимо, чтобы имперские инспектора побывали на острове и спалили выродка Кадзан-тайсё. Но этот ваш Генерал вулканов зовёт сюда лишь своих, только проверенных партнёров. Всех, кто разделяет его садистские наклонности. Императорской инспекции просто не дают повода. Райский остров же очень далёк от основной Империи, да и Кадзан-тайсё отлично умеет маскироваться под представительного аристократа, что не отменяет его ущербность! Но вы, видимо, вошли в его круг, раз сейчас сидите там и наблюдаете это шоу. Соседство, значит, закрепили, — Нобунага, кажется, уже жалеет, что когда-то передал мне Замок Дракона.

Я никак не реагирую на упрёк, лишь спокойно отвечаю:

— Да, представление действительно было эпичное, как и закуски. Но Генерал вулканов пошёл дальше — хочет показать мне Драконью низину. Там, похоже, по его плану, на меня нападёт афганское войско.

На том конце слышится удивлённый возглас:

— Подождите! Вы сейчас только что сказали, что афганцы нарушили границы Японии⁈ Те самые, что еще недавно бегали по побережью Хань?

А Нобунага в курсе, что творится у соседей.

Я подтверждаю:

— Ага, именно так. Райский остров всё-таки часть Японии. И, как мне видится, никакие афганцы не имеют права разгуливать по японской земле почти двумя тысячами десантников.

Нобунага подхватывает уже более воодушевлённо:

— Вы абсолютно правы, Данила-даймё! А если Кадзан-тайсё не справляется с защитой своих владений, то это уже повод проверить его на предмет того, способен ли он обеспечивать безопасность имперских границ. Репутацию Японии нельзя подрывать.

Я уточняю:

— Значит, вы пришлёте имперских инспекторов?

Он даже не задумывается:

— Я устрою проверку. У меня есть нужные связи в императорской инспекции. Я организую, чтобы высокопоставленные люди прибыли с проверкой на Райский остров как можно быстрее. И… простите за то, что я уже посмел усомниться в вашей чести.

Я отмахиваюсь:

— Со всеми бывает. Главное, что вы недолго заблуждались.

Нобунага не удерживается и задаёт прямой вопрос:

— Так это вы устроили, чтобы афганцы высадились на Райском острове?

Я хмыкаю:

— Нет. Это Генерал вулкан задумал сделать подарок соседу. То есть мне.

Нобунага заговорил торопливо, видимо, решив, что у меня не так много времени:

— Уже звоню инспекторам, прямо сейчас! Вы только продержитесь несколько часов, Данила-даймё!

Я только усмехаюсь и притворно вздыхаю с налётом грусти:

— Постараюсь, Нобунага-даймё, постараюсь…Мне пора.

Пусть бегает и метается, раз уж сами японские аристократы расслабились до предела, а мне приходится выступать санитаром леса и устранять бешеных псов.

Возвращаюсь на трибуны. Там ждут жёны, Грандбомж, Змейка и сам Генерал вулканов.

— Ну что, вы готовы? — нетерпеливо бросает он и, словно пытаясь нас подзадорить, добавляет: — Скелет дракона колоссальный, представляет огромную историческую ценность.

— Дорогие, вы готовы? — переадресую вопрос своим жёнам.

Светка расплывается в саркастичной улыбке:

— Конечно! Я же ни разу в жизни не видела дракона.

Генерал морщится, поджимает губы:

— Этот дракон больше вашего.

Светка дерзко фыркает:

— Может быть. Но только ваш «дракон» — это куча костей.

Генерал не сдаётся, настаивает:

— Какая разница, живой он или мёртвый? Если вы добыли крупного аномального зверя на охоте, вы ведь гордитесь трофеем. И вам не важно, что он уже мёртв.

Я уточняю с интересом:

— Так вы сами убили своего дракона?

Генерал делает паузу, отвечает раздражённо, почти сквозь зубы:

— Нет… Он жил на этом острове ещё задолго до меня.

Ему явно хотелось бы приписать себе такую победу, но, видимо, уже сказанное кому-то ранее обязывало держаться легенды: будто дракон обитал здесь испокон веков. Лавировал он умело, соблюдал этикет и не ловился на мои мелкие наводки. Вот за эту хитрость я и решил: в легионеры он годится.

В Демонскую низину мы направляемся пешком — Генерал вулканов настаивает, что она «совсем рядом». В этот раз он прихватил с собой десяток гвардейцев, хотя зачем — не уточнил.

Лощина оказывается прямо у скалистого берега. На дне низины, под высоким каменным козырьком, громоздится гигантский каркас. Даже издали ясно: это вовсе не драконьи кости, а в основном китовые. Перемешаны они с костями других аномальных зверей. Мой банк памяти и опыт легионеров не ошибаются: подделка чистой воды. Причём не пустая — в глубине пасти затаилась сотня человек.

В море уже маячит фрегат, захваченный Зелой. А глаза сами скользят к прибрежным скалам, к застывшим лавовым потокам: идеальное место, чтобы укрыть колонну техники и до батальона бойцов. Чужие сознания я ощущаю отчётливо. Генерал вулканов понял, что я уловил неладное, и поспешил оправдаться:

— Там, за гребнями, наши ловцы жемчуга. Здесь жемчуг необыкновенный. А в скелете дракона работают ремонтные бригады — очищают от птичьего помёта.

— Помёт птиц, конечно, — киваю понимающе.

Генерал делает приглашающий жест в сторону каркаса:

— Идите, осмотрите, даймё. Где ещё вы подобное увидите?

Я отмахиваюсь:

— Мне и отсюда прекрасно видно.

Но хозяин Райского острова не сдаётся, улыбка у него застывшая, натянутая:

— Групповое фото с супругами обязательно! — указывает на фотографа, включённого в спектакль. — Я не потерплю возражений!

Ну надоедливый же тип. К чему сейчас-то тянуть? Или очень хочет подвести меня прямиком по афганские дула.

Я вздыхаю:

— Благоверные, пойдёмте сфотографируемся с этой кучей китовых костей, раз даймё так настаивает.

Генерал замер, но на него никто не смотрит — мы уже двинулись. Фотограф семенит следом, придерживая аппарат. Даже этого беднягу Генерал не пожалел, готов был пустить в расход ради своей игры.

— Ваше Величество, мы в боевой готовности, — по мыслеречи отчитывается Зела.

— Тогда бомбите, — отдаю команду. — По костям и по правым скалам.

Фрегат бахает. Первые ракеты влетают прямо в «драконьи» рёбра. Каркас разлетается в щепки, и изнутри вываливаются изуродованные афганцы с винтовками на шеях. Следующий залп ложится по скалам: лавовые гребни рушатся каменной крошкой, и оттуда выскакивает ещё одна толпа раненых афганцев, но уже с автоматами в руках.

Я оборачиваюсь. Генерал вулканов зол, лицо перекосилось.

— Кажется, это и есть ваши ловцы жемчуга. Жемчуг, видимо, они добывают автоматами.

Генерал рычит, и на его теле вскипает магматический доспех:

— Какого хрена он бомбит⁈ Какого⁈ — ревёт он на гвардейцев.

Те, кто держат рации, докладывают торопливо:

— Наш фрегат захвачен! На перехват уже выдвинулись другие!

Генерал взревел, оборачиваясь ко мне:

— Филинов!!

— Что-то не так, даймё? — спрашиваю вежливо, параллельно сканируя обстановку.

Вдали появляются ещё два фрегата, спешащие к добыче Зелы. Но меня больше интересует суша.

Я бросаю по мыслеречи Змейке, Грандбомжу и Беру (где бы тот ни находился):

— Займитесь афганцами.

Из двух тысяч десантников, сидевших в укрытии, далеко не все погибли под обломками. Выжившие уже собираются в группы, готовятся к атаке. Грандбомж рвётся вперёд с восторгом — только дай ему возможность снова красиво развалиться и собраться. Змейка работает хладнокровно, как положено хищнице: её тень выпускает удавов, скользящих по земле.

Сам я остаюсь рядом с жёнами. Оборачиваюсь и бросаю короткую команду:

— Займитесь гвардией. Я скоро помогу вам.

Настя, как самая послушная, не подводит: звуковые волны срываются с её уст и обрушиваются на строй. Гвардейцев раскидывает, будто ветер солому. Светка не медлит — один за другим её фаерболы взрываются в рядах.

А я тем временем бросаю на Генерала вулканов псионические дротики. Тот ревёт, и вокруг него вскипает магматическая защита. Смотрится эффектно, но это всё же не Феанор — уровень несопоставим. Пробить насмерть можно хоть сейчас, да, блин, он нужен мне живым для Легиона. Главное — не перегнуть и не прожечь ему сознание. А это уже небольшая проблемка.

И тут меня пронзает волна новых сигналов. Сознания вспыхивают вокруг — идёт подкрепление. Настя и Света оказываются окружены уже сотней гвардейцев. Эх, надо спешить — пора помогать благоверным!

Глава 4

Кофейня «Сахарница», Москва

Маша Морозова сидела в кофейне с Лопухиной Настей. Княжны болтали без особой цели, перебрасывались мелочами, обсуждали всё подряд: моду, какие-то новости, школьных знакомых, даже спорили о булочках. Казалось, беседа будет идти вечно в этом лёгком ключе, пока княжна Лопухина вдруг не выдала:

— Вот обязательно съездим, как с Гришей через две недели поженимся.

Маша так удивилась, что едва не уронила чашку.

— Как? Уже через две недели⁈

— У тебя же есть пригласительная открытка с датой. Ты что, не подготовила наряд? — искренне испугалась Лопухина, глядя на подругу.

Маша нахмурилась. Конечно, наряд у неё давно был готов — ещё месяц назад она тщательно подбирала ткани, фасон, украшения. Но её голова целиком была занята только собственной свадьбой с Даней, которая то откладывалась, то сдвигалась, и никак не наступала. Нет, Маша нисколько не винила Данилу Степановича: он был чуть ли не оплотом Царства на иномирских просторах и работал во благо будущего её рода. Но вот мысль о том, что свадьба подруги состоится уже совсем скоро, кольнула неприятно. Подруга её невольно задела, и оставшуюся часть посиделки Маша просидела рассеянно, отвечала невпопад, а мысли уносились всё дальше. Когда они распрощались, она быстро отлучилась.

Выйдя из кофейни, княжна Морозова пошла по улице, вся погружённая в себя. Но недалеко от лимузина взгляд зацепился за неприятную сцену. Какой-то грузный, наглый мужик в золотой цепи на тротуаре размахивал руками и наезжал на женщину. У той была скромная, бюджетная машинка, и было видно, что она слегка поцарапала бампер его пафосной вишнёвой «Волги». Причём «Волга» явно тормознула не по правилам.

— Ну всё, ты попала! — рычал мужик.

— Простите, но вы развернулись резко, да ещё и на красный… — робко возразила женщина.

— Спорить будешь⁈ — взвился он. — Да тебе в жизни не расплатиться за мою «вишенку»! Ну-ка, паспорт достань! У тебя прописка московская? За мою «Волгу» квартиру отдашь!

«Дане бы такое не понравилось», — подумала княжна Морозова, наблюдая за наглым наездом. В памяти сразу всплыло, как телепат всегда заступался за бедных и несчастных, даже если те были для него совершенно чужими. Он не проходил мимо чужой беды и не позволял сильным изгаляться над слабыми.

Совсем по-другому себя вел княжич Паскевич, с которым Маша общалась до Дани. Тот бы не обратил внимания на «жалких простолюдинов». И самое неприятное, что раньше, будучи под его влиянием, Маша сама бы поступила так же. Стыдно признать, но так и было бы. Однако телепат перевернул её представления.

Маша шагнула ближе и твердо бросила:

— Сударь, прекратите угрозы. Разбирайтесь, как положено по царским законам.

Мужик стал оборачиваться на голос княжны:

— А ты ещё кто такая?

В этот миг под его ногами образовалась наледь. Подошвы кроссовок предательски заскользили, и мужик, навернувшись, с глухим треском угодил челюстью прямо на колено, которое Маша выставила вперёд.

Она посмотрела на вырубившегося сверху вниз:

— Я — княжна Морозова. Попрошу не тыкать.

Шофёр, выпрыгнув из лимузина, уже подбегал, и Маша махнув ему рукой, — мол, забей –села в салона. Машина тронулась, а она снова ушла в свои мысли. Княжна понимала, что Данилу Степановича постоянно отвлекали от свадьбы его враги. И не то чтобы она завидовала Насте Лопухиной, но неприятный осадок оставался. Ведь именно ей, Маше, Данила сделал предложение первой. А теперь получалось, что весь свет увидит: подруги выходят замуж раньше неё. Это могло бросить тень не только на её имя, но и на репутацию самого Данилы.

К тому же, очевидно же, что казах Гриша поднялся и стал достойным женихом для княжны только благодаря дружбе с Данилой. Возвышение молодого батыра — заслуга связей, которые дала дружба с телепатом.

Конечно, неудивительно что Данила был очень занят. Он уже не просто дворянин, он король-конунг, правитель иномирного государства. Сложно даже представить, где закончится вершина его карьеры. Просто Маша устала быть вечной невестой, ждать у моря погоды. Скоро общество начнёт шептаться, что король Данила не спешит на ней жениться.

Она уже хотела было связаться по мыслеречи с Лакомкой, как главной женой, чтобы спросить совета, но тут первой вышла на связь Камила:

— Слушай, Машенька, ты бы не могла приехать в Шпиль Теней?

— В королевство Дани? Зачем? — удивилась Маша.

— Я продумываю оформление интерьера. Хочу подготовить замок Шпиль Теней специально к вашей с Данилой свадьбе.

— К нашей свадьбе? Шпиль Теней? — переспросила Маша, не веря ушам.

— Ну конечно! Даня закончил миссию в Херувимии. Скоро он съездит на японский праздник Сэцубун, а потом с радостью закроет ваш общий гештальт. Нам нужно подготовить богатое убранство к церемонии. Я посоветовалась с Лакомкой и решила: не стоит королю отмечать свадьбу где-то ещё, только в своем королевстве. Пусть альвы видят, что их монарх уважает подданных.

Маша ощутила, как сердце забилось быстрее. Если её свадьба с Даней состоится в королевском замке, то вся задержка будет оправдана — ведь ещё ни один аристократ в Русском Царстве не венчался на Той Стороне. Она станет первой! Машу в свадебном платье покажут в новостях по всему миру, её лицо напечатают на первых полосах газет, и весь свет будет обсуждать именно её.

Княжна выдохнула, глаза её загорелись:

— Камила, я приеду! Уже еду!

* * *

Астральный Прорыв, Херувимия

Габриэлла находилась в Астральном Прорыве неподалёку от стен Сторожевого города. Её гвардейцы с явной опаской вытаскивали из ящика-холодильника небольшой контейнер. В этот момент к ним подлетел капеллан Рома из Кровавых Рвачей.

— Леди, приветствую, — капеллан спустился, складывая крылья. — Прошу простить, что тревожу вас здесь, но у меня поручение от разведки гвардии короля Данилы. Мне нужно уточнить: не знаете ли вы о других укрытиях Лорда Тени, кроме главной Цитадели?

Габриэлла нахмурилась, не обращая внимания на черные щупальцы Спрута, обвившиеся вокруг ее талии:

— Я была только в Цитадели Тени, — ответила она растерянно.

— К сожалению, не могу помочь королю Даниле в этом вопросе. Но разве одной Цитадели недостаточно? Это главная резиденция теневика.

Рома покачал головой.

— Боюсь, больше нет, леди. Король Данила её взял.

— Данила взял Цитадель Тени? — Габриэлла округлила глаза.

Вот так новость. Она сама на себе испытала остроту ума менталиста и знала, что с ним шутки плохи, но чтобы он сумел захватить крепость, которая столетиями считалась неприступной… Это поражало. Настоящий прорыв. Она глубоко вздохнула, перевела взгляд на контейнер, и в её глазах мелькнула твёрдая решимость. «Что ж, и я не должна подводить короля Данилу. И Херувимию тоже. Он делает так много для общего блага… не побоялся уничтожить гнилого теневика, которого все остальные терпели годами».

Рома, заметив её тревожный взгляд и задержку у контейнера, насторожился:

— Простите, могу я узнать, что в контейнере, леди?

Габриэлла, собираясь с духом, отрывисто бросила:

— Там мясная похлёбка.

Капеллан тут же отшатнулся.

— Суп? Там суп? Леди, это же чистое безумие! — выдохнул бесстрашный Рвач, дёрнув крыльями.

— Может быть, — спокойно ответила Габриэлла. — Но это нужно ради построения исследовательского центра короля Данилы.

Из её собственной тени в тот момент высунулось щупальце, коснулось крыльев и мягко скользнуло по ним, словно проверяя её решимость. Блондинка и бровью не повела и велела гвардейцам:

— Открывайте контейнер.

Гвардейцы переглянулись, но послушались. Взялись за специальные держатели на ручках, осторожно отомкнули замки и приподняли крышку. Один из них заглянул внутрь, замер, потом облегчённо выдохнул, перекрестившись по-херувимски:

— Фуххх… не ожило! Лапы и пасть тоже не отрасли!

Габриэлла сама склонилась, посмотрела внутрь и удовлетворённо улыбнулась:

— Киксовая добавка королевы Лакомки сработала. Мы сможем возить припасы в Прорыв. Это всего лишь суп.

Она взяла ложку, зачерпнула бульон и попробовала.

— Пускай и остывший, — произнесла блондинка, облизнув губы.

* * *

— Филинов! Ты должен был сдохнуть, чёртов гайдзин! — орёт Генерал вулканов и швыряет в меня потоки лавы. Целые реки жидкого огня растекаются по воздуху.

Я ухожу в портал, выскакиваю с другой точки и снова бросаю пси-дротики. В этот раз делаю конструкты меньше и слабее — мне нужен живой легионер, а не труп с пережжённой нервной системой. Его доспех уже ослаб, а значит, перегружать снарядами нельзя.

— Откуда такая ненависть, дайме? — удивляюсь я, продолжая бомбардировать пси-дротиками. — Мы ведь никогда даже не виделись!

Генерал накрывается магматическим коконом, ревёт, захлёбываясь собственной яростью. Сил у него и без того немного, а он ещё надрывается ором.

— Иностранец не может быть дайме и ровней мне! Я чистокровный самурай! Я!..

— Очередной расист, — хмыкаю я и накрываюсь Облаком Тьмы, чтобы магматик мазал чаще и сильнее. Пусть палит, пусть изматывает себя, пока доспех окончательно не сорвётся.

Тем временем положение накаляется. Вражеская гвардия прибывает целыми отрядами. Насте и Светке уже тяжело держать натиск: одна в облике волчицы кроет толпу звуковыми ударами, вторая швыряет Огненные вихри, поражая по тройке за раз. Но вижу — нагрузка растёт, и благоверных могут банально задавить числом, завалить телами. До этого времени я уж подоспею.

— Ты в меньшинстве, гайдзин! — из-за кокона глухо орет Генерал. — Это мой остров!

Я бросаю мыслеречью, давя как прессом:

— Недолго он будет твой. Скоро сюда заглянут имперские инспекторы и увидят, что ты устроил. Афганский десант на японской земле, да ещё и твои рабы всплывут наружу. Конец тебе, «самурай». Император как пить дать отожмет остров.

Испуганный вопль:

— Нет!

Я усмехаюсь и добиваю:

— Знаешь, я бы всё равно пришёл за тобой. Но приятно видеть, как такие выродки сами себя закапывают.

Генерал окончательно захлопнулся в свой магматический кокон и уже даже не бомбит лавой. Выдохся, сдулся. Стоит, как смоляной жук, и только трещит оболочка. У меня выбор непростой: вложить больше силы в пси-дротик и прожечь доспех до конца. Но тогда он откинет копыта сразу. Поэтому придерживаю основные конструкции и пока работаю по-другому: маленькие пси-ножики улетают в сторону афганцев-физиков, что сидят за скалой неподалёку, прячась от бешеного Грандбомжа и Змейки.

Эти двое творят настоящий ад. Бомж мочит всех, кто попадается под кровавые щупы. Змейка со своими теневыми удавами вытаскивает людей прямо из укрытий, тащит их наружу и бросает на камни. В итоге вся десантная орава жмётся за лавовые гребни и только палит из укрытий. В лобовую с ними биться — это чистое безумие, тут я согласен.

Захваченные мной пятнадцать афганцев поднимаются синхронно, как марионетки, и этим сразу привлекают внимание Змейки с её теневой змеиной стаей. Я отзываю её по мыслеречи:

— Этих не трогать.

— Мазака, фака, — хищница, вошедшая в раж, с трудом переключает внимание на других афганцев.

Пятнадцать моих новообращённых бойцов, вооружённые автоматами и громобоями, бегут к Генералу и окружают его кокон кольцом. По моей команде они открывают огонь. Пули и заряды громобоев вгрызаются в магматическую броню, и вскоре та начинает трещать. Каменные пласты с грохотом отпадают, магма сбивается и остывает. Кокон раскалывается, и из него вываливается сам Генерал, тяжело дышащий, с дикими хрипами.

Он ещё пытается сопротивляться. Замахивается, выстреливает потоками лавы, и пятерых моих афганцев сносит мгновенно. Но сил у него уже нет: доспех осыпается, жар рассеивается, и он валится на колени, вдавливаясь лицом в раскалённую пыль.

Афганцы на всякий случай простреливают ему локти и колени, чтобы больше не поднялся, и отступают, освобождая мне дорогу.

— Филинов… а-а-а-и! — успевает прохрипеть он, когда мой маленький пси-конструкт впивается ему в плечо и сносит остатки ментальных щитов.

— Вот тебе приятная новость. Теперь ты послужишь «чёртовому гайдзину».

Даю афганцам новое задание — охранять меня, пока я занят, и, прихватив сознание Генерала, ухожу в Астрал. Несколько секунд я полностью оторван от внешнего мира. Закинув новобранца в Бастион — там уж Воронов разберётся — возвращаюсь в реальность и оглядываюсь.

Сотня гвардейцев подобралась совсем близко к моим жёнам. Сброда там хватает, ни одного Мастера, но если массой навалятся, могут и продавить. Хотя, конечно, девчонкам было бы полезно поработать на пределе сил, размяться по полной, но я же вижу — и так они уже вымотались. Мои девчули не железные. Надо страховать.

Я связываюсь по мыслеречи с Золотым, который парит над морем с Ледзором и Кострицей на хребте.

— А ты чего бездельничаешь? Сюда тогда лети.

Золотой издали косится на остров ленивым взглядом, видит подсвеченную мной толпу гвардейцев.

— Можно их съесть, а?

— Диету соблюдай, — жёстко напоминаю. — Про второй Дар забыл? Или уже не надо? И без огня, просто подыши. Мы тут тоже, подожжёшь ненароком

— У-у-у, опять без огня, — Желточешейчатый недовольно бурчит. — И зачем тогда вы зовёте огнедышащего дракона, если всегда без огня? Позвали бы чайник, он тоже шипит и пар пускает.

Золотой пролетает прямо над гвардейцами. Те шарахаются в стороны, лица белеют. Вместо привычного пламени дракон выдыхает клубы густого горячего пара. Гвардейцы начинают кашлять, в панике бросаются бежать, сбивают друг друга, падают. Через минуту от их сотни остаются лишь кучки беглецов, что носятся в сторону замка Генерала вулканов. Правда, Ледзор не удержался: со спины Золотого запулил пару ледников и придавил нескольких неудачников.

Светка с Настей переглядываются, явно в недоумении.

— Это им что, одного вида дракона хватило? — возмущается блондинка. — Мы их десятками косили, а Золотой даже ни одного не поджарил! Так нечестно!

— У страха глаза велики, — объясняю очевидное. — Вспомни себя, когда впервые увидела Золотого.

Светка морщится, но промолчала. Настя же только ухмыльнулась, рыжим боком ткнулась мне в бедро.

А мне пора переключаться на афганцев. Там есть неплохие кандидаты в Легион, и я их уже наметил. По ним хорошо прошлись Грандбомж, Змейка и вернувшийся от самолёта Бер, так что многие бородачи попрятались в скалах, устроили огневые точки. Надо их выкуривать.

Я веду Светку и Настю в связке вместе со Змейкой. Работать будем как единый кулак. Даю блондинке задание:

— Отвлеки те, что засели в трещине «лавинового вала» и поливают всё огнём.

Светка кивает и тут же выпускает своих любимых теневых тварюшек с кучей щупалец.

— Принцессы, вперёд!

— Принцессы? — удивляюсь. — Они же кракозябры, а не принцессы.

— А ты своих филинов видел? — тут же обижается она.

Настя не упускает подбодрить меня:

— Я видела! Настоящие орлы! — и опять рыжим боком трётся об моё бедро.

— Подлиза! — фыркает Светка и косится на «сестру» как на предательницу.

Пока Светкины «принцессы»-кракозябры отвлекают огневой расчёт, те начинают палить из всего, что есть. Но твари уходят в тень и выныривают снова, когда пули и техники пролетают мимо. И в этот момент мы идём в атаку.

Змейка выскакивает прямо из скалы и когтями рвёт тела. Затем и мы с женами под шумок сигаем в трещину. Настя и Светка разбираются с физиками, а я целюсь в ледовика. Его энергосетка мне понравилась ещё издалека. Бью псионикой, срываю его доспех и вытягиваю сознание в Астрал.

Я вынужден на несколько секунд замереть, чтобы скачать легионера полностью. Это подстава — стою открытый, мишень готовая, потому и взял жен, чтобы подстраховывали. В голове возникает знакомая тяжесть — ещё один легионер в моей коллекции.

Двигаемся дальше. В другой точке я выбираю песочника, что засел в скальной расщелине вместе с автоматчиками. Последних отправляю в расход, а самого песочника забираю в коллекцию. Ещё через несколько минут прихватываю неплохонького воздушника — тот прятался за выступом лавового гребня и пытался удрать в кусты. Не идеал, конечно, слабоват, но нормальных воздушников всё равно мало, так что вырастим своего. В Бастионе для этого всё есть: библиотека медитаций с техниками и тренировочный полигон.

Между тем два фрегата, которые до этого упорно напирали в море на палубный трофей Зелы, вдруг замерли. Я по ментальному каналу вижу, как Зела проводит дубли первой удачной операции: её альвы группами телепортируются прямо на оба фрегата. В этот раз к ним присоединились спрыгнувшие с Золотого Ледзор с Кострицей. Словно корсары, они выбивают команды, разоружают экипажи, захватывают капитанские мостики, запирают трюмы — и через считанные минуты берут оба корабля под полный контроль. Всё, фрегаты теперь наши.

Альвы, конечно, молодцы, но им сильно повезло, что на военных судах Райского острова не было глушилок. Это не мелкая оплошность, а серьёзный просчёт в безопасности. Глушилки стоят только на самом острове. Видимо, Генерал вулканов решил сэкономить или поленился снабдить корабли артефактами. В чём-то логика у него была: портальные камни редкость, и риск считался минимальным. Мол, кто вообще рискнёт сунуться сюда с артефактами? Кому может понадобиться этот невзрачный клочок земли? Но понадобился — и как. И самое забавное: моя цель вообще был сам Генерал, а он даже не подумал, что слабость острова ударит по нему самому. Он ведь не последний человек в Японии, у него есть и другие владения, и этот просчёт вполне могут использовать против него. Хотя, конечно, глушилки — штука редкая, возможно, у него их просто не хватило.

— Что у нас? — спрашиваю Бера по мыслеречи, пока Грандбомж зарылся в скалы и увлёкся вырезанием десантников.

— Что-что… Этот Грандбомж настоящий псих, — грустно замечает кузен. — Пока мои теневые витязи мочат одну группу, он уже кромсает три.

Опять он своих «шпал» витязями назвал. Прямо как Светка своих кракозябр «принцессами». И нет, мои филины тут вообще ни при чём! Они не похожи на ворон, и точка.

Я прекрасно вижу, как в скоплениях скал гаснут сознания последних афганцев. После обстрела с фрегатов выжило где-то полтысячи, но Грандбомж укокошил большую часть. Мда, Принц Кровавой Луны, говорите?

— Убей… — и вот он сам выходит, герой резни. Грустный, как всегда, балахон серый, на ткани ни кровинки — всю вражью кровь он уже втянул в себя и уплотнил магическим способом, чтобы потом раздуться в ещё большего кайдзю-спрута.

— Мясник, — бурчит Бер, но с завистью. Даже с читом в виде теневых зверюшек кузен всё равно уступил неподражаемому Грандбомжу.

— А ты сам, значит, не мясник? — усмехаюсь, глядя на кузена.

— Нет, я благородный воин! — задрал он подбородок.

— И в чём отличие? — едва не ржу.

— Я убиваю благородным мечом, — заявил альв, покачав фламбергом. — Или благородными теневыми зверями.

— Помню, ты одному ракхасу голову булыжником раскроил…

— То был благородный булыжник!

— Всё с тобой ясно, — хмыкаю я.

— Даня! Мне надо Славика кормить! — Светка вдруг всполошилась, глянув на часы на руке.

— Сейчас отключим глушилку на острове — и отправишься, — киваю ей.

В этот момент звонит Нобунага. Его голос в артефакте взволнованный, даже с надрывом:

— Данила-дайме, держись, родненький! Императорский корабль из ближайшей префектуры уже отплыл и скоро прибудет. Они идут на всех парусах, полный состав офицеров и солдат.

Я усмехаюсь:

— Отлично, Ода-дайме. Будет кому принять у меня этот остров.

Нобунага удивлённо переспрашивает:

— Ты уже захватил Райский остров?

— Конечно, — отвечаю я, бросая взгляд на дворец, где сбежавшие, как крысы, гвардейцы забились в углы. — А что мне оставалось делать? Я же не для того сюда тащился, чтобы любоваться пейзажами.

* * *

Замок, Райский остров

Гвардейцы засели в замке Генерала вулканов, напряжённые, каждый держался так, словно любая тень за дверью могла оказаться врагом. Один из них, сутулый, с усталым лицом, бурчит, выглядывая через штору в окно:

— Похоже, Филинов не собирается захватывать наш гарнизон. Он сюда не идёт, и не видно, чтобы его люди собирались штурмовать.

Другой, молодой, с нагловатым выражением лица, фыркает и бравится:

— Да кому там штурмовать? Мы этого Золотого дракона испугались, да, признаю. Но что нам сам Филинов? Он со своей горсткой ничего не сделает. Да и ему самому есть чего бояться — там афганцы лезут толпами, да ещё наши корабли в море. Сейчас Филинов думает только о том, как удрать на своём самолёте! Туда ему и дорога!

— Да ты прав… — первый искренне пытается поверить аргументам, но в голосе у него больше сомнений, чем уверенности.

С этими словами он решает отвлечься, идёт в сторону кухни, думая урвать что-нибудь из деликатесов дайме, раз хозяин всё равно окочурился. Толкает дверь, входит — и застывает, будто ударился о стену.

Прямо у кофемашины колдует четырёхрукая фигура с выпуклыми ягодицами. Хищная Горгона поворачивается на звук шагов. Глаза сверкнули ядовито-жёлтым, волосы-змеи зашевелились, шипя и извиваясь.

— Мама дорогая… — вырывается у гвардейца. Он машинально тянется к кобуре на поясе, пытаясь выхватить оружие.

Но рука даже не успевает откинуть крышку. Резкий рывок, вспышка медных когтей — и его кисть отлетает в сторону, со смачным шлепком ударяясь о кафель.

Змейка медленно наклоняется, щекочет когтями его подбородок и, не мигая, произносит своим хриплым голосом:

— Неверррно. Я — Мать выводка мазаки. Фака-а!

* * *

Штурмовать замок я не стал, просто отправил туда Змейку, она и глушилку отключила, и кофе мне принесла. А там уже телепортировавшая Зела с Ледзором, Кострицей и альвами взязли замок — ну вернее, гвардейцы сами сдались в плен после того как нашли в замке парочку рассеченных трупов. Грандбомж тоже туда порывался, но я его вместе с Бером прихватил брать Арену Огненного кольца.

Правда, отбирать было особо не у кого — конвоиры разбежались. Освобождать рабов из клеток я поручил Беру и Грандбомжу.

Терраса вокруг арены дышала тишиной после суматохи. Я сидел в обсидиановом кресле, неторопливо пил кофе Змейки из чашки с журавлями, нарисованными в полёте.

Между тем рабов всех вывели на арену. Толпа вьетнамцев, испуганные лица, глаза в пол. Я отставил чашку, спустился вниз и подошёл к первой девушке. Взглянул ей прямо в глаза, после чего лёгким движением возникшего в руке теневого клинка рассёк кожаный ошейник на её шее. Кусок кожи с глухим шлепком упал к ногам.

— Вы все свободны, — сказал я, уходя обратно к ступеням. — Сейчас снимем ошейники со всех.

Вьетнамцы переглянулись, будто не веря своим ушам. Сначала робкая надежда, потом ещё большее недоумение.

Я повернулся к Беру, который стоял сбоку и лениво грыз яблоко:

— Твоя задача — заняться переписью вьетнамцев.

— Почему я? — сразу буркнул он.

— А почему не ты? — спокойно ответил я. — Запиши, кто откуда вывезен, раздели их по группам. Потом отправим домой. Пусть это будет твоя ответственная работа. Учись работать с людьми.

Бер недовольно сморщился, что-то пробурчал, но всё же поплёлся выполнять приказ.

Мне же оставалось вернуться к главному. Я снова уселся на террасе рядом с ареной, сделал ещё глоток кофе и вызвал ментальных легионеров. Передо мной проявились двое — Генерал вулканов и Воронов.

— Что интересного расскажете? — спрашиваю.

Воронов первым отчитался:

— Шеф, я уже дал новичку вводные.

Генерал вулканов стоял чуть позади, растерянный, но вроде уже смирившийся. Кивнул, не поднимая взгляда:

— Да, я понял, что оказался в некоем Легионе. И мне не остаётся ничего, кроме как заслужить себе вторую жизнь.

Я усмехнулся.

— Ты рассчитываешь на вторую жизнь после всего, что натворил? Шанс, конечно, есть, но отрабатывать придётся долго. Всё возможно, но ничего не даётся даром. А пока лучше работай с тем, что есть. Служба в Легионе тоже имеет свои плюсы.

— Да, шеф, — покорно кивнул он. Вежливый, как и ожидалось. Но я сразу отметил, как быстро он подстроился: забыл свои японские суффиксы и перешёл на привычное в Легионе лаконичное «шеф».

— Слушай внимательно. Мне ты нужен не как боевая машина. Сильных легионеров у меня хватает с избытком. От тебя требуется другое — знания японского этикета. Ты всю жизнь жил в этих традициях, ты знаешь их лучше любого справочника. Я, конечно, могу залезть в твою память и вытащить всё напрямую, но я не собираюсь тратить на это свою ментальную энергию, когда есть более удобный вариант. Поэтому правило простое: когда мне нужно будет сделать поклон, жест или правильно ответить по нормам их этикета — этим займёшься ты. У тебя в этот момент будет право пользоваться моим телом.

— Спасибо за доверие, шеф, — выдавил он.

Я отпил кофе и холодно добавил:

— Накосячишь или сделаешь что-то по-своему — тебе будет очень больно. Понял?

— Да, понял, шеф, — Генерал вулканов преданно как пес посмотрел мне в глаза и покивал несколько раз.

Вскоре возвращается Светка, уже успевшая покормить Славика и снова готовая к труду и обороне. Как раз Имперский фрегат тем временем застыл неподалёку, грозно сверкая на солнце. На остров прилетает императорский полковник-инспектор Накадзима Кэнтаро. С десяток вертолетов садятся прямо на единственной взлётной полосе — остров-то маленький. Рёв двигателей, суета японских военных, и вот уже полковник в зеленом камуфляже выпрыгивает с вертушки. Я встречаю его с женами, и Генерал вулканов уже подключен для тест-драйва,

— Накадзима-тайса, поистине Император велик, раз его ястребы столь быстры, — заливисто поёт японец моим горлом. Светка с Настей переглядываются и удивлённо косятся на меня.

— Вещий-Филинов-дайме, Японская армия будет в долгу перед вами, если доклад Нобунаги-дайме подтвердится, — бросает этот суровый мужик.

— Далеко ходить не надо, тайса, — отвечаю я. — Сходите на берег, там полно афганских трупов. Пускай многие уже высушены Грандбомжом досуха. Бывшие рабы сейчас в аренном и замковом комплексе, можете поговорить с ними.

Полковник коротко кивает своим офицерам:

— Мы всё обследуем, Вещий-Филинов-дайме.

Ну, пожалуйста. Я пожимаю плечами, показывая, что у меня к этому претензий нет. Солдаты разъезжаются по острову, начинают инспекцию всего подряд. Я велю своим не мешать и собираюсь было развалиться в замке, помедитировать. Но не проходит и получаса, как Накадзима зовёт прогуляться с ним.

И вот мы вдвоём шагаем по саду замка. Полковник смотрит на меня странно, с недоверием, задаёт вопросы, уточняет детали боя. Генерал вулканов отвечает за меня размеренно, вставляет нужные формулы этикета, делает всё по правилам. Единственное — сознательно упускает детали, как я и велел.

— Вещий-Филинов-дайме, давайте прямо, — наконец высказывается Накадзима. — Ваше знание этикета впечатляет, но я человек прямой. Допустим, Кадзан-тайсё — предатель и спелся с ханьцами. Но вы столь малой группой уничтожили больше двух тысяч бойцов и захватили три фрегата? Мне действительно стоит в это поверить?

— Накадзима-тайса, не мне указывать, во что вам верить, — поёт тетервом Генерал вулканов. — Но уж точно за садовым ковриком не спрятаны ещё тысячи гвардейцев, и никакой портальный камень не перенесёт столь крупоное войско.

Генерал вулканов вдруг останавливается у клумбы, срывает красный цветок ликориса и с пафосом начинает:

— Этот цветок отражает…

Я мгновенно перехватываю контроль. Цветок вспыхивает у меня в ладони, оборачивается пеплом, я выдыхаю жар и поджигаю всю клумбу. Пламя срывается вверх на ограниченном участке.

— Не дело такие цветы растить в саду аристократа, — произношу жёстко.

Полковник смотрит на огонь, потом на меня и серьёзно кивает:

— Согласен.

Накадзима сообщает, что ему нужен штаб, и он займёт аренный комплекс, уступая мне замок. Значит, полковник с уважением отнесся ко мне и признал мои заслуги в зачистке нарушителей японских границ.

После его ухода я возвращаюсь к новому ментальному легионеру. Перемещаюсь в Бастион, выстраиваю всех легионеров во двор, вызываю Генерала вулканов.

— Шеф, я…

— Я же предупреждал: будет больно, если попытаешься подставить меня, — спокойно бросаю.

Генерал сжимает зубы, но всё же оправдывается:

— Это был всего лишь жест…

— Я знаю, что это был за жест, — перебиваю. — Я сканировал твои мысли. Красный ликорис — это пожелание смерти. Хотел от моего имени пожелать смерть полковнику? Ну-ну. Ты любишь развлечения на арене? Что ж, получишь свой энтертеймент.

Я взмахиваю рукой — и рядом с нами формируется арена, а под ногами вырастает каменная терраса, почти копия той, что на Райском острове. Пока Генерал крутит головой, мощная волна воздуха швыряет его вниз. Камни гулко отзываются под его телом.

— Лови кайф, — бросаю.

Клапаны в площадке раскрываются, наружу валит горячий сернистый газ. Струи обжигают ноги, жгут кожу. Генерал вулканов отчаянно пытается натянуть доспех, но я уже включил функцию.

Он орёт, катится по арене, цепляется руками за пол, но умереть не может — я запретил и это. Легион держит его живым, и вопли режут уши. Легионеры стоят кругом на террасе и молча наблюдают. Никто не вмешивается.

Наконец Егор хмыкает, скрещивает руки на груди:

— Жалко… — и уточняет: — Жалко, что нет попкорна.

* * *

Я возвращаюсь в своё тело. Мысли сразу начинают крутиться о том, что пора готовиться к Сэцубуну. Сначала съездим на этот японский праздник, потом моя свадьба в Шпиле Теней, где Маша с Камиллой уже всё подготовят к церемонии. А там, глядишь, и Лорд Тень где-то спалится и подсветится — вот тогда я его и прихлопну.

Ну а на Райском острове меня больше ничего не держит. Собираю жён, мы с той же группой сопровождения направляемся к самолёту. Выходим на взлётную полосу, и тут подъезжает сам полковник. Личный джип, парочка сопровождающих в камуфляже. Накадзима-тайса выходит, смотрит прямо на меня и строго спрашивает:

— Куда вы, Вещий-Филинов-дайме?

Я отвечаю, приподняв бровь:

— Как это куда, Накадзима-тайса? Я полетел домой.

Полковник качает головой, говорит твёрдо, будто отрезает:

— Нет, вы не можете уйти.

— Неужели? — ухмыляюсь. Что, решили меня задержать? Ну и наивные же.

Полковник продолжает:

— Да, дайме. Ведь Император отдает Райский остров вам.

Глава 5

Иокогама, Япония

По саду прогуливаются двое седых японцев в традиционных кимоно. Один идёт уверенной поступью хозяина, довольного и гордящегося своим владением. Он величаво указывает на цветущие деревья:

— Посмотри, какая красота!

Второй японец совсем не впечатлён, взгляд его тяжёл, в мыслях крутится политика:

— Но зачем, Хаято-ками? Объясни мне, зачем мы вообще попросили Императора отдать тот небольшой остров этому русскому? Пускай земля и невелика, и ценности особой не несёт, но ведь это крайняя южная точка наших владений, а уже одним этим фактом она имеет значение.

Хаято-ками не спешит отвечать. Он останавливается и указывает рукой на стройный ряд слив, усыпанных яркими лепестками:

— Видишь эти деревья?

Гость вскидывает взгляд и не скрывает удивления:

— Цветут даже в сентябре⁈ Это аномальные сливы? Но на вид — вполне обычные.

Хозяин усмехается:

— Ты прав, мой друг. Это самые обыкновенные сливы. Но они удобрены составами Вещих-Филиновых, вернее, продукцией их компании «Энергосинтез». Удобрение это стоит баснословно дорого, но результат говорит сам за себя. Урожай почти круглый год, с редкими перерывами. И не только эти сливы — весь сад ухожен теми же смесями. Вот в этом и сила русского.

Гость недовольно хмурится:

— Только не говори, что в благодарность за цветение своего сада ты отдал Вещему-Филинову Райский остров?

Хозяин качает головой:

— Нет. Эти сливы — всего лишь наглядный пример того, на что способен Филинов. Суть в другом. Своими талантами он способен преуспеть, заслужить уважение в глазах Императора и заполучить особое влияние.

Гость замолкает, догадавшись о хитром замысле Хаято-ками:

— То есть ты оказал Филинову, как сами русские говорят, медвежью услугу?

Хаято-ками довольно улыбается, будто провел хитрую шахматную комбинацию:

— Именно так. Райский остров находится достаточно рядом с Хань. Уверен, Ци-ван обрадуется. Его враг, тот самый мальчишка, что столько лет доставал его, теперь находится прямо у него под боком. Причем я устроил так, чтобы ханьцы узнали об указе одними из первых. Наверняка, Император Хань оценит такой «подарок судьбы».

* * *

Пурпурный дворец, Хань

— Что⁈ Райский остров теперь у Филинова⁈ — взревел в ярости Ци-ван, обжигая взглядом сановников и генералов, будто хотел прожечь их на месте. — Его гарнизон теперь неподалеку от нашего побережья⁈ Как вы могли допустить такое⁈ КАК, ВАШУ ГРЕБАНУЮ МАТЬ⁈

Чжу Сянь, сохраняя спокойствие, перевёл взгляд на сановника Хунь Дуня, побледневшего, как моль, и уже трясущегося от страха. Голос Сянь прозвучал ровно, но с холодком:

— Сын Неба, донесение перехватили наши шпионы… вернее, его нам намеренно подбросили кто-то из японской верхушки. Зачем им такая «доброта» — пока неясно. Указ свежайший, и, возможно, даже сам Вещий-Филинов узнаёт о нём только в эту самую минуту. Но факт остаётся фактом: он уничтожил афганцев и нерасторопного Кадзан-тайсё. Райский остров по специальному указу японского Императора перешёл под его протекторат. — Чжу Сянь скромно опустил глаза и добавил: — А я ведь предупреждал, что эта затея дурно кончится. Хунь Дунь, насколько помню, это была именно ваша идея.

Ци-ван резко перевёл пылающий взгляд на Хунь Дуня:

— А ведь правда! Дунь, ну и чем же ты думал, песья ты морда⁈

— Простите, Сын Неба! Простите! — сановник вскочил и с грохотом повалился в поклоны, лбом бьясь о мраморный пол.

— За решётку! — рявкнул Ци-ван так, что стены зала дрогнули. Сановника мигом скрутили стражники и, подхватив за локти, потащили прочь.

Император же ударил ладонью по подлокотнику кресла и, не скрывая бешенства, приказал:

— Теперь Филинов точно что-то устроит. Ввести строгий надзор и контроль на военных базах и в портах!

* * *

— Вот оно как… — протягиваю я задумчиво, пока Настя со Светой вздыхают, смекнув, что нам явно придется задержаться. — Интересный жест.

Накадзима-тайса же хмурится:

— Это щедрая оценка Императора ваших заслуг. Он отдает вам Райский остров со всей инфраструктурой. Как еще можно понимать этот указ?

— Император безусловно мудр и велик, Накадзима-тайса, — по привычке бросаю, дабы полковник не кипятился из-за пустяка. Ему скоро предстоит волноваться по более весомому поводу. — Но ведь у него есть советники, которые и поддержали подобное решение, а может быть, сами и предложили.

— Безусловно так, дайме, — кивает полковник, не понимая, куда я клоню. Впрочем, я не планирую обсуждать с ним возможный заговор в японских верхах против меня.

— Так все-таки вы мне запретили улететь, тайса? — уже строже смотрю в глаза низкому японцу с завидной выправкой, будто проглотившему дротик.

— Нет, конечно, дайме, — немного растерялся полковник, заметив, как и мои жены нахмурились. На секундочку, эти две валькирии разнесут его сопровождение как нечего делать. А тут еще и Змейка засверкала глазами, да и Грандбомж заинтересовался. — Просто я подумал, что вы не улетите с доверенного вам острова, пока не наведете здесь порядок, только и всего.

— Логичное суждение, — киваю. — Но что ж вы сами делаете на моем острове, тайса?

Полковник явно прифигел от моего требовательного тона. Но сам брякнул, что это мой остров, и теперь будь добр отчитаться, а иначе — скатертью дорожка.

— Ха! Даня, я тебя обожаю! — Светка по мыслеречи буквально ржет, как и Настя, хотя обе снаружи соблюдают чинную серьезность. — Теперь это солдафон должен тебе докладывать, а он и не сообразил.

— Дайме, — осторожно протянул полковник. — Я и мои люди не задержимся больше суток. Мы проведем расследование на берегу, проведем допрос гвардейцев Кадзана и на этом всё. Для своего базирования мы займем аренный комплекс. Замок целиком ваш, как и весь остров.

— Поясните, что за расследование? — заинтересовываюсь. — Раз Император выпустил указ о передаче мне острова, значит, он уже принял решение.

— По вам и вашим заслугам в защите японской земли — да, безусловно, но еще нужно разобраться, как проникли сюда афганцы и какова степень вины Генерала вулканов.

Хитрит полковник, жопой чую, но да ладно.

— Конечно, тайса, только не забудьте забрать всех афганцев для экспертизы, — ставлю завуалированное условие: хотите гулять по моем пляжу — пожалуйста, но тогда уж уберитесь заодно. Всего две тысячи тел, уже неслабо пованивающих.

Полковник, судя по лицу, видимо, представил масштаб работы, и я уже готов был, что упрется, а там бы и моя очередь настала, но он только вздохнул:

— Хорошо, дайме, но часть тел мы сожжем на пустыре. Столько материалов экспертам без надобности.

— Конечно, тайса, — киваю.

Что ж, вот и поговорили. Полковник уезжает в сторону берега, а я даю распоряжение пилотам самолёта глушить двигатели. Мы с жёнами и спутниками загружаемся обратно в присвоенный минивэн Кадзана, хотя теперь он мой, как и весь остров, и едем обратно в Райский замок.

— Даня, я вот не пойму, это плохо или хорошо, что мы получили островок? — Светка хочет определиться. — Вроде тут пляжи на другой стороне неплохие, но ведь до Хань рукой подать, да?

— Верно. На самом деле Райский остров это головная боль, — признаюсь я благоверным, откинувшись на кожаное сиденье. — Ци-ван рядом, и как бы нафиг такой сосед нужен. Но с другой стороны я должен наказать Ци-вана за афганцев. Так что остров нам подкинули очень даже вовремя.

— Когда Ци-ван узнает, чем обернулась его ловушка, то опять весь изведётся и казнит десяток сановников, а может, и не один десяток, — грустно вздыхает Настя. Она у нас очень сердобольная, хоть и с клыками.

— Да ну! — встревает Бер. — Больше земель — больше влияния! Что тут ещё думать! Скоро твои владения будет видно с космоса, Даня, прямо невооружённым глазом.

— Ты знаешь, что такое «космос»? — удивляется Светка.

— Конечно! — вскинул подбородок альв. — Так вы называете кучу воды над нашими головами, что отделена небом.

Ну вот, теперь я точно знаю, что подарю кузену на трёхсотлетие — учебник за первый класс.

Добираемся до замка. Во дворе нас встречают Зела и Ледзор с Кострицей, явно удивлённые нашим возвращением. Альвы и морхал пока ещё занимали замок, собираясь сегодня улететь на другом самолёте, чтобы не светить портальный камень перед военными.

— Хо-хо, граф! — восклицает Ледзор. — Что-то забыл?

— Забыл сказать, что вы остаетесь, — усмехаюсь я. — Японский император назначил меня князем-дайме и этого острова тоже. Так что теперь вам предстоит обеспечить здесь достойный уровень безопасности: установить стелу, поставить гарнизон и про патрули не забыть. Зела, ты за главную, как обычно.

— Почту за честь, Ваше Величество, — альва кивает, вытянув руки вдоль голых загорелых бёдер, ниже кожаного ремня на поясе.

— Хрусть да треск! — Ледзор задумчиво чешет бороду. — Прости, граф, но такое ощущение, что эти япошки только и умеют полагаться на тебя… Ух! — он осёкся от тычка локтем Кострицы под рёбра.

— Скорее, у них есть планы проверить нас на прочность, — соглашаюсь я с ухмылкой. — Змейка, приготовь плиз кофе.

— Мазака! — радостная хищница, махнув хвостом, тут же нырнула в стену замка.

Светке с Настей я велю разобраться с прислугой замка: рабам объявить, что они свободны, и что их отвезут домой во Вьетнам, а наёмной прислуге предложить остаться на прежней работе.

Сам же отправляюсь в кабинет Генерала вулканов. Мебель тут дорогая и претенциозная. Массивный стол из красного дерева с толстой столешницей, резные кресла, громоздкий шкаф. Не совсем по мне — я предпочитаю лёгкий, современный стиль, — но не выбрасывать же это антикварное добро.

Раз бывшая арена рабов теперь моя законная территория, значит, стоит её использовать по назначению. Дятлу и Студню я по мыслеречи поручаю разработать план захвата части военного флота Ци-вана прямо из охраняемого морского порта. Задача сложная, рискованная, но мелочиться я не собираюсь. Время есть, гвардейцев никто не подгоняет. Может, Дятел подключит к делу Деда Дасара — у того талант выстраивать хитроумные схемы. Пусть напрягаются, тренируются в планировании серьёзных операций.

В этот момент раздаётся звонок от Нобунаги.

— Данила-дайме! — его голос звучит возбуждённо. — Я в настоящем шоке! Ещё несколько часов назад переживал за твою жизнь, а теперь звоню поздравить с расширением феода!

Я усмехаюсь:

— Благодарю, Ода-дайме. Есть догадки, кто мог подсунуть мне такой подарок?

Нобунага тяжело вздыхает:

— Я и не думал, что ты не догадаешься. Это твои недоброжелатели в верхах японской знати подсуетились. Они знают, что Хань к тебе неровно дышит, вот и устроили так, чтобы твои владения оказались на юго-западе. Всё под предлогом укрепления границы. Но умысел прямо противоположный — спровоцировать агрессию Хань. Если ты не справишься с защитой от ханьских кораблей, это обрушит твою репутацию в глазах Императора.

Что ж, ставка сделана на то, что я надорвусь. Очень недалёкие эти японские недоброжелатели, если всерьёз думают, что Ци-ван снова рискнёт ко мне лезть. Для монархов такого уровня самое главное — слава и репутация. А репутация Ци-вана и так в жопе: стоит ему ещё раз обломать об меня клыки, и он столкнётся с новыми мятежами в рядах собственной армии. В эту авантюру с афганцами он наверняка полез поддавшись на уговоры Цезаря, который и сам уже голову трусливо засунул в задницу.

— Что ж, надеюсь познакомиться с этими козлами… вернее, господами на Сацубэне, — бросаю я Нобунаге. Тот вежливо обещает представить нас друг другу.

После разговора решаю пройтись по новому замку. Как раз Змейка принесла кофе, так что я брожу по саду с чашкой, разглядывая каменные инсталляции. Тут и Светка появляется:

— Даня, замковые рабы не хотят покидать твой остров!

— Правда что ли? — удивляюсь я, отпивая кофе.

— Угу. Говорят, что они тут с детства служат, их здесь кормят и поят, а в родной деревне помрут с голода.

— Собери всех во дворе, — вздыхаю. — Кстати, а что наемная прислуга?

— За прежнюю зарплату все остаются.

— Их тоже тогда собери.

Через десять минут, оставив кружку в беседке, иду во двор к собравшимся наёмным японцам и невольным вьетнамцам: тут и садовники, и кухарки, и девушки в прозрачных шелках, явно предназначенные, кхм, для ночной работы.

— Господин! Господин! — наперебой заголосили они. — Не прогоняйте нас! Нам некуда идти!

— Окей, я услышал, — киваю, прикидывая, что нафига мне эта головная боль. Пусть разбирается тот, кто в этом специалист. — Решать этот вопрос будет мой доверенный управляющий Венглад из славного рода Баганида. Он прибудет завтра. А пока прошу вас: эти сутки выполняйте свою обычную работу по дому. Эти сутки вам оплатят согласно вашему окладу, даже если господин Венглад решит, что ваши услуги нам больше не нужны.

— Спасибо! Спасибо! — тут же загомонила прислуга, и через секунду вдруг все разбежались кто куда.

Пока Зела отчитывалась мне о том, что трофейные фрегаты проходят техосмотр, а Золотого разместили в подходящем ангаре, со всех сторон доносился разный шум. Я выглянул из кабинета в коридор — там уборщицы наперегонки моют полы и пылесосят. Из окна слышатся щёлканье садовых ножниц и жужжание газонокосилки. С кухни же уже тянет свежими ароматами.

— Похоже, прислуга решила отработать выделенные ей сутки на совесть, чтобы вы их оставили, Ваше Величество, — улыбается Зела. А Змейка, заскочившая через стену в облике миловидной голубокожей девчушки, плюхается в кресло с кислой моськой.

— А ты чего грустная? — спрашиваю я хищницу.

— Кофемашинку разобррррали и чиссстят, фака, — тяжело вздыхает моя верная помощница по кофе.

М-да, сейчас бы действительно кофе не помешал.

Раз уж такая песня, передаю распоряжение Венгладу готовиться к командировке, а все вопросы по авиабилетам адресовать Зеле. Эта воительница в экстравагантном переплетении ремней — настоящая находка. Она чем-то напоминает богатыршу Гересу: так же быстро вникла в специфику технологических систем безопасности, и пусть в тонкостях не разбирается, зато всегда подключает нужных гвардейцев-профи, когда это требуется. В общем, Беру повезло с невестой. Правда, до алтаря они добираются что-то слишком долго. Сотни лет уже прошло.

К вечеру направляюсь в спальню. Пора бы вздремнуть. Там уже поменяли всю постель, включая подушки и матрасы. Светка лично отчиталась, взяв на себя роль домохозяйки. Она ещё и Славика успела проведать в Херувимии. Во даёт!

Едва я ложусь, дверь со стуком распахивается, и заходят две девушки-вьетнамки — уже без кожаных ошейников, но в тонких ярких тряпочках восточного покроя, которые едва прикрывают грудь и бёдра. Стройные и гибкие, они начинают плавно двигаться, танцевать отрепетированными движениями, пока одна бренчит на струнном инструменте.

— И что вы делаете? — усаживаюсь я на постель, скрестив руки.

Одна отвечает, не прекращая гибких движений:

— Такой у нас обычный распорядок суток, господин. Вы ведь велели выполнять свою ежедневную работу. А наша работа состоит также и в том, чтобы желать спокойной ночи господину.

Что ж, губа у Генерала вулканов не дура, неплохо устроился. Правда, сейчас он все еще носится по горящей арене в Бастионе, но зато как пожить-то успел подонок!

В этот момент в комнату вваливаются Светка и Настя в халатиках.

— Эй, а вы что тут делаете⁈ — сверкнула глазами бывшая Соколова. — Пошли вон, вертихвостки!

Танцовщицы застыли в испуге перед строгой домоправительницей, и мне даже стало жаль бедняжек. Они ведь всего лишь выполняют то, что велено, и выбора у них никогда не было.

— Светлана Дмитриевна, давайте всё же помягче, — улыбаюсь блондинке. — Девушки лишь отрабатывают свои обязанности. Каждый вечер они танцевали своему господину, вот и сейчас делают то же самое.

— Даня, но…!

— Помягче, — повторяю, хлопнув ладонью по постели рядом с собой. — Садитесь, Светлана Дмитриевна и Анастасия Павловна. Понаблюдайте и оцените мастерство танцовщиц. Потом всё подробно расскажете Венгладу.

Светка надувает губы:

— Вот ещё, такую похабщину кому-то описывать.

— Не хотите — тогда я один посмотрю, — пожимаю плечами.

— Ну уж нет! — аргумент попал в цель. Раскрасневшаяся Светка бахается чуть ли мне не на колени. Настя тоже тихонько устраивается рядом, поправляя пояс халатика.

Танцовщицы, переборов смущение перед грозной блондинкой, и правда танцуют красиво: плавные изгибы, мягкие движения, стараются угодить. Одна уже почти тянется ближе ко мне, вторая делает следом шаг вперёд. Но я сразу жестом отсекаю попытки — мол, не перегибайте, и так сойдет…

Когда представление завершается, я благодарю их и отправляю из комнаты. Сам же откидываюсь на подушки рядом с жёнами. Под халатиками, кстати, у них оказались такие же минималистичные восточные тряпочки — нашли в гардеробной и решили приодеться. Теперь понятно, почему Светка так взвилась, увидев танцовщиц в моей спальне в похожих нарядах: её попросту опередили. Впрочем, оставшись со мной наедине, обе благоверные быстро успокоились. А там и довольно запели.

Утром, за кружкой Змейкиного кофе, Зела докладывает свежие новости: полковник со своими солдатами всё ещё на острове, возятся на берегу.

Вопрос с Райским островом для меня решён — теперь остаётся только официальную грамоту получить. Прибывшему на вертолёте Венгладу поручаю взять замок под своё крыло: контроль над прислугой и весь последующий обиход. В старике я уверен — справится без сучка и задоринки. Тем более что в будущем собираюсь доверить ему все свои резиденции.

Устроим здесь нормальную логистику подкреплений — и всё наладится. Японских чиновников по поводу стелы спрашивать не собираюсь. Если чинюши вдруг против — пусть сами и защищают Райский остров от налётов ханьцев и филиппинских корсаров. Мне этот клочок земли без моих порядков даром не нужен.

Также звоню Гумалину и заказываю у него глушилки. С этим делом и Зела справилась бы, но у казида очередь на года из подразделений гвардии и дружин. Трезвенник, как всегда, начинает возмущаться, мол, глушилок почти нет, всё давно расписано. Но я его обрываю:

— Другие объекты подождут. Та же мучная фабрика в Багровых землях не в приоритете. У меня тут три фрегата стоят, и они открыты для любых портальщиков.

Эти фрегаты достались мне лишь потому, что сопровождали генерала Вулканов. Если бы он сюда не явился, то на Райском острове максимум один бы стоял. Генерал вулканов целом был небедным дайме, но основные его владения в Японии Император наверняка отожмёт за халатность или вообще за измену. А если не он, то его сановники, и притязания наследников сильно урежут.

Как бы то ни было, мне пришлось задержаться на Райском острове, хотя, честно говоря, хотелось бы уже смыться и заняться делами поважнее.

По мыслеречи связываются Алиса с Василисой. На самом деле говорит только блондинка Василиса, но я привык этот дуэт так и называть — вместе. Сообщают, что со мной хочет пообщаться какой-то госслужащий господин Химата, да ещё и по телефону. Ну, японцы — народ консервативный: их дворянам привычнее звонки, чем артефактная связь. Магическая артефакторика для них до сих пор в новинку. Ладно, можно и по мобиле, не велика разница.

Алиса с Василисой пересылают мой номер чиновнику, и вот он уже названивает. Сначала долго распинается приветствиями, потом вдруг выпаливает:

— Дайме, вы должны отдать все три трофейных фрегата корпорации «Японо Имущество».

— А может, их лучше отдать корпорации «Япона Мать»? — уточняю я самым серьёзным тоном.

— Нет, именно «Японо Имущество». Тут ошибки нет, — сухо парирует бюрократ, шурша бумагами и явно сверяясь с какими-то списками.

— С какой, интересно, стати я должен это делать? И почему об этом мне ничего не сказал полковник Накадзима-тайса Кэнтаро, который ведёт расследование на острове?

Госслужащий старается звучать властно, даже повышает голос:

— «Японо Имущество» — государственная корпорация, уполномоченная распоряжаться имуществом дайме Кадзан-тайсё, признанным утратившим доверие. Мы даём вам официальное указание.

Я не удерживаюсь и усмехаюсь прямо в трубку:

— А вот мне кажется, что указ Императора куда важнее ваших бумажек. Согласно этому указу, весь Райский остров вместе со всей инфраструктурой передаётся мне.

Чиновник пытается выкрутиться, резко возражает:

— Военная техника не относится к инфраструктуре Райского острова! Это клановая система безопасности!

Я хмыкаю и спокойно отрезаю:

— Относится, ещё как относится. Есть конкретная номенклатура, где всё перечислено. — Приказ Императора №327 об изъятии имущества дайме, утративших доверие, пункт шестой, подпункт «б». — Я уже сам откопал её в памяти генерала Вулканов. Тот, кстати, оказался не только в этикете натаскан, но и в законах, прямо как настоящий юрист. Видимо, полезный навык для того, кто промышлял незаконным рабовладельчеством на территории Японии. — Так что попрошу вас вежливо и один раз: отвалите.

На том конце — поражённая тишина. Я усмехаюсь и вешаю трубку.

Откидываюсь на спинку кресла и смотрю в окно. Там как раз устанавливают стелу с помощью Золотого Дракона. Сначала желточешуйчатого переместили портальным камнем в Замок Дракона, потом он ухватил груз на внешней подвеске и вместе со стелой перенёсся сюда. Теперь её аккуратно опускают на новое место, а рядом уже крутятся гумункулы из Морозной гвардии Ледзора, настраивая конструкцию.

В кабинет, предварительно постучав, входит Венглад в идеально выглаженном кимоно. Я сразу испытываю облегчение — Светкино «домоуправство» подошло к концу. Не то чтобы блондинка не справлялась, но лучше всё-таки оставить это профи. Бывшая Соколова куда полезнее в другом — фаерболы кидать, высших оборотней пинать между ног и кормить Славика.

Старый японец выкладывает первые выводы после осмотра замка. Я понял лишь одно: предстоит много работы с муштрой слуг. Хотя по мне и так всё приемлемо — и завтрак вовремя, и ночные танцовщицы стараются. Но Венгладу виднее.

Не глядя согласившись во всем с японцем, даю команду Ледзору заводить джип и вдвоем направляемся на берег к хозяйничающему там полковнику…

Трупы к этому времени уже почти все собраны, солдаты быстро и организованно упаковали афганцев в мешки. Даже кровь на скалах подтерли.

— Мороз на кости! Настоящие чистюли! — восхитился морхал.

— Что ж, есть польза и от японской армии, — соглашаюсь.

Неподалёку допрашивают одного из гвардейцев генерала Вулканов. У того связаны руки, он ходит и кивает туда, где недавно действовал Золотой Дракон. Когда Ледзор тормозит, и я выскакиваю послушать, пленный как раз делится:

— Вот тут… прямо тут дракон выдохнул горячим паром, и Филинов в тот же момент разбил нашу сотню.

Полковник уточняет, глядя на пленного в упор:

— То есть вы просто побежали от трёх человек — двух девушек и дайме Данилы?

— Да… — кивает гвардеец, опустив голову, будто стыдится признания. — От трёх человек и дракона…

— Дышащего паром. Даже не огнём, чтоб тебя. Так что дракон не считается. Ты, элитный, мать твою, клановый гвардеец, гордость своей армии, с окладом под миллион йен и с бляхами на груди, как и сотня твоих таких же «героических» братков, взял да и смылся. От кого, спрашивается? От двух молодых девчонок и их мужа-телепата. Бежал, как последнее сыкливое чмо, поджав хвост и обделавшись в портянки. Стоило лишь дракону фыркнуть паром — не огнём, повторяю, а тупо тёплым паром, — и вся ваша элита разбежалась, как тараканы от света.

Гвардейцу и без того стыдно, но полковник не щадит — каждым словом вбиввет в него ещё один гвоздь. И тут он наконец замечает меня, прерывает допрос и делает несколько быстрых шагов навстречу.

— Данила-дайме?

— Как продвигается расследование насчёт афганцев, Накадзима-тайса? — интересуюсь.

— Продвигается, дайме, — коротко бросает полковник, а потом, помявшись, замечает:

— Да и честно говоря, с вашей стороны всё выглядело странно: вы хоть и прилетели сюда с небольшой группой из сорока иномирцев, но выглядело это так, будто вы заранее готовились именно к захвату Райского острова. Ещё и Золотого Дракона с собой привели.

Я усмехаюсь, глядя на полковника, и спокойно отвечаю:

— Дракону полезно летать, ему нужно движение. Но вряд ли я заранее собирался брать штурмом японскую землю, желая разгневать Императора.

Полковник качает головой, будто признаёт мою логику, но добавляет:

— Так-то оно так… если только вы действительно не знали, что Генерал вулканов устраивал здесь рабские игры. Да и про афганцев тоже не знали. А иначе вы прекрасно понимали, что станете героем.

Я равнодушно пожимаю плечами:

— А даже если бы и так, это вообще имеет какое-то значение?

Полковник задерживает на мне взгляд, задумавшись. Потом коротко и твёрдо отвечает:

— Нет. Вы всё сделали правильно, дайме. В Японии рабовладельчества быть не должно, как и ближневосточных захватчиков.

Он протягивает мне руку, и я пожимаю её. Его хватка крепкая, уверенная. Хороший мужик полковник, хоть и грустный какой-то.

— На самом деле я приехал уточнить у вас один момент, тайса. Мне звонили из «Японо Имущества» и требуют отдать трофейные фрегаты.

— Знаю этих крыс, — без удивления отвечает полковник. — Решать вам. Но есть приказ Императора, и на его основе можете спокойно слать этих бюрократов лесом.

— Это я и хотел уточнить, — киваю. — Что ж, не буду мешать вашему расследованию.

Полковник разворачивается и идёт обратно к застыженному гвардейцу. Тот, судя по взгляду, с радостью бы себе сделал сэппуку, лишь бы не продолжать этот допрос. Японцы такие интересные.

Я возвращаюсь в замок, когда Венглад уже вовсю строит прислугу. Перед ним одна вьетнамка — большеглазая, с пышной грудью, что нетипично для азиатов. Венглад строгим голосом учит:

— Полотенца надо складывать по цветам. Рабом можешь работать как угодно, но если уж получаешь зарплату — обязана делать всё чётко, без халтуры.

Девушка поднимает брови, глаза её округляются от изумления, голос срывается на шёпот:

— У меня будет зарплата?..

Венглад даже сумму не назвал, не успел, только рот открыл для объяснений, а вьетнамка тут же теряет сознание и падает в обморок, будто услышала что-то запредельное. Я, не успев пройти мимо, вздыхаю и вынужден мысленно приводить её в чувство, чтобы не валялась без толку на полу.

Очнувшись, вьетнамка мгновенно подскакивает и кидается ко мне, хватая меня за руку обеими ладонями. Глаза её блестят от слёз, голос дрожит, но в нём слышится счастье:

— Спасибо большое, господин! Я смогу послать деньги родителям в свою деревню и помочь семье…!

Венглад только качает головой, раздосадованный «неподобающим» поведением служанки и уже прикидывая масштаб воспитательных работ, а я спешу улизнуть от горячих благодарностей за какую-то зарплату. Человек должен получать деньги за свой труд, это само собой разумеется. Зачем падать в ноги? Мои перепончатые пальцы! Ты ведь трудишься, а не лежишь целыми днями на диване.

Убежал я ближе к подвальной лестнице и вдруг уловил чужое животное сознание где-то внизу, под замком. Хмурюсь и по мыслеречи зову благоверных:

— Светка, Настя, пойдёте со мной в подвал? Там кто-то интересный живёт.

Но бывшая Соколова отвечает с видом занятости:

— Я снова к Славику собралась. Идите лучше вдвоём с Настей.

И тут же горячо что-то передаёт оборотнице, вроде:

— Тебе надо подготовиться.

Через пару минут Настя прибегает. М-да, а она и так обычно не носила длинных вещей, а сейчас вовсе нарядилась в короткие джинсовые шортики, едва прикрывающие бёдра, и узкий чёрный топик с тонкими лямками.

Вспоминаются Светкины уговоры о том, что Славику нужен ещё один братик. Неужели блондинка и вправду надеется, что я сразу после подвала буду делать Насте ребёнка? Вот уж бред собачий.

Мы спускаемся вниз. Настя настороженно озирается, втягивает носом воздух и бурчит:

— Даня, темно уже, хоть глаз выколи.

Я передаю ей по мыслеречи ночное зрение и усмехаюсь:

— А чего молчишь? Пользуйся, не стесняйся.

Вскоре продвигаемся глубже и уходим в настоящий лабиринт. Под замком тянутся целые катакомбы, а дальше явно прослеживается связь с аренным комплексом неподалёку.

Настя держит частичную боевую готовность — тело покрыто густой волчьей шерстью, когти сверкнули в полумраке, и сейчас она снова больше походила на женщину-йети, чем на привычную рыжую красавицу. Противника я засёк заранее, но команду дал только тогда, когда из правого туннеля резко метнулось нечто массивное:

— Справа!

Настя среагировала молниеносно: стремительно отскочила в сторону от щёлкнувших крокодильих челюстей. Молодец, реакция безупречная. Если бы замешкалась, я бы уже сам швырнул пси-гранату, чтобы остановить зверюгу.

Жена тут же оборачивается в полноценную волчицу и мощной звуковой волной бьёт в аномального крокодила. Вернее, в крокодилицу. Огромную зелёную тварь буквально вдавило в каменную стену.

Я останавливаю жену мыслеречью:

— Осторожнее, ты же её прикончишь!

— Ну а как же?

— Я взял её под контроль.

— А! — волчица мгновенно закрывает пасть, и крокодилица, оглушённая, сползает по стене на пол, постепенно приходя в себя.

Я подбадриваю её, усмехнувшись:

— Давай, веди нас к своим деткам.

Животина, отведя взгляд, медленно разворачивается и ведет нас глубже в катакомбы. Вскоре выходим к гнезду, где копошатся маленькие крокодильчики — блестящие, зубастые, но пока ещё смешные в своей беспомощности.

— Какие милые! — восхищается Настя и тут же принимается обнюхивать малышню, словно проверяя их здоровье.

Я бурчу, уже мельком просканировав выводок:

— Милые и голодные.

— Но откуда здесь вообще взялась крокодилица? — удивляется Настя.

— Видимо, дальше начинается коридор аренного комплекса, — размышляю вслух. — Похоже, эту крокодилицу использовали для травли рабов… очередное извращённое развлечение Генерала вулканов. А потом она каким-то образом сбежала и устроила себе логово прямо тут, под замком.

— Даня, но мы же их не оставим? — жалобным взглядом смотрит на меня волчица. Эх, права Светка. Кому-то пора матерью становиться.

И тут из глубин катакомб раздаётся дикий звериный рёв, такой, что камень задрожал.

— Да ты тут вовсе не одна, — смотрю на крокодиллицу и она виновато щелкает челюстями.

Глава 6

Из подвала мы выбираемся целой процессией: первым иду я, следом Настя с крокодильчиками в руках — жена снова стала прямоходящей и в шортиках, за нами шлёпает лапами громадная крокодиллица, следя, чтобы хвостом не снести по дороге вазы у стен. Замыкает шествие вереница крысопсов — вроде так они называются.

Наверху электрик на стремянке менял лампы в люстре. Завидев нас, он чуть в обморок не грохнулся, пришлось его ментально подхватить, а то рухнул бы вниз и голову бы расшиб. Удержался, но всё равно колени у него тряслись так, что стремянка ходила ходуном.

Я заворачиваю за угол первым — и едва не сталкиваюсь с той самой нетипичной пышногрудой вьетнамкой, которая недавно рухнула в обморок от новости о зарплате. Она стоит с кисточкой для уборки пыли, замерла на месте и круглыми глазами уставилась прямо на меня.

— Господин…

— Ты детей любишь? — спрашиваю прямо.

— Да, господин… — выдыхает она.

— Отлично, — киваю и оборачиваюсь. — Насть, иди сюда, я нашёл няню для аллигаторов.

Вьетнамка застывает окончательно, в шоке таращась на картину: Настя выходит с крокодильими малышами на руках, а следом топает мать-крокодилиха — огромная, словно бронепоезд. Сзади уже и крысопсы машут лысыми хвостами: именно они ревели в катакомбах с голоду, выловив всех крыс подчистую. Ну а раз в них песьи гены примешаны, подчинить их особого труда не составило.

Настя протягивает девушке охапку крокодильчиков.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я у оцепеневшей вьетнамки.

— Ф-фыонг, господин, — блеет она, не отрывая взгляда от порученных чешуек.

— Слушай внимательно, — говорю я жёстко. — Кормить их кошачьим кормом нельзя. Бросай только живых насекомых, мальков, лягушек. Живых, ясно? Чтобы они сами учились охотиться. Чего застыла? Поняла, спрашиваю?

— Д-да, господин, — заикается она.

Приглядываюсь к её бледному лицу, уже собираюсь было забрать малышей обратно, но вижу, как она упрямо поджимает губы, собирается с духом и клянётся не подвести. Просит дать ей шанс. Ну раз сама хочет — пусть попробует.

Нахожу неподалёку Венглада и, мысленно позвав, велю ему приставить к Фыонг зверовода или дрессировщика в помощь. Такие тут точно должны быть, раз на острове держали в клетках аномальных тварей. Венглад мигом приводит двоих звероводов. Одного я отправляю вместе с Фыонг и крокодиллихой, чтобы занимались обиходом, а второго приказываю увезти крысопсов.

Кроме того, напоминаю Венгладу не забыть показать всё зверьё альвийским телепатам, чтобы те наложили более скрупулёзные ментальные закладки. Я сам поставил лишь базовый набор команд, но по-хорошему требуется работа куда тщательнее.

— Мазака, зверрри во дворрре! — выскакивает из стены Змейка, к счастью, с дымящейся кружкой в когтистой ручке. О, значит, кофемашинку уже починили и почистили. — Крррысы и крррокодил.

— Да, это новые охранники Райского острова, — забираю кружку, делаю глоток и тут же застываю. — Змейка, это что ещё за вид⁈

— Одддежда, фака, — довольно кружится на месте хищница. Сейчас она в миловидном, утончённом облике, и видно её всю целиком — ибо из одежды на ней только ремни, такие же, как у Зелы. Позаимствовала дресс-код у воительницы, называется.

— Да какая ж это одежда! — выдыхаю я.

— Зеллла жа носссит! — возмущённо трясёт змеиными волосами Змейка.

И ведь не поспоришь.

— Потом поговорим, — отмахиваюсь я и ретируюсь с кружкой кофе. Действительно надо постараться, чтобы найти контраргумент. Если скажу, что это не одежда, а какая-то хрень уисосиков, то задену Зелу. А если признаю это гардеробом…а впрочем, пусть уж ходит, хоть что-то ведь прикрыто.

Что ж, пора заняться делами.

Устроившись в кресле в гостиной, заглядываю в Бастион. Там по кругу всё ещё носится Генерал вулканов, будто крыса в колесе. Легионеров на террасе нет — наскучило смотреть, разошлись, у каждого свои занятия. Я решаю, что хватит уже с него наказаний: если дальше держать японца в этом вечном жаре газовых потоков, кукуха у него точно съедет, и тогда он уж никак не сможет держать лицо и блюсти этикет на Сэцубун.

Взмахом руки сворачиваю арену, и Генерал с визгом летит в открывшийся под ногами холодный бассейн. Пусть остужает ожоги. Полностью их убирать не буду — иначе быстро забудет урок.

— Ты сделал правильные выводы? — спрашиваю, глядя на жалкого японца, который плачет в воде, не веря, что его персональный ад внезапно закончился.

— Да-да, господин! Я больше не подведу! — складывает он руки в молитвенном жесте.

— Это мы вскоре узнаем, — киваю и, отвернувшись, перемещаюсь в Бастион.

В глубинах крепости я нахожу Воронова. Хотя, судя по тому, как он сам выскакивает навстречу с горящими глазами, ещё вопрос — кто кого нашёл.

— Шеф! А скоро я смогу снова пофехтовать Чёрным мечом? — тараторит он, глаза горят, будто у ребёнка, которому пообещали новую игрушку.

— Запал в душу, да? — усмехаюсь я.

— Конечно, шеф! Этот клинок и я — одной стихии! С ним я чувствую, что смогу тягаться даже с Грандмастером Тьмы!

Я слушаю с невольной завистью. Моего Меча Телепатии до сих пор нет. Я бы тоже хотел испытать это чувство — когда ты и оружие сливаетесь в одно целое, когда каждый взмах клинка совпадает с биением твоего источника. Эх, ну ничего, еще придет наше время.

— Пока не получится потренироваться вживую, — говорю, — но вот тебе временная замена. — Создаю копию Чёрного меча и передаю рукоятью вперёд. — В моём сознании он обладает теми же техниками, что и оригинал. Так что сможешь отточить навыки и, главное, научиться не самоподрываться.

— Шеф, это было один раз! — по привычке протестует Воронов, защищая свою профкомпетентность, но взгляд от клинка не отрывает. Он берёт меч, примеряется, встаёт в стойку: — Блин, по ощущениям как настоящий!

— Ну так я ведь не любитель, а Грандмастер телепатии, — хмыкаю. — В своём воображении могу создать всё, что угодно.

— Да, мы это уже поняли по дроу-принцессам! — ухмыляется он.

— Ох, не напоминай, — морщусь я. Какая только содомия в моей голове не творится благодаря этим квартирантам.

— Легион ценит всё, что ты делаешь для него, шеф! — продолжает сально лыбиться Воронов, отрабатывая па и явно увлекшись воспоминаниями. — А та серокожая красотка, кстати, была очень даже ничего…

Я лишь хмыкаю и создаю объемную тень. Она ловко выхватывает клинок у легата и уносится прочь, оставляя в воздухе короткий свист.

— Шеф! — ошарашенно выдыхает Воронов, глядя на пустые ладони.

— А что такое? Проворонил меч, Воронов? — киваю я вслед ускользающей тени. — Он ещё недалеко ушёл, так что догоняй. Считай, это тоже часть твоей тренировки.

— Да как же так! — возмущённо восклицает легат и срывается с места, уносясь следом за быстрой тенью.

Я закрываю глаза и открываю их уже в гостиной Райского замка. Потягиваюсь довольно. Вообще тут стало как-то скучновато: дела все сделаны или доделываются уже не мной. За хозяйство теперь отвечает Венглад, за гарнизон — Зела.

Насте по мыслеречи предлагаю отправиться в Херувимию. Пусть они там со Светкой побольше побудут со Славиком. Насте приятно возиться с малышом, а про бывшую Соколову и говорить нечего — у неё это вообще материнский инстинкт через край.

Сам же вместе с Грандбомжом и Змейкой, которая теперь щеголяет в кожаной портупее, направляюсь в Шпиль Теней. Надо проведать, как там справляются Маша с Камилой.

Возникаем в портальном зале, выходим в первый церемониальный зал — и сразу над головой нависает огромное нечто. Вытянутая тень падает на лицо хищницы, и Змейка насторожённо шипит:

— Мазака?

— Нет, — твёрдо произношу я. — Этой хрени здесь быть не должно.

* * *

Остров Некромантии, Та сторона

Йети Норомос и Масаса обходили коридоры перед входом в Лабиринт с Первозданной Тьмой. Рядом шагали король Брикс и Кира, державшаяся к нему подозрительно близко. Стены вокруг шуршали теневыми нитями, будто что-то невидимое скользило за каменной кладкой.

Масаса приостановилась, перекинула шоколадные кудри через плечо и указала на клубящихся в углу теневых пауков:

— Эти приручены? Зачем они тут?

Брикс остановился:

— На случай появления Лорда Тени, леди.

Масаса глухо фыркнула:

— Против Лорда Тени они не выстоят и минуты.

Король некромантов заметил:

— Такой цели и не стоит. Магнитик только засечёт теневика и уйдёт чтобы поднять тревогу. А дальше на штурм прибудет отряд альвов и Рвачей, они и займутся Лордом Тени.

— Магнитик? — с удивлением переспросила Масаса.

Кира, стоявшая почти вплотную к королю, спокойно пояснила:

— Так король Данила назвал главного теневого паука.

Масаса отметила про себя, как тесно Кира держится возле Брикса. Магиня прекрасно знала, что некромантка является управляющим конунга Данилы и значит, её близость к Бриксу не случайна. Это выглядело как тщательно продуманное сближение.

Через некоторое время Брикс и Кира ушли, оставив Масасу с йети Норомосом. Масаса, нахмурившись, произнесла:

— Да, интересные дела…

Йети качнул тяжёлой головой и спросил негромко:

— Что думаешь?

Масаса задумчиво огладила мантию на бедрах:

— Управляющая конунга Данилы близка с королём Бриксом. Это явно играет на руку конунгу. Через леди Киру он получает возможность влиять на решения короля-некроманта, а значит имеет власть на Острове.

Норомос нахмурился:

— Я спрашивал про Магнитика.

Масаса махнула рукой, будто это пустяк:

— А, так это. Слежка выстроена толково. Эти теневые пауки засекут Лорда Тени, не ввязываясь в драку, и сразу передадут сигнал штурмовой группе.

Йети кивнул, подытожив:

— Тогда нам здесь нечего делать. Отправляемся во второй Всплеск Первозданной Тьмы,— он тяжело вздохнул, а Масаса добавила:

— Громары короля Феанора нашли теневых ищеек Лорда Тени. Так передал конунг Данила. Значит, что у громаров охранная система работает тоже без изъянов. Скорее всего, Лорд Тень не сумеет её обойти.

Йети нахмурился, тяжело пробурчав:

— Но Морскую Впадину всё равно придётся проверять… Кстати, что думаешь насчёт Принца Кровавой Луны?

Масаса метнула на него холодный взгляд:

— А что мне о нём думать?

Йети не отставал, уточнил задумчиво:

— Председатель рано или поздно убьёт его?

Масаса выдохнула, помрачнела и ответила глухо:

— Вполне возможно. Но это уж точно не понравится конунгу Даниле.

Йети развёл руками:

— Да только конунга Данилу никто и спрашивать не станет.

* * *

Я смотрю на эту хрень, что громоздится передо мной здоровенной глыбой.

— Даня, ты приехал!

В дверях появляются Маша с Камилой. Радостная брюнетка сразу бросается ко мне, виснет на шее, целует, не сдержавшись.

— Мой король-муж прибыл! — с гордостью заявляет первая красавица Будовской магической школы, которая еще и мне досталась. Радости у неё столько, что вся дрожит от нетерпения, явно соскучилась.

А Маша стоит чуть в стороне, опустив взгляд, стараясь спрятать завистливый блеск в глазах. Держится подчеркнуто сдержанно — как и положено невесте, которой сейчас недопустимы вольности с женихом. Но внутри у девушки всё равно свербит, и никуда от этого не денешься.

Следом тяжело поступью заходит Борзов, шурин князя Морозова, с которым его племянница прибыла в Шпиль Теней. Присматривает за княжна по всем правилам, чинно и благородно. Высокий оборотень подходит ближе и почтительно говорит:

— Здравствуй, Ваше Величество Данила.

Забавно. Ещё год назад я первым здоровался с ним, а теперь вот как всё повернулось. Как же быстро меняется мое положение в обществе. Я протягиваю руку, принимая его приветствие уже как от будущего родственника, и киваю на эту каменную махину:

— Что это вообще такое?

Камила краснеет, но отвечает деловито:

— Я надеялась убрать это до твоего прихода. Индусский род Раджадхаров прислал вам с Машей как подарок к свадьбе. Они наши фармацевтические партнеры. — Камила смущённо добавляет:

— Это Лингам Шивы.

— Видимо, выпускаем с ними виагру, — хмыкаю. — Индусы не обидятся, если мы уберём его куда-нибудь на задний двор?

Камила мгновенно кивает:

— Нет, не обидятся, я специально уточнила.

— Ну и отлично, — заключаю я, наблюдая краем глаза, как слуги и ремонтники суетятся по залам, переставляют мебель, вешают ткани, готовят всё к будущей церемонии.

Мы с женой и невестой отходим к окнам. Камила показывает, как украшают сад: друиды выращивают клумбы, заставляют цветы раскрываться. К нам присоединяется молчаливый Финрод — он пока временный комендант крепости.

Внизу, в саду, выделяется фигура Феанора. Рядом с ним альвийка смеётся звонко, искренне, явно в восторге от Воителя, короля громаров. А он, похоже, и сам получает удовольствие от внимания. Никогда прежде я за ним тяги к женскому полу не замечал, но, видимо, долгое сидение в глубинах мозги вправило. Вон как оживлённо машет своей рубиновой клешнёй. Девушка, к слову, примечательная: на ней ничего, кроме кожаных ремней, которые плотно облегают тело.

— Кто это? — спрашиваю.

Финрод спокойно отвечает:

— Сестра Зелы, Ваше Величество.

Я киваю:

— Да, это видно. А почему у них из одежды ничего, кроме этих портупей?

Финрод поясняет:

— Это атрибут их рода Шелестари.

— Всего рода? Мужчины тоже, что ли, в этом щеголяют?

Камила в этот момент загорается глазами, явно представив себе эту картину. Но Финрод добавляет:

— Нет, у мужчин Шелестари принято на людях надевать глухие доспехи.

— Необычные традиции, — роняю я. Тут и вправду сразу не поймёшь, кому из них больше не повезло.

Перевожу взгляд на невесту:

— Мария Юрьевна, а вы не заняты? Может, потренируемся, разомнёмся?

— Конечно, Данила Степанович, — княжна Морозова расцветает и сверкает глазками.

— Тогда через полчаса на полигоне. И не забудьте прихватить мой подарок, — киваю ей.

В назначенное время на тренировочном полигоне Маша обнажает Синий меч. Уже по стойке видно: клинок прижился в её руке, стал частью самой княжны. Здесь сработал и одинаковый Дар, и постоянные тренировки.

Я, в свою очередь, достаю оригинальный Чёрный меч. Борзов стоит неподалёку, глядит на племянницу во все глаза. И есть на что: она вышла на полигон в обтягивающем каждую мышцу синем комбинезоне. Видно, насмотрелась на альвов, которые вообще предпочитают минимум одежды, и пошла в противоположную сторону — сделала всё плотно. Вышло эффектно.

— Начнём, Метель, — качаю клинком.

— Мой позывной — Морошка, — говорит княжна, накрываясь доспехом.

— А мне больше нравится Метель, — подмигиваю.

Маша округляет глаза и сразу формирует ледяные клинки. Снаряды со свистом летят в меня, а я выпускаю навстречу Голод Тьмы. Чёрное облако накрывает ледяные клинки изнутри и перемалывает их в крошку. Я огибаю Голод, меняю угол и запускаю чёрные шары.

Маша не растерялась — тут же воздвигает ледяную стену между нами. Метр белой скалы обхожу за секунду. Княжна уже успела покрыть площадку сплошным льдом, но я легко подхватываю скольжение и стремительно лечу к своей невесте.

Сближаемся, и вот уже фехтуем на расстоянии вытянутой руки. Маша работает отлично: удары резкие, точные. Я «включаю» Стоеросова, и тот целиком занимает княжну, заставляя выкладываться. Но вскоре вижу — дыхание у неё сбивается, силы уходят, движения теряют остроту.

— Достаточно, Метель, — произношу я, отступая и опуская меч.

— И правда лучше Морошки, — улыбается княжна, радуясь признанию.

* * *

Весело в Шпиле Теней, но на носу Сэцубун. И готовиться к нему надо не только и даже не столько мне. На праздник я один идти не могу, положено являться со спутницами, иначе это опять будет какое-то оскорбление Императора. Пойдут со мной Лена, Светка и Гепара. Настя пусть пока останется с херувимами.

Выбор мой вполне логичен. Ну разве что сомнения насчёт Светки, но защита остальным девушкам не лишняя, а самая боевитая у нас — это она. Лена — самая культурная из младших жён, если не считать Камилы, но брюнетка уже загружена свадьбой. Гепара, хоть и не жена официально, да и интима у нас не было, но она милая послушная лапочка, да и проветриться ей не помешает.

Гепара, помахивающая гепардовым хвостом, торчащим из-под джинсовых шорт, сообщает между делом:

— Даня, я забыла сказать, что скан-кристаллы на границе старого поместья Филиновых активировались. В Астральных карманах что-то бурлит.

Я замечаю:

— Вот как? Значит, времени осталось не так много. Похоже, скоро придётся идти в усадьбу Филиновых.

Светка тем временем переносится с Славиком. Ломтик носится вокруг колыбельки, как сумасшедший, иногда заглядывает к младенцу, и тогда Славик хлопает его маленькой ладошкой по кудрявой моське и тихо смеётся.

Когда ещё и Лена переносится в Шпиль, я передаю будущим спутницам воспоминания Генерала вулканов — весь багаж этикета, который необходим на празднике. Сам я могу положиться на легионера-японца, чтобы он кланялся и кивал как следует. Как сказал Воронов, после аренных гонок он стал очень послушным. Но моим спутницам не одолжишь же легионера, а потому им нужно пропустить этикет через себя и потренировать все поклоны и церемониальные движения.

Со вздохом они пошли часами отрабатывать перед зеркалом все сорок поклонов. Ошибки здесь недопустимы, японский высший свет жесток к тем, кто лажает. А сэппуку мне как-то не хочется делать, да и вообще мы не по этой теме.

Ну а пока благоверные трудятся перед зеркалами, а я решил размяться. Сажусь в джип вместе со Змейкой и Грандбомжом. Финрод за рулём. Просто прокатиться по округе, проверить, нет ли поблизости разбойников, аномальных бешеных зверей или ещё какой нечисти. Честно говоря, особо на встречу не рассчитывал: альвийские патрули и днём, и ночью следят за порядком. Но сидеть без дела тоже не хотелось.

Вместо разбойников попадаются охотники. Вернее, по звукам и эмоциям сразу ясно — кого-то в лесу травят. По моему приказу Финрод останавливает машину, и мы идём к бурелому посмотреть, что за зверя они там мучают. Судя по болезненному рёву и волне боли, животному приходится несладко.

Охотники загнали в ловушку аномального медведя-жуя и откровенно измываются. Вход в его берлогу завалили валунами так, что выбраться зверь не может. Сквозь щели между камнями живодёры пихают копья, режут, издеваются с мерзким смехом, но до конца не добивают. Специально бьют не в полную силу. Медведь уже весь в крови, израненный, дышит с хрипом, тщетно пытается перевернуться и забиться в тесной норе, чтобы защититься, но длинные копья достают его в любом случае. О том, чтобы раскидать валуны, речи даже не идёт. Противоположная стена берлоги упирается в толстые корни многовекового дерева, и мишка также не может прокопать себе выход на свободу.

— Мерррзко, фака, — цедит Змейка, уже обратившаяся в боевую форму так резко, что стягивающие её тело ремни полопались.

Я только киваю. Полностью согласен с хищницей. Зачем измываться? Добейте, если вам нужна шкура или мясо. Да и явно не наши это поселенцы — одежда у них слишком рваная, чужаки. Наши бы так не выглядели: у нас дешёвое шмотьё своим продаётся, хоть что-то приличное носят.

— Убей… — кажется, и Грандбомжа проняло. Да и Финрод насупился.

Я бросаю охотникам:

— Судари, чем вы занимаетесь?

Живодёры сразу оборачиваются, сначала хлопают глазами, угрюмо настораживаются, видимо, испугавшись, что я заберу медведя, затем узнают меня и делают подобие поклонов. Один — каменщик, судя по энергосетке, — отрывисто отвечает:

— Ваше Величество, охотимся, видно же.

— Это вы называете охотой? — киваю на берлогу, откуда доносится жалобный стон. — Я немного не понял: вы охотники или живодёры?

— Ну, мы просто играемся…

— Играетесь?

— Ваше Величество, мы же закона не нарушаем. Аномальных зверей убивать можно и в вашем королевстве.

И правда, никакого запрета нет. Убийство аномальных зверей у нас разрешено, даже наоборот, поощряется. Существующий закон в первую очередь имеет в виду тех, кто постоянно нападает на людей: тварей, что лезут в деревни, режут скот, устраивают хаос. В таких случаях сокращать численность даже необходимо. Но вот именно медведь-жуй в опасную категорию никак не входит. Он ленивый, людям на глаза не суётся, первым не нападает. Ему проще в тени спать и жевать свою кору, чем связываться с человеком. Да и одно дело — убивать, совсем другое — устраивать садистские игры. И вот такие пробелы в законе и позволяют заниматься всяким живодёрством.

— Этот медведь что-то тебе сделал? — спрашиваю каменщика.

— Мне? Нет… — удивлённо отвечает он. — Да и кому он что сделает? Это же жуй, он всегда сидит в берлоге.

Змейка оскаливается, показав медные когти:

— Мазака?

Живодёры сразу взбледнули от этой фразы.

Я качаю головой и отвечаю по мыслеречи:

— Нет, Змейка. Вмешиваться напрямую не будем. Своих же законов мы нарушать не станем.

— Ваше Величество, есть ещё к нам вопросы? — нагловато спрашивает каменщик-живодёр, увидев, как хищница раздражённо опустила когти, что придало ему храбрости.

— Нет, — делаю равнодушное лицо и ухожу обратно к дороге. Мои спутники следуют за мной, в том числе недовольно шипящая Змейка. Горгона привыкла жить по чести и никогда не мучает добычу. Да, она убивает, бывает очень жестоко, но схватка и пытки — это разные вещи.

Между тем за нашими спинами охотники принимаются за старое, и медвежий рёв возобновляется. Как я и сказал — своих законов я не нарушаю. Но при этом наблюдать за этой картиной мне тоже неприятно. Поэтому действую иначе. Подключаюсь ментально к легионеру-друиду. Даю ему команду отодвинуть с тыльной стороны берлоги древесные корни, и открывается узкий проход.

Мишка замечает его и отползает. Для охотников же всё выглядит так, будто медведь каким-то образом умудрился спрятаться в темноте берлоги. Они тыкают копья в щели — пусто. Нервничают, оглядываются. И тут, словно из ниоткуда, сам мишка появляется у них за спиной. Обойдя берлогу с другой стороны, он бросается прямо на мучителей.

Начинается настоящая мясорубка. Зря каменщик «охотился» без доспеха, наплевав на технику безопасности. Потому что мишка первым делом сносит голову именно ему, звериным чутьём почувствовав в нём самую опасную угрозу. Ну или, может, потому, что именно он мучил больше всех. Остальные — обычные физики — даже опомниться не успели. Мишка кромсает их одного за другим, ломает копья, рвёт людей на куски. Крики смешиваются с хрустом костей и визгом, когда очередной охотник падает под тушей.

Я всю эту сцену наблюдаю глазами мишки, ну а мои спутники удивлённо застыли, вглядываясь в листву зарослей, что скрыли берлогу.

— Кажется, кричат уже люди, — замечает Финрод.

— Кажется? Вот тебе и музыкальный альвийский слух, — смеюсь. — На, смотрите.

Передаю всё «кино» в головы спутников, и Финрод ухмыляется, да и Грандбомж, кажется, приподнял уголки губ. Но это не точно — усы мешают разглядеть.

Змейка довольно рычит, хлопает себя по бедру и выкрикивает:

— Сюрпрайз, мазафака!

По сути, я всего лишь показал живодёрам несовершенство их техники безопасности: без каменного доспеха и без контроля местности они решили «развлечься». Вот и поплатились.

Медведь тем временем расправился с охотниками и потопал по нашему следу. Отодвинув заросли, встаёт на задние лапы, пялится мне в глаза, дышит тяжело. Я стою спокойно. Если бы зверь оказался безрассудным и решился испытать судьбу, живым он бы точно не ушёл. Но этот жуй не дурак. Он почуял превосходящую силу, порычал, качнул башкой, потом резко разворачивается и уходит прочь, скрываясь в чаще.

Я поворачиваюсь к Финроду:

— Потом позови телепатов. Пусть найдут этого косолапого и проследят за ним. Может, позже придётся выловить и определить в какой-нибудь заповедник.

Финрод удивляется:

— У нас нет заповедника.

Я спокойно отвечаю:

— Тогда пора его создать.

* * *

Покатавшись ещё пару часиков по округе, мы возвращаемся в Шпиль Теней. Светка, Лена и Гепара сидят в гостиной, откинувшись на спинки кресел; вид у них унылый и измотанный, будто прошли каторгу. Даже у Гепары леопардовые ушки опустились, а ведь они всегда, сколько помню, стояли торчком.

— Что, тяжело быть японской аристократкой? — не удержался и подколол, каюсь.

— Даня, а нельзя мне просто убить каждого, кому не понравится мой поклон на празднике? — с мольбой в глазах спрашивает Светка.

— Видишь ли, Светлана Дмитриевна, часто по японским обычаям при неверном выполнении поклона виновница должна не убить кого-то, а сама совершить сэппуку, — объясняю.

— Уххх, ёлки! — возмущённо застонала блондинка и хлопает по подушкам. — Тогда пошла я снова гнуть спину перед зеркалом.

— Гнуть уже будешь в Рю но Сиро, — останавливаю уже вскочившую жену. — Мы отправляемся сейчас, чтобы вы смогли подготовиться к празднику. Авось и смена обстановки поспособствует более лёгкому освоению церемониала.

Люблю порталы. Пара минут — и мы уже в Рю но Сиро. Внучки Венглада сразу уводят моих жён и Гепару готовиться к празднику. Женщинам предстоит целая подготовка: выбор кимоно под цвет глаз и волос, причёски, макияж. А потом снова — тренировки, но уже в полном наряде: глубина наклона, положение рук, взгляд вниз. Жестокий и беспощадный японский этикет ошибок не прощает.

Мне же значительно меньше требуется времени на подготовку, а потому не тороплюсь. Тут еще по связь-артефакту звонит Габриэлла. Леди-херувим хвастается:

— Король Данила! Суп не отрастил лапы и рот! Даже хвоста не было!

— О, поздравляю, леди! — искренне отвечаю. То что еда в Прорыве не стала одержимой — действительно большое достижение.

— Теперь мы сможем возить провизию в Исследовательский центр.

— Да, только пурпурной киксы понадобится очень много, — киваю задумчиво. — Надо бы научиться ее выращивать.

— Лорды–Демоны этому не обрадуется, — замечает крылатая блондинка и тут же отвечает сама себе. — Да и пошли они!

— Согласен, — усмехаюсь.

А вообще да, бог Гора точно пошлет своих рогатых вассалов сжигать наши плантации, если узнает о них, но куда деваться? Тем веселее жить.

Златокрылая блондинка вроде бы всё доложила, но не торопится класть трубку и все изливает и изливает на меня свой восторг. За этим занятием меня и застает донесение от разведки: надвигаются филиппинские корсары. Ледзор с Бером всё ещё на Райском острове вместе с Зелой. Корсаров же всего один корабль, так что я решаю сам слетать на Золотом да поржать…вернее, переговорить с пиратами.

Огромные крылья желточешуйчатого режут воздух. Пара десятков взмахов — и вот внизу уже корсарское судно гонится за крошечным судёнышком, на котором мечутся то ли вьетнамцы, то ли малайцы. В южноазиатских народах я не силён.

Корсаров поручаю Ломтику. Малой, не раздумывая, подбрасывает пиратам уисосиков и филиппинцам остаётся только прыгать за борт в шлюпки. Правда, и их Ломтик успевает продырявить, так что беглецам приходится вплавь искать большую землю. Возвращаться на захваченный ежами корабль им точно не светит.

Ломтик не любит убивать, и потому выбрал уисосиков. Но, как по мне, подорвать катер было бы куда милосерднее, чем оставить корсаров тонуть. Впрочем, Ломоть-то и не подозревает, что они не доберутся до берега.

Я же нависаю над палубой спасённого судёнышка — похоже, это всё-таки вьетнамцы — и спрыгиваю со спины Золотого на ржавый настил.

— Далековато вы заплыли от своих берегов. Что вам тут вообще надо?

Вьетнамцы вдруг падают ниц, едва не касаясь лбом палубы. Старший торопливо заговорил:

— Князь-дайме Вещий-Филинов! Я узнал, что Генерал вулканов умер, и потому… я хочу выкупить мою сестру из рабства. У нас есть немного денег, я готов отдать всё, лишь бы вернуть её в родительский дом.

— Как её зовут?

— Фыонг, дайме.

Надо же, как тесен мир. Та самая нетипичная пышногрудая няня крокодильчиков.

— Твоя сестра уже освобождена. Она сама решила остаться на Райском острове, чтобы помогать тебе и вашим родителям с деньгами. Так что плыви туда. Там её и найдёшь.

— Спасибо… — вьетнамец снова кланяется, почти плача. — Спасибо, дайме! Наша семья снова будет вместе!

Ну прямо как выпуск «Жди меня».

По возвращении в Рю но Сиро я быстро натягиваю кимоно и привожу в порядок причёску. Измученные, но всё равно прекрасные мои спутницы выпархивают в гостиную, и я осыпаю их самыми изысканными комплиментами, щедро одолженными из словарного запаса всё того же Генерала Вулканов. Девушки старались, и им нужно было хотя бы немного отрады. Улыбки распустились сами собой, а у Гепары даже ушки поднялись и весело торчали янтарным ободком.

После этого мы вместе с жёнами садимся на самолёт и направляемся в Киото. Полёт проходит спокойно, но я уже знаю: впереди ждёт совсем другой уровень испытаний.

Из аэропорта нас встречает кортеж, и дальше мы движемся целой колонной в сторону императорского дворца. Перед глазами вереница чёрных блестящих машин, лакированные кузова переливаются на солнце. Водители все в строгих двойках, пассажиры внутри в церемониальных кимоно, как и мы.

Колонна тянется медленно, пока наш лимузин внезапно не останавливают гвардейцы в начищенных до блеска мундирах.

— Вас нет в списке.

— Проверьте ещё раз, — сдержанно настаивает водитель. — Его Величество, король Вещий-Филинов.

— Вас нет в списке. Разворачивайтесь и уезжайте.

Вот и первое испытание, подстроенное нам на празднике Сэцубун. И далеко не последнее.

* * *

Кремль, Москва

Царь поднимает глаза:

— Влад, ну что?

Владислав Владимирович вздыхает:

— Воспоминания Ольги о Херувимии действительно ценные, но тут тебе, наверное, внешняя разведка больше скажет. А меня ты вызвал, скорее всего, не ради этого, а по поводу Данилы.

Царь коротко кивает, подтверждая догадку:

— По нему, по этому сорванцу. Ну и ещё по теме Луннокрылых. Видишь ли, меня даже смущает не столько сам факт того, что у каких-то иномирцев обнаружился похожий на наш Дар, — это всё-таки чистая теория вероятности. Миров бесчисленное множество, и рано или поздно кто-то должен был найтись. Но меня тревожит совсем другое. Данила умудрился уделать в поединке Грандмастеров, причём не абы чем, а именно нашим Солнечным Даром. А это уже вопрос куда серьёзнее. Получается, что если он справился с ними, то и нас он может точно так же уделать? Так что ли?

Владислав Владимирович пожимает плечами.

— Эй, ты чего плечами пожимаешь? — тут же возмущается Царь. — Я тебе этот вопрос задал, чтобы ты ответил на него отрицательно. А ты еще и сомневаться удумал?

— Ну, там много чего было намешано, — подбирает слова Красный Влад. — Какое-то теневое крыло использовалось, интриги с предательством этой Габриэллы… В любом случае, то, что Данила соображает и умеет действовать быстро — это факт, отрицать невозможно. Но надо учитывать: мы ведь сами дали ему массу информации о нашем Даре. Мы сами рассказали ему, что чешуя Золотого Дракона способствует развитию силы. А из этого уже нетрудно было сделать дальнейшие выводы, которые он и сделал.

Царь хмурится:

— Одно дело — когда он теоретически подкован, другое — когда он на практике берёт эту информацию и использует её так, чтобы растаптывать Солнечных Грандмастеров, — Он жёстко произносит: — Надо принимать срочные меры.

— И какие же меры ты имеешь в виду?

Царь откидывается в кресле, взгляд его холоден и тяжёл:

— Прошло то время, когда мы гонялись за Филиновыми и жгли их на кострах. Тогда всё решалось проще. Но сейчас другое время. И, похоже, Данила не только справляется с Астральными искушениями, но и оборачивает их себе на пользу. Поэтому ставим ему ультиматум. Пусть берёт в жёны Олю и клянётся моему наследнику в верности. Клянётся, что будет его защищать, как личный щит.

Владислав Владимирович мрачнеет. Царь прищуривается, пристально глядя на него:

— Ну что? Думаешь, не сработает?

Владислав тихо качает головой:

— Понимаешь, Боря… Данила сейчас в большом фаворе и у Багрового Властелина, и у Организации. Он вполне может уйти от тебя, если ты попытаешься прогнать его или надавить. У него есть куда идти, есть кому поддаться в вассалы, и это будет не слабый выбор.

Царь хмурится ещё сильнее:

— Ну тогда остаётся его сестра. Пришли туда твоего племянника.

— Куда послать? — поднимает взгляд Красный Влад.

— Тебе виднее, начальник Охранки. Где сейчас Екатерина?

— В Европе отдыхает вроде…

— Вот и хорошо. Подготовьте операцию по соблазнению.

— Но…

— Владислав, своего сына отправляешь немедленно в Европу,– жестко потребовал Царь. — Ради Отечества, понял?

— Понял, — вздыхает Владислав хотя и не очень-то расстроенно.

После этого Царь на миг умолкает, но затем вновь нахмуренно произносит:

— Но и с Луннокрылыми что-то надо решать. К ним придётся сватать кого-то другого. Подумаем над кандидатурой.

Глава 7

Астральный Прорыв (место будущего Исследовательского центра Вещих-Филиновых), Херувимия

Настя отправилась вместе с Рвачами чтобы проведать, как идёт строительство Исследовательского центра. Там вовсю кипела стройка, гулко отзывались удары камня о камень, скрежетали механизмы.

Оборотница встала чуть в стороне, уперев ладони в оголённый бронзовый пресс — короткая майка заканчивалась выше, открывая крепкие мышцы живота. Настя прищурилась, оглядываясь по сторонам. Жалко только, что в Прорыве охотиться не на кого: Демоны не годились как добыча. Другие одержимые твари тоже трофеями не назовешь — мало радости от такой возни. Тварь может казаться приличной, а как убьёшь и снесёшь одержимость, так окажется, что это был сбежавший кофе или вовсе навозная куча.

Вот и приходилось оборотнице вместо охоты наблюдать за стройкой. А строили в основном тавры-каменщики. Могучие рогачи перерабатывали свою энергию в гранит, таким образом не пришлось возиться с логистикой, создавая сложные цепочки поставки от далекой каменоломни. Так было быстрее, а потом стоит только зарядить тавров с помощью коктейлей Лакомки — и снова они в строю.

Тавры кастовали аккуратные ровные прямоугольники разных размеров. Огромные и маленькие блоки тут же подхватывали специальные краны, переносили и вставляли в пазы строящейся крепости. Краны скрипели, всё вставало идеально точно. А неподалёку следил за всем главный архитектор Золотого Полдня Кораблеон.

Рядом оказались Габриэлла и Архил. Габриэлла, сложив золотые крылья, наблюдала с явным интересом:

— Какая интересная блочная система! Благодаря ей мы моментально построим Центр.

Настя ответила с гордостью за своего мужа и его вассалов:

— Да, у тавров отличное геометрическое мышление. И благодаря Даниле Степановичу их Воины и Мастера способны проводить тонкие манипуляции с камнем — ну, относительно тонкие, — оборотница, конечно, не стала уточнять что Данила откалибровал меридианы дружинников. Секрет рода, как-никак. — В свою очередь сир Кораблеон — замечательный архитектор. И Данила Степанович соединил этот талант с руками тавров. Он поручил им работать вместе, и вот результат. Теперь Кораблеон расписывает каждый блок, рисует схему, а тавры его выливают магией. Остаётся только поставить всё на место. Так конструкция может быть воздвигнута всего за пару дней.

Габриэлла улыбнулась:

— Я и не ожидала, что король Данила примет столь большое участие в строительстве Центра.

Архил возразил:

— Причём здесь король Данила, леди? Все делает этот остроухий Кораблеон.

Габриэлла тут же выплюнула, она явно была не рада обществу краснокрылого херувима:

— А ты не слышал королеву Анастасию, Архил? Пропустил мимо ушей, кто свёл Кораблеона с таврами и научил их работать сообща?

— Да ладно-ладно! Чего ты опять как с цепи сорвалась…

Настя замерла и принюхалась.

— Неподалёку Демоны.

Габриэлла только пожала плечами, явно не придавая этому значения, и усмехнулась, машинально погладив теневое щупальце на талии:

— Да астралососы всегда прибегают на шум. Королева Анастасия, не хотите ли принять участие в зачистке?

Настя, обернувшись в волчицу, оскаливается:

— Демоны несъедобные, но я не против немного развлечься.

* * *

Я устало слушаю, как наш Колян, положив руки на руль, пререкается с охраной. Императорский гвардеец и слышать не желает доводов водителя: одно твердит — убираться, мол, вас нет в списках, отъезжайте, не задерживайте очередь.

В джипе за нашей машиной сидит сопровождение — рептилоиды и гвардейцы. Все они уже заволновались из-за затянувшейся стоянки. Место для ожидания выбрано крайне неудачное: любой стрелок с вышек, где чернеют воронёные пулемёты, мог бы легко открыть огонь. Понятно, что вся эта повышенная охрана выставлена ради безопасности гостей Императора, но как раз меня упёртый гвардеец ни в какую не хочет считать гостем.

Жёны и Гепара переглядываются, поправляя пышные банты поясов на своих кимоно. Светка не выдерживает, и в её голосе звучит раздражение:

— Даня, они серьёзно устроили нам столь жалкую подлянку? Раньше ведь были неожиданные облавы, нападения, штурмы… Неужели всё это кануло в небытие, и теперь нас ждут только вычеркнутые списки?

— Свет, по-моему, это куда неудобнее, чем какие-то облавы, — замечаю я.

Нажав кнопку сбоку, опуская перегородку с водителем, нарочито сухим голосом спрашиваю:

— Что не так, Николай?

Колян досадливо сообщает:

— Ваше Величество, говорят, нас нет в списках и просят не занимать ворота.

Имперский гвардеец сохраняет каменный фейс.

Светка по мыслеречи бросает реплику, слышу её ехидный тон:

— Вот почему, блин, мы ничего не можем сказать этим гвардейцам⁈ Я бы этому остолопу в мундире столько всего высказала бы!

— Тише, Светочка, не занимай по пустякам эфир, — успокаивает Лена «сестру».

Тут я согласен с бывшей Соколовой. Но по традиции местные аристократы не разговаривают со слугами. А гвардейцы ведь тоже считаются обычными слугами. Вот и получается, что мы должны молча сидеть и слушать, как бедный Колян тщетно пытается договориться с охранником на воротах, а нам и рта открыть нельзя, иначе сами опустимся до уровня слуг. Мол, если ты споришь на равных с подзаборной охраной, то и сам от неё недалеко ушёл. Мне-то, конечно, пофиг на такие вещи, но вокруг полно аристократов, и они уже с интересом следят за шумихой у ворот.

Хоть со своими слугами говорить дозволено, а то это был бы вообще идиотизм.

Колян снова получает от ворот поворот и со вздохом и виноватым видом обращается ко мне:

— Ваше Величество, у нас ЧП.

— Не пускают? — уточняю коротко.

— Да, не знаю, как пробиться, — мрачно отвечает он, и в голосе его уже злость, сдержанная, но ощутимая. Колян — боевой гвардеец в первую очередь, а потом уже водитель лимузина. Просто он любит сидеть за рулём и водить тачки, вот и совмещает одно с другим.

Колян ещё раз пытается обратиться к охране, уже жёстче, но гвардеец только упирается, повторяет как заведённый:

— Нет вас в списках. Пропустите следующего кортеж. За вами едут важные люди.

Колян не выдерживает, срывается:

— Да ты сам-то понимаешь, что несёшь? Какие ещё важные люди⁈ Ты сам не пускаешь даймё, альвийского короля и русского графа в одном лице!

Гвардеец снова отмазывается всё тем же осточертевшим «вас нет в списке». Словно под ментальной закладкой, талдычит одну и ту же фразу, и ждать от него чего-то другого бессмысленно. Ясно же, что всё это подстроено специально, и простым, тривиальным путём в дворец мы не попадём.

Я обращаюсь по мыслеречи к «включенному» Генералу Вулканов:

— А ты чего молчишь?

Генерал мнётся, в растерянности смешав два обращения:

— Шеф-даймё, я даже не знаю, чем могу помочь. Я больше по поклонам могу подсказать.

— Понятно всё с тобой, — хмыкаю. — Хорош советник по этикету.

Поворачиваюсь к водителю, ловлю его взгляд в зеркале и киваю:

— Колян, газуй!

Он давно со мной, поэтому приказ понимает сходу. Губы растягиваются в ухмылке, он кивает, оскалившись:

— Есть, шеф!

И жмёт на газ. Машина срывается вперёд, мотор рычит, колёса визжат по мощёным плитам, и мы влетаем во двор, чуть не отдавив ногу гвардейцу, который нас не впускал. Тот отпрыгивает, истошно что-то крича на японском.

Во дворе Колян тормозит только у самого крыльца. Тормоза визжат, и все гости вокруг разбегаются. Нас тут же окружают гвардейцы с вскинутыми автоматами.

— Колян, сиди, — велю я коротко. Он уже было дёрнулся выскочить, чтобы открыть мне дверь, но целее будет внутри. Ещё не хватало, чтобы его случайно прошили в спину в такой сутолоке.

Я сам выхожу, наплевав на этот момент этикета. По-хорошему, слуга должен открывать дверь господину, но Колян всего лишь физик и от пуль не защитится, потому пусть остаётся в бронированном кузове. Мне всё равно, как аристократишки будут шептаться потом. Подаю руку жёнам и Гепаре. Девушки выходят поочерёдно, гордо, с высоко поднятыми подбородками, в ярких кимоно. Светка, шагнув наружу, скользит ледяным взглядом по дулам автоматов. Те направлены чуть ниже её ног, в землю, и это спасает их строй. И правильно — если бы они осмелились поднять оружие прямо на нас, это уже считалось бы оскорблением. Тогда пришлось бы положить всех этих вояк на месте, без разговоров.

Кольцо гвардейцев застыло в напряжении. Воздух будто звенит от их готовности, пальцы на спусковых крючках едва заметно подрагивают. Гепара холодно оглядывает строй, и в ней не осталось ни тени прежней «лапочки». Её аура в боевой готовности. Стоит мне только кивнуть, и она обрушит на двор Астрал с его обитателями. Я не ошибся, когда выбрал мутантку в спутницы.

— Сто-ойте! — кричат гвардейцы.

Но я не обращаю внимания. Закрыв собой спутниц, спокойным шагом иду прямо на автоматы, глядя так, будто это просто какие-то назойливые мухи, которые ничего не стоит прихлопнуть.

— Шеф-даймё, что ты делаешь⁈ — восклицает Генерал Вулканов в моей голове. — Они же дали предупреждение!

— Ну и что? Аристократ не должен слушаться слуг, разве нет?

— Не должен… — легионер растерянно соглашается.

— Вот я и не слушаюсь.

В стороне тоже движение — прибывшие аристократы собрались, наблюдая. Благодаря сарафанному радио вскоре весь высший свет будет знать, как наша машина вломилась во двор императорского дворца, как я вышел без колебаний, как мои жёны встали рядом, как я, не моргнув глазом, иду напролом на кольцо автоматов.

Конечно, это детский сад. Да только с этими японскими аристократами по-другому нельзя. Если показать слабость — опозоришься, и они не будут тебя ни во что ставить. А понятия силы и слабости в японской культуре специфические. Они оценивают иностранцев только по своим собственным критериям и не хотят понимать, что у каждого народа свои порядки и обычаи. Чужие им неинтересны. Им интересно только одно — выдержишь ли ты их игру.

Я уже почти утыкаюсь в гвардейцев, которые накрылись доспехами, защита огневиков сверкает. Сделаю ещё шаг — придётся разнести этот заслон. Я уже готов к этому, но тут раздаётся крик, громкий, властный, разрывающий напряжённую тишину:

— Господин-даймё!

И вдруг, расталкивая плечами гвардейцев, вперёд вылезает точная копия Венглада, только с усами, как будто специально пририсованными для различия. На нём кимоно того же старинного покроя, строгие линии, тёмный цвет. Старик низко кланяется, руки вытянуты, голос поставленный:

— Господин-даймё, я — церемониймейстер Его Императорского Величества. Прошу простить за беспорядок.

Я бросаю на него хмурый взгляд и тут же по мыслеречи обращаюсь к Генералу Вулканов:

— Так и будешь стоять в стороне? Можно мне с ним разговаривать?

Генерал мнётся, раздумывая. Ох, задрали эти японцы. Если с этим человеком говорить нельзя, если он всего лишь непривилегированный слуга, тогда придётся его убить, ну или на худой конец поколотить. Потому что он обратился ко мне напрямую, а тут так не положено. Слуга не имеет на это права. Мои недоброжелатели могли специально подбросить этого языкастого старика, чтоб я с ним заговорил и унизился.

Наконец, Генерал Вулканов находится с ответом:

— Да, у него на груди бляшка — золотая хризантема. Это доверенный знак Императора. Значит, хоть он и не благородный, но имеет право говорить с дворянами.

— Слушаю, — произношу я вслух прохладно.

Церемониймейстер, эта копия Венглада, складывает ладони вместе, делает ещё один поклон и обращается ко мне:

— Постойте, пожалуйста, минуту, даймё Вещий-Филинов.

— Минуту, не больше.

Потом он резко разворачивается к гвардейцам и спрашивает требовательно:

— По какому поводу?

Старший гвардеец поворачивается к своим младшим, коротко переговариваются и отвечает:

— Нет в списках.

Церемониймейстер вскидывает брови и, пожевав губами, бросает:

— Теперь есть.

Старший гвардеец кивает послушно:

— Есть.

Строй мгновенно распадается, воронёные стволы опускаются, и гвардейцев словно ветром сдувает. Церемониймейстер снова кланяется мне, на этот раз глубже, и говорит уже ровно, как будто ничего не случилось:

— Простите за это недоразумение! Прошу вас, пойдёмте за мной, даймё Вещий-Филинов. Ваши прекрасные спутницы-госпожи тоже.

— Ведите.

Мы вместе с жёнами направляемся за стариком мимо застывшей толпы аристократов. Многие из них пороняли нижние челюсти — видимо, это невиданное дело: пободаться с императорскими гвардейцами, чуть не довести до перестрелки, а потом как ни в чём не бывало пойти на церемонию. Наш лимузин в это время катится уже на парковку — Колян получил мой приказ по мыслеречи.

Церемониймейстер идёт чуть сбоку и не забывает уточнить:

— Ваши машины сопровождения внесут в список, дабы ваши люди смогли припарковаться на императорской парковке.

— Само собой, вы это сделаете, — это уже Генерал Вулканов взял вожжи и бросил надменно.

Мы со спутницами выходим на задний двор, мощёный камнем. Церемониймейстер откланивается и исчезает. Тут уже собирается публика. Вдоль ковровой дорожки, протянувшейся от крыльца к воротам, стоят даймё и прочая знать. Стройный ряд, холодные взгляды, шелест дорогих тканей. Слуги, кланяясь, указывают мне место у края дорожки, рядом с прочими даймё, как и положено по рангу. Мы встаём, и оказавшийся неподалёку Нобунага приветственно кивает мне.

Вскоре на крыльцо выходит Император в парадном кимоно, и весь двор сразу затихает, будто кто-то выключил звук. А в противоположном конце двора, у самых ворот, появляется ряженый — на лице красная демонская маска с рогами, всё по обряду. Он идёт по ковровой дорожке, нарочито согнув колени и нелепо размахивая руками, больше напоминая клоуна, чем чудовище из Океана Душ.

Гепара по мыслеречи замечает:

— Даня, с твоей поддержкой могла бы призвать Астрал и показать настоящих Демонов.

— Да, можешь, — отвечаю я своему «ментальному якорю», — только вот вряд ли японцы это оценят по достоинству.

— Эх, жалко, — с грустью вздыхает мутантка.

Слуги с поклонами подносят аристократам коробочки с бобами. Шуршание шагов и шелест ткани наполняют двор. У ворот кто-то из нетерпеливых уже кинул первый «залп» в сторону маскированного «демона», который, кривляясь, идёт по ковровой дорожке к крыльцу.

Аристократы зачерпывают по горсти бобов и закидывают в ряженого. Я было тоже тянусь к своей коробке, но будучи на чеку, сперва сканирую подношение друидским зрением, и не зря: бобы тухлые и сгнившие. Стоит взять их в руку — они тут же размякнут и начнут вонять, липкая масса запачкает руки. А вот не взять и не бросить тоже нельзя — это заметят, а на таком празднике любое уклонение от традиций трактуется как вызов.

Предупреждаю жён по мыслеречи, чтобы не трогали.

— Что будем делать? — спрашиваю легионера-японца.

Генерал Вулканов отвечает:

— Надо бросать.

— Рука будет вонять.

— Нельзя мараться, — отзывается легионер. — Это недостойно аристократа.

— Я смотрю, ты продолжаешь давать отличные советы, — хмыкаю я.

Он виновато разводит руками:

— Шеф-даймё, у тебя очень изобретательные враги! Настоящие дьяволы!

— Ой, только не перехвали этих ушлёпков, — бурчу я, наблюдая, как другие аристократы зачерпывают руками горох.

И сам делаю иначе. Забираю у слуги всю коробку целиком, не перебирая зерна, и, резко махнув, вытряхиваю её разом. Бобы рассыпаются широким веером. Вокруг сразу же зашевелились — аристократы заметили мой жест. Кто-то даже возмущённо качает головой, мол, так не делается, принято рукой брать по нескольку бобов. Но таких немного. Большинство молчит, потому что что не запрещено прямо — то разрешено.

То, как я бросил, замечает и сам Император с крыльца. Он обращает на меня быстрый взгляд — острый, как клинок, — и снова смотрит на ряженого.

— Это был рискованный поступок, шеф-даймё, — вздыхает Генерал Вулканов, явно нервничая. — Очень рискованный.

— Я не слышал от тебя предложений, а делать что-то надо было.

Генерал признаёт:

— Да, вы правы. Лучше было сделать хоть что-то.

Спутницы могут не бросаться бобами, и они по моему совету воздерживаются. Светка особо и не расстроилась: вот если бы все огнешарами бросались, а ей бы не дали — тогда вой бы был на всё Киото.

По правилам, последним бобы должен бросить Император, когда ряженый до него добредёт. И вдруг он делает то, чего никто не ожидал: берёт протянутую коробочку и одним махом вытряхивает её всю сразу, бросая содержимое в сторону «демона».

Немногие возмущённые тут же поутихли. Раз Император так же сделал, значит, я не вышел за рамки.

Ряженому только императорских бобов не хватало, чтобы схватиться за голову и упасть замертво. Ритуал этим и завершился.

— Как аутентично! — Лена единственная из нашей компании восхищается. Она еще в школе любила мировую культуру. — Даня, спасибо тебе большое, что взял меня посмотреть дворец в Киото!

— Пожалуйста, дорогая, — улыбаюсь. Вообще Ленку я и взял с собой, потому что хотел порадовать жену. Памятники старины — ее слабость.

Пока мертвый ряженый под шумок воскресает и уползает восвояси, аристократы следом за Императором поднимаются на крыльцо и неспешно идут вглубь дворца. Слуги провожают всех в большой зал, где уже накрыт стол, ломящийся от морских изысков. Блюда впечатляют — свежая рыба, моллюски, раковины, аккуратные пиалы с икрой, соусы, приправы. Стол низкий, по японской традиции, сидеть положено на подушках прямо на полу. Но расслабляться рано — за обедом у японцев ритуалов даже больше, чем где бы то ни было.

Император садится во главе стола, и только тогда остальные начинают рассаживаться, причём каждому найти свои подушки помогает прислуга. К нам тоже. Низенький слуга делает почтительный поклон, не поднимая глаз, и указывает на место… очень далеко от стола, чуть ли не на краю зала. Для даймё это как-то неуважительно.

Через Ломтика я заглядываю в списки рассадки гостей, которые держат другие слуги. Подозрение в подвохе подтверждается полностью: моё место находится ближе к Императору, за главным столом. А то, что мои недруги пытались усадить меня на «камчатку», — по словам моего легионера, это стало бы позором, намеренным унижением. Соглашаться с этим нельзя ни при каких обстоятельствах.

Конечно, недруги вовсе не тупые и предусмотрели, что я пойму подвох. А потому на моём месте уже устроился Кагаяма Хаято, один из видных дворян, с длинными волосами, схваченными в пучок. Его лицо закинуто в мой банк памяти.

— Ситуация щекотливая, — вздыхает Генерал Вулканов. — Выгнать Хаято с вашего места — значит спровоцировать конфликт, и это сейчас совсем не скрасит вашу репутацию. Вы ведь иностранец, а значит, должны вести себя почтительно. Но и проглатывать такое нельзя.

— То есть ты опять не знаешь, что делать, — заключаю.

Генерал Вулканов едва не плачет:

— Пожалуйста, не заставляйте меня бегать по газовой Арене!

— Да ты ещё и нытик, — усмехаюсь. — Можешь расслабить булки — за бесполезность я не наказываю пытками.

— Даня, что будем делать? — спрашивает по мыслеречи и Светка. Мы сейчас застыли посреди зала, и скоро все рассадятся, кроме нас. Мои жёны и Гепара слишком красивые, практически каждый дворянин обследовал взглядом их фигуры, обтянутые яркими кимоно, а потому незаметно стоять не получится.

Надо что-то решать. Прогонять выродка Хаято нельзя, садиться на «камчатку» тоже.

Я выбираю третий вариант — разрешить японцу сидеть, где он сидит. Подхожу к Хаято и громко, так чтобы слышали все рядом, говорю:

— Дорогой сановник-ками, прошу вас, садитесь на моё место! Здесь вам будет удобно!

Соседи по столу оборачиваются на нас. Хаято же, сначала поморщившись, прикидывается дурачком, делает вид, что не понял:

— Это разве ваше место…?

— Согласно императорским спискам — да, — улыбаюсь. — Но я уступаю его вам, раз вы в нём столь нуждаетесь! Это мой подарок!

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, уже делаю пару шагов, и именно в этот момент Хаято останавливает меня, явно не желая проигрывать:

— Стойте, даймё! — он мешкает, но всё же натягивает улыбку. — Я не могу принять подарок, не оплатив его таким же широким жестом! Пожалуйста, садитесь на моё место!

Он кивает на противоположную сторону стола — тоже близко к Императору, и по рангу это равнозначно месту, что он занял. Все присутствующие переводят взгляды с меня на Хаято.

— Хорошо, ками, — киваю я. — Раз вы просите, мы со спутницами примем ваш жест.

Мы вместе с жёнами и Гепарой располагаемся напротив Хаято, совсем недалеко от Императора. Девушки опускаются на подушки грациозно, с прямыми безупречными спинами, Светка уже примеряется к моллюскам.

— Вы поступили нестандартно, шеф-даймё, — Генерал вулканов искренне восхищен, а не просто лобызает. Его мысли для меня прозрачны. — Нестандартно и умно. Сделать захватчика должником! Мы, японцы, терпеть не можем подарки, ведь они нас делают должниками!

— Даня! Я не поняла! — между тем Светка надула губки, к счастью, только на ментальном уровне. Внешне ее фейс, покрытый белой пудрой, невозмутим и прекрасен. — Почему этот противный японец уступил нам свое место?

— А я знаю! Даня его обязал своим жестом! — вставляет Ленка умным тоном. — И все это видели!

— Действительно, Хаято повёл себя так не по доброй воле, а потому что у него не осталось выбора, — киваю. — Все видели, как я «великодушно» уступил ему своё место, фактически выставив его в положении нуждающегося. Для японской аристократии это очевидный сигнал: теперь он мой должник. Поэтому Хаято и поспешил «уравновесить» ситуацию, притворившись, будто тоже сделал мне дар, чтобы хоть равнозначно компенсировать мой шаг.

— Ого! — поразилась бывшая Соколова. — Как у японцев все сложно! Какие-то долги не из чего… Быстрее бы ты, Даня, забрал Рю но Сиро себе и стал полновластным королем в Тихом океане.

— Светлана Дмитриевна, Япония все равно останется нашим соседом, — напоминаю. — А для королевы хорошо бы знать обычаи соседнего государства.

— Ну вот… — досадно вздохнула блондинка.

Взгляд Хаято злой, напряжённый, он не может скрыть раздражения из-за того, что его расчёт унизить меня не удался. Зато теперь я точно знаю, кто мой недоброжелатель. Японский высокопоставленный чиновник из знатного рода Хаято.

Начинается обед. И уже с первых минут наступают новые подставы. Слуги, явно подбитые Хаято, подносят нам чашки с напитками, наполненные доверху, так что жидкость буквально колышется на краях. Достаточно малейшего неловкого движения, чтобы всё пролилось на одежду или на пол, выставив нас неряхами перед двором. Палочки для еды подсовывают такие, что сломаются при малейшем нажатии. Стоит взять ими кусочек рыбы или креветку, и всё упадет обратно на стол или на татами. Для японцев это настоящий позор — потеря лица, после которого можно хоть сразу уходить.

Система ловушек продуманная, и видно, что Хаято не понадеялся на что-то одно, а решил бить скопом, добиваясь моего конфуза.

Но все эти хитрости я замечаю сразу и предупреждаю спутниц. Напитки первыми за всех девушек принимает Гепара. Её мутантская, гепардовая ловкость. Она легко удерживает полные чашки, делает аккуратный глоток и с тем же спокойствием передаёт их дальше жёнам.

Я же сам беру свою чашку. У меня есть легионер-оборотень, и его ловкость очень кстати.

С палочками действую ещё проще. На подносе лежит несколько комплектов. Я беру три других — более качественных, крепких, и использую только их, оставив ломкие в стороне. Жёны, по моему ментальному приказу, берут те палочки, которые я указываю.

В итоге гастрономическая подстава Хаято срывается, и мы наслаждаемся эхо-маки.

Император произносит:

— Начинайте ритуал.

Двое слуг приносят огромный деревянный ящик, в котором ощущается сознание рептилии. Его ставят набок у ковра, затем снимают крышку. Изнутри, с тихим шипением, выползает аномальная змея — тоё. Длиной в три метра, толстая, как бицепс Ледзора, в крепкой бронированной чешуе. Змея неядовитая, но своими кольцами удавит и телёнка. К спине змеи привязан длинный бумажный свиток. По обычаю она должна проползти по залу к окну, уползти в сад и таким немудреным образом отправить послание духам предков японских аристократов.

Но всё идёт не по плану. Змея сворачивает и вместо окна, под которым ей уже приготовили лакомство в виде мышек, ползёт к столу. Причём её взгляд упирается прямо в меня, видимо, я ей понравился.

— Не ты первая чешуйка, которой я приглянулся, — вздыхаю.

Вообще змея ментально запрограммированная. Обычная закладка наверняка подразумевала, что змея уползёт в окно. Но кто-то вмешался в подготовку чешуйчатой и натравил её на иностранца-даймё. И теперь у меня дилемма. Вот сейчас эта любительница обнимашек приползёт ко мне, и что делать? Боевую магию применять нельзя — это будет воспринято как оскорбление Императора и его праздника. Меч доставать тоже нельзя, любое резкое действие сразу превратится в скандал. Нужно действовать иначе и очень тонко, как обычно.

— Шеф-даймё, прости, — вздыхает Генерал Вулканов. Он тоже догадался, что змея не сама по себе свернула с дороги.

— Да я уже понял, что ты только по поклонам, — отмахиваюсь от легионера.

Между тем сами аристократы с интересом смотрят, куда же ползёт тоё.

Я же решаю, что хватит в моей жизни «чешуек». Через Ломтика подкидываю в кимоно Хаято мышей, которых держали в клетке в саду, чтобы порадовать справившуюся с миссией длиннохвостую.

Хаято вздрагивает, дёргается и тут же вскакивает. Из его рукавов прямо на стол начинают сыпаться мыши, разбегаться в разные стороны. Пищат женщины, аристократы пытаются сохранить спокойствие, но на лицах у всех сдержанное недоумение.

А змея продолжает ползти, уже ускоряясь, прямо к столу. Мышки явно прибавили ей рвения.

Император резко поднимает руку и спрашивает громко:

— Хаято! Ты зачем взял на обед мышей? Чтобы привлечь змею? Так ты хотел показать, что духи тебя любят? — с улыбкой спрашивает монарх, явно подшучивая над сановником. И аристократы незамедлительно смеются.

Хаято, побледнев, начинает оправдываться:

— Нет, Император, нет! Это не я… мне подкинули этих мышей!

Император бросает, не поверив:

— Тогда возьми змею духов и отведи её к нашим предкам.

Хаято бледнеет ещё сильнее. Но отказаться он не может. Магию использовать ему запрещено, как и всем, меч тоже доставать нельзя. Стиснув зубы, он бросает на меня взгляд, полный ненависти, и подходит к змее. Та извивается, обвивает его руки и грудь, давит. Ему удаётся удержать её — маг он не слабый, но действовать всерьёз не решается, слишком велик риск нарушить ритуал.

Обвитый змеей, кряхтя, он уносит её к окну медленным шагом, но видно, что силы утекают, дыхание сбивается. В зале повисла напряжённая тишина. Все следят, как высокопоставленный Хаято позорится.

Я не удерживаюсь и через Ломтика делаю крохотное вмешательство: пол под ногами Хаято щенок поливает маслом. Достаточно, чтобы чиновник оступился. И вот он подскальзывается, теряет равновесие и вместе со змеёй вываливается в открытое окно. С грохотом катится вниз по ступеням пожарной лестницы.

Император произносит негромко, едва заметно усмехнувшись:

— Кажется, Хаято тоже решил отправиться к духам.

Весь зал разражается смехом. Смеются все, кроме племянника Хаято. Тот сидит, не двигаясь, и бросает на меня взгляд, полный ненависти и ярости. Кажется, его самурайский пучок аж дымится.

Ритуал заканчивается, Император поднимается со своего места и в сопровождении слуг удаляется. Его уход означает перемену в атмосфере — в зале начинается время досуга. Аристократы теперь могут свободно перемещаться по помещению, группами или парами подходить друг к другу, обмениваться фразами, переговариваться. Всё, конечно, строго в рамках этикета: ни громкого смеха, ни лишних движений, только вежливые поклоны и сохранение дистанции. Но все равно у всех словно развязались руки.

Ко мне подходит Ода Нобунага. Даймё в приветствии склоняет голову и говорит с уважением:

— Ловко. Очень ловко устроено, даймё, — показывает он акцентом, что догадался о моем противостоянии с Хаято.

— Даймё, как у нас говорится: долг платежом красен.

Мы отходим к окну и смотрим на луну, к которой и должна была уползти змея. Улицу вдруг закрывает собой младший Хаято с будто бы парализованным лицом — это он пытается сдержать злобную гримасу. Он подходит слишком близко, явно забыв о приличиях, и бросает сквозь зубы:

— Мыши не сами собой завелись в халате моего достопочтенного дяди. Только иностранец поступил бы так бессчестно!

— Зря вы меня обвинили в бессчестии.

И в тот же миг бью его в живот. Удар вминает желудок, Хаято складывается пополам, изо рта вырывается хриплый звук. Я не даю ему опомниться: хватаю за самурайский пучок волос на голове, рывком дёргаю в сторону и одним движением вышвыриваю в окно. Аристократ вылетает наружу, грохоча катится по ступенькам, отправившись следом за своим дядей, который уже пропал из виду. Вернуться тот не осмелился, счёл это постыдным. Теперь и племянник разделит его судьбу.

Все произошло очень быстро, и только мои спутницы и Ода увидели как именно младший Хаято покинул праздник.

— Мда… — кажется Нобунага немного подвис. — даймё, это было неожиданно, но заслуженно.

В этот момент подходит слуга — тот самый церемониймейстер с золотой хризантемой на груди. Он останавливается на расстоянии шага, делает низкий поклон и произносит:

— Император хочет с вами поговорить наедине, даймё Вещий-Филинов.

Глава 8

Милан, Римская Империя

Катя Вещая-Филинова сидела в небольшом пабе на окраине Милана, продолжая своё неспешное отпускное турне, которое ей разрешил брат Даня. Вокруг кипела привычная южная жизнь: шумные компании оживлённо спорили за соседними столиками, официанты суетились, лавируя между посетителями с подносами, уставленными бокалами и блюдами, а улица за окнами гудела разноязыкой речью. Катя же сидела расслабленно, чуть откинувшись на спинку стула, и медленно пила кофе.

Неожиданно к её столику приблизился высокий русский мужчина. Он остановился рядом, слегка наклонился и произнёс вежливо:

— Сударыня, можно к вам?

Катя ответила с лёгкой улыбкой, не проявляя ни удивления, ни смущения:

— Да, пожалуйста, сударь.

Русский был блондином, видным, с породистыми чертами — настоящий аристократ. Его речь была осторожной, подчеркнуто мягкой:

— Очень рискованно юной иностранке находиться так далеко от центра города. Ведь в провинциальных заведениях подобного рода легко попасть под раздачу. Вот рядом сидят рабочие, распивают вино — грубияны и задиралы, и с них вполне может статься натворить бед.

Катя посмотрела на собеседника холодновато:

— Мой брат, король Данила, выкупил винзавод в этих краях. Эти самые «грубияны и вандалы» как раз работают на его предприятии. Так что, если что, они скорее встанут на мою защиту, чем отдадут меня на чью-то милость.

Она произнесла это буднично, а римляне за соседними столами уже начали настороженно поглядывать на блондина, оценивая — не обижает ли он сестру их работодателя — короля Вещего-Филинова.

Блондин заволновался и быстро отвёл глаза, примиряюще сказал:

— Прошу простить за мою недальновидность, сударыня.

Катя вскинула подбородок, показывая, что не склонна сглаживать углы:

— Я путешествую только по безопасным землям — там, где есть предприятия моего брата. А вы, между прочим, так и не представились, сударь.

Он вежливо наклонился:

— Да, простите. Иван Владиславович Львов.

Катя приподняла брови, удивление проскользнуло в её взгляде, но тут же исчезло, сменившись холодноватой отстранённостью. Царский племянник и сын Красного Влада здесь, в Милане? Это явно не простое совпадение.

— То, что мы встретились в миланском пабе, не случайность, — произнесла она.

Иван Львов торопливо поднял ладонь, словно хотел отвести подозрения:

— Вам нечего беспокоиться, Екатерина Игоревна. Это никакая не операция Охранки, и ваш брат Данила Степанович не находится под следствием.

Катя искренне рассмеялась:

— Я и не подумала ничего такого. Уж мой король-брат сам кого хочет, под следствие отправит. Просто заметила, что вы здесь явно не случайно. Неужели следите за мной?

— Каюсь, — ответил он с грустной улыбкой. — Мне поручил отец поухаживать за вами. Он всегда знает, где находятся важные персоны. А вы не только благодаря своему брату, но и из-за обладания Даром Роя, сейчас очень важная персона. И скажу сразу — я ни на что не претендую. Если прогоните — так и быть. Но если окажете мне маленькую услугу и позволите провести с вами время, чтобы мой отец наконец успокоился, я буду искренне благодарен…

Катя отставила чашку, задержала взгляд на собеседнике:

— Ну что ж… Так и быть, можете угостить меня десертом.

* * *

Перед тем как пойти к Императору, я задерживаюсь с жёнами:

— Держитесь вместе, а то сами видите — сколько здесь внимания к нам.

— Поняла, — кивает Светка, как ответственная за безопасность Гепары и Лены.

Смотрю в сторону Оды Нобунаги:

— Дайме, не расскажите моим спутницам побольше о змеином обряде?

— Конечно, дайме. Я испытаю огромное удовольствие развлечь историей столь прекрасных госпож, — Ода смекает, что мне будет спокойнее, если высокопоставленный союзник побудет с благоверными в мое отсутствие.

С жёнами всё решено, они остаются под охраной, а я ухожу вместе с церемониймейстером. Мы идём по длинным коридорам, петляем по дворцу и вскоре оказываемся на небольшой террасе, выходящей на крошечный внутренний дворик. Здесь накрыт высокий стол, а сам Император неожиданно сидит на стуле, а не на полу. Ну прямо европеец. Посреди газона, под луной, тихо журчит миниатюрный фонтанчик.

Император, заметив меня, вежливо указывает на свободный стул:

— Садитесь, Ваше Величество.

Я усмехаюсь, заметив:

— Спасибо, Ваше Императорское Величество. Впервые ко мне в Японии обращаются по моему настоящему титулу.

Император улыбается слегка виновато:

— Я не могу к вам обращаться по-другому, Ваше Величество. Всё же вы не мой подданный. Признаться честно, мне, как монарху, стыдно заставлять вас участвовать в наших придворных этикетах, когда они вам совсем не свойственны.

Пожимаю плечами:

— Я понимаю, что ваш двор имеет свои порядки, и вы не властны над суевериями и закостенелым мышлением ваших аристократов. Ради нашего с вами сотрудничества я готов немного потерпеть и пособлюдать правильный церемониал.

Император благодарно кивает, а затем указывает на стол, где разложены всякие японские вкусняшки:

— Примите мою благодарность в виде блюд моих поваров. Это десерт дайфуку — очень вкусная рисовая лепёшка с клубникой. А это бисквитный дораяки и сладкий ёкан…

А Император подготовился к встрече именно со мной и сделал это не абы как, а с учётом моих «слабостей». Телепаты, как известно, те ещё сладкоежки, и скрывать это бессмысленно. Так что я не преминул — накинулся на стол, пробуя всё по порядку и не скрывая удовольствия.

Император даёт мне время опробовать вкусняшки, и только когда я откинулся с полным брюхом и сыто выдохнул, переходит к главному:

— Нобунага мне все уши прожужжал не только своим голосом, но и других сановников, что вы достойны получить в своё правление Замок Дракона.

Я и не думаю отнекиваться, даже, наоборот:

— Ещё и остров Кир, и Райский остров.

Император сначала вскидывает брови, но уже через миг хохочет, громко и искренне:

— А у вас, как говорят в вашем народе, губа не дура.

Я лишь пожимаю плечами:

— Но это я же завоевал эти острова. И, к тому же, я не собираюсь просить их у вас бесплатно. Что вы хотите взамен?

Император молчит. Я понимаю, что прозвучал резковато для деликатных японцев. Но раз уж Его Величество сам пригласил меня на этот разговор, значит, всё это неспроста, и он явно намерен чего-то добиться. Иначе никакой встречи попросту не было бы — Император не станет тратить своё время на пустые беседы. И он не разочаровывает. Посмотрев на меня, кивает:

— Вы правы. Я не против отказаться от трёх островов и иметь рядом такого влиятельного соседа, как вы. Ведь вы имеете доступ на Ту сторону. А если вы не получите ничего, если вам не позволят закрепиться, то зачем вам Замок Дракона? Вы просто уйдёте оттуда.

Я киваю, хотя на самом деле замок бы не оставил. Рю но Сиро, скорее всего, перестал бы быть моей восточной резиденцией и превратился бы лишь в трофей, место редких визитов. Но, разумеется, я не собираюсь распространяться о таких подробностях иностранному монарху.

Император же вдруг захотел поговорить на отвлечённую тему:

— Знаете, мой род — самый древний из нынешних императорских. Хотя Ци-ван с этим никогда бы не согласился, но это его проблемы. В нашей фамильной библиотеке хранятся свитки с допотопных времён, и в них есть записи, где Филиновы упоминаются как правители северных земель.

— Неужели? — заинтересовываюсь.

— Ваши предки были государями задолго до того, как Львовы начали княжить в своём уделе, который потом разросся в Великое Русское Царство. Филиновы уже тогда правили обширными землями, так что в ваших жилах течёт царская кровь.

Я усмехаюсь:

— Только не говорите это моему Царю.

Император кивает с понимающей улыбкой:

— Конечно, конечно. Никто не любит соперников.

Я откидываюсь на спинку стула:

— Если не против, вернёмся к основному вопросу. Что вы в итоге хотите за Замок Дракона и за ещё два острова?

Император отвечает:

— За три острова я хочу в три раза больше. Девять островов.

А он ещё мне говорит «губа не дура». Впрочем, ничего удивительного. Хороший монарх — это в первую очередь хороший торгаш, а потом уже всё остальное.

— И какие же именно острова вы имеете в виду? Филиппинские или индонезийские?

Император усмехается и качает головой:

— О нет, филиппинские мне без надобности. Я уже устал воевать с Филиппинами из-за каких-то жалких рифов. Мне нужны острова на Той стороне.

Я киваю, ничуть не удивившись. У многих земных монархов, наверняка, есть эта страсть — заполучить землю в других мирах. Думаю, и Царь Борис не исключение. Про Цезаря и Ци-вана и говорить нечего. Эти жадюги на всё готовы ради роста своих империй. Да только пока что никто не добился на этом поприще весомых результатов, небольшие территории не в счёт.

Император внимательно смотрит на меня и, заметив отсутствие удивления на моём лице, удовлетворённо произносит:

— Я вижу, вы не удивились моим амбициям. Да, я бы хотел стать первым земным монархом, который имеет земли и на этой, и на Той стороне. Японии пора разрастаться.

— Похвальные амбиции, — никак не реагирую. — Я посмотрю, что можно будет сделать. Пока у меня нет на примете никаких островов, но думаю, что-то с этим можно придумать.

Он удовлетворённо кивает, и по сути разговор закончен. Цена за Рю но Сиро объявлена, и в целом она не такая уж и завышенная. Других миров как грязи, и нужно выбрать что-то более-менее приемлемое. Понятно, что Императора не стоит опрокидывать и впихивать ему какие-то безжизненные скалы, но и гоняться за райскими угодьями тоже лишнее.

На обратной дороге в банкетный зал, пока мои шаги глухо отдаются в коридоре, связываюсь с Дедом Дасаром по мыслеречи:

— Для тебя задание. Один Император хочет девять островов. Есть ли у тебя какие-нибудь подходящие?

— Хм, шеф, ну и вопросик. Надо подумать. Так сразу и не скажу.

— Ну значит, и не говори сразу, а лучше хорошенько пораскинь мозгами. Если нужно — проветрись и поспрашивай своих приятелей из разных концов света. Ты засиделся в Молодильном саду, так что хватит бездельничать, давай-ка встряхнись и найди мне территории, которые можно будет завоевать и отдать японцам.

Лучший вор Заиписа ворчит:

— Шеф, ты уж не принимай меня за старую развалину. Я — Дед Дасар, потому что охрененно опытный, а не потому что старый. Сейчас вот я покумекал и могу сходу назвать несколько мест. Правда, давненько там не разведывал обстановку, но освежить данные не проблема. Вот, например, Острова Специй — очень даже подходят.

— Эти острова вроде недалеко от Острова Некромантии? — уточняю, вспоминая старые карты.

— Ну, не то чтобы совсем рядом, — отвечает Дасар. — Далековато, конечно. Но на пути как раз Боевой материк, а ближайшие соседи и правда некроманты. И ещё там правит король пиратов, здоровенный ублюдочный ракхас.

— Как зовут?

— Да кто же его знает! У пиратов короли меняются каждую неделю!

— Значит, то, что здоровенный ракхас знаешь, а имя нет?

— Так там у этих пиратов один ракхас здоровеннее другого, а королём становится самый здоровый и ублюдочный, сумевший замочить предыдущего.

— Интересная традиция престолонаследия.

— В общем, я про Специи почему вспомнил? Сомневаюсь, что местные аборигены в восторге от пиратов, а потому не поддержат их в противостоянии с нами.

Сейчас мне точно незачем вдаваться в подробности, потому бросаю:

— Ладно, разведывай. Узнай у своих тамошних знакомых, как обстоят дела, и доложи мне всю ситуацию. Если всё подтвердится, будем размещать группы высадки на Острове Некромантии. И у ягуароидов заодно попросим одолжить побережье для размещения кораблей.

— Уже звоню, шеф.

В Замок Дракона мы возвращаемся глубокой ночью, хоть и телепортировались прямиком из самолёта. Девушки возвращаются возбуждённые, глаза у них блестят после всего случившегося, они навеселе, оживлённые, то смеются, то перебрасываются репликами, не давая разговору затихнуть ни на секунду. Спать никому и в голову не приходит.

Я выхожу в сад вместе с Гепарой, Светкой и Леной. Они такие милашки в своих ярких кимоно, что отвести взгляд невозможно: кружатся в лунном свете, смеясь. После долгого официального вечера, где каждое движение было строго задекларировано, они наконец отпустили себя и могут позволить себе свободно покрасоваться в кимоно, не задумываясь о всяких церемониальных поклонах.

Вдоволь нацеловавшись с девушками под луной, отправляю их спать, а то они совсем устали, бедняжки. А мне вдруг захотелось попариться. Сна мне и так требуется немного, а вот разогнать остатки напряжения будет самое то. Плюс отвлекусь. Я велю Венгладу затопить баню, а затем зову по мыслеречи и Ледзора — морхал всегда рад баньке, никогда не откажется.

Также решаю на всякий звякнуть Гумалину. Казид оказывается тоже полуночничает.

— Что делаешь, Трезвенник?

— В кузне копошусь, шеф, — вздыхает бородач.

— Давай хватай любимую банную шапку и залетай через портал к нам в баньку, а то ты совсем заработался со своими глушилками и прочими артефактами.

Тот сразу оживляется, даже бас звучит весело:

— О, заметано! Как раз жена уехала к тёще в горы!

Подумав, связываюсь и с Лианом — с турбо-пупсом есть темы для обсуждения, и заодно звоню лорду Зару из Багровых земель. Удивительно, но оба готовы сорваться и через порталы скоро перенесутся.

Предварительно захожу с проверкой в баню — и не зря ведь тут…

— Паррриться с мазака!

Змейка уже устроилась в бассейне, счастливая, довольная, в своём миловидном голубом облике. На ней болтаются одни только чёрные ремни, явно стащенные из шкафа Зелы. Вот из-за кого сегодня ночью альва-воительница носилась по всему Замку, переворачивая вещи вверх дном и явно что-то ища. Теперь всё ясно.

Я хмурюсь и говорю твёрдо, без вариантов:

— Сегодня собираемся мужской компанией, дорогая. Так что будь добра, помойся и освободи нам место.

Змейка, конечно, бурчит своё вечное «фака», начинает плескаться и брызгать воду во все стороны. Корчит рожицы, цепляется за бортик — в общем, капризничает по полной. Приходится самому её схватить и как следует пополоскать в бассейне. В утончённом голубом облике она совсем лёгкая, скользкая, как рыбка. Брыкается, извивается, пытается даже цапнуть зубами, но укусить не успевает. В конце концов сдаётся, повисает без сопротивления в моих руках попой кверху и, фыркнув, всё-таки вылезает.

Через часик в бане собирается разнорасовая мужская компания. Да ещё и с неплохой выпивкой, которую каждый принёс.

В бане стоит такой жар, что стены словно потеют. Пар клубами поднимается вверх, собирается под потолком и медленно стелется вниз, накрывая нас густой дымкой.

Когда остаёмся с турбо-пупсом вдвоём, я беру ковш и подливаю воду на камни. Они шипят, выстреливая новым облаком жара. Глядя на Лиана, задаю вопрос:

— Слушай, а за что Хоттабыч так не любит нашего Грандбомжа?

Лиан уже подвыпивший. Слова у него выходят сонно, язык заплетается:

— Кого не любит… и-ик?

— Принца Кровавой Луны, по-вашему.

— А. Так Принц вообще-то многих кого убил, говорят… даже одного родственника Председателя. Ну, дальнего, не кузена даже. Но всё же родственника.

Я фиксирую услышанное:

— Понятно.

Но Лиан уже не держится. Турбо-пупса первым разморило, да ещё и градус внутрь он порядочно принял для своего веса. Мелкий тысячелетний альв уже чуть ли не засыпает. Видно, организм не выдерживает такого напора.

Приходится аккуратно поднять мелкого и перенести в предбанник, чтобы не перегрелся. Там он растянулся на лавке и сразу захрапел, как паровоз. М-да, вот тебе и малыш.

А тут уже и Одиннадцатипалый и Зар зашли. Спустя немного времени и Зар сдался. Хоть он и прожил сотни лет, банный жар взял своё. Лорд-дроу крякнул, проворчал что-то невнятное и ушёл в предбанник, решив охладиться в бассейне.

В итоге в парилке остаёмся только мы вдвоём — я и Ледзор. Пар густой, жар в кости. Всё вокруг словно в молочной дымке, полки дрожат от жара. Мы с Ледзором сидим напротив друг друга, распаренные, расслабленные, каждый со своей кружкой пенистого.

Ледзор неожиданно выдаёт:

— Знаешь, граф, а я ведь тоже королевской крови, хо-хо.

Я приподнимаю бровь и ухмыляюсь:

— Рад за тебя, Одиннадцатипалый. И раз уж заикнулся, давай подробнее.

Гигантский бородач кивает, откидывается на горячую стену:

— Да тут всё просто. Мы, морхалы, когда-то были большим северным королевством. Жили широко, шумно, пока финны не разрослись и не прижали нас. А потом… стали мы вымирающим видом. По всем законам получается, что я наследственный король. И вот думаю: пора бы нам, морхалам, возрождаться.

Я хмыкаю, ковш в руках перекатываю:

— Да возрождайтесь на здоровье. Правда, начинать придётся с маленькой деревни, но главное, как говорится, амбиции.

— Верно, хрусть да треск! — усмехается Ледзор и вдруг бросает: — А как ты смотришь на то, чтобы обручить твоего младшенького с моей племяшкой?

Я таращу глаза, чуть не выронив ковш:

— Ну ничего себе у тебя предложение по пьяни.

— А что такого, граф, хо-хо? — Ледзор хлопает ладонью по полке, будто речь идёт о покупке хаты, а не о браках. — Я же не претендую на твоего старшего. Понимаю: ему династические браки положены.

Я смеюсь:

— «Династический брак» как раз ты предлагаешь моему второму сыну, которому ещё и года нет!

— Ну а почему бы и не да?

— Моими же словами меня бьёшь, что ли?

— Ну хоть подумай, граф, — Ледзор упирается. — Моя племяшка точно будет силой не обделена. Ты же в курсе: у меня гены что надо. Я — Грандмастер физики, единственный в своём роде, а второй ледяной Дар у меня прижился отлично, сам знаешь — твоих рук ведь работа. Ты дашь ей такой же — и будет готовая мощная жена.

Я раздумываю, как бы не обидеть своего элитного гвардейца. Вообще кровинка Ледзора и правда завидная невеста благодаря магическому потенциалу, но сыну делать такую подлянку, как династический брак, точно не буду. Да и вдруг племяшка Ледзора страшненькая вырастет? Шучу, конечно.

Вслух я говорю другое:

— Ты прав в одном. Не каждому можно второй Дар «присобачить». Тут нужны хорошие меридианы. В чём-то ты прав, но всё-таки… По любви лучше, понимаешь?

Ледзор вздыхает, щёки над бородой красные от жара:

— Да, по любви было бы лучше всего. Но ты хоть подумай над этим.

Я отмахиваюсь, не желая дальше вдаваться в эту тему:

— Да ну тебя. Какие-то разговоры странные затеял. Давай лучше махнём в Финляндию, откусим кусок у финнов, чтобы Акулья Падь не была одинокой нашей землёй на севере. Или ещё лучше — к ханьцам дёрнемся, они и ближе. Отберём у рисоедов парочку морских портов. А то нафига они мне афганцев подогнали? Думаю, мы вдвоём справимся. А если что — позовём Грандбомжа. Он пока трезвый.

Ледзор расхохотался громко, грудным голосом:

— Граф, как скажешь! По твоему слову — хоть в пасть Золотому! Но я надеюсь, ты мне всё-таки дашь ответ насчёт детей. Хотя бы через годик-два.

Я качаю головой:

— Ну, блин, и сроки у тебя, конечно, конские.

* * *

Резиденция Хаято, Киото

Опозоренный, напившийся до скотского состояния, Хаято срывается на крик на племянника:

— Нахрена ты покинул Сэцубун⁈

Племянник огрызается не менее зло:

— А сам-то? Кто бы говорил.

Хаято захлёбывается яростью, лицо его перекошено:

— У меня выбора не было! Меня вышвырнули в окно! А ты зачем полез на Филинова… В итоге все видели, что ты ушёл. Мы оба ушли!

Слова сорвались грубо, но внутри Хаято гложет не злость на племянника, а куда более мучительное чувство. Как теперь ему являться на службу в министерство? Хорошо хоть сейчас празднества и выходные, но послезавтра придётся снова стоять в зале императорского дворца. И что тогда? Как он посмотрит в глаза коллегам, сановникам, конкурентам за министерское кресло? Там ведь его не просто осмеют — сожрут, растопчут, разорвут за такое унижение.

Мысли роятся, мешаются в голове. За два дня нужно что-то придумать, как-то реабилитировать репутацию. Он ведь пытался сыграть красиво: пытался обыграть русского, потому что польстился на его Замок Дракона — и в итоге остался ни с чем, только позор на весь двор. Теперь что? Ханьцы не откликаются на его секретные вызовы. Значит, рассчитывать придётся исключительно на себя.

Хаято сжимает кулаки так, что костяшки побелели, в висках гул от вина и злобы, но мысль одна проста и ясна: помощи ждать неоткуда. Оперативный план придётся выстраивать самому, и ошибаться он больше не имеет права.

Хмуро уставившись в пол, сиплым голосом Хаято произносит, не обращаясь ни к кому:

— Остаётся только одно. Позову я Филинова в храм Вечерней Хризантемы. А там наша гвардия спрячется в потайном помещении, и мы устроим обвал. Тайком провести людей не проблема — у меня есть связи среди жрецов.

Племянник недоверчиво спрашивает:

— По какому поводу ты туда позовёшь русского?

Хаято криво усмехается, в глазах хищный блеск:

— Я признаюсь, что строил против него козни. Скажу, что хочу перед императорским символом вместе очиститься. От такого жеста никто не откажется — отвергнуть будет считаться постыдным. А дальше сам знаешь. По ритуалу мы отдаём энергию водному источнику, в воде опустошаем истоки, а затем должны сидеть и общаться в закрытом помещении, ослабленные, на равных. Тут-то наши гвардейцы и подорвут потолок ему на голову, подстроив несчастный случай.

Племянник качает головой, сомневаясь:

— Но убийство собеседника при причащении карается смертной казнью.

Хаято отмахивается, злобно щурясь, словно всё это пустяки:

— Придумаем выход. Если Филинов умрёт, а я через два дня появлюсь во дворце — никто ничего не сможет предъявить. Все и так поймут, кто был виновником моего позора, и что с ним случилось. Никто не посмеет поднять на меня высокомерный взгляд. Главное — улизнуть от расследования. Тут помогут телепаты: сотрут мне память, и я буду чист, как младенец.

Хаято берёт стопку, опрокидывает в себя, обжигает горло и ухмыляется:

— Меня тоже можно слегка ранить для вида, чтобы показать, будто я сам едва выжил при обрушении. Красиво выйдет, громко, эффектно.

Племянник молчит, хмурится, взгляд его полон сомнений. План звучит слишком отчаянно, будто шаг в пропасть. Но старший Хаято, похоже, уже всё для себя решил, а, как говорят русские, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. В конце концов, если дядя откинет концы, младший Хаято станет главой рода.

* * *

На следующее утро Дед Дасар выходит на связь, причём не через мыслеречь, а по связь-артефакту, чтобы я мог поговорить с его приятелем, который давно обосновался на Островах Специй. Дасар назвал его «отличным осведомителем» и сказал, что я могу позадавать ему разные вопросы. Моряк представляется Биллом, голос у него сиплый, прокуренный.

— В общем, Ваше Величество, ракхасы на Специях достали всех, — начинает он. — С каждым днём всё больше звереют, творят чёрт-те что, никакого удержу. Если наши коренные за выпивку и мать родную продадут, то ракхасов — и подавно. Ненавидят их люто. Так что приходите покупать нашу лояльность. Местные люди и рады будут присягнуть любому, кто этих нелюдей сведёт на нет. Главное, чтобы у вас в карманах звенело.

— Прийти или нет — это я сам ещё решу, — хмыкаю. — Дружище, что производят Острова? Почему ракхасы так его полюбили сильно?

— Так специи же, — Билл явно удивлён, что я не в курсе. — Мускатный орех, гвоздика и ярый перец, который огонь в кровь добавляет. Ради этого самого перца ракхасы и осели здесь, сволочи. Они им частенько закидываются, чтобы озвереть, а потом в свои набеги отправляются. А без перца эти пираты — редкостные трусы.

— Сколько у вас островов?

Билл откашливается и отвечает коротко:

— Тридцать.

Я усмехаюсь, уже прикидывая, как развернуть комбинацию. Что ж, девять я отдам Императору Японии. Пусть порадуется. А остальные, может, и самому пригодятся. Надо только подробно глянуть, какие специи производят, да и вообще, выгодное ли дело их продавать в Заипис и Остров Некромантии.

После завтрака я вместе с Гепарой отправляюсь осмотреть местный алтарь Рю но Сиро, посвящённый здешним богам. Венглад недавно о нём обмолвился: мол, стоит расписной столб высоко на горе, который в последнее время окутан страшной аурой. Вот и выдался повод глянуть.

Столб тщательно почищен от мха и соли, кто-то из местных недавно заботился о нём. Гепара вприпрыжку обегает столб кругом, настороженно подняв гепардовые ушки. Девушка снова в своих вечных шортиках и майке — лёгкий наряд только подчёркивает бронзовые подтянутые бёдра, которые напряжённо играют при каждом её пружинистом шаге. Я наблюдаю с любопытством и жду её вердикта. Сумеет ли мой «ментальная якорь» уловить суть происходящего или нет.

— Даня, здесь что-то не так с Астралом, — задумчивая складка портит её гладкий лоб.

— «Что-то не так с Астралом» — это в старой усадьбе Филиновых или в Астральном Прорыве Херувимии, — смеюсь я. — А здесь всего лишь просачиваются эманации, что пугают местных.

— Пойдём вглубь? — просяще девушка заглядывает мне в глаза, сложив руки за спиной и встав на носки.

— Ага, падай.

Мы садимся напротив столба на изумрудную траву, закрываем глаза и погружаемся на второй уровень. В белесом тумане возникает Демон. Гепара округляет глаза — не в испуге, а от любопытства и изумления.

— Даня, да это же тот актёр с Сэцубуна!

— Ну какой же это актёр, — улыбаюсь. — Самая настоящая астральная тварь.

Выглядит Демон действительно карикатурно, будто ряженый на празднике Сэцубун: кривая демонская маска с рогами да японское кимоно. Правда, вместо человеческих рук — красные когтистые лапы.

— Но почему они так похожи? — не понимает Гепара.

— Неужели не догадалась? — на расстроенное покачивание головой мутантки я вздыхаю. — Просто потому, что японцы тысячелетиями представляют Демонов именно в таком виде, завёлся один похожий на этот карикатурный образ. Астрал — это не просто Океан Душ, но и Океан образов и эмоций. Сила коллективного бессознательного и сделала Астрал таким, какой он есть. А этот Демон просто уселся возле алтаря и кормится эмоциями молящихся людей. Кстати, благодаря Сэцубуну и тому, что миллионы людей недавно представляли этого Демона, ему и хватило сил спуститься на второй уровень.

— Это что же получается… — Гепара теперь пружинистой походкой обходит пригнувшегося и рычащего Демона, как до этого обходила столб. Глазки мутантки блестят от любопытства. — Образ каждого Демона сформирован мыслями людей?

— Можно и так сказать, если упрощённо. Много тут нюансов на самом деле, — я взмахиваю рукой, и псионические клинки мгновенно пронзают «ряженого». — Это не бобы, но тоже сойдут.

Пораженный конструктами Демон захлёбывается воплем, искажённый облик дёргается, а затем начинает рваться сиянием изнутри. Он развоплощается на глазах, растворяясь в пустоте, словно его и не было.

Алтарь очищается, эманации астральной скверны исчезают. На втором уровне воцаряется тишина, спокойная и чистая. Я открываю глаза, и Гепара следом, взмахнув веером ресниц, тут же вскакивает и в волнении сжимает руки.

— Я столько узнала сегодня о Демонах! Это так круто, господин! — она вешается мне на шею, когда я тоже поднимаюсь. Ещё и целует меня на радостях. Я хлопаю её по ягодицам, чтобы не увлекалась — всё-таки место святое, и если местные увидят, как мы шалим на их святом месте, то могут и обидеться. А своих людей нужно уважать не только потому, что они могут плюнуть тебе в суп, но и в целом — из уважения к себе и своему роду.

Гепара ойкнув отступает, но тут же шлёт воздушный поцелуй, хулиганка. Вообще она та ещё скромница, такая вот непочатая коробка конфет, но иногда её заносит. В такие моменты, может, и надо бы с ней запереться в спальне, да только я — занятой глава рода, и некогда мне посреди дня такими глупостями заниматься. Да и спальни как назло рядом нет, только кусты…

А по возвращении в Замок я забываю о всяких глупостях и запираюсь только в медитативной комнате. Дело в том, что давно витала у меня задумка насчёт пси-конструктов. Вот они болезненно жалят по нейронам определённым образом, а если изменить настройки и задать строго определённое воздействие — ну, например, зубная боль или дробление костей. Или что-то помягче — массаж или кислый вкус. Допустим, есть щиты, которые блокируют вмешательство в разум, но можно ли, не взламывая их, «дарить» не резкую боль, а что-то по моему выбору. Вот этим я и занимаюсь пару часов. С тем же Демоном у алтаря я, кажется, случайно нащупал путь к решению. Демон, умирая, ощущал, что его изгоняют, — на это наложил отпечаток коллективного бессознательного Сэцубуна. Вот и этот его ментальный след помог с настройками. Только у меня нет подопытного кролика. Легионеров мучить не хочу, даже доставучего лорда Трибеля, а потому всё на себе пробую. Никакого садо-мазо, просто насыщаю пси-конструкты неболезненными ощущениями.

Вроде даже получается, и я, выйдя из комнаты, из-за угла бросаю пси-шарик в спину Грандбомжа. Он только передёрнул плечами и пошёл дальше. Крепкий малый. Хотя столько раз быть разрубленным — и неудивительно, что боль в пояснице его не колыхнула. Такой же шарик я бросаю из окна в Бера, и тот сразу хватается за спину, а Зела, закатив глаза, уводит лучшего мечника Золотого Полдня лепить ему перцовый пластырь. Хм, работает.

— Брат, не занят? — связывается по мыслеречи Катя. Голос у сестры слегка встревоженный.

— Для любимой маленькой сестрёнки всегда есть время.

— Вообще-то я старше тебя!

Не буду тебя разубеждать, но это не так.

— Как твоё путешествие?

— Похоже, за мной следит Охранка. Точнее, сам Иван Владиславович Львов, представляешь? Вначале в пабе попался, взял у меня номер, а теперь ещё и предложил прогуляться в филармонию.

Владислав Владимирович, ну вы даёте! Что это ещё за ход конём… вернее, собственным сыном? Или решал Царь Борис?

— Иван Владиславович — вежливый парень? Тогда сходи, развейся, — просто говорю.

Катя неуверенно переспрашивает:

— То есть можно? Это вообще правильно? — судя по тону, сестра сама не прочь и позвонила, чтобы спросить моего разрешения как главы рода.

Я усмехаюсь и отвечаю легко:

— А что тут неправильного? Развлекаться тоже надо.

Катя облегчённо выдыхает, даже голос становится мягче:

— Спасибо, брат.

Тут у меня в кармане что-то странно вибрирует. Сначала я решил, что это какая-то хитрая атака, но нет, всего лишь мобила. Отвык я от звонилок. Но эти японцы по-другому не умеют, похоже. Вот и Хаято нарисовался. Откуда-то же раздобыл мой личный номер.

— Дайме Вещий-Филинов, я хочу покаяться, — начинает сановник. — Я вёл себя нечестно по отношению к вам на Сэцубуне. На празднике устраивал вам неприятности, которые вы прошли с честью.

— А зачем вы признаётесь? Ваше признание уже ничего не изменит. Праздник закончился.

— Праздник закончился, но тяжесть на моём сердце от постыдного поступка осталась, — как типичный балабол заливает. — Может быть, вы согласитесь пройти со мной причастие в храме Вечерней Хризантемы? Перед символом императора. Так мы бы забыли все наши раздоры. Если вы не против.

Вот же доставучий интриган! Грохнуть меня там что ли хочет?

Глава 9

Я отдыхаю в саду Рю но Сиро. Что ни говори, а нравится мне в Замке Дракона, и нравится не в последнюю очередь благодаря хозяйственному Венгладу. Вечер тёплый, лунный свет мягко ложится на чистые каменные дорожки, от ухоженного пруда тянет влажной прохладой.

Подходит Лена. Без лишних слов она устраивается у меня на коленях, как будто это её привычное место. На ней кимоно — она единственная продолжает носить его даже после Сэцубуна, и Венглад только радуется: госпожа чтит традиционный наряд, и это льстит его аккуратной душе.

— Даня, так здесь классно, — говорит она, прижимаясь. — Я наконец отдыхаю после всей этой суеты в Невинске… А ты что собрался делать?

Я оглаживаю её по бёдрам, смотрю на темнеющую воду пруда:

— Да вот, Хаято прислал приглашение в храм какой-то Хризантемы.

Лена смотрит прямо в глаза:

— Это ловушка.

— Безусловно, — киваю я. — Но сходить стоит. Хризантема — символ Императора, и если кто-то зовёт официально в такой храм, отказ будет выглядеть неприлично. А у меня с Импом только-только наладился разговор по созданию собственного королевства…

— Даня, ты, конечно, очень умный и рациональный, и, конечно, печёшься о роде и королевстве… — кивает Лена, и в её глазах вспыхивают хитринки. — Но уж с собственной женой можешь говорить без дипломатии.

— А ты меня уже неплохо знаешь, — хмыкаю, поглаживаю её лебединую шею. — Раз такая прозорливая, сама и говори.

— Ты хочешь проучить Хаято и заодно весело провести время за этим достойным занятием, — отвечает Лена, поднимая подбородок и подставляя шею. Жест очевидный: мол, целуй, я же заслужила своей прозорливостью.

— «Достойным», значит? — прищуриваюсь.

— Что может быть достойнее, чем наказание врагов рода? — довольная собой ухмыляется Лена. — Я, конечно, не рождена дворянкой, но правила игры аристо уже давно уяснила.

— Ладно, заслужила похвалу, а то вся извелась у меня на коленях, — усмехаюсь я.

Лена получает свой заслуженный поцелуй, и тут, как всегда невовремя, появляется Светка — в футболке и шортах на манер Насти и Гепары. Вроде блондинки рядом не было, а уже в курсе нашего разговора:

— И кого возьмёшь с собой?

— Возьму с собой Лену, Гепару, Змейку и Грандбомжа. Лена тащится от восточной культуры, — киваю на наряд жены, которая уже разрумянилась радостная. — А Гепаре не помешает побывать в храме, там астральный фон сильный… Змейка и Грандбомж же пригодятся в разговоре с Хаято.

— Но я тоже хочу! — восклицает Светка.

— Конечно, хочешь. Но в храм можно брать не больше четырёх спутников.

Светка топает ногой, надувает щёки и бурчит:

— Ну блин…

Бывшая Соколова уходит, ворча себе под нос. Ну и пусть. Иногда полезно, чтобы её ограничили, а причины в этот раз объективные.

Вечер проходит в делах. Настя отчиталась о строительстве Исследовательского центра в Херувимии: каменная башня уже полностью возведена, стены стоят крепко, и теперь там ведут работы по установке коммуникаций. С помощью Насти я могу контролировать стройку на расстоянии и быть спокоен за этот участок.

Перед сном успеваю потренировать новые пси-конструкты. Бера рядом не оказалось, пришлось экспериментировать на себе. Куда деваться.

Утром вместе со Змейкой, Грандбомжем, Леной и Гепарой выходим в море на яхте, направляясь к острову Хризантемы. Я стою на палубе и оглядываю морские пейзажи. Ветер свищет в уши, солёные брызги летят в лицо, а рядом скачут дельфины — выпрыгивают из воды, сверкают боками и с шумом падают обратно, оставляя серебряные всплески.

— Фааака… — только и выдавливает Змейка, заворожённо следя за их прыжками. Её глаза горят охотничьим азартом.

Гепара вовремя хватает её за руку, удерживая от прыжка к дельфинам — Змейка уже начала принимать боевую форму, и кожаная портупея с треском лопнула на набухших выпуклостях её тела.

— Змеечка! Дельфинов есть нельзя.

— Не вкусно, фака? — не понимает хищница.

— Они «хорррошие, фака», — пытается объяснить Гепара на её языке.

— Ммм… — Змейка зависает, но дельфины уже остались позади, и поздно кидаться за ними.

До Хризантемы плыть три часа, потому на яхте предусмотрен обед. Спустя час пути мы собираемся в небольшой каюте-столовой. Повар выходит к нам бледный, виновато разводит руками, лицо вытянутое, сам едва держится на ногах:

— Простите, господин… Холодильник сломался еще на берегу. Все морепродукты испортились. Я не знаю, что подать на основное, — бедняга явно боится, что я его уволю.

Мы уже расселись вокруг японской плиты, встроенной в центр стола — тэппан. На ней жарят мясо, рыбу, овощи. Но жарить-то нечего.

Я задумчиво перевожу взгляд на нашего неубиваемого кровника:

— Грандбомж, может, тебя на тросе спустить? Наловишь нам лососей?

Но тут Змейка, так и не сбросившая боевой облик, вскакивает, хвост с пластинами ударил по полу.

— Мазака, рррыба будет! — рычит она и ныряет прямо сквозь палубу вниз, в воду.

Не проходит и нескольких секунд, как она выскакивает обратно, мокрая с головы до пят, и тащит в когтях огромную акулу. Та ещё живая, хвостом лупит по полу, но Змейка держит её железной хваткой и ухмыляется во все зубы:

— Ланч, мазафака!

Грандбомж оживляется, выпускает кровавые щупальца и в считанные мгновения разделывает тушу на аккуратные куски. Я быстренько вывожу токсины с помощью геномантии, а то акулье мясо пропитано аммиаком. Каждый берёт себе ломоть, кладёт на плиту в центре стола. Мясо шипит, сок брызжет, запах свежей рыбы и прожаривающегося мяса мгновенно наполняет каюту. А повар, заметно приободрившись, уже бегом несётся на кухню — подавать гарнир.

После сытного обеда я усаживаюсь на верхней палубе — там в углу сделан удобный закуток с мягкими кожаными сиденьями, широкими и глубокими, так что можно и развалиться, и вытянуть ноги. Спинка идёт полукругом, словно обнимает сидящих, а сбоку стоят низкие столики для кружек и блюд.

Рядом со мной устраивается Змейка. Она то и дело делает попытку вскочить, чтобы нырнуть за очередным дельфином или китом, что выскакивают из воды в брызгах, но ножки её не держат потяжелевшую Горгону. Она только высовывает язык вслед.

Чуть погодя, с лёгким шорохом падает рядом Лена. Она поправляет оби — широкий пояс на своём кимоно, чуть натягивает его плотнее и устраивается ближе.

— Спасибо, что взял меня, Даня, — вдруг говорит градоначальник Невинска. — Если честно, я думала, ты Свету выберешь.

Я пожимаю плечами, глядя в синеву горизонта:

— Светка ещё много где побывает. Она любит драки, а драки любят ее. А тебе не помешает отпуск после всей этой кабинетной работы, — тут я понимаю, что Лене нужна не сухая практичность, а что-то большее, не расчёт, а чувство. Девушки вообще эмоциональные амфибии: вроде и разум включают, но сердце всегда требует подтверждения. Поэтому добавляю: — Да и вообще ты моя первая жена, и всегда будешь занимать особое место в моём сердце, староста.

— Спасибо, Даня, — глаза у неё сразу блеснули, в них появилась та радость, которую никакая логика не подарит. Она кладёт голову мне на плечо, и мы сидим вместе, любуясь проносящимися пейзажами. Солнце играет бликами на воде, ветер несёт солёный запах, а сбоку слышно сытое урчание Змейки.

Через пару часов мы прибываем к храмовому причалу. Маленький островок — отрезанный от всего остального мира. Добраться сюда можно только двумя путями: либо на вертушке, либо по морю. Даже взлётной полосы нет.

Яхта швартуется, и дежурящие на пристани послушники ведут нас сперва в специальную гостиную. Там приходится переодеться в кимоно — храмовый дресс-код строгий, без вариантов. Даже Змейку ухитряемся затянуть в традиционное одеяние: правда, ткань на ней натянулась так, что выдающиеся формы всё равно выпирают. Боевой облик она менять отказалась, поэтому идёт в своём обтягоне.

Колян уже ждёт с арендованной машиной. Он везёт нас по серпантину метров на пятьсот в гору, где раскинулся храмовый комплекс. Дорога короткая, но успеваешь сесть –как уже на выход.

— Мать выводка, ты вместе с Грандбомжом подождёшь в машине, — велю я, прежде чем выйти. — Держи связь, скоро можешь понадобиться.

— Мазака, ессс! — Змейка серьёзно прикладывает верхнюю правую когтистую руку к голове, нижнюю правую — к груди.

Вместе с Гепарой и Леной прохожу сквозь каменную арку. Храм сразу поражает: резные колонны уходят вверх, словно бесконечные, в воздухе витает густой аромат благовоний, а где-то под расписными сводами тихо звенят колокольчики. И поверх этого накатывает ощутимый всплеск Астрала — словно невидимая волна прошла сквозь пространство и задела нервы. Я чувствую это мгновенно, и Гепара рядом напрягается. Жрецы замечают нашу реакцию и тут же начинают шептаться, переглядываться, суетиться. Даже без сканирования видно — телепатов среди них немало.

— Здравствуйте, паломники, — не успеваем дойти до стойки, как перед нами возникает лысый жрец в кимоно, усыпанном вышитыми золотыми хризантемами. Такой узор дозволено носить лишь самому настоятелю Вечерней Хризантемы. — Вы не обычные посетители, и потому позвольте избавить вас от дежурных процедур.

— Благодарю, настоятель. Король Данила, — произношу я свой истинный титул намеренно, подчёркнуто, отбрасывая «дайме» и прочие местные приставки. Хватит играть в чужие церемонии: я не подданный Японии и уж тем более не обязан соблюдать их феодальные условности, когда сам Император заинтересован в моей помощи. Разве что лёгкий кивок оставляю — дань уважения лично настоятелю. — А это моя жена, королева Елена, и моя избранница Гепара.

Обе девушки синхронно кланяются, как того требует этикет.

— Ваше присутствие — честь для нашего храма, Ваше Величество, — настоятель отвечает поклоном. — Ваш партнер по причащению уже ждёт вас.

— Как понимаю, нам понадобится услуга жреца?

— Верно. Я сам вас причащу, — спокойно кивает он. — Ваши спутницы могут подождать здесь?

— Да, — соглашаюсь я и бросаю взгляд на спутниц. Девушки послушно уходят в сторону центрального зала, направляясь к алтарю.

Тем временем настоятель ведёт меня в небольшую комнату. У противоположно стены водяной бассейн мерцает мягким светом, над поверхностью клубится лёгкий пар, словно сама вода дышит. На скамье уже ждёт Хаято. Завидев меня, он резко вскакивает, глаза расширяются — удивление прячет плохо.

— Дайме Данила… Настоятель лично с вами прошёл?

— Да, — спокойно подтверждает настоятель. — Я сам буду вас причащать.

Хаято натягивает улыбку, явно пытаясь спрятать напряжение за показной бравадой:

— Что ж… это огромная честь. Позвольте поинтересоваться, чем она вызвана?

— Король Данила важен для Японии. Так сказал сам Император, — невозмутимо огорошивает Хаято настоятель. У чиновника тут же исчезает краска с лица, правый глаз дергается. Ну да, он устроил западню, а теперь боится, что ему влетит по полной.

— Приступим к церемонии, если позволите, настоятель, — бросаю я, будто между делом. Очень уж интересно, что именно подстроил Хаято. Хотя мне и так уже многое ясно… Кессонный потолок красивый, но держится на деревянных балках. Если рядом засел друид, ему достаточно подгнить дерево — и потом, когда на меня обвалятся каменные плиты, всё можно будет списать на старую конструкцию. Потому я ставлю на потолок.

— Конечно, — монах указывает нам на скамью и достаёт чашу из специального слота в борте бассейна.

Мы с Хаято, усевшись, по очереди принимаем из его рук чаши с водой. Хотя это вовсе не вода. Настоящее зелье, вытягивающее силы. Жидкость холодная, чуть вязкая. Стоит ей коснуться моих губ — и я сразу ощущаю, как поток тянет энергию из источника. Неприятное чувство: будто по жилам уходит не кровь, а сама жизнь. Жора протестующе квакает. Я сознательно не сопротивляюсь, удерживаю лишь маленький резерв — ровно столько, чтобы хватило на доспех и связь с жёнами. Всё остальное позволяю вытянуть, играя по правилам ритуала. Хаято наверняка подстраховался: где-то спрятан сканер, который заметил бы, если я останусь при полной силе.

Хаято тоже пьёт. Но видно, что он не умеет держать баланс. Его исток пустеет до самого дна. Он буквально оседает на скамейку, бледный, как мел. Дыхание тяжёлое, сбивчивое, глаза бегают. Он пытается сохранить лицо, но злобно косится на меня.

— Разговаривайте, — негромко говорит настоятель, склоняясь в прощальном поклоне. После чего разворачивается и выходит, запирая дверь. В комнате остаёмся только мы с Хаято, да клубящийся пар над бассейном и редкие капли, стекающие по камню. Звукоизоляция здесь хорошая, а подслушивать монахи не имеют право.

Мы молча смотрим друг на друга. Хаято дерганно отодвигается дальше, на противоположный край скамьи. Потом и вовсе уставляется в потолок. Я мог бы просканировать потайные ходы в стенах, которые заранее заметил, проверить, нет ли там незваных гостей. Но стоит ли тратить силы? Об этом уже позаботится моя вызванная подруга.

— Не будем разговаривать, что ли? — спрашиваю я, глядя на побледневшего Хаято. — Ведь в этом смысл ритуала: отдать силы и говорить на равных.

— Ты унизил меня, Филинов, — скрежещет он зубами. — А это никому не позволено.

— Звучит как угроза, а не как извинение, — усмехаюсь я.

— Я не прощу тебе, жалкий, грёбаный гайдзин… — он скатывается с края скамьи, почти сползает, потом начинает ползти по полу к противоположной стене. Оборачивается уже с триумфальной улыбкой и шипит: — Хороший гайдзин — мёртвый гайдзин! — и эта обессиленная гнида продолжает пялиться на потолок над скамейкой, уже не скрываясь. Но ячейки-кессоны не валятся мне на голову, к его сожалению.

— Бывают же кретины, — качаю головой.

Раздаётся глухой щелчок. Каменная стена сбоку поддаётся и медленно открывается потайная дверь. Хаято резко бледнеет ещё больше, в глазах мелькает животный страх, когда из чёрного проёма выкатываются семь отсечённых голов и останавливаются у его распростёртого тела.

Следом в проёме возникает четырёхрукая фигура.

— Херасе пррришел, фака! — улыбается она во весь клыкастый рот.

Хаято, хрипя от ужаса, забивается в угол, судорожно пытаясь забаррикадироваться от Змейки отсечёнными головами своих гвардейцев. Глядя на это, я громко ржу, не сдерживаясь.

— Ты, конечно, молодец, что велел своим людям прийти в потайное помещение после того, как я опустошу источник и не смогу засечь диверсантов, — хмыкаю, — да только неужели ты думал, что я хоть на секунду поверю такой лицемерной сволочи? Конечно, я подстраховался, и в стене на всякий пожарный сидела моя Горгона.

— Я — Горрргона мазаки, андестенд? — Змейка уже оглаживает когтями скальп трясущегося слабого Хаято, примеряясь для ровного отсечения. Правда, убивать мы его сами не будем, но мерки снять не помешает. Мерзота он редкостная, а ещё мне пришлось из-за него на Сэцубуне думать не о закусках, которыми шиковал стол, а о спрятанных подставах.

— Ну что, Хаято-ками, — я поднимаюсь и наклоняюсь над бортом. — Ты хотел со мной разговора по душам. Давай поговорим.

И, вытянув из источника обратно свою энергию к радостному кваканию Жоры, с ухмылкой оборачиваюсь к высшему чиновнику Японской Империи. Разговор и правда предстоит веселый.

* * *

Храм Вечерней Хризантемы, Япония

— Вы поговорили, Хаято-ками и Ваше Величество? — настоятель возвращается в комнату очищения и сразу замирает на пороге. Его взгляд упирается в по-настоящему жуткую картину: Хаято сидит на полу, весь бледный до синевы, кимоно промокшее насквозь — он обмочился и, схватив колени, трясётся, как умалишённый. Всё его тело трясёт крупной дрожью, седина проступила резкой полосой, словно он постарел за пару часов разговора. Глаза пустые, без блеска, мёртвые, и от него исходит тяжёлый запах пота, мочи и животного страха.

— Да мы поговорили, очень хорошо поговорили, — спокойно улыбается король-телепат, сидящий на скамье в отличие от Хаято. Он выглядит бодрым и даже весёлым, хотя лёгкая бледность лица всё же выдаёт опустошение источника.

Настоятель ошарашенно переводит взгляд с одного на другого. За все годы службы в храме, за десятки проведённых церемоний очищения он видел многое: и слёзы, и покаяния, и крики, и даже обмороки. Разговоры в Вечерней Хризантеме способны вскрыть глубины души. Но такого, чтобы человек буквально лишился себя после обряда, настоятель ещё никогда не наблюдал.

В этот момент Вещий-Филинов неторопливо поднимается и, чуть склонив голову, кивает настоятелю:

— Спасибо вашему храму за предоставленную возможность.

Телепат уходит уверенной поступью. А Хаято остаётся лежать на полу, пока за ним не приходят спутники и не уводят пошатывающегося чиновника.

Позже настоятель узнает от храмовых сканеров, дежурящих в холле, что русский уходил обесточенным. Да и Хаято-ками сел в машину, добрался до вертолета. Но уже в воздухе сон сомкнул его веки, и прямо во сне высший чиновник умер — сердце не выдержало. Так закончился его разговор с телепатом Данилой.

* * *

После разговора с Хаято я снова коснулся зелья за бортом и окончательно обесточил источник. Почти весь. Жрецы наверняка проверили моё состояние на выходе, и лучше было не подставляться. А ещё пришлось утилизировать отсечённые головы и тела — всё сжёг некротикой до последнего следа. Змейка упрашивала оставить хотя бы одну голову «на память», но улики оставлять нельзя. Энергопластыри я уже поглотил на яхте, по пути назад.

На следующий день Лена прочитала новость про инфаркт Хаято — сердце не выдержало у обесточенного чиновника. Села рядом, сначала молчала, а потом вместе со Светкой на пару принялась меня допрашивать. Ну а бывшей Соколовой вообще лишь бы только дай повод меня подоставать.

— Даня, ну расскажи, что произошло в храме! — взмолилась Лена, обычно тихая и сдержанная. — Я же видела, как этот Хаято уходил на своих двоих. Да, поседевший, да, вонял как канализация, но живой же и невредимый!

В ответ с моей руки вспорхнула пси-бабочка, коснулась Лены — и она застыла, ошарашенно выдохнув:

— Вау! Я испытала морской бриз на лице!

— А мне, а мне? — вскинулась Светка. — Я тоже хочу!

Свою бабочку бывшая Соколова тоже получила. Тут же вспыхнула, покраснела и сжала бёдра:

— Боже мой, Даня! Дошутишься — я же накинусь!

Я только хмыкнул и тут же снял излишнее возбуждение с блондинки, чтобы не доводить до греха.

— С вами никакие пси-костыли не нужны, — объясняю я. — Мидасий позволяет передавать любые ощущения напрямую. Ну а с Хаято я использовал пси-конструкторы нового типа. В такие конструкции я закладываю то, что хочу внушить жертве: образы боли, колики ужаса, чувство беспомощности и давящего отчаяния. На Хаято я всё это смешивал в разных пропорциях, экспериментируя, проверял, сколько он выдержит.

— А ментальные щиты? — тут же спрашивает Светка.

— Правильный вопрос, — киваю. — Нет, его ментальные щиты не ломались. Я их вообще не пробивал. Использовал миниатюрные пси-конструкты. Они не создают воспоминаний и не вмешиваются в мозг, но напрямую давят на нервные рецепторы. Ощущение ледяного холода смерти, ломаемых костей, падения в бездну — всё это я вложил в конструкции. Под таким давлением Хаято не выдержал. И тут ещё его обесточенный источник сыграл свою роль.

Я не стал говорить жёнам, что вдобавок ещё и слегка попытал Хаято, вытянув кое-какие подробности о закулисных играх в чиновничьем аппарате Японии. Сейчас это, может, ни к чему, но когда-нибудь такие сведения могут оказаться очень кстати. Всё же Япония никуда не денется — останется соседом, когда я получу Рю но Сиро. И будет не лишним знать, кто и какие карты держит на их политическом поле. Кстати, надо и родовой разведке передать информацию, пускай мотает на ус.

Хочется уже отправиться в Шпиль Теней. Свадьба на носу, да и вообще — я король Золотого Полдня, надо хотя бы изредка заглядывать к своим подданным и показываться им на глаза. Но тут снова раздаётся звонок на мобилу. Японцы, кто ж ещё! Все остальные давно перешли на связь-артефакт, межгород ведь бесплатный.

Неожиданно нарисовался младший Хаято, племянник скоропостижно помершего ками. И говорит он так, словно уже стоит на коленях:

— Прошу, дайме, я виноват так же, как и мой дядя! Но дайте мне возможность высказаться перед вами!

— Вы номером ошиблись, — холодно отвечаю я. — Я не дайме, я — король. Мы с вашим Императором уже пришли к консенсусу на этот счёт.

— Ваше Величество, прошу! Я обязан с вами поговорить — это вопрос жизни моего клана! Понимаю, что вас не касается его судьба, но обещаю: вы получите только выгоду.

— Такую же, как получил я от разговора с вашим дядей? — усмехаюсь. Он начинает сбивчиво причитать и извиняться. Я обрываю: — Ладно, не утруждайтесь. Прилетайте в Рю но Сиро. Я пока ещё здесь, и если вам так не терпится, то сегодня сможете высказаться.

Младший Хаято прилетает быстро — вон уже вертушка садится на вертолетную площадку. Сам он бледный, дрожащий, через пять минут сидит в моей гостиной и явно пытается не развалиться прямо на глазах. Специально заставляю его часок поволноваться в одиночестве. Пусть насладится изысканным чаем Венглада — у него всегда на особых полезных травах.

А в гостиную спускаюсь вместе с Леной. Школьная подруга, что теперь моя жена, прониклась японским этикетом — пусть ещё разок блеснёт им на публике. Порой она держится даже лучше, чем грациозная Гепара.

Хаято вскакивает и низко кланяется, спина у него будто ломается надвое:

— Ваше Величество, я виноват, я виноват…!

— Повторите это ещё тысячу раз, и, может, тогда я умру от зевоты. Таков ваш коварный план, Хаято-сан? Да вы весь в своего дядю!

— Нет!!! — восклицает японец, пристыженный. — Я бы хотел совершить сэппуку за весь этот позор… Но мой клан нуждается во мне. Только я могу помочь моим женщинам и детям держаться на плаву.

Вот ведь циркач, прямо с порога драму устроил.

— Садитесь, — хмыкаю, падая в кресло.

Лена рядом сидит идеально ровно, с холодным лицом. Я замечаю:

— Хаято-сан, я не требую от вас сэппуку, если что. Мне это даром не нужно — ни пользы, ни выгоды. Говорите уже, зачем пришли, и проваливайте.

Он с отчаянием выдавливает:

— Пожалуйста, Ваше Величество, войдите в моё положение. Я виноват и признаю это. Но мои жёны, матери и дочери не должны страдать из-за моих ошибок. Если вы не смилостивитесь, то конкурентные рода растерзают мой клан как стервятники.

— А с чего это вдруг?

— Мой дядя опозорился на Сэцубуне, а потом ещё и умер после беседы в Вечерней Хризантеме, храме Императора! Наш клан покрыт несмываемым позором, партнёры откажутся от работы с нами, а конкуренты используют все политические и финансовые рычаги, чтобы дожать нас.

— Жуть какая, — равнодушно бросаю. — Допустим, мне правда вас жаль — только допустим. Чего вы от меня-то хотите?

— Будьте должным мне, — затараторил Хаято, боясь, что я передумаю. — Звучит оскорбительно, но послушайте. Мой дядя опозорился в конфликте с вами и умер после разговора с вами. Все это знают. Если вы станете должны моему клану, это сможет уменьшить позор моего клана. Тогда нас не бросят все контрагенты. Мы сможем объяснить: да, опозорены, но так как вы будете у меня в долгу, значит, хоть чем-то компенсировали нанесённый урон.

Он всё произносит слишком торопливо и не останавливаясь, будто если замолчит, то будет послан нахрен.

— Всё чудесатее и чудесатее, — не перестаю я удивляться логике японцев. Русскому, даже телепату, не разобраться без бутылки сакэ.

Я пожимаю плечами:

— Хаято-сан, ваша позиция вроде как понятна. Но знаете, я даже не знаю, что мне от вас нужно. Может, вы подскажете?

Младший Хаято перечисляет всякую всячину — от танков до долей в каких-то компаниях. Зевать уже правда хочется. И тут Лена бросает по мыслеречи: «Даня, а может, пусть Хаято дадут нам какие-нибудь целебные зелья? У Хаято же сильные Целители, есть своя фармацевтическая компания, и такие зелья могли бы пригодиться, может, Лакомке».

Я ухмыляюсь: «Умничка, Лена». А вслух говорю:

— Можете отдать пятнадцать Целителей на пару-тройку лет пользования.

Лена с трудом не округляет глазки, хотя рефлекс прослеживался. Она имела в виду только зелья, но зачем мелочиться? Я сразу беру по максимуму. Пусть Хаято почувствует, что в долгу быть — это не красивые слова, а конкретные жертвы.

— Целителей всегда не хватает, — добавляю, как будто между делом. — Так что можете прислать уже сегодня. Только оформим и договор аутстаффинга-аренды, чтобы всё было официально. — Тогда в случае косяков Целителей я смогу стребовать компенсацию с Хаято, а пункт такой мы точно предусмотрим.

Хаято оживляется, с облегчением выдыхает и, вскочив, опять кланяется, едва ли не стукаясь лбом в пол:

— Спасибо, спасибо, Ваше Величество! Мы пришлём сегодня лучших Целителей!

— Ага, а договор подпишем сейчас, — бросаю я, по мыслиречи уже кинув задание дуэту Алиса–Василиса, чтоб состряпали бумагу да перекинули через Ломтика.

Когда закрепляем договор, уходит Хаято чуть ли не на цыпочках, видно, рад, что вообще живым отпустили. А ведь он правда не рассчитывал, что вернётся. И немудрено — его дядя меня сначала достал вконец, потом ещё и покушение устроил. Да только я не мстительная сволота, и мне не так уж жалко род Хаято — вообще не жалко, если честно, — как просто я вижу точки роста для своего рода. А пятнадцать достойных Целителей на земле не валяются.

В связи с недавними событиями решаю звякнуть Нобунаге.

— Ваше Величество, рад вас слышать! — восклицает Ода.

— А вы, я смотрю, в курсе всех новостей, дайме, — хмыкаю.

— То, что Император на аудиенции звал вас королём? — переспрашивает дайме. — Да, не сразу, но слухи разнеслись. — Видимо, не иначе как с подачи самого Императора, ведь больше никого там не было. — Если уж наш Император вас так величает, то и нам следует поступать так же.

— Ясно-понятно. Дайме, я чего вам звоню-то? Я теперь в долгу у клана Хаято.

— В каком ещё долгу? — не понял Нобунага. — Старший Хаято же помер от инфаркта, опозорив тем самым храм Вечерней Хризантемы, который посещал за полчаса до своей кончины. Это клан Хаято же теперь должен всей Японии, да и вам тоже.

Мда, как у японцев всё мудрёно, но, кажется, я уже начинаю разбираться.

— Я должен Хаято за взвод Целителей, что он отдает мне безвозмездно. Это должно уменьшить позор клана, согласны?

На том конце пауза, потом Нобунага отвечает задумчиво:

— Ваше милосердие действительно достойно похвалы, Ваше Величество.

— Милосердие здесь не причем, — отказываюсь от похвалы. — Взвод Целителей, сами понимаете, не лишний телепату, который постоянно развязывает боевые операции.

— Хм, вы правы… И все же, кажется мне, сердце у вас добрее, чем вы сами считаете. Думаю, Хаято всё же избегут полного разорения, хоть они и потеряют львиную часть прежнего влияния.

— Звучит неплохо, — отвечаю. Спасать клан Хаято я и не нанимался, хватит с них и того, что они не пойдут с протянутыми руками по проспектам Киото.

Сегодня же Хаято присылают Целителей — ровно пятнадцать человек. Безусловно, клан сильно напрягся: потерять одномоментно пятнадцать специалистов такого уровня — это удар по боевому потенциалу любого рода. Но новый глава Хаято, в отличие от своего дяди, слово сдержал. Возможно, когда-нибудь они и смогут исправиться и вернуть репутацию, посмотрим.

Во дворе Замка Дракона Целители выстраиваются ровной шеренгой. Инструктирует их Студень — подробно рассказывает о порядке в роду, о дисциплине, о том, что теперь они часть системы Вещих-Филиновых.

Одна худенькая японка украдкой косится на Ледзора, который в стороне болтает с Кострицей. Её глаза бегают, как у школьницы, которой впервые понравился суровый физрук. Ледзор стоит, будто ничего не замечает. А вот Кострица мгновенно ловит этот взгляд и вспыхивает глазами так ярко, что японка тут же бледнеет и опускает взгляд в землю.

После инструктажа Студня я выхожу вперёд и коротко очерчиваю основное:

— Вам предстоит служба на мой род. Те из вас, кто по специализации зельевары, отправитесь в Молодильный сад к моей главной жене. Там будете помогать с растворами, варкой и прочим, что она сочтёт нужным. Остальные будут распределены по моим гарнизонам. Ваша задача — в случае опасности или нужды оказывать помощь раненым и поддерживать тех, кто на задании. На местах распределения получите уже более точные инструкции. От вас же я жду полной отдачи.

Целители синхронно кивают. Мне нравится эта японская дисциплина: сразу видно, что люди понимают цену словам.

После этого их отводят к портальной стеле. А Светка, оставшись со мной и Леной во дворе, усмехается и говорит:

— Неплохо ты это всё провернул, Даня. Получил просто так пятнадцать Целителей.

Я ухмыляюсь:

— Это Лена посоветовала.

Лена рядом тут же краснеет и смущённо бормочет:

— Ну, вообще-то я только хотела взять какое-нибудь зелье… или, может, другие фармацевтические продукты. А Даня пошёл дальше и взял сразу Целителей.

Я развожу руками, словно всё вышло само собой:

— Ну, я решил, что клану Хаято придётся оказать мне серьёзную услугу. Ведь долг должен быть по-настоящему весомым, иначе от него не будет никакого толку.

Пожалуй, хватит с меня Японии. Главное сделано: мы договорились с Императором об обмене землями. Мне пришлось попримерять роль японского дайме, но теперь и сам Имп признал меня королем, а значит можно отбросить кимоно на полку и заняться тем что я умею — газлайтить на благо своего рода.

Итак, Шпиль Теней. Беру с собой Гепару, Лену, Светку, Змейку и того же Грандбомжа.

На другой стороне встречают Камила, а еще княгиня Ненея. Я и забыл что она вылитая копия Лакомки, только чуть похудее сестры, даже походка схожая. Своячница сразу радостно бросается меня обнимать, на правах родни. Всё-таки зять я ей, никуда от этого не денешься.

— Мой дорогой спаситель! — ну да, еще и спас ее когда-то в Антарктиде.

— Спасибо, что пришли помочь с организацией, Ненея, — говорю я

Ненея оживлённо добавляет:

— Тут действительно очень много работы. Каждое мелкое решение тянет за собой десятки других, поэтому девочкам не помешает опытная трёхсотлетняя своячница.

Доводы железные.

Как оказалось, Маша Морозова сейчас отдыхает у себя в покоях. Что ж, поговорим в другой раз. Я уединяюсь у себя, и через минуту, предварительно ментально постучавшись, заходит Камила. Взгляд у брюнетки недвусмысленный и обжигающий, но всё же в первую очередь она думает о будущей «сестре».

— Даня, — Камила подхватывает меня за руку. — Если честно, Маша очень устала. Ей непривычна вся эта организация.

— Вообще это неудивительно, — киваю.

— Да, мы все разные. Лена — умничка, организатор по натуре. Светка — чисто боевая. Я сама люблю возиться с дизайном, украшениями, всё оформить красиво. А вот Маша… Она, конечно, аристократка, может и сражаться, и действовать, но праздники, подготовка, вся эта организация — это не её стихия. Она вымоталась. Хорошо бы, если бы ты помог ей развеяться.

— Развеяться, говоришь… — улыбаюсь. — Съездим-ка в горы.

— В местные горы? — Камила округлила глаза. — Ох, я имела в виду что-то менее экстремальное.

— Сойдёт, — усмехаюсь я.

До местных гор рукой подать, и королю Золотого Полдня не помешает наведаться в гости к соседям.

* * *

Мазаки, Лене идет же кимоно? Если да — лайк книге, ну или плюсуйте комменты)

Глава 10

Астрал

В глубинах Астрала возвышается бог Гора — исполинская громада, нависающая скалой. Его массивное тело неподвижно, а взгляд, тяжёлый, как валун, обращён вниз, туда, где другой демонский бог — Живот — растянулся на каменном уступе. Его огромное брюхо нависает над краем пропасти, и он лениво ворочается. Перед ним в хороводе кружатся новые «поделки» — гибкие демонессы с прекрасными женскими телами и акульими головами.

Гора гулко произносит, и слова его отдаются эхом по всему материализованному чертогу Астрала:

— Филинов должен войти в поместье.

Живот морщится, перекатываясь на бок, его массивные складки колышутся при каждом движении.

— Зачем? — лениво отзывается он, не отрывая взгляда от танцующих, будто их пустое кружение занимает его куда больше, чем разговор с равным богом.

Гора не обращает внимания на показное равнодушие собеседника, его голос вновь звучит гулом, будто гром обрушивается в пещеры:

— Тогда всё изменится. Астрал выльется в реальный мир, и мы станем королями всего.

Живот зевает, обнажая бесконечные ряды зубов, и лишь спустя миг отвечает:

— Далеко не факт. Нас может просто убить выбросом.

Гора тяжелеет, нависает над собеседником, его тень покрывает и самого Живота, и танцующих демонесс.

— Мы боги или не боги? — требует он.

Живот фыркает, но взгляд его всё так же прикован к акульеголовым плясуньям.

— Чего пристал? — бурчит он, явно недовольный беседой.

Гора не унимается и рокочет:

— Дай мне своих Демонов-жирунов. Они способны проникать в реальный мир. Мы снесём Херувимию, и тогда вынудим Филинова войти в поместье.

Живот дёргается, отрывается от своего созерцания и резко отвечает, даже приподнимаясь на локте:

— Не хочу. Отстань.

Гора замолкает и уходит прочь. Придётся обратиться к другим собратьям. Его массивное лицо искривляется, и по бездонным чертам скользит горькая усмешка. Дожили… Бог Астрала вынужден искать союзников против какого-то человеческого телепата. Пускай дело не столько в этом конкретном телепате, хотя, признаться, он упёртый и доставучий, сколько в сложившихся обстоятельствах, всё равно такого не бывало с начала времён, ни в одной из эпох.

И всё же именно это и происходит.

* * *

Итак, значит, собираемся в горы.

После того как я провёл часик с Камилой в своих покоях, направляюсь к невесте сообщить, что пора немного развеяться. Княжна Морозова сидит в одной из комнат, которые позже будут открыты для гостей на свадьбе, и с превозмогающим видом перебирает образцы занавесок. Камила не преувеличила — княжне и правда тяжко даются бесконечные сборы к свадьбе, всё это для неё словно пытка. Но, честно говоря, не на эту роль я готовил Марию Юрьевну. Она у меня должна быть не вовсе организатором праздников, а чем-то вроде середины между младшими жёнами, их связующим звеном и, в какой-то мере, лидером.

Маша любит тренировки, но при этом у неё нет той резкости, что у Светки. В вопросах этикета и дизайна она понимает не меньше Камилы, а в умении организовать и собрать людей вполне может потягаться с Леной. Разве что охоту не любит, в отличие от Насти, но в принципе Настя разделяет в роду общую роль с той же Светкой — пнуть по шарам зарвавшегося высшего оборотня, например.

Я оглядываюсь, и Маша поднимает на меня взгляд.

— Даня?

О, тут ещё и Борзов в кресле развалился, лениво листает какой-то журнал. Отлично, все Морозовы в сборе.

— Мария Юрьевна, по-моему, с вас хватит организационных работ. Предлагаю прогуляться в горы.

— В горы? — приподнимает брови шурин князя Морозова. — А это разве безопасно, Ваше Величество? Тут же не Урал или Кавказ, и полно дикарей.

— Евгений Станиславович, вы правильно заметили, что земли за границей моего королевства населены дикими племенами. Но с Марией Юрьевной будет Грандмастер телепатии, а также, я надеюсь, Мастер-оборотень. И это не беря в расчёт остальную свиту.

— Да, я, конечно, поеду с Машенькой, — кивает Борзов. — Ведь для чего я здесь? Но всё же зачем этот риск?

— Боевой риск взращивает Дар, вам ли этого не знать? — замечаю я. — Я с тремя младшими жёнами ещё с десяти лет охотился в будовских лесах на аномальных зверей. И, по-моему, толк из этого вышел.

— С десяти? А куда же смотрели ваши родители? — поражённо восклицает Борзов.

— Дядя! — строго глядит на него Маша.

Я же отвечаю спокойно, не меняя тона:

— В моей семье простолюдинов я был единственным мужчиной и отвечал за её процветание и безопасность.

— Кхм, прямо с десяти лет отвечали? — Борзов явно прифигел, но новый окрик Маши: «Дядя!» — заставил его опомниться. Он сбивчиво кашлянул, поёрзал и добавил: — Ам… да, Маша, ты права. Простите, Ваше Величество.

— Не стоит извиняться, Евгений Станиславович, — улыбаюсь я. — Вы вправе знать о женихе вашей племянницы. Только меня удивляет, что княжеская разведка не донесла вам эти сведения.

Борзов с Машей переглядываются, и княжна заметно розовеет.

— На самом деле мы, конечно, пытались узнать о вас всю подноготную еще очень давно, — признаётся оборотень-медведь. — И узнали, как мне казалось, достаточно. Но, видимо, ваш отчим, полковник Степан Невзоров, подчистил ваше детство. Потому что о «Юных Русичах» мы, конечно, в курсе, но чтобы ваша команда ещё в малолетстве рассекала по опасным участкам… нет, такого факта нет.

— Понятно, — киваю.

Что же, спасибо, Степан. Когда я уже стал графом, чисткой подобных сведений занялась моя собственная гвардия. Но до этого действительно старался отчим.

— Утром выступаем, в районе шести часов, — бросаю напоследок. — Припасов возьмём немного, я не планирую больше двух дней гулять по горам.

— Хорошо, Даня, — глазки у княжны аж заблестели. Теперь ей будет проще добить эти образцы занавесок, зная, что уже завтра её ждёт отдых и развлечение на природе.

Ночку провожу с Леной и Камилой — они ведь остаются в Шпиле, и потому стоит уделить внимание «домашним» жёнам. Ну а на рассвете мы уже выдвигаемся небольшой командой: беру Машу, Гепару, Светку, Змейку, ну и Борзова прицепом. Для поездки я выбрал отечественную «Гризли» — формат 2+2+2 с водительским креслом и приличным багажником. Настоящий монстр на колёсах, при виде которого у княжеского шурина глаза загорелись, будто у ребёнка на ярмарке игрушек. За руль я посадил Светку — у неё и навыки вождения по бездорожью имеются, и теоретические (я ей подкинул через банк памяти), и практические (гоняла она на этих «Гризли» будь здоров). Бывшая Соколова в камуфляже и с чупа-чупсом в зубах хватается за руль с таким энтузиазмом, что, когда мы рассаживаемся, сразу бойко вдавливает газ.

Близлежащий лес пролетаем за пару часов. Всё-таки королевство у меня небольшое — именно королевство. Владений-то формально много, но это куча юрисдикций: графство в составе Российского Царства, провинция Японской Империи, Южные угодья в Херувимии, моё собственное конунгство, да ещё база в Антарктиде. Да уж, чёрт ногу сломит в этом ассорти. Надо бы как-то объединить всё под одним громким названием… «Империя Филина»? Ха-ха, звучит пафосно, но в чём-то верно.

Вот уже и горы вырастают перед глазами. Здесь полно племён, а значит, скучать не придётся — кто-нибудь обязательно полезет. Светка ведёт машину спокойно, не напрягаясь: электроусилитель руля на низких скоростях помогает «подруливать», так что руки не ломает. Хотя Светка и так сильна как физик, но комфорт всё равно нужен.

При виде гор Маша сразу оживляется, глаза её загораются — видно, что предвкушает приключение. Я же чувствую неподалёку сознания аборигенов и решаю устроить привал, авось сами к нам заглянут. У нас палатка, мангал с шашлыками и даже турка для кофе — Змейка варит его по-своему. Гепара приглядывает за мясом — она с Кавказа, у неё это в крови. Гепардовые уши, похожие на острые треугольники, подрагивают от каждого потрескивания углей.

— Скоро будут гости, — предупреждаю всех по мыслеречи минут за пять до того, как из леса появляется десяток здоровенных существ.

Это не те снежные великаны, потомки Норомоса, что живут южнее. Эти меньше ростом, но всё равно приземистые и мощные, похожие на массивных разноцветных горилл. Не бигусы, нет — эти разумные, скорее подвид человека. Пусть будут йети. Ходят на двух ногах, но часто опираются длинными руками о землю, словно не до конца вырвались из звериного прошлого.

Самый огромный, чёрный как деготь, выдвигается вперёд и хриплым рыком представляется:

— Я вождь Бумба.

Звучит, правда, это как «Хара хера Бумба», но переговорный амулет пока справляется с переводом. Без понятия как. Одним словом, магия.

— Король Данила, — киваю вальяжно. — Шашлык будешь? Только имей в виду, у нас его немного, так что максимум один шампур отдадим.

Бумба, громадный, весь в чёрной вороновой шерсти, будто закован в живую броню, нависает надо мной. Я по-прежнему не надеваю доспеха, просто жду, что скажет. Вождь обводит взглядом всю нашу компанию, особенно задерживаясь на девушках, и взгляд его намертво приковывает смольная коса Маши. Цвет волос княжны удивительно похож на мех вожака. Вот и ему приглянулось, так что он рычит:

— Самочка с мехом как у Бумбы! Самочка Бумбы!

Переводной артефакт барахлит, смысл доходит обрывками, но общий посыл я понимаю. Качаю головой и отвечаю холодно:

— Не-а, дятел, это княжна Мария Юрьевна Морозова, моя невеста. — Княжна на этих словах гордо вскидывает точёный подбородок, не вставая со складного стула. — Проваливай, Бумба. Ты зарвался и теперь шашлыка не получишь. Разве что из собственного мяса.

— Моя-я-я! — буянит йети.

Он широко расставляет ноги и начинает колотить себя по груди, рычит так, что эхо уходит в горы. И это продолжается довольно долго.

— А что он творит? — безразлично спрашивает Светка, при этом внимательно следя за шампурами: уж слишком изумительно пахнет от шашлычка. Змейка, обычно самая кровожадная, вообще не обращает внимания на недогорилл: во-первых, она их не оценила как серьёзных противников, во-вторых, она занята туркой. А кофе для неё — священнее крови.

— Вызывает меня на бой, — вздыхаю.

— М-да, об эффекте неожиданности они точно не слышали, — протягивает Светка.

— Как и о сканерах, — вставляет Гепара, переворачивая шампур, её гепардовые ушки подрагивают как сенсоры.

Вообще только Борзов воспринял всё по-настоящему: сразу обратился в медведя и заслонил собой Машу. Правда, та явно не оценила — половину обзора перекрыла огромная дядина спина. Но подниматься с складного стульчика всё равно не стала: вот еще, перед какими-то гориллами княжна Морозова ещё не вставала!

Я, конечно, хотел потасовки, но как-то мелковат калибр этих мохнатых. Да только Бумба был совсем другого мнения. Наколотившись по груди, он падает на четвереньки и с рычанием опускает лоб, явно собираясь боднуть меня своей огромной башкой. Лучше бы кулаками махал, но кто я такой, чтобы вмешиваться в их «традиционные боевые искусства»?

У меня метод общения другой. Дальнюю округу я прошерстил щупами заранее, как обычно, а фоновое сканирование у меня включено всегда. Поймать и подчинить одну птичку в небе заняло не больше десяти секунд. Птичка мне приглянулась необычная — целиком металлическая, словно броненосец с крыльями. В полёте могла складываться в ядро. Вот это «ядро» и пикирует сверху, прошивает череп Бумбы насквозь. Голова разлетается в кровавую кашу — и вождя как не бывало.

— Не такой уж крепкий у тебя лобешник, — замечаю я. — Чтобы бодаться.

Хорошо, что успел я надеть теневой доспех, иначе был бы весь забрызган мозгами.

— Ну вот! — возмущается Светка. — А я его поджечь хотела!

— А я подморозить, — тихо вздыхает Маша, теребя косу. — Даня, а что это за птичка? — и уже восторженно смотрит на металлическое «ядро», которое разворачивается в стальную ласточку. — Какая необычная!

Змейка же довольно поднимает турку и мурлычет:

— Коффффе готов, мазака!

— Перелей пока в кружку, дорогая, — киваю на жестянку. — Мне тут гостей выпроводить надо. А птичка эта называется металлосвист, Мария Юрьевна.

Остальные йети переглядываются, ропщут, но особой уверенности нет, да и сваливать не спешат. Вот нахрен они мне здесь нужны? Как бы их спровадить побыстрее.

— Пошли отсюда, — бросаю.

— Только вождь может указывать, дя!

— Кто вождь?

Никакой реакции. Смотрят друг на друга, пожимают плечами.

Я выбираю самого худого, с белой шерстью, вроде миролюбивый на вид. Подхожу к нему и говорю:

— Ты новый вождь.

Тот мнётся, мямлит растерянно:

— Я… я Гумба. Самый слабый в племени, не надо Гумбе быть вождем.

Я вытаскиваю из теневого портала Ломтика связку некро-гранат, одна из последних наших задумок с Гумалином, и кладу ему в лапищу, всё равно раза в два больше моей руки:

— Вот. Теперь ты самый сильный. Кто будет оспаривать твоё место — срываешь один со связки, нажимаешь кнопку и швыряешь. Всё просто.

Другие йети начинают шуметь, недовольно рычать и топтаться на месте. Один особенно здоровенный громила выходит вперёд, приближается и, требовательно вытянув лапу, гаркает:

— Гумба! Отдай кокосы! Торбо быть вождём! — бьет он себя в грудь другой лапой, не оставляя сомнений кто такой этот Торбо.

— Но кокосы Гумбе подарили… — лепечет растерянный Гумба.

— Отдай! — угрожающе рычит здоровяк, уже опустив плоскую башку, чтобы с разбегу проломить Гумбе грудь.

Гумба с перепугу смотрит на меня, я подмигиваю ему, и он, собравшись с духом, срывает гранату. Нажимает клавишу и кидает «кокос» прямо в соперника. Вспышка — и того накрывает белым светом. Оружие работает безупречно: плоть растворяется на глазах, и от противника не остаётся ничего, кроме облака пепла. Гранаты я сам насыщал некротикой, Гумалин лишь изготовил для неё вместилище-снаряд.

Гумба визжит от восторга, катается по земле, хохочет, сжимая гранаты в лапах прямо перед лицами своих ошарашенных собратьев.

— Теперь Гумба вождь! Уяснили, мохнатые⁈ Гумба будет брать ваших самок, когда захочет, а вы смотреть! — орёт он, потрясая гранатами над головой.

О как. Оказывается, у Гумбы-то комплексы были куда глубже, чем казалось.

— Гумба, не знаю про самок, но забирай своих братанов и проваливай отсюда, — лениво бросаю я, видя, что светлошерстый недопёр, почему именно ему перепали артефакты. — Мы шашлыки хотим спокойно поесть.

Но новоявленный вождь даже не слушает. Он резко разворачивается к Светке, уставляется на её светлые волосы, потом на свои руки, сравнивает цвета и вдруг во всё горло орёт:

— Мех как Гумбы! Самка Гумбы!

Я закатываю глаза и уже начинаю закипать:

— Опять двадцать пять. Ничему вы не учитесь.

— Даня, ну теперь-то можно хоть одного поджарить? — нетерпеливо просит Светка, уже приподняв ладонь с огнём.

— Если мы их по одному будем убивать, шашлыки остынут, — качаю головой. — Они ведь уже почти остыли. А если всех мочить — то мангал может не выжить в этой куче-мале.

И тут Гумба умудряется удивить всех: он срывает ещё одну гранату и швыряет её прямо в меня.

— Самка Гумбы! Хо-хо, твой кокос! — злорадно ржет это закомплексованный обезьян.

— В меня же моим же «кокосом»? — со вздохом ловлю гранату на лету. — А казался умным.

Легко блокирую некротический импульс, не даю ему вырваться наружу. Подхожу к ошалевшему Гумбе, выдёргиваю связку гранат у него из лап и спокойно вставляю обратно сорванную, вернув клавишу на место.

— Сами разбирайтесь, кто у вас будет вождём, — бросаю остальным.

Йети синхронно переводят взгляды на задрожавшего Гумбу. Белошерстный взвизгивает и с криком бросается в заросли. Остальная мохнатая ватага тут же кидается следом.

Я же спокойно усаживаюсь на упавшее дерево и принимаю шампур из рук Гепары.

— Ммм, вкуснятина, — пробую шашлычок. — Можно кушать.

А позади раздаётся резкий визг. Йети добивают Гумбу до смерти, обидевшись на его слова. Да и поделом. А то ишь какой — чужих королев самками обзывает!

Глава 11

Горы недалеко от Золотого Полдня

После отменных шашлыков Борзов подошёл к Маше на опушку. Все уже разбрелись по поляне, Змейка развалилась в тени деревьев, Света с Гепарой пошли к ручью, сам Данила, похоже, медитировал на упавшем дереве на другом конце поляны. Все отдыхали после сытного пикника. Шурин Морозова тяжело вздохнул и негромко спросил:

— Машенька, тебя точно всё устраивает?

— О чём ты, дядя? — не поняла княжна. Она как раз сидела на траве у края опушки и делала венок из голубых лепестков, аккуратно вплетая стебельки.

— Обо всём, Маш, — покачал головой Борзов. — Даня парень гениальный, тут глупо спорить. Никто другой бы не смог построить многорасовое королевство. Но его юмор… это что-то особенное. Даже мне порой бывает слишком. А я ведь немало повидал за десять войн, привык к любым выкрутасам и жестокости, но иногда он такое выдает, что внутри словно дрожащий холодец возникает, — признается суровый ветеран, ибо сейчас как никогда важна откровенность. — Не назову это шоком, но действует сильно.

Маша округлила глаза, а потом улыбнулась мягко, почти жалеючи:

— Я понимаю, о чём ты говоришь, дядя. Но обрати внимание: Даня никогда первым не нападает. Он может ответить, он может подколоть, но сам первый не задирает. Во-вторых, он по-настоящему любит своих жён, и это видно каждому. В-третьих, он думает о своих людях, о тех, кто служит ему, и всегда старается уберечь их. И, в-четвёртых, он защищает слабых, не проходит мимо, даже если это просто случайные люди. Я сама видела, как он вмешивался и заступался за прохожих, когда мог бы сделать вид, что его это не касается.

Она улыбнулась теплее и добавила:

— А то, что он всё это подаёт в форме злой шутки… Так ведь заметь, это больше похоже на профессиональный юмор, знаешь, как у врачей. Да, меня это поначалу шокировало. А потом я поняла: это его способ держаться. Подумай, дядя, сколько всего держит в себе Грандмастер телепатии. Он видит и слышит в Астрале то, чего мы никогда не поймём. Он каждый день сталкивается с чужими мыслями, с тьмой, с тем, что способно свести с ума любого. Без отдушины ему было бы невозможно. Вот и получается, что юмор — это его способ оставаться самим собой, отдыхать, снимать груз.

Борзов в полном шоке смотрел на племянницу. Та самая мелкая пигалица, которую он недавно нянчил, которой дарил кукол, вдруг выросла и рассуждает так, что даже ему, матерому ветерану-медведю, и в голову раньше не приходило.

— Маша, ты действительно повзрослела, — выдохнул он, залюбовавшись княжной.

— Дядя! — надула щёки Маша. — Ну хватит! Раз я взрослая, то и говори со мной как со взрослой!

— Хорошо, хорошо, — примирительно поднял он лапы. — Но значит, ты точно решила? Извини, что повторяюсь, просто хочу убедиться.

Маша посмотрела серьёзнее и произнесла твёрдо:

— Я хочу быть частью сильного и достойного рода. Рода, который никогда не глумится над слабыми. А Даня именно такой. Ещё тогда, когда он был простолюдином, я уже видела в нём этот огонь. Он не боялся идти против тех, кто выше по положению. Он стоял против Паскевича, не прогибался перед целым княжичем, когда тот вёл себя отвратительно. Я всё это видела своими глазами. Даня всегда был тем, кто идёт против несправедливости. С таким Даней я и хотела быть рядом, и именно таким он остался, даже став альвийским королём.

Борзов вскинул брови:

— То есть ты серьёзно уже тогда планировала быть с Данило? Не просто дружба с простолюдином, а именно отношения?

Маша смутилась, отвела взгляд, поняв, что попалась, но при этом улыбнулась по-девичьи, с лёгким румянцем:

— Ну… да. Я даже пыталась его поцеловать. Но он не дался, отстранился. Сказал, что не пристало княжне шашни крутить с простолюдином. Отчитал меня, в общем.

— А вот как… — протянул Борзов и усмехнулся уже теплее. — Знаешь, Данила в моих глазах после этих слов ещё больше вырос.

* * *

— В принципе, можем уже возвращаться в Шпиль, — замечаю я, когда Светка выруливает на каменное плато. Судя по следам, его когда-то накатали повозки — огромные, явно не людские. Разве что снежные великаны с юга могли таскать такие махины. Я, кстати, предлагал блондинке сменить её за рулём, но она упёрлась, демонстративно засунула в рот новый леденец и только сильнее вдавила газ. Впрочем, энергии я ей подбросил с лихвой, так что усталости у неё и близко нет.

День уже клонится к вечеру, солнце опустилось к закату. Второй день я не вижу смысла здесь куралесить. По дороге нам встретились ещё одни любопытные — какие-то лохмачи, низкорослые и кривозубые. Попробовали было к нам прикопаться… точнее, к девушкам. Светка, Гепара и Маша в тот момент купались в ручье, на стреме стояла Змейка, а мы с Борзовым ушли в лес по грибы-по ягоды, чтобы не смущать красавиц. Ну так вот, Змейка моментально вычислила подглядывающих и сдала их координаты Светке. А бывшей Соколовой хватило лишь взгляда: её довести просто — стоит только сунуться к ней, когда она голая, ну если это не муж, конечно. В итоге разъярённая блондинка выдала такой фейерверк, что когда мы с Борзовым вернулись мыться, берега уже не узнали. Вместо зелёного склона — сплошное пепелище.

Светка уверяла, что там сидели извращенцы. Но признаюсь честно: от жара не осталось даже костей, чтобы проверить её слова.

— Как мы ночью по горам поедем? — с сомнением спрашивает Борзов.

— Даня в темноте видит, — отмахивается Светка. — А видит Даня — значит, вижу и я.

— Кхм, это прямо как муж и жена — одна Сатана? — удивляется оборотень.

Сатана у нас только Светлана Дмитриевна, хотелось мне добавить, но сдержался, а то ведь она разобидится еще, что отделился.

— Тогда разворачиваемся, — решаю я за всех. — Но хочу ещё заглянуть кое-куда по пути обратно.

— Куда, господин? — приподняла ушки Гепара. На ней была обтягивающая майка, подчёркивающая рельефный пресс и узкую талию. Горы явно шли мутантке на пользу: она здесь отдыхала и телом, и душой. Неудивительно — всё же родом с Кавказа.

— Неподалёку я ощутил казида. Любопытно, что он делает здесь, в горах, совсем один.

— Давай допросим, — оскалилась Светка. С леденцом в зубах выглядело это скорее забавно, чем страшно.

— Всего лишь спросим, — поправляю я.

— Мазака добрррый, — с лёгким упрёком протянула Змейка.

— Кхм-хм-хм… — поперхнулся Борзов, глянув на металлическую птичку, что сидела у Маши на коленях. Княжна гладила её с довольной улыбкой, словно это был милый питомец. Видимо, оборотень вспомнил, как эта птичка по моему приказу проломила череп йети.

Ну вот почему он не видит здесь доброты? Этот Бумба или как его там посмел посягнуть на честь моей невесты, а я убил его быстро и безболезненно. Что, между прочим, большая редкость. Эх, размяк я совсем. Ну ничего, вот попадётся мне Лорд Тень — тогда и отыграюсь.

Светка ведёт машину, а я направляю её, передавая указания прямо в голову. «Гризли» с рычанием карабкается по почти вертикальному откосу, цепляясь шестью колёсами за каменные выступы, срывая мелкие глыбы вниз, и наконец выруливает к небольшой пещере с крепкой дубовой дверью.

У порога уже маячит бородатый седой казид, внимательно глядящий на наш шестиколёсный транспорт.

— Чего пожаловали? — буркнул он, но глаза у него жгучие, явно с интересом разглядывает «Гризли».

— Да вот засёк вас рядом и решил уточнить: всё ли в порядке, не нужно ли помочь, — пожимаю плечами, выходя из машины.

— Сканер, что ль?

— Телепат.

— Кто-кто?

— Менталист, — вздыхаю. Не люблю это слово, но местные иначе не понимают. — Данилой звать. А это моя жена королева Светлана, избранница Гепара, невеста княжна Мария Юрьевна Морозова, дворянин Евгений Станиславович Борзов… ну и Змейка, — киваю в сторону Горгоны.

— Сколько ж вас! — изумился казид, развернулся и пошёл вглубь. — Ну, идёмте, потчевать буду.

Через несколько минут мы уже сидим в небольшой пещерке за деревянным столом. Хозяин наложил нам каши из котелка, а потом, помедлив, представился:

— Ах да, я — Белич.

Он налил медовухи, сам пригубил и предложил нам.

— Это, конечно, не королевское вино, но надеюсь, не побрезгуете.

— Мы не гордые. Скажи лучше, почему ты тут один, Белич? — спрашиваю спокойно, без нажима.

Казид тяжело вздохнул, качнул головой:

— Руки мои уже не держат ни кирку, ни молот. Силы ушли, пальцы дрожат. А ведь возраст у меня ещё не почтенный, всего триста лет. По меркам наших я должен работать и работать, ковать, руду добывать. Но я не могу, поэтому ушёл от своих и живу отшельником. Стыдно перед ними: казид без работы — пустое место.

Девушки тут же посмотрели на него сочувственно, только Змейка продолжала вылизывать свою плошку до последней капли.

— А слыхал ли ты о Кузне-Горе? — бросаю я как бы невзначай.

Не хотелось спрашивать Гумалина — тот ещё упрётся и полезет туда насмерть, потом ещё вытаскивай его. Но Белич мог знать что-то.

— Слыхал и видал, — хмуро кивает казид, и в глазах его тут же мелькнула тень грусти. — Там наш бог живёт. Он очень жестокий. И хотя наши готовы любить и почитать его, если к нему явишься — он просто растопчет. Когда-то я сам, дурак, пошёл туда с братьями. Выжил только я один. С тех пор и ослаб. С тех пор и стыжусь себя.

— Понятно, — задумчиво отвечаю. Значит, Масаса не преувеличивала: в Кузне-Горе казидов ждёт лишь смерть.

Через Ломтика незаметно подмешиваю в медовуху Белича раствор Лакомки. Поднимаю кружку, делаю тост за хозяина. Белич выпивает до дна и почти сразу засыпает прямо на лавке. Я оборачиваюсь к своим и объясняю:

— Я специально усыпил его. В его организме полно ядовитого металла. Видимо, когда он был в Кузне-Горе, надышался испарениями. Вот они и сломали его. Без очистки он умрёт лет через пять. А теперь выйдите — я буду его лечить.

Особенно важно, чтобы вышел Борзов — он не из моего рода и не стоит светить секретами.

Когда все послушно выходят, Маша задерживается на секунду, бросает на меня гордый взгляд и, будто намёком для дяди, слегка качает головой: мол, «видишь, я же говорила».

Оставшись наедине со спящим казидом, я «включаю» магнетика-легионера. Из тела Белича начинают выходить мельчайшие частицы металла, одна за другой вырываются наружу и собираются в плотный тяжёлый ком у меня в ладони. Металла оказывается так много, что я сам поражаюсь — как он вообще умудрялся жить с такой отравой внутри? Затем я призываю Целителя-легионера: тот бережно проходит по телу, восстанавливает мягкие ткани, сглаживает внутренние повреждения. Белич спит спокойно, дыхание становится ровным, а лицо разглаживается, будто он помолодел лет на сто.

Когда выхожу из пещеры, сострадательная Гепара спрашивает:

— Господин… — на людях она всегда так, только наедине называет меня Даней. — А ты не хочешь забрать Белича к себе?

— Зачем? — искренне удивляюсь. — Пусть сам решает, куда ему двигаться. Да и у меня не приют для всех желающих. Каждый, кто хочет попасть в мой род, должен пройти отбор, и не факт, что Белич его выдержит.

Я усмехаюсь и добавляю:

— Кроме того, когда он проснётся, будет уже в состоянии снова взяться за кирку.И первое его желание — найти шахту с рудой.

* * *

Горы недалеко от Золотого Полдня

Белич просыпается, открывает глаза, моргает несколько раз и медленно поднимается на ноги. Почти сразу понимает: в теле всё иначе. Исчезла вечная тяжесть, нет больше той гнетущей слабости. В руках свежесть, в груди распирает сила, в ногах удивительная лёгкость. Он смотрит на свои ладони, сжимает и разжимает пальцы, будто проверяя, не сон ли это. Потом замечает в углу старую кирку, покрытую пылью, берёт её, сдувает серый налёт и несколько раз с размаху рубит воздух. Лезвие звенит, и глаза казида загораются.

— О, горы! Я снова могу работать! — радостно восклицает Белич.

И даже не задумывается, куда делись странные гости и тот молодой менталист, что явно помог ему исцелиться. Ибо ноги уже сами несут седого казида к выходу из пещеры — на поиски руды.

* * *

Где-то на Той Стороне

Лорд Тени был в ярости. Злоба и страх клокотали внутри. Он сидел в своей норе, спрятанной в одном из забытых миров. Даже самые опытные ищейки и старейшие хронисты Организации не догадывались, что здесь скрывается его теневое убежище. Но именно сюда он отступил после поражения от Филинова, чтобы перевести дух и обдумать новые шаги.

Попасть во Всплеск Первозданной Тьмы ему так и не удалось — ни в один из тех, что ещё оставались. В тот, что на дне Морской Впадины, Лорд Тени даже сунуться не решился. Слишком ясно помнил прошлое унижение и побои, слишком отчётливо ощущал на коже клешни громаров, которые тогда заставили его удирать как побитая псина. Второй Всплеск находился под Островом Некромантии, но и туда дороги не было: его шпионы донесли, что там частенько ошиваются Масаса и йети Норомос, а вдобавок Филинов держит в тех местах собственные теневые сети.

Лорд Тень до конца не понимал, как мальчишке-менталисту удаётся быть ещё и отменным теневиком, но одно стало ясно: недооценивать его больше нельзя. Филинов как минимум пользуется знаниями высосанных теневиков, а может, вообще добавил их в свой проклятый Рой. А если к этому приплюсовать артефактное зеркало, прирученных теневых тварей и Чёрный меч… как ни прискорбно признавать, но мальчишка теперь способен тягаться с самим Лордом Тенью в его собственных техниках.

— Дожил! — процедил он. Будь у него волосы, он бы уже все их повыдёргивал в бешенстве.

Но оставался другой способ достать выскочку. Не требовалось рисковать во Всплесках. У Лорда Тени было знание, слишком соблазнительное, чтобы им не воспользоваться. Кровавые Рвачи — херувимы, что теперь служили Филинову, — в прошлом были штурмовиками Сторожевого города. Они впитали безумие Астрального Прорыва, и лишь костыли ментальных конструкций удерживали их под контролем. Но стоило сорвать эти костыли — и херувимы сами превратятся в неуправляемых монстров, прямо у Филинова под боком.

Особенно удобно, что сейчас они стояли на побережье Боевого Материка, среди ягуроидов, и готовились к штурму Островов Специй. Ударить в этот момент — и хаос неминуем. Лорд Тени знал, как это использовать.

Он переместился в одну из старых контор, куда захаживал прежде. Здесь обосновалось Братство Троеглас — трое альбиносов-менталистов, которых он уже нанимал в прошлом. Они сидели за обшарпанным столом, лениво переговаривались, параллельно заряжая артефакты. Эта работа служила им прикрытием: на деле своё ремесло они давно превратили в прибыльный наёмнический бизнес.

— Для вас есть работа, — хрипло бросил Лорд Тени, выступая прямо из тени.

Троица подняла глаза, переглянулась и нахмурилась. Старший сказал тяжёлым голосом:

— А мы разве не исключили его портальный код из нашей глушилки?

— Забыли, видимо, — усмехнулся средний, хотя все знали: он никогда ничего не забывал. Значит, вход Лорду Тени оставили намеренно.

— С чего мы должны выполнять твою работу, теневик? — дерзко бросил младший, всегда играющий роль надменного выскочки. — Ты теперь в чёрном списке Организации, а нам ссориться с ней не к чему.

Лорд Тени скрипнул зубами, но сдержался. Вместо угроз он раскрыл теневой портал, и на каменный пол с глухим звоном вывалилась целая гора золота.

— Это всё, что у меня осталось, — произнёс он сердито. — Но вы сделаете мою работу.

Телепаты даже не посмотрели на блестящий металл.

— Нам не нужно золото, — хмуро сказал старший. — Мы можем любого короля взять под контроль, вскрыть его мозг — и он сам отдаст всё, что у него есть.

— Назначьте цену, менталисты, — прорычал Лорд Тень.

— Ты окажешь нам любую услугу, Лорд Тени, — спокойно произнёс средний, даже не моргнув. Было очевидно: Троеглас заранее предполагал, что теневик придет, и уже решил какую цену назначить. — Абсолютно любую. Вплоть до того, чтобы помочь покорить один из миров. Оформим договор.

— Доставайте договор и чернила, — выдохнул Лорд Тень. — Что угодно, лишь бы вы разобрались с Филиновым.

* * *

Светка за рулем просит лайков. Мазаки, поддержим?

Глава 12

По возвращении в Шпиль Теней мы с княжной Морозовой отправляемся в Москву. Раздавать приглашения на свадьбу — это наша с Машей забота. Благо часть можно рассылать по почте, а самым важным гостям передавать через курьеров. Но есть и вторая сторона — роль светской пары. Улыбки на приёмах и балах, обязательные поклоны, кокетство, демонстрация всем и каждому, что мы теперь официальная парочка. И, разумеется, первый танец Маши на каждом балу — только со мной. Так положено жениху, и именно это является главным знаком для всех вокруг, что наши брачные узы уже предрешены.

Я, конечно, в Астрале видал эти светские тусовки! Но — мои перепончатые пальцы! — здесь всё как с японскими поклонами: если не соблюдёшь традицию, моментально выглядишь дикарём. И невеста может обидеться, и российские аристократы не поймут. А я ведь всё ещё граф Царства, и рано уходить в свободное плавание.

Постоянно забываю, что Царство — это не моя Россия. Не та, которая была до ядерки. Да, у меня невеста Маша, младшие жены Света, Лена, Камила, Настя и школьный друг Гришка — имена привычные, но менталитет у здешних людей другой. Сословный строй, а сословия жёстко связаны с ритуалами и обычаями. Если проще: представьте дворянина, который сморкнётся прямо на людях. Сразу неприятно, верно? Вот так же местных покоробит, если граф перед свадьбой проигнорирует балы и не выйдет с невестой в свет. Единственное оправдание — твоя страна воюет, и ты пропадаешь на фронте.

Через две недели у меня свадьба с целой княжной, и тут уж вариантов нет: высший свет должен убедиться в моих серьезных намерениях.

Первые три дня именно этим и занимаемся. На каждом вечере я дежурно улыбаюсь и танцую с Машей, потом с Светой и Леной — их тоже взял в Москву, ну и с Гепарочкой в завершение, чтобы никого не обидеть.

— Даня, на тебе лица нет, — с состраданием шепчет мне Гепара на одном из приёмов, даже ушки её грустно опустились, а грудь в декольте застыла неподвижно. Светка понимающе кивает, отбрасывая с лица золотой локон.

— Я вот тоже тухну… хоть бы кто-то на дуэль вызвал… — вздыхает она. В этом мы с бывшей Соколовой действительно родные души.

— А почему у барона Шорохина загорелся смокинг, и он прыгнул в бассейн после разговора с тобой, Свет? — Лена пристально смотрит на «сестру».

Та тут же начинает оправдываться:

— А чего он, имея репутацию главного забияки, так и не вызвал меня? Сразу сбежал! Хотя я же ему русским языком сказала, что это я его подпалила!

Маша смеётся, покачивая головой:

— Света, ты жена самого сильного графа Царства и Грандмастера телепатии. К тому же сама второранговый Мастер и ветеран Ханьской кампании. Неужели ты думаешь, что теперь кто-то решится с тобой драться в поединке?

Светка дуется, губы поджала:

— Трусы одним словом. Вот подожгу я Коряшкину панталоны, и посмотрим, как он будет смывать позор, если не поединком.

— Светлана Дмитриевна, прекращай тиранить других гостей, — вздыхаю я.

— Даня, да ты же король и главный поставщик аномальных лекарств и мяса, — восклицает блондинка. — Тебя всё равно будут звать на балы и прочие рауты.

— Дело не в этом, а в принципах нашего рода, — качаю головой, оглядываясь в поисках хотя бы сладкого. Что за бал, если даже закуски унылые?

— Поподробнее, пожалуйста, Данила Степанович, — тут же навострила ушки Маша Морозова. Вот это я понимаю — настоящая мотивация попасть в мой род.

— В общем, главное правило у нас такое: первыми не лезем, но если ударили нас — даем сдачу в сто крат больнее. Конечно, можно даже заранее.

— Заранее сдачу? Как сложно… — Маша задумывается, и на её гладком лбу появляется морщинка, окаймлённая чёрными локонами сложной прически.

— А кто говорил, что быть в роду Вещих-Филиновых просто? — Светка наставительно поднимает указательный палец. Если ей подраться не дают, то она хотя бы повыпендривается и поучит мою невесту. С Настей ведь точно так же было — сперва подколы, потом нравоучения.

— Втянешься, Машенька, не принимай близко к сердцу, — мягко успокаивает Лена, и княжна Морозова благодарно улыбается.

А я тем временем шарю вдоль столов в поисках мармеладок. Ломтик уже надыбал себе утку и жрёт под столом за компанию с теневыми гарпиями. Скатерть ходуном ходит, а рычащие звуки отпугивают от той стороны зала всех гостей.

В общем, такие у нас теперь реалии. Раньше столичные балы были для меня отдушиной, ведь все хотели проучить выскочку-простолюдина, а потом выскочку-дворянина, а там уже и выскочку-графа. Но теперь хоть пускай в личной силе я местных дворян не всех переплюнул, но репутацию заслужил уважительную. Разгром Семибоярщины закрепил результат. Впереди другие страны, и там будет не меньше веселья. Лорды-монополисты Багровых Земель, например. Тот же Лорд Стали — упёртый малый, с многовековым стажем и рангом Грандмастера. Само собой, самомнения в нём через край, но и проверить его на прочность было бы занятно. Так что веселье ещё впереди. Хотя я опять забегаю вперёд. Ещё Лорда Тени не прикончили, да и Ци-ван ждёт в очереди.

На следующий день решаю заглянуть в Кремль. Думал, что всё ограничится формальностью: заскочу в канцелярию, стукнусь по привычке к царскому секретарю, отмечусь по поводу свадьбы, мол, ждем Государя на торжестве — и свободен. Я это теперь всегда делаю при приезде в Первопрестольную: чтобы Царь Борис видел мою лояльность и не выдумывал больше устраивать балы в честь всяких пятниц тринадцатого, на которые мне всегда «так удачно» приходится приезжать.

Но нет, в этот раз меня приняли сразу. Вернее, пригласили лично к Его Величеству. Переступаю порог кабинета — и вижу в уголке для отдыха Владислава Владимировича. А сам Царь, само собой, сидит напротив, чаёк попивает.

— Данила, садись, — по-дружески машет мне Государь Борис. — Сейчас и тебе Антоновна заварит.

Пока пышнобёдрая тётка Антоновна подаёт мне чашку, я понимаю: момент удачный, и грех стрелку не провернуть.

Сходу разворачиваю тему с Островами Специй. Говорю прямо: мол, японский Император проявил интерес к землям на Той Стороне, хочет получить часть через меня. Всего островов тридцать. Я предлагаю раздел: девять отдаю Японии, десять оставляю за собой, и ещё десять передаю Царю. Спрашиваю Его Величество, как ему такой вариант.

Глаза у Царя загораются моментально.

— Стать трансмировым монархом — это, Данила, действительно неплохо. Да и соседство с японцами меня не пугает. Мы с ними ведь и так в общей коалиции против Ци-ванской империи. В общем, хорошо ты придумал. Толково.

— Тогда отлично. Договорились, Государь, — киваю. — Мне понадобится ваша боевая поддержка раз вы в деле.

— Конечно, артиллерию и истребители предоставим, да и о мотострелках с десантом можем подумать, — размеренно говорит Борис.

— Хватит арты и, может, ещё специальные части, о них позже сообщу, — отвечаю я. — Но в первую очередь придётся заслужить доверие местных. А это, между прочим, тоже расходы.

— Хм, понимаю о чём ты, — Царь кивает. — Местную элиту хочешь переманить на нашу сторону?

— И это тоже, — соглашаюсь. — Но я больше о гуманитарной составляющей для простого населения. Нужны будут хлеб, лекарства, помощь детям — иначе никакой лояльности не дождёмся и нас будут считать такими же выродками, как и ракхасских пиратов.

— Щедро… — Борис хмыкает. — Впрочем, Данила, в вопросах контроля иномирских земель опыта у тебя больше. Ждём смету, а концептуально против не возражаю. Только есть один момент: можно ли устроить так, чтобы острова сначала отошли мне, а уже потом японцам? — Его глаза блеснули, как у школьника, который притащил в класс самый крутой гаджет и теперь ждал зависти однокашников. — Хочу быть первым трансмировым правителем.

Эх, Государь-Государь… уже и в летах, и на престоле сидишь десятилетиями, а всё туда же — меряешься игрушками с другими монархами. Ну да ладно.

— С Японией у меня нет договорённостей об очередности, так что это возможно, — киваю.

Ещё один союзник на Той Стороне точно не повредит. Из Царя Львова выйдет толковый партнёр, а заодно он убедится в моей лояльности и даст мне спокойно расширять графство в границах Царства.

Вдруг вмешивается Владислав Владимирович. Его лицо вмиг становится серьёзным:

— Король Данила, мы тебя позвали ещё и ради новости. Ты сильно разозлил афганцев, когда угробил их две тысячи десантуры в Японии, — я не удивлен, что Красный Влад в курсе о моих восточных делах. — Теперь Афган забурлил. На официальные запросы нашего посольства отвечают, что это военные учения. Но там уже около десяти тысяч скопилось. Это настоящая группировка. И двинутся они явно на казахские степи, к портам Каспия и в Закавказье.

— Калифа бин Кандара? — коротко уточняю.

— Да, этот шах и есть зачинщик.

Я про себя выругался. Мои перепончатые пальцы! Там ведь земли Старшего жуза! Гришке может достаться по полной, если афганцы двинутся с очередным «джихадом» на север. Пахнет жареным.

— Почему решили, что Калифа собирается напасть именно из-за меня? — уточняю.

— Разведка докладывает: у афганского шаха окончательно съехала крыша, — пожимает плечами Владислав. — Он грезит остроухими иномирянками, и главный монополист этого «ресурса» — как раз ты, король Данила.

— Вообще-то в моём королевстве рабства нет, альвы свободные, — бурчу я. — И уж точно не моя вина, что альвийским женщинам не нравятся бородачи в тюрбанах с автоматами.

— В любом случае это просто к сведению, — подытоживает Царь, чуть сощурив глаза. — А на твоей свадьбе с Машей Морозовой я обязательно появлюсь. Заодно посмотрю воочию твой иномирский дворец, любопытно ведь.

— Шпиль Теней будет рад принять Государя Российского, — машинально отвечаю, а сам все еще думаю про афганцев.

Едва покидаю царский кабинет, набираю Гришку:

— Ты чего молчишь, Степняк? — сходу набрасываюсь. — У моего друга афганцы собираются на границе, а я ни сном ни духом.

Гришка тяжело вздыхает, голос виноватый:

— Даня, у тебя же свадьба на носу… неудобно было тревожить.

— Какое ещё «неудобно»⁈ — чуть ли не рычу. — Тут войной пахнет, а ты про удобство! Да и у тебя, между прочим, свадьба же на княжне Лопухиной…

— Пришлось отложить, — тяжёлый вздох с той стороны.

— Слушай внимательно: брошу тебе на Каспий подкрепление — почти сотню Кровавых Рвачей. Они все Воины и Мастера. С артефактами херувимы смогут держаться даже против нескольких тысяч афганцев.

Херувимская рота сейчас как раз без дела на Боевом Материке. Хотел занять их штурмом Островов Специй, но пусть лучше пока помогут моему другу.

Гришка будто камень с плеч сбросил — голос сразу оживляется:

— Спасибо, Даня! Ты всегда знаешь, как поддержать! Я это не забуду!

— Для того и есть друзья, — отвечаю и разворачиваюсь обратно в царскую приёмную. — На связи.

Антоновна удивлённо округляет глаза при моем появлении, но, когда поднимает трубку, сразу получает от Царя короткое распоряжение «вернуть Данилу».

— А он уже здесь, Ваше Величество, — воркует тётка, сияя как хозяйка бала. Слухи, что Царь предпочитает её длинноногим моделям в качестве любовницы, возможно, не врут — лицо у Антоновны действительно милое. Не просто помощница, а «тихая гавань» среди придворных бурь.

Возвращаюсь к Царю и говорю без лишних вступлений:

— Дядя Боря, я хочу перекинуть своих херувимов в Прикаспий.

— Очень вовремя, Данила, — Царь кивает на Владислава, который приложив мобилу к уху слушает отчет. — Афганцы только что начали движение.

— Ну, конечно. Не раньше, не позже, — хмыкаю.

— Ага, именно так, — подтверждает Красный Влад, убирая в карман телефон. — Афганцы и южные туркмены объявили так называемый «Джихад Справедливости». В их трактовке всё просто: остроухие гурии не могут принадлежать одному человеку. Сыновья Афгана должны поделить девушек поровну «между самыми достойными». А достоинство у них меряют сами знаете как.

— Я бы назвал это «Поход Инцелов», — качаю головой. — Дядя Боря, мы договорились?

— Да, перекидывай своих иномирцев, — благодушно кивает Царь. — Царские войска там под командованием генерала Дубушина. Советую тебе с ним скооперироваться. Провизию и топливо для твоих людей возьмём на себя, чтобы ты не тратил время на логистику.

— Устраивает, — коротко киваю. — До скорого, Государь и Владислав Владимирович.

Из Кремля направляюсь прямиком в поместье Морозовых. По дороге даю распоряжение Студню: перебросить в Прикаспий Рвачей и полсотни гвардейцев для связки. Херувимы в нашем мире пока не ориентируются, им нужны будут кураторы, инструкторы, да и просто переводчики для бытовых мелочей. Почти все Рвачи сейчас на Боевом материке, лишь малая часть осталась в Херувимии с ротой тавров, следящих за стройкой Исследовательского центра.

А к Морозовым я всё же загляну. Конечно, мог бы и по мыслеречи невесте сообщить о командировку, но правильнее сказать лично. Лицом к лицу — куда весомее.

В усадьбе слуга почтительно провожает меня к двери и остаётся стоять в коридоре. Я вхожу к Маше, но дверь за собой не закрываю — приличия, всё-таки. Нельзя, как-никак, оставаться с незамужней барышней наедине за плотно закрытой дверью. Бывало, мы с княжной и нарушали это правило, но перед свадьбой принято, напротив, держаться его особенно строго.

— Что случилось, Даня? — княжна смотрит на меня круглыми глазами. Она знает: просто так среди дня я не появлюсь. Я деловой король слэш конунг, а мыслеречь позволяет нам ощущать друг друга рядом всегда, когда нужно.

— Маш, Гриша в беде, — говорю прямо. — Афганцы шалят, двигаются оравой на казахские степи. Я уже попросился у Царя, и теперь обязан помочь роду Калыйр. Не волнуйся, до нашей свадьбы успею. Но на светские рауты, к сожалению, тебе придётся ходить без меня.

Маша чуть взгрустнула, но держится стойко:

— Да, я всё понимаю. Гриша ведь твой друг. Да и Настя Лопухина бедняжка — её свадьба должна была пройти раньше нашей, мы с тобой ведь собирались вместе пойти, а теперь всё откладывается до лучших времён. А насчёт пропущенных раутов даже не волнуйся, Даня! Защита царских границ — самая уважительная причина для отсутствия. Да и на нескольких вечерах мы уже показались, все знают, что мы пара.

Что ж, в княжне Морозовой я и не сомневался. Девушка станет отличным пособником в делах рода, умеет правильно расставить акценты.

— Иди сюда, Маша, — бросаю коротко и, не оборачиваясь, толкаю дверь за спиной, закрывая её. Мария Юрьевна замерла, покраснела, но подошла. Беру её за подбородок и целую в пунцовые губы. Она жмурится, дыхание сбивается.

Когда выхожу в коридор, слуга всё так же стоит у стены, не шелохнувшись. Мы закрылись всего на пару минут, но для посторонних и этого достаточно, чтобы бить тревогу. Впрочем, Морозовы знают меня не первый день. Ненея наверняка уже дала нужные распоряжения прислуге насчёт меня. Эта блондинка-альва — копия Лакомки не только внешне, но и характером: проницательная, озорная, с хитринкой. Лакомка как-то призналась, что они с сестрой даже подумывали: Ненея тоже должна выйти за меня. Да только я тогда был забит обручением с Настей, а князь Морозов очень уж приятно ухаживал за блондинкой. Коварные, ничего не скажешь, эти альвийки.

Дома Светка подпрыгивает от радости, как только узнаёт о новой операции. Рвачи уже в Невинске — перепрыгнули через портал и грузятся в самолёт. Я туда же вызвал Грандбомжа и Змейку из Шпиля Теней, ну и Настю из Херувимии — она ведь тоже боевая жена. Взамен оборотницы оставляю в Исследовательском центре за главную Габриэллу. Леди-херувим, узнав о назначении, светится счастьем: наконец-то шанс проявить себя. Посмотрим, справится ли златокрылая блондинка — в последнее время она вроде остыла к мужененавистничеству. Может, сезонное обострение, а может, настоящее переформатирование.

Целую Лену на прощание — ей пора возвращаться к обязанностям градоначальника в Невинске. С Гепарой тоже не обошлось без поцелуя: она прижалась, в запале даже потянула за ремень моих брюк, ухватилась за пряжку, потом смутилась, отвела взгляд… но руку не убрала. Не в этот раз, мой «ментальный якорь». Не в этот.

А мы со Светкой летим бизнес-джетом из Москвы. Искушение воспользоваться портальным камнем велико, но этот козырь нельзя светить: врагов, не знающих о нём, пока достаточно. Почти одновременно с Рвачами добираемся в Узень — нефтяной центр Царства в Прикаспийской степи. Здесь расположены крупнейшие месторождения, и неудивительно, что генерал Дубушин разместил именно здесь свою ставку.

Гвардия прихватила на грузовом самолёте и грузовики, и джипы. Гул моторов перекрывает разговоры, и мы, тарахтя колонной, вырываемся на асфальтированную дорогу. Недалеко от аэропорта уже виднеется старая средневековая крепость. Теперь в её стенах и вокруг развернута ставка генерала Дубушина. Говорят, он сделал себе имя в войне с туркменами, и послужной список у него обширный, хотя почти весь завязан именно на этом направлении.

Мы ставим лагерь на границе его ставки. Пока гвардейцы и Рвачи разгружают поклажу, я беру Светку и направляюсь в генеральский штаб.

Дубушин встречает радушной улыбкой, поднимается из-за стола, шевеля массивными складками на животе под камуфляжем:

— Ваше Величество, большая честь видеть персону, что открыла Ту Сторону. С вами мы точно защитим нефтяные месторождения.

— Здравствуйте, генерал, — протягиваю руку. Мы пожимаем ладони. — Почему вы выбрали остаться в Узень? Вы так уверены, что афганцы пойдут именно за нефтью?

— Конечно, Ваше Величество, — ухмыльнулся Дубушин, тяжело усаживаясь и откидываясь назад, выставив объёмный живот напоказ. — Рано или поздно орда прикатит сюда. Их горючее закончится. А удар по Узеню — это минус добыча и внутренний рынок топлива.

— «Рано или поздно»? — ухватываюсь за слова. — А если перед этим афганцы полезут в другие города и регионы? Узень всё-таки далековат от линии их движения.

Дубушин разводит руками, продемонстрировав весь свой огромный брюхан, обтянутый зеленой курткой:

— Моё первостепенное дело — защитить стратегический объект. Второе — разгромить афганцев. Если я провороню нефтяной центр, гоняясь за южанами по всей степи, это будет катастрофа. Я что, ради спасения десятка аулов должен бросить нефтяные заводы? — коротко хрюкает он, видимо, смеясь.

— Не десятка аулов, — возражаю. — Вам не хуже меня известно: речь идёт о целой населённой области. Там города Среднего и Старшего жузов, тысячи людей. Эти люди платят налоги за безопасность в казну Царства.

— Понимаю ваши доводы, Ваше Величество, — пожимает плечами Дубушин. — Но и мои услышьте.

— Значит, вы решили бросить на растерзание афганцам сотни тысяч степняков? — подытоживаю.

— Это моё решение как командующего туркменским направлением, — надулся жирдяй, даже не думая выпрямиться, и будто бы нарочно ещё больше раздув брюхо. — Ваше Величество, прошу уважать мой выбор.

«Змейка бы уже вскрыла ему пузырь», — раздражённо бросает по мыслеречи Светка, сидя рядом.

— Ваше Величество, а может вы посетите наш офицерский клуб досуга, там свежая пресса и есть шахматы…

— Пошли, Искра, — встаю, больше не глядя на генерала. Светка послушно следует за мной.

Только уже идя по коридору крепости она возмущается вслух:

— Вот же сучий боров! Уселся черт-те в тылу где и сидит, брюхо чешет! Почему ты не поставил его на место, Даня?

— Смысла нет, — отвечаю коротко. — Дубушин — трусливый карьерист, которого ставить на место должно его командование, а у нас есть дела поважнее и интереснее.

В лагере отдаю указания Дятлу и капеллану Роме: собираем лагерь обратно и едем в Бейнеу.

— Почему… — начинает Дятел.

— А почему именно туда, Даня? — перебивает его Светка.

— В Бейнеу находится железнодорожный и автодорожный узел степного «воротного» направления, — объясняю. — Контролировать Бейнеу для афганцев значит контролировать подвоз резервов для дальнейшего наступления вглубь Прикаспия. К тому же Гришка уже там со своим гарнизоном.

Разумеется, о наших сборах быстро узнаёт и Дубушин. Генерал лично приезжает ко мне в лагерь на джипе. Вылезает тяжело, с усилием втягивает брюхо, но всё равно едва втискивается между дверцей и кузовом. Даже удивительно как для Воина он смог так разъесться. А Воином он был когда-то крепким, да совсем забил на развитие. Будь он неодарённым, давно бы превратился в жирного борова, едва способного подняться по лестнице.

Генерал крутит головой на грузящихся гвардейцев, потом с недовольством поворачивается ко мне:

— Ваше Величество, куда же вы собрались?

— В Бейнеу, генерал, — сообщаю, глядя на сборы, а Светка за его спиной ему средний палец показывает. Настя с удивлением смотрит на блондинку, а Змейка, оскалившись, повторяет жест четырьмя руками. Хищница сегодня донельзя довольная, видимо, рада, что проведала горгонышей в Невинске.

— Уходите? — произносит он удивлённо. — Но как же защита стратегического объекта?

— Я пришёл защищать людей Царства, а не нефтяные скважины, — отвечаю я спокойно.

Генерал хмурится, и в его маленьких глазах мелькает испуг. Кажется, он понял, что если я уеду сражаться с афганцами, то он, оставшись в тылу, будет выглядеть не в лучшем свете в отчётах командования.

— Но послушайте… Вы не должны…

— Не должен? Вы сейчас разговариваете с королём, — бросаю я ледяным тоном, обернувшись. — Так что следите за базаром, генерал. Указывать мне никто не может, даже Царь. Ещё какие-то вопросы?

Дубушин чуть сдувается, прикусывает губу:

— Я вас понял, Ваше Величество.

— Хорошо, — киваю. — Где мои люди могут получить припасы и топливо.

— Припасы и топливо? — переспрашивает генерал, прикидываясь дурачком. — У меня нет приказа обеспечивать ваш отряд…

Я только усмехаюсь на его жалкую попытку не выпустить меня.

— Я прибыл сюда по договорённости с самим Царём, и мне обещали обеспечение. Не получу? Что ж. Когда афганцы попадутся мне, я их разобью. А потом обязательно скажу Царю на личной аудиенции, что в это время вы сидели в тылу, жрали провизию и не давали её мне, так как у вас «не было приказа».

Генерал вскидывается, как будто я его лупанул по харе:

— Хорошо–хорошо, вы получите всё, что вам требуется.

— Где? — рукой подзываю Дятла, чтобы он послушал местоположение склада. Затем генерал срочно ретируется, ну а я решаю сопроводить гвардейцев на склад лично, а то что-то мне не нравится местный командующий. Видимо, генеральских звёзд он добился благодаря пронырливости и очковтиранию, может, ещё и кумовству. Радует только одно: что до сегодня таких генералов я ещё не видел в царской армии. Но удручает, что как минимум одна паршивая овца завелась.

С топливом всё понятно, тут подстав не может быть ни по объёму, ни по качеству: разбавленный бензин бойцы сразу обнаружат, не впервой. И потому я еду с гвардейцами только на продовольственный склад, ну и Змейку прихватываю. Мне важно убедиться, что моим парням выдадут нормальное питание, а не какую-нибудь околопросроченную тухлятину.

Штабс-капитан Головин, провиантмейстер гарнизона, встречает меня на огороженной складской территории, вытягивается в струнку и почтительно кивает:

— Вот провиант, Ваше Величество… — и показывает рукой на ангар, откуда, по его словам, надо грузить ящики. — Весь собранный, только взять и закинуть в грузовики.

Ломтик уже заглянул в один из дальних ящиков. Мда, никакущие сухпайки, часть даже просроченные, а остальное почти на исходе срока. Подобное добро разве что собакам бросать, да и те, пожалуй, воротили бы морды. А вот в другом ангаре, который стоит по соседству, Ломтик нашёл иной набор — пайки по царским военным стандартам, и не абы какие, а с индексом ИРП-Б-24 №3 «Жара», то есть Индивидуальный рацион питания (Б — боевой, а 24 — на 24 часа). Такие мы ели с группой «Тибет» в Хань. Очень сытные и энергоёмкие. Вот их-то и надо бы получать бойцам, что отправляются громить врага.

Ментальным сканированием определяю неподалёку степных тушканчиков, устроившихся в норке между камнями крепости. Пока мы стоим с штабс-капитаном, по моему ментальному приказу тушканчики пробираются через щели в досках на склад и прогрызаются прямо в один из подозрительных ящиков. Я вижу глазами зверьков, как они выгрызают обёртки и хрустят сухпайками.

— Ваше Величество, провиант можно грузить, — повторяет провиантмейстер Головин, не понимая, почему мои люди не двигаются с места, да и я подозрительно замолк.

— Правда? — я захожу в ангар. Провиантмейстер топает за мной, с испугом оглядываясь на следующую за нами Змейку. — Открывайте, посмотрим, что нам «можно грузить».

Провиантмейстер послушно снимает крышку ближайшего ящика.

— Как видите, хорошие пайки… — он застыл, глядя на тушканчиков, а зверьки в свою очередь на него.

— Грызуны тоже оценили, — усмехаюсь только губами. А вот мои глаза, устремленные на провиантмейстера, сейчас далеко не улыбчивые.

Штабс-капитан моментально бледнеет, язык у него заплетается, он начинает заикаться:

— Этого… этого не должно быть, Ваше Величество…

— Чего именно не должно быть? — прищуриваюсь, делая голос холодным. — Так вы что, покушение на моих бойцов устраиваете? Хотите их отравить объедками грызунов, да ещё и просрочкой?

Капитан вскидывает дрожащие руки и машет так бешено, будто пытается улететь от меня:

— Нет! Нет, ни в коем случае!

— Нет так нет, — бросаю я ледяным тоном. — Но вам придётся постараться убедить меня, иначе я решу, что вы подосланный спецдиверсант афганцев, который задумал отравить мою гвардию…

— Фака, — Змейка уже и когти показала, оскалившись. Она сегодня с самого самолёта в боевом обличье.

Провиантмейстер шумно сглатывает. С трудом выдыхает, лицо у него уже мокрое от пота, и, дерганно зашуршав в карманах, достаёт и протягивает ключ трясущейся рукой:

— Ваше Величество, это ключ от соседнего склада! Там пайки по стандарту №3 «Жара»! Лучшие в своём роде! Они подойдут вашим бойцам лучше всего! Тем более если они едут на передовую!

— А что же вы тогда сразу их не передали? — забираю ключ и подозрительно прищуриваюсь. — Может, вы всё-таки афганский спецдиверсант?

— Нет! Ваше Величество, богом клянусь!

— Южно-туркменский?

— Нет!!! Господи упаси! — взмолился провиантмейстер, ещё чуть-чуть — и напрудит в штаны. — Я из Урала! В басурманских странах не был никогда!

— На первый раз поверю, — хмыкаю. — Но больше не испытывайте судьбу. Змейка, постой с господином штабс-капитаном, последи за его здоровьем, а то он что-то бледный.

— Хоррррошо, мазака, — хищница нависает над провиантмейстером, заслонив ему проход из склада.

А я выхожу на улицу, прикрыв дверь и оставив их в темноте вдвоём, не считая тушканчиков. Возможно, женское внимание поможет провиантмейстеру прийти в себя. Змейка же почти уже человеческая женщина. А какая у неё улыбка! Ух, закачаешься!

* * *

Узень, Прикаспий

Штабс-капитан Головин, провиантмейстер гарнизона в Узень, шёл к генералу на дрожащих ногах. Он все же был вынужден сменить белье, и те несколько минут в темном ангаре с дышащей рядом смертоносной Горгоной стали самыми страшными в его жизни. Сердце до сих пор стучало так громко, что ему казалось — гул разносится по коридору. Войдя в генеральский кабинет, он попытался выпрямиться, но голос всё равно сорвался. Сухое горло не слушалось, слова застревали, и доклад прозвучал с заиканием:

— Провизия… передана.

Генерал Дубушин откинувшись за столом улыбнулся.

— Ну хоть что-то. Теперь пускай этот выскочка телепат жрет просрочку. Надеюсь, ты ему спихнул настоящее дерьмо?

— Нет… — едва выдавил Головин, чувствуя, как язык отказывается повиноваться. — Король Данила… он забрал паёк по стандарту №3 «Жара».

— Что⁈ — голос генерала стал угрожающе тихим. — Какого хрена, Головин?

Штабс-капитан до сих пор заикался, и это было последствие пережитого, а не страх перед генералом:

— В старых пайках… рылись тушканчиков. Они попали… в склад с просрочкой.

Генерал от удивления попытался приподняться с кресла, но словно бы передумал на пути упал обратно:

— Ты издеваешься, что ли⁈ — взревел Дубушин.

А Головин, уже на автомате, выпалил:

— Никак нет, господин генерал! По штату у нас издевается король Данила…

Договорить он не успел — пришлось ловить лбом внезапно прилетевший генеральский дубовый стол.

* * *

Мы въезжаем в Бейнеу колонной. Мой джип шёл в голове, поэтому пока хвост колонны ещё гремит моторами на въезде, я уже выбрался наружу и шагаю вместе со Светкой, Настей и Змейкой к палатке Гришки. Он уже успел расположиться здесь со своим родовым войском.

Казах радостно выскакивает навстречу и чуть ли не на бегу обнимает меня.

— Даня, уже тут! — выдыхает он радостно и машет моим жёнам. — Привет, Соколова! Настя!

— Привет, — оборотница с интересом оглядывает лагерь.

— Сам ты Соколова, — хмыкает блондинка, — с королевой Вещей-Филиновой разговариваешь, между прочим!

— Ой, простите, Ваше Величество, — по-шутовски кланяется Гришка и тут же виновато смотрит на меня. — Даня, прости, что тебя чуть со свадьбы не сорвали!

Я улыбаюсь и хлопаю его по спине:

— Да нас обоих сорвали. У тебя княжна Лопухина тоже в родительском доме томится, жениха ждёт. Так что мы оба пострадавшие.

Гришка тяжело вздыхает:

— Да пришлось… Ну, афганцы за это ответят. Не самое подходящее время они выбрали, но сами виноваты — теперь получат сполна.

Он вдруг замечает, как выгружаются мои крылатые Рвачи. Глаза у казаха округляются, в голосе звучит неподдельное изумление:

— Какая у тебя новая гвардия интересная! Думал, что после твоих тавров и той полуголой воительницы ты меня уже ничем не удивишь… Ошибался, да ещё как!

Я пожимаю плечами:

— Воительницу зовут Зела. Она мой старший гвардеец, это её родовая портупея, и она вовсе не считает себя «полуголой». Так что поосторожнее со словами, а то клинок у нее острый.

— Понял, — сразу сдаётся он.

— Ты привез то, что я просил?

Гришка кивает, на губах появляется короткая улыбка:

— Ага. Пойдём, покажу.

Какая война без роялей? Пусть афганцы в полной мере прочувствуют на себе мой оркестр.

Глава 13

Поместье Беретовых, Москва

Маша вместе с Леной и Лакомкой прибыли на бал графа Беретова. На плече княжны Морозовой удобно устроилась металлическая птичка — подарок Даниила. Аномальная пернатая деловито чистила себе стальные перья на боку, будто её вовсе не касалась вся эта толпа и музыка вокруг. Несмотря на то что зверюшка обладала недюжей силой, птичьи лапки бережно охватывали точёное плечо княжны. Сложные закладки Грандмастера телепатии гарантировали, что пернатая не причинит своей новой хозяйке ни малейшего вреда, а при угрозе без колебаний примет участие в наказании любого, кто осмелится перейти дорогу.

Стоило Маше появиться в зале, как диковинку тут же заметила княжна Настя Лопухина. Её глаза округлились, и она не удержалась от восторженного возгласа:

— Какая милая птичка!

Маша позволяет себе лёгкую, но гордую улыбку, чтобы подчеркнуть уверенность в каждом слове:

— Ах, это всего лишь небольшой подарок моего жениха.

— Небольшой? Да это же стальной аномальный зверь! — поражённо ахнула Лопухина. — Какой милый пернатыш!

— Ты просто ещё мой Синий меч не видела, — с лёгкой насмешкой заметила Маша. — Если хочешь, то можешь погладить его.

— Ой, а можно⁈ — а сама Лопухина уже тянется и гладит пернатыша, который даже внимание не обратил на свой успех у дам.

Лакомка держалась неподалёку, и её присутствие словно затмевало всех барышень в зале. Безупречная осанка, золотые локоны, уложенные в сложную прическу, словно бы источали собственное сияние. Неудивительно, что мужские взгляды снова и снова останавливались именно на ней. Главная жена рода Вещих-Филиновых своим появлением вместе с Машей Морозовой ясно давала понять: княжна уже воспринимается родом телепата как своя, как часть семьи. Все в зале осознавали — Вещие-Филиновы признают и ценят Марию Юрьевну, даже несмотря на отсутствие на рауте самого жениха.

А то, что король Данила в этот момент находился на южном рубеже Царства, где решалась судьба казахских кочевников, являлось более чем уважительной причиной его отсутствия. Никто в зале не осмелился бы поставить под сомнение значимость невесты для телепата.

К Маше и Лакомке подошёл молодой аристократ. Щёки у него были раскрасневшиеся, и Маша сразу поняла — явно хряпнул для храбрости, иначе вряд ли решился бы на такой шаг. Она наметанным глазом узнала дворянина: сын графа Безорина, наследник, по обычаю тоже носивший титул графа. На лице его застыла самоуверенная улыбка, парень явно собрался прыгнуть выше головы и решил испытать удачу. При этом он обратился не к Маше, а напрямую к Лакомке:

— Ваше Величество, позвольте пригласить вас на танец.

Лакомка отвечает только взглядом. Её глаза холодны, как лёд, лицо остаётся неподвижным. Маша рядом невольно задерживает дыхание. Да и не только княжна. Первый танец принадлежит либо мужу, либо ближайшему родственнику. Потому Маша сама уже станцевала с дядей, чтобы никто не смел претендовать на столь высокую честь. А вот Лакомка, как истинная королева, принципиально не выходила на танцпол ни с кем.

Голос альвы, несмотря на всю природную мелодичность, звучит отчуждённо:

— Боюсь, мой первый танец принадлежит моему королю.

Парень, вместо того чтобы смутиться, ухмыляется шире, показывая зубы:

— Ваше Величество, и всё же, раз его сегодня нет, неужели вы откажете себе в удовольствие покружиться на танцполе? Я не могу себе позволить такое кощунство. И, кажется, у вас нет причины мне отказывать, — подходит он ближе, превышая приличное расстояние и явно навязываясь.

«Вот же дурачок, — вздохнула Маша про себя. — Тебя явно подослали глупые интриганы, чтобы проверить выдержку королевы. Да только тебе же это аукнется сейчас».

Княжна не знала, кто конкретно плетёт очередную интригу против Данилы, да это и неважно. Таков уж высший свет — всегда кто-то будет пытаться попробовать на прочность твою шкуру, даже обламывая собственные зубы.

Металлическая птичка неожиданно срывается с плеча Маши в воздух. Она описывает резкую дугу, словно снаряд, и в следующий миг на идеально выглаженном костюме графского сынка расплывается густое черное пятно птичьего помета. Ни секунды промедления — и птичка возвращается на плечо Маши, вновь занимая своё место, будто ничего и не произошло.

Лакомка приподнимает подбородок:

— Насколько мне известно, испорченный наряд как раз и считается уважительной причиной для отказа. Всего доброго, сударь.

И она проходит мимо, не оборачиваясь, оставляя наглого наследника в смущении и поиске уборной.

* * *

Мы с Настей и Светкой уже собрались идти за Гришкой смотреть мои «роли», как казах произносит:

— Давай сначала я договорюсь, чтобы твоим людям выделили провиант. Ты воюешь за наш народ, и потому всё обеспечение будет на Старшем жузе. Считай, что это частью моей благодарности.

Я сразу возражаю:

— Не стоит переживать насчёт провизии, Гриш. Царство уже обеспечило нас по лучшим армейским стандартам. Всё-таки вы вассалы Царства, и оно обязано помогать вам в трудную минуту. Разве что только расходники какие-то могут пригодиться. Список тебе передадут мои командиры позже, это не к спеху.

— Хорошо! Эх, здорово, что ты пришёл, Даня, — улыбается радостный казах.

Светка бросает с привычной колкостью:

— Ага, мы пришли. Так что ты, Гришаня, не обольщайся. Разгромим афганцев, и к свадьбе мы тебя вернём, поэтому не вздумай расслабляться. От княжны Лопухиной тебе не скрыться.

Гришка переводит взгляд на Настю в шортиках и майке, которая держится ближе ко мне, потом на равнодушную к этому факту блондинку, и с усмешкой замечает:

— А я смотрю, Светка, ты больше не ревнивая, как раньше.

Блондинка хмыкает:

— А зачем мне ревновать? Моего мужа хватит на всех нас, он у нас сильный, и энергии в нём столько, что ни одна не останется без внимания. А вот тебя, Гришка, хватит ли ещё на Настю Лопухину — это ещё большой вопрос. Вторая жена, да ещё княжна — это большая ответственность.

Гришка качает головой:

— Как всегда острая на язык! Спасибо, Данила, что забрал её к себе в жёны и избавил меня от проблем, друг.

Я отвечаю равнодушно:

— Я не избавлял тебя ни от кого, Гриша. Я в первую очередь думал о своём роде. А Светлана Дмитриевна для него подходит как нельзя лучше, и я рад, что она моя супруга.

Светка довольно краснеет, даже прячет глаза, но губы её дрогнули от радости. Настя тоже рядом светится, смотрит на меня с теплом, радостная за «сестру». Да и казах это заметил. Будет Гришке еще одним уроком. Нельзя прилюдно шутить над своими женщинами, только наедине или, на худой конец, уж совсем в узком кругу. Банальная поддержка и уважение намного важнее гениальных подколов.

— Тогда пошли что ли, Даня? — вынырнув из задумчивости, говорит Гришка.

— Ага.

Он ведёт нас в сторону ближайшего ангара, собранного из профлистов. Вообще, казахи весь лагерь соорудили из профлистов и тентовых обшивок поверх металлических конструкций, огородив всё это проволокой и рвом.

Мы проходим через металлические створки, у которых стоят двое дежурных, не впускающих любопытных. В немаленьком помещении разгружена каменная стела. Каменюга давно уже хранилась в родовом гнезде Гришки. Я её передал на случай необходимости переброски подмоги.

— Только я не знаю, как её настраивать после переноса, — замечает Гришка.

— Это не проблема, — подхожу к стеле и, «включив» портальщика, заставляю руны светиться.

— Не знал, что ты сам шаришь в артефакторике, Дань, — удивляется казах за спиной.

— Тут ничего сложного, — отмахиваюсь.

— Вот такой должен быть настоящий мужчина, Гриша, — между тем бывшая Соколова всё подкалывает Гришку. — Учись!

— Светка, я уже понял, что ты как сыр в масле. Хорошо устроилась.

Не слушаю перебранку старых друзей, занимаюсь делом. Со своей стороны портал я включил. Без помощи Портакла на другой стороне, конечно, не обойтись. Поэтому ещё накануне предупредил его, чтобы примерно в это время сделал паузу в своём телевизионном марафоне. Но сейчас всё равно приходится по мыслеречи заставить его оторвать жопу от дивана и вывалиться на Невский двор. Вернее, я прошу Гересу, а богатырша уже выталкивает Высшего портальщика на улицу. Всё же кольца из мидасия у Портакла нет.

Светка, приблизившись, спрашивает:

— Даня, а не нужно ли Грише выйти?

Хоть вопрос и по существу, но бывшая Соколова могла бы спросить и по мыслеречи, дабы не смущать нашего друга. Я на секунду задумываюсь, а Гришка восклицает:

— Ты чего, подруга? Неужели думаешь, я сейчас побегу болтать по всему лагерю?

Светка подбоченивается:

— А кто же тебя знает? Я теперь жена Данилы и в первую очередь думаю о его роде.

— Пусть остаётся, — решаю вслух, ставя точку.

Гришка всё равно хозяин ангара, имеет доступ сюда, да и уже в курсе многих наших дел — порталов, глушилок, моих легионеров и прочего.

Вспыхивает портал. Я чувствую знакомый толчок энергии, и вот в проёме открывается вид на двор Невского замка, ну и на заросшего Портакла — вся борода в крошках чипсов, а рядом Гереса в платье мадам, видимо, занималась делами своего публичного заведения. Гвардейцы со двора цепочкой вносят тяжёлые батареи, нагруженные теневыми марионетками. Чёрные коробы матово поблёскивают.

Гришка, не удержавшись, заглядывает в одну из батарей. Его глаза расширяются, и он выдыхает с потрясением:

— Мать моя… Даня, кто эти черныши?

— Это всего лишь пустые марионетки. На всякий пожарный случай пусть будут под рукой, мало ли что.

— Пустые? То есть без сознания? А кого же ты хочешь туда вселить?

— Пока никого, — усмехаюсь. — А если возникнет необходимость — сам увидишь.

— Эх, ну ладно, хоть и интересно, но всё же буду надеяться, что не понадобится, — Гришка смотрит подозрительно на батареи. — Что-то не нравятся мне эти теневые зомби.

Когда гвардейцы из Невского гарнизона, сгрузившись, возвращаются в портал, я гашу портал и, стряхнув руки от энергетических остатков, оборачиваюсь к жёнам и другим:

— Ну всё, теперь пойдём сразу на вылазку.

— В смысле на вылазку? — не понимает Гриша, а потом, заметив мою ухмылку, вскидывает брови. — Ты собрался пойти к афганцам втроём с жёнами?

— Почему же втроём? Как минимум вчетвером, — хмыкаю. — А вообще лучше вшестером, ибо неплохо Грандбомжa и Змейку взять заодно.

Светка мгновенно подхватывает:

— Или ты что, Гриш, не хочешь с нами? Совсем уже отвык от передовой?

Гришка в растерянности чешет затылок, но на лице появляется улыбка, в глазах мелькает интерес:

— Блин, давненько я не ходил на вылазки… Уже и не помню, когда в последний раз выбирался не как командир, а как боец.

Я бросаю взгляд на его широкие плечи, парень-то окреп, возмужал:

— Да ты вырос с тех пор, но «Юные русичи» всегда остаются «Русичами».

Светка и Настя тут же подхватывают, блеснув глазками:

— И юными тоже!

Ну тут понятно, девушкам важен возраст. Вернее, его отсутствие.

А насчёт вылазки — пускай и мне, королю, тоже как бы не положено по титулу самому ходить к врагу на пикник, но у кого ещё есть столь длинный ментальный поводок, чтобы всё разведать и подсчитать Мастеров и Воинов? То-то же. Грандмастер телепатии у нас один. Но даже не эта главная причина. Мне не помешает пополнение Легиона, причём крупное, а афганцы дисциплиной не отличаются, потому наверняка бегают за пределы лагеря. В общем, есть за чей счёт поживиться.

Гришка смеётся и кивает:

— Ладно, убедили. Сейчас только своим скажу, чтобы не теряли, а то начнут искать по всему лагерю.

— Заодно предупреди своих, что мои гвардейцы тоже займут охранные посты у ангара, — бросаю. — Не хотелось бы рисковать марионетками, мало ли.

— Хорошо.

Отдать приказ Дятлу да позвать Змейку с Грандбомжом — это дело пяти секунд, спасибо мидасию. А потому мы с девушками идём сразу к нашему джипу, у которого уже ждут хищница и кровник. Туда же приходит и Гришка спустя десять минут.

За руль садится Светка. Машина скрипит, двигатель работает громко, но для степи подходит идеально. Мы выезжаем по накатанной колее и направляемся в сторону побережья реки. Там, за горизонтом, уже ощущается тяжёлое присутствие афганского войска.

Но по дороге, у небольшой реки, нас ждёт неожиданная находка. У самой воды и дальше к холмам тянется опустевший большой кишлак. На первый взгляд он кажется пустым, заброшенным, что логично — ведь всех жителей эвакуировали в спешке.

Да только ментальным сканированием нахожу в глубине поселения десять афганцев. Бородачи завалились в один из глинобитных домов. Внутри пряталась девушка, только одна осталась в этом месте, не считая ещё стариков в другом доме, и сейчас афганцы пытаются надругаться над ней, играют с жертвой, словно кошки с мышью.

— Достаточно твой поводок дотягивается? — спрашивает Гришка. — Или надо на тот берег?

— На тот берег тоже неплохо бы, но сперва на этом разберемся, — бросаю. — В кишлаке местная. Десять афганцев её окружили.

Ну а ещё эти афганцы «вкусные» в плане ресурсов. Семь Воинов — воздушников и огневиков да один Мастер, неплохое пополнение Легиона, ну и три физика на ментальные запчасти. Странно только, что ни одного сканера. Очень глупо пренебрегать такой элементарной мерой безопасности. Ладно, телепаты — их днём с огнём не сыщешь, но вот сканерами богата любая страна.

Между тем Гришка искренне удивляется:

— Местная? Чего она там забыла? Всех же должны были эвакуировать.

Я пожимаю плечами и предпочитаю больше думать о решении проблемы, чем о причинах её возникновения:

— Сейчас афганцы её уже окружили. Надо выручать. Если мы полезем в лоб, то она погибнет в самой схватке — там воздушники и огневики. Поэтому будем действовать иначе. Сначала выманим эту толпу, а уж потом размажем по асфальту. Так шансов сохранить ей жизнь гораздо больше.

— А как выманим, Филин? — сразу заинтриговалась Настя. Любимое занятие оборотницы — охота, а тут нам предстоит этим заняться.

— Для начала вспомним, ради чего сюда приперлись афганцы, — усмехаюсь, надевая на палец кольцо Буревестника.

— Чтобы каким-то образом заполучить гарем альв, — задумчиво отвечает Настя, как прилежная ученица.

— Верно, — и я накрываю Светку и Змейку ментальными образами, делаю их похожими на полуголых пышногрудых альвийек. Такую картинку афганцы точно не пропустят. Белокурые иллюзии смотрят друг на друга.

— Змейку не узнать, — Светка не сильно изменилась, разве что ушки стали острее, да камуфляж заменил на полупрозрачный шёлк, а больше я ничего и не менял.

— Мазака? — а вот совсем другое дело хищница. Ну тут понятно. Иллюзия полностью скрывает её клыкастую внешность и заменяет глянцевой блондинкой.

А афганцы уже решили перейти к главному блюду и принялись раздевать пойманную казашку:

— Это, конечно, не остроухие иномирянки, но пока сойдёт, — бросает бородатый главарь, уже и сам скидывая куртку.

Я всё это слышу и вижу благодаря голубям, сидящим на подоконнике. Можно было и Ломтика послать, но зачем занимать свою правую лапу подобной ерундой? Ломоть — уважаемый зам вожака теневой стаи, а это не в тапки ходить.

Ладно, только мне одно непонятно: как афганцы собираются заполучить альв? Или они собираются захватить часть Прикаспия, чтобы потом потребовать обмена на «иномирянок»? Пускай в их логике всё просто и топорно: женщин превратить в товар, землю — в трофей, но план всё равно так себе.

Я посылаю Змейку и Светку к захваченному дому. Жена и хищница, будто две легкомысленные альвы, замирают на пороге распахнутой двери и бросают озорные взгляды, что должно подстегнуть похоть насильников. Неудивительно, что афганцы замирают, позабыв о казашке, затем высыпают на крыльцо и оглядываются в поисках исчезнувших красавиц. Многие, не будучи совсем уж дураками, накидывают доспехи, но убегать, баррикадироваться и занимать оборонительные позиции не спешат. Может, чувствуют себя здесь хозяевами жизни, ведь совсем рядом их многотысячный лагерь.

Так что на пустырь посреди кишлака они выходят всей компанией, уже предвкушая лёгкую добычу. Тут они находят искомых красавиц, застывших у глинобитного домика, за которым как раз засели мы с Гришей, Настей и Грандбомжом. А чего нам не сидеть? Сканера у афганцев с собой всё равно нет.

«Не вмешивайтесь пока», — приказываю по мыслеречи всем, кроме Светки.

Я хочу, чтобы сперва Светка чуть подросла в навыках. Змейке говорю то же самое: «Жди момента».

Змейка не выдерживает лишь с одним. Но тут ничего нельзя было поделать. Бородач решил брать наскоком и сразу ухватил «миловидную альву» за пышные груди, прикрытые полупрозрачной накидкой. Тут я уже развеиваю иллюзию, и бородач видит перед собой истинное обличье Горгоны — четырёхрукая фигура с медными когтями, змеиными волосами и голодной яростью в янтарных глазах. Её пышности он по-прежнему сжимает, ибо руки ему отсекают медные когти хищницы, да мёртвые пальцы схватило судорогой.

— Убей…? — Грандбомж вопросительно смотрит на меня, но я, махнув рукой, велю сидеть пока.

— Давай быстро Огненного паука, — бросаю я Светке, накрывшейся огненным доспехом.

Блондинка теряется, глядя на охреневших афганцев, тут же сбившихся в кучу:

— Ой, Даня, а это не слишком?

— Я буду подбрасывать тебе энергию потоком.

Без подпитки техника действительно тяжёлая, ведь она Грандмастерского уровня, но ограничение у неё только по источнику. А потому, если я буду держать канал, Светка сдюжит и немного подрастёт.

И жена справляется. Её глаза вспыхивают, и в воздухе рождаются восемь огненных щупалец. Они обрушиваются на афганцев, как раскалённые бичи, раскидывая их в стороны. Доспехи у многих есть, да только у парочки всё равно защита разлетается на стихийные осколки, и они, обожжённые, вопят. Многие валятся в грязь без сознания, а на ногах удерживается лишь один огневик. Присев на колено, стиснув зубы, он вспыхивает ярче. Я сразу отмечаю: неплохой Мастер-огневик.

— Я убью тебя, баба! — рычит тот, вскакивая и бросаясь в контратаку.

— Даня, можно я его возьму? — успевает спросить она.

— Искра, займись им. Остальных берём на себя, — приказываю я.

Светка сияет, как факел, и тут же бросается вперёд. Она всегда рада схватиться с огневиками, это что-то вроде профессиональной конкуренции.

— Баба⁈ Я самый сильный огневик Вещего-Филинова и мать его ребёнка! — яростно отвечает Светка, сталкиваясь с ним в рукопашной. Схлёстываются пламенные удары, каждый раз в воздухе вспыхивает огненный вихрь.

Пока огневики сцепились, остальных афганцев я подсвечиваю для своей команды как индивидуальные цели. Каждый видит подсвеченных цветом только ему предназначенных бородачей, чтобы хватило всем. Парочке Грандбомж отрубает руки-ноги, особо не жадничая. Других разбивают Настя с Гришкой. Оборотница разражается звуковым раскатом, и одного воздушника буквально разрывает на куски. Настюша явно старается не отставать от блондинки, подражает Светке, хочет доказать, что и она отличный боевой товарищ.

Гришка мощным разрядом нокаутирует ближайшего противника и тут же переключается на второго, его молния валяет того в пыли. Светка уже расправляется с огневиком, и тот, обожжённый, стонет, пока я, закрыв глаза, не забираю его в Легион. С остальными умирающими противниками поступаю так же. Пока стою с закрытыми глазами, жёны и Змейка караулят меня с трёх сторон. Несколько секунд уязвимости — непростительная роскошь, но пока я не научился нырять в Астрал, не отключаясь.

— Искра! Это было круто! — Настя обратившись из волчицы в свой шортно-топочный облик бросается обнимать Светку.

— Видели⁈ Видели⁈ — заверещала блондинка, донельзя гордая собой.

— Да, умница, — киваю, оглядев неподвижные трупы. — Пойдёмте в дом. Спросим хозяйку, чего она здесь забыла.

Мы заходим в единственный обжитый дом. Гришка сбросивший доспех шагает впереди, ибо по его лицу местная сразу опознает земляка. Так и происходит. Девушка, спрятавшаяся за комодом, завидев Гришку, тут же выскакивает бросается на колени и хватает его за руку:

— Батыр! Пожалуйста, батыр, помогите, — со слезами шепчет она, дрожа, и указывает рукой куда-то на улицу. — Здесь афганцы! Много…

— Да, мы в курсе, — говорю я, оглядывая незатейливое убранство. — Много мертвых афганцев.

— Вы их убили⁈ Слава Всевышнему! — теперь она и мою руку хватает.

— Что вы здесь забыли, сударыня? — спрашиваю. — Афганцы-то рядом.

— У меня отец парализованный, он не может покинуть этот дом…

— Значит, через улицу лежит ваш отец, — киваю.

— Да…Я забрела сюда солений поискать, а то наши на исходе, только арак отцовский остался в погребе, — всхлипывает девушка.

— Ведите к вашему отцу, будем осматривать пациента.

Она торопливо вскакивает и ведёт нас в соседний домик. Пока пересекаем улицу, я думаю как быть. Наверняка, мужика не сложно вылечить, да светить легионера Целителя при посторонних не хочется. Лучше лишний раз не показывать Мясника.

На топчане лежит старый казах, с виду немощный. Он что-то испуганно верещит, но я не слушаю. Тут же мой легионер-геномант даёт вердикт быстрого сканирования организма: старик вовсе не болен. Никаких параличей, никаких поражений нервной системы.

— Оставьте нас, — бросаю я негромко.

Гришка берет за руку девушку, и она подчиняется мгновенно, хотя в глазах у неё растерянность. Когда мы остаёмся одни, я хмуро смотрю на старика и говорю прямо:

— Ну что, сволочь ты этакая? Ты же ни хрена не болен.

Тот испуганно бледнеет и опускает взгляд, как школьник, пойманный на вранье, и виновато признаётся:

— Да, господин, простите… У меня тут погреб арака. Не мог его бросить. Притворился, что спину вступило. Я всегда хромой был, а тут пришлось сказать, что вообще ноги отказали.

Я хмыкаю:

— Дочку-то зачем подставил? Стоит ее жизнь твоего арака?

Старик опускает глаза, заминается:

— Нет, конечно! Я не думал, что она останется тоже со мной. Господин, прошу, не говорите ей! Она не простит, если узнает, что я притворялся.

— Если бы афганцы надругались над ней, — замечаю я, — то и прощать бы тебя некому было.

Старик виновато мычит, оправдывается жалобным голосом:

— Я не знал… Я не думал, что они сюда придут…

Я усмехаюсь:

— Не думал, значит? Ладно, тебе повезло, — Ломтик мне перекидывает бутылку арака из погреба, и у старика сразу забегали глаза. — Это лекарственный арак. Скажешь дочке, что он тебя исцелил.

— Бутылка прямо как у меня…

— Тара стандартная, с одного завода, — откупориваю бутылку и передаю старому казаху, а тот и рад присосать к горлышку.

Я же хлопаю его по плечу и в тут же секунду старик с ором вскакивает, схватив себя за пятую точку:

— Господин, жжет! Сзади!

— Это действует лекарство, — киваю, «выключая» больше не нужного геноманта. — Но ты тут давно живешь и знаешь где река.

Боль накрывает его снова, он буквально подпрыгивает на месте, держась руками горящую задницу. С криком опрокидывает табурет, и, не разбирая дороги, выскакивает наружу.

Слышно, как он мчится вниз по улице, матерясь, и прыгает прямо в реку с головой.

Дочка в шоке забегает, смотрит на меня с круглыми глазами:

— Господин, мой отец бежал! Вы его вылечили! Спасибо вам!

— Это всё лекарственный арак, — усмехаюсь. — Мы много чего полезного производим. У меня жена друид.

— Понятно, — девушка кивает, сразу поверив. — Господин, а мой отец не сказал, почему он побежал к реке?

Я отвечаю, даже не моргнув:

— Да просто давно в речке не купался. Решил наверстать упущенное.

И в тот же миг через ментальные щупы ощущаю постороннего. С противоположного берега меня кто-то попытался сканировать. Хм, телепат. Причем неслабый. Даже интересно, откуда у афганцев такой самородок. Хотел его достать, да он уже скрылся.

Из любопытства выхожу на улицу и вглядываюсь в заросли за рекой. Конечно, телепата не видно. Зато ментальное сканирование находит выше по течению на нашей стороне группу афганцев, да неслабую. Похоже, один кровник, трое воздушников и с десяток физиков. Вся эта банда гремит по барханам в глубь пустыни на здоровенном фургоне.

Я передаю картину увиденную пустынным тушканчиком всей команде. Светка тут же предлагает немедленно двигаться в погоню, но я решаю иначе: беру только Гришу, Настю, Змейку и саму Светку. Грандбомжу я приказываю заняться эвакуацией казахской девушки и её отца, который сейчас остужается в реке после выздоровления. Только вот на чем?

Обыскиваем поселок и неподалеку находим колымагу на колёсах. Гришка бензин заливает из нашей запасной канистры затем заводит и проверяет. Вполне на ходу.

Грандбомж, взглянув на ржавый седан, произносит с загоревшимися глазами:

— Убей…

Да уж, доверять Грандбомжу вести машину — себе дороже. Попытается убиться в первой же канаве, да только пассажиров и угробит.

— Поведёшь ты, Свет, — говорю я, понимая, что вариантов особо нет.

— Даня, ну почему я⁈ — сразу возмущается блондинка, поджав губы. — Я хочу афганцев бить!

— А кто ещё? Гришка может понадобиться — он лучше всех знает местность. Настя не водит, а ты уже доказала, что умеешь управляться даже с такими колымагами. Зато по возвращению в лагерь можешь сбегать проведать Славика.

Светка бурчит, но сдаётся, задобренная моей похвалой и перспективой скоро увидеть сыночка:

— Ну ладно.

Она садится, заводит железяку, и уезжает вместе с Грандбомжом, девушкой и её отцом. Последнему достает больших трудов сидеть, морщится и стонет, но куда деваться, такова цена чудесного исцеления.

Я же с остальными сажусь в свой джип. За рулем моя очередь, похоже. Пытаемся сильно не отставать от афганцев. Машина подпрыгивает на барханах, мотор гудит, песок летит в стороны. Афганцы вскоре притормаживают неподалёку, и нам приходится тоже прижаться к ближайшему бархану и затаиться, чтобы не спалиться.

Я сразу подключаюсь к маленьким разведчикам — запускаю щупы в местную живность. Стервятники, суслики, тушканчики — глаз в пустыне у меня много. С их помощью вижу, как афганцы сходятся лицом к лицу с другой группой.

Вторая группа — это пять казахов. И не простые кочевники и не какие-то бандюги, а именно гвардейцы Среднего жуза, судя по гербу на джипе, что припаркован неподалеку за песчаным косогором. Подданные Царства. И они ведут переговоры с афганцами.

Машина гвардейцев стоит чуть дальше. Поставили её так, чтобы не светить номера перед афганцами. Уж слишком все продуманно. Это не случайная встреча, Средний жуз собирался встретиться с бородачами.

Я оборачиваюсь к своим спутникам и коротким импульсом по мыслеречи передаю:

— Гвардейцы Среднего жуза встретились с афганцами и прямо сейчас сливают им данные о нас.

— Средний жуз? — поразился Гриша. — Наши собратья?

Настя сразу мрачнеет, глаза вспыхивают, в них загорается яркий волчий огонь.

— Так они же предатели, Даня! — рычит она, и в её голосе слышится не просто возмущение, а настоящая звериная злость. У оборотницы-волчицы это инстинктивное: в стае предателям нет места, их всегда рвут в клочья. Я прекрасно знаю, что Настя без колебаний вцепилась бы в горло каждому из этих казахов и с удовольствием перегрызла бы всех до единого.

— Ага, — спокойно соглашаюсь. — Они сливают местоположение нашего лагеря. Шах Калифа оказался не такой уж простак. Он грамотно выманил меня в Прикаспий, чтобы здесь попытаться взять в плен, а потом обменять на что-то ценное. Скажем, на три сотни альвийских красавиц. Как раз об этом сейчас и твердят афганцы.

Настя уже вся на изводе, её плечи напряглись, будто она вот-вот бросится вперёд:

— Позволишь мне их убить?

— Нет, — отвечаю жёстко, не оставляя места для возражений. — Пусть уезжают. Пускай Калифа клюнет на информацию. А вот с самими казахами мы разберёмся.

Гришка наклоняется ближе:

— А когда они хотят напасть на тебя?

— Скорее всего, ночью прямо в лагере, — отвечаю я, не отрывая мысленного взгляда от «переговорного бархана» и следя за разговором. — Классическая диверсантская группа. Смело, конечно, для них это почти подвиг. Ну что ж, посмотрим, что в итоге у них получится. А сейчас посидите-ка здесь.

Пока казахи продолжают торговаться с афганцами, я бесшумно выбираюсь из-за укрытия и иду к их машине Среднего жуза. Конечно, среди гвардейцев есть сканер, но Вася отлично маскирует меня. Подхожу к машине, приподнимаю капот. По мыслеречи подзываю нескольких аномальных ядовитых медянок. Этих змеек здесь хватает. Видимо, когда-то приползли из южной Аномалии, что и положило начало популяции.

Тонкие змеиные тела легко скользят внутрь моторного отсека, обвиваясь вокруг деталей. Параллельно я сам делаю «гарантию» знакомства гвардейцев с пассажирками — прокалываю тонкий патрубок системы охлаждения, так что двигатель наверняка заглохнет где-то на полпути. Без смазки он встанет мёртво, а медянки добавят ещё и неожиданных проблем.

Захлопываю капот и выпрямляюсь, отряхиваю ладони. Возвращаюсь обратно к своим, донельзя довольный собой.

— Отлить что ли ходил? — подозрительно спрашивает Гриша. — Такой просто счастливый…

— Это далеко не единственная радость в жизни, Степняк, — усмехаюсь.

Между тем афганцы уезжают прочь, их фургон быстро скрывается за барханами, оставляя за собой клубы пыли, а казахи тем временем садятся в свою машину и начинают движение.

— Афганцев пропускаем, — повторяю снова. — Держим хвост за Средним жузом.

Мы аккуратно идём следом вне поле их видимости, не отстаём, но и не поджимаем. Долго ждать не приходится: через четверть часа машина казахов начинает барахлить, двигатель перегревается, и вскоре они вынуждены остановиться. Двое вылезают наружу, открывают капот, наклоняются проверить мотор. Ту же из-под крышки выстреливают мои медянки, запрограмированные на «кусь-кусь».

Змеи одним рывком вонзают зубы в плоть, цепляясь за кисти и пальцы. Казахи с криками бросаются назад, включают доспехи, сбивают и топчут змеек, но слишком поздно — яд уже разошёлся по венам. Лица бледнеют, движения становятся резкими, нервными. Один орёт во всю глотку, второй хрипит, пытаясь удержаться на ногах. Доспехи пришлось скинуть из-за резкой слабости, а вокруг них бегают трое товарищей, ничего не понимая.

— Ну что, поможем господам из Среднего жуза? — спрашиваю я, наблюдая за их метаниями глазами кружащего коршуна. Картинку передал и всей команде.

Гришка криво усмехается, явно довольный зрелищем:

— Конечно! Как же не помочь братьям по степи!

Мы плавно подкатываем к ним вплотную, песок скрипит под колёсами. Я высовываюсь из окна и с самой невинной улыбкой бросаю:

— Хеллоу, чего встали посреди дороги?

— У нас раненые! Медянки покусали! — бросает гвардеец Среднего жуза, стоя над сидящими без сил двумя товарищами. Он бросает на меня взгляд, но видимо решил что мы просто мимо проезжали. — Вы кто такие?

— Гвардейцы Вещего-Филинова, — отвечаю с улыбкой. — И среди наших как раз есть Целитель.

* * *

Мазаки, встречайте — Ее Сиятельство княжна Маша Морозова (с птичкой):

Глава 14

— Сука, не хочу умирать… — сквозь зубы рычат ослабевшие казахи Среднего жуза, а ещё точнее — рода Улыр. Они сидят на земле, прислонившись спинами к кузову джипа. Ещё двое лихорадочно роются в аптечке, руки трясутся, ненужные ампулы с лекарством выкидываются в песок, а нужных-то и нет. А третий смотрит на меня с надеждой.

— Правда? Вы можете помочь нашим? — его округлившиеся глаза искренние и просящие. Ни за что не подумаешь, что этот сукин сын только что сдал афганцам данные о моём лагере.

Я сижу в машине, опустив окно. Справа от меня откинулся Гришка, который пока не высовывается. Пускай Улыр не знают короля Данилу в лицо, но прославленного в казахских степях батыра Григория Калыйра, гордость Старшего жуза, не узнать не смогут, а тут уже и появятся подозрения, что мы вовсе не мимо проезжали.

— Конечно. Змейка, займись первым. Настя — второго бери.

Казах, над которым нагибается выпрыгнувшая сквозь бронированную дверь Змейка, поднимает на неё полный тревоги взгляд. Перед ним хищница стоит в своём боевом облике: четыре руки, медные когти, змеи в волосах шевелятся, от её ауры тянет хищной опасностью.

— Эмм… Она точно Целитель? — сипло уточняет Улыр, что просил меня о помощи и смотрел круглыми глазами, как Кот в сапогах из «Шрека».

— Точно, точно, — уверяю я с самым серьёзным видом.

Змейка оскаливается, наклоняется к больному казаху, клыки хищно поблёскивают:

— Где бо-бо, фака?

Больной показывает на руку дрожащей кистью. Следующий миг — росчерк медных когтей, и конечность отсекается по локоть. Казах взвывает так, что эхо катится по барханам, орёт благим матом, пытаясь уползти под машину.

— Теперррь не болит, фака-а-а! — удар чешуйчатой ноги ломает пациенту позвоночник, и он вьётся на месте, как прибитый гвоздями к песку под собой.

В это время Настя, приняв волчий облик, раскрывает пасть и звуковой волной сносит «Кота в сапогах». Того швыряет назад, кровь брызжет из ушей, он катится по песку. Но, хрипя, цепляясь за остатки сил, он всё же успевает активировать доспехи — держится, крепкий малый, даже после удара оборотницы. Но Настя только рада продлить муки предателя.

Гришка, выскочив из машины, бросается на второго здорового казаха и, не церемонясь, поджаривает его точным электрическим разрядом. Пока Змейка играет в доктора и рубит руку второму обессиленному пациенту, а Гришка занимается третьим незаражённым, которого мне пришлось подсветить, чтобы не забыли, сам я, спокойно выйдя из машины, оглядываюсь.

— Никого не убивать! — приказываю всем мыслеречью, чтобы точно дошло. — Настя, займись своим.

Настя и без того послушно вцепляется в «Кота в сапогах», рвёт когтями доспех, вжимает его в землю. Волчья морда вся в крови, клыки оскалены, и, судя по её рычанию, не стоит надеяться на выживание этого бедолаги. Эх, пропадёт потенциальный легионер.

Я прохожу к первому, тому, у кого уже нет руки. Кровь хлещет, песок под ним темнеет, но мне важно другое. Я закрываю глаза, сосредотачиваюсь и вытягиваю его сознание в Астрал. Оно слабо сопротивляется, но в итоге втягивается внутрь меня, как воронка тянет воду. Всё — его больше нет, остался только пустой сосуд.

Затем перехожу ко второму. Он ещё дёргается, стонет, но это ненадолго. Я делаю то же самое: вытягиваю, впитываю остатки его разума. Змейка в это время кружит рядом, сверкая медными когтями и зорко следя за моей безопасностью.

Когда я высасываю четырёх Улыр, Настя, вся забрызганная кровью, подходит ко мне. В её рычащем голосе едва слышится человеческая речь:

— Даня… я не добила его. Ты можешь его тоже забрать. Но лучше поторопиться, — она виновато опускает волчью морду. — Ему совсем недолго осталось.

Удивительно, но «Кот в сапогах» ещё жив. Искалеченный, весь в кровавых ранах, но всё же дышит. Я наклоняюсь над ним. Смотрю — живой, хотя больше похож на кучу мяса, чем на человека. Честно сказать, я был уверен, что Настя разорвёт его подчистую. Но, видимо, жена всё же смогла возобладать над зверем внутри себя и не ослушаться своего вожака-мужа. Хотя для гвардейца лучше было бы умереть.

С усмешкой тянусь и вытягиваю его сознание, пока коньки не отбросил.

— Ты стал делать это куда быстрее, — отмечает Гришка, глядя на меня прищуром, от которого глаза превратились в светящиеся щёлки.

— Учусь постепенно, — не вдаюсь в подробности.

Что ж, Коллекция пополнена, улов неплохой, да и разведку я провёл. На том берегу не то что обилие Воинов, где-то пять сотен, а Мастеров и сотня не наберётся. Остальная пятитысячная орда — всего лишь пушечное мясо. Шах Калифа привёл людей на убой ради своей мечты о гареме.

Мы возвращаемся в лагерь. По пути я перевариваю всё, что успел забрать. Физиков сразу разобрал на ментальные запчасти. А у «Кота в сапогах» вычитал память, а потом отправил его в Бастион на программу «Подготовки новобранцев».

Картина предательства сложилась ясная, чёткая, без пробелов. Я делюсь с Гришкой:

— Казахов предал сам Аслан Улыр.

Гришка скрипит зубами так, что аж слышно:

— Сам глава рода Улыр⁈ Вот же скот!.. Нет, ну правда, Средний жуз всегда нашему роду завидовал. Но чтобы так, до предательства дойти…

— Вот так вот, — отрезаю я. — Ночью будем ждать диверсантов. А после — решим, как использовать самого Аслана, чтобы заманить афганцев в ловушку.

Светка и Грандбомж уже привезли в лагерь спасённую девушку с её исцелённым волшебным араком отцом и передали беженцев на попечение роду Калыйр. Я же предупреждаю капеллана Рому, чтобы ждал гостей с юга, а сам закидываюсь в свой шатёр помедитировать да поиграться с пси-конструктами.

Откинув полог, заходит Настя, уже помывшаяся, в чистеньких майке и футболке. Оборотница садится на край моей койки и, сведя вместе бёдра, опускает пристыженно глаза:

— Даня, мне почему-то немного стыдно, что я разорвала того предателя…

— Насть, ты сорвалась, — киваю, погладив её по обнажённому плечу. — Так бывает. Хорошо, что ты взяла себя в руки. Но тебе нужно больше уделить времени тренировке контроля. Мастер-оборотень не должен срываться.

— Я понимаю… — вздыхает девушка.

— Я знаю, — притягиваю её за голые плечи к себе, и она, упав мне на грудь, утыкается носиком в мою шею. — Потому и не ругаю тебя. Вот Светку мне бы пришлось ремнём по заднице отхлестать, чтоб до неё доперло, — смеюсь. — А ты сама знаешь, над чем тебе нужно работать.

— А вот Змейка как-то не теряет контроль, — вдруг замечает Настя, не отрываясь от меня и закидывая ножку поверх моего живота. — Сегодня она получала удовольствие от резни предателей не меньше моего, но при этом не перебарщивала и успевала контролировать твою безопасность, когда ты уходил в Астрал.

— Неудивительно. Змейка за всю жизнь убила больше тысячи человек…

— Сколько⁇!

— Она — опытная Мать выводка, — усмехаюсь. — Я зачем тебе дал задание вызнать секрет её фирменного кофе?

— Неужели чтобы я у неё училась? — приподнявшись, Настя округляет глаза.

— Чтобы наблюдала за ней и училась, ага, — киваю. — А ещё чтобы ты вызнала секрет кофе!

— Я стараюсь, Данечка, — Настя чмокает меня в щёку извиняющимся поцелуем. — Но ты же знаешь — она как ниндзя!

— Но ты ведь справишься?

— Обязательно! — Настя уверенно кивает, и ее ушки преобразуются в волчьи, стоящие торчком.

— Сегодня ночью ждем гостей, — я зеваю. — Так что если хочешь застать хотя бы их проводы, поспи пару часиков.

— Поняла, — говорит Настя, целует меня в губы и, легко вскочив, выходит. Тяжёлый полог откидывается девичьей рукой, и в этот момент на голых бёдрах красиво перекатываются натренированные мышцы.

Где-то за полночь Рвачи поднимают тревогу. Диверсантам не удалось пробраться незамеченными, что неудивительно-то с нашим артефактным обеспечением. И теперь неудачливые бородочи сидят в кандалах, пойманные как проказливые щенки. Рядом ходят разочарованные Настя со Светой, да и я сам, честно, приуныл. Я, конечно, не ожидал от Калифы чего-то запредельного, но, блин, серьезно? Прислать всего лишь пятерку Воинов со слабыми артефактами невидимости, которые распознает любой сканер-Воин третьего ранга? На что шах надеялся? На импортный камуфляж песочного цвета?

Зато мне подкинули языков и еще нескольких легионеров. И нет, ума у Калифы бы не хватило на сложную многоходовку. Шах действительно сделал мне подарок, не желая того.

Я подхожу ближе, песок хрустит под берцами, и смотрю на связанный отряд. Бородочи сидят на земле, руки скручены за спиной, бороды в земле и грязи, рты заткнуты кляпами. Взгляд у всех одинаковый — смесь бессилия и жгучей ненависти. Вот урод! Зажал альвиек! Ни себе, ни людям!

— Ну что, скажете хоть что-нибудь напоследок? — скучающе бросаю я по мыслеречи. — Сразу обозначу: переводить на вас армейские ИРП мы не будем, самим впритык, а другого хавчика у нас нет, так что пойдете в расход.

Сначала тишина, только дыхание сквозь кляпы. Один все же откликается по мыслеречи:

— Допрос тебе ничего не даст, треклятый телепат! Как только развяжешь рот — я сразу перекушу себе язык!

Я хмыкаю, усмехаясь, и шагом подхожу вплотную.

— Зачем мне твой рот? С лихвой хватит твоих мозгов, которых, правда, немного.

Хлопаю его ладонью по макушке. Он дёргается, прежде чем его сознание покидает тело и отправляется через Астральную остановку прямиком в Бастион. Когда он обмякает, я отстраняюсь, смахиваю с рук пыль, и иду к следующему.

* * *

Нема, Багровые земли

Леди Гюрза сидит за столиком в кафе в центре города Нема — одного из крупнейших городов Багровых земель. Кафе шумное, но в его углу тихо. Она неторопливо отпивает чай, наблюдая за собеседником.

— Ну и зачем вы меня пригласили? — недоброжелательно интересуется леди-дроу, ибо пришла сюда исключительно потому что не могла проигнорировать приглашение столь влиятельной особы.

Грендеэль, Лорд Сталь, оглядывает брюнетку с алой прядью высокомерным взглядом, задерживая его на лифе платья.

— Леди, вы знаете, что место моей фаворитки освободилось?

— Неужели? А почему? Ах да! Кажется, вашу крокодиллиху растерзала королева Вещая-Филинова? — в притворном удивлении спросила Гюрза.

— Причины неважны, — хмуро бросил Лорд Сталь. — У вас есть шанс заслужить моё внимание.

— Вы позвали меня, лорд Грендеэль, чтобы делать сомнительные предложения? — Гюрза смотрит на великого лорда-монополиста как на морского гада. — Я дочь Лорда Дерева, и вряд ли разумно вообще заикаться на эту тему.

— Объединение двух монополий могло бы усилить наши позиции…

— Возможно, но дочь Лорда Дерева никогда не станет чьим-то ковриком для ног, — хмыкнула леди-дроу. — Моему отцу будет интересно узнать об этом разговоре.

Лорд Сталь насупился, поняв, что переоценил свою харизму. Он думал, что эта симпатичная дроу ляжет под него, как миленькая, а она, надо же, огрызается и явно уже попала под чьё-то мужское внимание. Неужели человек Данила умудрился? Да не может быть! Теперь ещё перед Питоном придётся оправдываться, а то Лорд Дерева ещё разозлится и отменит важные поставки на заводы Грендеэля.

— Давайте перейдём к теме нашей встречи, — Лорд Сталь попытался сделать тон отстранённым.

— Я этого от вас добиваюсь уже десять минут, лорд, — бросила Гюрза.

— Я знаю, что вы были с королём Данилой во Всплеске Первозданной Тьмы. Мне интересно, как вы оттуда выбрались.

Гюрза поднимает бровь:

— Знаете, если бы я согласилась быть вашей подстилкой, вы бы ещё могли получить ответ на этот вопрос. Но без этого фактора очень странно его задавать.

— Я должен это знать, леди, — жёстко напирает Лорд Сталь. — Не защищайте этого человека, оно того не стоит.

Гюрза, глядя в сторону, равнодушно отвечает:

— Род Ссил’Заратин не собирается перед вами отчитываться, лорд. А вообще у вас тараканы в чае.

— Что⁈ — Лорд Сталь переводит взгляд на чашку: в кипятке торчат тараканьи лапы. Он тут же отбрасывает посуду прочь. Глаза его наливаются яростью. — Девчонка! Ты думаешь, тебе это сойдёт с рук⁈

Гюрза невозмутимо встаёт, поправляет юбку платья и холодно бросает:

— Мне? Причём здесь я? Лучше следите за тем, что пьёте, лорд. Так же, как за своими словами.

Леди-дроу разворачивается и идёт к выходу. Лорд Сталь рычит ей вслед:

— Ты понимаешь, что если я докажу, что это твои тараканы, я предъявлю претензию к твоему роду!

Гюрза, не оборачиваясь, кидает через плечо:

— Как же вы докажете? Проведёте ментальное вскрытие? Так они уже сварились в вашем чае.

И она спокойно покидает кафе, оставив Лорда Стали в ярости переворачивать стол и орать на бедолаг-официантов.

* * *

Следующим утром Лакомка решает поболтать по мыслеречи. Жене есть что рассказать, она ведь давно не была на светских раутах в Москве и сейчас ходит туда с Машей, как представитель нашего королевского рода.

Альва рассказывает мне об инциденте на балу, когда какой-то граф нагло пригласил её на первый танец, а потом пошёл менять костюм. Вообще пригласить мою жену не преступление, но зачем же требовать именно первый танец? Это позволено только родственникам и супругу. Мог бы дождаться, когда Лакомка потанцует с князем Морозовым или Мерзлотником — ледовик мой вассал и может сойти за дедушку.

Я, послушав, киваю:

— Да, птичка была заранее запрограммирована на случай подобных неурядиц.

— Так ты это всё предвидел, мелиндо? — удивляется Лакомка, и в мысленном голосе слышится искреннее восхищение.

Я усмехаюсь:

— Ну, что-то предвидел. Я ведь не наугад работаю. Заложил триста тридцать три похожих сценария в ментальную программу металлической пташки.

— Триста тридцать три? — поражается альва. — Мне в голову приходит максимум сорок.

— Ты просто не знаешь всех способностей птички, — улыбаюсь. — Она пригодится в ситуациях, на которые ты бы её не отрядила.

— Уже хочется увидеть её в деле.

— Успеваешь работать?

Лакомка отзывается с гордостью, будто ждала этого вопроса:

— Конечно, твоя главная жена со всем справляется, мелиндо. Больше сейчас занимаюсь изучением отчётов помощниц по восстановлению растений Молодильного сада. Дело идёт медленно, но прогресс есть. И ещё разбираюсь со свойствами киксы, тут без меня никак.

— Кстати, о киксе, — вставляю я. — Я тоже прочитал несколько отчётов. Сыворотка номер тридцать, думаю, может пригодиться мне.

— Это же концентрат для роста сил Демонов, — замечает Лакомка, не понимая, куда я клоню.

— Ага, — усмехаюсь.

Пурпурная кикса обладает множеством свойств. А Демоны её ценят, потому что она расширяет их способности до определённого предела. Астралососы за неё убиться готовы, вот почему постоянно грызутся за пурпурные заросли. А боги Астрала потому и выжигают её плантации, лишь бы не досталась чужим Демонам. У киксы свойств десятки, если не сотня, но именно это — рост демонской мощи — может пригодиться мне прямо сейчас.

Лакомка продолжает рассуждать:

— Хочешь усилить свою демонскую сущность? — спрашивает альва.

— Думаю об этом.

— А сам Бехема не сможет ожить снова? Ты же его поглотил, а не убил.

— Уж с каким-то Высшим Демоном я справлюсь, если что.

— А ну да, — успокаивается жена.

Лакомка велит своим помощницам в Молодильном саде через Ломтика передать мне сыворотку, а заодно я получаю мешок яблок с магических яблонь.

— Витамины не помешают, — добавляет по мыслеречи жена.

Затем невзначай добавляет:

— Кстати, Гюрзочка пообщалась с Лордом Стали и себя очень хорошо показала. Когда она рассказала, что закинула ему в чай тараканов, я смеялась, вспоминая твои похожие проделки. Вообще, может, тебе стоит задуматься, мелиндо?

— Задумаемся как-нибудь в другой раз, — обещаю главной жене, а то ведь она не успокоится, пока не дам обещание. Лично против леди Гюрзы ничего не имею, но сам-то я не резиновый в конце концов-то.

Я беру в руки склянку, кручу её в пальцах, неторопливо смотрю на густую пурпурную жидкость. Конечно, Лакомка узрела в корень: при передозировке Бехема может проснуться, и тогда и до раздвоения личности недалеко. Но я ведь телепат, а не школяр. Уж знаю, как проконтролировать процесс. В конце концов можно будет просто вывести вещество из организма с помощью геномантии.

Глоток даётся тяжело. Сыворотка скользит по горлу вязко, будто густая смола, и оставляет за собой терпкий металлический привкус, словно проглотил кусок ржавого железа. В животе тут же возникает ощущение тепла, а где-то глубже начинает дрожать источник. Я знаю: эффект не мгновенный, не из тех, что взрываются фонтаном силы в тот же миг. Но процесс уже запущен, и остаётся только контролировать организм.

Раньше я даже не задумывался, что силы Демона можно не только подчинить себе, но и усиливать. Всё моё внимание уделялось развитию своего источника. Уровень Высшего Грандмастера одновременно близок и далёк, но всё так же манит.

Но тогда, в Астральном Прорыве в Херувимии, я увидел, как астралососы носятся с этой пурпурной киксой, и впервые задумался. Я ведь тоже частично астралосос, ну вернее, поглотил одного сильного представителя. Когти Бехемы не дадут соврать.

Ну теперь подождём да поглядим.

Опустевшую склянку убираю в спецкороб, вытираю губы тыльной стороной ладони и, прихватив яблоко из мешка, направляюсь к домику Гришки. Казах сидит со своими командирами, все хмурые, склонились над картой, пальцами водят по линиям, обсуждают, где удобнее ударить по афганцам.

Я откидываю полог и, хрустя яблоком, спрашиваю:

— Как дела?

— Да вот никак не выходит ударить по афганцам, Даня, — вздыхает Гриша. — Они устроились за рекой, а с другой стороны — контролируемые ими отроги. Вот сидим, думаем, как подобраться.

— А чего думать? Пускай они сами по нам ударят, — я с наслаждением грызу яблочко.

Гришка, нахмурив брови, недоумённо спрашивает:

— В смысле? Афганцы — трусы. Они никуда не полезут, если на их стороне не будет кратного перевеса.

Я ухмыляюсь:

— Ну, значит, надо дать им этот перевес.

Гришка смотрит подозрительно:

— У тебя уже есть план?

— Ага, — отвечаю я и усмехаюсь ещё шире. — Простой как две копейки. Я возьму свою сотню Рвачей, да двинемся к афганцам через Солончаки. Местность там открытая, — указываю пальцем на плоскую равнину на карте. — Я со своей сотней буду как на ладони. Удобная добыча. Разгромить нас афганцам будет проще простого: численный перевес на их стороне, да и для артиллерийского обстрела условия идеальные. Они просто не удержатся. А чтобы точно повелись, сбросим им координаты нашего наступления через предателя Улыра.

Гришка хмыкает:

— То есть ты предлагаешь выставить себя под удар? Опять за своё! Ты уже альвийский король, а всё такой же! Мне даже как-то совестно, что Его Величество идёт в самое пекло!

— Ой да ладно тебе! Не просиживать же мне штаны в церемониальном зале, — передёргиваю я плечами, представив эту безрадостную картину.

Гвардейские командиры с удивлением смотрят на нашу лёгкую перебранку.

— Окей, Ваше Величество, — Гришка кивает, вставая. — В самом деле, ну не мне же учить короля, как ему воевать. Я до такого ещё не дорос.

— Ну да, коротышка ты, — подстёгиваю я, хлопнув казаха по плечу. А он и не обижается, ибо разница в нашем росте всего-то три сантиметра. Не зря же Гришку батыром называют.

И все бы хорошо вроде как. Я знаю чего можно ожидать от афганцев, но всё же гложет меня один момент. На реке я уловил присутствие телепата. Сильного, очень сильного. Ранг определить сходу не смог, он успел скрыться, но явно не меньше Мастера. Как афганцы смогли удержать у себя такого профи? Или же он является родственником шаха?

Впрочем, ни к чему гадать — у него самого и спрошу, когда мы встретимся.

* * *

Недалеко от ставки афганцев, Прикаспий

Заброшенный кишлак стоял мёртвым и пустым, но в доме, что когда-то принадлежал богатому батыру, теперь собрались трое. Старший и младший из Братства Троегласа сидели за низким столом, переговариваясь вполголоса, когда появился средний. Он шагнул внутрь и бросил недовольно:

— Король Данила действительно силён, — он закурил, не садясь. — Он ощутил меня, хотя я был очень далеко. Я пытался определить его прочность щитов его людей, но пришлось уйти, иначе этот самоучка раскрыл бы меня окончательно.

Старший, опершись на подлокотник кресла, покачал головой и ответил пренебрежительно:

— Пускай самоучка и талантлив, это ничего не меняет. Он хоть и Грандмастер, как и мы, но родом из примитивного мира. Здесь нет сильных магов. Всё, что он имеет, — это багаж памяти убитых менталистов, которым не умеет пользоваться.

Средний лишь покачал головой, сомневаясь — правда ли, не умеет? — но ничего не сказал вслух.

Младший заметил:

— Я незаметно просканировал один из патрулей Рвачей. Мы не сможем сломать их щиты напрямую, без применения псионики. Похоже, Филинов хорошо заботится о защите своих людей. Система динамическая.

Старший хмыкнул:

— Неважно, насколько прочные у херувимов щиты. Мы не будем их взламывать. Мы просто применим артефакт — Сферу.

— Сфера пробуждает Астрал, — заметил младший. — Как она нам поможет?

— Очень просто. Вы знаете, что херувимские штурмовики заразились безумием после битв в Астральном Прорыве, и потому природа этого безумия — астральная. Сфера просто пробудит её, и херувимы сойдут с ума. Рвачи обернутся против своего хозяина Филинова, и никакой природный талант его не спасёт от сотни бешеных херувимов. На этом наша работа будет закончена, и мы исчезнем.

Старший уже хотел перейти к деталям, но внезапно замолк, заметив, как его тень на стене дрогнула.

— Ты зачем припёрся? — резко бросил старший.

Из темноты вышел Лорд Тень с довольной улыбкой.

— Да так, зашёл проведать… План хорош, — произнёс теневик с привычной насмешкой. — Только я бы хотел поучаствовать и лично прихлопнуть Филина, когда его Рвачи обезумят и накинутся на него.

Старший хмыкнул.

— Если хочешь — действуй. Но не глупи. Ты нужен нам живой, чтобы выполнить свою часть сделки. Мы договаривались, что ты поработаешь на нас, и тебе придётся серьёзно попахать.

— Да помню-помню! Задолбали напоминать!

* * *

Едем вместе с Гришей, Светкой и Настей в род Улыр, который представляет Средний жуз в этой части Прикаспия. Дорога тянется меж барханов и серых холмов, машины гудят низко и натужно, воздух густ от пыли, что летит клубами позади. Светка за рулём снова сосёт леденец.

По дороге попадается наш патруль — трое моих Рвачей. Херувимы издали подают знак, что всё чисто, милорд, но в тот же миг меня пронзает сигнал: рядом снова появился сильный телепат. Его ментальный щуп скользит по краю моего щита, словно нож по стеклу, и я уже собираюсь как следует вдарить по мерзавцу. Да в следующую секунду этот «Неуловимый Джек» убегает. Но не пешим ходом, конечно, нет — он словно растворился в воздухе. Выходит, телепат оснащён портальным камнем.

Вывод очевиден: за мной следят не афганцы. Бородачам неоткуда взять портальный камень. Даже многие иномирские короли не имеют его, что уж говорить о наших талибах.

Значит, кто-то другой. И вариантов немного. Конечно же, это Лорд Тень решил поработать чужими руками. Что ж, логично: теневик понял, что не сможет пробраться к Первозданной Тьме и решил попробовать убрать первопричину всех его проблем. Ну, то есть меня.

За этими мыслями не замечаю, как прибываем в ставку Аслана Улыра из Среднего жуза. Лагерь устроили в посёлке на своих землях: строения целые, обжитые, вокруг движение, чувствуется, что базируются они тут давно. А еще в коровнике неподалеку содержатся аномальные парнокопытные. Похоже, Улыр пытается создать свою аномальную ферму.

Аслан, глава рода Улыр и по совместительству главный предатель, принимает нас в просторном доме. Да ещё и стол накрыл — казахский бешбармак, зажаренный барашек, кумыс, всё по высшему разряду. Пахнет так, что слюна сама льётся. И сладости выложил, паскуда, даже про них не забыл. Уминая их, я на миг почти забыл, что этот тип продал своих припершимся черти откуда афганцам.

«Вот же скотина! — негодует по мыслеречи и Светка. — Кормит нас так вкусно и лыбится! Да как его ненавидеть после такого вкусного барашка!»

«Бесит! — поддерживает и Настя, в которой бьются два волчьих инстинкта: наслаждение барашком и ненависть к предателю. — Даня, может, убьём его…а поваров заберем себе⁈»

«Да погодите вы! — отмахиваюсь от благоверных. — Мы как бы приехали исполнять мой план, а не просто вкусно поесть и грохнуть предателя!»

«Прости, Данечка, — с грустью бросает Настя, не в силах оторваться от бараньей ноги».

— Ваше Величество, большая честь принимать вас у себя! — лыбится усатый казах-предатель. — Спасибо батыру Григорию, что позвал вас в Прикаспий! Жаль только, что повод такой скверный!

— И ничего не скверный, — отмахиваюсь. — Отличный повод — защитить рубежи Царства, разве нет?

— А-а, ну если с этой стороны смотреть, — растерялся Аслан.

— А Средний жуз будет с нами противостоять чужеземцам? — спрашивает Гришка.

Аслан отвечает быстро:

— Конечно, как по-другому! Это же наши земли!

— В том числе, — хмыкает Гришка.

Я сразу подхватываю:

— Тогда вы, батыр Аслан, очень вовремя к нам присоединились! Мы как раз готовим генеральное наступление на афганцев.

— Неужели, Ваше Величество? — предатель аж подался вперёд, заинтригованный. — И каков же план, позвольте узнать?

Сейчас я тебе всё расскажу, козлина.

Глава 15

— Итак, ровно через пять дней мы пойдём через Солончаки и выйдем к афганцам.

— «Мы»? — переспрашивает предатель Аслан. — Имеется в виду ваша гвардия, Ваше Величество, а также силы Старшего жуза под предводительством уважаемого Григория Калыйра?

Вот же скотина, думаю я, уминая шелпек, сладкую казахскую лепёшку.

— Нет, только моя сотня херувимов. Они почти все Мастера-физики и смогут занять афганскую орду. Хорошо бы, если вы подключитесь и поможете Старшему жузу, перекрыв их с другой стороны и ударив в спину. Моя сотня сыграет приманку, и когда афганцы купятся и нас прижмут, то в капкане окажется вся их сила. Вы с Гришей тогда замкнёте клещи.

Аслан усмехается:

— Клещи… Мне нравится. — И тут же предлагает: — И, конечно же, род Улыр в деле! Мы обязаны защищать Царство и наши земли. Давай выпьем нашего арака в честь будущего общего дела.

Гришка едва не подавился и с трудом сдержал яростный взгляд. Пить арак с кем-то — для казахов это не просто бухнуть, это традиция, знак уважения и доверия, но разделять выпивку с предателем я не собираюсь. Аслану в лучшем случае предстоит отправиться в мой Легион, и потому надо бы отмазаться от такой чести. Я бы сам, может, и перетерпел, но мне не хочется, чтобы мой друг переступал через себя и попирал традиции любимых предков ради нашей победы.

Пока ищу повод соскочить, мой ментальный взгляд падает на загон в посёлке. Там держат аномальных зверей — рогатых киега. Я сразу отмечаю сходство коровников с нашими рогогорскими фермами. Вряд ли в Среднем жузе сами додумались до такого. Либо подсказал кто-то из иномирян, либо слизали у нас. Улыр решили завести свою аномальную ферму, но не смогли найти либо приручить рогогоров. Киега — существа специфические, у них три брачных сезона в году. В промежутках они спокойные, и Улыр решили, что из-за их нрава будет проще. Да только киега в неволе обычно умирают. Затея сомнительная, и эти киега уже впали в депрессию, и вопрос времени, когда они потухнут, как свечи.

Я протягиваю к загону ментальные щупы. Щитов у зверей нет, защиты никакой. Сознания киега грубые, примитивные и, главное, доступные. Я касаюсь их напрямую, и этого хватает. Киега приходят в ярость. Животные тут же ломают засовы, вырываются из стойл, с диким рёвом бросаются наружу.

— Что там происходит⁈ — вскрикивает Аслан, выскакивая наружу на шум.

А за ним и мы выходим — все равно уже пора возвращаться, да и вкусные лепешки я все съел.

Обезумевшие звери раскидывают людей, швыряют копытами, вырываются на простор. С гулом и храпом они несутся в пустыню-степь. Один из рогатых проносится мимо Аслана и не без моей подачи сбивает его копытом в лобешник.

Я смотрю, как киега уносятся вдаль, и бросаю:

— Похоже, арак мы с вами в другой раз попьём.

Аслан в это время валяется на земле, копытом ему прилетело добротно. Он корчится, пытается позвать на помощь, да только стонет неразборчиво, впрочем, его люди уже бегут. Целитель сразу прикладывает руки к разбитой черепушке — убить не убило, но сотрясение обеспечено. А Гришка украдкой показывает мне большой палец:

— Спасибо, друг! — бросает по мыслеречи.

— А для чего ещё нужны друзья? — улыбаюсь.

* * *

Молодильный сад, Багровые земли

Красивая неторопливо расхаживала по Молодильному саду в тигрином облике, оставляя неглубокие следы на влажной земле меж травяными кочками. Шкура переливалась рыжими и чёрными полосами. Внизу по склону тихо поскрипывал старый энт, зорко следя за южным рубежом Сада. Неподалёку раскинулась роща: дикие яблони и груши стояли в белом облаке цветущих лепестков. Красивая поймала себя на мысли, что работы по восстановлению Сада ещё непочатый край, но при этом видно — Сад возрождается. Это было её наследие, доставшееся от первой Дианы, и теперь благодаря Даниле всё это снова оживало, снова начинало дышать и цвести. Телепат привлёк Лакомку, и она ответственно подошла к работе.

Данила не жалел ресурсов, и хотя Красивая понимала, что делает он это из-за договорённости с Багровым Властелином, что за внешне добрым делом стоит прагматичный расчёт, всё же, чем дольше она наблюдала за ним, тем яснее замечала: да, он расчётлив, прагматичен, может, даже циничен, но всякий раз его холодные подходы к собственному обогащению каким-то образом оборачивались благом для окружающих. И это никак не выглядело случайностью. Этому странному телепату, похоже, действительно нравилось делать добро, пусть он сам вряд ли когда-либо в этом признается. Именно поэтому Красивая с невольной теплотой следила за его поступками.

Когда оборотница вернулась в посёлок Примолодье, навстречу вышли двое тавров-дружинников. Их массивные фигуры склонились в поклоне. Один из них, склонив голову, сказал:

— Дроттнинг, вам пора. Дроттнинг Лакомка зовёт вас в Золотой Полдень.

Красивая едва заметно качнула головой. Эти странные тавры… они упорно называли её «дроттнинг», словно признавая её в одном ряду с жёнами конунга. Она же не претендовала на это. Но до рогатых увальней почему-то не доходило.

Красивая направилась к стеле. Портал уже светился, и широкий тигриный шаг перекинул её прямо в зал Шпиля Теней. В портальном зале её сразу встретила Лена. Красивая заметила, что только что прибыла и Гепара, а также Айра, наложницы Данилы. Лена, улыбнувшись, подошла ближе:

— Как хорошо, что ты пришла, Красивая! — в голосе девушки звучала искренняя радость. — Данила бы очень хотел тебя видеть на своей свадьбе.

В дверях появилась красивая брюнетка. Княжна Маша Морозова, новоиспечённая невеста Данилы.

— Сударыня Красивая, пришла? — спросила княжна.

— Да, вот же она, — Лена с улыбкой указала на тигрицу.

Маша засияла глазами и улыбкой, подойдя к Красивой быстрым шагом.

— Сударыня, я так рада тебя видеть! Спасибо тебе огромное! Спасибо за кольцо из мидасия!

Княжна тут же показала тонкое колечко на своей руке, и взгляд её светился благодарностью.

— Если я всё правильно понимаю… мидасий был твоим подарком Даниле на его прошлую свадьбу? Ведь если бы не это кольцо, я бы не смогла всегда быть с ним на связи.

Красивая выслушала её молча и махнув хвостом пошла к выходу из зала. Но внутри её охватило новое чувство. Её встречали как почётную гостью. Данила заботится о её наследии, а его жёны радовались ей как «сестре». Постепенно рождалось осознание: возможно, именно здесь, рядом с ним, она и вправду дома.

* * *

Итак, через пять дней планируется секретное наступление на афганцев. Чтобы афганцы его точно не пропустили, я ещё раз напомнил о нём Аслану Улыру через пару дней, а Гришка сообщил всем главам родов Старшего и Среднего жуза.

Сам же я продолжаю употреблять каждый день раствор киксы номер «тридцать». Не самая вкусная штука, но демонские когти вроде стали больше, а рога длиннее, что, конечно, неудобно в низких помещениях, но куда же деваться. Пью киксу утром и вечером, а заодно решаю текущие дела. Например, вот позвонил генералу Дубушину и сообщил о скором секретном наступлении на афганцев, так что неплохо бы, если бы вы, генерал, подкинули нам топлива да прочих расходников.

Он, конечно, не сразу соглашается, бурчит:

— А почему я должен это делать?

Неудивительно, что Дубушин настроен враждебно. Сидеть на третьесортном сухпайке, просроченном и попорченном грызунами — то ещё удовольствие.

Поэтому я отношусь к такой реакции с пониманием и отвечаю спокойно:

— Потому что мы будем сражаться с ордой, а вы сидите в тылу. Я даю вам шанс хотя бы как-то поучаствовать. Всё это ведь потом доложат Царю, и в отчёте ваша роль будет выглядеть жалко.

— Мне придётся отчитаться, для каких целей вы просите цистерну топлива.

— Скажите, что для секретного наступления через пять дней в двенадцать часов через Солончаки, — точные координаты я тоже на всякий случай озвучил, от чего генерал аж растерялся.

— А оно точно секретное? — засомневался он.

— Да, — киваю. — Ни одна душа не должна знать.

— Ладно, получите вы своё топливо, — буркнул он.

Договорившись о поставке топлива, я также решаю набрать Ольгу Валерьевну. Великая княжна с живым интересом спрашивает о моём пребывании на фронте.

— Ольга Валерьевна, хорошо, что вы спросили. Мы как раз готовимся к секретному генеральному наступлению. Хорошо бы, если бы это рассказали по телевизору.

— Прямо уже? — удивляется княжна. — А не рано ли, Данила Степанович?

— Но вы подайте это как утечку данных, — улыбаюсь. — И вопросы сразу снимутся.

Княжна зависает, а потом звонко смеётся:

— Данила Степанович, я уже сколько лет работаю на телевидении, но ещё ни разу не разглашала засекреченные данные. Что ж, благодаря вам будет первый опыт.

— Премного благодарен, Ольга Валерьевна.

— А я вам от всей души желаю успешного «секретного» наступления, Данила Степанович!

Через пару дней Дубушин всё-таки отправляет нам цистерны с бензином. Топливо нам вообще-то не сильно-то и нужно, но я решил, что неплохо бы перед операцией пополнить свой Легион. А потом афганцы узнали и о маршруте цистерн. Ведь Гришка на днях снова съездил в ставку Улыра и рассказал Аслану о скорой поставке бензина. У афганцев с топливом туго, потому вскоре противник высылает два джипа на перехват, чтобы устроить прорыв да увести цистерну.

Я, конечно, не упустил отправку диверсионной группы. Светка отвезла нас на косогор, откуда открывался широкий участок дороги — идеальная позиция. В это время расчётная группа в Невском замке настраивала имба-пушку, а Ломтик с моей помощью вывел теневой портал так, чтобы выстрел накрыл именно выбранный отрезок дороги в тот момент, когда колонна противника проедет мимо.

Так и вышло. Афганские машины выехали на нужный участок, и я поднял указательный палец, словно спускал курок пистолета: пах-пах. Имба-пушка ударила точно по заранее отмеченным точкам дороги. Наводить её на движущиеся цели почти бессмысленно, но стрелять по месту, где враг гарантированно окажется, — совсем другое дело. Лучи пробили металл насквозь, машины начали разваливаться, двигатели захлебнулись и встали, колёса отлетели в стороны. Люди внутри остались живы, но лишь на считанные минуты.

Грандбомж и Змейка, заранее затаившиеся у дороги, врываются в подбитые машины. Дальше начинается техничная рубка: руки, ноги отлетают в стороны, металл скрежещет, кровь брызжет на песок. Змейка, хищно скаля зубы, с трудом удерживается, чтобы не снести и головы, но контролировать себя она умеет — дисциплина у неё железная. К завершению бойни я спускаюсь сам, прохожу меж искорёженных кузовов и собираю сознания десяти искалеченных афганцев, закидывая их в Бастион. Думали угнать наш бензинчик, а сами оказались материалом для моей работы.

— Вот тебе пополнение в когорты Физики, Сканеров и Огня, легат, — бросаю я Воронову, которому поручаю принять новичков. — Этих прогоните по ускоренной «программе подготовки новобранцев».

— Эм, шеф, а ты про что вообще? — растерянно переспрашивает легат. — У нас нет никакой ускоренной программы. Только обычная.

— Правда? — удивляюсь. — Ну значит, надо, чтобы была.

— Кхм… И за сколько я должен сделать из этого что-то стоящее?

— За три дня.

— Что⁈ Да это нереально, шеф! Они будут истерить минимум две недели! Ещё пять минут назад они были живыми, а теперь сидят в голове телепата! Это невозможно принять и за пять дней! А их же ещё надо обучить работать как легионеры!

— Я в тебя верю, легат, — хлопаю по плечу погрустневшего Воронова. — Да и не нужно, чтобы они смирились сразу. Главное — чтобы могли сражаться в случае чего. И не забудь про прошлых афганцев. Чем больше будет боеспособных афганцев тем лучше.

— Охх, ладно… что-нибудь придумаю, — тяжело вздыхает Воронов.

Пока мы едем в лагерь, Светка сосёт леденец, а Настя задумчиво спрашивает:

— Даня, а почему Аслан Улыр предал Царство?

— Ну, род Улыр всегда завидовал Калыйру, — пожимаю плечами. — А в последнее время Гришка вообще усилил и обогатил свой род.

— И всё благодаря тебе, Даня, — перекатывая леденец языком, замечает Светка. — Это ведь ты им по скидке поставлял аномальное мясо и разрешал охотиться через свои порталы.

— Это тоже сыграло роль, — не отнекиваюсь я.

— Мазака, добррррый, — подмечает Змейка сзади.

— Зависть, значит… — протягивает Настя, всё ещё морща лоб и задумчиво покачивая голой ножкой. Она пытается осмыслить, как вообще можно предать сородичей, но в её картине мира подобное просто не укладывается.

По прибытии заглядываю в ангар. Там у нас стоят батареи с теневыми марионетками. Захожу вглубь, открываю портал и зову древоголемов из Невского замка. Пусть сторожат батареи, а заодно и грузчиками подработают, когда понадобится. Всё равно стоят без дела в Невинске, будто настоящая роща.

Големы выходят один за другим. Настоящие исполины-кипарисы: настолько высокие, что их кроны почти касаются потолка ангара, а кое-где и упираются прямо в перекрытия.

Светка, зашедшая вместе с Гришкой следом, смотрит на всё это и спрашивает:

— Даня, на Солончаках будет же жарко?

Я ухмыляюсь:

— Очень. И не столько из-за афганцев. За нами следят сильные телепаты, не слабее Мастера. Они уже проверяли прочность щитов у патрулей Рвачей, а ещё тестировали длину моих щупов. Кто это — я не знаю, но, скорее всего, наши очередные враги.

Тут и Гришка делает кислую мину.

— Даня, я хочу пойти с вами, с вашим отрядом, а не оставаться со своими. У вас ведь самое пекло будет, и как же мне стоять в стороне? «Юные русичи» должны сражаться вместе.

Я качаю головой. Всё понимаю, друг, но это нереально.

— Гришка, я не смогу тебя защитить, если ты не наденешь кольцо из мидасия. Без него рисковать твоей башкой я не собираюсь.

Он вздыхает:

— А я не имею права его надеть. Тогда секреты моего рода перестанут быть для тебя секретами, а глава моего рода не давал такого разрешения.

Только хотел утешающе хлопнуть казаха по плечу, да сами собой выходят демонические когти.

Гришка ошарашенно таращится на мои руки:

— Что с тобой такое?

Я со вздохом встряхиваю кисти, и когти исчезают, будто сброшенные:

— Да вот, иногда вылазит. Последствия от одних витаминок.

Он хлопает глазами:

— Витаминок? От обычного кальция не вырастают демонские когти.

— Гришка, мы только что говорили, что секреты рода должны оставаться секретами, — с намёком говорю.

— Ладно, я понял, не лезу, — Гришка проверяет мой маникюр. — Ну, ты только это, меня не пришиби ненароком, когда снова похлопать захочешь.

— Постараюсь, — усмехаюсь.

В своём шатре связываюсь с Лакомкой. Альва сообщает, что они с Машей в Шпиле Теней, что Гепара и Айра пришли, и даже Красивая тоже рядом. Ну да, скоро уже свадьба.

— Бехема не вырывается, мелиндо? — с беспокойством спрашивает жена.

Я в этот момент чувствую, как ступни в берцах начинают неприятно тянуться и превращаться в копыта. Шнуровка давит, кожа натягивается, в подошве будто лом вставили. Не очень удобно, мягко говоря.

— Позывы всякие бывают. Обычная побочка адаптации. Но сознание Бехемы я не ощущаю, значит, он навсегда растворился во мне, и кикса не способна его отделить.

— Ну и славно, — успокаивается альва.

Решаю подоставать Масасу. Сразу спрашиваю у леди, как у них дела, нашли ли они Лорда Тени, но воздерживаюсь от упоминания о секущем меня телепате.

Масаса отвечает грустно:

— Конунг Данила, след Лорда Тени ведёт к мутным менталистам из Братства Троегласа.

— Да вы что, леди? Не может быть! А что это за Братство, кстати?

Масаса объясняет:

— Это трое братьев-Грандмастеров, давно находятся под запретом Организации, работают наёмниками. Но это ещё не самое мерзкое. Их силы получены через контракты с Демонами. И чёрт его знает, что именно они делали для этих Демонов, какие обязательства исполняли и чем расплачивались.

Наёмники, значит. Лорд Тень решил, раз сам ни хрена не может, то нанять профи. Спасибо тебе, леди. Без этой информации я бы даже не знал, что телепатов трое. И все Гранды, мда, непростые противники, особенно если и высший теневик заглянет на огонек.

О Троегласе сообщаю Насте и Светке. Разговор происходит в моем шатре вечером в день перед секретным наступлением. Я пью кофе Змейки, а рядышком сидящие жены обдумывают переданную информацию.

— Чего-то я не пойму, — вскидывается Светка. — Даня, ты только не обижайся, но какие из телепатов боевики? Это ты можешь и теневой доспех надеть, и булыжником череп проломить, и когтями нашинковать на ветчину, но таких ведь больше нет.

— Эх, Света-Света, — качаю я головой. — А старика Фирсова ты в деле видела? Он заслуженный ликвидатор Охранки, между прочим.

— Ну он псионикой, конечно, хорошо лупит, — не впечатлилась бывшая Соколова. — Да только какой смысл против тебя выставлять телепатов? Чем они тебя могут взять? Ты же универсальный солдат, и на тебя нужно бросать как минимум ораву коммандос.

— Захвалила, Свет, — смеюсь я. — И всё равно недооцениваешь ты телепатов-Устранителей. Но в одном ты права — Грандмастеров телепатии обычно не используют как ликвидаторов.

— А если дело вовсе не в Дане? — вдруг бросает Настя, потянувшись за печенькой так, что майка натянулась на груди. — И Лорд Тень нанял Троеглас ударить, например… ну, по нам?

— Метко, Насть, — улыбаюсь, довольный женой. — И даже почти попала в мишень. Троеглас явно пришёл не сразить меня, но и вас взять под контроль он не сможет. Остаётся кто?

— Неужели Рвачи? — бросила наугад Светка и попала.

— Скорее всего, — серьёзно говорю. — Во всяком случае, эту версию я рассматриваю как основную.

— Но что Троеглас хочет учудить? — недоумевает Настя.

— Наверное, свести их с ума. При должном давлении это возможно сделать, — и предвосхищая вопрос Светки добавляю: — И нет, я не знаю, как Троеглас собирается это провернуть. Но будет интересно узнать…

— Ладно, что мы всё о работе да о работе, — Светка вскакивает и мигом освобождается от майки. — Завтра рано вставать. Давай, Даня, меридианы качать, а?

— Что ж, кофе я допил, так что можно и покачать, — с зевком поднимаюсь, а блондинка тут же приближается и берётся за пряжку моего ремня, даже Настя прифигела. Вот же нетерпеливая!

Утро встречает нас тревожно-ясным небом. Ближе к двенадцати дня Рвачи рассаживаются по машинам, моторы гудят, колонна выдвигается. Едут только херувимы, не считая моих жён, Змейки, Грандбомжа, ну и меня.

По плану мы должны весь день кружить по Солончакам и только к ночи добраться до афганцев. Таково наше секретное наступление. Колонна пересекает равнину. Почва сухая, белёсая, колёса скрипят, будто мы едем по стеклу. Каждый этот звук лезет в уши, словно предупреждает: будет мясо.

Я первым замечаю, что нас окружают афганцы. Да и некому больше замечать — сканеров я не взял, только боевых летунов. Афганцы берут нас в кольцо. Несколько тысяч, не меньше трёх. Подтянули даже артиллерию, и по нацеленным стволам видно — собираются ударить точно в ту точку, по которой движется колонна. Аслан Улыр правильно передал наши координаты. Если дать афганцам пальнуть да выключить наши защитные артефакты — нам крышка.

— Останавливайтесь, — велю капеллану Роме и Светке. Блондинка тут же сбрасывает скорость и, вынув изо рта леденец, выкидывает его в окно.

Тут, кстати, наступает черёд афганцев удивляться. С флангов начинают выходить силы Старшего жуза. Гришка привёл свои войска, и теперь уже афганцы сами оказываются окружёнными. Вот и всё, по сути. Мы возьмём бородачей в тиски и передавим. Такова моя первоначальная задумка, которой не суждено сбыться, ведь она не учитывает Троеглас.

— Осталась только проблема артиллерии, Даня, — бросает Настя, щурясь в сторону горизонта.

Я качаю головой:

— Это не проблема. Рома, взлетаем!

Все херувимы, покинув машины, одновременно поднимаются в воздух. Опытные штурмовики выстраиваются в небе ровными клиньями, чтобы подарить афганцам быструю смерть.

— Ой, точно, — хлопает себя по лбу Настя. — Рвачи же летают как птички!

Мы тоже выходим из джипа. Жалко технику, конечно, грузовички недешёвые, но афганцы сейчас начнут палить в остервенении, а на себе её не унесёшь. Впрочем, трофеи всё окупят.

— А мы уйдём через портал, — добавляю я, будто бы готовясь раскрыть проход. Серый камень приятно оттягивает руку.

Да только на сухой почве вспыхивает портал, из которого выходят трое телепатов и сам Лорд Тень вдовесок. Теневик сразу шипит, как гадюка:

— Никуда ты не уйдёшь, Филинов.

— Какие люди! — усмехаюсь я, окутываясь теневым доспехом. — Решил позвать друзей? Сам уже ни на что не годишься?

— Чего вы стоите⁈ — рявкает Лорд Тень на Троеглас, опасливо подняв глаза на колонны херувимов в небе. — Действуйте!

А телепаты будто не замечают его командного голоса. Старший с бородкой поднимает артефакт в виде сферы и бросает:

— Не мешай, Тень.

Сфера вспыхивает лиловым светом, и в следующий миг с неба раздаются гогот и рёв. Ровный строй Рвачей рушится, их накрывает волна безумия. Я чувствую, как их сознания охватывает бешенство, и сам едва не ловлю откат по каналу. Щиты не разрушены, но астральный след внутри каждого из моей летающей гвардии раздражён и поднят на поверхность. Рёв, крики, звериные вопли разносятся по Солончакам.

Как раз в этот момент афганцы запускают артиллерию. Снаряды разбивают грузовики в середине колонны. Грохот раздаётся по округе, до нас долетает ударная волна, но мы со Светкой, Грандбомжом и Лордом Тенью уже включили доспехи. Настя обратилась в волчицу, а Змейка и так была в пластинчатой чешуе, сейчас она только нырнула в кузов джипа.

Афганцы сами напросились. Сотня моих херувимов-Мастеров с рёвом уносится в сторону выпущенных снарядов и пикирует на афганцев, не разбирая, кто перед ними. Они рвут и уничтожают их ряды с бешеной яростью. Вспыхивает артефактная защита, уберегая херувимов. Началась настоящая резня.

— Какого хрена! — вопит Лорд Тень, провожая взглядом улетевшую роту. — Они должны были накинуться на ближайшую цель — на Филинова!

— Ну и кретин же ты, — усмехаюсь я. — Если бы афганцы не открыли огонь, так бы и случилось. Но мы на войне, если ты не заметил. Они, конечно же, выстрелили — и переманили на себя Рвачей, — бросаю взгляд на Троеглас. — Сколько он вам заплатил, коллеги? Держу пари — недёшево. И всё ради того, чтобы мои Рвачи с бешеным рёвом накинулись на моих же врагов?

Лорд Тень свирепеет. Сейчас, признаюсь, я приукрашиваю ситуацию. Когда Рвачи разорвут афганцев, то кинутся и на казахов Старшего жуза, да и на нас самих тоже. Смогу ли я их вернуть в норму? Возможно. Но к тому времени нужно разобраться с теневиком, да и Троеглас уже так просто не уйдёт — хотя бы потому, что я не позволю, да и Астрал знает, что включает в себя их заказ.

— Исправьте! — орёт Лорд Тень на наёмников. — Сделайте, чтобы Рвачи накинулись на Филинова!

— Это не входило в контракт, — равнодушно бросает Старший Троеглас. — Ты нанял нас, чтобы мы привели херувимов в бешенство в непосредственной близости от Филинова. Это мы сделали. Наша работа закончена.

— Но я думал… — задыхается Лорд Тень.

— То, что ты думал, нас не касается, — обрубает Старший. — Читай контракт. Наша работа закончена, а твоя скоро начнётся. Не задерживайся тут.

Он кивает Среднему Троегласу, что держит в руках портальный камень. Артефакт начинает светиться и… тут же гаснет.

— Кто-то нас глушит, — бросает Средний.

Трое телепатов в недоумении переглядываются, а потом дружно смотрят, как я подбрасываю в руке серый камень. Усмехаюсь и откидываю камень в песок за спину:

— А вы что думали, это портальный камень? Сюрпрайз, мазафака. Это глушилка. Вы отсюда на своих двоих не уйдёте. Вы напали на моих людей, а такое я не прощаю.

Старший раздражённо рычит:

— Ты что, совсем дебил? Мы — Братство Троегласа, три телепата в одном. Мы Грандмастера. Нахрена тебе с нами связываться? Мы же тебя прикончим.

Я ухмыляюсь шире:

— Да неужели? Ну давайте попробуйте.

Лорд Тень стоит растерянный, не ожидав такой кульминации. Настя и Светка держатся позади Грандбомжа. Тот выпустил кровавые щупальца, как щит, заслоняя девушек. Позиции заранее обговорены.

— Давай, Мать выводка! — бросаю по мыслеречи.

— Фака-а-а!!!

Змейка выстреливает прямо из корпуса машины и сразу же атакует. Она уже надела кольца-резаки, сделанные из осколков Красного меча. Она бьёт по среднему брату, и удар выходит таким мощным, что его артефакт-защита трескается и рассыпается в месте удара. Красный меч слишком силён. Одним рывком Змейка отрубает ему руку.

— Ах ты дрянь!!!

Двое других братьев тут же бросают на Горгону псионику, но я перехватываю пси-гранаты пси-стрелами. Псионические снаряды рассыпаются, а Змейка отскакивает в сторону, не задерживаясь. Я же достаю Чёрный меч и усиливаю теневой доспех — тьма закрывает меня, будто вторая кожа.

— Меч тебе не поможет, Филинов! — бросает мне Лорд Тень.

— А как насчёт этого? — я указываю на него клинком и коротко приказываю: — Огонь!

Из теневого портала, подготовленного Ломтиком, выстреливает Имба-пушка. Лорда Тени отшвыривает в сторону, он падает и остаётся лежать, дымится теневой доспех, отполированный лучами. Этот дуралей целых три минуты стоял на одном месте, и я быстренько по мыслеречи передал расчёту в Невинске подготовить пушку, а Ломтику — сделать портал. Рискнул — и вышло.

Телепаты Троегласа злятся, кричат:

— Зря ты это сделал, мальчишка! Мы могли бы просто уйти. У нас не было задачи убивать тебя. Но теперь…

Они хлопают друг друга по плечам, и вокруг сразу начинается кошмар. Пространство трескается, астральный фон рвётся, и со всех сторон натекает белый туман.

Я приподнимаю брови под забралом. Да ладно! Расширение сознания на ранге Грандмастера? Хотя тут явно повлияло то, что они как-то синтезировали источники и так сообща смогли превзойти ранговое ограничение.

Ещё из тумана вылетает куча сфер в виде огромных глаз. Эти глаза пульсируют и начинают стрелять лазерами.

Светка поднимает руки, её ладони вспыхивают — и глаза сметаются огненными вихрями. Настя рычит, звуковые волны разламывают глазные оболочки. Грандбомж рубит сферы красными щупами. Да только глаз что-то дохренище.

— Филин! Их очень много! — блондинка докладывает по мыслеречи.

Я же усмехаюсь Троегласу:

— В эту игру можно играть и вчетвером. Взгляните-ка на мой Легион.

Я призываю почти всех легионеров, даже тех новобранцев-афганцев, которых Воронов должен был натаскать. Когорты появляются, встают стеной и бросаются в бой с «глазами».

Между тем и Лорд Тень носится по кругу, сам окружённый глазными тварями, и орёт, пытаясь отбиваться:

— А меня-то зачем⁈

Но глаза летят и на него тоже, никакой поблажки. Тем более что братья Троегласа явно растеряны и не были готовы к легионерам. Они переглядываются, и по их лицам сразу видно — пришли к какому-то решению. Старший рывком вскидывает руку и резко произносит:

— Раскрываем печать, братья!

Мои перепончатые пальцы! Как интересно с ними! Новое слово, которое я раньше не слышал! Печать⁈ И что же она делает⁈ А можно мне её тоже!

Глава 16

Телепаты хватают друг друга за плечи, и в следующее мгновение троица сливается в один поток. Пространство вокруг них дёргается, искрит, и на месте трёх телепатов появляется огромное чудовище — четырёхметровый, перевитый венами циклоп с одним-единственным глазом, распухшим, как прожектор.

Я ошарашенно смотрю на это и выдыхаю:

— Да ладно… и вам там втроём в одном теле как, нормально? Кто руками рулит, а кто глазом моргает? А главный прибор, небось, достался только Старшему?

Циклоп оскаливается и ревёт их голосом, многоголосым и гулким:

— Ты называешь себя менталистом и даже не знаешь, на что способен разум?

Он резко дёргает огромную руку и с нечеловеческой скоростью хватает Грандбомжа. Одним рывком разрывает его на куски, словно бы даже не заметив доспех, и клочья мяса, крови и костей летят во все стороны. Легион застывает, шокированный.

М-да, стало жарковато. Грандбомжу-то пофиг, он сейчас соберётся обратно. А моих девчонок нужно вызволять отсюда.

— Искра, Волчица, Змейка! Ко мне!

Вокруг клубится астральный туман, я использую его как раздражитель, чтобы выпустить из себя Дар Пустоты. Да, детка, пробил твой час. Пустота обычно нейтрализует слабые техники, и сейчас таковой я выставляю астральное окружение. Она разрывает ткань в Расширении сознания, которая быстро затянется, но пары секунд хватает, чтобы выкинуть из Расширения Светку с Настей и Змейкой. На прощание я вижу тревожные глаза девушек. Они всё поняли. Я спасаю их, а сам остаюсь с неведомым врагом.

Светка, уже исчезая, успевает крикнуть:

— Даня! Обязательно вернись и сделай мне второго ребёнка!

Ох, ё-мое! Ну бывшая Соколова, об одном только и думаешь!

— Мазака, порррви всех, фака… — параллельно затихает рычащий шелест.

А вот Змейка умница.

— ЧТО-О-О-О-О?!! — циклоп аж нижнюю челюсть уронил. — Как ты их забрал⁈ Это невозможно! Это НАШЕ Расширение!

Я усмехаюсь, развернувшись к чудовищу. За моей же спиной выстраивается Легион. Первыми встают когорты Камня и Огня, за ними когорты Тени, Льда, Воздуха…

— Ты прав: я далеко не самый сильный телепат, — вздыхаю, вонзив Чёрный меч в землю. — Я не всё знаю, не всё умею. Но мне приходится постоянно вертеться, учиться и изобретать новые фишки. У меня есть девушки, которые полагаются на меня. Они называют меня мужем и рожают мне сыновей. Знаешь, я видел плохой умирающий мир. То была другая жизнь, полная боли и печали. А эта жизнь мне нравится. Мне нравится быть главой рода, нравится иметь красивых верных жён, нравится быть отцом. Нравится быть телепатом. А вы хотели это всё забрать у меня, хотя я ничего плохого вам не делал. Вы зачем-то попытались заманить меня в смертельную ловушку. Но теперь всё наоборот — это вы заперты здесь со мной, — и я оскаливаюсь акульими клыками.

— Астрал⁈ — гудит растерянный циклоп, вглядываясь в меня. — Откуда в тебе столько Астрала⁈

— А догадайся, чучело! Пока вы заключали сделки с Демонами, я пожрал одного из сильнейших. — Сила Бехемы оживает внутри. Тело покрывает чёрный панцирь, из спины прорываются шипы, клыки вытягиваются, на голове вырастают рога, ноги ломает и выворачивает, превращая ступни в копыта. Выросшие когти вспыхивают чёрным светом.

Я прыгаю на грудь циклопа, вонзаюсь в него и начинаю рубить когтями его грудную клетку, рвать и кромсать, пробивая всё глубже.

Циклоп ревёт и пытается сдавить меня в тисках, а я не обращаю внимания, рву и рублю гиганта. Ещё мгновение — и тело монстра разлетается, распадаясь обратно на трёх отдельных телепатов, испуганных и ослабших.

Я не даю им опомниться. Вонзаю когти в Среднего и тяну его сознание прямо в Легион, но только в законсервированном виде. Пора попробовать телепатов на вкус.

Двое других, обезумев от ужаса, орут куда-то в Астрал:

— Спаси нас от этого монстра! Мы станем твоими рабами! Только спаси от Филинова!

Усиленный ментальный крик уносится в глубины.

— ХОРОШО–О! — доносится ответ кого-то из богов Астрала.

Двое братьев ускользают, растворяясь в чужом призыве астрального бога.

— Тссс, — я стою посреди окруживших легионеров, весь в полном демоническом облике, когти всё ещё светятся. Оборачиваюсь к Лорду Тени, который всё это время держался в стороне, и хрипло говорю:

— Ну что, теперь твоя очередь. Поговорим как Демон с теневиком.

— Филинов… а может, не надо? — пропищал Высший Грандмастер Тьмы.

* * *

Читайте продолжение: https://author.today/reader/490137

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 34

Content

Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 34

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Nota bene