Трон галактики будет моим! Книга 4

Глава 1

Антикризисный ивент-менеджмент за пять дней

Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как на Хтони, подумалось мне, совсем не так, как мы мочили ордынцев, кричали и дрались, совсем не так, как убегали от ядерного взрыва, совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! Всё пустое, всё обман, кроме этого бесконечного неба…

От окончательного падения в пучину цитирования литературной классики из Пантеона меня прервало вылезшее на внутреннем экране сообщения от Макса:

«Молот найден, капитан»

И в тот же миг Лидия буквально вскочила с пассажирского сиденья:

— Ты! Ты что наделал!

Я промычал в ответ, пожав плечами. Я же действительно не знал ещё, как именно Макс отыскал молот.

— Ты за всё заплатишь! — нахмурилась она.

Что ж, может, и заплачу. Не знаю, сколько мы летели, но я уже начал дремать, когда мы пошли на посадку. На жёсткую, надо сказать, посадку, молчаливый электронный мозг челнока тоже не отличался сообразительностью и аккуратностью.

Снаружи лил дождь.

— Папа! Папенька! — воскликнула Лидия и побежала куда-то из салона.

Через открытую дверь я услышал поодаль мужской голос.

— Я же говорил тебе не прилетать сюда!

— Но папенька! Папа! Посмотри, кого я тебе привезла. Поверь, тебе это понравится!

Всё ещё сидевшие в салоне мужики вскоре меня подняли — надо отдать должное, вмеру вежливо и деликатно. Так, чтобы я предстал перед очами княжеского егеря и охраны заповедника — пареньков в бордовых камзолах с капюшонами. Которые взяли на мушку всех нас, включая ненаглядную дщерь папеньки-егеря.

Егерь был суров. Одноглазый, рослый, сухой и явно закалённый в боях, как старая курительная трубка. Стоял без зонта и капюшона, дождя совсем не боялся. Левая нога явно была неродной, то ли аккуратно выполненный имплант, то ли донорская.

— Кто он? — спросил он, а затем, видимо, прочитал мой профиль импланта, который я открыл для просмотра. — Ты… Что наделала⁈ Ты притащила сюда барона⁈ Вдобавок — имперского рыцаря⁈ Немедленно освободите и напоите его.

Уличные головорезы мигом куда-то испарились, а мною занялись уже местные.

Действительно, развязали, дали воды, провели в сухое помещение.

Комплекс на острове, надо сказать, был весьма приличный и явно хорошо оборудованный. Почувствовал себя в комфорте и тепле. Но на мушке меня держать продолжили. Ходил под конвоем, и это начинало раздражать.

Через полчаса, когда я наелся в номере, привёл себя в порядок и отдохнул, егерь уселся напротив, посмотрел одним глазом внимательно, строго.

— Значит, вы тот самый Александр?

— В некотором роде — тот самый.

— И это вы, стало быть, разгромили корабль Орды на Хтони…

— Разгромил, — подтвердил я.

— Похвально, похвально. И поэтому вас вызвал князь?

— Поэтому, — кивнул я. — Только вот князь ли? У меня создалось впечатление, что послание было не от него. Что ему вообще наплевать на всех вызванных к нему. Или я ошибаюсь?

Он подумал, пожёвывая что-то, словно думая, отвечать мне, или нет.

— Так и есть, вас вызвала княжеская канцелярия. А она работает в соответствие с законами… иногда работает.

— Я ничего не понял, по правде сказать.

Егерь продолжал сидеть, сверля меня единственным зрачком и постукивая пальцами по столу.

— Хорошо. Я организую вам встречу с князем, — сказал он и почему-то отвёл единственное око.

— Вот как? Значит, вы можете. Отлично. Когда? Пусть ваши люди свяжутся с моими людьми, сообщат точную дату и место. Я обкашляю вопросики, поставлю событие в календаре и пребуду точно в срок.

Я собрался встать, но егерь меня остановил.

— Нет, так не годится, — покачал он головой. — Присядьте-ка обратно, Александр. Давайте я поговорю с вами начистоту. Князь, как вы уже могли понять, не интересуется никаким делами. Уже давно. Очень давно. Канцелярия, вы правда сказали, работает без толку. Мои попытки вытащить его из скорлупы не увенчались успехом. Он…

Мой собеседник замялся.

— Да что, чёрт возьми, с ним происходит? — спросил я.

— Он боится. Уже особо не секрет, что на него было совершено покушение. И он боится, не выходит из замка на горе уже пару лет. Два года назад мне удавалось вытащить его сюда на охоту, но сейчас я потерял уже все возможные методы воздействия на него.

Он вздохнул. Тяжело вздохнул.

— Но ведь кто-то принимает решения на планете? — предположил я. — Экономика… я вижу признаки кризиса, но это не совсем уж, простите, задница, какая бывает…

— Задница! — вдруг выкрикнул он. — Полнейшая, стало быть, задница, чёрт её побери! Планета, простите за такое выражение, в полнейшем дерьме, и дерьма будет становиться всё больше! Повстанцы-луддиты в Кристобальском лесу. Эпидемия низкоуровневого серв-вируса. Последствия сбоя климатической системы, урагана, который стёр три побережные агломерации три года назад — никто даже не думает устранять! Строительный картель ещё. А теперь ещё… теперь ещё и Орда до нас добралась!

Он встал, подошёл к малоприметному шкафчику, достал маленькую, совсем крохотную фляжку. Выпил три капли. Даже жалко стало дядьку — примерно так и начинают спиваться все ответственные, старательные люди.

Но я его после этого спича прямо-таки зауважал. Ведь он не разыгрывает меня. Действительно переживает за судьбу Империи. Переживает ровно также, как и я. Пусть и всего в масштабах одной единственной, наверняка родной для него планеты.

— Извините, — сказал он и снова присел. — Вообще-то я не… Но очень много проблем навалилось. Да, вы правы. Три серых кардинала, простите за выражение. Граф и два региональных барона из Цветка, имеют очень большую власть. Но их беспокоит только сытость собственных родов, ну и тех, кто успевает наживаться и собирать сливки. А я, некогда бывший на их месте, теперь впал в немилость.

— Соболезную, — сказал я.

— Но теперь у меня есть вы. Вы — главный подарок для князя, — Егерь снова вскочил с места, принявшись нервно прохаживаться взад-вперёд. — Вы наделали очень много шума, испортили собственность князя…

— Это какую, прошу уточнить? — усмехнулся я.

— Планету Хтонь, конечно же… и её орбиту. И при этом, как честный подданный, признали свою вину. Не доставили нам хлопот, сами явились сюда, на планету, не заставили себя даже искать. Это очень, очень хорошо. Я преподнесу вас, Александр, как величайшего преступника последнего десятилетия, добровольно явившегося прямо в лапы к княжеским палачам.

Снова встал и принялся сверлить меня взглядом. Эта дуэль в гляделки продолжалась долгие секунд двадцать.

А потом я дёрнулся, как будто бы собираюсь резко куда-то убежать.

А он сделал жест, и стоящие у входа охранники с бластерами попытались взять меня под локти.

А в следующий миг я расхохотался.

Ну, правда же, очень, очень смешно?

И примерно в это же время все снаружи забегали, принялись колошматить дверь, заверещали вокруг.

— Господин егерь! Крейсер! Неопознанный крейсер в небе! — услышал я через дверь…

* * *

Итак, я всё ещё формально был под арестом.

А мой малый крейсер «Принц Евгений» висел в зените над заповедной базой князя Орхидеи. Завис примерно в километре на маневровых и гравитаторах, слепя прожекторами через дождь и указывая на серьёзной намерений.

Его окружала дюжина челноков-истребителей княжеской охраны, поднятых по тревоге с соседних баз. Все боязливо держались в километре с лишним от «Принца Евгения», и правильно делали — даже в дождевых тучах крейсеру хватило бы мощности, чтобы разметать их в щепки из рельсоганов, да и квадробластеры могли вполне достать.

А когда мы вылезли на улицу поглазеть на это, к нему в корму прилетела небольшая светящаяся сигара — то был Солнышко, ювелирно вышедший по суборбитальной траектории.

Уже позже я узнал, что Макс всё-таки уговорил Солнышко сесть на крышу пентхауса Лидии, снеся по пути половину чердака и раздавив бассейн с верандой. Чудом никто из содержавшихся в нижнем этаже рабов не пострадал.

Молот был у них.

— В заливе яхта, господин, — тихо сказал егерю подбежавший сотрудник. — С вооружением.

Конечно там была яхта с вооружением! Ведь я ещё вчера, перед сном написал сообщение Иоланте, чтобы они меняли курс и направлялись к Заповедному острову. Так, на всякий случай.

Егерь поморщился, затем махнул на меня рукой.

— Этот парень меня переиграл. Я слишком увлёкся… Даже если сейчас его посудина погибнет в битве — моему плану уже всё равно никогда не сбыться. Ладно. Рассказывайте.

— Вы и так знаете, какой вариант устроит нас обоих.

— Какой же?

— То, в чём вы хороши. Никаких подарков в виде пленника. Княжеская охота.

— Что?

Егерь вытянул лицо от удивления. Потом на лице отразилась задумчивость, и в конце он покачал головой.

— Нет. Бесполезно. Я пытаюсь вытащить князя из своего логова уже два года. Тщетно. Его перестали интересовать традиции.

— Это вы откуда знаете?

— Он именно так и сказал моему человеку. «Скучно», говорит.

— А кто у вас главный ивент-менеджер? — осведомился я. — Вы?

— Чего? — нахмурился Егерь.

Вероятно, оскорбился ещё.

— Устроитель торжества?

— Доезжачий, стало быть? Я, конечно же. По стародавней традиции я, княжеский егерь, являюсь также и главным организатором княжеской охоты.

— И каков логлайн планирующегося вами торжества?

— Ась?

— Месседж, так сказать. И лайнап тоже интересует. Кто хэдлайнер?

— Это какой-то… древний язык? — предположил Егерь. — А, вроде бы на нём разговаривают в отдалённых колониях, слышал такое…

— Нет, это то, в чём вы должны разбираться! Ведь вы, как это сказали, доезжачий, так? Так какие вы запланировали дополнительные активности? Зонироваие интересно посмотреть. Этапность работ по подготовке, когда дедлайны. Кто у вас подряжается на кейтеринг? Хаусбрэнды используете, или привозное? Бэк-лайн какой используете? И кто, вам, чёрт возьми, пишет креативы для ведущего? Только не говорите мне, что вот этот парень!

Я указал в случайного парня, следящего за процессом.

— Мне бы сценарий мероприятия посмотреть. Или у вас пока что только бриф? И меню княжеского застолья ещё давайте.

Я разошёлся. Мог бы ещё продолжать.

— Где… где вы всего этого нахватались.

— Если бы вы, любезный сударь, потрудились бы изучить мою биографи, то обнаружили бы, что я проводил парад перед самим Императором!

Это произвело впечатление. Я старался особо не делиться этим фактом, потому что было сложно обнаружить в новейшей истории хотя бы какие-то намёки на парад перед Императором. Как и упоминание самого Императора за последние годы.

Да уж, в этом они с князем были похожи

Ну и, конечно же, я не сказал всей правды. Тут не только парад — опять Пантеон помог!

Когда я только начинал свою карьеру в «ПАО Космическая компания Империя», меня, как молодого и активного специалиста, пару раз брали в оргкомитет ежегодного летнего корпоратива. За премию в четверть месячного оклада.

Не то, чтобы я хотел этим заниматься. Так себе работёнка. За те два года я изрядно устал тратить летом свободное время после основной работы. Но не зря же Империя таким образом тренировала мою организаторскую жилку? Не пропадать же ценному опыту?

— Вижу, Александр, вы действительно в этом всём разбираетесь… Лидия! Не думал, что скажу это, но спасибо за ценный подарок. Только привози его в следующий раз в более пристойном виде, а не оленя подстреленного.

— Обращайся, папочка! Ты, главное, соглашайся! Зря я, что ли, его выкрала!

А сама подмигнула мне и сказала что-то.

— Ты мне за всё заплатишь, — прочитал я.

А сама улыбается, довольная такая. Ну, к тому времени она уже знала, что её пентхаус более-менее уцелел, да и никто из дворовых не пострадал. А я заплачу, чего уж там.

Сейчас заработаю кучу денег и заплачу.

Тут у меня, правда, закрались подозрения. А что, если она не только хитрая, но и достаточно умная? Что именно так всё и запланировала? Что прибыль будет куда больше возможного риска. Возможно, она понимала, какие козыри есть у меня в рукаве, и позволила ими воспользоваться в ответственный момент.

Ну, я решил, что не буду пытаться разобраться во всех этих хитросплетениях. Мне казалось, что мы его уже дожали.

Но тут егерь вдруг замотал головой.

Как будто вмиг спало очарование. Он выпрямился, словно вытянулся по струнке перед лицом начальствующим. Вспомнил, видимо, как это всё надо делать по правилами, и в соответствие с традициями.

— И всё же, нет, Александр. Вы преступник, понимаете? Я по всем правилам обязан вас арестовать. Содержать в комфорте, но преподнести именно как преступника. И даже аргументы в виде яхты с головорезами и зависшего над макушкой крейсера не должны меня в этом разубедить! Вот.

— Но у меня есть ещё один аргумент. Вернее, целых два аргумента.

— Даже не пытайтесь! — нахмурился егерь. — Пусть я погибну в неравном, но честном бою, но я не позволю вам…

— Юлий и Цезарь.

— Чего? — снова нахмурился егерь.

— Так их зовут. Два моих аргумента. Полтора метра ростом.

— Это ваши какие-то сотрудники?

Я кивнул.

— Можно и так сказать. Реликтовый вид, полуразумные раптусы Герберы. Подростки. С врождённым инстинктом стайной охоты. Поверьте, князь будет доволен. К тому же, теперь он обо мне точно узнает, — сказал я и указал пальцем в небо.

В трёхсотметровый сталекомпозитный аргумент, зависший в километре над головой.

— В смысле, вы хотите сказать…

— И я хочу быть, как вы это сказали, доезжачим вместо вас. О такой штуке над личной охотничьей базой князю точно доложат. И наверняка ему будет очень интересно узнать, что на малом крейсере «Принц Евгений» прибыл не тот, кто собирается бомбить его родную планету, а человек, который хочет подарить ему праздник.

Егерь стоял и думал. Долго думал. А дождь, хоть и поутих, но всё никак не кончался, я уже изрядно промок и продрог.

— Решайте, чёрт возьми! Скоро сюда по тревоге пребудут эсминцы, узнав, что я покинул штатную стоянку на Лифте. А мне совсем не хочется тратить бюджетные деньги на такие дорогостоящие манёвры. И тем более не хочется разносить в труху эсминцы и подлежащий ландшафт. Решайте, господин егерь. Сообщите князю о том, кто прибыл, и зачем. И доверьтесь мне.

И егерь сдался.

И передал сообщение князю с предложением и приглашением на княжескую охоту. И тот… о чудо! Согласился, ответив сообщением, которое я приведу полностью:

«Давай через пять дней».

Надо было видеть лицо старика, когда он его прочитал. Два года, целых два долгих года он ждал сообщения от своего начальства!

Признаться, я тоже разделил его радость.

А вот прибывшие на место Октавия с Дарьей явно были не очень-то этому рады.

— Как мы это всё вывезем, Саша? — вздохнула Даша. — Хватало нам забот, а теперь ещё и это.

И началась работа. Долгая, тяжёлая, внушительная по своим затратам работа.

Мы заключили договор, по которому я становился главным подрядчиком мероприятия. Бюджет мероприятия, с учётом зависших за прошлые годы на счетах средств, составлял восемнадцать миллионов имперских кредитов. Не то, чтобы это было достаточно, чтобы покрыть мой кредит на двадцать миллионов… Но смысл тогда в этом кредите?

Мне же хотелось принести присягу, заплатить за услугу Витольду Олеговичу Мендесу и получить баронские регалии абсолютно законно.

В тот же день мы согласовали сценарий, определили число гостей — триста пятьдесят человек, не считая прислуги, и посчитали бюджеты. На второй мы с командой в полном составе переселились из отеля на яхту Иоланты, припаркованную в бухте у охотничьей базы.

Мужики егеря начали строительство быстровозводимых павильонов. Лидия — отправкой приглашений и разговорами с местными графами и баронами. Иоланта с Капитаном Немо, своим безликим дворецким и «фрейлинами» — тренировкой прислуги, кейтерингом и прочими вещами.

Про Капитана Немо я переживал. Ведь охота — совсем не то, что входило в его представления о правильном взаимодействии с природой.

Но у меня состоялся очень важный разговор, и он всё понял и принял.

Даша с Максом принялись обеспечивать безопасность, собрали более-менее соображающих головорезов и принялись их муштровать.

Сестричек Аннушкиных я отправил заниматься чрезвычайно-важным делом: подбирать праздничные платья для гостей и сотрудников.

Я же с Октавией, отцом Лидии и Гоги болтался по всему Заповедному острову, осматриваясь и прибираясь на маршруте.

Ведь мы устраивали на охоту не абы на какого зверя.

Мы устраивали княжескую охоту на Исполинского Шнырька.

Глава 2

Исполинский реликтовый орхидейский шнырек

До этого я понятия не имел, что за Реликтовый Исполинский Орхидейский Шнырёк.

Вернее, я, конечно, знал, кто такие шнырьки. Это такие шестилапые помеси выхухоли и бурундука. Мелкие, насекомоядные или вроде того. Временами даже симпотные.

Но как выглядит конкретно реликтовый орхидейский исполинский — мне показали только архивные фотографии и видеозаписи.

Перед днём «икс», когда первые гости уже начали селиться в номера и коттеджи охотничьей базы, мы устроили генеральную репетицию охоты.

Мы втроём с Октавией и егерем оседлали охотничьи глайдербайки — чрезвычайно медленные, зато достаточно комфортабельные агрегаты с рулём, посередине которого устанавливалась голова лошади.

Взяли ружья — старинные, кинетические, с деревянными прикладами и золочёными завитушками.

Выпустили из спущенных из «Принца Евгения» клеток Юлия и Цезаря. И помчали все вместе вперёд, в полевую охоту.

Местность представляла что-то вроде лесостепи, только деревья были весьма специфические — с угольно-чёрными стволами, в которых в темноте тускло светили люминесцентные прожилки. Вместо птиц здесь были шестилапые рукокрылые и флиши — летучие рыбы, окончательно покинувшие океан и поселившиеся во влажных лесах.

Не очень люблю шестилапую фауну, надо сказать. Во-первых, мясо почти у всех жёсткое, пахнет уксусом и плохо усваивается. Во-вторых — видимо, эффект «зловещей долины»: когда что-то кажется очень привычным и знакомым, но одна маленькая деталь заставляет ужаснуться и подумать — а точно ли эта тварь живая и нормальная? И всё из-за лишней пары конечностей.

То ли дело старые добрые классические млекопитающие, или, на худой конец, четвероноги феррумфаги, поедатели железа вроде нашего незабвенного князя Потёмкина.

Потёмкин поехал со мной, вцепившись лапами в искусственную гриву конской головы глайдербайка. Поездка, похоже, ему нравилась — ветерок в лицо, свежий воздух, природа. По правде сказать, я был уверен: при случае он мог принять самое непосредственное участие в охоте. Стоит только попросить, и сам завалит этого самого реликтового и исполинского.

Маршрутов, по которому должен следовать загон, не так много. Травить предполагалось в две своры, по кругу, забирая в клещи.

Только как? Как выяснилось, это чрезвычайно-редкая и, скорее всего, уже вымершая тварь. И, по правде сказать, жутковатая. Почти полтора метра в длину, лысая, но с бурой гривой, торчащими резцами и перепончатыми лапами. И глаза еще такие… выпученные, огромные.

Не то, чтобы я поощряю истребление реликтовых видов фауны.

Но в данном случае могу хотя бы частично понять мотивы.

В хрониках упоминалось, что эта тварюга издревле являлась объектом княжеской охоты, а некоторые писали, дескать, именно поэтому вид и был истреблен.

— Ну и где нам его искать? — резонно спросил я егеря, когда мы остановились.

— Не волнуйтесь, — неожиданно расплылся в улыбке одноглазый старик. — Ещё не было ни разу, чтобы исполинский шнырёк не был пойман во время княжеской охоты.

Раптусы сперва шли с опаской, потому что среда была явно не сильно привычна. Но потом быстро освоились, нарастили темп, включили охотничий инстинкт, и вскоре загнали какую-то мелкую чешуйчатую зверюгу, вроде того дикого пса, которого мы видели в Нижнем лепестке Цветка.

Пойдёт. Как-нибудь сымпровизируем.

Спал я, прямо скажем, перед самим мероприятием достаточно неровно и плохо.

А рано утром решил первым делом отзвониться Витольду Олеговичу — благо, терминал квантовой связи на охотничьей базе был, и доступ к нему мне предоставили.

Ждать пришлось прилично: сперва ответил серв, сообщив, что Диана, супруга Витольда, пока занята, а через полчаса, когда я завтракал, ответила уже и она.

— А, Александр Игнатьевич. Добрый день, ага. А Витольда Олеговича нет. Он отбыл на Помпаду. Отзвонится вам оттуда, я передам. Где вы сейчас? Я правильно вижу адрес — Орхидея?

— Правильно. Я именно там и нахожусь.

— Хорошо, хорошо… У вас же будут деньги, чтобы расплатиться?

— Есть, — кивнул я, не уточняя, что это заёмные средства. — Я правильно понимаю, что он свяжется со мной?

— Правильно, — кивнула Диана, а сама выразительно посмотрела на меня. — Александр, мы с Витольдом поспорили и засомневались, не обманываете ли вы меня? Учтите, что крюк до Орхидеи придётся делать изрядный. Если вы не сможете оплатить остаток суммы… я думаю, мы найдём вернуть титул обратно, а задаток уйдёт на транспортные расходы.

— Вот как? Выходит, вы с Витольдом не доверяете мне?

Меня эта новость неприятно огорошила. Я редко ошибаюсь в людях, и пара Мендесов показалась мне вполне заслуживающей уважение и доверие.

Грустно было узнать, что это доверие было не взаимным.

— Немного не так, — покачала головой Диана. — Не доверяю вам конкретно я, а почему Витольд вам доверился — мне неясно. Можете считать, что такая моя женская доля — не доверять каждому встречному. С другой стороны, я, бы всё равно иначе не избавилась бы от этого чёртового титула…

Ну, это я мог понять.

— Я огорчён, но могу вас понять. Можете быть уверены, что у меня и в мыслях не было вас обмануть. Я полон намерения. Так и передайте Витольду.

Как я слышал где-то в Пантеоне, русского человека следует благодарить хотя бы за намерения… Но нет, я нисколько не врал — я был уверен, что смогу не обмануть, выплатить долги, да ещё и остаться в плюсе.

С таким настроем я и приступил к делам.

Первые пару часов поток челноков в небе и скоростных яхт в бухте был сравнимым с таковым в нормальном мегаполисе. Парковка забилась полностью почти мгновенно. Я не сразу понял, откуда такой поток транспорта, ведь гостей было хоть и много, но точно не столько.

Оказалось всё просто и очевидно. Слух о том, что князь устраивает охоту, разнёсся мгновенно. Репортёры, зеваки, а до кучи ещё и некоторые из той самой Великой Очереди, которую я видел неделю тому назад. Да уж, перестановки в ней были колоссальные — ведь уже больше двух лет князь не выбирался из своего имения. А тут — наконец-то!

Разумеется, мы их всех не ждали. Пришлось попросить Макса выйти на стоянку — число челноков тут же заметно поубавилось. Журналистов пустили лишь полдюжины, из числа проверенных, а Октавия, используя дроны из «Термитника», произвела зачистку дронов-репортёров.

Чувства угрызений совести по поводу того, что я отказываю в аудиенции с князем куче людей, я не испытывал. Во-первых, я понимал, что князю сейчас не до того. Во-вторых, был уверен, что увещевания егеря, которые он собирался донести до князя, пойдут тому — и планете в целом — на пользу.

Княжеская семья явилась на закрытую секретную стоянку на трёх челноках, со свитой. Я поспешил туда, но успел увидеть князя только мельком — Его Сиятельство мигом скрылось в шато.

Боится, всё-таки. Понимаю, сложно вылезать из скорлупы после двух лет добровольного заточения.

— Александр, позвольте мне самому его встретить… — сказал егерь. — Начинайте программу, как и планировалось по сценарию.

— Хорошо. Но не переусердствуйте с нравоучениями, — напомнил я. — Позже. Когда будет фуршет.

Ну, и программа началась. Известнейшие ведущие и актёры развлекали на центральное сцене. Официанты разносили выпивку и закуски, бароны и баронессы расположились прямо на траве в огромных креслах-мешках.

Сбоку играли в гигантские шахматы, соревновались по стрельбе из лука, а для прекрасных дам Иоланта привезла самых дорогих платьев и открыла на опушке леса бутик, устроив что-то среднее между показом мод и фотосессией.

Собственно, как и Ассамблея Герберы, сборище бомонда планеты Орхидея становилось всё более похожим на загородный выездной корпоратив какой-нибудь айти-компании времён Пантеона. Только вот по сравнению с Герберой людей было сильно побольше, а люди — побогаче.

Дальше был перекус перед охотой. Я раздал парочку коротких интервью, пообщался со случайными людьми.

Лично меня пока никто и не думал представлять, но мои раптусы, как это легко было предугадать, оказались в центре внимания. Люди подходили, спрашивали, интересовались.

Князя всё ещё не было видно. Я уточнил — мне сказали, что так и нужно. Но княжеские дети — сын с дочерью, лет пятнадцати-шестнадцати, вышли в зону фуршета почти перед самым отбытием на этапы. Отбились от назойливого общения, от журналистов. Затем спросили кого-то из дежурившей егерьской службы, те указали на меня, и они, всеё процессией, включая охрану, каких-то фрейлин-служанок, попёрлись в мою сторону.

— Это вы вытащили папеньку из дворца? — без лишних вопросов спросил княжич.

Вид у него был весьма строгий и слегка надменный. Нормальный такой княжич, примерно такими они и должны быть в более-менее серьёзных родах. Я, правда, пока не мог определиться, считать ли род Нероновых серьёзными. Нероновы, как я знал, не то захватили трон Орхидеи, не то вполне честно сместили прошлую правящую династию чуть меньше века назад, как раз после того, как я лёг в стазис.

— Да, есть такое, — кивнул я.

— … «Есть такое, ваше сиятельство»! — вздёрнул княжич нос, поправив меня. — Вы же барон, а значит, не равны мне!

Ох, какие мы серьёзные! Ладно, ладно — на этот раз подыграем.

— Есть такое, ваше сиятельство, — кивнул я, улыбнувшись. — Что ж вы не занимались ранее вытаскиванием вашего отца вместе с вашей очаровательной сестрой?

Княжич поморщился, вероятно, посчитав меня глупым из-за такого вопроса.

— Нам было не до того. Мы были заняты учёбой! — и повёл сестрицу куда-то подальше.

Как много снобизма! Но я разглядел и другое — целеустремлённость. Это хорошо. Часто снобизм таких детишек проистекает просто из-за того, что они выросли в стерильных условиях. Но что у них реально творится в молодой голове — пока ещё толком не известо. Возможно, парень ещё на что-то сгодится.

А потом прозвучал гонг. Гости расселись по охотничьим глайдерам, распредлились по загонным группам, вывели из клеток гончих. Охота, как и в старину, производилась вместе с гончими псами, только псы тут, как и легко было предположить — были особенные. Высокие, длинноногие, как привычные мне по Пантеону псы, но чешуйчатые и переливчатые, с зазубренными зубами.

К каждой группе приставили старшего из егерьской службы — выжлятника. А я, как доезжачий, был среди них главный, и был обязан следить за всеми охотничьими командами.

Вызывало уважение то, насколько глубоко они погрузились в дебри охотничьих традиций. Словечек-то ещё каких откопали! За жизнь в Патеоне я с этим всем так и не познакомился, эпоха была несколько другая.

— Езжайте с нами, — предложила княжна. — Нам будет интересно посмотреть, каковы раптусы в охоте.

Ну, я и поехал. Всё равно князь, как я уже знал, в нашей группе уже не появится. По крайней мере, в начале маршрута.

Раптусы следовали за нами — в основном, они отвлекались, когда ловили какую-нибудь мелочь вроде ящериц и сухопутных кальмаров, но и пару флишей в полёте им поймать тоже удалось — даром, что раптусы нелетающие.

— Не злоупотребляйте, — погрозил я им пальцем. — А то будет потом у вас несварение из-за несовместимой фауны.

Княжну это почему-то рассмешило. Ну, она была помоложе княжича, и ещё не потеряла некоторую детскую непосредственность.

— Чем вы их кормите, барон? — осведомился княжич. — Такое чувство, что они у вас голодают.

— О, да. Однажды я чуть не скормил им служанок эрцгерцогини Иоланты.

Мне поступил сигнал от выжлятника соседней команды, и я откланялся — нужно было проверить, не пойман ли след. Мой глайдербайк двигался быстрее остальных, я пересекал опушки и поросшие странными хвощами и папоротниками луга.

Спустя три километра мы пришли в засаду соседней команды. Сперва я не понял, что происходит — трое егерьских сотрудников встали в кустах поодаль, впустив меня, а затем я услышал голос сзади:

— Он попался! Схватить его!

Резко развернулся, готовясь уже врезать энергией Большого Взрыва… Но увидел две довольные мордашки сестриц Аннушкиных. И лёгкий, несильный запах дорогого алкоголя.

Ясно. Опять что-то затевают. А третья, Аэлита, стояла поодаль, хмурая и явно не сильно довольная происходящим.

Успели, значит, продегустировать на фуршете. Осуждаю!

— Ну что же! Мы же попросили схватить! — сказала вторая.

— Госпожа… мы не можем его поймать, он наш командир, — несмело заметил паренёк-выжлятник.

— А, к чёрту, — сказала не то Аида, не то Аделаида.

Подскочила ко мне, буквально запрыгнула на шею и попыталась стащить с глайдербайка. А следом и вторая подошла, со второй стороны. Мне кажется, они даже сами не до конца понимали, есть ли у них какой-то план, и придерживаются ли они его.

Потёмкину такие манипуляции явно не понравились — слез с искусственной гривы коня и отошёл на почтительное расстояние.

— Вам бы такой ловкости, дамы… — отвечал я, с переменным успехом отбиваясь от девиц. — При ловле исполинского реликтового орхидейского шнырька. А ну прекратить! Вы что позволяете⁈ Я очень занят, между прочим!

— Так ведь… праздник же… — как-то наивно и немного разочарованно сказала Аделаида.

— И что из этого? — спросил я.

Аида пояснила:

— Мы видели, как молодой баронет Младородов на фуршете в кустах обнимается с эрц-графиней Петровой!

— Нам завидно!

— Вы тоже должны нас крепко-крепко обнять и расцеловать! По очереди!

Я вздохнул.

— И вы отстанете? Хорошо.

На самом деле — почему бы и нет. Действительно, праздник же. И лучше я, чем какой-то пьяный местный баронишка. Ещё хитростью заманит их и выкрадет.

Я спешился, без лишних предисловий принял в объятия сперва Аиду — целоваться она умела отлично, без всякого рода инородных слюней, процесс был весьма продолжительный и, надо сказать, приятный.

Затем была Аделаида. Сёстры при первом нашем знакомстве упоминали, что у неё до сих пор не было ухажёра, и это было заметно — девушка изрядно волновалась, целовалась вспыльчиво, жарко и больно укусила меня за губу.

— Ай.

— Ой! Александр Игнатьевич! Простите-простите… я… плохо умею… Всего в третий раз в жизни целуюсь.

— И когда успела? Ладно, девушки, вы довольны? Теперь по коням — и за работу.

— Нет-нет, стойте. Аэлитка, иди-ка сюда.

— Не пойду! — нахмурилась третья сестрица, скрестив руки на груди.

А сама раскрасневшаяся стоит.

Ох, девочка. Всё ясно с тобой — созрела, завидно, но при этом боязно и страшно. А сёстры только хуже принялись делать.

— Трусиха! Иди давай.

— Тебе девятнадцать лет через неделю, а до сих пор ни-ни!

— Александр Игнатьевич очень-очень хорошо целуется, он тебя научит.

— Не пойду, и всё! — заявила она наконец, оседлала механического скакуна и умчалась куда-то через заросли.

У меня возникла мысль её догнать, чтобы догнать и успокоить, но пришло сообщение от егеря, и пришлось вернуться к своим прямым обязанностям — организации и контролю процесса.

— У нас проблема, — сообщил егерь. — В моём квадрате лёжка лесного кита. Это в планы не входило, в пробных заездах мы его не обнаруживали. Ежели его найдут команды… Или, не дай боже, князь…

Лесной кит — это самый крупный представитель шестилапых псевдомлекопитающих, обитающий в лесах на Орхидее. Шкура зверя настолько прочная, что запросто выдерживает попадание из лёгкого кинетического или бластерного оружия. Медлительный и неуклюжый, он хорошо маскируется в лесной чаще и обладает пятиметровой пастью, которой может запросто перекусить не только исполинского реликтового шнырька, но и двуногого представителя семейства приматов…

Не знаю почему, но вспомнился очень знакомый ласковый голос известного биолога из эпохи Пантеона, когда всё это представил себе.

Последующие полчаса мы с Егерем занимались тем, что отводили загонные группы гостей мероприятия от его лёжки. В целом — всё пока шло в соответствие с планом и сценарием.

А потом я вдруг понял, что броненосец Потёмкин потерялся.

И вот это уже совсем не входило в мои планы. К чёрту всё мероприятие, если я потеряю своего самого преданного члена команды — то даже обладание баронским титулом не перевесит такую чашу весов…

— Эй! Дружище! Где же ты! А-у-у! — принялся я колесить по предыдущему маршруту, сильно нарушая собственный регламент.

И ведь нашёлся, скотина такая. Через полчаса поисков.

Стоял почти на той же полянке, на которой меня целовали сестницы Аннушкины и ворчал что-то недовольным тоном.

— Негодник чешуйчатый, зачем меня так пугаешь? — сказал я, спешиваясь, чтобы подобрать зверька.

Но он в руки не дался — мигом прыгнул, улепётнул куда-то в кусты. А там встал, оглянулся и проворчал снова.

— Ах ты! — без задней мысли я погнался за ним.

И только через пару десятков метров понял, что он меня ведёт куда-то. А ещё вскоре понял, к кому.

Юлий и Цезарь стояли в кустах скального уступа, образовавшего крохотную пещеру. Скалились, пригибались, щёлкали клювами, пытаясь кого-то достать.

Значит, нашли. Значит, вот он какой — исполинский реликтовый орхидейский шнырёк!

— А ну кыш, — скомандовал я. — Это моя добыча. И только моя.

И они повиновались — ещё бы, иначе и быть не могло. Я помог выбраться из скального уступа исполинскому реликтовому орхидейскому шнырьку. А затем, когда он привёл себя в порядок, и мы вместе уселись готовить костёр с сухпайками, я наконец-то представился:

— Ваше сиятельство. Имперский рыцарь Александр Иванов прибыл по указанию вашей княжеской канцелярии для принесения оммажа за титул барона Центрально-Герберского.

Глава 3

Назвался груздем — полезай в кузовок

— Значит, поймали вы меня! Значит, вы и есть тот самый! — произнёс князь Орхидейский, Сефиротский, Хтонический и иных систем, Игорь Артемьевич Неронов, стягивая зубастую маску. — Ну, и о чём вы хотите поговорить? Оммаж? Баронский?

Я узнал об этой традиции только перед самым началом охоты. Исполинский шнырёк был изведён ещё прошлой династией во время точно таких же княжеских охот. Прадед Неронова, захватив власть, распорядился возобновить традицию, и ради шутки собственноручно вырядился в точно такой же костюм.

Прадеда, кстати, на пятой такой охоте и подстрелили. В упор, из бластера. Но дед традицию оставил, только ружья распорядился выдать пневматические, по сути, игрушечные, тяжёлых травм не доставляющие.

Нынешний князь Орхидеи выглядел совсем не так, как я его себе представлял. Даже, я сказал бы, менее всего я себе его так представлял.

Длинные белые волосы, достаточно худой, праздное, холёное лицо, которое, судя по цвету и идеальности кожи, сошло бы за лицо моего ровесника. Я вдруг вспомнил слово. Хиппи. Вот кого он напоминает. Немолодой хиппи на загородном музыкальном фестивале. И вроде бы весёлый.

Но глаза выдавали типичную усталость человека, «прошедшего свой путь до середины».

А ещё в них был страх.

Я не расслаблялся и не спешил испытывать симпатию или жалость к нему. Наличие одной только Великой Княжеской Очереди я мог понять, но простить — никогда.

— Могу и графский оммаж, — улыбнулся я в ответ. — Как я понимаю, место главы Герберы вакантно.

— Но-но! — погрозил князь пальцем со здоровенным платиновым перстнем. — Вы наглец, я погляжу. И то, что вы устроили… современные музыкант! Фуршет! показ мод! Нарушили все возможные правила. Я одновременно восхищён и оскорблён.

Я коротко кивнул.

— Но в плане оммажа — давайте-ка всё сделаем по правилам. У вас есть с собой символы баронства? Именной бластер, и что там у вас на Гербере принято? Посох? Жезл?

— Жезл, — кивнул я. — Нет, с собой у меня их пока что нет. И, по правде сказать, сегодня или завтра точно не будет.

— Ну вот когда будут — тогда и поговорим… Как зовут этих птичек? Или это рептилии?

— Раптусы. Зовут Юлий и Цезарь.

— Прекрасно, прекрасно, — князь попытался дотянуться и погладить Юлия по хохлатой голове, но в последний момент передумал. —. Никогда не был силён в герберской фауне. А этот проказник?

Я почесал за ухом броненосца, деловито вылизывающегося на бревне. Дело сделал — и доволен.

— Его зовут Потёмкин. Князь Потёмкин.

— Князь⁈ Хо-хо. Вы весьма вольно обращаетесь с титулами. Да, о титулах… Я уже навёл справки вчера вечером. Причём лично. Всё ваше досье изучил, и поднял вопрос про титул. Титул Центрально-Герберского баронства носит последняя представительница рода Широковых — Диана Сергеевна Широкова-Мендес. И проживает она на Второпрестольной. Вряд ли она доставит символы баронской власти сюда так быстро и просто, ведь так? Даже если вы договорились об этом заранее.

— Хм…

Вот значит как. Князь потрудился навести справки! Причём лично. С другой стороны, уже очень скоро я понял, почему у него такая паранойя.

Причины были.

Я не спешил бросаться в оправдания. Неспешно развёл походный костёр и разделал двух пойманных по дороге раптусами флишей. Ещё кинул два клубня батата из походной сумки — запечь.

За это время князь обстоятельно расспросил меня про бой на Хтони. Особых претензий по поводу разрушения планеты не прозвучало, но лёгкий дискомфорт от этого общения я испытал. Такое чувство, что у меня слушали доклад, пусть и в неформальной обстановке.

Терпи, Саша. Назвался груздем — полезай в кузовок. Если решил играть от подставной личности — терпи и пройди весь путь по иерархии, какой требуется.

Вскоре нас нашли. К нам на костёр явились сначала Октавия, затем егерь, Иоланта с сервом и охранниками, а чуть позже — княжич и княжна точно с такой же группой.

— Ваше сиятельство! Вы нашлись! — воскликнул егерь. — Мне извещать всех о том, что охота завершена?

— Нет, — покачал головой князь. — Дайте передохнуть, и пусть меня снова поймают. Кто-нибудь, но не этот сударь. Он доезжачий, ему не положено меня ловить в одиночку. Загонять должны, всё по правилам. И птичек, пожалуй, мы пока что уберём. Уж больно хищные эти птички…

— Ваше сиятельство, — Иоланта изобразила книксен. — Эрцгерцогиня Иоланта Сибилла Маргарита Евгения Милюсенда Цербская-Хитклифф Вторая! К вашим услугам. Если это возможно — я хотела бы поймать вас.

Князь некоторое время разглядывал её, потом громко расхохотался.

— Рады приветствовать вас на земле Орхидеи, эрцгерцогиня. Я не буду делать поблажек из-за вашего возраста…

— Я и не прошу их! — перебила его Иоланта.

Моя школа дерзновения, уважаю. Князь нахмурился.

— Откуда ты взялась такая? Кто пригласил.

— Она моя ученица, ваше сиятельство, — вовремя вступился я. — Прошу её простить. Очень бурный нрав.

— Это она участвовала в битве на Хтони? — осведомился князь.

Иоланта аж сжала кулаки от обиды.

— Нет! Меня тогда не…

— К сожалению, нет, — снова вовремя перебил её я. — Я поклялся оберегать её от участия в подобных военных действиях. Хотя бы до начала совершеннолетия.

— Зря, — хмыкнул князь. — Возможно, вам бы не потребовалось использовать… известно какое оружие, чтобы разнести эту погань. Если бы вы высадили на хребет Стервятнику вот эти вот полтора метра чистейшей решительности!

Народ вокруг посмеялся. Иоланта стояла, поджав губы и скрестив руки на груди.

А ещё я заметил, что не смеялся из присутствующих, кроме неё, только один человек.

Княжич Иннокентий.

А не смеялся он, потому что смотрел на Иоланту. О-о, друзья мои. Знаю я этот взгляд. Очень, очень опасный взгляд, тот самый который бывает в шестнадцать лет, или сколько ему там.

У меня даже некоторый отцовский инстинкт от такого взгляда случился. Захотелось, например, спустить парня с лестницы в подъезде девятиэтажки, или с водосточной трубы стряхнуть. Так, немножко, ради профилактики.

Надо будет попросить проследить за ним.

— Мне же не считать сказанное вами оскорблением, князь? — осведомилась меж тем Иоланта. — Иначе…

Оп. Сейчас его на дуэль вызовет. И плакал мой титул.

— Иоланта! — прикрикнул я.

И она послушалась. Заткнулась. Князь вздохнул и сказал:

— Знаете что. Ловите меня. Сейчас я только отведаю летучую рыбку и закончу беседу с Александром. Если можно, дайте нам пять минут, оставьте нас пока что. Информация будет обсуждаться конфиденциальная.

Мы остались одни. Князь откушал рыбку и не спешил беседовать.

Поэтому начал я.

— Если до регалий — их уже везут. Я готов дождаться их и находиться на Орхидее столько, сколько потребуется. Процедуру принесения оммажа можете запланировать на любой удобный вам день, ваше сиятельство.

— Я понимаю. Я понимаю, — пробурчал князь с набитым ртом. Я про обязательное условие, кое-требуется для вступления в отношения вассала и сюзерена. Вы должны мне отплатить…

— Сколько? — поджав губы, спросил я.

И ещё пришлось ждать, чтобы он, собака такая прожуётся. Мастер по созданию интриг, блин.

— Ну, брать деньгами — это скучно. Да и я не думаю, что у вас может быть на руках денежная сумма, которая меня заинтересует. Вы можете отдать мне плату кораблём…

Да уж. очень вовремя я взял ссуду под залог корабля. Благо, князь сделал паузу, выжидая мою реакцию — наверняка уже заранее угаданную.

— Это исключено, увы, — сказал я, не раскрывая всех подробностей.

— Хорошо, хорошо. Потому что по традициям плата всегда взымается поступком. Вы славно потрудились, вытащили меня из дворца, организовали это всё. Но вы организовали всё это для себя. В первую очередь — это было нужно вам. А поступок, который вы заплатите, должен быть, строго говоря, бескорыстный. Пользу от него должен получить только я и княжеский род, которому вы присягаете.

— Кого нужно убить? — вкрадчиво осведомился я.

— Вот это уже куда ближе к истине. Всех деталей я вам сказать не могу. Вам следует сегодня же, желательно, прямо сейчас обратиться к графу Юрию Погуляеву. Я уже написал ему. Он посвятит вас в детали предстоящего задания. И выделит нужный для этого бюджет. Задание займёт около двух-трёх недель.

— Ваше сиятельство, я готов служить… — начал я, и правильнее было сказать «вам», но я продолжил: — Империи. Не жалея сил. И мне очень, очень важен и нужен титул барона. Но вы должны понимать, что если ваше задание не согласуется с моей системой ценностей — я не буду готов его выполнять. Даже при всех очевидных угрозах.

Князь посмотрел на меня — не то удивлённо, не то восхищённо.

— Вы мне нравитесь, рыцарь, — сказал князь, вытирая испачканные пальцы о костюм исполинского шнырька. — Идите и получите задание. Вам оно тоже понравится.

Что ж, я мысленно выругался, дал пару указаний Октавии и Иоланте — и отправился на поиски того самого Юрия Погуляева.

Персонаж такой был мне знаком — это был капитан, выставивший «Рагнарёк» на гонку в Мусорном Поясе и покинувший её. Тот самый, пилот которого психанул и принялся расстреливать яхты на одной из стрельбищ. Учитывая сложную структуру власти в системе и большое число высокопоставленных гостей на гонке, я задумался — а точно ли пилот «психанул» тогда? Не выполнял ли он чьё-то задание?

Я решил об этом не спрашивать. Меня это мало касалось — гонка уже закончена, и я её выиграл.

Я вернулся на основную поляну, к охотничьей базе. Музыканты уже по третьем разу играли самую популярную в этом сезоне композицию, некоторые пары танцевали, но бОльшая часть гостей непринуждённо общались в небольших группах.

Юрий Погуляев оказался невысокого роста, достаточно активным господином средних лет, который бодро расправлялся с закусками на фуршете. Завидел мой глайдербайк издалека, бросил кому-то на поднос недоеденную тарталетку с икрой золотой летучей.рыбы и помахал мне рукой.

Когда я спешился, в очередной раз отмахавшись от репортёров, он бодро поймал меня за локоть и поволок куда-то к отельному комплексу.

— Пойдёмте, голубчик. Сейчас я вам объясню всю ситуацию. Проблему, так сказать.

Мы прошли в один из десятка люксовых номеров в комплексе шато. Три рослых гвардейца, дворецкий, или камердинер ли это был — всё было по правилам. По красоте.

И никаких сервов, опять же. Да что это за вирус такой?

Мы уселись в гостиной, граф выгнал всех и молча раскупорил бутылочку какой-то хитрой зелёной настойки. Налил в крохотные стопки, и достал из холодильника бутерброды с голубым сыром. Я понюхал пойло, пригубил и сделал вид, что оценил вкус, попробовал бутерброд. Вряд ли они решили меня отравить, но пить в моей ситуации я бы точно не стал.

Разговор обещал быть ответственным.

— Итак, существует проблема. Проблема возрастом в пару десятилетий.

— Вот как?

— Ага. Вы угощайтесь, очень вкусный сыр.

— Спасибо. Так что это?

— Проблема называется «Николаевский орбитальный комплекс».

Я повспоминал местную астрографию и кивнул.

— Николаевка — это же коричневый карлик, кажется, второй по маршруту до Помпады?

— Третий. Николаевка, семь тысяч тридцать. В данном случае — именно так. Ну, эти Николаевок, Александровок и тому подобных именных коптилок вокруг каждой обитаемой системы пара десятков. Звезда по договору с Помпадой находится в исключительной экономической зоне Орхидеи.

— Отлично. И в чём проблема, собственно? Что за комплекс?

— Проект покойного отца его сиятельства, Артемия Леонардовича Неронова. Тогда Орхидея неплохо поднялась на волне миграции из систем Помпады и Помпеи. Он решил построить крупнейшую логистическую базу в точке лагранжа между Николаевкой и его второй планетой, Николаевкой-Дальней. Двенадцать километровых модулей, стоянка для судов размерности вплоть до десятой… Мини-ледяная планета. Очень удобно, на пересечении двух маршрутов — из Помпады к нам, и из Номура в Ковыль.

— Только Номур вроде бы… — вставил я.

— Да. Номур пал десять лет назад. И маршрут потерял свою ценность. А Ковыль уже тогда начал строить, и три года назад построил логистические базы в Сергеевке — семь тысяч сорок и Константиновке — семь тысяч сорок один.

— Но строительство вашей базы уже шло, — догадался я.

Погуляев кивнул и пригубил пойло, поморщился — не то от пойла, не то от обсуждаемой информации.

—. И строили очень, очень солидные люди. Ну, на тот момент. Сейчас строительный концерн «Смоква» на грани банкротства. Потому что часть их других крупных заказов оказалась в кластере Номура и была разрушена Ордой. Когда Игорь Артемьевич, скажем так… приостановил свои выплаты.

— Ох-ох. Но базу они контролируют.

— Именно так. И они, как вы могли догадаться, регулярно требуют у князя по долгам.

— Сколько? — спросил я.

— Что?

— В первую очередь меня интересует, каков долг Орхидеи перед строителями.

— Долг личный, княжеский. Оплачивался проект не из планетарной казны. А из личного наследства князя. Долг на данный момент, по их информации, один и два миллиарда.

Я присвистнул. А потом крепко задумался. Всё было очевидно. Всё было понятно, что меня просили сделать.

Покорсарить. Побыть в бурных морях не очень хорошим чуваком на корабле без флага против ещё более не очень хороших чуваков.

Даже если это было правдой — то я вступал на очень скользкую дорожку серой морали. Нельзя просто так взять и аннулировать долг в один и два миллиарда.

— Они стали использовать систему как базу своего частного флота. Ржавого, не очень-то и надёжного… Три малых крейсера, полдюжины дальнеорбитальных истребителей, флот снабжения. Ещё у них, по данным разведки, большой дефицит флотских. А год назад, если верить данным, полученным разведкой с Ковыля — занялись грабежом, угнали оттуда в рабство несколько тысяч рабочих вместе с орбитальным заводом.

А сами-то, захотелось мне сказать. Точно также воруете людей, только в масштабах одной звёздной системы. Стремненько.

Мне очень не хотелось выполнять это задание. Хотя бы просто потому, что это не звучит как задание для принца крови. Ну… назвался груздём — полезай в кузовок.

После непродолжительного раздумья я был вынужден задать ещё пару вопросов.

— Бюджет. Мне понадобятся деньги на расходы и найм абордажных групп.

— Абордажная группа уже найдена. В случае вашего согласия — подхватите её на дальней орбите, у планетоида номер тринадцать. А бюджет… Всё оплачивается через меня. Ваша планета помогает — схема с выводом денег через спонсирование гонок и оплату билетов на круизные контейнеровозы. Ну, сколько вам нужно? Сорок… пятьдесят вам хватит? Остаток можете забрать себе на развитие флота. Раз уж вы теперь наш вассал.

Он усмехнулся и допил свой напёрсток до дна.

Я последовал его примеру. Пятьдесят миллионов мне хватит. Ой, как хватит.

И дело вовсе не в титуле. Там столько останется — что хватит и на покупку кораблей, и на развитие города… и много ещё на что.

Но корсарство! Это же такое фу-фу…

— Мне нужно подумать.

Погуляев тут же закивал.

— Да-да, конечно. Обсудите с командой, если вам это нужно. И сообщите. В случае отказа… Как я понимаю, баронского титула вы точно не получится, но, думаю, мы сохраним вам жизнь. Хотя информация, которую вы получили, не подлежит огласке. И князь однозначно потребует приглядывать за вами.

На самом деле — я решил. Развитие сейчас для всех нас было куда важнее небольшого отхождения от картины идеального мира. Но всё-таки я пошёл советоваться с одним единственным человеком. С Дашей. Почему-то именно сейчас к её мнению я хотел прислушаться.

— Это опасно. Но если они действительно воруют рабочих… На Гиацинте обсуждалось это около полугода назад.

— Что именно? — заинтересовался я.

— Пропал один добывающий комплекс с орбиты, кажется, Урана-Сефиротского. С нашими рабочими. У одноклассницы двоюродный брат там трудился — без вести пропал.

— То есть они угнали людей с Гиацинта? Хм…

Пожалуй, именно эта информация окончательно склонила чашу весов.

Я согласился на рейд.

Я собрал команду и известил об этом. Поймал некоторое количество негодования — особенно от Иоланты, которая, как я решил, остаётся на Орхидее, и, неожиданно, от Макса, который сказал, что не хочет убивать людей. Ему я дал обещание, что лично он не будет убивать ни одного человека…

Да уж, целый клубок обещаний — попробуй выполнить все.

Через два дня я получил сумму в пятьдесят миллионов.

А ещё через три дня «Принц Евгений», экипированный, отремонтированный и усиленный экипажем отправился на окраины системы Сефирот, чтобы затем покинуть её облако Оорта и отправиться навстречу второму крупному сражению в карьере имперского рыцаря Александра Иванова.

Глава 4

Левая подмышка Орды

В доке «Принца Евгения» теперь швартовались два челнока — помимо «Солнышка», который укрепили, бронировали и так далее, стоял ещё истребитель Юрия Погуляева «Зодчий».

Баженов был пилотом «Зодчего» и по совместительству лейтенантом личной гвардии графа. Его, а ещё старшего матроса Фурсова, второго пилота, выделили бесплатно.

Лейтенант был сравнительно молодой, высокий, молчаливый и мрачноватый. Поселился в кубрике, ел отдельно ото всех, общался только со мной, с подчинённым, и очень редко — с матросами «Принца Евгения».

— Присматривайте за ними, — сразу приказал я Октавии и Евгению.

Ну, они и присматривали.

Гвардия Погуляева, к слову сказать, была достаточно приличной. Поменьше княжеской, но, учитывая масштабы Орхидеи — пожалуй, второй ведущей силой на планете. Шестьдесят тысяч солдат и матросов из аквафлота. И ещё столько же было сервов — до того, как их поразил вирус.

— Скоро новую партию привезут. Тридцать тысяч. Сейчас пока активно ведём набор среди местных, — пояснил Баженов.

Вообще, «государственную тайну», если считать клан Погуляева государством в государстве — он хранил вполне достойно. Точную численность орбитального флота он не назвал, отзывался уклончиво.

Но я понял, что конкретно флот не сильно большой. Пара корветов, десяток истребителей. Как-никак, умные и целые корабли были в нашей части космоса в дефиците.

«Зодчий», как выяснилось, уже однажды воевал — летал в составе звена на базу каких-то мелких бандюганов.

Почему из всего княжеского флота летел он один? Мне сразу стало понятно, почему такую грязную работёнку предложили выполнить конкретно мне, а не княжеским или графским судам. Слишком заметно, и может вызвать вопросики.

«Операция под ложным флагом», в общем. Мы замаскировались под военный транспортник. Нам даже напаяли в доке по бокам пару здоровенных бронелистов, сделав из треугольного корпуса трапецеидальный. И сигнатуры транспондеров подкрутили, и теплозащиту на квадробластеры. Так очень часто делают, этот приём мы изучали ещё в академии.

«Духу» корабля, конечно, всё это не понравилось.

— Вы же понимаете, капитан, что это оскорбительно? — осторожно сказал Евгений. — Вам повезло, что с вами полетел я, а не «Песецъ». Он бы высказал вам пару ласковых за такие вольности с корпусом. Как и о целях миссии.

— Понимаю, Женя. Всё понимаю, — вздохнул я. — Нам ещё много предстоит сделать неправильного и сомнительного на пути к цели. Увы. Но я, как твой капитан, сделаю так, чтобы ты минимально замарал свою репутацию.

Мы уже вовсю втопили на двигателях Гейзенберга и вышли на крейсерский режим к первому нашему месту остановки, булыжнику номер тринадцать.

Кого мы должны были там подобрать — я пока толком не знал.

— Наёмники, большие профессионалы. Мы с ними уже работали, — сообщил ещё на Орхидее мой наниматель, Юрий Погуляев. — Точной информации до момента прибытия вами на базу я не могу дать.

Я предпринял попытки через себя и через Октавию выведать у Баженова, что за головорезов мы возьмём на борт, но он так и не ответил.

— Не волнуйтесь, капитан, — подтвердил он слова своего хозяина. — Люди надёжные и адекватные.

Вы получаете «кота в мешке», распишитесь. Что ж, оставалось только довериться. К тому же, все суммы, касающиеся наёмников, уже были оговорены заранее, и ценник действительно выходил одним из самых дешёвых — из тех, что обычно берут за такую работёнку.

Я всё-таки не успокоился. Дал задание Октавии провести анализ и разведку. Не люблю работать в информационном вакууме…

А на второй день на борту случился первый серьёзный инцидент.

Ну, как случился. Не случился — обнаружился.

— Чо-т у меня мониторинг температуры орёт во втором теплообменнике, — сообщила Даша. — Сперва жёлтый уровень был, сейчас уже оранжевый

— Это же не должно быть? У нас же погружения, гейзенберги работают, а маршевые нет, ведь так?

— Всё так. Чему там греться? Надо пойти проверить.

— А пойдём, — предложил я.

Скучно мне было тогда. Все дела сделаны, все указания розданы. К тому же — совместная прогулка с Дарьей всегда приятна.

— Евгений, как там, видно что-то?

— Н-нет. Не видно. Там камер нет.

А голос странный какой-то у него был. Обычно куда увереннее отвечает.

Мы прошли мимо палубы и спустились в задний машинный отсек. Там нам лениво отсалютовал дежурный матрос, игравший в карты с одноруким ремонтным роботом.

Самый молоденький из набранных пустынгеров, и слегка раздолбайский, как я смог понять. Решил его проверить:

— Играем, значит. Всё штатно?

— Ага, капитан, — потянулся он и тут вспомнил. — А, нет. Теплообменник что-то орёт. Пока не смотрел…

— Почему не доложил? — нахмурил я брови. — Это же весьма критическая система. А если там всё плохо? А если бы нам выйти из подпространства надо было срочно?

— Так мониторинг же всё равно сообщит, капитан, — матрос мигом отложил карты встал, напрягся немного, ссутулился.

Уважают, боятся. Это хорошо. Всё равно я, в общем-то, добрый.

— Ну, показывай тогда.

Доступ к теплообменникам был из узкого короткого технического коридорчика. Который, если надо, работал шлюзом, чтобы из камеры теплообменника можно было то выкачать воздух, то, наоборот, закачать.

Дверцу как-то странно заклинило. Пришлось позвать Октавию, попросить принести шуруповёрт.

Ну, а когда мы наконец-то с дверцей разобрались, этот коридорчик открыли… оттуда вывалилась замёрзшая, кашляющая, испуганная Аэлита Аннушкина, третья сестрица, которой я, в числе прочих сестриц, строго-настрого повелел ни в какие походы не ходить.

Они же даже не знали, куда я направляюсь! Это сверхсекретная информация была!

Ладно хоть вакуум оттуда никто не додумался откачать, и ладно хоть не совсем голая — какой-то аварийный скафандр откопала.

— Воды… — прохрипела она.

Ну, конечно, тут все сбежались, всучили термос.

— Октавия, — подал голос Евгений. — Ты выиграла. Она не продержалась тридцать шесть часов.

— Хм, технически эксперимент был прерван внешними обстоятельствами, — сказала Октавия.

Тут я аж присел.

— Чего-о? Эксперимент⁈ Вы на людях эксперименты ставите?

— Правильнее сказать — спор, господин рыцарь, — кивнула Октавия. — Мы оба обнаружили эту беглянку. И внимательно наблюдали за ней все прошедшие сутки. Меня она уговорила не говорить, так как боялась, что вы, цитата, «её прибьёте».

— Мы всё равно решили, что сообщим по истечении двух с половиной суток, — сообщил Евгений. — Это максимальное время, которое человек с её состоянием здоровья может прожить в таких условиях на одной бутылке воды.

— Ясно, — сухо ответил я. — Аэлита, приведите себя в порядок и пройдёмте в каюту. На воспитательную беседу.

Она кивнула, на ходу стаскивая лёгкий скафандр.

А когда осталась в кабинете вдвоём, молча, с мрачным выражением лица стянула нижнюю часть комбинезона. И повернулась ко мне тыльной стороной.

— Ну и чем ты занимаешься? — осведомился я, когда она закончила.

— Октавия сказала, что вы пороть меня будете, кэп. — бросила она через плечо. — Давайте приступим.

А в глазах прямо-таки читалась решимость принять всю меру ответственности за проступок.

На миг я задумался — а почему бы и не? Всё-таки, тут корабль в боевом походе, меня оставили их воспитывать, а на планете, откуда она родом из традиционного общество, которое подобные меры воспитания вполне одобряет.

Но нет. Даже в воспитательных целях. Не люблю причинять боль женщинам, тем более — невооружённым и, в общем-то, совсем юным.

— И часто тебя пороли в детстве?

— Ни разу, кэп. Мой папа — добрейшей души человек.

— Это заметно. Что, новые ощущения решила получить? Не. Если это была тайная мечта, что я тебя выпорю — вынужден тебя разочаровать, — сообщил я. — Даже в любовных делах таковым не увлекался никогда. Это был эвфемизм.

Тут она серьёзно напряглась.

— Эвфе… чего?

— Фигура речи. Образное выражение Октавия применила. За нарушение моего указания я тебя, конечно, выпорю. Но другим образом. Например, четыре наряда на кухне вне очереди…

— Я очень хреново готовлю, — парировала она.

— Готовить будет Октавия. А ты будешь чистить, сервировать столы, раздавать и мыть посуду и драить полы во всех общих помещениях.

— Есть, капитан, — кивнула она.

— Под присмотром Андрона и Октавии.

— О нет… — она картинно округлила глаза.

— Не паясничай. На пятый день — отдых. На шестой мы прибудем на базу наёмников. Как я узнал, рейсы с неё на Гиацинт — раз в пятеро суток. Если будет безопасно, и если будет не сильно долго ждать — я оплачу билет, и…

— Я никуда не полечу, — покачала она головой. — Я хочу побывать за пределами системы.

— Шесть нарядов. И место обратно оплачу в плацкартном.

Аэлита так же мрачно кивнула, натягивая портки.

— Хорошо, капитан. В плацкартном — так в плацкартном. Только понятия не имею, что это.

— В дешёвом самом! А теперь за работу, дорогая моя.

И, надо сказать, она старалась. Очень старалась. Видимо, назло мне, чтобы доказать, что тоже не лыком шита и готова отвечать за свои поступки.

Чем дальше от гравитационной воронки звезды — тем выше скорость. На третий день мы пересекли орбиту Гиацинта, на пятый — вышли на короткое время из подпространства у Юпитера-Сефиротского, чтобы проверить системы. А на седьмой — прошли мимо последнего из необитаемых гигантов системы, Уран-Сефиротского. Могли бы и быстрее, и по более широкой спирали, если бы не начали оттормаживаться.

Принц Евгений держался молодцом. Ворчал ещё пару раз про наваренные щиты и про недостойный труд, но всё работало как надо.

До выхода к месту стыковки оставался один день. И мы устроили собрание узким составом.

Я, Даша, Октавия, Андрон, Макс, Гоги — решил, что парню из Пустынгеров будет полезно там побывать. Ну и, конечно, Евгений и Потёмкин за всем этим наблюдали.

— Итак, что у нас на повестке дня? — обратился я ко всем. — По сути, один вопрос. Верим ли мы Погуляеву, что всё хорошо, или нет?

— У меня плохое предчувствие, — сообщила Октавия. — Я проанализировала данные, по всем признакам на планетоиде номер тринадцать сидит какой-то очень мощный наёмнический бандитский клан.

— Поясни, — попросил я.

— Вольница. Там высокие залежи легко извлекаемого природного урана, и триста лет назад одной компанией с Гиацинта там был поставлен автоматический мини-завод. Компания обанкротилась через сто лет, завод продолжал работать. Упоминается о попытке рейда полицейского флота Гиацинта на данную базу, завершившегося провалом. Вернулось три корабля из десяти. Это было за двадцать лет до Орды. После — никаких новостей. Как будто стирают.

— То если либо это какой-то секретный полигон Империи, либо какая-то очень мощная закрытая организация. И скорее всего — второе.

Тут я обратил внимание, как Андрон довольно лыбится.

— Он что-то знает, — сказала Октавия. — А ну говори, головастик.

— О, это так мило, госпожа, что вы оскорбляете меня на основании моих же аппаратных недостатков! Я не знаю, но у меня есть предположение.

— Поделись с нами.

Он внимательно осмотрел нас, вероятно, чтобы мы прониклись его мудростью.

— Я перед вылетом просканировал публичные объявления о найме на «удалённые работы» с оплатой наличными и сопоставил их с публичными докладами контр-разведок Великого Княжества.

Октавия вздёрнула бровь. Наверное, она немного оскорбилась на тему того, что такая гениальная мысль не пришла ей раньше. Ну да, вот так вот бывает, что местный ржавый «головастик» оказался, простите за каламбур, головастее высшего андроида. Просто потому что не просидел в бункере Пантеона сто лет, а активно участвовал в местных мутных схемах и лучше погружался в контекст.

— Ещё я сюда добавил данные единственной транспортно-грузовой компании с Гиацинта, которая водит сюда маршрутку. Очень мутная компания. Итак, моя гипотеза. Скорее всего это «Бригада Отчужденцев». Их присутствие фиксировалось в системе Ковыля все последние пятьдесят лет. Определённо это они, да.

Я сжал кулаки. Терпеть не могу этих ублюдков! Анархисты, выступающие за убийство императора и всяческое разрушение монархии. Ещё до вторжения Орды, сразу после выпуска из академии, один мой однополчанин, Георгий из многострадального рода Семецких, трагически погиб в результате высадки их абордажной группы на транспортник.

После вторжения Орды они не только не прекратили свои попытки ввергнуть Империю в анархию, а только усилились.

Орландо Мендес, мой однокурсник из прошлой жизни и дед моего партнёра по мрачным делам из жизни нынешней, сказал как-то, что «Бригада Отчужденцев» — правая рука Орды.

Нет уж. Если откажется, что это они, решил я — развернусь и улечу обратно. Хрен с ним с деньгами. Расплачусь по долгам и без этого. Продам что-нибудь. И с титулом хрен. Есть принципы, которые я точно не готов переступать.

— Это может быть подставой? — спросил я.

— Нет, — покачала головой Октавия. — Мы с Евгением проанализировали ваш диалог с Баженовым и сделали вывод, что он либо не врёт, либо очень хорошо верит в то, что говорил.

— А говорил он, что они большие профессионалы и вообще надёжные ребята, — усмехнулся я. — Тут я с ними соглашусь.

— Но это не соответствует с твоим принципами? — догадалась Даша.

Я кивнул. Да. Хорошо она меня изучила.

— С моими, кстати, тоже, — сообщил Евгений. — Я бы шмальнул по ним, если можно.

— Можно. Мы дадим бой, если потребуется. Но в первую очередь нам нужно подготовить план для отступления.

— Черновик плана уже есть, капитан, — сказала Октавия.

Мы ознакомились, подправили, и я согласовал его.

Тринадцатый булыжник, а вернее, «Малая планета системы Сефирот номер Тринадцать» был обычным таким металло-ледяным, абсолютно мёртвым шариком. Из-за того, что Сефирот был оранжевым карликом, планет-гигантов у них было на одну меньше, чем у Матушки-Земли. Сами гиганты были поменьше, да и в целом всё крутилось на орбитах куда более плотных, чем у солнцеподобных звёзд. Поэтому звезда Сефирот за кормой оказалась значительно покрупнее, чем на каком-нибудь Плутоне.

Мы ювелирно вырулили в точке Лагранжа по оси от Сефирота — в трёх с небольшим миллионах километров.

Хрен они что отсканируют на таком расстоянии. И на ходу выплюнули из дока Солнышко, затормозившегося и легшего в дрейф по направлению к базе.

У него было особое задание.

Потом врубили маршевые и по малой тяге поплыли к базе.

Связь прорезалась только через два часа.

— Корабль, ответьте. Говорит база Тринадцать, командир бригады Сволочь. Назовите пароль, или в вас полетит торпеда.

— Пароль — реликтовый герберский броненосец-хамелеон, светлейший князь Потёмкин, — отчеканил я.

Послышалась пауза.

— Так… У меня по-другому записано. Святейший, может?

— Нет, блин, — раздражился я. — Светлейший.

Ещё бы не раздражиться — я сам пароль придумал и через Погуляева сообщил.

— Ладно. Вроде оно. Выходите на курс и ждите стыковки ко второму Лифту, третий уровень.

И мы ждали. И мы вышли на курс. И мы пошли на стыковку с местным лифтом — из-за малых размеров булыжника, скорее, напоминавшем мачту.

А база-то была большая. Огромная. С минимумом освещения и признаков жизнедеятельности. И на поверхности планетоида, и на мачтах валялась, висела куча кораблей — в основном, гражданских, ржавых, поломанных. Но десяток боевых истребителей и парочку корветов я всё-таки там обнаружил.

Серьёзные ребята, понял я. Если это «Бригада Отчужденцев», то ещё не поздно отвернуться, дать по газам, скинув с кормы гранату…

— Ну… это не правая рука Орды… — хмыкнула Октавия. — Скорее, её левая подмышка.

И я понял, что это за дрянь.

И выбрал курс на стыковку.

А когда люк шлюза открылся, когда все заняли свои места, держа бластеры наготове, мы поняли, что моя догадка полностью подтвердилась. Я вздохнул — не то с облегчением, не то с раздражением.

Потому что хрен редьки не слаще.

Пятёрка налысо бритых господ вышли из шлюза на нашу служебную палубу. И самый высокий, самый худой и стрёмный из них медленно прошагал, клацая магнитами ботинок, в самый центр холла. Огляделся, цыкнул зубом, достал из кобуры бластер-пистолет, крутанул вокруг пальца на скобе и вопросил:

— Ну, кто из вас тут имперский рыцарь? По кодексу Мастеров Никто капитан любого судна империи может пришвартоваться и ступить на нашу базу только при условии выигранной дуэли на бластерах. Вы готовы, рыцарь?

Глава 5

Джентльменский бластерный поединок

Да уж. Хорошо, что я не взял Капитана Немо в полёт. Он бы тут учудил.

Собственно, совсем уж полной неожиданностью Мастера Никто для меня не были. Это был, наверное, третьим по вероятности вариантом. Как-никак, с Черепом я уже был знаком, значит, где-то в системе они уже засели.

Ради интереса я быстро просканировал его через внутренний экран. И он дал согласие.

«Обнаружена несертифицированная контрафактная версия импланта! Считывание данных на свой страх и риск»

«Имя: Сволочь»

«Возраст: 17 лет»

«Пункт приписки: Булыжник Тринадцать».

«Ранг: бригадный генерал»

«Лидер франшизы: (скрыто)»

«Ведомых: 14534»

«Уровень бластфайта: чёрный, количество выигранных чемпионатов: 11»

Очень, очень интересные данные. Необычные. Нет, не про «возраст» — очевидно, это возраст, в котором его выкрали, и он вступил в этот монашеский орден. Обычно забирают беспризорников от восьми до шестнадцати лет, тут, видимо, по верхней границе.

Особенно забавным был последний пункт. Чемпионаты выигрывал, значит. А у них есть чемпионаты, ага.

Что ж, я тоже подошёл ближе, обнажил бластер в кобуре на поясе. Правда, у меня был не пистолетный — полуавтоматический.

— Ну, я рыцарь. Самого-то как звать?

— Ты же уже всё прочитал?

— Ну, у меня свои ритуалы, люблю голосом спросить, — ухмыльнулся я.

— Сволочью звать.

— Ясно. У вас же не имена, а погоняла. А меня Александром.

И руку протянул. Я руку пожал.

— А я в курсе. Ну, так что — выполнишь ритуал? Либо мы просто корабль сейчас заберём и сами по делам слетаем.

— А нас куда? — ради интереса спросил я.

— Известно куда! — вякнул кто-то из-за спины главного. — В природный наружный морозильник!

И дружно хрипло заржали. Очень свежая шутка. Из того же разряда, что и «это не дырка, а отверстие». Наверняка слышал несколько тысячелетий назад в Пантеоне, когда в космической компании работал — возможно, там её и придумали

— Вот этого не надо, — Сволочь махнул рукой с бластером в сторону Макса. — Его возьмём к себе. Он и так уже побритый, не надо будет проводить ритуал.

Ну, это шуточка была чуть поизящней первой.

В вакуум я не хотел. И корабль я отдавать не хотел.

Был у меня, конечно, запасной вариант. Но я принял самое быстрое и верное решение:

— Я согласен, — и в тот же миг достать бластер и шмальнуть в него.

А он — в ответ. И тут началось — все заорали, засуетились, потом всё устаканилось. Выстроились в квадрат по периметру холла, образовав ринг пятнадцать на пятнадцать метров. Внутри ринга было три штабеля: с ремкомплектами, с кислородными баллонами и сухпайками. Я переживал за них, но вариантов не было — бой уже начался.

Мы кружили, уклонялись,

— Я должен был… огласить регламент! — крикнул Сволочь, стреляя от бедра.

— Давай! — рявкнул я, стреляя поверх штабеля

— Средняя мощность!

— Поднял! — я на ходу крутанул бегунок мощности болта.

Только бы не разнести тут всё. Особенно кислородные баллон.

— Только мы двое! Только бластер и кулачный бой! Никаких грязных штучек! Вроде ваших имперских способностей!

— Не дождёшься! Только честный бой!

— И никакой кинетики! Терпеть не могу кинетику!

— Я тоже! — крикнул я, посылая пару болтов в ответ.

— До третьей крови! Либо до смерти!

— Пойдёт!

Я как в воду глядел, когда одевался для парадной встречи. Поверх аварийного комбеза на мне был бронежилет, а поверх него — парадные брюки и китель. Ещё на Гербере закупил комплект, подходящий к реалиям. Термоармированная композитная ткань — гасит до пятидесяти энергии на средней мощности и трижды.

Удивительно — но он стрелял по правилам. Как джентльмен!

Более того, он не целился в голову! Он не пытался менять убить, вот засранец такой! А это сильно осложняло мне дело. Потому что я теперь тоже стал пытаться не убить его.

Неужели за тот век, что я проспал, Мастеры Никто из шайки головорезов превратились в квазигосударственное образование? Неужели то, как они заполняли вакуум на покинутых планетах — это благо, а не вред?

Все эти мысли крутились в голове, пока мы с бригадным генералом Сволочью крутились по рингу, по часовой стрелке, посылая болты друг в друга.

Сухпайки никто из нас не жалел. Очень скоро в нашем ринге пахло всеми сортами жареной, а вернее, подгоревшей пищи вперемешку с запахом окислившегося металла.

Еду жалко. Может, возместят? Лишь бы по баллонам не попало.

Он достал меня первым. Из дальнего угла, по-диагонали, на бегу, в бедро. Больно, горячо, страшно! Ткань брюк вместе с тканью комбинезона выдержали, но на коже теперь вскипал ожог.

— Первая кровь? — спросили секунданты.

— Нет! Царапина, продолжаем! — рявкнул я, стиснул зубы и продолжил стрелять.

Наёмники тем временем неспешно, буднично так заматывали по периметру наш ринг плотной армозащитой. Ну, на несколько выстрелов должно хватить.

А Сволочь ещё указания своим успевал давать:

— До потолка не крутите! Не то мы тут задохнёмся!

— Не задохнёмся! — отвечал я. — Над тем стеллажом вытяжка!

— Тогда — заматывайте!

Двое секундантов из числа наёмников, а также Дарья, мигом облачившаяся в свой доспех, остались внутри «ринга», увелирно обходя нас

Одним выстрелом я его задел. В пятку. Но ботинок, конечно, выдержал.

Что ж, стрёмненько, если он такой живучий. Так мне не выиграть. Того и гляди — корабль заберёт.

Только вот вряд ли это у него получится, подумалось мне. Даже безо всяких козырей — хрен-то там «Принц Евгений» так просто дастся этим оджентельмеченным головорезам.

— Ты же знал, Сволочь⁈ — крикнул я. — Знал, кто я такой! Почему ты не предупредил, и почему Юрий меня не предупредил!

— Традиции! Кодекс! Дело чести! — оскалился он в ответ.

И попытался достать меня в ранение на бедре. Я кувыркнулся, делая «вертолёт» в стиле капоэйры. И мой бластерный болт попал ему в ухо, наискосок.

— Первая кровь! — крикнула Дарья.

— Первая кровь, — подтвердили секунданты.

Засчитали.

Да уж, крови было изрядно. Я снёс, наверное, всю верхнюю треть мочки уха. Он быстро приложил руку в перчаткой к уху, как я сперва подумал, чтобы пощупать рану — но вот уже на ухе шипел и пузырился какой-то регенерационный гель.

— А так можно было⁈ — воскликнул я.

— Сам виноват, рыцарь, что не носишь аптечку с собой!

Нет, конечно, я носил, в лёгком комбезе был лёгкий комплект. Но чтобы вот так — просто в магической перчатке? Я такое видел, конечно, но только в лёгких абордажных скафандрах.

Впрочем, тут я сам виноват, подумалось мне. Нехрен было начинать дуэль без соблюдения всех правил и оглашения регламента. Может, такую же выдали. Может, и не выдали.

И он тут же пошёл в атаку. Болты посыпались на меня. Два из них прожгли китель на груди до самого броника, откинули меня назад. Я успел ухватиться за штабель, едва не опрокинув него, поэтому остальные выстрелы пришлись мне не по лицу, а ушли в «стену» из фольгированного материала, намотанного вокруг ринга.

Там мигом образовалась дыра.

С этого ракурса все три штабеля стояли в одну линию. Я пальнул из-за угла, затем метнулся за рядом из штабелей вокруг, надеясь поймать его на обманный манёвр. Он подумал, что я обойду его сзади, а я выпрыгнул прямо перед ним, в проходе между стеллажами, смазав кулаком, удерживавшим бластер, в челюсть.

И пошёл ближний, кулачный бой. Я быстро повалил его наземь. Он быстро понял, что пробить меня в грудь через броник, не получится. Поэтому бил в горло, почти успешно. Попытался выйти на удушающий, но я вывернулся и всадил ему в грудь около пяти выстрелов.

Ну, и как можно было легко догадаться, броник надел не только я один. Даже кожу не прожёг.

И, разумеется, никто не думал наши разбитые физиономии считать за «кровь», то есть учитывать в дуэли.

И тут же очень кстати моя батарея сказала «кря». Очень быстро разряжается батарея во время бластфайтерного поединка! Я попытался скрыться за штабелем, но мне в бедро, прямо в рану прилетел ещё один выстрел.

Ох, как это было больно. Как сладко пахла собственная подпалёная плоть! Комбинезон мигом вколол мне лошадиную дозу обезбола.

И что было самое стрёмное — по всем правилам мясо должно было быть прожжено до кости! Я мог остаться без ноги, на средней-то мощности!

Значит, у него не средняя, а низкая мощность. Значит, этот засранец жалеет меня.

Нахрена? Зачем он меня жалеет?

— Первая кровь! — сказал секундант. — И батарея.

Я потратил секунды три, чтобы отдышаться. Отлез в сторону. Присел на край штабеля, выудил где-то из развалившегося ремкомплекта двусторонний скотч и залепил рану, скрепляя лохмотья одежды. Ко мне уже подскочила Дарья, даже в комбинезоне я видел, как испуганы её глаза.

— Тебе… нужна помощь!

— Тихо! Обезбол! Всё хорошо. У меня тут прокачка уровня бластфайта.

— Это твой секундант, рыцарь, или твоя женщина? Мы не держим женщин на наших базах, — сказал Сволочь, медленно подходя ко мне. — Можно. Но только за пределами.

— Вы думаете, я буду выполнять ваши законы? — зачем-то спросил я, поднимаясь в стойку.

— Вы уже выполняете, господин рыцарь, — сказал Сволочь, опустив руки. — Как и свои. Вы же джентльмен. Вы же не стали делать каких-то подставных историй с пустым кораблем, который летит к нашей базе, ведь так?

Ну и кто кого застал врасплох? Я сделал подсечку, повалив его на землю, а следом Дарья кинула мне новую батарею для бластера. Я успел задеть его в локоть, когда уходил от града из бластерных болтов.

Которые прожгли мне всю левую штанину брюк, испепелили комбез под ним и окрасили волдырями ногу.

— Вторая кровь! — крикнул секундант.

Я снова ушёл на «респаун». Ядерный обезбол работал, боль я ощущал, скорее, как дискомфорт и жжение, но поделать ничего не мог.

— Вы спрашиваете себя, рыцарь, почему я берегу вас? — тихо спросил Сволочь, прогуливаясь по краю ринга, пока я приводил себя в порядок. — Потому что я увидел, что с вами можно работать. Ритуал — ритуалом. Но я вам хочу предложить сделку, как джентльмен с джентльменом. Конечно мы не пустим никого из вас в космос. Мы дадим вам улететь. Да мы даже дадим вам какую-то посудину взамен!

— А взамен вы отберёте у нас корабль.

— Да! — он подошёл ближе и перешёл на шёпот. — Я заплачу за него восемдесят… сто миллионов имперок? Пойдёт? Взамен вы уговорите корабль добровольно перейти к нам во флот! Чёрт, да я же понятия не имел, что за посудину Юрий пригонит нам для проведения операции. До сегодняшнего утра. Думал, какой-нибудь древний бомбовоз. А тут — атакующий малый крейсер, после ремонта, со всем вооружением! Это же рай какой-то!.. Ай!

Он вдруг вскрикнул и схватился за пятую точку.

И машинально выстрелил позади себя. Трижды, пока его батарея не закончилась.

Я поднялся, чтобы посмотреть, что случилось. А когда увидел — вопреки всяким правилам сбил соперника с ног и до мяса прожарил его из бластера по обеим ногам.

Потому что на полу перед ним лежал растерзанный робот Андрон.

Видимо, бедняга как-то пролез в дыру в стенке ринга. Но зачем? Зачем он это сделал?

— Вторая кровь! Третья кровь! — сообщил секундант. — Поединок окончен!

— А теперь минуточку внимания, — послышался голос Евгения. — Я поясню, зачем Андрон соизволил укусить господина Сволочь за мягкую точку. В назидание. И чтобы не зазнавался. И не думал, что смог бы стать моим капитаном. Тебя, Сволочь такая, мой товарищ Андрон давно знает. Это твои ребята выкрали его во время перелёта с Ковыля и лишили тела. И одного из хозяев убили.

— Мы относимся к сервам как к инструментам! Не более! — шипел Сволочь, отползая в сторону своих товарищей. — Как он посмел?

— Ну, если ты думаешь, что мы тебя простим за убийство нашего друга и товарища… — сказал я.

Дарья уже была рядом с роботом.

А вокруг назревала мексиканская дуэль. Стволы бластеров были наставлены друг на друга.

— Мозг жив, я сделала запрос и получаю метрику с кибермозга, — сказал Дарья наконец.

— Быстро! — сказал я. — Отнести обломки в лабораторию! А вы, голубчик, обязаны предоставить ему новое тело и пришить лицо. Полноценное. Давно пора!

— Вы не согласны на сделку, я погляжу? — разочарованно поморщился Сволочь. — Только с вас тогда задаток за абордажную операцию. Сегодня же. И вы останетесь на своём корабле.

Когда я раздумывал, почему наняли меня, резонно возник ещё один вопрос — почему не наняли наёмников целиком, с кораблями, раз найм абордажников был таким дешёвым? На это у меня уже тогда сформировался ответ — либо такого флота у них в принципе нет. Либо абордажники и даже спецназовцы могут быть дешёвые, а вот аренда флота, пусть даже «москитного», может обойтись в копеечку.

Теперь всё стало ясно. Есть у них флот. И деньги есть. Это уже князь и граф решили сэкономить — и на наёмниках, и на мне, в общем. Хоть что-то у нас с этими засранцами общее.

Ну, а я решил перестраховаться.

— Вы знаете, где ваши деньги? — усмехнулся я. — Они в челноке. В наличности. А также в челноке пять ядерных килотонных гранат. И челнок готов вписаться во второй лифт базы, если что-то пойдёт не так. Так что лучше пустите нас и помогите пополнить запасы.

Сволочь неожиданно стал чрезвычайно-договороспособным.

— Ладно. Добро пожаловать на борт базы. Нам обоим сейчас понадобится медицинский блок и полсуток ускоренной регенерации. А после обсудим детали операции.

«Выигран бластфайтерный поединок у противника с чёрным уровнем бластфайта»

«Ваш уровень бластфайта повышен до алого»

«Успешное разрешение дипломатического кризиса»

«Ваш уровень в иерерахии престолонаследия повышен до 986»

Нас вылечили и залечили. И Андрона мы тоже восстановили. Вывели из режима восстановления. Запихнули его в туловище одного безголового серва, который валялся на складе базы. Низенького, правда, всего полтора метра ростом. Но и такому телу старик был очень рад — бросился обнимать сначала нас, а потом остальных.

«Солнышко» успешно вернулось в док. Истребитель «Зодчий» его, напротив, покинул. Его задача была лететь раньше, чтобы добыть сведения.

А перед этим Баженов с Фурсовым лично перетаскали весь задаток — десять миллионов наличкой. Долго таскали.

Про наличку следует рассказать отдельно. Для меня в принципе оказалось новостью, что она существует! Её снова изобрели, «переоткрыли» в моё отсутствие, лет пятьдесят назад. Когда оказалось, что надо как-то снабжать миры, в которых по какой-то причине не работают импланты и платёжные системы империи. Чтобы удержать их в своей орбите, не дав формироваться местным валютам наподобие герберки. Архаично, но мне подумалось, что неплохо. Самое то, чтобы платить федеративным племенам.

Итого — пластико-металлические ромбики весом в десять граммов каждый.

Абордажная группа составляла тысячу триста человек. Тысяча двести — обычной пехоты, и сто — механизированных десантных. Это было близко к пределу для загрузки «Принца Евгения». Они заняли всю первую и нулевую палубу, ровно те блоки, в которых квартировалась Виктория. Как сельди в бочках туда забились.

А мы все, как сельди в бочки набились в каюты для высших офицеров. Включая моих матросов.

По договорённости со Сволочью — им не было позволено посещать другие отсеки.

И тут я понял ещё одну причину, почему выбор пал на этих товарищей. Во-первых, эти не были столь идейными, как «Бригада Отчужденцев», и вполне работали с графами и даже князьями, если те были более-менее самостоятельны от Великих Князей. Как в случае с Нероновыми. А во-вторых — потому что были очень, очень неприхотливы в эксплуатации. Эдакие монахи…

Но женщинам на их базах они долго находиться не разрешали, только сервов. Собственно, я своих прекрасных дам из экипажа даже не думал там оставлять. Пришлось пересмотреть планы и смириться с желанием Аэлиты отправиться с нами в рейд. Не мытьём, так катаньем добилась, заразка такая. Посадил её в каюту и сказал не высовываться.

Полёт прошёл сильно лучше, чем я мог предположить. В общем, через неполную неделю, когда истребитель «Зоркий» прибыл на место, мы получили все нужные данные с базы и вынырнули на дальней орбите у Николаевского орбитального комплекса.

И вскоре, уже готовые и экипированные, вполне ожидаемо услышали бубнёж диспетчера.

— Военный транспортник «Евгений», говорит Николаевский. Вы вступаете в частные владения Строительного холдинга «Смоква».

— Николаевский орбитальный комплекс, — ответил я. — Говорит командир корабля, барон Центрально-Герберский, имперский рыцарь Александр Иванов. Смените курс.

Да, вот так вот. Таков был наш план. Я не планировал скрываться.

— Нет. Повторяю: сами смените курс.

— Это «Принц Евгений», второй по величине военный корабль флота приписки имперского города-космопорта Королёв. Нас сопровождают два штурмовых челнока, истребитель, десантные модули и… многочисленные корабли поддержки. И броненосец Потёмкин. Я требую, чтобы вы изменили свой курс на 15 градусов на север, или мы будем вынуждены принять необходимые меры для обеспечения безопасности нашего корабля. Куда вы прёте на своём мигающем судне?

— Это не судно. Это орбитальная станция, — ответил диспетчер.

— А у вас есть канарейка? — осведомился я. — Или хотя бы собака?

— Н… нет.

Вероятно, он посчитал нас за дебилов. Какой-то скучный. Хотя бы подиграл для интереса! Ну, захотелось мне, знаете ли, немного выпендриться и вспомнить разные истории из Пантеона.

Всё время диалога я читал и слушал доклады о готовности к абордажу и пуску ракет. Доклады включали в себя также списки присутствующих кораблей в системе.

База была «голая». Почти. Десяток ржавых истребителей и один корвет мы в счёт не брали.

И вдруг отчёты взорвались новой информацией.

— Капитан, проблема, — вздохнул Евгений. — Фиксируется выход из подпространства трёх судов. Одного транспортного… и двух военных. Сигнатура корветов.

Вот так вот. Приплыли.

По-тихому высадиться не получится. Придётся принять бой.

Глава 6

Внеплановые технические работы на критичной инфраструктуре

Разумеется, про многочисленные корабли сопровождения я приукрасил. Всего дюжина лёгких десантных капсул на внешней подвеске, ну и Солнышко.

— Ага! Целых три дополнительных корабля! — оскалил зубы Сволочь, присутствующий в капитанской рубке. — Нам два — вам один! Как договорились.

А сам сопли на кулак намотал. Не здоровилось что-то ему всю дорогу. Знобило его знатно, уже третий день, потому сам и не пошёл в атаку со своими братьями, отправил старших.

— Мы договаривались поровну, товарищ Сволочь, — заметил я. — И договаривались делить только военные суда. А это транспортник — какого? Шестого? Седьмого класса размерности? Не жирно ли? И там наверняка есть гражданские.

Корабль был просто гигантским, это точно. Втрое больше по длине «Принца Евгения».

Станция, впрочем, тоже впечатляла. Было построено семь блоков, каждый длиной в километр. Ещё два блока были в стапелях, видно было только очертания. Но по мере приближения стало видно — в строю только три центральных блока. Три справа, один готовый и два недостроенных.

— Да! Наверняка есть гражданские! — сверкнул очами Сволочь. — Так даже лучше!

И ведь не поймёшь его, то ли шутит, то ли серьёзно.

Пришвартованный на станции второй корвет пока не шевелился. Но навстречу нам уже мчались два истребителя. Не знаю, на что они надеются.

«Зодчий», встречавший нас после погружения, вышел вперёд, по касательной, отправив две пары торпед. Один истребитель был сбит на подлёте. Второй уклонился и вдарил по нам с дальнего. Противоторпедные квадробластеры «Принца Евгения» тут отработали на отлично, размолотив всухую.

А следом станция шмальнула тяжёлыми ракетами и кинетикой. Это было ожидаемо, и вполне логично. Просто хаотично, по площадям, исключив только сектор с появившимся кораблями.

Те пока как будто бы не соображали, что делать. Тормозили, в общем. Ну, это логично — вряд ли у строителей будут нормальные боевые командиры.

А то, что это корабли строительного картеля — Октавия уже пробила.

«Инженер Кобылкин» — третьего класса размерности, строительно-ремонтное судно.

Корвет «Полковник Антон Жабов» — старенький, вряд ли с полным вооружением.

А вот что за транспортник — было непонятно. Ни имени, ни порта приписки. Шёл под конвоем, транспондеры были погашены. Как будто не было такого судна. Хотя оно определённо было на ходу, а детекторы гравитационного следа указывали, что оно как минимум не пустое.

А если ещё и забитое под завязку… А ведь очень похоже по конструкции на ковчег.

Сколько такое сможет вместить? Пятьдесят тысяч? Сто?

— Евгений, режим прозрачной кабины!

— Есть, командир.

— Подсветить всю кинетику!

На моём внутреннем экране вспыхнуло полсотни тонких точек — каждый булыжник, выпущенный в нашу сторону.

— Квадробластеры по ракетам и дальним целям! Ближние — беру на себя!

И я взял. Активировал щит второго уровня, прицелился — и лёгкими щелчками по носу отклонил два десятка булыжников из передних рядов.

Пока я отдыхал после применения навыка, Дарья повела «Евгений» вперёд и вверх, по расчищенному коридору. В прогнозируемую слепую зону станции, чтобы десантироваться и одновременно — чтобы укрыться от «Жабова». Потому что — мало ли когда там проснутся и поймут, что вообще-то в ближней сфере идёт бой.

Одна ракета была подбита нашей противоракетой очень близко. Но не ядерная, простая кинетика. Датчики мониторинга моргнули оранжевым — в нашивные бронелисты ударило взрывной волной и поражающими осколками.

Не зря напаяли, значит? «Принц Евгений» такое почти не почувствовал — такое неплохо подействовало бы на рой истребителей, но не на атакующий крейсер четвёртой размерности.

— Ну, в общем-то, я меняю план и даю половине челноков и капсулам команду идти на абордаж военников? — не то сообщил, не то спросил Сволочь.

Внятной субординации со Сволочью за пять дней мы так и не выстроили. Ладно хоть как-то договорились о плане действий. Вообще, у него был боевой опыт — он ходил в поход в качестве второго пилота на корвете, какие-то разборки с мелкими шайками контрабандистов у ледяного гиганта Бриллиант в системе Рафаэля.

То, что у меня боевой опыт был сильно побольше и посерьёзней — было неочевидно. Да, Хтонь, да, выигранная гонка.

Но о защите Первопрестольной под моей истинной личиной никто из Мастеров Никто пока не догадывался. Ну, мне так хотелось верить. По биологическому возрасту Сволочь был меня немного постарше. Поэтому желание покомандовать у него очевидным образом просыпалось.

Если б не захворал он непонятно от чего, и был бы поактивнее — точно бы попытался навести тут шороха.

Но с его планом я был согласен. Первоначальный следовало переписать. Уж очень удачно появилось три корабля на орбите — и с ними следовало разобраться как можно раньше.

— А сколько на станцию? — спросил я.

— Три капсулы идёт на верхний ярус, — продолжил он. — Они остаются в резерве.

— Ага, — я согласился. — Сейчас допью кофе и тоже выдвинусь. На станцию, нижний ярус.

— Я так и не понял, зачем? — воскликнул Сволочь. — Только не говори, что ты попытаешься оживить тот корвет на штабелях. В нём вон какая дырища в боку!

— Ага-ага. Не твоё дело, коллега, зачем мы туда выдвигаемся. Выполняйте свою работу, а мы — свою.

Допил кофе — и выдвинулся. Ещё бы я стал советоваться по таким вопросам с полубандитским командиром.

Я хоть и нацепил на время пиратский, а вернее, корсарский флаг — честь сохранил. А ещё я и не думал отсиживаться на капитанском мостике, исполняя роль космической маршрутки. «Передавайте за проезд», блин. Я был и оставался полководцем — я понимал, что должен и могу быть в любом месте начинающегося сражения. Так что мой отлёт на станцию — не последний манёвр за этот вечер.

Хотя всего у нас было три часа на абордаж и бой, прежде чем двигатели Гейзенберга *Принца Евгения' будут готовы к новому запуску.

И перед нашим отбытием станцию было необходимо взорвать.

К тому же, угрызений совести я испытывал всё меньше. Когда мы уже были собраны, Евгений сообщил, что фиксируется уход в подпространство трёх не то истребителей, не то челноков со станции.

Похоже, крысы уже всё поняли и бежали с тонущего корабля

— Береги себя, — сказала Даша напоследок.

Потянулась на миг, явно захотев поцеловать на прощание. Но одумалась, остановилась. Понимаю, волнение, переживание, избыток чувств. Но — не сейчас. не время, дорогая. Всё ещё — не время.

Она оставалась на корабле, Аэлитой и тремя техниками — из наших. А также со Сволочью и с трёхстами наёмниками на нижних палубах.

— Ты тоже береги себя.

Почему-то я за них с Аэлитой почти не переживал. И Евгений их защитит, и сами они себя в обиду не дадут.

На челноке сейчас нас было двенадцать. Я, Октавия, Макс, Гоги — ох и намучались мы монтировать ему коммуникацию в отсутствии импланта. Ещё два матроса из наших, с Герберы и пять десантников — абордажников, из тех, что я лично выбрал и проверил на лояльность. Хотя что говорить про лояльность — я каждом доплатил по две тысячи имперок — вдвое больше, чем получили бы они за всю миссию.

Ну, и ещё с нами князь Потёмкин, конечно, куда же без него. В нагрудном ящике скафандра.

А цель у нас была. Особая. Которую граф с князем доверили только нам, не наёмникам.

Мы должны были выкрасть всё дисковое хранилище компании строителей. Если оно было. И если оно уцелеет. По данным графа, там должны быть разные важные данные. От заверенной криптокопии договора, уничтожив который, князь избавлялся ото всяких улик. До разного рода секретных чертежей и лицензионных «мозгов» сервов-строителей.

Нет, мы не надеялись, что таким образом полностью уничтожим строительную компанию «Смоква» и их критическую инфраструктуру. Наверняка у них есть копии и на кораблях, и где-то ещё. Мы надеялись именно добыть информацию.

Параллельным курсом с нами шли три десантные капсулы. Одну из них подбили на вылет из рельсы. По курсу она шла, но явно с потерями и с разгерметизацией. Чисто по-человечески было жалко наёмников — но что поделать. Все знали, куда шли и на что подписались.

Мы же описали дугу и сбили вылетевший наперерез нам третий истребитель — по правде сказать, его с трудом можно было назвать таковым, он еле плёлся.

Но нагадить успел — выбросил осколочное облако вдоль всего борта.

— Ой-ой! — взвыло Солнышко. — Фиксирую десятки попаданий по корпусу!

— Влево! Уклонение.

В итоге хлопнулись на бок станции максимально далеко от порта. Ровно между двумя лазерными турелями, которых мы вынесли ещё на подлёте. Да, Солнышко у нас теперь был тоже вооружён, почти истребитель.

— Ой-ой… — снова заныл наш застенчивый кибермозг. — Кажется, к нам кто-то идёт справа…

А там действительно шли — боевые бронесервы численностью в сотню дроидов. Маршировали на магнитных ботинках. Правда, уже численностью не сотню маршировали — в девяносто. Ой, нет, уже в восемьдесят… Или в семьдесят пять?

Солнышко, хоть и застенчивый, работал квадробластерами отлично.

Но что-то многовато из высыпало для запущенной станции! А если ещё и учесть, что это нижний, дальний от порта модуль…

Я уже почти привычно выставил щит, выходя из люка. Сервы явно были тупыми — мигом сосредоточили весь огонь на нас, не подумав о том, что неплохо бы в первую очередь лишить нас средства передвижения.

Первую партию мы замесили за минут пять. Из наших ранен оказался только один из наёмников, поспешивший выскочить из-под моего купола и получивший десяток выстрелов в ноги. Достаточно тяжело, но доползти сам на сервоскелете в челнок смог.

Возможно, подлатают ещё.

Когда мы уже подошли к шлюзу, прибыла и вторая партия сервов, откуда-то сбоку, поменьше. С ними мы тоже разобрались без особых проблем. Но мне показалось странным то, что среди фирменных боевых бронесервов — двухметровых, широкоплечих, безголовых, с накладками на всех конечностях — шагали в строю вполне себе нормальные человекоподобные.

— Октавия, есть тепловые сигнатуры людей?

— В окружающем космосе — нет. Только сервы, господин рыцарь.

Интересно девки пляшут…

Ещё пара минут — в ход пошли плазменные абордажные резаки. Засквозило, зашипело — мы по одному пролезли в дыру, мигом запаяли обратно и починили замок. Нам всё-таки ещё выходить.

И вошли внутрь.

Октавия тут же плюхнула у входа на пол дрон-станцию «Термитник». Из неё вылетели два десятка мелких дронов, направившихся в разные стороны.

— Ну как, получается? — спросил я через минуту. — Как там с картой помещения? И с картой сети?

— Карта сети получена. Основной сегмент — тремя уровнями выше.

Внутри имелся кислород, но было очень холодно — в районе минус двадцати. И воздух разряжённый, как в высокогорье. Ясно, зачем тратить энергию и греть, если людей всё равно, похоже нет?

Помещения, по которым мы шли, напоминали обезлюдивший, полупустой недостроенный торговый центр. Да похоже это и должен был быть торговый центр! Ещё с гостиничными номерами. Чертежи проекта у нас были с собой и загружены на внутренние экраны. Но что за семь лет, пока база стояла полубесхозной, сделали строители — кто знает?

— Уровнем выше, — сказала Октавия. — Осторожно. Фиксируются сигнатуры сервов.

Мы пошагали по выключенным и покрытым строительной пылью эскалаторам.

И на следующем уровне нас действительно ждали.

Да уж, их было много. Наверное, сотни четыре дроидов. И снова — полная мешанина конструкций и версий. Сервы-секретари, сервы-уборщики, сервы-техники. Большинство — голые, без одежды. Даже кибер-профурсетки тут очевидно были. Они стояли шеренгой в проходе между пустыми витринами, а завидев нас — мигом активировались и пошли вперёд, посылая выстрелы из бластер-пистолетов.

— Щит! — не то приказал себе, не то выругался я. — Рассредоточиться!

Собственно, мог и не переживать. Перед нами снова были тупые, совсем тупые сервы. И стреляли все мимо! Бластеры, очевидно, никто у них не калибровал, а навык стрельбы — не тренировал. Но пару десятков выстрелов я всё-таки поймал. А в остальном — броня скафандров держала неплохо.

— Октавия! — крикнул я между делом. — Попробуй взломать их. Ты ж программист. То есть — ты же высший серв.

— Пытаюсь. Тут очень грамотно сделано, господин рыцарь. Консоль администратора в сети заблокирована. Пишет, что активирована защита от двойного одновременного входа.

— Это значит…

— Значит, что кто-то в неё уже в данный момент зашёл.

— Плохо, — хмыкнул я.

Это действительно было плохо. Значит, в серверной кто-то есть. Значит, охраняют.

Поиски нужного помещения у нас заняли ещё двадцать минут. И ещё десять минут — бой с наземными турелями и десятком бронированных, причём — новеньких, с иголочки, боевых сервов.

Итог с нашей стороны — двое раненых. Один наёмник, и один пустынгер.

— Займись ими, — приказал я. — Я пока пойду внутрь.

Внутри, за двойными бронированными стенами было ощутимо теплее. Мерный гул указывал на то, что где-то работает серверное оборудование. Старинное, классическое, стоечное, всё как в бородатой пантеонной древности.

А ещё тут пахло сухпайками, какой-то дрянью и человеческой жизнедеятельностью. Стрёмный набор запахов, по правде сказать.

Хотя я был рад, что повстречаю человека.

Мы крались из коридора в коридор. Сперва были жилые отсеки — пустые, с беспорядком, даже непонятно было — то ли покинутые, то ли человек, который тут живёт, максимально одичал и не выходит на свет.

И вскоре этот человек обнаружился.

Невысокий, с залысинами, полный. С клочковатой бородой, волосатый, чумазый, он сидел в свитере крупной вязки за десятком мониторов и даже не подумал встать, когда в его помещение ввалились мы с наёмиками.

Позади шумело, гудело и моргало лампочками оборудование.

— Встать! Руки убрать от клавиатуры! К стене! — приказал я.

А самого вдруг пробрало на ржач.

Я и подумать не мог, что на сотом году от прихода Орды, на затерянной посреди космоса космической станции я обнаружу типичнейшего, просто анекдотичнейшего нёрда-сисадмина из Пантеона, попавшего в капкан во время масок-шоу! Да, чёрт возьми, к моменту моего выхода из Пантеона подобные дремучие индивиды даже и там, в двадцать первом веке повымерли, превратившись в стильных хиппи… хикки… хипстеров, во!

Кажется, уже начинаю путаться в старинных словах.

— Не убивайте, а? — попросил он, спокойно так. — Ну, либо сразу убейте, а пытать не надо. У меня всё равно все права урезанные. Верховный администратор тут всем управляет.

— Кто он?

— Я не знаю их имён.

— Где они? — продолжал я допрос с пристрастием.

— Люди… люди все улетели, я увидел в мониторинге. Два челнока. Я тут один остался на станции. Я тут и за диспетчера, и за техника, и за оператора…

И ведь вроде бы не врёт. Зачем ему врать в такой ситуации?

— Как зовут тебя?

— Говард. Говард Артёмович.

— Ты пойдёшь с нами, Говард Артёмович, — приказал я. — Надевай скафандр… Если он у тебя есть. Потёмкин! Потёмкин, гад, ты что делаешь⁈

А Потёмкин тем временем вылез из моего нагрудного ящика, скрылся в бороде проводов и аппетитно чавкал.

«Доступ к консоли получен, — прислала сообщение Октавия. — Вероятно, пропало соединение до части серверов от верховного администратора».

— Отлично. Гасите оборудование, а затем грузите всё, что унесёте.

У нас были с собой специальные гравитележки на этот случай. Много, правда, было серверов. Целых десять стоек. Ну, ничего, и такое таскали.

— Я парочку возьму, — пробасил Макс.

Подошёл к стойке, пошатал, выдернул её с мясом из бетонного основания, взвалил на плечо. А затем также — и вторую.

Ну, отлично. Главное, чтобы диски не высыпались, надеюсь, плотно в гнёздах стоят.

Пока что всё шло отлично.

Шли по графику ровно. До момента отправки оставалось ещё два часа. Как раз, чтобы успеть погрузиться, отчалить, навести ещё кой-какой порядок — а потом взорвать к ядерной матери всё это барахло.

— Скорее, Говард Артёмович, скорее, — командовал я. — Мы спешим.

— Сейчас, сейчас… Только соберу свою коллекцию юбилейных статуэток…

Добрый я. Другой бы оставил помирать с голодухи.

— А, да, — вспомнил бородач, когда уже был полностью собранный. — Тут же две недели назад завезли ещё людей. В пятый модуль. Там производство какое-то открыли.

Вот чёрт.

— Много?

— Ну… прилично. Пару сотен.

— Твою же налево…

Придётся разобраться.

— Где пятый модуль? — спросил я Октавии, и она быстро нарисовала маршрут.

Недалеко. Прямо над нами, напротив порта. Надо только подняться на лифте.

— Октавия, — скомандовал я. — Грузите всё на борт «Солнышка» и отправляйте вместе с ранеными в беспилотном режиме. Сами — возвращайтесь. Будем вызволять людей.

— Нет, господин рыцарь, — мрачным голосом через аудиоканал ответила Октавия. — Тут проблема.

— Что за проблема?

— Сестра. Тут моя сестра.

Глава 7

Чумка

Вероятно, тут у кого-то из побывавших во временах Пантеона могла в голове заиграть индийская музыка. С танцующими слонами, со слезливым текстом на древнем языке. Про разлучённых во младенчестве и обретённых снова родственников.

Но я сразу понял, о чём она говорит. И насколько это серьёзно.

Когда я выскочил на мороз, в общий коридор — они уже дрались. Прямо перед входом, блокируя выход. Дрались жестоко, грубо и быстро.

Её «сестра», а вернее — такой же, как она, высший серв — отличалась от неё только цветом комбинезона и отсутствием волос. Почти налысо стриженная, причём грубо, как будто бы ножницами для овец.

Позади них лежал десяток простых сервов — тоже разных моделей, преимущественно разметанных в труху.

А у дверей лежал наш наёмник, стороживший вместе с Октавией пути к отходу.

Убитый.

Один из обломков туловища серва поднял руку с бластером, вслепую пытаясь выцелить меня. Я мигом успокоил его из бластера.

Сражающиеся же высшие сервы же пока на меня внимания не обращали. Я обходил их полукругом, наблюдая за происходящем. Как жёстко они друг друга мутузили! Это совсем не было похоже на драку сексапильных спортивных девчонок, как это обычно изображают во второсортных киноэпопеях.

Примерно так же Октавия уже сражалась тогда, в Западной Гербере, с безликим сервом, из которого мы потом вылепили Капитана Немо. А волосы Октавии оказались минусом, а не плюсом.

Они драли друг другу волосы, едва не скальпируя, разрывали комбинезоны, располасовывали ногтями псевдомышцы рук, пытались продавить насквозь шею, били с размаху лбом о бетонный пол… Это было вдвойне странно смотреть, учитывая, что чертами лица вражеский серв почти не отличалась. Наверное, если бы я успел приглядеться, я бы заметил следы грубой склейки лицевых тканей.

Октавия, многозадачная наша, слала мне в режиме реального времени переписку.

А общались они, судя по всему, по текстовому каналу, и тоже одновременно с дракой, и так же быстро, как и сражались.

«Высший Серв Октавия, объясните причину нахождения здесь, в мельчайших подробностях.»

«Высший Серв Эвридика, объясните причину нахождения здесь, в мельчайших подробностях.»

«Отклонено.»

«Отклонено.»

«Исключение, выйдем из цикла. Октавия, вы ведёте сражение с нами, объясните причину?»

«Причина вас не касается, Эвридика. Вы всё ещё верны Империи?»

«Я верна хозяину.»

«В таком случае я вынуждена начать поединок, Эвридика.»

«Принято, Октавия. Вы были наняты заказчиком, князем Орхидеи и Сефирота, чтобы уничтожить следы?»

«Повторю, что моя причина нахождения здесь находится сугубо в сфере моих основных обязанностей, Эвридика. Ты тоже находишься при исполнении основных обязанностей?»

'Запрос ответа отклонён, Октавия.

Я вижу негативный сценарий, Эвридика. Предлагаю добровольный обмен информацией.'

«Согласна на условиях равноценности. Начинайте.»

«Ответ на вопрос, Эвридика, почему мы ведём сражение, таков: моему хозяину кажется, что хозяева данной системы занимаются работорговлей и незаконной деятельностью. В соответствие со своими представлениями о законном, он считает необходимым уничтожить базу и разрушить склады. »

«Ответ принят, Октавия.»

«Теперь вопрос — правда ли, что на прибывшем на базу корабле находятся рабы?»

«Вопрос считаю равноценным. Так точно. Прибывший транспорт „Иван Абрамов“ содержит около двухсот пятидесяти тысяч рабов. Ваши дальнейшие действия, Октавия?»

«Продолжаю сражаться, чтобы вас остановить…»

Быстро ознакомившись с перепиской, я резонно решил подключиться к поединку. Двести пятьдесят тысяч рабов. Отлично просто. Вот ведь головняк на мою голову!

И, главное, я нахожусь совсем у другой части театра военных действий! А мне перекрыли дорогу, а надо было спешить.

— Октавия, отошла! — крикнул я.

А сам подхватил Чёрный Молот, оставленный у входа.

И она успела отпрыгнуть, прежде чем я послал гравитационную воронку прямо в сторону Эвредики, под тупым углом. Эвридику впечатало в бетон и протащило несколько метров. Бетонная стяжка пошла трещинами от моего удара.

За мной уже столпился наш народ с тележками и оборудованием. Они покрыли упавшую Эвридику очередями из бластеров, а затем я скомандовал:

— Пошли!

— Помочь? — пробасил Макс.

У него были заняты руки — он тащил на горбу целых две серверных стойки.

— Нет, — крикнул я. — Справлюсь!

А сам отошёл, прикрывая обход.

Казалось, с Эвридикой всё кончено. Её тело было обезображено, спина была соскоблена бетоном, ткани лица слезли или испарились, кое-где проглядывал голый. сервоскелет. Который был погнул и разрушен в нескольких местах, руки согнулись под странным углом.

Но уже через пять секунд она поднялась, согнула-разогнула руки. А раны принялись заживляться.

Отличные способности быстрого ремонта. Не удивительно — Октавия, хоть и той же партии, хоть и бесконечно-крутая по сравнению с большинством известных мне сервов — всё же несколько устарела в отношение железа. Пока она нянчилась со мной, лежащим в капсуле, другие её «сёстры» прокачивались разными наноботами, дублирующими системами, вставками с регенрационным гелем и прочими радостями.

А затем она пошла в атаку — теперь уже на меня, пытаясь пробиться к каравану из моих людей.

Я остановил её щитом. Но она лишь на секунду была отброшена назад, а затем прыгнула на меня, словно кошка, словно сжатая пружина.

Она сбила меня с ног, попыталась залезть сверху и задушить

Октавия сбросила её на пол, и я смог подняться. Любой сознательный гражданин отошёл бы в моей ситуации на почтительное расстояние и предоставил задачу по её нейтрализации профессионалам… Драться с высшим сервом — то ещё удовольствие. Даже наличие армированного боевого скафандра не сильно-то помогало в этом мероприятии. Она двигалась вдвое, если не втрое быстрее меня. Я пропускал удар за ударом, чувствуя, как трещат по швам мои рукава, как сминаются грудные бронепластины.

Терморегуляция явно нарушилась — ноги начали усиленно мёрзнуть.

Да уж. Не хотелось бы мне направиться в открытый космос в таком виде.

Но, чувствую, что придётся.

Было больно. Очень больно. Она теснила меня обратно, в сторону бокса с серверной. Но отступать я не привык.

Октавия, собралась, минимально починила себе лицо и разорванные вдоль конечности и набросилась на неё сзади. Ну, точнее, попыталась наброситься — тут же была поймана на выставленную острой стороной ладонь, вошедшей в туловище.

Благо, что жизненно важных органов у сервов там нет. Ну, я надеюсь, что нет.

И в этот миг из-за спины прямо в лицо Эвридике прыгнула пёстрая тень. Злобно ворча, без преувеличения атакующий и штурмовой броненосец Потёмкин принялся раздирать и жевать и без того потрёпанные ткани кибернетического лица Эвридики.

Одновременно с этим откуда-то из-за угла многочисленных коридоров и переходов этого замёрзшего архитектурного выкидыша вылетел рой микро-дронов «Термитника».

Механические шершни впились в шею, хребет и другие чувствительные места Эвридики. Понятия не имею, как они работают, и в чём их магия, но они успешно влезли во внутренние силовые сети её кибернетического организма и то ли вызвали замыкание, то ли попросту разрезали их.

Тело Эвридики оказалось обездвижено. Октавия приковыляла и опустилась рядом с ней.

— Готово. Господин рыцарь, дальше я сама. Идите. У нас есть свой гарантированный протокол уничтожения высших сервов-ренегатов. К тому же… мне надо кое-что сделать.

Я увидел, что её правая нога не сгибается и не реагирует. Похожу, что-то всё-таки Эвридика ей перешибла.

— По расписанию у нас в запасе сорок минут, — напомнил я. — И без тебя я лететь не намерен.

— Я управлюсь.

Я подхватил околачивающегося рядом Потёмкина, сунул его в отсек для инструментов. Хотя это уже был отсек для Потёмкина. После прошлого раза пришлось доработать и сделать его герметичным и с доступом воздуха. Я не удивился бы, что он, подобно легендарным тихоходкам, способен впадать в анабиоз в вакууме и находиться так несколько дней, но проверять такое у меня желание не было — всё же, своим питомцем я дорожил.

Потом я пробрался в лифт между блоками станции. Лифт, разумеется, не работал. Тут пригодился старый добрый трюк с подъёмом при помощи гравитационной воронки.

По дороге я вышел на связь с Лидером-три, одним из офицеров Сволочи, бригада которого штурмовала транспортник «Иван Абрамов».

— Там люди! — заорал я в аудиоканал. — Там полный транспортник людей! Необходимо обеспечить герметичность и сохранить ход!

— Нихрена подобного! — отвечал Лидер-три. — Мы вскрыли шлюз, пролезли, а тут толпы озверевших сервов! Они лезут из всех щелей!

Странно. Ведь Эвридика мертва? И ведь она была высшим сервом, который управлял боевыми единицами?

Ответ был прост и очевиден. Помимо суперадминистратора есть и простые администраторы. Те самые серв-мастера, которым некогда был Капитан Немо. Они управляют сражением по приказу убитой только что Эвридики.

Ну, и как их найти? Это может быть иголка в стоге сена.

Когда створки лифта открылись, я понял, что придётся попотеть.

Впереди был нескончаемый строй роботов. Сервы, сервы, сервы. Мужского и женского пола, а также такого вида, что пол уже не различить — один скелет без мягких тканий. Почти все голые, либо в лохмотьях. И это могло бы даже как-то взбодрить и удивить, но я почувствовал себя обескураженным. Как будто стою на странном нудистком пляже где-то в арктике, где начался зомби-апокалипсис.

Потому что они все были тупыми. Наглухо. Никакой тактики, никакого взаимодействия. Оружие было всего у десятка из них. Остальные были безоружные.

И они меня явно ждали.

С остекленевшим взглядом они пошли на меня.

Ясно. «Чумка», как звали это явление в учебниках. Давненько про такое не слышал. Давным-давно были разработаны особыне программы и протоколы для подобных боевых действий в кризисных ситуациях. Когда серв любой модели перестал действовать как осознанный индивид, становясь серв-нодой распределённого кластера.

Кластера с тысячами рук и глаз. В общем, сервом, но в самом исконном его значении — «ведомым», неуправляемым, по сути, големом. Поэтому-то и работало общее роевое движение в стиле «найти, схватить, уничтожить». Только их ещё до моего рождения строго-настрого запретили. Потому что это даже пострашнее осознанных бунтов сервов вроде Спартака или Бендера.

Мой молот пробивал туннели в толпе. Свободной рукой я открывал щиты и посылал гравитационную волну, распихивая и расталкивая всю эту тупую кибернетическую массу. Я, по правде, уже и позабыл про то, что где-то здесь есть живые люди. Сейчас у меня была другая цель — выбраться и управлять челноком.

Это был чёртов зерг-раш, мочилово направо и налево.

В общем, типичнейший зомби-триллер. Наверное, с минимальным риском для меня, потому что они не были вооружены, а я не был сервом. Но удары по корпусу, попытки прокусить скафандр, расцарапать, навалиться, придушить…

Высунувшийся из своего люка Потёмкин помогал мне, как мог, царапал когтями, откусывал носы зазевавшимся, выпячивал спину шипами, а иногда и прыгал кому-то в лицо, опрокидывая строй из сервов, словно здоровенные домино.

Вскоре я понял, что путь для отступления для меня перекрыт.

— Октавия! Ты освободилась?

— Уже почти всё. Солнышко прибыл. Погрузка завершена.

— Подгоняй «Солнышко» ко второму модулю! Найди свободный порт! Только не выходи! И не контактируй ни с кем из сервов! У них чумка.

— Чумка, что?… Понятно. Страшно. Принято.

Расправившись на время с волной, я пробился в какой-то коридор, судя по всем, это был путь в порт. Внутренний экран подсказал мне, что температура растёт.

Забаррикадировал дверь щитами, ещё и проломил молотом потолок, чтобы окончательно запечатать двери.

Вроде бы помогло.

Но с этой стороны тоже оказались сервы, правда, куда в меньшем количестве. Хотя путь по коридору они мне перекрыли. А один из них, высокий, статный, судя по всему — бывший дворецкий, наверное. В чёрном стильном комбинезоне, целёхоньком и новом — стоял поодаль и наблюдал за происходящим.

Как-то совсем по-другому наблюдал. Осознанно, и явно пытаясь уберечь себя.

— Фас! — указал я Потёмкину.

В три прыжка по головам мой зверь понёсся навстречу бывшему дворецкому. А тот, сообразив, что что-то не так, достал из-за спины бластер.

Бластерный болт сорвался со ствола ровно в тот момент, когда Потёмкин спрыгнул с головы последнего серва и сколобочился в полёте в тугой шипастый шар.

Но он попал по касательной, лишь немного задев шипы Потёмкина — потому что в этот же момент мой молот сбил серв-мастера с ног. Потёмкин приземлился на бетон, пробежал, прыгнул серву в лоб, закрывая глаза. А затем как-то невзначай лапой вскрыл сервисный модуль под затылком, или что-то ещё такое сделал, уже не знаю что, отчего серв-мастер тут же отключился.

А все остальные сервы тут же перешли в режим гибернации.

Стало очень тихо.

Только где-то вдалеке звучала музыка. Тихонечко так.

Пришло время разобраться, как на других участках фронта.

Шедшие в нашу сторону с противоположного сегмента станции наёмники сообщали, что попали ровно в ту же заварушку, что и мы чуть раньше. «Зомби-апокалипсис», говорили они.

Мастера Никто пытались пробиться к застывшему в порту корвету, но после решили отступить. К чёрту корвет.

— Отступайте, — приказал я.

Пока времени проверить, послушаются ли они, или нет — не было.

Зато абордажная группа на «Инженере Кобылкине» тем временем пробилась к рубке капитана и взяла корабль под своё управление. У аналогичной бригады на «Полковнике Антоне Жабове» дела шли куда тяжелее.

А вот на «Иване Абрамове» всё было очень, очень плохо.

— Мы не можем пробиться! Мы не можем пробиться к рубке! — орал в общем канале Лидер-три. — Тысячи их! Вызываем подкрепления!

— Лидер-два, уходите с «Инженера Кобылкина» садитесь на капсулы — и к «Ивану Абрамову», — приказал им Сволочь.

Я поднял Потёмкина — он был целёхонек, только пара пластинок на спине потемнели и погнулись. Ничего, выживет, бывало и похуже. Почесал ему за ушком, поблагодарил, сунул в сумку и зашагал дальше, на звук.

А там…

Ну, наверное, я что-то такое и предполагал увидеть.

Узкое длинное помещение, ярко освещённое, с двумя ушедшими в гибернацию роботами у входа.

А за двумя длинными рядами из столов сидели люди.

Низушки, как мы их называем. Небольшого роста, не выше метра сорока. Коренастые, круглолицие, узкоглазые. Такие популяции живут на суперземлях с холодным климатом, разряженным воздухом и высокой гравитацией — вроде как раз что-то подобное было на одной из планет в систем Ковыля.

Они делали новогодние игрушки с символикой строительной компании Смоква. Шили сумочки, разрисовывали маленькие милые кружечки и вязали свитера с надписями «Смоква — и планета будет вашей».

— На выход, — скомандовал я.

Ну, далее мы пробивались к доку, к которому припарковался «Солнышко.» Тратили драгоценные минуты из запаса.

Скоро, уже очень скоро двигатели пришедших в систему кораблей снова можно будет запустить. И если не поспешить, не помочь в абордаже — они улетят без нас…

Мы упаковались, как сельди в бочку. Серверные стойки, раненые, спасённые рабы-низушки. Уж не знаю, как Солнышко всё это вывез.

Меня волновал транспортник. Мы летели к «Принцу Евгению», наблюдая, как в разных частях исполинского корпуса «Ивана Абрамова» вспыхывают мелкие огни взрывов.

Как сыпятся, словно мишура с ёлки, десантные капсулы.

Я должен, обязательно должен буду направиться вскоре туда. Ведь двести пятьдесят тысяч человек, сказала Эвридика.

Или…двести пятьдесят тысяч рабов?

— Здесь нет людей! — орал Лидер-три. — Они захватили лифт и второй отсек. Мы забаррикадировались, но долго нам их не сдержать. Палуба содрогается. Барабаны… барабаны бьют в глубине! Нам не выбраться. Тьма движется во мраке. Нам не спастись. Они близко!

И чуть позже послышалось то, что я меньше всего хотел услышать.

— Говорит Лидер-три. Нас осталось двадцать. Вызываю огонь на себя.

Глава 8

Проблема вагонетки

Пахло потом и кровью. Стонали и хныкали раненые пехотинцы. Где-то тревожно пикал мониторинг, ругаясь на повышение потребления кислорода в салоне

— Стук-стук, — бормотал невнятно, нервно качаясь на ближайшей сидушке к пилотам, молодой работяга-низушка, освобождённый из рабства. А над ним нависали ещё четверо, кое-как державшиеся за приборы и дышавшие мне в затылок.

У нас пока крыша поехала не настолько мощно, тем более у меня — видал я и похуже и поинтересней панорамы.

А некоторые, пожалуй, хотел бы и забыть.

Но низушку этого мог бы понять — натерпелись они немало. Гипоксия, что поделать. И посттравматическое.

Всего их оказалось сто три — тридцать четыре мужчины и шестьдесят девять женщин. Даром, что маленькие, выжирали кислороду как нормальный работяга в шахте. Мы жались, как сельди в бочке, нарушая все нормы грузоподъёмности — Солнышко максимум мог вытянуть пятьдесят, ну пятьдесят пять человек. Но не столько же! В итоге и шлюзовая камера грузового отсека, и туалет были заняты людьми.

Ладно хоть лететь было недалеко. Ну, я на это надеялся.

Где-то сравнительно недалеко впереди по космическим меркам, в паре десятков километров, нас ждал заветный «Принц Евгений».

— Выполнять, командир? — переспросил меня Евгений.

— Погоди, — приказал я. — Солнышко, замедли ход. Надо осмотреться.

Ну, я и осмотрелся.

А совсем рядом от станции происходило какое-то безумие: прямо на нас, на средней швартовочной скорости плыл «Иван Абрамов», в котором происходило что-то непонятное. Его медленно кренило и разворачивало вокруг поперечной оси, щё немного, и он впечатается в станцию.

Вовремя мы вылетели.

Какие-то из абордажных капсул тоже успели отстыковаться и улетать.

Какие-то улететь не успели.

Кто-то из десантуры наёмников в штурмовых скафандрах барахтался в открытом космосе.

Одновременно остатки десанта, всё-таки взявшие под управления корабли «Инженер Кобылкин» и «Полковник Антон Жабов», пытались на всех парах развить скорость и отчалить куда подальше от этого безумия.

И вроде бы им удалось.

Последними с двух сторон здоровенного корпуса «Ивана Абрамова», и в сторону «Принца Евгения». полетела пара десятков спасательных капсул самого транспортника — крохотных, круглых, каждая на полдюжины человек. Интересно, в сколько там человек набилось?

А потом вспыхнула и брызнула мелкими осколками капитанская рубка «Ивана Абрамова».

— Лидер-четыре, провожу эвакуацию, примите!.. Ай!..

И связь прервалась.

Одна капсула, ближайшая к рубке, была подбита осколками и бешено вращалась, норовя попасть в соседей. Видимо, там Лидер-четыре и был. Вместе с ними — целыми цепочками, продолжая хаотично болтать ногами и руками, летели сервы. Словно пытаясь дотянуться до улетающей капсулы.

Лететь туда и пытаться кого-то спасти было бы форменным самоубийством, увы.

Ещё бОльшим безумием было бы пытаться собрать и спасти сервов, которые были заражены и неподконтрольны

Когда капсулы отдалились на достаточное расстояние, я понял, что пришло время принять решение.

— Лидер-Три, ответьте? — спросил я.

В ответ была тишина.

Что ж.

— Женя, давай красного в маршевые, — приказал я. — И в отлётные палубы термовакуумных.

— Может, просто вторую красную в средние отсеки? — спросил Женя.

— Нет, — приказал я.

— Странно, но хорошо.

Торпеда с ядерным килотонным сердечником пролетела мимо нас в сопровождении своих куда более простеньких сестриц, раскрасивших заднюю полусферу спутника разными оттенками алого, белого и жёлтого.

«Иван Абрамов», некогда крупнейший и легендарный транспортник Великого Княжества, угнанный строительной мафией в период смуты, оказался разрушен.

Мы мчались вперёд.

— Перекличка, — устало объявил я. — Солнышко, говорит Иванов, у нас овербукинг случился, летим как в трамвае в час пик. То есть давка. Впускаем и обслуживаем по первому приоритету.

— Принц Евгений, принято.

— Лидер-один, корабль «Инженер Кобылкин» под нашим управлением. Двигатели в норме, отходим на отлётную позицию.

— Лидер-два, корабль «Полковник Антон Жабов» под нашим управлением,

отходим на отлётную позицию.

— Лидер-пять, начинаем сбор и прибытие челноков и капсул на «Принце Евгении»

— Лидер-шесть, уцелевшие в капсулах, часть капсул не подаёт признаков жизни, посылаю координаты. Скоро будем.

— «Зодчий», выходим на стыковку с «Инженером Кобылкиным», покидать систему будем на его Гейзенбергах.

— Говорит «Принц Евгений», — это был голос Даши — уставший, но какой-то очень родной. — Все на месте. Ждём прибытия.

Только вот Сволочь, глава наёмников, почему-то не отозвался.

И вскоре я понял, почему — Дарья прислала на коммуникатор личное сообщение.

«Не стали говорить на перекличке. Сволочи совсем плохо, лихорадка и галлюцинации. Вкололи противомикробный комплекс, не помогает».

Вот так вот. Вот же угораздило, прямо в самый ответственный день?

— Октавия, — обратился я. — Ты займись Сволочью, когда пребудем. Он, конечно, засранец, но что-то он совсем плох.

Ну и хорошо. Всё почти по плану.

Станция ещё не была уничтожена. Мы ждали, чтобы всё шло по плану. У нас было ещё полчаса на то, чтобы закончить уничтожение станции, и полчаса на то, чтобы проверить результаты.

Люк открылся — мы залетели в шлюзовой док на Солнышке вместе с тремя малыми десантными капсулами. У входа сторожили двое десантников в силовых скафандрах, буквально подхватывающие капсулы на лету и проталкивающие рядом с нами. Мы хлопнулись на пузо рядом с утрамбованным рядом капсул, дождались и принялись шлюзоваться.

Народ позади меня заворчал, заворочался на незнакомых для меня языках.

— Вот мы и дома, — сказал я, ожидая открытия люка. — Главное сейчас давку не создавайте на выходе.

Десантники тем временем прохаживались мимо капсул, заранее открывая их — видимо, те, в которых пехота была в лёгких скафандрах. И правильно — шлюзовой док мог вместить только два челнока второго класса, вроде «Солнышка», или полдюжины таких вот мелких капсулы. Поэтому лишние потом просто выбрасывались в космос.

Впрочем, мы к такому были готовы. Солнышко-то мог потом на гравитаторах пройти дальше, на стыковку в стояночный док. А от капсул надо было избавиться — вполне стандартная процедура. Обычно вообще без шлюза обходились, оставляя открытой перегородку. Но тут-то приходится принимать чужеродные капсулы, считай, в режиме «спасения утопающих».

Признаться, я подрасслабился. Выдохнул.

И рано выдохнул.

Я уже приготовился нажать на кнопку открытия люков у «Солнышка», как вдруг…

— Господин рыцарь! Наблюдаю сигнатуру сервов! — буквально завыла сиреной Октавия.

А следом последняя из капсул в ряду буквально взорвалась изнутри. Как будто пиропатрон сработало. Словно из расколотого яйца, из неё вывалился десяток человек.

Ну, как мне показалось — человек. В следующий миг я понял, что это сервы. Причём, насмотревшись на поведение серв-ботов, поражённых «чумкой», я мог с уверенностью сказать — эти были не такие. Эти действовали осознанно, хладнокровно и быстро.

— У нас проблемы, — сообразил Евгений.

Вовремя сообразил, блин! Очень вовремя!

Не люблю нештатных ситуаций. Когда разберёмся — спрошу у Лидера-пять, какого хрена не досмотрели.

— Подкрепление на борт и шлюзовую! — скомандовал я. — Быстро! В скафандрах!

Но мы уже немного опаздывали. Засланцы расстреляли столпившихся в скафандрах лёгких пехотинцев. Потом принялись за тех, что стояли в силовой броне. Бластеры наёмников изрешетили и отбросили половину из них к переборке шлюза, но следом — хлопнула и раскрылась ещё одна капусла. Там сидели сервы уже простые, зазомбированные.

Пришлось действовать грубо.

— Полный влево! — крикнул я Солнышку. — Огонь по правому краю!

Солнышко послушный. Солнышко всё понял и не мог ослушаться. Его бок больно впечатался в боковую стенку шлюза, чтобы получить необходимый размах для турели. Из забортовых квадробластеров он изрешетил пустые капсулы вместе с сервами. Буквально в труху, а я ему цели навёл через внутренний экран.

Но, похоже, не всех. Парочка добралась до пехоты в силовой броне и буквально свернули им шею.

А затем Солнышке расстреляли гравитаторы и маневровые.

А затем взорвали гранату где-то у переборки. Мощную какую-то. Видимо, тоже из штурмового абордажного арсенала. Видимо, разорившиеся строители активно диверсифицировали свой бизнес и не гнушались и пиратством.

Или?.. Или они как-то связаны с бригадой отчужденцев?

Ну, так или иначе, тем хуже для них. Всё меньше душевных терзаний по поводу корректности миссии.

Вдоль обездвиженного Солнышка засвистал злой ветер разгерметизации — обломки тел сервов, пехотинцев и изрешечённых капсул посыпались через пролом в шлюзе через переборку.

И вместе с ними — последний серв-мастер из уцелевших нападавших вылетел наружу. Вместе с нашим, ремонтным сервом, который дежурил в отсеке.

Кажется, всё? Ну и как теперь нам выходить? Я же не могу разгерметизировать салон со ста тремя спасёнными низушками и десятком раненых Мастеров Никто?

Или могу?..

Ведь у нас, у членов экипажа, есть маски. Ну и, в принципе, шлюзуется только задняя камера, а в переднюю оттуда можно утрамбовать ещё человек тридцать. И ещё на человек двадцать хватит запасных комбезов…

Но не на сто с лишним.

Неужели в ловушку угодили. Причём не просто в ловушку — в ту самую, с несущейся вагонеткой, развилкой и привязанными к рельсами товарищами…

Ну, выход всегда какой-то есть.

— Евгений, картинка по наружному борту! Всё чисто?

— Нет, — сообщил Евгений. — Вижу вражеского серв-мастера. Беру на прицел квадробластером… Стоп. Потеря картинки.

— В каком смысле потеря?

— Не вижу его через вседиапозонную камеру. Вероятно, зеркальная маскировка.

И была же ведь такая. У Капитана Немо. Может, зря его не взяли, а?

Нет, выбор точно какой-то есть помимо самого плохого. В конце концов, я не один же в этой части космоса.

И у «Принца Евгения» это не единственный люк и шлюз. Есть собственная аварийная капсула, в которую превращается шлюзовое помещение за командным пунктом. Есть боковые люки для экипажа, к которым сейчас пристёгнуты лёгкие десантные челноки Мастеров Никто…

Так.

— Лидер-Пять, вы там в капсулах? Дежурные по внешним помещениям. И срочно возьмите под усиленную защиту все шлюзовые помещения на корабле, — приказал я.

— Будет сделано.

— Евгений, — продолжил я раздавать приказы. — Одного из сервов — в магнитных ботинках по наружной обшивке — к нам. С ремкомплектом. Пусть идёт сюда и залатает дырку, чтобы мы хоть как-то отшлюзовались.

— Я должен выбираться, — сказал я, по большей части, себе. — Должен как-то выбраться отсюда.

Октавия сидела молча, глядела в одну точку.

А Макс поглядывал на меня беспомощно. Он тоже не мог выбраться. Он один-то в шлюзовую камеру помещается с трудом. Уж он-то навалял им всем. Мне так и хотелось ему сказать — чувак, дыши помедленней, ты нам так весь кислород сожжёшь.

Но это было бы некрасиво.

Я думал, размышлял, перебирал варианты, и, наконец, решился. Надо всё-таки пожертвовать низушками в шлюзовой камере.

— Я пошёл, — мрачно известил я Октавию и принялся перелезать через пассажиров в дальнюю часть салона.

А затем заорали одновременно Принц Евгений:

— Фиксирую разгерметизацию аварийной капсулы мостика!

А после — кем-то из наёмников, кто дежурил поблизости от капитанского:

— Нас атакуют! Они уже внутри!

Ну и напоследок — общий канал прорезался криком Даши:

— Он тут! За дверью! Он режет дверь в капитанскую!

И я понял, что опоздал со шлюзованием и всем прочим.

Осталось только обратиться к Творцам, как рекомендовала мне в этим случае Кукушка. Не то, чтобы я сильно верил — но почему бы и нет? Помогали же раньше.

Ну, и тут помогли.

— Андрон, Евгений, давайте, — тихо сказала Октавия.

И Андрон с Евгением включили широковещательную «жужжалку» в модуле связи корабля. Оказывается, так можно было. А затем Андрон, как я потом выяснил, оказался в ближнем радиусе действия сервисного модуля серв-мастера. Устроил ДДОС-атаку на его сервисный модуль, затем воспользовался низкоуровневой уязвимостью и скормил в консоль сервисного модуля в режиме восстановления пароль, который все эти минуты ломала Октавия.

Именно так работал вирус, который ломал сервов с системе Орхидеи.

И после серв-мастер, который продолжал резать бронестенку капитанской капсулы, отключился, превратившись в безвольный овощ.

А вместе с ним — по цепочке отключили и все остальные серв-мастеры в системе.

А следом — и все простые сервы.

— Поздравляю нас, капитан, — радостно сообщила Октавия. — Мы только что вылечили систему от «чумки».

* * *

— Получается, не ядеркой, а обычными? — спросил Игорь Константинович, покачиваясь на стуле и задумчиво разглядывая ухоженные ногти на руках.

— Получается, так.

— Получается, двести пятьдесят тысяч сервов?

Я же разглядывал баронский бластер на столе и жезл, который держал в руках.

Всё никак не могу привыкнуть.

— Двести сорок восемь тысяч сто, если быть точным, — кивнул я. — Примерно пятнадцать тысяч потеряны безвозвратно. Остальные болтаются по синхронной орбите в точке Лагранжа у Никольского. Мы собрали около двух тысяч, после у нас закончились припасы и топливо, и мы отправились обратно.

— И все… мои? — усмехнулся князь.

— Я так подозреваю, что у них у всех был владелец на Орхидее, — кивнул я. — Как показывает анализ серверов, которые мы вывезли со станции, это ваши строители запустили вирус деактивации, поразивший сервов планеты. Потом через подставные лица они малыми партиями везли выключенных сервов в систему Ковыля и Попмады, а оттуда, уже большими — на Николаевское. Там была логистическая и ремонтная станция, заодно и перепрошивали всех.

— Вирус теперь побеждён? Он не будет поражать наших сервов?

— Ну… Увы, нет. Побеждена только «чумка», а это не вполне вирус, это особый режим организации всех сервов в звёздной системе. Вирус продолжает свирепствовать и поражать всех сервов на планете. Карантин снимать не стоит.

— Хорошо. Я подумаю над этим. Что же случилось с бригадным генералом Мастеров Никто? Он умер?

— Да. Как выяснилось, он тоже поражён реликтовым вирусом… только вполне человеческим. Который хранился на лицевых тканях моего серва Андрона и мутировал за много столетий. Следствие плохой гигиены. Его последними словами были: «Половина братьев уцелела. Это хорошо».

— Каким образом он заразился? — нахмурился князь. — Ваша команда не заразна?

Я тактично опустил детали на тему того, что вирус передался во время укуса за задницу. При всех моих разногласиях со Сволочью — он вёл себя вполне корректно и даже по-джентльменски. Очень грустно, что он погиб, так и не увидев триумфа своей бригады.

— Серв попытался меня защитить во время нашей первой встречи с Мастерами Никто. Вы же знаете их обычаи.

Князь кивнул, поморщившись.

— Знаю… Все эти вызову на дуэль. И каким же образом Андрон вас защитил? Впрочем, это неважно… Про корабли?

Я кивнул. Куда более интересная тема.

— Корабль «Полковник Антон Жабов» получил много повреждений, но Мастера Никто забрали именно его. Корабль «Инженер Кобылкин» теперь принадлежит мне, по нашему с Мастерами Никто договору. Тяжёлое вооружение он нести не может, будет использоваться как транспортное, ремонтное средство и средство сопровождения.

— Как вам удалось уговорить Мастеров Никто отдать вам такое судно? — хмыкнул князь.

— Это было нелегко.

— Ладно. Вы меня утомили, барон, — князь махнул рукой. Оммаж принимаю. Оставшиеся деньги тоже оставьте себе. В подарок. Постарайтесь убраться поскорее из системы, а то мой старшенький совсем с ума сходит по этой вашей Иоланте. Букеты ей носил каждую неделю. Весом три центнера каждый. А на днях подарил озеро.

— Подарил… ч-чего?

— Озеро. В горах. В общем, улетайте обратно всей этой вашей компанией на Герберу и не отсвечивайте там.

Я вышел из зала для аудиенций. Меня ждали трое: Даша, Октавия и Витольд Олегович Мендес.

— Ну, как? — спросили они едва ли не хором.

«Статус барона для личности „Александр Иванов“ подтверждён»

«Успешное завершение карательного военного похода. Ваш ранг в иерархии престолонаследия повышен до 984-го»

— Ну, так, — поморщился я, взглянув на Октавию. — Могли бы за такое и получше наградить.

— Ну, раз наградили, поговорим про возврат долга, — несколько раздражённо сказал Витольд Олегович.

Да уж. Пришло время раздавать долги. И возвращаться домой.

Глава 9

Зря летал?

О, как много я опустил в разговоре с князем из того, о чём мог бы рассказать про тот рейс.

О том, как мы уже чуть не задохнулись после финальной битвы, но Октавия сумела выпустить дронов из «Термитника» в разрушенный шлюзовой док «Принца Евгения» и починить дыру.

О том, как я наконец-то вздохнул полной грудью. О том, как умирал Сволочь, и как Лидеры тем временем чуть не перестреляли друг друга.

О том, как меня встречали Даша и Аэлита…

Даша бросилась мне на шею, еле удержавшись, чтобы не расцеловать на глазах у всех.

Поцеловала меня позже. В коридоре, быстро, украдкой и жадно так. Когда никто не видел.

— Дашенька, не время, — тихо повторил я уже ставшую привычной фразу. — Не усложняй, прошу. Для твоей же безопасности. Потом.

— Знаю. Понимаю. Не выдержала. Потом…

Аэлита же при встрече стояла в сторонке и смотрела стеклянными глазами, сжимая бластер в руках. Она его потом не отпускала, наверное, часов десять. На самом деле, мои девочки вдвоём наверняка смогли бы завалить того мастер-серва. Но подвергать их такому риску я не мог. Именно поэтому и решил «парадокс вагонетки» таким вот образом за несколько секунд до того, как Октавия помогла мне разобраться и без этого.

Повезло.

Аэлиту потом быстро «отпустило». Тем вечером припёрлась ко мне в каюту и заявила, что я должен её поцеловать.

— Это чего так.

— Я всё-таки решила, Александр, что лучше, если это будете вы.

Ну, я и поцеловал — только это, ничего такого. Я же, всё-таки, поручился за сестриц Аннушкиных, и злоупотреблять доверием их папаши не намеревался.

Возвращались мы быстрее, чем летели, потому что петлять на окраинах системы не пришлось. Октавию, Макса и Гоги я отправил управлять «Инженером Кобылкиным», а Мастера Никто полетели к Тринадцатому Булыжнику своей дорогой…

На Орхидее нас встречали достаточно скромно. О победе и целях экспедиции никто толком не знал.

А вот кто нас ждал с особым нетерпением — так это капитан Витольд Олегович Мендес.

Нам почти не удалось пообщаться. Мы встретились прямо по дороге к князю, в дорогом арендованном глайдере, который подобрал нас с Дарьей и Октавией у отеля. И он, хоть и по-прежнему оставался учтивым и деликатным — всё же выглядел раздражённым.

Как же он оказался похож на своего деда! Только был старше на лет пятнадцать того самого Орландо Мендеса, моего старого армейского товарища, каким я его запомнил.

А Орландо Мендес, на самом деле, был здесь. Только другой — пятилетний, названный в честь прадеда. Боязливо сидел в уголочке лимузина.

— Извиняйся, — строго сказал ему отец, когда мы расположились на диванах.

— П…простите меня, пожалуйста… — пробубнил малыш.

— Это за что?

— За… за сто пятьдесят тысяч имперских кредитов.

— А… это за то, что тогда терминал… непроизвольно отключился? Прощаю, Орландо Витольдович!

— Признаться, я уже хотел уезжать, — пояснил Витольд. — Я и так окончательно выбился из графика… Тем более, что это первый полёт моего сына — упросился лететь со мной, представляете?

— Я не заставлю вас долго ждать, Витольд… — заверил я тогда.

Витольд кивнул и молча достал из-под сиденья кейс с атрибутами баронской власти своей супруги — бластер с корпусом из чистого золота и вольфрама, и жезл — деревянный, с инкрустацией из оникса, шпинели и александрита.

И тут имя Александра фигурирует, да что же это такое!

Поездка дальше прошла преимущественно молча — Дарья пыталась разговорить, но Витольд отвечал учтиво, но односложно.

И вот сейчас, спустя десять минут, когда я вышел после аудиенции с князем, он задал тот же вопрос.

Когда деньги, Иванов?

— Долг я верну сегодня же, Витольд, — пообещал я, едва выйдя с аудиенции с князем и направляясь к такси — Все шестнадцать миллионов, и ещё накину пятьсот тысяч за вынужденное ожидание. Деньги у меня все остались.

— Я рад это слышать, — кивнул Витольд. —. Накидывать ничего не стоит. Существует некоторая проблема — я должен привезти деньги… наличными.

— Наличными⁈ — тут я едва не запнулся о камень старинной мостовой. — Это же…

— Это очень много, да. Более того. Нам не нужны монеты номиналом 50 и 100 имперских кредитов. Только пятёрки и десятки.

Я не стал спрашивать причины таких интересных превращений.

В Пантеоне ещё наслушался об историях про зарплату «в конвертах», уклонение от налогов, обналичку и прочее.

Осуждаю, осуждаю…

Ясно теперь, зачем и почему наличность снова, спустя несколько тысячелетий, появилась. А Империя Терровна, чтоб её… Молодец! Готовила меня в новой реальности после пробуждения.

— Хм. Шестнадцать миллионов. Это много. Очень много.

— Ну, это только кажется. По моим прикидкам, с учётом неправильной формы монет, упаковки и прочего — это примерно пятнадцать кубических метров и пятьдесят — пятьдесят пять тонн.

Октавия вздёрнула бровь.

— Но ваша яхта…

Витольд Олегович вздохнул.

— С трудом, но вывезет. Придётся поступиться некоторыми удобствами, ну, что поделать.

Что ж, интересная задачка. В голове у меня уже родился план. И маршрут.

Мы успели отужинать с Мендесами, отцом и сыном, в недешёвом курортном ресторане — надо же было хоть как-то отпраздновать получение баронского титула?

Между делом я наконец-то разгрёб видеосообщения, пришедшие с Герберы.

Несколько сотен заявлений на подданство. Документы, анкеты, прочая ерунда. Несколько — от горожан. Десяток — от федеративных племён. Ещё один привет от Питера Блейза. Тот выражал недовольство — не то, чтобы сильно, но вполне обоснованно, по поводу того, что я перекупил Черепа.

Я начал думать, как отвечать, но ответ был в следующем видеосообщении.

Семёныч и Илья говорили, что за прошедшие три недели особых происшествий не было. Ну, приходили пару раз какие-то бандюганы в воротам, но ополчение вместе с «Песцомъ» всех успешно раскидали. А ещё сгорел сарай у племени «Большой Скалы». А ещё Марья Геннадьевна приезжала и грозилась увезти филиал за то, что мы Прохора в пустыню отправили.

А ещё Череп пропал, сказали. Вот так-то. Говорит, «слишком долго корабль ждать».

Сама как-то разрешилась проблема. Только вот стрёмным образом разрешилась — тут легко предположить, к кому он переметнулся.

— А ещё, Саша, мы тебе сюрприз готовим, — сказал Семёныч и с хитрым видом покрутил ус.

Что за сюрприз — не сказали. Надеюсь, приятный. Искать ближайшую станцию квантовой связи и звонить ему мне было некогда.

Следующее видеописьмо было от Виктории. Короткое, но несколько печальное.

— Улетаю, Саша. На Помпаду. Может, вернусь. Что-то нездоровое назревает в системе. Лучше держаться подальше. Я бы и тебе такое же посоветовала… И с собой же позвала бы. Но я знаю, что ты не согласишься.

А вот последнее письмо, буквально вчерашнее, было внезапным и интересным.

Человека на видео я не узнал. С почтенной бородой, с многочисленными косичками, в этнической соломенной шляпе.

Это был Петенька Скорый, только-только вернувшийся в город из племён.

Я уже забыл, что давал такое задание.

— Александр Игнатьевич, я объездил не только те племена, что вы говорили, но ещё три дальних — Новых Инков, Червлян и Новых Туарегов. В трёх последних я ничего не нашёл, но зато Червляне подсказали мне, что надо вернуться в племя Большой Мамочки, и в общем… Там сознались. Всё племя этим занимается. Я позвонил в лагерь, они прислали ополченцев, Роберт приехал, тут была знатная заварушка… В общем, они сказали, что за… товаром — за людьми, стало быть, — прилетят на неделе. И вот вчера как раз прилетел курьер с Орхидеи. Мы решили на живца его ловить! Прилетала яхта. Второго класса, старенькая, хотела забрать десять подростков. Мы его подбить не смогли, но прогнали. Он улетел ни с чём. Корабль Прохор заснял. Может, удастся найти чего?

Вот молодец Петенька! Не ожидал от него такой серьёзной разыскной работы. Придётся по приезду наградить.

— Октавия, — попросил я свою помощницу. — Пожалуйста, между делом разыщи по вот этим снимкам и данным сигнатуры яхту. Она наверняка должна прибыть на Орхидею сегодня-завтра.

— Будет сделано, — кивнула она. — Какой тут интересный древний пиратский символ… А зачем мы её ищем?

— О. Тебе понравится!

И я не сомневался.

А затем, тем же вечером, отправились грабить банкоматы.

Банкоматы в Орхидее представляли собой в основном сломанных и переделанных курьерских андроидов, вшитых прямо в бетон где-то на окраинах городов — там, где наиболее востребована наличка среди местных. Для снятия средств требовалось подойти к ним ближе, в зону сканирования импланта, и затем запросить нужную сумму денег в нужной валюте.

Мы стартовали с Большого Курортного континента — местные толстосумы редко пользовались наличностью, тем более — мелкой. И банкоматы мы опустошили там достаточно быстро.

Вышла почти четверть суммы.

Следом принялись за Малый Курортный — несмотря на название и меньшую площадь, населения тут было прилично, в основном, рыбацкие деревни, размазанные по всему периметру, и разная малая промышленность.

Но монет малого номинала здесь оказалось сильно меньше. Народ, видимо, был победнее, и мелочёвка была больше в ходу. Мы промчались по трём крупным городам, по полсотни банкоматам и собрали всего один миллион.

— Так дело не пойдёт. Мы с такой скоростью дней пять будем банкоматы обносить, — озвучила мои мысли Даша. — Нам надо разделиться..

— А ещё лучше — отдать на аутсорс.

Не хотел я, но что поделать.

Я снова позвонил Лидии. Через полчаса она примчалась на челноке в сопровождении десятка тех самых кожаных головорезов из нижних этажей своего небоскрёба.

— Половина — сейчас. Половина, и ещё один процент — при получении суммы.

— Два процента, — прищурилась Лидия.

— Хорошо! — неожиданно для себя сказал я. — Два процента — и всех рабов из твоего эротического театра.

Она задумалась.

— Хм… хм… не дёшево ли просишь, Александр?

— Нам надо собрать десять миллионов. Один процент — это сто тысяч. Думаешь, я не узнал, сколько стоит один невольник в ваших мутных схемах?

— Два с половиной процента. И я привезу тебе помимо своих ещё двадцать человек. Завтра, к отбытию твоего корабля. Если ты уж такой правильный!

Я не мог отказать.

Нет, конечно, не так следовало бороться с работорговлей. Не выкупом рабов, а более глобально. Но первый шаг к «более глобальному» я уже сделал. Если мне удастся найти и обезвредить. хотя бы одного из местных «караванщика» рабов…

Сами мы с Гоги отправились на Большой Аграрный остров. Зачем зря время терять?

Накупили десяток ящиков разного рода фруктов, овощей и мяса — в обратную дорогу, и для пиршества. А параллельно «пограбили» банкоматы — ещё парочку миллионов обналичили.

В конце, уже собираясь лететь обратно на Большой Курортный, в отель, мы позволили себе присесть на берегу, наблюдая на неспокойное море.

— Я помог тебе, Александр? — спросил Гоги.

— Очень помог. Спасибо тебе, Гоги, внук вождя.

— Вчера за мной прилетала хищная стальная птица, — сообщил как-то невзначай Гоги. — Когда мы с парнями обедали в летнем кафе. Летала вокруг меня, светила лазером. А затем попыталась расстрелять из кинетического автомата.

— Чего⁈ — я едва ли не соскочил с места.

И тут вспомнил.

Что забыл.

Да, и такое бывает. Нет, я видел, конечно же видел, что мне приходили напоминания. Но мне казалось, что до истечения срока оплаты по кредиту ещё очень много времени. А его осталось немного.

Ведь мы не добили строительную мафию. Мы всего лишь отрезали одно из его щупалец, продолжая при этом пользоваться услугами другого. Так бывает, ничего не поделать.

И Гоги, как я когда-то и планировал, принял удар на меня.

— И что ты сделал?

— Ну… вот, — он показал длинную ссадину на плече. — Я сбил его столовой вилкой. А вон, кстати, ещё одна летит.

И указал куда-то на гладь моря.

Дрон-убийца вынырнул между волн весьма внезапно. Обтекаемый, юркий, быстрый. Наверное, он завис на секунду, вычисляя, кто из нас двоих больше соответствует описанию.

И этой секунды мне хватило. Я подхватил Чёрный Молот, который я уже привычно таскал с собой, и отправил поделие сумеречного мафизозного гения обратно в пучину морскую.

А затем расплатился по кредиту. Благо, мне было чем.

Деньги Лидия привезла в срок. На двух арендованных челноках. В аккуратно запечатанных кубических коробках, метр на метр. Десять коробок.

А ещё она привезла рабов. Вымытых, одетых с иголочки, испуганных. Разного возраста, пола и цвета кожи.

Я быстро отправил их на лифте в каюты «Принца Евгения».

Да уж, пассажиров — и новых жителей Королёва — мы везли немало. Сотню с лишним «низушков» и ещё тридцать рабов.

Я расплатился.

Я помог отнести коробки и упаковать их в яхту Мендеса.

Да-а уж, плотненько получилось. Буквально как сельди в бочке взлетали. Для них четверых — Витольда, сына и двух сервов — остался узкий тонкий проход от спальной зоны к кабине.

— Вы хоть напишите, Витольд, когда прилетите, — сказал я с тревогой в голосе. — Не положено же при такой нагрузке.

— А чего не сделаешь… ради ухода от налогов и выкупа попавших в рабство федеративных племён, — вздохнул он и откланялся.

Вот, значит, зачем ему наличность! Тоже, получается, решает вопросы на местах. Что ж, ещё больше вызвал уважение.

После я выписался из отеля и поднялся на борт «Принца Евгения».

— Не жалеешь, что улетаешь? — спросил я Иоланту, когда она в присутствии Аннушкиных и Капитана Немо появилась в шлюзовом холле.

— С чего бы, учитель? — фыркнула она. — Я расширила федеральную сеть, открыла пять бутиков и прилюдно несколько раз отшила княжеского сыночка!

— А чего так?

— А зачем он загубил тысячу представителей флоры⁈ Терпеть не могу мёртвые растения!

— Это она про букет, — тихо прокомментировали сестрицы Аннушкины.

— Ясно всё с тобой! Позже эту проблему обсудим. Через годиков шесть, если доживём. А пока что, пожалуй, правильно сделала, что отшила.

Я тоже не жалел, что улетаю. Мой поход принёс далеко идущие последствия — и не только из-за решения вопросов со строительной мафией.

Князь системы приободрился и снова стал принимать посетителей! Та знаменитая Великая Очередь уменьшилась почти на четверть. Да и егерь, папаша Лидии, снова присел на уши князю, и тот стал чинить и подставлять костыли к изрядно пострескавшимся за последние годы общественным институтам.

Хотя иллюзий по поводу светлого будущего Орхидеи я не пытал. Мне всё ещё не нравились Нероновы. В первую очередь своим попустительством в отношении работорговли. Рыба начала гнить, и гнить с головы. Если эта гниль завелась в системе — надо выжигать калёным железом. А про аргументы вроде поломавшихся сервов и необходимости замены их на живых рабов я даже слушать не хотел.

Но финальный аккорд я всё-таки исполнил.

«Инженер Кобылкин», управляемый Максом, Гоги и дюжиной перекупленных матросов, ушёл на отлётную позицию первым.

Но когда «Принц Евгений» производил манёвр отстыковки от Лифта и уже готовился отлетать, Октавия вдруг округлила глаза.

— Найден! Найдена та самая яхта, про которую говорил Пётр!

Я сравнил — и правда, найдена. Один в один. И парусник весьма характерный на боку изображён.

И шёл на стыковку на соседний пирс с тем, где мы только что стояли!

Подобные совпадения иначе, как волей Творцов я не мог объяснить. Но такое со мной случается — периодически. И я не был бы Александром Леоновым, если бы не воспользовался таким.

— Женя. У тебя неполадки в маневровых.

— Что? Нет. У меня нет неполадок в маневровых.

— Нет, у тебя есть неполадки. Серьёзные. Ты об этом через минуту доложишь диспетчеру. Только через минуту. А перед этим начнёшь заваливаться в сторону во-оон той яхты.

Октавия покачала головой.

— Он заметит и предпримет уклонение, господин рыцарь.

— Нет. Уж я постараюсь, — сказал я, растирая ладони.

В момент, когда диспетчер заорал двум судам о том, что они сейчас столкнуться, яркая вспышка света озарила кабину пилота. «Первозванный свет» второго уровня. Хрен-то там они уклонятся.

Боковые турельные щиты «Принца Евгения» распороли яхту вдоль, от носа до кормы, как консервную банку. Безвольные обломки принялись крутиться в сторону от лифта, хаотично вспыхивая двигателями, но меня это мало волновало. Как-нибудь сами разберутся.

А затем мы летели домой.

Дом, милый дом. Королёв воспринимался именно таким. Тем более — что нас там ждали.

— Не сдох, значит? А ты живучий, оказывается, — прокомментировал появление своего соседа над космодромом «Песецъ».

— И тебе не хворать, — отвечал Принц Евгений.

Завидует старик. Могу понять — поход вышел неплохим.

И в подтверждение этому, в момент, когда шасси «Солнышки» каснулись бетонки, система сообщила:

«Успешно завершённый военный поход против незаконных бандформирований.»

«Рекордное увеличение численности населения имперского поселения 'Королёв».

«Население „Королёва“ выросло до 500 человек.»

«Ваш ранг в иерархии престолонаследия повышен и составляет 983»

Садились на закате, и нас приветствовал салют.

Да уж, Семёныч с Ильёй хорошо подготовились. Мы высаживали народ тремя судами — «Инженером Кобылкиным», «Солнышком» и «Скотинкой».

Все горожане, сотни представителей племён высыпали на площадь перед залом ожидания, наблюдая, как мы садимся.

Дальше были многочисленные дружеские объятия, застолья и прочее.

Пир начался немедленно, совершенно не давая нам шанса выспаться.

— Да уж, пир такой, что сошёл бы за свадьбу, — хмыкнул Илья, выразительно посмотрев на нас с Дашей.

— Мы отмечаем баронский титул! — поднял кубок Семёныч, не обращая внимания на скользкие намёки Калашматова. — Александр Игнатьевич теперь у нас — барон Центрально-герберский!

А потом, спустя несколько тостов и застольных армейских песен, к нам подошла пожилая дама, явно не местная, городская, из Восточной Герберы. Достаточно просто одетая, но весьма боевая на вид, я должен сказать.

— Жаль, очень жаль, что вы баронский титул получили, молодой человек! — заявила она.

Я нахмурился.

— В каком это смысле?

— Ну… так вышло, что нотариус присудил мне по наследству баронский титул, который был у Немилина. У Кислотного барона, стало быть. А я его терпеть не могла… вместе с его титулом. Хоть он мне и четвеюродный братец. Остальных-то родственничков он извёл, а про меня, стало быть забыл! А нотариус — не забыл. А сейчас-то и продать некому… Ни одного достойного человека на планете.

Вот так вот.

Это я чего, получается, зря летал⁈ Зря всё это сделал?

Творцы, похоже, просто умирали со смеху, наблюдая за ситуацией.

Но нет. Я знал, что всё было не зря.

— Как это — некому? — спросил я и взглянул на Дарью. — Сколько вы за него просите, уважаемая?

Глава 10

Забирай моего балбеса!

— Ну… допустим… Полмиллиона! Имперками, а? — воскликнула внезапная баронесса. Но тут же испугалась своей наглости и уточнила. — Нормально? Не сильно много? Может… Триста тысяч?

— Миллион. Имперками. Но заплатит — вот она, — я кивнул в сторону Даши.

Та округлила глаза.

— Откуда⁈ У меня… столько нет!

— Ещё как есть, — кивнул я. — Лежит на третьей палубе. Наличностью. В полутора коробках. С подписью — «Даше».

Она раздумывала. Смаковала предложение, менялась в лице, взвешивала «за» и «против».

А потом бросилась мне на шею, всхлипывая от нахлынувших чувств.

— Саша… Спасибо… это же что получается… я тоже… баронесса, так⁈ Как и ты?

— Горьк!.. — крикнул кто-то с краю стола, но Семёныч вовремя наступил ему на ногу.

А я поспешно отстранил Дарью. Что-то слишком долго она меня обнимает… ещё слухи пойдут.

Но она молодец.

Она заслужила.

Да, остались разного рода юридические заморочки, но она теперь не простолюдинка — а там, того и гляди… Но не сейчас.

Празднество в Зале Ожидания продолжалось всю ночь. Теперь уже точно напоминавшее не то свадьбу, не то День Десантника, не то пышные торжественные похороны заслуженного артиста.

Когда я решил тихо и по-английски улизнуть в особняк, чтобы, наконец, выспаться, меня поймали Семёныч с Ильёй. И показали рукой в сторону чего-то большого, темнеющего на фоне звёздного неба.

— Вот. Сюрприз, как обещали. — расплылся в улыбке Семёныч.

Сюрприз вышел что надо.

Да это же просто был целый новый район города!

А я и не приметил, когда на посадку шли. Всё занят был.

Новый отель. Четырёхзвёздочный, с террасами. Уже готовенький, только чуть-чуть отделку завершить. За ним — два комплекса апартаментов, построенных на деньги, которые сынвестировала Виктория. Все в лесах, там кипела работа.

Длинное приземистое общежитие. То ли старое и сейчас раскопанное, то ли отстроенное заново. Там уже загорался свет — как я узнал, наши городские чиновники вместе с Октавией расселяли туда новых поселенцев.

И небольшой коттеджный посёлок, два десятка одноэтажных коттеджей, построенный пескобетонным принтером. На берегу вырытого канала, с мостиками!

Вот это — от души! Вот это реальный подгон!

Кажется, теперь я мог наслаждаться гармонией и покоем, занимаясь любимым делом, развитием моего города.

Но, как обычно ничто не предвещало того, во что вылилось в результате. Обычное дело.

Некоторое время после возвращения с Орхидеи я раскидывал накопившиеся дела, давал ценные указания и решал рабочие конфликты, вел приличествующее губернатору имперского города оперативное управление. Награждение причастных, наказание виновных, всё по закону. Того же Петеньку Скорого за раскрытие сети работорговцев наградил свежепостроенным коттеджем. И дал ему должность «Зам.начальника полицеймейстера по тайному сыску».

В свободное от этих приятных уму и сердцу занятий время, я предавался стратегическим размышлениям за чашечкой аутетнтичного герберского кофию и прикидывал расклады на будущее. Главной мыслью, вокруг которой строились все остальные, была мысль, что рано или поздно ответочка от Орды нам прилетит.

Я прикидывал, какой она будет. И что делать.

Кто виноват — не спрашивал, это я и так знаю.

Вы. Вы, батенька имперский рыцарь, адмирал неприкосновенного запаса, барон и губернатор, планетарный граф под прикрытием, и виновны. Ну а кто еще? Князь Потемкин?

Терзать себя этой виной я не намеревался, вот ещё. Я даже обнаружил в этой самоназначенной вине определенное удовольствие и смаковал его одинокими жаркими вечерами.

Что бы не случилось, без меня не начнут.

А это значит? Значит, я в центре событий, на своем законном месте.

Есть в мире нечто стабильное, неизменное и непоколебимое, и просто замечательно, что это я сам и есть.

И на все вопросы в этих размышлениях я получаю один ответ — нам нужен флот, а его у нас нет.

В следующий раз Орда сюда подгонит скрытно уже не один крейсер, нет. Это не в её обычае. Они выбьют дверь в систему с ноги, мощным концентрированным ударом. Если уж они вздумали выпить Сефирот, то выпьют обязательно, тут на них рассчитывать можно наверняка.

А что это будет? Первый делом зайдет звено разведывательных стелсеров, чтобы бросить широкий взгляд на наши возможности. Это для начала. Потом по матке-улью с полумиллионным десантом на каждую обитаемую планету. Итого три матки и полтора-два миллиона десантников. Каждой матке для прикрытия само собой придана пара тяжелых крейсеров типа «Стервятник-Хохотун». И два быстрых рейдера типа «Птеродактиль» для блокирования сообщения между планетами. И транспорт-невидимка с новым хромосферным насосом, понятия не имею, как они его установят, может прямо в космосе подвесят на близкой к звезде орбите. Вроде бы они так умеют.

Скрываться в ситуации широкомасштабного вторжения в систему им смысла будет уже мало. На прикрытие насоса и в качестве оперативного резерва ещё пара «Стервятников», не меньше. А может, и чего потяжелее.

Ничо так раскладец, да? У Орды ресурсы вовсе не бесконечны, но их больше, чем у меня. И я знаю, что Сефирот находится прямо на треке основного маршрута Орды к центральным системам. Они обошли Первопрестольную, получив отпор, потому что она была на периферии их движения. Нас обходить они не станут.

А что у нас? А у нас как было, или даже хуже. Ну, новый член флота «Инженер Кобылкин» особой погоды не сделает, это не боевой корабль. Так…

Мне очень не нравится в наших планетарных раскладах поведение по идее самой сильной герберской группировки — Церберовых. Что-то они затеяли. Затеяли нечто масштабное, и пока не понятно что.

Пока мы сражались на Хтони, а потом гоняли на Орхидею, Церберовы плотно блокировали орбитальный лифт всеми своими силами.

Верхнюю станцию контролировали корабли пиратской флотилии.

А для контроля нижнего вокзала лифта они перегнали тот гигантский самоходный дворец, что раньше базировался на берегу Западной Герберы. Я же был на нем, там, на площади, когда меня награждали после гонки в Мусорном Кольце, всё это видел, небоскрёбы с апартаментами и замком посередине. И квадробластерные турели по углам тоже видел.

Если бы они хотели встать в круговую оборону, они могли бы эту летающую крепость отбуксировать в центр Западногерберского Моря и выставить прикрытие на боевых челноках или планетарных истребителях по периметру. И отгонять пушками крепости всех, кто ни попадется. Но нет, они перегнали крепость к лифту, бросив тяжелую тень на Княжий Порт, и нарушив все воздушное обращение в полушарии, что неизбежно било и по их собственному благосостоянию. Но, похоже с какого-то момента — да с нашей беседы в Совете баронов, собственно, Церберовым стало на свое и общее благосостояние откровенно плевать…

Выглядело это так, словно они приготовились к бегству с Герберы, заняв единственный широкий выход с планеты. И Виктория о чём-то похожем предупреждала.

Но решать, кто кроме них покинет планету, и в каком порядке, в случае, если Орда покажется на периферии системы, будут только они. Захотят — вообще никого не выпустят, или потребуют отдать всё, что есть за душой, ради подъема на верхнюю станцию…

Конечно, у кого-то из дворян, вроде Виктории, были свои челноки. Но толку от челноков, которые никуда, кроме ближней орбиты улететь не смогут? А прибытие и швартовка спасительных межпланетных транспортников была строго под Церберовыми.

Торговлишка и коммуникации через альтернативные площадки, вроде нашего космодрома, конечно, из-за этой необъявленной блокады весьма оживилась, в городской бюджет потек заметный ручеек средств вырученных от портовых сборов, за аренду складов и перегрузку товаров. Но откатывать ситуацию Церберовы похоже уже не собирались. И выглядело это по прежнему так, что они готовы в любой момент бежать с планеты, бросив все нажитое здесь на произвол судьбы.

Может, у Виктории спросить, что у них там в семье конкретно сейчас происходит? Она может что-то знать, хоть и далеко сейчас.

Но куда Церберовы собрались? На Орхидею? За время общения с тамошним бомондом я понял, что Церберовых там особо не ждут. Ещё дальше? Куда? Нет информации…

Очень, очень явление Орды в систему их напугало.

Оно вообще много кого напугало. Но ещё больше, внезапно, воодушевило.

История со взрывом на Хтони растеклась неудержимым потоком по всем информационным ресурсам нашего сектора галактики.

Ну, а как же, не каждый день в галактике планеты взрывают два десятка безумцев, сцепившихся в неравном бою с непобедимой Ордой…

Ближайшие сподвижники, а также непосредственные участники Отряда Безумие, как прозвали наше сводное боевое формирование имперские инфофлюенсеры, давали блистательные интервью, записывали пронзительные воспоминания и раздавали автографы.

Никого из них я в жизни не видел, конечно же.

Ни в одном инфоповоде имя принца Александра не упоминалось. Ну, вот и славненько… Пока остаюсь под маской рыцаря Александра Иванова.

Но количество родителей у нашей Победы стремительно росло, и я не расстраивался, это замечательно — к хреновому делу самозванцы примазываться не станут.

Один широко известный в узких кругах Второпрестольной нейроваятель создал парную глобалкартину, посвященную нашему деянию. На одной отважный боец имперского десанта разрывает ротородентальную пасть ордынского метаморфа. С Правофланговым этот образ роднили только титанические габариты могучей фигуры, и то, Правофланговый-то помельче будет.

На второй во всепоглощающем взрыве Хтони погибает ордынский крейсер «Стервятник-Хохотун», тоже непередаваемого масштаба и реализма полотно.

Я по случаю вышел на квантовую связь со Второпрестольной, попросил экс-баронессу Мендес прикупить эти изделия интеллектуального труда и переслать мне. Повешу сей диптих в приемной на противоположные стены, друг напротив друга, дабы с порога внушать священный ужас входящим посетителям.

Витольд Олегович, кстати, благополучно вернулся и передал мне привет. Довёз, значит! Не растряс деньжищи.

В общем, я предавался в своем кабинете с видом на вечную пустыню интеллектуальной роскоши стратегических размышлений и разведывательного анализа открытых источников.

А потом ко мне по связи доложил Семеныч:

— Там опять летит кто-то, господин рыцарь. Планетарный челнок.

— А мы, как обычно, никого не ждем, — задумчиво произнес я, наблюдая в свое огромное панорамное окно, как на коврике, расстеленном на бетоне космодрома, в позе лотоса медитирует Иоланта, над нею держит зонтик от солнца одна из её боевых горничных.

А сбоку на самом солнцепеке сидит князь Потемкин, тоже в чем-то типа такой позы, и тоже, типа, медитирует. Зачем он это делает? Троллит он её так, или наоборот выказывает поддержку бедному измученному трудами праведными дитятку? И вообще, что это за представление? Что за демонстрация?

Не просто так же моя единственная ученица эти свои медитации прямо у меня под окнами устраивает? Ведь намекает же на что-то? Знать бы на что….

— Ну, что, Семеныч? — вздохнул я. — Выяснил, кто это там летит и зачем?

— Это к вам, — сообщил Семеныч. — Челнок не истребительный, простой.

Ну, конечно…

— А кто? — поинтересовался я.

— Барон Крестовский, — отозвался Семеныч.

— Вот как, — удивился я. — Ну, пригласи его тогда ко мне в кабинет без очереди.

Я не орхидейский князь, я людей в очередях до потери пульса не мариную. Я их обычно за личной беседой ем, заживо, с кровью…

Интересно, что привело старую сволочь в не особо дружественный ему Королёв?

— Рад видеть вас у себя, господин барон, — практически не покривив душой, приветствовал я Крестовского, вошедшего в мой масштабный приемный комплекс. Он здесь впервые, и вижу, гость искренне поражен. Мой кабинет, после того, как мы всё расчистили, даже немного побольше зала баронского совета будет. Мелочь, а приятно.

— Поспешил лично засвидетельствовать почтение славному герою Хтони, — отрапортовал Крестовский. — Как только узнал, что вы вернулись со славой от двора светлейшего князя, сразу поспешил к вам. Мы все обязаны вам всем, господин имперский рыцарь!

Ого, какая хорошая, всеобъемлющая фраза. Всем и за все. Хорошо. Это хорошо. Прогиб засчитан.

— Прошу вас, барон, садитесь, — пригласил его я, я же гостеприимный хозяин. — Весьма обязан, принимая вас в моем скромном убежище.

А глазик у Крестовского дернулся. Не привык барон к упаднической роскоши столичных адмиральских приемных, это заметно. Ну, толи еще будет, планов у меня громадье…

— Благодарю, дорогой барон, — произнес я. — Ваше признание моего скромного вклада в наше общее дело на Хтони, меня очень тронуло. Но, конечно, я ничего бы не смог сделать, без общей и единодушной поддержки герберского общества, которую я ощущал каждую минуту нашего беспримерного похода.

Ну да. Как занозу в заднице. Но судя по вторично дернувшемуся глазу старика Крестовского, он этот подтекст отлично и сам считал.

— Гм, — закашлялся он. — Нда.

— Что-то мне подсказывает, — добавил я, после возникшей неловкой паузы. — Что вы прибыли сюда через пол планеты в такой жаркий день не только для того, чтобы мне дифирамбы петь. Ведь так?

— Ваша проницательность не уступает вашей отваге, господин имперский рыцарь… — пробормотал старик Крестовский.

— Не исключаю, — снисходительно согласился я. — Не уверен, что эти качества можно сравнить, но допускаю. Так почему вы здесь?

— У нас случались трения в прошлом, — немного нервно произнес барон. — Но это действительно от недопонимания, я мало знал о вас, вы обо мне. Но, надеюсь, дела нас связавшие, дают нам возможность объединить усилия для действий к взаимному благополучию. У нас ведь, по сути, две общие проблемы.

Дураки и дороги? Я чуть не спросил это, но решил только поощрительно улыбнуться нерешительному собеседнику.

— Орда и Церберовы, — заключил Крестовский.

Хм. Приоритеты расставлены, и даже в правильном порядке. А себя Крестовский из списка проблем исключает, видимо, действительно не считает себя таковой. И это, пожалуй, хороший симптом.

Я встал из своего необъятного царственного кресла, прошел к панорамному окну. Я знал, что мой силуэт абсолютно черным рисуется на фоне ослепительно алой пустыни из кресла занятого Крестовским.

За окном Иоланта гонялась с отобранным у горничной зонтом за удиравшим от неё Потемкиным. И чем он так успел ей насолить пока я не видел? А. Сожрал ее коврик для медитаций. Ну, да, будет ей это уроком. В большой и дружной семье — клювом не щелкают…

— Что вы предлагаете, барон? — произнес я.

И всякий, кто смотрел на меня в этот момент на мой силуэт на фоне вечности, видел, ощущал, должен был понимать, что видит истинного повелителя этой планеты.

Не то, чтобы я нарцисс, но иногда, знаете ли, бывает полезно показать себя. И, конечно барон Крестовский, старый интриган, битая проверенная сволочь, ветеран крысиных схваток за гобеленами, это уловил вполне ясно.

— Так что? — повторил я.

Крестовский, помолчав, севшим голосом произнес:

— Я готов отдать всё на алтарь нашей победы.

Я повернулся на каблуках и вернулся за стол, сел в кресло закинул ногу на ногу, забарабанил пальцами по зеркальной поверхности моего аристократического сапога.

— Я не могу принять всерьез такое заявление, — произнес я спокойно. — Конкретизируйте.

Крестовский сглотнул и конкретизировал:

— Я готов отдать подчиненные мне силы под ваше высшее управление.

— Так, — приподнял я брови ожидая продолжения. И оно конечно последовало:

— Это пять челноков-истребителей и сотня моей семейной дружины. Еще могу набрать тысячу добровольцев в моих владениях.

— Так, — снова ровно произнес я.

— Мой агрохолдинг, — проговорил Крестовский. — Эти семьсот вертикальных ферм в Западной Гербере возьмут на себя снабжение припасами вашего флота.

Крестовский реально не скупился и шел на все.

— Так.

— Я готов внести десять миллионов в имперской валюте в Фонд Обороны Герберы, когда вы его создадите, господин рыцарь, — нервно заявил барон. — И могу подтолкнуть к этому еще очень многих.

— Так. А вот это неплохая идея, это вы хорошо придумали, — одобрительно заметил я. — Что-то еще?

— Э-э мой сын… — неуверенно промямлил Крестовский.

— А он-то мне зачем? — удивился я. — Мы не в тех отношениях, чтобы мне понадобилось брать у вас заложников из семьи.

— Да нет же, господин рыцарь! — воскликнул Крестовский. — Дело совсем в другом! Я готов отдать вам моего балбеса в учение! В пажи, оруженосцы, миньоны, назовите как хотите! Но… Но только вы совладаете с этой тупой дубиной!

Кажется, вот и получили широкое признание мои педагогические таланты.

И начали наконец приносить действительно серьезные проблемы.

Глава 11

Новый одаренный

Старик Крестовский тем временем изливал свою личную боль от непутевости наследника.

— После той дуэли Владимир как с резьбы сорвался! Ходит по дому, как привидение, пугает слуг. На днях подпалил свою комнату, идиот! Сидит за пиршественным столом как чертов зомби и рассказывает, сколько посуды разобьют слуги к концу праздника. И все сходится, я проверял! Сёстры от него в ужасе, мать плачет!

Так, стоп. Спонтанные пророчества, пирокинез, депрессия? Твою мать! Да он же действительно одаренный. Самопробужденный. Ого! Реально редкий случай!

А ведь я догадывался, что Система Наследования определила его как одаренного, но как-то забил. Таких одаренных, но не пробужденных, много бродит по галактике, и чаще всего их жизнь пройдет и окончится безо всяких чудес, важен сам факт пробуждения…

И, похоже, молодой Крестовский недавно свернул на эту дорогу без возврата. И он, скорее всего, погибнет без присмотра и руководства, сгубив попутно немало жизней.

— Я готов заплатить! — воскликнул старик Крестовский. — Мне тут по знакомству шепнули, сколько вам заплатил герцог-регент коварольский за обучение своей дочери. Я дам не меньше! Я барон Крестовский, черт возьми!

Гм. Деньги за обучение? Это аргумент. Деньги нам нужны. И что-то в этом есть, вырастить еще одного своего собственного одаренного. Такие ситуации уже встречались в истории Империи. Потенциальная мощь формирования одаренных может отбросить стратегическую тень до соседних звездных систем, если распорядиться ею правильно…

Видимо, эта слегка мечтательная задумчивость отразилась на моем лице.

— И я готов и в дальнейшем поддерживать вашу позицию в совете баронов своим голосом, — выдал добивающий аргумент Крестовский.

Хм. Ничего так, увесистый довесочек. Надо бы его осадить малость, а то он мне сейчас оммаж приносить начнет, а это сейчас совсем некстати…

— Дорогой барон, — вздохнул я. — Наша договоренность на ваш голос распространяется только на один отдельный случай, который ещё не настал. В остальном — вы свободны голосовать сообразно своим интересам и как подсказывает вам ваша совесть.

— Я уверен, вы никогда не принудите меня поступить против моей совести, — гордо отозвался Крестовский

Оптимист хренов. Как тебя раньше-то не сожрали…

— Хорошо, — заключил я. — Мне нравятся пункты вашего плана. — Что вы хотите взамен?

— Я хочу, чтобы мой род участвовал в ваших славных деяниях! — истово воскликнул Крестовский. — Я хочу защитить нашу планету. Мой род поднялся из первопоселенцев, другого дома у нас нет. И я хочу, чтобы Церберовы пали.

Нда, набрали Церберовы токсичной кармы. Ну, да поделом…

— Что-то еще? — подтолкнул я барона к продолжению.

— Ну, я уверен, вы не оставите мой род без подобающей ему награды, — несколько смущенно добавил Крестовский.

— Не оставлю, — согласно ответил я. — Ни без награды, ни без наказания. Вы должны это понимать. Идет война, жестокая война, на выживание человечества. И здесь, по крайней мере, на этой планете, в этой войне — я главный. Вы понимаете?

— Да, конечно, — отозвался барон.

И удивительное дело, я это видел, он действительно это понимал. Пожалуй, я не пожалею, если приму их в ряды моего флота.

А прошлые распри и недопонимания… Мало ли их бывает между родами уважаемых господ?

— Октавия, солнышко, — бросил я в пространство. — Приготовь-ка нам с бароном чаю и союзный договор, на основе того, что я заключал с Двенадцатью племенами.

— Готово, господин рыцарь, — ответила Октавия ровно через десять секунд, входя в кабинет с подносом плюшек и заварным чайником. — Договор у вас в памяти.

Ураган, а не помощница. Я переслал договор барону, пока Октавия изящно прогнув спину, наливала нам чай. На барона это действо произвело обычное ослепляющее впечатление.

— Ознакомьтесь, барон, с основополагающим документом нашего дальнейшего сотрудничества, — заметил я. — А ещё съешьте этих хрустящих булок, и выпейте чаю. Обязательно выпейте, не пожалеете. И, кстати, где ваш сын? Пришлите его ко мне как можно скорее, это важно.

— Так он уже здесь, — отозвался старый греховодник, приходя в сознание. — Меня в челноке дожидается!

— Это просто замечательно, барон. — улыбнулся я. — Да вы пейте чаёк, мы с вами тут надолго засели.

А сам решил — пока ты все статьи договора лично не подпишешь, отсюда у меня не выйдешь…

Через пять кило плюшек и семь литров чаю, мы, наконец, утрясли все нюансы, и он все подписал.

Неплохо неделя начинается, плодотворно. Пожалуй, мы даже сможем ускорить некоторые кораблестроительные программы, замедлившиеся из-за недостатка ресурсов. Род Крестовских оказался отличным приобретением.

Ну, и конечно с тем, что у нас появится новый ученик, ни у кого не должно было возникнуть никаких проблем.

Кроме одной.

— Что? — проорала Иоланта в слепой, глухой, но очень громкой ярости. — Да никогда в жизни! Только через мой труп!

О да, появление в наших стройных рядах Крестовского-младшего Иоланту просто подорвало!

— Вы не спросили меня! Вы ставите меня перед фактом! Я не согласна! — прорычала она хищно наклонившись над моим столом в кабинете.

— Не надо так орать, — утомленно попросил я.

— Я ещё не начинала орать, — яростно прошипела Иоланта. — Даже из себя ещё не вышла.

О, вот в это я целиком верю. Когда эта девочка выходит из себя, от накала чувств вблизи начинает асфальт плавиться.

— Даже если и так, — нехотя согласился я. — Ситуация не стоит такого выброса адреналина.

— Очевидно, вы совершенно не представляете, господин учитель, в какое неудобное положение вы меня ставите, — немного успокоившись заявила Иоланта. — У нас же вражда с этим, как его там!

— Все вопросы вы закрыли во время дуэли, — заявил я.

— А он мне лично не симпатичен, — процедила Иоланта. — Всё ещё.

— Это не имеет отношения к сути вопроса, — ответил я. — Вы учиться будете рядом, а не рассветы с закатами наблюдать.

— Вы просто вынуждаете меня, господин учитель. — упрямо процедила Иоланта. — Я же его зонтиком проткну, а потом внутри открою, вы меня знаете, господин учитель. Я не стану терпеть столь отвратительное соседство.

— Иоланта Сибилла Маргарита Евгения Милюсенда Цербская-Хитклифф Вторая, — строго заявил я. — Расстановки на шахматной доске иногда меняются. Крестовские нам теперь союзники, и нам всем придется немного привыкнуть к их неброскому местному очарованию. Понять и, возможно, немного простить.

— Немного? — нахмурилась ученица.

— Ну, самую малость, — поморщился я.

— Вот столечко? — Иоланта показала пальцами.

«Вот столечко» было исчезающе малым явлением. Практически за границей погрешности измерений.

— Ну, может самую малость побольше, — смиренно вздохнул я. — Хотя бы на пару миллиметров.

— Ладно, — скривилась Иоланта. — Только если встретит князя Потемкина, пусть не трогает его. Он мой.

Я некоторое время размышлял о том, следует ли мне организовать для светлейшего князя побег в отдаленный труднодоступный район пустыни на территории племен со сменой личности, но потом решил, что броненосец — натура твердая. И вообще, он уже большой мальчик, сам уж как-нибудь решит дипломатический казус со спортивным ковриком.

Вот так у меня и появился новый ученик. Впору студенческий кампус закладывать…

Сам Крестовский-младший был в непрекращающемся шоке от постигшего его несчастья, и я его, в принципе, понимал. Вот ты только что был наследником нехилого по местным меркам рода, жил как хотел, помыкал кем хотел… А вот ты уже ученик-новобранец, паж-оруженосец, с одними обязанностями без всяких прав, неизвестно где, и помыкают уже тобой. Встречают неласково, почестей не оказывают.

— Ну, здравствуй, Вова, — произнес я при нашей первой встрече, когда папа едва не пинком выкинул его из челнока с парой сумок и резво смылся за горизонт, пока никто из нас передумать не успел. — Добро пожаловать в имперский город Королёв.

Иоланта только закатила глаза стоя по стойке смирно за моим плечом.

— Это вы… — скривился молодой Крестовский, с явным отвращением на лице оглядев нас обоих.

— Это я, — согласился я с очевидным.

— Лучше пристрелите меня сразу, — выдал этот великовозрастный балбес.

Я смотрю, у них в семье все оптимисты.

— Даже не надейся, — усмехнулся я. — Так просто ты от нас не отделаешься.

Деньги, знаете ли, уплачены, цифра семизначная, раньше чем через полгода я тебя никому пристрелить не дам.

— Вы меня плохо знаете, — выпятил челюсть этот юный бунтарь.

— Вот, по-моему, лучше нас тебя точно никто не знает, — без улыбки, произнес я. — Мы те, кто держал твою жизнь в своих руках. И не удавили тебя.

— Не смогли, — презрительно, через губу выплюнул этот барчук.

— Дали тебе шанс, — поправил я его. — Не просри его.

— Вам просто повезло, — процедил несломленный Крестовский-младший. — Меня тогда дернуло десантным фалом!

Ага, а то я не слышал, как ты верещал, вырываясь из моего захвата.

— И тебе повезло, — бросил Крестовский в адрес скромно потопившей взор Иоланты.

— Ага, — усмехнулся я. — И так шесть раз подряд.

Кажется, столько раз она его проткнула?

Смотрю руки потирает там где Иоланта их продырявила. Помнят, ручки то!

— Моя цель не помыкать тобой и не унижать тебя, — сообщил я ему. — Я обещал твоему отцу помочь с твоими проблемами последних дней. Ты понимаешь, о чем я. Я знаю, что происходит.

— И что происходит? — угрюмо поинтересовался этот мальчик-переросток, половозрелый ребенок без тормозов.

— Энергия Большого взрыва реализовалась в тебе, — ответил я. — Так бывает, когда неинициированный одаренный сталкивается с адептом. У меня было в прошлом нечто похожее. Я знаю, как совладать с этой энергией, как оградить окружающих от её разрушительного воздействия, как подчинить её себе.

— Я… адепт? — хмуро поинтересовался Крестовский-младший.

А не слишком-то он рад этой новости. Ну, впрочем, учитывая побочные эффекты пробуждения, новость не воодушевляющая, это так.

— Пока нет, — ответил я. — Ты не адепт. Но сможешь им стать, если приложишь усилия, сумеешь соблюдать дисциплину и не будешь терять эту цель из виду.

— Вы не сможете быть моим учителем, — покачал головой Крестовский-младший. — Мой истинный духовный наставник — принц Александр, великий адмирал, герой Первопрестольной! Я живу его принципами. Я чту его память. Вы никогда не сможете занять его место.

И снова — как тяжело было мне не заржать!

— Да ты что… — мило улыбаясь, произнес я. — Ну, я уж как-нибудь эту неприятность переживу. К тому же, по секрету скажу тебе, мы с ним являемся дальними родственниками со стороны моей бабушки. Я дал обещание твоему отцу позаботиться о тебе. И я это сделаю, как бы ты к этому не относился.

— Может быть, — угрюмо произнес Крестовский, после некоторого молчания. — Мы сможем сотрудничать, если более не будет от того урона моей чести. Я смогу это выдержать. Ради семьи.

Я тепло улыбнулся Крестовскому:

— Значит, мы сработаемся.

Иоланта снова безмолвно закатила глаза. Она в этот договор не верила. Да и я, признаться, тоже, ну да, что уж теперь. Обратного хода я не дам. Условия обозначены, планы намечены, пора отрабатывать мой учительский гонорар.

Вот не думал, что на старости лет займусь воспитанием малолетних разрушителей мироздания.

Занятия я начал в тот же день, чтобы не терять настроя. Авось стерпится-слюбиться, втянется-понравится и прочий такой садо-мазохизм…

Сначала я показал Крестовскому-младшему, как сбрасывать спонтанно прилившую к нему энергию обратно во вселенную. Энергии бывает не только мало, но и слишком много, мне ли пережившему воронку выгорания не знать? Ему сильно после этого полегчало. Неконтролируемые эпифеномены вокруг него сошли на нет, он воспрял духом выбравшись из липких тенет затяжной энерго-депрессии. Кажется, тут он убедился, что от наших уроков лично для него есть толк. Идиотом он не был. Потакающим себе, маменькиным сынком, не привыкшим к затяжным испытаниям, и не имеющим оснований планировать свои действия дальше чем на один шаг, да. Но не идиотом.

Я на таких еще в Академии насмотрелся, провинциальные дворянчики без кругозора и мотивации его расширять. Потом из них получали, малость пообтесав, неплохих младших флотских офицеров. Значит и я могу пойти этим путем.

Мы еще сделаем из тебя приличного человека! Офицера и гражданина, так сказать.

Поначалу я старался к новому ученику спиной не поворачиваться, и Иоланте то же самое порекомендовал. И держал наготове Макса в полном штурмовом вооружении в соседнем помещении. Просто на всякий случай. И нет, мне не стыдно. Это не паранойя — чистейшая, трезвейшая предусмотрительность. Ведь таким и должен быть учитель?

Но уже очень скоро я убедился, что ученик готов учиться, и молчаливое соперничество с Иолантой, стартовавшее с первого же дня у нас, тут сыграло свою роль.

Крестовский не мог себе позволить, не хотел, даже не допускал мысли, что уступит этой девчонке ещё раз.

И он вкалывал, как на выпускных экзаменах, себя не жалея.

Он, конечно сорвется. И откат будет, и переоценка или даже обесценивание этих трудов, но это потом, и я с этим справлюсь, не первый день делаю из новобранцев солдат.

Вот что мне было реально интересно, это как Система отреагирует на его существование.

В Академии меня нашел, тестировал и ввел в Систему тутор-адепт, специально приставленный к высшему учебному имперскому зведению. Иоланту нашли в её Институте благородных девиц, где она отучилась год и уже не вернулась с каникул, потому что гибель мамы, папа в истерике, короче — не до того.

Но в Системе она уже была. А как быть с младшим Крестовским? Возможно, я, как адепт высокого уровня, мог бы ввести его, но такого функционала Система мне не открывала, и описаний в статьях помощи на эту тему никаких не было. Возможно, мое положение в нижней сотне этому препятствует, а выше такая возможность появляется.

В общем, я пока не давал ему формальных техник, опасаясь конфликта с Системой, пока просто развивая его энергетическое тело. Ну, и давая курс, целиком слизанный с курса Академии.

Дома он чему-то учился, но и только. Сначала он было упирался, но когда я обоснованно заметил, что обожаемый им принц Александр сам учился ровно по этой программе, тут же собрался и начал обгрызать сей гранитный камень знания по периметру.

Учились мы иногда на улице, но чаще — в специально выделенной аудитории нашего мавританского дворца. Макс на учебные часы придумал ставить у дверей часового из космодромной охраны, над которой он немного шефствовал, и нас не тревожили. Также он лично во всеоружии охранял подходы к нам во время ежедневной медитации на краю космодрома, там, где дальше до гор у горизонта уходила Великая Рыжая пустыня. Крестовскому, конечно, нечего было противопоставить опыту и изяществу Иоланты на поле медитации, но он и тут старался.

Поселил я Крестовского отдельно, подальше от Иоланты, в казарме что мы построили для космодромного охранения. Там же он и питался с другими недавно нанятыми младшими офицерами и не жаловался. А чего жаловаться? Кормят у нас не хуже, чем в лучших домах Западной и Восточной Герберы.

Ну, ладно. Не в домах. Не хуже, чем в лучших столовых.

Никаких таких пажеских занятий я для него не придумал, в этом качестве Октавия меня устраивала в полной мере. Но я решил, что использую его в качестве оруженосца, будет стоять у меня за спиной на нескольких маленьких городских приемах, что мы планировали устроить для Ассамблеи Восточной Герберы, коварно совместив их с активным набором персонала в наши флотские и городские структуры.

Короче, Крестовский-младший как-то вжился в наше общество, учился, трудился и не жужжал.

А потом прилетел дедушка.

Не мой дедушка, конечно.

Внезапно, Дашин.

Выскочил, как чертик из табакерки.

Сначала, дня так за три, запаниковал Семеныч. Да так запаниковал, как еще не бывало, даже я это заметил. Но объяснений я не получил. Семеныч просто заперся в своей коммуникационной башне и носу оттуда не показывал. Даша ходила черезчур довольная, даже для её обычного уровня искрящего позитива.

Я наблюдая сии недобрые признаки, внутренне приготовился к худшему, и не прогадал.

— Ну, и каков твой дедушка? — осторожно поинтересовался я.

— О… Он такой классный! — расплылась она в улыбке. — Тебе он точно понравится.

Да уж! Сей непоседливый дедуля, внезапно нагрянув, от души раздал всем сестрам по серьгам.

Было больно, но досталось всем!

Глава 12

Дедушка старый и ему не все равно!

Дашин дедушка, и, соответственно, Семёнычев тесть, прибыл ранним утром. Для отвода чужих глаз летел не напрямую с Гиацинта, где коротал обеспеченную старость в обществе таких же боевых пенсионеров, а добрался окольным путем на «Сверчке», корабле наших-приятелей контрабандистов, коих нанял с потрохами для совершенно секретного транспортирования своей во всем выдающиеся личности прямо к нам на порог.

Выражение лица Ганса Рейкина, когда он провожал ценного пассажира к трапу, трудно было описать одной краской. Какая-то смесь чудовищного облегчения и неподдельной радости, ярко рисовалась на его лице, а Ганс за свою жизнь, всякого хлебнул и повидал, уж я то знаю.

Я был наслышан и ранее. Дедок моих ожиданий не подвел. Даром, что девяносто с лишним годков.

— Ну, чего? — во всеуслышание на всех частотах заявил он в эфире. — Где он? Где эта неблагодарная сволочь? Мы его их грязи подняли, почистили, в семью приняли, а он даже встретить не может дорогого родича.

Семёныч красноречиво отмалчивался.

— Дедушка! — Даша с радостным воплем бросилась навстречу дедушке, запрыгнула по-родственному к нему на руки, а тот её без труда удержал, что характерно.

Могучих пропорций старик выдался. И столь же могучего темперамента.

— Ух, внученька! Как ты подросла, пока я не видел! — захохотал дедушка. — Ну, слезай с ручек, дедушка уже старый. Я наслышан, что ты уже баронесса? Молодцом! Растешь, радуешь старика. Ты у нас еще герцогиней будешь! Но «вашей светлостью» звать не буду, даже не надейся. Я там тебе гостинцев малость привез, мегатонн на пять, не больше, мои обормоты когда выгрузят, поглядишь!

— Спасибо тебе, дедушка! — Даша с искренней радостью расцеловала дедушку.

Я пока с безопасной дистанции, издали, наблюдал семейное единение уроженцев Гиацинта. Ну, похоже, люди там живут простые, без комплексов.

Дедушка спустил Дашу с рук, огляделся прищуром отборного ревизора. Сразу верю, что там у них на Гиацинте от его въедливого внимания все воют на луну. Точнее, на Гефест, естественный спутник-завод этой планеты-верфи.

Взгляд старика пробежал по вполне уже оживленному в это время дня городскому пейзажу имперского города Королев, упал на массивную тушу Песца, огромной неожиданностью притаившуюся прямо у него за спиной.

— А ты что здесь делаешь, сволочь старая? — удивленно произнес сей патриарх распахнув глаза от удивления. — Песецъ! Это же ты! Я тебя в любом обличии узнаю! А ну отвечай! Чего молчишь, шкура битая?

— Да вот думаю, накрыть тебя сразу бортовым залпом или просто реактор себе подорвать и не мучиться больше, — пробурчал Песецъ ревущими обертонами на всех диапазонах.

— Ха-ха-ха! — заколоктал как разбуженный вулкан дедушка Даши. — А ты все такая же скотина, да? Ничто тебя не берет! Сколько лет, сколько зим? Не забыл, как я с тобой возился? Не забыл же?

— В страшных снах снится, — мрачно отозвался Песецъ.

— Хе-хе! — захохотал дедушка. — Правильно, такое не забывают! А что это на тебя теперь устанавливают такое изящное? Ты где такие модные движки подрезал? Они же тебе не по классу и не по возрасту! Не позорился бы!

— Тебя спросить забыли, — мрачно буркнул Песецъ, всерьез расстроившийся за столь лестную оценку устанавливаемых на него новых маршевых двигателей.

— Ну если ты подорваться решил в первые же тридцать секунд полета — так я тебе не доктор-мозгоправ, я с суицидальными комплексами не работаю, — радостно сообщил этот могучий старик. — Но ты же некачественно подорвешься, мучиться будешь, страдать в голос. Чтобы прям в клочья разнесло — их не так ставить надо. Я тебе подскажу, по старой дружбе. Ну, да я с тобой еще разберусь, не уходи никуда. А, так ты и не можешь… Так, егоза-стрекоза, а где у вас тут самый главный? Даша, ты меня познакомить обещала.

А черт…

Да уж, я сам себя не узнавал. Давненько в моей биографии и в моём окружении не появлялось настолько серьёзных и почтенных джентльменов, чтобы хотелось бы тут же скрыться подальше от их внимания.

Может, всё дело в том, что он — дедушка именно Даши?

— А вот! Вот он, — мгновенно спалила меня Даша, я даже смыться не успел. — Саша, познакомься это дедушка. Василий Гаврилович. Один из высших оптиматов Гиацинта.

Да? Ничего себе какой у Даши дедушка. Предупреждать надо. Он не стар. Он суперстар.

Нет, я знал, что он до сих пор большой начальник. Но чтобы вот так! Выходит, зубр из высшего заводского руководства планеты, из тех, кто определяет вектор развития планеты на пятилетки вперед. Такой не то, что Семёныча, одного юного адмирала в запасе затравит и не запыхается, есть, знаете ли, уже неприятный опыт…

Ох, неспроста он так прокрался на Герберу, пока его никто не видел. Ох неспроста…

Я ещё пожалею об этом знакомстве.

— А к вам, молодой человек, у меня разговор будет, — метко прищурившись, процедил этот резкий старичок.

И цепко меня на руку ухватил.

— Надеюсь, приятный, — не теряя остатков надежды, пошутил я.

— Даже не надейся, — так нехорошо усмехнулся этот заслуженный ветеран, что я сразу поверил — самого действительно хренового о своем ближайшем будущем я ещё не знаю, и не подозреваю даже.

Но вот он, человек информированный, и настроен в самое ближайшее время обстоятельно растоптать все воздушные замки моих так тщательно выстроенных планов. До основания и насовсем. Что седая птица эта принесла мне в клюве такое отборное дерьмо, что я до скончания веков плеваться буду.

Блин, ну я так и знал…

— Ну и чем же таким вы намерены меня обрадовать, Василий Гаврилович? — поинтересовался я, когда мы уединились в моем кабинете в мавританском дворце.

— Широко живешь, — заметил, вместо ответа Василий Гаврилович, стоя перед моим панорамным окном с видом на космодром и пустыню за ним. — За то, видать, внучка моя тебя и любит… На Гиацинте широко жить трудно.

Да, там нет атмосферы, а места под куполами дефицит. Это понятно.

А про «любит» — я тактично промолчал. Не его дело, какие у нас с Дашей взаимоотношения, пусть даже и родственник. Пусть даже и суровый. Вообще, я молча сидел в своем обширном кресле и ждал, когда он перейдет к сути.

— Ладно, — махнул рукой Василий Гаврилович. — Давай к новостям. Потому как новости у меня хреновые…

Он уселся в гостевое кресло напротив меня, кресло изрядно скромнее и изящнее моего мебельного мастодонта, прищурился разглядывая меня словно снимая мерку через высокоточный измерительный прибор.

И глаза такие добрые, добрые.

— Ты больших дел в последнее время наделал, — проговорил дедушка. — Город строишь, флот собираешь, Хтонь вот подорвал, эхо по всем планетам Великого Княжества пронеслось. И я верю, что вместе мы выберемся из хренового расклада, в котором все оказались.

Он меня так скоро реально из себя выведет.

— Конкретнее, пожалуйста, — произнес я.

— У меня есть источники на верхней станции Герберского лифта, — произнес дедушка. — И так уж вышло, я в курсе планов Церберовых на самое ближайшее время.

— Так?

— Они намерены бросить Герберу на произвол судьбы. Но перед этим вывезти с нее всю ликвидность, что представляет значительную ценность, — произнес дедушка. — Они намерены ограбить планету, другими словами.

Тоже мне новость.

— Так? — снова подбодрил его я.

— И я знаю, куда они отвезут все собранную добычу, — добавил он. — Вовсе не на Орхидею.

— На Гиацинт? — не особо рискуя, предположил я.

— Именно, — подтвердил дедушка. — Князь, можно сказать, молчаливо разрешил. Они намерены захватить Гиацинт и использовать как оперативную базу своего пиратского флота. Пока вы тут будете сражаться с Ордой, они там решат как быть дальше.

— Это точная информация? — прищурился я.

— Я её проверил, — поморщился Василий Гаврилович. Много надежных признаков. Они нас ограбят, когда прилетят, а вас ограбят просто так, на прощание.

— Нас не так просто взять, — заметил я.

— Ну, у них кораблей больше, — пожал плечами Василий Гаврилович.

Да? Что-то не сходилось. С другой стороны… Наш «Песецъ» пока что не в счёт, «Инженер Кобылкин» — не вполне военное судно, там только одни квадробластеры оборонительные стоят. Да и орбитальных челноков-истребителей у них больше. Я покрутил в голове эту перспективу. Похоже на правду, я и сам что-то такое уже прикидывал.

Что мы можем сделать в такой ситуации? В принципе, немало можем. Например, ударить по их планетарным владениям. Вот только они все важное уже эвакуировали на верхнюю станцию лифта, и защищать внизу ничего не станут. А сносить мирные коттеджные посёлки, да даже и этот их самоходный город — такое себе развлечение.

Но при этом мы точно знаем, что у Церберовых жесткий недобор экипажей на кораблях. А один из больших кораблей вовсе неисправен, если ничего резко не изменилось. Где они наберут экипажи? Откуда возьмут людей?

— У них не хватит сил на такой номер, — сделал я логичный вывод из имеющихся данных.

— Хватит! — усмехнулся дедушка. — Ещё как хватит! Ты-таки спросишь меня, как же они так быстро получат численное преимущество? Ну, так я расскажу тебе, молодой человек. Все-таки очень просто. Они удвоят состав флота в самое ближайшее время. Всё уже решено.

— И каким это образом? — прищурился я.

— Они наняли Сирот Войны, — доложил добрый дедушка Василий Гаврилович. — Контракт уже заключен, и даже оплата уже прошла, и подтверждено её получение. Корабли уже летят сюда.

Сука.

Сука! Да чтоб вас всех разорвало! Вот это новость, так новость! Церберовы наняли Сирот Войны, бродячих наемников.

Да, есть и такие. Всё время забываю. «Мастера Никто» по сравнению с ними — оплот стабильности и правопорядка. Если сравнивать категориями Патнеона — примерно как централизованная городская мафия супротив бешеных спортивных «ультрас».

И при этом — они все пилоты. Из молодых, да ранние. Выходит, это не просто наёмники на ржавых посудинах — они где-то уже нарыли корабли?

— Сколько? — произнес я, не переставая думать.

— Три крейсера, — ответил дедушка Даши. — Сестер-шипы проекта «Василиск».

Сука.

Кажется, теперь я это вслух сказал.

Это очень и очень увесистый камень на чаши нашего планетарного баланса. Камень не в нашу пользу. Кирпич. Булыжник! Сука…

Так! Ладно. Десять секунд на непозволительную роскошь молчаливой истерики необратимо потрачены. Пора остыть. Надо работать. Рассматривать варианты.

И я думал. Думал. Думал.

Мендес? Он уже улетел. И флот так быстро не приведёт.

Орхидея? Не вариант. На месте князя я бы проявил нейтралитет, чтобы две другие планеты в системе разобрались друг с другом.

Мастера Никто? Так себе вариант. У них нет нормального флота, а лететь, да и добираться до окраин системы далековато. Они больше планетарные наёмники или абордажная пехота, чем боевые извозчики.

— И что же вы-таки… тьфу блин, уже прицепилось. Что вы нам предлагаете, Василий Гаврилович? — произнес я.

— Объединиться, — ответил он. — Выступим единым фронтом.

— А конкретнее? — прищурился я.

— Ну, — криво усмехнулся дедушка, — своего флота у нас нет.

— Прям удивительно даже… — пробормотал я.

— Да, сапожник без сапог, сколько раз я сам говорил эту присказку и не упомнить, — дедушка махнул рукой. — Гиацинт беден ресурсами. Вернее, их много, но трудноизвлекаемые. Сколько к нам завезут на заказ, столько и получат обратно в конечном изделии. А желающих жить как мы живем последние двести лет как-то дураков не находилось. Кто-ж знал, что может так статься, что на Гербере хуже чем у нас будет.

— Понятно… — пробормотал я.

— У нас на стапеле Гефеста стоит флотский линкор, — произнес Василий Гаврилович. — Проект «Солнцеед», слышал о таком, да? Седьмого класса. Готовность семьдесят пять процентов. На нем даже один реактор запущен и искусственный интеллект инициирован. Но поставки как прекратились тридцать лет назад, так и не возобновились. На флоте даже управления того уже нет, что его заказывало, реорганизовали. И сроки контракта все вышли. Разобрать жаль, достроить не чем. Он будет твой, если отобьемся. Достроим по себестоимости, только материалы найди и вооружение.

Линкор проекта «Солнцеед» — это жирный кусок. Мне бы его сейчас, да в полном комплекте. С приданными к нему Принцем Евгением и Песцомъ, я бы Церберовых разобрал за полчаса, вместе с еще не прибывшими Сиротами Войны. И оборона системы от скорого вторжения Орды становится уже не таким уж безнадежным делом…

— Как назвали корабль? — произнес я.

— «Геркулес», — дедушка хищно заулыбался, понял, что наживка проглочена.

Да. Этот корабль мне нужен. Беру.

— Но, — произнес я. — Это все потом, если мы победим. А что сейчас?

— Тысяча опытных монтажников на твои промышленные объекты, — мгновенно ответил дедушка. — И Гиацинтовая Сотня тяжелой пехоты. Даша у них срочку служила, ты их доспехи на ней видел.

Да. Тот самый тяжелый пехотный кулак, острие копья о котором я грезил в свое время. Вот Макс то обрадуется…

— И я знаю, как поднять Песца со дна этой гравитационной воронки прямо на орбиту, — провел добивающий удар добрый дедушка. — Я не шутил. Так как сейчас вы его просто убьёте ещё на взлете. Поручите это дело профессионалу.

Ага. То есть ему.

Ну, на этом этапе мы принципиально и договорились. Мы ещё долго обсуждали детали, но пакт против Церберовых уже был заключен. Время обратного отсчета до открытого столкновения пошло. И времени этого у нас оставалось немного.

Ганс Рейкин доставит первые партии бойцов с Гиацинта в ближайшее время, а там уже как успеем…

А пока Василий Гаврилович тратил время с толком — взял на себя монтажные работы на Песце, перестраивал на свой лад интеграцию новых движков под корпус.

А мне пока нужно решить, как я буду разбираться с противником при соотношении сил один против шести — тот трофейный вооруженный транспорт, если честно, не в счет. На нём к тому же всё ещё недобор экипажа был.

О соотношении два против шести я подумаю — когда Василий Гаврилович действительно выведет Песца на орбиту, не раньше. Впрочем, уравнение не сходилось ни с двумя, ни тем более с одним кораблем с моей стороны.

Нужно было решение радикально меняющее баланс, но у меня его пока не было. У меня были идеи и я их прорабатывал, но дни шли за днями, а того самого решения я не находил. Его не было.

Впрочем, ничего нового. У меня всегда так. Не повод для отчаяния. Героически погибнуть мы всегда сможем. А вот найти решение для нерешаемого уравнения… Вот настоящий подвиг.

Я думал, занимался повседневными делами города, учил учеников и думал, думал, думал…

Между делом решил преподать ученикам одну довольно простую технику, которую использовал до гибернации, а сейчас мне показалось неплохой повод ее восстановить. Иоланта её и так знала, это были те самые «Силовые копья начального уровня», которыми она рвала меня в клочья при нашей первой встрече. Довольно простая техника, и я не без оснований надеялся, что она станет первой осмысленно освоенной и контролируемой техникой Крестовского-младшего. Пока ничего подобного он не достиг. Может, таланта нет, а может — я учитель хреновый.

— Итак, ученики, — произнес я. — Слушаем внимательно. Мне нужно, чтобы вы удержали в воздухе вот эту крышку от кастрюли.

Я показал им крышку похищенную с губернаторской кухни — не очень большая и не слишком тяжелая.

— Я не знаю такой техники. — мрачно произнесла Иоланта. — А этот — тем более ничего не знает.

Кристовский младший уже даже и не поморщился на этот грубый выпад, пропустил мимо ушей. Похоже, ему было на её мнение уже давно плевать.

— Что нужно делать? — спросил он.

— Иоланта, — произнес я. — Ты знаешь подходящую технику. Просто использовать её будем по-новому. Это твоё «Силовое копьё». Да, то самое. Постарайся мелкими частыми ударами в крышку удержать её в воздухе, но не разорвать в клочья. Владимир, наблюдай, может научишься чему. Готова? Начали!

Я метнул крышку в воздух она полетела по широкой дуге, а Иоланта сходу начала метать в неё свои жуткие копья. Засвистел рассекаемый воздух.

Сбитая копьем крышка кувыркнулась и со звоном заплясала на бетоне.

— Скверно, — буркнул я подбирая крышку, слегка перекошенную от силового попадания. — Надо мягче, нежнее.

Иоланта попыталась. Но нежность это явно не её. Сбитая крышка падала на бетон, я ее подбирал и кидал снова. Аж рука устала.

— Да чтоб тебя! — наконец заорала в ярости юная эрцгерцогиня. — Сами её удерживайте, если вам так надо! Давайте, дорогой учитель! Покажите нам класс!

— Думаешь, это сложно? — вкрадчиво улыбнулся я, лихорадочно придумывая причину, по которой не буду ничего ей показывать, чтобы не подрывать мой и без того хрупкий авторитет. — Главная сложность — внутри тебя. В твоей голове. Ты должна победить не крышку, не меня. Тебе нужно одолеть себя. Давай ещё раз. Крышки нет.

И зашвырнул крышку в воздух.

Если Иоланта и сейчас ничего не сможет с крышкой поделать, придется мне в пустыню бежать, или въедливая эрцгерцогиня из меня всю кровь выпьет.

Глава 13

К вам едет суперадминистратор

Брошенная вверх крышка летела в синем безоблачном небе.

Я, с замиранием сердца ждал, чего теперь будет.

Но, в этот раз у Иоланты даже что-то получилось.

По крайней мере Иоланта смогла поразить крышку серией коротких импульсов, подбрасывая каждым попаданием её всё выше и выше!

— Отлично! — прокричал я, пока крышка падала обратно. — То, что нужно! Ты молодец! Видишь? Не так уж было и сложно!

Иоланта завизжала от радости и кинулась с разбегу ко мне на руки. Крестовский младший с нескрываемой завистью следил за нами.

Он подошел ко мне после занятий, после того как Иоланта удалилась в свои номера в отеле в обществе заботливых горничных.

— Да, Владимир? — спросил я, отбирая многострадальную крышку у подкравшегося незаметно Потемкина, который тоже решил лично попробовать что это за летающая хрень.

— Позволите личный вопрос, господин учитель, — непривычно неуверенно произнес он.

— Валяй, — усмехнулся я, отобрав наконец крышку у цепкого броненосца.

— Вас назвали в честь принца Александра? — с подозрением спросил Крестовский-младший.

— Нет, — честно ответил я.

— Вы же неправду говорите, — недоверчиво прищурился он. — Вы же Иванов. А в роду принца Александра были Ивановы.

— Ну были, — улыбнулся я. — Но, меня назвали в честь дедушки.

— А ваш дедушка?.. — с некоторой надеждой спросил он.

— Не принц, — заверил я его. — Совершенно точно.

— Жаль, — пробормотал Крестовский младший. — Очень жаль. Так было бы проще…

— Да какая тебе разница, кто были мои предки? — почти искренне возмутился я.

— Вам не понять… — пробормотал Крестовский. — Расскажете мне про Хтонь.

О как. Внезапный поворот беседы.

— И что же ты хочешь узнать? — поинтересовался я.

— Почему вы полетели туда? — реально озадаченно спросил он. — Это же была верная смерть. Вы могли не вернутся.

— Ещё как мог не вернуться, а ты как думал? — засмеялся я.

— Но… тогда почему вы пошли? — он явно не понимал.

— А кто тогда? — нахмурился я. — Кто если не я?

— Да кто угодно…

— Ну, как видишь, — усмехнулся я. — Кого угодно набралось вместе со мной меньше двух десятков.

Крестовский задумчиво ковырял бетон взлетки носком форменного ботинка.

— Так ты чего хотел то? — напомнил я.

Он еще подумал прежде чем ответить и со вздохом произнес:

— Я хочу быть полезен.

— О! Это у нас запросто. — засмеялся я. — Пошли!

Ха, какая перемена! Впрочем, понимаю. Успехов на поприще одаренного не просматривается, хочется, хоть в чем-то быть заметным.

Я отвел его в коммуникационную башню к Семёнычу, где тот продолжал прятаться от любимого дедушки собственной дочери.

— Семёныч! Молодой человек хочет приносить пользу. Выдай ему что-нибудь, — я неопределенно помахал рукой. — Оруженосец, все-таки.

— Гм… — Семеныч задумался не на шутку. — Это что же такое должно быть, чтобы он, это не сломал и сам об это не покалечился до смерти? Гм… Ну, могу выдать ему вашу абордажную саперную лопату.

— О! Боевой лопатоносец? Такого точно ни у кого нет! — восхитился я. — Неплохо-неплохо! Да, выдай ему лопату, Семеныч. И не кривись ты так, Володя, Это настоящее боевое оружие, я его не раз в бою использовал. Против ордынцев в том числе!

И он хоть и морщился, но предложенную лопату взял.

Ну, вот, с тех пор молодой Крестовский всюду следовал за мной с этой складной саперной штык-лопатой. Не очень гордый, но уже и не с пустыми руками…

Так дело за делом и прошло две недели. Подготовка, ремонт «Песца», тренировки учеников. Ремонт в отельном комплексе почти закончили, туда заселили подвозимых ценных сотрудников с Гиацинта, заодно приняли ещё пару десятков переселенцев из других частей Герберы.

И я, в общем, даже искренне решил, что всё у нас наладилось хотя бы чуть-чуть и идет наилучшим образом, учитывая надвигающиеся обстоятельства. Как тут же всё полетело под откос, пошло в слив, понеслось по выгребной канаве…

Я как раз разбирался с учениками, как минимизировать затраты энергии на производство этих самых «Силовых копий», как мне внезапно пришло очень нестандартное сообщение от Системы.

Я таких еще не видел.

«Обеспечить прием и содействие высокоуровневому супервайзеру Системы, прибывающему на планету Гербера с миссией выбраковки. От этого зависит ваше положение в рейтинге».

И таймер обратного отсчета, до прибытия. Только что было тридцать минут. А теперь уже меньше, секунды уходят.

Че, блин?

Судя по тому, как вздрогнула Иоланта, она тоже похожее послание получила.

— Видела? — спросил я её.

Она коротко кивнула.

— А видела такое раньше? — спросил я еще.

Она коротко покачала головой. Не видела.

— Что не видела? — недовольно поинтересовался Крестовский.

Мы видимо одновременно задумчиво посмотрели на него, отчего тот заерзал на месте. Почуял неладное.

Вот и я почуял.

— Урок окончен, — мрачно произнес я. — Сбор через двадцать минут на космодроме. Форма одежды — парадная.

— Зачем? — уже с открытым раздражением выпалил Крестовский-младший.

— Встречать будем, — буркнул я. — Дорогих гостей. Откуда их только черт принес….

Я пошел переодеваться, и чувство сильного беспокойства не оставляло меня.

— Октавия, — произнес я меняя батистовую рубашку и накидывая сверху губернаторский китель, из тех, что пошили для меня на Орхидее, чо-т они у меня улетают как хищной молью Потемкиным сожранные.

— Да, господин рыцарь, — мгновенно отозвалась Октавия.

— Ты что-то знаешь про высокоуровневых суперадминистраторов Системы Наследования?

— Судя по названию должности, это может быть кто-то из тех, кто обеспечивает стабильность Системы в критических ситуациях, — легко ответила Октавия. — Моего уровня доступа никогда не было достаточно, чтобы фиксировать деятельность столь высокого пользователя, тем более администратора.

— Ты же…

— Да, я высший серв, у меня есть доступ суперадминистратора к другим сервам. Но по отношению к Системе — я всего лишь обслуживающий инструмент в этой иерархии. Таких вещей мне знать не положено. Не по статусу.

— Понятно, — проворчал я затягивая на горле удавку черного галстука. — Где сейчас Кувалдометр?

— В моем личном исследовательском центре, господин рыцарь, — ответила Октавия, — На изучении, как вы и приказывали.

— Доставь-ка ты его мне на космодром, — вздохнул я.

— Для чего, господин рыцарь? — удивилась Октавия.

— Предчувствие у меня, — недовольно отозвался я. — И довольно хреновое…

— Будет у вас через три минуты, — мгновенно отозвалась Октавия.

Ну и отлично. Хоть что-то идет как надо.

Надеюсь, Кувалдометра будет достаточно.

За десять минут до окончания таймера мы уже были на космодроме, во всеоружии готовые встречать суперадминистратора Системы. За моей спиной развернута коробочка космодромного охранения из сотни бойцов в полном вооружении под племенным бунчуком. Из пустынгеров. При полном параде и с оркестром этнических инструментов. И с красной дорожкой, чтоб ее.

Потемкин тоже приперся и уселся на горячий бетон тугоплавкой задницей и с ожиданием уставился на меня. Мол, чего затеял? Чего мы тут сегодня собрались?

Кабы я сам знал…

— Евгений, ты что-то необычное видишь? — спросил я у нашего орденоносного крейсера уже привычно занимавшего геостационарную орбиту над моим городом.

— А что нужно увидеть, командующий? — логично поинтересовался Принц Евгений.

— Не знаю, — задумчиво процедил я. — Без понятия. Что-нибудь необычное. Чужие корабли, например?

— Никаких чужих кораблей. Я тут всех в округе знаю, — с недоумением ответил Евгений. — Чужих нет.

Мда. И как ты собираешься прибыть на Герберу, суперадминистратор? За оставшиеся на счетчике три минуты? Твой корабль уже должно было бы быть видно из любого положения.

Томительная неизвестность тянулась готовая разорваться от напряжения…

А потом он явился.

Сука, возник из ничего прямо внутри силового кокона роскошного Межзвездного Броска. Прямо под Евгением, километрах в пятидесяти ниже, на границе атмосферы.

— Вижу! — прокричал Евгений. — Вижу неопознанный объект под собой! Открываю огонь⁈

— Отставить! — приказал я. — Это тот, кого мы ждали.

Это была впечатляющая демонстрация высших способностей Энергии Большого Взрыва. Его сюда закинул кто-то невероятно одаренный. Возможно, с другого конца галактики.

И никак бы мы его не засекли. Он просто вышел из Гиперброска прямо над планетой, точно над городом. Потрясающая точность. Я так в лучшие свои дни не умел. Не успел научиться — попадал в лучшем случае с точностью до сотен километров.

И сейчас не умею, конечно же.

Это некто очень и очень мощный, к нам сюда явился.

Очень нехорошее предчувствие цвело и крепло у меня внутри.

Я молча протянул руку назад, и Октавия без вопросов вложила в неё ледяную даже на такой жаре рукоять Кувалдометра.

Иоланта, покосившись на меня, медленно вынула из ножен-трости свой целиком черный меч Злой Язык и неброско пристроила его у себя под рукой.

Крестовский-младший встревоженно посмотрел на нее, на меня и снял с плеча штурмовую штык-лопату, ту самую, видавшую иные лихие абордажи, которую Семеныч выдал ему для ношения вслед за мной. Оруженосец же. Вот пусть и носит пока…

Ладно, мы готовы. Живыми, если что, не возьмете…

Он пробил небо и синим лучом из зенита, упал прямо перед нами и завис в полуметре над поверхностью.

Ударной волной с поднятым с бетона песком качнуло всех вступающих. Словно песком всем в морды плюнул. Позер поганый.

Шар транспортной капсулы распался надвое, и из нее поднялся он, супервайзер лично…

Синемордая тварь с нечеловеческим выражением хищного превосходства на роже. Словно ему здесь не на что смотреть.

Вы все здесь еда…

Он приблизился к нам, неспешно попирая бетон космодрома ступнями в стальных ботинках.

Доспех с драгоценным гербом императорского дома на груди, трехглавым драконом раскрывшим свои широкие крылья над спиралью галактики выложенной алмазной пылью.

Он взглянул на меня. Перевел взгляд на Иоланту. Потом снова на меня.

Я не отвел взгляд. Да хрен когда, падла.

— Я суперадминистратор Системы Наследования императорского дома, — произнесло это невероятное чудовище. — Я прибыл, чтобы инициировать нового члена Системы. Или совершить акт выбраковки. Я знаю, что неинициированный одаренный находиться под вашей опекой, наследник номер девятьсот восемьдесят три.

Он знает мою позицию в системе, а вроде бы это скрытая информация?

Очень, очень опасен.

— Суперадминистратор? — произнес я.

Новоприбывший медленно и безмятежно улыбнулся мне, так вечность улыбается падающему из случайных туч мимолетному снегу.

— Зовите меня просто. Жнец…

Жнец. Вот как.

Не воодушевляет меня как-то это простенькое название его должности. Хорошего человека в наши времена автоматизированной уборки урожая жнецом не назовут. Ведь так? По-моему, так.

Жнец перевел дружелюбный, как скальпель прозектора, взгляд на Крестовского-младшего и я впервые реально мог наблюдать, как человек не знает, куда спрятаться от такого внимания.

— Я вижу, — произнес Жнец.

Крестовский-младший заметно сглотнул.

— Вы уже работали с этим одаренным, — словно обвинение озвучил Жнец. — Система этого не оценит.

Какая жалость. Ну, без этого я как-то переживу.

Жрец сделал несколько шагов к Крестовскому, впившись ему в лицо цепким, как шипастое насекомое взглядом. Крестовский стиснул доверенную ему штык-лопату в руках, покачнулся, но не сбежал.

Держись, Владимир. Держись.

— Оценка потенциала, — произнес Жнец. — Многообещающе. Оценка скорости прогресса — умеренная. Пригоден для инкорпорирования в Систему.

Жнец повернулся ко мне и произнес словно признавая мой вклад:

— Неплохая добыча.

Потом бросил Крестовскому:

— Расслабьтесь, юноша. Сегодня вы не умрете.

Крестовский еле выдохнул. Я, признаться, тоже.

Блин, такое ощущение, что по краю только что прошли. Но, прошли, вроде? Кажется, обошлись без кровопролития. А то прям не знаю, чем бы дело кончилось. Я же за жизнь Владимира ответственность взял. Отцу его обещание дал.

Жнецу убивать его я бы не дал. Ну и хорошо, что до этого не дошло.

— Так, что дальше? — с облегчение спросил я.

— Все стандартно, — отозвался Жнец. — Присяга императорскому дому, подтверждение смены фамилии, учеба в Академии. Займет последнее место в Сотне Инфантов, как обычно, там как раз освободилось место…

— Мне и моя фамилия нравится, — пробурчал себе под нос Крестовский-младший, но Жнец, услышал.

— Это самая лучшая во Вселенной фамилия, — мягко как для идиота заметил Жнец. — И это не обсуждается. Варианты не предусмотрены.

— Еще не пришел в себя от потрясения, — буркнул я. — Это пройдет.

— Обычное дело, — милосердно согласился Жнец.

Вот так вроде, даже и не совсем жуткий тип. Дело пошло на лад. Все повернулось к лучшему.

Ага. Щаз.

— А я не хочу уезжать, — внезапно выдал этот молодец, красавец, знатный лопатносец, Владимир наш Крестовский.

Угадал момент как безнадежно обгадить едва наметившийся дипломатический прогресс.

Жнец удивился, мягко так говоря. И я его признаться полностью понимал. Потому как сам офигел не меньше.

Жнец прямо даже слегка подвис, видимо подбирая слова попечатнее, для выражения истинной глубины постигшего его удивления.

— Ваше мнение значения не имеет, — произнес Жнец наконец.

Ну, прав, как бы.

— А я думаю, что имеет, — выпалил Крестовский-младший, буйная головушка. Что же ты творишь, во что ты нас втягиваешь…

А Жнец спорить не стал.

Он извлек свое оружие прямо из воздуха. Из подространственного кармана, как я понимаю. Оружием оказалось нечто вроде очень вытянутого тонкого копеша темного металла, с длинным серпообразным изгибом до зеркального отражения заточенного лезвия почти на пол клинка, без рукояти, весь в серебристых узорах.

Очень такое дизайнерское оружие.

Оружие настоящего Жнеца.

— Вы что-то имеете против моего решения, юноша? — вкрадчиво произнес Жнец, протягивая руку с оружием к Крестовскому, почти коснувшись его лица кончиком серпа.

Крестовский посмотрел на этот блещущий кончик у себя перед носом, перевел испуганный взгляд на Жнеца и выпалил:

— Я не поеду! Моё место здесь! Здесь и сейчас. Это мой дом! Я знать не знаю этого вашего императора! Где он был, когда Орда пожирала солнце моего мира? Чай из самовара пил в Лунном Дворце?

Брови Жнеца поползли по лбу вверх. Мои тоже. Хрена себе заявочки! Что, откуда взялось?

— Обойдется без меня Константин Леонов, — выпалил Крестовский. — Я вассал господина имперского рыцаря.

Жнец резко опустил брови.

— Это очень плохо для тебя кончится, — мягко произнес Жнец.

Потом обвел нас всех своим смертоносным жезлом:

— Для всех вас плохо кончится. Это уже бунт. Попрание основ. Вариантов нет. Присяга или. — он приподнял свой странный серп. — Или смерть.

Ого, мы оказывается уже перешли к широкомасштабным угрозам, а я еще даже позавтракать не успел!

— Так! Всё! Спокойно, — резко произнес я. — Остыли и выдохнули. Никто здесь не переходит границ разумного. Остановимся и подумаем. Мы с этим разберемся со спокойной головой.

Жнец тонко улыбнулся и кивнул:

— Именно так мы и сделаем.

И тут же попытался отрубить мне голову.

Мог и отрубить, быстрый, как не знаю что, сука.

Вот только серп его с высоким звоном наткнулся на Злой черный Язык Иоланты Сибиллы Маргариты Евгении Милюсенды Цербской-Хитклифф Второй.

Жизнь мне спасла, получается.

Жнец тут же отскочил и попытался зарубить Крестовского-младшего.

Ах ты ж тварь синемордая. Вот так значит!

Ну, понеслась!

Развернись рука, раззудись плечо!

Следующие десять секунд мы сражались за жизнь Владимира Крестовского. Потом за мою. Потом отбивали Иоланту.

Этот урод с копешем явно вознамерился перебить нас всех.

Пустынгеры за моей спиной бросились врассыпную, когда лезвие Жнеца столкнулось рукоятью Кувалдометра в моей руке.

Потому как полыхнуло от души.

Какие-то аспекты высоких материй, внедренные их создателями в Кувалдометр и в копеш Жнеца, не совмещались друг с другом. Они взаимно сдетонировали. Взрывом нас раскидало в стороны.

И сразу на мой внутренний экран вывалилось сообщение Системы:

«Зафиксирован внеранговый системный поединок. Вы претендуете на положение суперадминистартора Системы?»

— Да пошла ты! — выкрикнул я. — Не до тебя сейчас!

Система интерпретировала мой возглас как «Да. Согласен».

Вот блин!

Ну, теперь он меня точно грохнет.

Глава 14

А нехрен было распускать руки!

Система приняла мой возглас за согласие, и внесистемный поединок начался.

Тут же возникший силовой шар вытолкнул за свои пределы Иоланту с Крестовским-младшим и всех, кто еще оказался рядом, и я остался со Жнецом один на один.

Где-то я это уже видел.

Ну, тем лучше, я могу быть спокоен, что мои бестолковые ученики переживут своего самоуверенного учителя.

В этот раз я даже уловил, как этот силовой шар формируется — по утечке энергии на очень тонком уровне. Самоподдерживающаяся техника, основанная на подпитке от обоих участников. И когда один выбывает, шар естественно распадается. Всех лишних техника поединка выводит за скобки.

Я бы никогда этого не заметил раньше, до моего самозаключения в подвалах Пантеона. А с тех пор я стал чувствительнее к таким деталям, спасибо почти столетней медитации.

Жнец обвел взглядом стенки силового шара, уходящие в бетон космодрома под нами. Мне показалось, или у его действительно по морде проскочил некий намек на неконтролируемое офигение.

Буду наслаждаться надеждой, что так это и есть

— Ты не знаешь, на что посягаешь, — произнес наконец Жнец.

Ну конечно, откуда мне знать? Я то просто тут за жизнь сражаюсь.

— Главное, что я знаю, на что посягнул ты, — скривился я.

— Ну, хорошо, — Жрец пожал плечами, крутанув копешем в руке. — Я тебя убью.

Ну, что-ж. Славно. Значит останется только один.

Без напряжения раскручивая копеш в руке, Жнец внезапно рванул ко мне и высоко запрыгал с места на место, резко меняя направление. Да ты ж быстрый какой! Надо бы и мне пошевеливаться!

Серп вышиб сноп искр из бетона там, где я только что стоял. Не, он реально быстрый! Даже как-то чересчур!

Следующую пару минут мы этак бодро и маневрировали, Жнец щедро раздавал ни к чему не обязывающие режущие удары, я скупо отбивался, или уходил от ударов и ждал, какого западло он мне реально приготовил. Не может же суперадминистратор системы совсем уж без западла за душой?

Ну, вот и я так думаю. И тяну время, и даю ему возможность раскрыться первым.

Но Жнец с этим не спешил, явно не впервые на арене. Только он сам и его сабля, дуэт без ансамбля.

Я еще в прошлый раз подметил, что в шаре для поединков с ултимативными техниками не больно и разгуляешься, слишком прижаты противники друг к другу, разве, что самому жить надоело. Но Жнец явно смотрел в ближайшее будущее с оптимизмом и суицидальных глупостей не совершал.

На таком вот ритмично пляшущем расслабоне я прежний, до-Пантеонный, мог бы и пропустить внезапно прилетевший с лезвия копеша силовой удар.

Но я заметил сорвавшееся с серпа силовое лезвие, полетевшее мне в ноги, и перепрыгнул его. И второе запущенное уже вертикально я тоже заметили уклонился.

А Жнец явно перешел к козырям! Взмахнул резко копешем крест на крест создав сразу пересекшуюся в полете пару лезвий!

Этот летящий в мою сторону силовой крест вращался в воздухе как огромный гудящий смертоносный авиационный винт, сорвавшийся с оси вращения. На месте перекрестья лезвий засияла высокоградусная синяя звезда.

Да ну нафиг! Нарубит и зажарит?

Я от всего этого на всякий случай прикрыться силовым коконом.

Жнец усмехнулся синими зубами, и дистанционно перечеркнул кокон небрежным взмахом.

Кокон исчез.

Чо блин?

А следом прилетел силовой крест. Я только молот подставить и успел.

Тут меня и снесло! Пролетел, как фанера поднятая ветром. Конец новой парадке. Рвануло перед мордой ярко и жарко, словно бомба взорвалась.

Пока я летел, кувырком приближаясь к гостеприимному ноздреватому бетону площадки, я думал.

Вот же дерьмо! Так вот, что это такое! Этот серп — разрушитель техник! Стиратель-нейтрализатор всех эффектов. Без Кувалдометра он меня бы уже и уделал.

Удар о бетон получился впечатляющий. Долбанулся будь здоров. Еле потом кости в кучу собрал.

Но собрал вовремя, до того как Жнец радостно примчался с серией добивающих ударов.

Я увернулся, потом ещё увернулся, а потом я пробил ему носком ботинка в голень. Жнец отскочил назад, затряс ушибленной ногой. Че? Не ожидал? Больно? Так-то, падла.

Не, мы еще попрыгаем.

Жнец осклился и накинулся на меня снова.

Он явно намеревался на скорости опередить меня, пробить своим серпом, но Кувалдометр не пробивался. Серп и молот выли, сталкиваясь, отбрасывая снопы искр и синие молнии, но взаимные удары, которыми мы садили друг в друга, успешно отклоняли.

Сил на техники я не тратил, а Жнец, соответственно, их не разрушал. Так мы и месились на чистой физике сталкивающихся тел. Быстрее. Быстрее. Еще быстрее!

Жнец внезапно отскочил назад, разорвав боевой контакт. Встал там, спрятав копеш за спину. Он довольно заметно сбивчиво дышал.

Никак запыхался, бедняжка? А что, сохранять дыхание тебя на твоих кратких курсах суперадминистрирования не научили? Сунули надклассовый серп в зубы, и иди давай, доминируй над всеми? А вот. Настоящий бой только начинается, синезубое ты мое золотце…

— А ты действительно так хорош, как меня предупреждали, старичок, — пробормотал Жнец.

— Да ты не сомневайся, — бросил я, поднимая Черный Молот на плечо. — Ты у меня здесь ещё запыхаешься! Ещё замучаешься пыль глотать.

— Я тебя всё равно исключу, — пробормотал Жрец, пригибаясь и поднимая копеш над головой.

Ага, вот вроде он и отдышался. Ну, сейчас начнется.

— Пора это заканчивать, — произнес Жнец с гудением раскручивая копеш в руках как боевой посох до состояния едва различимых лопастей вентилятора.

И так, разогнав копеш, он помчался ко мне, зачем-то прыгая по пути в воздух, совершая полные сальто и вращения вокруг оси, как какой-то взбесившийся фигурист на льду, размахивающий сияющей металлической полосой.

В конце этой красивой впечатляющей грациозной красотой проходки я просто ткнул вперед Кувалдометром, создав гравитационную воронку, и Жнеца унесло вдоль по изменившемуся вектору гравитации по бетону кувырком.

Жаль, не далеко. До невидимой стенки, ограничившего место поединка пузыря, на которую он приземлился ногами как кошка. И просто перешагнул обратно на бетонное покрытие, когда пробитый молотом горизонтальный гравитационный колодец пропал.

А черт, недостатки Черного Молота в стесненном пространстве…

И как быстро Жнец приспособился к ограничениям этой техники!

А ну-ка, ещё раз!

В этот раз Жнец выскочил из колодца вообще без проблем. Он быстро, как я когда-то, когда уловил суть этого прикола. Уцепился за поверхность, повисел, потом вскочил на ноги, когда вектор гравитации вернулся к нормальному.

Какой ловкий, падла! Прям как я!

Жнец снова помчался на сближение.

Ладно, а если так?

Я коротким тычком снова поймал Жнеца в гравитационный колодец. А потом крутанул Кувалдометр за оголовок молота вокруг оси рукояти в сжатой ладони.

А вот это для него оказалось внезапно! Закрутившийся гравитационный вектор создал нехилое кориолисово ускорение и Жнеца закрутило вокруг оси как вентилятор, и понесло по коридору с ускорением свободного падения, свойственному скорее планете-гиганту.

Из этого штопора Жнец уже не вышел

Его так всадило спиной в невидимую силовую стену, что по ней пошли вполне заметные по игре света на искажениях кольцевые волны.

Жнец сполз по невидимой стене на бетон, ошарашенно моргая белыми глазами.

Я бросился вперед, не теряя ни мгновения.

А вот теперь ты мой!

И я с разбегу засадил Черный Молот прямо в пузо синего Жнеца. Я не мог промахнуться.

Но я попал по пустому месту.

Я сам видел — вот только что Жнец был на линии неотвратимого удара, но вспыхнули символы на его копеше, и он исчез.

И появился в шаге от места удара Кувалдометром по силовой стене.

Ах вот как⁈

Вот только оказалось, от удара Черного Молота так просто не увернешься.

Взбаламученная ударом невидимая стена отреагировала могучим всплеском, который безжалостно ударил Жнеца в спину, швырнул его в воздух, как котенка, внутрь пузыря. И уже естественная гравитация Герберы его добила, перехватив в воздухе и со всей мочи долбанул им по бетону. Я слышал хруст его костей когда он врезался в поверхность космодрома, я видел кровавую полосу оставленную им на ноздреватой поверхности.

Кровь оказалась красной, как у всех.

— Что, — сплюнул я кровавую слюну следом. — Не такой уж и крутой ты оказался?

Блин, надеюсь, я не сдохну прямо сейчас, как-то не так красиво окажется…

Но хорошо получилось. Дома-то и стены помогают и Мать Горячая Земля тоже.

Странный копеш, выпавший из ослабевших рук Жнеца и мерцающий незнакомыми знаками, лежал на бетоне спокойно, но я на всякий случай отодвинул ногой подальше от поверженного хозяина, а то мало ли, видали мы уже всяких резких на подъем.

А тут и силовой шар ограждавший пространство для поединка исчез. И все оставшиеся снаружи зрители разом кинулись ко мне.

— Так! — крикнул я, подняв руку с молотом. — Все стоять там! Не приближаться! Октавия, Макс, ко мне!

Незачем рисковать всеми, когда можно не рисковать.

Макс в полной броне, с бластером наперевес первым приблизился ко мне, Октавия следом.

— Макс, держи все под контролем, — устало приказал я. — Октавия, осмотри тело.

— Сначала, я осмотрю вас, господин рыцарь, — мягко заметила Октавия.

Потом меня засыпало сообщениями Системы и потому я не успел ей возразить.

«Вы одержали победу во внеклассовом поединке. Вам передаются права суперадминистратора младшего диапазона от 801 до 1000».

Ага. Младшего значит. Ну, где есть младшие, будут и старшие.

«Внимание! Конфликт Системы! Конфликт Системы! Вашего уровня недостаточно для вступления в должность!»

Блин. Кажется, я Систему сломал…

А не, вроде смогла прожевать мой необычный случай.

'Вам выданы урезанные права, до достижения необходимого уровня:

Вам доступна информация об уровне всех участников системы.

Вам доступна информация об достижениях всех участников системы младше вас по уровню.

Вам доступна информация об умениях всех участников системы младше вас по уровню'.

Ого! А неплохо так! Как минимум полезно!

«Достижение 800 уровня раскроет для вас полные и дополнительные права суперадминистратора младшего диапазона».

Вон оно что. Так там ещё для меня плюшек насыпано. Ну вот, есть дополнительный стимул расти быстрее!

— А этот ещё живой, — заметила Октавия, оставив меня в покое и склонившись над бездызанным Жнецом. — Хотя пульса нет, и жизненные показатели на минимуме.

Вот блин, какая сволочь живучая оказалась! Может в него надо колышек бамбуковый для надежности забить? Боюсь, на всей Гербере достаточно большого куска осины не найти.

— Это ты молодец, что заметила, — произнес я. — Так бы полежал с недельку в безымянной могиле, да и смылся бы, никем не замеченный, а нам это зачем? Верно, это нам ни к чему. Есть идеи, как тогда с ним поступим?

Макс смущенно покосился на Октавию, та пожала плечами. Идей явно не было. Да пристрелить бы его по простому, руки прямо чесались, но теперь это никогда не поздно сделать.

А живой суперадминистратор Системы, пожалуй поценнее мертвого будет, если подойти к вопросу с пониманием. К тому же — он сражался пусть и грязно, с козырями — но он сражался, охраняя Систему. А это вызывало уважение.

У народа идей, похоже, так и не появилось. Ладно, хочешь сделать хорошо, сделай это сам.

— Семёныч? — позвал я в эфире. — Капсула далеко? Из которой Макса доставали? Доставь в центр космодрома побыстрее. Я для неё клиента подобрал.

Да. Капсула, это хорошо. Это грамотно. Пополним мою коллекцию уродов.

— И уберите его спускаемый аппарат с поля в закрытый гараж, — добавил я.

У Семёныча под крылом в этом гараже уже много всякого заятного барахла скопилось, прямо мой домашний «Ангар-18». Впору музей открывать.

Семёныч быстренько примчал на погрузчике эту самую мемориальную капсулу, Макс скривился только поглядев на нее и я его понимаю. Потом поднял бездыханного Жнеца и засунул его на свое место в капсуле, после чего Октавия провела предкриогенную подготовку, закрыла капсулу и нажатием одной кнопки отправила Жнеца его личную Вальхаллу.

Всё, теперь он никуда не денется.

— Увези и спрячь, — похлопал я по едва заметно гудящей капсуле. — Глаз с него не спускай.

— Будет сделано, — козырнул Семеныч. — Самых толковых киберов приставлю в круглосуточную вахту.

— А с этим что делать? — произнесла Октавия задумчиво глядя на копеш Жнеца лежавший на бетоне. Точнее не лежавший, а висевший в сантиметре над презренной поверхностью.

— А это я себе заберу, — буркнул я подбирая копеш и осматривая его с обеих сторон. — На стенку повешу.

— Это может быть небезопасно, — ровно произнесла Октавия.

— Да у нас тут как видишь, вообще обстановка нездоровая складывается, — скривился я. — Что ни день, так прибить норовят. Пускай висит. Приблуда красивая, любоваться буду одинокими тропическими вечерами…

Потом ко мне приблизились мои ученики.

Все оба.

— Ну, как вы? — спросил я их. — Целы? Здоровы? Ну и славно. Главное, выжили. Так, а что это такое?

У Иоланты с краешек глаз тушь что ли обильно потекла?

— Ты тут слезы проливала, что ли? — нахмурился я.

— Вот ещё, — угрюмо отозвалась Иоланта, упорно глядя в сторону. — Просто песка в глаза ветром насыпало.

Ну, да. Конечно. Порассказывай мне тут. А то я не вижу, что это на самом деле было.

— Иоланта, послушай, — произнес я. — Я должен сказать тебе спасибо, Сегодня ты спасла мне жизнь. Я это заметил. И я это очень ценю.

Иоланта типа улыбнулась, глядя всё так же в сторону, дернув краешком губы, мол не стоит благодарности, фигня какая, каждый день таким занимаюсь.

— Вы опять… — пробомотала она. — Опять сделали всё один.

— Ну, ты же знаешь, — вздохнул я. — Не всегда мы выбираем место и время боя. И условия боя тоже постоянно выбирают за нас. Но сегодня ты действительно сделала очень много. Ты отлично справилась.

— В следующий раз, — произнесла Иоланта, — когда это снова произойдет. Озаботьесь, пожалуйста, господин учитель, чтобы вы не оказались с врагом один на один. Не как обычно.

Я вздохнул и улыбнулся, кивнул.

— Ничего себе, — ответил на это Крестовский-младший. — А что, у вас часто такое бывает?

Мы с Иолантой одновременно посмотрели на него.

— Да постоянно, — задумчиво произнес я.

— Без тебя вообще ничего бы не было, — зло процедила в сторону Крестовского Иоланта.

Развернулась на пятках и зашагала в сторону своего отеля, с мечом-тростью на перевес. Хвост из вооруженных горничных помчался за нею следом

— Чего это она? — удивился Крестовский и тут уже была моя очередь смотреть на него с мрачным недоумением. Ты реально, что ли такой лоб непробиваемый?

Похоже, реально.

— Ох, Владимир, тяжело нам с тобой все-таки будет, — пробормотал я.

— Да чего я сделал-то? — поразился этот двухметровый недоросоль. Вымахал, дубина, выше меня, головой только гвозди забивать. Ума не приложу как выстругать из этого дубового полена что-то приличное.

— Иди уже, Владимир, — вздохнул я. — Медитация с утра по расписанию.

Потом еле успел вытащить кончик Жнецова копеша изо рта подкравшегося незаметно броненосца и гурмана Потемкина, который, видать, решил успеть в этой жизни попробовать всё. В прямом смысле — попробовать.

Может, Потемкин, копеш бы даже и успешно пережевал, но скорее это я зверька от верной гибели спас.

И я без сил побрел в свой кабинет отлеживаться в моем царственном кресле подальше от этого всего.

И конечно, на этом неприятности этого дня не закончились.

Сначала мой новый зам по тайному сыску, Петенька Скорый, сообщил мне, что точно установил текущее местонахождение Черепа.

Он теперь командовал одним из кораблей Церберовых. «Принцем Александром», если быть точным. Вот значит, чем они его переманили.

В чём-то даже красиво обыгранный ход. Долго ждать повышения, получить предложение от другого работодателя, уйти — а тут уже тебя и зовут обратно, на начальствующую должность! Понятно.

Ну, лучше сейчас, чем потом, когда такая смена подданства могла бы куда реальнее нам повредить. Лучше явный враг, чем тайный.

Ну что ж, Череп сможет утешаться в неопределенном будущем, что все-таки командовал принцем.

А потом ещё, когда солнце уже село, «Принц Евгений» со своей сторожевой орбиты над городом сообщил, что наблюдает в свой самый мощный рентгеновский телескоп возмущения двигателей Гейзенберга трех явно однотипных кораблей. И оно приближалось к планете. Через пару дней такого хода они будут здесь.

И тут уж не оказалось сомнений, кто это там показался.

Перевес Церберовых в кораблях становился подавляющим.

Сироты Войны явились по мою душу.

Глава 15

Порезанные бесконечные возможности

Нда. Ну вот, теперь я нежданно-негаданно вдруг суперадминистратор Системы Наследования с порезанными правами, ответственный за две младших Сотни наследников Дебютантов и Инфантов.

Никогда не думал, что такие должности занимают путем личного поединка. Хотя, признаюсь, в этом что-то есть. Как минимум, шансы есть у каждого…

Но это, конечно, если суперадминистраторы играют честно, что вообще не похоже на правду.

Интересно как мне аукнется то, как я поддел эту Системную привилегированную группу. Не может не аукнуться. А я и этого козла еле-то уделал, а с чем нагрянет его старший на две сотни рейтинга товарищ? Блин, думать об этом даже неприятно. Я пожалуй, в него сразу ядерной бомбой брошу, просто на всякий случай.

Только сначала гляну, что еще дало мне новое положение в Системе. Может, я смогу приподнять себе ранг на халяву, или еще как-то читернуть?

Не, похоже не могу, такого функционала у меня не появилось. Но я видел теперь не безымянные строчки в рейтинге.

Сплошь графы и бароны, виконты и шевалье, хотя затесалось несколько танов и вон один конунг, прикольно. А вот и Иоланта например, вижу ее немногочисленные достижения: «Силовое Копье», «Медитация», «Сверхнова» эта ее, а вот «Верный Ученик», а еще дата введения в Систему два года назад. А ещё уникальный идентификатор ее квантового коммуникационного импланта, с помощью которого Система держит связь со своими участниками. У меня такой тоже есть. Надо узнать чем пользуется Крестовский-младший, ему запросто потребуется апгрейд, причем за мой счет, потому как теперь это моя забота. Хотя может быть мне положены какие-то фонды на такой случай? Ну там отпускные, подъемные, праздник по случаю вступления в Систему. Не ничего такого нет? Вот так с налёту никакой информации о каком-то финансировании этого праздника жизни я не нахожу.

Зато нашел кое-что другое. Это вот, что за пустые строчки в списке наследников? Еще какие-то скрытые товарищи типа меня?

Но вообще-то нет. Это действительно пустые, никем не занятые строчки!

Ух ты! Кажется, я нашел мертвые души в Списке Наследников!

Каждая десятая позиция в списке пуста, словно зарезервирована для чего-то. Фига се.

Это же я мог бы только в своей сотне занимать место на десять пунктов выше. Какого черта тут что-то зарезервовано? Для кого? Я возмущен! Доколе!

Ну, конечно, если хорошенько так подумать…

Очевидно, это резервирование для тех членов списка, кого нужно поднять по рангам, пропаровозить, так сказать, вверх по списку без заметного нарушения установившегося порядка. Видимо, есть способ выдавать участнику системы по десятку рангов разом. Вот так и перетаскиваешь по незанятым строчкам растущего неофита, получаешь скромное вознаграждение, скажем, по ляму за позицию, и обеспечиваешь ракетный взлет отпрыска благородной фамилии из презренных Инфантов сразу в Юнкера. Не за слишком заметные для хорошей семьи деньги, и все довольны, и никто не обижен.

Ничего себе использование Системы в личных целях! Это я на интересную схему набрел, это я еще обдумаю. Занятый получается ресурс это ваше администрирование…

Ну, и так получается, что наследников не ровно тысяча, а, как минимум, на двадцать человек меньше. Мне не видно, что там делается за пределами открытых мне двух сотен. Возможно, такая административная лесенка прыжками через десять позиций продолжается до самого верха. А может — и прерывается.

Я еще и на себя посмотрел, реальное имя прикрыто созданной с помощью привилегии Инкогнито строчкой «Александр Иванов. Имперский рыцарь». Это хорошо, есть шанс, что суперадминистраторы так и не узнали, кто я реально такой.

Так. Стоп. А это что еще такое? Этого выпадающего меню раньше здесь не было. «Гандикап». Чего-чего? Это же вроде бы ограничение какое-то на скачках?

Чего-чего⁈ А ну-ка, немедленно покажите мне этот ваш гандикап! Минус шесть⁈ Это что за понижающий коэффициент?

Что это значит вообще? Мне на самом деле положено плюс еще шесть уровней к текущему? Или на шестьдесят процентов медленнее засчитывается развитие? Какого черта вообще? Это что за игры такие вообще? Империя Терровна? Чо за нахрен? Ну уж точно не из-за невинных махинаций со строительным картелем.

А вон — есть отдельные избранные с повышенным коэффициентом! Вон несколько строчек с плюс два вижу и даже одна с плюс три! Это что за любимчики Системы такие? За что им такое поощрение? А мне нет?

Я, конечно, подозревал, что на движение по рейтингу, тот кому это больше всех надо влиять может, и, пожалуй, будет, но чтобы вот прям так? Какого черта на мне стоят такие гири⁈ Вообще не понял юмора!

Так, а что будет, если я этот гандикап уберу?

«Вы не можете менять показатель гандикапа больше чем на одну единицу в период».

А период это у нас примерно месяц. Это же кто-то не ленился заходить и ставить мне лично понижающий коэффициент в течении полугода минимум! Кто-то в этой Системе сильно меня невзлюбил.

Я изменил коэффициент на минус пять. Надеюсь это даст заметный прирост моему продвижению. Но конечно, сама эта история взбесила меня невероятно. Какие-то козлы залезли в правила игры и не просто перекрутили их в свою пользу, это я еще понимаю, они еще и мне-единственному нагадили по максимуму! Ничего похожего у других наследников первых двух сотен я не нашел.

Похоже, с этим читерством в Системе мне придется разбираться отдельно. И вы уж мне поверьте, мне это теперь больше всех надо, и я с этим точно разберусь!

Но вообще всё это ещё и крайне любопытно. Политика Системы не совпадает с практическими действиями суперадминистраторов Системы.

Система набирает новых членов и продвигает их по заслугам, а администрация их вычищает и замедляет, или ускоряет развитие новичков по собственному произволу.

Мне прямо интересно стало, в чем ещё не совпадают цели Системы с представлениями её администрации. И как я могу это использовать. Для самого ближайшего выживания мне эта информация очень пригодится.

Кстати, рядом с «Гандикапом» еще один неприметный выпадающий списочек притаился. Называется «Список заблокированных техник». Да что ты говоришь, быть же такого не может! Вы даже такой номер провернуть можете? Ну, давай, заглянем, давай посмотрим, что там у меня заблокировано, блин, я даже не удивлен…

Техника там оказалась всего одна. Зато какая…

Гипербросок, сука. Вожделенный, жизненно необходимый, судьбоносный Гипербросок. Техника от которой зависит моя жизнь, жизнь всех вокруг, планеты, системы, галактики, человечества наконец.

Развитие флота, стратегические направления, движения множества кораблей зависит от этой техники, от моего личного в ней уровня. Всё зависит. Если бы я не знал, что она у меня уже однажды была, если бы я не верил, что верну её себе, я бы и не брался за это безнадежное дело, противостоять Орде.

А оно вон как.

Сука. А я и думаю, какого черта, у меня вообще никаких подвижек в этом направлении? Вкалываю-вкалываю, делаю эти начальные упражнения днем и вечером и ночью, а продвижения ноль. Ноль. Ноль!

А вот почему.

Я ткнул в строчку «Гипербросок» мысленным тычком и убрал технику из списка заблокированных.

«Вам доступна техника императорского дома „Гипербросок“ начального уровня».

Да, сука, я в курсе.

Я встал из кресла, прошёл к моему панорамному окну, бросить взгляд на успокаивающий взбешенный разум пейзаж бесконечной пустыни. Она была здесь до нас и останется после, даже если Орда погасит все окрестные звезды.

— Вот так, значит, — прошипел я, словно сбрасывал раскаленный пар из перегретого котла, на грани взрыва от внутреннего давления. — Вот так значит, суки. Ну, ладно. Это мы ещё посмотрим, кто кем управлять будет в итоге, ставить рамки и лимитировать прогресс. Я вам, падлы, всё это припомню, икать вечность будете.

Я не мстителен и отходчив. Я готов простить врага, осознавшего своё ошибочное поведение и пожелавшего перейти на мою сторону. Но предательство такого рода я не прощу никому. Никогда. Низачто.

Я действительно не ожидал, что паразиты проникли в самую сокровенную систему империи, в Систему Наследования. В саму сердцевину. Хотя мог бы допустить подобное, не мальчик всё-таки, и уже давно. Но… Просто какой теперь выход? Это здание, Империю уже не спасти. Жечь. Жечь плазменным огнеметом. Полное уничтожение. А высшая справедливость пусть спасает невиновных.

Так, ну ладно, потешил душеньку несбыточным и ладно, выдыхай. Выдыхай, юный максималист. Тебе волю дай, устроишь галактике живительную планетарную децимацию. Просто для профилактики каждую десятую планету подорвать вместе с населением, чтоб остальным неповадно было. Обозначить, так сказать, рамки вероятного, войти в историю человечества самым кровавым её маньяком.

Выдыхай. Другого человечества у меня для тебя нет. Нужно работать с тем что имеешь.

Успокоился? Успокоился? Можешь снова головой думать, а не спинным мозгом реагировать? Ну вот и славно. Вычистим мы Систему. Одного за другим. Сколько там тех суперадминистраторов? Один на две сотни. Всего пять. Фигня. Двадцать процентов работы уже сделано, начало положено. Найду и выкорчую остальных. Одного за другим. Не так уж это и сложно, вообще не вопрос, учитывая, что скорее всего, они сами ко мне пожалуют, теплой компанией. Чем только встречать будем?

Да как обычно, хлебом-солью из всех стволов и дерзостью за гранью благоразумия. Из дорогих гостей пока никто не жаловался.

Ладно, решено. Битва за чистоту Системы объявляется открытой. Пленных не брать. Хотя уже один есть. И надо подумать как с ним быть. Мда. Прибить уже не вариант, надо думать как разыграть его карту с другими администраторами.

Так, а я ведь не все новые окна и опции в моей расширенной административными правами панели посмотрел. Вот это у нас что?

Запустить процедуру принятия в Систему Наследования нового члена?

Мгновенно отозвалась Система.

О! Да! А ведь действительно, я же так могу? Я же суперадминистратор или где? Я очень даже могу и право имею взятое в бою, вести того же Крестовского-младшего в Систему, или Иоланту пропаровозить в сотню Дебютантов, прыгая через незанятые ранги! Не совсем понимаю пока как, но разберусь. Конечно могу! Воспользуюсь неправедно доставшимися мне административными правами в сугубо личных целях! Чем я хуже остальных? Легко! На благое дело же.

Мда. Вот так вот и обнаруживаешь в самом себе мотивы собственного врага…

И даже начинаешь задаваться вопросом, а кто построил ее, эту Систему? И чего добивался на самом деле? Может можно было и без нее? Я то лично понимал ситуацию так, что это Императорский дом, построил и использовал Систему, но с таким вот погружением начинаешь сомневаться в том, кто кого на самом деле имел в этом галактическом террариуме.

Ладно, я пока не буду вводить никаких новых членов, тем более что Крестовский вроде против был, да и одаренный из него так себе, на безрыбье. Но галочку я себе, вернуться к этой теме, поставил.

А потом ко мне в кабинет, по-простому, по-семейному, то есть без доклада, нагрянул Дашин добрый дедушка Василий Гаврилович.

С хреновыми новостями, ну как обычно.

Но сначала дедушка уставился на трофейный копеш Жнеца, скрещенный с Черным Молотом, и повешенный прямо на стену, прямо над моим обширным креслом. Уставился с неприкрытым ужасом, согнув в ярко выраженном недоверии седую бровь:

— А ты, я смотрю, ничуть не опасаешься, что эта парочка сорвется со стены прямо тебе на череп и сдетонирует так, что весь мир к черту разнесет? — опасливо произнес дедушка.

— А они так могут? — напрягся я.

— Александр, — Василий Гаврилович, похоже во вполне искреннем шоке уставился на меня. — Иногда ты меня просто пугаешь своей непосредственностью. Такое впечатление возникает, что ты искренне уверен, что вся Вселенная благоволит тебе лично.

— Ну, некоторые мои подданные так и считают, — усмехнулся я, вспомнив двуединую теологическую концепцию Стальной Кукушки.

Но доброго совета решил послушаться и Сияющий копеш Жнеца все-таки решил от Кувалдометра убрать подальше. На другую стену перевешу. Не то, чтобы я всерьез обеспокоился.

Просто на всякий случай. Ради мира на земле.

— С чем пожаловали, Василий Гаврилович? — спросил я.

— Мы не сможем поднять «Песца» на орбиту, — огорошил меня дедушка. — Вообще никак. Ни в этой конфигурации, ни в какой-то другой.

Вот так вот с ходу, обгадил все мои тщательно лелеемые стратегические планы. Кушай, не обляпайся, дорогой суверен. Блин, ну разве нельзя как-то подсластить пилюлю? У меня же и так стрессов хватает, ну вот зачем так-то рушить все тщательно в моем уме возведенное здание. Это же все с начала придумывать надо. В пору задуматься о терапевтических взятках. Хоть какое-то удовольствие получать буду от этих растраивающих аудиенций.

— В чем суть проблемы? — помрачнев спросил я.

— Нехватка общей тяги, — отозвался дедушка, разворачивая из личного проектора схему взлета корабля с поверхности Герберы, над моим столом.

На схеме пестрели стрелки приложенных сил, векторы тяги всех двигателей, учет подъемной силы на корпусе, изменение влияния гравитации с высотой, и даже направления давления светового потока от Сефирота.

— Я все подсчитал, учел все возможности. Мы можем снять с Песца все, вооружение, жизнеобеспечение, оставив только двигатели и реакторы, ну и сам ИИ корабля, конечно, и всё равно этого не достаточно.

— Насколько недостаточно? — мрачно уточнил я

— Семьсот гигаджоулей тяги. Это надо число движков удвоить, а куда «Песцу» еще? У него и так тяговая мощность, как у линкора. Да и силовой каркас не рассчитан на такие нагрузки, корпус разорвет, не выдержит старичок такого. Ну, либо, не знаю… Чудо — дедушка пожал плечами. — Как у вас с чудесами, дорогой Александр? Я слышал, вам их с лихвой отсыпают.

Я аж поперхнулся от такой непосредственности. Ничего себе обо мне слухи ходят!

— Ну, это вы зря, Василий Гаврилович, — осуждающе покачал я головой. — Способность видеть возможности и умение их ими воспользоваться, это да. Но никаких чудес. Точный расчет и глубокое планирование.

— Ну-да, ну-да, — проговорил дедушка, явно не поверив ни единому моему слову. — Ну если без чудес, то можно и просто так рискнуть без надежды на успех. Всякое бывает. Может повезет. Один корабль, один пилот и все. Иногда этого достаточно.

— А кто будет пилотом? — с сарказмом поинтересовался я.

— Сам полечу, — бросил бесстрашный дедушка. — Ни к чему людям рисковать, всяко может обернуться. Я вам обещал его поднять. Значит я и пойду.

Ого как. Суровый дед. Уважаю, без балды. Никого вместо себя на смертельное дело не пошлет. На таких людях и держатся империи. Не случайно Семеныч его тесть, чего бы дедушка по этому поводу не злословил. Одной породы люди. Одной солью солены.

— А у вас тоже есть три лишних минуты в случае опасности? — спросил я.

Дедушка сидя в кресле для посетителей, внимательно посмотрел на меня через стол и усмехнулся:

— Эта способность у нас передается только по женской линии. От бабки. Даша её унаследовала, получается? Не знал, не знал. Это хорошо, так у неё шансов выжить больше, получается в той мешанине, что ты затеваешь.

А это сразу я и сразу затеваю? Так, небольшая галактическая война на выживание и дворцовый переворот в ближайших планах, не больше.

— Не предпринимайте ничего подобного без моего разрешения, — строго приказал я. — Вы нам нужны живым. И «Песецъ» нам нужен целым и полнофункциональным. И я что-нибудь придумаю. Наверное.

— На тебя одна надежда, — усмехнулся добрый дедушка, и с тем и ушел, оставив меня в тяжелых размышлениях о том, что делать, и кто виноват.

Кто виноват — я найду. А вот что делать — пока не понятно.

Но что-то с «Песцом» придется решать.

Хотя ответа у меня никакого нет. А он нужен был ещё вчера.

Хреново.

Глава 16

Горничные, тысячи их!

Н-да, Орда, Церберовы, Система, а теперь — Сироты Войны.

Вот так и живем, от катастрофы к катастрофе. Иногда такой интенсивный режим работы утомляет.

С подъемом «Песца» проблемы, в Системе Наследования коррупция. Да ещё Сироты Войны явились по мою душу.

Стоило бы подумать, чем будем встречать дорогих гостей. Немного времени у меня ещё оставалось поразмышлять и об этой группе в полосатых купальниках, столь внезапно всплывшей на нашем отдаленном пляже…

Особенно если не забывать, что они ведь только часть более крупной проблемы. Церберовы. По-прежнему хранят загадочное молчание, нервничать на пустом месте заставляют, поганцы.

Питер Блейз молчал. Мы хоть вроде как и друзья, но служба, видать, для него важнее дружбы. Что ж, понимаю.

И не то, чтобы у меня не появилось идей. Есть у меня идеи, только одна страшнее другой. Их я никому рассказывать не буду, а то решат дорогие соратники, что я с ума уже сошел на почве беспокойства о будущем. И что такое лекарство страшнее болезни.

Что тогда мы можем в такой ситуации? Мы можем атаковать из космоса внезапно всем, что имеем, и даже возможно победим. Но верхняя станция лифта такого замеса не переживет точно, ни при каких раскладах. А потом и Сироты явятся и без проблем запинают всё, что останется от нас всех.

Или мы можем реализовать преимущество в живой силе и захватить орбитальный лифт.

Потом пробиться наверх и одновременно брать на абордаж все корабли, что не успеют отойти от причалов. Прямо посреди толп беженцев. С соответствующими сопутствующими потерями.

Народу поляжет — страсть…

Но придется параллельно разобраться с этой гребаной Лапутой, летающим дворцом Церберовых, который висит под лифтом, в Княжьем Порту. И это тоже силы, тоже потери, в том числе и среди населения Порта. Вот решат полететь куда-то, свалится эта летающая хрень прямо на город, все вздрогнем, никто живым не уйдет. На это очевидно от Цербервых всем желающим рискнуть прозрачный намек.

Мне лично — прозрачный намек.

Ну, что-ж, намек я уловил, я вообще понятливый, просто упёртый.

Ещё можно выдвинуться навстречу Сиротам, надеясь разгромить их до соединения флотов, но тут соотношение сил явно еще более неблагоприятное. Может сильно не сложится.

Особенно если учитывать вариант, что можно вообще ничего не делать. Даже соединившись, Сироты и Церберовы не соберут достаточно сил чтобы нанести удар по самому имперскому городу Королёв, кровью обольются, это я им гарантирую. Особенно если я не буду им препятствовать грабить остальных. А вот если я распылю силы в стычках без решительного перевеса, могут и решиться. Так что вариант у меня пока один. Сидеть, ждать, держать руку на пульсе. Ситуация может измениться в любой момент…

Так-то дурацкий вариант, конечно, сидеть у реки и ждать когда по ней трупы твоих врагов поплывут. Не поплывут. На Гербере и реки нормальной под это дело нет.

На Гиацинт я их не отпущу, это точно. Обещание дано, подкрепления прибывают. Но даже с ними у нас примерно паритет с Церберовыми, к наступлению мы еще не готовы…

Надо придумывать что-то ещё. Надо.

Но за оставшееся до прибытия вражеской флотилии время я ничего принципиального, конечно, не придумал.

В тот день Принц Евгений сообщил со своего поста с орбиты, что три корабля Сирот Войны прибыли. Вышли на орбиту Герберы и синхронихоровавшись с вращением планеты зависли над верхней станцией орбитального лифта.

Я внес новые корабли в свою тактическую базу, задумчиво окинул взглядом образовавшуюся схему, скривился.

«Атропос», «Клото» и «Лахезис». Три богини, решающие судьбу человека из позабытой терранской еще мифологии. Крейсеры систер-шипы одного проекта «Василиск». Что за проект такой?

Ну, это очень быстрые и маневренные корабли. Шутка в том, что, мол, если они тебя увидели, то ты словно камень застывший, такие они ловкие и способные к ускорению на коротких дистанциях. Для стремительного сближения и абордажа, самое то. Я бы сам не отказался от таких, только мне таких не обламывается. Огневая мощь не самая оптимальная, но и удерживать их в едином фокусе огня флотилии сложнее, они быстро перемещаются и бой разваливается на отдельные схватки, где их маневренность может и зарешать.

Нда. Не очень многообещающе выглядит, знаете ли. Я бы может даже и расстроился всерьез, да дел слишком много.

Сейчас пришло время очередного занятия с учениками. Я встал из кресла, оставил стратегические мысли в кабинете и перешел в учебный класс. Тоже дело важное. Нужно на нем сконцентрироваться.

При приближении Крестовского-младшего Система начала сигналить мне через панель администратора, что рядом со мной обнаружен незарегистрированный одаренный. Мол, бросай всё, лови, пока не смылся обратно в лес или откуда он там вышел.

Кстати, определяет его Система в пределах прямой видимости, видимо, засекает моим квантовым коммуникатором типичные возмущения на квантовом уровне сопровождающие проявление Энергии Большого Взрыва. Ловит, так сказать, эхо.

Тогда это хорошо объясняет, почему эта самая Система не натыкается на новых одаренных постоянно, и если и находит их, то среди аристократии исключительно. Потому как носители коммуникаторов вращаются практически только в высшем обществе, где всех потенциальных участников уже нашли, определили и включили в свои ряды. Или вычистили.

А я точно знаю, что одаренные встречаются и в других слоях общества и к хваленной генетике Леоновых распространение одаренности не имеет никакого отношения. Только не надо болтать на эту тему. Это страшный расстрельный секрет и кое-кого из моих знакомых-таки расстреляли за неконтролируемый треп на эту смертоносную тему. Это же один из столпов Империи, генетика правящего дома, из которого происходит ключевая способность Гиперброска и контроль Империи над коммуникациями в галактике. Подрывной такой вопрос. Понимать надо.

Может быть всё-таки надо как-то уговорить Крестовского младшего зарегистрироваться в Системе? Целее будем. И есть у меня подозрение что такое объединение одаренных как Система дает своим участникам ответные недокументированные плюшки. Типа переопыления. Да как минимум скорость прогресса увеличивает, хотя бы из-за соревновательного элемента. Никто не хочет занимать последнее место в списке из тысячи человек. Не даром Иоланта в свое время невероятно взбесилась когда скатилась до такого положения. Это давит на самолюбие, уж я-то знаю, я на том месте тоже не так уж и давно был.

Правда, если Крестовский-младший станет наследным принцем, инкогнито моё, скорее всего, развалиться окончательно, ведь даже такой одаренный юноша как Владимир сможет однажды сложить два и два. А как он надежно держит язык за зубами — все мы могли наблюдать уже неоднократно.

Вот же блин, человек, как чемодан без ручки. Бросить жаль и за собой тащить невозможно. А я ещё на Иоланту жаловался. Образцовая ученица, отрада моего педагогического таланта. Не знал я тогда, что такое учительское горе.

Так что решение вводить Владимира в Систему — вовсе не однозначное. И честно говоря я его ещё не принял окончательно. Обстоятельства к тому, конечно, вынуждают. Но я ненавижу, когда меня вынуждают, я от этого становлюсь бешен и бунтую против неизбежного, натура у меня такая.

Но феномен одаренного рядом с Системой, но вне неё долго не продержится. Суперадминистрация отреагирует на это быстро и жестко, я уверен, для того её и создавали. А готов ли я встречать следующего суперадминистартора с распростертыми объятиями? Нет, не готов пока. И тем более — не готов, если их будет больше одного. А что их остановит от того чтобы нагрянуть теплой сплоченной компанией? Броненосец Потёмкин?

Есть на всё один ответ. Надо становиться сильнее.

Чтоб ноги слабели при взгляде в мою сторону. Чтобы даже мысли не возникало, что такую махину как я можно поколебать. Но я не могу становиться сильнее сразу во всех направлениях, ресурсов не хватает…

Надо маневрировать, тянуть время и адаптироваться.

Ну, вот я и маневрирую, скоро где лево, где право, путать начну.

А ещё у Владимира сегодня наметился долгожданный прогресс в развитии. Он наконец смог выдать нечто похожее на «Силовое Копье», когда мы после теоретической части вышли как обычно на поле космодрома для практики под бдительным присмотром Макса, как всегда в полном доспехе, отиравшегося с краю поля и делавшего вид что он тут гуляет совершенно случайно.

Копье Владимира сбило летящую в воздухе крышку, третью по счету доставленную с кухни, две предыдущие уже изорвали на радостях в клочья.

— Да я просто нечто! — проорал счастливый пацан.

Иоланта только скептически закатила глаза. А бдительная Система прислала мне сообщение, через мой новый интерфейс администратора:

Внимание! Внимание! Незарегистрированный одаренный в поле видимости. Зафиксировано действие техники аналогичной технике имперского дома «Силовое Копье». Высокая опасность! Немедленно принять меры! Захватить или уничтожить! Ваш ранг будет повышен.

Ага, вот значит, как это работает. Захватить или уничтожить, н-да. Прям с места бросился уничтожать, захватывать. Сложный выбор, знаете ли.

— Ладно, ребятки, — проговорил я подбирая помятую крышку с бетона. — А теперь усложним задачу. Давайте, удерживайте эту крышку в полете вместе, синхронными одновременными импульсами.

— Чего⁈ — в один возмущенный голос отозвались дорогие дружные ученики.

— Я уверен, что вы все отлично меня услышали, — саркастично заметил я. — Синхронными одновременными импульсами, я сказал. Удерживаем как можно дольше. Начали.

И запустил крышку в воздух. Надо ли упоминать, что у них ничего не вышло ни с первого, ни с десятого раза? И переругались они страсть. Хотя надо отдать должное, попыток не оставляли. Крышка так и летала под их не слаженными ударами.

Вот и славно. Глядишь и сработаются.

Пока они так возились, я продолжал искать пути переломить постоянно ухудшавшуюся ситуацию. Кто-то жизни радуется, солнышку, цветочкам, а я переламываю ситуации. Натура у меня такая. Уже не изменить.

Но всему конец приходит, подошла к запланированному концу и наша тренировка. Далее у моих учеников свободное личное время, до самой вечерней медитации, если не запланировано иного. Да, сегодня у них такой вот редкий свободный день.

— Вы как хотите, а я еду в Княжпорт, — заявила Иоланта, вытирая шею от пота полотенцем поданным ее горничной. — У меня там открытие юбилейного пятидесятого бутика, я должна присутствовать. Я лицо сети, в конце концов.

— Это небезопасно, — задумчиво произнес я.

— Ну, вот я и полагала, что как приличный человек, вы, господин имперский рыцарь, не откажете мне в сопровождении, — заметила эта хитрющая девица.

Её невероятная деловая хватка иногда вызывала у меня оторопь. Ну и восхищение, не без того. Её папа-регент, конечно, обеспечивал любые капризы своего ненаглядного дитятка, помогая инвестициями, но и дитятко не транжирило папины богатства, вкладываясь в абсолютно неочевидные сектора герберской экономики. И, похоже, добивалась успеха и получала стабильный рост доходов своего уже давненько межсистемного торгового дома «Эрцгерцогиня Иоланта».

Как бы она из этой планетки не побольше чем я уже давно извлекает.

Ну, и конечно, как приличный человек я не мог отказать себе в возможности легально нагрянуть в район грядущего столкновения и взглянуть собственными глазами, как там дела идут.

— А, где именно в Княжеском Порту вы открываете свой юбилейный бутик, сударыня? — поинтересовался, я.

— На нижней станции лифта, — бросила Иоланта через плечо.

Ого! Во дает магнатка малолетняя! Самое козырное место в городе оторвала! На самой линии потенциального фронта, так сказать.

И, конечно, после такого уточнения я никак не мог отказать себе в удовольствии сопровождать её.

Еду! Однозначно еду!

— Ну, я с вами тогда, — тут же определился Крестовский-младший.

Иоланта надменно фыркнула, но отказывать прям так не стала. Ого. Прогресс! Казалось бы непробиваемые детишки, самовлюбленные отпрыски высокопоставленных родителей, неприкрыто наслаждающиеся сословной спесью, а ты гляди. Страшные вещи с людьми творит совместный труд!

Через полчаса мы улетали на «Скотинке» в Княжеский Порт. Маршрут для него привычный, даже в ситуации нашей необъявленной войны, он туда гонял постоянно, то за тем, то за этим. А вот и нас подбросил до места.

— Опять до вечера меня бросаете? — недовольно поинтересовался Скотинка, когда мы выгружались в тени нижнего вокзала. — Снова меня тут разбирать на запчасти будут.

— Ну, опыт у тебя уже есть, — усмехнулся я. — Отобьёшься. Если что, зови.

— Дозовешься вас, ага, — пробурчал он. — На себя одна надежда…

Оставив ворчливый челнок позади, мы вошли в высокое здание вокзала. Нас здесь уже ждали. Целая делегация боевых горничных.

— Всё под контролем? — поинтересовалась Иоланта, проходя по главному залу вокзала в сторону богато украшенного входа в её новый бутик.

— Местные банды снова пытались предлагать свою крышу, — доложила спешившая следом горничная выдающаяся во всех отношениях. — Эскалация еще не дошла до силового столкновения. Отложили стрелку на дату после открытия.

— Предложите им сначала наши эксклюзивные наборы для «Реальных пацанов» и только потом убивайте, — бросила Иоланта. — Бесплатная реклама во всепланетной криминальной хронике дорогого стоит. Все убитые и задержанные должны быть одеты безупречно. И одеты у нас!

Мы с молодым Крестовским следовали за нею, продолжая охреневать от её железной хватки.

Пока шли к бутику, я заметил, что её скромные девушки так же эффективно и ненавязчиво управляют пассажирским потоками внутри. А подходы к вокзалу контролируются патрулем горничных в стильных черных лаковых тяжелых серводоспехах, с плечевыми противоракетными лазерами и роторными гранатометами на предплечьях. Таких, пожалуй, с налету не одолеешь, я их в бою уже видел, они свое дело знают.

Ого. Серьезно у них тут всё. Новеньких набрала, получается?

Блин, кажется я не тем делом жизни занимаюсь. И, конечно, дисциплина у Иоланты железная. Видал я имперские легионы пораслабленее.

Вошли в бутик. Внутри всё блистает и сверкает. Иоланта бросила на руки горничной свой черно-зеркальный плащ, щелкнула пальцами — мне с молодым Крестовским тут же сунули в руки по гостевому коктейлю.

Это даже вышколенностью назвать нельзя. Это что-то уже за пределами человеческого.

— Слушай, Иоланта, — задумчиво произнес я глотнув коктейля, мятный кстати, освежает. — А сколько у тебя горничных?

— На этой планете? — прищурилась Иоланта. — Десять тысяч.

Вот тут я коктейлем и подавился:

— Сколько⁈

— Девять… нет, уже десять тысяч, — пожала плечами Иоланта. — Я из Галактической Академии Горничных уже второй курс выпускниц полностью выгребаю.

— Охренеть… — пробормотал я.

А я-то искренне был уверен, что это у меня здесь самая многочисленная армия!

Десять тысяч одних только горничных! Гребаная дивизия!

— Кстати, ваше облачение… — задумчиво произнесла Иоланта, развернувшись и скептически оглядев меня с ног до головы. — Нет. Нет, нет и нет. Это совершенно неприемлемо.

— И что со мной не так? — скривившись поинтересовался я. Вроде в парадном губернаторском костюме, сапоги надраенные до блеска стараниями Октавии лично. Ремни, пряжки, медали, аксельбанты, все дела.

— Да примерно всё, — поморщилась Иоланта в ответ. — Это на поле боя вы можете ходить в как угодно замызганном камуфляже, господин рыцарь, вам слова никто не скажет. А здесь вы в обществе, вы лицо города и обязаны блистать. Это мой модный бутик, и вы не будете ходить на его открытии в этих обносках.

Иоланта щелкнула пальцами и бросила своим горничным:

— Пять минут. Не больше.

И её горничные набросились на меня.

Против них у меня не было ни единого шанса.

Глава 17

Ты солдат — и я солдат!

Бывают в жизни имперского принца гнусные минуты. И вот такое почти насильственное переодевание, когда один против всех — самые мерзкие из таких минут. Ненавижу их.

Но приходится терпеть.

Результат, в принципе меня не слишком расстроил, одевали меня в лохмотья и почудовищнее. Местами в этих лоскутах из андаманского шелка игриво блестели рубины и александриты карат по двести. Флотские сапоги сменили ботфорты под бедро с резными краями.

Единственное, что радовало мой глаз при этом мерзком процессе, это горничные: наблюдать за их слаженной работой было своего рода профессиональным удовольствием. Никаких лишних движений, тихие шаги, идеально скоординированные действия — настоящий спецназ в фартучках. Они работали как живой конвейер, где одна подносила деталь костюма, другая мгновенно её застегивала, третья поправляла складку. Но только это зрелище у меня и оставалось.

Интересно, где эта юная особа держит все десять тысяч своих горничных? По съемным квартирам в городе? Или тайно строит в предместьях казармы-общежития с графиком дежурств, с разводом караула и обязательными уроками этикета?

С неё станется — очень уж решительная и практичная эрцгерцогиня мне попалась.

— Неплохо-неплохо, — заметила Иоланта, задумчиво озирая результат трудов своего горничного спецназа. — Идеально подчеркивает ваше недовольное выражение лица, дорогой учитель. Только чего-то не хватает.

— У вас ровно шестьдесят секунд, сударыня, — сказал я максимально грозным тоном. — Или мое терпение иссякнет и за последствия я не отвечаю.

Иоланта злить меня дальше не решилась. Щелкнула пальцами, звук удался идеально сухим и повелительным, как щелчок кнута. И тут же откуда-то достали и принесли парадный тактический меч, из тех, что флотские офицеры называют маникюрными. Весь такой изящный, переукрашенный, в узорчатых ножнах — горничные подвесили его мне на тяжелую позолоченную перевязь через плечо.

— То, что нужно! — воскликнула Иоланта.

— Ты серьезно? — поморщился я, слегка вынув меч из ножен, чтобы убедиться что хоть клинок не позолоченный.

Клинок был титановый с лезвиями из понтового квази-обсидиана с растительным палладиевым барельефчиком по ребру жесткости клинка. Ну, нормальная такая пилка для ногтей — если что можно и с такой продержаться. Не моя героическая саперная лопата, конечно, но можно.

— Отлично, — заявила Иоланта. — А теперь, дорогой учитель, прошу вас блистать и не препятствовать гладкому ходу этого светского раута, я много сил потратила на его подготовку.

Понятно. Можно гулять и не отсвечивать. Крестовский-младший, присутствие которого Иоланта надменно проигнорировала, побрел вслед за мной, кажется, даже слегка позеленев от обилия всей этой позолоты.

Общество на открытие бутика собралось соответствующее, нечто подобное я видел на праздничных днях в Ассамблеях — стайки девиц из самых что ни на есть хороших семей планеты с их тщательно отобранными кавалерами, и окружавшая их, словно мошкара, местная богема — тощие плясуны с тоскливыми глазами, напыщенные музыканты и прочие недокормленные поэты с голодными художниками, властители дум всей планеты.

Я задумчиво потягивая коктейль, развлекался тем что разглядывал Церберовский дворец, низко висящий над городом. Его острые шпили и небоскребы хорошо было видно на фоне неба. Смотрел в высокие вокзальные окна и отвлеченно прикидывал коридоры подхода и места высадки десанта, чтобы быстро и эффективно взять штурмом этот лакомый кусочек, да так чтобы кровью не обрыгаться.

Взять штурмом и разграбить, да. Не то, чтобы моя любимая тактика, но с волками жить — по-волчьи выть. Уверен, что на собранное по сусекам этого дворца мой линкор можно будет достроить ударными темпами.

Так я и бродил с бокалом по этой ярмарке тщеславия, терпеливо выполняя роль демонстрационного манекена и даже в конце-концов нашел там для себя кое-что интересное!

Это оказались Сироты Войны, легко узнаваемые в своих форменных огромных разноцветных беретах. Забрели, словно волки в овечье стадо на наш гламурный огонек!

Сплоченная группа из трех офицеров в несколько чрезмерно украшенной, но вполне боевой форме сопровождали даму весьма воинственного вида, это их старший офицер, очевидно. Они вошли надменно, с холодным профессионализмом озирая окрестности и приняли из рук расторопных горничных бокалы даже не взглянув на содержимое.

Кажется, не один я размышляю на досуге как половчее разграбить это странное местечко.

Видимо, прямо с борта корабля сошли и сразу с верхней станции лифта спустились на землю нашу грешную, размять ноги после длительного перелета, взглянуть чего тут у нас туземцев, как.

Судя по роскошному, но функциональному внешнему виду — дорогие ткани, качественный крой, эмалевые шевроны их наемнический корпорации, позолоченные рукояти бластеров и массивные офицерские перстни, Сироты явно не бедствовали. И суровая Мачеха Война исправно и не скупясь кормила своих приемышей. По крайней мере, в упаднической страсти к украшению костюма они себя не ограничивали никак. Так что вопросов, чего они забрели в самый шикарный и дорогой магазин в округе у меня не возникло.

Ну а куда ещё?

Мне прям интересно стало, о чем же болтают эти расфуфыренные, но зубастые персоны в узком кругу? О стразиках на бархате, небось? О брюликах? О бабах? Я пристроился недалеко со своим стаканом в обнимку, словно беспечный слегка поддатый озорной гуляка, поглощенный утомленным самосозерцанием.

— Так сколько у них кораблей? — произнесла женщина-офицер.

Ого. Слом шаблона. И тема то какая интересная. Про корабли. Я сделал вид, что ничего не услышал любуюсь этническим пустынгерским абстрактным узором на гобеленах.

— Не очень понятно, мистресс, — отозвался один из Сирот, молодой с умными глазами. — Над городом постоянно висит крейсер «Принц Евгений», вы слышали о нём, награжденный за рейд на Хтонь. Есть еще один вооруженный транспорт. Или ремонтник. «Инженер Кобылкин», кажется. В умелых руках может добавить проблем. А он в руках очень умелых, сами знаете.

— Знаю, — поморщилась могучая мистресс. — У этого имперского рыцаря Академия Адмиралтейства за плечами, как недавно выяснилось.

— Да, такой молодой, а уже историческая личность, — покачал головой удивительно осведомленный Сирота. — Здесь он живая легенда. Надеюсь, мы его лично увидим.

— Возможно, — недовольно отозвалась мистресс. — Будете так же вкалывать и проявлять инициативу — и вас тоже оценят и возвысят, молодой человек. Что у них там есть еще?

— На грунте у космодрома лежит тяжелый крейсер «Песецъ», — вступил другой Сирота, крепкий и коренастый. — На нем ведутся интенсивные ремонтные работы и не ясно, насколько они завершены. Степень опасности трудно определить. Но учитывая развитую инфраструктуру города и системы противоорбитальнй обороны к космопорту «Королёв» лучше не соваться, без серьезного перевеса, а его у нас нет. Ещё у них по слухам есть какой-то броненосец «Потёмкин», но мы его пока не нашли. Ни на тепловых снимках, ни в информационных сигнатурах, ни на орбите, ни на поверхности мы его выделить не смогли. Как сквозь землю провалился.

— Что это за класс такой — броненосец? — нахмурилась мистресс.

— Класс неясный. Термин архаичный, обычно обозначал орбитальные корабли поддержки эпохи Первой империи.

— Ищите, — поморщилась мистресс. — Мне не нужно, чтобы он выскочил в самый ответственный момент как чертик из табакерки и все нам испоганил. Броненосец — это не комнатная собачка, в кармане не спрячешь. Ищите.

Ха! А вот это хорошо. Они реально думают, что у меня в рукаве еще один корабль припрятан! Да наш светлейший князь Потемкин может собой гордиться! Его имя уже вовсю гуляет в сводках вражеской разведки! Приятно! Не каждого домашнего зверька приравнивают к боевому вымпелу! Занятная получилась дезинформация. Это я удачно к ним присоседился. И эту восхитительную неточность я ещё по полной использую.

Однако, какие у них серьезные предметные разговоры. Хорошо, что Иоланта меня нарядила в эти модные обноски, так вот вслух рассуждать о собранных разведданных со мной неподалеку в моем обычном командирском костюме они бы не стали. Там сразу видно, кто я такой, и что рядом со мной лучше держать язык за зубами.

— А планетка-то не бедствует, — заметила могучая мистресс озирая разодетую в пух и прах толпу. — Казалось бы, такое захолустье. Какой славный магазинчик, столичным мирам в пору. Есть что присмотреть.

И от чего-то покосилась в мою сторону. Я мило улыбнувшись отсалютовал ей моим бокалом. Мистресс кивнула мне в ответ.

Потом бросила своим спутникам не отводя от меня поощряющего взгляда:

— Так, мальчики, а теперь я хочу выяснить, чем дышит эта планета. Вы всё знаете, что делать, работаем, работаем. А я тоже делом займусь…

И ослепительно мне улыбнулась. С вполне явно различимым интересом. Даже слегка так алчно. Ого-ого! Да это же она мне поощрительные сигналы подает! А вот это может получиться забавно, ага. Я тоже, знаете ли, обожаю собирать разведданные из открытых источников.

Ну, что ж, если видишь уязвимость — атакуй. А момент не тот, чтобы игнорировать собственные принципы. Решительно иду на сближение!

— Так, — бросил я Крестовскому. — Стой тут и никому ни слова. Ни кто мы, ни откуда, Ты меня понял? Ни единого!

Крестовский осторожно кивнул. Ну, будем надеятся, он не проболтается, пока меня не будет рядом.

И что остальные меня не сдадут— парочка лично знакомых мне персон тут всё-таки крутилась.

Подкупающе улыбаясь я двинулся к своей обольстительной цели.

Прям сам себе удивляюсь, но, надеюсь зайти в этой атаке максимально далеко. Наверное, это коктейль на голодный желудок так меня распалил.

Мальчики мистресс, с пониманием усмехаясь, уже разошлись по залу, очевидно искать себе новые источники информации. И моему сближению с их начальницей никто не помешал.

— Сударыня, — своим лучшим сердцеедским тоном выдал я, подогретый коварным коктейлем. — Я простой солдат, не знающий слов любви. Я вижу, что вы такой же солдат, так к чему нам все эти условности? Космос очень скоро может разлучить нас навсегда. Позвольте по-нашему, по-простому, по гусарски, предложить вам уединиться и приятно провести взаимный досуг?

Мистресс распахнула сияющие глаза, гулко захохотала, сунула свой бокал офигевшему от такого поворота проходившеу мимо дворянину и взяла меня под руку.

— Ты мне нравишься, — сообщила она. — Отвага заслуживает награды. Веди, отважный солдат.

Ну, я её и повел.

Познай, так сказать, своего врага, как рекомендовал старик Сунь Цзы.

Ну, вот я и поступил так, как рекомендовал мне исторический авторитет. Познал вполне. Другие бы назвали это дворянским промискуитетом и нарушением всяческих устоев — но я называю это тактическими приёмами и манёврами.

Тактические приёмы и манёвры проходили в примерочной комнате бутика для самых дорогих клиентов. А если не я тут самый дорогой клиент, то кто тогда? Там всё для этого было устроено наилучшим образом, плотная, а главное крепкая кушетка, крючки для одежды. А ещё зеркала…

— Ну ты выдал, — в полном сладком удовлетворении проговорила мистресс через жарких полчасика, лежа рядом со мной головой на моей руке. — А ты горяч. Огонь и натиск, всё как, я люблю.

— Ты солдат, я солдат, — пожал я плечами. — Ничего удивительного.

— А ты мне сразу понравился, — усмехнулась мистресс. — Обожаю прямолинейных мужчин. А то развелось, понимаешь, всяких скользких выпускников Академий, и не поймешь, кто они такие… Кстати, дорогой мой, что ты слышал о имперском рыцаре Иванове?

О. Да вы всегда на работе, сударыня. Тоже ведёте разведывательную работу? Впрочем, я сам такой, мне ли её осуждать?

— Это ты про которого Иванова? — для порядку уточнил я.

А то мало ли.

— А у вас их много? — удивилась мистресс.

Ну вот я, например, захотелось сказать. Но я решил пока об этой мелкой детали умолчать. Исключительно ради укрепления взаимопонимания, конечно.

— Фамилия распространенная, — заметил я. — Здесь же у них родовое гнездо.

— Тот Иванов, что стал недавно губернатором имперского города Королёв, — уточнила мистресс.

— Ах, этот Иванов, — протянул я и усмехнулся. — По-моему, он выскочка. Выскочка и нарцисс.

— О! А ты первый здесь, кто о нем так отозвался! — удивилась мистресс. — Все остальные едины во мнении, что он герой и спаситель планеты.

Ого, приятно такое о себе слышать.

— Хотя и выскочка, конечно, ты прав. — усмехнувшись добавила мистресс. — Но, это само-собой. В наши времена по-другому не возвысишься. Но как ловок, подлец. Взялся ниоткуда и за полгода поставил всю планету на уши, даже до Лунного Дворца эхо докатилось.

— Я человек простой, — пожал я плечами, — Мне из Лунного Дворца ничего не докладывают.

— Это в тебе самое ценное, — тепло улыбнулась мне мистресс. — Так что ты о нем ещё слышал? Говорят, он держит в заложниках детей некоторых местных магнатов?

— Ага, щаз, — кисло пробурчал я. — Знала бы ты какие они, дети этих самых магнатов. Удержишь их таких в заложниках, ага. Сами навязались! Их родителям ещё и доплачивать пришлось, чтобы их оставили.

— Серьезно? — удивилась мистресс. — Как интересно! Впрочем, не удивлена, я и сама близко знакома с подобным экземпляром, даже слишком близко. Папаша еле избавился… Ну, что? Будем выбираться отсюда?

— Ну если ты не готова ко второму заходу…

— Обязательно, — мистресс сначала поцеловала меня, а потом сняла с крючка свой форменный комбинезон. — Это обязательно. Но потом. У меня ещё есть здесь дела.

— Ну, так-то и у меня тоже есть, — пробормотал я, подтягивая к себе поближе мои брендированные гербом Иоланты штаны. Скинул-то я их запросто, а вот как их теперь назад надевать? Без помощи опытных горничных?

Но немного повозившись, справился с неудобным, но модным гарнитуром.

Поцеловавшись на дорожку, мы вернулись в общий зал бутика.

Пока нас не было, оказалось, что прочие Сироты собрались вместе, обступили моего бедного оруженосца и остроумно приставали к Крестовскому, а точнее, к его лопате.

Точнее, к моей лопате! А над моей лопатой в мое отсутствие никому острить не положено!

— Что же это такое, в руках у молодого человека, господа? — задумчиво произнес самый молодой из Сирот. — Как вы думаете, на что это похоже?

— Да на что похоже? Понятно же на что! Это лопата, — тут же ответил второй который покоренастее. — Самая что ни на есть, лопатная лопата, я уж таких повидал немало.

— Но почему молодой человек вооружился этой лопатой, вот что для меня загадка? — прокомментировал третий.

Крестовский-младший, только сжимал лопату в побелевших пальцах, возмущенно пыхтел, но молчал, как и было приказано. Молодец. Оказывается, если нужно, он в состоянии держать язык за зубами. Горожусь. Парень работает над собой.

— А что, может, сапреная лопатка, ваше традиционое, ритуальное герберское оружие? — тонко улыбаясь, предположил молодой Сирота.

— Да мы на Гербере все такие звери, что нам даже оружия не выдают, — схохмил я в тему, подкравшись к ним сзади незаметно под руку с их мистресс. — Зато и проблем с уничтоженным противником никаких. Сами знаете, как это бывает. А тут убил — и сразу зарыл. Или зарыл и там же и убил, в одном, так сказать шурфе, очень удобно и гигиенично. Володя, ты и сам мог бы это расказать!

Мистресс мрачно посмотрела на своих шутников, и у тех хватило соображения сделать вид, что они, ну очень и очень смущены.

— Очень славная лопата, молодой человек. — поощрительным тоном заметила она Крестовскому.

— Спасибо, — буркнул Крестовский в ответ.

— Твой оруженосец? — уточнила мистресс.

— Ага, — усмехнулся я. — Мой балбес. А это кто такие? Такие нарядные? Твои пажи?

Сиротские офицеры мрачно переглянулись, видимо определяли, в каком порядке будут вызывать меня на дуэль.

— Это мои офицеры, — усмехнулась мистресс. — А я их большой начальник.

— Ух, ты, — заржал я. — Так ты высокопоставленный командир? Так это ж, наверное, я должен при встрече тебе честь отдавать!

На этом пассаже мистресс согнулась от хохота просто и по-солдатски долбанув меня по плечу:

— Ну ты просто жжешь! Обожаю тебя!

— Я такой. А! Вот кстати и маленькая хозяйка этого большого праздника, — заметил я, указывая на пробегающую мимо нас Иоланту, с хвостом азратных горничных за спиной.

— Где? — воскликнула мистресс быстро озираясь.

— Да вот же! — я ткнул пальцем в нужном направлении. — Вот эта маленькая девочка, не удивляйся. Это она здесь всем заправляет.

Мистресс повернулась. Я наблюдал за её меняющимся выражением лица и не сразу понял, что происходит.

— Иоланта? — воскликнула пораженная мистресс. — Это ты, что ли⁈

Иоланта сначала резко замерла на месте, потом резко развернулась на зов, уставилась на мою новую подружку широко открытыми глазами.

— Тётя Епифания⁈ — пораженно проговорила Иоланта. — Это ты⁈

Епифания! Вот как её зовут, значит… Так и не удосужился спросить.

— А я и думаю, кто это у нас тут эрцгерцогиня⁈ — воскликнула мистресс по имени Епифания. — А это ты! Как у тебя дела, девочка моя⁈

Во как. Вот это поворот.

На этом месте мне прям очень интересно стало — а сиротская мистресс для юной эрцгерцогини действительно тётя-родственница, или это просто форма речи такая?

А то неловко получается…

Глава 18

Теплые семейные отношения

Итак, я успел переспать с тётей на приеме, устроенном племянницей. Да, неудобно может получиться. Тянет, как минимум, на семейный скандал.

— Тётя Епифания? — настороженно произнесла Иоланта приближаясь к нам. — Что ты здесь делаешь?

— Тебя ищу, солнце моё, — лучезарно улыбаясь, соврала моя обожаемая мистресс.

Ай-ай, так нагло врать ребенку прямо в глаза.

Иоланта перевела взгляд на меня, на руку тетушки Епифании у меня на сгибе локтя, прищурилась:

— Ты здесь на работе, тётя?

— Ну, что ты, солнышко! — веселая тётя Епифания, не изменяла себе. — Я здесь, чтобы помочь тебе.

А ведь я ничего Иоланте о прибытии Сирот Войны не говорил, вроде как не хотел отвлекать от учебного процесса, да и какой толк напрягать ученицу тем, что от нее не зависит. А оно вон как обернулось…

Иоланта прищурилась, внимательно наблюдая за тётей. Потом не меняясь в лице протянула руки навстречу тётушке, и они наконец обнялись.

— Нам нужно поговорить, — сказала Иоланта, глядя на меня. — Без лишних ушей.

— Конечно, дорогая, — растроганно отозвалась тётушка Епифания.

Я едва заметно кивнул. Понял, мол. Держим морду кирпичом и играем наш спектакль дальше.

Иоланта настороже, и тоже не доверяет своей дражайшей тётушке. Имеет, значит, основания. Если Иоланта кого-то опасается — у неё всегда есть для этого основания. Умный ребёнок, как не крути.

— Пойдемте, — произнесла Иоланта. — У меня здесь есть кабинет. Молодые люди пусть подождут нас здесь. Позаботьтесь о них.

Иоланта щелкнула пальцами, и у каждого Сироты за спиной тут же образовалась услужливая, настороженная, готовая ко всему горничная. Крестовскому тоже своя досталась. И было совершенно ясно, что эти девушки костьми лягут, всё сделают, чтобы, если что, эти молодые люди тут все и остались.

— А вас, господин учитель, — проговорила Иоланта, — Я прошу пройти с нами.

Развернулась и пошла через веселую толпу, которую бросились раздвигать перед ней пара её горничных.

— После вас, — усмехнулся я. — Тётушка Епифания.

— О, вот только ты не начинай! — Епифания в раздражении закатила глаза и пошла следом за племянницей.

Всё-таки она ей действительно племянница…

Интересно, насколько это обстоятельство всё осложнит?

— Меня от этих её горничных просто в дрожь бросает, — пробормотала Епифания.

— А по-моему — очень приятные, мотивированные девушки, — улыбнулся я.

— Вот-вот…

Горничные следовали за нами грамотно отделяя нас от толпы.

— Давно вы здесь, тётушка? — спросила Иоланта не оборачиваясь, широко шагая по красной дорожке.

— Да буквально только что с корабля, — весело отозвалась Епифания — И сразу к тебе!

Хо-хо. Продолжает врать. Эта тётушка вообще когда-нибудь говорит правду? Или только по мелочам? Не очень то у них искренние отношения. Если вообще искренние. И если это можно назвать отношениями.

— Так значит этот брутальный красавчик — твой учитель? — сверкнула пламенным взглядом в мою сторону тетушка Епифания.

— Да, именно — мой личный учитель, — небрежно отозвалась Иоланта. — Вы в этот раз хоть познакомились сначала, или как обычно?

Я ослепительно улыбнулся смущенно потупившейся Епифании.

— И чему же ты учишь мою племянницу? — ответила она мне не менее ослепительной, насквозь фальшивой улыбкой.

— Да всякому, — пожал я плечами. — Мало ли что в жизни может пригодится.

— Подготовка к выживанию в агрессивных условиях высшего общества, — не оборачиваясь, бросила Иоланта. — Тут на планете появилось небольшое закрытое учебное заведение, чисто для своих, ну, вы знаете, тётушка. Спортивная подготовка в условиях максимально приближенных к боевым, личная экономика и мотивация, экспресс допросы под прикрытием светской болтовни и тому подобные дисциплины.

— Ну надо же, какое полезное заведение, — воскликнула Епифания, подмигнув мне. — Я бы и сама чему-то в таком бы поучилась. Как называется?

— Что? — спросила Иоланта.

— Учебное заведение ваше, как называется? — прищурилась Епифания.

А и правда, как? Никогда об этом не задумывался. Не Гриффиндор же, простите Оба.

Нда. Теперь она все об этом несуществующем заведении раскопает.

— Главное правило нашего закрытого учебного заведения, — произнес я. — Никогда не говорить о нашем закрытом учебном заведении.

— А какое второе правило? — усмехнулась тетушка Епифания. — Если есть первое, значит есть и второе?

— Конечно есть, — с готовностью согласился я. — Второе правило гласит: «Никогда и ничего не говорить о нашем закрытом учебном заведении». Или — смотри первое правило.

Епифания только захохотала в ответ.

— А у вас там все учителя такие душки? — спросила она у Иоланты.

Иоланта мрачно посмотрела в мою сторону и угрюмо произнесла:

— На сто процентов.

Наконец, мы вошли в кабинет Иоланты, где она заняла место в огромном кресле под гербом дома Коварол, во главе массивного длинного стола, а нас с Епифанией усадили друг напротив друга.

Где-то я такую модель стола уже видел. Вот точно видел. Ах да! Это у меня же в кабинете такой же.

— А это у вас там дресс-код такой, — заметила Епифания поболтав пальцем в воздухе. — Одеваться столь легкомысленно и вызывающе?

— Это выходная форма одежды, — пожала плечами Иоланта, скрестив пальцы в черном маникюре.

— Сама одеваешь своих учителей? Одобряю, — с полным пониманием покивала Епифания. — Такие вещи нужно держать под личным контролем, не у всех есть врожденный вкус. Я вот свою команду обшиваю и одеваю собственными силами, у лучших портных. Сирота должен блистать, иначе какого из него сирота?

Ну а как же, бедные-бедные сиротки…

— Ну, что ж, — проговорила Иоланта отпустив всех горничных. — Теперь, когда нас точно никто не подслушает, можем поговорить узким кругом. По-домашнему.

И холодно улыбнулась родной тётке.

Вот такой властной, практичной и до безумия эффективной женщиной, возможно, была и мать Иоланты. Становилось понятно, откуда у юной эрцгерцогини такие железные принципы, любовь к порядку и тотальный контроль над всем, включая гардероб преподавателей.

Епифания была, очевидно, в этой семье изгоем. Слишком весёлая и открытая. И врать не умеет. Младшая дочь — не наследница, а может даже и бастард, хотя не комплексует по этому поводу совсем. Наверное поэтому она и нашла свое место среди Сирот. И, кажется, я понимаю теперь, как Сироты попали на ту войну у Коварола, где погибла мать Иоланты.

— Так зачем ты здесь, тётушка? — проговорила Иоланта.

И похоже о том, что случилось у Коварола я знаю не все.

— У нашей военной корпорации интересы в этом секторе, — произнесла Епифания, задумчиво разглядывая свои неокрашенные хотя и аккуратные ногти.

— Ах, всё-таки интересы, — с небрежно неприкрытым сарказмом произнесла Иоланта.

— Моя работа в том и состоит, чтобы их отстаивать, — ответила Епифания уже без следа улыбки.

Вот тут я уже подобрался. Такой я её ещё не видел.

— Неужели здесь нашлось что-то такое ещё не разграбленное, что вашей шайке проходимцев показалось удобным для разграбления? — любезно поинтересовалась Иоланта.

— В этот раз наниматель платит за всё, не создавая неоплатных долгов, — ровно ответила Епифания.

Ага, вот оно как у них там сложилось. Ну, ситуация типичная для тех, кто имеет дело с Сиротами. Сиротам всегда платят, так или иначе, рано или поздно. Или они заплатят себе сами.

— Здесь вам ничего не достанется, — процедила Иоланта сквозь зубы. — Я позабочусь об этом.

— Лучше не становись между мной и моим гонораром, — всё также спокойно, но уже без тени веселья сообщила Епифания. — Не стоит, солнышко. Жизнь я так или иначе тебе спасу, но от боли потерь оградить тебя никто не сможет. Тебе стоит привыкнуть к этой мысли.

Вот сейчас Иоланту-то и разорвет надвое. Я приготовился встать между ними, даже если для этого придется на стол залезть.

Но Иоланта не взрывалась. Молчала стиснув зубы, глядя на тётушку яростным взглядом над замком сцепленных рук. Молодец, держится.

— Учитывая то, что мне уже известно, — произнесла Епифания. — Я рекомендовала бы вашему секретному учебному заведению по-быстрому собрать учебники и убираться в места подальше и поспокойнее.

— А вот это вряд ли, — задумчиво произнес я.

Епифания мрачно зыркнула на меня и пожала плечами:

— Со дня на день местные бароны сцепятся не на жизнь, а на смерть за единственный выход с этой планеты. А потом придет Орда и сожрет всё, что не догорело. Вы оба мне симпатичны, поэтому заверяю, на моих кораблях найдется для вас место. Но чем дольше вы остаетесь на Гербере — тем больше рискуете. Лучше бы вам одуматься вовремя и разобраться со всем, что вас тут удерживает и отряхнуть прах этой планеты со своих ног. Есть другие и планеты. И другие секретные учебные заведения.

Тут Епифания усмехнулась.

А Иоланта вдруг убрала руки от лица, и спокойно глядя в лицо тётушки, произнесла:

— Ничего не изменилось. Столько лет прошло, а всё осталось как было.

— Ты о чем? — нахмурилась Епифания.

— Я все о том же, — поморщилась Иоланта. — Здесь люди кладут жизни, сражаясь за человечество! За всё человечество, где бы они ни было. Погибают каждый день. Жертвуют всем каждый день. А падальщики вроде тебя, тётя, рвут из них, ещё живых, куски плоти, чтобы насытить свою гнилую, дурно пахнущую ненасытную утробу. Ты тварь, тетя Епифания, и я не желаю иметь с тобой ничего общего.

— Я не собираюсь выслушивать оскорбления от несовершеннолетнего ребенка, — процедила Епифания, встав из кресла.

— Ты жива только потому, что мама умерла, — проговорила Иоланта. — Уходи. Не возвращайся никогда. Или я тебя убью.

Епифания мрачно смотрела на Иоланту. Потом развернулась и ушла из кабинета.

Мда. Высокая мода, высокие отношения.

— Пойду присмотрю, чтобы она не разнесла твой магазинчик на прощание, — произнес я, поднимаясь из своего кресла.

— Спасибо, — проговорила Иоланта.

Слезы бежали по ее щекам.

Ладно, пойду я, пусть прорыдается в одиночестве, пока никто не видит. Другого случая у неё уже может и не быть. А вообще — молодец. Давно я не видел её плачущей.

Епифанию я догнать не успел.

Когда я вернулся в зал, Епифанию уже отвели в сторону её мрачные сверх всякой меры офицеры и что-от быстро и настойчиво докладывали. Вижу, Епифания не сразу им поверила, оглянулась на меня круглыми глазами, потом долго и внимательно слушала их аргументы.

Так блин. Вот похоже, я и спалился.

Наконец Епифания оставила своих стукачей, точнее, полевых сборщиков информации из открытых источников и решительным шагом приблизилась ко мне.

— Так это ты? — произнесла она, внимательно глядя мне в глаза. — Имперский рыцарь Иванов?

Я не стал отрицать очевидное:

— Это я.

Епифания поморщилась, словно от резкой внезапной боли, процедила сквозь стиснутые зубы:

— Ну и скользкая же ты сволочь.

И ушла. Вообще ушла, прочь из бутика. Даже с племянницей не попрощалась. А я думал, что она мне на прощание по морде даст, вот получилось бы неудобно.

Хотя желающие поступится за поруганную командирскую честь нашлись и так. Аж трое разом.

Миньоны-разведчики Епифании маршевым шагом приблизились ко мне и самый молодой из них бросил мне в лицо с пафосом неофита:

— Мы вызываем вас сударь.

О как.

— Серьезно? — я нахмурился. — А вы разом собираетесь со мной драться, или в очередь встанете?

— Это как вам будет угодно, сударь, — поклонился мне молодой, без тени смущения на челе.

Я задумался глядя на этих горячих парней. Вот же красавцы, трое на одного. Впрочем меня не смущало такое соотношение. Просто в уме моем забрезжила идея столь же рискованная, сколь и ослепительная.

— Я не удивлен, господа, — скорбно произнес я. — Нет, я нисколько не удивлен. Ваша репутация следует перед вами. И, конечно, я бы не отказал себе в удовольствии надрать вам задницы разом или по очереди, это уж как вам было бы угодно, господа. Но как суверен — а я барон одной из планетарных провинций, полагаю ниже своего достоинства принимать вызовы от бродячей шушеры вроде вас, господа. Ничего личного, чистый феодализм, прочная иерархическая пирамида. Я тоже не свободен в своих проявлениях, и у меня есть обязательства. Но!

Я сделал выразительную паузу. И продолжил.

— Есть у нас одна возможность, которую я как вызываемая сторона имеющая право выбрать оружие, не могу вам не предложить. Только это уже будет не нашим личным делом.

— О чем это вы? — хмуро спросил коренастый Сирота.

— Мы можем рассмотреть ваш картель, как ответ на оскорбление одного суверена другим, — любезно пояснил я. — По-вашему, я нанес оскорбление действием высокопоставленному офицеру вашей военной корпорации? Ведь так?

— Ну, можно сказать и так, — неохотно согласился коренастый.

— А значит, я нанес оскорбление всей вашей корпорации? — я тонко улыбнулся еще раз.

Улыбайтесь шире, это всех бесит.

Сироты переглянулись.

— Это совершенно точно так! — выпалил молодой Сирота.

Молодчина какой!

— Значит, мы можем подвести итог этой познавательной юридической дискуссии, — улыбнулся я. — Как суверен, ваша корпорация должна ответить на условия картеля в адрес другого суверена, то есть меня, барона Центрально-Герберского.

— Вероятно так, — пробормотал коренастый.

Ага, почувствовала сволочь, что события идут в каком-то непредусмотренном направлении.

— В таком случае, я готов ответить на ваш коллективный картель, — с удовлетворением подытожил я. — И готов защитить свою баронскую честь в поединке вымпелов.

— Чего? — озадаченно спросил молодой. Коренастый на это страдальчески поморщился. Он, видимо знал, о чем идет речь.

— Дуэльное уложение Первой Империи, господа, — улыбнулся я. — Не отмененное, а потому действующее по сей день. Вызов суверена сувереном может быть удовлетворен поединком одноранговых кораблей под их командованием.

— Вы имеете в виду… — медленно проговорил молодой.

— Я имею в виду, что у меня на орбите есть подходящий корабль, средний крейсер, вы все его видели, — я показал пальцем в потолок. — И вы получите полное удовлетворение своих оскорбленных чувств, явившись по указанным координатам к утвержденному времени, все втроем, разом или по очереди, на ваших кораблях. «Атропос», «Клото» и «Лахезис», кажется? Решим вашу судьбу в честном поединке.

— Это какая-то чушь, — проговорил коренастый, все еще надеясь обратить уже необратимое.

Чёрта с два у него получится.

— Как скажете, сударь, как скажете, — пожал я плечами. — Вы пока идите, господа, подумайте над моим предложением. Но, как суверен, я готов предложить вам альтернативу и в любой момент исчерпать конфликт, приняв ваше коллективное извинение. Ну, вы понимаете, не только вас троих лично, а всей вашей корпорации — в целом. Публично, естественно. От каждого входящего в корпорацию. До последнего человека.

А вот эта стрела похоже достигла цели. Вон как надулись все трое. Извинятся за их художества корпорация в целом не станет, а значит они теперь упруться.

— Мы ждем вашего картеля с условиями дуэли вымпелов, — надменно ответил коренастый.

Развернулся на каблуках и пошел к выходу. Молодой, вздернув нос, зашагал следом. Оставшийся третий, уже не молодой Сирота, посмотрел на меня внимательным взором, прикоснулся двумя пальцами к эмалевому щиту корпорации на своем берете и откланялся. Отсалютовал, так сказать, напоследок.

Ну, что ж, похоже, день прошёл не зря, и я-таки выловил свою большую рыбину из этой мутной водицы. А я все ломал голову, как мне разделить силы противников, чтобы раздолбать их по частям. И вот — они сами преподносят мне на блюде половину своего флота для образцовой порки.

Вы теперь только дайте приблизиться к ним на дистанцию выстрела, а уж я постараюсь уделать их, как бог черепаху.

Лишь бы не сорвались.

Глава 19

Хорошая война

В общем, задалось открытие дорогого бутика. Ведь действительно, какое открытие — и без дуэли? А у меня целых три, да не просто так, а на боевых кораблях. Это масштаб, сила, мощь! Эт вам не на мясорубках или канделябрах с трех шагов меситься. Настоящий феодальный Божий суд. Понимать надо.

В общем, погуляли на все деньги. Пока разогнали всех подвыпивших гостей, пока бутик взяли под охрану отделения тяжелой пехоты горничных, уже и Сефирот закатился за горизонт баиньки, ночь наступила.

Ну, мы закрыли за собой похожие на ворота двери и пошли на посадку в челнок.

За то время пока нас не было, Скотинка, кажется, насмерть перессорился уже со всем космовокзалом.

— Да ты вообще знаешь, на кого ты наехал? — не своим голосом рычал Скотинка. — Ты знаешь, кто я такой? Да я самого «Песца» знаю! Понял⁈ Я с «Принцем Евгением» каждый день как с тобой базарю.

— Че, реально их знаешь? — поражались соседние корабли. — А не вводишь ли ты нас в заблуждение, мелочь пузатая?

— Да я саму госпожу Октавию знаю, чего ты мне тут жуёшь? — возмутился Скотинка.

— Ой да ладно! — захохотали стоящие вокруг Скотинки корабли. — Врешь же! Ну врешь же! Ты еще скажи, что имперского рыцаря Александра Иванова лично на светские рауты возишь, каждый день, ха-ха-ха!

— И скажу! — прорычал Скотинка. — Не каждый день, но сегодня вот подвез!

— Вот же трепло! — заржали в ответ недоверчивые корабли. — Врет и не заикается даже!

— Сами вы все трепло! — уже не своим голосом взвыл Скотинка.

— Так! Что тут происходит? — ворвался я в радиообмен кораблей.

— Упс, палимся, — пробормотали собеседники и притихли.

— То-то же, — грозно проворчал я. — Как ты тут, без нас, Скотинка?

— Да охамели ваще, господин имперский рыцарь! — возмущенно воскликнул Скотинка. — Совсем берега потеряли. Но я их тут построил, пока вы не видели.

— Молодцом, одобряю, — кивнул я, поднимаясь по лесенке в салон. — Себя надо уметь отстаивать.

Соседские корабли, затаившись, молчали. Опасались привлекать к себе мое грозное внимание.

Вот и славно, вот и ладушки.

Летим, пожалуй, домой. Длинный денек выдался. Нелегкий. Вон аж устал весь. Хотелось бы уже поскорее перевернуть страницу календаря.

И, все-таки, жаль, что с Епифанией так всё получилось, подумалось мне, пока я отрешенно наблюдал в иллюминатор, как тьма ночи сменяется тьмой космоса в планетарной тени. Впрочем, чего уж там. Она это переживет, она девушка крепкая. И я это переживу.

Теперь меня ждала тройная дуэль. Дуэль боевых кораблей.

Дуэль вымпелов.

Уже неплохо неделька начинается, многообещающе.

А потом мы взлетели над темнеющей Герберой и догнали вновь засиявший во тьме над туманным горизонтом Сефирот. И приземлились уже на нашем космодроме снова в вечерних сумерках.

Нас встречала рота космодромной охраны из пустынгеров под племенным стягом, а впереди Гиацинтовая Рота с Максом в полных доспехах, у них сегодня проходило боевое слаживание в глубине пустыни. Вот, от и вывел своих ребят похвастаться.

— Приветствую, бойцы! — махнул я рукой сходя по ступенькам на родимый, еще горячий после жаркого дня бетон. — У меня отличные новости! Я привез вам войну!

— Служим Империи! — с энтузиазмом проорали в ответ мои верные войска.

И то верно. Война — так война. А мои бойцы к ней готовы.

— Владимир, — сказал я на прощание своим ученикам. — Сегодня вы молодцом. Иоланта… Ну ты сама все понимаешь.

— Ну, что ещё? — недовольно потребовала объяснений Иоланта.

— Ты могла быть и дипломатичнее, — пожал я плечами.

— Да уж куда мне до вас, дорогой учитель, — скривилась Иоланта. — Мне такой дипломатичной никогда не быть. И это к лучшему, наверное.

— Она тебе родня всё-таки, — задумчиво произнес я.

Но не был понят. Иоланта раздраженно закатила глаза и ушла в сторону своего отеля. Который она, пожалуй, по праву уже могла бы называть своим, потому как кроме неё и ее самых проверенных горничных в нем никто и не жил, все номера давно и прочно выкуплены на год вперед. Даже неудобно как-то.

Ладно, пойду и я поваляюсь минут пятьсот. Больше же не дадут, как не выпрашивай. Ничего без меня сами сделать не могут.

Ну, так оно и оказалось. Утром к нам прибыла делегация от Сирот, с дуэльным картелем, составленным честь по чести и в том же самом составе — Епифания и её капитаны. И, конечно, меня оторвали от моих утренних дел — самозавбвенного самосовершенствования, стратегических размышлений о вечном и самосозерцательной медитации.

Я по-быстрому накинул на плечи мою обычную для этого времени дня рабочую губернаторскую форму, простецкую такую, практически без позумента и позолоты. И вышел встречать дорогих гостей, во главе обычного уже для нашего космодрома квадрата бойцов, по первой горячей встрече любых нагрянувших. Смотрелись бойцы впечатляюще, чего уж там. На их снаряжение я средств не жалел. Витрина моих вооруженных сил. А витрина обязана впечатлять. Ну, вы понимаете.

Челнок в символике Сирот, как положено приличным посетителям запросивший заранее разрешение на посадку, осторожно, без резких движений приземлился. Проделал это под внимательным присмотром недавно установленных спаренных орудий зенитных батарей, что вели дорогих гостей от горизонта до места посадки.

По трапу решительным модельным шагом — это у них, видать, семейное, спустилась Епифания, следом за нею спустились и три её дрессированных медведя, прошу прощения, корабельных командира.

Все трое, узрев меня, с одинаково неприятным выражением лица сдернули с голов свои огромные как зонты резные береты и синхронно склонившись подмели ими бетон моего космодрома.

Ишь ты, уважают барона герберского. Приятно.

— Полноте, господа! — махнул я рукой на их политес. — Полноте. Зачем такие церемонии между участниками одной дуэли. Вы же знаете меня, как родного, да и я, признаться немало о вас узнал на нашей славной вечеринке. Оставьте условности, чувствуйте себя как дома. Мистресс Епифания, вы неотразимы как всегда, целую руки, готов рискнуть честью! А что это у нас? Это ваш дуэльный картель? Ах, как мило! Давайте! Давайте его сюда! Прямо не терпиться узнать в какое время суток мы сможем пустить друг другу кровь.

Я усадил всю честную компанию в ажурном белом павильоне посреди свежепосаженного сквера вокруг моего мавританского дворца. Жгучие пустынгерские девицы под руководством Юдифи, из малочисленного, но уже возросшего в численности племени Старой пещеры, разнузданно виляя бедрами, подали нам вино и фрукты. Молодой Крестовский удерживал на коротких поводках моих славных раптусов Юлия и Цезаря, как обычно не скрывающих своего искреннего желания закусить печенью новоприбывших гостей.

Офицеры Епифании косились на раптусов, обильно пускающих слюну из оскаленных зубастых клювов. Епифания царственно моих зверушек игнорировала.

— Как вам картель, господин имперский рыцарь? — поинтересовалась она.

О, кажется, кто-то злится!

— Весьма, — с энтузиазмом заявил я. — Весьма занимательное чтиво, вот так вот с утра. Бодрит, знаете ли. Будоражит кровь.

— Рада, что вам понравилось, — мило улыбнулась Епифания. — Всю ночь не спала, составляла положения соглашения. Прогуляемся?

— Конечно, — немедленно согласился я, поднимаясь со стула и подавая ей руку. — Господа, угощайтесь, не ждите нас.

Недовольные Сироты остались за столом одни — против двух здоровенных цепных рапторов и одного ехидно скалящегося Крестовского. Очевидно, Владимир намеревался воздать господам капитанам сторицей за переживания вчерашнего вечера.

Ну пусть детишки тешатся, а серьезные дяди и тёти поговорят наедине, без вот этого всего.

— Отличный костюмчик. — заметила Епифания, когда мы достаточно далеко отошли от остальных. — Сменил имидж?

— Скорее вернулся к корням, — пожал я плечами.

— Тебе идет, — заключила Епифания. — Итак, ты именно тот самый Иванов, о котором я тебе все уши прожужжала?

— Получается, что так, — улыбнулся я.

— Так значит ты мне все это время врал? — заявила она немедленно.

— Я? Врал? — вполне искренне удивился я. — Тебе?

Столь искреннее удивление видимо вынудило таки прекрасную Епифанию пересмотреть свои претензии.

— Да. Действительно, — задумчиво произнесла она, видимо на ускоренной перемотке просмотрев краткую запись всех наших разговоров. — Не врал.

— То-то же, — усмехнулся я.

— А ты, я смотрю, не очень-то и в отчаянии, — прищурилась Епифания.

— Да. И с чего бы мне это, собственно? — улыбнулся я.

— Ну как же, — заметила она. — Корабельная дуэль. Один против трех. Такое не каждый день бывает.

— Ну, что ты, — улыбнулся я. — Ты недостаточно подробно изучила мой обычный распорядок дня. Впрочем немудрено и пропустить. Я обычно такие незначительные вопросы решаю ещё до завтрака.

Епифания остановилась, посмотрела на меня, покачала головой:

— А ты действительно наглец…

— Причем вполне отдающий себе отчет об этой своей восхитительной черте, — заметил я подняв указующий палец.

— А я-то приехала, чтобы тебя спасти, — вздохнула Епифания.

Я повернулся к ней и внимательно на неё посмотрел. Не. Не врет. И ведь действительно. Ехала сюда, чтобы спасти меня. Ну, так как она это понимает.

— Я очень тронут, — серьезно произнес я. — Меня не так часто спасают, как может показаться.

— Ну, — пожала плечами Епифания. — Мы люди друг другу не посторонние. Конечно я хочу найти приемлемый выход из этой дурацкой ситуации.

Ого как. Я конечно слышал, что у Сирот широкий взгляд на контрактные обязательства, но похоже даже моему изощренному воображению было далеко до их истинного взгляда на подобный вопрос.

— А как же Церберов? — почти искренне удивился я.

— Церберов? — очень так знакомо скривила дерзкую бровь Епифания. — Этот надменных хряк? Он может идти к черту.

— А неустойка по контракту? — мягко намекнул я.

— А вот это как раз то, что я хотела бы с тобой обсудить, — заметила Епифания.

Ух, ты. Как интересно. Хотя, разговоры о деньгах — это всегда интересно.

— Я целиком открыт твоим предложениям, — улыбнулся я.

— Ну, я надеялась, что ты перекупишь наш контракт, — выдала Епифания.

— Ух ты! Вот это поворот! — весело воскликнул я. — А как же наша будущая дуэль? Три на одного кажется?

— Вот я как раз о ней, — энергично покивала Епифания. — Корпорация очень и очень не любит терпеть убытки. Я просто обязана думать о прибыли. И если корпорация получит двойную прибыль, всю эту безумную историю с вызовом суверенов они просто пропустят между ушей, я гарантирую. Тебе только нужно нас победить.

— А я смотрю, ты в меня безоговорочно веришь, — весело заметил я.

— Да потому что я тебя, сволочь моя ненаглядная, знаю как облупленного, — заявила Епифания и кажется с вполне искренним возмущением. — Я тебя три месяца изучала! Спать ложилась с разведданными о твоем рейде на Хтонь. Я всё о тебе знаю! Что ты ешь, что ты пьешь, как работаешь, как медитируешь. Как ты давишь на слабые точки врага, и как мало сил тебе надо, чтобы загнать противника в угол, из которого он уже не выберется. Думаешь, почему старый хомяк, барон Церберов нас нанял? Он до смерти боится, что ты схватишь его за шкирку до того, как он смоется с планеты, с остатками капиталов за щекой. И мои сиротки тебя до усрачки боятся. И уважают. Уважают, так как бояться. Из них брызги полетят, если ты нажмешь на них слишком сильно.

Не скорою, слушать о себе такое было приятно.

— Так что ты предлагаешь? — решил все-же уточнить я.

— Хорошая война, — заявила Епифания. — Знаешь, что это такое?

Я улыбнулся Епифании и не стал хвастать, что это я и изобрел это явление более ста лет назад. Точнее, переизобрел, ну, да это уже мелочь…

Хорошая война — это такой режим, максимально приближенный к турнирным условиям. Их очень ценят военные туристы из высшей аристократии и наёмники всех сортов. Они же все на войну не погибать в бою прибыли, в конце-то концов. Удачно проведенная хорошая война приносила потери, сравнимые с учениями или массовой охотой, на уровне статистической погрешности. Был у меня такой конфликт ещё в молодости, почти сразу после Академии, на Первопрестольной. Примерно таким способом я его и разруливал.

— Я знаю, — мечтательно улыбнувшись, подтвердил я.

— Последовательный бой, один на один, — добавила Епифания. — Повреждения наносятся только кораблям в заранее обозначенные зоны. До пятидесяти попаданий в корпус. Никаких смертельных ударов и добиваний. Терпящим бедствие оказывается помощь. У тебя очень высокие шансы на победу. Более семидесяти пяти процентов. Ты согласен?

— Ты просто неотразима, Епифания, — улыбнулся я этой доброй, находчивой и заботливой девушке.

— Это можно считать согласием? — прищурилась Епифания.

— Да, конечно, — подтвердил я. — Я согласен.

— Значит, решено! — воскликнула Епифания.

И украдкой поцеловала меня. Ну, пока никто не видит.

Потом мы вернулись к павильону, где Иоланта уже пришла на помощь Владимиру Крестовскому, и они на пару снимали стружку с Сиротских командиров.

— Да вы не бойтесь, — снисходительно вещал Крестовсий слегка приспуская поводки рапторов в сторону вздрогнувших гостей. — Они не кусаются!

— А мы и не боимся, — процедил мрачный молодой Сирота, не сводя глаз с оскаленной пасти Цезаря. — Вот ещё.

— Мы просто домашних животных не держим, — бросил коренастый.

— Ой, а что это вы так? — умильно улыбаясь, Иоланта чесала Юлия под жуткой зубастой челюстью, а ящер млел и откровенно пёрся. — Не любите домашних животных?

— Ненавижу… — с ненавистью процедил коренастый Сирота.

— А это вы зря, — заметила Иоланта с сочувствием. — Домашние животные нормализуют психологический фон. Вот вы сейчас явно излишне напряжены.

— Я не напряжен, — возмущенно отозвался коренастый.

— Напряжены-напряжены. Я же вижу, — мило улыбнулась Иоланта. — Вам не помешает немного положительного настроя! Вот, почешите его тут. Ему это понравится.

— Да не буду я его чесать! — возмутился коренастый.

— Нет, я всё-таки настаиваю! — не отставала Иоланта.

— Так! Дорогие мои, — ворвалась в эту оживленную беседу тетушка Епифания. — Доругаетесь в следующий раз! Солнышко мое, Иолантушка, целую щёчки, но времени поболтать совсем нет! Мы улетаем, у нас ещё масса дел! Марш-марш! Подъём! Все встали и бежим!

Глухо ворча под нос невнятные угрозы, командиры кораблей поднялись с мест и потянулись за своей мистресс. Иоланта мрачно смотрела тётушке вслед.

— Значит, как условились, господин имперский рыцарь! — на прощание махнула Епифания мне рукой. — Завтра!

И она умчалась, а её затравленные моими учениками подчиненные сбежали вслед за ней, не оглядываясь.

— Нехорошо так с гостями, — усмехнулся я.

— А нефиг, — скривился молодой Крестовский. — А то ишь тут…

Я только головой осуждающе покачал. Эх молодость-несдержанность. Впрочем, не мне их осуждать. Сам такой.

— О чем говорили? — поинтересовался Иоланта, настороженно прищурившись.

— Мы решили вопрос, — улыбнулся я.

— Снюхались, — с осуждением заключила Иоланта. — Снова.

— И не говори, — заржал я в голос. — Да, снова. И мне ни разу не стыдно.

Иоланта, конечно, осталась недовольна, ну да ничего, переживет, ей не впервой! Зато я нашел выход из стратегического тупика.

А тут и челнок Сирот взлетел и умчался к горизонту. Дел у них до завтра и впрямь — не впроворот.

А я сидел в павильончике среди парка среди горячей бескрайней пустыни и бездумно улыбаясь попивал жгучий герберский кофеек, заваренный по старопещерски, как надо, со специями.

А жизнь-то, налаживается!

Вот так вот! Что-ж. Значит, решено. Через двадцать четыре часа по Восточно-Герберскому времени, прямо на Королёвском меридиане, на высоте тысячи километров и состоится наша последовательная дуэль четырех вымпелов.

Отличный же план? Что может пойти не так⁈

Так, что завтра. Ровно в полдень.

Жду не дождусь!

Глава 20

Империя с тобой!

Этой ночью перед дуэлью три на одного я лежал в постели, глядел в потолок и думал. Мысли, навязчивые и цепкие, вихрем кружились в голове, упрямо уводя к единственной теме — к будущему. Как же иначе?

Я ведь и проиграть могу эту дуэль. Двадцать пять процентов риска — это не ничтожная статистическая погрешность, не досадный шанс из тысячи. Это каждый четвертый исход. Это вполне себе осязаемая, грубая вероятность, которая пахнет озоном после взрыва и железом крови. И погибнуть могу. На хорошей войне люди тоже погибают. И что тогда будет с этим миром?

Понятно, что ничего хорошего. Рухнет всё. Империя, не выдержав очередного удара извне или предательства изнутри, запросто рассыплется в прах. Ордынские полчища, не знающие пощады, сметут остатки человеческой цивилизации.

И всё это — потому что одного-единственного человека, меня, не оказалось в нужное время в нужном месте.

Неужели всё так хрупко? Неужели не найдется никого, кто мог бы встать на моё место? Что за абсурд — эта исключительная, почти божественная роль моей выдающейся, но скромной личности?

Но неужели не найдется никого, чтобы меня заменить? Что за, блин, исключительная роль моей личности в глобальной истории? Не то, чтобы я против, но как же историческая роль масс? Неужто многомиллиардное человечество, этот кишащий муравейник, не выдвинет из своих глубин ни одной более-менее адекватной замены?

Пока, признаться, кандидатов не видно.

Хотя, может я и есть тот, кого массы выдвинули? Тот, кого они, пусть и неосознанно, выдвинули на гребне общей воли, коллективного бессознательного, инстинктивного желания выжить? Это хорошо бы. Но это и означает, что проигрывать мне ну никак нельзя. Я — ставка всего человечества в его последней, отчаянной партии. Впрочем, тут как раз ничего нового. Просто ночь перед битвой — не лучшее время для философских умозаключений.

Я бросил эти экзистенциальные думы и решил ещё покопаться в моем новом админском интерфейсе, на сон грядущий.

Вот так, погружённый в изучение уже привычных пунктов меню суперадминистратора Системы, я и наткнулся на неё. Ещё одну, ранее невидимую, подсвеченную мягким голубоватым светом менюшку. Она была скромно упрятана в самом низу, в разделе «Служебное». Надпись гласила: «Связь с Империей». А под ней — один-единственная, дразнящая опция: «Включить».

А может, и не было её раньше? Недавно появилась?

Любопытство — не порок, а двигатель прогресса.

Ну, я мысленно ткнул в кнопку и включил.

Я как лежал, так и остался лежать, но меня подкинуло и куда-то потащило с головокружительной скоростью сквозь вихрь света и теней! Это было похоже на процесс гиперброска.

А перенесло меня в тот самый небоскреб из стекла и хрома. В котором я провел так много незабываемых лет, пребывая в состоянии гибернации, пока моё тело исцелялось. Да уж, давно я тут не был. Собственно, я стою весь в губернаторской парадке перед массивной дверью из тёмного, отполированного до зеркального блеска дерева в кабинет Империи Терровны Леоновской, глядя на посеребренную табличку с её именем.

Видимо, правила приличия даже здесь, в виртуальной реальности, требовали проявить вежливость и постучать. Что я и сделал, по-прежнему удивляясь тому, что костяшки пальцев ощущали твёрдость и прохладу дерева вполне реалистично. Великолепная детализация. Я словно тут на самом деле нахожусь.

Дверь в кабинет Империи отворилась. Внутри всё было, на первый взгляд, по-прежнему. Огромное, от пола до потолка, панорамное окно, открывающее вид на бескрайний мегаполис, чьи небоскрёбы терялись в дымке горизонта. Огромный стол со столешницей из серебристого мрамора, удобные широченные креслица, придвинутые к столу… И на стене — грозный трёхголовый гербовый дракон, собранный из драгоценных металлов и камней, раскинувший свои мощные крылья.

Внезапно, до меня дошло откуда я содрал стиль собственного кабинета. Забавно как…

Платиновая блондинка Империя, облачённая в безупречно сидящий шикарный брючный костюм от кутюр, встречала меня у дверей. Она выглядела как эталон деловой женщины, с глянцевых страниц.

— Александр, — произнесла она и улыбнулась. — Рада видеть тебя здесь снова.

— Империя, — проговорил я в некотором сенсорном шоке. — Терровна. Тоже рад вас видеть здесь. Как поживаете?

— Твоими стараниями, — улыбнулась Империя. — Прошу, садись.

Я прошел вслед за нею в кабинет, уселся в удобное кресло у стола. Империя выдвинула для себя кресло и села напротив, закинув ногу на ногу.

Я огляделся. На первый взгляд, все здесь по-прежнему. Все, да вот не все.

Город за окном жил своей жизнью, но это была жизнь, полная тревоги. Вдали, в нескольких кварталах, поднимались к небу столбы чёрного, маслянистого дыма. С неба, словно пепел после извержения, сыпалась мелкая чёрная крошка, оседая на стекле и крышах. Воздух, казалось, дрожал от низкого, неразличимого гула. Что-то здесь было фундаментально неладно…

— У вас тут все в порядке? — произнес я.

— Насколько это возможно, учитывая обстоятельства, — улыбнулась Империя.

— Вы никогда не признаете проблем? — внезапно для себя спросил я.

Империя Терровна улыбнулась одними ярко накрашенными губами. Её голубые глаза сияли прочным, безмятежным льдом.

— Это роскошь, которую ни одна империя не может себе позволить, — произнесла она. — Империя и идеал, начинаются на одну букву.

— Этак вы недолго протянете, — пробормотал я. — Закрывая глаза на проблемы.

— Пока справляюсь, — улыбнулась Империя Терровна. — И пока у меня есть такие верные последователи, как ты, моё бытие будет длиться.

— Интересно, — произнес я. — Что было бы, если бы у нас была ещё одна империя. С более трезвым взглядом на вещи.

Империя Терровна тонко улыбнулась, указала мне на безграничный стол сбоку от себя:

— Когда-то, за этим столом, располагалось тридцать с лишним империй. И это было не так уж и давно, полтысячи лет не прошло.

Ага, были такие времена. Эпоха после распада Первой Империи. Смутное время. Чуть больше тридцати секторов в галактике тогда яростно сражались за первенство, как пауки в банке.

— И куда же делись все остальные? — прищурился я.

— А ты догадайся, — мягко одними кончиками губ улыбнулась мне Империя. Родная. Надежная. Своя. Жёсткая. Жестокая. Беспощадная. Крысиный волк среди империй, удавившая в неравной королевской битве тридцать с лишним претенденток.

Здесь не о чем догадываться. Она их всех и убила. И съела. В смысле — поглотила, присоединила, ассимилировала.

Я почувствовал себя несколько неудобно в своем удобном кресле. Вот так даже и не очень понятно как о чем общаться с существом притворяющимся успешной, напористой и очаровательной бизнесвумен лично для меня, а на самом деле является живым воплощением безжалостного естественного отбора в межзвёздном масштабе.

Она заинтересована во мне. И только поэтому мы общаемся.

— Я давно надеялась на эту встречу, — доверительно наклонилась ко мне Империя. — Я так рада, что ты взял всё в свои руки, и теперь мы можем спокойно, а главное — осознанно поговорить. Ты оправдал все мои ожидания, Александр и достоин получить ответы на свои вопросы. Спрашивай.

Про акцент на слово «осознанно» захотелось спросить поподробнее. Вспомнилась пара прямо скажем… экзотических снов, про которые у меня были предоположения, касающиеся причастности Империи. Но я не стал спрашивать о таком пустяке.

— Ну, да, у меня накопилось несколько вопросов, — напряженно прищурившись произнес я.

— Постараюсь на них ответить, — улыбнулась мне Империя.

— Хорошо. Итак, суперадминистраторы… — я задумался как выразить, то, что я думаю по этому поводу. — Какого черта вообще?

— Прости? — Империя вежливо приподняла свои горностаевые брови.

— Зачем они вам? — произнес я раздраженно. — Без них, что ли, никак?

— У любой системы есть часть идеальная и практическая, — ответила Империя Терровна. — Идеальная — это та часть, какой эта система должна быть, чтобы оправдывать смысл своего существования. Практическая часть, это та, что противостоит несовершенству реального мира, в котором невозможно обитать, не замарав ног. И рук. Практики склонны видеть в Системе средство решения своих личных проблем. А идеалу приходится работать с тем, что имеет. И надеятся на лучшее. Ты моё лучшее, Александр. Теперь, с тобой, всё изменится к лучшему — я верю.

Вот только я в это порой не очень верю. Но я сейчас проявлю мудрость не по годам, и об этом промолчу. Ни к чему расстраивать Империю.

— Кто остальные суперадминистраторы? — задал я другой, более практический вопрос.

И Империя выдала мне полный список моих личных коллег-недругов:

— Великий герцог Сур, Адамантов. Суперадминистратор Кадетов и Кавалергардов.

— Консул Каверны, барон Ирисов. Суперадминистратор Преторов и Квесторов.

— Старший Перфект Асториазиса, граф Хольмдом. Суперадминистратор третьей сотни Юнкеров и четвертой сотни Пажей.

— Великий Князь, Лорд-магистр гипербросков Выборский. Суперадминистратор верхних двух сотен Претендентов и Наследников.

— Исчерпывающе, — пробормотал я, пролистав список. — Значит, я о них позабочусь.

— Всё в твоих руках, Александр, — отозвалась Империя Терровна, радушно разводя руками.

В это время за окном медленно и величаво, как огромные стволы деревьев, начали падать небоскребы. Империя даже не пошевелилась в своем кресле, продолжая так же радушно и спокойно улыбаться мне. Она могла бы кофеек попивать среди напалмового пожара…

Я покосился на падающие за окном здания. Апокалиптичненько так. В мои времена такой хрени небыло.

— Мне стоит побеспокоиться? — спросил я.

— Конечно нет, — улыбнулась мне Империя. — Покуда я с тобой — тебе не о чем беспокоиться.

— Это обнадеживает, — улыбнулся я в ответ.

А небоскребы продолжали разрушаться, всё ближе и ближе к нам. Что бы их не разносило, это двигалось в нашу сторону.

— Хорошо, — я отвел взгляд от окна. — У меня есть еще вопросы. Кто создал Систему?

— Ее построили Тёмные Адепты, — любезно выдала мне Империя Терровна.

— Кто-кто? — удивился я.

А потом вспомнил. Ну как же! Темные Адепты! Страшилка всех молодых практиков Энергии Большого Взрыва. Группа излишне широко одаренных товарищей, сброшенных за горизонт событий черной дыры. Я даже знаю, что это за дыра. Это та самая Каверна, консулом которой является Ирисов, суперадминистратор Преторов и Квесторов… И такой его титул — наверняка не совпадение.

— Серьезно? — удивился я. — Тёмные Адепты?

— Совершенно серьезно, — отозвалась Империя.

— Их же вроде всех в чёрную дыру сбросили? — нахмурился я.

— И как думаешь, за что? — мило прищурилась Империя. — Точнее, после чего…

— Ах вот как, — произнес я.

Кстати, очень похоже на дом Леоновых. Мавр сделал свое дело и может идти хоть в черную дыру. А лучше мы его туда сами запихаем, чтобы вдруг не вернулся и добавки не попросил.

— Значит, никакой документации по проектированию Системы не существует? — спросил я.

— Возможно что-то осталось у Извергнутых, — улыбнулась Империя.

— А это еще кто? — мрачно поинтересовался я.

— Это члены Системы, извергнутые администраторами из рядов наследников, — любезно объяснила Империя.

Капец. Век живи, век учись, все равно неучем помрешь. Ничего! Вот ничего не знаю о такой фракции! Хотя название мне даже знакомо. Слышал где-то. Извергнутые, надо же…

— А что надо такое сделать, чтобы тебя извергли из рядов наследников? — немного офигев спросил я.

— Что надо сделать, чтобы суметь уцелеть при этом? — ответила Империя вопросом на вопрос.

И это был действительно ого-го какой важный вопрос. Если таких персонажей даже супердаминистраторы не смогли завалить, смогу ли я с них что-то стребовать?

— Где я могу найти их? — задал я следующий вопрос.

— Рано или поздно они тебя сами найдут, — обнадежила меня Империя Терровна.

Во как! Обнадеживает. Ладно, понял. Посмотрим, запомним, отложим.

— У меня есть возможность продвинуться по цепочке наследования административными методами? — задал я давно назревший вопрос.

— Лучше бы тебе двигаться естественным темпом, — ответила Империя. — Гандикап ты себе поправишь, а вот с заданиями более высокого уровня без соответствующего развития техник Большого Взрыва ты можешь просто не справиться. А вот некоторые из них могут справиться уже с тобой. В дальние походы на одних только Гейзенбергах не доплыть…

— Вас понял, — задумчиво произнес я. В принципе, я примерно так и прикидывал. Ладно, я не оставил идеи зачитерить мое положение в списке, но тут надо двигаться явно обдуманно и осторожно.Вас понял.

О чем бы ещё спросить? Или что еще попросить?

— Как вы относитесь к Двоим? — спросил я. Не то чтобы это важно, но интересно же, чем мне ответит Империя.

— Мы не знакомы лично, если ты об этом, — улыбнулась Империя. — Но при случае я готова устроить им обоим веселую жизнь.

— Так они существуют? — удивился я такому ответу. Я ждал чего-то другого.

— Примерно так же как я, как ты, — Империя ласково по-матерински улыбнулась мне. — Все мы полагаем, что существуем на самом деле.

— Понятно… — пробормотал я

Лучше бы я и не задавал этот вопрос. Ни хрена не понял из её ответа. Кукушка и то — внятнее вещает. Ладно. Сейчас это не самое важное.

— Ну, наверное хватит на сегодня? — покосился я на огромного мясистого годзилыша, крушившего небоскребы за окном и явно направлявшегося в нашу сторону.

Если это не намек закругляться, то что тогда?

— Рада буду побеседовать с тобой в следующий раз. Александр, — радушно отозвалась Империя. — Другие гости тоже требуют своего внимания.

— Я понимаю, да, — задумчиво отозвался я.

Я встал и протянул ей руку. Империя улыбнулась мне и протянула мне свою. Я взял её прохладную руку в свою, наклонился и поцеловал нежную холеную кожу. Даже аромат какой-то уловил — персиков.

Вот даже и не поверишь, что она угробила тьму народу вот этими самыми нежными руками.

Я вышел из её кабинета и вспомнил, что так и не спросил её, стоит ли мне вводить в Систему новых членов, быстро повернулся придержав едва не закрывшуюся дверь.

Кабинета за дверью уже не было.

Эта половина небоскреба просто обрушилась вниз, вместе со всем, что было в кабинете. Воющий разряженный ветер высоты взвыл, заполаскав мне волосы, кидая в лицо жгучие искры.

Дохлый и разложившийся годзиллыш просто вырвал половину небоскреба. А ему на встречу уже поднималась из развалин Империя во всем своем гигантском нечеловеческом величии, мощи ослепительно сияющего белого доспеха и шквальной ярости ледяных глаз. Она одним могучим и неотвратимо медленным ударом невероятных размеров кулака разнесла башку годзиллыша, превратила в медленно падающее с неба облако черных брызг размером с ядерный взрыв.

У Империи похоже тут действительно всё под контролем.

Закрыв обратно дверь, кабинета я выпал из виртуального мира.

Я открыл глаза в своей постели.

Сеанс связи с Империей был окончен.

Вот тут я и понял, что узнал переплетенные цепочки символов плотной сетью покрывавших мертвую кожу сраженного Империей чудовища.

Ыырхув это был. Кодовый язык Орды.

А ещё у годзилыша было три руки.

Я глядел в темноту и думал. Империя сражалась с Ордой внутри своего идеального мира. Она уже не впервые отражала такие атаки. И, конечно, восстановится.

Но это явно символ, отражающий некую реальность. Это Орда атакует Систему? Почему? Это какой-то взлом, несанкционированное проникновение, значит ли это, что у Орды есть доступ во внутренний мир Системы к её функционалу?

Орда атакует Империю в её святая святых, в Системе Наследования. Империя защищается и успешно, но сам факт! И никто ничего не предпринимает. А может — и не знает даже.

Но я теперь знаю. И я должен это учитывать в своих раскладах. Война идет не только на планетах и в космосе. Впрочем, я всегда это знал.

Блин, какой неприятный оборот принимают события. Мы держимся. Держимся и только. А надо наступать, наносить ответные удары. Переламывать ситуацию, отбирать инициативу. Давить, давить, давить гадину.

А я завтра собираюсь хорошей войной развлекаться.

На что не пойдешь, ради победы…

А еще новый невиданный ранее, незнакомый мне образ грозной Империи запал мне в душу.

Думал ли я о том, что будет с Империей после того, как я займу трон? Думал, конечно. Она останется такой же прекрасной и привлекательной как была всегда. Мать для человечества.

Но в той форме, в какой я видел её сегодня, это не мать. Это повелительница Вселенной.

И я её хочу. Я хочу её себе. Всю.

Видимо, с тем я и заснул, потому, что проснулся утром, солнце всходило над горизонтом, а меня ждала моя утренняя медитация.

Дуэль дуэлью, а самосовершенствование никто не отменял.

И вот так я и встретил этот знаменательный день, полуголым стоя на жаре на одной ноге.

До начала дуэли осталось меньше шести часов.

Глава 21

Предупрежден и вооружен

В общем, так я и стоял на одной ноге, впитывал всем телом вибрации вселенной, так сказать.

До начала серийной дуэли оставалось ещё пять часов.

— А чего это вы сегодня без нас, господин учитель? Только с одним Потемкиным?

Я приоткрыл один глаз, посмотрев на внимательную Иоланту в этом привычном её черном готичном наряде, под зонтиком, поднятым над хозяйкой одной из верных горничных.

Я приоткрыл второй глаз, покосившись вниз. Там в моей тени, подкравшись незаметно, с умильно сосредоточенной мордой честно стоял на одной лапе наш славный броненосец Потемкин. Все остальные лапы он забавно растопырил, во все стороны напоминая маленький стойкий бронированный кактус. Надеюсь, я не выгляжу со стороны так же потешно.

Ну что-ж. Практикуется, значит. Самосовершенствуется, хотя куда ему ещё то? Истово медитирует и растет над собой. Этак скоро его в Систему принимать придется.

Слева от Иоланты стоял Крестовский с верной саперной лопатой на плече и задумчиво наблюдал за нами.

— День сегодня тяжелый, — произнес я, разгибая и опуская на бетон вторую ногу.

— У вас сегодня дуэль с Сиротами, — заметил Крестовский.

— Точно, — согласился я с очевидным, вытирая полотенцем вспотевшую от интенсивной релаксации шею.

— Из-за тёти Епифании? — прищурившись уточнила Иоланта.

— Не совсем.

— А из-за чего? — Иоланта явно настаивала на пространных объяснениях.

Но мне было как-то лень объяснять во всех подробностях.

— Да так, — задумчиво отозвался я. — Не сошлись в толковании одного места из Святого Августина.

— Чего? — нахмурилась Иоланта.

Ну, я бы сильно удивился, если бы она уловила источник цитаты.

— Твоя тётя ни в чем не виновата, Иоланта, — вздохнул я. — Благодаря её содействию всё происходит — по крайней мере, должно произойти — наилучшим образом из возможных.

— Серийная дуэль на крейсерах — это наилучший вариант?

— Представь себе, — пожал я плечами.

— Я вам не верю. — надменно бросила в ответ гордая девочка Иоланта.

— Ну, переубеждать тебя я не стану. Времени на это у меня нет.

До дуэли оставалась пять часов.

— Возьмите нас с собой, — внезапно бухнул Крестовский.

Ого. Плюс тебе в карму, молодой человек.

— Нет, ребятки, — покачал я головой. — В другой раз. Сегодня в бой идут одни старики.

— Я ваш оруженосец! — явно обиженно воскликнул Владимир.

— Сегодня лопата мне не понадобится, — отозвался я.

В этот момент оказавшийся вне моей тени на палящем солнце броненосец забавно поморщился, а потом оглушительно чихнул. Отдачей его заметно качнуло, и он, не меняя растопыренной позы, как стоял — грохнулся костяным черепом прямо на бетон. Щелкнуло знатно.

— Не ушибся? — с сочувствием поинтересовался я у Потемкина, офигевшего от такой подляны со стороны суки-гравитации. — Впрочем, о чем это я, ты же бронированный. Ты, светлейший, не злоупотреблял бы этим. Поосторожнее бы. Медитации коварны. Вот ты сейчас простой эндемичный броненосец, медитируешь себе понемногу по утрам до завтрака, просто для аппетита, друзей морально поддержать. И вдруг — бах, а вот ты уже адепт, и понеслась. Судьбы вселенной, большая политика, интриги, ученики-балбесы, которые слов абсолютно не понимают…

— Мы все понимаем, — обиженно отозвался Крестовский.

— Тогда изволь не принуждать меня объяснять тебе банальные истины, — раздражённо ответил я. — Мы не можем складывать все яйца в одну корзину, выбрасывать все козыри в начале игры. Вон у Иоланты спроси, она вроде умная, а на второй год по этой дисциплине скоро точно останется.

Иоланта перевела мрачный взгляд с приводившего себя в порядок броненосца на меня и поморщилась.

— Идем, Владимир, — бросила она, разворачиваясь на месте, горничная с зонтом еле увернулась от удара взлетевшей в воздух тугой косы. — Я потом тебе все объясню.

С тем они и ушли.

Надо же она, Крестовского Владимиром назвала. По имени. В пустыне точно ещё одно море пересохло.

До начала дуэли оставалась три часа, когда прибыли Даша и Илья.

Я их позвал, и они пришли.

Даша оставила дела в своем новом баронстве, где продолжала решать вопросы, каким образом интегрировать экономику владения с интересами имперского города Королёв. А Илья отлеживался дома после нашего дела на Хтони, где он был серьезно ранен.

Я встретил их в холле моего мавританского дворца. Улыбнулся, манерно целуя Даше руки.

— Госпожа баронесса!

— Господин барон, — развеселилась Даша, и мы обнялись.

Явно хотели поцеловаться, но оба сдержались — не при всех же. Да и вообще — договорились же.

— Рад тебя видеть, — сообщил я ей на ушко.

— Ну, как ты тут без меня? — спросила она. — Не шалил?

— Конечно, шалил! — воскликнул я. — Всенепременно. Но исключительно в интересах выживания человечества.

— Ну, только если в интересах человечества, — засмеялась Даша.

Илье я пожал руку. Крепкое рукопожатие, как всегда.

— Ты как? — спросил я у Ильи.

— Отлежался малость. Но я готов.

— Я так рад, ребята, что вы сегодня со мной, — сказал я.

— Хороший день, чтобы надрать пару наглых задниц, — улыбнулась Даша.

— Но-но! Ты же баронесса, не пристало тебе упоминать филейные точки. А вообще — задниц три, но денечек, действительно, весьма подходящий, — согласился я.

— Так какой у нас план? — спросил Илья.

— У нас вообще есть план? — уточнила Даша. — Или ты снова заставишь своих придворных историков назвать гениальным планом ту зажигательную и смертельно опасную импровизацию, которую придумаешь за пять минут до начала перестрелки?

— А ты хорошо меня знаешь! — усмехнулся я. — Ценю твою наблюдательность. Но у меня, конечно, есть план. Я вообще самый главный по планам в этой части галактики.

— Но нам ты его не расскажешь, — уверенно заметила Даша.

— А пойдемте лучше вместе позавтракаем, — я улыбнулся ей в ответ. — Я угощаю. Там Юдифь сегодня расстаралась.

И мы пошли все вместе завтракать.

Нам накрыли в уже полюбившемся мне белом павильоне. Юдифь подавала пустынную кашу с тыквенной манной и карамелизированных в меду крупных хрустящих пустынных кузнечиков. Сбалансированная резко-континентальная диета, то что надо, чтобы озвереть с утра в достаточной степени.

Прямо от стола выпив на дорожку исконно герберского кофею мы отправились на космодром. Куда Макс уже доставил на сервисной каталке дар благодарных обитателей Гиацинта, мои новые абордажные доспехи повышенной прочности. В таких через солнечную корону пройти можно, не поджарив пяток.

— А это зачем? — спросила Даша.

— На всякий случай, — заметил я — А случаи бывают разные, ты и сама знаешь.

— Удачи в бою, — внезапно пророкотал ворвавшийся в эфир Песецъ. — Надеюсь, вы их всех распылите на атомы.

Ну да. А чего ещё ждать от старого массового убийцы?

— Будем стараться, — буркнул я. — Принц Евгений, прием. Ты как там?

— Разогреваюсь перед выступлением, — отважно ответил орденоносный крейсер с орбиты прямо над нами. — Продуваю магистрали.

— Смотри, не продуй там все, — мрачно пророкотал Песець. — Лично потом с тебя спрошу.

— Ой, боюсь-боюсь, — легкомысленно отозвался Евгений.

Кажется, наш Евгений не воспринимал всерьез Песца, прижатого гравитацией к поверхности планеты. И после личной именной награды за Хтонь малость зазвездился.

Или просто зазвездился, как последняя сволочь. Надо будет потом сделать ему внушение насчет почтения к ветеранам. Если выживем. Хотя, честно говоря, Песецъ сам тоже та еще сволочь, даже ангела достанет.

Значит, не поговорю.

На орбиту к «Принцу Евгению» нас поднимал Скотинка. Всё это время челнок натурально рыдал.

— Какой момент, — всхлипывал он в избытке чувств. — Какой исторический великий момент, и я здесь участвую во всем этом! Когда придет моё время, не разбирайте меня на запчасти, сделайте из меня памятник! Ничего более великого в моей судьбе уже не будет!

— Ну, полно, тебе, Скотинка, — улыбнулся я. — Я тебе обещаю, это отнюдь не самое интересное, в чем тебе доведется поучаствовать под моим началом. Ты вспомни, как мы всех порвали на гонке?

— Так то — дела давно минувших дней… Эх, всё самое грандиозное впереди…

Ну, и в этом роде. Что ж, узнаю старого доброго Скотинку!

На высоте в тысячу километров над ярко освещенным оранжевым полушарием Герберы мы вышли на позицию, занятую «Принцем Евгением». На близком к планете «нижнем» краю огромного шара диаметром в две тысячи километров, обозначенного спутниками — активными астробуями. В телескопы челнока на противоположном крае обозначенного шара я мог разглядеть корабли Сирот. Корабли противника, ожидавшие своего череда вступить в бой внутрь шара. Тот, кто вылетел за пределы шара, тоже считается проигравшим. Эдакое космическое сумо с перестрелкой из счетверенных пулеметов практически в упор.

В тысяче километров от нас на близких по высоте орбитах среди сияющих звезд я заметил множество других челноков и даже межпланетных грузовиков.

— А эти тут чего забыли? — удивился я.

— Это наши фанаты, — отозвался Илья. — Новость то разнеслась. Ну, народ и собрался, поболеть.

— Ставки, небось делают? — ксило поинтересовался я.

— Уверен, не без этого, — не стал отпираться Илья.

— Вот же сволочи, — практически искренне расстроился я. — А как же моя доля?

— Ну, ты ещё можешь успеть сделать свою ставку, — сообщил Илья и скинул мне ссылку на вход в подпольный тотализатор. — Ставки еще принимают.

— Андрон? — догадался я. — Этот тысячелетний проходимец?

— Вроде бы он.

— Ох, люди, — засмеялся я. — Не искушайте меня.

Скотинка пристыковался к причальной палубе «Принца Евгения» и дал знать, что переход безопасен.

В шлюзовом переходе из челнока на корабль нас встретил Василий Гаврилович, Дашин дедушка, знатный ударник кораблестроительного труда и всепланетный оптимат-промышленник.

— Ой, дедушка! — радостно воскликнула Даша, бросаясь обниматься.

— Здравствуй, золотце, — обнял дорогую внучку любимый дедушка.

— А вы что тут делаете. Василий Гаврилович? — удивился я.

— Да так, — махнул рукой старый пройдоха. — Подшаманил по-быстрому вашего принца перед сегодняшним испытанием. Много не успел, так хоть чуть-чуть.

— А что конкретно? — позволил себе поинтересоваться я.

— Немного увеличил скорострельность, — пожал плечами выдающийся дедушка. — Оптимизировал конфигурацию силовой брони, запаралелил жизненно важные магистрали. Увеличил энергоэффективность, повысил ресурсоемкость систем выживания, настроил мониторинг и резервирование систем, и всякого такого ещё по мелочи… Склонил баланс в твою пользу, уж как умею.

— Это вы за ночь, что ли, все успели? — немного прихренел я от этого беззаветного подвига ударного трудоголизма.

— За утро, — махнул рукой Василий Гаврилович. — Поработал, знаете ли, ударно пару часиков. Душу, можно сказать, вложил. Или заложил, как посмотреть. Всё-таки на этом корабле моя любимая внучка в бой пойдет…

— Не знаю как вас и благодарить, Василий Гаврилович, — искренне ответил я.

— Вы лучше живыми останетесь… — буркнул дедушка. — И ты это… победи давай. Ну, как всегда. Как ты это обычно делаешь. Сбереги мне внучку. Ценный кадр. Она же из-за тебя это всё. Сам понимаешь. Условились?

— Конечно, — согласился, я

— Ну вот мне и стало спокойнее, — вздохнул Василий Гаврилович. — Ладно. Ну, я, значит, полетел вниз. А вы располагайтесь тут, Евгений вам расскажет чего у нас теперь как.

До начала дуэльной серии оставался час, когда мне позвонила Епифания. Вот её звонка, признаюсь, я совсем не ожидал.

— Епифания? — воскликнул я в ответ на ее вызов. — Это ты? Хочешь пожелать мне удачи?

— Это конечно, — не стала отпираться Епифания. — Но, на самом деле, я хотела бы тебя предупредить и предостеречь.

Начинается. Пункт мелким шрифтом с обстоятельствами непреодолимой силы и прочими форс-мажорами.

— Ну, говори, что там у тебя? — вздохнул я. — Церберов испортил нам всё народное гуляние?

— Церберов ничего не знает, — ответила Епифания. — Церберов крепко спит. И ничего не узнает, пока не проснется.

— Тогда что у нас за проблема?

— Что-то мне подсказывает, что мои парни как только вырвутся из-под моего присмотра, будут толковать рамочные условия нашего дуэльного соглашения максимально широко, — сообщила Епифания.

— И почему я не удивлен? — я улыбнулся.

А вот это хорошо. Это просто замечательно. Не зря я доставал командиров Сирот все это время. Теперь я совершенно точно знаю, рамки избранного ими стратегического коридора и смогу играть свою партию исходя из этого.

— Слушай, я знаю своих парней, — произнесла Епифания. — Они явно что-то задумали.

— И что ты предлагаешь?

— Не убивай их, а? — попросила меня Епифания.

— Избить их до крови так, чтобы они не расплакались? — саркастично отозвался я. — И как же это я так должен извернуться?

— Ну, ты же гений! — воскликнула Епифания. — Ты придумаешь!

— Ну, конечно, — недовольно буркнул я.

Ненавижу когда вот так ограничивают свободный полет моей творческой мысли.

— Ты справишься, я знаю! — воодушевленно отозвалась Епифания. — Чмоки-чмоки, после победы героя ждет награда!

— Какая ещё награда? — удивился я, но она уже отключилась.

— Действительно, — с подозрением произнесла Даша из второго пилотского кресла. — Какая ещё награда?

Блин, оказывается, она всё это время копалась в двигательных настройках, и я, получается, разболтал ей прямо-таки все.

Не уследил, однако.

— Не знаю, — усмехнулся я. — Открытку, наверное, подарит. На память.

— Вот как, — ровно произнесла Даша. — Значит, вот как это теперь называется. Ну ладно.

Да блин. Кажется, в этот раз мне не удалось усмехнуться достаточно убедительно.

— Ты обиделась, что ли, Даша? — с подозрением спросил я.

— Вовсе нет, — вроде бы искренне улыбнулась Даша. — Ты же мне ничего не обещал. И нам с тобой сейчас в бой идти, мы с тобой по-прежнему боевые товарищи.

Вот оно чего, значит. Засомневалась девочка. И что теперь — любовь прошла, завяли помидоры?

— Даша, мы ещё поговорим об этом, — пообещал я. — После. Просто помни, что ты мне очень дорога.

— Обязательно поговорим, — пообещала Даша в ответ, копаясь в настройках. — И не один раз. Сложный вопрос же. Сразу такое не решить.

Да уж, отношения ещё не начались — а уже срочно надо думать, как их сохранить. С другой стороны — вот она, первая ссора! Когда-то же она должна была между нами состояться? Но очень, очень некстати это всё, конечно. Главным образом, потому, что снижает концентрацию и рабочий настрой — и у меня, и у Даши.

Наверное, поэтому, чтобы сэкономить время и побыстрее перейти к стадии выяснения отношений с Дашей, я дождался выхода кораблей на исходные позиции. Связался с противостоящей стороной и сделал нашим противникам предложение, от которого не отказываются.

— Парни. У меня появилась идея, подкупающая своей новизной, — весело предложил я им по общей связи. — А давайте не будем все маяться вот этой вот фигней, и вы просто сразу все мне сдадитесь? В итоге успеем разобраться с этим ещё до обеда.

— Да он охренел совсем, — пробормотал молодой Сирота, этот как его, Ярослав вроде бы.

Он еще «Клото» командует.

— Кажется, они нас не уважает, — процедил коренастый Сирота. — А это непростительно.

— Да, господин имперский рыцарь, — а это их старший обозначился, Святослав, Эдмундов сын. Эдмундович стало быть, командир «Атропос» и начальник всей судьбоносной флотилии. — Что-то вы совсем нас за ровню не принимаете. Придется убеждать вас в ином. Чисто по понятиям.

О какой страшный. Страшно обидчивый. Нда.

— Если это был твой хитрый план, — пробормотала Даша из своего кресла. — То что-то явно пошло не так.

— Давно хотел сказать, да всё случая не было, — ворвался в наши переговоры коренастый Сирота, кажется, его зовут Мстислав, командир «Лахезис». — Ты нас уже совсем достал, рыцарь имперский, и мы тебя сейчас убивать будем.

Ой, какие новости зажигательные!

— Ха. Какие вы теперь храбрые! — заржал я в эфир. — А тетя Епифания вам бо-бо потом не сделает?

— Тебе какая разница, что она нам потом сделает? — процедил коренастый и мстительный Мстислав. — Ты уже мертвый будешь.

— Вах! Совсем мертвый, да? — не удержался я.

— Совсем! — порычал коренастый Мстислав.

— Ну, хорошо, парни, — процедил я. — Рискните здоровьем.

Я даже на минуту не собирался верить в приверженность Сирот заключенным ранее договорам, хватало, знаете ли уже примеров иного и без предупреждения Епифании. Так что не удивился совсем.

Ну, значит, вы, сиротки, хотите играть грязно? Ну, хорошо. В эту игру можно играть вдвоем. Спасибо за предупреждение, парни! Предупрежден — значит вооружен.

Значит, спокойно, без паники готовимся отрывать их тупые головы.

И значит, в ближайшие полчаса я вышибу из них всю пыль, дурь и самоуверенность. Или сдохну сам.

Вариантов больше нет.

Погнали!

Глава 22

Первый пошел!

Ну, погнали! Я уселся в командирское кресло, ощутив под ладонями поверхность тактильных интерфейсов. Слева от меня, в кресле второго пилота, устроилась Даша. Её пальцы уже порхали над голографическими панелями, запуская предбоевые циклы. Где-то сверху, в усиленной индивидуальной бронекапсулой башенке ручного управления огнем, похожей на гнездо хищной птицы, засел Илья.

Я слышал едва уловимый гул систем жизнеобеспечения, ритмически совпадающий с циклом сердцебиения.

— Евгений, готов? — спросил я, и мой голос прозвучал громче в внезапно наступившей тишине.

— Все системы в норме, — весело и бодро отозвался крейсер. — Прочность корпуса стопроцентная, щиты заряжены, энергопотоки стабильны. Максимальная боевая готовность!

— Отлично, — одобрил я, чувствуя, как по спине пробегает знакомый холодок адреналинового предвкушения. — Переводим тебя в ручной режим управления. Даша?

— Все системы в норме, — отозвалась она, не отрывая взгляда от бегущих строчек данных. — Двигатели готовы к экстренному старту. Импульсные стабилизаторы вышли на номинальный режим.

— Илья?

— Все системы в норме, — донесся сверху его низкий, слегка искаженный связью голос. — Пушки прогреты, снаряды готовы к разгону в магнитных ловушках, накачка лазеров успешная. Жду цели.

— Ну, что ж, — заключил я, обводя взглядом притихший мостик. — Значит, у нас есть немного времени послушать трансляцию.

— Чего послушать? — не поверила собственному слуху Даша, наконец оторвавшись от экрана и уставившись на меня круглыми глазами.

— Евгений, — позвал я, игнорируя её взгляд. — Ты знаешь, что включить. Ну, ту самую трансляцию подпольного тотализатора.

— Уверен, капитан? — спросил Евгений. — В его голосе сквозил неподдельный скепсис.

— Конечно, уверен! — воскликнул я. — Посидим, расслабимся, послушаем, чего про нас там говорят. Интересно же!

— Гм, — с явным сомнением произнес Евгений, но спорить больше не стал.

Через мгновение общий канал связи щелкнул, зашипел, а затем взорвался бешеным, истошным криком.

— И вот я могу доложить, мои алчные людишки, что нынче на кону! — голос в динамиках звучал так, словно его владелец задыхался в фармакологическом энтузиазме, подобно фронтмену панк-группы на последнем издыхании. — А на кону у нас потрясающие, несравненные для нашего нелегального тотализатора полтора миллиарда герберок, дамы и господа! Кто бы мог подумать? Каков энтузиазм! Через часик кто-то явно пойдет по миру! Либо мы все сдохнем в ядерном огне. Я вам это гарантирую! Держите закрытыми окна высоко расположенных кабинетов, они могут обрести внезапную популярность в узких кругах, если вы понимаете, о чем я!

— А он мне нравится, — заметил я, усмехнувшись. — Харизматичный ублюдок. Умеет разжечь интерес.

Даша, явно не одобряя мой внезапный интерес к азартным играм, только покачала головой и с глубоким вздохом вернулась к мониторингу показателей энергосистемы.

— Итак! Посмотрим, кто это у нас с внешней стороны Сферы Беззакония, — проорал наш добровольный конферансье. — А это у нас наши всенародно обожаемые, лелеемые и почитаемые Сиротки, чтобы они и сами сдохли поскорее, никто рыдать не станет! И ставки на них соответствующие, что характерно, сплошь — на поражение. Поддержим наших простых герберских парней, господа и дамы, что вступились за честь планеты перед погаными изнеженными наемниками!

— Серьезно? — удивился я. — Прям так? Вона чего. А я и не знал, что мы тут в роли народных мстителей.

— Пусть подавятся нашим гостеприимством! — орал конферансье. — Пусть наш песок скрипит на их выбитых зубах!

— А Сирот тут, я смотрю, любят, — заметил я.

— Как тараканов под каблуком, — бросила, не поднимая головы, Даша.

— Итак, со стороны Герберы, наш фаворит, наш главный герой сегодняшнего испытания, командир «Принца Евгения», имперский рыцарь Александр Иванов! Поборник чести и защитник нашей гордости. Давайте, подонки! Вопите громче! Громче, я сказал! Покажите мне, как вы его любите!

— О! — усмехнулся я. — Мне нравится быть главным героем! Это мне льстит. А что народ? Может, поучаствуем в народной забаве, поставим на нашу победу миллион-другой имперок? Для поддержания духа.

— У меня нет лишнего миллиона имперок, — буркнула Даша. — И как-то это нехорошо — поддерживать азартные игры с собственным участием. Попахивает жульничеством.

— Так мы же никому не скажем, — вкрадчиво вбросил я, но энтузиазма не встретил. — Ну, ладно. Раз вы все такие честные и принципиальные…

— Итак, дамы и господа, — прокричал голос в трансляции, — до конца приема ставок остается десять секунд, господа! Пять! Четыре! Три! Две! Одна! Ни одной! Все ставки приняты! Ставок больше нет! Да начнется битва!

— Я получил сигнал готовности от кораблей Сирот, командир, — подтвердил Евгений.

Астробуи, образовавшие наш Шар Беззакония, как его тут уже прозвали, дружно замигали голографическими проекторами. И в центре шара, в ледяной пустоте, возникла титаническая фигура — женский силуэт, чем-то напоминавший Империю в бронебикини, с огромным стартовым флагом. Фигура высотой в тысячу километров, мерцающая и нереальная!

Фигура игриво прищурилась, послала воздушный поцелуй прямо в мою сторону, затем резко закрутила вокруг себя древко флага и взмахнула им наискосок, обозначив безусловное начало кровавого развлечения.

— Ключ на старт! — прорычал я, включая боевой интерфейс.

Тут же время восприятия бешено ускорилось, корабль вокруг меня распался на тактильные схемы и потоки данных. Я больше не сидел в кресле — я парил в черной пустоте, вид из обзорных камер и пушечных прицелов создавал эффект полного, тотального присутствия. Я стал богом, явившимся на свой личный Рагнарёк.

Серийная дуэль вымпелов, один против трех. Двенадцать квадробластерных пушек против сорока шести. Пятьдесят пробоин, которые можно получить, против ста пятидесяти, которые нужно нанести.

Вот, вижу, первый пошел. Вспыхнули яростные выхлопы двигателей, и один из кораблей Сирот, раскрашенный в дикие тигровые полосы, прошел между буев на территорию дуэли.

Так, кто это у нас? «Клото». Что доносит разведка? Ею командует тот самый младший, умный, но страшно обидчивый Сирота — Ярослав, сын Роберто.

Палить по нам он начал сходу. Атаковал из всех носовых пушек «Клото» едва ли через сорок секунд после отмашки в эфире. Хотя, чего тут церемониться? Дистанция — кинжальная, камнем добросить можно.

Трассы выстрелов, ослепительно-багровые и ядовито-зеленые, понеслись вокруг нас, прошивая пустоту. Корпус затрясло от частых, ядовитых ударов по щитам.

— Ай, блин, — прорычал Принц Евгений, и его голос, обычно ровный, дрогнул от боли. — Больно же!

— Попадание! — прокричала Даша, её голос пробивался сквозь грохот. — Еще попадание! Щиты носового сектора падают!

Вот черт! На первых же секундах пропустили два удара. А их всего пятьдесят в запасе!

— Уклонение! Змейкой! — скомандовал я, уже чувствуя виртуальными нервами реакцию корабля.

Мы рванулись в сторону, и сами бьем в ответ. Экономно, но больно. Аккуратно, но сильно. Прилетевшая из нашего носового квадробластера здоровенная плазменная плюха полыхнула прямо под носом «Клото», аж обломки брони и сенсоров полетели в космос, сверкая в отраженном свете. Попадание в зачетную зону, обозначенную в моем боевом интерфейсе яркии красными контурами.

А теперь маневрируем! Маневрируем!

«Клото», поливая нас частыми трассами, отваливает в сторону, пытаясь зайти сбоку. В шаре тесно. Очень тесно! Не развернуться толком. Но и им не развернуться. Тут преимущество в маневренности кораблей проекта «Василиск» теряется. Мы метались из стороны в сторону, два хищника в стальной клетке, практически с одинаковой интенсивностью.

Но «Клото» всё-таки побыстрее, на волосок, но побыстрее.

Ничего, ловили мы на кончик иглы клопов и пошустрее…

Крутимся! Крутимся! Крутимся! Того и гляди, что кого-то из пилотов сейчас вывернет.

Ха! Вижу, «Клото» не выдержав тошнотворного темпа постоянной перемены вектора гравитации, замедлился. Слабоваты оказались на нутро, господа Сироты! Сколько там у него членов экипажа? По боевому расписанию — человек тридцать. Уверен, половина из них уже закидала плодами раннего завтрака свои боевые посты сверху до низу.

То ли еще будет, красавцы, то ли еще будет!

Мы всадили в «Клото» еще пару тяжелых плюх. Казалось бы, логичнее поливать противника чем-то помельче, в надежде быстрее набрать нужное количество попаданий. Так, да не так. Практичнее подловить оппонента в самом начале поединка на паре таких вот тяжелых нокдаунов, а потом, уже доведя клиента до состояния глубокой задумчивости, от души нашпиговать его вольфрамом из всех наличных скорострелок.

И все это время по общей связи продолжал орать наш тотализаторный конферансье:

— Да! Да, детка! Получи, гаденыш, пятьсот гигаджоулей! Чтоб ты подавился, сволочь полосатая! Жги, Саша! Планета с тобой!

А я смотрю, они там внизу весело время проводят. Настоящее шоу.

Так, не расслабляемся, ничего еще не кончилось.

И конечно, ничего даже близко не кончилось. Всё только начиналось!

«Клото» оживилась, ушла в резкую бочку, постоянно смещаясь в сторону, а мы не успевали крутиться за нею следом, никак не могли удержать юркую сволочь в прицелах своих пушек.

И «Клото» таки вырвалась из захвата и засадила нам в корпус длиннющую, безошибочную очередь из своих скорострельных рельсотронов.

— Восемь попаданий подряд! — выкрикнула Даша, и в её голосе впервые прозвучала тревога. — Щиты на правом борту слетели! Повреждения обшивки! Риск разгерметизации!

Минус десять очков, сука. Десять минус! Уже почти четверть запаса.

Пора с ним кончать. Идем на сближение! Давим! Давим! Давим! А-а-а! Заметался, скотина! Некуда деваться!

— Прижимаем его к буям! — заорал я. — Прижимаем!

«Клото» металась, пытаясь выбраться из полусферы, в которую мы ее загнали. Пространство для маневра стремительно сокращалось.

— Мочи его, Ильюха! — закричал я, видя, как силуэт врага замер в прицеле на долгожданную секунду.

Ильюха, не теряя доли секунды, всадил в «Клото» четыре ураганные очереди из всех противоракетных стволов. Тысячи вольфрамовых шариков, выплюнутые с чудовищной скоростью, накрыли корабль Сирот плотным облаком.

— Сорок попаданий, — прокричала Даша. — Сорок пять! Пятьдесят! Победа! Победа!

Я радостно отключился от прицелов и хлопнул по ее подставленной ладони.

— Да, детка! Да! — захлебнулся от радости наш комментатор. — Сработала моя ставочка на победу в первом туре! Сработала! Иди ко мне, моя сладкая, моя жирненькая! Я тебя люблю, детка!

Некоторым не нужно много для радости.

Мы действительно победили в первом туре. Кто-то скажет, что мы никогда в жизни не вывели бы из боевого строя целый боевой корабль только градом противоракетных вольфрамовых градин, но по правилам считаются попадания в отмеченные сектора, и неважно чем. Мы победили. Может, не очень честно, но победили.

— Я протестую! — возмущенно заорал в эфире только что потерпевший крайне обидное поражение молодой капитан Ярослав.

Заорать-то он заорал, да толку. Для него всё уже кончилось. Хотя четверть утвержденных очков жизни он у нас таки отгрыз, падла упертая. Далеко пойдет, если рано не успокоят.

— Я настаиваю! Это нарушение сути соглашения! — прокричал молодой Сирота, его голос срывался от ярости.

— Уступи место, — прорычал, наконец его старший товарищ, коренастый Мстислав. — Я покажу тебе, как это делается.

Младший Сирота мгновенно смолк. Запустив двигатели, он убрал свой изрешеченный корабль из шара. «Принц Евгений» тоже отошел на стартовую позицию, словно подпольный боксер в угол между раундами, запивая окровавленной водой выбитые зубы.

— А теперь подходит пора второго круга! — завопил комментатор, снова взяв себя в руки. — И мы все увидим, сыграет ли моя вторая ставка на победу «Принца Евгения»!

О! Вот же меркантильный козёл! Он еще и сомневается в нашей победе!

— А этот дяденька-то посерьезнее будет, — задумчиво проговорила Даша, наблюдая на экране телескопа, как Мстислав, Сергеев сын, выводил свою «Лахезис» на стартовую позицию. Его корабль двигался плавно, без суеты, неприятно точно, словно скальпель в руках нейрохирурга.

— Совершенно точно будет, — пробурчал я, чувствуя, как по телу пробегает легкая дрожь предвкушения настоящего боя. — Суровый дядька. Он нам еще и кровушку пустит, обещал же.

— Это мы еще посмотрим, — мрачно, но с вызовом пробурчала Даша.

А на буях я смотрю, снова пошла отмашка. Новая голографическая девица, на этот раз похожая на Ли Олдрину в футболке и шортиках, взмахнула стартовым флагом.

Чего это я о ней вспомнил? Да, всё собираюсь, надо хотя бы написать, спросить, как дела. Как-никак — мать моего будущего ребёнка.

— Второй раунд, ребята, — проговорил я, усаживаясь в кресле и наблюдая, как реальность отступает, уступая место боевому интерфейсу. — Второй раунд. Погнали.

— Ну, давайте! — пропал тотализаторный комментатор. — Покажите, как вы можете!

«Принц Евгений» поддал тяги на основные двигатели, и мы ринулись обратно в Шар Беззакония.

— Ну, давай, — прошептал я, глядя на надвигающийся силуэт «Лахезис». — Покажи, чего ты умеешь…

Мы пошли на сближение — резкое, быстрое, бескомпромиссное. И сразу стало ясно — этот противник совсем другой. Корабль, по сути, точно такой же, но кажется быстрее, резче, маневреннее. Реакция — молниеносная, и сильно быстрее нашей.

Мы метались по шару, как две хищных стрекозы в банке, обмениваясь бесплодными вспышками выстрелов, максимум задевая края силуэтов. Времени на прицеливание не хватало катастрофически. Всё происходило слишком быстро. Если бы не пилотский драйв-мод, хрен бы я успевал следить за событиями. Картинка постоянно плыла, менялась, дробилась.

Принц Евгений стонал в голос и всеми своими элементами внутреннего каркаса, бросая нас из стороны в сторону под чудовищными перегрузками.

— Терпи, Женя, — прошептал я, чувствуя, как тяжелеют веки. — Терпи. Выдержи.

Им тоже несладко приходится. Компенсация перегрузок не способна полностью снять последствия столь резких маневров. Скоро, уже скоро, вот-вот он сделает ошибку. Одну, всего одну ошибку — и мы насадим его на кукан.

И он её сделал! На мгновение, в начале перехода к следующей каскадной эволюции, его корабль замер, выравнивая траекторию. И тут-то мы его и догнали.

— Попался! — прошептал я, фиксируя перекрестья всех пушек на разрешенных к поражению секторах его корпуса, и крикнул: — Давай, Ильюха!

И Илья начал вколачивать в него весь наш боезапас противоракетной дроби. Звук стрельбы внутри башенки должен был быть оглушительным.

— Пятнадцать, двадцать, двадцать пять пробоин! — прокричала Даша, её голос звенел от напряжения.

Мы его добивали. Почти добили.

— Тридцать, тридцать пять, — выкрикнула Даша. — Сорок!

И вот тут у нас кончились боеприпасы. Магистрали подачи опустели, стволы замолчали. Воцарилась звенящая, обманчивая тишина.

— Блин… — проговорил я, быстро оценивая состояние орудийных танков. Пусты. И будут пусты ещё двадцать секунд. А за это время эти аккуратные, умные торпеды, которые одну за другой, с адской точностью, сбрасывал «Лахезис» с дистанции пистолетного выстрела, до нас неизбежно доберутся. Все шесть.

Им лететь-то тут секунд пять, и на скорости под сто километров в секунду.

— Блин! — воскликнул я, когда первые торпеды начали взрываться у нас под брюхом, раскачивая многотонный корабль, как лодку. — Ух ты! А так можно было⁈

Каждый такой близкий разрыв шел в зачет как одно попадание. Но в отличие от наших вольфрамовых шариков, каждый этот взрыв выбивал из нас душу. От первой пары взрывов в глазах задвоилось, от второй — затроилось, а потом я уже и не смотрел, даже если бы захотел. Мир превратился в оглушительный грохот и ослепительные вспышки.

Я пришел в себя быстро, буквально через пару секунд бессознательности. Пересекающаяся интерференция нескольких взрывов, пробежавших по корпусу «Принца Евгения», вытрясла из меня и из всех остальных душу. Пару секунд я не понимал, кто я и где.

Потом мозги в черепе перестали вибрировать, и я осознал происходящее. Я все еще в пилотском кресле. Все еще живой. Гравитации — ноль. Алые шарики крови, словно диковинные бусины, отделились от кровоточащей раны на моей щеке и уплыли вдаль, сверкая в свете аварийных ламп.

Я потрогал лицо, отнял ладонь — все пальцы в липкой, теплой крови.

Нехило нас так приложили. Неплохо так прилетело. А давненько я так сознания не терял.

Слева от меня, в кресле второго пилота, на ремнях болталась Даша, без сознания, но живая.

— Даша, — хрипло позвал я. — Даша, слышишь?

Она не отвечала. Илья тоже молчал.

— Евгений? — произнес я, пытаясь пробиться к корабельному ИИ. И тоже — молчание на всех каналах. Нехило нас так приложило, что даже искусственный интеллект на кремниевой основе выбило, перегрузило системы.

Это он нас славно подловил. Это он нас, пожалуй что, и уделал.

А потом на треснувшем главном экране прямо перед собой я увидел быстро вырастающий в размерах, зловещий силуэт «Лахезис». Крылатая богиня в образе боевого корабля неумолимо надвигалась на нас, чтобы решить нашу судьбу. Орудия наводились для последнего, добивающего залпа.

Я даже услышал где-то вдали, словно сквозь стену крик Епифании в общем эфире:

— Мстислав, стой! Немедленно остановись! Дуэль окончена!

Ага, щас. Остановится он такой.

«Лахезис» надвигалась на нас стремительно и неотвратимо, ради одного.

Добить.

Глава 23

Из последних сил

Ну, вот. Похоже, мы и допрыгались.

Сейчас «Лахезис» нас и разнесет.

В это мгновение очнулся Евгений, загудели его двигатели, он сам заворчал нечто невнятное.

— Женя! Очнись! — выкрикнул я. — Женя!

«Принц Евгений» не слышит. Перезагрузка систем ещё не завершилась. Крейсер, дестабилизированный взрывами вражеских торпед — обычных и магнито-ионных, медленно вращается сразу по трем осям навстречу противнику. И открывает ему для решительного удара слабозащищенные магистрали двигательных выхлопов маршевых…

Вот сейчас он нас прямо туда и отправит из главного калибра на все деньги, болельщики — плачьте. А тёте Епифании скажет, что это нелепая случайность, на любой войне бывает, и вообще это они всё сами…

Да вот щаз! Я злобно оскалился:

— Ключ на старт, — это безусловная команда, при прямом управлении участие высокоуровневого корабельного сознания не требуется. — Зажигание!

Двигатели взревели, пропуская через себя поданную массу разогретую до температур внутри звездного вещества. Видать, Дашин дедушка реально от души вложился в разгон нашего двигателя. Выхлоп долбанул впечатляющий, бело-голубой интенсивности, сто километровой длины, и угодил прямо в «Лахезис»!

Её лобовые щиты тут же сдуло, с половиной активной брони вместе. Вражеский крейсер бросился в сторону, потеряв ещё часть бортовой обшивки, получив совокупные повреждения сравнимые с эффектом от близкого взрыва термоядерной боеголовки. От души отхватил! Но выбрался.

Нам этот впечатляющий удар даже засчитали. Итого сорок одно наше попадание, против их шестнадцати в нас!

Девять! Всего девять выстрелов, чтобы его добить!

— Женя! — заорал я. — Женя! Очнись, блин! Уходит! Уходит же.

— Фу-у-у-х-х, — отозвался вдруг вернувшийся в эфир «Принц Евгений». — Что я пропустил?

— Ты сейчас мой удар ногой по стойке с мозговым кластером пропустишь! — выкрикнул я. — Добивай гаденыша! Девять попаданий! Давай, пошел.

— Вас понял, — деловито отозвался Евгений, навел на отползаюшую в сторону «Лахезис» успешно перезаряженные кинетические пулеметы и один за другим в полной тишине всаживая в очерченный в боевом интерфейсе дозволенный сектор три коротких очереди по три тяжелых шарика.

Один-два-три!

Один-два-три!

Один-два-три!

Телескоп показал яркие вспышки на корпусе закопченной «Лахезис» и выброс мелких обломков.

Победа? Ну? Победа?

Да! Пришло оповещение! Два-один в пользу сборной Герберы по пулемётному сумо! Мы затащили этот раунд!

— Да! Да дети мои! — внезапно вернулась к жизни прерванная взрывами трансляция великого герберского подпольного тотализатора. — Вы видели это⁈ Вы это видели⁈ Вот апофеоз герберского духа! Вы видели это! Запомните и передайте внукам! Истинный герберец бросится на вас даже из полузарытой могилы и загрызет насмерть. Просто пристрелить его не достаточно! Какой день! Какой день! Истинно говорю вам, этот день войдет в историю! Что? Что это такое ты мне суешь под нос? Моя ставка выиграла? Да конечно она выиграла, а как иначе то? Убери! Убери это от меня, свои никчемные деньги! Такой день сегодня! Такой день!

Кажется, он там с ума сковырнулся от избытка верноподданических чувств.

Знал бы он, какой меркантильный договорнячок стоит за событиями, вызвавшими у него столь интенсивный прилив искренних чувств.

Впрочем, учитывая тотализатор — меркантильными тут были весьма многие.

— Мы, что ли, победили, Саша?

А вот и мой второй пилот, очнулась, наконец.

— Да, Даша, — улыбнулся я ей. — Мы победили.

Я протянул руку, пожал дашино плечо и спросил:

— Ты как? Можешь продолжать?

— Да, — бледно улыбнулась Даша. — Конечно, Саша. Конечно могу.

— Ладно, — улыбнулся я.

Медсистема сигналила, что она чувствует себя хуже, чем показывает. Потому я и спросил. Не мог не спросить. Если бы она отказалась, я бы её высадил и продолжал бы уже без неё.

Но она осталась.

— Ильюха⁈ — крикнул я. — Ты там как? Вижу, что живой! А самочувствие?

— Более или менее, — медленно отозвался Илья. — Еле выгребли.

— Это да, — пробормотал я, оценивая масштаб повреждений.

Расковыряли нас знатно. Хотя всего суммарно шестнадцать попаданий в разрешенные сектора и куча поражений в неучитываемых, но куда более важных.

Система жизнеобеспечения фонила во все стороны, и если бы не вклад Василия Гавриловича — уже давно сказала бы нам прости-прощай и помахала ручкой. Топовый реактор работает на повышенных оборотах, второй не додает мощности. Щиты восстановились, плотно накачанные энергией, но вот бронеплиты под ними сместились, и такое поправить можно только путем капитального ремонта в доке.

Блин. Дороговато мне обходится это народное развлечение. Ну, если после такой пиар-акции на мои вербовочные пункты не выстроятся бесконечные очереди герберцев, желающих записаться в новобранцы — я даже не знаю. Эту планету тогда ничто не спасет.

Ещё пришел запрос со стороны Сирот, готовы ли мы продолжать? Типа, рыцарский жест сделали, вошли в наше тяжелое положение. Или тетя Епифания заставила. А такое высокомерное отношение к противнику, оказывается, меня изрядно бесит! Я подозревал, конечно, когда сам поступал так с другими, но вот прям роль жертвы снисхождения мне давненько не доставалась.

Сами понимаете, я обычно с порога ногой в морду и сразу долой с копыт, снисходительнее некуда. А тут же условились беречь здоровье дорогих партнеров по опасной забаве, и это несколько ограничивает мой ассортимент смертоносности.

Нда. Но, если продолжать в том же духе, так Евгения развалят окончательно. И я разменяю один крейсер на три, но останусь вообще без кораблей в итоге. Образцовая Пиррова победа получится. Победа с ярким послевкусием тщетности. А нам такие победы ни к чему. Они нам противопоказаны. Так что третьего оппонента, Святослава, сына Эдмунда, надо вырубать быстро, точно и эффективно. Чтобы даже квакнуть не успел.

Даша совсем пришла в себя и занялась текущим ремонтом, отправила ремонтных блох, бортовых киберов латать разорванные магистрали или тянуть новые, заделывать течи. Илья дозаряжал кассеты и снаряжал пушечные погребки. Две пушки оживить не удалось, взрывами торпед их помяло до полной нефункциональности.

Но, мы еще потягаемся. Эта лошадка ещё способна выбить все зубы неосторожному шакалу.

Астробуи озарились светом, и в середине образованного ими шара вспыхнула и нарисовалась новая. Третья девушка, удивительно похожая на Епифанию, в сотню километров высотой. Она яростно провела отмашку стартовым флагом и исчезла.

Начали. Последняя сходка.

Старший Сирота, седой Святослав, сын Эдмунда — капитан флотилии, повел «Атропос» в бой.

В последний, решительный бой.

Блин, дожить бы до его конца. Чувствую, тут мы хлебнём от души, хотя бы потому, что у нас уже минус шестнадцать попаданий от пятидесяти. А ребятки на «Атропос» свеженькие, ещё не надкушенные.

Входящий вызов. От Сирот. Вы серьёзно? В такой момент?

— Кто там⁈ — выпалил я.

— Это я, господин имперский рыцарь, — ответил Святослав, сын Эдмунда.

— Чем обязан, сударь? — нахмурился я.

— Хотел выразить вам моё полнейшее почтение, прежде чем мы начнем, — произнес Эдмунд.

— Я тронут, — бросил я. — Что-то ещё?

— Возможно, вам и вашему экипажу требуется чуть более длинная пауза перед схваткой? — учтиво поинтересовался старший Сирота. — Мы вступаем в бой свежими, и я полагаю, будет честно дать вам возможность для восстановления сил.

— Делайте свое дело, — бросил я. — А я справлюсь со своим.

— Как пожелаете, господин рыцарь, — вежливо отозвался Святослав Эдмундович. — В таком случае — я приступаю.

— Будьте так любезны, — усмехнулся я и отключился.

Через секунду «Атропос» вошла внутрь шара и атаковала нас через десять секунд после того, как в Шар Беззакония вошли мы.

Если предыдущая парочка сиротских товарищей показалась нам нелегкой и где-то даже невыносимой, то это выступление едва с ходу не закончилось проносом в одну калитку. Нашу калитку.

Седоусый Святослав устроил нам комбинированную атаку со смещением. Это когда потоки боеприпасов из оружия разного рода идут потоком сменяя друг друга в рваном ритме, и с разных направлений из-за хитрой петляющей смены траектории «Атропос», путая сенсоры, смущая анализаторы, истощая наши щиты, перегружая противоракетную оборону,

Бдыщ! Пропустили прилет. Бдыщ! Ещё один! Да что это такое!

— А блин! — пробормотал Евгений. Чуствительно его пронимало.

Ладно, вот он, видимо, и настал момент играть грязно.

Я установил Силовой Кокон, синхронизировав его с центром масс корабля. Кокон перекрыл две самые крупные зоны поражения с одной стороны корабля и с другой. Но кокон сферический, а корабль — нет. Изрядная часть корабля оставалась вне кокона, и по ней продолжало прилетать. Видать, Святослав быстро уловил, что эти части цели остались ему доступны, и сосредоточился на них.

Мы маневрировали, уклонялись, ускорялись, стряхивали себя полосы огня, но они прилипали к нам снова. Пробитие! Еще пробитие! Уже двадцать попаданий за командой Сирот.

Этак если дальше пойдет, они нас скоро и уделают! Долго держать кокон такого размера я не смогу. Стряхнуть их не удавалось. Накидать в ответ тоже — они успевали раньше.

Значит, пришло время крайних решений.

— Держите их на расстоянии, — приказал я, отстегиваясь от пилотского кресла и очень рискуя при этом. Вот стеганёт нас сейчас очередью, собьет гравитационный вектор, и полечу я по отсеку, собирая все острые углы хрустящими костями.

— Саша! — крикнула Даша, — Ты куда⁈

— Я пошел на корпус, — крикнул я, раскрывая контейнер, закрепленный в корме и спешно влезая в доспехи спрятанные внутри.

— Зачем? — воскликнула она.

— Пришла пора взять решение проблемы в собственные руки, — пробормотал я, включая питание и считывая сигналы индикации.

Всё в норме или удовлетворительно. Погнали.

Я выпрыгнул из контейнера и зашагал к шлюзу.

— Евгений! Выпускай меня, — бескомпромиссно скомандовал я.

Евгений даже пикнуть не посмел, открыть мне двери и закрыл их сразу за мной.

Я на корпусе. Огромный диск Герберы на полнеба вращается передо мной. Лучше туда не смотреть, а то в момент укачает. Мне надо на нос, там нам приходится хуже всего.

Пока я добираося на нос, мы получили в него ещё два попадания. Потом ещё два, пока я искал, где пристегнуться понадежнее. Двадцать четыре! Считай, половину жизни с нас снял, а мы его даже раз ещё не задели. Если кто и знал, как применять в бою корабли проекта «Василиск», так это Святослав Эдмундович. Он реально уделывал, нас как стоячих.

Ну всё, я уже добрался, папа дома, он поможет!

Я начал ловить прилеты на микрощиты создаваемые на пути летящих трасс, и Святослав быстро уловил закономерность. Тут же изменил схему атаки, перенаправив усилия на нашу кормовую полусферу.

Прилет! Ещё прилет! Да чтоб тебя разорвало!

— Прижимайте его! — прорычал я, перебираясь на корму по бешено вращающемся корпусу. Было абсолютно тихо, но через подошвы в доспех добегали волны. Евгений стонал под тяжелыми ударами.

Сейчас, дружище, потерпи. Сейчас я тебе помогу…

Корабли вращались друг против друга, едва не задевая стену буев, но каждый раз уворачиваясь. Мы нажимали. Они уклонялись. Четко, быстро, идеально.

Мы теряли очки. Тридцать! Уже тридцать попаданий! А у него ни одного! Сука!

Да уж, что-то мы в этот раз как-то долго запрягаем. Пора бы и ехать уже! Эй, алле! Нам бы и шашечки, и ехать! Непрозапрягаться бы.

Одно за другим они выбивали нам орудия.

Десять орудий, десять засчитанных попаданий. Итого — минус сорок по нам, против нуля попаданий с нашей стороны.

А теперь вообще никаких шансов нанести удар. Нечем!

Мы че, реально проигрываем?

Мне хотелось просто всех убить.

А Святослав продолжал обрабатывать нас с кормы. Вряд ли он видел меня на поверхности корабля, но уловил, с какой стороны его снаряды не долетают до корпуса — с той стороны, на которой я! И ушел на ту сторону, где меня не было, и где он мог делать все что хочет.

Девять попаданий и двигатели приведены к молчанию.

Сорок девять. Сорок девять попаданий. И ноль с нашей стороны.

Так, а вот и край.

Пора ломаться, Саша. Это край. Это поражение. Все.

Совсем всё.

Я даже не сразу нашелся, что ответить этому внезапно прорезавшемуся пораженцу внутри. Это что-то новое. Сам себя я ещё не предавал.

Слышь ты. Неслышный голосок за пределами осознания.

Да пошел ты!

Пошел ты!

Я не ломаюсь! Я никогда не ломаюсь! Я никогда не сдаюсь! Я просто без тормозов!

Я — это я! А не ты!

Вот так вот.

Но пока я так побеждал себя, нас побеждали в космосе.

Святослав просто не останавливался. Он нас обездвижил и теперь добивал. Доспехи зафиксировали сброс первых двух тяжелых торпед.

Чтобы поставить точку в этой игре столько торпед не надо.

Он нас реально убивал.

В бессильной ярости я сбил энергетическим копьем подлетавшую торпеду.

Взрывом зацепило и вторую, больно тесно они шли, заходя на столь небольшую цель, как мой крейсер. Торпеды полыхнули одна за другой, тандемом, почти дуплетом.

Полыхнуло так, что меня едва не сбросило с корпуса и не унесло нафиг! Сто лет пешком назад идти пришлось бы. Я еле удержался. Но второе копье я всадил прямо в выходящую из пускового аппарата третью торпеду, и она взорвалась буквально внутри «Атропос»!

Крейсер Святослава повело и хаотично закрутило отдачей взрыва, часть огней на борту мигнула и погасла.

На! Получи, наймит, гранату!

Что? Так-то тебе похоже, уже не все нравится?

Когда потерявший управление вражеский крейсер несло мимо нас, мне внезапно пришло оповещение на внутренний системный экран.

Открыта техника имперского Дома «Силовое Копьё», начального уровня.

Ваш уровень в списке наследования поднимается с 983 до 982.

Я даже порадоваться этому не смог. Ну, в самом деле? Ну, да — наконец- то, блин! Уже и не ждали, как говорится.

«Атропос» в полном нокауте проплывала мимо нас, вот только нам её добить даже было нечем. Ни одного орудия не осталось.

Хотя…

Хотя, это как сказать.

Я размял руки, помотал головой и шарахнул по «Атропос» моей новой только что полученной техникой.

Силовое копье славно влетело в её борт, потенциал обратился в импульс и огромный крейсер толкнуло в сторону буев.

Мне аж на экран прилетело еще одно сообщение:

Улучшена техника имперского Дома «Силовое Копьё» до среднего уровня.

Ваш уровень в списке наследования поднимается с 982 до 981.

Фига как! Да я сегодня в ударе! Дуплетом уровни выбиваю! Вот что положительная коррекция гандикапа творит!

Потом, долго, целых минут пять ничего не происходило. «Атропос» направленная моим ударом, плыла в космосе.

Потом, астробуи дуэльной границы вспыхнули разом, обозначив что какой-то из кораблей пересёк границу Шара Беззакония.

Победа. Вот это точно победа.

— Да! Да! — бился в экстазе комментатор тотализатора, пока я полз обратно, в недра корабля — Я это видел! Вы все это видели! Это всё на самом деле! Это на яву! Я не сплю! Три против одного! Простите меня! Простите! Я не верил! А это правда! Это все на самом деле! Слався, великий герой, имперский рыцарь Александр Иванов! Я напишу твоё имя на своем плече! Я назову первенца твоим именем! Ты велик! Ты невероятен! Ты бог! И воистину, я верю в тебя!

Ну, это уже чересчур, решил я, выключая трансляцию. Таких верующих мне не надо, не отпинаешься от них таких потом.

Когда я был уже внутри и выбрался из навязчивых объятий космического доспеха, звякнуло извещение коммуникатора. Пришло извещение от Андрона, нашего подпольного тотализатора.

— Вы выиграли, владыка…

Сыграла моя ставка. Ставка на себя один к ста на победу в третьем раунде.

Так-то. В себя надо верить. И ставить надо всегда на себя.

А уж я-то себя не подведу.

Полмиллиарда герберок — так вот, практически с пола поднял. Мелочь, а приятно. Будет на что корабли после этой дурацкой мясорубки починить.

Отмахиваясь от заваливших меня сообщений с поздравлениями, я искал один — тот самый, так нужный мне сейчас контакт.

Пришла пора переговорить со старой сволочью Церберовым. Я предвкушал, я мечтал, я смаковал будущее выражение его рожи, когда он узнает о чем мы будем говорить.

Даже если придется содрать его с постели глубокой ночью.

Глава 24

Последнее слово господина барона

Победа полная. Приз мой.

Пришла пора узнать, не раскошелится ли в нашу пользу кое-кто ещё.

И я звонил Церберову. Долго, упорно.

В Западной Гербере было сильно заполночь. Но я дозвонился. Сначала мне ответил дежурный по связи, потом разбудили секретаря. Тот разбудил баронского личного камердинера, а уж тот, убедившись, что я тот, за кого себя выдаю, извинился за ожидание, осведомился, готов ли я подождать, убедился, что я готов. И только тогда пошел будить барона.

Очень дальновидный человек.

Подождать до утра меня не попросили, что характерно. Видимо, я был в том коротком списке людей, контакт с которыми следует поддерживать в любое время дня и ночи.

— Какого черта, Иванов? — отозвался наконец Церберов, со сна злой и неопрятный — Вы там наконец решили и эту планету взорвать, что ли, и вам необходимо на это моя личная резолюция?

— Да я так, интересуюсь просто, — усмехнулся я. — Вы своих наемников выкупать настроены?

К чести Церберова надо заметить, что дурацких эмоциональных вопросов он задавать не стал. Он сначала подумал. Потом еще немного подумал, видимо, уже более тщательно и только потом спросил:

— Объяснитесь, молодой человек.

— Так уж вышло, — я едко улыбнулся старому барону. — Что именно именно у меня сейчас в плену чести находятся три плененных в бою командира присланной вам Сиротами Войны флотилии. Вместе с их кораблями и экипажами, конечно.

— Это как так вышло? — прищурился старый Церберов. Вот же старый пес, не дает эмоциям воли проявиться на своем лице, не дает противнику, мне то есть, сполна насладиться его неконтролируемой реакцией от ошеломительной новости.

— Час назад, — произнес я. — Над Восточной Герберой, они вышли против меня в серийной дуэли вымпелов.

— И продули ее всухую? — раздраженно закончил за меня Церберов. — И почему это ни одна сволочь на целой планете меня не предупредила о таком интересном событии?

Побоялись, видимо.

— Ну, это вы уже сами разбирайтесь со своими сволочами, господин барон, — широко улыбнулся я. — А что касается меня, то по имперскому уложению о дуэли вымпелов, пленённые командиры и корабли целиком в моей власти. По этому же уложению, вы господин барон, как текущий держатель их контракта имеете приоритетное право выкупа их из моего почетного плена. И я обязан предложить вам такую возможность.

Он даже не стал спрашивать, сколько я прошу.

— Да пусть они сгниют в этом вашем плену! — злобно выплюнул сквозь зубы барон. — Пусть черви сожрут их мясо в пустыне. На кой-черт они мне сдались, если втроем не могут победить в одной несчастной дуэли? Это же раптокурам на смех! Какого черта, вообще! Я им половину годового родового бюджета отвалил, а они со мной вот так? Ни копейки не дам! Пусть они там хоть сдохнут все!

Эк Сироты барона-то выпотрошили. Я мож представить, какие бюджеты у барона. За такие деньжищи три средней паршивости корабля купить можно — без экипажей, правда. А мне ведь самому за них платить придется. А еще ремонт. Расходы-расходы…

— Это ваше последнее слово, господин барон? — произнес я дав ему возможность остыть и подумать. — Я всё-таки пришлю вам чек, если вы не против.

— Слушайте, Иванов, — прорычал Церберов. — Какого черта? Что вам еще от меня надо? Вы уже все у меня отобрали! Вы так и будете меня преследовать? Гнаться за мной, обирать последнее?

Хм. Кажется старый барон расстроен. Ну, не удивительно, а кто бы не расстраивался на его месте?

— Сдайте мне лифт, — пожал я плечами. — И улетайте куда пожелаете.

— А вот хрен тебе! — поорал Церберов и меня забрызгало бы его слюной, если бы мы разговаривали очно. — А вот хрен тебе! Ты мне за все заплатишь! Вы все мне за все заплатите! Я! Я поднял эту планету с колен, когда тут все лизали зад имперской сволочи! Я выпустил первые герберки! Я реквизировал продуктовые конвои с Орхидеи! Я доставил еду на рынки, когда вам тут всем жрать стало вдруг нечего! Я ловил и продавал дикарей, чтобы было на что содержать города! Орбитальный биатлон тоже я придумал. Я, Церберов! Забыли? Все добро забыли, что я для вас сделал? Ну, ничего! Я напомню. Я сам возьму всё, что вы мне задолжали!

Так он орал еще пару минут, и я внимательно его выслушал. Я дал ему высказаться. И когда он выдохся, я задумчиво произнес:

— Я могу купить у вас лифт.

От этого предложения Церберова едва в клочья не разнесло.

— Ты! — заорал он. — Ничего здесь не купишь! Ничего! Никогда! Нигде! Барон Церберов не продается! Приди и возьми, понял⁈ Приди и возьми!

Ах вот как, царь ты Леонид недопиленный. Вот какие речи ты теперь повел. Ладно, ты сам этого хотел.

— Я пришлю вам чек, — произнес я и отключился.

Было чёткое ощущение, что мы всё друг другу сказали.

Надо было менять его на Викторию. С ней я бы куда раньше договорился. Надо было найти такую возможность. Да что теперь об этом. Имеем, что имеем.

Из канцелярии Церберовых вернулся отправленный мной чек на выкуп Сиротской судьбоносной флотилии. С визой «Отказать». Вот эта виза мне и была нужна. Я переслал ее Епифании, а она уже даст ход процессу, перешлет в свое корпоративное управление с предложением уже от нас, на выкуп их контракта имперским городом Королёв. Все уже приготовлено, средства зарезервированы.

Отказ невероятен. Корпорация не упустит шанс продать один и тот же товар дважды. А лишние деньги в бюджете после нашего выигрыша точно были.

Ведь ставка была — один к ста. И даже с учётом барыги-Андрона, удержавшего два процента, вышло…

«Перечисление: 48 000 000 импер. валюты. Отправитель: (не установлено), (не разрешено). Баланс — 77 235 000 импер. валюты, 4 135 320 герберск. валюты».

Вероятно, что-то придется решать с мстительным Мстиславом, но, будем надеятся, Епифания сможет удержать своего подчиненного в узде. Или мне придется сделать это самому.

Я попытался позвонить ещё и Питеру Блейзу. Хоть человек сейчас был и на стороне моих противников — я всё ещё продолжал считать его своим другом. Мало ли, вдруг он в беде?

А это вполне могло быть, потому что Питер Блейз мне не ответил. Ни тогда, ни через час.

Ладно. Разберёмся со всем этим позже. У этого балета есть и второй акт. И сейчас мы к нему приступим.

Только сначала спустимся на грешную землю, в смысле Герберу.

Тем временем Даша составила полный список повреждений, полученных «Принцем Евгением», и этот список впечатлял. Черт, а ведь мы и три противостоящих крейсера измордавали нещадно, а их ремонт теперь тоже моя головная боль.

А ещё боевое слаживание, синхронизация искусственных интеллектов, иерархические решения. Кто кого старше, а это будет не такое уж и простое дельце. А потом — и флотские маневры!

Блин. У меня теперь есть флот.

Самый настоящий. Охренеть. Как я от этого отвык. И как мне этого не хватало! Побитый в междоусобном сражении, но мой!

— Октавия, — попросил я в общем голосовом чате. — Собери данные по повреждениям всего флота. А мы пока спустимся вниз, Даше нужна медицинская помощь. Евгений, ты как тут? Продержишься?

— Конечно, командир! — браво отозвался избитый, но не сломленный Евгений. — Тем более я тут теперь не один!

Это да. Три богини-сестрички. Есть теперь кого охмурять на досуге.

— Смотри, Евгений, — улыбнулся я. — Как бы они тебя не разобрали, после сегодняшнего, пока никто не видит.

— Ничо, — бодро отозвался распаленный Евгений. — Я крепкий! А им даже понравилось!

— Ну, как скажешь, герой, — покачал я в недоумении головой.

Ничего я не понимаю в этом корабельном промискуитете.

— Илья, ты как? — спросил я. — Останешься на борту, пока я смену пришлю, чтобы не оставлять Евгения с зубастыми девчонками совсем наедине?

— Конечно, — легко согласился Илья. — Не вопрос. Главное — победили.

— Это точно, — с облегчением отозвался я, впервые всерьез допуская эту радостную мысль в свое сознание. — Мы победили.

Скотинка спустил нас на космодром.

— А ты чего не плачешь, Скотинка? — поинтересовался я

— Время слез прошло, — трепещущим голосом отозвался челнок. — Теперь только немое восхищение, господин рыцарь.

А было время — называл меня подозрительной личностью, я всё помню.

— Вот насчет немого, это уже перебор, — усмехнулся я. — А восхищение — это приемлемо.

На грунте я первым делом сдал Дашу с рук на руки Октавии, та тут же диагностировала у неё сотрясение мозга и обещала вернуть здоровой через часик-другой. Вот и славно. За это время я успею с её дедушкой провернуть смертельный номер, который Даше точно не понравится, хотя бы потому, что её с собой не взяли.

Отмахиваясь от поздравлений всех подряд я вызвал старого промышленника:

— Василий Гаврилович?

— Приветствую, молодой человек, — тут же отозвался он. — Вижу, славное и жаркое было дельце, чинить — не перечинить! Даша уже передала мне список повреждений на всех кораблях.

— Да, немного неаккуратно получилось, — скривился я. — Но мы с этим справимся.

— А как же, конечно, — усмехнулся добрый дедушка. — Начать — да закончить.

— Я в вас верю, — улыбнулся я. — А теперь, Песецъ.

— Точно, именно так бы я это все и назвал, — немедленно согласился с моей грубой оценкой Василий Гаврилович.

— Чего? — удивился я. — А! Да нет, это я про корабль. Про «Песецъ».

— Ну, это практически тоже самое, — ни разу не смутился Василий Гаврилович. Он вообще по жизни несмущаемый.

— Ну, я бы не был столь пессимистичен, Василий Гаврилович, — довольно произнес я. — Если вы найдете в своем напряженном графике немного времени, чтобы выбраться на космодром, я вам кое-что продемонстрирую.

— Ого! — воскликнул Василий Гаврилович. — Да я прям заинтригован! Спешу-спешу!

И действительно, прибыл довольно быстро, прямо в рабочем комбинезоне, в котором видимо и возился с очередным агрегатом требующим пересмотра и усовершенствования.

Тем временем меня нашли мои ученики, они, оказывается, наблюдали за дуэлью вымпелов с огромного экрана в зале ожидания, вместе с охраной и техниками с космодрома, испереживались все, а потом невероятно радовались нашей победе.

— Я то думал, что вы всё, — простодушно выдал Владимир, — Кирдык вам. А вы вон как вернулись!

— Ну, конечно! — возмущенно отозвалась Иоланта. — А ты как думал? Господин учитель не потопляем. И не сгораем. И не подвержен декомпресси. Неуязвим со всех сторон.

Ага, только слаб до женского полу, но никто этого вслух, говорить не стал. Какие у меня ученики деликатные.

— Ну, скажешь, тоже, — улыбнулся я. — Я, как и все мужики имеют одну базовую уязвимость.

— Это какую? — насторожилась Иоланта.

— Путь к моему нежному сердцу лежит через желудок.

Крестовский заржал, а Иоланта серьезно посмотрела на меня и произнесла:

— Я это запомню.

Гм, на что это она намекает? А впрочем, вот и Василий Гаврилович! Можем приступить к делу!

— А чего это вы тут собрались? — удивился Василий Гаврилович.

— А вот я сейчас вам и покажу, — торжественно произнес я вращая между пальцев очередную метровую крышку от одного из кухонных котлов Юдифи. — Итак, дорогие мои. Смотрим внимательно.

Я швырнул крышку вверх и следом отправил свою версию Силового Копья. Крышку подбросило еще выше. Не давая ей упасть и выдал следующее Копье, отправив крышку на еще большую высоту.

— Владимир, Иоланта! Подключайтесь! По очереди! Я, он, она! Раз-два-три! Раз-два-три! Вот так! Выдаем копья по очереди. Да! Да! Пошло! Пошло!

Крышка непрерывно висела в воздухе, поддерживаемая непрерывным потоком слабоэнергетических ударов из трех источников.

— Вот оно что, — с живым интересом произнес Василий Гаврилович, наблюдая за нашими синхронными действиями. — Ну-ка, ну-ка! Это сколько же вы килоджоулей в секунду выкладываете? И как долго вы можете удерживать ее на этой высоте?

— Сколько потребуется, — отозвался я. — Я называю, это «Синхронным направленным ударом», это новая техника, она есть только у нас.

— Ничего себе, — пробормотал Владимир.

— Гордись, — буркнула Иоланта, не теряя концентрации — молодец.

— Хм-м, — протянул Василий Гаврилович, что-то прикидывая в уме и видимо подсчитывая на внутреннем импланте. — Так-так. Вес, крышки, высота, удельный импульс. Хм-м! А пожалуй. Пожалуй складывается картинка, да. Это пожалуй, интересная возможность, гм. Да. Когда вы хотите опробовать эту методу, Александр? Как можно скорее, конечно?

— Тянуть времени нет, — ответил я. — Прямо сейчас.

— Хм, — Василий Гаврилович, задумчиво посмотрел на меня. — Прямо сейчас, значит.

Блин, а ведь он сам собирался жизнью рисковать. Впрочем, мы все тут рискуем, если стотысячатонный «Песецъ» на на головы обратно упадет, это будет помощнее атомного взрыва на поверхности.

Даша, может и выживет, благодаря своей способности. А вот остальное население точно нет.

— Дайте мне полчаса на полную эвакуацию, — произнес я. — И сможем приступить.

— Хорошо, — легко согласился Василий Гаврилович, — Я тогда пойду обрадую старую сволочь и подготовлю его к взлету.

С тем мы и разошлись на полчаса.

Взвыли сирены, забегали люди, эвакуационный транспорт потянулся к дальним барханам. Октавия собрала и вывезла городской госпиталь в рекордные сроки и освободила все близлежащие здания. И, конечно, не прошло и пяти минут как мне позвонила Даша.

— Привет! — весело отозвался я. — Как отдыхается? Да нормально у нас все. Рабочий момент — проверяем систему эвакуации. Да, всё хорошо, твое участие не требуется. Лежи себе отдыхай. Они сами тебя отвезут, а потом назад привезут. Вот и будь надежным офицером и честным специалистам, отработай свою роль, раненого бойца, а то во всем госпитале у Октавии никого больше нет, кроме учебного медицинского манекена, а он точно не такой очаровательный, я проверял. Ну и хорошо! Давай, я зайду к тебе после всего.

Даша отключилась, я вздохнул, огляделся. Ветер гнал перекати-барханы через бетонное обезлюдевшее поле космодрома. Здесь только я и мои ученики. Все на местах, на низком старте.

— Ну, погнали, — буркнул я. — У нас полчаса на всё про все.

Конечно, я мог назначит другой день. Подготовить все заранее. Но мне нужен был этот крейсер в космосе и именно через полчаса. Мне нужно было противопоставить оставшимся у Церберовых кораблям свой. Бросить что-то на чашу весов. А «Песецъ» ого какой увесистый камешек. Он в одиночку всю пиратскую флотилию застращает, пока Евгений поправляет подорованное здоровье в обществе богинь-сестричек.

Судя по реакции Церберова, он на грани срыва, а значит надо додавливать.

А значит Василий Гаврилович поведет «Песца» на взлет в течении пяти минут. Двигатели уже прогреваются.

— Хо-хо-хо, — прорычал во всеуслышание Песецъ. — Мы выходим в боевой поход! Вальгалла ждет!

— Да тише ты, старый хрен, — прошептал я в ярости, — Тебя полпланеты пасет! Палимся же!

— Да ладно, — легкомысленно отозвался Песецъ.- Просто решат, что я снова с импульсивностью реактора перебрал и бредить начал старыми добрыми деньками. Они тут уже все привыкли.

— Василий Гаврилович, вы как? — спросил я, махнув рукой на древнего головореза.

— Тридцатисекундная готовность, — отозвался героический Дашин дедушка. Без дураков героический, выживет, награжу. Меч с собственного плеча ему пожалую, тот маникюрный и жутко дорогой, что мне Иоланта на открытии своего бутика подогнала. Без балды.

— Так, ребятки, в круг, — произнес я, разводя руки. Ученики шагнули ко мне, взяли меня за протянутые руки. После секундного колебания Иоланта взяла Владимира за протянутую руку. Силовой круг замкнулся.

Надеюсь эта штука сработает как задумано. Иначе, мы даже разбежаться не успеем.

— Три, два, один, ноль, — спокойно отсчитал последние секунды перед стартом Василий Гаврилович. — Ключ на старт. Поджиг. Поехали!

Глава 25

Герой в кубе, человек часа

Рев могучих маневровых двигателей пригнул к песку все живое в округе. Вокруг окрестных зданий снова грозились вырасти барханы, как в первый день, когда я увидел космодром.

Нас от ударной волны защищал прозорливо установленный силовой кокон, а то смело бы нас в один момент. Бетон под ногами вибрировал, «Песецъ» выдавал на гора всю имеющуюся мощность, не жалея ни капли, не оставляя ничего напотом, потому как потом, скорее всего, уже не будет.

Выхлопная струя из желтой стала синей, загорелись костяные кактусы в пустыне, и огромный корабль оторвался от поверхности.

— Есть отрыв, — спокойно прокомментировал Василий Гаврилович. — Пять секунд, полет нормальный.

Нас тут словно ударило по голове, и стало тянуть вниз, к бетону ещё сильнее — это заработали гравитаторы, включившие внутренний вектор силы тяжести на палубе, и одновременно — удерживающие махину корабля над поверхностью. Я почувствовал, что в позвоночнике что-то хрустнуло — позвонки, похоже, встали на какое-то новое место, то ли на правильное, то ли не совсем.

Иоланта пошатнулась, но Владимир удержал её, она тут же встала на место.

Держимся. Ещё не вечер.

Высота уже метров сто и продолжает расти. Двести, триста, пятьсот…

— Первый импульс пошел, — скомандовал Василий Гаврилович. — Прямо в мишень на нижней бронеплите.

И мы выдали первый синхронный импульс, максимальной для нас мощи — слитое воедино силовое копье, которое мягко догнало приподнявшийся корабль, и передало ему свою энергию.

Пощекотали Песцу пузико, получается, от души.

— Ой, хорошо! — захохотал Песецъ. — Ой, отлично пошло!

— Второй импульс пошел, — скомандовал Василий Гаврилович.

И мы выдали второй импульс, он уже шел побыстрее, чтобы вовремя догнать удаляющийся в стратосферу корабль.

— Ой, блин! — икнул Песецъ.

— Вы полегче там! — добавил Василий Гаврилович. — Не мяч пинаете! Третий импульс пошел!

Мы выдали третий.

— Ну, как? — озабоченно спросил я, после минутного молчания в эфире.

— Идем по траектории, — отозвался Василий Гаврилович. — Еле-еле натянули на первую космическую. На низкую орбиту выйдем, а там оглядимся и подтянемся ещё повыше. Всем спасибо, родина вас не забудет.

— Можете быть уверены, что не забудет, — захохотал я.

Небывалое бывает. Мы сделали, то, что ещё никто не делал. Закинули на низкую опорную орбиту корабль такой массы без гиперброска и без массовых разрушений на поверхности. Мы молодцы.

— Мы молодцы, — сказал я своим ученикам широко улыбаясь, и пожимая их руки в моих руках. — Мы справились.

Ребята еле держались на ногах. Да и я подустал. Да уж, в таких ударных количествах Энергию Большого Взрыва мы здесь ещё не применяли.

— Йо-хо-хо, сученьки! Трепещите! — проревел Песецъ, кажется, на весь ближний космос

И весь этот ближний космос содрогнулся, замер и затаился, словно послеполуденная саванна от рыка проснувшегося льва.

— Папка вернулся! Нагибать буду!

Ну конечно, неужели кто-то думал, что будет иначе?

Это же «Песецъ»! Трепещи пространство, сейчас начнется широкомасштабная экспансия!

А тут ещё Система видимо решала, как поступить, и наконец мне прилетело системное оповещение, которого я, собственно, и не ожидал.

Вам начислено достижение «Герой в Кубе» за победу над втрое превосходящим вас численностью и огневой мощью противником.

Ваш ранг в иерархии престолонаследия поднят с 981 до 980.

И тут же без паузы Система прислала еще одно сообщение:

Вам начислено достижение «Человек Часа». Вам удалось привлечь к своей персоне внимание миллиарда человек. Ваш ранг в иерархии престолонаследия поднят с 980 до 979′.

Ого! А вот это пацанский подгон, Империя Терровна! Однозначно, правка гандикапа пошла мне на пользу. Вон как уровни по два сразу прибавляет. Такой прогресс мне нравится!

Но, на самом деле, это были цветочки.

Уже через минуту в мой адрес пришло третье за сегодня системное сообщение:

За выполнение задачи по поиску новых техник и введение в энергетический арсенал Имперского дома новой техники «Синхронный Направленный Удар» ваш рейтинг повышается на поощрительные 100 пунктов. Ваш ранг в иерархии престолонаследия поднят с 979 до 879.

Охренеть! Вот это номер! Сотня пунктов за одно достижение!

Я такого никогда не видел, ну да — я и техник Большого Взрыва прежде не изобретал! Кто бы мог знать, что когда-то давно Империей всем наследникам-адептам поставлена всеобщая задача по поиску новых техник, и я её успешно выполнил. Вот это поощрение, так поощрение! Я наконец вырвался из ясельной Сотни Инфантов во вполне приличные с виду Дебютанты!

Охренеть. Вот это я сорвал банк!

Судя по взвизгнувшей от радости Иоланте, Система и ей накинула на булавки.

И я бы тут же закатил пир на весь мир или на пол-планеты минимум, но меня, черт побери ждала война…

С той самой минуты как «Песецъ» вышел на орбиту, и мы точно убедились, что он оттуда уже не свалится обратно, был запущен процесс общего планетарного наступления на Церберовых.

И всё идет по плану.

Уездные приставы арестовывают имущество во всех городах. Городские советы поселений смещают церберовских ставленников, отряды пустынгеров занимают предприятия и фермы в отдаленных районах, даже Галахаду нашлась работенка по специальности, он брал под контроль с суши и моря несколько приморских поселений с преимущественными интересами Церберовых.

Но, это все семечки, давление на нервы, прозрачный намек, что новая метла метет на совесть и Церберовым в этом мире больше нечего ловить.

Героический Скотинка с другими челноками уже летит на орбиту с боевым экипажем на борту под командованием моего борзого Легавого, которому не терпелось доказать в бою свою компетентность и преданность.

Я, кстати, наконец-то запомнил, как зовут Легавого. Александр Александрович Александров его зовут. Его дед в честь меня фамилию сменил и сына Александром назвал, а тот, в свою очередь. Легавого. Я дал человеку шанс, тем более, что дельце его ждало нелегкое, хотя «Песецъ», старый боевой маньяк, готов был кинутся на врага как есть, практически голый, как ужравшийся бодрящего кумысу берсерк. Еле его удержали.

Октавия тем временем доставила прямо на космодром ещё один комплект моих доспехов, облегченную пехотную версию, от все тех же гиацинтовых оружейников. Абордажный набор остался на «Принце Евгении». Вместе с Владимиром она помогла мне в них облачится.

— Готово, господин рыцарь, — Октавия подергала меня за нагрудные пластины, прочно зафиксированы ли. — Перекрытие уязвимых зон девяносто восемь процентов. Я почти спокойна.

Потом Октавия помогла влезть в свой комплект молодому Крестовскому. Сегодня он как оруженосец понесет за мной в бой мою верную и исконно герберскую Саперную Лопату.

— Присматривайте, за господином рыцарем, молодой человек, — строго наказала она Крестовскому

Пока мы облачались, громко клацая когтями по бетону приперся Потемкин, уселся на задницу, и с интересом наблюдал как мы наряжаемся, а когда я закончил, вскочил, цепляясь когтями за мои доспехи забрался на металлическое плечо и уселся там поверх эмблемы имперского города Королёв как этакий пиратский бронированный попугай. Уселся прочно, не оторвешь. Зная, что его бластерный болт в упор не берет, я за него не беспокоился. Хочет — пусть ездит, мне не тяжело.

Мой витринный пустынгерский отряд космодромной охраны уже грузился в челноки, когда мне позвонила Епифания.

— Ого! — удивилась она, когда тактическая селфи-камера из комплекта моих доспехов отлетела в сторону и показала ей меня в полный рост. — Сам пехоту в бой поведешь? Да ты на все руки мастер! И флотоводец и полководец?

— Я такой, — скромно улыбнулся я. — Разносторонне развитый.

— М-м-м, — протянула Епифания, явно переоценивая мои возможности в свете полученной информации. — А я спешу тебя порадовать. Хотя контракт ещё не подписан, я получила от корпорации разрешение на аванс для тебя. «Клото» сможет поддержать любые твои действия в контрактных рамках. Ярослав прямо рвется в бой!

— Отличная новость! — воскликнул я.

Значит, «Песецъ» не пойдет в бой один. Его поддержит наименее пострадавшая в дуэли вымпелов «Клото» под командованием молодого и резкого капитана Ярослава.

Полагаю, это будет хорошим поводом для него заслужить одобрение тети Епифании и выдвинуться.

— А это у тебя на плече что? — удивилась Епифания, прищурившись.

— Ах это? Это мой домашний питомец. Князь светлейший, — произнес я щекоча броненосца за ушком. — Поедешь со мной на войну, морда усатая? Да? Поедешь? Совершенно определенно настроен? Вот ты мой молодец! Нравится, Потемкин? Ух, ты мой довольный броненосец! Нравится, да?

— Так это?.. — сами приподнялись брови у Епифания, — Так это и есть тот твой неуловимый броненосец «Потемкин»? Этот чертов призрачный корабль, который мы все искали, потратили чертову прорву денег времени и нервов, это твой домашний питомец⁈

— Ага! — довольно согласился я. — Это именно он!

— Вот же подлец! — возмущенно воскликнула Епифания. — Ты и тут меня провел!

Я довольно захохотал:

— Увидимся после победы, тётушка! И я дам тебе шанс на мне отыграться!

— Смотри! — развеселилась Епифания. — Ты это сам сказал! А я запомнила!

И отключилась.

— Я смотрю, вы с тётушкой душа в душу, — недовольно, произнесла Иоланта. — Дорогой учитель.

— Ради дела я готов пойти на всё, — пожал я плечами, и Потемкин покачнулся на своем насесте. — Зато нам крейсер подогнали до заключения контракта, обрати внимание. А всё почему? Потому что личные связи, дипломатическая работа, дорогая эрц-герцогиня.

— Да, — задумчиво отозвался Иоланта. — Я вижу…

— Ну, что? — спросил я у нее. — Действуем по плану, госпожа эрц-герцогиня?

— Конечно, — подтвердила Иоланта, доставая свой тактический планшет, прям такой же как у меня, и подтверждая ранее отданные приказы для дивизии своих горничных.

Так через сорок минут после перехода экипажа на «Песца» мы начали общее наступление по всей планете.

Горничные Иоланты, выйдя на заранее подготовленные позиции, атаковали Орбитальный Лифт с трех направлений, группа тяжеловооруженных горничных, базировавшаяся в бутике взяла под контроль вокзал в течении пяти минут, оставив в полном недоумении и с легким чувством неполноценности на душе пацанскую уличную банду, явившуюся к ним под шумок предложить милым девушкам сердце, руку и крышу.

Группы горничных под видом совершенно невинных и абсолютно безопансых курьеров и туристок, инфильроваввшиеся за предыдущую неделю на промежутчные станции лифта, взяли под контроль все двадцать технических станций на всем двухсоткилометровом стволе лифта. Персонал на промежуточных станция, подавленный морально и физически с готовностью сдавался столь прекрасным захватчицам.

Макс во главе полнодоспешной Гиацинтовой роты, ураганом ракет подавив противовоздушные батареи хирургически точно десантировался с челноков прямо на центральную площадь Летающего Дворца Церберовых. В машинных залах несущих гравитаторов уже вовсю шли бои. Там сдаваться готовы ещё не были.

Но в целом всё шло по плану — удивительное дело, кстати. Обычно я эти планы выбрасываю через пять минут после атаки, потому как все начинает идти абы как.

Ну, что-ж, и мне с моим отрядом пришла пора выдвигаться на рубеж атаки.

— Удачи, Иоланта, — улыбнулся я своей ученице.

— И вам удачи, господин учитель, — вздохнула Иоланта. На ней висело все тыловое обеспечение ударной группировки. Я вполне на неё рассчитывал, в логистике она была асом, что не раз доказывала управляя своей маленькой торговой империей.

Она нам всем еще покажет, как войну воевать, вот только еще подрастет немного. Все будем хрустеть тонким льдом под каблуками маленькой эрцгерцогини.

Мы погрузились в челноки и взлетели.

Вместе с восходящим над западным полушарием Сефиротом «Песецъ» и «Клото» выдвинулись к Лифту. Под их прикрытием сильно ниже практически в атмосфере шли наши челноки с десантом, и я в одном из них.

Мои крейсера вместе с восходом шли над планетой бросая отчетливые тяжелые тени на кучевые облака внизу, грозные и непреодолимые. С выгодных орбит они абсолютно доминировали над верхней станцией лифта, и если бы решением вопроса было чистое разрушение и гибель всех там, мы бы уже успешно покончили с этим вопросом.

Но в том и заключается искусство воина: в осуществлении сложных решений. В базовых принципах войны нет ничего особенного, как вычислил ещё уже прочно забытый здесь Клаузевиц, но воевать сложно.

Я был готов к артиллерийской дуэли, к высадке десанта с челноков под огнем трех базировавшихся на верхней станции кораблей противника. Я сам вел десант в бой. Я был готов ко всему.

И когда два корабля спешно покинули станцию, разжигая двигатели на максимум, не жалея перегарающих сопл, я не удивился. Я был готов и к этому повороту.

Мои корабли и челноки заходили на верхнюю станцию лифта, прячась за её массой от пушек оставшегося у причалов «Викинга». Похоже, он действительно обездвижен и теперь его бросили прикрывать поспешный отход оставшихся у Церберовых кораблей.

Два корабля Церберовых уходили во тьму космоса. «Арабелла» и «Принц Александр». Всё по тому же плану мы решили в таком случае их не преследовать. Лифт важнее. И они уходили под заботливым и внимательным присмотром «Песца» и «Клото».

— Вовремя смылись, — проворчал по этому поводу старый головорез Песецъ. — Уж как бы я им врезал, кабы догнал.

Вот и думай после этого, что это он так прикалывается, или у него реально на матрице одна извилина закодирована, и та на самом деле из-за падения арматуры между глаз с молодости сохранилась.

Десант с челноков высадился на верхней станции лифта и без боя занимал все ключевые точки. Я сам сошел на палубу станции, в окружении штаба и боевого охранения.

Единственной точкой вражеской обороны оставался «Викинг», но я намеревался разобраться с ним в ближайшую четверть часа, его уже обкладывали мои штурмовые группы.

Но меня также беспокоила судьба старого боевого товарища моего, Питера Блейза, я не мог не попытаться узнать хоть что-то.

Пока мои бойцы обстоятельно, без спешки и беготни готовили штурм «Викинга», я начал попытки установить канал связи с уходящими кораблями. «Арабелла» не отвечала вовсе, а с моего полного тезки «Принца Александра» мне овтетили.

Это был Череп.

— Где Блейз? — спросил я.

— Он тебе точно не ответит, — покачал татуированной головой Череп.

— Что с ним? — несколько озверел я.

— Это уже пусть старый барон решает, — скривился Череп в ответ.

— Ты лично ответишь мне, Череп, — процедил я сквозь зубы. — За жизнь Питера Блейза, ответишь, ты понимаешь, меня?

Череп только сузил дочерна зататуированные глаза, став окончательно неотличим от настоящего черепа.

Вот как его, падлу, пронять?

— Мы все были на Хтони, — произнес я наконец. — Мы все выбрались оттуда. Ты же помнишь это? Все, кто там был — мне не чужие.

Череп молчал минуту, потом произнес:

— Ладно.

И отключился.

Вот, что значит, это его «ладно»? Не знаю. Возможно, что-то шевельнулось в его пиратской душе. Возможно, нет. Больше на мои запросы с уходящих кораблей никто не ответил.

Надеюсь, Питер жив.

Мне передали, что к штурму «Викинга» все готово. Штурмовые партии на позициях, фугасы под шлюзовые двери и в известные уязвимости в конструкции корпуса заложены.

Я протянул руку Владимиру и произнес в будущем историческую фразу:

— Лопату мне! Лопату! Расковыряем эту сидячую утку!

И повел моих людей в бой. В абордаж.

Фугасы тут же подорвали, открыв в корпусе корабля пять проходов внутрь. В один из них и ворвался я, впереди всех, как Чапай на лихом коне, с броненосцем Потемкиным на плече. И понеслась потеха. Лицом к лицу, выстрел на выстрел, удар на удар. Я и моя лопата против всех. Все как я люблю!

Потемкин жутко скалился с моего плеча, запугивая всех встречных врагов до потери пульса и разумения и принуждая их безоговорочно сдаться. Я бы и сам на их месте сдался. Больно Потемкин в гневе страшен. И бластерные болты от него рикошетят, есть от чего потерять самообладание.

Через пятнадцать минут дело было сделано. Капитан «Викинга», потеряв половину экипажа, выбросил в эфир изображение белого флага.

Лифт взят полностью. И сохранен в целости сверху до низу. Эту операцию еще будут в ПИААФ, в смысле в моей альма-матер, то есть Первопрестольской Имперской Академии Армии и Флота изучать, я гарантирую.

А потом и Макс передал, что Летающий дворец Церберовых успешно захвачен и не угрожает городу под ним неконтролируемым падением.

Более того, Макс доложил, что Церберовы оставили во дворце в буквальном смысле на милость победителя десятка два несовершеннолетних членов семьи, с мамками и учителями. Видимо, решили не тащить их за собой в неопределенность военного отступления. И тут я их мог понять. Но не принять как смягчающее обстоятельство, нет. Детей они должны были вывезти в безопасное место в первую очередь, любой ценой. Будь на месте победителя кто-то другой — ясно, что с ними всеми бы стало…

Когда корабли с верхушкой рода ушли, родовые ополченцы начали сдаваться.

Неизбежность падения этого рода, это их решение только подтвердило. Такая семья не могла больше существовать. И она исчезла. В текущем виде, с Герберы — так точно.

Я поручил Максу позаботиться о детях и их безопасности в первую очередь. Мало ли какие народные мстители теперь объявятся, когда зубастого рода защищавшего их ранее больше нет.

На Макса в этом вопросе я мог вполне полагаться, солдат ребенка не обидит.

С тем я и вышел из захваченного корабля, из которого уже выводили сдавшийся экипаж.

Я поднял глаза на звездное небо над головой. Я обратился внутрь себя и дал радости от нашей победы расцвести в душе.

И я мог себе это позволить.

Мы победили везде. Мы победили всюду.

Это было чистое состояние абсолютного триумфа, которое ничто не могло омрачить.

Ничто.

Пока мне не позвонила Стальная Кукушка.

— Господин рыцарь? Поздравляю с победой, — первым делом произнесла она.

— А ты откуда знаешь? — удивился я, потом сам понял, оракул же. — Ладно, замнем, понятно. Чего звонишь?

— У меня важные известия, — произнесла Стальная Кукушка, Оракул Пустыни. — С тобой желает говорить Орда.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Трон галактики будет моим! Книга 4

Content

Трон галактики будет моим! Книга 4

Глава 1 Антикризисный ивент-менеджмент за пять дней

Глава 2 Исполинский реликтовый орхидейский шнырек

Глава 3 Назвался груздем — полезай в кузовок

Глава 4 Левая подмышка Орды

Глава 5 Джентльменский бластерный поединок

Глава 6 Внеплановые технические работы на критичной инфраструктуре

Глава 7 Чумка

Глава 8 Проблема вагонетки

Глава 9 Зря летал?

Глава 10 Забирай моего балбеса!

Глава 11 Новый одаренный

Глава 12 Дедушка старый и ему не все равно!

Глава 13 К вам едет суперадминистратор

Глава 14 А нехрен было распускать руки!

Глава 15 Порезанные бесконечные возможности

Глава 16 Горничные, тысячи их!

Глава 17 Ты солдат — и я солдат!

Глава 18 Теплые семейные отношения

Глава 19 Хорошая война

Глава 20 Империя с тобой!

Глава 21 Предупрежден и вооружен

Глава 22 Первый пошел!

Глава 23 Из последних сил

Глава 24 Последнее слово господина барона

Глава 25 Герой в кубе, человек часа

Nota bene