Гений Медицины. Том 2

Глава 1

Я видел этого мужчину первый раз в жизни, а он смотрел на меня так, словно мы были давними друзьями. Даже закралось сомнение, возможно, он был знаком с предыдущим Боткиным? Но в таком случае он не стал бы говорить «приятно познакомиться».

— На что жалуетесь? — сразу спросил я.

— Вот, давление что-то начало шалить, — Жуков не отводил от меня взгляда. — Наверное, волнуюсь слишком часто. Вот, решил лечь в вашу клинику, провериться. Заодно самочувствие поправить.

Очередной богатый аристократ, толком без жалоб, который лёг «чтобы провериться». Как я уже понял из опыта, за этой фразой может скрываться всё что угодно. Из последнего — попытка скрыться от жены.

Я активировал диагностический аспект и заметил, как глаза у Михаила Игнатьевича снова загорелись необъяснимым интересом. Его впервые осматривают магией?

Так, лёгкое свечение в сердце и сосудах. А если кардиологическим аспектом… Давление сто сорок на девяносто, пульс восемьдесят семь. Немного повышено, и пульс высоковат. Этим и займёмся.

— Что-то от давления пьёте? — спросил я.

— Нет, не до этого обычно, — растягивая слова, ответил Жуков. — Я дома-то редко бываю, всё в экспедициях.

По моему телу внезапно пробежали мурашки. Я не испытывал никакого страха в данный момент, отчего это показалось мне довольно странным. Спустя пару секунд всё прошло.

— Где работаете? — решив разобраться со странностью позже, привычно уточнил я у пациента.

— Геолог, — с заминкой ответил Жуков. — Постоянно в экспедициях, сами понимаете. А вы, доктор, давно здесь работаете?

— Я прохожу интернатуру, только недавно академию закончил, — спокойно ответил я. — Но на качестве моей помощи это никак не отражается.

Иногда пациенты скептически относятся к молодым врачам, считая, что они ещё не имеют достаточно опыта, чтобы лечить. Отчасти это бывало правдой, но в моём случае опыта у меня хоть отбавляй.

Да и потом, если возникает вопрос — всегда можно обратиться к наставнику. Зубов это вам не Козлов, он поможет.

— Я и не сомневался, — поспешил ответить Жуков. — Просто любопытно.

— Так, проведём обследование, затем займёмся подборкой препаратов, — перевёл разговор в нужное мне русло я. — Сейчас медсестра за вами придёт, пока отдыхайте.

Обследование самое стандартное, проблему с давлением в принципе можно было решить на уровне любой поликлиники. Показаний для лечения в больнице нет. И что-то мне подсказывало, цель этого пациента — вовсе не нормализация давления.

— Как скажете, доктор, — отозвался Жуков. — Я прекрасно понимаю, что тело — это всего лишь оболочка. За которой скрывается что-то более ценное. Но эту оболочку надо беречь, верно?

Очень странная фраза от пациента.

— Верно, — пожал плечами я. — Отдыхайте.

Я покинул его палату и отнёс анализы Ольге Петровне. Пациенты из ВИП-палат всегда были в приоритете, так что она тут же побежала отдавать распоряжения по кабинетам.

А я пошёл в ординаторскую, была работа для Клочка.

— Мне нужно, чтобы ты проследил за моим пациентом из ВИП-палаты Б, — шёпотом произнёс я. — Жуков Михаил Игнатьевич. Странный он.

— Сделаю, — пискнул крыс. — А то я тут уже заскучал.

Он мигом вылез из сумки и шмыгнул в вентиляцию. Надеюсь, теперь он будет осторожнее и не полезет в лопасти.

— Т-ты чего т-тут делаешь? — раздался за моей спиной голос Болотова.

Я слышал, как он зашёл, поэтому и пришлось замолчать в разговоре с крысом. Болотов смотрел на меня, прищурившись сквозь свои очки.

— В каком смысле? — уточнил я. — Просто выдалась свободная минутка, пока пациент ушёл на анализы.

— П-просто т-ты стоял и с-смотрел куда-то в угол, — пояснил Женя. — Я п-подумал, что-то с-случилось.

— Просто задумался, — отмахнулся я. — Ты что-то хотел?

— Д-да, у м-меня проблема с пациентом, — кивнул тот. — Т-точнее, с его с-соседом. Мо-можешь п-помочь?

— Тебе же Зубов только одного пациента поручил, при чём тут его сосед? — удивился я. — А если что-то неотложное, то почему так спокойно стоишь?

— Н-не неотложное, н-но нужна помощь, — уклончиво ответил тот. — П-помоги, п-пожалуйста.

Странно всё это, но я в помощи пациентам никогда не отказывал. Тем более мне всё равно нужно было на другой этаж, там оставались и мои собственные пациенты, которых я уже вёл. Поэтому кивнул и отправился за Женей.

* * *

Это он, это точно он! Жуков не мог поверить своему счастью! Он снова проверил Боткина артефактом, и тот явно отозвался.

Правда, сам Боткин этого, похоже, заметил. Но это мелочи, врач даже не понял, что произошло.

Так, теперь надо действовать крайне аккуратно. Просто так он не скажет рецепт эликсира бессмертия. Похитить его и узнать под пытками? Это можно, только надо для начала втереться ему в доверие.

А сделать это не так-то просто. В теле этого молодого человека — душа гениального лекаря, и дураком он уж точно не был. Зато был доверчивым… Хотя, возможно, в этой жизни он учёл старые ошибки.

— Господин, как вы тут? — в палату зашёл помощник Николай. — Всё получилось?

— Да, лечащим врачом назначили Боткина, и артефакт ещё раз на него сработал, — кивнул Михаил Игнатьевич. — Теперь нужно втереться ему в доверие.

— Какие указания? — поинтересовался Николай.

Можно ли доверить столь важное дело Николаю? Он служил у Жукова уже давно и ни разу его не подводил.

Конечно, барон Жуков никому не доверял. Но молодой парнишка вроде Николая легче сможет найти общий язык с Боткиным. Подружится, позовёт в гости, а уж дальше Жуков всё сделает сам.

— Друга себе заведи, Николай, — ответил Жуков. — Мне нужно, чтобы ты сдружился с этим Боткиным. И мне всё равно, как ты это сделаешь. Даю тебе неделю.

Николай никогда не спорил с господином, поэтому Жуков даже не удивился, когда тот покорно кивнул. Неделя — это долго, но как раз пока сам Жуков полежит и поправит своё здоровье. А то с этими экспедициями себя совсем запустил, даже болезнь придумывать не пришлось.

Всего неделя… Терпение, терпение.

* * *

Болотов привёл меня в одиннадцатую палату и указал на одного из пациентов.

— П-посмотри на его г-голову, — шепнул он мне.

— Добрый день, — прежде всего я всё-таки соблюдал приличия. Даже с простолюдинами врач должен быть вежлив. — Разрешите я вас осмотрю?

— Да пожалуйста, мне-то чего, — махнул рукой мужчина. — Но меня уже выписывают завтра, Никита Яковлевич обещал.

Я осмотрел мужчину сначала сам, потом диагностическим аспектом. Лежал он, видимо, с сердечной патологией, но свечение в сердце и сосудах совсем незначительное. Отёков нет, дышит хорошо.

— И что я должен увидеть? — поинтересовался я у Болотова.

— Г-голова, — снова повторил он. — Т-там лысина.

Лысина действительно была, но я пока совсем не понимал, куда клонит Женя. Мало ли лысых мужчин лежит в отделении?

— Парень, доживёшь до моих лет, тоже проплешина появится, — усмехнулся пациент, услышав последние слова Болотова. — Мне уже под пятьдесят, а в семье все мужики лысеют.

— Я у-уверен, что н-несколько дней назад л-лысина была меньше, — заявил Болотов. — А з-значит, п-причина вовсе не в г-генетике.

Я ради интереса включил дерматологический аспект и осмотрел пациента с его помощью. Он был развит минимально, но ничего странного в волосах или коже я не заметил. Хотя… Волосяные луковицы сохранились в тех местах, где волос уже не было. При облысении они обычно отмирают. Выглядит всё так, словно он сам вырывает себе волосы.

А вот это уже подозрительно. Я активировал психиатрический аспект и обнаружил лёгкое свечение в головном мозге.

— Женя, давай отойдём, — сказал я. Затем обратился к пациенту: — Спасибо большое.

Тот кивнул и снова взялся за книжку. А я вывел Болотова в коридор.

— Ты считаешь, что у него ОКР? — спросил я.

ОКР — это обсессивно-компульсивное расстройство. Оно может проявляться по-разному, фобиями, навязчивыми мыслями или навязчивыми ритуалами. В данном случае ситуация была очень похожа на трихотилломанию — навязчивое выдирание волос пациентом. Чаще встречается у подростков, у взрослых — довольно редкое явление.

— А т-ты так считаешь? — в свою очередь спросил Болотов.

— Прекращай себя так странно вести, — одёрнул его я. — Ты сам попросил посмотреть пациента. Явно не просто так. К чему эти игры?

Болотов уже давно ведёт себя странно, но всему же есть предел.

— Д-да, похоже на то, — признался Болотов. — И н-началось это н-недавно.

— С чего ты взял? — удивился я.

— Н-ну, п-просто п-поступал он с в-волосами, — запинаясь, ответил тот.

Вряд ли каждый врач обращает внимание на то, с какими волосами в клинику поступил пациент. Ну, возможно, Болотова отличает врождённая наблюдательность.

— Допустим, — пожал я плечами. — Вызывай к нему Ларионова, он разберётся. От меня-то чего хочешь?

— Н-ну, может, ты его в-вызовешь? — умоляюще произнёс Евгений. — Т-ты с ним к-как-то больше общался.

Логика в стиле Шуклина!

— Нет уж, ты заметил — ты и вызывай, — отрезал я. — У меня и своих дел хватает.

— Н-ну пожалуйста, — настойчиво попросил Болотов. — З-зубов опять смеяться надо м-мной будет, если узнает, ч-что это я нашёл.

Странные у него аргументы. Но уступать я был не намерен, и так уже много раз выручал Болотова. Пусть учится самостоятельно разбираться с проблемами.

— Нет, — снова ответил я. — Давай сам. А мне пора к своим пациентам.

Не дожидаясь новых возражений, я отправился в свою палату, оставив расстроенного Болотова за спиной.

* * *

Шуклин наконец-то выпросил себе перерыв у заведующего и с наслаждением растянулся в ординаторской отделения токсикологии. Этот Филипп Дмитриевич гоняет похуже Зубова! Ну хоть не орёт, и на том спасибо.

Зазвонил телефон, это наконец-то нашёлся дядя Гриша. Павел уже и не надеялся.

— Привет, Паш, — раздался бодрый голос дяди. — Ну что, не стал ещё единственным интерном?

— Дядя Гриша, ну зачем издеваться? — буркнул Шуклин. — Меня тут вообще за человека не считают. Подарили вон другому отделению, как вещь какую. А Боткин сейчас аж нескольких пациентов лечит в терапии. Ясно же, кто резко стал любимчиком у нашего наставника.

— Не переживай, это ненадолго, — усмехнулся тот. — Мои ребята нарыли информацию по Соколову и Боткину.

Очень вовремя они, Соколова уже и безо всякой информации уволили. Но вот на Боткина — это интересно.

— Что там на Боткина? — спросил Павел.

— На четвёртом курсе твой драгоценный Константин сдал экзамен по терапии за взятку, — довольно произнёс дядя Гриша.

Шуклин чуть не завыл от разочарования.

— Дядь Гриш, ну что с того? — спросил он. — Да мало ли кто там за взятки что сдавал. Этот преподаватель в жизни не признается, как и сам Боткин.

— Ты не спеши расстраиваться, Пашка-какашка, — ответил ему дядя. — Преподавателя этого уже посадили, как раз за взятки. Разумеется, никто не стал допрашивать всех его студентов за всё время преподавания. Но если отдать нужным людям нужные распоряжения — он быстренько расскажет про Боткина. Из интернатуры его за такое не попрут, но если твой дядя отдаст распоряжения ещё одним нужным людям — ему устроят дополнительную проверку. Которую он не пройдёт.

Шуклин снова оживился. Звучит очень даже неплохо, появился шанс наконец-то избавиться от этого выскочки!

— Так давай, отдавай! — возбуждённо проговорил он.

— Не так быстро, — отозвался дядя. — С поиском я тебе помог на добровольных началах. Но дальше мне нужны деньги, Пашка. Без них в нашем мире ничего не сделать.

Так и думал. Шуклин с тоской вспомнил о деньгах, которые получил от Короткова. У него уже были на них планы… Но маячившая квартира, обещанная отцом за место в клинике, манила сильнее.

— Сколько? — спросил Шуклин.

Названная дядей сумма оказалась в три раза больше, чем все сбережения Шуклина. Ну почему всё решительно против него?

— Дядя, у меня только треть, — проговорил Павел.

— Не, так дела не делаются, — тут же ответил он. — Как найдёшь все деньги, позвонишь.

И он торопливо скинул звонок. Деньги ему найти, ага. Шуклин сам-то всю жизнь без денег, как простолюдин какой-то.

Хотя… Есть одна мысль. И Шуклин торопливо принялся набирать другой номер.

* * *

Я закончил со своими пациентами, которых вёл всё это время, составил эпикризы для тех, кто выписывался, и вернулся к Жукову.

Анализы его были готовы, судя по всему, за питанием он следил, сахар и холестерин были в норме. Да и ЭКГ близка к идеальной, лишь небольшая гипертрофия левого желудочка.

Что ж, даже кардиолог не нужен. Назначу терапию, буду наблюдать.

Задумавшись, я чуть не врезался в стоящего в коридоре молодого человека в белом халате. Но благодаря рефлексам затормозил в последний момент.

— Здравствуйте, — кивнул мне молодой человек. — Вы здесь работаете терапевтом?

— Прохожу интернатуру, — ответил я. — А вы кто?

Ранее в отделении я его не видел. Ещё один терапевт, который скрывался где-то в отдельном кабинете, как Козлов? Я уже ничему не удивлюсь.

— Практикант, — ответил он. — Меня распределили практику здесь проходить. Николай.

Он протянул вперёд руку для рукопожатия. Для аристократов довольно-таки нехарактерный жест. Так больше принято здороваться у простолюдинов. Все эти тонкости я изучал, когда очнулся в этом мире, чтобы не попасть впросак.

— Константин, — ответил я на рукопожатие. — Только странно, конец августа — это не время для практики. Вся практика в медицинских академиях проходит в июне–июле. По крайней мере, в Санкт-Петербурге.

— Так пришлось договориться, — заявил Николай. — Семейные обстоятельства были, так что практика отложилась.

В академиях такого не случалось. Практику нужно было проходить в строго определённое время и затем сдавать по ней экзамен. К тому же в «Империю Здоровья» практикантов не брали, слишком крутая клиника. Так что этот Николай явно что-то недоговаривал.

— Скоро сентябрь, — напомнил я. — Как вы будете совмещать практику и учёбу?

— Можно на «ты», — кивнул Николай. — Да придумаю что-нибудь. Там начало года, ещё можно расслабиться.

Кто говорит, что в медицинской академии можно расслабиться — тот в ней никогда не учился. Вообще, там нельзя расслабиться ни на один день.

— Понятно, — ответил я. — Тогда хорошей практики.

— Погодите! — окликнул меня Николай, когда я уже почти прошёл мимо. — Я же как раз искал кого-нибудь… кто здесь работает. Ну, кто уже учёбу закончил.

— Тут таких вся клиника, — усмехнулся я. — Все врачи, работающие здесь, как ни странно, работают и закончили учёбу.

— Ну да, — натянуто улыбнулся тот. — Но я уже с тобой познакомился… Может, встретимся после работы? Задам пару вопросов.

Причина встретиться звучит притянутой за уши, но мне уже стало интересно, что этому молодому человеку вообще от меня нужно.

— У входа в клинику в семь вечера, — ответил я.

Николай кивнул и радостно убежал. Странный парень. И явно не практикант.

Что ж, любопытство сильнее, так что я с ним встречусь. На дежурство меня сегодня не оставят, так что время есть. Посмотрим, какие ещё байки он расскажет.

Я заглянул в палату к Жукову, озвучил результаты анализов и объяснил дальнейшую тактику. Тот выслушал меня в пол-уха, не забывая энергично кивать. Надеюсь, Клочок смог что-то узнать про этого Михаила Игнатьевича.

Вернулся в ординаторскую как раз на очередной разбор полётов Болотова.

— Ну за что мне такое наказание? — демонстративно подняв глаза наверх, стонал Зубов. — Великий Ткач, за что ты так со мной⁈

Религия в современном мире тоже претерпела изменения. Две тысячи лет назад мы поклонялись Юпитеру, Марсу, Геркулесу и прочим богам, отвечающим за разные аспекты. Сейчас же многие люди стали верить в «Невидимые нити». Якобы всё, что есть в мире, связано невидимыми энергетическими нитями. И любое решение уже предопределено связующим звеном. А управляет всем этим Великий Ткач, который и создал все эти нити.

— М-михаил Анатольевич, ну я в этот р-раз вообще ни при чём! — паниковал Болотов. — В-вот, К-константин п-подтвердит!

— Что я должен подтвердить? — поинтересовался я.

— Подтвердите, что Болотов — это магнит для проблем, — отозвался Зубов. — Ну выявили вы у пациента ОКР, зачем всю палату пугать, что с ними психически больной?

Ох, ё-моё… Болотов, что ты опять умудрился натворить?

— Я п-просто предупредил их, в-ведь это п-правда психическое з-заболевание, — оправдывался тот. — И п-психиатр прямо п-при них приходил.

— Ну так и сказали бы, что банальный осмотр, — выдохнул наставник. — Ой, всё. Две ночи и один день поделите с Никитой между собой. Оба дежурите. Мне только доложите кто когда, чтобы я отметил себе.

— А меня за что? — возмутился Никита, по своему обыкновению спокойно пивший чай и наблюдавший всю эту сцену.

— Так ведь ваш пациент с ОКР оказался, — в тон ему ответил Зубов. — Всё, кыш-брысь, дайте отдохнуть от вас!

Они ушли, и мы с Михаилом Анатольевичем остались в ординаторской вдвоём.

— Что за пациента вы мне дали? — спросил я. — Из заболеваний — только лёгкая степень гипертонической болезни. Да и дёрганный он какой-то.

— Палату проплатил, так что отказать не имели права, — мрачно ответил Зубов. — Я сам всю эту дрянь не люблю. А куда деваться? Вот есть гипертония, её и будете лечить.

Он взял историю болезни, просмотрел её и одобрительно хмыкнул.

— Ещё вопрос можно? — спросил я, когда он закончил. — У нас появился практикант?

— Николай-то? Да, есть такое, — кивнул Зубов. — Притащил мне документы, якобы практику в обычное время пройти не смог, вот сейчас ему срочно надо. Притащил письмо из медицинской академии, с распоряжением, дневник практики, всё как положено.

— Странно это, — поделился я своим мнением. — Слишком поздно для практики.

— Да сын какого-нибудь графа, прошляпил всё лето и опомнился, — беспечно махнул рукой наставник. — Ничего удивительного.

Как знать. Но переубеждать Зубова я не стал, аргументов у меня пока что не было.

— Тогда могу идти? — уточнил я.

— До понедельника, — кивнул наставник.

Я забрал сумку с крысом, и удалился с ним в туалет. Хотелось переговорить перед встречей с Николаем.

— Ну наконец-то, хозяин, весь день тебя не слышно не видно, — деловито проворчал Клочок. — В общем, узнал я кое-что интересное.

Он вкратце пересказал мне диалог Жукова с его помощником.

— Значит, помощника зовут Николай, и он должен со мной подружиться? — хмыкнул я. — Вот и раскрыта тайна появления практиканта.

— Хозяин, кто этот Жуков и что ему от тебя надо? — тревожно спросил крыс. — От него исходит очень неприятный запах. Запах опасности.

— Ты научился различать эмоции по запахам? — уточнил я.

В прошлой жизни, когда мой компаньон был котом, его нюх был просто находкой. Он умел отличать добрых людей от злых, знал запахи многих болезней и здорово мне помогал в моей практике.

— До прежнего уровня мне далеко, но кое-что могу, — пискнул крыс. — Этот Жуков говорил про какой-то артефакт и то, что он на тебя среагировал.

То ощущение мурашек. Я уже догадался, что это было не просто так. И ещё одна деталь, такое же ощущение я испытал, когда столкнулся вчера с санитаром в коридоре.

Я сразу отметил, что санитар выглядит незнакомым и зачем-то прячет руку в кармане. Значит, там он и держал артефакт, который среагировал на меня.

Но чтобы понять цели этой парочки, информации пока не хватало.

— Этот Николай, с которым говорил Жуков, пригласил меня на встречу, — рассказал я. — И сейчас мы с тобой на неё и отправимся.

— Это может быть опасно, — запротестовал Клочок. — Мы не знаем, что им нужно.

— Пока что им нужно втереться ко мне в доверие, — усмехнулся я. — А мы, зная это, будем на шаг впереди.

— Чуму бы принести им, и дело в шляпе, — пробурчал крыс. — Ладно, хозяин, я тебе верю. Если что — прикрою.

С этими словами он гордо залез назад в сумку, и мы отправились на встречу с Николаем.

Тот ждал меня, как и договаривались, возле входа в клинику.

— Куда пойдём? — поинтересовался я.

— Тут кафе есть неподалёку, можно туда, — с готовностью ответил Николай. — Спасибо, что согласился уделить мне время!

— Для будущего коллеги не жалко, — усмехнулся я в ответ. — Тогда веди.

По пути этот псевдопрактикант по большей части молчал, благо идти было совсем недалеко. Вскоре мы были уже в кафе.

Так, если он выбрал общественное место — то вряд ли собирается прямо сейчас мне угрожать. Действительно хочет втереться в доверие, создать дружескую атмосферу. Только меня он этим не обманет.

— Ну так что ты хотел узнать? — заказав себе кофе, беспечно спросил я.

— Ты же обо всё догадался, да? — в ответ спросил он.

А вот это уже интересно! Неожиданный поворот событий.

— Догадался о чём? — на всякий случай я решил поиграть в дурачка.

— Что я никакой не практикант, — выдохнул он. — Мне пришлось тебя обмануть. Я подделал документы, чтобы попасть в клинику. Но ваш заведующий легко меня раскусит, связавшись с той медицинской академией, откуда якобы пришло письмо. Это не моя инициатива, мне приказали так сделать. А так я не имею никакого отношения к медицине.

— И зачем тебе всё это? — поинтересовался я. — И кто приказал?

— Чтобы поговорить с тобой, — выдохнул он. — Кроме тебя, больше никто не сможет мне помочь.

Глава 2

Разговор пошёл по неожиданному сценарию. Разумеется, верить своему новому знакомому я не спешил. Всё это может быть частью плана, который они придумали с Жуковым. Но выслушать всё же решил.

— Рассказывай всё, — приказал я. — Раз уж тебе нужна моя помощь — то давай без утайки.

— Я всё расскажу, — кивнул Николай. — В общем, я работаю на барона Жукова. Это ваш пациент, вы сегодня к нему заходили.

— Я в курсе, — кивнул я.

— Работаю я на него уже много лет, — продолжил он. — Попал к нему ещё подростком. Сам я простолюдин, мать и отец погибли, а я остался один на улице. Воровал, признаюсь. Выживал как мог. Вот однажды и наткнулся на Михаила Игнатьевича. А тот меня пожалел и взял к себе.

Я мало был знаком с Жуковым, но он явно не производил впечатление человека, который способен на жалость. Скорее, он решил использовать Николая в своих корыстных целях. Подросток-беспризорник, исчезнет и не хватятся. Чем не идеальный помощник?

— И чем ты ему стал помогать? — поинтересовался я.

— Михаил Игнатьевич — археолог, — ответил Николай. — Я ездил с ним в поездки и выполнял все его поручения. Сначала мелкие — принести, подать, убрать. Со временем он стал доверять мне больше, и я стал его личным помощником.

— Давай ближе к делу, — проговорил я. — Пока что по твоему рассказу не создаётся впечатление, что тебе нужна какая-то помощь.

Наоборот, после этих слов только сильнее укрепилась мысль, что всё это — часть плана. Чтобы зачем-то втереться мне в доверие. Если Николай работает на Жукова уже больше десяти лет — с чего бы ему внезапно его предавать?

— Чем дольше я работал на господина Жукова, тем сильнее он мне доверял, — продолжил Николай. — И постепенно я стал узнавать о его делах. Он ужасный человек! Ради своих целей он готов пойти на что угодно. Когда я стал постарше — то мне пришлось… Помогать ему с этими целями.

Он говорил намёками. Никак не мог решиться сказать прямо. Пока он собирался с мыслями, я проверил его кардиологическим аспектом. Пульс повышен, но пока что непонятно — то ли от вранья, то ли от страха. И с Клочком прямо сейчас не переговорить. Что ж, выслушаю его до конца.

— Николай, говори более конкретно, — произнёс я. — С какими целями, как помогать?

— Он убивал людей, — выдохнул тот. — А мне нужно было… убираться после этого.

Чего-то такого от барона Жукова можно было ожидать. Даже Клочок сказал, что от того исходит запах опасности. Оказывается, я лечу убийцу. Если Николай не врёт, но это было похоже на правду.

— А сам убивал? — уточнил я.

— Нет, никогда, — мотнул тот головой. — Для этого есть и другие люди… А иногда Михаил Игнатьевич сам. И я больше так не могу!

Он закрыл лицо руками. Либо он превосходный актёр, либо разговор и правда даётся ему нелегко.

— И почему ты решил обратиться ко мне? — спросил я. — И сказал, что только я смогу тебе помочь?

— Ты — его основная цель, — ответил Николай. — И моя последняя надежда сбежать. Я не могу обратиться в полицию, сам же понимаешь, что со связями Жукова мне в таком случае конец. И мне некуда бежать. Поэтому мне нужна твоя помощь!

Насчёт полиции я и не сомневался. Если уж Соколов смог за деньги подкупить полицейских, чтобы те обвинили меня в незаконной медицинской деятельности — на правосудие нечего и рассчитывать.

— Почему я его основная цель? — спросил я. — Что ему от меня нужно?

Это самый главный вопрос, на который пока не было ответа. Хотя кое-какие догадки были…

— А ты не догадываешься? — ответил он. — Ему нужен не ты сам. Точнее, нужен ты, но не ты сейчас. А из прошлого.

Так ему нужен Гален! Ещё один любопытный поворот. И как же он смог догадаться, что моя душа переселилась именно в тело молодого Боткина? Наверняка использовал для этого некроманта.

— Зачем? — с нажимом спросил я.

— Этого я не знаю, — выдохнул Николай. — Господин не делился планами. Моей задачей было просто втереться к тебе в доверие, чтобы потом пригласить в гости… А там барон Жуков планировал сам тобой заняться.

Фраза-то какая… «Сам планировал мной заняться». Звучит довольно жутковато.

— Твой рассказ звучит слаженно и очень правдиво, — проговорил я. — Но это не значит, что я сходу могу тебе верить. Это легко может быть планом Жукова по втиранию мне в доверие.

Я решил сказать это прямо, потому что смысла юлить не видел. Заодно понаблюдаю его реакцию.

Глаза Николая округлились.

— Я вам не вру! — ответил он. — Мне правда нужна помощь. Я бы не стал всё это рассказывать, если бы это было частью плана.

— Стал бы, — пожал я плечами. — Ты бы ещё не такое рассказал. Поэтому у меня есть предложение.

У меня был способ проверить этого Николая, а заодно узнать, что именно нужно Жукову от Галена. Два в одном.

— Какое? — спросил тот.

— Выясни у своего господина его дальнейшие планы, — ответил я. — Узнай, что ему конкретно нужно. И расскажешь мне.

— Если вы мне не доверяете, то в курсе, что я могу вас обмануть, — подметил Николай.

А парень неглупый. Сразу смекнул этот нюанс.

— Так не обманывай, — усмехнулся я. — Если правда нужна моя помощь — то это не имеет никакого смысла. А если же всё это ваш план — то от твоего вранья ничего не изменится.

— В каком смысле? — напрягся он.

— Потом узнаешь, — я отпил кофе. — Завтра в это же время встретимся здесь же. Времени у тебя сутки.

Я не стал дожидаться ответа, допил кофе одним глотком и ушёл из кафе, оставив Николая в раздумьях.

Дома состоялся совет с Клочком.

— Хозяин, только не говори, что ты решил обломать мне выходной, — возмущённо пискнул он. — Ты хочешь, чтобы я провёл воскресенье в клинике, подслушивая разговор Жукова с Николаем, да?

— Ну ты же умеешь читать мои мысли, — улыбнулся я. — Именно это я и хочу.

— Тут даже мысли читать не пришлось, — буркнул крыс. — Это нечестно, у меня планы были. Я тут нашёл фильм, который называется «Кошки». И собирался его посмотреть…

Против своей воли я прочитал мысли питомца в этот момент. Ух, лучше бы не читал. Надо будет при случае продолжить тренировки, некоторые подробности мне знать необязательно.

— Слушай, твоему хозяину грозит опасность, а ты тут возмущаешься, — строго ответил я. — Потом свой фильм посмотришь. Завтра с утра отправишься на дежурство.

— Ладно, не злись, — крыс быстро поймал моё настроение и принял виноватый вид. — Всё сделаю. А сам как думаешь, этому Николаю можно верить?

— Никому нельзя сразу же начать верить, — пожал я плечами. — История звучит вполне правдиво, но пока доверия он не заслужил. Так что узнаем позже. А пока пойдём, надо снова тренироваться в чтении мыслей друг друга. Назревают проблемы, и нам нужно быть к ним готовыми.

Клочок бросил разочарованный взгляд на ноутбук и кивнул.

* * *

Шуклин с сожалением смотрел на свои наручные часы. Единственная дорогая вещь, которая у него была. Дед дарил, когда ещё был жив. Золотой корпус, вечная магическая батарейка, показывают время, погоду, влажность. Да что только не показывают! Такие классные часы — это было единственно доказательство, что Шуклин не нищеброд какой-то.

А теперь их придётся продать. Решение далось Павлу непросто, но желание избавиться, наконец, от выскочки Боткина было сильнее. Он станет единственным претендентом на место в интернатуре и получит место в клинике.

И отец купит ему свою квартиру… Шуклин напоминал себе об этом каждое утро, когда шёл в ненавистную клинику.

Сначала Шуклин намеревался просто одолжить деньги у отца. Он ему позвонил сразу после того разговора с дядей, наплёл что-то про курсы повышения квалификации. Был уверен, что отец купится, ведь он мечтает, что его сын станет хорошим лекарем. Но план провалился, отец заявил, что сын должен сам решать свои проблемы.

И тогда Шуклин подумал про часы. Покупателя он нашёл в интернете, и они договорились встретиться в сквере. Суммы, вырученной за покупку, как раз хватит, чтобы осуществить план дяди. Только так можно было избавиться от Боткина. А уж с Болотовым и Тарасовой Шуклин потом разберётся.

— Привет, Паш, — внезапно услышал он знакомый голос.

Обернулся и увидел перед собой никого иного, как Соколова.

— Ты что здесь забыл? — буркнул Шуклин.

— «Часовщик 98», с форума, — усмехнулся Роман. — Это я. Ты-то под своим именем догадался там зарегистрироваться, гений, блин.

Только его здесь не хватало! Шуклин надеялся, что больше никогда его не увидит.

— Я часы тебе не продам, — заявил он.

Соколов протяжно рассмеялся.

— Паш, у меня денег столько, что я могу фуру с такими часами купить, — отсмеявшись, ответил он. — Ты правда думаешь, что я пришёл купить у тебя этот ширпотреб?

— А зачем ты тогда здесь? — недоумённо спросил Шуклин.

— Поговорить, — пожал Роман плечами. — Узнать, как там обстановка. И что ты задумал.

Да как он вообще мог догадаться, что Шуклин что-то задумал⁈ Павел поморщился и не мог решить, уходить сразу или ответить на вопрос.

— Ну, не тупи, — поддел его Соколов. — Что задумал и зачем тебе деньги?

— Это не твоё дело, — наконец собрался с мыслями Шуклин. — Ты больше не в клинике, и мои дела тебя не касаются!

Он встал со скамейки, намереваясь решительно уйти от этой противной рожи Соколова.

— Дружище, дело твоё, — раздался за его спиной голос Романа. — Но у меня-то деньги есть, может, помочь бы смог. И с часиками расставаться не придётся.

Шуклин снова замер в нерешительности. Доверять Соколову после всего произошедшего — глупо даже для него. Но соблазн оставить часы себе и решить проблему по-другому…

— Я хочу избавиться от Боткина, — решился он. — Дядя Гриша придумал план…

Он коротко рассказал Роману про проверку, экзамен и всё прочее.

— А дядя твой не промах, — усмехнулся Соколов. — Неплохая идея.

— Он не мой дядя, — зачем-то пояснил Павел. — Просто знакомый семьи. И для этого мне нужны деньги.

Он выжидательно взглянул на Соколова. На лице того появилась хищная улыбка.

— Наши планы совпадают, — проговорил тот. — Поэтому я готов проспонсировать этот план. Только с некоторыми корректировками. Мне нужно познакомиться с этим дядей Гришей.

— Тебе это зачем? — буркнул Шуклин. — Тебя же выгнали из интернатуры.

— А вот это, мой любезный друг, не твоего ума дело, — отозвался Роман. — Если не хочешь расставаться с часиками, придётся слушать меня. Не хочешь слушать — справляйся сам.

Какой же он неприятный тип! Шуклин замер в нерешительности. Может, плюнуть на него и разобраться самому?

А если ещё деньги понадобятся? Откуда их брать? Скоро придёт зарплата, но это копейки. Шуклину и жить на что-то надо, ведь отец заявил «что сын уже взрослый и должен обеспечивать себя сам».

— Ладно, — неохотно кивнул Павел. — Я познакомлю тебя с дядей. Мы как раз должны с ним были встретиться после моей продажи, деньги передать.

Он неохотно полез в карман и набрал номер дяди Гриши.

* * *

Утром в воскресенье мы с Клочком вернулись в клинику. Работа не отпускает ни на минуту. Крыс должен был отправиться на разведку, а я решил навестить отца, а потом проведать дежурного терапевта.

— Здравствуй, отец, — заходя к нему в палату, произнёс я. — Как ты?

За эту неделю его уже перевели из кардиореанимации и в ближайшие дни должны были выписать.

— Уже гораздо лучше, — кивнул он. — Скоро выписывают. Правда, на больничном придётся ещё какое-то время посидеть. И намекнули, что уже пора бы на пенсию. Или хотя бы поменять работу на менее… нервную, что ли. Якобы староват я уже, чтобы терапевтом по адресам скакать.

Впервые за всю неделю он не стал поднимать тему с тем графом, которого до этого постоянно припоминал. Всё, переболел этим, видимо.

— Себя действительно нужно беречь, — подтвердил я. — Я бы советовал тебе прислушаться к словам кардиолога.

— Да а куда я пойду, — буркнул он. — Дома сидеть, копейки получать? У нашей семьи нет шансов, если я не продолжу работать.

— Денежно я буду вам помогать, — подметил я. — А как получу место в клинике — и зарплата станет гораздо выше.

— Ты получи сначала, — буркнул он. — А потом уже предлагай.

Разговор снова не заладился, но я уже к этому привык. Отношения с отцом так и оставались прохладными, несмотря на все мои попытки их наладить. Сначала я полагал, что ему просто нужно время. Но теперь уже понял, что отца не исправить.

— Ладно, я пойду, — поднимаясь, проговорил я.

— Погоди, — остановил меня отец. — Я тут много думал, пока лежал. А что тут ещё делать, кроме как думать. И у меня есть предложение.

— Снова хочешь, чтобы я подлизался к какому-нибудь глубокоуважаемому пациенту? — приподнял я бровь.

— Нет, я уже понял, что бессмысленно тебя уговаривать, — пожал он плечами. — Но ты — мой единственный сын, и только с твоей помощью можно восстановить род.

Об этом он говорил мне и в прошлый раз. И я пообещал ему, что сам разберусь с этим вопросом. Но похоже, он мне не поверил.

— И что же ты надумал? — с интересом спросил я.

— Единственный выход — это достойный брак, — ответил отец. — Желательно со вдовой. Тогда мы наладим и наш статус, и наше финансовое положение. И я уже знаю одну кандидатуру… Госпожа Фетисова, она недавно похоронила мужа. Ей пятьдесят лет, но выглядит она очень даже неплохо.

Я с трудом сдержал целый спектр эмоций, которые испытал при этих словах. Отец серьёзно предлагает мне жениться на пятидесятилетней женщине⁈

— Отец, я очень беспокоюсь за нашу семью, но не собираюсь жениться ни на какой вдвое, — холодно произнёс я. — Ты серьёзно мне это предлагаешь?

— Но это бы могло решить все проблемы! — воскликнул он. — И ты продолжил бы заниматься своей медициной в клинике. И все были бы в выигрыше.

— Я и так буду продолжать заниматься медициной, — пожал я плечами. — Никакой брак мне для этого не нужен.

— Сын, ты хоть понимаешь, что это — единственный вариант⁈ — воскликнул отец.

Так, нервничать ему нельзя. Только недавно перенёс инфаркт, и любой стресс может поднять давление, что плохо отразится на сердце. Соглашаться я тоже не собирался, но придётся отложить этот разговор на потом.

— Хорошо, я подумаю, — сдержанно произнёс я. — Дай мне хотя бы несколько дней.

— Так-то лучше, — расслабился отец. Он явно прочитал в моих словах согласие, которого на самом деле не было. — Буду ждать твоего окончательного ответа.

Мне было неприятно от того, что теперь отец собрался чуть ли не продать меня, как скотное животное. Но, как бы то ни было, я всё равно заботился о его здоровье.

Мой отрицательный ответ сообщу ему позже. Жениться я собираюсь только по собственному желанию.

Меня интересовали ещё едва пациента, и я решил посетить их, пока было время. Первый лежал в отделении токсикологии. Тот самый, которого жена пыталась отравить цианидом.

В коридоре отделения я встретил Филиппа Дмитриевича.

— Вы без выходных работаете? — усмехнулся я.

— А сами-то в выходной день в клинику пришли, — не остался в долгу токсиколог. — Да взял дежурство на день, дома скучно. А вы какими судьбами?

— Хотел узнать, как состояние пациента, которого я к вам направил, — ответил я. — Отравление цианидом — дело серьёзное.

— Да уже лучше он, — кивнул Филипп. — Только расстроился, что с женой не повезло ему. Ну я ему сразу сказал, что холостяком быть лучше.

Ничего себе, расстроился. Его жена чуть не убила, а он расстроился. Очень сдержанная реакция.

— Рад слышать, — кивнул я. — Тогда пойду, всего доброго.

Хорошего дежурства желать я ему не стал, так как в современном мире среди врачей это считалось плохим тоном. Говорят, Великий Ткач в таком случае нашлёт беду на отделение.

Теперь я отправился в отделение неврологии. Там сегодня дежурил отец Тарасовой. Что за воскресенье — день дежурящих заведующих?

— Здравствуйте, Константин, — сквозь зубы поздоровался он. — Чем могу быть полезен?

— Хочу поинтересоваться состоянием пациентки, которую я направил к вам, — спокойно ответил я. — С инсультом и синдромом иностранного языка.

— А вам это зачем? — прищурился он.

Интересно даже, в чём именно он меня подозревает сейчас? Или ещё не придумал в чём, но на всякий случай уже включил агрессию?

— Потому что я её направил, и мне интересно, какое у неё состояние, — усмехнулся я, фактически, повторив свои слова.

— Лучше, — неохотно ответил Тарасов. — Вовремя направили, вовремя начали лечение.

— Рад это слышать, — кивнул я и собрался уходить.

— Это всё равно ничего не меняет, — произнёс невролог. — Если вы рассчитывали, что я разрешу встречаться с моей дочерью только из-за направленной пациентки…

Сегодня у всех отцов просто крыша едет, других слов не найти! День, когда странные вещи творили чьи-то жены, сменился днём, когда странные вещи говорят чьи-то отцы. В том числе и мой.

— Пациентку я направил, потому что у неё был инсульт, — проговорил я. — Вообще не представляю, как всё это можно считать каким-то планом. А по поводу вашей дочери, она сама может решить, с кем ей встречаться. Кроме того, для приглашения её в ресторан ваше разрешение не требуется. Вот если запланируем свадьбу…

Невролог покраснел, как спелый помидор.

— Не будет никакой свадьбы! — выкрикнул он. — Это моя дочь, и мне решать, с кем ей связать судьбу.

— При всём моём уважении, решать это не вам, — спокойно ответил я.

Затем развернулся и ушёл с отделения. Я не собирался с ним спорить. Привык что-то показывать делом, а не словами. Поэтому и смысла продолжать разговор не видел. Главное, что с той женщиной всё хорошо.

Последний пункт — ординаторская. Там я встретил зевающего Никиту с неизменной чашкой кофе в руках. Скорее всего, он забрал себе день, а Болотову достались две ночи дежурств.

— Ты бы завязывал с кофе, а то сердце и желудок посадишь, — усмехнулся я. — Пьёшь его литрами.

— А иначе не выжить, — отозвался он. — Ты чего пришёл, соскучился по мне?

— Дела кое-какие были, — отмахнулся я. — И решил тебя проведать. Как дежурство?

— Тихо, спокойно, без лишних пациентов, — зевнул Никита. — Ой, кстати! А ты у нас теперь герой же.

— В каком смысле? — не понял я.

Никита протянул мне газету «Невский проспект». Главная ежедневная газета города, где печатались все новости.

— Не знал, что ты газеты читаешь, — улыбнулся я. — Совсем скучно?

— Да ты открой пятую страницу, — отмахнулся тот.

Статья называлась «Непризнанный герой». В ней описывалось, как врач из «Империи здоровья» благодаря своей смекалке, сообразительности и ещё тонне положительных качеств спас жену известного журналиста. Подробно расписывалось про синдром иностранного языка, была сводка, насколько это редкий случай. Автором статьи числился Александр Летов.

Так вот зачем тот мужчина записывал мою имя и фамилию! Оказывается, он журналист.

— Сижу тут с героем рядом, — развеселился Никита, когда я дочитал. — Автограф у тебя взять, что ли?

— Тебе хоть на спине распишусь, — отшутился я.

Интересно, а отец Тарасовой не видел эту статью, или наоборот, увидел и сильнее обозлился? Скорее второй вариант, вот почему он решил, что всё это — часть моего плана. А я про эту статью ни сном ни духом.

— Теперь тебя ждёт известность, — заявил Никита. — В городе о тебе узнают, пациенты к тебе проситься начнут. Если ты это задумал, чтобы получить место в клинике — то очень неплохой ход.

— Я вообще не знал про эту статью, — ответил я. — Пациентка такая была, но там не было времени спрашивать, кем работает её муж.

— Но то, что ты про диагноз догадался, это здорово, — искренне произнёс Никита. — Я бы, наверное, не допёр. Погоди, завтра ещё Зубов похвалит тебя.

Зависти я в голосе не услышал, что меня очень порадовало. Было приятно, что муж пациентки решил отблагодарить таким образом, но я вовсе не хотел, чтобы все это считали каким-то безумным планом.

Ещё немного поговорил с Никитой, а затем отправился в туалет. Там была назначена точка встречи с Клочком.

— Хозяин, я всё узнал, — пискнул крыс, который уже ожидал меня на раковине.

— Ты зря так сидишь, вдруг кто другой зашёл бы, — отругал его я.

— Да я осторожно, — показал он язык. — В общем, я подслушал их разговор. Николай ни слова не сказал про ваш разговор, а только спросил, зачем Жукову нужен Гален.

Странно, что барон и раньше не поделился этим. Не настолько он доверяет своему помощнику, значит.

— И что ответил Жуков? — спросил я.

— Что ему нужен какой-то рецепт алхимического зелья, — пискнул Клочок. — Какого именно — не сказал. Хотя Николай и пытался узнать.

Я уже и сам догадываюсь, какого. Эликсир бессмертия, ну конечно. Эти легенды достают меня даже во второй жизни!

— Отличная работа, — кивнул я крысу. — Теперь отправимся на встречу с самим Николаем и сравним ваши показания.

Клочок залез мне в сумку, и мы вышли из туалета.

— Константин! — ко мне по коридору бежала Света. — Как хорошо, что ты тут! Никита куда-то вышел, а у нас беда!

— Что случилось? — спросил я.

— Я вызвала сантехника нашего, в сестринской раковину починить, — торопливо ответила она. — А он… В общем, умер!

Глава 3

Да что же мне так «везёт» на подобные ситуации! Хотя в клинике это не так удивительно, как в ресторане, что было недавно.

Но всё равно сохраняется ощущение, что я просто притягиваю подобные случаи. Надо, когда будет возможность, изучить этот вопрос. Кто знает, может, лекарская магия настолько изменилась, что появились нюансы по притягиванию пациентов.

Сейчас всё равно не до этого.

— В любом случае, ищи Никиту! — приказал я Свете. — А я пока посмотрю, что там с пациентом.

Я рванул со всех ног в сестринскую. Света сказала, что сантехник умер… Но я предпочитал верить в лучшее. Потерял сознание, вот она и подняла панику. Всякое может быть.

Пожилой мужчина нашёлся лежащим возле раковины. На вид ему было лет шестьдесят, в синем рабочем комбинезоне, какие носил весь технический персонал клиники.

Сходу активировал диагностический аспект и принялся осматривать мужчину. Так, яркое свечение в сердце, очень яркое. Дыхания нет, пульс на периферических артериях не определяется. Теперь понятно, почему Света решила, что он умер.

Кардиологическим аспектом удалось установить нерегулярные и частые сердечные сокращения, триста в минуту. Фибрилляция желудочков. Плохо, очень плохо!

Первым делом надо нормализовать ритм. Магией эту проблему не решить, слишком низкие уровни у моих аспектов.

Я принялся проводить сердечно-лёгочную реанимацию, одновременно вкачивая понемногу поддерживающей магии, чтобы избежать осложнений. У такого состояния есть очень грозное осложнение — тромбоэмболия лёгочной артерии. Кроме этого, фибрилляция желудочков часто приводит к острой сердечной недостаточности. Что тоже приводит к летальному исходу.

Два вдоха, тридцать нажатий, магия. И так по кругу. Круге на шестом наконец появился Никита.

— Что здесь? — выдохнул он.

— Фибрилляция желудочков, тащи дефибриллятор, — прерывисто ответил я, не прекращая сердечно-лёгочную реанимацию.

Он ринулся в другую дверь и вскоре вернулся с переносным дефибриллятором.

— Разряд на двести, — велел я. — Поехали!

Мужчина дёрнулся, но ритм так и не восстановился.

— Всё, Кость, потеряли, — проговорил Никита. — Слишком много времени прошло. Надо смерть фиксировать.

— Разряд на триста, — упрямо выдохнул я. — Поехали.

Он повысил напряжение в дефибрилляторе, и я снова приложил датчики к груди пациента. Без эффекта.

Ну нет, без моего разрешения пациента не отпущу!

Я снова принялся за сердечно-лёгочную реанимацию, вкачивая новые порции магии в пациента. И наконец, он издал глубокий вдох.

— Да ладно⁈ — выкрикнул Никита. — Жив⁈

— Кардиолога зови дежурного, — устало выдохнул я.

Пока Никита бегал, я потратил почти все запасы своей магии, разрушая успевшие образоваться тромбы и нормализуя организм, чтобы избежать осложнений. Дальше им займётся уже кардиолог, но надо было сделать всё, что в моих силах.

Прибежал кардиолог, и я уступил пациента ему. Он осмотрел его своими аспектами и объявил, что забирает.

— Жизнь ему спасли, хорошая работа, — уважительно сказал он мне.

Я кивнул, сил на полноценный ответ не было. Прибежали санитары с носилками, погрузили сантехника и увезли в другое отделение.

— Кость, ты как? — спросил у меня Никита. — Ну ты даёшь, я уже не верил, что его достать можно.

— Я нормально, — отозвался я. — Поспать бы часов двадцать, а так нормально.

— Ну уже точно полноценным врачом становишься, — рассмеялся он.

Смех — это очень частая защитная реакция у врачей. Как и чёрный юмор.

По-другому сохранить нормальное психическое состояние бывает очень трудно. Поэтому я и не удивился такой резкой смене эмоций у своего коллеги.

Никита явно чувствовал себя виноватым за то, что готов был уже смириться с потерей пациента. И действовал он по протоколу. Ведь он не мог знать, сколько магии я вкачал в пациента.

— Мне пора, — проговорил я. — Ты оформишь документально произошедшее?

— Мне придётся письменно подать так, что все мероприятия проводил я, — виновато произнёс Никита. — Ведь я дежурный врач. А ты сегодня официально на выходном…

— Я всё понимаю, — прервал я его. — Пусть так, я не против. Главное, что пациента спасли, а кто именно это сделал по документам — плевать.

— Зубов узнает правду, я тебе обещаю, — ответил Никита. — Спасибо тебе.

Я кивнул и отправился искать свою сумку. В суете я так и бросил её в туалете. Но сумки там уже не оказалось.

Час от часу не легче, там же мой крыс!

Отправился искать Свету. Она нашлась на дежурном посту.

— Кость, мне страшно в сестринскую идти, он умер, да? — жалобно спросила она.

— Не умер он, откачали, — заверил я её.

— Как не умер? — это её не успокоило, а наоборот, только сильнее напугало. — Пульса не было, дыхания не было.

А диагностического аспекта у сестринской магии не было. Вообще, две тысячи лет назад даже такого ответвления не существовало. Как и надобности в ней.

Но в современном мире стали рождаться дети, преимущественно девочки, с лекарской магией, но очень слабой. У них не было диагностического аспекта как такового, они умели просто сканировать тело пациента. Это помогало, чтобы попасть в вену при внутривенной инъекции, например. Кроме этого, продвинутые медсёстры могли оказать слабое лечебное воздействие на пациента. Из разряда — понизить давление единиц на пять.

Аспектов у них не было в принципе, и приобрести их было невозможно. Поэтому обладательницы такой магии шли работать медсестрами.

— У него случилась фибрилляция желудочков, — объяснил я. — Это состояние, при котором желудочки начинают сокращаться с частотой около трёхсот раз в минуту. При этом у пациента нет пульса на периферических и сонных артериях, отсутствует дыхание. Так что неудивительно, что ты решила, что он умер. Лучше скажи мне, ты мою сумку не видела?

— Я её вам в ординаторскую отнесла, — ответила она. — Побоялась к тебе туда идти. Ну, обещаешь, что не умер?

— Честное слово, — улыбнулся я. — Я пошёл на поиски своей сумки.

Сумка действительно нашлась в ординаторской. И к счастью, вместе с Клочком.

— Хозяин, что это было? — возмущённо пропищал он. — Сначала бросил меня на пол, чудом не ушиб. Затем меня кто-то подхватил, куда-то понёс. И тишина. А я сижу, вылезать боюсь. Думаю, мало ли что.

— У пациента фибрилляция случилась, пришлось помогать, — объяснил я. — Надо было действовать.

— Извини, хозяин, не знал, — виновато кивнул Клочок. — Я-то даже разобрать ничего не успел. А тут вон оно что, оказывается. Пациент в порядке?

— А ты не сомневайся в своём хозяине, — улыбнулся я. — В порядке. Теперь пойдём на встречу с Николаем.

— Ну и выходной, — вздохнул крыс, забираясь в сумку. — После такого выходного мне ещё неделю отдыхать будет нужно!

Мы отправились в то самое кафе, где виделись с Николаем вчера. Он уже ждал меня за столиком, нервно сжимая в руках стакан.

— Добрый вечер, — произнёс я, присаживаясь напротив. — Чем порадуешь?

— Здравствуй, — кивнул он. — Я выяснил всё что мог. В общем, барону Жукову нужен Гален, чтобы получить какой-то рецепт!

Это же мне и передал Клочок. Но проверка всё ещё не была пройденной.

— Какой именно рецепт? — спросил я.

— Я не знаю, — замотал головой Николай. — Честное слово, он мне этого не сказал! Я пытался у него узнать, правда!

И это мне тоже подтвердил Клочок. Что ж, похоже, он не врёт. Он никак не мог знать, что я узнаю содержимое этого разговора. Даже если осматривал одежду на предмет прослушки или диктофона — Клочка он учесть не мог. Значит, помощь ему действительно нужна.

— Верю, — заявил я. — Итак, значит, ты действительно решил сбежать от Жукова?

— Я хочу, чтобы он ответил за все свои дела, — заявил Николай. — Он убил одного мага, которого семья дома ждала! Жена, дети маленькие! А я убирал его труп, понимаешь?

— Не кричи только так, мы же в кафе, — напомнил я.

Но ответом остался доволен. Ещё одна маленькая проверка, которую Николай снова прошёл.

— Но ты мне сам говорил, что обращаться в полицию — это не вариант, — напомнил я. — Да и на убийцу ты не тянешь. Или решил наказать барона Жукова тем, за что его ненавидишь?

— Нет, я не хочу его убивать, — тут же ответил он. — Поэтому я и обратился за помощью. Одному мне не придумать, что со всем этим делать.

И ещё одна маленькая проверка пройдена. С убийцей я бы тоже не хотел иметь никаких дел. А Николай не врал. Я проверил его, пульс успокоился, дыхание не учащённое. Говорит правду.

— Почему ты всё-таки обратился именно ко мне? — полюбопытствовал я. — Ты так и не ответил, почему «только я могу тебе помочь».

— Потому что ты Гален, — просто ответил Николай. — Гениальный лекарь своего времени. Людей умнее тебя я вряд ли найду.

Приятные слова, не скрою.

— Я тебя услышал, — кивнул я. — Но мне надо подумать, как тебе помочь. И как самому разобраться с этой ситуацией. Поэтому дай мне ещё два дня.

— Но что мне сказать господину Жукову? — спросил Николай.

— Что выполняешь его поручение, — пожал я плечами. — Сближаешься со мной. Можешь вообще пореже заходить к нему. Он пролежит в клинике неделю, так что время есть.

— А что делать с моей практикой? — задал он другой вопрос. — Ну, выдуманной. Это же легко раскроется…

— Ну так завязывай с ней, — вздохнул я. — Всё, разок сыграл роль практиканта, и хватит с тебя.

— Понял, так и сделаю, — кивнул Николай. — А как мы встретимся? Снова через два дня в этом кафе?

— Лучше дай свой номер, — подумав, ответил я. — Я тебе позвоню. Странно каждый раз встречаться в одном и том же месте.

Николай снова удивлённо на меня уставился.

— У меня нет телефона, — признался он. — Господин Жуков посчитал, что это ни к чему.

Подозревал это, но решил лучше уточнить. Мало ли, Николай купил себе на сбережения от денег, которых ему платил Жуков.

— Тогда выбора нет, встречаемся здесь же, — кивнул я. — Вторник, семь вечера.

Николай кивнул, и я отправился домой.

* * *

Барона Жукова очень напрягло это внезапное любопытство его помощника. Своими планами он привык ни с кем не делиться. Но Николай знал больше, чем кто бы то ни был.

И тут внезапно пришёл, начал допытываться, зачем Жукову душа Галена. При этом сначала Михаил Игнатьевич сдуру ответил, что ему нужен рецепт. А Николай не остановился и продолжил расспрашивать, что за рецепт.

Помощник работал у него уже десять лет. Жуков был уверен, что он давным-давно промыл ему мозги. Оказалось, не до конца. Конечно, всё это может быть совпадением, но в такие совпадения Жуков не верил. Гален явно начал свою игру.

В раздумьях он принялся прогуливаться по своей палате. Нужно было срочно придумать новый план…

* * *

Соколов остался очень довольным разговором с этим знакомым Шуклина, Григорием Прудниковым. Он сразу раскусил, что под маской доброжелательности скрывается расчётливый человек. А для таких людей всегда найдётся своя цена.

В итоге почти весь вечер Прудников говорил исключительно с Соколовым. Не обращал на Шуклина никакого внимания. Тот, конечно, не особо радовался такому повороту событий, но куда ему деваться. Денег-то у него нет.

В итоге сегодня необходимые показания были получены, переданы нужным людям. И скоро в клинику отправится проверка, чтобы ещё раз подтвердить пригодность интернов.

Вечером они втроём снова собрались в ресторане, отмечать на деньги Соколова. Шуклин и в ресторанах таких не бывал. Вон как таращится на всё.

— Что ж, за успех и скорейшее торжество справедливости, — еле выговорил очередной тост уже изрядно опьяневший Прудников. — Ура!

— Дядя Гриш, я тут подумал, а если проверка и меня сочтёт непригодным? — спросил молчавший до этого Шуклин. — Меня попрут из интернатуры?

— Можно мне другого сына друга семьи? — пьяно расхохотался тот. — Рома, давай меняться!

Соколов поморщился. Он не любил, когда люди настолько сильно напивались. Ладно чуть выпить, когда отдыхаешь в компании друзей. Но не настолько же!

— Паш, проверка тебя не тронет, — пояснил Роман. — Они лишь уберут Боткина, Тарасову и Болотова. А ты останешься один в интернатуре, как и хотел.

— Я всё никак не пойму, зачем это тебе? — спросил Павел. — Зачем ты решил вложиться в это дело… финансово. Ты сказал мне, что хочешь насолить Боткину. Но это единственная причина?

Глядите-ка, а в этой пустой башке ещё остались мозги! Догадался, что у Романа есть у другие планы.

— Скажем так, Боткин мне сейчас мешает, а когда его не станет, я приступлю к следующему этапу своего плана, — уклончиво ответил Соколов.

— Ты хочешь вернуться в интернатуру? — напряжённо уточнил Шуклин.

А он этого явно не хотел бы.

— Нет, — искренне ответил Роман. — В интернатуру я не вернусь.

Он уже проходил её, заочно, так сказать. После того, как его выперли из клиники, он задумался, а ради чего вообще это терпеть. Ему нужно получить место терапевта, а не вкалывать каждый день, будучи интерном.

Поэтому он быстро нашёл простенькую клинику и заплатил им, чтобы числиться у них интерном. Через месяц получит желаемый сертификат. Быстрее у них не получалось, и даже деньги не смогли это решить, так что придётся подождать.

Ну месяц — это не так долго. За это время надо подделать остальные дела. Соколов собирался избавиться ото всех интернов, и тут ему по счастливой случайности подвернулось объявление Шуклина. Всё складывалось просто отлично!

— Чего раскисли? — гаркнул на них Прудников. — Давайте выпьем за дружбу. Дружбу не купишь ни за какие деньги!

Соколов поморщился и сделал вид, что отпил. Дружбу не купишь, как же. Всё в этом мире можно купить. А что нельзя купить — можно соблазнить. Два столпа, на которых и стоит весь этот чёртов мир.

* * *

Утром в понедельник мы, как обычно, отправились на работу. Вчера Клочок уговорил-таки провести вечер за фильмом.

В ординаторской, несмотря на ранний час, уже были Зубов, Никита, Болотов и Тарасова.

— Доброе утро, — кивнул я им.

— А вот и мой гениальный птенец! — радостно воскликнул Зубов. — И я впервые сказал «гениальный» без сарказма. Распознать инсульт по английской речи, я поражён!

— Отец сказал, что такое случается крайне редко, и у него за практику это первый случай, — добавила Лена. — Молодец, Костя!

— Спасибо, только я вовсе не хотел столько внимания, — кивнул я. — Просто помог женщине. Не знал, что её муж — журналист.

— Зато все теперь знают про вас, — подытожил Зубов. — Я хотел вас сегодня оставить себе, но заведующий инфекционным отделением упёрся, попросил именно вас на один день. Какой-то случай интересный, или что-то такое. А с Жирковым лучше не спорить, так что вы сегодня там.

Интересно. В прошлый раз он заключал со мной пари, которое я выиграл. Он пообещал, что будет ко мне прислушиваться и считаться с моим мнением. А какой бы тяжёлый характер у него ни был — похож он на человека, который держит обещания.

Раз он попросил помощи — значит, случай действительно интересный и сложный.

— Я не опоздал! — влетел Шуклин в ординаторскую.

— Нет, что вы, — деланно удивлённо ответил Зубов. — Вы как королева. Это все остальные пришли чуточку раньше.

Не рассмеяться с выражения лица Шуклина после этой фразы наставника было просто невозможно. Интерны и Никита просто полегли от смеха.

— Шуклин, я сегодня решил поэкспериментировать и дарю вас Никите Яковлевичу, — заявил Зубов. — Будете ходить за ним хвостиком и выполнять все его капризы.

— Даже не пойму, это мне подарок или наказание, — усмехнулся Никита. — Идём, Паш.

— Болотов, боюсь я вам пациента давать, — продолжил раздавать указания наставник. — Ладно, рискну. Двадцатая палата, Блинова. Держись, Блинова! И наконец, Тарасова. Вам досталась седьмая палата, Громов. Разошлись, раз, два!

Все отправились по рабочим местам, и мы с Зубовым остались вдвоём.

— Никита рассказал и про случай с Семёном Афанасьевичем, — проговорил наставник. — Спасибо вам, Константин. Он подал себя во всех документах, но мне объяснил, как всё было на самом деле.

— Я просто не мог ему не помочь, — пожал я плечами. — Спасибо. Пошёл в инфекционное отделение.

Я прибыл на нужный этаж и направился в кабинет Жиркова. Наташа приветливо помахала мне рукой, но подходить не стала — была занята какими-то бумажками. Оно и к лучшему, она болтушка, сейчас снова бы разговорилась на полчаса без остановки, не успокоишь.

— Здравствуйте, Дмитрий Степанович, — заходя в кабинет, поздоровался я. — Вы сегодня меня к себе просили.

— Просил, — кивнул инфекционист. — Но скажу сразу, помощь мне не требуется. Просто стало любопытно.

— Любопытно? — переспросил я. — В каком плане?

— В прошлый раз вы отлично справились с постановкой диагнозов, просто посадили меня в лужу, — проговорил инфекционист. — Потом мы с вами поговорили, очень душевно. А теперь я ещё и прочитал о вас статью.

Разговор я помню. Я убеждал Дмитрия Степановича взять себе помощника, а тот упирался. Хотя к концу разговора почти согласился. И вот инфекционист — пройдоха — задумал новое пари.

— В общем, решил я последний раз судьбу испытать, — заявил Жирков. — Дам вам пациента. Восьмая палата, Бахарев. Справитесь с диагнозом — возьму себе помощника в штат. И кандидатура уже есть, ну вот не могу решиться, и всё тут. Решил вот так всё разыграть.

— Ставки высоки, — улыбнулся я. — Ну, ради благородной цели я просто обязан это сделать.

— Пациент не так уж и прост, учтите, — предупредил инфекционист. — Простой диагноз вроде гриппа я бы не стал вам поручать.

— Справлюсь, — усмехнулся я.

Вышел из кабинета, забрал у Наташи историю болезни и отправился к пациенту.

— Добрый день, — поздоровался я со всеми. — Мне нужен Бахарев.

— Это я, — отозвался один из мужчин.

Так, на вид ничего особенного, кожные покровы не бледные, не липкие. Губы не сухие. Значит, обезвоживания нет.

— На что жалуетесь? — спросил я.

— Сначала просто небольшая температура была, и голова болела, — начал рассказывать Бахарев. — А спустя несколько дней накрыло. Голова раскалывалась, мышцы все заболели, температура подскочила под сорок. Вызвал скорую, привезли сюда. Пока везли — стало легче, температура нормализовалась, и пот градом сошёл. Всё равно положили в инфекцию. Вот, второй день лежу, чувствую себя самозванцем. Все болеют, а я хорошо себя чувствую.

— Если бы с организмом всё было в порядке — такого приступа не возникло бы, — резонно заметил я.

— Да, наверное, переутомился, — махнул пациент рукой. — Я же только с командировки.

А вот это уже интересно.

— Куда в командировку ездили? — спросил я.

— В Африку, — пожал плечами Бахарев. — Я фотограф, животных и природу фотографирую. Вот, один журнал и заказал особые фотографии местной природы для какой-то статьи.

Начинаю подозревать, что у него за диагноз. Но, как обычно, сначала надо проверить.

Я активировал диагностический аспект. Свечение в печени, селезёнки и сосудах. Так, инфекционный аспект. Особое свечение в сосудах, температура нормальная. Всё понятно.

Картина очень напоминает малярию. Симптомы, описанные пациентом, похожи на три стадии малярийного приступа. Стадии озноба, жара и пота.

Для диагностики надо назначить специфический анализ — микроскопия толстой капли. С помощью этого анализа можно обнаружить самого плазмодия. Так как повторного приступа ещё не было, пока трудно судить, какой именно это вид малярии. Но на этот вопрос могут ответить другие анализы.

Я написал необходимые направления и отнёс их Наташе. Та уже освободилась и с нетерпением ожидала меня.

— Дмитрий Степанович вас ещё раз позвал к нам? — с интересом спросила она.

— Ради научного любопытства, — улыбнулся я. — Если справлюсь — он пообещал взять помощника к вам в отделение.

— Ух ты, — обрадовалась Наташа. — Тогда справьтесь обязательно. Жиркову давно уже помощник нужен. А я помогу.

Она забрала направления и поспешила к пациенту.

Я же решил воспользоваться этим окошком и немного отдохнуть в ординаторской.

Поднялся в наше отделение, и только собрался зайти в ординаторскую, как из неё выскочил побледневший и перепуганный Шуклин.

— Не ходи туда! — воскликнул он. — Там призрак!

Глава 4

Даже уже не удивляюсь! Шуклин в принципе поставщик абсурдных ситуаций, чего стоит одна история с медицинским спиртом.

— Какой ещё призрак? — вздохнул я.

— Не знаю… наверное, какой-то умерший пациент вернулся, — замотал Шуклин головой. — Призраков не существует, я знаю прекрасно.

Не совсем так. Некроманты умели призывать души погибших людей, а их вполне можно считать призраками. Но вряд ли в клинике оказался некромант, который решил поразвлечься подобным способом. Это было строго запрещено.

— Ну давай я посмотрю твоего призрака, — вздохнул я. — Ординаторскую вернуть надо.

И решительно направился туда.

* * *

Часом ранее.

Клочок в сумке маялся от безделья. Хозяин не оставил ему на сегодня никаких заданий, а в самой ординаторской, как назло, не происходило ничего интересного.

И непонятно, за кем проследить. Сейчас отправится на разведку — а хозяин потом выговор сделает.

Клочок попытался подремать, но сон не шёл. И тут он услышал, как кто-то, наконец, соизволил прийти в ординаторскую.

— Да, — услышал он голос Шуклина. — Да, теперь могу говорить. Ну что там? Когда уже будет эта комиссия?

Крыс прислушался. Что это за комиссия такая? Звучит как что-то нехорошее.

— Да Боткин уже совсем обнаглел, — продолжил Шуклин по телефону. — И в газете про него статью напечатали. Ещё чуть-чуть, и никакая комиссия его отсюда не сможет выкинуть, Зубов за него грудью встанет. Да.

Снова плетёт козни против хозяина? Негодяй, чтобы его блохи загрызли! Ну, сейчас Клочок с этим разберётся.

— Завтра уже будет? Отлично, недолго ждать. Да, понял. Хорошо.

Шуклин закончил разговор и, судя по звукам, уселся на диван. Крыс выскользнул из сумки и тихонько пробрался по ординаторской. Так, вот подходящее место. Сейчас напугаем этого противного человека!

— Сидишь⁈ — используя найденную воронку как громкоговоритель, устрашающе выкрикнул Клочок.

— Кто здесь⁈ — подпрыгнул Шуклин.

— А сам как думаешь? — крыс ещё не успел придумать, кто он.

— Призрак? — дрожащим голосом спросил Павел.

Призрак — это отличная идея. Спасибо за подсказку!

— Да, — гаркнул Клочок. — Я — призрак. У-у-у-у!

Он понятия не имел, как говорят призраки, и решил воспользоваться знаниями, полученными из фильмов.

На Шуклина это быстро произвело впечатление. С криками он бегом покинул ординаторскую.

Так-то! Клочок фыркнул и залез назад в сумку хозяина.

* * *

Шуклин отказался заходить со мной, и в ординаторскую я пошёл один. Разумеется, к главному подозреваемому, который сидел в моей сумке.

— Это ты устроил? — шёпотом спросил я.

— О чём ты? — раздался невинный писк моего крыса.

— Сам знаешь, о чём, — вздохнул я. — Зачем Шуклина призраком напугал?

— Он козни против тебя плетёт, — заявил крыс. — Хочет наслать какую-то комиссию. Не знаю, что это, но явно что-то нехорошее. Он сказал, что они тебя выгонят!

Интересно, что за комиссия такая. По качеству работы ко мне придраться невозможно. Значит, план в чём-то другом.

— В любом случае, лучше бы обсудил это со мной, — проговорил я. — Хотя разыграл ты его забавно, признаю.

— Разозлил он меня, — признался Клочок. — И потом, ты сам никаких заданий для ниндзя-крыса сегодня не выдал.

— Попробуй найти кабинет заместителя главного врача, — подумав, сказал я. — Если планируется какая-то комиссия — организовали это явно через него. Может, удастся ещё что-то узнать.

— Понял, — обрадовался крыс. — Отправляюсь на задание!

Он пулей выскочил и рванул к вентиляции. А мне предстояло успокоить напуганного Шуклина.

— Всё в порядке, никаких призраков там нет, — выглянув в коридор, оповестил я. — Ты, видимо, переработал.

— Шуклин переработал — это звучит как анекдот, — услышав последнюю фразу, подошёл к нам Зубов. — Что происходит?

— Михаил Анатольевич, я в ординаторской призрака видел! — воскликнул Павел. — Честное слово!

— Да что ж за напасть, снова призраки, — всплеснул руками Зубов. — Как они уже надоели!

Я сразу прочитал сарказм в его словах, но Шуклин воспринял их серьёзно.

— Такое уже было? — напряжённо спросил он.

— А как же, — ответил наставник. — Это проклятие клиники, каждый раз, когда появляются интерны, которые ничего не делают, ленятся, допускают глупые ошибки и создают проблемы своему наставнику — появляется призрак, чтобы их прогнать.

Ну, теперь в его словах было столько неприкрытого сарказма, что Шуклин просто обязан был догадаться!

— Так, а что же теперь делать? — испуганно спросил Павел.

А нет. Не догадался.

— Идти работать и не выносить мозг своему руководителю, — вздохнул Зубов. — Вперёд и с песней!

— Михаил Анатольевич, вы мне не верите? — наконец-то дошло до Шуклина. — Ну посмотрите сами, зайдите!

— Да поможет мне Великий Ткач, — серьёзно проговорил Зубов и открыл дверь ординаторской.

Ожидаемо, там никого и ничего не было. Ни посторонних звуков, ни прозрачных силуэтов. Их там и не могло быть. Наставник с серьёзным выражением лица осмотрел ординаторскую, пока Шуклин замер на пороге.

— Здесь ничего нет, — констатировал Зубов. — Так что даю вам последний шанс перестать страдать ерундой и идти работать. Воспользуетесь этим шансом?

— Понял, ухожу, — буркнул тот. — Так и знал, что мне не поверят.

Сам он тоже уже не выглядел уверенным в своих словах. Наверняка тоже решил, что ему показалось. Оно и к лучшему. Есть риск, что они с Соколовым обменялись бы похожими проблемами и о чём-то догадались бы. Но оба слишком гордые, чтобы признаваться в подобных вещах.

Я спокойно выпил чаю, чуть передохнул и вернулся в инфекционное отделение. Как раз были готовы результаты обследования моего пациента Бахарева.

— Ну что, доктор? — взволнованно спросила Наташа. — Поняли, что с ним?

— Так сильно хотите помощника для Жиркова? — улыбнулся я.

— А как иначе, — пожала она плечами. — Мы с ним уже несколько лет вместе работаем, он мне как отец стал. Волнуюсь за него.

— Не переживайте, спор я выиграю, — заверил я её.

Анализы полностью подтвердили мой предварительный диагноз. Малярия. Судя по всему, четырёхдневная, потому как сегодня приступа не было. Характерная особенность такого заболевания — это приступообразная лихорадка, один раз в три или четыре дня.

Я заполнил историю и принёс её Жиркову.

— Ну, сейчас посмотрим, — проговорил он, надевая очки. — Итак, значит, вы считаете, что это малярия. И вас не смущает, что мы живём в Российской Империи, где малярии нет в принципе.

Ожидал от него чего-то подобного. Так просто он не смирится с правильно поставленным диагнозом. Постарается сбить меня с толку. Но не выйдет.

— Пациент был в командировке в Африке, — спокойно ответил я. — И оттуда привёз это заболевание. Тут даже думать нечего, все анализы об этом говорят.

— Вижу, вы назначили даже микроскопию, — задумчиво проговорил инфекционист. — Самоуверенно, однако. Если бы там ничего не нашлось — то это было бы зря потраченное время и реактивы.

И это я тоже ожидал.

— Я назначал этот анализ, будучи полностью уверенным, что он лишь подтвердит мой диагноз, — парировал я. — Просто так с потолка я бы его не назначал. Без него вы бы придрались, что пациент не дообследован.

— Верно, — не стал отрицать Жирков. — Диагноз правильный, Константин. Вы снова выиграли.

В этот раз голос был не разочарованным, а наоборот, каким-то чересчур бодрым.

— И вы возьмёте в штат ещё одного врача? — уточнил я.

— Договор дороже всего, — серьёзно кивнул инфекционист. — НАТАША!

Ох, никак я не привыкну, насколько громко он зовёт свою медсестру. Прям уши закладывает.

Дверь в кабинет открылась практически сразу, и в кабинет вошёл Терентьев. Жирков внимательно оглядел его с ног до головы.

— Ты не Наташа, — констатировал он.

— Да я в курсе, — отозвался гинеколог. — Помощь нужна, срочно! О, и Константин здесь. Стали изменять родному отделению?

— С вашим отделением же изменял, — напомнил я. — Что случилось?

— Беда, — заявил Терентьев. — У меня пришла знакомая беременная. Я её консультирую на дому чаще всего. Ну, там долгая история. И вот, сегодня как раз у неё был. А у неё, похоже, краснуха!

Краснуха у беременных — самый неблагоприятный сценарий из возможных. Это практически стопроцентное показание к медицинскому прерыванию беременности. На любом сроке.

— Как же она умудрилась? — охнул Жирков. — И в отделение пришла? Так это же катастрофа!

— Я в курсе, — мрачно отозвался Терентьев. — Поэтому и пришёл. Это жена очень известного аристократа в городе, и нам нужно сделать всё, чтобы спасти её наследника.

Частные консультации на дому. Интересно, а у самого Терентьева есть на это лицензия? Впрочем, сейчас надо решать другой вопрос. Спасти наследника — сказано очень громко. Если краснуха подтвердится, то и вариантов практически не будет…

— Какой у неё срок? — спросил Жирков.

— Двадцать одна неделя, — упавшим голосом ответил Евгений Георгиевич.

— Ну, её надо в отделение, в инфекционный бокс, — распорядился инфекционист. — А тут я уже посмотрю.

Двадцать одна неделя — неприятный срок. Прерывание по медицинским показаниям ещё сделать можно, но труднее, чем на ранних сроках.

— Она уже едет, — тут же ответил Терентьев. — Я надеялся, что вы её посмотрите. Её везёт личный водитель, муж сейчас в отъезде, и ему ещё ничего не сообщали.

В кабинете появилась и Наташа.

— Дмитрий Степанович, там женщина приехала, говорит, что у вас назначено, — торопливо проговорила она.

— В инфекционный бокс её пока что определи, скоро подойду, — кивнул Жирков.

— Я с вами, — тут же сказал я.

Если я снова потрачу весь магический запас инфекционного аспекта на общеукрепляющую магию… Мы сможем спасти и малыша, и женщину. Но говорить об этом я не спешил, никто не знает, что у меня есть абсолютно все аспекты.

— Хорошо, — не стал спорить инфекционист. — Жень, мы тебе сообщим.

— Пойду пока в отделение, там тоже работы накопилось, — с благодарностью кивнул он. — Держите в курсе!

Он ушёл, а Жирков устало снял очки и потёр переносицу.

— Спасибо, что решили пойти на осмотр со мной, — вдруг проговорил он. — За мою практику у меня был только один такой случай, там было семь недель, и пришлось сделать прерывание. И никакая магия не помогла. А сейчас я даже не знаю, чего ждать.

— Разберёмся, — уверенно ответил я.

Он кивнул, снова надел очки, поправил халат, и мы направились к пациентке.

Это была молодая женщина лет тридцати, с коротко стриженными светлыми волосами и аккуратным животиком. На лице и шее были заметны красные пятнышки. Высыпания.

— Добрый день, — поздоровался с ней Жирков. — Меня зовут Дмитрий Степанович, я врач-инфекционист. Это Константин Алексеевич, терапевт.

Заметил, что он не стал меня представлять как интерна или помощника врача. В его глазах я успел заслужить определённое уважение.

— Марина Анатольевна Горохова, — представилась женщина.

— Рассказывайте, как началось заболевание, какие жалобы были, — проговорил я.

— Сначала думала, что просто простыла, — ответила пациентка. — Ну, насморк был, температура, горло болело. Даже ко врачам не ходила, дома решила полечиться. Ну, обильное питьё, постельный режим. Через пару дней стало полегче, а потом на лице появились красные пятнышки.

— Только на лице? — сразу же уточнил я.

— Сначала да, — ответила она. — И температура снова поднялась. А сегодня появились на шее и на теле. И я позвонила Евгению Георгиевичу. Ну вот, собственно, и всё.

— Скажите, когда только заболели, во рту никаких пятнышек не было? — спросил инфекционист.

— Беленькое что-то было, я не думала, что это важно, — удивлённо ответила Марина Анатольевна. — Да и прошли уже. А это имеет какую-то связь?

Мы с Жирковым переглянулись, практически одновременно молча сходясь во мнении — это не краснуха. Это корь.

Тоже не самое простое инфекционное заболевание, но протекает у беременных легче, чем краснуха. На таком сроке риска развития внутриутробных пороков уже нет, есть риск инфицирования плода. Но с этим магией разобраться можно.

Мы оба активировали магию, я решил начать с диагностической. Так, свечение в бронхах, сердце, почках, сосудах. Не выраженное, это хорошо.

Теперь гинекологический аспект — я смогу оценить состояние плода. Тут всё было в полном порядке, малыш был здоров. И под конец инфекционный аспект ещё раз подтвердил, что это именно случай кори.

— Марина Анатольевна, у вас корь, — сообщил Дмитрий Степанович. — Инфекционное заболевание, передающееся воздушно-капельным путём. Вам придётся полежать у меня в боксе, и я сделаю всё, чтобы и вы, и ребёнок были в полном порядке.

Пока он это говорил, я вкачал больше половины запаса магии женщине. Ещё её получит и сам инфекционист, она абсолютно точно будет в порядке.

— Также нам необходимо собрать у вас некоторые сведения, — продолжал Жирков. — Корь — очень заразное заболевание. Мы соберём сведения о людях, с которыми вы контактировали за две недели, и передадим их в поликлинику. Этих людей будет нужно проверить.

— А это точно не опасно? — испуганно спросила пациентка.

— Беременным болеть в принципе не рекомендуется, — честно ответил инфекционист. — Но мы справимся! Пока отдыхайте, я зайду чуть позже.

Специфического лечения у кори не было. Строго говоря, лечиться ей предстояло тем же самым постельным режимом. Парацетамолом при повышении температуры. И магией. Но под постоянным наблюдением, что было очень важно.

Мы вышли из палаты, и Жирков устало выдохнул.

— Ну Женька и жук, как же он перепутал? — проговорил он.

— Заболевания очень похожи, а он не инфекционист, — пожал я плечами. — Поэтому ничего удивительного.

— Зато вы настолько хорошо знаете инфекции, что аж завидно, — улыбнулся Жирков. — С пациенткой всё будет в порядке. Сейчас чуть отдохну — и пролечу её магией. Пройдёмте ещё в мой кабинет, надо поговорить.

Мы вернулись в кабинет Жиркова, и он устало расположился в своём кресле.

— НАТАША! — выкрикнул он.

Нет, правда, как к этому вообще можно привыкнуть? Наташа тут же появилась.

— Сделай нам чайку, — попросил инфекционист. — Сложный случай, устали.

Она без лишних слов тут же вышла, а через пару минут вернулась с двумя кружками чая. Видно, что руководителя своего она очень любит, раз обеспечивает такой сервис.

— Пациентку оставляем? — спросила она.

— Да, пусть лежит в боксе, — кивнул Дмитрий Степанович. — И позвони в гинекологию, пусть Терентьев как освободится — подойдёт. Прочитаю ему лекцию про дифференциальную диагностику краснухи и кори.

Наташа кивнула и снова выскользнула за дверь.

— Пейте чай, Наташенька вкусный делает, с лимоном, — проговорил Жирков. — Вам надо восстановить силы.

Я кивнул и отпил маленький глоток. Чай был ещё горячим.

— Правда вкусно, — улыбнулся я. — Спасибо, это то, что нужно.

— Я хотел поговорить, — заявил Жирков. — О нашем условии. Я же не просто так позвал именно вас, чтобы именно вы поставили диагноз пациенту. И сказал, что именно от этого будет зависеть, возьму ли я себе помощника в отделение.

Догадывался об этом, но пока не понимал, к чему он клонит.

— Я думал, что вы позвали меня, потому что уже со мной работали, — честно ответил я.

Характер у Жиркова был сложным, об этом мне и Наташа говорила, да и сам я прекрасно помню нашу первую встречу.

— Это тоже, само собой, — кивнул инфекционист. — Но не это главная причина. В нашу предыдущую встречу вы меня поразили. Я и представить не мог, что молодой интерн так безошибочно выставит все диагнозы. И я много думал над вашими словами. Что вы скажете, если перейдёте в моё отделение?

А вот это действительно неожиданное предложение. Я даже не думал о переходе в какое-то другое отделение, кроме терапии.

— Я не могу работать врачом, пока не закончу интернатуру, — подметил я.

— Но интернатура общепрофильная, — ответил Жирков. — Пройдёте её у меня. Без конкурентов, без борьбы за единственное место. И сразу же устроитесь инфекционистом.

Вообще в терапии теперь было два вакантных места. Ведь Козлова уволили с должности терапевта. Но этот вопрос почему-то не поднимался, и я сам его не затрагивал.

— Для работы инфекционистом нужен инфекционный аспект, — проговорил я.

Я не стал врать, что у меня его нет. Просто констатировал факт, что он нужен.

— Он у вас имеется, — второй раз поразил меня Жирков.

Откуда он это узнал?

— С чего вы взяли? — поинтересовался я. Не отрицая, но и не подтверждая этот факт.

— Я опытный инфекционист, — улыбнулся Жирков. — Очень опытный. И я могу это сказать практически со стопроцентной уверенностью, просто понаблюдав за вами. За вашей работой. Развит он, скорее всего, минимально, но он есть.

Да уж, с такими опытными врачами работать в каком-то смысле опасно. Могут возникнуть вопросы, откуда у молодого, только выпустившегося врача столько аспектов. Но тут уже скрывать не было смысла.

— Есть, — кивнул я. — Я получил его в подарок от отца, после окончания академии.

Это была неправда, но этот факт Жирков вряд ли станет проверять.

— Необычный выбор для терапевта, — подметил инфекционист.

— Инфекций и в терапии хватает, — пожал я плечами. — И в академии я с ними хорошо ладил. Поэтому он и решил именно его передать.

— Что ж, это не моё дело, — кивнул Жирков. — Так что скажете?

Я задумался и отпил ещё один глоток чая. Предложение, конечно, очень привлекательное. Я не думал об узких направлениях, но тут я действительно мог получить место в клинике без этих вечных интриг. И инфекции мне действительно нравились.

Но… Я всё-таки хотел быть терапевтом. Использовать все свои аспекты по максимуму. Там я мог помочь большему количеству людей. Принести больше пользы. А кроме всего прочего — я не готов был сдаться в нашем сражении за место в клинике.

— Спасибо вам за предложение, но я откажусь, — ответил я. — Всё-таки я хочу пройти интернатуру в терапии и стать терапевтом.

— Вы уверены? — спросил Жирков. — Подумайте, моё предложение очень выгодное. Вы ничем не рискуете.

— Уверен, — кивнул я. — Спасибо ещё раз, но я откажусь. Лучше найдите себе специалиста, который действительно захочет стать инфекционистом.

— Такого, как вы, найти будет трудно, — усмехнулся Жирков. — Жалко, конечно, но я вас услышал.

В кабинет снова вошёл Терентьев. На этот раз не такой напуганный, а вальяжный и весёлый, как обычно.

— Димон, что за чай? — воскликнул он. — Лечи пациентку!

— Сначала одному гинекологу расскажу, как отличить краснуху от кори, а потом и про пациентку расскажу, — отозвался Жирков.

Я понял, что лучше оставить их наедине.

— Всего доброго, — проговорил я. — Зовите, если что.

— Обязательно, — кивнул инфекционист.

Я вышел из кабинета и сразу же наткнулся на Наташу. Да она под дверью пыталась подслушать!

— Он согласился? — взволнованно спросила она. — Возьмёт ещё одного врача?

— Возьмёт, — кивнул я. — Могла бы и просто у меня спросить, а не караулить под дверью.

Наташа тут же залилась краской.

— Да я случайно мимо проходила, — промямлила она.

Ну-ну, конечно.

— Обещание он выполнит, он мне сам так сказал, — заверил её я. — А мне пора в своё отделение.

— Подожди, — торопливо проговорила Наташа. — А ты точно не хочешь к нам перейти?

Случайно мимо проходила, ну да, ну да.

— Точно, — спокойно ответил я. — Я хочу быть терапевтом. И останусь в своём отделении. А ты отучайся всё-таки от вредной привычки. Подслушивать — неблагодарное занятие.

Наташа торопливо кивнула, и я отправился в терапию. В ординаторской сидел чем-то недовольный Зубов.

— Жирков меня отпустил, — доложил я. — Что-то случилось?

— Ага, — кивнул он. — Барон Жуков нажаловался на меня, что я отправил своего интерна в другое отделение. Он же просил, чтобы вы были его лечащим врачом. А получилось, что сегодня на плановый осмотр к нему пошёл я.

Ух ты, не думал, что Жуков из-за этого решит устроить скандал. Всё-таки первоначально его осмотрел я, как он и хотел. И его здоровье практически в полном порядке. Поэтому не видел ничего страшного в том, чтобы его осмотрел другой врач. Воскресенье же он как-то перетерпел!

— Я могу зайти к нему сейчас, — предложил я.

— Вам придётся остаться на ночное дежурство, — вздохнул наставник. — Жуков настоял, что хотя бы одну ночь должен подежурить его врач. Мол, мало ли, вдруг ему плохо станет. А так как он лежит в ВИП-палате…

— Я понял, — прервал я Михаила Анатольевича. — Хорошо, сегодня подежурю.

Тем более мне интересно, смог ли что-то выведать Клочок. Если у него появилась новая информация — мы сможем продумать план к завтрашней проверке. Которая, судя по всему, должна быть внезапной. Иначе наставник уже бил бы тревогу.

А сказать ему прямо об этой проверке я не мог. Возникнет резонный вопрос — откуда я это знаю. А ответа у меня не будет.

— Спасибо, Константин, — кивнул наставник. — Болотов и Шуклин были особенно рады. Хотя за их сегодняшние косяки они отдежурят в другие дни, и только.

Интересно, с чего бы Жукову настаивать на моём ночном дежурстве? Вряд ли это связано с его переживаниями о собственном здоровье. Дело в чём-то ещё. Надо быть осторожным.

Зубов начал собираться домой, а я решил сразу же навестить Жукова. Чтобы ещё раз не пожаловался, а то кто знает, что от него ожидать.

Добрался до нужной палаты, постучал и зашёл внутрь. В палате почему-то было темно.

В следующее мгновение ко мне со спины подскочил человек и прижал к моему горлу нож.

Глава 5

— Невежливо вы лечащего врача встречаете, — усмехнувшись, проговорил я.

На долю секунды этого хватит, чтобы контратаковать.

За спиной раздавалось тяжелое дыхание, но нападавший не ответил. Свет тоже не включал.

Дальше действовать этот человек не спешил. А значит, и моя смерть была ему не нужна. Что ж, для начала нужно выбраться из захвата.

Я резко отклонил туловище в сторону. Ударил нападавшего под дых быстрым движением локтя. Затем нырнул под руку и резко увёл её за спину. Выбил нож, зафиксировал напавшего, а другой рукой умудрился включить свет.

И увидел перед собой скорчившегося от боли… Николая.

— Ну вот, как хорошо, что я вызвал личного гвардейца, — всплеснул руками вышедший из туалета Жуков. — Как чувствовал, что на меня попытаются совершить нападение. Доктор, гвардеец сейчас подойдёт, он уже в лифте. Долго разрешение на охрану получал.

Что здесь происходит? Я ещё раз перевёл взгляд на Николая, не веря своим глазам. Нет, это точно он. Решил меня предать после всего случившегося? Да ещё таким странным способом?

Ведь я действительно поверил в его историю, звучала она очень правдоподобно.

Но нет, что-то не сходится. Предположим, что это действительно было частью плана. Так вели бы его до конца, заманили бы меня в нужное место, где нет лишних свидетелей. Зачем вот такое вот вытворять прямо в клинике?

Да и Николай ведёт себя странно. Ни слова не сказал, да и вырваться не пытается. Так и стоит покорно с заломанными назад руками, наклонившись вперёд.

В палате появился и обещанный гвардеец.

— Этот доктор отважно задержал преступника, который проник в палату, чтобы меня убить, — театрально произнёс барон Жуков. — Скорее передайте его полиции, пусть они разбираются. Я дам показания, если потребуется.

Гвардеец без слов кивнул и подошёл забрать у меня Николая.

Я не мог его не отдать. Ведь это личный гвардеец аристократа, и факт нападения действительно был. Противопоставить тут можно только странное поведение самого Николая. Мы должны были встретиться уже завтра, он был настроен серьёзно. А сейчас — как будто подменили.

Гвардеец вывел Николая, и Жуков устало сел на кровать. У него вполне себе был вид человека, которого только что пытались убить. Напуганный, красный, вспотевший.

— Что происходит? — спросил я. — Почему на вас вдруг напали?

Да ещё и личный помощник. И напал он не на Жукова, а на меня. Слишком много совпадений.

— Мир аристократов жесток, — ответил Жуков. — Вот и я не всем, так скажем, нравлюсь.

Охотно верю.

— В палате был выключен свет, и убийца напал на меня, — подметил я. — Это как-то объясните?

— Думаю, он устроил засаду, подумав, что я куда-то вышел, — тут же ответил Михаил Игнатьевич. — А я просто отошёл в уборную. Тут пришли вы, и он в темноте принял вас за меня.

Ну совсем с натяжкой можно посчитать за правду. Я выше барона Жукова на голову, а он шире меня сантиметров на тридцать. Даже в темноте убийца мог легко понять, что я — это не он. А уж тем более Николай.

— Я видел этого молодого человека, — как бы невзначай подметил я. — Он сказал, что стажёр. Мы даже успели сходить в кафе, где он расспрашивал о работе нашей клиники.

— Наводил справки, — с умным видом заключил тот. — Очень умно со стороны недругов продумывать настолько хитрый план. Что ж, если ко мне придёт полиция — обязательно расскажите про эти детали.

Это точно должна быть часть плана Жукова. Возможно, он каким-то образом догадался, что Николай хочет его предать, и решил таким образом от него избавиться.

— А зачем вы попросили у руководства, чтобы я сегодня дежурил? — прищурился я.

— Понимаю, выглядит очень странным совпадением, — закивал Жуков. — Но я действительно просто хотел провести ночь под надзором своего лечащего врача. А то весь день вас не видел.

И снова — правдивый ответ, выданный мне сразу же, без запинок. Он явно подготовился к этому разговору.

— Что ж, давайте я измерю вам давление, — предложил я. — Уверен, после всех этих переживаний оно будет повышенным.

— Конечно, делайте что нужно, — покорно кивнул тот.

Я принялся за измерение давления тонометром, попутно сканируя его кардиологическим аспектом. Действительно повышено. Сто сорок пять на девяносто пять. И пульс подскочил.

Что-то мне подсказывает, что Жуков в уборной занимался какими-то физическими упражнениями с этой целью. Например, приседал. Поэтому и вышел весь красный и вспотевший, а вовсе не из-за страха, который легко мог сыграть. Всё продумал.

— Давление повышено, сейчас медсестра принесёт вам таблетку каптоприла, — заявил я. — Отдыхайте, после такого стресса организму явно нужен отдых.

Он кивнул, и я увидел, как на долю секунды на его лице появилась довольная улыбка. Но она тут же исчезла, и Жуков принял прежний испуганный и усталый вид.

Не нравится мне всё это. Я пожелал ему всего доброго и покинул палату.

* * *

Жуков остался один и с удовольствием улёгся на кровать. Всё прошло ровно так, как он и рассчитывал. Приятное чувство.

После допроса, устроенного Николаем, он начал сомневаться в его верности. Это было неприятное чувство, ведь Михаил Игнатьевич был уверен, что уж его помощник точно никогда не подведёт.

А нет, ошибся. Ещё как подвёл.

Жукову пришлось задействовать свои связи, чтобы раздобыть для своего помощника «Оковы Разума». Запрещённое зелье, которое полностью подавляет волю. И заставляет плясать под нужную дудку.

Таким образом он одновременно избавился от Николая и доставил Боткину новых проблем. Шикарно.

— Вам доктор попросил таблетку передать, — вошла к нему в палату медсестра. Симпатичная, надо сказать.

— Спасибо, — картинно вздохнул он. — Такое пережил в вашей клинике! Страшно подумать, что было бы, не окажись ваш доктор рядом.

— А что случилось? — живо спросила она.

Молоденькая медсестра не упустит возможность разузнать новую сплетню. А это Жукову только на руку.

— Напали прямо в палате, — шёпотом рассказал он. — Я как раз был в уборной, поэтому напали прямо на моего лечащего врача, Боткина.

— На Костю? — охнула она. — Он цел?

Так распереживалась из-за этого Боткина. Жуков чуть заметно поморщился, но быстро вернулся в роль.

— Он у вас герой, спас меня, — ответил он. — Как раз вовремя подошёл гвардеец, и преступника забрали. Оказалось, он уже некоторое время тут крутился, притворялся стажёром, чтобы подобраться поближе.

— Точно, я видела незнакомого молодого человека в халате, — она зажала рот руками.

Великолепно! Никто не видел, как этот самый молодой человек заходил в палату к Жукову. А Боткину придётся подтвердить, что факт нападения был. Всё складывалось идеально.

Жаль, что действие зелья всего тридцать шесть часов. Жуков рассчитывал, что за это время Николая уже упекут за решётку. А Боткиным займётся он сам.

— Так что опасно быть аристократом, даже в клинике найдут, — с печалью в голосе заключил Жуков. — Спасибо за таблетку.

— Отдыхайте, — суетливо кивнула медсестра и выскочила за дверь.

К утру уже пол клиники будут знать про нападение, и замять это дело не получится. Жуков потёр ладони в предвкушении следующего шага.

* * *

Я вернулся в ординаторскую, чувствуя себя ужасно усталым и разбитым. Сначала день в инфекционном отделении, сложная пациентка, пациент с малярией. Теперь ещё и это.

— Хозяин, что случилось? — пискнул из сумки Клочок, почуявший моё настроение.

— Вылезай, тут пока никого, — вздохнул я.

Крыс уселся на диван, и я рассказал ему про случившееся в палате.

— Так Николай всё-таки оказался предателем? — охнул тот.

— Не думаю, слишком уж странно он себя вёл, — ответил я. — Эх, жаль тебя не было, ты бы почуял что-то необычное. Теперь Николая посадят в тюрьму, и мы лишимся союзника в этой битве.

— Надо что-то придумать, — деловито проговорил Клочок. — Жуков снова нас опережает. Как он догадался про наш сговор?

Я уже думал об этом. Судя по пересказанному крысом разговору Николая и Жукова, парень действовал слишком открыто. И это навело Жукова на определённые подозрения. Поэтому он и решил избавиться от помощника.

— Теперь надо думать, как помочь Николаю и как разобраться с Жуковым, — устало ответил я. — Кстати, а ты что-то интересное узнал?

— Заместитель главного врача ничего про проверку не говорил, — отозвался Клочок. — Кажется, она для всех планируется внезапной.

Шуклин в одиночку такое бы не провернул. У него явно есть помощник.

— Доктор, — зашла ко мне в ординаторскую медсестра, и Клочок мигом спрятался. Сегодня дежурила Анна, до этого я пересекался с ней редко. — Там пациентку новую из приёмного доставили. В общем, у неё носовое кровотечение непрекращающееся.

— Почему к нам? — удивился я. — Её надо было отправить в хирургию.

— Не знаю, так распределили, — пожала она плечами. — Я определила её в семнадцатую палату. Надо что-то делать, кровь так и идёт.

— Сейчас подойду, — кивнул я.

Носовые кровотечения — довольно распространённый симптом. Больше половины людей хоть раз в жизни так или иначе сталкивались с этим.

Причины могут быть разные: травмы, повышение артериального давления, заболевания носа и придаточных пазух. В большинстве случаев пациенты могут справиться с проблемой сами, но иногда им приходится обращаться за помощью в медицинские учреждения.

Я направился в нужную палату. Пациентка сидела с приподнятой головой, ноздри были заткнуты марлевыми шариками, которые, однако, уже все были в крови. В руках она держала поддон, куда также стекала кровь.

Лицо её мне показалось знакомым.

— Добрый вечер, — кивнул я. — Рассказывайте, когда началось кровотечение.

— Доктор, здравствуйте, — несмотря на всю ситуацию, улыбнулась женщина. — А я вас помню. Вы мне в инфекционном отделении диагноз ставили.

Точно, теперь я её вспомнил. Это была Мордвинова, которая лежала с инфекционным мононуклеозом. Тогда я отметил у неё осложнения и доложил о них Жиркову.

С того момента женщина уже успела выписаться. Но спустя столь короткий срок снова умудрилась попасть в клинику.

— Вспомнил вас, — кивнул я. — С инфекционным мононуклеозом лежали.

— Да, с поцелуйной болезнью, — прогундела она. — Надо их поменять, наверное.

На её тумбочке медсестра предусмотрительно оставила запас из тампонов, и я аккуратно заменил их.

— Выписалась, и спустя время стало что-то странное происходить, — начала рассказ пациентка. — Сначала синяки начали появляться, на руках и ногах. Хотя нигде не падала и не обо что ни билась. А сегодня ночью кровь внезапно хлынула. Я её сама попыталась остановить, но никак. И вот, я здесь.

— Доктор, — заглянула в палату медсестра. — Вот её история болезни. В приёмном отделении анализ крови общий сделали, по цито.

По цито — это означало срочный. Я поспешил найти результаты и увидел, что тромбоциты были снижены до тридцати. Очень низкий результат, явно какое-то заболевание крови.

— Гематолог дежурный есть? — спросил я у Анны.

— Нет, — помотала она головой. — Они в своём отделении не дежурят.

— Тогда разберёмся сами, — кивнул я. — Транексам пять кубов внутривенно.

Анна убежала за лекарством, а я принялся осматривать пациентку. Так, ну свечение в сосудах — это понятно. Активировал гематологический аспект и вкачал магию в тело женщины. Это поможет остановить кровотечение, но с основной проблемой не разберётся.

Надо искать причину. Перенесённый мононуклеоз, петехии на конечностях, носовое кровотечение… Предварительно могу сказать, что это — тромбоцитопеническая пурпура. Заболевание, характеризующееся дефицитом тромбоцитов, вызванное иммунными реакциями организма. В данном случае вызвано это как раз перенесённой вирусной инфекцией. Она в принципе протекала тяжело, и вот, повлекла за собой осложнение.

Точный диагноз можно будет поставить после взятия коагулограммы, а также пункции костного мозга. Но этим уже займутся гематологи, завтра же переведём пациентку туда. Сейчас главная задача — остановить кровотечение.

Я коротко объяснил пациентке причину, а затем медсестра сделала ей инъекцию. Теперь немного подождём.

Если не поможет — повторим, а если и тогда эффекта не будет — вызовем хирурга для проведения тампонады. Не самая приятная процедура, но деваться некуда.

Отдал распоряжения медсестре и вернулся в ординаторскую. Сил не оставалось, слишком напряжённый и день, и начало дежурства.

Поспать пока не получится, поэтому я торопливо заварил себе чаю. Подбодрюсь хотя бы так.

— Хозяин, как ты? — обеспокоенно спросил Клочок. — Что-то выглядишь совсем уставшим.

— Устал, — подтвердил я. — Вот, чаем спасаюсь.

— Может, тебе попробовать у меня немного сил забрать? — предложил крыс. — Помнишь, раньше мы этот трюк часто проделывали, когда ты по несколько суток за работой проводил.

Тогда действительно мой фамильяр, будучи котом, не раз меня выручал, делясь магической силой. Но после перерождения в этом мире мы это ещё не пробовали. Нашу связь приходилось строить заново и учиться всем навыкам практически с нуля.

— Это пока что опасно делать, — объяснил я крысу. — Пока мы не вернули прежние уровни магического развития, это может тебя убить.

— Да чуть-чуть всего, — махнул лапкой Клочок. — Я помочь хочу. Мне-то что, отосплюсь в сумке и буду как новенький. А тебе ещё завтра с комиссией разбираться, силы явно пригодятся.

Тут он был прав. Поразмыслив, я всё-таки решил согласиться. Много сил я у него не возьму, но чуть-чуть смогу себя восстановить. К тому же навык очень полезный, и пора бы уже начать его тренировать.

— Ладно, давай попробуем, — кивнул я.

Мы сосредоточились, и я почувствовал, как в меня вливается магическая сила. Постарался взять немножко и после этого сразу же перекрыл каналы.

— Как ты? — открыв глаза, спросил я.

— Спать хочу, — протяжно зевнул крыс и тут же уснул прямо рядом, на диване.

Это было абсолютно нормальным. Надо много тренироваться, чтобы он смог передавать мне больше энергии. Даже один процент в итоге лишил моего друга сил.

Бережно подхватил его и перенёс в сумку. Теперь проспит сутки, не меньше. Но мне и правда стало чуть лучше.

Выпил чай, чтобы закрепить эффект, и отправился дальше работать. Заглянул к барону Жукову — но тот спал без задних ног. Ещё одно странное поведение для человека, которого якобы пытались убить в собственной палате.

Мордвиновой помогло только повторное введение препарата, и носовое кровотечение, наконец, прекратилось. Эритроциты и гемоглобин, судя по анализам, не успели сильно снизиться, поэтому решил обойтись без переливаний. Завтра уже передадим её гематологам.

— Доктор, — выждав свободную минутку, обратилась ко мне Анна. — Вы правда сегодня спасли жизнь господину Жукову?

А слухи уже быстро поползли. Уверен, это тоже его рук дело.

— Можно и так сказать, — пожал я плечами. — А вы откуда узнали?

— Он мне рассказал, — пояснила она. — Сказал, что вы обезвредили человека с ножом!

— Да, — коротко кивнул я. — А теперь, пока больше нет поступивших, я пошёл отдыхать.

Анна мне не понравилась. Молодая, симпатичная, но сразу по одному разговору видно, насколько же она любит сплетни. Протеже Ольги Петровны. А мне подобные слухи и сплетни по боку, других проблем хватает.

Я вернулся в ординаторскую, проверил мирно спящего Клочка и сам расположился на диване. Можно было и отдохнуть.

* * *

Шуклин очень нервничал перед завтрашней проверкой. Он несколько раз уточнял у дяди Гриши, точно ли его никто из интернатуры не уволит. И дядя Гриша несколько раз подтверждал, что точно не уволят.

Но Павел всё равно переживал. Вот зачем он согласился работать вместе с Соколовым? Дядя Гриша быстро решит, что такое сотрудничество выгоднее, чем бедный сын его друга.

— Сын, чего не спишь? — зашёл к нему в комнату отец.

Ему-то что? Разговоры по душам в их семье никогда не велись. Шуклин вообще был удивлён, что отец дома, а не на работе как обычно.

— Не спится, — буркнул он.

Хотелось ещё добавить «не твоё дело», но Шуклин не стал. Это спровоцирует отца на очередной поучительный монолог, слышать который абсолютно не было желания.

— Я понимаю тебя, сын, — заявил отец. — Работа в клинике, должно быть, забирает у тебя все силы. Но я очень рад, что ты продолжаешь идти к своей цели.

Цель Шуклина — наконец-то получить от отца квартиру и съехать отсюда. Разумеется, это сказать он тоже не мог.

— Стараюсь изо всех сил, — отозвался он. А потом у него появилась мысль — а может, попробовать ещё раз? И он добавил: — Вот было бы здорово пройти ещё курсы повышения квалификации. А потом получить дополнительные аспекты. Но на всё это нужны деньги…

Он выжидательно посмотрел на отца.

— Я очень рад, что у тебя такие планы, — в который раз кивнул он. — Старайся, работай, копи деньги.

Шуклин не выдержал.

— Почему я должен копить деньги, когда ты зарабатываешь столько, сколько одному Великому Ткачу известно! Неужели так сложно помочь единственному сыну! Я всё делаю так, как ты говоришь. Закончил академию, поступил в интернатуру. Так почему бы хоть раз меня за это не отблагодарить?

— Сын, ты закончил академию и поступил только благодаря мне, — тяжело вздохнул отец. — Сам по себе ты в этой жизни совершенно ничего не сделал. Я хочу знать, что мой сын может добиться чего-то сам.

— Я же как-то ещё не вылетел из интернатуры, — прошипел Шуклин. — Но тебе этого мало. Тебе подавай сына гениального лекаря. Ты никогда не любил меня просто за то, что я твой сын!

— Ошибаешься, — спокойно ответил отец. — Я очень тебя люблю. И хочу тобой гордиться. Спокойной ночи.

И он вышел из комнаты. Вот это раздражало ещё сильнее. Почему бы не наорать в ответ, не показать хоть какие-то эмоции? Нет, отец просто спокойно ответил и ушёл. Ему плевать на сына! Павел со злостью ударил кулаком в стену.

Живут чуть ли не как простолюдины. Трёхкомнатная квартира, даже не особняк! Прислуги нет, где это вообще видано! Хочешь есть — иди и приготовь, хочешь пить — разбирайся сам. И так всю жизнь.

Надоело, надоело!

Ну всё, завтра, наконец, пройдёт та самая проверка. И Шуклин окажется ближе к своей цели.

Скорей бы завтра…

* * *

До утра меня больше не дёргали, новых поступлений не было, и удалось немного восстановить силы сном. Утром я проверил Клочка, но он продолжал спать.

Умылся, заварил себе кофе и начал готовить документы для перевода Мордвиновой в гематологическое отделение.

Тромбоцитопеническая пурпура — дело серьёзное. Ей нужно лечение от гематологов.

Закончив с документами, я заглянул к Жукову. И обнаружил, что к нему уже пришли двое полицейских… Тех же самых, что пытались обвинить меня в незаконной медицинской деятельности.

Доверия к ним не было, скорее наоборот, появление именно их подтвердило все мои подозрения. Не просто так они здесь оказались. Что, полицейских мало в Санкт-Петербурге?

— Это как раз тот врач, который спас мне жизнь, — торжественно произнёс барон Жуков. — Доктор, расскажите, как всё было.

Полицейские развернулись ко мне, и их лица вытянулись от удивления.

— В отделение меня так и не вызвали, — не удержался от усмешки я. — Что ж, видимо, дело против меня закрыто?

— Сведения оказались ошибочными, — буркнул один из них. — Сейчас мы тут совершенно по другому вопросу. Расскажите, что произошло вчера. Правду говорите!

Не знаю, зачем он добавил последнюю фразу. Лгать я не собирался, это не имело смысла. Благодаря стараниям Михаила Игнатьевича, всё отделение уже было в курсе про это нападение. И про героический подвиг интерна Боткина.

— Барон Жуков настоял, чтобы я дежурил ночью, чтобы контролировать его состояние, — спокойно ответил я. — Я зашёл к нему вечером, и по счастливой, странной, случайной неожиданности тут оказался убийца. Который совершенно случайно перепутал меня и господина Жукова и приставил к горлу нож.

Я успел ещё поразмыслить над этой ситуацией. Жуков предусмотрел все варианты. Убивать меня у Николая приказа не было, иначе он не медлил бы с ножом у горла. Возможно, хотел запугать, чтобы я рассказал рецепт эликсира бессмертия. И тогда Жуков получил бы желаемое.

А в случае, если бы я дал отпор, как и получилось, он бы обставил всё как попытку покушения на себя. Среди аристократов это не редкость, так что никто бы и не удивился.

Гвардеец, появившийся так вовремя, был наверняка подготовлен сразу для двух сценариев. В общем, план очень хорош.

Но не на того напали.

— Как-то много раз вы повторяете слово «случайно», — подметил полицейский.

— Ну, так ведь и было, — пожал я плечами. — Правда, господин Жуков?

Он кивнул. Он не переживал, ведь полицейские, скорее всего, были подкуплены. Зато теперь у меня появится возможность и их наказать за все подвиги.

— Затем я выбрался из захвата и зафиксировал нападавшего, — продолжил я. — Это оказался Николай, который несколько дней назад устроился в клинику как практикант.

Полицейские собирались ещё что-то спросить, но тут в палату вбежала перепуганная Лена.

— Костя, везде тебя ищу! — воскликнула она. — Там пришла какая-то проверка… И они говорят, что мы с тобой уже исключены из интернатуры.

Глава 6

Беда не приходит одна. Мало мне этих полицейских, проблем с Николаем и Жуковым, так теперь из интернатуры исключают без суда и следствия.

— Я иду, — кивнул я, заметив, что Жуков с любопытством слушает этот разговор. — Сейчас со всем разберёмся.

— Мы ещё не закончили вас опрашивать, — возмущённо буркнул полицейский. — Вы не можете так просто уйти, когда вам вздумалось!

— У меня начался рабочий день, так что могу, — спокойно ответил я. — Для дачи показаний можете вызвать в ваш участок. А пока я займусь другими проблемами. Надеюсь, в этот раз приглашение до меня дойдёт.

— Конечно, идите, — торопливо проговорил Жуков. — Я сам расскажу всё остальное.

Знаю я, что он тут расскажет. Хотел бы сказать ещё многое по этому поводу, но сейчас проверка важнее. А уже потом подумаю, как вызволять Николая из тюрьмы.

Поэтому я вслед за Леной устремился в ординаторскую. Там уже была целая делегация. Шуклин, Болотов, Зубов. И двое неизвестных мужчин в классических костюмах. По внешнему виду на членов комиссии они походили меньше всего. Хотя я видел не так уж и много проверяющих, возможно, это норма.

— Доброе утро, господа, — поздоровался я сразу со всеми.

— Вы, я так понимаю, Боткин? — не здороваясь, спросил один из мужчин. — Вам должны были передать, что по результатам проверки вы будете исключены из интернатуры. Вместе с вашей очаровательной спутницей.

— Я хотел бы узнать причину столь поспешного решения, — заявил я.

Я ожидал, что проверка будет всеми силами стараться меня убрать из интернатуры. В конце концов, именно в этом и был план Шуклина, который всё это организовал. Но чтобы вот так сходу исключать — это уже точно перебор.

— Можете, — снисходительно ответил проверяющий. — Мы начали нашу проверку вчера, негласно. И вы, и госпожа Тарасова отсутствовали в отделении терапии. Хотя интернатуру вы проходите именно в этом отделении.

— Позвольте, — вмешался Зубов. — Они вчера работали в других отделениях! Я имею право распоряжаться своими интернами как хочу и стараюсь, чтобы они получили от интернатуры разнообразную практику.

— Вы должны были подготовить специальные приказы о передачи интернов в другие отделения, — отозвался проверяющий. — Они у вас есть?

По лицу Зубова я понял, что никаких приказов у него нет. Но это явно бред какой-то, из-за этого не отчисляют из интернатуры!

— У нашего наставника хватает и своей работы, — заявил я. — Поэтому то, что приказов он не подготовил — неудивительно. И уж точно это не повод исключать из интернатуры. Можете опросить заведующих других отделений и узнать, что мы с Леной честно там отработали вчера день.

Жутко начинала раздражать эта ситуация. Понятно, что проверка направлена на то, чтобы в интернатуре остался один Шуклин. Ну уж какие-то нормы приличия пусть соблюдают!

Проверяющие поджали губы и почти синхронно переглянулись.

— Решение уже принято, господин Боткин, — проговорил один из них. — И не вам его оспаривать.

— Да нет, очень даже могу оспорить, — усмехнулся я. — Михаил Анатольевич, может быть, уточним этот вопрос у господина Прохорова?

Тот самый аристократ, жене которого Козлов не смог поставить диагноз. И это стало причиной триумфального возвращения Зубова.

Насколько я помню, он занимал пост советника министерства лекарского дела, или что-то в этом духе. Обращаться к нему на самом деле я не собирался, но припугнуть можно.

В глазах заведующего загорелся знакомый огонёк азарта. Он понял мой план.

— Он очень заинтересуется, — проговорил он. — К счастью, и номер его у меня сохранился.

Проверяющие, напротив, упоминанию этой фамилии рады не были.

— Не надо так спешить, — заявил один из них. — Вы правы, ваш наставник может вас направлять в другие отделения. Пока что продолжим проверку. Опросим ваших пациентов, коллег. Там будет видно.

Испугались такого развития событий. Что ж, пусть опрашивают. Тут точно никаких придирок они выявить не смогут.

Проверяющие поднялись и покинули ординаторскую. А интерны одновременно уставились на Зубова в ожидании объяснений. А Шуклин просто уставился за компанию, ему-то объяснения были не нужны.

— Птенцы мои, я понятия не имею, откуда взялась эта проверка, — вздохнул Зубов. — Свалились как снег на голову. Пришли, потыкали перед носом какими-то бумажками и сразу объявили, что Тарасова и Боткин отчислены.

— Михаил Анатольевич, ну что же нам делать? — взволнованно спросила Лена.

— Пока просто работать, — развёл он руками. — Я всеми силами буду вас отстаивать. Если кто и может выгонять вас из интернатуры — то только я. А пока что просто постарайтесь не косячить, проверка любой косяк против вас использует. Болотов, Шуклин, давайте без ваших обычных чудачеств.

Шуклину и так ничего не угрожает. Но я собирался сделать так, чтобы по результатам этой проверки в принципе никто не вылетел из интернатуры.

— К-какие сегодня п-пациенты? — поправляя очки, спросил Болотов. Сразу решил перейти к делу.

— У вас одиннадцатая палата, Шляпин. Тарасова — шестая палата, Гвоздёва. Шуклин — девятнадцатая палата, Коромыслов. Боткин — тринадцатая палата, Волосов. Да, и про Жукова вашего не забывайте. Всё, птенцы, полетели, — подытожил Зубов.

Интерны разошлись, а я задержался, чтобы доложить Зубову о дежурстве, нападении в палате Жукова, а также пациентке, которую я перевёл в гематологическое отделение.

Рассказ про нападение наставника особенно поразил.

— Странное совпадение, — подметил он. — Пожаловался, что вы не уделили ему внимания. Настоял, чтобы вы остались дежурить. И сразу же на него напали.

Приятно, что наставник это тоже отметил. Зубов — совсем неглупый человек.

— Вас наверняка тоже захотят опросить, — предупредил я. — По поводу этого Николая, который числился практикантом.

И Зубову почти наверняка влетит. Ведь он не проверил, точно ли академия отправила студента на стажировку. Неприятная ситуация.

— Я всё расскажу ровно как было, — спокойно ответил Зубов. — Без утайки. Идите работать. Сейчас главное — чтобы проверка не вышвырнула вас из интернатуры.

Я кивнул и отправился работать.

Первым делом снова зашёл к барону Жукову. Полицейские уже ушли.

— Вас ещё вызовут в отделение, — проговорил он. — Чтобы вы подписались под показаниями. Уверен, этого молодого человека нанял кто-то из моих недругов.

Как же просто он распрощался со своим помощником, которого растил столько лет.

— А к вам наверняка придёт проверка узнать ваше мнение обо мне, — усмехнулся я.

Хотя от барона Жукова высокой оценки ждать не приходилось. Чего стоит его вчерашняя жалоба!

— Всё расскажу, — с готовностью ответил он.

Я задал несколько уточняющих вопросов про его здоровье и отправился к новому пациенту.

В коридоре снова столкнулся с проверяющими.

— Что-то вы в рабочее время по коридорам рассекаете, — буркнул один из них.

А они решили прямо ко всем мелочам придираться!

— Иду от одного пациента к другому, — улыбнулся я. — Или интернам и это запрещено?

— Нет, идите, — поджал губы проверяющий. — Мы сейчас опрашиваем персонал и пациентов. А мы к вашему пациенту зайдём.

Я кивнул и пошёл дальше.

Тринадцатая палата была на четырёх человек, заняты были все койки.

— Мне нужен Волосов, — громко объявил я.

Мужчины переглянулись между собой, но никто не отозвался. Это что-то новенькое.

— Кто из вас Волосов? — повторил я. — Меня зовут Константин Алексеевич, я врач-терапевт.

— Доктор, кажется, среди нас нет такого, — неуверенно заключил один из пациентов.

Я снова проверил свою историю болезни. Волосов Семён Борисович, тринадцатая палата. Направлен в клинику от поликлиники, поэтому его не было во время ночного дежурства. Поступил только утром.

— Семён Борисович, — повторил я.

— Это я, — наконец откликнулся один из пациентов.

— Так почему сразу врачу не ответили! — возмутился сосед по палате. — Мы тут все себя не в своей тарелке начали чувствовать. Каждый уже задумался, точно ли он не Семён Борисович!

— Я просто плохо схожусь с новыми людьми, — опустив глаза в пол, ответил мужчина. — И как-то не по себе стало. Заволновался.

Помимо давления явно какие-то психологические проблемы. Ну, с этим разберусь чуть позже.

— Рассказывайте, на что жалуетесь, — подсев к нему, проговорил я.

— Давление высокое, — оповестил он. — В поликлинике уже замучились, никак лекарство не подберут. Направили сюда.

Я отметил, что на лице у пациента выраженные отёки. Проблема явно давняя, раз организм пришёл в такое запущенное состояние.

— Давно давление беспокоит? — уточнил я.

— Ну, несколько лет точно, — отозвался Семён. — Уже столько препаратов перепробовал. Сначала вроде помогало, а теперь вообще ничего не снижает.

— Ещё какие жалобы? — спросил я.

— Ну, лицо вот отекает, — пожал он плечами. — Ещё по ночам стал вставать часто, ну… в туалет, в общем. Но говорят, у мужчин в возрасте это нормально.

Семёну было пятьдесят лет. Рановато, чтобы возникала аденома простаты, на которую он мне намекает.

Я активировал диагностический аспект и сразу же заметил свечение в почках. Странно, что в поликлинике никто не обратил на это внимание.

— С почками проблемы были когда-нибудь? — уточнил я.

— Нет, никогда, — удивлённо мотнул он головой. — А что, что-то не так?

— Нужно анализы смотреть, — отозвался я. — Но подозреваю, что гипертензия у вас вторичная, и связана она как раз с почками.

Проблема поликлиник — они сильно не заморачиваются с поиском причины артериальной гипертензии. Есть давление и есть, назначат препараты и всё. Не уверен, что терапевт в поликлинике вообще соизволил осмотреть пациента диагностическим аспектом.

В данном случае гипертензия наверняка была вызвана проблемами с почками. Точнее, из-за первичной гипертензии началась нефропатия, и гипертензия стала вторичной. Возник порочный круг, давление продолжало повышаться, повреждало почки, а те, в свою очередь, ещё больше провоцировали подъём давления.

Я расписал направления, общий анализ крови и мочи, биохимия, ЭКГ, УЗИ почек, моча по Зимницкому. Результат последнего анализа будет готов только завтра, ведь для него мочу нужно собирать в течение суток в восемь разных контейнеров. Зато это отличный способ оценить функцию почек.

— Вам нужно проконсультироваться с психологом по поводу вашей застенчивости, — закончив, проговорил я. — Чтобы вы не стеснялись отзываться, когда вас ищет лечащий врач.

— Я уже давно хотел, но как-то не соберусь всё, — признался Семён.

— Я могу позвать вам нашего психиатра, он проконсультирует, — предложил я. — Если найдёт время.

Тут проблема не экстренная, тем более к психиатрии относится весьма косвенно.

— Меня в психушку упекут? — испугался Семён.

И вот, снова та же самая реакция, как у санитарки Ларисы с её клептоманией. Кстати, в клинике я её с того момента не видел, то ли отправили на больничный, то ли решила уволиться после случившегося.

— Никто вас не упечёт в психушку, — вздохнул я. — Просто посоветуют, как справляться с этой проблемой.

— Тогда можно, — кивнул Волосов. — Спасибо, доктор.

Я отнёс направления медсестре и вернулся в ординаторскую. Вскоре после меня туда вновь зашли проверяющие. Преследуют меня, что ли?

— А вы не так просты, Боткин Константин, — заявил один из них. — Отзывы о вас сплошь положительные. Но мы выяснили, что вчера один из ваших пациентов пожаловался, что вы за целый день к нему не зашли. Хотя являетесь его лечащим врачом.

— Я же ещё не врач, — с усмешкой напомнил я им. — Просто интерн.

— Не придирайтесь к словам! — возмутился проверяющий. — Всё это как-то странно. И мы вынуждены провести для вас ещё тестирование…

В этом я и не сомневался.

— Мне одному? — уточнил я. — Или всё-таки всем интернам, чтобы проверка хоть издали походила на настоящую?

— О чём это вы⁈ — воскликнул второй из проверяющих.

О том, что мне надоел весь этот цирк.

— О том, что вы с самого начала проверки нацелены отчислить меня из интернатуры, — пожал я плечами. — И у меня есть информация, что вам был отдан такой приказ. Нехорошо, господа.

Второй проверяющий побледнел от страха. Судя по данным от кардиологического аспекта, пульс у него подскочил до ста десяти. Первый остался невозмутимым.

— Вы хоть понимаете, как выглядят такие обвинения? — спросил он.

— А я не обвиняю, просто говорю факты, — отозвался я. — И если по результатам этой проверки кого-то из интернов действительно отчислят — молчать я не стану.

Теперь и этот проверяющий начал терять самообладание.

— Угрожаете нам⁈ — воскликнул он.

— Просто говорю факты, — повторил я. — А теперь я позову в ординаторскую остальных интернов, а также нашего наставника. Нехорошо тестировать его интернов без него.

Я оставил разозлившихся и растерянных проверяющих и пошёл разыскивать всех остальных.

* * *

Шуклин привычно забил на своего пациента. А зачем стараться, сейчас проверка разберётся с остальными, и у Зубова не будет других вариантов, кроме как назначить его на место терапевта.

Он забился в свою любимую каморку и решил немного подремать. Но планам сбыться было не суждено, зазвонил телефон.

— Привет, дядя Гриша, — вяло ответил он. — Что случилось?

— Павел, кому ты рассказал про весь план⁈ — гневно спросил тот.

Шуклин резко проснулся и взбодрился.

— Я никому не говорил! — заверил он. — Честное слово, дядя Гриша. Что случилось?

— Мне позвонили проверяющие, — прошипел тот. — Проверку до конца они проведут, но никого выгонять не будут. Один из интернов пригрозил им, что знает про их сговор. Кто бы это мог быть?

— Боткин, — тут же отозвался Шуклин. — Не знаю, как он узнал, но это точно был он!

Павел в этом ни на секунду не сомневался. Вечно этот Боткин портит все планы! Даже такой идеальный со всех точек зрения!

— Мне неважно, кто и как узнал, — отрезал дядя Гриша. — Деньги они не вернут, не надейся. Сам разбирайся со своими проблемами, больше я тебе помогать не стану!

— Но дядя Гриша… — возразил было Шуклин.

— Всё, — закончил разговор тот и повесил трубку.

Шуклин с ненавистью уставился на телефон самой простенькой модели. Нет, ну что за невезение! Этот Боткин уже в печёнках сидит.

Он спрятал телефон в карман и решительно покинул каморку.

* * *

Я отыскал только Лену — Болотова и Шуклина нигде не было — и вернулся в ординаторскую. Проверяющие выглядели уже далеко не так враждебно настроенными. Шуклин тоже был тут, и тоже не в лучшем расположении духа. Ещё бы.

— Сейчас пройдёте тестирование на профессиональную пригодность, — заявил один из проверяющих, раздавая листы.

— Господа, — в ординаторскую зашёл Зубов. — Я был у руководства, и мне сообщили, что никакая проверка не планировалась. Даже о внеплановых проверках необходимо оповещать заранее, разве нет?

А наставник молодец. Не ожидал, что он пойдёт разбираться в вопросе на таком уровне. Видимо, его сильно задело, что птенцов обижает кто-то, кроме него.

— Руководство не успело подготовить нужные бумаги, — попытался оправдаться один из них.

— Меня это не волнует, — отрезал наставник. — Я не дам проводить никакие тестирования. Вот будет соответствующее распоряжение — тестируйте сколько хотите. А сейчас попрошу на выход.

Комиссия и так не планировала больше воплощать свой план, а после этих слов проверяющие и вовсе поспешили поскорее покинуть ординаторскую.

— Михаил Анатольевич, это было круто, — улыбнулся я. — Отстояли своих.

— А как иначе, — серьёзно ответил тот. — Вы же мои птенцы. Взращиваю вас, надеюсь, что интернатуру пройдут все. А кто не попадёт в эту клинику — сможет устроиться в любую другую.

Очень благородно с его стороны. До этого я размышлял, почему же за косяки он просто наказывает дежурствами. Оказалось, что отчислять из интернатуры он в принципе не планировал. Хотел, чтобы все интерны прошли до конца, а он выберет одного. Интересный подход.

— Это всё ты, Боткин, — вдруг злобно прошипел Шуклин. — Это всё ты!

Он шагнул ко мне, словно собрался завязать драку, но потом резко развернулся и покинул ординаторскую.

— Что это было? — удивлённо спросила Лена.

— Нервы сдали, — пожал я плечами. — Бывает. Надо ему успокоится.

Сам-то я прекрасно понял, о чём он говорил. Но доказательств, что Шуклин был связан с проверкой, у меня не было. Главное, цель была достигнута, никто никого не отчислит.

— У меня есть вопрос получше, — сказал Зубов. — А где Болотов?

— Я здесь, Михаил Анатольевич, — запыхавшись, вбежал в ординаторскую тот. — Извините, с пациентом провозился.

Очень странно, учитывая, что к пациенту его я заглядывал, а Болотова там уже не было.

Но что ещё страннее… Куда вдруг пропало его заикание⁈

Глава 7

На эту странность больше никто не обратил внимания. Лена уж точно, она как обычно сидела в своих мыслях.

— Всю комиссию пропустили, птенец недоделанный, — с деланной строгостью в голосе проговорил Зубов.

— Простите, — кивнул Болотов.

И опять — никакого заикания!

— Женя, а что случилось? — с интересом спросил я.

— В каком смысле? — поправил он очки. — Ничего не случилось, я просто был занят.

— Точно! — щёлкнул пальцами наставник. — То-то мне кажется, что что-то не так. Птенец, а где ваше з-заикание?

Он специально решил сам заикнуться для полноты картины.

— Я сразу и не заметила, — распахнула глаза Лена. — Женя, как это возможно?

Болотов начал стремительно бледнеть. Пока он думал, что ответить, я ради интереса проверил его кардиологическим аспектом. Пульс учащённый, давление нормальное. Нервничает, очень сильно нервничает.

— К-когда я з-заранее г-готовлю фразу, я и-иногда н-не з-заикаюсь, — заикаясь гораздо больше, чем обычно, заявил Евгений.

Такое ощущение, что заикался сейчас он компенсаторно. Я давно уже обращал внимание, что его заикание не похоже по симптомам на классические примеры, но не было времени подумать об этом более основательно. А сейчас я был уверен — он симулирует. Только зачем?

— Ты был заранее готов к моему вопросу «что случилось»? — приподняв бровь, уточнил я. — Но утром никогда не бываешь готов к пожеланию доброго утра.

— З-заикание — это с-сложное з-заболевание, — ответил Болотов. — Я х-ходил и к неврологам, и к л-логопедам, но вылечить м-меня не смогли.

— Поломанный птенец, — проговорил Зубов. — Ну, в медицине всякое бывает. Самое главное, что вас никто не обидит, кроме меня. Порхайте работать!

Зубову и в голову не могло прийти, что заикание можно симулировать. Поэтому он вполне поверил подобному объяснению. Но не я.

— А как же праздник⁈ — ввалился в ординаторскую Терентьев. — Красотка Лена и её четыре гнома остаются здесь! Надо закатить пир!

Болотов еле заметно выдохнул, явно радуясь, что внимание от него отвлечено. Но я продолжал следить за ним.

Лена привычно залилась краской, а Зубов призадумался.

— Ты кого это четвёртым гномом назвал, утка ты дырявая! — выпалил он.

А, вот он о чём задумался. Я-то уже даже внимания на слова гинеколога не обращаю.

— Ну не злись, пойдём, хоть праздничный чай выпьем, — подмигнул ему Терентьев. — Пока твои тут работают. А то перенервничал с этой комиссией, сам не свой полдня ходил, чуть мне историей болезни по голове не настучал!

— Это никак не связано, я тебе просто так настучать хотел, — ответил Зубов, но всё-таки отправился вслед за Терентьевым. Дружба, она такая.

Болотов под шумок тоже убежал из ординаторской, и там осталась одна растерянная Лена.

— Значит, мы остаёмся? — на всякий случай переспросила она.

— Определённо, — кивнул я. — Или ты не рада?

— Рада, конечно, — улыбнулась она. — Просто всё так быстро произошло, я и понять ничего не успела. Может, тогда отметим сегодня где-нибудь?

Я был бы не против, но сегодня и так навалилось очень много дел. После работы у меня уже были планы, и откладывать их было нельзя.

— Сегодня не получится, — честно ответил я. — В другой день отпразднуем.

— Это из-за моего отца? — настороженно спросила девушка.

— Твой отец никогда не помешает мне с тобой видеться, — пожал я плечами. — Так что не забивай голову глупостями. Пойдём лучше работать.

Лена кивнула, успокоенная моими словами, и первая вышла из ординаторской. Я проверил Клочка, который продолжал мирно спать, и последовал за ней.

* * *

Болотов удачно ускользнул из ординаторской и теперь спешно переводил дыхание в столовой. Ну надо же так попасться! На этом дурацком заикании!

Фишку с заиканием он продумал ещё до интернатуры. Очень удобно, и все вокруг сразу начинают относиться с каким-то снисхождением. Многое может сойти с рук, ведь ты весь такой бедный и несчастный.

А сегодня на эмоциях залетел в ординаторскую и совершенно забыл, что надо заикаться! Ну ничего, все вроде бы поверили в его нелепое оправдание. Болотов на это и рассчитывал, никто не подумает, что его можно симулировать. Ведь возникает вопрос — зачем?

Зазвонил телефон. Звонил Мамонтов Олег Евдокимович, для простоты записанный как «начальник».

— Слушаю, — отозвался Евгений, перед этим осмотревшись по сторонам и убедившись, что никто его не подслушивает.

— Скоро будут результаты? — гнусаво спросил начальник.

— Скоро, я же писал, что работаю над этим, — прошипел Болотов. — И просил не звонить мне, когда я в клинике.

Болотов уже столько работает по их условиям, а им лень выполнять одну-единственную просьбу!

— Уже ждать надоело, — отозвался начальник. — Давай, поторапливайся там. Или мы легко найдём тебе замену.

— Хорошо, — в сердцах отозвался Евгений и бросил трубку.

Поторапливаться… Он и так делает всё, что в его силах. Как будто в условиях интернатуры можно сделать больше.

Он устало снял очки и протёр глаза. Надоело, как же это всё надоело. Эта дурацкая роль заумного ботаника, эти придирки Зубова. Да даже это заикание уже в печёнках сидит!

Ничего, остался последний рывок.

* * *

Остаток дня пролетел в рабочей суматохе. Подтверждение диагноза Волосова, назначение лечения, консультация нефролога. Выкроив минутку, решил всё-таки добежать до психиатра.

— Сергей Львович, к вам можно? — постучав в дверь, заглянул я в кабинет.

— Заходите, Константин, — устало кивнул Ларионов. — Новый случай?

— Не совсем, — я прошёл и сел напротив него. — Просто у одного пациента форма социофобии. Не смог даже сразу откликнуться, когда я его звал. Вот, решил попросить, если у вас будет время — загляните пожалуйста к нему в палату.

Лучше, чтобы пациента всё-таки осмотрел специалист. А то кто знает, куда дальше зайдёт его фобия.

Сам я его лечить сегодня не стал, хотя попробовать было бы интересно. Но остаток сил надо было беречь.

— Постараюсь найти, — кивнул психиатр. — Работы стало что-то очень много. С мелкими проблемами обращаются и сотрудники клиники.

— Помимо Ларисы? — спросил я.

— Да, — тревожно кивнул Ларионов. — Тревожность, различные фобии и прочее. Раньше сидел в клинике и вообще не понимал, что я тут делаю. А теперь едва справляюсь.

Я уже давно подметил, что все эти случаи выглядят как-то странно.

— А как давно это стало появляться? — уточнил я.

— Ну точно я не скажу, — задумчиво ответил тот. — Примерно с месяц, наверное.

Как раз примерно месяц уже и длится наша интернатура. Совпадение? Не думаю.

— Понял, — кивнул я. — Если получится — Волосов, тринадцатая палата. Спасибо большое.

Мы попрощались, и я вышел из кабинета.

Плюс одна проблема в копилку. С этими случаями тоже уже давно надо разобраться.

Я закончил с делами в клинике, отчитался перед Зубовым и собрался. Пора было решить одну из проблем. И я направился в полицейский участок.

Две тысячи лет назад в древнем Риме полиции не существовало. У нас были некоторые подразделения воинов со схожими функциями. Городские когорты для обеспечения порядка на улицах и подавления бунтов. Чаще всего с магией голоса, могли гаркнуть чуть ли не на весь город, когда было нужно.

Когорты ночной стражи для борьбы с пожарами и поддержания порядка по ночам. Туда чаще входили стихийники, особенно с водным аспектом.

Ликторы — лица охраны высших органов власти. Сейчас это гвардейцы. Их магия не ограничена, любой аспект, если человек докажет, что с его помощью может защитить важную персону.

Например, у Императора Коммода, личным лекарем которого я служил какое-то время, один из ликторов обладал магической способностью превращаться в собаку. И он смог попасть на эту должность, доказав, что в случае нападения перегрызёт нападавшему глотку. Император, помнится, быстро сделал этого ликтора своим любимчиком. Ну, у Коммода хватало странностей.

Так что в современном полицейском участке я оказался впервые. Сообщил дежурному, что я пришёл по поводу нападения на барона Жукова. Меня провели в комнату для допроса, а затем… попросили мои личные вещи.

Обыска я не ожидал. Я же не преступник! Но и противопоставить было нечего, раз у них такие порядки.

Так что я выдал им сумку со спящим Клочком, намереваясь действовать по ситуации. Действовать пришлось очень быстро.

— Что это? — взвизгнул полицейский, доставая крыса.

— Крыса, — невозмутимо констатировал я.

Ну не соврал же!

Полицейский уставился на меня, как на безумца.

— Что у вас в сумке делает крыса? — спросил он. — Она что, дохлая?

Нет, просто крепко спит. Впрочем, зачем переубеждать.

— Мёртвая, — кивнул я, стараясь не рассмеяться. — Лежит.

— Почему у вас лежит мёртвая крыса? — вздрогнул полицейский. — Зачем? Для каких целей?

— Мне нравится носить с собой мёртвых крыс, — пожал я плечами. — Это же не запрещено законом Российской Империи.

Потом Клочку расскажу эту ситуацию — вот он посмеётся! Да, странно, что я с собой ношу «мёртвого» крыса. Но с другой стороны, за это меня осудить никто не может. Только косо посмотрят, и всё. А это я уж как-нибудь переживу.

— Не запрещено, — подумав, кивнул полицейский. — А вам правда… это нравится?

Конечно, я же выгляжу как человек, которому нравится носить с собой мёртвых крыс.

— Я же врач, — невозмутимо ответил я. — Мы все со странностями.

На удивление такой ответ его полностью устроил. Он кивнул, осмотрел остальные вещи, а затем бережно сложил всё, включая крыса, назад в сумку.

— К вам сейчас подойдут, — заключил он и оставил меня одного.

Я аккуратно поправил Клочка, который от всего действа даже не проснулся, и принялся ждать. Через десять минут появился другой полицейский. К счастью, не один из тех двух подкупных, что были в палате.

— Громов Виталий Андреевич, майор полиции, — коротко представился он.

Майор Громов, значит. Что-то похожее, помнится, как-то упоминал Клочок. Фильм или книга, не помню.

— Боткин Константин Алексеевич, — кивнул я. — Я по поводу нападения на барона Жукова.

— Удивлён, что вы решили ещё раз прийти, — устало проговорил Громов. — Шуточкин и Лаптев уже практически закончили это дело. Шустрые ребята, молодцы.

Видимо, это как раз те полицейские, что были и в палате, и тогда у меня дома. Очень шустрые, ничего не скажешь.

Пока что у меня был один шанс — что майор Громов окажется неподкупным. И шанс был велик, раз дело постарались так быстро слепить.

— Я не успел дать свои показания, поэтому пришёл, — спокойно ответил я. — Всё-таки именно на меня и напал Николай, ваш подозреваемый.

— В деле указано, что вы давали показания, — удивлённо проговорил Виталий Андреевич. — Подробно расписано, как всё происходило. А внизу ваша подпись.

Ох, ну какой же прокол вы совершили, ребята Шуточкин и Лаптев!

— Я не подписывал никакого протокола, — ответил я. — Они приходили в начале рабочего дня, и мне пришлось уйти решать другие вопросы. И я договорился, что зайду в участок после работы.

На самом деле такого договора не было. Я просто упомянул им, чтобы они не забыли меня вызвать. Но им и в этот раз было удобнее забыть это сделать.

— Вы уверены? — нахмурился Громов. — Подделка подписи — это серьёзное обвинение. Придётся вызвать нашего эксперта и сделать каллиграфическую экспертизу.

— Абсолютно уверен, — я посмотрел ему в глаза. — Делайте, мне и самому эта ситуация неприятна.

Майор кому-то позвонил, и вскоре в комнату зашёл ещё один человек. Он попросил меня поставить подпись на предоставленном листе, а затем забрал ещё один лист у Громова и удалился.

— Через двадцать минут будет готово. Наш судмедэксперт владеет нужным аспектом, так что всё сделает быстро, — заявил Виталий Андреевич. — Странная история получается. Тогда расскажите, как всё было.

Я принялся рассказывать события того вечера, снова делая упор на бесконечных случайностях.

— И я хочу вам предложить, чтобы Николаю провели экспертизу на наличие запрещённых зелий, — заключил я.

— Из-за его странного поведения? — уточнил тот. — Вы считаете, что он был под действием какого-то зелья?

— Зелья, подавляющего волю, — кивнул я. — Я в этом практически уверен. Я же врач, могу распознать необычное поведение любого человека. Уверен, он просто стал жертвой.

Убедить полицейских, что зелье дал сам барон Жуков, я не мог. Для этого доказательств не было. Поэтому главный план — просто вытащить Николая.

— Если вы правы, действие скоро закончится, и он не будет ничего помнить, — проговорил майор. — Но также он и не вспомнит, кто дал это зелье. Память стирается ещё за сутки до приёма зелья.

Я это знал, и на то был расчёт. Главное, чтобы они провели экспертизу.

В этот момент в комнату вернулся судмедэксперт и молча подал майору Громову результаты экспертизы.

— Это действительно не ваша подпись, — прочитав, озвучил он. — Что за чертовщина! Это же фальсификация документов! Да они за это как минимум будут уволены!

Давно бы пора.

— Вы проведёте анализ крови Николая? — спросил я.

— Теперь да, — кивнул Громов. — Слишком доверился молодым коллегам. Решил, что они действительно разобрались с делом, старый дурак.

— Полиции не хватает таких людей, как вы, — серьёзно ответил я. — Могу идти?

— Да, я со всем разберусь, — проговорил майор. — И… спасибо.

Я кивнул и покинул полицейский участок. Уверен, в майоре я не ошибся. Теперь Николая выпустят, а этих двух братьев-акробатьев ждёт разбирательство. Остаётся придумать, что делать с самим Жуковым. Думаю, следующий шаг он предпримет уже очень скоро.

И я отправился домой.

* * *

Барон Жуков был вне себя от ярости, когда поздно вечером ему позвонил Кондрашов. Тот самый человек, который помогал уладить вопросы с полицией.

— Николая завтра отпустят, — мрачно проговорил Кондрашов.

— В каком смысле? — взвизгнул Жуков.

— Ему провели анализ на наличие запрещённых зелий и выяснили, что он был под действием «оков разума». А вскоре действие закончилось, — ответил тот.

Чёрт, чёрт! Всё же шло так идеально!

— Почему ему вообще провели этот анализ? — прорычал Жуков. — Вы же договаривались с теми полицейскими, они должны были сами всё сделать!

— Что-то пошло не по плану, — отозвался Кондрашов. — Идёт разбирательство, этим полицейским самим грозит статья за фальсификацию документов.

Та подпись под протоколом опроса Боткина. А ведь барон Жуков предупредил их, что это лишнее! Ну уж подписал бы Николай сам свой протокол, и всё! Его показания роли бы не сыграли. Но нет, те обалдуи решили всё сделать по-своему!

— И что теперь? — спросил Жуков.

— Ничего. Никто не определит, кто конкретно дал зелье Николаю. Поэтому проведут стандартную проверку ваших недругов, а потом дело закроют, — ответил Кондрашов. — Всё, некогда мне говорить.

Михаил Игнатьевич уставился на телефон. Ещё и так беспардонно прервал разговор. Да что же за невезение!

Николая отпустят, и Боткин тут же ему всё расскажет. Чёрт, надо действовать.

Спокойствие, вдох и выдох.

Барона Жукова не перехитрить, он в этом деле рыбу съел. Или как там говорится у простолюдинов. Не важно. Он сейчас что-нибудь придумает.

Главное, снова проявить немного терпения…

* * *

Клочок проснулся только утром, проспав в итоге больше суток. Я подробно рассказал ему все события, включая посещение полицейского участка, чем очень его повеселил.

— Аксессуар в виде крысы, надо же, — пискнул он. — Так что, Николая отпустят?

— Да, и думаю, сегодня Жуков сделает следующий шаг, — кивнул я. — Надо быть наготове. А тебе — проследить за Болотовым. Что-то мне всё это не нравится.

— Я раньше и не думал за ним следить, — кивнул Клочок. — Такой тихий вроде… незаметный. А тут раз, и фальшивое заикание. А почему ты думаешь, что он связан с этими случаями психических заболеваний?

— Они слишком часто происходят возле него, — ответил я. — Так что лучше проверь. Ты же полон сил после такого долгого сна?

— Ещё как, — отозвался крыс. — Мне такие кошачьи сны снились…

Он забрался в сумку, и мы отправились на работу. Зубов раздал нам новых пациентов, но я решил начать с посещения Жукова.

И застал его уже на сумках.

— Вам же лежать ещё два дня, — напомнил ему я.

— Знаю, но чувствую себя уже хорошо, да и дела возникли, так что покину вас уже сегодня, — отозвался барон Жуков. — Я уже поговорил с заместителем главного врача, он сказал, что так как я лежу на платной основе и анализы у меня хорошие — могу выписаться без проблем.

Заместитель главного врача и не такое ещё сказать может, если его правильно стимулировать.

— Что ж, анализы и правда хорошие, — понимая, что удерживать его нет смысла, кивнул я. — Тогда подготовлю вам выписной эпикриз.

— В связи с моей поспешной выпиской у меня для вас есть просьба, — торопливо добавил Жуков. — Через пару дней проведать меня, измерить давление и вообще… посмотреть на самочувствие. Ваш заместитель сказал…

— Что так можно, — договорил я за него и вздохнул. — Разумеется, за этот визит вы тоже внесли деньги.

А меня поставят перед фактом. Вот так просто барон Жуков решил заманить меня к себе. Что ж, пусть думает, что всё идёт по его плану.

— Он вызовет вас, передаст адрес, — добавил Михаил Игнатьевич. — Спасибо за понимание.

Я усмехнулся и вышел из палаты. Вернулся в ординаторскую, чтобы уже сразу сделать эпикриз и заодно рассказать обо всём Зубову. Тот совершенно не удивился.

— Платный пациент, из ВИП-палаты, аристократ, — перечислил он. — Их капризы уже давно выходят за все рамки дозволенного. Так что да, уверен, наш заместитель передаст мне для вас этот адрес.

— Учитывая, что по адресам мы не ходим, что делать это нам запрещено, и всё прочее, — добавил я.

— Барон Жуков при осмотре на дому должен будет подписать специальную бумагу, отказ от претензий, — вздохнул наставник. — Мне жаль, Константин, но всё так.

У него зазвонил телефон, и он, взглянув на дисплей, поморщился.

— Вот и заместитель звонит, — проговорил он и взял трубку.

После короткого разговора он отключился и раздражённо засунул телефон назад в карман.

— Вызывает к себе, — фыркнул он. — Ожидаемо. Скоро буду.

Он ушёл, а я сел за заполнение выписного эпикриза. От этого дела меня отвлёк мой крыс, который резко выскочил прямо на стол.

— Ты чего? — спросил я. — Что-то случилось?

— Срочно иди во вторую палату! — пискнул Клочок. — Ты должен это видеть!

Глава 8

Ни минуты покоя! Клочок выглядел встревоженным, поэтому я больше ничего не спрашивал. Сразу отправился во вторую палату.

Сегодня на распределении пациента из этой палаты как раз дали Болотову.

Когда я добрался до места, то снаружи сразу же увидел перепуганного мужчину.

— Что здесь происходит? — спросил я у него.

— Я н-не знаю, — он даже заикался от волнения. — Там мой сосед совсем того… кукуха слетела. Я сбежать успел, а доктор там остался.

Снова случай психического заболевания? И судя по всему, заболевание посерьёзней, чем предыдущие случаи.

Я осмотрел пациента кардиологическим аспектом, отметил повышение давления и пульса. От стресса.

— Идите на пост к медсестре, вам дадут таблетку от давления, — распорядился я. — В палату пока не возвращайтесь, я разберусь.

Мужчина кивнул и направился в сторону поста. Я же открыл дверь и вошёл в палату.

Картина была впечатляющая. В одном углу палаты, отгородившись кроватью, сидел на корточках Евгений. А в другом углу прыгал мужчина в больничной пижаме. Он держал в руках мотки ниток, и разбрасывал их по всей палате.

— Нет, я не дамся тебе, Лжеткач, — воскликнул он. — Я всегда был верен Великому Ткачу, и ты не соблазнишь меня перейти на тёмную сторону.

— Я ваш доктор, — отчаянно пролепетал Болотов в ответ.

Лжеткач в нынешней религии — это сущность, имитирующая работу Великого Ткача. Но делающая её криво. Абсолютное зло, проще говоря.

— Я посланник! — вопил пациент. — Я послан в этот мир, чтобы спасти его.

Так, надо действовать. Прежде всего — обездвижить пациента. Я аккуратно начал подходить к нему, стараясь не спугнуть. К счастью, он настолько был увлечён попытками забросать Болотова нитками, что меня и не заметил.

Мне удалось подобраться к нему со спины, схватить его руки и уложить на кровать.

— Хватит там сидеть, фиксируй! — гаркнул я на всё ещё трясущегося Болотова.

Обсуждать будем позже. Сейчас важно помочь пациенту. Прежде всего, чтобы он не навредил самому себе.

Женя очнулся и принялся беспомощно оглядываться по сторонам.

— Чем? — спросил он.

— Простыни с соседней кровати возьми, ремень с брюк пациента, свой ремень, чем угодно, — выдохнул я.

Мужчина вырывался как дикий зверь, но я держал его крепко. Болотов очнулся и поспешил выполнять распоряжение. Через пару минут пациент был надёжно зафиксирован.

— Что теперь? — спросил он. — Попросить медсестру вколоть успокоительное?

— Сначала за Ларионовым дуй, — ответил я. — Потом разберёмся.

Болотов тут же убежал в коридор. Пациент продолжал дёргаться, выкрикивая какие-то невнятные вещи вроде того, что он не дастся кривым нитям Лжеткача.

Я активировал свой психиатрический аспект, увидел очень яркое свечение в нескольких отделах головного мозга. Очень яркое. Судя по картине, такое расстройство у него должно быть давно. Почему же он попал в обычную палату для аристократов?

Я воздействовал психиатрическим аспектом, чтобы немного успокоить больного. Это помогло, вырываться он стал не так активно. Колоть успокоительное не хотел, пусть сначала посмотрит психиатр. Но мне всё это не нравится.

Судя по всему, это религиозно-архаический бредовый комплекс. Синдром, проявляющийся бредовыми идеями, чаще всего религиозного характера. Эти идеи приводят к изменению эмоций и поведения человека.

Сам по себе он не возникает, должна быть причина. Психоз, биполярное расстройство, шизоаффективное расстройство. Точно определить пока трудно.

Но все эти заболевания не проявляются внезапно! Это очень странно.

В коридоре раздались шаги, и в палату вошёл психиатр.

— Ещё один пациент? — спросил он.

— И очень тяжёлый, — кивнул я, — религиозный бред и неадекватное поведение. Считает себя посланником Великого Ткача, а своего врача — Лжеткачом.

— Интересный случай, — кивнул Ларионов. — Давайте я его осмотрю.

Пока он занимался пациентом, я подошёл к Болотову, который стоял в дверях палаты.

— Что произошло? — спросил я.

— Я н-не знаю, — растерянно ответил он. — К-как обычно н-начал опрос пациента. Он отвечал, в-всё было хорошо. Н-но потом р-резко началось в-всё это.

— Ни с того ни с сего? — прищурившись, спросил я.

— Д-да, — поспешно кивнул Евгений. — Н-напал на меня. С-сосед его в-выбежал за дверь. А п-потом пришёл ты.

И снова череда «случайных» совпадений! Как много их в нашей клинике.

— Ну что, господа, — подошёл к нам Ларионов. — Зовите медсестру, пусть вколет ему кубик галоперидола. И санитаров, забираю его к себе. Вы правы, Константин, религиозно-архаический бредовый комплекс. Первопричину назвать затрудняюсь. Но он явно должен стоять на учёте у психиатра, надо запросить карточку.

— Т-таких д-данных не было, — поспешил сказать Болотов. — Иначе у-указали бы в и-истории болезни.

— Может, просто умолчал, — задумчиво ответил Ларионов. — Аристократ бы явно постеснялся подобного недуга. Я разберусь.

Болотов отправился за санитарами, я же пошёл за медсестрой. Пациенту сделали нужные процедуры, и санитары отправили его в психиатрическое отделение.

Я же попросил санитарку, чтобы прибрала палату и принесла новое постельное бельё, а затем нашёл соседа пациента, чтобы он вернулся в палату.

— Что-то тебе прям везёт на таких больных, — как бы невзначай проговорил я, когда мы с Болотовым отдыхали после произошедшего в ординаторской.

— Д-да не говори, — удручённо кивнул он. — Уже н-не первый раз.

И не второй, и не третий.

— Эй, что я опять интересного пропустил? — вошёл неунывающий Никита. — Вот честное слово, хоть не работай, а за интернами хвостом ходи! А то всё пропускаю.

Я вкратце рассказал ему про ситуацию.

— Очень странно, — нахмурился он. — Пациент уже лежал у нас, и ничего подобного за ним не наблюдалось. Может, ремиссия была, конечно.

— Или он просто настолько испугался, что его будет лечить мой птенец, что тут же спятил, — предложил свой вариант вернувшийся в ординаторскую Зубов. — Болотов, ну что за дела?

— Я т-тут ни при ч-чём, — поднял руки Женя. — Он с-сам.

— Я не я, и лошадь не моя, — вздохнул Зубов. — На несколько минут отошёл по делам, и тут уже такое происходит! Никита, забери его своим помощником сегодня, у меня уже сил нет.

Никита невозмутимо кивнул, и они с Болотовым ушли. Зубов же устало приземлился на диван.

— Как вы и сказали, домашний вызов завтра, — сказал он мне. — Улица Садовая, дом сто тридцать два, квартира семнадцать. Барон Жуков не местный, квартиру тут снял для каких-то своих дел.

И неплохую квартиру, надо сказать, в самом центре Санкт-Петербурга.

— Во сколько мне к нему приехать? — спросил я.

— После рабочего дня, — отозвался наставник. — Он будет ждать около семи вечера. И да, Константин, я понимаю, что это высший наглёж. Но ничего сделать мы не можем.

Значит, завтра в семь вечера меня там и будет поджидать ловушка. Я думал, Жуков подойдёт к делу более изощрённо. Совсем отчаялся.

— Я всё сделаю, — кивнул я. — А пока пойду к своему пациенту. Так и не добрался со всеми этими делами.

Зубов устало кивнул, и я вышел из ординаторской.

* * *

Болотов получил от Никиты одного пациента, но как только тот ушёл, поспешил в столовую. Вылечить простолюдина он всегда успеет. Сейчас надо поговорить о главном. Он занял свой любимый столик, огляделся по сторонам и позвонил начальнику.

— Порадуй меня, — прогнусавил его голос.

— Сегодня удалось проследить очень быстрое взаимодействие и яркую реакцию, — отчитался Болотов. — У пациента сразу же проявились симптомы, а повреждения равноценны долготекущему психическому процессу!

Чуть самого Евгения не прибил. Но Болотов был готов к подобным трудностям, когда соглашался на всё это дело.

— Это хорошо, — довольно проговорил начальник. — Всё зафиксировал?

— Конечно, — отозвался Евгений. — Всё по протоколу. Остался ещё один.

— Так поторапливайся, — отозвался начальник. — Сроки уже скоро выйдут. Нам нужны точные результаты.

Он привычно бросил трубку, но сегодня Болотова это не злило. Настроение было прекрасным. Сегодняшний опыт показал превосходный результат.

А как он мучился… Бедняга даже не понял, что с ним произошло. Вообще через стресс выделяется кортизол и адреналин. А стресса сегодня пациент должен был испытать много.

И это всё очень хорошо подходит для конечной цели Культа Стеклянного Взгляда.

А насчёт последнего участника эксперимента… Болотов уже давно для себя решил, что им должен стать Боткин.

* * *

Я закончил со своим пациентом, отправил его на анализы и снова вернулся в ординаторскую. На этот раз никого в ней не было, и мне наконец-то удалось поговорить с крысом.

— Видел, хозяин? — возбуждённо пискнул он. — Это же кошмар!

— Ты про пациента Болотова? — уточнил я. — Да, Ларионов им уже занимается. Я попозже к нему подойду, узнаю, как он. Болотов явно имеет ко всему этому отношение, но пока непонятно, как именно он действует.

— С помощью камня! — тут же ответил Клочок. — Я же не успел рассказать! Я точно видел, как Болотов незаметно приложил к голове пациента какой-то странный камень. И что-то прошептал.

Артефакт? Который вызывает психические заболевания? Очень может быть. Хотя цель Болотова мне всё ещё не ясна. Ну не просто же ради развлечения он сводит пациентов с ума, симулирует заикание и всё прочее.

— Как он незаметно приложил камень к голове? — спросил я.

— Пациент был к нему спиной, а сосед по палате вообще книгу читал, — доложил крыс. — Болотов продержал его несколько секунд, а потом с пациентом начало твориться что-то странное. Он затрясся и… сошёл с ума. И я побежал за тобой.

— Надо всё это заканчивать, — задумчиво проговорил я. — Лучше всего — взять Болотова с поличным. Продолжай сегодня следить за ним.

— Принято, — козырнул лапкой крыс и умчался назад в вентиляцию.

Я разобрался с бумажной работой и отправился к психиатру. Застал его снова в его кабинете.

— Как там новый пациент? — сразу же спросил я.

— Ничего не понимаю, — развёл руками Ларионов. — Он прикреплён к нашей клинике и к поликлинике нашего района. Ранее таких случаев не было. Но этого же не может быть! Хоть научную статью пиши.

Наука здесь точно ни при чём.

— Это может быть результат какого-то воздействия? — аккуратно спросил я. — Проклятия, артефакты?

Ларионов задумчиво посмотрел в окно и выдержал длинную паузу.

— Артефакт вполне может существовать, — наконец ответил он. — Но я ничего об этом не знаю. Что-то явно запрещённое. Я об этом даже не думал.

Разумеется, подобный артефакт не будет продаваться на лавках Невского проспекта. В современном мире многие артефакты в принципе были под строжайшим запретом. Хотя и две тысячи лет назад они были редкостью, и чаще всего им владели только высокопоставленные лица.

— Я понял, — кивнул я. — Спасибо за информацию.

— Вам спасибо, Константин, — ответил Ларионов. — Вы прекрасно справились с пациентом, сделав всё правильно. Уже не в первый раз. Даже подумываю, не предложить ли вам перейти в психиатры.

Ну нет, хватит меня уже соблазнять другими отделениями.

Я улыбнулся, кивнул и вышел из кабинета.

Надо найти информацию про артефакт. Сегодня нужно будет заглянуть в городскую библиотеку, она как раз недалеко от клиники.

Остаток дня я доработал в обычном режиме. Привычно сдал всё Зубову и вышел на улицу. Возле входа в клинику меня поджидал Николай.

— Костя, я боялся, что ты сегодня не дежуришь! — выпалил он. — Нам надо срочно поговорить!

— Знаю, — усмехнулся я. — Давно караулишь?

— Да несколько часов уже, — нервно ответил тот. — Чуть барону Жукову на глаза не попался, вовремя спрятался. Не знал, что его уже выписали.

Я задумался, где лучше провести разговор. Темы очень важные, и лучше в кафе не светиться. Тем более, что…

— А где ты сейчас живёшь? — спросил я.

— Так у барона Жукова же, — он осёкся. — Или уже нет?

— Идём ко мне домой, — решил я. — Разговор будет непростым.

У Николая теперь нет жилья. Барон Жуков снимает здесь квартиру, и помощник жил при нём. Но теперь возвращаться туда глупо, Жуков не оставит Николая в живых. Поэтому придётся ютиться в моей скромной студии.

Одна проблема — Клочок. Но тут придётся потерпеть, не оставлять же человека на улице.

Через полчаса мы были уже у меня дома. Николай сразу прошёл в комнату-кухню, а я закрылся в ванной, включил воду и решил переговорить с Клочком.

— Хозяин, я всё понимаю, это единственный вариант, — поспешил пропищать крыс. — Я не против несколько дней попрятаться.

— Очень рад, — улыбнулся я. — Скоро уже со всем разберёмся. Хотя Николаю надо помочь, не хочу бросать его на произвол судьбы. Парень-то неплохой.

— А Жукову надо в ботинки нагадить, — снова по-кошачьи выругался крыс. — Так поступить со своим помощником!

— Ты что-то ещё про Болотова узнал? — спросил я.

— Нет, помогал Никите, работал, всё как обычно, — отозвался Клочок. — Но пахнет от него странно.

Способность различать какие-то эмоции или черты характера по запаху у Клочка открылась недавно. Поэтому неудивительно, что до этого он ничего подобного не отмечал.

— Как именно? — спросил я.

— Безумием, — подумав, ответил крыс.

Да, звучит не очень хорошо. Мы договорили, Клочок спрятался в сумке, а я вышел к Николаю. Он растерянно стоял посреди комнаты.

— Ну ты хоть на диван бы присел, — улыбнулся я.

— Да, спасибо большое, — кивнул он, усаживаясь. — Я просто понял, что вёл себя совершенно беспардонным образом. Ты, то есть вы — аристократ, а я простолюдин. И позволял себе такую вольность…

Вот он загнался, пока я в ванной был!

— Расслабься и верни прежнее общение, — ответил я. — Мне эти титулы не интересны. Есть хочешь?

— Очень, — признался Николай. — В тюрьме особо не кормили.

Готовить что-то грандиозное не было ни сил, ни времени, поэтому я просто поставил воду под пельмени. Вскоре Николай уже накинулся на еду, не переставая благодарить.

Я дал ему время, пока он наестся, а затем перешёл к самому разговору.

— Что последнее ты помнишь? — спросил я.

— Мы с тобой договорились встретиться через два дня, — поморщившись, начал отвечать Николай. — Я переночевал в квартире господина. Потом… Потом ничего не помню.

Не факт, что барон Жуков давал зелье лично. Он мог для этого и нанять кого-нибудь. Это уже не отследить.

Я вкратце рассказал Николаю все события, свидетелем которых я стал. В полиции ему тоже рассказывали, однако от моих деталей его глаза расширились.

— Как я мог чуть тебя не убить… — с ужасом проговорил он.

— Ты был под действием запрещённого зелья, ничего удивительного, — ответил я. — Не переживай, это всё позади. Но к барону Жукову, сам понимаешь, дороги тебе нет.

— Я теперь бездомный, а ещё штраф должен выплатить, — вздохнул Николай. — Или отсидеть пятнадцать суток.

— За то, что притворился практикантом? — уточнил я.

— Ну да, посчитали нарушением, — ответил он. — Я и не стал даже пытаться говорить, что это был приказ барона. Официально я его помощником не был, а так он легко докажет, что меня никогда в жизни не видел.

По крайней мере, удалось избежать обвинения Николая в попытке убийства. Он был под действием запрещённого зелья, и его вины тут нет.

— Сколько дали времени, чтобы штраф выплатить? — спросил я.

— Месяц, — отозвался он. — Но откуда у меня такие деньги? Жить негде, работать негде. Лучше уж отсидеть, там хоть крыша над головой.

— Ты это брось, — строго сказал я. — Со всем разберёмся. Но для начала — разберёмся с бароном Жуковым.

— Как именно? — в глазах Николая читалась безнадёжность.

Следующий час мы обсуждали план. На руку было, что у Николая остались ключи от их квартиры, а он подтвердил, что она по тому же адресу, что и мой завтрашний вызов. Так что план должен был сработать.

— Пока оставайся у меня, — подытожил я.

Хоть он и напал на меня с ножом буквально позавчера, я знал, что могу ему доверять. Иронично, но это так.

— Даже не знаю, как тебя благодарить, — вздохнул он. — Спасибо!

— Прими душ в качестве благодарности, — усмехнулся я.

Тюремных запахов мне вдыхать не хотелось. Он послушно кивнул и отправился в душ. Я подобрал ему штаны и футболку, чтобы его одежду постирать, а затем убрал посуду со стола. Поход в библиотеку придётся отложить, но попробую что-нибудь разыскать в интернете.

Николай скоро вышел и лёг спать. Я разложил ему матрас прямо на полу, спальное место было только одно. Но он был безумно рад и этому и очень скоро крепко уснул.

— Устал парень сидеть на нарах, — деловито прокомментировал Клочок, вылезая из сумки. — Нашёл что-нибудь, хозяин?

— В интернете ничего, — ответил я. — Но я так и думал. Раз в библиотеку не попали, поищу информацию в даркнете.

— Хозяин, откуда такие познания? — удивился крыс.

— Банальная логика, — улыбнулся я. — Есть рынок, а есть чёрный рынок. Зарплата и чёрная зарплата. И с интернетом должно быть так же. Тем более, если дело касается запрещённого артефакта.

С поиском даркнета мне всё-таки помог Клочок, гораздо лучше разбирающийся во всём этом. И вскоре мы отыскали информацию про «камень безумия».

По легенде, тысячу лет назад существовала группа людей, называющая себя «Орденом молчания». Они считали, что весь мир должен прийти к Великой Тишине. Ни звуков, ни пения птиц, ни шелеста травы существовать не должно. И уж тем более молчать должны люди. Для своей цели они использовали Камень Молчания, который нашли в жерле потухшего вулкана. Этот камень мог заставить замолчать любое живое существо, что было подходящим началом их плана.

Но спустя пару столетий цель ордена была утеряна. Власть над ним захватил завистливый человек, который заразил камень своим сумасшествием. И камень превратился в «камень безумия».

Человека скоро схватили, а артефакт был утерян. Его настоящее местоположение неизвестно.

Не известно даркнету, но известно мне. Болотов, вот его настоящее местоположение.

— Что ж, осталось с ним разобраться, — подытожил я, закрывая ноутбук. — А сейчас — спать.

Утром мы с Николаем позавтракали яичницей, а затем разошлись по делам.

Николаю я выдал несколько важных поручений. Вечером мы с ним должны были встретиться на квартире Жукова, по нашему плану.

А сам отправился на работу. Интернатуру и пациентов никто не отменял.

Работа сегодня прошла без каких-либо происшествий. Закончив и отчитавшись перед Зубовым, я направился в квартиру Жукова.

Вот и его квартира. Я решительно позвонил в дверной звонок.

— Входите! — услышал я голос барона. — Я вас уже давно жду!

Сколько нетерпения в одной фразе. Что ж, я вхожу!

Глава 9

Мы оба ждали этот визит с нетерпением. Я — чтобы наконец разобраться с бароном Жуковым. Он — чтобы наконец добраться до души Галена. И получить рецепт эликсира бессмертия.

Я решительно вошёл в квартиру и сразу оценил, что по размерам она была, ну… может, как половина одного отделения клиники. Огромная, другими словами.

В прихожей меня поджидал барон Жуков и незнакомая молодая девушка.

— Чай, кофе? — сразу же спросила она.

Служанка или помощница. Жукову нужно было найти замену Николаю. Он и сам понимал, что парень добровольно к нему не вернётся. Хотя и оставлять его в живых он вряд ли собирается. Николай слишком много знает после стольких лет работы на Жукова.

— Я пришёл к пациенту, — играя свою роль, вежливо ответил я.

— У меня как раз, кажется, повысилось давление, — простонал Жуков. — Пойдёмте скорее в комнату.

Он провёл меня в одну из просторных комнат. Гостиная. Диван, кресла, электрический камин. Всё по высшему разряду.

Барон Жуков не знает, что я подробно знаком с обстановкой всей квартиры. Николай мне говорил, что действие будет происходить в гостиной.

Пока всё выглядело как обычный осмотр. Я задал несколько вопросов, померял давление, заодно посмотрел барона кардиологическим аспектом.

Пульс его выдавал, зашкаливал от волнения. Давление было в полном порядке, но я для видимости всё равно выполнил все эти абсолютно ненужные ни мне, ни ему манипуляции.

— Что ж, препараты принимать не забывайте и поменьше нервничайте, — подытожил я.

— Это трудно, — ухмыльнулся Михаил Игнатьевич. — Вы не спешите уходить, давайте всё-таки выпьем чай. А лучше — магический коктейль. Я ведь так вас толком не отблагодарил за спасение своей жизни.

Спектакль начался.

— Я не пью магические коктейли, — отозвался я. — Но чай выпью с удовольствием.

Стоило мне произнести эти слова, как дверь в гостиную открылась, и в дверях появилась помощница с подносом в руках. Стояла под дверью и ожидала сигнала.

Поднос был сервирован чаем, конфетами, печеньем. Всё по высшему разряду. Девушка аккуратно поставила передо мной чашку, накрыла нам стол и тихо удалилась, не проронив ни звука. Вскоре раздался звук закрывающейся входной двери.

— Помощница уже ушла? — спросил я, изображая удивление.

— На пару часов по своим делам, — пожал плечами барон Жуков. — Я нанял её временно, пока ещё нахожусь в вашем городе. Постоянных помощников оставил в своём городе.

Ну да, ну да. Ушла, чтобы оставить нас с Жуковым наедине.

Пока он думает, что всё идёт по его плану.

Поймав момент, когда Михаил Игнатьевич отвернётся, я легонько хлопнул себя по карману, и оттуда вылез нос Клочка. Он быстро понюхал содержимое моей чашки, мотнул головой и спрятался назад. В чашке какое-то запрещённое зелье, понятно. Я подозревал, что Жуков предпримет именно такой ход.

— Что же вы не пьёте? — невинно уточнил барон, заметив, что я не притронулся к угощению.

— Я чай только с лимоном пью, — улыбнулся я. — Забыл сказать об этом вашей помощнице.

— Ох, какое упущение, — всплеснул он руками. — Так я сейчас же принесу вам лимон!

Он вскочил и ушёл на кухню. Это он настолько глуп или настолько самоуверен? Склоняюсь ко второму варианту. Жуков настолько сильно хочет уже получить свой рецепт, что терпения ему не хватает. Хоть силой готов залить в меня этот чай. И отчего-то уверен, что я обо всём этом не догадываюсь.

Его отсутствием я воспользовался в полной мере. Снова позвал Клочка, одновременно доставая из второго кармана две скляночки. Результат вылазки Николая — пришлось его отправлять на ту самую Сибирскую улицу, покупать запрещённые зелья.

Одно — это нейтрализатор. Его я добавил в собственную чашку. Другое — это зелье подавления воли. Возьму Жукова его же методами.

— Что у меня в кружке? — спросил я у крыса шёпотом.

— Я точно не знаю, — мотнул он мордочкой. — Но точно что-то чужеродное есть.

Подробно запахи он различать ещё не научился. Я кивнул ему, и крыс снова спрятался. Как раз вовремя, в гостиную вернулся Жуков.

— Вы что-то сказали? — спросил он.

— Так, мысли вслух, — улыбнулся я. — Спасибо за лимон, но не стоило вам так утруждаться.

— Пустяки, это меньшее, чем я могу отблагодарить за своё спасение, — отозвался Жуков. — Теперь попробуйте!

Под его взглядом я взял кружку и отпил глоток.

— Чай выше всяких похвал, — кивнул я. — А вы что же не пьёте?

Он прищурился, взял свою кружку, но отпивать не стал. Поставил её назад.

— Я всё-таки выпью магический коктейль, — отозвался он. — Так много нервов в последнее время!

Либо что-то почувствовал, либо всё-таки сообразил, что оставлять меня одного не стоило. Он подошёл к шкафчику и достал оттуда бутылку и стакан.

В итоге оба мы подлили друг другу запрещённые зелья и оба не стали их пить. Точнее, я выпил, но уже нейтрализованное.

— Что вы знаете о Галене? — словно невзначай спросил Михаил Игнатьевич, делая большой глоток из стакана.

— Великий лекарь Римской Империи, — ответил я. — Основоположник развития лекарской магии и учению об аспектах. Красавец, учёный, лекарь, филантроп.

— Довольно самоуверенный и ни разу не скромный, — хохотнул Жуков. — Да, всё так. А ещё он создатель эликсира бессмертия. Потрясающий был человек.

Он повернул разговор в интересующую его область. А я думал о том, что же за зелье он мог мне подлить. Знай я конкретно — легче было бы симулировать. К счастью, магический коктейль скоро сделал с бароном Жуковым своё дело и развязал ему язык.

— Не можете пошевелиться? — спросил он. — Не пытайтесь, не сможете. Пришлось кое-что добавить вам в чай, чтобы разговор вышел… правильным.

Зелье обездвиживания. Разум мой Жуков побоялся затуманить. И решил отыграться на теле. Понятно.

— Вы про лимон? — прикинувшись дурачком, улыбнулся я.

— Вы явно поглупели за всё это время, — недовольно ответил Жуков. — Я про запрещённое зелье.

А то я не догадался.

— И что же вам от меня надобно? — слегка лениво спросил я.

— Рецепт, — он ударил кулаком по столу, отчего чашки дзынькнули, а чай разлился по белоснежной скатерти. — Мне нужен рецепт эликсира бессмертия.

— От меня? — я сделал удивлённые глаза. — При чём здесь я? Или думаете, Гален две тысячи лет назад мне его магической почтой послал?

Я специально над ним издевался. Он распылялся всё сильнее, а мне только это и надо было. Пусть позлится.

— Вы и есть Гален! — выкрикнул он. — Не знаю как, но я в этом уверен! И вы скажете мне рецепт, иначе я достану его из вас другими способами!

— Пытать будете? — я изобразил беспокойство.

— О да, — хохотнул Жуков. — Мои пески достанут из вас всё, что мне нужно. Я так долго к этому шёл!

Стихийный маг с песочным аспектом. Очень удобно для археолога. Об этом мы тоже успели поговорить с Николаем.

Разговор шёл по заранее намеченному мной плану «Б». Я знал, что план «А», с зельем, скорее всего не сработает. Знал, что Жуков может о нём догадаться. Этим и хорош план «Б»: когда первый противник раскусывает, в нём появляется уверенность, что он сможет сделать всё.

— А как именно вы к этому шли? — теперь я изобразил любопытство. — Мне ведь интересно, как вы нашли меня.

— О, путь был долгим, — ответил Михаил Игнатьевич. — Но время есть, расскажу. Я стал археологом, чтобы найти ваши останки. И поиски были долгими. О-о-очень долгими.

Он сильно растянул букву «о», чтобы я точно понял, вот такими долгими они были. Затем сделал ещё один глоток магического коктейля и продолжил.

— Останки были найдены, и я пригласил некроманта. Но в них не оказалось остатков вашей души, — Жуков рассмеялся. — Некромант потом поплатился за свою ошибку.

— Убили? — ахнул я.

— Ещё бы, — барон Жуков кивнул. — Затем были поиски ваших артефактов, поиски вашей души. Путь привёл меня в Санкт-Петербург. И вот, вы сидите у меня, обездвиженный и покорный.

Покорный, ага. Сейчас хвостом повиляю и лапу ему первым подам.

— Нападение в вашей палате как-то с этим связано? — спросил я.

— Проницательность Галена вернулась, — барон нервно усмехнулся. — Вообще, это просто был способ избавиться от помощника и вас припугнуть. Всё шло по плану… до определённого момента. А теперь — хватит нам болтать.

Да, действительно — хватит. Я встал со стула и мгновенно скрутил барона Жукова.

— Как вы? Как вы?.. — он забарахтался в моих руках. Напившийся магическими коктейлями, навеселе, не координирующий движения.

— Да так получилось, — усмехнулся я. — Чаёк ваш пить не стал.

Раздался звук входной двери, и в гостиную вошли майор Громов в сопровождении двух полицейских, а также Николай.

— Достаточно убедительные доказательства? — спросил я, всё ещё держа Жукова.

— Да, — майор Громов был поражён, но держал себя в руках. — Эксперт сейчас тоже приедет. Блестящая работа, Константин.

Он лично застегнул на растерянном бароне наручники, подавляющие магию. На Михаиле Игнатьевиче не было лица, он абсолютно ничего не понимал.

Записывать разговоры на диктофон нельзя, это могли бы не счесть за доказательство. Поэтому Николай пошёл к Громову лично и включил телефон на громкую связь. А на другой стороне — моя трансляция из кармана, корректируемая Клочком.

Концентрированный магический коктейль в баре — уже дело рук Николая. Одно из дел в его списке на сегодня, он как раз дождался, когда Жуков уйдёт из квартиры. Ключи у него уже были. Я сделал это специально, чтобы если барон откажется от чая — всё равно напился сильно и надолго.

Весь разговор, чтобы барон Жуков признал вину. Рассказал о своих действиях. Очистил имя своего помощника. Дальше им уже займётся полиция. И пусть он наймёт адвокатов, пусть попытается подкупить весь мир, от этого дела ему не отмыться.

Тем более майору Громову верить можно. Он уже доказал мне, что является честным полицейским.

Далее — составление протоколов, работа судмедэксперта, прочая волокита ещё на несколько часов. Квартиру Жукова опечатывают, его самого увозят в участок. А мы с Николаем снова возвращаемся на студию.

— Поверить не могу, что всё получилось, — выдохнул он, присаживаясь на стул. — Я так за тебя боялся! Порывался прийти гораздо раньше, но меня останавливал твой строгий приказ именно этого не делать.

— Всё верно, — кивнул я. — Это бы изрядно всё испортило.

— Но господин всё-таки может выбраться, — задумчиво добавил Николай. — У него хватит связей и денег. И он снова попытается…

— Не попытается, — отозвался я. — Я подготовил кое-что ещё.

Я посмотрел на часы, и ровно в этот момент раздался звонок в дверь. Пунктуальный, однако.

— Кто это? — напрягся Николай.

— Знакомый, — я отправился открывать дверь.

Через минуту в студии нас сидело уже трое, не считая крыса. Я, Николай и Александр Летов.

— Как ваша супруга? — первым делом спросил я.

— Уже выписали, — Летов улыбнулся. — Сказали, что инсульт распознали вовремя. Ей ещё надо пить препараты, но врачи уверили, что всё будет хорошо. Благодаря вам, конечно же!

Этот случай запомнится мне надолго. Синдром иностранного акцента встречается редко.

— Нам нужна статья, — я перешёл к делу. — Готов заплатить сколько нужно.

— Что вы, я не приму от вас денег! — поспешил воскликнуть Летов. — Я считаю себя должным вам, и с радостью исполню вашу просьбу в качестве оплаты долга. Моя статья о вас была не в счёт, не вы же об этом просили.

— За статью спасибо, — кивнул я. — Но мой заказ может показаться трудным. Нам надо обличить одного аристократа.

Летов чуть ли не подпрыгивал на месте от радости.

— Это как раз моя специализация! — заявил он. — Я обычно такими материалами и занимаюсь. Лучший в своём деле. Если надо — от него и мокрого места не останется. Но есть условие: это должно быть заслуженно. Просто так людей не очерняю.

Хорошее условие, мне нравится. Я подробно рассказал ему про барона Жукова, все его злодеяния, сегодняшнюю ситуацию.

— Я понял, — мрачно кивнул Александр. — Статья будет. Терпеть не могу подобных ему людей. Возьму ещё у полицейских интервью. Через двое суток всё будет готово.

— Спасибо, — ответил я. — И мы будем в расчёте.

Даже если Жуков и выпутается, репутация будет уничтожена. А с этим делом лучше всего справится журналист. И придумывать ничего не надо. Я перевёл взгляд на Николая.

— Ты согласен? — уточнил я. — Всё-таки барон Жуков был твоим господином много лет.

— Это давно в прошлом, — решительно ответил тот. — Я только за.

— Тогда ждите, — подытожил Летов. — А сейчас мне домой пора, к жене. Всего доброго.

Я проводил его до выхода и вернулся к растерянному Николаю.

— Как ты всё продумал? — поразился он. — Как будто в будущее умеешь заглядывать и по увиденному строишь свои планы.

— Нет, я только людей лечить умею, — улыбнулся я. — Осталось подумать о твоём будущем.

Мы потратили вечер на обсуждение дальнейших планов Николая. Я решил одолжить ему денег, чтобы он снял себе комнату. Парень хороший, решил снова пойти в помощники к какому-нибудь барону. Это его дело — чем дальше заниматься. Я лишь немного ему помог.

Затем мы поужинали и разошлись спать. Перед сном я проверил Клочка в сумке, но вымотанный крыс уже успел заснуть раньше нас. Тоже устал от всего происходящего.

Теперь оставалась проблема с Болотовым.

* * *

Ужин в ресторане всей семьёй. Лена относилась к таким мероприятиям с подозрением, и всегда её опасения были оправданы. Как и сейчас. Словно бы случайно они встретились с давним другом отца, Виктором Шишкиным, и его сыном Вадимом.

— Виктор, рад тебя видеть! — радостно воскликнул отец. — Стол уже готов?

— В лучших традициях, — кивнул его друг. — Только вас и ждём.

Ловушка, очередная ловушка.

— Леночка, поздоровайся с Вадимом, не стой столбом, — ласково проговорил отец, сердито сверкнув на неё глазами. — И за стол.

Ну конечно, Вадим тоже тут. Как без него?

— Добрый вечер, — девушка сдержанно кивнула. Бежать всё равно некуда.

Отец с Виктором Шишкиным уже завели какую-то беседу и, неспешно переговариваясь, направились к столику. Пришлось идти следом.

— Как ты? — буркнул Вадим. — Всё в клинике?

— Да, — отрезала Лена. Поддерживать разговор она была не намерена. Вообще не понимала, зачем всё это.

Она села на своё место и поскорее уткнулась в меню. Есть не хотелось совсем, но лучше уж быть занятой делом.

— Ну что, не передумал ты по поводу частной неврологической клиники? — спросил тем временем Виктор у отца Лены.

Частная клиника? Отец ничего про это не говорил. Лене казалось, что его устраивало работать в Империи Здоровья. Где он занимал должность заведующего.

— Конечно нет, — поспешил ответить отец. — Я наработал хорошую базу клиентов, которые перейдут вслед за мной куда угодно. И если мы сегодня договоримся…

— У вас товар, у нас купец, — хохотнул Шишкин старший.

Они что, уже всерьёз решили выдать её замуж за Вадима? Раньше дальше разговоров это дело не доходило, а тут… похоже, смотрины.

— Отец, — Лена обратилась к нему, но он и ухом не повёл.

— Думаю, зря я её в интернатуру отправил, — покачал он головой. — Слишком свободолюбивая стала.

— Зато врач в семье будет, — отозвался Виктор. — Всё к лучшему. Давай обсудим детали…

Лена сидела как парализованная. Её решили выдать замуж — насильно. Конечно, отец не подарок. Но такого она не ожидала.

Напрашивался один спасительный вариант. Придётся просить помощь у Кости…

* * *

Утром мы с Николаем снова одновременно вышли из дома. Он отправился по своим делам, а я — на работу. Надеюсь, что после решения проблемы с Болотовым у меня будет возможность нормально заняться интернатурой. Да и вообще с Леной куда-нибудь сходить. Мне человеческое не чуждо.

В ординаторскую я пришёл сегодня одновременно с Зубовым. Мне он за опоздание это не засчитал — отношение явно уже иное, чем к остальным интернам.

— Так, птенцы, Тарасова сегодня не выйдет, так что работу на троих распределяю, — бодро заявил наставник. — Болотов, вас снова дарю Никите. Он вон даже с утра не пришёл, понадеялся, что его пронесёт. А нет! Шуклин, вас снова отдаю Татьяне Тимофеевне. Она мне тут сказала, что ЭКГ вас так и не научила до конца делать.

Интерны кивнули и поспешили работать. Шуклин уже несколько дней ходил мрачнее тучи после той неудачной попытки вышвырнуть меня с помощью проверки. Совсем уже нервы у него не выдерживают.

— Как всё прошло вчера? — спросил у меня Зубов.

Не захотел обсуждать это при всех, иначе у интернов могли появиться ненужные вопросы.

Я решил рассказать наставнику правду. Всё равно статья скоро выйдет, и он обо всём узнает. Так лучше пусть узнает от меня.

— Вот это я отправил птенца к коршуну, — потрясённо выдохнул Зубов. — Константин, честное слово, я не причастен к этому!

— Я знаю, — спокойно кивнул я. — Михаил Анатольевич, всё уже позади. Жуков в тюрьме, полиция разбирается. Вы ни в чём не виноваты.

Наставник покачал головой, видимо, всё равно чувствуя свою вину. Но всё-таки собрался, выдал мне пациента, и я тоже пошёл работать.

Правда, до пациента так и не дошёл. Меня перехватила Ольга Петровна.

— Константин, — выдохнула она. — Мне нужно срочно с вами поговорить. Наедине.

Глава 10

Ольге Петровне я не доверял. Прекрасно помнил, как она помогла Соколову в попытке подставить меня и отчислить из интернатуры. Подкинула мне морфин.

Но даже помимо этого негативных черт характера в женщине хватало. Зависть, любовь к сплетням… Но поговорить я всё же согласился, тем более мне было интересно — о чём.

Медсестра завела меня в сестринскую и уселась на стул.

— В общем, — решилась она. — Мне нужен Роман.

— И вы решили, что я — самая подходящая кандидатура? — усмехнулся я.

Разумеется, я сразу понял, что речь о Соколове. Но «мне нужен роман» звучит двойственно, и я не смог удержаться от подколки.

— Нет-нет, мне нужен бывший интерн, — поспешила объяснить она. — Роман Соколов. Он… не отвечает на мои звонки.

Ещё бы. Главная медсестра была ему нужна, пока он был в интернатуре. В другое время он бы на неё и не глянул, хотя выглядит она очень неплохо для своих сорока лет. Просто у Романа был такой метод решения проблем: с мужчинами деньги, с женщинами… роман.

— И чем же могу помочь я? — уточнил я. — Или вы думаете, что мы с ним близкие друзья и каждый день после работы вместе пьём магические коктейли?

— Нет, просто подумала, что вы знаете, как его найти, — отозвалась женщина. — Мне очень нужно с ним поговорить!

Я на всякий случай для подстраховки проверил женщину гинекологическим аспектом. Вдруг беременна. Но нет, ничего такого не было.

— У меня нет никаких выходов на Соколова, — сказал я. — Так что ничем помочь не могу. Да и не собираюсь, честно говоря. Или вы думаете, что я не в курсе про историю с Морфином?

Ольга Петровна резко побледнела.

— Он меня попросил! — воскликнула она. — Я не хотела. Он сказал, что станет терапевтом, и мы сможем открыто сказать о наших отношениях. И что поженимся. И я пошла ради него на это. А теперь он не берёт трубку, не отвечает на сообщения.

Как её прорвало, всю историю их отношений рассказала. Хотя не то чтобы я спрашивал.

— Расскажите сами заведующему про этот поступок, — проговорил я. — Вы же не хотите, чтобы это сделал я?

Я это не обнародовал, потому что у меня не было доказательств. Но ей-то откуда об этом знать?

— Расскажу, — выдохнула она. — Но очень прошу, в ответ помогите мне с Соколовым!

— Я не думаю, что эта ситуация позволяет вам о чём-то просить, — подметил я.

Она меня подставила, а теперь ещё и ставит условия, чтобы самой признаться в этом поступке.

— Я понимаю, — кивнула Ольга Петровна. — Но всё равно очень прошу о помощи. Больше не у кого…

Вариант с Шуклиным она почему-то не рассматривала. Итак, помогать ей после всего прожитого не хочется. Но и отказывать в помощи я не привык.

Организовать Соколову встречу с женщиной, которую он избегает — довольно необычно. Да и были у меня подозрения, что Соколов ещё не полностью пройденный этап. Не такой он человек, чтобы сдаться.

Если помогу Ольге, то смогу лишний раз подставить Соколова. Он-то этой встречи явно не ждёт.

Так что я решил помочь на своих условиях.

— Значит, во-первых, вы идёте и рассказываете Зубову про ту ситуацию, — неспешно ответил я. — Рассказывайте правду. Поверьте, я узнаю, если вы солгали. Во-вторых, вы будете мне должны. И когда возникнет необходимость — вы этот долг вернёте.

— Хорошо, — торопливо ответила она. — И вы поможете?

— Постараюсь, — пожал я плечами. — Пока выполняйте первый пункт соглашения. Я подумаю, что можно сделать.

Ольга Петровна чуть ли не бегом ринулась в ординаторскую. Я отправился в четвёртую палату — к Шереметевой. По пути на меня налетел Болотов, чуть не сбив с ног.

— Куда несёшься? — поинтересовался я.

— П-просто хожу б-быстро, — мотнул он головой. — И-извини.

И тут же полетел дальше. Я заметил, как его рука при столкновении ушла в сторону моей головы, но ловко от этого увернулся. Надо разобраться с ним после пациента, что-то совсем чудить начал.

— Доброе утро, — зашёл я в палату. — Мне нужна Шереметева Елизавета Антоновна.

— Это я, — улыбнулась мне женщина с одной из коек. — А вы — мой лечащий врач, Константин Алексеевич? Я про вас читала в газете.

Никита предупреждал меня, что теперь люди начнут узнавать. Как ни крути, это приятно.

— Да, — кивнул я. — Рассказывайте, что беспокоит.

— Моя история сложная и запутанная, — вздохнула Елизавета. — Надеюсь, хотя бы вы сможете мне помочь. А то швыряют от одного врача к другому, я уже устала.

Интересные случаи я любил, а потому присел рядом и приготовился слушать.

— Всё началось с запаха изо рта, — покраснев, призналась женщина. — Муж начал его отмечать, сказал, что довольно сильный и неприятный.

Он и сейчас есть, я сразу его почувствовал. Необычный симптом, может скрывать многие заболевания.

— У стоматологов были? — сразу же спросил я.

— Конечно, у стоматолога в первую очередь, — кивнула Шереметева. — Все зубы в порядке, даже кариеса нигде нет. Затем у ЛОРа, он смотрел миндалины.

При хроническом тонзиллите на миндалинах могут откладываться гнойные плёнки, что тоже создаёт неприятный запах.

— Проверяла желудок, поджелудочную железу, сдавала кровь на сахар — всё было в норме, — поделилась Шереметева. — Зато у меня нашли анемию.

— И отправили лечить анемию? — спросил я.

— Да, курс лечения прошла, показатели нормализовались, хотя причину никто не определил, — ответила женщина. — Но запах никуда не делся.

Случай и правда довольно интересный. Я не спешил активировать диагностический аспект, пока что просто слушал историю.

— Препараты никакие не пьёте на постоянной основе? — уточнил я.

Ещё одна причина неприятного запаха изо рта — это уменьшение выделения слюны. Может быть спровоцировано антидепрессантами, антигистаминными препаратами. И даже некоторыми запрещёнными зельями.

— Нет, ничего такого, — пожала она плечами. — Ну так вот, запах остался, но как-то уже и я привыкла, и муж привык. Он возникал после еды, и то не всегда. А потом проходил сам. А тут мы с мужем задумались о детях. Полгода попыток — ничего не получилось.

— Тогда вас должны были направить в гинекологию, — заметил я.

— Там я уже лежала, — отозвалась Елизавета. — Врач был Терентьев, кажется. Бойкий такой мужчина. Проверил меня вдоль и поперёк, как он сказал, и проблем не нашёл. И мужа тоже проверил. Оба здоровы по этой части. В общем, он и посоветовал лечь в терапию и уже разобраться наконец со всем этим безобразием.

Зная Терентьева, он так и сказал пациентке, слово в слово.

— Значит, запах изо рта появляется после приёмов пищи? — уточнил я. — А потом сам проходит?

— И появляется не всегда, — кивнула она. — Вот сегодня после завтрака в клинике появился. Вообще после завтрака почти всегда появляется. После обеда и ужина гораздо реже.

Задав ещё несколько вопросов, я активировал диагностический аспект. Так, лёгкое свечение в тонком кишечнике. И всё, остальные органы в порядке. Интересно.

Итак, неприятный запах изо рта, чаще всего по утрам после завтрака. Железодефицитная анемия, бесплодие. Проблема в тонком кишечнике.

— А что сегодня на завтрак ели? — спросил я.

— Ну, у вас тут давали пшённую кашу с молоком, бутерброд с сыром и какао, — удивлённо ответила Елизавета. — А это важно?

— Конечно, — кивнул я.

Подозреваю целиакию. Довольно сложно её было заподозрить, пришлось сложить вместе абсолютно все факторы. У женщины не классическая, а стёртая форма. Такая форма проявляется внекишечной симптоматикой.

Целиакия — это нарушение функции тонкого кишечника, связанное с дефицитом ферментов, расщепляющих глютен. В результате возникает непереносимость глютена, а вещество, содержащееся в глютене, приводит к нарушению абсорбции питательных веществ.

Заболевание проще распознать, если оно проявилось в детстве, или если клиническая картина типична — диарея, стеаторея, полигиповитаминозы. Но у Шереметевой всё пошло по другому сценарию.

— Как это лечится? — спросила Елизавета, как только я объяснил ей суть заболевания.

— Для начала мы это подтвердим анализами, — ответил я. — А затем назначу вам безглютеновую диету. Чаще всего её достаточно, чтобы нормализовать организм. Заодно проверю вас на витамины, и при дефиците — добавим курс витаминов.

— А как вы думаете, после лечения бесплодие пропадёт? — уточнила она.

— Думаю — да, но это лучше снова вам обсудить с гинекологом, — ответил я. — Неприятный запах изо рта пропадёт точно.

Она спокойно кивнула, полностью удовлетворённая моим ответом. Я расписал направления на общий анализ крови, биохимию, специфические антитела. А также УЗИ органов брюшной полости, чтобы точно уточнить состояние других органов.

Затем понёс направления на пост. Ольга Петровна была там.

— Я поговорила, — поспешно сказала она. — Выговор с занесением в личное дело, но не уволили. Рассказала всё как было, честно.

— И что же ответил Зубов? — поинтересовался я.

— Что я красивая женщина и могла найти кого получше, — вздохнула та. — Как будто я не пыталась…

Похоже на нашего наставника.

— Вот направления для моей пациентки, — протянул я ей. — А вопрос я попробую решить. Сразу вам сообщу о результатах.

Она кивнула, и я отправился в ординаторскую. Там со своим неизменным морсом сидел Болотов.

— К-костя! — с несвойственной ему радостью воскликнул он. — А вот и т-ты!

— А вот и я, — подтвердил я, ведь такое не опровергнуть.

Болотов полез ко мне, словно хотел обнять. Он на себе применил свой артефакт? Я отшагнул в сторону и пошёл делать себе чай.

Разочарование, мельком появившееся у него на лице, не ускользнуло от моего внимания. Дело тут в чём-то другом. Уже вторая попытка контактировать со мной за день. Он явно пытается использовать свой артефакт на мне.

Что ж, самое время для решения и этой проблемы.

Я спокойно взял кружку и сел на диван. Болотов расположился со своим морсом напротив меня.

— К-как пациент? — спросил он как ни в чём не бывало.

— Интересный случай, — отозвался я. — Но я разобрался. А у тебя?

— А-анализы жду, — ответил он.

Со стороны вешалки послышался какой-то звук, и Женя автоматически повернул туда голову. Вовремя, Клочок, молодец. Я быстро достал из кармана оставшуюся склянку с одним запрещённым зельем и вылил содержимое в морс Жени.

— Ч-что это б-было? — испуганно спросил он.

— Я ничего не слышал, — пожал я плечами. — Может, в коридоре шумят.

Болотов с подозрением взглянул на меня, но не нашёл, что тут можно возразить. Повернулся назад и отпил большой глоток морса.

В этот раз лучше, чем с бароном Жуковым. Надеюсь, больше запрещённые зелья мне вообще использовать не придётся. Всё-таки, как врач, я против этого.

— Как тебе морс? — поинтересовался я у Жени.

— Надоело уже эту гадость пить, но приходится, — без заикания и запинок ответил он. И тут же испуганно прикрыл рот рукой.

Зелье правды. Хорошая штука, однако. Я усмехнулся, а Болотов пока что не понимал, в чём дело.

— А зачем же ты его пьёшь? — мне правда было интересно зачем.

— Чтобы создать образ ботана, со странными привычками и повадками, — ответил тот и снова закрыл рот рукой. В его глазах начало появляться понимание, и он поспешно встал с дивана.

— Ты лучше ещё посиди, — с нажимом проговорил я. — Не спеши так.

Я выразительно на него посмотрел, и тому не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. Пока он мучительно думал, что ему делать, я набрал Зубова и попросил срочно прийти в ординаторскую. В этот раз разговор я записывать не хотел, лучше пусть будут свидетели.

Зубов скоро подошёл, а с ним Никита и Терентьев, которые предпочитали не пропускать яркие события. И Ларионов, но с ним об этом я договорился заранее.

Пока они молча заняли ординаторскую, не понимая, в чём дело.

— Зачем тебе создавать образ ботана? — спросил я у Болотова.

— Чтобы можно было спокойно провести тут эксперимент и никто ничего не заподозрил, — послушно ответил он. Затем взмолился: — Хватит!

Зелье работало так, что Болотов не мог молчать, если ему задавали вопросы. Оно очень хорошо развязывало язык.

— О чём речь? — спросил Зубов.

— Сейчас всё поймёте, — спокойно ответил я. — Женя, в чём заключается эксперимент?

Болотов весь вспотел и постарался сильно зажать рот руками. Вот только это не помогло.

— С помощью артефакта Безумия я должен был вызвать психические отклонения у определённого количества лиц, — сказал он. — Разные по степени тяжести и в разные сроки. Последний эксперимент должен произойти сегодня, и тогда я стану членом Культа Стеклянного Глаза.

Реакция у всех была разная. Терентьев и Никита ахнули, Зубов нахмурился, а Ларионов всерьёз собрался бить Болотова.

— Ах ты, сволочь, это из-за тебя тут начались все эти случаи! — воскликнул психиатр. — Да я тебя сейчас самого…

— Подождите, — остановил я его. — Самосуд мы устраивать не будем. Свидетелей тут много, так что Болотова мы передадим полиции. А те сами будут разбираться дальше.

Майор Громов такими темпами свой план по поимке преступников перевыполнит. В этом месяце уж точно.

— Ради этого вы устроились в клинику? — спросил Зубов.

— Да, это было моё задание, — Женя уже не пытался себя остановить — понял, что это бесполезно. — Любой ценой попасть в самую лучшую клинику Санкт-Петербурга, чтобы провести эксперимент здесь. И с аристократами, и с простолюдинами.

— А все ваши случаи с мазками, клизмами и прочим как-то с этим связаны? — задал Зубов ещё один вопрос.

Он был шокирован, что такое творилось в его отделении. Но заметить это было трудно. Болотов действительно создал удачный образ тихого, стеснительного, заикающегося зазнайки.

— Нет, — отозвался Евгений. — Мне просто нравится делать людям больно.

Как же жутко он это сказал! До этого я до конца не осознавал, но кажется: пока Болотов проводил все эти эксперименты, он сам сошёл с ума. Перед нами сидит безумец.

— Интересная вещь — психика, — продолжал Болотов. — Такая хрупкая, такая неизученная. А когда человек понимает, что с ним что-то не так… В этот миг его взгляд — он неописуем.

— Какие цели у вашего глаза стеклянного? — отошёл от оцепенения Терентьев. — Чего вы добиваетесь?

Евгений молчал. Действие зелья ещё не закончилось — скорее всего, он и сам не знает ответа.

— Если ты не знаешь, зачем ты вообще туда пошёл⁈ — воскликнул Никита. — Зачем⁈ Для чего всё это⁈ Страдали невинные люди!

— Люди должны страдать, — отозвался Болотов. — В этом вся суть.

Дальнейший разговор смысла не имел. Все присутствующие и так на грани.

— Надо вызвать полицию, — сказал я Зубову. — И передать его им.

У плана был нюанс. Если и Болотова решат проверить на наличие запрещённых зелий, то найдут зелье правды. Но я готов был за это ответить. Всё-таки такая цель ради спасения людей — ничтожна.

Полиция скоро действительно приехала. Всё это время Болотов молчал, мрачно уставившись в пол. Остальные тоже никуда не расходились, и настроение у всех было схожее.

Приехала полиция, и я честно рассказал о применении запрещённого зелья. Кажется, Зубов это уже понял, да и остальные догадывались.

— Если за вами не было других нарушений, то на первый раз отделаетесь штрафом, — устало сказал полицейский. Сегодня это был не Громов. — Завтра подойдёте в участок.

Он подробно опросил всех присутствующих, а затем они уехали с Болотовым. Я понимал, что посадить меня за применение зелья не смогут. Всё-таки это было во благо. Но и не наказать не могут. Штраф — так штраф. Деньги есть даже после того, как я одолжил Николаю. Мы с Клочком тратим мало.

— Как вы догадались? — спросил наш психиатр Ларионов. — Это вас подтолкнул тот разговор про артефакт?

Я искал об артефакте информацию и раньше. Как у нашего психиатра интересовался в первую очередь.

— В том числе, — кивнул я. — Я поискал информацию и нашёл, что такой артефакт существует. Все эти случаи давно казались мне странными, так что я сложил два плюс два. Понял, что виноват кто-то из интернов, ведь всё это началось одновременно с нашим появлением. А дальше вычислил, что это Болотов.

— Как он мог… — покачал головой Никита. — И ведь мы были рядом. И никто ничего не заметил. Даже не заподозрил.

— Трудно было заподозрить, — ответил я. — До такого сложно сначала догадаться.

Зубов мотнул головой и молча вышел из ординаторской. Ему хотелось подумать обо всём этом в одиночестве. Слишком много информации для одного дня, уж я-то его понимаю. Это я уже привык.

Остальные тоже разошлись, и я пошёл за результатами анализов. Целиакия подтвердилась, поэтому надо было составить для пациентки диету, восполнить ей запас витаминов и заполнить историю болезни. За что я и взялся.

— Кость, с тобой можно поговорить? — осторожно тронула меня Лена за плечо, когда я сидел в ординаторской за документами.

— Конечно, — я с удовольствием сделал перерыв. — Что случилось?

— Мне неудобно снова обращаться к тебе, — она замялась и нервно заходила по комнате. — В общем, отец хочет выдать меня замуж.

Я ошибся: жизни без проблем, похоже, не предвидится.

— За сына своего друга? — спросил я.

— Да, за Вадима, — девушка вздохнула. — Я тебе про него уже рассказывала. Оказывается, у моего отца и отца Вадима какая-то договорённость. Он хочет открыть частную неврологическую клинику, а тот ему должен помочь. И договор этот будет подкреплён нашим браком.

Тарасовой было не по себе от озвучивания всего этого.

— И я не знаю, что делать, — добавила она.

— Разговаривать с твоим отцом, очевидно, — отозвался я.

— Я пыталась, но он меня не слушает, — вздохнула Тарасова.

— Разговаривать буду я, — пояснил ей. — И лучше не на работе. Сегодня вечером приду к вам домой. В восемь вечера. Не говори, кто именно придёт, просто предупреди, что будут гости. Поняла?

А иначе этот вопрос никак не решить.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Спасибо тебе огромное! Ты уже столько для меня сделал!

Опроверг беременность, например.

— Пока не за что, — отозвался я.

После работы будет время сходить домой, чтобы переодеться. Этот разговор давно нужно было провести, но накапливались другие дела.

С этими мыслями я снова вернулся к истории болезни.

* * *

Шуклин ощущал себя в депрессии. У него больше не было идей, как выгнать вездесущего Боткина. У него вообще больше не было никаких идей.

Механически ходил в клинику, механически не работал и оставался на дежурства.

В тот день, когда идея с проверкой провалилась, он хотел накинуться на Боткина и хорошо так его разукрасить. Но струсил. Боткин выглядит крепким и сильным, и Шуклин не раз видел, как ловко тот справлялся с буйными пациентами.

Соколов несколько раз пытался дозвониться, но Шуклин даже трубки не брал. Он вообще больше не понимал, зачем ему интернатура. Всё потеряно…

В расстроенных чувствах он сидел в столовой, тупо уставившись в остывший кофе, когда к нему подсел незнакомый молодой человек.

— Что грустите, доктор? — бодро спросил он.

— Какое вам дело? — буркнул Шуклин.

— Да никакого, — молодой человек, возраста примерно одного с Пашей, пожал плечами и сел напротив. — А вы из какого отделения?

Выглядел он доброжелательным, но Павел был не склонен доверять незнакомцам. Что ему вообще надо?

— Из терапии, — мрачно ответил он. — Но это ненадолго.

— А чего так? — поинтересовался собеседник.

— Исключат меня скоро. Есть там те, кто гораздо умнее, — злобно выплюнул слова Шуклин. — Вам-то что⁈

Несмотря на грубость, собеседник, наоборот, приободрился и кажется ещё больше повеселел.

— Боткин, например? — сверкнул тот глазами.

Шуклин поднял взгляд и уставился на незнакомца. Откуда он узнал?

— Допустим, — осторожно ответил Павел.

— Так тут цели у нас совпадают, — хохотнул собеседник. — Мне тоже Боткин мешает. И мы можем друг другу помочь!

— Как? — против своей воли вырвалось у Павла.

Незнакомец безмятежно посмотрел куда-то в сторону, улыбнулся и ответил:

— План у меня уже есть.

* * *

Я закончил работу и добрался до дома. Где у нас случился спор с Клочком, который не хотел отпускать меня одного к Тарасовым.

— Я могу пригодиться, — упёрся он. — Ты же знаешь, я полезный!

— Да отдохнул бы лучше дома, — вздохнул я. — Ты столько ночей жил в сумке, а тут возможность — диван, ноутбук, всё в твоём распоряжении.

— Ну пожалуйста, — пискнул крыс. — Я пригожусь! Я полезный!

— Ладно, если так хочешь, полезай в сумку, — махнул я рукой.

Мешать точно не будет. Кто знает — может, действительно понадобится.

Переодевшись, я поспешил по адресу Лены. Улицу и дом я знал, так как провожал её неоднократно, а квартиру она мне сказала.

Позвонил в звонок, и дверь тотчас открылась.

— Явился сам! — прорычал отец Лены. — И как не стыдно после такого?

— После чего? — решил уточнить я.

— А то ты не знаешь! — Тарасов старший был в бешенстве. — Мне только что звонил Виктор. Его сына, Вадима, сильно ранили на дуэли!

И он уставился на меня таким взглядом, что я понял: подозревают именно меня.

Глава 11

Я не участвовал ни в какой дуэли и даже не знал, как этот Вадим выглядит. Но со стороны отца Лены всё звучало логично. Я из ревности решил вызвать этого Вадима на дуэль, покалечил его там, избавился от конкурента.

— Я понятия не имею ни о какой дуэли, — спокойно сказал я.

— Конечно, — скривился Тарасов. — Вы просто случайно пришли к нам в гости, чтобы у вас якобы было алиби. Не выйдет, нападение произошло в семь тридцать вечера, в сквере для дуэлей недалеко отсюда. У вас хватило бы времени потом добраться сюда!

— Зачем мне это? — приподнял я бровь.

— Чтобы отомстить за помолвку, — прорычал отец Лены. — Это как раз не секрет. А теперь извините, мне нужно поскорее добраться до Вадима. Будьте уверены, с вами мы ещё разберёмся!

Если Вадима действительно ранили на дуэли, ко мне в принципе не может быть никаких претензий. Даже если это сделал я. Ведь дуэли разрешены, проводятся они по обоюдному согласию. Да даже на специально выделенной площадке!

Отец Лены предпочёл обо всём этом забыть, разбрасываясь обвинениями.

— Я иду с вами, — я не спрашивал, а констатировал факт.

Не дожидаясь ответа, я первым вышел из квартиры и направился вниз. Отец Тарасовой нагнал меня уже внизу.

— Они ещё в сквере, скорую не вызывали, — буркнул он. — Я сам его осмотрю.

Я лишь кивнул, и мы отправились на место дуэли. Там на скамейке сидел молодой нахохленный парень, примерно моего возраста, и держался за голову. Рядом с ним стоял ещё один молодой человек, а также мужчина постарше.

— Виктор, ну что тут? — окликнул последнего отец Лены. — Я привёл его оппонента!

Все взгляды устремились на меня.

— Это не он, — мотнул головой молодой человек, стоявший рядом с Вадимом. — Тот сбежал уже куда-то.

Да неужели? Я вздохнул, никак это не комментируя, и направился к Вадиму. И активировал диагностический аспект. Так, наружных ранений нет, но есть яркое свечение в области головного мозга.

Отец Лены, встав рядом со мной, похоже, тоже проверял его магией.

— Сотрясение мозга есть, — озвучил он. — Всё-таки в клинику надо, вызовите скорую.

Я не спешил бы так сильно с диагнозом. Тут явно не просто сотрясение.

— Что произошло? — спросил я у Вадима.

— Не помню, — с трудом ответил тот. — Кажется, собирался на дуэль. А дальше — пустота…

— Он не помнит саму дуэль, — поспешил добавить молодой человек, служивший, видимо, его секундантом.

Ретроградная амнезия. При сотрясении мозга она тоже иногда имеет место. Но всё равно я считал, что диагноз гораздо сложнее.

— Сейчас на что жалобы? — спросил я у Вадима.

— Послушайте, зачем вы продолжаете мучать бедного юношу! — воскликнул отец Тарасовой. — Диагноз я ему уже поставил, скорую вызвал. Его определят в неврологическое отделение, а туда я уже позвонил, и лечение начнут сразу же.

— А я сомневаюсь в точности вашего диагноза, — прямо ответил я. — Как минимум потому, что у него несколько раз была рвота, повышен пульс и частота дыхательных движений, повышено артериальное давление и температура!

Я успел всё это проверить несколькими разными аспектами. И теперь Тарасов поспешил снова его осмотреть.

— Как именно он получил повреждения? — спросил я у секунданта.

— Он упал, — вздохнул тот. — Противник совершил обманчивый выпад, Вадим запнулся и грохнулся с высоты собственного роста.

Вадим был довольно высокий и ни разу не худой. Так что понятно, что повреждения в итоге он получил неслабые.

— Ушиб головного мозга точно есть, — обратился я к Тарасову. — Возможно, внутричерепная гематома.

— Должны были быть и мозговые симптомы тогда, — недовольно ответил он, уязвлённый тем, что изначально поставил неточный диагноз.

— Период светлого окна может идти до сих пор, — невозмутимо ответил я. — Срочно нужна КТ головного мозга.

Отец Лены недовольно поджал губы, понимая, что я абсолютно прав. Но никак ему не хватало сил, чтобы это признать.

— Миш, спаси моего сына, — обратился к нему стоявший до этого молча второй мужчина. Я уже догадался, что это отец Вадима — Виктор. Тот самый, с кем была заключена договорённость о браке Лены.

Кстати, её саму в суматохе я даже не увидел в квартире.

— Поедем вместе, — кивнул Тарасов. — Константин, вы не против?

Теперь он резко зауважал моё мнение. И решил сделать вид, что не обвинял меня полчаса назад непонятно в чём. Но это мы с ним ещё обсудим.

— Хорошо, — отозвался я.

Подъехала скорая, и в неё погрузили Вадима, который начинал чувствовать себя всё хуже, а также сели я и Михаил Тарасов. Отцу пострадавшего обещали позвонить, и он с секундантом решили поискать настоящего противника с дуэли. Хотя, как я и думал, предъявить ему ничего не могли.

В машине Вадима рвать стало уже неукротимо, и ему поспешно сделали укол церукала. Отец Лены принялся вкачивать магию неврологическим аспектом, и я незаметно делал то же самое. Надо избежать опасных осложнений, всё-таки головной мозг — это сложный орган.

Привезли в приёмное, и сразу же Вадима отправили на КТ. Отец Лены побежал готовить палату в отделении, я же дожидался нашего пациента внизу.

— Смотрю, ты вообще никогда не отдыхаешь? — раздался чей-то насмешливый голос.

Я развернулся и увидел Антона Кирилловича, врача приёмного отделения. Не видел его с тех пор, как он попросил меня сломать ему ногу. После этого он надолго пропал, и вот — снова здесь.

— Работа такая, — отозвался я.

Говорить с ним не было никакого желания. Но Антон словно и не заметил недовольства в моём голосе.

— Я тебя понимаю, — добродушно заявил он. — Сам работаю на износ. Слушай, у меня завтра вечер свободный, давай хоть в бар сходим, по магическому коктейлю пропустим?

Снова активировал свой режим навязчивой дружбы. Интересно, с какой целью в этот раз? В тот раз это было ради денег за страховку. И возможно, ради плана Соколова, это я до конца не выяснил, было незачем. Ведь план провалился в любом случае.

— Я не пью магические коктейли, — отрезал я.

— Ну просто чай попьёшь, поболтаем, — не отставал Антон. — В нашей клинике очень важно находить время для отдыха, для развлечений, для друзей.

— Я предпочитаю другие способы отдыха, — отрезал я. — Мне надо идти.

— Как хочешь, — последнюю фразу Антон сказал изменившимся тоном, довольно резко. Затем он развернулся и ушёл к себе в третий кабинет.

Странный он. Вбил себе в голову какую-то идею. Вряд ли это тоже по договору с Соколовым. Думаю, он собирался сделать мне очередное очень выгодное предложение. Но нет, обойдусь.

Вынесли результаты КТ Вадима. Очаговые изменения, внутричерепная гематома… Как я и думал. Лечение будет более серьёзным, чем при сотрясении мозга.

Наши с Тарасовым-старшим усиления даром не прошли, парню было уже легче. Его погрузили на каталку, и санитары отправили его в неврологическое отделение. Я тоже направился туда.

— Маннитол, кислород, циннаризин, мексидол, — метался по коридору Михаил Тарасов. — Кровь возьмём завтра. Церукал ещё.

— Церукал больше не советую, передозировку можем вызвать, — спокойно ответил я. — Рвоты уже нет, тем более вы полечили магией, довольно неплохо.

— Да, вы правы, — невролог кивнул. — Что-то совсем голова поплыла из-за этой ситуации. Но теперь всё с ним будет хорошо. Я останусь дежурить сегодня, проконтролирую.

Он глянул на меня, словно надеялся, что я всё прочитаю во взгляде. Однако я решил всё-таки проговорить все проблемы.

— Вы убедились, что это не я? — прямо спросил я.

— Да, — отец Лены тяжело вздохнул. — Приношу вам свои извинения. А зачем вы тогда приходили?

— Сказать, что вам не стоит выдавать дочь замуж против её воли, — отозвался я. — Если не хотите испортить с ней отношения. Пусть она сама решает.

— Что ж, благодарю за совет, но я сам разберусь, — Тарасов с трудом сдержался, чтобы снова не разразиться гневной тирадой. Но мне было всё равно.

— Вадим явно не просто так в дуэли поучаствовал, — добавил я. — Об этом тоже стоит подумать.

Просто так на дуэли не зовут. Подозреваю, что у Вадима проблем на самом деле выше крыши. И отдавать дочь замуж за такого человека — безрассудство.

Михаил Тарасов больше ничего не сказал, но я видел, что он призадумался. Пусть всё как следует взвесит.

И я отправился домой.

* * *

Разговор с Константином никак не вылезал у Михаила Тарасова из головы. Сначала он был уверен, что Боткин сам и участвовал в этой дуэли. Потом был слишком сосредоточен на лечении Вадима. А теперь вот задумался.

Проконтролировав состояние молодого человека, а также сделав некоторые дела в отделении и отпустив дежурного невролога домой, Тарасов засел в кабинете. И решительно позвонил Виктору.

— Как там Вадим? — тревожно спросил Виктор.

— Состояние стабильное, — отозвался Михаил. — Лежать у нас ему где-то две недели, но осложнений никаких не будет.

— Слава Великому Ткачу, — выдохнул тот. — Спасибо, Миш.

— Ты выяснил, что это была за дуэль? — напряжённо спросил Тарасов.

— Да, — собеседник замялся, но всё-таки ответил. — Проблемы там у Вадима. Денег задолжал и как-то ситуацию вывернул, что к дуэли всё свёл. Не переживай, я разберусь. Этот его Стас, с которым была дуэль, за всё ответит!

Голос Виктора прозвучал абсолютно невозмутимо, как будто ничего и не произошло. А вот Михаилу так не казалось. Боткин был прав!

Отдавать свою красавицу Лену за человека, который попадает в такие передряги… И разруливает эти передряги его отец, а не он сам!

— Слушай, если твой сын задолжал денег, затем сам организовал эту дуэль и проиграл — за что ты хочешь, чтобы отвечал Стас? — стараясь скрыть напряжение в голосе, спросил он.

— За то, что обидел моего сына, — отозвался Виктор. — Миш, ну ты чего? Тебя это вообще не касается. Главное, что мы со всем разобрались. Всё, мне пора.

Он поспешно отключился, и отец Лены задумчиво посмотрел на телефон. Нет, прав Константин, прав. Никакой свадьбы не будет. По крайней мере до тех пор, пока Вадим не реабилитируется в глазах Тарасова.

* * *

Я решил заглянуть к Лене, чтобы вкратце рассказать ей о случившемся. Не уверен, что отец решил её посветить, а она имела право знать.

Подошёл к её дому, позвонил и попросил спуститься вниз. Девушка прибежала уже через пять минут.

— Костя, я так волновалась! — воскликнула она. — Я пыталась сказать отцу, что ты ни за что бы не стал калечить человека, но он и слушать ничего не хотел! Запретил мне выходить из комнаты, а потом вы вообще ушли, и я не знала, что и думать!

— Вадим в клинике, с закрытой черепно-мозговой травмой, — объяснил я. — Отец твой остался там дежурить. Кто его вызвал на дуэль — пока неясно. Но с твоим отцом я поговорил.

— Я и не знаю, как тебя благодарить, — вздохнула девушка. — От меня вечно одни проблемы!

— Зато нескучно, — подбодрил я её. — Всё в порядке. Не знаю, прислушается ли твой отец или нет, но замуж против своей воли ты не пойдёшь, я этого не допущу.

— Спасибо большое, — улыбнулась Тарасова. — За всё.

Мы немного постояли, поболтали, а затем она ушла домой, а я направился к себе.

Николай сегодня прислал сообщение, что уже снял комнату и завтра идёт на собеседование. Я пожелал ему удачи — надеюсь, у парня тоже всё сложится.

— Ну вот, а ты хотел, чтобы я самое интересное пропустил, — сонно проворчал Клочок. — Дуэли, интриги, Вадимы…

Он зевнул и окончательно вырубился. Да и сам я вскоре уснул: выматывающий день.

* * *

Соколов недовольно посмотрел на звонивший телефон и засунул его назад в карман. Ну сколько можно? Обычно женщины после нескольких звонков без ответа уже понимали, что больше не будет у них никакого Романа.

Но Ольга Петровна оказалась чересчур назойливой.

— Ромашка, время идёт, а ты катишься только вниз, — вывел его из раздумий голос Савелия. — Может, сдашься уже?

— Точно, из интернатуры тебя уволили, из клиники вышвырнули, на что ты вообще ещё надеешься? — поддакнул Даня, держа в руках уже который по счёту стакан с магическим зельем.

— Наоборот — всё по моему плану, — спокойно отозвался Роман. — Мы спорили не на то, что я интернатуру закончу. А на то, что я получу место в клинике. И у меня ещё больше месяца в запасе.

Спокойствие он сохранял только внешне. Внутри всё сжималось от тревоги и от злости. После провалившейся идеи с проверкой дядя Шуклина заявил, что больше не будет иметь с Соколовым никаких дел. А деньги взял все до копеечки!

А Шуклин вовсе не брал трубку. Почти как и сам Роман сейчас игнорирует звонки Ольги Петровны.

Нового плана у Соколова не было. Да, он пройдёт и интернатуру, и ординатуру. Но как попасть назад в клинику? Пока там Боткин — миссия невыполнима.

Соколов уже несколько дней по утрам приходил к клинике. Ему казалось, что там лучше думается. И пару раз его точно замечал Константин, хотя даже не здоровался.

Хм, а что, если снова попробовать использовать Ольгу Петровну? Наплести ей, что любил её всегда…

И прочее, что он там обычно говорит женщинам, отчего они готовы на что угодно. А потом использовать её, чтобы подставить Боткина, Зубова, да вообще всех. Это мысль!

Только лучше сделать это при личной встрече. Осталось её как-то организовать.

* * *

Утром возле клиники я наткнулся на Соколова. Вообще я видел его и до этого, поэтому и думал, что он явно замышляет что-то новое. Иначе зачем здесь крутиться?

Правда, пока мотивы продолжения его пакостей непонятны. Неужели надеется вернуться в клинику? Зная Соколова, я уже ничему не удивлюсь.

— Доброе утро, — подошёл к нему. — Скучаешь по работе?

Он вздрогнул и перевёл на меня взгляд.

— Просто жду здесь кое-кого, — напряжённо ответил Соколов. — Встреча у меня. Важная.

Не нужно было активировать кардиологический аспект, чтобы понять — Соколов врёт. Но встречу я ему сейчас устрою.

Я быстро достал телефон и набрал сообщение Ольге Петровне. Пусть спустится и поговорит. На посту её другие медсёстры прикроют.

Я держу свои обещания.

— А с кем встреча? — с интересом уточнил я. — Случайно не с главной медсестрой?

— Нет, — Роман ответил даже слишком быстро. — С чего ты вообще взял?

— Потому что она с тобой встретиться хочет, — пояснил я. — И уже идёт вниз, кстати.

Я ожидал, что Соколов этого факта испугается, но он наоборот обрадовался.

— Спасибо, Константин, — с чувством ответил он. — Ты не представляешь, как сильно мне помог.

Неожиданно. Я был уверен, что он испугается и попытается сбежать. Зачем же тогда столько времени не отвечать на звонки от главной медсестры, если сам хотел с ней встретиться?

Либо он хотел окончательно с ней расстаться, либо снова решил её использовать. Но после недавнего урока главная медсестра должна была немного набраться ума. Хотя… от женщин можно ожидать чего угодно.

Спустилась Ольга Петровна, и Соколов сразу же заключил её в объятия.

— Заюшенька, котенька, рыбонька! — запричитал он. — Я так по тебе соскучился, моё чудо!

Уф, теперь понимаю, о чём мне ворчал Клочок, когда подслушивал этих двоих. Столько фальши в словах Соколова, что даже не по себе стало. Дальше я решил не слушать и поспешил на работу.

Интернов теперь было трое, включая меня. Шуклин выглядел довольно бодрым, гораздо веселее, чем в последнее время. Да и Лена была довольно весёлой.

— Доброе утро, оставшиеся в живых птенцы! — вошёл в ординаторскую Зубов. — Опережая ваши вопросы, Болотов в тюрьме за преднамеренное нанесение вреда пациентам. Его адвокат настаивает на принудительном психиатрическом лечении. Разбирательство ещё идёт.

Слухи о произошедшем вчера явно уже распространились по всей клинике, так что Лена и Паша не выглядели удивлёнными.

— А его отцу сообщили? — спросил я. — Он же из другого города, надо сказать родным.

— Выяснилось, что у Болотова нет родных, — отозвался Зубов. — Он добровольно ушёл из рода, ещё когда учился в академии.

Думаю, именно в этот период он как-то связался с Культом Стеклянного Глаза и вступил в эту секту. Ужасная история, на самом деле.

— Что ж, вам, мои птенцы, надо делать выводы и работать дальше, — подытожил наставник. — Тарасова будет делать выводы снова в неврологии, отец вас никак не отпускает. Шуклин берёт себе пятнадцатую палату целиком и ведёт этих пациентов до выписки. Боткин, у вас седьмая палата целиком. Порхайте!

Мы разошлись работать. В седьмой палате оказался один новенький, только поступивший пациент, остальные лежали уже несколько дней.

Сначала я разобрался с уже получающими лечение, опросил, назначил анализы, скорректировал терапию. Затем собрался подойти к новому.

— Доктор, — заглянула в палату медсестра Света. — Вас там какая-то девушка у поста медсестры спрашивает.

— Сейчас подойду, — кивнул я. Затем обратился к пациенту: — Вы подождите, сейчас к вам вернусь.

— Хорошо, — отозвался он.

Возле поста главной медсестры действительно стояла молодая девушка, довольно симпатичная. А рядом с ней — примерно годовалая малышка.

Как их вообще сюда пустили⁈

— Доброе утро, — подошёл я к ним. — Чем могу помочь?

— Костя? — то ли утвердительно, то ли вопросительно откликнулась она. — Не узнаёшь?

Самые неприятные моменты после переселения души. И вроде год потратил на адаптацию, а знать всех, кого знал предыдущий Боткин, всё равно не получается.

— Нет, — честно ответил я.

— Я так и думала, — ничуть не смутилась девушка. — Столько времени прошло… Хотя я не уверена, что ты вообще меня запомнил. Скорее, я просто послужила тебе развлечением.

Всё ясно, это бывшая девушка прошлого Боткина. Опять он мне проблемы на ровном месте создаёт. То запрещённые зелья, теперь вот это…

— Чем могу помочь? — повторил я вопрос.

Она указала мне рукой на девочку, стоящую рядом с ней.

— Помощь нужна тебе, — отозвалась она. — Я пришла познакомить тебя с твоей дочкой.

Глава 12

Я во все глаза уставился на девушку с ребёнком. Моя дочь, я не ослышался?

— Вижу по твоему взгляду, ты удивлён, — улыбнулась девушка. — Давай присядем, и я всё тебе расскажу.

Мы прошли к диванам в холле и заняли один из них. Девочку моя собеседница усадила в коляску, и она почти сразу же уснула.

— Её зовут Арина, — сказал мне девушка. — А меня Ирина, если ты уже и это забыл.

Не то чтобы забыл, я в принципе не знал. Но судя по тому, как Ирина общалась со мной, знакома с предыдущим Боткиным она явно была. Я начал заниматься в голове подсчётами. Я попал в тело Боткина год назад. Ну, год и месяц уже, если точнее. Девочке примерно год. Плюс девять месяцев на беременность — что ж, предыдущий Боткин вполне мог стать отцом.

— Почему ты сразу не сказала? — спросил я.

— Почему ты меня бросил на следующий же день после того, как всё случилось? — вопросом на вопрос ответила она. — Знаешь, я много об этом думала. Всё скучала по тебе. И всё думала, что ты позвонишь, что вернёшься. А потом поняла, что беременна.

Боткин, что б тебя! Только-только разобрался с историей с запрещёнными зельями, но нет, ты решил мне новый сюрприз подкинуть. И теперь приходится слушать, что я сделал, хотя я этого вообще не делал. Ну и запутанная ситуация.

— Раз бросил, значит, были причины, — отозвался я. — Но ты должна была сразу же сказать про ребёнка.

— Твои причины — это Оля Кошелева, я знаю, — спокойно сказала Ирина. — Не сказала, потому что была на тебя жутко зла. И решила, что справлюсь сама. Ушла с учёбы, устроилась на работу. Родила девочку.

Надеюсь, эта Оля Кошелева хотя бы не придёт с ребёнком… Девочка Арина, которая спала в коляске, была почти копией Иры. Хотя чем-то на меня она тоже отдалённо походила. Но разумеется, я не спешил верить этому заявлению сразу же.

Как минимум потому, что я сам Ирину совсем не помнил. Придётся покопаться в прошлом Боткина.

— И почему же ты решила спустя год меня познакомить с дочкой? — поинтересовался я.

— Потому что злость прошла, и я решила, что тебе надо знать, — она явно была готова к этому вопросу. — Узнала, что ты устроился в интернатуру в эту клинику. И пришла к тебе.

— А как тебя пустили? — поинтересовался я.

— Женщину с ребёнком везде пропустят, особенно если это я, — усмехнулась Ирина. — Ты уже и забыл, какой у меня характер. Нам от тебя ничего не нужно, ты не думай. Просто решили познакомиться.

Ну нет, так не пойдёт. Если окажется, что это действительно моя дочь — то я несу за неё полную ответственность. И буду всячески им помогать. Дочь не должна расти без отца.

Но для этого нужно сделать тест ДНК. Всё-таки сходу верить, что это мой ребёнок, я не стал бы.

— Где вы живёте? — спросил я.

— Снимаем квартиру, на улице Николая Второго, — ответила она. — Нам хватает.

— Тогда сегодня после работы к вам приду, — решительно сказал я. — И всё обсудим.

И захвачу какую-нибудь соску или бутылочку Арины для теста. Напрямую я это озвучивать не хотел, Ирина наверняка бы сочла за оскорбление.

— Дом тридцать, квартира семнадцать, — кивнула девушка. — Будем ждать. Не пропадай, как в тот раз.

Она поднялась, взялась за коляску и направилась к лифту.

Итак, возможно, у меня есть дочь. Всегда хотел семью, но в прошлой жизни на это не было времени.

* * *

Соколов с трудом скрывал отвращение, разговаривая с медсестрой. Но иметь своего агента в клинике — это хорошая идея. Придётся продолжать эти отношения.

— Ты даже не отвечал на звонки, — продолжала высказывать женщина. — Ты просто вычеркнул меня из жизни! Если бы не Константин — я бы тебя вообще не смогла увидеть!

— При чём здесь Боткин? — недовольно спросил Соколов.

— При том, что это он устроил мне встречу с тобой, — отрезала женщина. — И теперь я ему буду должна.

Опять влез этот Боткин! Надо же, в тот момент, когда Роман и сам решил встретиться с Ольгой Петровной, этот Боткин успел его опередить. Вездесущий противный клещ!

— Заюша, ну он тут вообще ни при чём, я сам хотел тебя увидеть, — залепетал Роман. — Ты мой ангел, я бы никогда не вычеркнул тебя из жизни! Ведь ты стала её частью.

На женщин подобные фразы действуют безукоризненно. Вот и Ольга Петровна заметно расслабилась, хоть и смотрела всё ещё недовольно.

— Но это Константин мне помог, — неуверенно ответила она.

Константин, что б его. Сейчас самое время изобразить ревность.

— Что-то ты много о нём говоришь, — Соколов снова сделал недовольное лицо. — Обсуждать с мужчиной другого мужчину — так себе затея, знаешь ли. Если ты уже так с ним спелась — третий должен уйти.

— Что ты, Рома, я с ним вообще ничего… — испугалась женщина. — Я просто тебя искала. Ты говорил, что мы поженимся!

Точно, что он только ей не плёл. Уже и сам забыл, что такое сказанул. Однако теперь это можно использовать с удвоенной силой.

Сорокалетняя одинокая женщина явно хочет замуж. А уж замуж за молодого врача, обладателя шикарной улыбки и роскошного внешнего вида — хочет ещё больше.

— Крошка моя, так я и не отказываюсь от своих слов, — заявил Соколов. — Я всё так же хочу на тебе жениться. Я не брал трубку, потому что мне надо было устроиться в мире. Ведь из интернатуры пришлось уйти. А будущей жене я хочу дать всё самое лучшее. Тем более, если эта будущая жена — ты.

Для убедительности он приправил свои слова самой обаятельной улыбкой. Сработало безотказно.

— Ой, я и не подумала, — всплеснула она руками.

Теперь самое время чуть разыграть обиду. Пусть себя считает во всём виноватой, а не Романа.

— Конечно, ты думала только о том, как меня обвинить, — Соколов поджал губы. — А я, между прочим, о нашем будущем думаю.

— Прости меня, — женщина снова бросилась ему на шею. Пришлось терпеть. — Я дура такая, и не подумала.

Точно дура, каких в мире нет.

— Солнышко, для того, чтобы обеспечить нам хорошее будущее, мне надо вернуться в клинику, — заявил Соколов. — Ты же понимаешь, что только в этой клинике достойная зарплата? Чтобы мы сыграли свадьбу, отдохнули, построили свой дом, завели детей и кота.

И кого там ещё заводят. Ну, этого хватит.

— Конечно, — Ольга Петровна торопливо закивала. — Я всё понимаю, любимый.

— И мне нужна твоя помощь, кошечка моя, — размеренно добавил Соколов. — Ради нашего счастья придётся потрудиться.

— Я всё сделаю, — тут же ответила она.

Прекрасно. Рано остальные списали Романа со счетов!

* * *

Я закончил со своими пациентами, отчитался перед Зубовым и собрался уходить.

— Константин, — неловко кашлянул наставник. — Вы не делаете ошибок, но вам тоже нужно не забывать про дежурства.

— Я дежурю, — удивлённо отозвался я. — Меньше, чем остальные, но дежурства не пропускаю.

— Я понимаю, — Зубов снова замялся. — Но за неделю у вас дежурств не было. Может, возьмёте сутки воскресенья?

Не самый подходящий момент, учитывая внезапно появившуюся дочь. Тратить единственный выходной сейчас было глупо.

— Я могу отдежурить ночь с воскресенья на понедельник, но на день у меня уже планы, — отозвался я. — На следующей неделе могу, но в это воскресенье нет.

Пришлось диктовать наставнику свои условия.

— Хорошо, — тут же кивнул он. — На день Шуклина поставлю, ему не привыкать. Спасибо, Константин.

Он ушёл из ординаторской, а ко мне подошла Лена, которая слышала этот разговор.

— А какие планы? — тут же полюбопытствовала она. — Снова придёшь к нам на ужин? В тот раз вы с отцом говорили в клинике, и я подумала, что вам нужно снова попробовать спокойно пообщаться в домашней обстановке.

Да что ж сегодня как с цепи все сорвались, строят на меня планы!

— В это воскресенье никак, — спокойно отозвался я. — На неделе можно. Ты навещала Вадима?

— Ему уже гораздо лучше, отец даже удивился, как он своей магией так хорошо нормализовал пациента.

Потому что не только он тратил неврологический аспект.

— Амнезия прошла? — уточнил я.

— Да, но причину дуэли он не называет, — отозвалась Тарасова. — И отцу это очень не нравится. Кажется, он сам уже начал сомневаться в правильности этой свадьбы.

Ещё бы, не зря я проводил с ним этот разговор.

— Поэтому я и подумала, что если он получше узнает тебя… — добавила девушка.

Познакомится с моей возможной дочерью…

— На воскресенье у меня планы, поэтому не получится, — снова повторил я.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда до понедельника.

Она быстренько собралась и выбежала из ординаторской.

— Какие это у нас планы? — раздался шёпот Клочка. — Что ты задумал?

Точно, мой крыс не в курсе последних событий.

— У меня появилась дочь, — усмехнулся я. — Сейчас идём к ней в гости и завтра тоже посветим день им.

— В каком смысле дочь⁈ — пискнул Клочок. — Да ты когда успел, хозяин? У кошек-то на это два месяца надо, а у людей и того больше!

— Это предыдущий Боткин постарался, — ответил я. — Так что ты там давай обнюхай всё. Если что-то подозрительное нанюхаешь — потом скажешь.

— Понял, хозяин, — отозвался крыс. — Идём знакомиться с твоим потомством.

Я собрался и тоже покинул ординаторскую.

* * *

Шуклин снова встретился со своим внезапным союзником в столовой. Этот столик они выбрали временным штабом их организации против Боткина.

— Ну что, получилось с дежурством? — спросил молодой врач.

Шуклин до сих пор не знал его имени. Как-то с самого начала он не представился, а потом спрашивать было неудобно. Впрочем, Павел и сам не говорил, как его зовут. На всякий случай.

Новый союзник толком не объяснил, в чём заключается план. Лишь коротко отдавал распоряжения. И первым было провести с Зубовым разговор, что Боткин слишком мало дежурит.

— Отчасти, — неохотно буркнул Шуклин. — Боткину отдали ночь с воскресенья на понедельник, а день всё равно оставили мне.

— Плохо, — недовольно заключил тот. — День — это самое важное. Не мог надавить?

— Знаешь, я просто интерн, а не врач, чтобы условия ставить, — возмутился Павел. — Ты даже не объяснил, зачем всё это.

Шуклина это раздражало. Даже какой-то незнакомец его ни во что не ставит! Словно знает, что Павел цепляется уже за любую надежду вышвырнуть Боткина из интернатуры.

— Всё узнаешь со временем, — в который раз ответил собеседник. — Ничего, Паша, ночь тоже неплохо. Придётся кое-что подкорректировать, но сойдёт.

Стоп, откуда он узнал имя⁈

— Я не говорил, как меня зовут, — буркнул Шуклин. — Откуда узнал?

— Я могу многое узнать, — усмехнулся тот. — Не переживай, твоя тайна умрёт со мной.

— Может, тогда ты тоже представишься? — не поняв шутку, отозвался Павел.

— Всё узнаешь со временем, — повторил собеседник. — Пока что слушай задание на своё дежурство.

Шуклин вздохнул, но деваться было некуда. Других шансов подставить Боткина может и не представиться.

* * *

Перед тем как идти в гости к Ирине и Арине, мы с Клочком заскочили домой. Я решил собрать хоть какую-то информацию об этой девушке, используя ноутбук и записные книжки Боткина.

Информации удалось собрать не так много. Да, судя по нескольким фотографиям и переписке, отношения у Боткина с этой Ириной были. По срокам всё тоже совпадало.

Ирина училась в ветеринарной академии, ей досталась магия животных, лечебный аспект. Не доучилась, ушла из академии. Дальше информации про неё не было.

Ещё смог узнать, что у неё есть родной брат, на пару лет старше. Работает тоже врачом. Вот и всё, собственно.

— Негусто, — подытожил Клочок. — Мы же о ней решительно ничего не знаем! Где были их свидания, что они делали, о чём разговаривали…

— Что они делали — мы как раз знаем, — усмехнулся я. — У неё в коляске есть тому подтверждение.

— Да ну тебя, хозяин, — махнул лапкой крыс. — Жаль, что я по запаху пока не смогу определить, точно ли это твоя дочь. Придётся ждать теста ДНК.

Я уже нашёл организацию, которая может провести такой тест. В клинике решил его не проводить, чтобы избежать новой порции сплетен. Та организация выполнит его за срок от одного до трёх дней, что неплохо.

Собравшись, мы с крысом отправились на улицу Николая Второго. Дома здесь были довольно старые, да и район города не самый лучший.

По дороге я приобрёл торт, а также набор высокотехнологичных многоразовых подгузников. Деньги пока что были ограничены из-за нескольких непредвиденных трат в этом месяце, но скоро уже должны были дать первую зарплату.

Да и Николай сегодня отписался, что нашёл новое место у какого-то графа и скоро вернёт мне долг.

Дверь открыла Ирина, и я сразу же вручил ей подарки.

— Ух ты, «МагиКристалл»! — она взяла коробку с подгузниками. — Они же жутко дорогие, спасибо!

Насколько мне объяснила продавщица в магазине, они автоматически подстраиваются под размер ребёнка и обеспечивают сухость до двенадцати часов. Стоящая вещь.

— Арина как раз заснула, — с сожалением добавила девушка. — Проходи, чай попьём. Расскажешь, что нового у тебя.

Квартира была однокомнатной и по размерам чуть ли не меньше моей студии. И у меня сразу же возникло ощущение, что она была не обжитой. Как будто в неё только что заехали.

— Я руки помою, — отозвался я и ушёл на совещание с крысом.

Закрыв дверь и включив воду, я тут же достал его из сумки.

— Запаха их здесь вообще нет, — поспешил мне озвучить Клочок. — Сегодня словно впервые сюда заехали.

— Мне тоже так показалось, — задумчиво кивнул я. — Но мало ли, может, переехали почему-то. Ещё что-то странное есть?

— Нет, Ирина вполне обычная девушка, — отозвался крыс. — Симпатичная кошечка, ты присмотрись.

— Непременно, — улыбнулся я. — Давай назад.

Вымыв руки, я вышел на кухню, где Ирина уже успела налить чай и нарезать принесённый торт.

— А вы недавно сюда въехали? — сразу же спросил я.

— Да, здесь арендная плата ниже, — ответила девушка. — Да и район мне больше нравится.

Насчёт района не уверен, поблизости ни парков, ни скверов, ни детских площадок. Но спорить не стал.

— Расскажи, как жила всё это время, — проговорил я. — Где работала?

— Ну, сначала устроилась в ветеринарную аптеку, чтобы поближе к моей профессии, — отозвалась Ирина. — А после родов периодически писала курсовые и доклады студентам из ветеринарной академии. Связи там остались, а я всегда хорошо училась. Хотя денег всё равно всегда было впритык.

Тем не менее, на девушке красивые золотые серьги, несколько колец на пальцах, свежая стрижка и маникюр. Я автоматически подмечал подобные детали, и они не вязались со фразой «денег впритык». Но делать выводы было рано.

— А родители что? — спросил я. — И брат?

— Откуда ты знаешь, что у меня есть брат? — удивилась она.

А прежний я что, этого не знал? Снова промашка.

— Просто знаю, — пожал я плечами. — Ты на вопрос не ответила.

— Они от меня отвернулись, — отозвалась Ирина. — Бастард, рождённый вне брака — позор для любой семьи. На меня были планы, как выдать меня замуж, но эти планы сорвались. А что насчёт тебя? — спросила она тем временем. — Как смог попасть в интернатуру в лучшую клинику Санкт-Петербурга?

Для тех, кто хорошо знал прежнего Боткина, это и правда должно выглядеть удивительно. Он явно не из тех людей, кто добивается подобного.

— Поставил перед собой цель, подтянул учёбу и поступил, — спокойно ответил я. — Весь год, что мы не виделись, активно занимался учёбой.

— Понятно, — задумчиво протянула она. — Но туда попасть не так просто…

В комнате заплакала Арина, Ирина прервалась на полуслове и побежала к ней. Я улучил момент и сунул в карман одну из пустышек, которая лежала на подоконнике. Для теста подойдёт.

Ирина надела на дочь новый подгузник, мы с ней поиграли, посидели втроём, и я отправился домой. Договорились, что завтра вместе выберемся погулять в парк.

С Ириной почти не было общих тем для разговора, но дочка была очень милой. Уже постепенно свыкался с мыслью, что вот оно — моё продолжение.

Возле дома занёс в найденную организацию материалы, ответ пообещали прислать мне в личные сообщения. И отправился спать.

Среди ночи меня разбудил какой-то необычный стук. Звукоизоляция в моём доме была хорошая, поэтому обычно никаких звуков от соседей я не слышал.

— Клочок, — растряс я мирно спящего крыса. — Ты слышишь?

— Стучат, — сонно отозвался он. — Спать не дают.

И стук такой ритмичный. Не в дверь, нет — из соседней квартиры, где проживает Мария Семёновна.

С соседкой я толком не виделся с того самого момента, как она обманула меня несуществующим пожаром. До этого я иногда к ней забегал, но сейчас закрутился калейдоскоп других дел.

Чем она так стучит?

Сон заново не шёл, и я прислушивался к стуку. Три коротких, три длинных, три коротких. Стоп, это же сигнал бедствия на азбуке Морзе!

Глава 13

Я вскочил и быстро оделся, не переставая считать эти глухие удары. Три коротких, три длинных, три коротких. Сомнений нет, точно азбука Морзе.

— Хозяин, ты куда? — сонно поинтересовался крыс.

— Соседке плохо, — коротко ответил я. — Спи, а я пойду разберусь.

Свои ключи я у соседки забрал, но её комплект «на всякий случай» оставался у меня. И сейчас это было как нельзя кстати.

Быстро выбежал из своей квартиры, открыл дверь соседки и забежал к ней. Мария Семёновна лежала возле разложенного дивана и держала в руках какую-то статуэтку.

— Услышал, — обрадовалась она. — Слава Великому Ткачу, уж думала, так и помру здесь.

— Что произошло? — спросил я.

— В туалет встала и как-то неудачно, — объяснила женщина. — Оступилась, упала. Вроде не шевелюсь — немного болит, а встать не могу — сильная боль сразу.

Она показала в район бедра. Я активировал диагностический аспект и увидел свечение в области тазобедренного сустава. Так, а если травматологический аспект… Видна линия перелома.

Перелом шейки бедра. Достаточно распространённая травма у пожилых людей из-за снижения плотности костей. И очень неприятная травма, лечится она очень долго.

Я вкачал в соседку почти половину своего магического запаса, чтобы снизить боль и убрать риск развития осложнений, и поспешил вызвать скорую.

— Вы шейку бедра сломали, — после звонка объяснил я соседке. — Придётся в клинике полежать.

Скорее всего, лечить будут операционно. Противопоказаний для этого у соседки нет, здоровье, несмотря на возраст, очень даже неплохое. Свечение в области сердца и сосудов, конечно, есть, но насколько я знаю, инфарктов и инсультов не было.

— Вот так встала с кровати, — вздохнула Мария Семёновна. — Спасибо, что на помощь пришёл.

— Как вы догадались стуком позвать? — улыбнулся я. — Довольно необычно.

— В кино одном видела, — важно отозвалась соседка. — Не зря же я их смотрю весь день. Вот, что-то полезное узнала. Повезло, что ты ещё эту морзянку знаешь.

Сомневаюсь, что соседка просто запомнила это из кино. Не так-то просто в экстренной ситуации сообразить, как позвать на помощь. У меня закрались подозрения, что она не так проста, как мне казалось.

Приехала скорая, Марию Семёновну погрузили на носилки, и я помог спустить её в машину скорой помощи. Поражала комплектация сотрудников в скорой. Казалось бы, скорая приехала от нашей клиники, где проблем с кадрами нет.

Но приехал фельдшер и водитель. Фельдшер — женщина, лет сорока. Если нужно транспортировать одинокого больного — как это организовать? Водитель вообще имеет права никак в этом не участвовать, его задача просто вести машину. Тащить пациента на носилках женщине в одиночку?

В этот раз я, разумеется, помог с транспортировкой. А если бы меня не было и Мария Семёновна вызвала скорую самостоятельно? Непродуманная система в этом мире. Хоть бы санитаров отправляли на такие вызовы, я же чётко обозначил всё диспетчеру.

Я пообещал соседке поливать её фикусы и обязательно навестить её в клинике, а фельдшеру подробно рассказал о повреждении. И Марию Семёновну увезли.

Вернулся к себе на этаж, закрыл на ключ дверь соседки и отправился досыпать.

Утром в воскресенье удалось выспаться и восстановить запасы магического центра до максимума. Неплохо, ведь сегодня предстоит ещё и ночное дежурство.

Мы собрались с Клочком, который не захотел пропускать прогулку, и отправились в условленное место встречи — парк Петра Первого. Огромный парк с аттракционами и прочими развлечениями.

Ирина и Арина немного опоздали, и я успел осмотреть схему места, она висела на одном из стендов у входа. Развлечения были для детей всех возрастов, даже для Арины я сразу подобрал несколько.

— Ух ты, какой красивый парк! — восторженно проговорила Ирина. — А я тут ни разу не была.

— А где вы обычно гуляете? — забирая у неё коляску, поинтересовался я.

В любом случае, пока я рядом — сам буду её возить. Не в моём присутствии женщине тягаться с тяжестями.

— Да просто по улицам, — рассеянно отозвалась она. — Мы не так часто гуляем.

— Значит, многое надо посмотреть, — заключил я.

Аттракцион, который я присмотрел для Арины — это был лабиринт из гигантских плюшевых кубов. Самое безопасное, что только можно придумать. Арина с удовольствием поползла на арену, где-то передвигаясь шагом, но в большинстве случаев ползком.

— Как дела? — неловко спросила Ирина, пока мы наблюдали за дочкой.

— Хорошо, а как у тебя? — отозвался я.

— Да тоже неплохо, — девушка снова замолчала.

Разговор не клеился, общих тем практически не было. Я снова подумал о тесте ДНК. Если я отец, то придётся задуматься о создании семьи вместе с Ириной. Стоило бы узнать её получше.

Я был готов взять полную ответственность за ребенка, но пока не был уверен, сойдемся ли мы с Ириной. Не хотелось ломать жизнь ни ей, ни себе, если между нами не будет никаких чувств.

Пока что все неоднозначно. Даже слишком.

В прошлой жизни мне так и не удалось завести семью. Поэтому я планировал создать её в этой. Однако не ожидал, что семья сама появится, да ещё и так внезапно!

— Чем увлекаешься? — самый банальный вопрос, но надо хоть как-то завязать разговор.

С той же Леной, Светой, да с кем угодно подобных проблем не было. А здесь с самого начала насильно приходилось вытягивать из Ирины каждое слово. Словно мы вовсе незнакомы.

Возможно, Ирина до сих пор обижается из-за нашего расставания. Однако она не грубит, не хамит, а всеми своими действиями пытается помириться. Потому я решил пойти ей навстречу.

— Фильмы люблю смотреть, — пожала она плечами.

И снова мимо, главный киноман сидит у меня в сумке. Я же к этому новому ответвлению искусства был абсолютно равнодушен.

— Арина устала уже, — перевела тему Ирина. — Надо бы уже поесть ей.

— Тут есть детское кафе, — отозвался я. — Пойдём туда.

До кафе дошли в молчании. Обед тоже прошёл с незначительными разговорами про Арину, которая с аппетитом съела индейку с варёной цветной капустой.

Затем она уснула, а мы также в молчании продолжили гулять. Да уж, запоминающийся день.

После прогулки я проводил их до дома и отправился в клинику.

— Хозяин, если так и будет продолжаться — я повешусь в холодильнике, — угрожающе прошептал Клочок.

— Там обычно мышь вешается, — усмехнулся я. — Чего ты от меня хочешь?

— Не знаю, — крыс помолчал. — В конце концов, это же не наша проблема, что там делал предыдущий Боткин. Ты слишком ответственно к этому относишься!

— Потому что по-другому не могу, — отозвался я. — Да, это накосячил предыдущий Боткин. Но никто ведь этого не знает. Так что решать все его проблемы по наследству досталось нам. И чтобы я от тебя такого больше не слышал!

— Понял, — пристыженно ответил Клочок.

Мы добрались до клиники за час до окончания дежурства Шуклина. Ничего, отпущу его пораньше, он только рад будет.

* * *

Ольга Петровна просто не находила себе места. Сегодня она дежурила в клинике сутки, и если день дежурить пришлось с Шуклиным, то ночью должен был прийти Боткин.

Боткин, который помог ей встретиться с Романом. И которому она теперь была должна. А вместо этого…

— Крошка моя, ты всё запомнила? — ей снова позвонил Соколов.

— Рома, я не уверена, — медсестра запнулась, но постаралась, чтобы её голос звучал твёрдо. — Константин хороший человек. Я не понимаю, как то, что я должна сделать, поможет нашей будущей семье.

На том конце трубки раздался недовольный вздох. Рома сейчас опять начнёт злиться.

— Солнышко, ну мы же десять раз всё обсудили, — сквозь зубы проговорил Соколов. — Не заставляй меня в тебе разочаровываться.

Нет, этого женщина совсем не хотела. Наоборот: она рассчитывала, что Роман наконец оценит её преданность. Поймёт, что она — именно та женщина, с которой можно провести всю жизнь.

— Я всё сделаю, — выдохнула она в трубку.

— Вот и умница, — голос Соколова прозвучал радостно. — А завтра после работы я тебя отблагодарю. До связи.

Он отключился, и Ольга Петровна влюблёнными глазами взглянула на телефон. С другой стороны, долг Боткину она вернёт, тут нет никаких проблем. Но и помочь любимому мужчине может.

Ведь даже не нужно больше никаких махинаций с лекарствами или документами…

— Анна! — подозвала она ещё одну дежурную медсестру. — Пойдём, чаю попьём.

Молодая коллега с радостью согласилась. Чай — лишь предлог, на самом деле в сестринской проходили самые яркие обсуждения новых сплетен. И Анна это прекрасно знала.

— Ты знаешь, что один из наших интернов, Боткин, учился в академии из рук вон плохо, — заваривая чай, шёпотом проговорила Ольга Петровна. — С трудом переходил с курса на курс. А сейчас вон ему Зубов уже позволяет самому пациентов вести.

— Ну, может быть, он взялся за голову, — неуверенно ответила Аня.

Да, скорее всего так оно и есть. Но придётся немного приукрасить.

— Да ничего он не взялся, — махнула рукой медсестра. — Всё такой же оболтус, каким был в академии. Несколько раз диагнозы путал и с назначениями ошибался. Удивляюсь, как его ещё в интернатуре держат… На него многие пациенты жаловались!

— Даже так? — ахнула Анна.

Она задумчиво отпила чай, а Ольга Петровна с трудом сдержала улыбку. Слух запущен. Скоро от Боткина начнут отказываться пациенты, и Роман будет очень этим доволен.

* * *

Я зашёл в ординаторскую, где на диване уютно дремал Шуклин.

— Доброе утро! — бодро разбудил я интерна.

— А, что? — встрепенулся он. — Я не спал, просто на минутку глаза закрыл.

Ага, ну мне-то пусть не рассказывает.

— Я пришёл тебя сменить, — заявил я. — Отпущу пораньше, можешь идти домой.

— А с чего это? — прищурился Павел. — На дежурства никто не спешит. Это с них все бегут, а на них чаще опаздывают.

Он меня явно в чем-то подозревает. Но не всегда люди действуют по злому умыслу — пора Шуклину уже повзрослеть и понять это.

— Ты по себе не суди, — усмехнулся я. — Не хочешь — можешь ещё час поработать. Я уговаривать тебя не собираюсь.

Шуклин задумчиво почесал голову, но соблазн уйти пораньше домой оказался слишком велик.

— Нет-нет, я ухожу, — заявил он. — За день новых поступлений не было, все пациенты стабильны. Хорошего лёгкого дежурства!

Насколько я знал, в современном мире было не принято желать хорошего дежурства. Это считалось плохой приметой. Мол, Великий Ткач из вредности привяжет к такому врачу нить со сложным пациентом, или что-то в этом роде. Я в приметы не верил, так что мне было всё равно на слова Павла.

Шуклин собрался в рекордно короткий срок и со всех ног убежал из ординаторской.

— А у меня сегодня какие задания? — тут же высунул мордочку Клочок. — За кем проследить, что сделать?

— Пока ничего, — пожал я плечами. — Просто будем дежурить.

— Ску-у-учно, — показал крыс язык. — Пойду сам поползаю, вдруг что-нибудь интересное узнаю.

Он выскочил из сумки и скрылся в вентиляции. Ну, пусть развлекается. Не попадаться на глаза персоналу он уже научился.

— Константин Алексеевич, у нас новое поступление, — вбежала в ординаторскую Ольга Петровна. — Мужчина, сорок лет, простолюдин. Предварительный диагноз — ангина.

Странный предварительный диагноз, да и зачем с ангиной госпитализировать в терапевтическое отделение?

— Положите его в отдельный бокс, я сейчас подойду, — распорядился я.

Ольга Петровна убежала выполнять распоряжение, а я взял историю болезни, переданную из приёмного отделения. Итак, жалобы на боль в горле, головную боль, слабость, повышение температуры.

Из анализов сделан общий анализ крови — повышение уровня лейкоцитов и скорости оседания эритроцитов. Воспаление, понятно. Но всё остальное в этой ситуации непонятно.

— Добрый вечер, — зашёл я в нужную палату. — Меня зовут Константин Алексеевич, я дежурный врач.

— Пётр Васильевич, — прохрипел пациент. — Здравствуйте, доктор.

— На что жалуетесь? — хоть в истории болезни и были указаны жалобы, спросить всё равно было необходимо. Там в спешке могли написать не всё, да и пациент мог сразу не обо всём рассказать.

— Горло болит, — просипел Пётр Васильевич. — Слабость жуткая. Думал, сам дома отлежусь, но из-за высокой температуры скорую вызвал. А они меня сюда.

Я активировал диагностический аспект и просканировал пациента. Да, подсвечены миндалины, близлежащие лимфоузлы, лёгкое свечение во всём остальном организме.

Это явно какая-то инфекция. Пациента нужно было направить в инфекционное отделение, а никак не в терапию.

Я взял шпатель и попросил пациента открыть рот. Миндалины были покрыты ярким блестящим налетом. Я попробовал снять налёт деревянным шпателем. Магия магией, а ручные способы для постановки диагноза всё равно пригождаются.

Налёт снимался очень плохо, открывая кровоточащую слизистую.

Дифтерия. Инфекционное заболевание, характеризующееся фибринозным воспалением, чаще всего в верхних дыхательных путях и ротоглотке.

— Придётся перевести вас в инфекционное отделение, — рассказав суть болезни, объяснил я пациенту. — Я назначу предварительное лечение, а завтра вами уже займётся инфекционист.

— Странно, что сразу туда не направили с температурой-то, — просипел пациент. — Понял, доктор.

Да мне и самому это показалось странным. Надо в свободную минуту спуститься в приёмное отделение и разобраться с этой ситуацией.

Я расписал процедуры, которые требовались пациенту, и подготовил документы для перевода в другое отделение. Петра Васильевича увезли, а Ольга Петровна тут же сообщила мне о новом поступлении.

Второй пациент за час. Вот хочешь-не хочешь, а призадумаешься о правдивости этих примет.

На этот раз тоже простолюдин, Михаил Иванович, с жалобами на боль в животе, тошноту и слабость. Медсестра уже определила его в двенадцатую палату, и я поспешил к нему.

— Рассказывайте, на что жалуетесь, — кивнул я.

— Да живот что-то разболелся, — отозвался пациент. — Вот лежу, ноет, не то чтобы сильно. А если повернусь или подвигаюсь — так сильно начинает болеть.

— Когда боль началась? — спросил я.

— Да пару часов назад, — пожал он плечами. — Затошнило, как-то нехорошо стало. А я даже ничего не ел такого на ужин. Жена на всякий случай скорую и вызвала. Говорит, живот — дело тёмное.

Я задал ещё несколько вопросов, а затем принялся за осмотр. Начал с пальпации живота и довольно быстро отметил несколько очень характерных симптомов. Усиление болей в положении на левом боку, отставание правых отделов живота при дыхании, напряжение мышц брюшной стенки.

Проверил диагностическим аспектом — ну точно, яркое свечение в области аппендикса — червеобразного отростка толстой кишки. Это же явный аппендицит!

Причём картина самая типичная, как по учебнику. Бывали разные вариации, в зависимости от положения самого червеобразного отростка. Боль иногда могла отдавать в пах, в левые отделы живота, в поясницу. Но здесь — всё ровно, как при самой стандартной картине.

Я посмотрел в истории болезни и отметил, что у пациента даже не подумали взять общий анализ крови. Что там вообще сегодня в приёмном отделении творится?

— У вас аппендицит, — коротко объяснил я Михаилу Ивановичу. — Сейчас подготовлю документы и переведу вас в хирургию.

— Да так и подумал, у брата моего точно также всё было, — вздохнул пациент. — Хорошо, доктор.

Вызвал Ольгу Петровну, чтобы взяла общий анализ крови по цито, и принялся готовить документы. Созвонился с отделением хирургии, дежурный хирург был на месте и, разумеется, готов был принять пациента.

И я снова отправил мужчину в другое отделение.

После этого был ещё один пациент, которого пришлось перенаправить в хирургическое отделение, и два пациента, у которых вообще не было показаний для госпитализации. Прошло три часа от дежурства, а пациентов я принял столько, словно сидел на приёме в поликлинике.

В свободную минуту я отправился перевести дух в ординаторскую.

— Хозяин, ты как? — на диван влез уже успевший вернуться Клочок. — Я слышал, приёмное отделение совсем с ума сошло.

— Да, всех подряд отправляют, — устало кивнул я. — Вот, небольшое затишье образовалось. Ты где был?

— Да просто ползал по вентиляции, — махнул он лапкой. — Почти ничего интересного не узнал.

Я увидел на мордочке крыса хитрую ухмылку. Его «почти ничего» явно обозначало — что-то он да узнал.

— Рассказывай, — усмехнулся я.

— Ну-у… — протянул Клочок. — Какая-то медсестра общалась с ещё какой-то медсестрой, молоденькие совсем. Рассказывала ей, что ты — на самом деле очень плохой врач. Учился плохо, и вообще непонятно, как тебя взяли в интернатуру.

— Слухи постоянно ходят по клинике, это не новость, — пожал я плечами. — Я склонен делом показывать, а не словами.

— А мне стало обидно за хозяина, — добавил Клочок.

Ох, что-то он всё-таки натворил!

— Ну? — строго взглянул я на фамильяра.

— Напугал их чуть-чуть, — признался крыс. — Ну, совсем капельку. Не ругайся, хозяин.

Я тяжело вздохнул, но ответить не успел, потому что в ординаторскую вбежала медсестра, и Клочок резко спрятался под диван.

— Константин Алексеевич, там у пациента давление сильно упало, шестая палата, Гаврилов! — скороговоркой проговорила она.

— Бегу! — тут же отреагировал я.

И тут же мне на телефон пришло СМС-оповещение. Результаты теста ДНК были готовы.

Глава 14

Ответ на вопрос, который стоял все эти сутки — прямо в моём телефоне. Но прямо сейчас смотреть результаты некогда, надо спешить к больному.

Я спрятал телефон и направился к пациенту. Сразу сходу активировал кардиологический аспект, чтобы не тратить время на измерение давления тонометром. Восемьдесят на сорок. Упало довольно сильно, надо понять причину.

Активировал диагностический аспект, тщательно просмотрел весь организм. Причина может быть в кровотечении, в том числе внутреннем. А также снижение давления вызывают различные заболевания сердечно-сосудистой, лёгочной или пищеварительной систем.

— С чем лежит пациент? — спросил я у Ольги Петровны, которая суетилась рядом.

— С хроническим панкреатитом, — посмотрев в истории болезни, отозвалась она.

В принципе, основное заболевание могло послужить причиной падения давления, но при некоторых условиях.

— А давно лежит? — спросил я.

— Да неделю уже, скоро выписываться, — ответила медсестра.

Нет, обострение уже купировали, и резкое снижение давления оно вызвать не могло. Тут что-то другое.

— Флудрокортизона двести микрограмм, срочно, — распорядился я.

Пациент в сознании, таблетку проглотить сможет. Ольга Петровна быстро сбегала за препаратом и протянула пациенту вместе со стаканом воды.

Выждав минут десять, я снова проверил Гаврилова кардиологическим аспектом. Девяносто на пятьдесят пять. Всё ещё низкое, но постепенно повышается. Хорошо.

— Как себя чувствуете? — спросил я у пациента.

— Голова кружится, — отозвался он. — И слабость какая-то.

— У вас давление сильно упало, сейчас постепенно повышаем, — объяснил я. — Скажите, вы резко вставали с кровати или делали какие-то физические упражнения?

Ортостатическую гипотензию отметать сразу тоже было нельзя.

— Нет, что вы, — ответил Гаврилов. — Я уже спать собирался. Сходил умылся, а потом резко голова закружилась, чуть сознание не потерял. Вот медсестру и вызвал.

После тщательного осмотра я отмёл абсолютно все причины резкого понижения давления. Оставалась только медикаментозная.

Снова проверив давление и убедившись, что пациенту лучше, я вышел из палаты.

— Какие-то лекарственные препараты Гаврилову вечером давали? — спросил я у Ольги Петровны.

— Да, мне Павел Никитич сказал дать таблетку моксонидина, — взволнованно ответила та. — Сказал, что вечером давление у пациента было высоковато.

Вот и причина резкого снижения давления. Моксонидин — сильное лекарство, вполне могло вызвать гипотензию.

— И дали вы его, пока я разбирался с поступившими пациентами? — уточнил я.

— Да, до этого забегалась со всеми с этими поступлениями, — она опустила голову. — Я что-то не так сделала?

— Да нет, всё как вам и сказали, — ответил я. — С Шуклиным потом сам поговорю.

Я вернулся в ординаторскую. Весь вечер меня донимают пациентами, поступившими из приёмного. Причём пациентами, которым по идее нужно вообще в другие отделения.

Одновременно с этим по приказу Шуклина пациенту, который вообще не страдает повышенным давлением, выдаётся антигипертензивный препарат. Как итог — у него падает давление.

И ведь я уже собирался идти в приёмное и разбираться там. Но решил организовать небольшой перерыв. В противном случае вся эта ситуация случилась бы, пока меня не было на рабочем месте. А ответственность на мне!

Похоже, Шуклин теперь стал работать вместе с кем-то из приёмного отделения. И в этот раз их план почти получился.

Ведь сейчас все поступления как-то резко прекратились…

— Хозяин, — на диван снова залез Клочок. — С пациентом всё в порядке?

— Да, кризис миновал, — рассеянно кивнул я.

— Может, тогда самое время взглянуть результаты ДНК теста? — предложил крыс.

Точно, а ведь вылетело из головы, пока я помогал пациенту. Я достал телефон. Результаты мне прислали электронным файлом.

— Ну что, сейчас узнаем, твой ли это котёнок, — пропищал Клочок. — Открывай! Хочу знать, стану ли я дядей.

— Дядей в любом случае не станешь, — заверил я его.

Итак, момент истины. Нажал на документ и открыл результат.

«Биологическое отцовство Боткина Константина Алексеевича в отношении Красновой Арины исключено. Вероятность отцовства — ноль процентов».

Я не отец. С одной стороны, предыдущий Боткин всё-таки не сделал настолько большую глупость, которую пришлось бы решать. С другой стороны — постепенно я начал свыкаться с мыслью, что у меня будет семья.

С Ириной у меня не было ничего общего, но сама мысль о семье оказалась приятной. В прошлой жизни семью я завести не успел. Были только ученики, которые мне и были как семья. Хотя один из них меня в итоге предал.

Но в любом случае — Арина не моя дочь. И теперь предстоял разговор с Ириной, чтобы узнать, зачем она всё это устроила.

— Не наш котёнок, — резюмировал Клочок. — Как можно так обманывать?

— Это завтра узнаем, — усмехнулся я. — Сейчас иди отдыхай. И давай медсестёр больше не пугай.

Сам я прошёл стандартный обход, убедился, что Гаврилов в порядке, заполнил документы и тоже лёг немного подремать.

Утром первым в ординаторскую пришёл Шуклин. Коротко кивнув в знак приветствия, он тут же уселся на диван и закрыл глаза. Вот это рефлексы у человека: кажется, он засыпает сразу же, как приходит на работу.

— Павел, зачем ты сказал медсестре дать Гаврилову моксонидин? — поинтересовался я.

— Давление было высокое, — буркнул тот. — А я дежурил, мне отвечать.

— Но таблетку она дала, когда дежурил уже я, — подметил в ответ. — И отвечать уже мне. Препарат сильный, давление упало, пациенту стало плохо.

— Я тут ни при чём, — тут же ответил он. — Если пациент нажаловался на тебя, то это твои проблемы.

А по плану он должен был на меня нажаловаться? Интересно.

— Я вовремя оказал помощь, так что никаких жалоб, — улыбнулся я.

— А, понятно, — Шуклин почесал голову. — Тогда вообще не понимаю, что ты на меня наезжаешь. Давление было — он попросил дать препарат. А дальше не моя зона ответственности.

Действительно, как у него всё легко получается. Я махнул рукой на дальнейшие споры и прекратил бессмысленный разговор. Шуклина только должность санитара исправит, но туда его даже точно не переведут. А жаль.

В ординаторскую вбежала Лена, а вслед за ней появился Никита.

— Михаил Анатольевич поручил мне провести планёрку, — гордо произнёс он. — Итак, бурундуки…

— Птенцы, — тут же буркнул Шуклин. — Бурундуком я быть не готов.

— Птенцы — это фишка Зубова, а у меня вы будете бурундуками, — ответил Никита. — Как настроение?

Шуклин приоткрыл один глаз и уставился на Никиту таким взглядом, что настроение сразу было понятно.

— Понял-понял, настроение шикарное, — сбить Никите настроение было не так-то просто. — Расходимся по палатам. Четвёртая, двенадцатая и двадцатая. Выбирайте сами.

— Выбираю пойти домой, — зевнул Павел. — Есть такой вариант?

— Такого нет, — бодро произнёс тот. — Давайте, расползайтесь. Зубов будет после обеда, так что у меня тоже полно работы.

Он первым вышел из ординаторской, а Лена нерешительно посмотрела на меня.

— Кому какую? — спросила она.

— Я возьму двенадцатую, ты четвёртую, а Шуклин двадцатую, — тут же решил я.

Павел снова разлепил один глаз, теперь уже недовольно уставившись на меня.

— Почему это ты решаешь? — спросил он.

— Потому что ты не стал, — пожал я плечами. — Хочешь — возмущайся здесь сколько влезет. А мы пошли.

Мы с Леной оставили ворчащего Шуклина и отправились работать.

* * *

Дождавшись, когда все уйдут, Шуклин решительно достал телефон и позвонил своему союзнику.

— Ничего не получилось, Боткин был в отделении и быстро отреагировал на проблему с пациентом, — отчитался он.

— Всё получилось как надо, — усмехнулся собеседник. — Нервы у вашего Константина не могут быть железными.

— Ты о чём? — буркнул Шуклин.

— А это позже узнаешь, мой нетерпеливый друг, — и он снова бросил трубку.

Да сколько можно? Шуклина уже никто ни во что не ставит, он для всех пустое место! Надоело.

Павел со всей силы ударил кулаком по небольшому столику.

— Мебель крушить необязательно, — раздался чей-то укоряющий голос. — Казённая.

— Мне всё равно, — буркнул Шуклин. Затем осмотрелся и понял, что никого не видит. — А ты кто?

— Призрак, — напомнил голос. — В этот раз ты меня уже не боишься?

В прошлый раз встреча с призраком накалила и без того обострённые нервы до предела, и Шуклин сбежал из ординаторской. Но сейчас он вдруг осознал, что ему всё равно. Ну призрак — так призрак.

— Чего тебе? — спросил Павел. — Учти, стоит мне позвать на помощь…

— И тебя тут же поднимут на смех, — закончил за него голос. — Давай лучше поговорим.

Шуклин снова почесал голову. Может, правда — поговорить с этим призраком?

— О чём? — спросил он.

— О том, что вести себя нужно нормально, — отозвался призрак. — А не подставлять коллег. Не этого я хотел для клиники.

— А чей ты призрак? — поинтересовался Шуклин.

— Бывшего главного врача, — чуть помедлив, ответил голос. — И мне больно смотреть на то, что ты делаешь.

— Это не твоего ума дело, — отрезал Шуклин. — Ты просто не знаешь, какой этот Боткин… мерзкий. Всё, мне пора работать.

Оставаться с призраком в ординаторской больше не хотелось. И ведь никто не поверит, кому расскажешь!

Ладно, вот после получения места в терапии можно и об изгнании призраков подумать. Сейчас снова придётся довериться загадочному союзнику. У него явно есть план.

* * *

В выбранной мною палате новых пациентов не было, нужно было только заполнить дневники и отправить на анализы уже давно лежащих. Но рабочий день за всеми этими делами всё равно успел пролететь незаметно.

Отчитался перед Зубовым и отправился домой. Лена снова намекнула на совместный вечер, и я пообещал ей, что завтра точно буду свободен.

Я не стал предварительно звонить Ирине, придя к ней домой без приглашения. И позвонил сразу в дверной звонок.

— Привет, — спустя несколько минут, открыла она дверь. — Рада тебя видеть.

— Добрый вечер, — кивнул я. — Надо поговорить.

Я прошёл к ней на кухню и уселся за стол.

— Арина — не моя дочь, — сразу перешёл к сути я. — И зачем ты пыталась меня обмануть?

— Да как ты можешь? — ахнула она. — В каком смысле не твоя дочь?

Я молча открыл результаты ДНК-теста и продемонстрировал ей.

— Откуда мне знать, что за материал ты использовал? — тут же ответила Ирина. — Если решил соскочить — то я от тебя и ничего не просила!

Быстро же она заняла позицию нападения. Что, как известно, является лучшей защитой.

— Я взял пустышку Арины, — спокойно сказал я. — И материал там принадлежал Арине, в этом нет никаких сомнений. Хватит ломать комедию, зачем ты всё это устроила?

По лицу Ирины и подскочившему пульсу я понял, что отпираться она уже не будет. Легенда была разрушена.

— Я хотела, чтобы у моей дочери был хороший отец, — присаживаясь на второй стул, заявила она. — Врач, с хорошей работой и зарплатой. И узнала, что ты поступил в интернатуру в хорошую клинику. Решила попытать удачу.

— Не вышло, — констатировал я.

— Не вышло, — злобно фыркнула она. — Ты ничем не лучше, чем отец Арины. Оба меня использовали и бросили. Правда, он хотя бы пообещал жениться, как узнал о беременности. Да вот так и не женился.

Маска доброй и милой девушки с Ирины спала. Передо мной сидела озлобленная женщина, с надменно-злым выражением лица.

— К нему и надо высказывать претензии, — заметил я.

— А я пыталась, — ответила Ирина. — Но богатые родители все мои попытки свели на нет. А тут вспомнила про тебя. Бесхарактерный, безответственный, но хоть какой-то. Не знаю, как ты умудрился так сильно измениться с момента нашей последней встречи, но прежний Константин бы в зубах мне тапочки принёс, лишь бы я ничего его отцу не рассказала.

В дополнение ко всему, что мне было известно о прежнем Боткине, добавилось ещё и то, что он был тряпкой.

— А что же ты сразу отцом не пригрозила? — полюбопытствовал я.

— Не знаю, — она недовольно пожала плечами. — Ты сразу каким-то другим показался. Словно тебя таким не напугать. Вот и не стала. Но в итоге ты решил меня обыграть. Не думала, что сделаешь тест ДНК, не спросив у меня.

— Так ты бы отказалась и устроила истерику, что это я просто дочь не хочу признавать, — пожал я плечами. — Лучше попробуй снова поговорить с отцом Арины. Девочка просто чудо.

— В твоих советах не нуждаюсь, — отрезала она.

— Тогда мне пора, — заключил я. — Всего вам хорошего.

Будь у Ирины другое поведение, я бы предложил свою помощь в решении этого вопроса. Но она сама выбрала, на какой ноте мы расстанемся.

Я покинул их квартиру и отправился домой.

* * *

Ирина дождалась, пока Боткин, наконец, уйдёт, и бросилась в комнату.

— Ну ты сам всё слышал, — открывая шкаф, заявила она. — Не получилось.

— Как ты прошляпила момент, когда он пустышку взял на анализ? — недовольно буркнул её брат, выбираясь из шкафа.

— Я не могла за ним следить постоянно, — поджала Ирина губы. — Я вообще не поняла, зачем всё это было нужно. Квартира эта, Боткин этот. Вообще всё.

Брат связался с ней несколько дней назад, попросив помочь с одним «деликатным делом». Ради этого дела он снял ей какую-то нищенскую квартиру, где нужно было пожить с дочкой. Заявил, что нужно разыграть Боткина.

Против этого она, конечно, ничего не имела. Константин расстался с ней в своё время не самым красивым образом, и жажда мести в ней осталась. Но весь этот цирк успел надоесть.

— Тебе-то что? — фыркнул брат. — Квартиру я снял, с тебя вообще никаких трат. Вон, даже развлеклась в парке с дочкой. Одни плюсы. Одно единственное задание — сделать так, чтобы Боткин был уверен, что это его дочь. И с этим не справилась!

— А что мне было делать⁈ — гневно ответила она. — Ты же сам настоял на том, чтобы я с ним встречалась, да ещё и почаще!

— Никакого от тебя толку, — безапелляционно заявил брат. — Надо было на жалость сильнее давить, чтобы он точно проникся!

— Я и так изображала нищенку, подгузникам радовалась, — отрезала Ирина. — Братец, ты не наглей. А то ведь могу рассказать Константину всю правду, кто меня на это вообще подбил.

Это подействовало на него отрезвляюще.

— Не сердись, — мгновенно сменил он тон. — Просто много надежд было на тебя и Аришку. Теперь придётся придумать что-то ещё, чтобы опустить этого козла.

— Неужели ты до сих пор злишься за то, что он со мной встречался? — удивилась Ирина.

— И не только за это, — отозвался её брат. — В списке его косяков ещё несколько пунктов. Но он ответит за них. Обязательно.

* * *

Я заглянул к Марии Семёновне в квартиру, полил её фикусы и наконец добрался до дома.

— Слушай, я кое-что забыл тебе рассказать, — выбираясь из сумки, виновато сообщил Клочок. — Не до этого было, мы сразу к этой Ирине поехали.

— Что ты опять натворил? — вздохнул я.

Клочок рассказал про то, как он напугал Шуклина в ординаторской. Точнее, в этот раз не особо напугал.

— Главное, что он с кем-то говорил по телефону, — заявил крыс. — И сказал, что ничего не вышло. А потом заявил, что его ни во что не ставят.

— Я уже понял, что у Шуклина появился новый друг из приёмного отделения, — отозвался я. — И хватит уже твоей самодеятельности. Здорово, что ты так ответственно относишься к хозяину. Но ведь тебя так и поймать могут!

— Никто меня не поймает, я ниндзя-крыс, — самодовольно махнул лапкой Клочок.

— Напомнить тебе ту историю с кошкой в торговом центре? — усмехнулся я.

Крыс тут же надулся и показал язык.

— Я сам к ней полез, — заявил он. — А так, я неуловимый. Кто это может быть, из приёмного?

— Пока не могу сказать, — покачал я головой. — Завтра отправишься туда на разведку.

Хотя мысли по этому поводу у меня были, но их сначала надо было проверить.

— Думаешь, они предпримут ещё одну попытку? — спросил Клочок.

— И не одну, — усмехнулся я. — Спокойная интернатура откладывается.

Разговор прервал зазвонивший телефон. Звонил отец, что было довольно необычно. Уже поздно, да и он в принципе никогда не звонит. Мать, бывает, узнаёт как у меня дела. Но отец — почти никогда.

— Здравствуй, Константин, — раздался голос отца. — Мне тяжело в этом признаться…

— Говори спокойно, — подбодрил его я.

— Мне бы хотелось наладить с тобой отношения, — как-то вымученно ответил он. — Придешь к нам на ужин? Заодно обсудим одно важное дело.

Глава 15

Я не видел отца с того момента, как он лежал в нашей клинике с инфарктом миокарда. Тогда у него пару раз возникали безумные мысли: то идея, чтобы я подлизался к графу, то идея о моей свадьбе с какой-то вдовой.

Но сейчас он решил наладить отношения. Хотя этой формулировке от него я уже не верил.

— Какое у тебя ко мне дело? — уточнил я.

— Ничего особенного, семейные проблемы, — чуть помедлив, ответил отец.

То говорит, что надо обсудить важное дело, то через пять минут заявляет, что это обычные семейные проблемы. Что-то здесь не клеится.

— Я приду, — отозвался я. — Во сколько?

По факту и узнаю, что от меня хочет отец.

— В восемь вечера, — обрадовался отец. — Будем ждать тебя дома.

Он тут же отключился, а я задумался о ещё одной проблеме. Я пообещал Лене, что завтрашний вечер будет посвящён ей. И до этого я уже несколько раз переносил встречи, поэтому отказываться от своих слов было бы некрасиво.

Но решение напрашивалось одно — позову Лену с собой на семейные посиделки. В качестве гостьи вполне имею право, это не противоречит никаким общепринятым правилам поведения.

Так что обе проблемы будут решены. После звонка я собрался отправиться спать, но в этот раз планам помешал звонок в дверь.

Что за вечер непредвиденных звонков!

За дверью оказался Николай.

— Извини, что без предупреждения, но связаться с тобой не мог, — неловко проговорил он. — Телефона у меня так и нет. Надеюсь, не сильно помешал.

— Рад тебя видеть, — улыбнулся я. — Проходи, я чай сделаю.

Клочок успел привычно спрятаться под диван, так что я спокойно пригласил Николая в квартиру.

— Рассказывай, как ты, — проговорил я. — Удалось на работу устроиться?

— Да, я теперь личный помощник барона Кантемирова, — гордо ответил Николай. — Очень приятный барон. И платит хорошо, и один выходной в две недели обещал давать. Да, и для проживания выделил мне комнату, так что от аренды я отказался. Принёс тебе деньги.

Он протянул мне чуть больше той суммы, которую я ему одалживал.

— Здесь много, — сразу же сказал я. — Я лишнего брать не буду.

— Ничего лишнего, — возразил Николай. — Ты меня спас из тюрьмы, дал мне крышу над головой, еду, душ, одежду. Помог разобраться с бароном Жуковым. Да всех денег Санкт-Петербурга не хватит, что выразить мою благодарность! А ты говоришь, что я много даю.

— Я не буду брать больше, чем одалживал, — спокойно ответил я. — Рад, что смог тебе помочь. Но это не повод тебе теперь отдавать мне все заработанные деньги.

— А как мне тогда тебя отблагодарить? — с недоумением спросил Николай.

Он был искренен в своем желании. Однако мне Николай не нужен был в должниках. Благодаря ему раскрылся план барона Жукова, и больше он не охотиться за моей бессмертной душой — этого знания мне достаточно.

— Уже отблагодарил, слова «спасибо» достаточно, — усмехнулся я. — Про барона Жукова что-нибудь слышно?

Нам удалось подстроить всё так, что его отправили в полицейский участок. Кроме того, я попросил знакомого журналиста Александра Летова написать разоблачающую статью. Хотя результаты этих трудов посмотреть мне уже было некогда.

— А ты не знаешь? — удивился Николай. — Вот, я даже с собой ношу, на память.

Он протянул мне две газетные статьи, вырванные из разных номеров газеты. Первая называлась «Разоблачение барона Жукова». В этой статье подробно описывались все подвиги Жукова. Летов постарался на славу, после прочтения этой статьи хотелось найти барона Жукова и плюнуть ему в лицо.

Ещё больше меня удивило наличие второй статьи, под названием «Жуков. Лаконичный итог жизни».

— Барона Жукова признали невменяемым? — дочитав до конца статью, спросил я. — С чего бы это?

— Потому что никто не поверил в его рассказы о перерождении души великого Галена, — ответил Николай. — Согласись, звучит это не очень правдоподобно. И комиссия постановила, что Жуков нуждается в обязательном психиатрическом лечении. Его осмотрел врач-психиатр, и подтвердил наличие проблем.

Когда я осматривал Жукова своей магией, ничего такого не отмечал. С другой стороны, психиатрическим аспектом я его не сканировал.

— И где он будет лечиться? — поинтересовался я.

— В Санкт-Петербурге и будет, на набережной реки Мойки, — ответил Николай. — Я даже думаю его как-нибудь навестить. Но не сейчас. Всё-таки тоже остаюсь в этом городе.

Я тоже подумывал, что можно было бы навестить барона Жукова. Который так долго искал меня ради рецепта эликсира бессмертия, но встретив, так ничего и не получил.

Мы с Николаем ещё немного поговорили, а потом он отправился к себе. Я был рад за парня, у которого наконец-то всё начало налаживаться.

А теперь пора наладить свою собственную жизнь.

* * *

Лена закрылась в своей комнате и тщательно подбирала себе наряд для встречи. Константин пообещал, что завтра они проведут вечер вместе. А девушка уже знала, что он всегда держит свои обещания.

Поэтому осталось придумать, в чём пойти. Чтобы выглядеть самой красивой.

От этого занятия её разумеется отвлёк отец.

— Дочь, нам надо поговорить, — заявил он тоном, не терпящим возражений.

— Я не пойду замуж за Вадима, — резко ответила она. — И если ты пришёл снова говорить об этом — то разговора не выйдет!

— Я временно решил отложить помолвку, — ответил отец. — Не расторгаю её полностью, но откладываю. Моим условием является решение Вадимом всех его финансовых проблем.

Лену вообще не удивило, что у Вадима есть финансовые проблемы. Она бы больше удивилась, если бы таковых не было.

— Можешь откладывать, — кивнула девушка. — Но факт остаётся фактом, никакой свадьбы в принципе не будет! Мне нравится Константин, если тебе интересно.

— Я думал о нём, — заявил отец. — Ты просто не понимаешь, что он представитель бедного рода. Он ничего не сможет тебе дать.

— И ничего не сможет дать тебе, в отличии от отца Вадима, Виктора, — сердито отозвалась девушка. — Хочешь продать меня, как корову?

Она первый раз позволила себе такой тон в разговоре с отцом. И тот отреагировал мгновенно.

— С тобой хочешь как лучше, так ты сразу распоясываешься, — гневно ответил он. — Я твой отец, и я решу, с кем тебе связать жизнь. А о Боткине своём даже думать забудь, такой бедный молодой человек не будет рядом с моей дочерью!

Он вышел из комнаты и хлопнул дверью. Ну вот, а приходил с довольно-таки неплохим настроением. И зачем Лена всё испортила?

Так хотелось, чтобы отцу понравился Константин. Лене он нравился всё больше с каждым днём. Мог решить любые проблемы, помогал абсолютно всем людям — даже Вадиму.

Девушка случайно узнала, что именно Константин сыграл главную роль в постановке диагноза и назначения лечения для него.

И всё равно, даже после всего этого отец разве что отложил саму помолвку. Несправедливо.

Лена снова перевела взгляд на свой шкаф. Как бы то ни было, завтра у ней свидание с Константином. И выглядеть всё равно надо безупречно. И она снова нырнула в платья.

* * *

Утром я отправился на работу. В этот раз Зубов пришёл пораньше и уже дожидался всех, усевшись на диван.

— Итак, мои птенцы, всем доброго утра, — поздоровался он, когда остальные интерны тоже пришли в ординаторскую. — Сегодня мы начнём утро с загадки.

— Какой ещё загадки? — тут же буркнул Шуклин. — Мало вам наших страданий?

— Мало, Шуклин, ваших — особенно, — подтвердил Зубов. — Итак, слушайте. Вас трое, и у вас сегодня три пациента. Все новички, Никита ночью постарался. Вам надо отгадать, какой пациент у кого. Игнатьев, Лосева и Позняков.

Шуклин всеми силами показывал отсутствие энтузиазма. А мне наоборот стало интересно. Загадки отлично тренируют мозг, поэтому отгадывать их очень даже полезно.

— У Шуклина не женщина, у Тарасовой не мужчина, у Боткина не Игнатьев, — проговорил Зубов. — Отгадывайте!

— У меня Позняков, у Шуклина Игнатьев, у Тарасовой Лосева, — тут же ответил я. Не смог сдержать разочарованный тон, загадка оказалась очень скучной.

— Раз вы у нас самый сообразительный, вам и поручаю участие в квизе в эту пятницу! — торжественно заявил Зубов.

Так с помощью этой загадки он искал участника игры? И куда я на этот раз ввязался?

— Что за квиз? — поинтересовался я.

— Одна из традиций нашей клиники, — в ординаторскую зашёл Никита и поспешил ответить. — Примерно два раза в год проводится интеллектуальная игра среди врачей всех отделений. Кто побеждает — тот зарабатывает для своего отделения кубок, а также денежную премию. На которую обычно накрывает в своём же отделении стол.

— Участвуют по одному игроку от каждого отделения, — добавил Зубов. — И от нашего отделения я отправлю вас. Если вы не против, конечно.

Я был только за. Проверить свои силы в подобном соревновании было очень интересно.

— Не против, — улыбнулся я. — К пятнице буду готов. А сегодня ещё хотелось бы узнать какие палаты у наших пациентов.

— У вас пятая, у Шуклина девятнадцатая, у Тарасовой десятая, — отчитывался Зубов. — Ну а пациентов вы отгадали правильно.

В ординаторскую открылась дверь, и зашёл Терентьев.

— Мишутка, ну что, кто будет из твоих медвежат сражаться в квизе? — бодро спросил он.

— Не медвежат, а птенцов, утка ты старая, — отозвался наставник. — Боткин.

Терентьев тут же слегка приуныл.

— А чего Боткина-то сразу, — вздохнул он. — Вон, Шуклина бы отправил, хитрец.

— У меня было честное соревнование, морепродукт испорченный, — ответил Зубов. — И вообще, не лезь к моим интернам, своих заведи.

Дальше перепалку я решил не слушать, а отправился к своему пациенту.

Возле пятой палаты стояли двое мужчин, судя по внешнему виду — пациенты.

— Что здесь происходит? — поинтересовался я у них.

— Мы туда не пойдём, — чуть ли не хором ответили она. — Подселили какого-то горбуна! Как в страшных детских книжках.

— Что за глупости вы мне говорите, — нахмурился я. — Как бы пациент не выглядел — он человек. А вы ведёте себя совершенно неподобающим для человека, а тем более аристократа, образом.

Мне удалось их пристыдить, и они понуро опустили головы. Совсем как детей отчитал.

— А он точно безобидный? — спросил один из них.

— Разумеется, — тяжело вздохнул я. — А теперь занимайте свои койки и больше подобной ерундой не занимайтесь.

Я первым зашёл в палату, и… никого не обнаружил.

— Где ваш сосед? — обратился я к зашедшим вслед за мной двум пациентам.

— Только что был тут, — растерянно отозвался один из них. — Его с утра положили, и мы сразу вышли в коридор. И из палаты никто не выходил!

Мистика какая-то, теперь и пациенты из палат исчезать начали. Ванная комната была открыта, там никого не было. Окно было закрыто, значит этот путь отступления тоже можно было исключить.

Я заглянул под все кровати, а затем открыл шкаф. И увидел сидящего там скрюченного мужчину.

— Объясните, что происходит, — потребовал я. — А перед этим лучше вылезьте из шкафа.

Он послушался и перебрался на свою койку. Пока устраивался, я успел его рассмотреть. Соседи по палате были правы, у мужчины был ярко выраженный гиперлордоз шейного отдела позвоночника, и кифоз грудного отдела. Из-за этого у него образовался горб, а голова была выдвинута вперёд.

— Вы Боткин? — спросил у меня пациент.

— Да, Константин Алексеевич, — кивнул я. — Ваш лечащий врач.

— А я не хочу, чтобы вы были моим лечащим врачом, — заявил мужчина. — Я слушал в коридоре, что вы плохо учились в академии. А значит, залечите тут меня до смерти!

Логика в стиле Шуклина! Давненько я ничего такого не слышал.

— Не знаю, что вы там слушали в коридоре, но сейчас я интерн, и жалоб на качество моего лечения ещё не было, — спокойно ответил я. — К тому же, все наши назначения проверяет наш наставник, Зубов Михаил Анатольевич. Который является заведующим этого отделения.

Хотя тут я чуть-чуть преувеличил. Зубов уже доверял мне, и практически не проверял мои истории болезней. Так, просматривал одним глазом, и всё.

— Правда всё проверяет? — уточнил пациент.

— Правда. Мы же в интернатуре, и ещё не получили статус врачей, — ответил я.

Позняков расслабился, и чуть заметно кивнул. Так, по крайней мере успокоить пациента мне удалось.

Клочок рассказывал мне про эти разговоры в коридоре, из-за которых он напугал пару медсестёр.

И теперь эти разговоры уже дошли до пациентов. Надо будет решить этот вопрос, хотя со сплетнями и бесполезно бороться, но хотя бы сократить их количество надо.

— У вас болезнь Бехтерева? — задал я следующий вопрос.

— Да, с тридцати лет стоит, — грустно кивнул Позняков. — Полностью сказали не лечится.

Болезнь Бехтерева — это хроническое воспалительное заболевание позвоночника и суставов, с прогрессирующим ограничением движением. Оно бывает разных форм.

У Познякова была центральная форма, при которой поражался только позвоночник, в данном случае по кифозному типу.

Заболевание полностью не лечится, с помощью магии и препаратов можно остановить прогрессирование болезни, и немного восстановить функции организма. Но вот убрать полностью этот горб уже невозможно.

Представляю, сколько трудностей он приносит пациенту. Если даже в клинике соседи по палате отказались с ним лежать. Среди аристократов ему явно непросто.

— Кто вас направил в клинику? — спросил я.

— Терапевт из поликлиники, — ответил он. — Я каждый год езжу в специальный оздоровительный санаторий «Голубая кровь», очень популярный среди аристократов. И перед отправкой обычно ложусь в госпиталь, чтобы сдать все анализы и подготовиться к поездке.

— Жалобы на что-нибудь есть? — уточнил я.

— Нет, вроде нет, — пожал он плечами.

Я активировал диагностический аспект, и принялся осматривать Познякова. И мне сильно не понравилось свечение в области сердца.

Так, кардиологический аспект. Благодаря тому, что кардиологическим аспектом я пользовался часто, он прокачался до второго уровня. И я увидел, что проблема не в самом сердце, а в его аортальном клапане. Заглянул внутрь сердца, на первом уровне такое провернуть невозможно.

Аортальная недостаточность. Нечастое, но всё же осложнение болезни Бехтерева. При аортальной недостаточности происходит неполное смыкание створок клапана аорты во время диастолы, что приводит к обратному току крови из аорты в левый желудочек. А это приводит к сердечной недостаточности и аортальной недостаточности.

— Надо проверить ваше сердце, основное заболевание дало осложнения, — объяснил я Познякову. — Кроме обычного комплекса анализов сделаете УЗИ сердца, а также рентген грудной клетки.

На рентгене будут хорошо видны размеры сердца, если оно увеличено. А увеличено оно наверняка, за счёт левого желудочка и тени аорты.

— А это лечится? — задал привычный вопрос Позняков.

— Лечится, — кивнул я. — Но для начала определим степень тяжести. Может, и лечить не придётся — только наблюдать. Отдыхайте, за вами позже придёт медсестра.

Я выразительно взглянул на двух соседей своего пациента, и те вышли вслед за мной в коридор.

— Теперь вы не будете себя вести таким образом? — строго спросил я у них. — У человека давнее заболевание, ему и так тяжело.

— Мы больше не будем, — заверил один из пациентов. — Честное слово.

— Смотрите мне, — погрозил я им, и отправился на пост.

Ольга Петровна после устроенной мною встречи с Соколовым начала меня избегать. Я прекрасно понимал, что раз Соколов продолжает находиться возле клиники — то он не оставил идеи сюда вернуться. А для этого ему нужны союзники в больнице.

Ольгу Петровну в чём-то было даже жаль, она явно не заслуживала такого отношения. Однако поступки, которые она совершала, уже ничем не могут быть оправданы.

Кстати, она ведь является главной любительницей сплетен. Все эти слухи могла пустить она по указке Соколова… Только пока неясно, зачем.

Я направился к главной медсестре, и она напряглась.

— Какие-то распоряжения, Константин Алексеевич? — вымученно спросила она.

— Да, вот направления на анализы, — кивнул я, протянув бумажки. — Как прошла ваша встреча?

В конце концов, раз я её организовал — могу поинтересоваться её итогами.

— Да ничего особенного, — поспешно ответила она. — Рома… То есть Роман проходит интернатуру в другой клинике. У него всё хорошо.

Проходит интернатуру в другой клинике? Интересный ход. Явно хочет после окончания интернатуры устроиться сразу врачом в нашу клинику. Иначе он бы сюда не возвращался.

— Удалось помириться? — спросил я.

Ольга Петровна густо покраснела.

— Можно и так сказать, — ответила она. — У нас всё серьёзно, и он настроен на свадьбу.

Соколов легко может произвести такое впечатление, уж это я знаю.

— Рад за вас, — кивнул я. — Что ж, буду ждать результатов.

Я отправился в ординаторскую, для своей уже ставшей ритуалом работы с документацией под кружку чая.

* * *

Клочок стремился выполнить приказ своего хозяина. Тот попросил его сегодня проследить за приёмным отделением.

Задание оказалось не таким-то простым, ведь терапевтическое отделение занимало шестой и седьмой этажи, а приёмное на первом. По вентиляции такой путь занял бы полдня в одну сторону.

И крыс решил путешествовать на лифте. Ему удалось незаметно забежать с людьми в лифт, и даже оставаться незамеченным в кабине. Но вот на первый этаж лифт доехал только с четвёртой попытки, до этого катаясь по другим этажам, что здорово его утомило.

Наконец, приёмное отделение. Теперь новый вопрос: за кем тут следить? Отделение было гигантским, вокруг куча людей, все бегают и суетятся.

В этой толпе острый глаз Клочка вдруг выцепил Шуклина. А он что здесь делает?

Не теряя времени, крыс начал преследование Павла.

— Я только на минутку, — забежал Шуклин в один из кабинетов, и обратился к врачу. Клочок не успел заметить, что это был за кабинет. — У меня деньги на телефоне закончились, позвонить не мог.

— Или тебе просто надоело, что ты не в курсе где я работаю, и ты решил таким наглым образом узнать моё имя фамилия и должность, — отозвался врач. — Отчаянный ход. Я уже говорил, Павел, что если ты хочешь работать со мной — тебе надо мне доверять.

Значит, Шуклин спелся с вот этим незнакомым врачом. Хозяину это будет интересно.

— Я доверяю, но никак не могу понять, что у нас за план, — отозвался Шуклин. — Пока что из распоряжений была только эта таблетка Моксонидина. Я могу сделать больше!

— Нам нужно не просто выгнать Боткина из интернатуры, а разрушить ему жизнь, — с каким-то странным извращённым удовольствием проговорил собеседник Шуклина. — Я могу дать задание посерьёзнее. Но справишься ли ты?

Покусать бы их! Нассать в ботинки! Заразить бешенством! Но это всё не понравится хозяину. Надо просто слушать, и потом всё передать в точности.

— Я готов, — поспешил ответить Шуклин. — Моя цель — получить место в клинике. И Боткин очень в этом мешает. Я готов на серьёзное задание.

— А будешь ли ты готов, — проговорил врач, — столкнуть Боткина с лестницы?

* * *

Я спокойно занимался заполнением истории болезни, как из вентиляции выпрыгнул Клочок, и налетел на меня.

— Хозяин, тебя хотят убить! — с ужасом воскликнул он. — На тебя будет покушение!

— Так, рассказывай всё спокойно, — приказал я.

Клочок пару раз вздохнул и выдохнул, а затем рассказал про услышанный разговор.

— А что ответил Шуклин — я не знаю, потому что я испугался, и помчался к лифту, — подытожил крыс. — Но он наверняка согласился! Ради этой интернатуры он готов тебя убить!

— Вряд ли, — покачал я головой. — Одно дело — мелкие подставы, и совсем другое — столкнуть с лестницы. Да и тот врач из приёмного его проверял — я уверен. Сам план у них будет в чём-то другом. Не так банально.

— Всё равно ходи осторожнее, — не мог успокоиться крыс. — Смотри по сторонам!

— Обязательно, — заверил я его. — Ты не запомнил что это был за кабинет, или как выглядел врач?

— Я от волнения даже запах его не запомнил, — признался крыс. — Прости, хозяин.

— Ничего, мы всё равно обязательно его вычислим, — подбодрил я его. — Но попозже. А сейчас отдыхай, я закончу работу и мы с Леной поедем домой к родителям.

Крыс уполз отдыхать, я же отправился дальше работать. Рассказанное крысом пока не сильно волновало, никто меня с лестнице не столкнёт. Узнать бы, что за врач помогает Шуклину.

Я подтвердил свою догадку по поводу диагноза, вызвал пациенту кардиолога, сдал историю болезни Зубову. Как раз успела освободиться и Лена.

— Куда пойдём? — спросила она у меня.

— Ко мне домой, — отозвался я. — Мой отец устраивает семейный ужин, и я приглашаю тебя на него.

Одета Лена сегодня была в красивое, но строгое платье чуть ниже колен. Отлично подходит для подобного мероприятия.

— Я с радостью, — обрадовалась девушка.

Я вызвал такси, и мы поехали в семейный особняк. Ехать пришлось долго, родовое имение располагалось в области Санкт-Петербурга. К счастью, пробок не было, иначе добрались бы вообще ближе к ночи.

— Добро пожаловать, — бодро произнёс я, помогая Лене вылезти из машины. — Поместье семьи Боткиных.

Небольшой одноэтажный дом, запущенный сад, сломанный фонтан. Отсутствие гвардейца при входе. Да уж, есть куда посмотреть.

Лена не показала ни одной негативной эмоции, спокойно и элегантно проследовала за мной в дом.

Мы прошли в гостиную, где был накрыт стол. Мать суетилась, выставляя какие-то блюда, а отец спокойно разговаривал с незнакомой женщиной в чёрном платье.

— Константин! — заметив меня, воскликнул отец. — Рад, что ты пришёл. Познакомься, это госпожа Фетисова Маргарита Александровна. Твоя невеста.

Вот так сюрприз…

Глава 16

Стоящую рядом со мной Лену отец демонстративно не замечал. Хотя сложно не заметить, что сын пришёл в гости с симпатичной молодой девушкой. Но он умудрялся открыто игнорировать этот факт.

— Отец, я пришёл не один, — спокойно подметил я. — А со спутницей. Её зовут Елена Тарасова.

Он равнодушно скользнул по ней взглядом, и не удосужился даже на подобие вежливого приветствия.

— Маргарита Александровна, прошу вас извинить меня, мне нужно поговорить с сыном, — вставая из-за стола, произнёс отец. — Сейчас мы подойдём.

Женщина спокойно кивнула, но я заметил, как она бросила в мою сторону заинтересованный взгляд. Без меня меня женили, прекрасно. История Лены повторяется.

По крайней мере, отец решил не устраивать разборки на глазах у гостей. Я тихо шепнул Лене, что скоро подойду, и вышел вслед за отцом в другую комнату.

Он закрыл за нами дверь и обрушился на меня всем своим гневом.

— Что ты творишь? — заявил он. — Притащил сюда какую-то девицу смазливую. И меня не предупредил!

— А ты не думал предупредить меня, что меня ожидает невеста? — усмехнулся я. — Я бы хоть подготовился. Фрак купил, цветы принёс, кольца заказал.

— Не ёрничай, — отец был зол. — Я говорил тебе, что надо обсудить важные семейные дела!

— Ещё ты говорил, что хочешь наладить отношения, — напомнил я. — И забыл упомянуть, что снова решил привязаться с договорным браком. Я уже говорил тебе, что сам решу, с кем мне строить семью.

В итоге сложилась довольно неловкая ситуация. Хотя эта самая госпожа Фетисова, судя по её реакции, неловкости вообще не почувствовала. Только разглядывала меня, как товар на полке.

— Я говорил тебе, что это единственный шанс восстановить статус нашей семьи, — ответил отец. — Но ты и тут решил поступить по-своему! Что я теперь скажу госпоже Фетисовой?

— А вот это уже не моё дело, — пожал я плечами. — Если ты звал меня в гости ради этого цирка — тогда я не буду здесь задерживаться. Лучше проведу время со своей спутницей в другом месте.

— Подожди, — испугался отец. — Может, ты присмотришься к Маргарите Александровне? Она очень даже ничего.

С поразительным упорством он продолжает меня сватать с этой вдовой.

— Отец, я не один пришёл, — напомнил я. — А с девушкой. И задерживаться здесь мы не будем.

Печально, что отец снова пытался меня использовать. Хотя чего-то подобного и стоило ожидать.

Я не стал слушать ни возражения матери, ни попытки оставить меня отца, а собрался, и вышел с Леной на улицу.

— Я… помешала вам, наверное, — нерешительно сказала она. — Мне уйти?

— Вовсе нет, — пожал я плечами. — Я планировал познакомить тебя с родителями, но, как видно, они ещё к этому не готовы. Так что поедем, посидим в другом месте.

— А как же твоя невеста? — удивилась девушка.

— Так же, как и твой жених, — усмехнулся я. — Я жениться на ней не собираюсь, а отец пусть сам решает, что и как ему делать.

Забавная у нас парочка. У Лены есть жених, который лежит сейчас в неврологии. А у меня, как выяснилось, есть невеста. Но в итоге гуляем мы вдвоём, и нам всё равно на все эти договорённости.

Мы вернулись на такси в центр города, и посидели в обычном небольшом ресторане. На этот раз даже без приключений. Затем я проводил девушку до дома и отправился к себе.

Возле квартиры Марии Семёновны я наткнулся на пожилого мужчину, который трезвонил в дверной звонок. Судя по внешнему виду, это он был военным. В руках мужчина держал коробку конфет и букет цветов.

— Если вы к Марии Семёновне, то она в клинике, — оповестил я пожилого джентльмена. — И пролежит там довольно долго.

— С кем имею честь говорить? — громким крепким голосом спросил он.

— Константин Алексеевич Боткин, — отозвался я. — Сосед Марии Семёновны. А вы?

Болтливая соседка много рассказывала мне про свою жизнь. По её рассказам она была простолюдинкой, а квартиру ей купил бывший богатый ухажёр, который в итоге её бросил.

Родственников у неё не было, поэтому было очень интересно, кем ей приходится этот военный.

— Прохоров Григорий Николаевич, — отдал воинскую честь пожилой мужчина. — Бывший сослуживец и нынешний ухажёр.

Ух ты, неожиданно. В этой фразе неожиданным было всё. «Бывший сослуживец» означало, что Мария Семёновна как-то связана со службой. А «ухажёр» означало, что соседка вовсе не так одинока, как пыталась показаться.

— Мария Семёновна много про вас рассказывала, — вслух усмехнулся я. — Но как я уже и сказал, сейчас она в клинике. «Империя здоровья», на Невском проспекте, в отделении травматологии. Приёмные часы там с часу до трёх.

— Благодарю, — вежливо поклонился Григорий Николаевич. — В таком случае, откланяюсь. Навещу Машеньку в клинике.

Он неторопливо развернулся и ушёл к лифтам. Вот так сюрпризы от соседки. До этого мне и в голову не приходило сомневаться в её рассказах. Болтала она без умолку, и много выпытывала у меня, кто я и кем занимаюсь.

А оказалось, хранила свои секреты. Надо будет навестить её завтра, и узнать, что это за пожилой джентльмен.

Дома из сумки вылез Клочок, которому уже не терпелось обсудить произошедшее.

— Весёлая у тебя жизнь, хозяин, — не удержался от комментария он. — То дочка объявляется, то жену нашли. Семью прямо как конструктор собирать можно, часть отсюда, часть оттуда.

— Долго шутку репетировал? — усмехнулся я.

— Да с того момента, как мы приехали в дом семьи Боткина, — отозвался Клочок. — Кажется, хорошие отношения наладить не получится.

— Я в любом случае собирался им помогать, — пожал я плечами. — Но близкого общения не выйдет, тут ты прав. Слишком разные мы.

После сегодняшней ситуации я окончательно в этом убедился. Денежно помогать буду, но на этом всё.

— Не расстраивайся, — подбодрил меня Клочок. — Зато у тебя есть я.

— Это точно, — усмехнулся я. — Пойдём, проведём ещё одну тренировку на укрепление нашей связи. Тебе надо отрабатывать свои навыки.

— Лучше бы предложил фильм посмотреть, — вздохнул крыс, но больше для вида.

И мы отправились тренироваться.

* * *

Маргарита Александровна с лёгкой скукой слушала, как Алексей Боткин изо всех сил пытался сгладить эту неловкую ситуацию.

— Так что прошу вас, не спешите расторгать договор о помолвке, — в который раз повторил он госпоже Фетисовой. — Парень молодой, у него в голове пусто. Но он станет отличным мужем.

Выглядит этот молодой Боткин и правда отлично. Спортивная, подтянутая фигура, широкие плечи. Совсем не похож на умершего супруга Маргариты. Тот был гораздо старше её и выглядел как высушенный изюм.

— Ну, это вполне можно засчитать за оскорбление, — капризно ответила женщина. — Что за договор о помолвке, на который жених притаскивает какую-то швабру! Так дела не делаются в приличном аристократическом обществе.

Ворчала она для приличия. На самом деле ей было решительно всё равно, что там устроил Боткин.

Главное — выйти за него замуж. А уж этого можно добиться легко. Маргарита была очень красивой женщиной, несмотря на свой возраст, она продолжала собирать восторженные взгляды на улицах.

— Константин просто не был предупреждён о вашем визите, и пригласил коллегу, — залепетал Алексей Боткин. — Я хотел сделать ему сюрприз. С этой девушкой у него ничего нет, он пригласил её, как друга.

— Ну не знаю, — недовольно ответила Фетисова. — В конце концов, у меня есть и другие варианты.

Судя по увиденному, отец на своего сына вряд ли сможет повлиять. Константин слишком обособленный, и решает всё сам за себя.

Но разыграть обиду всё равно стоило, пусть его папаша понервничает.

— Госпожа Фетисова, прошу вас, не скидывайте Константина со счетов! — испуганно затараторил Алексей Боткин.

— Я дам ему ещё один шанс, — протянула Маргарита. — Но мне нужна будет ваша помощь.

Если этот папаша Боткина так заинтересован, чтобы женить своего сына — пусть он и суетится, выполняя условия Фетисовой.

И ведь даже не догадывается, что сама Маргарита также заинтересована в этом браке. Ведь ей дали такой приказ.

* * *

Утром я вышел из дома пораньше, чтобы успеть навестить Марию Семёновну в травматологии перед началом рабочего дня.

Отделение травматологии было небольшим, занимало всего лишь половину этажа. Возле поста медсестры мне встретился мужчина средних лет, одетый в синий хирургический костюм, очень крепкого телосложения. Бытует мнение, что все травматологи выглядят как спортсмены, и этот врач вполне оправдывал подобные слухи.

— Доброе утро, — улыбнулся он. — Чем могу помочь?

— Здравствуйте, — кивнул я. — Меня зовут Константин Боткин, я врач-интерн из терапии. Хотел навестить свою соседку, Марию Семёновну. Отправил её к вам позавчера с переломом шейки бедра.

— Точно, помню, — кивнул врач. — Рудин Тимофей Вячеславович, врач-травматолог и заведующий отделением, можно на ты. Давно хотел с тобой познакомиться.

— Со мной? — удивился я.

С отделением травматологии я особо не контактировал, поэтому такое заявление показалось мне удивительным.

— Ага, — невозмутимо кивнул Тимофей. — Слишком уж противоречивые слухи о вас ходят. Половина из них восторженные, что вы просто врач от Великого Ткача, а половина — негативные. При чём негативные настолько же сильные, насколько и позитивные.

Тогда понятно, почему травматолог захотел со мной познакомиться. Захотел составить своё мнение.

— А негативные отзывы — это по словам других коллег? — полюбопытствовал я.

— Всё так, — кивнул Тимофей. — Завидуют, ясно дело. Но я всё же хотел сам вас увидеть. А раз вы сами ту пациентку к нам отправили — всё-таки верить нужно положительным отзывам!

Заведующий травматологией мне понравился, он был довольно простым и прямолинейным. А мне всегда эти черты характера нравились больше, чем скрытность и умение юлить.

— Мария Семёновна Кострова лежит в пятой палате, — добавил Тимофей. — Завтрак уже был, так что можете навестить.

— Спасибо, — кивнул я и направился в указанную палату.

Свою соседку, которую успели прооперировать, я увидел почти сразу. Она занимала кровать у окна.

— Доброе утро, Мария Семёновна, — поздоровался я с ней. — Вот, принёс вам традиционные апельсины и конфеты. Как вы?

— Скучно лежать, прям вот сбежала бы, — пожаловалась соседка. — Но деваться некуда. Лежу, как примерная пациентка, лечусь.

— К вам сегодня гость должен прийти, — сообщил я. — Некто Прохоров Григорий Николаевич, бывший сослуживец и нынешний ухажёр.

Слово в слово повторил то, как представился мне Прохоров. Мария Семёновна густо покраснела.

— Вот болтун, — сердито проговорила она. — Нет, чтобы как-то по-другому представиться.

— Значит, история про одинокую простолюдинку, квартиру от богатого аристократа, и всё прочее — это ложь? — вздохнул я.

— Прикрытие, — отозвалась соседка. — Привычка ещё с работы. Секретная служба князя Санкт-Петербурга, если уж правду говорить. А как на пенсию отпустили — в качестве благодарности выдали эту самую квартиру.

Теперь понятно, откуда познания в азбуке Морзе. Да и вообще многие детали становятся понятнее. Любопытство, постоянные расспросы… Профессиональная привычка.

— А сейчас скучно, конечно, — со вздохом добавила соседка. — тем более почти месяц в этой клинике валяться.

Вполне возможно, что мне пригодятся её профессиональные навыки. Но не прямо сейчас.

* * *

Шуклин нервничал перед сегодняшним рабочим днём. Всё этот союзник из приёмного отделения. «Сможешь ли ты столкнуть человека с лестницы?»

Разумеется, Павел отказался. Но, как оказалось, это была обычная проверка. А задание в итоге поручили совсем другое.

Незаметно подмешать Боткину снотворное, чтобы тот вырубился на целые сутки. И спрятать его на этот день в укромном месте. Шуклин как раз подумал, что подойдёт его любимая подсобка.

Остальное должен взять на себя союзник. Просто дать Боткину снотворное. Просто дать снотворное…

Дрожащими руками Шуклин вылил содержимое склянки в бутылку с яблочным соком. Сейчас Костя придёт, и его можно будет угостить. Отличный план.

— Доброе утро! — в ординаторской очень некстати появился Никита. — Чего-то ты рано сегодня!

— Просто пришёл пораньше, — буркнул Шуклин. — Ничего особенного.

— Зубов говорил, что ты вечно опаздывающий птенец, — усмехнулся Никита. — А я вот дежурил, сегодня. О, что это у тебя, сок?

Павел запоздало сообразил, что так и держит бутылку с соком в вытянутых руках. Чёрт, он предназначен Боткину!

— Сок, — Шуклин попытался спрятать бутылку за спину, но Никита беспардонно его перехватил.

— Обожаю яблочный, — весело сказал он. — Разреши, я попью немного?

— Это мой сок, — Павел не знал, что ещё сказать. — Я его себе взял.

— Да не будет жмотом, я всего глоток, — Никита вообще не понял, в чём проблема. Он был простым парнем.

Шуклин с тоской посмотрел, как Никита выпивает часть сока. Через десять минут он уснёт. Вот чёрт!

* * *

В ординаторской уже были Шуклин и Лена. Шуклин выглядел рассеянным, не дремал по своему обыкновению на диване, а нервно ходил по ординаторской взад вперёд.

— Доброе утро, два птенца и одна птенчиха! — бодро поздоровался со всеми Зубов. — Вы случайно не видели Никиту?

— Нет, — тут же отозвался Шуклин. — Почему мы должны были его видеть?

— Потому что он сегодня дежурил, и должен был зайти в ординаторскую, — слегка удивлённый такой бурной реакцией, ответил Зубов.

— Я его не видел, — повторил Павел, уткнувшись в пол.

Судя по всему, он его абсолютно точно видел. Врать Шуклин умеет плохо, точнее будет сказать, вообще не умеет. Только зачем пытается?

— Ладно, с этим разберёмся позже, — проговорил наставник. — Сначала поручения. Боткин, вы сегодня отправляетесь в отделение офтальмологии. Вообще за вас была драка у нескольких отделений, но глаза победили. Там правда нужна помощь. Тарасова — вам девятая палата. Шуклин, четырнадцатая. Но вы не спешите, задержитесь. Остальные — вперёд, навстречу пациентам!

Взволнованный Шуклин остался в ординаторской, а мы с Леной отправились по отделениям.

Уже второе отделение за сегодня, с которым я знакомлюсь впервые. Офтальмологическое занимало целый этаж. Я быстро нашёл кабинет заведующего и вошёл внутрь.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Меня зовут Константин Алексеевич, я врач-интерн с терапии.

— Боткин? — недовольно переспросил офтальмолог. — Прислали именно вас?

У меня был опыт не самого приятного знакомства с Жирковым, из инфекционного отделения. Но там сразу было понятно, что у пожилого врача такой характер.

Здесь же отношение ко мне явно было продиктовано распространяющимися слухами. И это раздражало.

— Так распорядился наш заведующий отделением, — холодно ответил я. — А есть какие-то проблемы?

— Нет, просто работа довольно сложная, должен вас предупредить. Не каждый может справиться, — решил пойти на попятную офтальмолог. Он до сих пор даже не представился!

— Я справлюсь, — отрезал я. — Вы скажете, как я могу к вам обращаться?

Офтальмолог покраснел, ведь я дал ему понять, что он поступил невежливо и неэтично.

— Глазков Пётр Афанасьевич, врач-офтальмолог, — кивнул он. — Кроме меня есть ещё заведующий отделением, но сейчас он в отпуске. Поэтому я и вызвал помощь из отделения где есть интерны.

Я уже привык, что нас часто просят другие отделения для своих нужд. Мы были интернами общего профиля, и по идее могли помогать работать в разных отделениях.

Я ничего не имел против, больше случаев — больше практики.

— В чём конкретно нужна помощь? — спросил я.

— У меня с утра две операции, лазерная коагуляция сетчатки и удаление пингвекулы, — ответил Глазков. Идеальная фамилия для офтальмолога, между прочим. — И надо провести профилактический осмотр у работников автобусного парка. В поликлинике офтальмолог тоже в отпуск ушла, попросили меня. Не могу же я разорваться.

— Хорошо, профилактический осмотр проведу, — кивнул я. — Без проблем.

— Если будут какие-то проблемы, — всё равно решил добавить Пётр Афанасьевич. — То зовите меня.

— Прямо из операционной выдерну, — с сарказмом ответил я. — Какой кабинет мне занять?

— Приёмная, Ирочка покажет, — недовольно ответил Глазков.

Я кивнул и покинул его кабинет. Не самый приятный врач. Но мне как обычно было всё равно, что обо мне думают другие врачи. Главное — это как я работаю на самом деле.

С помощью профилактического осмотра я смогу повысить уровень офтальмологического аспекта. Пока что я им особо не пользовался, а вместе с тем он очень важен для терапевта. Многие заболевания дают осложнения на зрение. И особенно самые распространённые терапевтические: гипертоническая болезнь, сахарный диабет.

— Доктор, пойдёмте, — услышал я писклявый, практически детский голос.

Он принадлежал медсестре Ирочке, невысокой девушке, одетой в хирургический костюм с зайчиками. Со спины можно и за ребёнка принять.

— Пойдёмте, я вам приёмную покажу, — упорно повторила медсестра.

Она провела меня в небольшой кабинет, возле которого собралась очередь из водителей, кондукторов и других работников автобусного парка. Все простолюдины.

— К вам заходит пациент, находите его в списке в компьютере, отмечаете есть жалобы или нет, годен или не годен, — быстро объяснила медсестра. — Если нужны дополнительные обследования — пишите в рекомендациях, они уже в поликлинике проходить будут.

— Понял, — кивнул я.

Ирочка сидеть со мной не стала, она побежала дальше работать в отделении. А я приступил к приёму.

Вообще почти у всех никаких жалоб не было. Зрение было хорошее, и дополнительных анализов не требовалось. У одной женщины вскочил ячмень — гнойное воспаление на веке, и я расписал лечение.

Каждого пациента я проверял офтальмологическим аспектом, и только потом начинал опрос. И вот, на очередном пациенте офтальмологический аспект явно указал на наличие проблемы.

— Добрый день, — в который раз за день поздоровался я. — Меня зовут Константин Алексеевич. Сегодня я провожу профилактический осмотр зрения. У вас есть жалобы?

— Нет, — тут же ответил мужчина. — Со зрением никаких проблем нет!

Ответил он также быстро, как и Шуклин, который пытается соврать.

— Для начала представьтесь, — спокойно предложил я.

— Иванов Кирилл Сергеевич, — исправился мужчина. — Извините. Просто врачей не люблю.

Диагностический аспект ничего не показывал, но офтальмологический явно говорил о наличии какой-то проблемы. Я принялся за стандартные тесты, которые проводил всем пациентам. Проверка зрения, измерение внутриглазного давления. Но все они были в порядке.

— Я же уже сказал, что проблем нет, — заметно нервничая, повторил Кирилл Сергеевич. — Можно пойду?

— Я ещё не закончил, — отозвался я. — Куда вы так спешите?

— Просто не вижу смысла во всех этих тестах, — буркнул пациент. — Раз всё в порядке.

Что-то явно не в порядке, раз он так спешит уйти из кабинета. Я отмёл остальные причины, и решил проверить цветовое зрение. И достал тест Ишихара.

Это была серия фотографий, на которых были изображены пятна различных цветов. Эти пятна образовывали цифры или фигуры, и пациенту нужно было их назвать.

Кирилл Сергеевич заметно побледнел, но деваться ему было некуда. После проведения теста я убедился в своей догадке, дальтонизм по типу дейтеранопии. Неспособность воспринимать зелёные оттенки.

— Судя по всему, вы уже знаете о вашем заболевании, — проговорил я. — И понимаете, что с дальтонизмом нельзя работать водителем общественного транспорта.

Особенно с такой формой. Он же элементарно не увидит цвет светофора!

— Константин Алексеевич, я вас умоляю, не пишите это в диагноз! — взмолился Кирилл Сергеевич. — Ну меня же с работы попрут, а куда мне устроиться ещё. Здесь платят хорошо, в автошколе отучился ради этого места. Прошу вас!

Понятно, почему он так отчаянно пытался скрыть свою болезнь. Но в данном случае я ничего не мог сделать, ради безопасности и пациента, и других людей, мне надо было написать диагноз.

О чём я и сообщил Иванову.

— Вам деньги нужны? — понял он это по-своему. — Сколько? Много я дать не смогу, но всё-таки кое-что… Только не пишите диагноз!

— К сожалению, диагноз написать придётся, — повторил я. — С таким заболеванием вам нельзя работать водителем. Его нужно лечить. Это не тот диагноз, который можно проигнорировать.

Иначе рано или поздно это приведет к аварии. Пострадает не только он, но и другие пассажиры. Но есть способ помочь…

Додумать я не успел.

— Я буду жаловаться! — воскликнул Кирилл Сергеевич и гордо покинул кабинет.

Быстро он! Только пятки сверкали. Ну, пусть жалуется. Мне даже интересно, как будет звучать такая жалоба.

Дослушал бы меня до конца и понял, что все не так плохо, как кажется. Мы живем в мире магии, которая может помочь даже в таком случае.

Я принял оставшихся пациентов, и наступил небольшой перерыв. Глазков был ещё занят своими делами, и я решил сходить отдохнуть в своё отделение. Тем более что Ирочка сказала, что следующие пациенты будут только через час.

В ординаторской было пусто, но выпить чаю мне не дал появившийся Клочок.

— Срочно в кладовку, хозяин! — пискнул он. — Беда.

— Что такое? — спросил я.

— Я там Никиту нашёл, — отозвался крыс. — Кажется, его кто-то усыпил!

Глава 17

Зубов всё утро пытался найти Никиту. Он даже оставлял Шуклина для разговора наедине, в чём-то его подозревая.

— Михаил Анатольевич с Шуклиным говорил? — спросил я у своего главного шпиона. — Он признался, что он сделал с Никитой?

— Не-а, — покачал головой крыс. — Твердил, что он ничего не делал. И наставник рукой махнул на него в итоге. А я стал проверять помещения в отделении. И в подсобке нашёл спящего Никиту.

— Это которая в закутке на нашем этаже? — уточнил я.

Крыс ведь не сможет вести меня через всё отделение, нужно было точно узнать дорогу до этой каморки.

— Ага, — подтвердил он. — Там обычно Шуклин любит спать. Это его излюбленное место, где никто не тревожит и не дёргает.

Тогда тем более очевидно, что Никиту усыпил и спрятал именно Шуклин. Только зачем — пока непонятно. Наверняка какой-то новый дурацкий план. Однако Никита не интерн, и я не вижу мотивации Шуклина вредить ему.

Я добрался до нужной комнаты, зашёл внутрь и включил свет. Там действительно обнаружился Никита, под головой у которого находились тюки с больничным постельным бельём.

Диагностический аспект. Организм в порядке, просто спит. Узнать бы, что за препарат ему дали. Но это не к спеху, сейчас самое лучшее, что можно сделать для него — дать проспаться.

В кладовую открылась дверь, и внутрь завалился Шуклин. Увидев меня, он сразу попытался сбежать, но я ему не дал этого сделать.

— Паша, стоять, — поймав его за рукав халата, проговорил я. — Твоих рук дело?

— Я не понимаю о чём ты, — залепетал он. — Я просто так сюда пришёл. А тут ты… И Никита. Так это ты его⁈

Прямо на глазах у Шуклина родилась гениальная идея, как спихнуть всю вину на меня. Он прямо-таки преобразился — расправил плечи и смело уставился мне в глаза.

— Что ты сделал с Никитой? — невозмутимо спросил он. — И почему сразу не признался?

Гениально. Логика в стиле Шуклина. Спихнуть всё на того, кто первым обнаружил спящего коллегу.

— В ординаторскую понесли его, — я даже не стал отвечать на этот вопрос. Важнее было помочь Никите.

Мы подхватили его и перетащили в ординаторскую. Повезло, что по пути никого не встретили, а то вопросов возникло бы немерено. А потом бы и новые слухи по отделению поползли — один веселее другого. Нашим медсестрам только повод дай — до конца жизни кости перемывать будут.

Теперь понятно, почему Шуклин так любит эту подсобку, закуток находиться недалеко от ординаторской, и путь можно выстроить через коридор, где почти никто не ходит. Даже с поста главной медсестры не просматривается, идеальное место. Главные сплетни рождались именно благодаря великолепному обзору с того поста.

В ординаторской был Зубов, который с лёгким недоумением теперь наблюдал, как мы заносим обмякшее тело врача, и укладываем на диван прямо перед его носом. С очень лёгким недоумением наблюдал… Ничего необычного ведь не произошло!

— Это что за… беспорядок? — с трудом подобрав не ругательное слово, спросил наставник.

— Это всё Боткин! — радостно заявил Шуклин. — Я вообще тут ни при чём!

Ещё бы подпрыгнул от радости, чтобы наверняка показать свою непричастность. У меня времени на все эти игры не было.

— Никита приходил в себя и успел сказать, что его отравили. И даже сказал кто, — заявил я.

— Он не мог, ему спать ещё несколько часов! — тут же воскликнул Шуклин, и в следующее мгновение зажал рот руками.

Врать он умеет плохо. Точнее, вообще не умеет! Удивляюсь, как у него вообще получается строить козни, если его так просто расколоть.

— Потрудитесь объяснить, птенец намбер ту, — строго произнёс наставник.

Шуклин вздохнул, но отвечать не спешил. Ох, так и до вечера теперь здесь проторчим.

— Никиту я нашёл в подсобке, — решил первым отчитаться я. — Состояние его удовлетворительное, пульс и давление в норме. Судя по всему, он находится под действием сильного снотворного. Подозреваю пентобарбитал, но насчёт этого не уверен, разумеется. Пути, по которым снотворное оказалось внутри Никиты, пока неизвестны.

Зубов удивлённо похлопал глазами, уставившись на меня. Такого подробного отчёта он не ожидал.

— Феназепам, — буркнул Шуклин. — Никакого пентобарбичего-то я не давал.

— Зачем вы это сделали, птенец-анэнцефал⁈ — нервы Зубова уже были накалены до предела. — Вам что, надоела собственная глупость, и вы решили казаться умнее на фоне спящего коллеги⁈ Или вы решили ещё раз напомнить, что вы идиот⁈

Анэнцефал это — человек или животное с внутреутробным пороком развития, выражающемся в отсутствии головного мозга. Встречается редко, с жизнью несовместим. Одно из любимых ругательств Зубова, которое он использует в максимально злом настроении.

— Я случайно, — выдавил из себя Шуклин.

Типичный Шуклин. Эту отмазку он использует на все случаи жизни. Я случайно — и всё, других оправданий обычно нет. Даже если он человека убьет, то в полиции потом будет разводить руками и твердить, что случайно.

— В каком смысле случайно? — бушевал наставник. — Что вы сделали?

— Ну, я… просто случайно дал ему таблетку. Феназепама. И он уснул, — история была настолько неправдоподобной, что ей можно было приз дать. Премия Дарвина Шуклину обеспечена!

Случайно дал таблетку Феназепама… А мне вот логика подсказывает, что этот самый препарат предназначался для меня. Очередной план, суть которого я сейчас уже не выясню, и который провалился.

— Можно разбудить его препаратами, но лучшим вариантом будет дать ему выспаться, — проговорил я. — Так что придётся сегодня нам обойтись без Никиты.

— Это плохо, — покачал головой Зубов. — Я был уверен, что он просто не зашёл в ординаторскую, но со своими пациентами работает. А теперь надо экстренно заниматься ими. Не успею.

— Сейчас закончу все дела в офтальмологии и приду на помощь, — отозвался я. — Справимся!

Шуклин попытался улизнуть, пока мы с Зубовым обсуждали план, но наставник ловко поймал его двумя пальцами за ворот рубашки.

— Стоять, птеродактиль, — гаркнул он. — С вами я ещё не разобрался до конца!

Павлу ничего не оставалось, кроме как послушно остаться в ординаторской. Хотелось бы послушать, как именно он будет дальше оправдываться, но сейчас не до этого.

Я устремился назад в отделение офтальмологии, чтобы закончить дела там, и потом успеть помочь и в терапии.

— Много ещё людей на профилактический осмотр осталось? — спросил я у Ирочки.

— Пять человек, — отозвалась она. — Уже ждут возле кабинета.

Отлично, на пять человек не уйдёт много времени, и я ещё успею помочь Зубову с пациентами Никиты.

— Кстати, — добавила медсестра. — Тут пациент Петра Афанасьевича дожидается уже час. Кажется, после вашего осмотра.

Ожидающим пациентом оказался никто иной, как Кирилл Сергеевич. Убежал от меня жаловаться, даже не пожелав дослушать, и в итоге сидит.

Первым делом я решил разобраться до конца с Ивановым. Хорошо представлял его чувства, поэтому и поспешил с ним поговорить.

— Вы успокоились? — подошёл я к пациенту. — Может, всё-таки закончим разговор?

Он поднял на меня недовольный и печальный взгляд.

— Хотите ещё раз повторить, что я потеряю работу? — спросил он. — Так я уже понял. О чём тут ещё разговаривать?

— Я лишь сказал, что не писать имеющийся диагноз я не имею права, — напомнил я ему. — Но в магическом мире есть способ справиться с дальтонизмом.

— Это не лечится, — тут же с видом знатока ответил Кирилл Сергеевич. — Я уже узнавал. Даже вашей хвалёной магией!

— Не лечится, — согласился я. — Однако существуют специальные артефактные очки, которые могут скорректировать цветовое зрение.

Пациент уставился на меня с недоверием.

— Очки, которые помогают нормально видеть цвета? — переспросил он. — Вы серьёзно?

Да, такие действительно существовали. Очки, которые имели специальные стёкла, позволяющие налаживать цветовосприятие. Вдобавок их усиляли магией, так что эффект был очень значительным.

— Серьёзно, — спокойно кивнул я. — И с этими очками мы вполне можете продолжить свою работу водителем. Только у вас в медицинском заключении будет прописано, что ношение таких очков обязательно.

— Что же вы сразу мне не сказали! — радостно воскликнул Кирилл Сергеевич.

— Я пытался, но вы убежали, не дослушав, — развел руками я. — Жаловаться побежали.

— Ну, это я так просто, — покраснел пациент. — Извините меня. Так хотел скрыть этот момент, а вы докопались, и я разозлился. Но я же не знал, что вы сможете меня на работе оставить! Простите ещё раз.

— Всё в порядке, — кивнул я. — Справку я вам подготовлю, но забрать её сможете только завтра, нужны ещё подписи других врачей. А сейчас мне надо идти, ещё много работы.

— Спасибо, — ещё раз кивнул Кирилл Сергеевич.

Он ушёл, а я принял оставшихся пятерых людей, нуждающихся в профилактическом осмотре. Как раз когда я закончил, появился Пётр Афанасьевич.

— Как всё прошло? — потягиваясь, спросил он. — Проблем и трудностей не возникло?

Вид у него был несколько помятый. Даже зародилась мысль, что не было у него никаких операций, а он просто спал где-то в кабинете. Но это было уже не проверить.

— Всё отлично, — спокойно отозвался я. — Проблем не было. Только одному пациенту я подготовил справку о дальтонизме и необходимости ношения специальных очков, он завтра за ней зайдёт.

— Пускай заходит, я подпишу, — лениво махнул рукой Глазков. — Спасибо за помощь.

Я поспешил в терапию, нужно было помочь Зубову разобраться с пациентами Никиты.

* * *

— Ты совсем идиот⁈ — послышался гневный голос союзника в трубке.

Шуклин вздохнул и на всякий случай отвёл трубку подальше от уха. Только-только на него закончил орать Зубов, так теперь и этот взялся.

— Я не специально, — вернув трубку к уху, сказал он. — Этот терапевт сам схватил приготовленный сок. Что я мог поделать?

— Не давать ему, придурок! — прошипел тот. — Ты понимаешь, что снова испортил весь план? Всего-то и надо было, подсыпать Боткину снотворное, чтобы он весь день отсутствовал на рабочем месте. Всё остальное я бы сделал сам! Но нет же…

Павел снова отдалил телефон от уха и с тоской посмотрел в окно. Ну сколько можно этих нравоучений!

— Я тоже пострадал, — он постарался, чтобы это прозвучало убедительно. — Мой наставник назвал меня идиотом, назначил три ночных дежурства подряд. Да и вообще начинает подозревать, что со мной что-то не так.

Всё потому что Шуклину так и не хватило фантазии придумать, как именно он подсыпал снотворное Никите. И как это Никита вообще умудрился проснуться и сказать всё это Боткину, доза же была большая!

Или Боткин снова обманул⁈

— Дежурь и не высовывайся, а я придумаю новый план, — гневно ответил собеседник и положил трубку.

Может, если бы он хотя бы посвящал в эти планы — у Шуклина бы всё получалось! Но нет, его как обычно держат в неведении.

— Зачем ты коллегу усыпил? — услышал он укоряющий голос призрака.

Только его и не хватало. Шуклин уже абсолютно его не боялся, ему всё настолько надоело, что призрак казался меньшим из зол.

Проверил, спит ли Никита, может это он разыгрывает очередного призрака. Но врач мирно дремал на диване.

— Не твоё дело, — отозвался он. — Отстаньте уже от меня!

— А если я нашлю на тебя призрачную лихорадку? — угрожающе спросил голос.

Звучит не очень приятно… Впрочем, этот призрак наверняка врёт. Всё, больше Павел на такие вещи не поведётся!

— Ничего ты не нашлёшь, — буркнул Шуклин.

— Что ж, вот и проверишь, — отозвался призрак и злобно расхохотался.

А Шуклин почувствовал, как резко ему стало холодно. Ох, это точно не к добру…

* * *

С пациентами пришлось провозиться дольше, чем я планировал. Ничего сложного, но было их довольно много.

В итоге освободились мы с Зубовым ближе к девяти вечера. Лену он уже успел отпустить домой, хотя она тоже порывалась помочь.

И к этому времени успел проснуться Никита, весь день мирно спавший на диване в ординаторской.

— Что происходит? — недоумённо спросил он.

Мы с Зубовым как раз присели отдохнуть, так что выступали свидетелями его пробуждения.

— Тебе снотворное «случайно» дали, — отозвался я. — И ты вырубился на целый день.

— И если ты думаешь, что это уважительная причина весь день не работать — то ты ошибаешься, — поспешил добавить Зубов. — Весь день за тебя тут бегали по терапии. Всё нам отработаешь!

Никита рассеянно присел на диване, хлопая глазами. Представляю, какой сумбур сейчас творится у него в голове.

— Я помню, как выпил сок, который был у Паши, — растерянно проговорил он. — А потом всё, ничего не помню…

— Вот в этот период Шуклин случайно и дал тебе снотворное, — пояснил Зубов. — Я сам не знаю, как такое вообще можно сделать. Но он уже наказан тремя дежурствами. А кстати, где он?

Ведь Шуклин сегодня должен дежурить.

— Михаил Анатольевич, — в ординаторскую заглянула Ольга Петровна. — А кого вы в бокс положили? Дверь туда закрыта, а по всем документам он пустует.

— Если Шуклин решил себя таким образом изолировать от общества, я его покусаю, — пообещал Зубов и первым вышел из ординаторской.

За ним побежала удивлённая медсестра, а за ней я. Никита ещё приходил в себя, поэтому остался в ординаторской.

Дверь в бокс действительно была закрыта изнутри.

— Кто там, откройте! — громко постучался Зубов. — Открывайте, или я вскрою дверь запасным комплектом ключей!

— Не открою, — послышался за дверью голос Шуклина. — Я смертельно болен.

— Да ёпрст, — выругался наставник. — Это когда-нибудь закончится или нет⁈

— Паш, что произошло? — окликнул я интерна.

С той стороны двери послышалось напряжённое пыхтение.

— У меня призрачная лихорадка, — наконец признался Шуклин. — Меня призрак из ординаторской заразил, за то, что я Никиту случайно усыпил. Я сначала и сам не поверил, но все симптомы на лицо! Так что меня надо изолировать, чтобы я не заразил других людей!

Лихорадка, которую нагнал призрак… Клочок, ну устрою же тебе нагоняй, когда останемся вдвоём! Говорил же ему, чтобы ничего подобного без меня не предпринимал. Но нет, решил напугать ещё раз!

Иронично в этой ситуации то, что Шуклин решил подумать не только о себе, но и о других людях. Раньше такого за ним не замечалось.

— Всё, я ухожу на пенсию, — выдохнул Зубов. — У меня осталось всего три птенца, но я уже и с этим не справляюсь. Где моя молодость⁈

— Сейчас разберёмся, — успокоил я наставника. — Паш, а какие симптомы у этой твоей призрачной лихорадки?

За дверью снова воцарилось молчание, видимо Шуклин тщательно прислушивался к себе. Осматривать самого себя диагностической магией он вряд ли умел, но хотя бы должен был понять, что его беспокоит.

— Мне стало холодно, — ответил Шуклин. — А потом… Потом мурашки побежали. И, кажется, голова болит. Точно, голова.

— Да там мозгов нет, чтобы она болела, — снова не выдержал Зубов. — Открывайте дверь, живо!

— Паша, нет у тебя никакой лихорадки, — как можно убедительнее добавил я. — Ты просто испугался. И нет никакого призрака. Тебе стало стыдно, что ты усыпил Никиту, вот и всё.

— Но я точно чувствовал холод, — запротестовал он.

В нашей ординаторской был установлен кондиционер. Готов поспорить, Клочок просто завладел пультом, и понизил температуру. Он у меня питомец сообразительный, особенно когда дело доходит до наших врагов.

— Ты испугался, — снова повторил я. — Паша, всё в порядке. Ты ничем нас не заразишь.

— Открывайте уже, — Зубов сдержался и не стал добавлять пару ласковых обращений к этой фразе.

За дверью снова раздалось пыхтение, и через пару минут Павел, наконец, вышел. Весь побледневший и растрёпанный.

— Осмотрите меня диагностическим аспектом! — взмолился он.

Прибью сегодня дома Клочка. Нет чтобы со мной обсудить, он вот так людей пугает! Ладно бы слегка… Но не до такой же степени, чтобы мне потом с этим разбираться!

Я осмотрел Шуклина, и кроме повышенного пульса, не обнаружил никаких отклонений.

— Вы в порядке, — закончив осмотр, подтвердил и Зубов. — А теперь потрудитесь объяснить!

— Я разговаривал с призраком, и он сказал, что нашлёт лихорадку, — Шуклин и сам понимал, насколько бредово это звучит. Так что произнёс это не слишком уверенно. — И потом мне стало холодно.

— Без комментариев, без комментариев, — пробубнил себе под нос наставник. — Значит так, сегодня отдежурит Никита, а вы идите домой. А завтра с утра зайдёте к Ларионову, и только если он скажет, что вы в порядке — разрешу вам отдежурить восемь дежурств в качестве наказания.

Было логично, что Михаил Анатольевич всё-таки решил проверить Шуклина. Его истории и правда звучали не самым адекватным образом.

Шуклин молча угрюмо кивнул, и, быстро собравшись, ушёл из клиники. Да и я отправился домой, ругать Клочка.

* * *

Фетисова Маргарита Александровна сидела в кабинете заместителя главного врача, закинув нога на ногу. Мужчина суетился перед ней, что-то расписывая во всех красках. Слушала она его мало.

Этот Алексей Боткин даже не смог помочь с клиникой! А сам заливался соловьём, мол, ради свадьбы его сына он всё сделает. Но пришлось всё делать самой.

Правда попасть сюда будет не так сложно, всё-таки Фетисова занимается финансированием этой клиники. Дело досталось от покойного супруга.

— Лучшие врачи, лучшие обследования, всё, что хотите, — заместитель главного врача явно надеялся, что солидная сумма упадёт ему в карман.

Хотя ему и так частенько падают подобные суммы.

— Мне нужна только палата в терапии и лечащий врач Боткин, — отчеканила Маргарита Александровна. — Это всё.

— Ну, зачем же Боткин, — залепетал тот. — Вас может лечить сам заведующий отделением. Зубов Михаил Анатольевич прекрасный врач, и он…

— Мне. Нужен. Боткин, — отрывисто повторила Фетисова. — Вам что-то непонятно в моей фразе?

— Всё понятно, — поспешил заверить заместитель главного врача. — Вас будет лечить Боткин. Захотите — он вообще не будет от вашей постели отходить, ни на минуту.

— Прекрасно, — усмехнулась Фетисова. — Мне подходит.

Пора познакомиться поближе с будущим мужем. И клиника — самое подходящее для этого заведение.

* * *

Дома после полива цветов соседки я зашёл домой и приготовился отчитывать Клочка.

— Хозяин, даже не начинай, — прочитав мои мысли, вскинул лапки он. — Ну не хотел я так сильно его пугать, честно-честно.

— А в итоге напугал так, что он на самокарантин ушёл, — укоризненно ответил я. — Клочок, я уже просил тебя, чтобы ты подобные поступки согласовывал со мной.

— Так получилось, — пискнул крыс. — Я просто хотел его наказать. Ведь это снотворное почти наверняка предназначалось тебе!

— Я знаю, но это не повод самовольничать, — строго ответил я. — Завтра в наказание остаёшься дома.

Я знал, что фамильяр хотел как лучше, но слишком уж он распоясался в последнее время. Творит что хочет, несмотря на все мои слова. Так что пусть посидит денёчек на домашнем аресте.

Утром я собрался и отправился на работу. В ординаторской уже были Никита и Лена.

— Блин, режим теперь трудно будет наладить, — пожаловался мне Никита, отпивая большой глоток кофе. — По ночам буду бодрым, а днём буду спать хотеть.

— Почему? — скромно поинтересовалась Лена.

— Да есть пара причин, — хитро подмигнул он ей. — Так, мелочи.

Шуклин появился в ординаторской одновременно с Зубовым только через пятнадцать минут. Мы успели выпить кофе и поболтать о разных мелочах.

— Вот, Михаил Анатольевич, я не сумасшедший, — заявил Павел, протягивая наставнику справку. — Психиатр заявил, что я просто переутомился.

После того, как мы отправили Болотова в полицию, эпопея со случаями психиатрических заболеваний, наконец, закончилась. И у Ларионова отделение снова освободилось.

Более того, полиция узнала у Болотова, что артефакт может запускать все патологические процессы, насланные им, в обратную сторону. Проще говоря, все те, на кого воздействовал Евгений артефактом, могли вылечиться.

Ларионов уже ждал этого момента. После проведения всех полицейских разбирательств артефакт как раз должны были выдать ему для лечения пострадавших. Под строгим надзором полицейских, чтобы больше никто не поддался искушению воспользоваться им.

Самим обществом стеклянного глаза полиция тоже уже занялась. Там уже появились кое-какие зацепки.

— Что ж, значит, сойдёмся на переутомлении, — принимая справку, кивнул Зубов. — Но дежурства вы отдежурите все, за все ваши заслуги. Теперь что касаемо занятий…

— Михаил Анатольевич, как такое вообще возможно⁈ — в ординаторскую резко вбежала молодая незнакомая женщина. — Так не бывает!

— Инга Вениаминовна, это ординаторская, — попытался остановить её Зубов. — Я к вам сейчас подойду.

— Нет, это возмутительно, — женщина и не думала повиноваться. — Такого вообще не бывает. Кто-нибудь, скажите мне, что я не сошла с ума!

Только этого и не хватало. Я ведь только подумал о том, что случаи психиатрических заболеваний в прошлом.

— Что случилось? — спросил я у женщины. Выгнать её из ординаторской всё равно не получится.

— Меня положили на плановое обследование перед операцией, — торопливо начала объяснять Инга Вениаминовна. — У моей дочери первичный иммунодефицит, и ей нужна пересадка костного мозга. Магией такое заболевание не лечится…

— Мы поняли, — поторопил её Зубов. — Давайте ближе к сути.

Наставник уже тоже смирился, что пациентку придётся дослушать до конца.

— Я легла к вам, проходить все обследования, — ускорилась пациентка. — А в отдельной конторе сдала тест ДНК, чтобы он уже был готов, и можно было планировать операцию. Порядок там такой. Сначала тест ДНК, а потом…

— Ближе к сути, — это уже Никита не выдержал столь длинных объяснений.

— Сегодня мне пришли результаты, — выпалила женщина. — И моя дочь — не моя дочь! А ведь я помню, как её рожала! Как такое возможно?

Глава 18

Ситуация и в самом деле странная. Если бы с такими претензиями пришёл отец, ещё можно было бы предположить разные варианты. Отец вполне может оказаться неродным, это человеческий фактор. Но вот про мать — такое я слышал впервые.

— Вы уверены? — Зубов тоже заметно заинтересовался, и уже не возникал, что разговор происходит прямо в ординаторской.

— Конечно, уверена! — выпалила Инга Вениаминовна. — Контора эта проверенная многими моими друзьями, материал собирали они лично. Я ничего не понимаю.

— В роддоме может подменили, и всё тут, — буркнул Шуклин, не особо заботясь о том, насколько этично звучат его слова.

Остальные взглянули на него со смесью осуждения и гнева. Павел тут же прикусил язык.

— Я рожала в вашей клинике! — поспешила сказать женщина. — Если вы не ручаетесь за ваши отделения…

— За всё мы ручаемся, — поспешно сказал наставник. — Так, вы идите в свою палату, а мы будем разбираться. Вам ещё анализы сдавать, не нервничайте.

— Да как не нервничать, если я не мать, то мне нельзя быть донором, — паниковала Инга Вениаминовна. — А моей дочке очень нужна эта операция!

Две тысячи лет назад понятия иммунодефицит не существовало. Как и понятия иммунная система, всё это открылось в мире медицины уже после моей смерти.

Но предположения о наличии собственной системы организма, которая борется с бактериями и вирусами, у меня были. Как-то же должно было объясняться, почему люди не болеют постоянно.

И тогда же я начал работу над возможностью многократного усиления магией этой системы… Работа продвигалась медленно, ведь суть самой иммунной системы я не знал, но заготовки были.

В этом мире можно продолжить эту работу, ведь таким образом я могу лечить и вторичные иммунодефициты, избавить мир от ВИЧ. Такого вируса не существовало две тысячи лет назад, и я был довольно удивлён, переродившись в этом мире и узнав о такой глобальной проблеме.

— Мы сделаем всё возможно, — повторил Зубов. — Пока что идите в палату.

Инга Вениаминовна неохотно покинула ординаторскую. Уходя, она бросила умоляющий взгляд на меня. Не знаю, почему именно на меня, возможно, это вышло случайно. Но я твёрдо решил, что помогу ей с этим вопросом. Мне и самому было интересно разобраться.

— Так, Тарасова — продолжай вести вчерашнюю палату и возьми ещё шестнадцатую, — начал распоряжаться Зубов. — Никита, ты как обычно давай. И не засни днём нигде!

— Как будто в тот раз я специально, — усмехнулся Никита. — Усыпителя моего тоже одолжите, пусть отрабатывает своё снотворное.

— Да я случайно же, — буркнул Шуклин. — Долго мне ещё извиняться?

— Забирай, — махнул рукой Зубов. — Ему ещё ночь дежурить, пусть развлекается по полной. Боткин, вас снова индивидуально запросила женщина из ВИП-палаты А. Симпатичная, надо сказать.

Лена бросила на меня настороженный взгляд и тут же отвернулась. А Никита на мгновение посмотрел на меня с неприкрытой завистью. Он сегодня дежурил, явно эту пациентку уже видел.

— И пятую палату ещё, там новичков нет, только стареньких вести, — добавил Зубов. — Всё, летите, птенцы.

— Михаил Анатольевич, — я дождался, пока все покинут ординаторскую — Я хочу помочь с решением этой ситуации с Ингой Вениаминовной.

— Знаю, случай довольно-таки интересный, — кивнул наставник. — Но я ничего не могу поделать, сам заместитель главного врача распорядился, чтобы эту пациентку вели именно вы. Несмотря на то, что вы интерн. Эта госпожа — попечитель нашей клиники, стала им после смерти супруга. Поэтому любое её желание клиника стремится исполнить.

Попечитель клиники, которая запросила меня в качестве лечащего врача? Интересный расклад. Ни в коем случае не преуменьшаю свои успехи, но пока что я всё ещё интерн. И хотя слухи обо мне постепенно расходятся, благодаря той же статье в газете и некоторым заслугам, аристократы не слишком стремились попасть именно ко мне. Исключением был барон Жуков, но у того были вполне очевидные умыслы.

— В любом случае я могу делать несколько дел одновременно, — произнёс я. — Очень хочу разобраться в этой тайне. Сейчас схожу к пациентке и в пятую палату, а потом начнём расследование.

— Хорошо, — подумав, согласился наставник. — Мне пригодится ваш ум, да и ваша компания. Сам я понятия не имею, что делать. Встречаемся через два часа в ординаторской.

Мы разошлись по своим пациентам. Первым делом я решил сходить в пятую палату, разобраться с пациентами там. Все чувствовали себя хорошо, менять дозировки препаратов я никому не стал. Заполнил дневники, направил одного пациента на анализы. И отправился в ВИП-палату А.

— Доброе утро, — постучавшись, зашёл я в палату. — Меня зовут Константин Алексеевич, я ваш лечащий врач.

Женщина показалась мне смутно знакомой, но с первого взгляда я её не узнал. Она была одета в изящную нежно-голубую сорочку и шёлковый халат. Не самая подходящая для клиники одежда, но это же ВИП-палата, так что удивляться не приходится.

— Здравствуй, Константин, — отозвалась женщина. — Фетисова Маргарита Александровна.

Теперь я её вспомнил. Это невеста, найденная мне отцом. Пару дней назад именно с ней должно было состояться грандиозное знакомство. Но всё пошло не по плану отца.

Я толком её не разглядел тогда. Поэтому и не запомнил. Интересно, её появление здесь — это снова план отца? Хотя это вряд ли, он бы не смог организовать палату в нашей клинике, у него на это нет связей. Тем более, если Зубов сказал, что она член попечительского совета… Получается, это была лично её инициатива.

— Любуетесь мной? — с интересом спросила Маргарита Александровна.

— Задумался, — отозвался я. — Отец должен был вам сообщить, что помолвку придётся отменить.

— Он говорил, — с улыбкой кивнула она. — А почему, можно узнать? Чем я так вам не угодила?

Вряд ли она легла в клинику только чтобы узнать ответ на этот вопрос.

— Я против договорных фиктивных браков, — ответил я. — Если и решу создать семью — то сделаю это с человеком, который мне действительно нравится.

— Так вы же не дали шанса мне вам понравится, — напомнила она. — И я решила, что сама себе его дам. За те десять дней, что я буду лежать в клинике.

Вот это я понимаю, без юления и хитрости — сразу выложила свои планы.

— А зачем вам это? — в свою очередь с интересом спросил я. — Молодая красивая женщина, богатая, умная. Зачем вам какой-то интерн из бедного рода? Или отец пообещал за меня сто баранов?

Маргарита Александровна тут же залилась смехом.

— Сто баранов не обещал, — отсмеявшись, ответила она. — Скажем так, вы просто мне понравились. Любовь с первого взгляда.

Ох и не верю я в это. Но других идей, зачем госпоже Фетисовой экстренно выходить за меня замуж, у меня пока не было. Ибо с меня совсем нечего взять.

— Я своего решения изменять не собираюсь, — сказал я. — В качестве вашего лечащего врача сделаю всё, что требуется.

— Большего и не нужно, — ответила Маргарита Александровна. — Жалоб у меня нет, считайте, что легла я на профилактический осмотр.

Любят же пациенты из ВИП-палат эти профилактические осмотры. Как в санаторий ложатся, чтобы им капали витамины. Шикарно придумали.

Я всё-таки осмотрел Фетисову диагностической магией, но не нашёл ни намёка на свечение. Женщина была в полном порядке.

— Стандартный курс анализов пройдёте, — решил я. — Проверка всего организма.

— Как скажете, — кивнула она.

Я ожидал, что она начнёт соблазнять меня примерно как прошлая женщина из ВИП-палаты, которая собиралась сделать пластическую операцию. Но ничего подобного не было. Кроме своей одежды Фетисова никак не пыталась перейти к активным действиям. Стало даже интересно, что она задумала.

Я расписал ей направления и отправился на пост главной медсестры. Кроме передачи направлений у меня был ещё разговор к Ольге Петровне.

Медсестра, увидев меня, предприняла попытку спастись бегством, но было уже поздно.

— Ольга Петровна! — окликнул я её.

Ей пришлось вернуться, и со вздохом забрать у меня направления.

— Не увидела вас, — попыталась оправдаться она. — Простите.

Она снова попыталась закончить разговор, но я ей снова не дал этого сделать.

— Не спешите, — проговорил я. — Как дела с Соколовым? Удалось помириться?

— Да, — пряча взгляд, ответила она. — Но я не могу распространяться о личных делах моего мужчины…

А я ни за что в жизни не хочу знать о личных делах её мужчины. Пусть они меня не касаются.

Я подозревал, что огромная порция негативных сплетен про меня — именно её рук, точнее рта, дело.

— Вы мне должны за организованную встречу, — напомнил я медсестре. — И я бы хотел, чтобы в клинике прекратилось распространение слухов о моей некомпетентности. Тем более что это правдой не является.

— О чём вы? — покраснев и опустив взгляд, спросила Ольга Петровна. — Я не слышала никаких слухов…

— Потому что вы их распространяли, — закончил я за неё. — Мне абсолютно всё равно и на вашу личную жизнь, и на гениальные планы вашего Соколова. Но распространять про меня всякую ерунду не стоит. Вам понятно?

Медсестре оставалось только кивнуть. В сложной она оказалась ситуации. Думаю, Соколов выдал ей задание максимально меня дискриминировать в глазах остальных врачей клиники, а заодно и пациентов.

Репутация — дело тонкое, и такой ход вполне мог дать свои плоды. Но я перекрыл им этот путь. Ольга Петровна больше не сможет допустить, чтобы про меня распространялись эти слухи. Ведь если это продолжится — она первая будет под подозрением. А рычаги влияния на неё у меня имеются.

Расстраивать Романа Ольга Петровна не захочет. Но с этим всем пусть сама разбирается.

Я закончил с медсестрой и отправился в ординаторскую. Как раз прошло два часа, и наступило условное время встречи с Михаилом Анатольевичем.

Зубов пришёл через пару минут после меня. Устало уселся на диван и выдохнул.

— Как у вас дела с этой пациенткой из ВИП-палаты? — спросил он.

— Как обычно, легла на профилактический осмотр, — усмехнулся я. — Выдал направления на анализы. Жалоб никаких нет.

— Не удалось выяснить, откуда повышенный интерес именно к вашей персоне? — полюбопытствовал наставник.

— Потому что я красивый, молодой и обаятельный, — отшутился я. — А так понятия не имею.

Говорить Зубову о том, что это моя невеста, я не стал. Эта информация ему ни к чему.

— Эх, я в ваши годы тоже был обаятельным, — вздохнул Михаил Анатольевич. — Ладно, есть какие-то идеи по поводу Инги Вениаминовны?

За этот месяц, что я проработал в интернатуре, мне удалось добиться уважения в глазах наставника. Он присушивался к моему мнению. А в некоторых вопросах и вовсе ожидал решений от меня. Причём это были не проверки. По сравнению с тем, что было в самом начале интернатуры — заметный прогресс.

— Если женщина рожала в нашей клинике, то надо начать с Терентьева, — ответил я. — Проверим, точно ли не было подмены, или какой-то подобной истории.

— Точно, Женёк нам сейчас всё и расскажет, — приободрился Зубов. — Пойдёмте!

Мы направились в гинекологию и ввалились в кабинет Терентьева.

— Пылесосы покупать не буду! — в панике воскликнул он.

— Какие пылесосы, пылесборник гинекологический, мы по делу, — одёрнул его Михаил Анатольевич. — И это дело может стать большой проблемой, судебным разбирательством.

Если произошла ошибка в роддоме — Инга Вениаминовна вполне имеет право подать на нашу клинику в суд. Ведь тогда выяснится, что она какое-то время воспитывает не свою дочь.

— Какое ещё разбирательство? Мишутка, снова шутки твои? — напрягся Терентьев.

Я коротко рассказал гинекологу о ситуации с женщиной и её дочкой.

— Результаты теста мы видели, лаборатория делала хорошая, — заключил я.

Та самая лаборатория, которая и мне недавно делала тест на отцовство. Не думал, что так скоро столкнусь с ней снова.

— В моём отделении не может быть таких ситуаций, — категорично заявил Терентьев. — У меня детей не подменяют! И точка.

— Подумай, возможно были стажёры, или новые медсёстры, — мягко сказал Зубов. — Дочке девять месяцев. Она родилась на новогодние праздники, а тогда сам понимаешь…

— Ничего такого не было! — снова заявил Терентьев. Потом всё-таки задумался. — Сейчас поднимем архивы.

Дочь Инги Вениаминовны родилась пятого января в десять утра. Других рожениц в этот день не было. Роды принимал Терентьев лично, в медсестре, неонатологе и вообще всём персонале он был уверен. Факт подмены был исключён.

— Может, ошибка всё-таки в этой организации? — предложил свой вариант гинеколог. — Мало ли, ошиблись, перепутали образцы.

— Вряд ли, организация очень ответственная, — задумчиво ответил я. — Можно повторить тест и в нашей клинике, но у нас ждать дольше, несколько дней. Женщина с ума сойдёт от волнения, а ей наоборот волноваться нельзя.

— Если бы мы знали, что это перепутанные дети, то могли бы найти родную мать девочки, и это спасло бы ей жизнь, — с нажимом сказал Зубов, уставившись на Терентьева.

— Мишутка, ну десять раз всё перепроверили, не я это! — воскликнул гинеколог. — Ну не знаю, может, на детской площадке подменили!

Вряд ли Инга Вениаминовна настолько безответственная мать, что не заметила подмены ребёнка на детской площадке.

Я слышал перепалку Зубова и Терентьева вполуха, сам раздумывая над этой ситуацией. Должна же быть причина… Почему не совпадают ДНК.

— Химера! — резко пришло ко мне осознание.

Наставник и гинеколог резко прекратили перепалку и удивлённо уставились на меня.

— Вы предлагаете открыть охоту на химеру? — первым очнулся Терентьев.

— Да, — кивнул я. — Такие случаи бывают в истории медицины. Когда у одной женщины сразу два разных ДНК.

— Шанс настолько мал, — покачал головой Зубов. — Да, это не исключено, но всё же… Сомневаюсь.

— Мы ничего не теряем от того, что проверим, — возразил я. — К тому же вспомните глаза Инги Вениаминовны.

Я при первой же встречи обратил внимание на её гетерохромию. Один глаз был зелёный, другой голубой.

— А что с её глазами? — спросил наставник.

— Мишутка больше на другие части тела смотрит, — не упустил возможность пошутить Терентьев.

— У неё гетерохромия, — объяснил я. — При химеризме это частое явление. И для теста она наверняка сдавала слюну. А нам надо проверить кровь. Отдадим результаты в ту же контору, завтра к вечеру будет результат.

— Придётся оплатить из бюджета отделения, — задумчиво сказал Зубов. — Но я с этим разберусь. Осталось придумать, откуда взять кровь.

— А тут и думать нечего, Инга Вениаминовна сегодня сдавала анализы. Возьмём часть биологического материала оттуда, — ответил я.

— Точно, — воодушевился наставник. — Тогда поспешим, надо всё организовать!

Он первым выскочил из кабинета, и чуть ли не бегом направился в терапию. Я поспешил за ним.

* * *

Ольга Петровна провела рукой по волосам и с ужасом обнаружила, насколько сильно они выпадают. Это всё из-за стресса. Когда это всё, наконец, закончится! Сил никаких нет.

Она огляделась, убедилась, что одна в сестринской, и позвонила Роме.

— Любимая, какие новости? — раздался его бодрый голос. — Сегодня увидеться не получится, у меня дежурство в моей клинике.

Его там уже совсем замучали дежурствами. Ни одного вечера не отдыхает, с любимой женщиной не повидаться! Ольга Петровна уже хотела приехать к нему с сюрпризом, но он не говорил, в какой именно клинике проходит интернатуру.

— Любимый мой, у меня не получится больше, — медсестра запнулась, — слухи в общем. Боткин попросил меня это пресечь. А если они продолжатся — он сразу догадается.

— И что с того⁈ — воскликнул Роман. — Дорогая, тебе должно быть всё равно на его мнение. Мы же всё обсуждали, как только я вернусь в клинику…

— Нет, — в этот раз Ольга Петровна настроилась стоять на своём до конца. — Он хороший врач, и я больше не буду распространять эти слухи. Придумай другой план, я всё сделаю. Я и так тебя не вижу, и…

В трубке раздалось молчание. Ольга Петровна уже подумала, что наговорила очень лишнего, но слова назад не вернёшь.

— Ты права, солнышко, — вдруг ласково ответил Соколов. — Я от тебя слишком много требую. Хорошо, можешь больше не портить его репутацию. Тем более это бесполезно, если на него одни хвалебные отзывы…

— И его от нашего отделения в пятницу на квиз отправляют. Так что все эти слухи уже не сработают, — добавила медсестра. — Котик, я так рада, что ты меня понял!

— На какой квиз? — заинтересовался Роман.

— Соревнования между всеми отделениями клиники, — ответила медсестра. — Главный приз — денежное вознаграждение победившему отделению, на которое обычно победитель просто накрывает стол для коллег. Ну, это в терапии так принято.

В каждом отделении выигрышем распоряжались по-разному. Ольге Петровне нравились традиции, которые ввёл Зубов. Он строго следил за комфортной обстановкой в отделении. Проблема обычно была в Козлове, один раз тот выиграл, и забрал все деньги себе. Но теперь его в отделении нет, и стало гораздо лучше.

— Квиз — это интересно, — задумчиво проговорил Соколов. — Спасибо за информацию, ты не представляешь, какая ты у меня умничка.

Он поспешил отключиться. Щёки Ольги Петровны залились краской. Она умничка.

Правда интересно, почему Соколов таки заинтересовался этим квизом?

* * *

Михаил Анатольевич сам пошёл разбираться с кровью, и направлением материала на повторный тест ДНК. А я вернулся к своей работе, точнее, к Фетисовой.

Были готовы её анализы. Как я и думал — никаких отклонений. Даже сахар ради приличия не повышен.

— Вы абсолютно здоровы, — входя в палату, объявил я ей. — Лежать здесь десять дней абсолютно не имеет смысла.

— Смысл есть, — напомнила женщина. — Это вы.

Поражает, как в открытую она это говорит. Если честно, уже и правда интересно, что она задумала.

— Назначу вам курс витаминов и общеукрепляющих препаратов, — пожал я плечами. — Надо же хоть что-то вам покапать.

— Как скажете, — спокойно кивнула она.

И всё, никаких приглашений остаться на чай или жалоб на несуществующие боли в груди, как делала другая пациентка. Я уже заинтригован.

— Хорошего вам вечера, — улыбнулась Фетисова. — До завтра.

— До завтра, — кивнул я.

Всё ещё ожидаю подвоха, и приходится быть настороже. Хотя сама Маргарита Александровна выглядит спокойной и безмятежной.

* * *

Фетисова дождалась, когда Боткин выйдет из палаты, и перевела дыхание. Полезла в свою сумочку, и достала предсказание от пророка.

Магия времени с аспектом заглядывания в будущее практически вымерла. Но ей удалось найти одно такого специалиста. Работал он неофициально, скрывал свою магию от властей.

Он предсказал Маргарите Александровне, что её судьба будет плотно связана с Боткиным Константином Алексеевичем. Также он предсказывал смерть первого мужа, что сбылось в точности.

Плотно связанная судьба — значит он настоящая любовь! И Фетисова в этом нисколько не сомневалась.

Это была одна из причин, почему Маргарита Александровна так настойчиво хотела заполучить его в мужья.

Что же до второй причины… Сейчас об этом думать не хотелось.

Константину никуда не деться. Они обязательно поженятся.

* * *

Закончив со своими делами, я снова направился в ординаторскую. Зубов уже сидел там, задумчиво уставившись в потолок.

— Осталось только ждать завтрашнего вечера, — напряжённо проговорил он.

— Инге Вениаминовне вы что сказали? — поинтересовался я.

— А что я мог сказать, — пожал он плечами. — Ведётся расследование, сохраняйте спокойствие, во всём разберёмся. Мне бы кто спокойствие сохранил!

Дверь в ординаторскую открылась, и внутрь заглянула голова Шуклина.

— Вы где туловище остальное потеряли, чудо-юдо? — усмехнулся Зубов.

— Да я так просто, — голова так и осталась головой. — Вы Никите сказали, что я сегодня могу не дежурить?

— А вы решили перепроверить, — усмехнулся наставник. — Всё так, отдохните ещё ночку. Чтобы точно призраки мерещиться перестали. А с завтрашней ночи и начнёте.

— Спасибо большое, — обрадовалась голова и выскользнула назад за дверь.

Он хоть вещи свои забрал, или прямо в халате домой побежал? Впрочем, тут я согласен с Зубовым, пусть ещё вечер отдохнёт. Слишком уж сильно на него повлиял розыгрыш моего крыса.

Соколов был покрепче, хотя тоже доставал психиатра на предмет своей нормальности.

— Всё равно ночью не усну, буду над этой ситуацией думать, так что лучше подежурю, — проговорил Михаил Анатольевич. — А вы можете идти.

— До завтра, — кивнул я.

Дома прямо у порога меня встретил радостно подпрыгивающий Клочок.

— Хозяин вернулся! — пропищал он. — Ты больше не злишься?

— Злюсь, но меньше, — отозвался я. — Шуклин там весь день паникует из-за твоего розыгрыша.

— А я знаю, как поднять настроение хозяину, — самодовольно заявил крыс. — Проходи скорее в комнату!

Действительно, зажал меня на пороге, даже раздеться не дал.

Я прошёл в комнату и сел на диван.

— Ну и что ты придумал? — поинтересовался у крыса.

— Нечто гениальное, — вздёрнул он нос. — Тебе срочно нужно в храм Великого Ткача!

Глава 19

Крыс выглядел настолько довольным, будто предложил мне идею спасения всего мира от всех заболеваний сразу. Я же его мысль пока что не уловил.

— Прямо сейчас мне нужно идти в храм? — уточнил я.

— Ну, не прямо сейчас, — поспешил объяснить Клочок. — На днях… Это гениальная идея!

— Расскажи мне суть идеи, а то пока я не очень понимаю, с чего у тебя такая бурная радость, — предложил я.

Клочок деловито уселся и сложил лапки.

— Ты много раз говорил о том, что нужно прокачивать уровень аспектов, — заявил он. — Но за год, что мы прожили в этом мире, времени для этого не было.

Это правда. Сначала все силы уходили на то, чтобы подтянуть учёбу в академии, и не вылететь оттуда. Потом — чтобы поступить в интернатуру в хорошую клинику. А в интернатуре уже месяц все силы уходят на то, чтобы не вылететь уже отсюда.

Хотя уровень некоторых навыков всё равно поднялся, из-за частого использования. Ещё в академии я отлично прокачал диагностику, считая её одним из важнейших аспектов. Сейчас на второй уровень удалось прокачать кардиологический аспект. Но скорость развития аспектов действительно оставляла желать лучшего.

Я бы хотел вернуться к уровню Галена. Продолжать развивать лекарское дело путём магии, а не алхимии. И для всего этого нужно было как минимум прокачать аспекты.

Пока что я мог только минимально ими воспользоваться. С новыми уровнями я смогу самостоятельно лечить многие заболевания. Чем выше уровень — тем проще вылечить магией.

В современном мире врачи ленятся. Проще назначить препараты, чем работать магией. А я хочу вернуть именно магическое лечение. Если лекари будут охотнее развивать свой дар, использовать мои техники, то смогут помочь большему числу людей.

— И как мне поможет храм Великого Ткача? — спросил я. — Две тысячи лет назад даже не было такой религии.

— Это правда, — кивнул крыс. — Но места силы были. Вспомни Храм Януса, или Пантеон.

Это были храмы, посвящённые богам Древнего Рима. Их использовали люди с магическими центрами для подзарядки и прокачки навыков. Я ходил в места силы так часто, как только мог. Часто проводил там встречи со своими учениками, показывал им все возможности таких мест.

— И как это связано с храмом Великого ткача? — спросил я.

— Религия меняется, а места силы остаются, — со знающим видом ответил крыс. — Я весь день искал информацию в интернете. Правда, сейчас это стало не так популярно. Две тысячи лет назад люди постоянно толпились в этих храмах. Сейчас же магию прокачивают менее охотно.

Эта проблема была не только с лекарской магией. Другие виды и другие аспекты силы тоже прокачивали не так целеустремлённо. Да и сами новые аспекты получать не спешили.

В мире развился технический прогресс. Зачем строить дома, используя магию земли и аспект камней, если есть строительная техника? Зачем производить электричество, если выстроены целые электростанции. Зачем учиться сражаться, если войн практически нет? И так во всём.

Нет, разумеется, магия не исчезла совсем. Её активно использовали, во всех сферах. Просто для более мелких задач. А это привело к тому, что маги поколение за поколением становились слабее.

— Значит, с помощью медитаций в храме Великого Ткача можно повысить уровень аспектов? — задумчиво уточнил я.

— Ага, — кивнул Клочок. — Информация проверенная, и стопроцетная! Теперь я прощён?

— Да прощён, прощён, — усмехнулся я. — Но последний раз предупреждаю, больше чтоб никаких выходок без обсуждения со мной.

— Обещаю, обещаю, — козырнул крыс. — Завтра пойдём в храм Великого Ткача?

— Посмотрим по обстоятельствам, — отозвался я. — Постараемся, но там и в клинике сейчас полно проблем.

Я рассказал Клочку про события сегодняшнего дня, и он заметно расстроился, что пропустил столько интересного. Десять раз заверил меня, что больше никаких проступков не совершит. На этом и договорились.

Утром я пришёл на работу одним из первых. В ординаторской был только Зубов, сидящий на диване чуть ли не в такой же позе, как вчера вечером.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Вы вообще спали?

— Какое там, — отмахнулся наставник. — Всю ночь переживал за эти результаты. Ведь если ваша теория не подтвердится — других идей у нас нет! А шансы того, что она подтвердится, ничтожно малы! Мы цепляемся за соломинку!

— Больше ничего и не остаётся, — пожал я плечами. — В данной ситуации мы ничего кроме этого и не сделаем.

В медицинской литературе на сегодняшний день было зарегистрировано всего около ста случаев химеризма. Поэтому переживания Зубова вполне обоснованы. Однако пока что это был единственный вариант ответа на загадку с другой ДНК. Кроме варианта Терентьева с подменой ребёнка на детской площадке, разумеется.

— Доброе утро, коллеги, — бодро поздоровался с нами Никита. — Константин, не забыл, что завтра квиз?

— Даже я об этом забыл, — буркнул Зубов. — А ведь точно, от нашего отделения участвует Боткин. Вы готовы?

— Вполне, — кивнул я. — Во сколько это мероприятие?

— В три часа, — отозвался наставник. — Так что завтра с утра постарайтесь успеть сделать все дела. Что не успеете — отдадите Шуклину. Кроме госпожи Фетисовой.

— Её можно отдать мне, — мечтательно добавил Никита. — Я найду, что с ней сделать.

Ох, в этот момент он напомнил мне Соколова.

— Фу, даже не начинай, — поморщился Зубов. — Фетисовой будет заниматься только Боткин. Это её желание, она ради этого аж к заместителю главного врача ходила. Так что даже не мечтай.

В ординаторской появилась Лена, которая явно услышала конец разговора и погрустнела. За ней появился и Шуклин.

— Я не опоздал, — решил громко отметить свой подвиг он. — Пришёл вовремя.

— Шуклин, то, что вы пришли вовремя — это не значит, что я должен вас хвалить за это, — вздохнул Зубов. — Это не достижение, это обычное соблюдение правил.

— Понял, — вздохнул Павел и уселся на диван.

Все были в сборе, и наставник уже приготовился раздавать задания. Но в ординаторскую заглянул незнакомый мне молодой человек, примерно возраста Никиты.

— Это уже точно проходной двор какой-то, — сердито сказал наставник. — Господин, это ординаторская, сюда запрещён вход пациентам! Идите в свою палату, если что-то срочное — вызовете медсестру, она передаст всё лечащему врачу.

— Я не лечусь на вашем отделении, — поспешил ответить тот. — Мне нужен Боткин Константин Алексеевич, где мне его найти?

— А вот он, — отозвался Шуклин, совсем не по-аристократически показывая на меня пальцем.

Этого молодого человека я точно видел впервые в жизни. Неужели снова кто-то из жизни прошлого Боткина? Надоело уже разгребать его проблемы.

— Мне вас друг посоветовал, — торопливо проговорил вошедший. — Можете и меня положить в терапию, чтобы я две недели якобы у вас на лечении числился? Деньги есть, я в курсе ваших расценок.

Вес присутствующие в ординаторской как по команде уставились на меня. С сомнением, удивлением, недоверием — в общем, целым спектром эмоций.

— Вы это о чём⁈ — гаркнул Зубов. — У нас такое вообще не практикуется! Вон из ординаторской!

— Простите, наверное, надо было наедине об этом говорить, — незнакомец сделал испуганное лицо. — Я попозже вас найду, Константин Алексеевич!

Он поспешно выбежал из ординаторской, закрыв за собой дверь. Это что сейчас вообще было⁈

— Не ожидал от тебя, — покачал головой Шуклин. — Денег всем не хватает, но чтобы такое провернуть…

— Я первый раз слышу о таких сомнительных схемах, — покачал я головой. — Михаил Анатольевич, никогда в жизни не занимался ничем подобным. Это легко проверить — я никого не клал в терапию, и не клепал липовые истории болезней.

— Я вам верю, — кивнул наставник. — Может, кто-то решил вас разыграть? В любом случае, этот молодой человек говорил какой-то бред.

Мне и самому было интересно, откуда он взялся, и с чего бы решил попытаться меня подставить. Снова чей-то гениальный план, только чей? Уже надоели эти постоянные нападки.

— А я вот сомневаюсь, — внезапно сказал Никита. — Костя, очень хорошо к тебе отношусь, но просто так заходить в ординаторскую и говорить нечто подобное никто не будет. Да и по документам ты легко мог всех обмануть, Михаил Анатольевич тебе сейчас очень доверяет.

— Обвиняешь меня в том, что я действительно делаю людям больничные за деньги? — приподнял я бровь.

— Я не обвиняю, но по этой ситуации так оно и есть, — отрезал Никита. — Извини, конечно, но зачем ещё устраивать всё это представление?

Я тяжело вздохнул. Соколов, Шуклин или кто-то ещё всё же добился своего. Начались подозрения в мою сторону. Не самое приятное, что можно услышать. Тем более что я к Никите тоже относился очень даже неплохо.

— Подумай логически, — предложил я. — Если я действительно занимаюсь чем-то подобным, значит, мне хватает мозгов всё это скрывать, так?

— Так, — подумав, кивнул Никита.

— А если мне хватает мозгов всё это скрывать, почему ты думаешь, что мне не хватило мозгов организовать встречу с клиентами наедине? — задал я резонный вопрос. — Чтобы никто больше не был в курсе моих дел.

Никита призадумался, и в ординаторской повисла напряжённая тишина.

— Может, это новый клиент, и он случайно так спалился? — неуверенно предположил он.

— Он не просто спалился, он целенаправленно и очень быстро проговорил всю информацию, прекрасно видя, что в ординаторской полно народу, — отозвался я. — Случайно спалился — это если бы одну фразу кинул. А не вывалить всю информацию.

— Ты прав, — обдумав всё ещё раз, нехотя кивнул Никита. — Прости, зря наехал.

Выяснить бы, кто вообще подослал этого молодого человека.

Я решил попросить Клочка проследить за Ольгой Петровной. Слухи распускать она больше не может, но у Соколова явно должен быть ещё какой-то план. Такие выходки вполне могут быть в его стиле. Молодому человеку явно заплатили за этот спектакль.

Зубов раздал всем пациентов, и мы разошлись по рабочим местам.

* * *

Шуклин снова встретился со своим союзником в столовой. За время их сотрудничества он узнал, что зовут того Антон Кириллович. Работал он в приёмном отделении.

Чем конкретно так провинился перед ним Боткин, он не говорил, но Павлу это и не было столь важно.

— Ну что, как тебе моя сценка в один акт? — с любопытством спросил Антон.

— Так это ты подослал этого молодого человека просить место в клинике? — ахнул Шуклин. — А я на минутку подумал, что Боткин действительно так легко прокололся.

— Да на этого Боткина никакой грязи не найти, — скривился Антон. — Ни левых анализов, ни больничных, ничего. А нам надо его уничтожить. После всех твоих провалов я решил сам сделать первый шаг.

Шуклин недовольно отвернулся. Как будто он сам виноват в этих провалах! Не получалось ни подставить Боткина на дежурстве, не усыпить его, чтобы показать как плохо он работает.

— Как будто эта ситуация сразу подкосит репутацию Боткина, — ворчливо отозвался Шуклин. — Да уже всем стало понятно, что его подставили. И ничего ему за это не будет. Так что провалился твой план.

— Я же сказал, это не план, а лишь его первый шаг, — невозмутимо напомнил Антон. — Мы уничтожим Константина постепенно, и он даже не поймёт, в какой момент это случится.

Шуклину всё это было не особо интересно. Главное — это остаться одному в интернатуре, и получить место в клинике. Он всё ещё надеялся, что на это есть шанс. Хотя Зубов уже и так подозревает Павла в сумасшествии.

Да и сам Шуклин в тот день думал, что сходит с ума. Разговоры с призраками, призрачная лихорадка… Ларионов даже прописал ему лёгкие успокоительные. И с призраками после этого Шуклин не общался.

Наверное, и правда переутомился.

— Что от меня требуется? — спросил Павел.

— Пока что нужно создать ещё несколько ситуаций, ставящих под сомнение авторитет Боткина, — ответил Антон. — Как будто он берёт деньги, оказывает платные дополнительные услуги, да что угодно. Выбьем его из привычной колеи.

— Снова попросишь своих знакомых? — с надеждой уточнил Шуклин.

— Ещё чего, — разочаровал его Антон. — Нет у меня столько друзей, чтобы разыгрывать такие сценки. Давай-ка ты сам. Я помог с первым шагом, а ты создай ещё пару-тройку таких ситуаций.

— Но у меня точно нет друзей, чтобы такое делать, — заныл Павел.

— Разберёшься, — отрезал союзник. — Если я всё буду делать сам — зачем мне вообще нужен ты?

* * *

После планёрки и получения заданий я отправился к Фетисовой. Моё задание оставалось неизменным, даже новых пациентов сегодня не дали. Палаты, закреплённые за мной, плюс Фетисова. Моя личная пациентка.

— Я уже успела по вам соскучиться, — невозмутимо заявила Маргарита Александровна, стоило мне появиться в палате. — Лежать в клинике оказалось очень скучным занятием.

— Особенно когда ничего не беспокоит, — слегка усмехнулся я. — Жалобы сегодня есть?

Мне нужно было заполнить дневник осмотра на сегодня, поэтому подобных вопросов было не избежать.

— Кроме скуки — никаких, — отозвалась женщина. — Но раз у вас есть десять минут на меня, сможете развлечь меня разговорами.

— Я развлекать вас не собираюсь, моя работа в другом, — пожал я плечами.

— Не так выразилась, — поспешно заявила Фетисова. — Просто врачи лечат не только магией или препаратами, но и словом. Вот я и подумала, что вы со мной немного поговорите…

Всё ещё не доверял ей и был настороже. Каждую минуту ожидал от Маргариты Александровны какого-нибудь трюка. Но пока что её просьба не звучала подозрительно.

— О чём хотите поговорить? — поинтересовался я.

— Да о чём угодно, — оживилась Фетисова. — Вот, например, почему вы решили стать врачом?

— Потому что у меня открылась лекарская магия, — пожал плечами я.

— Это был ещё не повод идти в медицину, — возразила женщина. — Можно было заняться бизнесом. Уйти в науку. Да полно вариантов.

У предыдущего Боткина таких вариантов, скорее всего, не было. Он хотел пойти хоть куда-то, чтобы не позорить отца и род.

А мне всегда нравилось лечить людей. Никто не мешает попутно заниматься наукой, бизнесом, да чем угодно. Но помогать людям — это всегда приоритет.

— Так получилось, — пожал я плечами.

— Лаконичный ответ, — улыбнулась Маргарита Александровна. — А хотите, скажу вам то, что никогда и никому не говорила?

Заинтриговала. Я кивнул.

— У меня самой есть медсестринская магия, — улыбнулась женщина. — Так что я вполне могла бы стать медсестрой. Правда, она уже, скорее всего, иссохла.

Усыхание магического центра происходило, если абсолютно не пользоваться магией. Это случалось редко, ведь какой бы не была магия, люди всё равно предпочитали ею пользоваться.

— Как так получилось? — с интересом спросил я.

— Родители были с другими типами магии, поэтому никто не знает, откуда она вообще у меня взялась, — отозвалась Маргарита Александровна. — Отец из-за этого подозревал мать в измене, даже делал тест ДНК. И несмотря на то, что я стопроцентно была его дочь, меня не любил. Отдал замуж, едва мне исполнилось восемнадцать, за богатого аристократа Фетисова, который был старше меня на сорок лет.

Печальная история, но вполне обыденная для современного мира. Аристократы заключали фиктивные браки очень и очень часто. И мнения женщины редко при этом спрашивали.

— Поэтому и отучиться нигде вы не успели, — задумчиво кивнул я.

— Нет, конечно, — усмехнулась она. — Потом муж захотел детей, но у него уже не вышло их… В общем, даже врачи не помогли. Постепенно я начала помогать ему с его делами, он владел финансовой магией. Уговорила стать попечителем клиники, чтобы быть поближе к медицине. А потом он умер, и все его дела достались мне, детей-то нет.

— Печальная история, — серьёзно сказал я.

— Обычная, — отмахнулась Маргарита Александровна. — Просто всегда было интересно, как бы всё сложилось, если бы я всё-таки пошла учиться медицине. Стала бы медсестрой. Не стала бы, конечно, такой богатой, но возможно, была бы счастлива. Но теперь вся надежда на счастье — это вы.

— Нельзя быть счастливым за счёт другого человека, — отозвался я. — Тем более насильно.

— Насильно я и не навязываюсь, — улыбнулась Фетисова. — Но от судьбы никуда не денешься. А мы связаны судьбой, Константин.

Я решил не вдаваться в подробности, тем более что и так много времени потратил на эти разговоры. Попрощался, и направился к другим пациентам.

* * *

Соколов сидел напротив заместителя главного врача, Птицына Георгия Семёновича, закинув нога на ногу. Начальник был абсолютно не рад видеть Соколова. Скорее всего, после той ситуации он вовсе надеялся, что больше вообще не увидит Соколова. Напрасно.

— Я не понимаю, зачем вы вообще собираетесь влезть в этот квиз? — спросил Птицын у Романа. — Это просто соревнования внутри клиники, традиция. Никаких преимуществ или суперпризов выигравший не получает. Это вам не какие-то соревнования всего города!

Соколову вполне понятно удивление заместителя главного врача. Но сам он относился к этому квизу по-другому.

Если именно Боткина отобрали для участия, значит, возлагают на него надежды. И если Константин не просто проиграет, а опозориться — это ударит по его репутации.

Ольга Петровна отказалась распространять дальше слухи, но всё-таки какое-то время они фигурировали. Одно наслоится на другое, и вот уже Боткин не кажется таким идеальным кандидатом на должность терапевта. А тут появляется Соколов, с законченной интернатурой, шикарными рекомендациями и обаятельной улыбкой.

Как только он добьётся место заведующего — обязательно уволит Ольгу Петровну. Достала уже, сил нет. Постоянно намекает на встречи, приходится выкручиваться. Соколов в своей клинике в принципе не появляется, но по легенде каждый день там дежурит.

Главное, чтобы она не узнала, что это за клиника, а то ведь придёт навестить, а Романа там и нет.

— Если это просто соревнования внутри клиники, то и подтасовать их не должно быть проблематичным, — резонно отметил Соколов. — Верно?

— Ну да… — признал Георгий Семёнович. — Если клинике выделят деньги на новые… реактивы, то Боткин не займёт первого места.

Вот это уже правильный разговор!

— Клинике выделят деньги на новый компьютер в кабинет заместителя, если Боткин займёт самое последнее место, — ухмыльнувшись, ответил Роман. — Можете это устроить?

* * *

Закончив с пациентами я направился в ординаторскую. Успел только налить себе чай, как прибежал Зубов с круглыми глазами. Вслед за ним в ординаторскую влетел и Терентьев.

— Пришёл результат, — чуть ли не хором объявили они.

— Ну так и что там? — заинтересованно спросил я.

— Мы не смотрели, — признался Зубов. — Страшно же!

Терентьев активно закивал. Забавные они, как будто личный анализ открывать боятся.

Я забрал у наставника телефон и решительно открыл файл. Принялся изучать результат.

— Ну что там? — не выдержал долгой паузы Терентьев.

— Вероятность родства — девяносто девять целых девяносто девять сотых, — объявил я. — Я был прав, Инга Вениаминовна — химера.

— Ура! — завопил Терентьев. — Её дочь не подменили! Ей получится сделать операцию! Мир спасён!

— Поверить в это не могу, — удивлённо покачал головой Зубов. — До последнего момента не думал, что такое вообще возможно. Константин, как вы до этого додумались?

— Случайно, — пожал я плечами. — Теперь надо самой женщине сказать. Она же переживает.

— Вот вместе и пойдём, — решительно ответил наставник.

— И я с вами, — подмазался Терентьев. — Я тоже участвовал!

Его участие во всей этой истории было весьма условным, но спорить с ним мы не стали. В такой процессии и направились во вторую палату.

Женщина выглядела, мягко говоря, удивлённой от такой процессии.

— Инга Вениаминовна, дочь ваша, — объявил я. — Просто вы родились с очень редкой особенностью, врождённый химеризм. Проще говоря, в вашем организме сразу два ДНК.

— Для теста вы сдавали слюну, поэтому тест показал отрицательный результат, — добавил Зубов. — А мы сделали повторный, с вашей кровью. И вот, результат.

Он продемонстрировал свой телефон с открытым файлом. Растерянная Инга Вениаминовна уставилась в результат.

— Так, значит, мне разрешат делать операцию? — с надеждой спросила она.

— Разрешат, — важно кивнул Терентьев. — И ваша дочка тоже станет здоровой!

— Спасибо вам, — Инга Вениаминовна от эмоций прижала к груди телефон Зубова. — Я же уже и не знала, что думать! Было очень страшно! Спасибо!

Ради таких моментов точно стоило работать врачом. Мы кивнули ей, затем Зубов осторожно вернул назад свой телефон, и мы покинули палату.

— Спасибо ещё раз за помощь, Константин, — сказал мне Зубов. — Если вы закончили на сегодня, то можете идти домой.

Отлично, получится уйти пораньше, и попасть в храм Великого Ткача.

Однако планам сбыться было не суждено.

— Константин Алексеевич, — окликнула меня Ольга Петровна. — Можно вас на минутку. Это срочно!

— Что случилось? — подошёл я к ней.

— В общем, пришли ещё анализы вашей пациентки, Фетисовой, — торопливо проговорила медсестра. — Часть анализов обязательно берётся при поступлении в клинику, и делаются они дольше остальных. И вот, готовы результаты.

— И? — поторопил я медсестру.

— У госпожи Фетисовой, — она сделала паузу и выдохнула, — ВИЧ.

Глава 20

Я забрал у Ольги Петровны результаты анализов, и тщательно перепроверил. Анализы на ВИЧ, гепатиты и сифилис брались у всех пациентов клиники, независимо от назначений лечащего врача. В первую очередь, чтобы обезопасить других больных.

«Обнаружены антитела к ВИЧ» значилось в результатах госпожи Фетисовой. Как такое вообще возможно, ведь по результатам осмотра диагностической магией она была абсолютно в порядке? Даже минимального свечения нигде не было.

Правда, инфекционным аспектом я её не проверял. А ВИЧ-инфекция — это коварная болезнь, поэтому изменений в органах я мог и не увидеть. Их может ещё и не быть. Неизвестно, как долго у пациентки эта инфекция. Латентная стадия может длиться до двадцати лет.

— Надо перепроверить, — распорядился я. — Взять повторные анализы, уже более специфические. Исследовать сыворотку крови с помощью иммунного блоттинга.

— По регламенту мы обязаны передать её в инфекционное отделение немедленно, — возразила Ольга Петровна. — А там пусть делают что хотят.

По регламенту всё так и было. Но на деле резко без объяснений выгонять молодую женщину в другое отделение не хотелось. А если подтвердятся… Ей явно нужна будет поддержка.

— У неё отдельная ВИП-палата, — заявил я. — Проплаченная. К тому же она является одним из попечителей нашей клиники. Этот вопрос мне надо обсудить с заведующим.

Разглашать информацию о диагнозе другим лицам врач не имел право. Однако я имел статус интерна, и не мог не обсудить ситуацию со своим заведующим.

— Ещё кое-что, — добавил я. — Надеюсь, вам не нужно напоминать, что эту информацию разглашать нельзя? Ни другим медсёстрам, ни санитаркам, никому.

— Я и не собиралась, — надула губы медсестра. — Но погодите, вы серьёзно рассматриваете вариант, что она останется на нашем отделении?

— Она имеет на это право, — пожал я плечами. — ВИЧ-инфицированные могут получать такую же медицинскую помощь, как и все остальные.

Надо ещё дойти до Жиркова, и посмотреть в специальной картотеки ВИЧ-больных, нет ли там госпожи Фетисовой. Возможно, она давно знает о своём заболевании. Правда, тогда вопросы буду уже к ней, почему она не сообщила об этом.

— Я не хочу, чтобы в терапии лежали прокажённые! — вдруг заявила медсестра. — Тем более заразные! Тем более такой гадостью!

Дискриминация людей с ВИЧ. Доводилось мне читать пару статей об этом. Сталкиваясь с новой темой я всегда стремился изучить её со всех сторон, чтобы сложить в голове полную картину. Так что разумеется я знал о негативном отношении к людям с таким диагнозом.

Тем не менее не ожидал, что сказать нечто подобное может медицинский работник.

— ВИЧ-инфекция передаётся через кровь, — спокойно сказал я. — Если все правила забора крови были соблюдены, а я уверен так и было, учитывая оборудование в процедурном кабинете, то риска заражения нет. Так что успокойтесь и не говорите такой откровенной чуши.

— Я всё равно к ней в палату больше не пойду, — поджала губы Ольга Петровна. — Что бы вы не говорили, я знаю, насколько эта болячка заразна.

— Ваши слова заставляют сомневаться в вашей компетенции, — холодно ответил я. — А если у вас недостаточная компетенция, то и ваша должность главной медсестры отделения под сомнением.

Медсестра стремительно побледнела.

— Вы не станете меня увольнять, — то ли попросила, то ли спросила она. — Я же тут уже давно работаю!

Да я вообще-то и не имел права её увольнять. Но было неприятно слышать подобные высказывания от медицинского работника.

— Больше чтобы подобного я не слышал, — отрезал я. — Информацию никуда не распространять, тем более пациентке не говорить. Я решу этот вопрос.

И захватив результаты, я направился к Зубову. Тот нашёлся в ординаторской, распивающим с Терентьевым чай.

— Не понимаю, почему ты не хочешь пойти в бар и отметить нормальным магическим коктейлем, — пробурчал гинеколог. — Я тебе что, первоклассник чаем отмечать.

— А тебе отмечать нечего, это Константину нужно сказать спасибо, — отрезал Зубов. Затем заметил меня, — а вот и он! Константин, чего домой не идёте? Я вас ещё полчаса назад отпустил, пораньше.

— Проблема возникла, — отозвался я. — Нужно обсудить с вами наедине.

— Вот уже и не нуждаются они в моей компании, — трагично вздохнул Терентьев. — И выгоняют из ординаторской. Ну и ладно, пойду работать.

Он напустил на себя максимально печальный вид и медленно вышел из ординаторской.

— В чём дело? — спросил у меня наставник. — Только не говорите, что снова чья-то дочь не дочь.

— Дело серьёзнее, — ответил я. — У моей пациентки R75.

В современном мире люди создали такое понятие, как международная классификация болезней. Сделано это было для того, чтобы систематизировать все заболевания, и не возникало путаницы в разных странах. Когда я попал в этот мир, классификацию тоже пришлось учить с нуля.

R75 — это означало лабораторное обнаружение вируса иммунодефицита человека.

— У кого именно? — напрягся Зубов.

— Госпожа Фетисова, — подтвердил я его худшие опасения. — Результат только пришёл. Более точные анализы ещё не брали, к Жиркову проверять базу ещё не ходил. И пациентке ещё не сообщал.

— Ой-ёй-ёй, — только и произнёс наставник, усаживаясь на диван и хватаясь за голову. — Это очень плохо.

Ситуация и в самом деле сложная. Начиная с того, что пациентка непростая, легла на обычное обследование. Точнее как подозреваю, легла она сюда из-за меня. Несостоявшаяся невеста.

— Я предлагаю оставить её пока что на нашем отделении, — предложил я. — Палата у неё отдельная, в коридоры она не выходит. Я поговорю с Жирковым, поговорю с Фетисовой. Нужно только ваше разрешение.

— Пусть пока остаётся в терапии, правилами это не запрещено, — устало кивнул Зубов. — Вы уверены, что хотите на себя взять все эти дела? Всё-таки это моя обязанность, вы всего лишь интерн.

— Она сама захотела, чтобы я был её лечащим врачом, — пожал я плечами. — Поэтому мне и разбираться со всем этим. Я считаю, что это правильно.

— Даю вам полное разрешение, — ответил наставник. — Честно говоря, даже рад, что вы высказали такую инициативу. Сами понимаете… Дело это муторное.

Ещё как понимал. Но с Фетисовой нас связывало многое, поэтому я решил помочь ей сам. Тем более, что только на днях задумался про возможность лечения иммунодефицитов… Но для этого нужно было попасть в храм Великого Ткача. Что сегодня уже вряд ли получится.

Я захватил свою сумку и пошёл в туалет на совещание с Клочком. Он тоже вернулся со всех своих дел.

— Я всё слышал, — вылезая из сумки, тут же отчитался крыс. — И я в шоке. Это точно?

— Надо ещё раз проверить, конечно, — ответил я. — Но ложноположительными они редко бывают. В нашей лаборатории всё точно, анализы не путают. Поэтому придётся мне со всем этим разбираться.

— И в храм Великого Ткача сегодня не попадём, — печально добавил Клочок.

— Вряд ли, — кивнул я. — Хотя потом до него добраться всё же придётся. Если ты прав, и он является местом силы, то мне это пригодится. Я хочу помочь Фетисовой.

Клочок мигом натянул на мордочку хитрое выражение.

— Понравилась кандидатура в кошки-жёны? — пискнул он.

— Даже не начинай, — вздохнул я. — Я просто хочу ей помочь. Лучше скажи, как прошла слежка за Ольгой Петровной? Это она подослала этого утреннего молодого человека устроить спектакль?

— Вряд ли, — покачал он головой. — Ничего подозрительного я от неё не заметил. Пыталась до кого-то дозвониться весь день, но безуспешно. Пару раз даже вслух говорила «Ну возьми же трубку!»

Нетрудно догадаться, до кого именно она дозванивалась. Явно до Соколова. А тому явно снова не до Ольги Петровны.

Что ж, раз это не они подослали этого псевдопациента, значит всё-таки Шуклин. Хотя сыграл удивление он довольно правдоподобно. Помогает ему кто-то из приёмного отделения, но я так и не выяснил кто. Есть догадки, но никаких доказательств.

— Так, пока я занимаюсь всеми делами, проследи за Шуклиным, — распорядился я. — Через два часа встречаемся в ординаторской. Будь уже в сумке к этому времени!

— Принято, — козырнул Клочок. — Ниндзя-крыс спешит на задание. Кийя!

Он запрыгнул сразу в вентиляцию. Надеюсь, внутри он не будет снова кричать эти свои боевые крики. А то всю клинику перепугает.

Я же отправился в инфекционное отделение. Разговор с пациенткой пока отложил, решил сделать все остальные дела. Анализы ей всё равно сдавать только утром, поэтому от того, насколько быстро она узнает о диагнозе, ничего не изменится.

В инфекционном отделении я направился к кабинету Жиркова, и меня чуть не сбил с ног невысокий рыжий молодой человек. Его лицо было покрыто веснушками, а уши торчали в разные стороны.

— Добрый вечер, — он чуть ли не поклонился в знак приветствия. — Меня зовут Андрей Михайлович Енин, я новый врач-инфекционист. Вы к Дмитрию Степановичу? Я сейчас сообщу о вашем приходе. Как мне вас представить?

— НАТАША! — услышал я знакомый крик из кабинета. — Выключи звук у этого конопатого, умоляю!

Ох и весело же здесь теперь. К кабинету подбежала медсестра наташа.

— Андрей Михайлович, вовсе не надо так встречать каждого врача, который приходит по делам к заведующему, — мягко сообщила она. — Это не входит в ваши обязанности. Здравствуйте, Константин Алексеевич, — кивнула она мне.

— Добрый вечер, — улыбнулся я. — Дмитрий Степанович выполнил условия спора?

— Он сказал, что это дело принципа, — улыбнулась она. — Хоть и ворчит теперь сильнее обычного.

— Боткин Константин Алексеевич, врач-терапевт, — представился я Андрею Михайловичу. — Добро пожаловать в клинику.

— И не мечтал, что смогу попасть сюда на работу, — радостно отозвался он. — Приятно познакомиться!

Я кивнул и зашёл, наконец, в кабинет заведующего.

— Явились, — пробурчал Жирков. — Видели, что вы со мной сделали?

— Вы про нового инфекциониста? — усмехнулся я. — По-моему хороший парень, вон как работать рвётся.

— Только его учить и учить надо, — ответил Дмитрий Степанович. — Даже базовые вещи не все знает, хоть и проходил интернатуру в другой клинике. А вот вы всё отлично знали, и никаких проблем не было!

Инфекционист всё ещё обижался, что я не согласился перейти в его отделение. Но я нисколько не жалел о своём решении.

— Научите всему, вы отличный учитель, — подбадривающе ответил я.

— Отличный учитель, — передразнил Жирков. — Эх, ладно, взял же уже. Уговор есть уговор, а я вам обещал. Чаю хотите?

Теперь инфекционист относился ко мне как к равному по статусу коллеге. Нас уже связывала кое-какая совместная практика, например та ситуация с краснухой у беременной. Которая оказалась корью.

— Чай не хочу, дело срочное, — отозвался я. — Надо посмотреть базы ВИЧ-инфицированных.

— А что случилось? — удивился Дмитрий Степенович.

Я коротко рассказал ему ситуацию, не упоминая, разумеется, фамилию пациентки.

— Тогда смотрите, — разрешил инфекционист. — Ко мне пациента собираетесь переводить?

— Пока нет, — отозвался я. — Все повторные анализы возьмём в терапии. Там будем смотреть по ситуации. Разумеется, если всё подтвердится — поставим её у вас на учёт.

— Вообще лучше на учёт в поликлинике вставать, но можно и у меня, база у нас одна, — ответил Жирков. — Вот, садитесь за мой компьютер, ищите. А я пойду проверю отделение.

Он вышел, оставляя меня одного. Я проверил всю базу, но Фетисовой там не обнаружил.

Значит, всё-таки первичное обнаружение. Теперь оставалось сообщить всё это ей.

Я твёрдо поставил перед собой цель найти способ её вылечить. В современном мире не существовало такого способа. Ни магия, ни препараты не могли помочь.

Если я активирую сразу несколько аспектов, инфекционный, иммунный, гематологический… Чётко продумаю, какие именно нужны в этот комплекс. Активирую иммунную систему пациентки, и заставлю её работать на тысячу процентов. Должно получиться. Но работы предстояло много.

Я закрыл базу, и вышел из кабинета. Жирков за что-то отчитывал новенького Енина, так что я решил им не мешать. Пусть привыкают друг к другу.

Вернулся в терапию, и отправился к Фетисовой. Женщина сидела на кровати с книгой в руках.

— Уже соскучились по мне? — снова поприветствовала она меня этой фразой. — Думала, до завтра вас уже не увижу.

Я прошёл в палату и уселся рядом с кроватью.

— Пришли остаточные анализы, которые вы сдавали, — начал я. — И анализ на ВИЧ пришёл положительный.

Госпожа Фетисова отреагировала самым наилучшим образом. Разумеется, была удивлена, и шокирована. Но не устроила истерику, не бросилась отрицать, и не впала в ярость.

— Какой теперь план? — только и спросила она.

— Завтра возьмём анализы, чтобы или подтвердить, или опровергнуть диагноз, — объяснил я. — Если он подтвердится — то вы встанете на учёт у инфекциониста.

— И буду получать антиретровирусные препараты, — закончила за меня Маргарита Александровна. — Как давно он у меня, известно?

— Сложно сказать, — покачал я головой. — Сопутствующие инфекции на фоне выраженного иммунодефицита появляются примерно через десять лет с момента заражения. Сначала обычно идёт стадия инкубации. Когда вирус уже в организме, но иммунный ответ на него отсутствует. Эта стадия длится около трёх месяцев. Затем стадия первичных проявлений — это лихорадка, фарингит, различные высыпания. Стадия острой ВИЧ-инфекции.

— У меня ничего подобного не было, — поспешила заметить женщина. — Значит, у меня ещё первая стадия?

— Нет, антитела уже есть, так что точно не первая, — покачал я головой. Иногда вторая стадия протекает бессимптомно, такое тоже бывает. И наступает третья — латентная. Она длится дольше всех, клинические признаки или отсутствуют, или увеличиваются лимфоузлы. И в крови появляются антитела, которые нашли и у вас.

Коварная инфекция. Так просто её и не заподозрить, никаких клинических проявлений, симптомов. Человек может болеть несколько лет, и даже не знать об этом. Вплоть до четвёртой стадии, когда уже присоединяются вторичные инфекции.

— Как именно я могла заразиться? — спросила Фетисова. — Переливаний крови не было. В сомнительные стоматологии и маникюрные салоны не ходила. Пирсинг и татуировки в подвалах не делала.

Женщина была неплохо осведомлена о этой инфекции. Всё-таки в ней чувствовались задатки лекарской магии. И разговаривать поэтому с ней было легко.

— Если парентеральный путь исключаем, то остаётся половой, — констатировал я.

— Я только с мужем… — Маргарита Александровна покраснела. До этого думал, что её вообще невозможно смутить, — он мог быть болен? От этого и умереть?

— А после смерти не проводили экспертизу? — удивился я.

— Не знаю, — покачала она головой. — Я была не в том состоянии, чтобы контролировать подобные вещи. Как ни крути я прожила с ним пятнадцать лет, и привыкла к нему. Но теперь думаю, что у него вполне могла быть любовница… И он мог меня заразить.

Ещё более неприятная ситуация. Если собственный муж заразил ВИЧ-инфекцией… Сюжет хуже не придумаешь.

— Спасибо, что решили сказать мне это лично, — вдруг добавила Маргарита Александровна. — Это многое для меня значит. Невеста с сюрпризом, однако.

Она невесело усмехнулась и обняла себя за плечи.

— Всё будет хорошо, — пообещал я. — Я найду способ разобраться с этим, обещаю.

— Я вам верю, — серьёзно кивнул Маргарита Александровна. — Спасибо. Оставлять меня одну не бойтесь, я справлюсь.

В этом я и не сомневался. Кивнул и покинул её палату. Я обязательно найду способ вылечить Фетисову. Это отличный повод начать развивать лекарскую магию в этом времени.

* * *

Клочок не терял времени зря. Задание хозяина он хотел выполнить в лучшем виде, чтобы тот больше на него не злился. А потому быстро разыскал Шуклина и начал пристальную слежку.

Первые полчаса следить было скучно, потому как Шуклин дремал в своей излюбленной подсобке. Той самой, где прятал спящего Никиту.

— Ну просыпайся же ты, — пробурчал себе под нос Клочок, устав созерцать спящего Шуклина.

Тот спал крепко. Тогда крыс аккуратно переместился на полку, и лёгким движением хвоста уронил какую-то бутылку. Та с грохотом упала на пол, а Клочок снова нырнул в укрытие.

Хозяин просил без самодеятельности. Но бутылка и сама могла упасть, верно?

Шуклин подскочил как ужаленный и замотал головой по сторонам. Никого, разумеется, не увидел, зато глянул на часы и чертыхнулся.

— Чёрт, чуть не проспал всё на свете! — воскликнул он.

Вот, Клочок, как оказалось, ещё и хорошее дело сделал! Какой он молодец!

Шуклин поспешил выбраться из своей подсобки, и направился к диванчикам в холле. Там его ожидал мужчина, судя по одежде пациент.

— Я уж думал, вы не придёте, доктор, — усмехнулся он. — Опаздываете.

— Работы много, — буркнул Шуклин.

Крыс поспешно запихал в рот кончик хвоста, чтобы сдержаться и не засмеяться при этих словах. Работы много, как же.

— Так что мне надо сделать, чтобы вы на ночь отпустили меня домой? — спросил пациент.

— Завтра подойдёте к Боткину Константину Алексеевичу, в тот момент, когда рядом с ним будет стоять кто-то из персонала, — торопливо ответил Павел. — И спросите, все ли анализы нужно оплачивать отдельно, или есть какая-то акция?

— К Боткину? — удивлённо переспросил пациент. — Да он же отличный врач, про него ходят самые положительные отзывы. Зачем мне его подставлять?

— Затем, что иначе никто вас несколько ночей подряд домой не отпустит, — отрезал Шуклин. — Вы лежите на этаже простолюдинов, и у вас нет никаких привилегий. Хотите лишиться единственного шанса, выспаться без храпа вашего соседа по палате⁈

— Нет, — поспешно отозвался мужчина. — Храп его действительно уже надоел. Спать не могу. А раз вы говорите, что мне лежать ещё неделю минимум… Я с ума сойду без сна.

Ага, значит Шуклин подговорил пациента создать новый слух, пользуясь возможностью отпустить того ночью домой. Несколько ночей подряд, пока он дежурит.

— Значит, договорились, — заявил Шуклин. — Сегодня ночью сходите домой выспаться авансом. А завтра жду от вас чёткого выполнения плана.

Пациент кивнул, и направился в сторону лестницы. Шуклин же довольно потянулся и размял шею.

— А неплохо у меня получилось, — сказал он сам себе.

Так, сдержаться, не кусать его, не пугать его. Ничего не делать. Клочок вздохнул и поспешил в ординаторскую. Нужно было срочно доложить всё хозяину.

* * *

Я вернулся в ординаторскую, коротко отчитался перед Зубовым, забрал сумку и направился домой. Сил и времени на посещение храма уже не было, придётся всё-таки отложить это мероприятие.

Дома Клочок рассказал мне про подслушанную сценку с участием Шуклина.

— Он пытается тебя дез…диз…диск-ре-ди-ти-ро-вать, — с трудом выговорил крыс. — Надо что-то делать!

— Пока что будем обламывать все его попытки, — ответил я. — А там видно будет. Завтра у меня ещё и квиз, дел невпроворот.

— Точно, я и забыл, — хлопнул себя по лбу Клочок. — А как думаешь, долго они ещё будут таких актёров засылать?

— Не знаю, вот и увидим, — пожал я плечами. — Давай отдыхать, завтра сложный день.

Утром в клинике я даже не стал дожидаться привычной планёрки. Новых пациентов Зубов мне сегодня не даст, помнит про квиз. А старые у меня и так есть. Прежде всего, Фетисова.

Первым делом я проверил саму пациентку. Судя по красным глазам поспала она сегодня мало, несмотря на назначенные мною успокоительные. Но держалась по-прежнему неплохо. Я отправил её по анализам и собрался в пятую палату.

— Боткин! Константин! — чуть ли не с другого конца коридора прокричал мне Зубов. — Срочно бросайте всё и бегите на десятый этаж в конференц-зал!

— Что случилось? — удивился я. — Квиз только в три часа, а сейчас десять утра.

— Десять часов три минуты, — торопливо поправил Зубов. — До меня только сейчас донесли информацию. Квиз перенесли! Бегите скорее, я сам тут всё закончу.

Перенесли и не сообщили отделению терапии? Очень странно. Я кивнул и направился в конференц-зал.

Десятый этаж нашей клиники был административным. Именно здесь заседали главный врач, заместители главного врача, завхоз и другие важные люди. Здесь же находился конференц-зал, используемый для значимых собраний.

Когда я зашёл, в конференц-зале уже сидели врачи со всех отделений, максимально отдалённо друг от друга. А на постаменте с микрофоном в руках стоял Птицын Георгий Семёнович.

Всем сердцем я недолюбливал этого человека за его любовь к взяткам. В прошлый раз он выгнал Зубова и чуть не разрушил всё отделение. Но прижать его тогда не получилось.

— Прошу прощения, вы кто? — наглым тоном спросил Георгий Семёнович у меня.

А ведь сам прекрасно меня помнит! Зачем разыгрывать этот спектакль?

— Боткин Константин Алексеевич, врач-терапевт, — в тон ему ответил я. — Участник квиза с отделения терапии.

— Ох, как же не повезло-то, — всплеснул руками Птицын. — Мне придётся засчитать вашему отделению техническое поражение.

Глава 21

Я только пришёл на квиз, а мне уже засчитывают техническое поражение. Напоминает ситуацию с проверкой, когда я проверяющих даже в лицо не успел увидеть, а мне уже сообщили, что я уволен из интернатуры.

— А причину можно узнать? — поинтересовался я.

— Причин целых две, — ответил Птицын. — Первая причина — это вы…

— А вторая — все мои мечты? — не удержавшись, усмехнулся я. Ну и бред здесь творится!

— Никакие не мечты, — ничего не понял заместитель главного врача. — Первая причина — это вы, ведь вы являетесь интерном. А с этого года по новым правилам квиза участвовать могут только врачи.

— Новое правило с этого года, о котором даже не удосужились сообщить моему заведующему отделением? — вздохнул я. — Видимо это правило придумали буквально пять минут назад вы сами, как организатор квиза. И других отделений оно не коснулось, потому как интерны есть только в терапии.

Птицын явно пытается выгнать меня с квиза. Сам бы он заниматься чем-то подобным не стал. Даже если предположить, что он всё ещё хочет отомстить мне, это для мести как-то слабо. Значит, его снова подкупили, чтобы он устроил весь этот балаган.

А раз подкупили — не обошлось без Соколова. Который думает, что весь мир можно или купить, или соблазнить. В зависимости от ситуации. У Шуклина же денег на подобное нет.

— Я действительно не успел сообщить об этом правиле вашему заведующему… — пришлось признать Георгию Семёновичу. — Забегался.

— Да вы и нам ничего подобного не говорили, — удивился незнакомый мне врач. — Понимаю, что на наших отделениях нет интернов, но новые правила можно было озвучить.

Он не мог их озвучить, потому как придумал только что. Что ж, эта попытка не сработала. Кажется, он упоминал про две причины. Но вторая ещё банальнее чем первая, я уже догадываюсь, какая.

— Есть ещё и вторая причина, почему господин Боткин не может участвовать в квизе, — предсказуемо произнёс Птицын. — Он опоздал!

Ох, Великий Ткач, за что мне всё это? Хм, надо же, уже стал привыкать к современной религии.

— Опять-таки, вы «случайно» забыли предупредить моего заведующего о том, что время квиза перенесено, — я специально выделил голосом слово «случайно». — Я так понимаю, всем остальным вы сказали об этом с утра?

— Точно, так и было, — снова поддержал меня тот же самый врач. — Информацию вы донесли на все отделения по телефону, сегодня в девять утра.

— Могу поспорить, что я сообщал эту информацию всем заведующим, — нахмурившись, заявил Птицын.

Ход дурацкий и очень легко разрушаемый.

— Так давайте позвоним моему наставнику, и спросим у него? — радостно предложил я.

Георгий Семёнович скривился, словно съел целый лимон.

— Возможно, я действительно забыл сообщить это терапии, — выдавил из себя он.

— Так значит, обе причины можно считать недействительными, и я могу участвовать в квизе, — подытожил я. Даже не спросил, а констатировал факт.

Заместителю главного врача не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть. Аргументы-то закончились!

После всей этой ситуации у меня только усилилось желание победить. Птицын явно всеми силами собрался не дать мне этого сделать. Чтобы что — опозорить меня перед врачами из других отделений? Так себе план, если честно.

Я нашёл место, спокойно уселся и принялся ждать начало квиза.

— Итак, добро пожаловать, господа врачи, — Птицын постарался придать голосу торжественности, но вышло это так себе. — Мы начинаем наш квиз на звание самого одарённого лекаря нашей клиники. Квиз проводится уже двенадцать лет, и стал своеобразной традицией. Победивший в квизе получит почёт и уважение, а также денежное вознаграждение и кубок для своего отделения!

Все дружно зааплодировали ему, но у большинства участников было выражение лица «скорей бы начало».

— И чтобы не терять времени зря, сразу перейдём к первому заданию, — поймал настроение участников заместитель главного врача. — Сейчас мой помощник раздаст вам бланки ответов и ручки.

Помощником оказалась молодая девушка с ярко-рыжими волосами и россыпью веснушек на щеках. Одета она была в хирургический костюм, но на врача не похожа, скорее всего медсестра. Девушка быстро раздала всем бланки, выдавая мой она мельком улыбнулась и едва заметно кивнула.

— Первое задание квиза довольно простое, — убедившись, что у всех на руках есть бланки, продолжил Птицын. — На экране за моей спиной будут показаны фотографии, на которых стрелкой указан орган, сосуд, нерв, кость, мышца. Вам, соответственно, указать в бланках ответов названия указанной анатомической единицы. Всего будет двадцать картинок, на каждую дана минута времени. Вопросы есть?

Вопросов ни у кого не было, и первый этап начался. Довольно простой, на мой взгляд. На каком бы отделении ни работал врач — анатомию знать он обязан.

Две тысячи лет назад я лично писал первые трактаты по анатомии. Выделял органы в отдельные системы, и продумывал аспекты лекарской магии для каждой системы. В этом мире я тщательно изучил всю доступную информацию на эту тему. Так что анатомию знал хорошо.

Пока что сложно предположить, как именно меня попытаются завалить на этом этапе. Подменят бланк с ответами? Это будет сложно, ведь я его подписал. На всякий случай тщательно изучил свой лист, но никаких подвохов не обнаружил.

Тем интереснее!

Мы закончили с первым этапом, и всё та же рыжая девушка собрала у нас первые листы. Возле меня она снова ненадолго задержалась и одарила улыбкой. Это не выглядело как флирт, скорее она пыталась на что-то намекнуть.

— Переходим ко второму этапу, — объявил тем временем заместитель главного врача. — После второго этапа будет объявлен перерыв, для проверки работ этих двух блоков. Итак, второй этап фармакологический.

С фармакологией отношения у меня посложнее, чем с анатомией. Но это связано лишь с тем, что я в прошлой жизни предпочитал лечить магией.

С современными препаратами, их схемами действия и показаниями я уже давно ознакомился. Проблем быть не должно.

Задание оказалось тоже довольно-таки простым. Высвечивался препарат, и нужно было назвать его показания, противопоказания, побочные эффекты и принцип действия. Ровно как экзамен по фармакологии, который я сдавал на шестом курсе академии, вскоре после попадания в это тело. Вот тогда было сложно, я только неделю как переродился, а мне сразу же пришлось учить алхимию.

— Не списывайте у меня! — воскликнул на середине задания мой сосед. Точнее, он сидел через три кресла от меня, ведь нас рассадили отдалённо. Но по отношению к остальным коллегам, его можно было назвать соседом.

— Что? — я не сразу переварил его слова, потому что как раз был занят расписыванием побочных эффектов Эналаприла. — Вы о чём?

— Я видел, как вы смотрели в мой лист! — настойчиво повторил тот.

Это был усатый мужчина с большим животом, на котором еле-еле держались пуговицы застёгнутого халата. Сам халат был далеко не белым, а посеревшим от времени. Впрочем, его это ни капли не смущало.

— Что вы говорите? — быстро отреагировал Птицын. — Списывание — это сразу же дисквалификация!

Кто бы сомневался. Это не могло быть ничего другого, кроме дисквалификации.

— Я не списывал, — спокойно сказал я. — Более того, я вообще не смотрел в сторону своего соседа. Да и сидит он через три места, это физически невозможно.

— Подсматривали, — просто с удивительным упорством настаивал усатый врач. — Зрение у вас хорошее, а у меня почерк крупный. Это неуважение ко мне!

— Значит, ваше слово, господин Боткин, слово интерна, который в клинике всего месяц, — заместитель главного врача специально сделал на это упор. — Против слова нашего уважаемого Кравцова Владислава Сергеевича, врача-эндокринолога. Со стажем работы пятнадцать лет.

А, так значит это эндокринолог. Ему бы самому проверить собственный сахар, судя по всему, показатели будут повышены.

— Вы понимаете, что в этом случае будете в проигрыше? — с нажимом добавил Птицын. — Доверия больше нашему давнему сотруднику, чем молодому неопытному интерну.

— Если у вас правосудие вершится подобным образом, то вся честность и открытость олимпиады под большим вопросом, — констатировал я. — Подобные ситуации нельзя решить, опираясь только на статус и длительность работы сторон конфликта.

— А? — переспросил усатый эндокринолог. — Каких сторон?

Без комментариев.

— Для разрешения конфликта вы можете сравнить наши бланки, — предложил я заместителю главного врача. — Посмотреть, насколько совпадают ответы на вопросы второго этапа.

— А я могу выступить свидетелем, и заявить, что факта списывания не было, — вдруг добавила та рыжая девушка. — Я тщательно слежу за всеми участниками по вашему распоряжению, Георгий Семёнович.

Шах и мат.

— Раз так, — сконфузился Птицын. — Думаю, господину Кравцову просто показалось. Конфликт разрешён.

— Думаю, господин уважаемый эндокринолог должен принести извинения за подобные безосновательные обвинения, — не согласился я. — И тогда конфликт разрешится.

Уверен, этот усатый эндокринолог действовал по указке Птицына. План Б на случай, если меня не удастся исключить с квиза сразу же до его начала. Только и этот план не сработал.

Им надо бы поработать над идеями, а то все попытки пока что слабенькие.

Усатый эндокринолог перевёл возмущённый взгляд на Птицына. Птицын тяжело вздохнул и едва заметно кивнул. А что ещё ему оставалось?

— Приношу свои извинения, — сквозь зубы процедил Кравцов. — Мне показалось.

— Извинения приняты, — кивнул я.

Они были на троечку, и ни разу не искренними, но меня это мало волновало. Главное показать, что я тоже могу ставить правила.

После окончания фармакологического этапа наступил перерыв. Я решил пообщаться с этой рыжей девушкой, которая дважды подавала знаки, а затем и вовсе выступила на моей стороне. Сейчас она стояла в углу конференц-зала и смотрела на меня.

— Мы знакомы? — подошёл я к ней.

— Вы со мной нет, а я вас хорошо знаю, — улыбнулась девушка. — Благодаря вам мой брат попал на работу в клинику! Он так долго об этом мечтал.

Я повнимательнее рассмотрел девушку. Рыжие волосы, веснушки, вздёрнутый нос, голубые глаза…

— Ваш брат — Енин Андрей Михайлович? — догадался я. — Новый инфекционист?

— Всё так, — смущённо кивнула она. — Инфекции ему с академии нравились. Закончил интернатуру, и всё никак не мог работу найти. А тут я узнала, что благодаря вам наш Жирков наконец-то ищет себе помощника, и сразу же сказала брату. Оценки у того идеальные, поэтому он прошёл!

— Ну, я тут не при чём, Жирков сам решил взять ещё одного врача, — улыбнулся я.

— Не скромничайте, он сам мне рассказал, что если бы не вы — не видать мне места в отделении! — раздался голос Енина. Видимо, он участвовал в квизе от инфекционного отделения. Жирков на такое мероприятие не пошёл. — Кстати, имейте ввиду, хоть я вам и бесконечно благодарен, победу так легко не отдам. Господин Жирков сказал, что это моя дополнительная проверка. И я его не подведу! — как всегда, Енин говорил скороговоркой.

Вполне в духе Жиркова. Я улыбнулся, вспомнив, какие проверки он пытался устраивать мне. Несмотря на возраст и напускную строгость, он довольно азартный человек.

Тайна, почему на меня так смотрела эта рыжая девушка, была раскрыта. Просто была благодарна за помощь, которую я, как оказалось, оказал её брату.

— Андрей, оставь нас с Константином Алексеевичем, нам надо поговорить, — вдруг строго произнесла она.

Енин без споров кивнул, и тут же ушёл на своё место. В этой семье авторитет явно был у женской части.

— Я хотела вас предупредить, — шёпотом проговорила сестра Енина. — На первом этапе мне было поручено выдать вам двойной лист. Чтобы на одном осталась ваша подпись, а на другом можно было подменить ответы. Но я не стала этого делать.

Так вот как меня собирались подставить на первом этапе. Не зря я тщательно изучал бланк. Хотя задумка всё равно так себе, я бы это легко заметил.

— Спасибо за помощь, — кивнул я. — Но не стоило так рисковать. Я и сам бы заметил, если с бланком было бы что-то не так. А вот у вас теперь могут быть проблемы.

— Ничего, выкручусь, — отмахнулась она. — Очень хотелось помочь. Для вас это, может быть, и мелочи, но я прекрасно знаю Жиркова и знаю, что это именно благодаря вам мой брат смог попасть в клинику на работу. Поэтому это было меньшее, чем я могла отплатить.

Её позвал к себе Птицын, и она, торопливо попрощавшись, направилась к нему. Наверняка будет выяснять, о чём мы с ней разговаривали.

Пока что все его попытки помешать мне в квизе провалились. Если так и дальше пойдёт, придётся ему вернуть деньги Соколову. Но он этого явно не хочет.

* * *

Георгий Семёнович закончил проверять работы и еле держал себя в руках от негодования. За два этапа Боткин не сделал ни одной ошибки!

Соколов пообещал очень и очень приличную сумму, если Боткин опозориться. И ведь казалось бы, обычная викторина среди сотрудников клиники, ни прессы, ни огласки. Легко можно подстроить этот проигрыш.

Но Боткин с удивительным упорством не давал этого сделать. У Птицына уже идеи кончались!

И Кравцов никак не смог помочь с этим делом…

Взгляд заместителя главного врача упал на самого Боткина. Тот разговаривал о чём-то с Ениными. Екатерина Енина должна была помочь подставить Боткина на первом этапе, но она этого не сделала. Самое время разобраться.

Птицын решительно подозвал к себе девушку.

— Потрудитесь объяснить, почему моё поручение не было выполнено? — обманчиво мягким голосом спросил он.

— Я устраивалась на работу медсестрой, а не каким-то советником по интригам, — ответила девушка. — Так что я не собираюсь подставлять врача на ровном месте.

И как только Боткину удаётся так легко заводить новых фанатов?

— Понятно, — Птицын злобно ухмыльнулся. — Как думаете, вашему брату нравится его новое место работы?

— Нравится, — напряжённо кивнула девушка.

— И он бы не хотел её лишиться, верно? Например, если бы не прошёл медицинский осмотр, — добавил заместитель главного врача.

Екатерина Енина побледнела.

— Как вы узнали? — ахнула она.

— Это неважно, — отрезал Птицын. — Сейчас будет третий заключительный этап. По истории медицины. Опять вопросы, и бланки ответов. И вы сделаете так, чтобы Боткин не дал ни одного правильного ответа. Иначе ваш брат попрощается с новой работой, которая ему так нравится.

— Вы не станете! — воскликнула девушка. — Это подло. Именно Боткин помог с получением этой работы, и вы не можете так просто это отнять!

— Могу, — пожал плечами заметистель главного врача. — Вам всего лишь надо подсунуть Боткину этот специальный бланк. Он даже не заметит в нём подвоха!

Деваться Ениной некуда, согласится как миленькая. Жаль, что приходится тратить драгоценную бумагу, с помощью которой Птицын вёл двойную бухгалтерию. Это была магическая бумага, очень редкая. Её производил маг с редким аспектом. И стоила она недёшево.

Обычно заместитель главного врача использовал эти дефицитные листы для обмана главного врача, для сложных схем, приносящих ему солидную прибыль. Но сегодня один такой лист придётся потратить на Боткина. Да он в жизни не догадается, что здесь какой-то подвох!

Птицын прекрасно видел, как в первом раунде Константин осматривал свой бланк. Он тоже не так прост, но в этот раз точно не догадается.

Екатерина Енина с усилием кивнула. А куда ей деваться, брат явно важнее, чем какой-то Боткин?

Птицын выдал ей отдельный бланк для Константина, я предвкушающе улыбнулся. Он уже прикидывал, куда потратит деньги Соколова, которые получит после унижения Боткина.

* * *

Третий этап оказался историческим. И самым сложным для меня. Историю развития медицины я знал не так хорошо, как хотелось бы. Просто не было времени изучить всё то, что произошло за эти две тысячи лет. Нет, основные моменты я, разумеется, знал. Но вот в тонкостях был не силён.

Если вопросы были бы только по медицине Древнего Рима — то тут уж мне нет равных. Но они затрагивали весь период развития лекарского дела.

Перед началом этапа сестра Енина, повела себя странно. Она быстро всучила мне бланк, стараясь даже не смотреть мне в глаза. Я осмотрел его, обычный лист, ничем не примечательный. Странно…

В целом, с этапом удалось справиться. Всё-таки вопросы были не слишком и сложные. Девушка снова собрала листки, и отнесла их Птицыну на проверку.

А все участники принялись ожидать результатов. Напряжённо их ожидал только Енин. Он покраснел, и сделался чуть ли не в тон своим волосам.

Некоторые врачи о чём-то негромко переговаривались, усатый эндокринолог поедал огромную плитку шоколада, подтверждая мои мысли про повышенный сахар. В общем, все были заняты делом.

Заместитель главного врача несколько раз нахмурился, проверяя работы. Затем подозвал к себе сестру Енина, и долго ей что-то высказывал. Так, что-то там явно не чисто.

Оставить это без внимания я не мог, а потому решительно подошёл к ним. Георгий Семёнович так распоясался, что последние слова он проговорил довольно громко, и я их прекрасно услышал.

— С одной задачей и то не справилась. Всё, ты свой выбор сделала, брат может попрощаться с работой, — заявил он.

На интересном же моменте я подошёл!

— Что тут происходит? — поинтересовался я.

Птицын вздрогнул, и перевёл взгляд на меня. Только заметил.

— Ничего, — буркнул он. — Ничего, что бы вас касалось.

— Всё, что я услышал, очень даже меня касается, — усмехнулся я. — И что же такого сделала прекрасная девушка, что вы решили выгнать с работы её брата? Енин Андрей Михайлович отлично справляется, нареканий от Жиркова нет. В чём же он провинился?

— А ты нашла себе защитника? — процедил заместитель главного врача, обращаясь к девушке. — Но он тебе не поможет. Сама ему и расскажешь, в чём секрет твоего братца.

Сестра Енина резко развернулась и покинула конференц-зал. Очень странные дела.

— Вы победили на квизе, поздравляю, — заявил мне Птицын. — Сейчас объявлю официально. Что же по поводу ситуации с Ениным — вы уже ничего не сможете сделать.

Это мы ещё посмотрим. Первым делом я решил поговорить с его сестрой. Дождался, пока заместитель главного врача прочитает бурную неискреннюю речь с поздравлениями, забрал кубок и конверт с деньгами, выслушал поздравления от некоторых врачей, и отправился искать сестру Енина.

Это оказалось нетрудно, она сидела в похожем холле, как и в отделении терапии, на диване. Выглядела очень расстроенной, но держала себя в руках.

— Рассказывай, что случилось, — подсел я к ней.

— Мне снова дали распоряжение вас подставить, — пожала она плечами. — А я не стала. Не захотела. Птицын пригрозил, что в противном случае он уволит моего брата. И теперь он его уволит.

— Как именно? — спросил я. — Без причины он не имеет права.

Девушка сделала несколько вдохов и выдохов.

— Мой брат состоял на учёте у психиатра, — призналась она. — Ещё когда в школе учился. Там его бросила девушка, любовь всей его жизни… И он принял ряд ошибочных решений. Теперь он в порядке, с учёта его давно сняли, но Птицын легко может всё повернуть так, что мой брат сумасшедший, и ему не место в клинике.

Этого Птицына в принципе давно пора наказать. Он давно напрашивается, и я слишком долго закрывал глаза на его действия.

Девушка решила меня не подставлять, несмотря на угрозы её брату. Это было очень трогательно с её стороны. И теперь я был обязан ей помочь.

— Мы не дадим заместителю выгнать твоего брата, — твёрдо заявил я. — У меня уже есть план, как это сделать. Идём!

За следующий час мы с Екатериной, как оказалось звали сестру Енина, и самим Ениным, посетили несколько мест. Кабинет психиатра Ларионова, который согласился предоставить протокол своего осмотра. И доказать, что Андрей Енин абсолютно нормальный человек.

Затем Жиркова, которому Енины честно рассказали всю ситуацию, и который заверил, что он не отпустит так просто своего нового ученика и коллегу. Он уже начал его учить, а начинать все заново с другим, как минимум, не хотел.

После всего этого я направился в своё отделение. Оставалось поговорить с Зубовым.

— Ну что, как прошёл квиз? — с нетерпением встретил меня наставник в ординаторской. — Я в шоке, что мне даже не удосужились сообщить о переносе времени начала! Я узнал это случайно от старой утки.

Забавно, что даже в отсутствии Терентьева наставник его не называет по фамилии или имени. Сила привычки.

— У нашего отделения первое место, — отдавая наставнику кубок и конверт, улыбнулся я. — Но чтобы триумф был полным, надо сделать ещё одно дело.

— Какое? — удивился Михаил Анатольевич.

— Пора уволить заместителя главного врача, — отозвался я.

Его сегодняшние проступки стали последней каплей.

Глава 22

Зубов выглядел крайне озадаченным моим заявлением.

— Уволить Птицына? — переспросил он. — Как вы это собираетесь сделать? Снова с помощью запрещённых зелий?

Честно говоря, думал и о таком варианте. Но от него пришлось отказаться. В прошлый раз я использовал запрещённые зелья, чтобы расколоть Болотова.

Он был опасным преступником и преднамеренно вредил пациентам. Поэтому использование запрещённого зелья было целесообразно, и меня не стали за это наказывать в полной мере. Отделался штрафом.

Но в этот раз так легко я не отделаюсь. Заместитель главного врача очень неприятный человек, а также известный взяточник. Но людям он не вредит напрямую, а значит, и подобные ходы будут нецелесообразны.

— Нет, по-другому, — покачал я головой. — Поймаем его с поличным на взятке.

Этот план куда банальнее, но надёжный. От денег Птицын не откажется, ни при каких условиях. Жадный он до этого дела.

— Константин, почему вы мне это решили рассказать? — спросил Зубов. — Вы уверены, что я поддержу эту идею? Всё-таки это мой начальник…

— Который с лёгкостью вас уволил, — усмехнулся я. — Михаил Анатольевич, вы ещё в прошлый раз очень хотели добиться его увольнения. Но такого способа не было. А теперь такая возможность появилась, и я в жизни не поверю, что вы готовы её упустить.

Наставник пристально посмотрел мне в глаза и усмехнулся.

— Вы правы, ни за что не упущу, — признался он. — С Птицыным меня уже давно связывают очень напряжённые отношения. Несколько раз он крупно меня подставлял. Так что да, возможности вышвырнуть его отсюда я ждал очень долго.

— Он под протекцией главного врача? — уточнил я.

— Нет, главный врач вообще не в курсе всего, что творит его заместитель, — покачал головой Зубов. — Как и другой заместитель не в курсе. Я пытался поговорить с главным врачом, но он слишком доверяет этому Птицыну.

Как-то так получилось, что главного врача я не видел ни разу с момента поступления в интернатуру. Как и второго заместителя, по медико-социальной экспертизе. Все вопросы решались через Птицына, как будто он один отвечал за всё в Империи Здоровья.

— Значит, Георгий Семёнович делится с главным врачом? — предположил я другую версию. — Это осложнит дело…

— Тоже нет, — отрезал Зубов. — Наш главный врач денег не берёт, и все это знают. Тут что-то другое. Должна быть какая-то причина, почему Птицын творит всё, что хочет.

— Ну, это узнаем позже, — решительно ответил я. — Сейчас по поводу плана…

— А вы собираетесь сделать это в ближайшее время? — удивился Зубов. — Я думал, сегодня отпразднуем вашу победу. Да и дел других хватает в отделении. У вас пациентка с ВИЧ, да и вообще…

— Это всё тут абсолютно ни при чём, — отозвался я. — Просто не хочется оттягивать решение этой проблемы.

Я обезопасил Андрея Енина от увольнения как мог. Но Птицын мог найти лазейку, и всё равно его уволить. А если он так сделает — восстановить его в должности будет уже труднее.

Поэтому будет лучше, если Енина в принципе не уволят. Его сестра рискнула всем ради моей победе в квизе. Насколько она объяснила мне, Птицын собирался подсунуть специальный бланк, обладающий магическими свойствами. С помощью таких бланков он ведёт двойную бухгалтерию.

В общем, девушка помогла мне, и теперь я хотел помочь в ответ.

— Какой план? — кивнув, спросил Зубов.

— Я сам пойду к Птицыну и предложу взятку, — ответил я. — Перед этим свяжусь со знакомым полицейским, чтобы тот контролировал всю операцию. От вас потребуется тоже дать показания против него. И прикрыть меня в отделении.

Забавно просить прикрыть в отделении своего непосредственного начальника. Но отношения у нас уже давно стали почти равными, несмотря на разные должности.

Зубов кивнул, со всем соглашаясь. И я принялся за выполнение плана.

Когда Зубов вышел из ординаторской, быстро переговорил с Клочком.

— У меня тоже будет какое-то супер задание? — высунув голову из сумки, пропищал он.

— Поддержка с воздуха, — усмехнулся я. — На всякий случай будешь записывать наш разговор на диктофон. Мало ли что.

— А укусить этого мерзкого Птицына можно? — в своём репертуаре спросил крыс. — У меня неприязнь к нему даже чисто из-за фамилии! Коты не любят птиц.

— А ты крыс, — в который раз напомнил я. — Кусать никого не надо. Не хватало ещё, чтобы ты Георгия Семёновича перепугал и с ума свёл.

— Эх, ладно, — вздохнул Клочок. — Всё запомнил.

После этого разговора я отправился в полицейский участок, поговорить с майором Громовым. Этому полицейскому я уже доверял, с его помощью получилось разобраться со многими преступниками.

Он, в свою очередь, тоже мне доверял. Поэтому и согласился на мой план. Я предлагаю взятку — Птицын её берёт, полиция его арестовывает. Заодно возьмут показания у нескольких врачей, которые расскажут про заместителя главного врача очень много интересного.

Катя Енина тоже пообещала дать показания. Насколько я понял, хоть она и была медсестрой, числилась кем-то вроде личного помощника Птицына. Она переживала, что за её действия её тоже могут посадить, но я убедил её, что такого риска нет. Всё, что она делала, было по приказу Георгия Семёновича.

В общем, в клинику я возвращался уже с полицией. Катя Енина написала СМС-сообщение, что заместитель в своём кабинете, и я отправился на переговоры. Майор Громов с двумя подчинёнными остался снаружи.

— Боткин! — протянул Птицын, когда я зашёл в кабинет. — Какими судьбами?

— Поговорить, — пожал я плечами, и присел напротив него. — Обсудить мои перспективы.

Георгий Семёнович заинтригованно на меня посмотрел.

— О каких перспективах вы говорите? — уточнил он.

Уже клюнул на наживку, а я ведь ещё даже удочку не забросил.

— После окончания интернатуры хочется работать на хорошем месте… — протянул я. — И точно не в терапии. Может, вы можете как-то с этим помочь?

— Не думал, что у вас возникнут такие желания, — скрестив перед собой руки, ответил заместитель главного врача. — Насколько я знаю, вы делаете неплохие успехи в своём отделении. Зачем же вам уходить из него в неизвестность? И что конкретно вас интересует?

— Местечко, где будет поменьше работы и побольше зарплаты, — прямо ответил я. — У меня небогатый род, поэтому это единственный шанс на безбедное существование. И я готов кое-что предложить взамен.

Я демонстративно положил захваченную с собой сумку себе на колени, и похлопал по ней рукой. В глазах Птицына зажёгся огонёк жадности. Он же сгорал от любопытства, какая именно сумма там лежит.

Изначально у меня были опасения, что от меня заместитель главного врача взятку не возьмёт. В конце концов, должны же у него хоть какая-то осторожность быть.

Но нет, он готов уже забрать себе деньги, и с трудом держит себя в руках.

И даже не задаётся вопросом, а откуда они у меня, раз я из бедного рода.

— Что ж, думаю, я могу вам с этим помочь, — торопливо заявил Георгий Семёнович. — Всё-таки я — заместитель главного врача. А по факту решаю всё и за главного врача тоже.

— Как же так получилось? — я изобразил любопытство и восторг. И чуточку восхищения Птицыным.

Его самолюбие оказалось очень просто потешить.

— Я повесил на него парочку дел, которые сделал сам, а затем пригрозил, что сдам его полиции, — гордо ответил он. — И бедняга испугался, начал плясать под мою дудку.

Понятно. Эта информация тоже очень пригодится полиции. Я решил, что тянуть больше нет смысла, а потому достал из сумки очень толстый конверт.

— Значит, мы договорились? — делая вид, что медлю с дачей взятки, уточнил я.

— Да, сделаю всё как надо! — у заместителя главного врача разве что слюна изо рта не капала.

Я передал ему конверт, он взял его в руки, и в кабинет ворвалась полиция. Всё по канонам жанра.

Я послал СМС-сообщение Громову, Птицын этого даже не заметил, настолько был поглощён грёзами о деньгах.

Далее я дал полиции показания, уже стал специалистом в этом деле. Упомянул и про главного врача, майор Громов пообещал со всем разобраться. Диктофонную запись тоже отдал ему, как улику это не использовать, но для расследования пригодится.

Оставив полицию разбираться со всем этим, вернулся на отделение, где уже с нетерпением ожидал Зубов.

— Дело сделано, — доложил я. — Клинике придётся искать нового заместителя. Кстати выяснил, что связывало главного врача с заместителем. Как оказалось, тот его просто шантажировал.

— Банально, — усмехнулся наставник. — А я поговорил с несколькими коллегами, все готовы дать показания против Птицына. Тогда дам сигнал, что могут по очереди ходить к его кабинету. И сам первым пойду!

Он убежал, а вместо него в ординаторскую зашёл Никита.

— Костя! — воскликнул он. — Весь день тебя не могу поймать! Поздравляю с победой в квизе, слышал, ты там фурор произвёл!

Ну насчёт фурора не знаю, по-моему ничего такого не было.

— Спасибо — кивнул я. — Думаю праздничное застолье назначим на завтра. Завтра суббота, и в вечернюю смену вполне можно посидеть в ординаторской.

— А потом разойтись по домам, оставив Шуклина дежурить, — радостно подхватил Никита. — Отличный план. А Зубов куда ушёл?

Пришлось вкратце рассказать Никите о событиях последнего часа.

— Опять я всё пропустил, — всплеснул он руками. — Ну ты даёшь! Птицын уже давно у всех в печёнках, но никто не решался сделать то, что сделал ты.

Вскоре вернулся Зубов, доложил, что почти все заведующие дали показания, и теперь Птицыну не отвертеться. Екатерину Енину тоже допросили, но как я и думал, ей обвинения предъявлены не будут.

Наставник согласился с идеей перенести праздник на завтра, и отпустил меня пораньше домой.

И это было очень кстати, потому как я, наконец, мог добраться до храма Великого Ткача. Проблема с Фетисовой всё ещё оставалась, и мне надо было найти способ её вылечить.

Храм Великого Ткача располагался недалеко от клиники, через реку Неву на Петроградской стороне. Красивое огромное здание из сияющего камня, с узором из красных переплетающихся нитей. Храм стоял на искусственно созданном возвышении, и к нему пришлось подниматься по ступенькам.

Я прошёл через арку входа, и почти сразу услышал чей-то оклик.

— Константин Боткин, — произнёс незнакомый мужской голос за спиной. — Как же долго я ждал вас!

И я почувствовал, как мои магические силы начали меня покидать.

От авторов:

Дорогие читатели! Благодарим Вас за интерес к нашей истории. Продолжение уже выложено здесь:

https://author.today/reader/490250/4612026

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Гений Медицины. Том 2

Content

Гений Медицины. Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene