Старый, но крепкий 8

Глава 1

Сегодняшнее утро началось не слишком приятно. Сперва — тренировка (ладно, это приятно — я продержался против мечницы две минуты, причем безо всяких зелий), а потом — неприятные новости.

— В каком смысле «Самир не приехал»? — нахмурился я.

Сегодня утром я был дома у Самира, чтобы телепортировать его к острову, но брата не застал. Мать сказала, что к брату пришли и тот сорвался куда-то еще в потемках. Я уж думал, проблема на острове, но сейчас стою рядом с охранником и узнаю, что на острове все спокойно.

— Именно в таком смысле, господин Китт, — со стоическим спокойствием сказал охраняющий остров практик. — С момента, как вы вчера его забрали, он больше не появлялся.

Я пробежался до Циншуя по теневой тропе, внимательно глядя по сторонам. Думал, может, что-то случилось с повозкой, но не нашел ни единой зацепки. Более того, трава вдоль реки даже не была примята, значит, и повозки за ближайшие пару часов тут не проходили.

Проверял, где только мог. Начал с квартала, где мы покупали здания — вдруг он там обсуждает с кем-то ремонт или документы. Пусто.

После — промчался по городу. Сперва по теневой тропе, чтобы не тратить время. Заглядывал в лавки, в подворотни, в любимую харчевню брата у рынка. Бесполезно, никто его с утра не видел.

Вернулся в секту, зашел к Додоневу — спросил, не приходил ли к нему Самир. Додонев только пожал плечами и посоветовал поспрашивать стражу у городских ворот.

Потом снова отправился домой к Самиру — может, он уже там, а я как дурак бегаю. Но там застал заплаканную мать. Пока я искал брата, кто-то подкинул под дверь записку. Размашистый почерк, жирные буквы: «Если хочешь увидеть брата живым — приходи на площадь с сотней золота».

Мама кусала губы. Из глаз непрерывным потоком текли слезы, она безостановочно повторяла: «Что же будет, что же с ним будет?»

Поймал ее за плечи, заставил посмотреть в глаза и уверил:

— Мам. Нормально все будет. У меня есть деньги, так что через пару часов Самир вернется домой, абсолютно целый, малость напуганный и бесконечно злой. Я обещаю. Обещаю.

Пока подействовало. Понятное дело, сейчас не улыбнется и не пойдет по своим делам, однако на полчаса-час этого внушения хватит. Дальше опять накрутит себя, начнет волноваться…

Поспешил на место встречи. Вокруг бегали галдящие дети, ходили праздно одетые прохожие. Улыбались дамы, один я стоял смурной и хмурый и чувствовал, как внутри с каждой минутой разгорается злость.

Несколько раз прогнал в голове, как действовать в разных ситуациях (и ни одного решения «просто отдать деньги» среди этих действий не было). Прикидывал, исходя из того, сколько практиков придет и что будут требовать, попытаются ли сразу обменять Самира на деньги, или попробуют устроить «утром деньги, вечером стулья».

Самый неудобный для меня вариант — если бандиты пришлют обычного городского парнишку-бегунка, который заберет монеты и отдаст таким же ничего не знающим людям, которые уже передадут деньги дальше. И лучше, если придет кто-то из непосредственных участников похитительно-разводительного процесса. Даже если этот человек придет в компании телохранителя или двух, первого-второго ранга пробуждения, с ними можно будет справиться. Если же телохранитель будет практиком стадии метаморфоз, как Никифор Крайслер, царствие ему Небесное, лучше будет поискать иные пути, чем просто ввязаться в драку.

Подошли ко мне уже через три минуты, причем не парнишка-оборванец на побегушках, нет — ко мне подкатил улыбчивый толстячок, одетый в цветастую лоскутную рубашку и брюки. Никакого хаори, никаких иных деталей азиатской культуры. Разве что рубашка отличалась от крестьянской фасоном и дороговизной ткани.

На подходе толстячок по-хозяйски осмотрел выставленный напоказ тугой кошель, едва ли не облизал его взглядом. На меня посмотрел, как на пустое место или на функцию, которая предназначена для передачи денег. Причем, подозреваю, что после первой удачной «сделки» передавать я буду много и часто.

— Господин Бронсон, рад встрече, — оскалился толстячок. — Наслышан о вас.

Я молчал, сверля подошедшего глазами. Отвечать, во-первых, не хотелось, а во-вторых, я изо всех сил старался держать себя в руках и не двинуть ему в зубы. Толстячок был первого ранга пробуждения, так что мог выдержать такой удар, но я не был уверен, что остановлюсь на одном.

— Даже не поприветствуете? — делано изумился практик.

— Ближе к делу, пес. Тебя послали, чтобы ты взял у меня деньги и договорился о передаче брата, или дабы юродствовал и обезьянничал?

От подобного вопроса толстяк помрачнел.

— На твоем месте я бы вел себя повежливее, Бронсон. У тебя, конечно, есть еще родственники, но вряд ли ты можешь себе позволить разбрасываться ими.

Я шагнул к толстячку, но тот с прыткостью мячика отпрыгнул на пару шагов назад.

— Но-но! Давай-ка без глупостей, паренек. Я наслышан, что драться ты умеешь, и проверять правдивость слухов на себе не хочу.

В глазах — превосходство и уверенность, что ничего ему не будет. Мол, вряд ли я решусь выпотрошить его на глазах у людей, тем более — после предупреждения.

Решил, что взял меня за яйца. Если бы не опасался, еще и покровительственно по плечу меня похлопал бы, мол, «если все будет, как надо, будем жить мирно».

Это меня окончательно вывело из себя. Оскалившись, четко и быстро проговариваю заклинание.

Если в первые пару секунд мужик не понимал, что я говорю, и пытался различить знакомые слова в мешанине звуков, то на третьей секунде в глазах мелькнула неуверенность — такого исхода он не ожидал.

Больше времени на раздумья у него не было. Время замедлилось, появился список малополезных навыков и воспоминаний, который я прочел почти без интереса, проскользнув мимо — к памяти практика.

Воспоминания крутились передо мной, будто сотни видеороликов. Азартные игры, пьянки в дешёвых тавернах, мелкие интриги и взятки. Я раздражённо отбросил их прочь, погружаясь глубже. Мне нужно было скорее найти ответ — кто похитил брата и почему.

Наконец, среди хаоса и мусора чужих воспоминаний мелькнуло то, что я искал. Окутанное страхом вчерашнее воспоминание. Толстяк ужасно нервничал и потел, как боров, когда получил записку с заданием. Он боялся тех, кто присылал ему указания, но за их выполнение щедро платили.

Я ухватился за эту ниточку. Потянул.

Толстяк не знал наверняка, кто именно дает ему задания, но подозревал группу «Коготь» — одну из тех, о ком в день нашего знакомства предупреждала Фаэлина. Те уже давно промышляли подобными делами. Толстяк мог ошибаться, но думал, что Самира похитили из-за денег. Никаких скрытых мотивов и сложных интриг: просто жажда наживы. «У Бронсонов завелось золотишко, мы его хотим».

Странно… После того случая с Ян Стапом я был уверен, что мастер Линь и глава секты займутся чисткой города от подобных элементов. Но, видимо, они либо не справились, либо не успели добраться до всех.

Так… Что еще интересного здесь есть?

Я потрошил память, не беспокоясь о человеке. Узнал, что в толпе есть два наблюдателя, которых практик не знает в лицо, и указать на них не сможет. Как только толстяк получит деньги и покажет знак, что все в порядке, те должны добраться до места, где держат Самира, и сказать, что передача прошла. Дальше Самира отпускают, деньги какое-то время отлеживаются у толстячка, на случай, если я на них теневую печать поставил, или слежку за его домом, а после — незаметно отправляются по какому-нибудь адресу, который сунет ему в толчее прохожий.

Такого резкого в выражениях человека на переговоры позвали специально — если бы я выплатил деньги, Самира отпустили бы. Если бы набросился на толстяка и попытался выбить информацию, то к нему на помощь подошли бы пасущиеся неподалеку стражники, а я бы остался должен куда больше. Практики посчитали, что в любом случае выиграли бы.

Отменяю заклинание. Время вернулось в нормальный ритм. Я пришел в себя, покачнулся, но устоял. На этот раз, благодаря усилениям и рангам, даже голова не болела.

А вот толстяк в себя не пришел — обмяк, завалился на бок, треснувшись головой о мостовую. Я осмотрелся. Навык анализа ускоренно работал, определяя, кто из толпы может быть наблюдателем, и есть ли они вообще здесь.

Навык подсветил пару человек, которые сейчас спокойным шагом шли в противоположную сторону. Ни за что бы на них не подумал, но до того, как рухнул толстяк, девушка-лоточница смотрела в мою сторону, а благообразного вида старичок с тростью шагал к нам, но неспешно развернулся и направился простым прогулочным шагом в противоположную сторону. Может, забыл дома что-то, может — решил, что все сейчас бросятся на помощь потерявшему сознание практику и решил не попадать в толчею, но я решил, что стоит проверить обоих.

И девушка, и старичок были максимально обычными людьми и обоим я, растворившись в тенях, на ускорении подбросил медные монеты с печатью.

Рассудив, что наблюдатели могут не уйти сразу, я наблюдал за площадью еще минут семь, нашел еще трех человек, которые поспешили прочь. Подкинул монеты и им. Наблюдал бы и дальше, только вот две печати пересеклись в одной точке. Самые первые: дедушка и лоточница.

Обрадовавшись совпадению, я переместился к ним.

Лоточница уже избавилась от лотка. Дедушка выглядел ровно так же.

— Приветствую.

Снова та же схема. Применить заклинание кражи памяти вышло усилием мысли, так что спустя минуту я просматривал воспоминания девушки, а потом и старика. Не крушил воспоминания, как у толстяка, и не копался в них: аккуратно нашел необходимое место, куда люди должны были дойти (усадьба находилась в паре кварталов отсюда), раздобыл воспоминания, кто в ней должен находиться. После — устремился туда.

Дом выглядел совершенно обычным: двухэтажный, старый, с облупившейся штукатуркой и покосившимися ставнями. Он ничем не выделялся среди соседних зданий, и вряд ли я, даже проходя мимо, мог предположить, что брат именно здесь.

Я бесшумно скользнул к окну второго этажа. Растворившись в тенях, проскользнул через ставни и очутился в комнате.

И принялся намораживать прямо на одежду ледяной доспех. Воздух в комнате стал сухим до невозможности — при каждом вдохе сушил носоглотку. Льда вокруг меня становилось все больше и больше. Я уплотнял лед, делал его настолько крепким, насколько мог. Ледяные шипы медленно нарастали на плечах и предплечьях. С каждой минутой доспехи становилось всё прочнее, всё тяжелее. Единственное, что не менялось — решетка напротив рта. Мне тоже нужно дышать.

Уже и стены комнаты заиндевели, но я стал действовать только тогда, когда подо мной угрожающе заскрипели доски пола.

Каждый шаг сопровождался скрипом, легким треском.

За дверью — никого. Шагаю по коридору, дохожу до лестницы. На скрытность не рассчитываю, и правильно — меня уже ждут.

Внизу собрались практики. Мужчины. Один седой и аристократично бледный, — на ступень выше меня по рангу. Второй и третий — равны. Выглядят, как охранники на подхвате.

Я рванул вперед. Ступени ломались под ногами, последняя так вовсе провалилась, едва я наступил на нее, слегка смазав рывок. Практики отпрыгнули от меня.

— Ты еще кто⁈

Стоило только пожелать, и от меня во все стороны пополз лед и холодный пар.

— Добрый вечер, — сказал я хрипло. Пар вырвался из-под решетки клубами, как из пасти чудовища.

— Убить! — скомандовал старик, и бросился вперед, вызывая в ладони сплетенный из пламени клинок.

Вот только мой ледяной доспех был лучше призванного за секунды пламени — тот, врубившись в наплечник, зашипел и оставил неглубокую зарубку.

Второй практик тем временем прыгнул вбок. С пальцев сорвалась нить духовной энергии. Не знаю, что за техника ударила мне в плечо, но доспех она не пробила — с треском осыпался лёд. Ледяной доспех треснул, и сразу начал восстанавливаться.

Третий — молодой, с кинжалами, метнулся ко мне, стал сыпать техниками: двойной шаг, укол в сердце, разрыв вены — всё тщетно. Лёд принимал удары, гасил импульсы. Один кинжал отскочил, второй застрял.

Для того, чтобы раз и навсегда отбить у бандитов охоту покушаться на мою семью, я должен разобраться с ними максимально жестко.

Да, не по моим обычным правилам, но сколько ни думал, не мог придумать варианта лучше. Со всеми не договориться, со всеми не выстроить добрососедских отношений. И если твою семью трогают, лучше уж бить, и бить насмерть.

Даже у моего человеколюбия и желания решить все мирным путем есть предел.

Практики в пылу схватки не замечали, что становилось все холоднее. Я подготавливал помещение к бою, и теперь мог разойтись вовсю.

Ноги практиков разом примерзли ко льду.

Я схватил парня с кинжалами за руку и вложил прорву Ци, замораживая его изнутри. Глаза парня расширились. Он дернулся, заорал… и замер, покрываясь инеем.

Старик умудрился вырваться и прыгнул на меня. Между ладонями металось горячее пламя, как в доменной печи.

Я шагнул навстречу и ударил кулаком, врезал тяжеленной ледяной глыбой с выращенным шипом ему в грудь. Под кулаком хрустнуло. Практик отлетел, ударился об стену и свалился на пол.

Последний сбежал. Рванул так, что сломал заледеневшие ботинки, на ускорении выпрыгнул в окно, и сделать я с ним ничего не мог.

Тогда я дошагал до старика, схватил за длинные белые патлы и поймал его взгляд. Заклинание. Не нужно договариваться, как-то выстраивать слова и убеждать. Одно заклинание, и вот я уже знаю, что брат в подвале. Знаю, что старик действительно входил в «Коготь» до того, как преступной группой занялся мастер Линь и Сяо Фэн. Главарь мертв, самые сильные практики либо умерли тоже, либо бежали. Осталась такая шушера. Надеюсь, мое послание заставит их уважать Бронсонов.

Нужно только сделать его ярче и доступнее.

По-прежнему удерживая старика за волосы, ударил головой об пол.

Раз.

Два.

Треск кости.

Треск костей. До тех пор, пока голова не превращается в кашу из крови и осколков зубов на досках пола.

Мертв.

Топаю вниз. Ломаю парой ударов дверь, и только затем позволяю доспеху развалиться на куски.

— Ты как? — тихо спросил я, развязывая верёвки.

— Живой, — прохрипел брат, морщась от боли. — Эти ублюдки не церемонились.

— Я тоже… Потерпи немного, скоро будем дома.

Глава 2

Телепортироваться Самир отказался — сказал, что хватит ему на сегодня потрясений, и лишние пятнадцать минут на дорогу он как-нибудь найдет.

В общем, я потратил еще четверть часа и передал брата на руки матери и появившейся жене. Лица женщин были мокрыми от слёз. Мама прижала Самира к себе, затянулись причитания, завывания, сопли и неубедительные заверения Самира, что он в порядке. Не желая наблюдать эту бурю эмоций, я потихонечку отошел в сторону, выскользнул за ограду и зашагал прочь по пустынной улице.

В голове крутились мысли о беглом практике, но я быстро выбросил его из головы. Судя по увиденному в голове старика, мстить тот не будет — забьется в угол и затаится, поскуливая от страха. Да и вообще ловить его бессмысленно — наоборот, пусть бежит и расскажет остаткам банды, как именно погиб их хозяин, и что Бронсоны «не подают». Пусть знают, что случается с теми, кто решит нагреть на нас руки.

Конечно, в масштабах города смерть одного бандита мало что изменит. На место убитого практика тут же явится другой — возможно, ещё более жестокий и наглый, однако я не собирался вершить правосудие и насаждать порядок железной рукой. Моя задача проще: показать каждому, кто хоть на миг задумался навредить семье Китта Бронсона, чем это желание заканчивается.

По итогу первые три занятия в секте я пропустил в поисках брата, успел только на четвертое — на недавно появившиеся «Основы зельеварения».

Я сидел в учебном зале, на заднем ряду. Пока Сталевар угрюмо рассказывал о свойствах трав и минералов, я размышлял о сегодняшнем происшествии. В голове снова и снова мелькали лица. Самир, толстячок на площади, старик-практик и почему-то лоточница.

Очнулся я, когда приятели потянулись к выходу.

— Нормально все? — Остановился на секунду возле меня Апелий. — Выглядишь каким-то не таким.

— Все отлично.

— Как знаешь. Но если что, только скажи, я помогу. Да и остальные, если ситуация прям сложная, скорее всего… ну, это самое…

— Спасибо. Если что, обращусь.

Апелий кивнул и потопал к двери. Я тоже собрался, взял тетрадь, куда сегодня не записал ни строчки из лекции, ни одного своего вычисления.

На выходе столкнулся с девушкой в форме слуги. Та посмотрела на меня, пару раз моргнула, и доложила:

— Китт, вам передали, что вас ждут у ворот секты какие-то караванщики.

А вот и перевозчики от принца. Я ждал их раньше, и не отлучался из секты в Фейлянь, чтобы не пропустить появление каравана. Уже когда передам им партию зелий, можно будет забирать из столицы Мэй Лань и договариваться с принцем о новых поставках.

У ворот секты меня действительно ожидали. Караванщиков было два десятка человек.

Они спокойно и уверенно поглядывали по сторонам. Обветренные лица, густые бороды, местами тронутые сединой. На спине каждого из караванщиков висел круглый стальной щит. У кого-то относительно новый, у кого — с глубокими царапинами и следами ударов. На поясах покоились мечи в простых, но надёжных ножнах. Даже здесь, у города, мужики не сняли своих кожаных доспехов и не трепались праздно друг с другом — рассредоточились и наблюдали, словно в любую минуту готовы рвануть в бой.

А может, и на самом деле готовы.

Но больше привлекло внимание другое — на обочине ведущей к секте дороги стояли семь крытых фургонов: огромные, массивные конструкции из толстых досок, усиленные металлическими полосами, с широкими железными колёсами. Такой фургон легко выдержит и стрелы, и слабую технику и нападение стайки небольших духовных зверей.

Но больше всего моё внимание привлекли семь коняг, каждый из которых был впряжен в свой фургон. Огромные, каждый выше двух метров в холке, с мощными боками и крепкими ногами толщиной с моё туловище. Густую косматую шерсть пробьет не каждая стрела, глаза смотрят спокойно и внимательно. Сразу видно — духовные животные. Каждый такой конь способен потянуть за собой десяток обычных лошадей вместе с грузом.

Я невольно покачал головой. В Фейляне Чили выделял мне оседланного духовного скакуна — стремительного поджарого зверя. Но эти исполины напоминали крестьянских тяжеловозов — медленные и могучие существа, способные тащить за собой хоть целую гору.

Я давно понял, что ошибался — здесь разводят духовных животных. Правда, кроме коней, других пока не видел. Да и по-настоящему серьезных зверей вроде драконов никто еще не приручал.

— Ты Китт? — вернул меня в реальность караванщик, выглядевший старше других. Голубые глаза на покрытом сетью морщин лице смотрели остро, внимательно. — Господин Бронсон, верно?

— Он самый. Что-то вы прямо в полной экипировке. Неужели в окрестностях настолько опасно?

Я рассчитывал, что караванщик расскажет, что неподалеку видел отряд из школы Небесного гнева, или хотя бы упомянет напряженную обстановку, но тот будто и не заметил вопроса:

— Мне сказали забрать у вас на фронт какие-то ящики, или коробки. Когда и где я могу это сделать?

— У меня бочонки. И да, можете забрать прямо здесь. Я владею пространственной техникой и могу телепортировать груз прямо внутрь вашего фургона, если хотите.

Караванщик посмотрел на меня внимательно, словно оскорбление взвешивал. И качнул головой:

— Нет, господин Бронсон, в фургон не надо. Лучше рядом с фургоном, а мы уже сами погрузим и закрепим как надо.

Я пожал плечами. Караванщик, похоже, крайне осторожен. Могу его понять — наверняка на войне со зверями любая мелочь может стоить жизни, а уж когда речь идёт о дорогих зельях, то и подавно.

— Хорошо, перенесу сюда. Только печать поставлю, — предупредил, вдруг мужики нервные.

Чернющая печать слетела с моей ладони на землю, и я телепортировался в лабораторию.

Шесть больших деревянных бочонков стояли ровным рядом, уже двое суток ждали отправки. Подумать только, шесть бочек высококачественных зелий… Если посчитать их розничную стоимость, получалась устрашающая сумма — восемь тысяч золотых монет! И это уже за вычетом той суммы, которую принц потратил на накопитель энергии.

Самир придет в экстаз, когда получит свою долю от сделки.

Я снова осмотрел бочонки, но бока были сухими, как и пол под каждым. Каждый надёжно закупорен и уже трижды тщательно проверен. Утечек при нормальной транспортировке быть не должно, но глава караванщиков наверняка перепроверит все.

Я приподнял ближайший бочонок и переместился с ним в руках к фургону. Можно было телепортировать бочонок отдельно, однако рисковать дорогущим зельем я не стал.

Один за другим я телепортировал оставшиеся пять бочонков, аккуратно размещая их рядом с фургоном.

Закончив, я дождался, пока караванщик проверит бочки. Убедившись, что всё в порядке, он облегчённо вздохнул и одобрительно кивнул мне:

— Благодарю, господин Бронсон. На этом все?

— Да.

Караванщик махнул рукой своим людям, и те тут же быстро и аккуратно начали переносить тяжёлые бочонки в ближайший фургон. Как они их там крепили, я уже не видел — все заслонял полог.

Наконец все шесть бочек оказались в повозке.

Караванщик кивнул мне:

— Был рад сотрудничеству.

— В добрый путь.

Караванщики молча расселись по козлам. Кто-то запрыгнул под полог, кто — пошагал по дороге. Духовные кони неторопливо двинулись вперёд, легко потянув за собой массивные фургоны так, словно те были пустыми.

Одна партия зелий благополучно отправилась в путь, и теперь я мог спокойно заняться собственными экспериментами. Бумага от принца с пояснением, что я работаю на него, решила все вопросы с руководством секты. Под покровительством его высочества я могу заняться и личными разработками. А задумал я создать мощную алхимическую бомбу. Собрать все, что знаю, в одном флаконе, так сказать. И заодно оценить, достаточно ли я образован, чтобы наконец создать оружие, которое позволит дать отпор монстрам.

В первую очередь я заглянул в секту. Мне и по Земле были знакомы люди, которые клали на технику безопасности, и присоединяться к списку усопших я не хотел, потому решил перестраховаться по максимуму. Нашел Сталевара, попросил у него защитный комплект — толстые очки из закаленного стекла и очень дорогие перчатки из драконьей чешуи — прочные и при этом гибкие, идеально подходящие для алхимических манипуляций. По идее, их надо было надевать при любой работе с зельями, вдобавок к фартуку, но я оценивал риск, и, по моему мнению, раньше он был несущественен. Хватало и ледяной корки на пальцах при варке ядов и токсичных эликсиров.

Затем я тщательно проверил посуду, ингредиенты. Убедился, что инструменты чистые, проверил исправность вентиляции, и только после этого приступил к работе.

Сперва — тщательно отмерил и подготовил порции ингредиентов. Затем — получасовая работа. Обычные ингредиенты, частично — выращенные на острове, частично купленные за бесценок у Додонева. Решил на основе гранат со сгущенным воздухом, которые готовил в Фейляне, создать средство мощнее. По плану, воздух должен разбрасывать не железные осколки, как в первой версии гранаты, а огонь, либо — вызывать в эпицентре взрыв с температурой в тысячу градусов и выше.

Разлил из котла остывающее варево по склянкам, где уже лежали толченые ингредиенты, и закрыл те пробками, предварительно окунув их в алхимический клей. Спустя пять минут, когда жидкость подостыла, гранаты были готовы — перед глазами всплывали системные описания:

Алхимическая граната со сгущенным воздухом и эссенцией огненной Ци.

Качество — редкое.

При разбивании сосуда высвобождает мощную ударную волну сжатого воздуха, смешанного с духовным огнем.

Рецепт усилен эссенцией, граната становится мощнее.

— Пум-пум-пум…

В целом ожидаемо. Результат неплохой, но явно недостаточный для моих амбиций. Такая «бомба» едва дотягивала до обыкновенной гранаты и могла пригодиться разве что практикам ранга закалки (тем более, что ингредиенты для ее создания требовались дешевые и распространенные), но для тварей из диких земель — чудищ, защищенных чешуей, толстой шкурой, стихиями и высокими рангами, нужно нечто гораздо более мощное.

Я аккуратно замотал колбы в тряпки и отнес в пустой угол своей лаборатории, чтобы и случайно не разбить, и, если вдруг стекло как-то случайно треснет, я не пострадал.

И снова за работу. На этот раз взял более дорогие компоненты и увеличил концентрацию пламенной эссенции, а также достал перо феникса — крайне редкий ингредиент, который я выкупил у Додонева и приберег для подобных экспериментов, и вытянул из него эссенцию.

Теперь работа шла медленнее, и действовал я куда внимательнее — работал в замедленном темпе, чтобы не дай бог не ошибиться. Если реакция пойдет не по плану — ускорится, к примеру, то варево пусть и не взорвется, но может выплеснуться из котла.

Когда последняя крупинка лунного сахара растворилась в смеси, жидкость стала куда гуще. Я быстро разлил ее по сосудам и закупорил их. Через несколько секунд смесь успокоилась и приобрела насыщенный багрово-золотистый оттенок.

Я внимательно изучил выведенный системой результат.

Алхимическая граната Феникса.

Качество — эпическое.

При разбивании сосуда создаёт огненный шторм радиусом 30 метров, наносящий всем в зоне поражения урон огненной Ци.

— Вот теперь другое дело… С этим уже можно работать.

Разумеется, на этом эпическом зелье я не остановился. Было бы чересчур просто, если бы я по велению зачесавшейся пятки из оказавшихся под рукой ингредиентов со второго раза создал гранаты (которые не могли создать и Крайслеры за все время), продал их принцу, и люди на фронте начали бы теснить зверей. Увы, но нет — такой вариант не менее сказочен, чем всеобщее счастье.

Следующие три дня я только и делал, что смешивал ингредиенты, вытаскивал эссенцию из намороженного льда, из пламени Апелия и из всего, что только мог представить в качестве начинки для гранаты. Вместе с этим — скрывался от Линя, И конечно, проводил тесты полученной алхимической взрывчатки.

И это было громко.

По городу поползли слухи о грохоте, постоянно возникающем в глубинах леса Туманов. Иногда отголоски этих чудовищных звуков достигали даже Циншуя, заставляя местных жителей тревожно переглядываться и шептаться то о пробуждении древних чудовищ, то о решающей битве секты и школы. Горожане были похожи на муравьев в разворошенном муравейнике, и я понимал их тревогу. Обычные мирные жители привыкли жить, как бы глупо это ни звучало. Просыпаться по утрам, идти на работу, возвращаться. Они не привыкли к тому, что практики школы кружат неподалеку от города и нападают на торговые караваны, что секта и школа вообще воюют. И меньше всего они желали оказаться рядом с этой войной. В общем, мои испытания горожан не радовали. Я постарался уйти подальше, но недостаточно. А когда узнал, что звуки долетают до города, было уже поздно менять свой «полигон».

Насколько я понял из комментариев собратьев по секте, практики секты иногда проводили эксперименты неподалеку от города, но никогда — с таким размахом. Если бы какой-нибудь горожанин осмелился зайти в лес километров на семь, его бы потрясло увиденное. Раньше в этом месте была широкая поляна, теперь зиял огромный кратер. Земля рядом с кратером была сожжена, а края кратера покрылись плотной стекловидной коркой. От жара взрывов даже толстые стволы деревьев на расстоянии нескольких десятков метров иссохли, а ветви обломало и разбросало мощными ударными волнами.

Именно там горожанин увидел бы меня — стоящего у края кратера и внимательно изучающего последствия взрыва очередной бомбы.

— Похоже, эта и в самом деле лучшая…

Я осторожно поднял новую бомбу, копию той, что только что взорвалась внутри кратера. Бомба выглядела, как пятилитровая бутыль из особого стекла толщиной в палец, специально закалённого редким алхимическим зельем. Тяжеловатая — килограммов пятнадцать (преимущественно из-за стекла), даже практик далеко такую не забросит, но у меня есть теневая телепортация, а остальные пусть думают, как справиться без нее.

Внутри, за стеклом, бурлила эссенция невероятной силы и плотности. Я, привыкший видеть потоки духовной энергии невооружённым глазом, с трудом смотрел на эту концентрированную субстанцию. Духовная сила сияла настолько ярко и насыщенно, что казалось, будто внутри сосуда заключено само солнце.

Мне кажется даже Сталевар вряд ли смог бы изготовить бомбу лучше этой. Из тех же ингредиентов, имею в виду, потому что будь у меня доступ ко всем возможным компонентам мира, я бы сам себя переплюнул.

Каждая получившаяся бомба была все лучше и лучше — применяя на практике расчеты, я набирал необходимый опыт. Предыдущие испытания оставляли после себя глубокие кратеры и плавили камень, но эта граната была ещё мощнее. Об этом говорили и испытания (от ставшего куда глубже кратера даже спустя час нестерпимо веяло жаром), и системная справка.

Алхимический заряд Пылающего Дракона

Качество — легендарное.

При разбивании сосуда высвобождает разрушительную вспышку духовного пламени, бьющую по площади радиусом 50 метров. Существа, попавшие в зону поражения, получают огромный урон огненной Ци.

Пламя дракона подпитывается от артефактов и прочих объектов с духовной энергией, оказавшихся в зоне поражения. Будьте осторожны! У тех, кто оказался рядом с зоной поражения, возможно выгорание меридианов. Возможен урон духовному ядру!

Алхимик-зельевар: +1

Похоже, я достиг своего максимума: если и есть что-то сильнее легендарного ранга, я до него не дойду. Теперь осталось испытать моё творение в деле, на реальных монстрах. Потом можно патентовать… то есть, изготавливать заряды, упаковывать и отправлять на границу. Или — дорабатывать. В зависимости от испытаний.

Глава 3

Самое главное здание секты встретило меня тишиной и прохладой.

Я спокойно прошагал по длинным коридорам, минуя многочисленные двери, поднялся по лестнице и дошел до кабинета мастера Линя. Еще на подходе я ощутил тяжёлое давление его духовной ауры. Неприятное чувство — словно ноют зубы или вилкой скребут по тарелке. Линь явно не настроен на дружескую беседу — его раздражение ощущалось физически. Вряд ли мастера порадует мой внезапный визит, и совершенно точно его не приведет в прекрасное расположение духа моя просьба, но что поделаешь — проверку бомбы лучше проводить в диких землях.

Я постучал, и когда изнутри донесся неприветливый рык, потянул ручку.

Мастер поднял голову от бумаг, холодно и неприветливо смерил меня взглядом.

— Ага. Снова ты, — сухо произнёс он, отложив в сторону кисточку, которой секунду назад выводил на листе иероглифы. — Опять принес какие-то интересные бумаги?

Мастер Линь с порога попытался создать ощущение, будто любое моё появление — проблема. Я не стал оправдываться.

— Я помню, что господин Свен Дэй говорил по поводу моих изобретений, и я старался, чтобы очередные опыты были направлены не на усиление практиков, а совершенно на другое. В общем, последние три дня я занимался новыми алхимическими гранатами…

— Я знаю, — перебил Линь. — Мне уже все уши прожужжали о твоих взрывах. Не думал согласовать это с сектой?

Старик будто специально пытался вывести меня из себя. Я медленно перевел дыхание, пережидая вспышку раздражения, и продолжил:

— Так вот. Я специально выбрал место подальше от секты, и не думал, что это обеспокоит вас или принесет какие-то неудобства.

— Но принесло.

— Мастер Линь…

— И обеспокоило.

Я снова вздохнул. Мастер смотрел на меня, ожидая следующих слов. Думаю, старик еще не исчерпал лимит поддевок, подколов и прочего в мой адрес. В прошлой жизни и я таким был — поссорившись с человеком, я не мог общаться с ним нормально, чтобы не ввернуть в разговор какую-нибудь едкость, сливая негатив. Видимо, Линь тоже был из стариков, которые позволяли себе небольшую слабость в виде старческого брюзжания.

— Мы можем вернуться к тому, с чего начинали наше общение?

— К чему это? — Напоказ удивился старик. — А ты сможешь вернуть потерянное уважение к старшим? Я помню, как ты, Бронсон, стоял на коленях, умоляя сделать все, чтобы спасти твою мать. Я помню, как вытаскивал тебя из тюрьмы, откуда ты ни за что бы не выбрался сам! — Мастер Линь накручивал себя, повышая голос, а теперь и вовсе взревел, и Ци в помещении колыхнулась, а краски поблекли. — ПОМНЮ, КАК НАЗВАЛ ТЕБЯ ВНУКОМ! Я прикрывал тебя от тех в секте, кто был уверен, что ты опасен, и хотел твоей смерти! И что я получил? Высокомерие! Отказ в выполнении приказов! И самое неприятное — замаскированную угрозу от его высочества принца!

Если Линь рассчитывал распекать меня, взращивая во мне чувство вины, то он ошибся. Помощь в спасении матери и вызволении меня из тюрьмы — это просто следствие взрыва бомбы с пепельной лихорадкой, которую, как мне подсказала память Ян Стапа, взорвали в школе люди секты. Так что этой помощью он просто закрыл долг передо мной и моей матерью.

— Мастер Линь, признайте, что и я сделал для секты немало.

— Да дело не в делах, Китт, а в отношении!

— Поставьте себя на мое место. Вы так же слепо следовали бы приказам?

— Не знаю, следовал бы я приказам, но я совершенно точно уважал бы старших! Когда ты сказал мне, что хочешь помочь людям в борьбе с тварями, что я сделал? Я показал тебе этих тварей! Безо всяких твоих просьб обратился к духам настоятелей и попросил перенести нас к одному из старых алтарей и показал тебе, насколько огромна Орда! Сказал ли ты мне «спасибо»? Да, сказал. Испытал ли ты хоть капельку благодарности? Нет! Люди — не функции, Бронсон, нельзя в любой неудобный момент сказать «давай начнем сначала» и надеяться, что это сработает. Ты обращаешься со мной, как с личным секретарем, а потом предлагаешь вернуться к тому, с чего начинали наше общение! И я больше чем уверен, что ты пришел сюда с очередной просьбой, а не для того, чтобы наладить общение!

Вот тут меня кольнуло слабеньким чувством вины. Действительно, если посмотреть с ракурса Линя, то я поступил не слишком правильно. Или мастер снова давит на эмоции?

Нет, все-таки мне кажется, что я дал секте не меньше, чем секта мне.

— Прошу прощения, — кратко ответил я. — И вы правы, я пришел с просьбой. Вы показали мне Дикие земли, за что я вам благодарен. Но вы говорили, что Орду не остановить моей алхимией, и я хочу это проверить. Я изобрел мощную бомбу и желаю протестировать ее на духовных зверях.

Линь сверлил меня глазами еще полминуты, а потом тяжело вздохнул и махнул рукой.

— Все бесполезно, Бронсон. Когда тебе что-то нужно, ты сразу приходишь ко мне, а в остальное время секта и мастер Линь для тебя будто не существуют… Кстати! Давай-ка поговорим об обещаниях. Десять дней назад ты обещал вернуть из столицы Мэй Лань. Обещанный срок истек три дня назад. Где Мэй Лань?

Действительно. Я с головой провалился в эксперименты, как и наставница, когда увидела рунные массивы Королевского зверинца. Не думаю, что женщина расстроена тем, что я не пришел через обещанную неделю, но все-таки Линь прав, тут я поступился обещаниями.

— Обещал, — нехотя сказал я. — И скоро отправлюсь за наставницей. Просто пока я был занят…

— Ну разумеется, — поморщился Линь. — Взрывать гранаты в лесах ведь куда важнее, чем выполнять обещания, данные мастеру. И ты думаешь, я пойду тебе навстречу? Зачем это мне? Скажу по секрету: сейчас у секты есть более насущные дела, чем заниматься твоими алхимическими игрушками. Наверное, для тебя новость, но наших практиков режут по лесам и полям.

Я не стал добавлять, что режут их как раз потому, что секта облажалась. И режут не только их, но и тех, кто режет их.

— Я догадываюсь, о чем ты думаешь, — вдруг сказал Линь. — Наверное, ты считаешь, что всё началось с нашей секты, и теперь мы просто пожинаем плоды. И так нам и надо, всё в таком духе. Верно?

— В общих чертах, — кивнул я.

— Хорошо. Я понимаю, что ты здесь без году неделя, и не успел срастись с сектой, обрести духовное единство с собратьями, но я тебе опишу, как видел бы ситуацию на твоем… нет, не на твоем месте, а на месте обычного практика. Можно?

— Будьте добры.

— На месте обычного практика, даже если бы я думал, что секта заварила эту кашу, я бы встал под ее знамена. Потому что даже если командиры ошиблись и поступили неправильно, даже если вдруг началась война по нашей вине, можно быть недовольным начальством, можно проклинать их, но я бы пошел воевать даже с проклятиями, и в любом случае не стал бы раскачивать лодку. Потому что прошлого не изменишь, не отыграешь, и не исправишь ошибки, как бы ни хотелось. А настоящее таково, что в случае проигрыша секту попросту уничтожат, и мирных горожан Циншуя будут сжигать на улицах, потому что у каждого третьего обнаружатся родственники в секте Тьмы. Они выкорчуют любое упоминание о секте, вывезут нашу библиотеку, вывезут архивы и книги Мэй Лань и разделят город надвое какой-нибудь стеной. Они уничтожат всю нашу культуру, вымарают упоминание о секте Тьмы из истории и будут наказывать любого в Вейдаде за одно только упоминание о ней. И я тоже выхожу в патрули для того, чтобы это не произошло. Да, начальство могло обосраться. Но секта — это не одно лишь начальство. Я бился бы за то, чтобы наша культура продолжала существовать.

— Доходчиво, — кивнул я. Все-таки я не думал о ситуации с такого ракурса.

— Вот это меня и задевает, — добавил старик. — Твое отношение — отношение простого наемника, за исключением моральных нюансов. Если секта начнет проигрывать, ты уйдешь из города и заберешь с собой семью. Я надеялся, что за год ты приживешься к секте, прикипишь к ней душой. Я надеялся, что твоя сила станет силой секты! Но у нас не было этого года, вдобавок случилась эта глупая война. Сейчас мы, как и ты, хотим разрешения этой истории, чтобы больше не было смертей. Я, Свен Дэй, наставник Зуго и леди Цин, мастер Цзян, Сталевар и Мэй Лань, мы все хотим мира. Сейчас не нужно кричать, кто начал, сыпать проклятиями и показывать пальцами. Сейчас нужно это закончить. Когда к тебе в дом забегает младший брат с разбитым лицом и плачет, говоря, что он плохо поступил, и у него большие проблемы, ты вряд ли скажешь ему «Ты сам заварил эту кашу, сам виноват, и даже если тебя зарежут, я и пальцем не пошевелю». Ты можешь надрать ему уши, ты можешь быть не согласен с его поступками, но ты либо поднимаешься с дивана и помогаешь разрешить ситуацию, либо из тебя очень плохой брат. Хуже всего, если ты уезжаешь из города, чтобы и тебе за брата не досталось, меняешь фамилию, открещиваешься от родства и пишешь ему ехидные письма, мол, «так тебе и надо, ты сам виноват, теперь огребай».

Линь выдохся. Он откинулся на спинку стула, без интереса осмотрел лежащие на столе бумаги. После такого эмоционального монолога мне и сказать было нечего.

— Спасибо за разговор, — слегка поклонился я. — Вы доходчиво объяснили свою позицию, и теперь я буду смотреть на ситуацию не столь однозначно.

— Стой. Давай, рассказывай конкретнее, что ты там хотел?

Я описал результаты испытаний и повторил, что хочу испытать бомбы на территории диких земель. Добавил:

— Если мои бомбы покажут себя хорошо, люди смогут лучше справляться с духовным зверьем, смогут отбросить тварей назад и обезопасить территории. Понимаю, что это не связано с заботами секты, и вам сейчас не до того, так что не буду отвлекать вас.

Я снова развернулся, но не успел и шаг шагнуть к двери, как Линь раздражённо цокнул языком.

— Погоди, ладно уж. Давай так, Китт: я помогу тебе переместиться в дикие земли, но при одном условии. Если твои гранаты действительно окажутся столь мощными, как ты описываешь, ты будешь продавать их только нашей секте.

Не я один владею техникой «Врат ночи». Десяток таких бомб, доставленных в Вейдаде и перемещенных на территорию школы Небесного гнева, полностью уничтожат и ее, и весь «Золотой квартал». Как я и говорил, Сталевар вряд ли сделает бомбу лучше моей, но он же вряд ли сделает и хуже. Сомневаюсь, что у секты нет собственных запасов алхимического оружия в тайниках, но добавлять к нему еще и свои бомбы… Нет.

— Простите, мастер Линь, но я не хочу, чтобы такое оружие появилось в войне со школой. Я понял вашу позицию, но не хочу, чтобы уже секта вырезала школу под корень, уничтожив любое упоминание о ней.

Он бросил на меня тяжёлый взгляд и выдохнул с явным раздражением:

— Тогда хотя бы пообещай, что если я посчитаю твои бомбы достаточно мощными, секта по окончанию войны сможет приобретать их у тебя по той же цене, что и остальные покупатели.

Тут сколько угодно.

— Хорошо, мастер Линь. Если мои бомбы оправдают ваши ожидания, обещаю продавать их секте на равных условиях с другими покупателями.

— Тогда готовь свои бомбы, отправимся… Скажем, через пятнадцать минут. Думаю, могу уделить полчаса, чтобы поглядеть, на что ты потратил трое суток.

— Хорошо.

Этого времени мне как раз хватит, чтобы собраться.

Я вышел из кабинета мастера и направился к своей комнате, где уже ждал подготовленный заранее рюкзак. Внутри находилась бутыль с алхимической бомбой и кое-какие другие вещи, о которых мастеру Линю знать совершенно необязательно.

Я закинул рюкзак на плечо и покинул комнату.

Мастер Линь уже ждал меня у здания, внутри которого пряталась лестница, ведущая в подвалы секты. Он ничего не сказал, лишь коротко кивнул и, отворив дверь, двинулся вперёд. Я поспешил следом, ощущая, как с каждым пройденным метром окружающий мрак сгущается, окутывая нас приятным прохладным покрывалом.

Чем ниже мы спускались, тем холоднее становился воздух. Я отметил про себя, что при прошлом спуске здешняя сила казалась мне чуждой и даже враждебной — слишком далёкой от привычной практики секты Тьмы. Сейчас же это ощущение пропало: сила тени вокруг казалась нейтральной и даже близкой мне по духу. Возможно, дело в моих подросших рангах или же в том, что я обрёл сродство с тенью. Или даже сыграло сродство со льдом?

Кстати, надо будет попробовать совместить в бою тени и лед. Есть у меня кое-какие мысли по этому поводу, нужно только найти время на тренировки.

Путь вниз, в старые катакомбы, был долгим и мрачным. Подошвы шоркали по каменным ступеням, шуршали одежды, рюкзак при каждом неосторожном шаге бил по спине.

Я решил разбавить окружающую тишину:

— Мастер Линь, вы действительно пытались решить всё миром?

Он не замедлился и не повернулся, только бросил коротко и угрюмо:

— Да. Пытались.

Мне этого было мало.

— Если позволите, уточню: что именно вы делали? И почему не получилось?

— Мы начали с писем, — глухо сказал мастер. — Предупреждали о нарушениях границ, просили соблюдать договор о нейтралитете, спрашивали, как мы можем уладить ситуацию. В ответ — тишина. Не было требований, не было даже отписок. Когда мы обратились к нашему контакту в столице, пошли отписки. Школа утверждала, что не контролирует отдельных учеников, что мы «преувеличиваем». Что перемещения отдельных отрядов к Циншую — лишь тренировки. Мы всё равно пытались, Китт. Предложили пересмотреть границы влияния, создать нейтральные зоны. Им это не нужно. Они уже все решили.

— Не пробовали встретиться лицом к лицу?

— Попробуем, — дернул плечом мастер. — Вряд ли будет результат, но встреча запланирована через неделю. После всех отписок и увиливаний от встречи, их согласие даже подозрительно для меня.

— Будете встречаться в Вейдаде?

— Нет. Вейдаде и Циншуй не подойдут по понятным причинам. Скорее всего, поставим шатер в поле и уже там попытаемся договориться о мире. Чтоб ты знал — я все равно думаю, что если бы духовный зверь на горе возле Вейдаде проснулся, ситуация была бы хуже, чем теперь. При всех жертвах, при всех стычках на этой войне не погибнет и половина людей от того количества, которое могло бы погибнуть от зверя ранга Разумного или даже Мифического.

— А вы не думали, что школа может разбудить его, если начнет проигрывать? — задал я резонный вопрос. И Линь промолчал.

Наконец мы достигли знакомого зала с массивным алтарём из чёрного камня. Как и в прошлый раз, у меня возникло неприятное чувство чужого взгляда. Нечеловеческого, лишённого тела и эмоций, не знающего слабостей, присущих людям, но при этом безумно голодного.

Линь подошёл ближе к алтарю и начал переговариваться с духами на незнакомом языке. Я терпеливо ждал.

Наконец мастер Линь закончил разговор и положил ладонь на антрацитовый камень алтаря. Мир вокруг нас резко сместился — мгновение абсолютной пустоты и снова мы оказались в крохотной тёмной комнате, где пахло старой пылью и сыростью, а недвижимый воздух давил на грудь.

— Идём, — коротко бросил мастер Линь.

Я молча последовал за ним до стены, перегораживающей путь.

— Сам справишься? — спросил мастер без особого интереса.

— Конечно, мастер Линь.

Я не стал медлить: применил технику «Плащ теней» и легко просочился сквозь узкую щель в каменной стене, оказавшись на старых костях.

Интересно, почему их не похоронили, как подобается, или хотя бы не сожгли?

— Ну, пошли, покажешь результат своего алхимического гения, — сказал появившийся рядом мастер Линь.

Я снова перешел на теневую сторону и проскользил по теням, чтобы не наступать на непогребенные останки.

Когда вернулся в реальный мир, услышал треск и хруст.

Мастер невозмутимо шагал по костям.

Глава 4

На выходе из тоннеля я поставил печать — пригодится, если придется отступать.

За несколько минут мы дошли до края обрыва, и я с трепетом заглянул за этот край.

Твари были здесь. Орда текла слева, из просторной долины, мимо горного хребта, на котором находились мы с Линем, направо, к границе.

Существа неумолимо ползли вперед, ведомые то ли жутким голодом, то ли чьим-то приказом. Одни духовные звери были потрепанные, словно только что вышли из жестокой схватки, другие — целые. Они принадлежали к разным видам: некоторые напоминали огромных насекомых, покрытых хитином, другие — рептилий с толстой чешуёй, заросшей мхом и покрытой налетом. Третьи вовсе состояли из теней и дыма, едва удерживающих форму тела. Среди духовных зверей попадались существа, похожие на гигантских пауков, многоногих червей или бесформенные комки плоти, покрытые пульсирующими венами. Мерзость…

И эта мерзость двигалась вперёд единой волной, несмотря на явные различия. Временами между ними вспыхивали короткие жестокие схватки — хищники бросались друг на друга, сцепляясь клыками и когтями, но эти столкновения быстро стихали, словно неведомая сила заставляла их забыть междоусобицы и снова двигаться вместе. Были и моменты странного единения: существа, совершенно разные по природе и облику, шли бок о бок, зачастую синхронно переставляли конечности и терлись друг о друга панцирями, словно ведомые общей волей.

Многоликая толпа. С десятками тысяч щупалец, лапок, с потрепанными боками и с зияющими ранами, истекающая ихором, кровью, лимфой, на ходу перекусывающая самыми слабыми из своих, орда целеустремленно ползла вперед: жрать людей.

Боже! Куда я лезу⁈ Разве может один человек изобрести что-то, способное справиться с таким количеством тварей⁈ Сколько их тут — десятки тысяч? Больше?

На ум пришло описание, некогда прочитанное у Лавкрафта. «Оно было громадным — выше домов, шире холмов. Голова с щупальцами, тело, похожее на набухший пузырь, покрытое слизью и чешуёй, а за спиной — крылья, не предназначенные для полёта в нашем воздухе. Все формы, цвета и движения этого создания противоречили законам природы, словно сама реальность отказывалась признавать его. Это была плоть кошмара, облечённая в вещество».

Конечно, в этих существах не было никаких сверхъестественных цветов, зато слизи, чешуи — сколько угодно. С такого расстояния они были сродни муравьям — я легко мог накрыть каждого пальцем.

Вот только наблюдая за ними, я чувствовал гадливость и странный страх, будто смотрел на настоящего Ктулху, или на каких-нибудь инопланетных червей из фантастического фильма ужасов.

Наблюдение за живой рекой заворожило меня, и когда мастер Линь спросил: «Ну что, готов?», я даже вздрогнул.

Пожалуй, стоит приступить к делу и слегка проредить эту гадость.

Я медленно опустил рюкзак, развязал горловину и достал оттуда бутыль.

Стекло было тёплым. Густая жидкость внутри переливалась и светилась духовной энергией так сильно, что было больно глазам.

— Просто кинь с обрыва, — кивнул Линь вниз. — Размахнись хорошенько и бросай.

Орда кишела у подножия. Опасная, как раковая опухоль и отвратная, как гнездо сколопендр. Тысячи тварей — чешуйчатых, мятых, изрезанных, будто они вылезли из бойни, слепо ползли вперед. Шуршали трущиеся друг о друга панцири, твари шипели и шелестели, и мерзкие звуки доносились и до нас.

Телепортация столь энергонасыщенной бомбы вниз сожрала бы десятую часть моего резерва, настолько бомба была насыщена Ци, но был вариант проще. Я поднял камень, занявший половину моей ладони, поставил на него печать, размахнулся и швырнул подальше. Как только булыжник отлетел от нас метров на сто в сторону, я подхватил бутыль и телепортировал её к камню.

Теперь уже обо всем позаботится высота. Даже закаленное стекло не выдержит такого падения.

Бутыль полетела вниз. Поначалу медленно, как прыгнувший с трамплина человек, потом всё быстрее, кувыркаясь и сверкая в воздухе боками. Печать на боку вспыхнула, активируясь.

За миг до того, как бутыль упала на чью-то спину, я переместился к печати, оставленной в десятке метров от края. Там зажмурился и отвернулся, но мир все равно полыхнул белым.

Скала нехотя толкнула меня в ноги.

Воздух дрогнул. Уши кольнуло болью от оглушающего грохота.

А потом раздался тысячеголосый визг. Он тянулся секунда за секундой, не прекращаясь ни на мгновение.

— Не посмотришь? — сквозь звон в ушах донесся до меня голос Линя. Старик стоял на краю обрыва, заглядывал вниз. — Китт! Слышишь?

И я посмотрел.

На месте, где взорвалась бомба, виднелась воронка с оплавленными краями — там не выжило ничего. Жадное алхимическое пламя лизало духовных зверей, перекидывалось дальше и дальше, преодолев обещанную полусотню метров. Духовные звери вопили, срывая голос, задыхались от жара и пылали. Полыхала шерсть, лапы и щупальца корчились в судорогах. Досталось и тем, кто был рядом, и тем, кто находился в сотнях метров — от взрыва во все стороны раскидало кости, камни, куски земли.

Объятые пламенем звери слепо бежали прочь, стараясь оказаться как можно дальше от эпицентра, и цепляли других — те загорались тоже. Пламя прыгало от одного тела к другому, ныряло в раны, перетекало в плоть, лезло в пасти, в глаза. Оно не просто жгло — пожирало, дотягиваясь до сердец, средоточия силы духовных зверей.

Твари, которых касалось пламя, за три-пять минут обращались в пепел. Те из них, которые стали свидетелями произошедшего, ломанулись прочь — кто-то в сторону человеческих земель, кто-то — в обратную сторону. Без подпитки (и с помощью тех духовных зверей, что управляли огнем и холодом) пламя постепенно угасло, лишь мелкие лепестки продолжали грызть кости.

В ушах все еще звенело от взрыва, но комментарий Линя я расслышал:

— Зрелищно. Ты превзошёл себя, Китт. Бомба получилась сильной, однако… Хм… В общем, для созданной за три дня бомбы — отлично. Ты молодец, да.

Меня этот комментарий уязвил. Я только что уничтожил сотни монстров с помощью бомбы, ингредиенты которой в сумме стоили примерно двадцать золотых, и мне говорят «для трех дней отлично»?

— Вы хотите сказать, что в секте хранится алхимия куда лучше?

— Нет, я не про это, — качнул головой мастер. — Просто есть ли смысл в алхимии, если практик стадии перерождения может ударить не хуже? И таких практиков на границе с дикими землями трудится очень много.

— Продемонстрируете?

— С удовольствием, — кивнул Линь. — Смотри, если хочешь. Вот как выглядит реальная сила.

Я все гадал, почему мастер Линь не смог победить Ян Стапа, и все больше уверялся, что дело в рунных массивах, которые находились в доме недзуми. Похоже, старый крысолюд выстроил печати, которые не реагировали на него, но запрещали остальным пользоваться сильными техниками, потому что сегодня мастер показал мне, что такое высокоранговая техника.

Линь отвернулся от меня, посмотрел вниз, где догорали останки тварей. Его глаза потемнели, стали глубже. Мастер поднял… нет, скорее — воздел руки. Медленно провел пальцами по воздуху, будто нащупывал что-то.

И от скалы, из-под камней и даже из-под моих сапог — отовсюду к мастеру начали стекаться тени. Плотные, вязкие, они струились по его одежде, доползали до рук и плясали между растопыренными пальцами.

Цвета вокруг нас поблекли, словно кто-то выцедил из них краску.

Мрак закрутился вокруг рук мастера, сплетаясь в чернющую сферу, и вот тогда я почувствовал давление чужой силы.

То, что я раньше чувствовал от Линя, усилилось в сотни раз. Ощущение чужой мощи накатывало волнами, тяжёлыми и вязкими, я словно тонул, погружаясь глубже и глубже под воду. Воздух загустел, стал душным, дышать получалось с трудом, я скорее глотал воздух. Сердце билось гулко и тревожно. Казалось, что сама реальность вокруг нас прогибается под тяжестью циклопической силы, собранной в одной технике.

Вдобавок ко всему мастер комкал ладонями сферу, сжимая ее, будто комок бумаги, пока не уменьшил до размера кулака.

Затем Линь резко выбросил руку вперёд.

Сфера сорвалась с его ладони и устремилась вниз по пологой дуге, оставляя за собой след из искажённого воздуха. Падение затянулось почти на минуту, сфера отлетела не меньше пары километров в сторону центра долины, и уже там соприкоснулась с землёй.

А затем мир содрогнулся снова. Из точки удара рванулся в стороны густой мрак, через который даже я ничего не видел. Облако раздвинулось метров на сто во все стороны, а потом, будто бы этого было мало, из этой черноты вырвались длинные щупальца еще более темных теней. Они извивались и растекались по земле, метались из стороны в сторону, а обнаружив духовных зверей — хватали их, обвивая их тела липкими путами. Монстры выли от ужаса и боли, тщетно пытаясь вырваться из хватки тьмы, но даже у самых рослых и сильных не выходило. Твари размером с грузовик визжали от страха, когда их легко поднимала тьма.

Щупальца стремительно утолщались, сжимая тела духовных зверей с чудовищной силой. Затем в центре облака раскрылся провал — бездонная пасть, из которой даже на столь огромном расстоянии повеяло промозглым холодом и необъяснимой жутью.

И щупальца потянулись обратно, утаскивая с собой своих жертв в бездонную черноту. Звери сотня за сотней исчезали в этом провале.

Через несколько мгновений всё закончилось. Провал захлопнулся бесшумно, будто его никогда не было, а остатки теней рассеялись дымкой по земле, возвращая миру краски и звуки. Духовные звери, напуганные взрывом бомбы, теперь вообще обезумели — они ломились по сородичам, грызли тех, кто заслонял им путь, стремясь скорее убраться отсюда.

Я стоял у края обрыва, глядя вниз, на практически пустое предгорье. Алхимическую бомбу ЛЕГЕНДАРНОГО ранга, над которой я трудился, вкладывая все свои знания и умения, с легкостью и мимоходом, применив одну-единственную технику, превзошел старикан из секты на краю мира.

— Вот как-то так, — с ноткой самодовольства сказал мастер Линь. — Советую тебе озаботиться повышением своего ранга. Возможно, для тебя это будет лучше занятий алхимией. Или наоборот — занявшись ей на следующих рангах, ты получишь более достойный результат.

Н-да…

Скажу честно, испытания пошли не так, как мне хотелось бы. Точнее, бомба показала себя с лучшей стороны, только вот я и не думал, что на границах с дикими землями сидят такие монстры, которые могут за один раз уничтожить полчища тварей. А ведь Линь еще и держится молодцом, даже не вспотел. Я помню, как чувствовал себя, истратив больше трети резерва за раз, и Линь, судя по виду, потратил куда меньше. Может, его еще ударов на пять-семь хватит.

— Я рассчитывал, что бомба будет мощнее.

Мастер пожал плечами:

— Ты занимаешься алхимией меньше года, и для такого короткого срока это прекрасный результат. К тому же твои эксперименты отнюдь не бесполезны. Даже сейчас можно раскладывать твои бомбы по всей долине, на случай, если здесь появится зверь ранга Разумного. К тому же, меня ты все равно впечатлил. У нас есть враг, и секта с удовольствием закупит у тебя десяток-другой бомб… А теперь, если ты увидел все, что хотел, предлагаю вернуться.

— Я бы предпочел уйти другим способом, — дергаю подбородком в сторону границы.

— Надеюсь, ты не планируешь спуститься вниз, чтобы подобрать части тел духовных зверей? — посуровел мастер. — Уверяю, после твоей бомбы осталось мало ценного, а после моего заклинания и того меньше.

— Нет, дело не в этом, — печально отозвался я. — Просто отсюда до столицы я доберусь куда быстрее, чем от Циншуя.

— Что ж, пусть будет так. Ты уже взрослый молодой человек, сам отвечаешь за себя.

Мастер Линь ещё некоторое время смотрел вниз, затем развернулся и медленно удалился в сторону туннеля. Я остался один на краю скалы, погружённый в свои мысли.

Прошло несколько минут. Давящая аура мастера постепенно ослабла и наконец исчезла полностью. Только тогда я позволил себе расслабиться и согнать с лица напускное уныние.

Так… Теперь — печать.

Я направился вдоль обрыва, внимательно изучая поверхность скалы в поисках подходящего места. Пройдя триста метров, я нашёл идеально ровный участок камня — достаточно широкий для моей задумки и скрытый от посторонних глаз выступом.

Сняв с плеча сумку, я достал приготовленные заранее инструменты: резец по камню, алхимические чернила и средненький накопитель энергии, приобретённый у Додонева.

Теперь — дело.

Присев на колени, я осторожно начал вырезать сложный узор печати телепортации. Работа была кропотливой, но я работал уже не в первый раз и действовал куда увереннее, чем раньше. Я медленно и аккуратно вырезал символы, потом — заполнил их алхимическими чернилами. С начала работы прошел всего час, а печать уже была готова.

Я вставил накопитель в специально подготовленное углубление по центру рисунка и ухмыльнулся. Теперь у меня есть собственный путь в дикие земли. Уже не придется просить Линя сопроводить меня в случае чего.

Поднявшись, я отряхнул одежду и поспешил в сторону тоннеля и комнаты за ним. Настало время для еще одного дела, которое совершенно точно не одобрил бы мастер Линь. Пора самостоятельно поговорить с духами.

Вернувшись в туннель, я прошёл сквозь стену и вскоре оказался перед массивным чёрным алтарём.

Вокруг царила абсолютная тишина. Я глубоко вдохнул, поморщился от затхлого воздуха и решительно положил ладонь на холодную ледяную поверхность алтаря.

По руке мгновенно прокатилась волна холода. Ледяные иглы пронзили пальцы (да так, что кожа занемела), добрались до костей и поползли вверх по руке, высасывая Ци. Я попытался отдёрнуть руку, но ладонь словно приросла к алтарю. Холод становился всё сильнее, он уже заполнял моё сознание, вытесняя прочь все мысли и чувства. Дьявольщина! И пришла же в голову идея…

Я уже готовился рвануться со всей силы, а если не выйдет — телепортироваться прочь, и плевать, уцелеет ли алтарь, однако камень дрогнул и нехотя отпустил конечность. Я отпрыгнул подальше и вырвал из пояса гранату поменьше и послабее — из тех, что изобрел в первый день. Настороженно замер, изучая алтарь.

По каменной поверхности пробежала рябь, затем камень потемнел ещё больше, приобретая абсолютную черноту.

Над камнем медленно возникла фигура — призрачный силуэт, сотканный из клубящейся чёрной дымки. У него не было чётких очертаний лица, только силуэт — туловище, руки, голова.

Призрак навис надо мной, излучая ледяное любопытство.

— Маленький практик, — пошелестел призрак. Голос больше подходил шуршанию листвы на погосте.

— С большими амбициями, — нервно сказал я, чтобы не стоять молча.

Призрак наклонил голову набок. Сугубо человеческая привычка, которую существо, скорее всего, просто имитировало.

— Амбиции… И чего требуют твои амбиции?

— Можно ли изменить клятву, что я дал на алтаре? Мне не нравится, когда меня контролируют во всем.

Специально не сказал про отмену, чтобы оставить себе возможность для маневра.

— Нельзя, — качнул головой призрак и начал растворяться. Мне показалось, что он был разочарован вопросом.

— Почему? — спросил я, пока силуэт не исчез окончательно.

— Поговори с мастером проклятий, — донесся до меня угасающий голос. — Только он может позволить тебе отменить клятву.

Ага. И что это за мастер проклятий такой, и где его искать?

* * *

Мастер Линь толкнул тяжелую дубовую дверь, совершенно не ощутив ее тяжести, и вошел в кабинет Свен Дэя.

Настоятель сидел в кресле, стоявшем во главе стола. Сидел вальяжно: откинулся на спинку, полуприкрыл глаза. На столе перед ним не лежало никаких документов. Впрочем, так было каждый раз, когда Линь заходил сюда за последний месяц.

Линь мимоходом задумался, что слишком уж много времени Свен Дэй проводит в кабинете. Даже практики высоких ступеней оттачивают свое мастерство, повышают его по крупинкам, Свен же просто сидит здесь, и занимается… Чем?

— Как все прошло? — поймал настоятель мастера взглядом темных глаз. — Поверил?

Линь раздраженно дернул щекой. Проворчал:

— Поверил. Но чтобы показать всю «мощь стадии перерождения», мне пришлось использовать артефакт Пасти! И я не уверен, что он сосредоточится на повышении ранга, вместо того, чтобы удариться в алхимию. Ты говорил, что Пасть уж точно сработает, как недосягаемый маяк, но что, если парнишка превзойдет и его?

Свен Дэй озадаченно хмыкнул.

— Ты уверен, что нужно было использовать Пасть? Неужели все, что ниже по силе и куда дешевле, не сработало бы?

— Нет. Парнишка весьма талантлив в алхимии. Его бомба уничтожила с сотню духовных зверей и еще сотня сгорела в алхимическом пламени, — тут Линь поколебался, но все-таки добавил. — На самом деле, бомба отличная. Даже я, укутанный Темным саваном, предпочту не находиться рядом с ней во время взрыва. Алхимическое пламя влияло на тварей: останавливало регенерацию, блокировало использование техник животными и выжигало духовную энергию.

— Урон огнем, значит… И сколько таких бомб понадобится, чтобы выжечь верхушку школы?

— Парень отказался создавать эти бомбы для нас. Сказал, что купить мы их сможем только после того, как война закончится.

— Самоуверенный, — с непонятным выражением протянул настоятель. — Очень жаль. Если бы мы запоздали на переговоры, и шатер уже был уничтожен, в первую очередь бы подумали на нас, но когда Сталевар и Альф поклялись бы, что они непричастны, нас оставили бы в покое и начали задавать вопросы другим культам и сектам.

— Считаешь, у Китта клятву брать не стали бы? — мастер впился взглядом в лицо Свен Дэя.

— Ну сам посуди — Китт у нас третий месяц, верно? Кто бы подумал, что за такое время можно научиться чему-то толковому?

Линь считал, что так подумал бы каждый, кто знал Китта. Клятву взяли бы у всех, кто мог быть причастен, в том числе и у талантливых в алхимии адептов. Никто бы не подумал, что практик, торгующий с принцем, недостаточно талантлив.

А значит, уверенность Свен Дэя в том, что Китта никто не спросит… или — что Китт не заговорит?.. основывалась на чем-то совершенно ином.

Глава 5

Чем мне нравились Дикие земли — здесь было очень много Ци. Не столько, сколько на острове после того, как там благодаря Самиру выросло в три раза больше духовных трав, но и не сильно меньше. На месте секты Тьмы, я бы от комнаты с алтарем выдолбил еще пару пещер и гонял туда практиков на суточные медитации, но секта, похоже, не была в этом заинтересована.

Первое мое перемещение по направлению к Фейляню вышло… обыденным. Я кинул камушек вниз, телепортировался к нему и затем — прыгнул в направлении печати и оказался посреди пустой долины. Повсюду зияли глубокие трещины и воронки, земля была взрыта когтями, всюду отпечатки лап. Воздух был пропитан остатками тяжелой духовной энергии, густой и неприятной, словно застоявшаяся вода. Похоже, так ощущается Ци от сотен смертей.

Второй прыжок оказался гораздо менее удачным. Я материализовался буквально в нескольких шагах от духовного зверя — льва, который размерами мог поспорить с грузовиком. Огромная голова с густой гривой и острыми клыками отшатнулась от неожиданности, но уже через мгновение зверь взревел и попытался прихлопнуть меня лапой. Пришлось срочно уходить в новый телепорт, не желая испытывать судьбу.

Только после третьего прыжка я наконец достиг границы между Дикими землями и человеческими территориями. Более того — перескочил эту границу.

За моей спиной, метрах в двухстах возвышалась исполинская стена из потемневшего от времени камня, уходящая вверх на сто пятьдесят метров. Сложенная из каменных блоков, высотой с меня, она казалась неприступной (возможно, ПОКА она такой и была). Наверху я видел суетящихся людей. Кто-то шел по стене, кто-то нес коробки. Через каждые двадцать метров стояли и смотрели в эту сторону часовые.

Над крепостью нависал подъемник: массивная металлическая платформа, закрепленная на прочных цепях и тросах. Конструкция мощная и способная с легкостью поднять на стену целый отряд бойцов или тяжелый груз. В данный момент на платформу со стены загружали большие деревянные ящики и бочки.

А еще в крепости было что-то странное. Когда я смотрел в ее сторону, у меня возникал неприятный мандраж, и трусливенькое ощущение, что нужно поскорее отсюда бежать. Как будто я крадусь на цыпочках мимо медвежьей берлоги, а из оружия у меня при себе только разряженная берданка. Похоже, именно там сидит на своем троне в глубокой медитации Гуань-ди, бог войны. В пользу этой версии выступило и кое-что другое: когда я присмотрелся, увидел далекие потоки Ци, медленно текущие через стену и исчезающие в середине крепости.

Если крепость была у самой стены, то город, настоящий крупный город не меньше того же Циншуя, был километрах в четырех от крепости. Между крепостью и городом (да и вообще, насколько я мог рассмотреть в любом направлении) простиралась пустая равнина, совершенно лишённая деревьев, кустов. Вокруг росла лишь короткая трава, едва доходившая до середины голени. Похоже, местные регулярно сжигают растительность, не позволяя тварям перемещаться незаметно.

От крепости и в сторону города, и в обход него тянулись широкие дороги, мощенные камнем. По ним медленно двигались тяжелые фургоны, запряженные массивными тяжеловозами.

А еще я увидел, как на приграничной стене кто-то запустил в моем направлении пылающую стрелу. Слишком медленно и слишком заметно, чтобы быть угрозой, но достаточно, чтобы со стороны крепости донесся низкий гул — это начали открываться массивные ворота. Из них стремительно выскочил отряд на духовных лошадях. Всадники быстро свернули с дороги и помчались по полю прямо в мою сторону, нахлёстывая животных.

Пожалуй, задерживаться здесь и дальше будет неразумно. Не знаю, насколько «режимным» является этот объект, но перспектива долгих объяснений со стражей меня не привлекала. Поэтому я сосредоточился и вновь телепортировался в сторону Фейляня.

Пространство вокруг меня дрогнуло, на миг я оказался во тьме, а потом — в лесу.

Здесь уже было гораздо меньше Ци, чем у границы. Зато вместо привычного потока духовной энергии меня встретило буйство зелени: деревья были выше и мощнее, их стволы покрывали толстые слои мха. Было сумрачно — сквозь густую листву почти не пробивался свет. Под ногами простирался плотный ковер травы.

И почему-то именно здесь меня догнала мысль, что неплохо бы устроить в приграничном городе, или возле самого форта, теплицу с духовными растениями.

Ну в самом деле — почему нет? Из-за угрозы привлечь духовных зверей? Так они и сами туда стремятся.

Я присел на мох, и прямо на месте намедитировал всю Ци, потраченную на короткие прыжки. В этом мне помогал артефактный куб, который я постоянно носил с собой в рюкзаке. Кстати, после слов принца про то, что с артефактами сложнее телепортироваться, я попробовал перемещаться без куба и действительно — выходило легче, за то же количество Ци я переносился на десятую часть дальше. Но носить с собой такой «утяжелитель» я не перестал, и даже подумывал добавить себе еще парочку слабеньких артефактов.

От границы до столичного города оказалось не больше шести десятков километров — я четко чувствовал печать, оставленную в лесу неподалеку от Фейляня. Пространство вновь дрогнуло, мир на мгновение погрузился во тьму, и я оказался на знакомой поляне.

Здесь было тихо и спокойно, однако я все равно осторожно огляделся, внимательно изучая землю вокруг. На первый взгляд полянка выглядела совершенно нетронутой, не было даже звериных следов, но на всякий случай я медленно прошелся по траве. Листья лежали ровным слоем, трава была не примята, не было видно ни следов обуви, ни отпечатков звериных лап.

Значит, ни люди принца, ни Крайслеры здесь не были. Это уже хорошо. Значит, можно двигаться вперед.

Громыхнуло. Я поднял голову.

Сквозь густую листву было трудно увидеть все небо, но кусок над поляной был темно-серым. Да еще и воздух влажный. Надеюсь, я доберусь до особняка раньше, чем пойдет дождь. Да и вообще, надеюсь, что принц будет в особняке.

Я применил технику «Плащ теней», и поскользил от тени к тени в направлении города, забирая подальше от ворот и дороги.

Уже у самой стены я перешел с изнанки в реальный мир. Похоже, мы шли с дождем наперегонки — с запада наползали сизые тучи с тянущейся за ними мутноватой пеленой. Подул прохладный ветерок.

Я подобрал с земли камень, поставил на него печать и посмотрел на верх стены, где, громыхая доспехами, только что прошел патруль. Если на границе солдаты заметили меня за минуту и сразу же отправили ко мне отряд, то здесь я появляюсь уже больше четырех раз, и меня все еще не обнаружили. Возможно, даже заметив меня, патрульный предпочтет сделать вид, что ему показалось, чтобы, не дай бог, лишний раз не работать.

Вокруг вновь мелькнула тьма, и я оказался на пустой улочке, рядом с двухэтажными домиками.

Стоило мне сделать несколько шагов по улице, как с неба посыпалась мелкая противная морось. Я чертыхнулся и снова перешел на изнанку, перемещаясь между теней: мокнуть не хотелось.

Я не успел добраться до особняка принца прежде, чем дождь разошелся в полную силу. Серое небо словно прорвало, и холодные струи воды обрушились на город. Капли с шумом барабанили по крышам и мостовой, превращали улицы в сплошные ручьи. Мне пришлось трижды развеивать Плащ теней, чтобы сориентироваться, где я нахожусь, и куда направляться дальше, и все три раза мне будто наливали за шиворот кружку-другую холодной воды. Когда я вышел из тени рядом с оградой особняка, одежда уже промокла насквозь, неприятно прилипая к телу и сковывая движения.

— Мерзость…

Но не обошлось и без приятного — ворота были открыты, и туда как раз въезжала знакомая карета. Я поспешил воспользоваться удачным моментом, вошел следом и заколебался, стоит ли без приглашения идти к господам, или лучше подождать под дождем слугу, который направится закрывать ворота. К тому же непонятно, как на мое вторжение отреагирует охрана особняка.

Карета остановилась, из нее выбрался Чили и придержал принцу дверь. Затем «дворецкий» заметил меня и нервно дернул рукой. Ну, буду считать этот жест за приглашение. Тем более, что и принц обернулся на ходу, крикнул:

— Китт! Давай быстрее!

Я поспешил следом за бегущими по лужам принцем и Чили. Когда пробегал мимо кареты, сознание царапнула какая-то неправильность, но сосредоточиться на ней я не успел: закутавшийся в плащ кучер свистнул, лошади дернули ушами и поспешно потянули карету под навес. Только вот ощущение, будто я что-то пропустил, никуда не уходило.

На всякий случай я начал наращивать под одеждой ледяной доспех.

— Заходите, — мрачным тоном пригласил меня Чили, придерживая дверь.

В вестибюле особняка было тепло и сухо. Уютно потрескивали полешки в камине, сновали туда-сюда слуги. Здесь было уютно: пахло свежей выпечкой, и все вели себя естественно, не было ни косых взглядов, ни ощущения опасности. Я почувствовал себя параноиком, который ищет подвох там, где его нет. Чтобы убедиться, что все в порядке, я применил навык анализа, но и тот ничего не показал. Я буквально по секундам просмотрел в своей памяти путь от ворот особняка до двери, но не нашел ничего, что должно было меня насторожить.

— Рад тебя видеть, — протянул влажную ладонь его высочество. Я пожал принцу руку, кивнул Чили, который смотрел на меня с подчеркнуто холодной вежливостью. В ответ мужчина коротко поклонился:

— Надеюсь, ваше внезапное появление не связано ни с какими… неприятностями, господин Бронсон?

В голосе «дворецкого» читалась нотка недовольства, которую он не слишком тщательно спрятал за маской придворной учтивости.

— Все в порядке. Я здесь за Мэй Лань, только и всего. Ну, и решить еще пару вопросов.

Чили окинул взглядом мою промокшую одежду и едва заметно поджал губы. Усмотрев эту нехитрую гримасу, принц во избежание односторонних нападок отправил своего работника подальше:

— Чили, будь добр, распорядись, чтобы у меня в кабинете разожгли камин. И проследи, чтобы горячий чай с медом приготовили.

С учетом того, что в зале были слуги, даже мне стало понятно, что принц своего слугу почти прямо послал. «Дворецкий» поджал губы, но ничего не сказав, направился

— Пошли ко мне, — позвал принц, шагая по залу в сторону коридора. — Хочу поскорее сменить одежды и посидеть у камина.

— Не слишком ли жестко вы к нему?

— Не хочу лишний раз слушать склоки.

Мы прошли по широкому коридору, устланному мягким ковром, мимо высоких окон, за которыми непрерывно барабанил дождь. Дойдя до массивной двери кабинета, принц вошел внутрь и пригласил меня следом. Здесь было прохладнее, чем в зале — камин был пуст и холоден. Принц сразу же направился к креслу в метре от железной решетки, жестом предложив мне занять место справа.

— Я могу разжечь огонь.

— Оставь, — отмахнулся его высочество, как от чего-то малосущественного. — Расскажи лучше, что за вопросы у тебя помимо Мэй Лань.

Сажусь в глубокое кресло.

— Я сегодня решил испытать в Диких землях свою новую разработку, — начал я осторожно.

Принц заинтересованно взглянул на меня:

— Та-ак. И что за разработка?

— Огненная бомба. Я хотел проверить эффективность взрывных боеприпасов против Орды.

Вопреки ожиданиям, принц нахмурился:

— Давай-ка опиши подробнее: что именно ты сделал?

— Я устроил небольшой подрыв бомбы на маршруте движения Орды. Хотел посмотреть, насколько эффективно действуют мои разработки. Получилось неплохо: взрыв уничтожил под сотню духовных зверей и распугал множество других.

Принц вздохнул и потер переносицу пальцами:

— Китт… такие вещи нужно делать крайне аккуратно. И желательно — после моего одобрения, одобрения коменданта приграничной крепости или других, не менее важных людей. Есть нюансы, о которых ты вряд ли подумал. Например, внутренние органы этих тварей идут на алхимические препараты Крайслеров — алхимики собирают их, обрабатывают, отправляют. Теперь они потеряли часть сырья. Это во-первых.

Я невольно поморщился. Принца так заботит прибыль Крайслеров? Серьезно?

Заметив мое выражение лица, принц тут же добавил:

— И это еще не самое худшее. Теперь эти органы пойдут на прокорм Орды, а значит, она станет сильнее и многочисленнее.

— Тут согласен, вышло бы и в самом деле неприятно, но никуда они не пойдут. Все сгорело при взрыве.

— Даже если так, решение все равно двоякое. Еще один момент: сейчас ты спугнул зверей. Но Орда ползет вечно, она не остановится просто так. Сейчас граница получит передышку, а вот через сутки-другие к крепости подойдет гораздо больше зверей — вместе с постоянным потоком придут те, кого ты сегодня распугал.

Я бы согласился, если бы орда двигалась волнами: тогда следующая волна увеличилась бы на количество разбежавшихся зверей из прошлой волны. При равномерном движении, когда они «трутся боками», их количество ограничено разве что «пропускной способностью» долины перед крепостью и протяженностью стены, обороняемой людьми. Но спорить с принцем я не стал — пусть считает, как хочет.

Его высочество помолчал и добавил уже мягче:

— Я не против использования гранат вообще. Но применять их нужно точечно и с умом, с оглядкой на множество факторов, о которых ты не знал. Граница не так сильна, как хотелось бы, и череда ошибок может привести к неприятным последствиям, которые нам придется долго исправлять.

— Стоит ли работать в этом направлении? — спросил я самое важное.

— Не стоит бездумно взрывать бомбы. Направление… Давай подождем Чили, и если он скажет, что направление перспективное, продолжишь. Мощные бомбы нам точно пригодятся — усилить границу, спрятать бомбы под землей или обращать вспять особенно сильных тварей Орды.

Я кивнул. Несколько минут мы молчали, а затем я вспомнил о деньгах:

— Кстати, я передал караванщикам зелья.

— Да, я знаю, — спокойно подтвердил принц. — Сейчас у меня нет всей суммы, но через час она будет готова. Как раз успеешь сходить в зверинец за Мэй Лань. Она там почти поселилась последнее время. — Он помолчал и добавил. — Конечно, если тебе удобнее, могу рассчитаться алмазами или выдать вексель.

— Вексель?

— Обычно крупные суммы именно так и оплачиваются.

М-м-м… Возможно. Но я предпочту старое доброе золото.

— Мне привычнее монеты.

Принц пожал плечами:

— Как пожелаешь. Через час деньги будут готовы.

Дверь кабинета тихо открылась, и внутрь вошел Чили в сопровождении мужчины и девушки. Мужчина сразу же направился к камину, быстро и ловко разложил поленья, подбросил сухих веток и щепок, после чего создал мелкий огнешар и поднес к сложенной горке дров. Вскоре в камине весело затрещал огонь, прогоняя из кабинета остатки сырости и холода.

Тем временем служанка расставила на небольшом столике чайный сервиз, умело и бесшумно разлила горячий чай по фарфоровым чашкам. По кабинету поплыл приятный аромат трав и специй.

Закончив свои дела, слуги поклонились и так же тихо удалились из кабинета. Мы молчали, но когда за слугами закрылась дверь, я спросил:

— Почему вы говорите, что граница не сильна? Одна-единственная техника мастера нашей секты, практика стадии перерождения, уничтожила куда больше чудовищ, чем взрыв моей бомбы. Какие монстры могут угрожать Руанскому королевству, если на стене будут хотя бы десять схожих по силе практиков?

Традиционно стоящий у двери Чили и принц переглянулись. Принц кивнул, и слово взял Чили.

— Погоди. Говоришь, мастер вашей секты уничтожил множество монстров одной техникой? Можешь описать подробнее, как именно он это сделал?

Я описал увиденное на скале. И сплетенную из теней черную сферу, и чёрное облако, откуда вырвались дымные щупальца, и гигантскую пасть.

Чили уставился на чайный столик. Воздух над столиком замерцал, образуя иллюзию. Я поражённо смотрел, как перед нами возникла миниатюрная копия той самой долины.

— Вот так? — спокойно спросил Чили.

Он изобразил летящую вниз чёрную сферу. Я внимательно наблюдал за иллюзией и поправлял детали:

— Облако было гуще, темнее… Вот, отлично. Щупальца были длиннее и двигались быстрее…

Чили терпеливо корректировал иллюзию по моим словам, пока наконец картина не стала точной копией увиденного мною события.

Принц почему-то хохотнул и повернулся ко мне:

— Теперь опиши, как сработала твоя бомба.

Я вновь сосредоточился на воспоминаниях и описал взрыв с максимумом деталей.

Чили кивнул, и над столиком появилась новая иллюзия: каждое моё слово тут же воплощалось в движении и цвете. Пусть сам взрыв я не видел (разве что в лесу Туманов), но описал, как пламя охватывало мечущиеся фигурки монстров. Иллюзия получилась настолько точной и убедительной, что я невольно восхитился мрачным стариканом со столь потрясающим талантом.

— Именно так всё и было! — подтвердил я восхищённо. — Вы удивительно точно передали каждый момент, Чили.

Принц повернулся ко мне и с улыбкой произнёс:

— У нас есть новости для тебя.

Глава 6

После сеанса «темной магии» последовало ее разоблачение. За следующие десять минут его высочество рассказал, что Линь, скорее всего, использовал весьма мощный одноразовый теневой артефакт типа «Пасть», и на самом деле возможности практиков четвертой стадии куда скромнее. Я покивал и поверил, потому что к Линю с самого начала были вопросы — слишком легкая победа над сотнями тварей. Причем изначально мастер же водил меня в горы, чтобы показать страшных тварей и тщетность моей цели: защитить королевство с помощью алхимии, а потом — показывает, что практики, оказывается, вполне себе могут бить сильно, и все нормально на границе, граница защищена, развивай личную силу, Китт.

Даже если с испытаниями бомбы все было не так однозначно, результат меня больше радовать не стал. Хоть Линь и пытался убедить меня в бесперспективности алхимических бомб, убедил скорее в обратном — следует над ними хорошенько поработать, и можно будет если и не достичь уровня, который показал Линь, то хотя бы приблизительно с ним сравняться.

Бомбы можно улучшить, это факт. Как? Да хотя бы дать взрыву больше энергии! Если пламя питается духовной энергией, то первое, что приходит на ум — обмотать бутыль тканью, к которой будут приклеены мелкие накопители Ци — при взрыве их подожжет и разнесет во все стороны. Либо — перемелет в труху, но взрыв станет куда сильнее. И это решение приходит в голову сразу, как только задумываешься, а значит, если основательно поломать голову, можно придумать что-нибудь на порядок лучше.

Разговор о выращивании трав на границе тоже ничего не дал.

— … вот я и подумал — что если создать возле границы теплицы с духовными растениями? Мне кажется, напор духовных зверей не станет сильнее, там уже сильнее некуда.

Принц замер и уставился в одну точку, обдумывая предложение. Даже Чили почесал затылок.

— Не выйдет, — отмахнулся принц спустя минуту напряженного размышления. — Смотри: все, что касается добычи ингредиентов на границе, находится в ведении Крайслеров. Добыча органов, выращивание трав, перевозка. Они платят процент от добычи в казну, и уверяю тебя, все, что можно использовать, они используют. Возле границы уже есть теплицы, и они усажены настолько плотно, насколько это вообще возможно.

Я хотел спросить: почему бы тогда не использовать всю равнину между городом и крепостью для рассаживания растений? И тут же ответил себе сам: да потому, что безопасность и хороший обзор со стены всей долины для живущих и сражающихся там людей куда важнее духовных трав.

— А вы сами не думали построить теплицы чуть дальше от границы? — спросил я, чтобы окончательно прояснить эту тему. — Просто сейчас себестоимость такой бомбы для меня — двадцать золотых. Если эти бомбы так себя показали, что впечатлили вас, можно устроить их производство прямо на границе. Если наладить выращивание ингредиентов, чтобы не собирать их на природе и не покупать у сторонних торговцев с их наценкой, себестоимость одной такой гранаты можно уменьшить до тринадцати золотых. Может, это тот самый шанс отогнать тварей от границы, который вы искали?

— Все и так идет к тому, чтобы травы на рынке подешевели, — пожал плечами принц. — Ты вот начал выращивать их на своем острове в весьма приличных масштабах. К тебе уже подходили люди, заинтересованные в процессе выращивания трав?

Я кивнул.

— Кто-то из секты, или Крайслер?

— Секта. Но допускаю, что и Крайслер уже успел выяснить все тонкости процесса — возле острова в последнее время велась стройка, и глаза работникам я не завязывал.

— Ну вот, — спокойно кивнул принц. — Сейчас твоя секта начнет выращивать травы, и средняя цена на травы станет меньше. Потом ее опыт начнут перенимать другие, а уже потом либо Крайслеры попытаются купить разрешение еще и на единоличное выращивание трав, либо, что мне кажется более верным, построят неподалеку от городов небольшие теплицы для своих производителей. Это позволит слегка опустить цены на зелья общего потребления и уменьшить себестоимость элитных эликсиров. Кстати, если ты начнешь сейчас выращивать на острове какие-нибудь редкие сорта духовных трав и подбросишь мне с пять-семь рецептов эликсиров, которые требуют именно эти травы, сможешь собрать сотни тысяч золотых.

— Спасибо, но меня устраивают те травы, которые растут на острове сейчас, — вежливо отказался я. На самом деле меня устраивает то, что выращивается сейчас — на основании этого базиса я могу как бомбы создавать, так и зелье лечения или регенерации. Притом, что половину я продаю Додоневу и Квейту Крайслеру. Если… Когда я начну брать от острова все, что он дает, и делать из этого зелья, я и так буду зарабатывать сотни тысяч золотых.

Огонь жадно лизал поленья. Я уже достаточно согрелся, и теперь мерный шорох дождя за окном меня успокаивал, а не напоминал, как там холодно и мокро.

Принц, похоже, согрелся тоже. Несмотря на свое желание сменить одежду, его высочество смотрел на огонь, и в его глазах плясало отражение пламени.

— Кстати, раз ты заговорил про себестоимость трав, про алхимию и подобное. Если хочешь, я обеспечу тебе любые условия работы, любые ингредиенты, о которых попросишь. Сможешь создавать бомбы в разы лучше показанной за счет более качественного сырья. Да и родственники твои смогут жить в столице — сам подумай, они смогут дойти до ранга пробуждения просто за счет проживания здесь.

— Спасибо, но все еще откажусь, — поклонился я сидя.

Спустя еще пять минут плетения словесных кружев, я откланялся — нужно было решать вопрос с Мэй Лань. Но прежде чем отправиться в зверинец, я посетил алхимическую лабораторию Крайслеров, где в прошлый раз встретился с Элиасом, сыном травника Роя. Кстати, Рою я послал письмо из Циншуя с описанием нашей встречи с Элиасом, но ответа пока не дождался, а самостоятельно посетить Вейдаде не было ни времени, ни честно говоря, желания.

По пути я снова промок, зато в алхимическом ангаре все получилось настолько хорошо, насколько только могло! Я встретился с Курсом — мастеровым, с которым общался в прошлый раз, и он познакомил меня с четырнадцатью товарищами, которые тоже не горели желанием тянуть алхимическую лямку. Мастеровые были так воодушевлены, что за час нашли стряпчего, согласившегося прийти в ангар под ливнем. Прямо на месте оформили бумаги о новом найме и закрыли долги мастеровых.

Глядя на перебитые носы некоторых практиков, на нахальную улыбку и снисходительные взгляды, я прекрасно понимал, что в лучшем случае ко мне в Циншуй дойдет половина, остальные снова возьмут займ, либо — уйдут в другой город, думая, что оставили меня в дураках. В этом случае их долги перед собой (оформленные на бумаге и заверенные стряпчим) я отдам Крайслерам. Однако, несмотря на это, я честно расписал перспективы, не упомянув, впрочем, о возможной продаже их долга. Я не хочу стращать людей и заставлять их работать на меня из-под палки. Не хотят жить нормально и получать нормальные деньги — вернутся в старый-добрый Крайслеровский барак.

Дождь хлестал не переставая. По дороге текли мутные потоки, стражники прятались в кабаках и тавернах, и каждый раз выныривая из теней, я получал щедрую порцию ледяной воды за воротник.

Вынырнув из теней возле зверинца, я попытался укрыться под крохотным козырьком, однако тот оказался настолько узким, что не спрятал бы и хомяка. Вода лилась прямо на плечи и спину, пропитывая одежду насквозь.

Я постучал в дверь, но за шумом дождя меня, похоже, никто не услышал. Подождав минуту, я принялся стучать снова — монотонно и настойчиво, пока наконец дверь не приоткрылась.

На пороге показался недовольный стражник. Он окинул меня подозрительным взглядом.

— Зверинец закрыт… господин.

— Я от принца, — произнес я громко, перекрывая шум дождя. — За госпожой Мэй Лань. Позовите её, пожалуйста.

Стражник что-то проворчал и прикрыл дверь, оставив меня мокнуть под дождём дальше. Я переминался с ноги на ногу, с раздражением понимая, что сухой одежды на мне становится все меньше, воды в ботинках становится все больше, а терпение и хорошее настроение закончилось где-то возле алхимического ангара. Когда передо мной появилась Мэй Лань, я не наскреб сил даже на приветливую улыбку. Шагнул внутрь, едва открылась дверь, и только потом выверенно поклонился:

— Госпожа.

— Ки-итт, — тоже без особой радости протянула преподавательница и тоскливо оглянулась вглубь зверинца. — Что-то случилось?

— Ничего не произошло, просто пришел забрать вас в секту.

— Послушай! Я понимаю, что задержалась дольше обещанного срока, но расшифровка оказалась сложнее, чем я думала. Да, мы немного застопорились, но уже есть масса ценных деталей! Например, уже сейчас я могу в разы улучшить печати на острове, которые мы с тобой создавали. В разы! Представляешь, какие возможности еще могут быть скрыты в этих рунах?

— Нам пора возвращаться. Прошло уже десять дней с момента, как вы покинули секту. Мастер Линь наседает на меня, требует вас вернуть, да и вы наверняка понимаете, что подзадержались.

Она снова тоскливо оглянулась, и взволновано заговорила:

— Китт, пойми, я впервые за несколько лет наткнулась на нечто столь ценное! Эти руны — они не просто уникальны, это самые древние знаки, которые на данный момент найдены! Совершенно иная система взаимодействия рун и печатей, это ключ к совершенно новому уровню понимания техник. Если мы уйдем сейчас, весь труд, который я вложила в расшифровку, может оказаться напрасным!

Я нервно стряхнул капли воды с рукава, но раздражение постарался в голос не допустить.

— Госпожа Мэй Лань, я прекрасно понимаю вашу увлеченность, и понимаю, что ваши слова про напрасный труд малость преувеличены. Также, зная ваш основательный подход к работе и редкую предусмотрительность, я догадываюсь, что вы уже перенесли на бумагу половину всего увиденного в зверинце.

Женщина нахмурилась, и созналась:

— Только четверть. Китт! Ты же талантлив в печатях, понимаешь, насколько важны для меня и для секты эти исследования. Мне нужно больше времени! Взаимосвязи печатей в зверинце уникальны — это не двумерные массивы, они связаны в трехмерном пространстве! Если не понимаешь…

— Я понял. Увы, дать вам лишнего дня я не могу. Я не почтовый голубь, госпожа. Я не хочу выслушивать от Линя требования, бежать к вам, выслушивать оправдания и просьбы и нести их мастеру Линю. Повторю еще раз — мастер дал вам всего неделю, а прошло десять дней. С каждым днем его раздражение растет.

— Линь всегда раздражен! — наставница начала нервничать сильнее. — Он не понимает всей важности подобной работы, он думает только о своей войнушке. Печати на основе старых рун получаются массивнее, чем из обычных, высчитывать их дольше и труднее, но получаются они куда мощнее! Эти знания могут изменить существующий подход к рунологии, которая в какой-то момент пошла по пути упрощения в ущерб силе! Подумай сам: разве такая важная тема не стоит нескольких лишних дней, чтобы разобраться в ней?

— Не тогда, когда за ваш незапланированный отдых ответственен я. Я верну вас в секту, вы поговорите с Линем, и если убедите отпустить вас на месяц, я помогу вам добраться до столицы.

Правда, помогу только когда сам в очередной раз соберусь сюда. Но об этом я сейчас не сказал, чтобы наставница не начала торговаться еще и за точную дату.

— Дай мне хотя бы еще два дня! Два дня, Китт!

— А потом вы попросите еще два дня, а затем еще три. Давайте обойдемся без полумер и компромиссов.

Женщина закусила губу, посмотрела на меня с мольбой в глазах, но на меня этот щенячий взгляд не действовал.

— А если я скажу тебе, что почти закончила расшифровку самой важной части? Что осталось буквально несколько часов работы, чтобы перенести на бумагу самую важную часть, которая связует собою все, что я начертила до этого?

Эта попытка выгадать еще пару часов напомнила мне внука, который так же отчаянно торговался за время, проведенное за домашним компьютером.

— Госпожа Мэй Лань, эти разговоры не помогут вам достичь желаемого. Мы с вами все равно отправимся в Циншуй, и только от вашего поведения сейчас зависит, доставлю ли я вас потом обратно.

Наставница посмотрела на меня, прикидывая, насколько я серьезен, а потом вздохнула и нехотя кивнула.

— Дай мне десять минут, собрать бумаги.

Спустя десять минут я заскочил в особняк принца, забрал восемь тысяч золотых. Монеты лежали в мешочках, уложенных в ящик, и весили больше полусотни килограмм. Тяжесть, поднимая которую, я не чувствовал недовольства.

Первая телепортация перенесла нас с Мэй Лань в глубокую лужу, вторая — вынесла из-под тучи и треклятого дождя, и только четвертая вывела к глубокому ручью. На противоположном берегу не было ничего, кроме зеленых от тины валунов и травы, а на нашем стояли заросли высоких ив, мягко покачивающих ветвями над водой.

Громко плеснуло, и в воде мелькнула серебристая спина.

— Отличное место, — оглядела Мэй Лань окрестности. — Спокойно и красиво. Разведем костер?

— Да, неплохая идея. Я могу и рыбу поймать, пожарим.

Пока я с помощью созданного изо льда копья пытался поймать рыбу, Мэй Лань собрала ветки и развела костер.

— Знаешь, принц очень лестно отзывался о твоих способностях в алхимии. Я слышала от Сталевара, что ты талантлив в ней, но раньше не обращала особого внимания.

— Мне пока еще далеко до настоящего мастерства, — сказал я и, углядев в воде блеск, метнул копье вперед. А потом — управляя льдом, заставил его приплыть ко мне с агонизирующей рыбиной.

Открыт навык «Рыбалка».

Добавить навык в используемые?

Я отказался. Помнится, такой навык мне уже предлагали, и с прошлого отказа ничего не изменилось — мне по-прежнему не требовалась рыбалка.

Пустив по воде легкую волну мороза, я поднял крупный ледяной осколок, кинул рыбу на него и вынул из ножен клинок.

— А в этот раз ты что принцу презентовал, если не секрет?

Я объяснил ей принцип действия своих алхимических бомб. Мэй Лань слушала очень внимательно, и в глазах загорелось любопытство и азарт исследователя.

— Хм… А ты не думал усилить свои бомбы с помощью печатей?

— Я думал усилить зелья с помощью накопителей. Самое простое — просто поместить на бомбу магические кристаллы, чтобы взрывом их подожгло и расшвыряло в стороны.

Женщина застыла с палкой в руке, так и не донеся ее до костра. На лице отразилась напряженная работа мысли: тонкие бровки сведены к переносице, нижняя губа закушена. Несколько мгновений она молчала, затем покачала головой:

— Не получится, — огорчила она меня. И сразу добавила: — Магические кристаллы слишком нестабильны при резком высвобождении энергии. Они могут взорваться сразу, или даже испариться при взрыве. Это, конечно, усилит сам взрыв, но несущественно. Однако я вижу несколько других способов улучшить твои гранаты с помощью печатей. Например, взять твою же печать накопления Ци, нанести ее на бутыль, а внутрь него поместить накопитель. Бомба сама будет постепенно впитывать и накапливать энергию из окружающего пространства. Или… М-м-м… Можно попробовать нанести на сосуд противоположную печать — такую, которая мгновенно высвободила бы всю Ци. Я не слишком опытна в бомбах, но мне кажется, это ее усилит.

— Верно, — с готовностью киваю. — Это усилит взрыв и может значительно увеличить радиус поражения.

А если сделать бомбу куда мощнее, то можно добиться еще и взрывной волны. Или — наоборот, сосредоточиться на распространении и последующем возгорании Ци.

Ее глаза блестели от вдохновения, словно она уже видела перед собой готовый результат. То же самое выражение ее лица я наблюдал при процессе черчения рун, или расчетов их местоположения в печати.

— А что, если нам сейчас спроектировать самую громкую и мощную бомбу в истории? — закинул я удочку.

— Давай, — кивнула Мэй Лань. — Только сперва выполни обещанное и приготовь рыбу. Я голодна.

Глава 7

Мы с Мэй Лань обговорили на стоянке все варианты, как можно усилить взрыв бомбы. Я вспомнил ее описание:

Алхимический заряд Пылающего Дракона

Качество — легендарное.

При разбивании сосуда высвобождает разрушительную вспышку духовного пламени, бьющую по площади радиусом 50 метров. Существа, попавшие в зону поражения, получают огромный урон огненной Ци.

Пламя дракона подпитывается от артефактов и прочих объектов с духовной энергией, оказавшихся в зоне поражения. Будьте осторожны! У тех, кто оказался рядом с зоной поражения, возможно выгорание меридианов. Возможен урон духовному ядру!

И, перечитав это описание, я пришел к выводу, что мощность самого взрыва можно:

— Увеличить, создав точечный заряд, который в радиусе пятидесяти метров будет бить алхимическим пламенем и температурами.

— Уменьшить, сосредоточившись на разбросе пламени, который будет получать подпитку от жертвы, в шерсть или хитин которой он вцепится. Сделать вариант алхимического напалма, который будет перекидываться со зверя на зверя.

— И наконец, самое интересное — определить, смесь каких именно ингредиентов ответственна за выгорание меридианов и урон духовному ядру для тех, кто оказался рядом с зоной поражения, и сосредоточиться на этом. Как я понимаю, даже если такого человека или зверя не заденет пламенем, но его энергетика окажется достаточно слаба (или силен взрыв), то урон человек все равно получит. Это тоже можно использовать. В последнем варианте мне, по сути, не нужны все пятьдесят метров. Я могу попробовать создать маленькие сосуды-гранаты, которые будут срабатывать в радиусе десяти метров, давать минимум огня и максимум духовного урона и выступать в качестве карательного эликсира, только с ударом по площади. Правда, последнее скорее в качестве средства против людей. Или — чтобы лишить сил какого-нибудь духовного волка ранга вожака, добыть ему самку и, размножая этих зверей, воплотить в жизнь тот план, который был у меня до того, как я очнулся в этом мире — вывести породу зверей-помощников. Потому что даже если алхимия и отодвинет или ослабит угрозу на границе, здесь, в принадлежащих людям землях, опасностей и без того хватает. Всякие екаи, потомки прорвавшихся через границу духовных зверей, аномалии, духи и даже плотоядные растения. Не от всего может спасти ручной духовный зверь, но и лишним он не будет.

До переговоров секты и школы оставалась неделя. Даже если я брошу учебу и тренировки с Сяо Фэн, я все равно не смогу создать все три идеальных варианта бомбы. Но с другой стороны, мне пока и не нужно прорабатывать все три варианта. Для того, чтобы впечатлить мастера Линя, а то и настоятеля, мне нужен всего один работающий вариант.

Первым делом я отнес брату его шесть тысяч золотых (четыре тысячи стоил накопитель, и принц уже вычел эти деньги из моей доли). Самир обрадовался настолько, насколько и ошалел, увидев такие деньги. Если до этого брат строил планы на скупку городской недвижимости, то теперь он может начинать воплощать их в жизнь.

Мы договорились, что недвижимость тоже будет приобретаться за счет нашей фирмы, а четыре тысячи золотых я брату верну позже. Не уверен, что раньше Самир не встал бы в позу и не преминул высказаться в мой адрес, однако после похищения брат стал договороспособнее.

Я зашел к Додоневу и потратил почти полторы тысячи монет на все, что только могло пригодиться мне в работе. Огнеупорный фартук из тонко выделанной драконьей кожи, посуда, которую придется укрепить, инструменты и самое важное — ингредиенты для варки. Здесь я не скупился. Взял сердца саламандры, эфирные масла, литр драконьей крови, порошок пламенных кристаллов — катализатор, усиливающий силу алхимического огня. Остальные ингредиенты были в лаборатории.

Еще пятьсот золотых я потратил на комплект защитных артефактов. Давно нужно было купить что-то для защиты, поэтому я выбрал: перчатки, изготовленные из кожи лавовой ящерицы. Не совсем драконьи, и защитят ладони не от всех алхимических составов, но куда удобнее и защищают руки от жара и пламени. В общем, защитный артефакт для повседневного использования.

Взял себе специальный респиратор из плотной ткани, усиленный фильтрами на магических камнях. Он закрывал нижнюю часть лица и фильтровал весь вдыхаемый воздух, отсеивая все, что выпадало из понятия чистого воздуха.

Думал взять себе плащ, но решил, что фартука пока будет достаточно. Приобрел дешевенький кулон со средним накопителем — при опасности артефакт создавал возле кожи человека тонкую защитную пленку, которой должно хватить на пару секунд выдержать алхимическое пламя (пары секунд вполне достаточно, чтобы покинуть охваченную огнем алхимическую лабораторию), защитить меня от кислотных брызг и прочих не слишком сильных атак.

Подумав, взял еще браслет — небольшой артефакт из нефрита, который при угрозе жизни создавал вокруг владельца кратковременный энергетический барьер, способный поглотить ударную волну взрыва или неожиданную вспышку алхимической реакции.

Теперь я чувствовал себя гораздо увереннее: даже если что-то пойдет не так во время создания и испытаний алхимических бомб, у меня будет достаточно защиты, чтобы избежать серьезных травм и продолжить работу.

Время творить!

Следующие шесть дней я одержимо работал в алхимической лаборатории, полностью погрузившись в создание алхимического аналога бомбы, которая будет поджигать все, что содержит духовную энергию.

До взрыва нужно распределить вокруг туман, насыщенный Ци. Конструированием тумана я и занимался — нагревал эфирные масла, добавлял в них очищенную эссенцию спирта, добытого путем многоступенчатой дистилляции. Полученная жидкость была прозрачной, с легким золотистым оттенком и необычайно летучей — даже при комнатной температуре она быстро испарялась, образуя густой беловатый туман, а уж когда я добавил к ней парочку эссенций, которые использовал в газовых гранатах, рассеивание стало еще быстрее.

На стенках сосуда я выгравировал печати накопления Ци. В идеале нужно бы заказать какой-нибудь артефакт, который при активации разобьет стекло и создаст мощные порывы ветра, которые распространят туман вокруг места предполагаемого взрыва, но артефакторов в секте нет, а в столице я таких контактов не завел — как узнал, что к этим людям очередь на месяц вперед стоит, так и забросил мысли о личном артефакторе.

Третий этап — создание самой бомбы. Ничего особо сложного не было: я повторил тот самый рецепт, только в этот раз я использовал самые качественные ингредиенты, накопители и расписал стекло бутыля печатями, которые мы обговорили с Мэй Лань.

На этот раз я не стал взрывать бомбу в лесу. Чтобы в очередной раз не мешать людям взрывами, я выбрал для испытания местность километрах в сорока от Циншуя. Здесь не было дорог, не было лесов. Сплошь болотистая местность, окруженная холмами, заросшая высокой травой.

Я установил бомбу посреди этого болота, вылил на ее корпус и на корпус сосуда, наполненного сжиженным туманом, состав, медленно разъедающий стекло. Корпус сосуда с туманом был немного тоньше, так что сначала должен рассеяться туман, и только потом должна взорваться бомба. Я уже протестировал пять сосудов с газом и подобрал такую концентрацию состава, который разъедал стеклянный корпус за две-три минуты.

Сразу после этой процедуры я переместился на один из холмов, который стоял в километре от места, где я установил бомбу. Отсюда точно можно будет наблюдать за тем, как бомба работает в связке с насыщенным Ци туманом.

К испытанию нового алхимического оружия я приготовился так тщательно, как мог: надел новенькие защитные артефакты и заковал себя в ледяную броню.

Взрыв произошел спустя шестьдесят восемь секунд. Вначале посреди болотистой долины за секунды возникло белесое облако, затем последовала ослепительная вспышка. В следующее мгновение ударная волна обрушилась на меня с силой, превосходящей самые смелые мои ожидания.

Браслет и кулон раскалились, пытаясь поглотить чудовищную энергию взрыва, и почти одновременно их щиты схлопнулись. Меня отбросило назад, по голове чем-то ударило, а потом я закувыркался по земле, встречая ее руками, ногами, головой. Не было даже секунды, чтобы прийти в себя. Я слышал хруст собственных костей, чувствовал, как отлетают куски ледяного доспеха.

Сознание на мгновение померкло, а когда я пришел в себя, по телу разливалась такая сильная боль, что я вдруг осознал: мне эксперименты с этой бомбой вообще не нужны. И лучше всего сидеть на занятиях, либо проводить время за лабораторным столом, изобретая что-нибудь забавное, милое и абсолютно безопасное.

Отхаркнув полный рот крови, я сосредоточился, пытаясь отрешиться от моря агонии, и переместился к секте. Не помню, сколько у меня на это ушло времени. Даже не помню абсолютного мрака, который сопровождает каждое перемещение. Просто вдруг в какой-то момент тело прострелило болью, и я появился прямо перед главными воротами секты. Рухнул на землю куском отбитого мяса вперемешку с ледяной крошкой и поломанными костями.

Стражники у ворот заметили меня сразу, но вопреки ожиданиям, не бросились помогать, а застыли на месте. Затем один из них согнулся пополам и изрыгнул завтрак. Это вывело второго стража из ступора — он поймал перепуганного слугу и начал раздавать приказы:

— Ты! Скорее позови целителей, его срочно нужно нести в лечебницу!

— Уэ-э…

— А ты перестань блевать! Ты практик или кто⁈

Спустя минут пять меня доставили к целителям. Сознание то уходило во тьму, то возвращалось обратно с приступами боли. Я слышал обеспокоенные голоса, видел мелькание магических огней над своим телом.

Очнулся лишь спустя сутки. Просто в какой-то момент дернулся и от этого очнулся, обнаружив себя в палате. Рядом суетился мужчина в белом хаори.

В горле было суше, чем в пустыне. Рефлекторная попытка сглотнуть только оцарапала горло, и я едва подавил кашель. Благо, для меня жажда с недавних пор перестал быть проблемой. Стоило только приоткрыть рот, и на языке появился осколок льда, намороженный из влаги в палате. А стоило пожелать, чтобы он растаял, как во рту появилась долгожданная влага.

— Очнулись, Бронсон! — возмущенно произнес мужчина. — Вы хоть представляете, до чего вы себя довели⁈ А я вам расскажу! Во-первых…

И он принялся долго и нудно перечислять то, что меня совершенно не интересовало: мои травмы, как я к этим травмам пришёл, целительское заключение и различные комментарии практика. Всё это я пропустил мимо ушей. Единственный вопрос, который имел значение, я задал сразу, как только сумел наморозить себе льда на три глотка воды.

— Сколько часов я уже здесь? — прохрипел я, стараясь чётко выговаривать слова. Не хочется повторять одно и то же дважды, когда даже один раз произнести фразу — как подвиг.

— Семь! Целых семь часов! — воскликнул целитель. — Если бы не ваша регенерация, вы бы вовсе не выжили! О чем вы только думали, цепляя это себе на пояс⁈

Я моргнул. Попытался понять, о чем говорит мужчина, но не сумел.

‐ Что я нацепил? О чем вы говорите?

— О вашем поясе с эликсирами, разумеется! — возмущённо воскликнул врач. — Как вы додумались таскать на себе эликсиры боевого направления?

— Все так таскают, — у меня получалось разговаривать все лучше и лучше.

— Почти все, да. Но я и не имею в виду конкретно вас, я как раз о всех и говорю! Никто из вас не отдает себе отчёт, что эликсир может взорваться у вас на поясе? Почему-то вы не носите кинжал, воткнув его в пояс! Вы используете ножны, потому что это безопасно и куда умнее, чем ежедневно резать себе ноги или что-то не менее важное, но вместе с тем носите в кармашках на поясе свою смерть!

Я поморщился. Врач говорил правильные вещи, но этот надрыв в его голосе, временами переходящий в менторский тон, изрядно раздражал.

Выходит, что туман, насыщенный Ци, рассеялся куда дальше, чем я думал, и когда взорвалась бомба, эликсиры детонировали.

Проверив свою энергетику, я выяснил, что ни выжженных меридианов, ни травм ядра не получил.

Результат испытания меня полностью устроил. Несмотря на то, что я едва не погиб, мощь созданного мною алхимического оружия превзошла самые смелые надежды. Теперь бы сбегать и посмотреть, во что превратилось лежащее между холмов болото, но увы, времени нет.

Убедившись, что мои раны, переломы и ожоги залечили, я заключил себя по горло в ледяной доспех, который сейчас выступал скорее в качестве экзоскелета, чем в качестве защиты.

— Куда вы⁈ — воскликнул целитель, стоило мне подняться, управляя льдом — слабость была чудовищной.

— На выписку.

Хрипло поблагодарив врача, я потопал на выход, передвигая лёд на своих руках и ногах силой мысли. Ощущение было не слишком приятным — будто управляю куклой, вдобавок при каждом шаге меня мотало и дергало, но спустя минуту почти приноровился. Стоило только полностью расслабиться и начать управлять льдом, а не рефлекторно пытаться шагнуть, и теперь я уже передвигался, как человек после инсульта, а не как сломанный механический солдатик. Дойдя до ворот секты и уверившись, что вполне себе неплохо управляюсь с техниками, я телепортировался в алхимическую лабораторию.

Пока я успеваю, надо сделать ещё две бомбы, только уже без тумана и сосуда с туманом, насыщенным духовной энергией. И размера куда меньшего, чем взорванная: я ведь не хочу действительно кого-нибудь убить.

В первую очередь я выпил зелье исцеления. Только убедившись, что твердо сижу на стуле возле котла, и руки не дрожат, я приступил к работе.

До ночи я сделал обе бомбы. И когда вся секта погрузилась в глубокий сон, я бесшумно появился посреди плаца.

Лунный свет заливал каменные плиты. Я нашел подходящее место — участок, где две плиты плохо прилегали друг к другу, и принялся за работу: быстро, как напуганный вор.

Я осторожно наморозил толстый слой льда на одной из плит, сформировав небольшую рукоять. Затем потянул за нее, приподняв тяжелый камень.

Это на благо секты, — мысленно повторял я снова и снова, пытаясь заглушить неприятное ощущение, зародившееся глубоко внутри. Клятва не спала — ей не нравилось происходящее, и я находился в шаге от того, чтобы снова осесть, теряя сознание. — Линь говорил, что он готов на многое ради заключения мира. А Линь — это почти настоятель, ближайшая к главе секты фигура. Его слова — это почти слова настоятеля. Он точно бы одобрил всё, что ведет к миру. Все, что делается ради мира, делается ради блага секты.

Но клятва верности секте отзывалась неприятным холодком в груди. Я стиснул зубы и начал убеждать себя еще настойчивее: «Я не причиню вреда секте! Это всего лишь мера предосторожности — своего рода страховка».

Продолжая мысленно повторять это, я осторожно извлек из-под плиты десяток горстей земли. В небольшое углубление я аккуратно поместил одну из миниатюрных бомб и присыпал обратно землей. Плиту я положил на место и тщательно убрал остатки земли из стыков.

Закончив дело в секте, я тут же активировал печать телепортации и переместился в сторону столицы. Спустя два прыжка я, по моим прикидкам, оказался недалеко от Вейдаде. Там я перешел в состояние тени и бесшумно скользнул в сторону города.

Школа находилась внутри Золотого квартала. Повторив ту же процедуру, что и в секте, я заложил вторую бомбу под основание стены школы.

Меня охватил мандраж от одной мысли о том, что мне предстоит без приглашения появиться на переговорах и предъявить ультиматум сразу обеим сторонам конфликта. Можно было и дальше сидеть в Циншуе, ничего не делая, а потом, когда конфликт бы перерос в еще более тяжкий, просто уйти с семьёй в Фейлянь, благо и принц приглашал. Но слова Линя меня убедили в том, что секта действительно может желать мира (хотя мое вмешательство любви мне от настоятеля и от Линя не добавит).

Вдобавок ко всему вечно бегать от проблем нельзя, иначе однажды меня вместе с семьей могут загнать к обрыву, откуда я уже не сбегу. Лучше уж положить конец войне, которую разворачивают секта и школа, чтобы люди не гибли и не убивали друг друга. И жить на этом месте дальше, развивая посадки духовных трав и превращая Циншуй в оплот свободной алхимии.

Глава 8

Кто будет слушать наглого подростка, по мнению мудрых взрослых, не прожившего и двух десятков лет?

Никто.

Станут ли слушать подростка, который скажет: «Я заложил рядом со школой и сектой такие же бомбы, как и рванувшая недавно в холмах, поэтому требую внимания»? Не знаю, в каком-нибудь сказочном мире боярки, у какого-нибудь КНЯЖИЧА РАКОВА это бы сработало. Лично я на месте Линя, Свен Дэя и их оппонентов из школы Небесного гнева после такой наглости разнообразил бы собрание пытками идиота, который бы сразу сознался, где находятся бомбы, а потом — умер. Возможно, в муках.

Поэтому закладкой бомб я не ограничился.

Обещанная Линем неделя на деле оказалась девятью днями. То ли мастер изначально слишком уж округлил дату, то ли собрание попросту перенесли. Не суть. Главное — лишнее время я потратил с пользой. Думал, что мне придется мчаться в Фейлянь в рекордные сроки, сообщать о происходящем в городе принцу, а потом — добираться обратно. Но так как у меня в запасе было еще два дня, я не сильно торопился.

Еще в Вейдаде я убедился, что могу удалять свои воспоминания так же, как я убираю части чужой памяти. Я собирался описать историю последних взаимоотношений секты и школы, а потом — стереть сделанное из своей памяти, и передать это письмо принцу.

Я сел в своей комнате за стол, на котором не было ничего, кроме чернильницы, пера и листа бумаги… А потом моргнул и обнаружил, что посреди стола лежит сложенный вчетверо бумажный лист.

— Но я не писал письмо. Я не помню этого, — попытался я убедить себя. — Я попросту не успел этого сделать. Я сел за стол и увидел на нем сложенную бумагу. Я не знаю, что в ней, но что мне мешает передать бумагу принцу?

Я добрался до столицы, навестил его высочество. Это было уже под вечер, и принц предложил мне поужинать вместе. Именно тогда, после шикарного ужина в большом зале с лепниной на потолке, я убедил себя, что происходящее «на благо секте», и передал принцу бумажный лист.

Клятва не сработала. Я не упал, задыхаясь. Теневая Ци внутри меня не взбунтовалась, как в прошлый раз.

Прочитав все, что было на листе, принц устало откинулся на спинку кресла.

— Я говорил им, чтобы остановились. Я приказывал — не просил, не уговаривал, приказывал — чтобы прекратили боевые действия, чтобы выдохнули, пересмотрели, посчитали последствия. Но каждый из них — и в школе, и в секте — будто ополоумел.

Его высочество встал, прошёлся к окну и выглянул наружу. Со своего места я видел, как свет луны падает на лицо принца, на устало опущенные уголки губ.

— Чили, вот скажи мне, почему некоторые люди так яро стремятся к смерти? — дребезжащим, каким-то взрослым, даже старческим голосом спросил принц. — Далеко в не первый раз люди игнорируют указы, подкрепленные королевской печатью. И каждый раз льется кровь, каждый раз мир лишается сильных людей, которые могли бы пахать землю или защищать ее от духовных зверей или екаев. Разве они не могут уяснить своим ущербным разумом, что идти против королевских указов подобно смерти? Сколько мне нужно выжечь сект, выполоть культов и закрыть школ, чтобы это изменилось?

Чили выглядел столь же печально. Он не ответил на слова принца — просто беспомощно пожал плечами.

— Готовь отряд гвардейцев, — тускло скомандовал принц. — Пусть выступят завтра утром. Пора напомнить периферии, кто здесь власть.

Это определенно шло вразрез с моими планами. Я прибыл сюда, чтобы принц разрешил проблему, на которую у меня не хватало ресурсов, а не убивал и тех и других.

— Ваше высочество… — начал я медленно. — Простите, но есть ли иной выход?

Принц медленно обернулся. Посмотрел на меня так, будто впервые за вечер осознал, что я всё ещё здесь.

— Ты правда думаешь, что у тебя есть право спорить со мной, Китт? — бросил он холодно.

— Я хочу спасти людей. Я пришёл сюда, потому что знал: один только ваш голос может остановить катастрофу. Вы — принц, вас услышат. Я не хочу, чтобы гибли ученики или мастера.

Принц смотрел на меня, слушал, что я говорю, но его лицо не менялось.

— Нет. Я уже предупреждал. Я уже писал указы, ставил печати, призывал к разуму — и ты видишь, что получилось. Меня проигнорировали. В чем смысл протягивать руку, пытаться достать человека из клоаки, когда в ответ летят стрелы?

— А может…

— КИТТ! — рявкнул наследник престола. Его лицо исказилось гневом. Принц шагнул ко мне и взвинченно сказал:

— Ты, кажется, не понимаешь, с кем беседуешь. Похоже, мы слишком долго общались с тобой на равных — ты забыл, что я не обычный человек! Я — будущий король. Мне не положено быть мягким, не положено умолять прекратить сражения. Я могу уничтожить город. Я могу опустить меч на шею практика, если он — изменник. Я могу лишить домов триста семей — ради спасения тридцати тысяч. И! Когда я говорю «нет», Китт, будь добр, послушай меня.

Молчание повисло между нами. Сейчас передо мной стоял Правитель. Я впервые понял, что принц, с которым я ел за одним столом, с которым общался и шутил — не тот человек, который может позволить себе добродушие.

Всё же я не мог молчать.

— Позвольте мне попытаться привести их к миру, — прохрипел я. — Дайте мне один день. Один. Если завтра всё рухнет — делайте, как считаете нужным. Но если я успею на их переговоры, может, не придётся хоронить больше никого ни секте, ни школе.

И принц согласился.

Вернувшись в Циншуй, я решил осмотреть место, где недавно испытал свою последнюю бомбу. Как бы меня ни мучило любопытство, это не было моим первостепенным делом, поэтому я и откладывал его на потом.

Я ожидал увидеть последствия взрыва, ожидал воронки посреди болота и выжженной травы, но реальность меня удивила.

Некогда тихое и ничем не примечательное болотце, окружённое невысокими зелёными холмами, превратилось в мёртвую пустыню. Земля повсюду была выжжена до черноты, словно её сутками напролет жгли драконы. Вместо зелёных зарослей осоки и гладкой поверхности воды передо мной зиял огромный котлован, края которого покрылись толстыми слоями оплавленной земли, песка и камня. В центре кратера земля была настолько сильно сплавлена, что казалась стеклянной — тёмной, блестящей и абсолютно безжизненной.

Я нашёл место, где стоял во время испытания. Тогда мне казалось, что я нахожусь достаточно далеко от эпицентра, почти в полной безопасности. Я даже не вырыл окоп… Впрочем, он и не помог бы — зелья бы все равно детонировали.

Теперь же стало очевидно: ударная волна добралась и сюда. Трава и кустарники исчезли полностью, словно их никогда и не было, а земля под ногами затвердела, покрылась потрескавшейся коркой. Я присел на корточки, проведя пальцами по спёкшейся твердой поверхности. На пальцах осталась сажа.

Зрелище было одновременно впечатляющим и ужасным. Я не мог не почувствовать трепет при мысли о том, какой разрушительной силой я овладел, какие силы обуздал. И вместе с тем я ощущал легкую тоску: надеюсь, что мои спокойные деньки не обернутся новым витком шантажа, предложениями о продаже мегабомб, и похищениями родственников.

Однако одно я знал точно — в любом случае человека, способного устроить подобное, игнорировать не будут, и забывать о нем точно не станут.

Наконец наступил день совета глав школы и секты. Я не знал точного места проведения собрания, но выяснить это оказалось проще простого: достаточно было лишь проследить за мастером Линем и Свен Дэем. Они погрузились в карету и выехали из секты. Следом за каретой последовала тяжёлая повозка с разобранным шатром, массивными столами, мягкими креслами с вышитыми подушками и даже с разложенными по ящикам продуктами.

Я усмехнулся, глядя на груженую повозку. Мастер и настоятель могли бы добежать до места сбора быстрее любых лошадей или перенестись порталами в мгновение ока. Но статус требовал определённого комфорта. А может, по соглашению и техники использовать запрещалось?

Карета и повозка скрылись за поворотом дороги, но печать телепортации, поставленная на ящик с вином, гарантировала, что я точно не заблужусь.

Я выждал полчаса, а потом, когда почувствовал, что печать перестала удаляться, пару раз телепортировался следом за ней.

Вскоре я увидел впереди огромный шатёр — роскошный, сверкающий на солнце золотыми и серебряными нитями, с поднятыми пологами. Шатёр стоял посреди широкого поля, словно специально выбранного для того, чтобы никто не мог подкрасться незамеченным.

Под куполом шатра виднелся массивный стол из тёмного дерева, за которым уже расположились мастера. Я всмотрелся внимательнее: охраны не было вовсе. Сначала это удивило меня, но через мгновение я понял причину: за километр до шатра воздух вдруг стал тяжёлым и вязким, словно я шагал по дну глубокого озера. Давящая сила опустилась мне на плечи, заставив сбиться дыхание.

Техники отказались работать примерно в пятистах метрах от шатра — я будто наткнулся на невидимую стену. Попробовал сделать шаг в сторону — бесполезно. Пришлось разрушить ледяной доспех, который стал неподъёмным грузом, но и без него каждый следующий шаг давался всё труднее, будто кто-то добавлял мне на плечи ещё один тяжёлый камень.

Когда я дошагал до шатра, мне даже передвигаться было сложно. Еще эта аура, которой давили все четверо… Господи, да я обыкновенный гусенок рядом с ними!

Собравшиеся наконец заметили моё приближение. Четыре головы повернулись ко мне. Линь, Свен Дэй, Ардан Тарс — тот самый мужчина, спасший меня когда-то от скелетов, и четвертый практик, сидевший чуть в стороне от остальных. Незнакомец выглядел весьма пожилым — глубокие морщины избороздили его лицо, длинные седые волосы были стянуты в строгий узел на затылке. От него исходила такая сила и угроза, что даже мастер Линь рядом с ним казался ребенком. Передо мной либо сам глава школы Небесного Гнева, либо кто-то из его ближайших заместителей.

— Это что ещё за немощь? — презрительно бросил Ардан Тарс, скрестив руки на груди и смерив меня пренебрежительным взглядом. — Он из ваших? Вы решили нарушить соглашение?

Мастер Линь уставился на меня с тревогой, Свен Дэй же наблюдал за мной с явным интересом — кажется, главе моей секты было весьма любопытно увидеть, как я справлюсь с ситуацией.

— Прогони его, — спокойно произнёс незнакомец, даже не посмотрев на меня.

Ардан Тарс кивнул и поднялся.

Я почувствовал, как давление вокруг усилилось многократно — казалось, воздух вот-вот раздавит меня в лепёшку. Но я продолжал идти вперёд, обливаясь потом и едва удерживая равновесие. В нескольких шагах от шатра я остановился и с трудом выдохнул:

— Не советую. Я тоже заинтересован в мире между сектой и школой. Пусть и представляю третью сторону.

Я медленно протянул вперёд ладонь с кожаным тубусом.

Ардан презрительно усмехнулся и не сделал даже попытки взять его. Вместо этого он картинно поднял ладонь, и над ней начала формироваться воздушная сфера, втягивающая в себя воздух.

— Подожди! — вмешался Свен Дэй. — Это ученик моей секты. И один из самых способных учеников, надо признать. Мне самому интересно узнать, что он принёс нам сегодня.

Я медленно открыл тубус и осторожно достал бумагу с ярко сверкающим королевским гербом на обороте. Развернув его так, чтобы все могли видеть символ Короны.

В воздухе повисла тишина. Четыре взгляда впились в меня. Линь смотрел с гневом, а в глазах Свен Дэя заплясала ярость — я вздрогнул и отвел взгляд.

Я стоял на месте, придавленный мощью, которую излучали эти четверо и ужасно жалел о своей идее.

Но пока все шло по плану. Судя по тому, что я не переломан техниками, а давление аур вокруг меня постепенно ослабевает, кажется, интерес к документу перевесил желание убить меня на месте.

— Долго будешь мять титьки? — грубо бросил Ардан.

Я шагнул вперёд, протягивая документ.

— Прошу. Это послание от Его Высочества принца Эдвина, адресованное школе Небесного Гнева и секте Тьмы.

Ардан нехотя взял из моих рук бумагу и развернул перед собой.

— 'Я, наследный принц Эдвин, приветствую достопочтенных мастеров школы Небесного Гнева и секты Тьмы, — начал читать практик ровным, сухим голосом. — До моего сведения уже дошли слухи о ваших недавних боестолкновениях. Я уже дважды отправлял вам предупреждения и приказывал прекратить взаимные стычки, однако вижу, что вы проигнорировали мои слова. Поскольку приказов понимать вы не желаете, я хотел отправить к вам отряд карателей, которые объяснили бы, чем чревата подобная избирательная глухота, но в своей милости и великом терпении решил пока этого не делать и дать третий шанс, которого прежде не давал никогда и никому. Надеюсь, вы умеете ценить шансы.

Я СНОВА ОФИЦИАЛЬНО ПРИКАЗЫВАЮ немедленно прекратить любые боевые действия между вашими организациями. Кроме того, в качестве платы за вашу глупость и непонимание я требую от каждой стороны конфликта направить по пятьдесят практиков не ниже ранга Пробуждения на границу с Дикими землями для тренировок и слаживания их боевых действий. Это позволит направить накопленную энергию и человеческие ресурсы в полезное русло и послужит на благо королевства.

Если в течение трёх дней мой приказ не будет исполнен, я об этом узнаю и вышлю королевских карателей. Ваши школа и секта будут уничтожены такими же взрывами, как и тот, что недавно произошел в ваших краях, а все ваши адепты и ученики будут рекрутированы и отправлены на границу. Советую вам задуматься над тем, что лучше: жить или умереть.

С уважением и надеждой на ваше благоразумие, осторожность, слух и отсутствие старческого слабоумия,

Эдвин, наследный принц'.

Последние слова Ардан произнёс с прорвавшимся раздражением. Практик сложил письмо и бросил его на стол перед мастерами, словно бумага обжигала пальцы.

Наступила тяжёлая пауза. Все присутствующие выглядели мрачнее тучи: мастер Линь хмурился, Свен Дэй добрых четыре минуты смотрел только на меня, не отводя взгляда, и от этого взгляда было страшно. Я ощущал себя человеком, который специально наступил на гнездо ядовитых змей и теперь ждёт, что все обойдется.

Первым заговорил старик с холодными серыми глазами:

— Что ж… Резюмирую услышанное. Если это не один из ваших трюков, то его высочество решил вмешаться напрямую, и у нас действительно нет вариантов, кроме как заключить мир. Если мы проигнорируем приказ принца, то получим себе на головы королевских карателей. Они не будут разбираться в тонкостях наших отношений и в условиях мира.

— Согласен, — нехотя кивнул мастер Линь. — Нам придётся временно забыть о разногласиях и выполнить приказ. И уже потом — обсуждать детали.

На следующие полчаса разгорелся спор о том, кто должен отступить первым. Каждая сторона пыталась сохранить лицо и достоинство, тщательно подбирая слова и выражения. Я стоял у входа в шатер, чувствуя себя лишним, но так как меня никто не выгонял, сам я уходить не спешил.

Наконец практики договорились, и мастера школы Небесного гнева, не прощаясь, покинули шатер.

— Мастер Линь, прошу, оставь нас наедине, — вдруг попросил Свен Дэй. — Мне нужно кое-что обсудить с нашим молодым… другом.

Линь даже не посмотрел на меня:

— Конечно. Я подожду вас снаружи.

Когда Линь вышел, в шатре воцарилась тишина. Свен Дэй некоторое время внимательно смотрел на меня, словно оценивая заново, а затем неожиданно улыбнулся — почти искренне.

— Слушай, ты и правда меня впечатлил. Не ожидал от тебя такой решительности. Прийти туда, где тебя могут убить и оттоптать собравшимся мозоли… Смело, правда.

— Спасибо, наверно, — осторожно сказал я.

— Нет-нет, ты слишком скромен. Поверь моему опыту: далеко не каждый способен в одиночку остановить две огромные силы от кровопролития и заставить их пойти на компромисс. Особенно учитывая, что обе стороны были настроены крайне агрессивно и готовы были сцепиться друг с другом в любой момент. Тебя однозначно запомнят.

Его слова звучали как угроза. И, наверное, были ей.

— Спасибо, господин настоятель.

— Да не за что. Иди, Китт.

Я обернулся и успел сделать всего пару шагов прочь, как за спиной прозвучал шепот, больше сравнимый с шелестом пожухлой листвы на погосте.

— Se-e-even da-a-ays later…

Прежде, чем успел удивиться, прежде чем я вообще осознал, что говорили на знакомом мне языке, перед моими глазами вспыхнули ослепительно-красные системные сообщения:

ВНИМАНИЕ!

На вас наложено проклятие «Семь дней»!

Через неделю вы полностью потеряете все свои силы! Будут утрачены навыки, бонусы, урезаны характеристики. Ваше тело вернётся к состоянию смертного человека без какой-либо духовной энергии!

Для отмены проклятия обратитесь к тому, кто его наложил!

Я замер в проеме шатра, чувствуя, как по спине прокатывается волна холода. Выходит, я нашел «мастера проклятий», только вот предпочел бы вовсе не искать.

Медленно обернувшись, я увидел, как Свен Дэй наблюдает за моей реакцией с откровенно издевательской и холодной улыбкой.

— Ах да, совсем забыл предупредить. Видишь ли, Китт, я ненавижу, когда кто-то вмешивается в мои планы. Твое вмешательство стало для меня сюрпризом, теперь настала моя очередь удивлять тебя.

Я попытался сказать хоть что-то, но Свен Дэй полыхнул гневом, и меня отшвырнуло на пару шагов — едва устоял на ногах.

— Слушай внимательно, как все будет происходить, — не повышая голоса, сказал настоятель. — С этого дня ты не общаешься с его высочеством, а если общаешься, говоришь только то, что я одобрю. Теперь ты будешь работать исключительно на благо секты. Хочешь заниматься алхимией? Будешь заниматься. Я оценил твой взрыв, он великолепен. Мне понадобятся бомбы. Хочу купить у тебя двадцать таких, и думаю, о цене мы договоримся. Через пять дней я отодвину проклятье на день, если удостоверюсь, что ты ведешь себя правильно. Никто, кроме меня, не сможет отодвинуть или убрать проклятье. Осознал?

Молчу, пытаясь найти слова, которые бы перевернули ситуацию, однако на ум ничего не приходит.

Я влип. И эта мысль долбит в виски изнутри.

— Считай это небольшим уроком от меня лично, Бронсон. У тебя есть ровно шесть дней, чтобы изготовить двадцать бомб. Советую поторопиться, иначе твоя блестящая карьера алхимика закончится раньше времени.

Глава 9

Хао Ю задумчиво стоял в тени колонны, наблюдая, как толпа практиков постепенно собиралась вокруг доски заказов в Триумфальном зале. В глазах практиков горел азарт, вызванный новым заказом.

Неизвестный заказчик оставил на доске задание, о котором уже пару дней говорили все: заказ на двести золотых за тушу лиса из леса Туманов — зверя ранга Вожака, за которым безуспешно гонялись уже несколько лет. Лиса пытались поймать постоянно, но безуспешно: от сильных боевых групп он уходил, слабых убивал или развлекался, заставляя гоняться за собой по лесу. Однако особенность этого задания была в том, что заказчик обещал выдать собравшемуся отряду подробную карту леса с указанием логова зверя. Единственное условие — набрать команду из десяти человек, каждый из которых должен быть не ниже уровня пробуждения.

Желающих долго ждать не пришлось. Двести золотых монет за тело лиса были огромной суммой — на такие деньги можно годами жить безбедно. Однако, когда практики посчитали прибыль на каждого, энтузиазм несколько поутих: двадцать золотых монет на человека — не такая впечатляющая сумма.

Хао Ю тихо вздохнул. Он понимал, что многие из тех, кто сейчас толпится у доски заказов, вернутся обратно остывшими, на самодельных носилках. А то и вовсе упокоятся в наспех вырытой могилке в лесу Туманов. И тогда сумма на каждого выжившего возрастёт сама собой. Его лично устраивали и двадцать золотых — пятнадцать вполне хватит на то, чтобы купить небольшой домик в тихом городке подальше отсюда, а оставшихся пяти хватит на спокойную жизнь, пока не освоится в новом городе.

Однако среди собравшихся были те, кому всегда мало. Наемники, которых секта Тьмы недавно созывала со всего королевства, обещала щедрое жалование, пустила на свою территорию… и вдруг кинула. Обещанная работа и деньги остались в обещаниях. Кого-то наняли в охрану секты, взамен отправленных на границу парней, а кто-то, как Хао Ю, остался ждать непонятно чего.

Хао Ю заметил троицу наёмников, недавно нанятых сектой Тьмы для патрулирования окрестностей Циншуя: тоже пришли попытать удачи…

Эти трое держались особняком, тихо переговаривались между собой и бросали на окружающих тяжёлые взгляды, будто примеряя их деньги к своему кошельку. В их глазах сквозили жадность и жестокость — люди такого сорта всегда готовы пойти на любые грязные дела ради лишней монеты.

Остальные члены команды тоже не внушали особого доверия. Здесь собрались люди с весьма сомнительной репутацией — у каждого за плечами были свои темные истории и грехи. Честные практики не решались вступить в группу охотников, когда понимали, кто именно собирается в отряд.

Хао Ю тоже хотел отказаться от этого сомнительного мероприятия, но деньги действительно были нужны — поскорее переехать из этого некогда прекрасного края, подальше от секты, которая за последний месяц превратилась в проходной двор для наемников, злых от того, что пришли сюда попусту.

На всякий случай Хао заблаговременно приобрёл пару мощных алхимических гранат из новой лавки секты Тьмы — они появились в продаже недавно и успели отлично зарекомендовать себя.

Но всё же, глядя на лица своих будущих спутников, он невольно чувствовал неприятный холодок тревоги.

Наконец отряд был набран. Чтобы избежать конфликтов, споров и попыток присвоить карту себе, руководство Триумфального зала решило выставить её на обозрение ровно на пятнадцать минут. Этого времени вполне достаточно, чтобы каждый успел переписать важные ориентиры и отметить предполагаемое логово хитрого лиса.

Практики поспешно вытаскивали из карманов (или бежали покупать в библиотеке) собственные карты, сверяли их с невероятно подробным оригиналом и ставили карандашные отметки. Кто-то даже перерисовывал на пустые листы целые участки леса, стараясь не упустить ни единой детали, ни единой отметки. На отведенные пятнадцать минут воцарилось напряжённое молчание, нарушаемое лишь приглушённым бормотанием и шелестом бумаги.

Хао Ю неспешно развернул собственный потрёпанный свиток и в пару штрихов перенес на него координаты логова лиса. В этот момент от толпы отделился молодой практик, не вошедший в состав отряда: его глаза горели жадностью и азартом — он, очевидно, решил попытать удачу самостоятельно.

Хао проводил уходящего взглядом и мысленно пожелал ему удачи. Он прекрасно понимал, что одиночка не сможет справиться с таким опасным противником, как духовный зверь ранга Вожака. Их отряд собирался целых пять дней — за меньшее время собрать ещё одну равную по силе команду было невозможно.

Спустя ровно пятнадцать минут карту убрали обратно в архив, и отряд без промедления отправился в путь.

Практики сразу взяли высокий темп. Обычный человек не смог бы выдержать такого бешеного ритма и десяти минут, но каждый из собравшихся давно уже переступил черту простого смертного, достигнув уровня закалки, а потом и пробуждения.

Вскоре они достигли границы леса Туманов и уверенно ступили под сумрачный покров вековых деревьев. Плотная дымка сразу поглотила их фигуры, но никто не сбавил темп — практики бежали по лесу, умело ориентируясь по картам.

Первые три часа пути прошли относительно спокойно, лишь изредка на их пути возникали крупные духи-екаи, охранявшие свои территории. Однако отряд оказался подготовлен слишком хорошо: каждая стычка длилась считанные секунды. Вот из густого тумана в очередной раз вынырнул дух — высокий екай с серой кожей, покрытой грубыми наростами. Махнул когтями, намереваясь разорвать неосторожного путника, но Хао Ю уже действовал. Не замедляя шага, он использовал технику «Тень Ветра», мгновенно очутившись за спиной противника.

Екай растерялся, пытаясь понять, куда исчезла добыча, но было уже поздно: Хао Ю одним точным движением рубанул по шее екая. Засветившийся клинок легко прошел сквозь плотную кожу существа. Дух даже не успел взреветь от боли — его тело тут же начало рассыпаться в сероватую пыль.

Бой занял меньше десяти секунд. Остальные члены отряда даже не обратили внимания на схватку — такое случалось каждую минуту.

Отряд продвигался всё глубже в сердце леса Туманов, и вскоре постоянное напряжение начало сказываться на людях. Раздражение выливалось в злобу и мелкие подлянки.

— Ты специально наступаешь мне на пятки? — резко бросил один из практиков, молодой и вспыльчивый Лю Фэй, оборачиваясь к бегущему позади наемнику. — Не преследуй меня!

Подобные мелкие стычки быстро набирали обороты. Люди начали группироваться по двое-трое, с подозрением поглядывая на остальных. Кто-то намеренно ушел в сторону, кто-то на бегу «случайно» задевал плечом или ставил подножку. Даже Хао Ю не избежал неприятностей — когда он в очередной раз достал карту, над ним пронеслась водная техника, капли от которой промочили дорогую бумагу.

Однако, когда отряд приблизился к границам «красной зоны», поостыли даже самые горячие головы. Все двигались бесшумно, осторожно ступая по влажной траве и стараясь не нарушать тишину опасного места. Разметили сектора обзора, и даже тут обошлось без ругани и споров.

Наконец они приблизились к логову лиса — огромному старому дубу, в корнях которого прятался черный провал.

— Я проверю первым! — внезапно заявил Лю Фэй. Глаза практика горели жаждой славы, в руках он сжимал артефактный клинок. Не дожидаясь ответа, Фэй рванул вперёд и исчез в провале.

— Идиот! — прошипел кто-то ему вслед, но сунуться следом, как и помешать, никто не решился. Все дружно доставали оружие, на которое делали ставку, либо готовили техники.

Спустя пару минут Линь вернулся обратно, растерянный и задумчивый:

— Лиса там нет. Я проверил, логово…

Но он не договорил — посмотрел куда-то за спины собравшейся группе. Его лицо медленно бледнело.

Хао Ю не задавался вопросом, кого парень там увидел, и почему лиса не заметили наблюдатели, обязанные следить за тылом. Хао Ю развернулся, подготавливая технику «серпа ветра», и сразу же метнул ее.

Лис был огромен. Метра три в холке, огненно-рыжий, он легко скользил между деревьями, уклоняясь от десятков техник, которые тут же полетели в цель.

Завертелся бой. Земля вспухала и трещала от попадающих в нее техник. Воздух гудел, вековые деревья гнулись и ломались от прошедших мимо цели ударов. Сквозь грохот и вой лиса разносились команды, с рук срывались смертоносные техники.

Лис приближался. Хао Ю отступал, с его ладоней срывались ветряные лезвия — одно такое перерубило толстенную ветвь сосны и унесло за собой ворох щепок, другое едва не задело одного из наемников.

Только Лис был быстрее. Он скользил между пролетающими техниками, изгибался, пропуская стрелы. Стелился, прижимался к земле, выпрыгивал из поставленных «земляками» ловушек.

Первым пал Йошер — слишком самоуверенный, но слишком медленный. Его техника призвала вихрь теневых лезвий, но лис прошёл сквозь него. Клинки даже не пробили шерсть духовного животного: зверь изогнулся, прыгнул, и челюсти хлопнули, перекусывая горло Йошера.

Второй погибла Сури, девочка из секты. Лис показал, что и он владеет духовной энергией — пламя, которое вызвала вокруг себя девушка, вдруг вспыхнуло и вмиг расползлось по телу хозяйки.

Труса, что прятался за спинами, смерть настигла глупая — поскользнулся и упал в одну из ловушек «земляков». Каменные стены схлопнулись, раздавливая тело.

Хао Ю единственный из всех не поддался общей панике, когда понял, что рейд провалился. Не пытался сбежать, и не швырял в безумии технику за техникой — выжидал, напитывая лезвие ветра. То парило над ладонью — ярко-синее, невероятно концентрированное. Никогда у него не получалось создать такое даже в тренировочном зале, в спокойной обстановке, когда и инструктор советами помогает, и кругом тишь да гладь. Не то, что сейчас — на щеке чья-то кровь, мимо летают чужие техники, резвится духовный зверь, убивая людей одного за другим.

Хао справился. Когда Лис в очередной раз, оскалив клыки, метнулся к ближайшему бойцу, практик кинул боевую технику. Серп исчез с ладони, и почти сразу задняя лапа Лиса дрогнула, хлынула горячая красная кровь. Духовный зверь тявкнул — оглушительно, от силы звука заложило уши.

С поврежденной лапой зверь стал медленнее. Всё чаще техники попадали в цель — шерсть трещала, вспыхивала от молний, ловила теневые стрелы. Лис ревел — теперь уже в голос, не сдерживая звериный гнев. Он кромсал людей всё яростнее.

Отряд таял.

Лес стонал.

Крики ужаса смешивались с боевыми возгласами.

Ещё трое погибли почти сразу: одного зверь пронзил когтями насквозь; второй в панике побежал прочь и был настигнут огненным шаром прямо в спину; третий погиб храбро — закрывая собой товарища от смертельного удара.

Наконец остался лишь Хао Ю. Обожженный и истощённый, со сломанной рукой, он лежал в яме у корней старого дерева, пытаясь вытащить алхимическую гранату из кармана на поясе. Лис почему-то его не трогал — замер напротив, настороженно рыча и глядя куда-то за спину Хао Ю.

— Дилетанты… — раздался чей-то насмешливый голос за его спиной.

Незнакомец спрыгнул к Хао Ю и перехватил его руку, вынимая алхимическую гранату из кармашка его пояса. Лицо неизвестного скрывала дешёвая деревянная маска.

— Но стоит отдать вам должное, лиса вы измотали, — спокойно добавил незнакомец.

Мужчина шагнул вперёд навстречу зверю, поднимая руку. Лис бросился было прочь, но было поздно

Воздух похолодел. Ци закружилась в ледяном вихре, собираясь напротив незнакомца. Земля под его ногами покрылась инеем.

Мужчина вскинул руку, и морозный воздух вдруг обратился огромным силуэтом. Хао Ю смотрел на дракона, сотканного из чистейшего льда. Призванный зверь бесшумно распахнул пасть, и в тот же миг вперёд хлынул ледяной поток — ураган из инея и острых кристаллов льда.

Лис попытался уклониться, но волна ледяного дыхания настигла его. Зверь взвизгнул от боли: шерсть покрылась инеем, на задней лапе появилась глубокая рана от ледяного осколка. Он тяжело рухнул на землю, откатился в сторону и вновь вскочил на лапы — потрясённый и раненый, но всё ещё живой и полный ярости.

И вот тогда незнакомец перехватил копье, и будто переместился к лису.

Духовного зверя, которого они не могли победить целым отрядом, незнакомец прикончил двумя ударами и замер, опираясь на окровавленное копьё.

— Вот так это делается, — тихо сказал мужчина в маске, глядя на безжизненную тушу.

Хао Ю лежал неподвижно, чувствуя, как силы постепенно покидают его тело. Он даже говорить не мог — лишь наблюдал за незнакомцем в простой деревянной маске. А тот осмотрел тушу лиса и задумчиво присвистнул.

— Здоровенный какой…

Практик взялся за массивную лапу духа-лиса. Мышцы на руках незнакомца напряглись, когда он попытался сдвинуть тушу с места. Ничего не вышло — лис был огромен и весил явно больше полутора тонн.

— Тяжёлый же ты, зараза… — раздражённо выдохнул незнакомец, после чего опустился на колени рядом с поверженным зверем. Он достал из-за спины рюкзак и принялся выкладывать на траву инструменты: целый набор ножей, топорик, восемь коробок и четыре больших стеклянных банки. Будь Хао Ю более сведущ в алхимии, опознал бы инструменты высочайшего качества, сосуды с консервирующим раствором и алхимические контейнеры.

Незнакомец осторожно провёл рукой по густому меху лиса и с тихим удовлетворением пробормотал:

— Превосходно…

Он ловко взялся за нож и начал делать аккуратные надрезы. Лезвие легко скользило по телу зверя. На то, чтобы снять шкуру, у незнакомца ушло всего пятнадцать минут.

Затем Хао Ю потерял сознание на какое-то время, и когда очнулся, увидел, что большинство банок уже заполнено, а незнакомец как раз извлёк сердце лиса — оно всё ещё пульсировало остатками духовной энергии, видимыми даже обычным зрением — сердце сияло багровым цветом.

Человек в маске восхищённо цокнул языком:

— Превосходный ингредиент. Какая чистая энергия! Таких качественных образцов я еще не встречал…

Он бережно поместил сердце в последнюю банку. А потом — полностью погрузился в процесс разделки туши духовного лиса. Он бормотал под нос разные рецепты, будто уже мысленно проводил эксперименты с полученными ингредиентами.

Наконец незнакомец закончил работу и поднялся на ноги. Он аккуратно собрал все отобранное в мешок, скатал в рулон шкуру. Осмотрелся, и только сейчас заметил Хао Ю.

— Хах… Все-таки выжил. Ну ладно…

Хао приготовился к худшему, даже попытался поднять руку, чтобы сформировать на ней лезвие, но незнакомец наступил ему на запястье, выдернул из пояса зелье и влил в рот Хао. А потом — подхватил свернутую в рулон шкуру и был таков.

Глава 10

Следующие дни я жил, наслаждаясь всеми чувствами и способностями, которые давало мне тело высокорангового практика. Я с удовольствием выходил утром на луга и вдыхал полной грудью свежий, чистый воздух. Я ступал босыми ногами по мягкой траве. Наслаждался видами рассвета и заката — они казались мне безумно яркими.

Я бегал с сумасшедшей скоростью, соревнуясь с ветром. Плавал и нырял так глубоко, как только мог, в самые ледяные глубины реки Цин. Упражнялся в ледяном доспехе с ледяным же копьем.

Осознание, что я могу этого лишиться спустя неделю, не пугало меня. Страх был — самый первый, самый яркий его приступ. Но теперь он угас, зато жизнь стала куда ярче.

Сейчас я наслаждался каждым мгновением. Каждой минутой на лугу, ощущая росу и мягкий пырей под ногами. Чувством полнейшей свободы. Схватками с екаями в лесу Туманов. Даже мгновением черноты при телепортации.

Я начал забывать, что это моя вторая жизнь, и я могу просто наслаждаться ею, а настоятель меня встряхнул. Половником сыпанул в мою жизнь усилителя вкуса.

Не то чтобы я был благодарен ему за это.

Разумеется, я не только наслаждался последними деньками в статусе практика, но и параллельно вынашивал планы, как избавиться от проклятия. Правда, сперва у меня возникла мысль: а не позволить ли событиям идти своим чередом? Может, это именно то, что мне нужно? Потерять все, а потом заново пройти пробуждение, выбрав другой путь? Но звучало это не слишком надежно — в описании проклятия было сказано, что я потеряю все. Я не пройду по обоим путям, не пробужу одновременно живучесть и скорость, и когда я встретился с Крайслером, алхимик это подтвердил.

К Квейту я отправился вечером того же дня. Прошел по коридорам следом за слугой, и завалился в кабинет, где до этого массажировал алхимика.

Крайслер встретил меня настороженно — возможно, сказалась моя последняя выходка, а может, алхимик думал, что я просканирую его тело при контакте. В общем, при встрече я не протянул ладонь, дабы лишний раз не смущать человека, а тот и не настаивал: слегка повеселел и жестом указал на свободное кресло.

— Чай?

— Нет, спасибо.

— И все же я предложу, — Квейт показал слуге знак, и тот торопливо удалился. — С чем пришел? Разумеется я рад тебя видеть, просто мне казалось, ты понял, что массажи мне больше не нужны. Ты и так сделал много.

— Да, но я не по поводу массажа. Мне нужно твоё мнение, как практика, столкнувшегося с карательным эликсиром. Я слышал про неприятное проклятие, которое низводит практика до состояния обычного человека. Слышал о таком?

— Зачем тебе? — полюбопытствовал Квейт.

— Для общего образования.

Крайслер не показал своего недовольства, не дождавшись ответа на вопрос. Квейт почесал висок и задумчиво протянул:

— Проклятия — это больше магия, чем техники. И уж точно не эликсиры. Я не специалист в подобных вопросах.

— Ладно, — через силу улыбнулся я. — А если бы можно было с помощью проклятия потерять все силы, а потом — заново пройти путь культивации, ты бы согласился на такое? Я просто хочу понять, к чему подобное приведет обычного практика, и что будет с его способностями.

Алхимик задумчиво потер подбородок и вздохнул:

— Слушай, Китт. Проклятия редки, я слышал только сказки о них. Но не думаю, что проклятия назвали бы так, если бы они не калечили человека, а использовались как способ стать сильнее. Карательный эликсир, например, не просто откатывает тебя назад — он буквально выжигает энергетические каналы и духовные органы — ты сам видел результат. Думаю, что проклятие, каким бы оно ни было, будет действовать похожим образом. Все, что ты приобрёл благодаря энергии и духовной силе, будет уничтожено безвозвратно. Возможно, ты вернёшься на исходную точку, а может — упадешь даже ниже неё.

Я немного поколебался, затем осторожно спросил:

— А если я попробую использовать эту ситуацию себе на пользу? Может быть, после отката я смогу пробудиться снова и одновременно получить ловкость, силу и выносливость?

Крайслер покачал головой:

— Нет. Не думаю, что это сработает. Проклятие разрушит всё, что было взращено тобой на протяжении долгих лет. Твои мышцы, кости, внутренние органы — всё это сейчас пропитано духовной энергией. Когда проклятье вступит в силу, твоё тело будет буквально перекорёжено, как и от карательного эликсира. Ты потеряешь все, чего добился ранее. Твое тело станет едва ли не слабее, чем у обычного человека. Это будет не просто откат — это будет катастрофа для организма. Я слышал, у владельцев табличек есть некие особые способности — так вот, ты потеряешь и их.

Я почувствовал, как по телу расходится неприятный холодок.

— То есть никакого преимущества из этой ситуации не извлечь?

Квейт пожал плечами:

— После карательного эликсира люди сохраняют только опыт и знания, но становятся инвалидами. Однако рассчитывать, что после такого отката кто-то сможет развиваться сразу по нескольким путям или получить особые бонусы — бессмысленно и опасно. Это иллюзия. А если и не иллюзия, то я на твоем месте не стал бы ставить первые опыты на себе.

— Благодарю за честность.

— Обращайся.

Я улыбнулся и сразу же воспользовался его приглашением:

— С удовольствием. Кстати, помнишь, мы с тобой как-то сидели в чайной? — Я дождался кивка и спросил. — Почему на тебя не подействовало зелье подчинения?

Квейт посмотрел на меня с полуулыбкой, как на ребенка.

— Ты, видимо, недооценил, с кем имеешь дело. У каждого из нас…

Тут он осекся, будто вспомнил о чем-то. Взгляд на мгновение опустел (работала ли клятва Квейта в этот момент, или он просто решил не раскрывать мне секреты Дома?)

— Каждого из чистокровных Крайслеров ещё с юности начинают пичкать всякими гадостями, — продолжил он через пару секунд. — В мире слишком много сильных ядов, от которых сложно защититься, так что нас тренируют бороться с ними. Нас учат быть стойкими к внушениям, ядам, к некоторым магическим воздействиям — особенно к таким, что влияют на сознание. Нас буквально прививают — годами, а кого и десятилетиями — к десяткам подчиняющих эликсиров. Небольшими дозами, через кожу, через дыхание, через пищу. Это часть подготовки, без которой высокопоставленный алхимик может не выжить во дворце или в кругах высокородных. Когда ты распылил зелье подчинения, оно и вправду почти сработало. Но я знал, на что обращать внимание, и почувствовал, как изменились мои мысли. Ещё чуть-чуть — и, быть может, ты добился бы своего. Но не хватило концентрации, вдобавок я был подготовлен.

Эта информация была и полезной, и тревожной. Если Квейт умеет отслеживать свои мысли, то и настоятель, возможно, тоже.

— Если бы на моём месте оказался кто-то другой, возможно, и зелье бы сработало, — продолжал Квейт. — Оно у тебя получилось удивительно мощным… Может, потому я и обратил внимание на изменения своих мыслей — слишком уж резкими они были, а мое тело — тело сильного практика, на которое не так-то просто воздействовать. Я удивлён, что ты рискнул использовать распыленное зелье в закрытом помещении. Если бы там оказался кто-то еще, уверяю, нас ожидал бы большой сюрприз.

Некоторое время мы сидели молча. Разлитый по кружкам чай давно остыл.

— Спасибо, Квейт, — наконец чуть поклонился я. — Благодарю тебя за информацию, за прямоту, и за то, что не выкинул меня тогда из чайной.

— Обращайся, — повторил он с той же полуулыбкой.

Я кивнул, встал и направился к выходу.

Дверь за мной захлопнулась мягко, без щелчка. Я кивнул ожидающему слуге и направляясь за ним на выход, вдруг задумался:

А может, зелье тогда все-таки сработало? Не полностью, но достаточно, чтобы расположить Крайслера ко мне? Отследить ход своих мыслей — это одно. Но не будешь же следить за ними постоянно? Да и как определить, откуда возникла мысль или чувство — от благодарности после массажа, от радости после выправленного энергоканала, или от не до конца покинувшего организм зелья?

Мысли гудели в голове. Я вспомнил тот вечер — расположенность Крайслера, который предложил общаться на «ты», его расположенность ко мне, желание рассказать свою историю, и уверялся, что это могло быть не манипуляцией, а действием эликсира.

Однако когда я отошел дальше от усадьбы алхимика, мысли вернулись к моим проблемам.

Вариантов, как мне избавиться от проклятия, было настолько много, что я мог расставить их по градации важности и пробовать, пока что-нибудь не сработает. Чего среди вариантов точно не было, так это «идти на поводу у настоятеля». Я давно определил для себя принцип — ни в коем случае не поддаваться на шантаж.

Первое, что шло в голову — сварить зелье, которое избавит меня от проклятия. Но как раз этого я сделать и не мог! Мне придется все семь дней потратить на этот вариант, и получится ли — одним только ками известно. Я больше специализировался на бомбах, чем на таких тонких зельях, способных решить одну-единственную задачу.

Другой вариант — сварить зелий становления практиком, потом — пробуждения, и заново прокачаться с помощью медитации на острове. Но это половинчатый вариант, и после беседы с Крайслером я не вижу в нем никаких плюсов. Если не получатся остальные варианты, придется вспомнить и об этом. Но не раньше.

Третий вариант — сварить зелье подчинения и споить его настоятелю. Как раз для этого мне нужны были ингредиенты из духовного зверя ранга Вожака.

Четвертое, до чего я додумался — забрать у настоятеля навык с помощью кражи памяти и с его помощью отменить свое проклятие.

Ну и последний вариант, если не сработают предыдущие — убить мастера проклятий. Для этого всего лишь нужно будет навестить принца и рассказать, как прошла передача его приказов. Если и это не сработает, то у королевской особы должна быть защита от проклятий или методы их снятия. Иначе секта Тьмы — это уже не забавные аборигены на периферии, а потенциальная угроза короне, которую надо бы выжечь во избежание.

В общем, начал я с зелья подчинения. Собрал весь наемный сброд, который с недавних пор обитал в секте, и организовал им прогулку в лес, за лисом ранга Вожака.

Я подошел уже под конец битвы, и даже тогда не вмешивался, чтобы потом меня не обвинили в краже победы. В памяти все еще была жива история с моими приятелями и тем, как я «не дал им спасти драконницу». Я минуту подождал, пока не закончится битва, а потом применил «Удар дракона», полученный за сороковой ранг «владения древковым оружием».

Жестоко? Разве?

Десяти человек с лихвой хватило бы, чтобы разобраться с лисом, и действуй они сообща, у них бы вышло. Принесли бы тушу в секту, забрали бы себе монеты и разделили. Но если они оказались недостаточно подготовленными и умелыми — разве это моя вина?

Нет.

Обязан ли я помогать каждому, кого вижу, и вытаскивать каждого из задницы, куда он добровольно залез?

Не думаю.

Спасли бы меня эти люди, если бы я дрался с лисом? Восемь из них, те самые наемники — точно нет. Они бы подождали, пока я выдохнусь, а потом — либо напали на меня, либо — отняли бы добычу и оставили в лесу Туманов.

Окажись на месте этого отряда обычные люди, я бы, вероятно, вытащил их. Но наемники, честно говоря, были не самыми лучшими людьми.

С тех пор, как секта начала зазывать этот сброд, в Циншуе стало куда неспокойнее. И за большинством из собранной группы стояли преступления, которых было достаточно, чтобы я не чувствовал по поводу их смертей никаких угрызений совести. Эти ублюдки выгоняли из набирающейся десятки нормальных людей, которые желали поохотиться за лисом — мне пришлось вмешаться всего дважды. Разве что за девушкой из секты и выжившим мужчиной я не приметил никаких особых грехов, но они сами согласились на поход, это первое. А второе — мужчину я вылечил. Практик выжил и даже самостоятельно добрался до секты, где его ждали пятьдесят золотых в качестве награды за поход. К слову, пятьдесят золотых анонимно отправил родне погибшей девушки из секты.

Она бы не погибла, если бы я вмешался. Но я намекал и ей, и тому почти убитому мужчине, что им в этом походе не место. Кто бы меня еще слушал.

Оправдывает ли это меня? Не думаю. Но и заламывать руки, жалея о своем поступке, не буду. Я предупреждал практиков, и даже поставил условие по рангу пробуждения, чтобы адепты ранга закалки не самоубивались об лиса. Не помогло.

Я телепортировался в ангар и направился к бочкам с травами. Сейчас нужно было хорошенько поработать, но мысли по прежнему не отпускали меня.

Настоятель. Странная фигура, неожиданно раскрывшаяся передо мной с новой стороны. «Seven days later» — если не ошибаюсь, с английского это переводится как «Семь дней спустя». «Great bright blessing and removal of curse» (великое светлое благословение и снятие проклятия) здесь не сработало, хотя я постарался сказать как можно правильнее. Полторы сотни иных фраз тоже не вызвали никакого эффекта. Значит, я просто не отыскал нужную комбинацию слов, либо (во что верится куда больше) английский язык — просто язык.

С самого попадания в этот мир я не допускал мысли, что могу быть не единственным, кому повезло. С чего я так решил? Да ни с чего, просто почувствовал себя главным героем обыкновенного ранобэ.

Притом, что здесь есть разные культуры (преимущественно азиатские), намешано и японской, и китайской, есть другие народы — не все сплошь с узкими глазами, и даже есть старик со вполне русским именем Игнат. Так что выходит, я не уникален, и сюда попадали и англичане, и вполне возможно, азиаты. Может, Свен Дэй англичанин (это бы объяснило его странное имя, схожее по произношению с услышанным проклятием), а может, кто-то научил его английскому, или даже всего одной фразе. А может, кто-то столетия назад принес сюда этот язык, и с тех пор его используют в качестве тайного.

Я, конечно, могу попытаться узнать у Свен Дэя «ду ю спик инглиш», но если он действительно говорит на английском, то придется объяснять, почему и я его знаю. А тайну моего появления в этом мире пока не знает никто, и я заинтересован, чтобы так и оставалось.

Мысли перекинулись от Свен Дэя на Эдвина. Я размышлял о произошедшем, вертел и пытался осмыслить произошедшую ситуацию и эти размышления убили во мне некоторые заблуждения.

Если раньше я, обманувшись дружелюбием принца, наивно думал, будто в этом мире королевские особы не занимаются шантажом и резней своих подданных, все конфликты решают дипломатией (а за Дикими землями наверняка есть земли розовых пони, где люди и звери не трогают друг друга), то после последней беседы с принцем Эдвином понял — на самом деле и шантажируют, и режут. И у меня не возникало мысли «а что, если я не так понял принца, и его слова про карателей?». Тренированная память легко выдавала земные исторические сводки для сравнения:

После гибели Тогачара (зятя Чингисхана) и его жены, весь город Нишапур за исключением четырехсот ремесленников, был вырезан. А жило в нем несколько сотен человек.

За бегство с поля боя карали смертью не только виновного, но и десятки его соратников. За бегство десятка — сотню. И память подкидывала новые и новые факты, показывая, что вся человеческая история — это винегрет из ошибок и чрезмерной жестокости.

Принудительная стерилизация и евгеника в отношении «неполноценных» граждан были и в двадцатом веке.

Принудительные мобилизации — на всем протяжении истории.

Подавления восстаний (в частности — восстания тайпинов, когда гибли десятки миллионов). Голод, репрессии, пытки, массовые казни, концлагеря.

И я думал, что средневековый принц, не знающий слова «гуманизм», не сделает из двух маленьких обществ, забывших, кому они служат, показательную кровавую историю, чтобы такого больше не повторялось? Как же я был наивен…

Кстати, принц мог бы отправить со мной своего представителя, чтобы мое послание выглядело внушительнее и меня точно послушали, но он этого не сделал только потому, что я изъявил желание самостоятельно разрешить этот конфликт, чтобы не превратить секту Тьмы и школу Небесного гнева в поучительную историю для иных культов, школ и сект. На момент, когда он прочел мой доклад, у него уже не было мысли пощадить воюющих (или, как минимум, верхушку секты и школы), и беспокоиться и заламывать руки, задаваясь вопросом «а вдруг и в этот раз меня не послушают?» он бы точно не стал. Два предупреждения, а потом виновных карает гвардия. И думать, что гвардия покарает только виновных, что ограничится сектой и не зайдет в Циншуй, чтобы поживиться чем-нибудь, что не будет насиловать горожанок, что не будет убивать или избивать людей за косые взгляды — это потрясающий уровень наивности.

И теперь я метался по лаборатории, по локоть испачкавшись в тёплой, быстро застывающей крови лиса. В ангаре пахло смолой (испачкал рукав, когда ходил по лесу), жженными духовными травами и почему-то пряностями, но я это подмечал лишь краем сознания.

Я работал с полной самоотдачей. Быстро, почти на автомате раскладывал ингредиенты по чашам и ступкам, взвешивал, ставил выпариваться, ненужное — отрезал и бросал в мусор.

Мне нужно сварить зелье — убедительное и настолько сильное, чтобы настоятель не смог его не выпить.

Самый сложный рецепт, самые ценные ингредиенты. Я должен сварить такое зелье, чтобы жадность Свен Дэя пересилила его опасения.

Глава 11

Для варки я взял самый большой котел — тот самый, который я использовал для варки целительских зелий для храма. Сырья для зелья, которое подойдет самому настоятелю, я собрал много. Бочонки с кровью и слабыми эликсирами, баночки с энергонасыщенными зельями, мешки с ингредиентами. Десятки килограммов сырья.

И всего одна попытка. Без возможности выучиться на ошибках, проверить несколько вариантов и при неудаче попытаться снова. Всех собранных трав хватит только на одну попытку.

Осознание того, что у меня всего один шанс, едва не привело к краху: я чуть не испортил первую варку. Вода в котле зашумела, и когда я залил в котёл первую порцию ингредиентов, у меня дрогнули руки. Капли от опустошенной плошки полетели во все стороны, чудом не попав на разложенные ингредиенты и не испортив их.

Я зарычал, злясь на себя самого за неаккуратность — я чуть не запорол варку с первой минуты.

Отступив от котла на пару шагов, я перевёл дух и попытался успокоиться.

На мне лежала слишком большая ответственность: несколько суток подготовки и постоянные мысли о том, что я могу стать обычным человеком, подтачивали мое самообладание. Если Крайслер прав, то став обычным человеком, я рискую потерять абсолютно все навыки, характеристики станут, как у обычного человека. Всё, чего достиг, станет прахом.

Я даже не уверен, останутся ли у меня хотя бы заклятие кражи памяти и даже система, если она связана с моей Ци и энергетическим телом. Именно это не давало мне расслабиться до конца и именно это толкало под руку. Став обычным человеком с системой, я смогу вернуться к стадии пробуждения и пройти дальше. Но что если системы не будет?

Все предыдущие зелья я варил, не ставя на кон свою жизнь, и у меня всегда хватало сырья на еще одну попытку. Сейчас — нет.

Однако как бы мне ни хотелось отложить это ответственное дело, лучше было бы заняться варкой побыстрее, чтобы поскорее закончить с этим вариантом и знать, удалось ли подчинить настоятеля, или стоит попробовать другие способы решения проблемы.

Решив, что достаточно успокоился, я снова подошёл к котлу. К счастью, зелье в нём ещё не закипело, и моя минутная заминка никак не влияла на качество результата.

Котёл я использовал шестидесятилитровый. Только в такую ёмкость могли уместиться все ингредиенты, собранные мной за последние два дня. Я догадывался, что настоятель был рангом выше любого практика из секты: если мастер Линь достиг стадии Перерождения, то настоятель должен был находиться либо на высших ступенях той же стадии перерождения, либо на стадии Преображения — пятой и самой высокой из известных мне.

В общем, чтобы впечатлить настоятеля, мне нужно было выложиться по максимуму и вложить в изготовление зелья все свои знания и ресурсы: если зелье получится недостаточно насыщенным, оно вряд ли заинтересует настоятеля Свен Дэя. Я выливал в громадный котел бочонки с кровью духовных животных, открывал и высыпал мешки с перемолотой в пыль духовной травой.

Если бы мой брат знал, что я трачу сырьё стоимостью отличного особняка в центре города Циншуя на один-единственный эликсир, его бы точно хватил удар. Однако он не знал ни о моих действиях, ни о том, почему я это делаю: пока я хранил тайну проклятия, не посвящая в него никого. Думаю, настоятель поступал так же.

Варево в котле кипело и медленно испарялось, становясь невероятно энергонасыщенным зельем. Шестьдесят с лишним литров ужасно пахнущего варева, увидев которое, Самир бы зарыдал от жадности.

Чем дольше я стоял у котла, тем меньше у меня оставалось сомнений, и тем увереннее я обращался с ингредиентами. Уже не дрожали руки, я бросал в котёл содержимое мисок и плошек, выливал зелья из бутылей ровно в тот момент, когда это было необходимо.

Энергонасыщенная основа для зелий.

Качество — редкое.

Алхимическая смесь, предназначенная для создания высокоуровневых зелий. Содержит концентрированные эссенции духовных трав, кровь и плоть духовных животных. Является основой для зелья повышения ранга. Может быть переработано в дистиллят. Опасно при употреблении в чистом виде.

На эту смесь у меня ушло больше двух сотен золотых, если учесть все духовные травы, выращенные на Острове, и все закупленные у господина Додонева зелья. Но даже за десяток золотых я бы не рискнул выпить хотя бы кружку этого токсичного варева. Разумеется, Свен Дэй не подошёл бы к нему даже на расстояние пары шагов и ни в коем случае не позволил бы занести воняющий едкими травами и вареным мясом бочонок в свой кабинет. Это варево не подходило ни для чего другого, кроме как быть основой для будущего зелья.

Когда основа была готова, я занялся следующим этапом работы: теперь мне нужно было получить дистиллят из этого варева.

Я процеживал и фильтровал жидкость, а затем приступил к дистилляции. Я опустил в остывшее зелье кусочек льда и, контролируя его температуру, дождался, пока лед начнет разрастаться. Я мог в несколько секунд проморозить содержимое котла, но мне было нужно иное. Дистиллированную воду получают из водопроводной, поместив бутылку с водой в морозилку, и когда содержимое замерзнет на две трети — этот лед и есть дистиллят. Остальное можно выливать.

Я так и поступил. Наблюдая за сотнями эссенций, я дождался момента, когда большинство полезных окажутся во льду, я переложил этот лед в чистый котелок куда меньшего размера. Оставшуюся жидкость слил в унитаз — ничего полезного я из него достать уже не смогу.

К слову, большой котёл после этой варки придется обжигать изнутри — не думаю, что с его очисткой справится даже алхимия: на дне слой толстого осадка, на стенках — черный смолистый налет, больше похожий на гудрон.

Зато бесцветный дистиллят практически не пах.

Дальше я начал работать уже с дистиллятом. Сперва я поместил в него обработанное алхимией сердце лиса — самого сильного зверя леса Туманов, которого я смог найти. В течение следующих двух часов я влил в кипящее зелье порядка десяти бутыльков редких эликсиров, которые не успел бы быстро изготовить сам. Когда я пришел покупать эти эликсиры, торговец Додонов едва ли не плакал от счастья, глядя на лежащую на прилавке гору золота.

Сердце духовного зверя, насыщенное Ци до такой степени, что больше принадлежало миру духов, чем материальному миру, медленно растворялось в получающемся эликсире. Жидкость почти вся выкипела из котла, зато концентрация духовной энергии благодаря зельям и правильной варке увеличилась как минимум в четыре раза по сравнению с исходным дистиллятом. В конце варки на стенках котла остался тончайший слой такого же чёрного налёта и лужица жидкости на дне, сияющая настолько насыщенной энергией, что бомба, унесшая жизни сотен духовных зверей, в сравнении с ней казалась мне огоньком свечи. Если бы я с такой же пылкостью и затратами создавал бомбу, страшно подумать, какой она была бы силы.

Зелье культивации.

Качество — легендарное.

Эликсир высшей категории, созданный на основе энергонасыщенного дистиллята и эссенций могучих магических существ. Зелье сварено идеально, качество повышается. В зелье использованы высококачественные материалы, качество повышается.

Существенно увеличивает вероятность перехода на следующий ранг культивации или магического развития. Требует энергетического фундамента не ниже стадии перерождения. При использовании практиками ранга ниже приведет к смерти.

Алхимик-зельевар: +2.

Внимание! Выберите бонус к специальности за двадцатый ранг специализации «Алхимик-зельевар»!

Я отмахнулся от сообщения. Выберу потом — сейчас куда важнее другое.

Когда я перелил зелье из котла в стандартный стеклянный флакон для эликсиров, оно заняло всего треть сосуда. Маловато, но к счастью, у меня был ещё один эликсир — сваренный на моей крови усиленный эликсир подчинения, которым я мог заполнить оставшиеся две трети бутылька.

Когда все было готово, я телепортировался прямо на территорию секты — в этот раз ближе к центру. Воздух был пропитан запахом мокрой земли — я даже не заметил, что пока занимался варкой, прошел дождь.

В голове не было уже никаких мыслей. Я даже не волновался — слишком устал для этого. Полтора дня непрерывной варки убьют эмоции в любом.

Я направился по мощёной дорожке к главному зданию секты, отмечая, насколько на территории стало тихо. Обычно в центре секты всегда кто-то мелькал: ходили и носились ученики, слуги, даже можно было встретить вышагивающего мастера. Однако с тех пор, как Свен Дэй отправил на границу полсотни человек, секта наполовину опустела. Были и минусы такого кровопускания — из леса дважды выходили екаи, вдобавок к этому стали пропадать команды травников. Верю, что Свен Дэй решит эту проблему.

Я зашел в украшенное пагодами центральное здание и пошагал по длинному коридору. И как и в самой секте, я никого не встречал.

В попытках отыскать хоть кого-нибудь, я временами останавливался у дверей — стучал, дергал за медные ручки, но все было заперто. Ни одного отклика, ни единого голоса — только мои собственные шаги отдавались глухим эхом.

Я дошёл до большого зала — того самого, где после победы над Ян Стапом говорил с настоятелем и мастером Линем, но и эта дверь оказалась закрыта. Я толкнул её пару раз, прислушался — внутри было тихо. Будто вся секта вымерла…

Наверное, моя прогулка окончилась бы полным фиаско, если бы навстречу не вышел наставник Зуго.

— Ты что здесь делаешь? — спросил он, приподняв бровь. — Заблудился?

— Хотел встретиться со Свен Дэем, — ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя голос всё равно прозвучал чуть неуверенно.

Зуго хмыкнул, будто услышав что-то забавное.

— Я слышал, что Свен Дэй будет последним, кто захочет с тобой встречи. Но если тебе действительно нужно к настоятелю… — Зуго махнул рукой в сторону бокового коридора. — Иди по левому переходу до конца, там увидишь синюю дверь. Не промахнешься.

Я поблагодарил мужчину и за минуту дошел до обозначенной двери.

Внутри помещения царил полумрак, который, впрочем, не стал мне преградой. За массивным столом сидел и лениво перелистывал книгу в кожаном переплете Свен Дэй. Настоятель даже не поднял головы при моем появлении. Он оторвал взгляд от книги только когда я дошел до стола.

— Я слышал, в последние дни ты часто засиживаешься в лаборатории. Надеюсь, все прошло удачно, и ты приготовил требуемое?

Я поклонился ровно настолько, чтобы соблюсти приличия — не больше. Да и этот поклон я совершил через силу.

— Нет, — выдавливаю из себя. — Я не начинал делать бомбы. Но я принес вам кое-что иное.

Свен Дэй наконец удостоил меня взглядом: холодным, чуть насмешливым, будто смотрел на муху, залетевшую в его кабинет.

Я аккуратно поставил на стол пузырек с бесцветной жидкостью. По запотевшей стенке сосуда скользнула вниз капля.

— Вы запрещали мне работать над зельями усиления, — начал я прямо, не опуская взгляда. — Но я нарушил ваш запрет. Я сумел создать зелье, способное усилить даже вас. Надеюсь, этот дар убедит вас в моей полезности.

Я говорил спокойно, не унижаясь. Сейчас меня занимали мысли: действительно ли Свен Дэй боится «опасных последствий» или «разрушения баланса», которые могут дать зелья, помогающие культивировать, или он боится, что кто-то в секте станет сильнее его?

Свен Дэй лениво взял пузырек двумя пальцами, поднес к лицу, покрутил. Безучастно поставил обратно.

— Ты упрям и слишком самонадеян, — протянул настоятель. — Я уже говорил: эксперименты с зельями усилений опасны. Они не принесут ничего хорошего ни тебе, ни секте. Но ты в очередной раз презрел просьбы и приказы.

— Но это зелье я сделал ради…

— Ради себя! — резко обрубил настоятель. — Ты в очередной раз нарушил прямой приказ и не оставил опыты, как я требовал. Меня не интересуют твои зелья, мне нужны бомбы! Мне не нужны твои изыскания, мне нужно исполнение приказов! И если ты хочешь и дальше оставаться практиком, ты будешь делать так, как я приказываю!

Я почувствовал, как кровь приливает к щекам. Практик распинал меня, как ребенка.

— Как вам будет угодно, — пробормотал я и потянулся к эликсиру. Однако Свен Дэй небрежно стукнул по моей ладони, отводя ее в сторону.

— Иди и занимайся порученным, — приказал он. — Зелье останется здесь, в качестве платы за твою глупость.

— Вы не мож…

Он громыхнул, заглушая жалкие оправдания:

— Могу!

Я стоял еще мгновение, затем развернулся и вышел без прощания, как можно сильнее хлопнув дверью.

За пару минут я добрался до выхода, после чего телепортировался на край леса Туманов, и только там позволил себе рассмеяться. Хохот вышел злым и тихим.

Мне не нужно было беспокоится, сработает ли мой план, испробует ли Свен Дэй эликсир. Мой дорогостоящий козырь уже действовал.

* * *

Свен Дэй ещё долго сидел за столом, не возвращаясь к книге. Взгляд его то скользил по темным стенам кабинета, то возвращался к пузырьку.

Мужчина то крутил сосуд в пальцах, наблюдая, как капли конденсата медленно стекают по стенкам заледенелого сосуда, оставляя на стекле следы, то откладывал стеклянный бутылек, чтобы через минуту снова взять его в ладони.

Мысли роились в голове настоятеля, мешая сосредоточиться.

Яд? — пытался догадаться Свен Дэй. — Мальчишка слишком упрям, чтобы приносить дары и молить о снисхождении. Надо позвать Сталевара, чтобы тот разобрал зелье на составляющие…

Но, несмотря на порыв позвать главного алхимика, Свен Дэй все еще сидел на месте. Что-то не давало настоятелю сделать этот шаг, либо просто кликнуть слугу.

Китт не был похож на отравителя. Слишком прямолинеен для таких подлых ударов.

Да и вообще, способен ли Бронсон отравить кого-то?

Свен Дэй нахмурился, вспоминая все, что было связано с мальчишкой. Китт не раз доказывал свой талант и был предан секте — пусть и в своём упрямом стиле. Стал бы кто иной вмешиваться в конфликт двух немаленьких сил, рискуя жизнью?

Может, он и вправду сумел создать зелье усиления, несмотря на запреты? Может, это в самом деле дар?

Настоятель тяжело вздохнул. Его терзали противоречия: с одной стороны — осторожность и недоверие, с другой — странное и ничем не объяснимое уважение к таланту ученика. И с каждой минутой, проведённой наедине с пузырьком, опаска и осторожность уступали место любопытству. А вдруг там не яд, а в самом деле эликсир повышения ранга, который и его толкнет вперед, помогая преодолеть десятилетний застой?

Будь мужчина более сосредоточен, понял бы, что сосуд не так холоден, чтобы на его стенках появлялась влага. Но настоятелю было не до того — мужчина вынул пробку и осторожно поднёс сосуд к носу раньше, чем понял, что делает. Аромат был тонким, едва уловимым, но за ним скрывалась мощная волна энергии — такая, будто Свен Дэй вдохнул тонизирующую пыльцу.

Нет, это точно не яд.

— Если бы он хотел меня убить, выбрал бы способ проще, — пробормотал Свен Дэй и вдруг поймал себя на том, что доверяет ученику больше, чем самому себе.

Не то что бы его озаботила такая перемена в характере.

Мужчина помедлил ещё мгновение, потом, с неожиданной для себя решимостью, отпил крошечный глоток.

Жидкость была прохладной и вязкой, чуть сладковатой на вкус. Почти сразу по телу прокатилась волна тепла — лёгкая дрожь пробежала по коже, а затем исчезла. Свен Дэй замер, прислушиваясь к ощущениям: сердце билось ровно, мысли прояснились, а где-то глубоко внутри проснулась давно забытая лёгкость. А Ци, которая содержалась в крохотном глотке, мгновенно наполнила ядро до краев.

Настоятель поднял флакон к свету и рассмеялся тихо и коротко — сдержанно, но искренне.

— Значит, ты действительно смог… — пробормотал он вполголоса.

Мужчина сделал ещё один глоток — теперь уже увереннее. В ушах приятно зашумело, а ядро неприятно и болезненно раздулось от хлынувшей в организм Ци. Впрочем, зелья культивации редко бывают приятными: прорыв на новый ранг — это всегда пот и боль.

Настоятель допил эликсир, сел на пол в позу лотоса и сложил липкие от «конденсата» пальцы в мудры.

Мужчина был абсолютно уверен, что сегодня он прорвется на пятый ранг. С этой уверенностью могло поспорить только его безграничное доверие к Китту.

Глава 12

Зелье подчинения сработало настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Уже к обеду следующего дня настоятель прислал ко мне слугу с просьбой (именно с просьбой, это важно) посетить его кабинет. Менее суток назад настоятель ставил мне в этом кабинете ультиматумы, а теперь косноязычно извинялся за них.

Свен Дэй пригласил меня сесть в кресло по другую сторону стола. Я примостил задницу на самый краешек, чувствуя себя так, будто сел на гвозди. Настоятель добрых сорок минут подробно рассказывал о моих достоинствах как практика, алхимика и в целом члена секты, на которые, по его словам, раньше просто не обращал внимания. Сказал, что подаренное зелье поставило его на пятый ранг. Вот тут я здорово напрягся — даже и не думал, что зелье настолько хорошо сработает, что поможет настоятелю взобраться на высший ранг — если бы знал, выбрал бы другой способ снять проклятье. Был велик шанс, что настоятель при переходе сбросит поводок. Но если не сбросил, если поводок привязан к зелью, благодаря которому Свен Дэй поднял ранг, эффект может стать перманентным.

После этого мужчина с легким смущением предложил снять с меня проклятие. Разумеется, я согласился, и спустя минуту получил сообщение от системы:

Внимание! Проклятье «Семь дней» снято!

Свен Дэй все еще не отпускал меня — сидел напротив, сложив руки на столе. Его взгляд был столь же цепким, как и при прошлом разговоре, но в нем не было ни тени прежнего холода и неприязни. Наоборот — мужчина подавался навстречу, когда я говорил, будто боясь упустить любое мое слово.

— Может, помочь тебе чем? — спросил он, когда пауза затянулась.

Я чуть не поперхнулся воздухом. Все, на что я надеялся, он уже сделал.

— Скажу честно — я обязан тебе новым рангом. У секты достаточно ресурсов для твоих экспериментов, и если хочешь, я дам тебе доступ в хранилища. А Сталевар потеснится.

Я осторожно помотал головой, стараясь скрыть свои эмоции, но получалось с трудом. Слишком уж фанатично смотрел на меня настоятель. Будто я не просто ученик, а мессия, спаситель всей секты.

— Лучше раскройте мне, зачем вообще нужна была эта война? — осторожно начал я. — Почему нельзя было договориться со школой?

Свен Дэй помрачнел — насколько это вообще было возможно в его нынешнем состоянии благоговения.

— После взрыва бомбы в городе школа Небесного Гнева отказалась идти на контакт, — сказал он. — Мы были бы рады закончить всё миром, но в той ситуации от нас мало что зависело.

— Школа разозлилась на вас из-за взрыва бомбы?

— Да. Только школа разозлилась на НАС, — с нажимом сказал настоятель. — Прошу, будь внимателен со словами, Китт, и не отделяй себя от секты.

Он замолчал, потом вдруг добавил с неожиданной откровенностью:

— Мы начали опасаться. Взорвав в Вейдаде бомбу, мы стали главными подозреваемыми для школы, и их верхушка ни в какую не верила в нашу непричастность, хотя улик и не было. У нас есть еще четыре бомбы, в том числе с пепельной лихорадкой, но убив людей в школе, мы могли бы спровоцировать выживших на месть. Уцелевшие из школы Небесного гнева, отчаявшись, могли разбудить монстра на вершине горы и, жертвуя своими людьми, довести и натравить его на Вейдаде и на нашу славную секту. Именно для этого мне и нужны были твои бомбы — нужно было ударить одновременно и по Вейдаде и по горе Тянь-Шань.

Признание ничего во мне не всколыхнуло — я давно был уверен, что секта устроила этот взрыв.

Настоятель посмотрел на меня снизу вверх, что с его ростом было почти комично:

— Если уничтожить одновременно школу и монстра, угроза для нас перестанет существовать. Может, всё-таки поможешь с бомбами, Китт? Я тебе клянусь, духовный зверь на горе — это угроза. Если они через пару лет все-таки построят там форт, тварь проснется, и тогда нам всем придется несладко.

Я почувствовал себя крайне неуютно. Вот так просто — одно зелье, и человек готов ради меня на всё? Я не был уверен, что хочу такой власти.

— Я не хочу создавать бомбы. Не хочу отвечать за загубленные жизни.

Свен Дэй с готовностью кивнул:

— Конечно! Как скажешь, Китт. Нет, так нет.

Я решил воспользоваться моментом:

— И ещё… Я слышал, что можно отказаться от клятвы секты.

Настоятель впервые за разговор замялся. В его взгляде впервые мелькнуло что-то кроме желания внимать моим словам:

— Нет, Китт, ты останешься в секте. Пойми — ты слишком важный человек, чтобы быть вне нашей секты. Так что я не позволю тебе выйти из нашего сообщества ни сейчас, ни потом. Ты — гений, которого не видывал свет. Состоя в секте, ты делаешь ее лучше… Давай поговорим о награде за зелье.

— Лучшей наградой будет, если вы не станете выделять меня из учеников, — признался я. — Этим вы меня очень обяжете.

— Такого я обещать не могу, — даже растерялся настоятель. — Не знаю, почему я раньше не замечал твою гениальность, но эликсир раскрыл мне взгляд на суть вещей. Честно говоря, прежде я думал… хм… упросить тебя создать бомбы, после чего убить. Уж прости, но я думал, что живой ты менее полезен нам. Я думал, что ты мстительный, мелочный, не терпящий приказов и авторитетов, местами глуповатый, себе на уме. Только сейчас я понимаю, насколько ошибался.

— Тем не менее, больше желаний у меня нет, — твердо сказал я. Только потом настоятель кивнул и с великой неохотой согласился не показывать на людях особого отношения ко мне.

Я попрощался и вышел из кабинета.

Мне было не по себе. Одно зелье — и я вдруг стал для настоятеля кем-то вроде пророка или старого друга. Проверять границы этого влияния мне совсем не хотелось, и уж тем более не хотелось им злоупотреблять. Если я запущу руки в хранилища, Линь и Сталевар это заметят, и у обоих появятся ненужные вопросы гораздо раньше, чем могут появиться из-за странного поведения Свен Дэя.

К слову, на днях нужно посетить столицу — отрапортовать, что все в порядке и навестить тамошних артефакторов. Возможно, с помощью принца удастся продвинуть километровую очередь и заказать защитные артефакты для родных. За себя я могу и сам постоять, но мама, Самир и остальные абсолютно беззащитны.

Кстати, бомбу из платформы секты я убрал той же ночью. Использовать её как крайний аргумент в переговорах с настоятелем уже не требовалось.

От школы не было никаких вестей. Я знал, что ее руководство тоже зло на меня, и регулярно проверял почту, но кроме письма от травника Роя (сердечно благодарил меня за новости о сыне и сообщал, что выдвигается к Фейляню) до меня никакая корреспонденция не доходила. Не думаю, что школа Небесного Гнева забыла обо мне. Скорее всего, они были достаточно осторожны, чтобы не провоцировать принца. Либо затаились и выжидают удобный момент для удара.

Постепенно жизнь возвращалась в привычное русло. Теперь не требовалось сломя голову бегать в поисках избавления от проклятия, и я снова начал посещать занятия у преподавателей, к большинству из которых не испытывал ни малейшего уважения и которых уже перерос по рангу. Они учили давно пройденным вещам.

Я наблюдал, как Сталевар устраивал мастер-классы и пытался донести до учеников важность правильного сброса ингредиентов в котёл, объясняя необходимость точного тайминга и контроля температуры пламени. Но мои приятели осваивали эту дисциплину с грацией пьяных детей.

— Какая разница — бросить чешую в котёл сейчас или через минуту? — пожимал плечами Гар Рус, смотря на Сталевара недоумевающим взглядом. — У меня матушка при готовке таким не заморачивается.

Сталевар почти рычал от злости, но ученик продолжал:

— Даже если мясо не дожарилось до конца, матушка говорит: «Горячее сырым не бывает».

От подобного кощунства меня тоже передёргивало. Поэтому на занятиях по прикладному зельеварению я предпочитал занять дальний угол и варить что-нибудь простое, ровно по выданному рецепту. После бешеных полутора дней варки, когда я готовил эликсир для Свен Дэя, подобное воспринималось медитативным занятием, где мои руки двигались не быстрее черепашьих лап. И даже по такому рецепту не у каждого получалось сварить зелье — Сталевар по язвительности и нагоняемому страху не дотягивал до Снейпа, и потому не мог приструнить почти десяток Невиллов Лонгботтонов.

В общем, я не был уверен, стоит ли мне продолжать ходить на занятия. Раньше учёба приносила пользу, но теперь я застопорился. Руны я знал немногим хуже наставницы Мэй Лань, а материал, который давал Сталевар, давно прошёл самостоятельно. Не могу сказать, что по опыту и знаниям сравнялся с наставником по зельеварению — у него за плечами десятилетия экспериментов, но в тех направлениях, которыми я занимался (например, в создании бомб или, с недавних пор, эликсиров культивации) я вполне мог бы с ним потягаться. В остальном — вряд ли. Я до сих пор даже приблизительно не представлял, как создавать эликсиры метаморфоз, которые Сталевар варил десятками порций за раз.

Дисциплина освоения техник и тонкости обращения с ними меня тоже не слишком интересовали. Всё, что объясняли наставники, я уже усвоил сам. Эликсиры сродства со льдом и тенью дали мне куда больше, чем их сухие монотонные лекции. Единственное, что по-прежнему оставалось для меня действительно полезным в секте — это занятия с мечницей.

Каждое занятие я думал, что вот-вот смогу победить Сяо Фэн, но и она, кажется, прогрессировала — или просто с каждым разом показывала чуть больше своих умений. Без зелий я не дотягивал до ее уровня.

Сяо Фэн — единственный наставник, который ничего не сказал о нескольких моих пропусках. Не знаю, была ли она в курсе ситуации между мной и настоятелем, но когда я снова вышел к плацу утром, не ожидая, но надеясь встретить там мечницу, Сяо Фэн уже разминалась с деревянным мечом, как и в предыдущие дни перед нашими тренировками.

— Здравствуйте, — поклонился я, дойдя до края плаца.

Утро было серым: небо затянули низкие тучи, а камень плаца был мокрым от недавнего дождя.

Вокруг было непривычно тихо — сегодня на занятия пришло меньше учеников, чем обычно.

«Чем обычно», — тут же мысленно передразнил я себя. — Пора привыкать, что после того, как на границу отправились пять десятков, теперь здесь другое «обычно».

— Надеюсь, короткий отдых пошёл тебе на пользу, — сказала Сяо Фэн без всякой насмешки. — Хватай свой шест, будем работать.

Увы, короткий отдых мне на пользу не пошёл. То ли сказалась усталость после варки эликсира, то ли общее нервное напряжение последних дней (а может, проклятье и правда частично подействовало), но в этот раз я продержался против мечницы меньше трех минут — половины своего предыдущего рекорда, и в очередной раз оказавшись на холодных камнях плаца, понял, что я не в силах подняться.

— Плохо, — лязгнула мечница и направилась прочь с площадки.

Не знаю, что задело меня больше — её пренебрежение или постоянные проигрыши. Однако я сразу окликнул её:

— Куда вы уходите? У меня еще остались силы! У меня еще осталась Ци. Может, проведем бой с техниками?

Практики в ответ на такое предложение одобрительно загудели: над плацем поплыло многоголосое «О-о-о!».

Сяо Фэн обернулась с явным интересом.

— Сейчас? Ты даже подняться не сможешь. Как ты собираешься драться?

Вместо ответа я призвал ледяной доспех и поднял себя на ноги. Управлять техникой в таком состоянии выходило куда проще, чем телом.

— Это опасно, — все еще колебалась женщина, но азарт выдавал ее с головой.

— Я понимаю. Но думаю, мы уже достаточно долго сражаемся вместе, чтобы не наносить друг другу заведомо смертельных ударов. Вы знаете мои возможности, я знаю ваши. Если позовём целителя для подстраховки, думаю, можно попробовать биться всерьёз, с полной самоотдачей.

Практики явно заинтересовались нашим разговором. Гул на плацу не смолкал.

— Считаю, что ты достаточно вырос для того, чтобы я билась с тобой всерьёз, — кивнула наставница и тут же добавила: — Ладно, давай попробуем. Дам тебе время на подготовку.

— Благодарю.

За следующую минуту я израсходовал половину своего резерва для подготовки к схватке. Первым делом закутался в ледяную броню, настолько толстую и плотную, насколько мог себе позволить. Лёд обступил меня подобно самым тяжёлым доспехам.

Быстрая работа с техникой имела последствия: влага с камней и ближайших дорожек исчезла, а воздух над плацем стал абсолютно сухим и обжигал горло при вдохе.

Параллельно я мысленно разбил плац на тридцать квадратов и по центру каждого поставил печать телепортации.

— Я готов, — прогудел я через толстенное забрало шлема на последних секундах отпущенной минуты.

Наставница за эту минуту никак себя не готовила — по крайней мере внешне она не использовала никаких техник, которые я мог бы заметить. Всё, что сделала Сяо Фэн, — это отправила одного из наблюдающих за боем практиков к целителю. Остальных она попросила отойти на двадцать шагов назад.

— Хорошо, что ты готов, — равнодушно сказала наставница. — Но давай всё-таки подождём целителя. В последнее время даже настоятель постоянно говорит о тебе. То проклинает, то наоборот — отзывается очень лестно. Не знаю, в фаворе ли ты, но мне не хочется проверять на себе, насколько настоятель может быть разгневан, если вдруг я не рассчитаю силу атаки или ты не успеешь увернуться.

Ждать целителя пришлось не меньше семи минут. За это время я успел немного восстановить свой резерв, но всё равно не заметил, чтобы мечница хоть как-то готовилась к будущему бою. Либо она меня недооценивает… Хотя нет, точно не недооценивает. Значит, либо она подготовилась незаметно для меня, либо ей не нужна никакая подготовка.

— И последнее — обсудим правила, — неожиданно повысила голос Сяо Фэн. — Мне не нравится твоя формулировка «биться в полную силу». Наших с тобой возможностей вполне хватит, чтобы разрушить этот плац, а у секты сейчас и без того не лучшие времена, чтобы тратиться ещё и на ремонт. Давай побережём нервы настоятеля: не используем техники, бьющие по площади, и не применяем приёмы, которые могут повредить плац. Случайно мы его, возможно, зацепим, но специально — не надо. И в собратьев не будем метить.

Я кивнул.

— Всё ясно. Я со всем согласен.

В этот момент к плацу подошёл целитель. Мужчина коротко кивнул Сяо Фэн и занял место у края площадки.

— Ну что ж, тогда начнём? — спросила Сяо Фэн и подняла меч.

Я крепче сжал свой шест и сделал первый шаг вперёд.

Спустя пять минут боя я проклял свою самоуверенность. Ледяной доспех изначально был массивным и тяжелым, но с каждой минутой становится только тяжелее, замедляя движения.

Внутри меня клокотала злость: не на наставницу — на себя, на этот нелепый, громоздкий панцирь, который должен был стать моей защитой, а теперь превращается в обузу. С каждой секундой я всё больше напоминал не воина, а черепаху.

Наставница носилась по плацу, как чёрная молния. Я только успевал повернуть голову — а она уже исчезала из поля зрения. В следующее мгновение за спиной неизменно раздавался сухой треск: её деревянный меч, окутанный Ци, раз за разом врезался в мои доспехи.

Сяо Фэн будто читала мои мысли — или была просто слишком быстра для меня. Я телепортировался, но даже переместившись на другой край плаца я только успевал увидеть смазанную тень в углу зрения — и снова ловил удар в спину. Лёд трещал под мечом, откалываясь большими кусками. Я едва успевал наращивать новый слой, но он уже не такой крепкий: слишком быстро уходили силы.

Наставница не подходила к кускам льда, а когда проносилась по ним, я не мог зацепить ее ноги — женщина двигалась без остановки, и, похоже, знала, чего от меня ожидать: на ее сапогах не оставалось ни льда, ни снега.

Я проигрывал всухую с двумя техниками, а наставница еще не показала ничего, кроме сверхскорости.

— Вот же зараза! — ругаюсь безадресно, после очередного прыжка между печатями спотыкаясь о собственные ноги.

Она даже не напрягается! Ни одной техники — только скорость и точные удары. Я же с каждой секундой всё сильнее ощущаю усталость: ледяной панцирь становится рыхлым и снежным, силы уходят и на поддержание его формы, и на движения. От злости хочется выть: думал, смогу метаться между печатями и играть в прятки с врагом, а оказался мишенью для тренировок.

После очередного удара мечница достала меня. Деревянный меч выбил осколок из панциря и чувствительно ткнул меня в спину. Я не смог подавить вскрик, и бой остановился.

— Нормально все? — спрашивает мечница.

Киваю.

С трудом срываю с себя остатки ледяного доспеха. Пальцы дрожат, спина мокрая от пота, несмотря на то, что я был закован в лед. А наставница стоит в двух шагах: даже не запыхалась, только волосы чуть растрепались.

— Ты делаешь успехи, — говорит она, дежурно. В голосе ни капли иронии, но и похвалы особой не слышно.

— Спасибо… — в груди клокочет. Пытаюсь привести дыхание в порядок.

— Спасибо вверх по рангам не подкинет. Я слышала, что Свен Дэй недавно прорвался на пятый, и хвалит за это исключительно тебя. Я уже четыре года на стадии метаморфоз топчусь, и хочу на четвертую — аж зубы сводит.

Пожимаю плечами:

— Так вам эликсир культивации нужен? Я не против помочь, но вам всё равно понадобятся ингредиенты для прорыва.

— Если бы у меня были ингредиенты… — вздохнула женщина.

— То есть, взамен на поединки я ещё и должен сварить зелье из своих запасов? — похоже, меня кто-то хочет здорово нагреть. — Так не пойдет. Я конечно вам благодарен за уделенное время, и будь там что-то стоимостью в десяток-другой золотых…

— Остынь, Бронсон, — морщится наставница. — Скажи лучше честно, сколько тебе нужно золота на ингредиенты? Монеты-то я достану. Только умоляю: выбирай нужное в столице — там дешевле, а я золото из богачей не выбиваю и зелья на продажу не варю. Всё, что у меня есть — работа в секте, а с доходом за такую работу особо не разгуляешься.

Ну, на это можно согласиться. Правда, теперь ни о каком «почти догнал» не будет идти и речи.

— Но вы знаете, что после эликсиров труднее развиваться самостоятельно?

Мечница ухмыляется.

— Я ОЧЕНЬ хочу на стадию Перерождения, Бронсон. Из всей секты на ней сейчас один только Линь.

Глава 13

Внимание! Выберите бонус к специальности за двадцатый ранг специализации «Алхимик-зельевар»!

И я наконец-то занялся сортировкой бонусов за сваренный эликсир культивации для настоятеля.

Открыл список бонусов, в очередной раз пролистал.

Философский камень.

«Одно прикосновение, капля духовной энергии, и даже грязь станет золотом».

Алхимик может временно изменять природу материалов, превращая их в более ценные или полезные. Камни становятся серебром, вода — вином, дерево — сталью. Однако через некоторое время эффект рассеивается, изменённый предмет приходит в негодность. Требует огромного количества Ци!

Все еще малополезный бонус. Только если в прошлый раз я думал мелко — превратить камень в золото, а потом продать его Крайслерам, то теперь понимал, что в алхимии можно добиться куда большего. Подняв ранг ингредиенту, я смогу сварить куда более полезный эликсир. Но как раз за счет того, что получаемый материал выходит недолговечным, я не знаю, останется ли зелье зельем после того, как одна из его составляющих испортится.

Кровь химеры

«В каждом из нас живет чудовище. Я просто дал ему проявиться».

Алхимик может временно изменять своё тело с помощью сильнейших зелий или эссенций.

Не хочу идти по пути Сталевара, если цена этого — целый бонус. Если Сталевар захочет поделиться со мной своим опытом и рецептами, я смогу варить зелья метаморфоз и сам.

Кроме этих бонусов были и новые, куда более неприятные. «Дубликат» — возможность создавать двойника, делясь с ним характеристиками, но если двойник погибал, характеристики безвозвратно терялись. «Гурман» — возможность варить улучшенные зелья из плоти разумных. «Самоотверженный» — бонус, позволяющий вкладывать свои навыки и способности в эликсиры, безвозвратно их лишаясь. Вот над этим я задумался — это способ не просто удалить у себя навык, переставший быть востребованным, а отдать его нужному человеку.

Катализатор.

«Любая реакция станет грандиозной, если знать, как ею управлять».

Все зелья и алхимические реакции работают быстрее и мощнее, ранг любых зелий повышается. Время создания зелий сокращается, а их эффекты усиливаются (исцеление — лучше, сильнее яд, дольше сохранность зелий).

Сколько ни думай — лучшее из имеющегося. Его и возьму. Аж руки дрожат от предвкушения: что получится, если я подниму ранг бомбы или зелья культивации?

К слову, вот и возможность понять, есть ли ранг выше легендарного.

Имя: Китт Бронсон.

Ранг: Пробуждение. Ступень пробуждения чувств.

Тело: 23

Дух: 18

Разум: 15

Специальности:

Алхимик-зельевар: 21. Экстракция сущности. Катализатор.

Бонусы специальности: Сбор трав. Простая обработка трав. Токсикология. Ферментация. Импровизация. Быстрая готовка. Стойкость.

Навыки ⅚:

Медитация: 44 — обычный: Погружение в себя. Равновесие энергий. Резервуар Ци. Усиление ауры.

Древковое оружие: 46 — необычный: Понимание. Улучшенное понимание противников. Твёрдая хватка. Удар дракона (направив Ци по оружию особым образом, пользователь может создать ледяного дракона, который нанесет удар по площади).

Массаж: 61 — обычный: Расслабление мышц. Глубокая проработка. Стальные пальцы. Улучшенное восстановление. Скрытые резервы. Укрепляющий массаж.

Аналитика, 48 — необычный.

Маскировка, 39 — обычный.

Заклинания:

Кража воспоминаний (Memory Theft): 7 — эпический.

Техники ⅘.

Полученные:

Усвоение энергии. Ранг: редкий.

Ледяная защита. Ранг: редкий.

Ночные пути. Ранг: редкий.

Плащ теней. Ранг: обычный.

Таланты:

Превосходная регенерация.

Сродство с тенью.

Сродство со льдом.

* * *

Когда я сказал, что меня в секте не держит ничего, кроме занятий с мечницей, я немного слукавил. Была ещё одна вещь, которая непременно приносила мне удовольствие — дрессировка дракона.

Как-то так получилось, что с питомцем занимались и я, и мои приятели. Девчонки в основном купали и кормили Раккара, Жулай старался дрессировать по правилам, по крохам, вычитанным в библиотечных книгах. Но средневековые правила дрессировки не сравнятся с советами специалистов двадцать первого века, съевшим собаку на дрессировках настоящих собак.

Я далеко не профессиональный дрессировщик, но у меня когда-то тоже была собака, и я одно время интересовался дрессировкой. Тут прочитал статью, там — кусок книги профессионального кинолога. Где-то услышал совет, где-то увидел полезный приём. По итогу, когда я начал вспоминать всё, что знаю о дрессировке, и с помощью навыка анализа компоновать эти знания в чёткие правила, понял: на самом деле знаю я не так уж и мало. Я не был уверен, хватит ли этого для дрессировки целого дракона, но пока моих знаний для этого достаточно. Я с лёгкостью обходил Жулая в дрессировке и с интересом наблюдал за прогрессом дракончика.

С момента, как дракон вылупился, прошло полтора месяца. Он рос и креп удивительно быстро, не в последнюю очередь благодаря зельям, которыми я его поил. За это время Раккар превратился в пятидесятикилограммовую махину, способную потягаться голой силой с практиками ранга пробуждения.

Дракон выглядел внушительно. Его туловище стало крепким, а мышцы на спине — самой развитой части тела дракона — топорщились горбом. Мускулов было много, и они толстыми веревками оплетали основания крыльев, которые теперь были не тонкими и кожистыми, как у куренка, а плотными и большими — такими и должны быть крылья существа, способного поднять себя в воздух. Размах крыльев дракона превышал длину его тела примерно в полтора раза. Гибкая длинная шея достигала семидесяти пяти сантиметров. Лапы были коротковаты по сравнению с туловищем, но это не мешало дракону во время прогулок носиться между деревьями леса Туманов с ловкостью молнии.

Я старался заниматься с драконом, когда рядом не было ни девчонок, ни Жулая. Чтобы дракон не сбегал, я вешал себе на пояс мешочек с мясом, пропитанным привлекательными для дракона зельями (подобрал путем перебора). Правда, сейчас я неудачно подгадал время: когда я повёл дракона к лесу Туманов, на наше постоянное место занятий, за мной увязались Жулай и Апелий. Парни шли чуть поодаль и не мешали мне ни советами, ни громкими разговорами, так что я смирился с их компанией: ничего особо секретного в своих тренировках я не видел.

Я дошёл до обгорелого поваленного дерева и в очередной раз почесал шею прильнувшего ко мне дракона. Красная чешуя на его шее уже успела затвердеть; Лиса и Сиона жаловались, что чешуя затвердела настолько, что царапает пальцы до крови, но на моём ранге это пока не ощущалось — я будто отполированное дерево погладил.

Похлопываю дракона по шее. Зверёныш довольно урчит, расправляет крылья и прыгает на обгорелое дерево, неловко помогая себе взмахами, — ложится на облюбованное место. При этом он внимательно смотрит на меня, едва ли не виляя хвостом.

Питомец по-прежнему относился ко мне, как и в первые дни наших дрессировок. Дракончик вытянулся, изрядно подрос, но в его глазах всё равно застыл тот же щенячий блеск — смесь азарта и искренней любви. Питомец по-прежнему более лоялен ко мне, чем к подросткам, которые занимались с ним и проводили с ним времени куда больше, чем я.

Ладно, слишком много отстраненных размышлений. Пожалуй, пора переходить к тренировкам.

Я потянулся к мешочку на поясе. Опытным путём выяснилось, что драконы, как и собаки, отлично понимают принцип поощрения вкусняшкой.

— Ко мне, — командую я чётко.

Дракон дёргает хвостом, но не срывается с места. Я повторяю команду снова — ровной, но требовательной интонацией:

— Ко мне!

Развязываю тесёмки на мешочке, достаю пластинку мяса и спокойно повторяю:

— Ко мне!

На этот раз дракончик с готовностью рвётся ко мне. Пасть клацает в паре сантиметров от мяса — я едва успеваю убрать руку.

— Молодец, — добавляю я.

Пока дракончик смотрит на меня щенячьими глазами, мясо летит в воздух. Секунду спустя пасть дракона хлопает, как медвежий капкан. Зубы у молодого дракона появились ещё на второй неделе, а сейчас уже отросли настолько, что он мог бы оттяпать чью-нибудь кисть. Не знаю, виной тому растущие зубы, или проказливый характер, но Раккар пробовал кусать и грызть всё подряд, включая дверные ручки и завязки на одежде девчонок.

— Сидеть! — на этот раз меняю команду.

Питомец косится на меня, но всё-таки опускается на задницу. В качестве поощрения швыряю ему ещё кусочек мяса. Дракон мгновенно вскакивает на задние лапы, вытягивает шею и клацает зубами, ловя подачку.

Память подкидывает цитату из некогда прочитанной статьи: «Поведение, за которым немедленно следует поощрение, с большей вероятностью повторится в будущем». Сейчас я убеждаюсь, что это действительно работает. Главное — чётко произнести команду и после выполнения — мгновенно её подкрепить. Например, собаки не связывают поощрение с действием, если оно задержано более чем на пару секунд.

Мы продолжаем заниматься с драконом, а приятели наблюдают. Отработав команду «сидеть», переходим к следующей — «оставь». Питомец вечно норовит схватить что-то в пасть: несколько дней назад он разгрыз флягу Апелия и долго отфыркивался — крепкое вино пришлось ему не по вкусу.

С этой командой уже сложнее. Едва я вынимаю из рюкзака и бросаю на землю яркий кожаный пояс, чешуйчатый тут же тянется к нему, норовя схватить зубами.

— Оставь! — командую я.

Питомец кидает на меня мимолётный взгляд, но всё же продолжает. Вытянувшись в струнку, по сантиметру в секунду медленно тянет голову вперёд. Похоже, понимает по тону, что делает не то, что нужно, но не может устоять — яркий кусок кожи манит его сильнее разума.

Команде «оставь» мы с треском проигрываем. Зато другие команды повторяем снова и снова, закрепляя успех.

Вообще, насколько я помню, команда «оставь» развивается через постепенное увеличение соблазна. И главное в ней — поймать момент самоконтроля и поощрить питомца. Вот с этим труднее, потому что самоконтроля я в драконе практически не вижу. Либо пояс чересчур соблазнительный, либо я что-то делаю не так.

«Позвольте животному ошибаться. Через ошибки приходит опыт».

Ну да, только это и утешает.

— Как ты это делаешь? — Спрашивает подошедший со спины Жулай.

Смотрю на парня, но не вижу уже былой неприязни. Видимо, то, как я обращаюсь с драконом, убедило Жулая: мол, «плохого человека животное слушаться не будет».

— В Вейдаде сосед собаку держал, учил всяким штукам. Вот у него и нахватался.

— Боюсь, что он никогда не будет меня слушаться так же, — вздыхает Жулай.

Пожимаю плечами:

— Ну, на этом драконе свет клином не сошелся. С помощью духовной энергии можно превращать обычных зверей в духовных — я уже проверял это на курах возле моего острова, там целые курятники таких. Было бы время — попробовал бы ещё кого-нибудь превратить в духовное животное.

У приятелей загораются глаза, а я, будто не замечаю, продолжаю говорить:

— Как-то думал попробовать вывести духовных собак или воспитать найденных в лесу волчат, но, правда, времени нету.

Жулай с Апелием переглянулись, быстро попрощались и ушли, оживленно переговариваясь, а я с драконом пошагал вдоль кромки леса, пока не отошли достаточно далеко от основных дорожек, по которым к лесу ходили практики и травники. Здесь я присел на нагретый солнцем валун. Дракон примостился рядом, едва помещаясь на свободной части камня, положил голову мне на ноги.

«Отношения с животным строятся на доверии, последовательности и уважении, — вспоминаю я еще один отрывок из книги. — Это не игра в силу. Это диалог».

Не знаю, кто автор цитаты, и насколько он прав, но я закрываю глаза и делаю то, что этот подчеркнуто правильный человек вряд ли одобрил. Я тихо произношу слова заклинания и погружаюсь в драконью память. Там я нахожу воспоминания о сегодняшнем дне, и насыщаю красками моменты, где дракон правильно выполняет команды и получает за это кусочек мяса. Моменты с невыполненной командой наоборот — лишаются красок, выцветают. Я корректирую поведение питомца и не чувствую по этому поводу никакого стыда. Собственно, а почему я должен его чувствовать? Это просто еще один способ закрепить в сознании дракона правильное и неправильное, верное и неверное. Будь у инструкторов по дрессировке собак доступ к разуму питомцев, им пользовался бы каждый, дрессировка занимала бы куда меньше времени и, возможно, позволяла бы закрепить команды за куда более изощренными действиями, чем лежать, сидеть, нападать и искать.

Закончив, выхожу из сознания дракона и просто почесываю чешую по всей его шее.

— Ты мой хор-роший…

Когда я понимаю, что в будущем этот дракон превратится в грозное существо, способное на равных биться с подготовленным отрядом, меня накрывает чувство, которое сложно описать словами. Гордость за дракона, смешанная с ощущением контроля над будущим повелителем духовных зверей. Будущая стихия сидит передо мной, послушно опускаясь на задницу после команды «сидеть».

Не устану повторять, что эликсиры уже пошли впрок. Когда смотрю на дракона, уже угадывается будущая мощь: я вижу, как день за днем широчеют его плечи, шея становится крепче, когти (которыми он пока не пользуется) становятся длиннее, толще. Когда он двигается по деревянным полам, половицы скрипят. Даже взрослые практики невольно вздрагивают, когда дракон клацает зубами.

Именно такое чувство ликования и гордости я испытывал в далеком детстве, когда швырял мячик огромной овчарке, и эта громадная псина рвалась вперёд по моей команде. Только сейчас передо мной не собака, а существо, способное в будущем одним движением крыла снести дерево.

И всё же он слушается меня. Ожидает команды, смотрит в глаза со щенячьим ликованием, следит за жестами. Именно я — тот, кто держит поводья будущей грозы неба. Я пою его эликсирами, я дрессирую и я корректирую его воспоминания, чтобы эти дрессировки пошли впрок. И в будущем именно я смогу направить эту силу.

Он уже силен, и скоро он вырастет ещё больше. Скоро научится летать, а через время взмоет в небо, и именно я буду сидеть у него на загривке, и в наших ушах будет реветь ветер.

Глава 14

Не люблю пользоваться навыком системного анализа. Во-первых, потому что долго пользоваться им попросту неприятно. А во-вторых, активируя навык, я становлюсь чудовищно рациональным, переставая испытывать и учитывать эмоции.

Но все же у меня была причина задействовать его. «Мы в ответе за тех, кого одурманили» — я хотел узнать, отразится ли на Свен Дэе и на самой секте состояние измененного сознания настоятеля. А если отразится, то как именно. Не хотелось бы, чтобы настоятель поставил во дворе громадную бронзовую статую «великому алхимику», потратив на нее все деньги секты.

В общем, я задействовал навык анализа. Ответа на вопрос о секте не нашел, зато задался другими вопросами:

Выживет ли вообще секта после того, как ее покинуло пятьдесят практиков?

Как осуществляется патрулирование территорий при таком кровопускании?

Почему мастер Линь в последние дни похож больше на зомби, чем на практика четвертого ранга?

Чем занимается Свен Дэй кроме чтения книг? За работой настоятеля я почти не видел, да и бумаг на его столе почти не было.

И наконец, самый важный вопрос — смогу ли я сделать секту лучше, используя свою «дружбу» с ее настоятелем? Для себя я этого делать не хочу: денег у меня и так достаточно, плюс с острова идет стабильный поток ресурсов. Но навык системного анализа с готовностью показал мне все перспективы, которых может достичь секта, если я организую ее работу и выдал десятки вариантов развития секты и Циншуя. В городе до сих пор живут беспризорники, которых можно было бы легко сделать практиками. Ребята крышу над головой, тюфяк и миску супа считают высшей наградой. При правильном обучении, агитациях от леди Цин и минимальных вложениях из этих молодых недоверчивых волчат можно получить самых верных людей.

Я увидел столько вариантов, что даже пожалел о том, что включил навык. Он работал всего минуту, но за это время выдал столько возможностей, что все эти варианты засели во мне занозой — выкинуть из головы их не получалось. Я ворочался ещё час, прежде чем уснуть, а утром, сразу после тренировки, поспешил в душ, а потом — к центральному зданию секты. На занятия сегодня я решил не ходить.

— Китт, — кивнул подошедший настоятель. — Надеюсь, ты ко мне?

Если бы рядом кто-то был, я бы предпочёл заглянуть к настоятелю позже, но так как никого не было, я кивнул:

— Здравствуйте, господин настоятель. Да, мне нужно с вами поговорить.

— Конечно, — с готовностью ответил Свен Дэй. — Пошли ко мне в кабинет.

Настоятель провёл меня по коридору и небрежно толкнул тяжёлую дверь. Дерево скрипнуло под его ладонью, дверь отлетела и ударилась бы о стену, если бы ладонь Свен Дэя не метнулась змеей и не ухватила за ручку. Теперь уже заскрежетал металл. Похоже, настоятель всё ещё не до конца справился с усилением, которое даровал ему новый ранг.

В кабинете было сумрачно, как и во время моего прошлого визита. Изменений почти не было. На столе по-прежнему лежала раскрытая книжка в кожаном переплёте, зато бутылёк, который я в прошлый раз оставлял на столе, исчез.

— Ну, садись, — пригласил настоятель, указывая на стул для гостей. — Если хочешь, принесу кресло из соседней комнаты или позову слугу, чтобы принес.

— Спасибо, не нужно, — поспешно отказался я.

Настоятель примостился в своё кресло и улыбнулся мне, как давнему другу.

— Так о чём ты хотел побеседовать?

— Расскажите про секту, — попросил я. — В каком мы сейчас положении?

Свен Дэй слегка погрустнел.

— Времена нынче трудные, — сознался настоятель. — Ты уже знаешь, что из-за того, что мы не послушались принца, часть учеников отправилась на учения на границу. И я не уверен, что они там выживут. Сколько продлятся эти учения — не знаю. Будут ли использовать наших бойцов в качестве пушечного мяса, чтобы обескровить впавшую в немилость секту, тоже не знаю. После этого двенадцать взрослых практиков покинули секту, не выдержав дополнительной нагрузки. Сейчас практически все адепты задействованы в патрулях, да и старшие ученики тоже чаще заходят в лес, чтобы духовные звери не начали выходить к людям, к городу. Поток ресурсов в хранилище немного оскудел из-за того, что недавно звери загрызли две группы травников. Опять же, если бы не ты и не твой заказ на духовного лиса, жертв было бы куда больше, так что и за это тебе спасибо.

Я внимательно выслушал мужчину, а потом уже начал делать выводы.

Выходит, секта трещит по швам, а настоятель пожимает плечами, будто его это совсем не заботит. Ни в прошлый раз, ни сейчас я не вижу на его столе никаких бумаг. Я не слышал, чтобы менялись какие-то правила секты или обычным ученикам предлагали патрулировать хотя бы опушку Леса Туманов.

Кто действительно работает и зашивается — так это мастер Линь. За последние дни я видел его всего дважды, и оба раза мастер выглядел так, будто не спал по меньшей мере неделю: растрёпанный, с мешками под глазами, с лёгким тремором и аурой, настолько давящей безнадегой, что пробирало даже меня. Я мог бы сказать Свен Дэю о том, что сваливать всю работу на мастера Линя — не самое лучшее решение, но кто я такой, чтобы указывать настоятелю, как поступать? После того как я напоил его зельем подчинения, думаю, я потерял право читать ему морали.

— Путь тьмы труден, Китт, — фаталистично пожал плечами настоятель, не дождавшись от меня ответа. — Я стал главой этой секты очень давно, ещё до того, как она появилась на этих землях. С тех пор было много моментов, которые испытывали нас на прочность, и я уверен, это — лишь один из многих и далеко не последний.

Выходит, настоятель — действительно древний динозавр, если он был главой секты ещё до того, как она появилась здесь. Правда, его история не клеилась с рассказом Линя: когда мастер впервые привёл меня в Циншуй, он сказал, что секта зародилась именно здесь. Хотя и с историей Линя не клеился тот тёмный алтарь в горах Диких земель и куча скелетов у комнаты с этим алтарём…

Киваю:

— Вы правы, для нас это не станет фатальным ударом. Если позволите, я попытаюсь помочь секте.

Я думал, что Свен Дэй начнёт задавать вопросы и придется его убеждать, но настоятель лишь расплылся в улыбке, будто ждал этого предложения не меньше месяца:

— С удовольствием приму твою помощь, Китт. Ты человек многих талантов.

Ну что ж, пора заняться тем, чего очень не хочется — работой с навыком анализа. Вот уж никогда прежде не думал, что буду менеджером у культиваторов…

Я перечислил, какие именно бумаги мне нужны, и Свен Дэй кликнул старого немногословного слугу, который отвел меня в соседнюю комнату, посреди которой стоял широкий стол, а вдоль стен теснились книжные шкафы. Здесь пахло пылью и старой бумагой. Судя по всему, это рабочая комната Свен Дэя, куда он не заходил, пожалуй, несколько лет.

— Говорите, что вам нужно, господин, — сказал слуга без насмешки и пренебрежения моим возрастом. — Я постараюсь достать требуемое.

— Сперва кликните, пожалуйста, людей, чтобы убрали пыль, — попросил я. — А потом… Хм… С чего бы начать…

Следующие полчаса я потратил на составление списка нужных бумаг. На длинный широкий стол ложились новые и новые свитки, книги, журналы и сшитые листы бумаги, большая часть из которых были написаны почерком Линя. По кабинету пронеслись парнишки с тряпками, вытирая пыль со шкафов, стен, отмывая полы.

Когда все было готово, слуга задержался на пороге, словно не решаясь оставить меня наедине со скелетами в шкафу секты, но всё же уронил:

— Я буду неподалеку, господин.

И вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Я опустился на скрипучий стул. Взял первый свиток, за позапрошлый год: «Учет расходов». Почерк Линя. Размашистый, местами торопливый — видно, что писали наспех.

Я запустил навык анализа и внимательно прочитал документ, отмечая каждый пункт.

Дальше — реестры поставок. Мешки с рисом, ящики с травами, алхимические ингредиенты с непонятными пометками. Отчёты о практиках и их рангах (все-таки вели их раньше) — сухие списки с именами и рангами. Всё это я перебирал быстро, почти машинально, позволяя системному навыку поглощать данные.

Голова гудела, будто внутри кто-то методично бил в колокол — те самые неприятные ощущения, из-за которых я не любил долго пользоваться навыком и давать ему большие объемы информации. Однако я заставил себя держаться прямо и упрямо потянулся за следующим листом бумаги.

В уме начали выстраиваться цепочки. Куда именно уходят деньги (поддержание роскошных залов секты я бы урезал — замена колонн из мрамора за сорок золотых секте вряд ли была необходима, да и шелковые шторы менять каждый год накладно выходит). Закупка редких ингредиентов для личных нужд леди Цин — алхимическая косметика, судя по названиям. Почему это проходит в общих документах, а не в личных тратах со своих зарплат? Вообще наставники и мастера особенно не экономят на эликсирах и порошках для собственного пользования, я смотрю. Причем заказывают не у Сталевара — из столицы.

Зарплата мастера Линя — старый практик получает почти столько же, сколько вся братия слуг вместе взятая, но это я понять могу — он тот самый столб, на котором держится секта. А почему такая маленькая зарплата у Сяо Фэн? Хм…

Доходы… Тайные поручения, стыдливо обозначаемые «заказ номер девять-семнадцать» — суммы приличные, но сами заказы нерегулярные. Значит, секта подрабатывает еще и убийствами.

Подношения за обучение — есть и такие. Убывают с каждым годом.

Торговля редкими травами, собранными учениками в лесу приносит мало. Зато из города щедрой рекой текут пожертвования, оплата за охрану и «за спокойствие» (рэкет?). Семь лет назад мелькал «клуб зрелищных боев», но его по какой-то причине прикрыли. И правильно сделали, пожалуй.

Я раздражённо провёл рукой по лбу, вытирая пот.

Документы рапортовали, что все плачевно. Казначей, мастер Джайлян, подворовывает, часть наставников не отстают. Учеников с каждым годом все меньше. Секта живёт воспоминаниями о былой славе — и Свен Дэй держится мертвой хваткой за это прошлое.

Грубо говоря, проблем три: воровство, неправильное распределение человеческих ресурсов и недостаток новых учеников.

Перебираю варианты решения проблем. Ворами будет заниматься Свен Дэй, я тут не компетентен. В остальном есть варианты.

Я откладываю свитки в сторону и достаю чистый лист. Начинаю чертить схемы и делать записи. Системный навык работает на пределе: быстро сортирую данные — поступления от пожертвований, продажи редких трав, платы за обучение людей, пришедших в секту без «обязательного» испытания, аренды пахотных земель.

Расходы огромны: содержание старых зданий, закупки эликсиров (часто втридорога, уж я-то знаю), оплата мастерам, заказы на какие-то ингредиенты, которые себя не окупают — кто их вообще тогда подписывает? А, мастер Джайлян.

Хм… Почему никто не следит за тем, куда уходит из хранилища половина запасов трав? И куда она на деле уходит? Почему каждый год туда заносят лишнюю тонну и куда она потом пропадает? Сушится? Съедается?

Черт, как болит голова. Сюда бы Самира, чтобы вывел всех на чистую воду, но нельзя — у брата совершенно другая работа.

Делаю пометки для настоятеля: сократить закупки чужих ресурсов (список прилагается), пересмотреть выплаты наставникам (список с предположительно украденными суммами прилагается), запретить личные траты из казны секты без согласования с казначеем (нужно нанять хорошего казначея вместо проворовавшегося мастера).

Виски ломит так, что хочется выть, но я продолжаю работать — раздражение только подстёгивает. Лучше закончить работу сейчас, чтобы уже не возвращаться к ней снова.

Голова будто в тисках. Системный навык выжимает из меня последние силы — мысли скачут, скачет пульс в висках, но я сижу и через силу просматриваю отчеты, отлучившись разве что на обед, ужин и завтрак. Мои характеристики подросли, но это не отразилось на навыке — он по-прежнему работал через силу.

Правда, и информации анализировал куда больше.

Дважды заходил Свен Дэй. Смотрел на меня отеческим взором, чем изрядно напрягал, и уходил.

Наконец закончил. Просидел всю ночь, пока не заскрипели мозги, но весь денежный след секты просчитал и все планы на бумаге расписал. Завалился в комнату Свен Дэя, разложил перед ним все бумаги, разложенные по аккуратным подписанным папкам. Рассказал по ворам, и предложил выход по благосостоянию секты:

— Что если вместо того, чтобы держать эти гнилые шалаши для кандидатов, построить на этом месте многоуровневую теплицу?

Свен Дэй морщится.

— Теплицу? Для чего нам это? — в голосе не только упрямство, но и интерес.

— Я думал, мастер Линь говорил вам о своем желании построить теплицы, как на моем острове. Духовные травы очень востребованы. Сейчас, как вы видите вот по этим бумагам, мы закупаем их втридорога… зачем-то. А можем не только выращивать сами, но и продавать Крайслерам, и секта даже не будет сталкиваться лбами со мной. Спрос огромный: алхимики из соседних сект готовы платить за некоторые ингредиенты золотом. Вдобавок от теплицы будет расходиться духовная энергия, которая будет благотворно влиять на практиков.

Я открываю папку и показываю расчерченные схемы. Навык подсказывает, что там поместится трехуровневая теплица, показывает площадь этажей. Даже при средней урожайности чистая прибыль с одного цикла — треть от нынешних доходов секты. А уж если снабжать ресурсами Квейта за процент от его доходов, да поделиться с ним кое-какими рецептами… В общем, можно развернуться!

— У нас не хватит работников.

— Можно если использовать труд учеников, которые слабы в боевых искусствах, — предлагаю сходу самый неудачный вариант.

Как и ожидалось, настоятель морщится:

— Не пойдет, Китт. Слабых будем подтягивать и обучать. У секты сейчас маловато практиков, чтобы гнать кого-то на посевы.

— Ладно. Можно нанять людей со стороны — таких сейчас полно: беженцы из деревень, затронутых войной, разоренных дикими животными. Эти люди готовы работать за миску риса и крышу над головой.

— Ты хочешь сделать из нашей секты крестьянскую ферму?

Голова гудит так, что слова даются с трудом. Я уже давно отключил навык и даже выпил целительский эликсир, но головная боль так просто не уходила.

— Я хочу всего лишь дать секте источник стабильного дохода, — протягиваю ему лист с расчетами. — Вот примерная прибыль за год — даже если продавать вот эти травы по минимальной цене. А если наладить связи с алхимиками, с Квейтом, сумма будет вот такой…

Настоятель берёт лист, долго смотрит на цифры. Я вижу — в глазах борются сомнение и слабый интерес. Перспектива лишних денег не манит Свен Дэя — настоятель не жаден. Но я подстегиваю его интерес:

— Эти травы можно пускать на новые эликсиры культивации.

— Хм… Не знаю… Допускать до секты посторонних — слишком радикально, — говорит наконец мастер проклятий. — При всем уважении, Китт, на такое я не готов. Хватит нам наемников.

— Мы теряем позиции, — начинаю тихо, откашливаюсь и продолжаю бодрее, чтобы не выдать усталость. — Секта ослабеет без свежей крови. Вы говорили, что секта переживала и не такое, но что если именно сейчас ей нужна наша помощь, чтобы такое пережить? Вот эти расчеты показывают, что нам нужно добрать новым набором не меньше сотни, чтобы секта не захирела.

Свен Дэй хмурится, но не перебивает. Я продолжаю:

— В Циншуе полно сирот и беспризорников. Эти дети выживали на улицах, у них есть воля, смекалка. Подумайте! Если дать им шанс, они станут преданными последователями. Из них можно воспитать тех, кто будет держаться за секту не из страха, а из благодарности. Точнее, можно брать не только сирот. Можно набирать подростков из обычных семей: ремесленников, торговцев, даже крестьян, брать, брать, брать по максимуму! В Циншуе боготворят секту, мы наберем не меньше четырехсот обычных детей и подростков, если кинем клич, а потом сможем отобрать из них каждого четвертого. Пусть проходят отбор — мы увидим, кто действительно способный.

Свен Дэй качает головой:

— Не всем дано стать практиками. Если принимать всех, даже обычных людей, не ступивших на путь культивации — секта превратится в проходной двор. Я против.

Внутри злость скребёт острыми когтями, но я держусь, нахожу аргументы и беседую с настоятелем без криков.

— Никто не говорит о том, чтобы принимать всех подряд и делать из них старших учеников. Для новичков можно создать отдельную ступень. Пусть проходят испытания, пусть показывают свои возможности, характер, отношение к секте. Если по этим параметрам они будут подходить, можно поить их эликсиром становления практиком — пусть проявят себя. Время от времени устраивать состязания: победители получают лучшие зелья для культивации и поднимаются выше. Так мы создадим соревновательную среду и повысим лояльность.

Беру со стола чистый лист и быстро рисую схему:

— Вот. Можно ввести чёткую иерархию среди кандидатов. Поставить регулярные испытания раз в месяц — слабые отсеиваются или уходят в хозяйственные подразделения, поливать воду травой… то есть, травы водой, а сильные будут подниматься выше. Можно ввести индивидуальные планы развития: дополнительных наставников можно набрать из толковых адептов — пусть ведут группы новичков по всем базовым предметам. Как в младших клас… то есть, вот как: один преподаватель даёт основу по культивации, медитации, печатям, истории секты, по техникам поглощения Ци и начальной боевке. Можно взращивать верных практиков с молодых лет.

Голова гудит всё сильнее — я чувствую, что если сейчас не закончу, просто сорвусь. Но поднимаю глаза на Свена Дэя:

— Мы можем держаться за прошлое, господин настоятель, а можем попробовать пойти иным путем и попробовать кое-что поменять.

Настоятель долго молчит, сжимает пальцы в замок так крепко, что костяшки белеют.

— Мне не по душе всё это… — бурчит он сквозь зубы. — Однако… однако только из-за уважения к тебе я готов. Ты превращаешь травы в золото и невероятно быстро учишься всему, чего касаешься. Так что если уж ты уверен, что можно что-то поменять, давай попробуем.

Глава 15

Я телепортировался в очередной раз и оказался на знакомом берегу. Под подошвами ботинок пружинила мягкая, чуть влажная трава. Вода в реке лениво журчала, перекатывалась по камням. Именно здесь совсем недавно сидели мы с Мэй Лань, наслаждаясь пресной рыбой и увлекательной беседой.

Почему бы не повторить? Мэй Лань и беседы, увы, не будет, но хотя бы смогу отдохнуть у костра.

Я снял рюкзак, выбрал место под костер — чуть в стороне от реки, на удобном холмике. Сухие ветки нашлись быстро: я ловко сложил их шалашиком, добавил трут и высек искру огнивом. Через минуту уже разгорался первый огонек, охотно поедая тонкие прутики.

Пока пламя набирало силу, я пошел к воде. Ловить рыбу здесь было делом легким — вода чистая, серебристые спины видно издалека. Пять минут ожидания — и вот уже серебристая рыбешка дергается у меня в руках, насаженная на ледяное копье.

Я аккуратно выпотрошил рыбу, промыл. Натер тушку солью и добавил специй из кулька. Обмотал рыбу широким зеленым листом, чтобы не пригорела, обмазал лист глиной и закопал, бросив сверху горячие угли костра.

Пока рыба запекалась, я невольно вернулся мыслями к разговору со Свен Дэем, где я поднял все назревшие вопросы. Сперва я прямо спросил его: «На каком языке было то заклинание?». Ожидал, что настоятель окажется англичанином, но тот поморщился (видно, вспоминать момент моего проклятья ему было неловко) и всё же не стал юлить. Рассказал, что его личный наставник, прежний глава секты, говорил на этом языке. Именно он был настоящим мастером проклятий: он дал Свен Дэю второе имя и именно он возвеличил секту. Я так понял, что после смерти этого достойного во всех смыслах человека секта только медленно загибалась, несмотря на усилия мастера Линя.

Я окутал ладонь льдом, откопал и перевернул рыбу, чтобы пропеклась равномерно.

Теперь о Сяо Фэн. Оказалось, что три четверти ее дохода уходят на мечту отца — величайшего мечника, который хотел основать школу клинка под патронажем секты, но неожиданно исчез. В память об отце тогда не слишком известная и довольно слабая Сяо Фэн согласилась преподавать в секте двадцать лет за крошечную плату — с условием, что потом в Циншуе построят школу меча.

Тут где-то внутри меня дрогнули осколки чужой памяти — Ян Стапа, недзуми. Неверный свет факела падает на лицо избитого и постаревшего мужчины со спутанными волосами; звериный хохот недзуми и крики жертвы, эхом разносящиеся по темному коридору… Я попытался ухватиться за образ — но тщетно: я ничего не смог найти, кроме понимания, что недзуми был причастен к похищению, и твердой уверенности — сам мечник уже мертв.

Я вынул рыбу из углей — глина застыла, лист слегка обуглился, но сама рыба получилась сочной и ароматной.

Жуя ужин, я вновь обдумывал состоявшийся разговор со Свен Дэем. Несмотря на то, что он прорвался на пятый ранг, усиливать других практиков секты глава не спешил. Сработал только мой довод: если настоятель уже пятого ранга — пора тянуть за собой и весь верховный состав хотя бы до четвертого. Свен Дэй нехотя согласился: усиление нужно. И еще более неохотно признал — именно секта должна это спонсировать.

«Только пойми, ты знаешь далеко не все, что следует знать про ранги, — добавил в конце настоятель. — Есть причина, по которой люди не идут на четвертый ранг. Начиная с четвертого ранга, ты становишься очень важным для королевства. Настолько важным, что тебя находят королевские гвардейцы и презентуют эликсир, который ты должен выпить. Этот эликсир помогает культивировать, дает необыкновенную силу, но таит в себе и нехорошее. Кто-то остается прежним, а кого-то безумно тянет сражаться со зверями в диких землях. Многие не рискуют и остаются на ранге метаморфоз».

Вот и появилась возможная причина, почему Сталевар, который говорил мне, что в этом мире важна личная сила, не переходил на четвертый ранг. Ведь стоило ему задаться целью, наверняка бы сварил зелье, которое смогло продвинуть его и на четвертый, и на пятый ранги. Или целый комплекс зелий, чтобы наверняка.

Я телепортировался к спрятанной печати, потом до опушки добежал по теневой тропе, и путь от опушки до стены я преодолел в «плаще теней».

Под стеной росла густая трава. Пахло сыростью — большую часть суток из-за стены солнце не согревало здесь землю, и в траве наплодилось комаров и мошек. Под сапогами неприятно чавкнуло, и я тихо хмыкнул.

Столица неизбалованного мирной жизнью государства, с городской стражей, находящейся в параноидальном режиме. И при этом (!) трава по пояс в шаге от городской стены. А ведь та же алхимия на годы вперед превратит территорию на сто шагов от стены в образцовую пустошь. Ну, или можно пал пускать раз в неделю — все меньше шансов, что какая-то тварь доберется до стены, скрываясь в траве.

В этот раз я не стал выжидать, когда страж на стене наконец отправится дальше: перекинул камешек, скользнул сквозь пространство, и вот я уже стою по ту сторону стены. Быстро, нагло.

Только вот в этот раз удача отвернулась. Не успел я сделать и пары шагов, как над головой раздался резкий окрик стражника:

— Эй!

Я обернулся, но как-то отреагировать не успел — перегнувшийся через каменное ограждение служивый цапнул висящий на поясе рог и поднес ко рту.

Воздух взревел. За первым сигналом последовали другие — где-то в глубине города откликнулись новые рога, словно эхом вторя друг другу.

Я тихо выругался — не хватало еще попасться так глупо. Призвав «плащ теней», я растворился в ближайшей тени, став безмолвным призраком. Скользил вдоль стен домов, ловко перетекая от одного черного провала к другому. Шаг — и я уже за низким забором, еще рывок — и исчезаю в узком проулке между лавкой и складом.

Стража действовала быстро, слаженно. Не было ни суеты, ни лишних выкриков — патрули довольно быстро среагировали на сигнал со стены. Я едва успел выскользнуть из очередного переулка, прежде чем в него заглянули стражники.

Следующие полчаса превратились в изнурительный забег. Тяжелые сапоги глухо стучали по мостовой, фонари стражников мелькали пятнами на вечерних улицах. Я петлял, менял маршрут на ходу, полагаясь на память и чутье: здесь старый двор с проломленной калиткой, там — заросший сад с дырой в изгороди. Но даже так меня дважды замечали: короткий окрик, звон оружия, какая-то техника, выбивающая меня из теней — и я уже несусь по темному двору, перепрыгиваю через груду хлама, бросаюсь в новый проулок, чтобы уйти в тени.

Преследователей удалось сбросить только чудом: я выбежал в знакомый закоулок, по покосившейся лестнице взлетел на чердак пустующего дома. Именно на захламленном чердаке я и замираю. Слышу, как стражники пробегают мимо, и только потом продолжаю путь.

Город разворошен. Я не мог бы поднять такую бурю своим появлением. Явно стряслось что-то нехорошее: повсюду стража, топот подкованных ботинок, фонари мелькают между домами. На перекрестках стоят вооруженные дозоры, патрули цепью обходят кварталы, заглядывая в жилые дома, в погреба, подвалы, в лавки. Я прячусь в тенях, двигаюсь медленно и бесшумно.

Мои шаги становятся еще осторожнее: прежде чем пересечь улицу, долго наблюдаю за патрулями; прохожу через задние дворы и пустые огороды, держусь подальше от освещенных окон.

Улица рядом с особняком принца встретила меня тишиной. Я задержался в узком переулке напротив ворот, не меньше пяти минут вслушиваясь в городскую какофонию, прежде чем выйти.

У ворот особняка принца стоял молодой стражник с взъерошенными волосами. Я уже несколько раз пересекался с ним в особняке.

Останавливаюсь в тени каменного столба, оглядываясь на пустынную улицу за спиной. Фонари отсвечивают в лужах, а где-то вдали всё ещё слышны отголоски поднявшейся тревоги.

Стражник чуть напрягается, когда замечает меня, но узнаёт и тихо выдыхает.

— Добрый вечер. Принц в особняке? — спрашиваю негромко.

Он колеблется и касается ладонью навершия меча, будто пытаясь занять у оружия уверенности. В голосе легкая дрожь и осторожность:

— Я… я не обязан отвечать на такие вопросы, господин. Прошу меня извинить.

— Серьёзно? — меня это даже слегка удивляет. Ты ведь меня уже видел не раз. И это ведь обычный вопрос.

В принципе правильно делает, местонахождение принца — важная информация. Но мой интерес — это МОЙ интерес.

Стражник смотрит в сторону ворот и наконец нехотя бросает:

— Принца сейчас нет. Только господин Чили.

— Можешь провести меня к нему?

Стражник снова мнётся. Не смотрит мне в глаза — долго смотрит в сторону, будто надеется, что я исчезну сам собой.

— Это… порядок такой: сперва нужно оповестить господина Чили. Если он разрешит — тогда можно и провести. Но мне пост покидать нельзя…

— Я все понимаю, но дело срочное. Не думаю, что господин Чили захочет тратить время на формальности.

Он упрямо качает головой. Вздыхаю, понимая, что придется долго уговаривать упрямца, но тут за его спиной мелькает фигура: служанка с корзиной идёт от конюшен к дому, стуча подошвами по камням. Стражник оборачивается и облегчённо машет ей рукой:

— Мира! Оповести господина Чили… по поводу алхимика Китта, верно? — уточняет он у меня.

Коротко киваю.

Служанка исчезает за дверью и через долгих пять минут возвращается, чтобы жестом пригласить меня следовать за ней.

Проходим внутрь. Привычная роскошь особняка встречает меня мягким светом магических светильников. Слегка сбиваюсь с шага, когда Мира ведёт меня не по знакомым коридорам: мы сворачиваем в боковой проход, минуем хозяйскую часть дома, проходим мимо глухих дверей и выходим в крыло, где я никогда не был.

Здесь тихо — стены будто поглощают звуки. На подоконнике, мимо которого мы только что прошли, тонкий слой пыли (не мазнул бы кончиками пальцев по подоконнику, не заметил бы).

Похоже, прислуга не спешит посещать это крыло.

Служанка открывает дверь в комнату Чили без стука.

— Прошу вас, господин, — склоняет голову, запуская меня внутрь.

Внутри всё непривычно аскетично: слева простая кровать, рядом длинный платяной шкаф, у стены стеклянные шкафы с книгами. На столе у окна кипы бумаг — аккуратно сложены, но их так много и они такие разные по размеру и цвету, что даже этот порядок кажется хаосом.

Почти вся стена справа занята картой, поверх которой располагаются десятки мелких бумажек. На бумажках незнакомые иероглифы, совершенно мне неизвестные — это не похоже ни на местный язык, ни на руны, которые используются в печатях.

Я невольно замер на пороге: карта гораздо больше всех, что я видел прежде. Посередине — линия диких земель; ниже обжитые края, а вот верхняя часть совершенно незнакома. Я лихорадочно всматриваюсь в неё, стараясь запомнить все обозначения — кажется, там есть даже города… или места, где эти города когда-то были?..

Думаю, что мир этот куда больше даже этой карты.

— Налюбовались? — хрипло спрашивает Чили.

Приближенный к принцу человек сидит на краю кровати в помятом костюме; волосы растрёпаны, глаза усталые и красные.

— И вам здравствовать, — слегка склоняю голову и сразу перехожу к главному. — Не подскажете, где принц?

Чили тяжело вздыхает и закрывает глаза на мгновение:

— Вы бы знали, Китт, как я от этого устал…

— От чего?

Чили на секунду замялся, а потом вздохнул, отвел взгляд и сказал явно не то, что желал сказать:

— От визитёров с важными только на их взгляд проблемами. Вы вряд ли дождётесь принца, господин зельевар. — Голос у «дворецкого» хриплый, будто он от рассвета горланил песни. — Выложите, что вам требуется, и я передам это принцу. Либо решу ваш вопрос сам, если это в моей компетенции. Кстати говоря, у меня довольно широкие полномочия, и со всеми вашими вопросами, кроме войны секты и школы, я мог бы справиться сам.

Я вздохнул и скрестил руки на груди, стараясь не показать раздражения.

— Я хотел поговорить в том числе и о школе с сектой. Ради пустяковых вопросов не мотаются из одного края королевства в другой.

Чили криво усмехается:

— О! Вы бы удивились, господин зельевар, на что пошли бы люди, имеющие возможность преодолевать громадные расстояния за часы.

— Может, перейдём к более конструктивному разговору? Если честно, меня начинает утомлять наша бессодержательная беседа.

— Всенепременно, — нехотя кивает Чили.

«Дворецкий» медленно поднимается с кровати и идёт к столу. Я невольно отмечаю: на нём нет обуви и носков — стопы выглядят костлявыми, с узловатыми суставами и выпирающими вбок косточками.

Неожиданно ощущаю сочувствие к Чили. Он же обычный старый, усталый человек. Я знаю, что трудно сохранять непредвзятость и общаться уважительно и вежливо, когда тебя со всех сторон, будто леденец, беззубыми деснами обсасывает старость.

Чили опускается на скрипучий стул, тяжело опираясь на край стола.

— Это, конечно, не моё дело, но я бы советовал вам почаще навещать хороших целителей, — замечаю я, стараясь смягчить тон. Но судя по всему, у меня не слишком-то получается. Чили смотрит на меня усталым взглядом и кивает:

— Вы правы, это не ваше дело. Я могу позаботиться о себе сам.

— Я уже давно изобрёл такую полезную вещь, как несколько зелий с омолаживающим эффектом. Я мог бы…

— Ближе к делу, господин Бронсон, — перебивает меня Чили, даже не пытаясь скрыть равнодушие. — Больше вашего любимого конструктива, меньше пустых разговоров. Как прошла встреча представителей секты и школы?

Вот же старый ворчун.

— Встреча прошла успешно, — рапортую четко и быстро. — Приказ принца передан обеим сторонам, конфликт разрешён. Секта отправила полсотни практиков на границу, как требовалось. О школе ничего сказать не могу — в Вейдаде я не был.

Чили молчит с минуту, устремив взгляд на настенную карту. Пальцы его чуть дрожат.

— Надо бы навестить школу. Не срочно, но желательно в пределах месяца…

Я недоумеваю: зачем мне эта информация? Но тут Чили бросает на меня взгляд из-под тяжёлых век и добавляет уже официальным тоном:

— Согласитесь ли вы быть нашим, так сказать, инспектором, господин Бронсон?

Пожимаю плечами:

— Если оформите бумаги, что я действую от имени Его Высочества принца Эдвина, чтобы меня сразу не прикончили по прибытии, то могу. Но почему именно я?

— У вас талант находить проблемы, — тонко подколол меня Чили. — А теперь, если вы, господин Бронсон, закончили, я, пожалуй, отдохну.

Я заколебался. Есть еще один вопрос, но насколько правильно будет обращаться с ним именно к Чили, а не к принцу… Хотя, чего это я, в самом деле? Артефактора, который может создать защиту для родных, подскажет и Чили. Старик прав — не по всяким ведь вопросам тревожить принца.

— У меня есть еще один вопрос. Мне нужна помощь какого-нибудь мастера по артефактам, чтобы изготовить защиту для семьи. Я сам могу кое-что достать, но это займёт недели, а мне нужно надёжно и быстро. И не думаю, что добытые мною артефакты сравнятся с тем, что может предложить артефактор, которого порекомендуете вы.

Чили посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Удивительно, что вы не озаботились этим раньше, господин зельевар. — Устало проворчал старый иллюзионист. — На вашем месте я первым же делом… — и тут же оборвал себя. — Хотя ладно, молодо-зелено. Не буду попрекать вас, иначе разговор, наполненный взаимными колкостями, растянется еще на час. Пойдёмте.

Чили жестом пригласил меня следовать за ним. Надев сандалии на сухие тощие ноги, Чили вышел из кабинета в коридор. Мы дошли до каменной лестницы и по вытертым старым ступеням спустились на этаж ниже, куда я однажды уже ходил с принцем. Только если Его Высочество вел меня налево, к коллекции оружия и железным големам, то Чили повернул направо. Мы прошли метров тридцать вдоль артефактных светильников, горевших ровными жемчужными огоньками, и добрались до массивной двери с замысловатым узором печатей.

Чили приложил ладонь к дверному полотну. Раздался едва слышный щелчок, легкий слитный шорох (почему-то я представил, как внутри двери заработали механизмы, закрутились связанные друг с другом шестерни, отодвигая массивные засовы), и дверь открылась, выпуская волну света — я прикрыл ладонью глаза.

— Шагай строго за мной, — предупредил Чили.

Мы вошли в зал, в котором было много, очень много света — под потолком висели сотни мощных артефактных светильников. У меня заслезились глаза, и вверх я старался не смотреть.

Сам зал больше напоминал музей или дорогой ювелирный салон. Высокие потолки, стены из гладкого серого камня, пол выложен плиткой с волнистым узором. Всё пространство внутри зала занимали аккуратные ряды тумбочек и стеллажей с выдвижными ящиками, каждый из которых прикрыт толстым стеклом. Внутри — украшения всех форм и размеров: кольца, браслеты, кулоны. Дальше, в глубине зала располагались миниатюрные жезлы, которые могли уместиться в сжатый кулак, еще дальше я заметил под стеклом кинжалы с рукоятями, усыпанными рубинами, изумрудами. Над каждым предметом лежит карточка с подробным описанием: материал, из которого сделан артефакт, его свойства, ограничения. На каждой тумбе — толстая тетрадь. Похоже, и отчетность ведется.

Интересно, почему принц доверяет Чили доступ к столь богатым запасам? Может, Чили здесь не просто управляющий?

Несмотря на окружающее богатство и красоту окружающих артефактов, я даже не думал остановиться и рассмотреть что-то детальнее. Я не отставал от Чили, потому как чувствовал вокруг себя незримый кокон из Ци. Охранные печати прятались под стенами, под плиткой пола и в потолке: многослойные и настолько сложные, что защита кажется мне полуразумной. Меня не отпускало ощущение, будто я — муравей, которого держат в пустом пространстве между сомкнутыми ладонями. Если я попробую поставить здесь свою печать телепортации, думаю, меня сразу же развоплотит. Я даже отставать от Чили опасался — мне казалось, что тогда чужие ладони начинают сдвигаться.

Чили замечает мой взгляд и негромко говорит:

— На всякий случай предупрежу: не стоит прикасаться к чему-либо здесь без разрешения.

— Я понял, спасибо.

Он мог и не предупреждать — даже если сюда попадет слабый практик, он почувствует то же самое, что и я сейчас.

«Дворецкий» не торопясь подошел к одному из шкафов, достал связку ключей и открыл ящик на уровне груди. Внутри, под стеклом, бархатная ткань, на которой лежат серебряные браслеты из пяти полос, инкрустированные кварцем и темно-зелёным нефритом. Выглядят они куда дешевле, чем множество из того, что находится в зале, и тумба располагается почти у самого входа. Я видел такие на руках молодых слуг в этом поместье. Выходит, дальше располагается защита куда надежнее? Интересно, можно ли договориться с принцем о том, чтобы взять комплекты еще лучших артефактов?

— Этот браслет — комплексный артефакт. — Чили берёт пять браслетов и протягивает мне. — Нейтрализуют большинство слабых ядов — как алхимических, так и природных. При попытке нападения техникой или оружием ставится защитный барьер. После установки барьера автоматически телепортирует владельца в заранее отмеченное место в радиусе пяти километров. Если отмеченное место находится дальше — перемещает в нужном направлении на максимально возможную дистанцию.

Я внимательно осматриваю один из браслетов. На внутренней стороне выгравированы крошечные руны; если провести пальцем по камню, он чуть теплеет — чувствуется слабый пульс энергии.

— Артефакты требуют настройки на владельца, — продолжает Чили. — Это займёт минуту: наносишь кровь на пластину, потом надеваешь браслет. Место для экстренного переноса нужно отметить заранее — нужно просто коснуться камня и мысленно представить точку назначения. Тебе ведь тоже нужен, или хватит и четырех?

— Пригодится, — киваю, осторожно забирая комплекты. — Огромное вам…

— Пустое, — не слишком вежливо отмахнулся Чили. — И платить за них не нужно — если ваша семья будет в безопасности, то и вы не полезете лишний раз на рожон, спасая их, или мстя. А теперь предлагаю покинуть это место.

«Дворецкий» бодро пошагал на выход. Пространство вокруг меня слегка дрогнуло под давлением защитных печатей, и я поспешил следом за помощником принца. Проверять терпение защиты не хотелось.

— К слову, могу ли я воспользоваться вашей лабораторией? Мне не нужны ингредиенты — только котлы и инструменты.

Чили закрыл дверь (внутри снова сдвинулись какие-то механизмы) и пожал плечами:

— А там и нет ничего, кроме приборов и посуды. Ингредиенты хранятся отдельно.

— Мне этого достаточно. Я даже могу сварить курс омолаживающих зелий… если хотите попробовать, конечно.

Чили поморщился.

— Оставьте эту затею, Китт. Я хочу прожить отведённый мне век — не меньше, но и не больше. Возможно, в сто двадцать я изменю мнение, и тогда лучшие целители королевства выстроятся в очередь по щелчку пальцев принца, а лучшие зельевары будут стоять рядом с ними со своими эликсирами. Но пока я достаточно крепок, чтобы не нуждаться в сторонней помощи.

— Я просто предложил.

— И я ценю ваше предложение. Но мне оно пока не нужно. Я всё ещё продвигаюсь по стадиям культивации — пусть и медленнее, чем был в юности. До ста тридцати доживу самостоятельно без всяких зелий и целителей.

Чили сказал это спокойно и даже скучновато, как человек, давно уверенный в своем решении. А потом пошагал к лестнице, и мне снова пришлось идти за ним.

— Можно последний вопрос? — И тут же спрашиваю. — Вы знаете, почему в городе волнения?

Чили даже не обернулся ко мне — так и продолжил шагать к своей комнате.

— На короля было совершено покушение, — буркнул он нехотя. — Принцу, как и другим членам королевской семьи, пришлось скрыться, пока всё не уляжется.

Я не слишком сведущ в делах Домов и власть имущих, не интересовался королем и политикой, поэтому даже не предполагал, кому может быть выгодна смерть главы королевства.

— Есть подозрения, кому понадобилось устранять короля?

Чили дернул плечом и нехотя уронил:

— Вы просто не знаете, что творится в кругах высшей знати, господин зельевар. Там всё так запутано, что покушение может быть выгодно даже самому королю. Но куда важнее не само покушение, а последствия. Начались чистки. В Фейляне ищут — и главное, находят — демонопоклонников, членов кровавых культов, подпольные зельеварни, даже темных ритуалистов. Боюсь, что столица в ближайшие месяц-два станет для вас не лучшим местом для посещений. К слову, удивлён, что вас вообще впустили в город. Подскажите, через какие ворота вы вошли?

Решаю, что ложь того не стоит, и может подорвать налаживающиеся отношения. Отвечаю, как есть:

— Я давно уже не хожу в город по дороге. Ставлю печать телепортации на камень, швыряю его через стену и перемещаюсь.

Чили как раз дошел до комнаты и остановился на пороге. Раздраженно выдохнув, прижал пальцы к переносице, закрыв глаза.

— Пожалуй, выпишу вам бумаги, чтобы вас не арестовала стража. И с удовольствием выслушаю подробный рассказ о том, как вам удаётся с лёгкостью преодолевать защиту, на поддержание которой королевство ежегодно тратит больше миллиона монет.

Я развёл руками:

— На самом деле не с такой уж и лёгкостью. Я трачу на телепортацию через стену раза в три больше Ци, чем обычно.

— Безумные траты! — с сарказмом процедил Чили. — Подумать только — аж в три раза!

Разговор, как и оформление бумаг, не занял много времени. Я покинул особняк уже пятнадцать минут спустя и сразу заметил то, о чем говорил Чили.

Вдали раздавались тревожные выкрики, мимо меня быстрым шагом прошел патруль стражи, бряцая железом.

За следующие полчаса я насмотрелся всякого. В переулках мелькали подозрительные тени — кто-то спешил домой, кто-то наоборот крался на окраины, где легче затеряться. Один раз прямо передо мной протащили избитого мужчину в некогда дорогой, но теперь порванной и забрызганной грязью одежде. Лицо бедолаги опухло до неузнаваемости, разбитые губы напоминали лепешки. Кровь щедро капала на мостовую.

Дважды и меня останавливали стражники. Суроволицые, руки неизменно на эфесах мечей. Но стоило им увидеть бумаги, выданные Чили, и выражения их лиц становились подчеркнуто-вежливыми. Железные перчатки бились о нагрудники, и меня пропускали без лишних вопросов.

У рынка царила непривычная тишина. Торговцев стало меньше раза в три: многие лавки были заперты, ставни закрыты. Почти нет покупателей — только редкие фигуры скользят между рядами. Стража прохаживалась вдоль прилавков, внимательно осматривая и покупателей, и продавцов.

Я прошёлся вдоль рядов, выбирая ингредиенты для зелий. Для Сяо Фэн отобрал самое свежее: ярко-зелёные молодые ростки трав, старый и большой корень женьшеня, свежее сердце духовной ящерицы, пузырьки с различными маслами и даже парочку зелий из неизменно работающей лавки Крайслеров. Пришлось поторговаться: свежие компоненты с учетом ситуации в городе и оскудевшего предложения стоили дорого: продавцы подняли цены едва ли не на треть. Для остальных практиков секты взял ингредиенты попроще: сушёные и молотые травы, консервированные компоненты. Заодно нашёл добавки, способные повысить качество зелий становления практиком. Отдал последние монеты за настойку белых грибов и толченый обсидиан — эссенции из них помогут сделать зелья сильнее обычного.

Пожалуй, самое время вернуться в усадьбу и воспользоваться любезно предоставленной лабораторией.

Глава 16

В усадьбу принца я вернулся под вечер. На воротах стояли уже два стражника, причем постарше и поопытнее. Эти точно запросили бы разрешение на проход, а то и отправили бы служанку к Чили. Только беспокоить старого «дворецкого», как и попусту ждать у ворот под начавшейся моросью я не стал — телепортировался прямиком к лаборатории, у дверей которой поставил печать еще до похода на рынок.

Открыв дверь выданным Чили ключом, прошел внутрь.

Помещение встретило меня застарелыми запахами алхимических растворов. Как бы ни были хороши слуги принца, стерильным помещение не было.

Я открыл дверь настежь, прошелся вдоль стен, привычными касаниями включая артефактные светильники. Осторожно поставил сумку с ингредиентами на пол у стола, после чего нашел тряпочку, набрал в глубокий тазик воды из-под крана и тщательно протер от пыли как стол, так и посуду.

На уборку потратил минут пятнадцать, зато за это время я настроился на работу. Пока город гудит, пока одни люди прячутся или под пытками сдают членов своих банд, а другие — ищут и карают, пока от своего же народа где-то прячется принц, я буду варить эликсиры.

Итак, сначала сварю эликсир для Сяо Фэн в маленьком котле, а потом — в куда большем котле приготовлю зелья для прочих наставников.

Я разложил в чистую посуду россыпь духовных ягод, рассыпал порошки, выставил склянки с эликсирами. Растолок, поделил, взвесил, и только после этого включил артефактную плиту и наполнил котел водой.

Начало самое простое — бросаю в воду несколько щепоток сушёных трав, и жду, пока закипающий настой приобретёт нужный оттенок.

Когда основа закипела, добавляю поочерёдно ягоды и измельченные листья духовных растений, тщательно и долго перемешиваю все это серебряной ложечкой, пока зелье не густеет до нужного состояния. Теперь можно проверить и мой новый талант «катализатор», позволяющий усиливать алхимические процессы. Правда знание, которое пришло ко мне с этим талантом, говорит, что с этим процессом не все так просто. Катализатор ускоряет и дестабилизирует алхимическую реакцию, и ее нужно привести в норму прежде, чем зелье вспенится, выплеснется через край или даже взорвётся.

Я закрываю глаза и перегоняю Ци в правую руку. Чувствую, как энергия собирается в комок посреди ладони — плотный, тяжёлый. Мое ядро, развитое и усиленное многими бонусами, пустеет с пугающей скоростью: Ци в ладони так много, что она словно загустевает. С непривычным для себя усилием выдавливаю её наружу: в руке появляется крохотная песчинка света. Ци, насыщенная до такой степени, что сейчас ее смог бы увидеть даже обыватель.

Секунда — и песчинка падает в котёл.

Реакция началась мгновенно. Жидкость в котле заиграла всеми цветами радуги, верхний край котла заиндевел, но вместе с тем от жидкости пошла волна жара. На поверхности с особо громким «бульком» лопнул пузырь, разбрызгивая капли недоваренного эликсира — пара крохотных капелек стекают по защитным перчаткам. За пару секунд я успел схватить три плошки с разными алхимическими порошками и на глаз высыпать в котел необходимые для стабилизации реагенты. Перемешиваю зелье так быстро, что ложка едва не вылетает из пальцев. Держа ложку левой рукой, снимаю пену с поверхности, а правой регулирую жар артефактной плиты. Ощущаю себя дирижёром на премьере. Так, теперь — вытащить эссенцию из сердца духовной ящерицы, быстрее опустить в котел…

Каждый ингредиент добавлен вовремя, спустя минуту реакция замедляется.

Над котлом клубится густой пар. Жидкость сияет ровным серебряным светом.

Готово.

Убираю котел с плиты — печальный опыт пары испорченных зелий сообщает, что если задержать зелье ещё на минуту на плите, оно превратится в бесполезную жижу.

Зелье культивации.

Качество — эпическое.

Отличный эликсир, созданный на основе эссенций могучей духовной ящерицы. Зелье сварено идеально, качество повышается. Использован катализатор, качество повышается. В зелье использованы высококачественные ингредиенты, но в малом количестве, качество не повышается. В качестве бонуса от сильного духовного зверя увеличивает показатель тела (тело: +5).

Существенно увеличивает вероятность перехода на следующий ранг культивации или магического развития. Требует энергетического фундамента не ниже стадии метаморфоз. Использование практиками ранга ниже приведет к смерти.

Я спокойно перелил эликсир в пузатый флакончик.

Даже при том, что я использовал вдвое меньше дорогих духовных трав, чем обычно, результат получился мощнее ожидаемого — ещё чуть-чуть, и зелье стало бы слишком сильным для наставницы-мечницы. Да и бонус от сердца духовного зверя был неожиданным, но довольно приятным.

Улыбаюсь сам себе: теперь я могу тратить куда меньше денег на ингредиенты и получать тот же эффект за счёт катализатора. А если вложиться по полной и успеть обуздать реакцию, результат будет в разы мощнее. Только вот этот навык требует внимательности: стоит ошибиться с моментом или переборщить с количеством катализатора, и зелье испортится. И хорошо, если при этом не пострадаю ни я, ни посуда в лаборатории.

Тщательно вымыв котел, я потратил два часа, чтобы приготовить зелье повышения ранга для прочих наставников и зелье становления практиком, усилив его эссенциями. Во второй раз обуздать реакцию, которую подстегнул катализатор, вышло куда легче, а в третий я проделал это играючи.

Это даже немного разочаровывало. Я ожидал напряжения, работы на грани между провалом и успехом, но все прошло до боли буднично, я даже единичку к специализации не получил. Похоже, теперь для роста специализации мне придется варить легендарные эликсиры? Или попытаться прыгнуть выше головы, работая над постоянными усиливающими составами? С бомбами ведь вышло, и весьма удачно. Если курс усиливающих зелий даст новообращенному практику плюс пять единиц к телу, духу и разуму, то практик с гарантией одолеет противника равной ступени. А если дать плюс десять, справится с практиками не то, что на ступень — на ранг выше.

Или попробовать усилить что-то кроме трех стандартных характеристик? Для умелого алхимика нет ничего невозможного. Один вовсе знал, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже как закупорить смерть. На такое я пока не замахнусь, но можно будет подумать на эту тему.

Когда я прибрался за собой и, уложив в рюкзак эликсиры, покинул лабораторию, была уже полночь. Путешествовать по темноте было опаснее, чем днем, но меня это уже давно не смущало. Во время телепортаций я редко пересекался с духовными животными, и ни разу — с кем-то, кого нельзя было заколоть копьем или сбежать всего одним перемещением.

Накаркал.

Когда телепортировался на берег памятной речки, где уже дважды готовил рыбу, у прибрежных валунов что-то мощно плеснулось, а потом из темной воды вынырнула широкая бугристая спина цвета автомобильной покрышки. Следом показалась большая голова с безобразно выпученными глазами и длинной прорезью рта.

Не тратя время на приветствия, духовная жаба плюнула в меня мощной струей воды. Я сместился на метр в сторону и едва удержался на ногах, когда подошва поехала по гальке.

Копье свистнуло в воздухе — я метил в глаз, но небрежный плевок жабы отклонил оружие, и оно чудом вонзилось острием в речное дно в паре метров от духовного животного.

Перемещаюсь к копью. Едва ладонь охватывает деревянную рукоять, делаю то, что умею — выдергиваю копье и бью в лапу жабы (оказалась ближе всего), вкладывая все свои двадцать три единицы тела.

Шкура отпружинила, ладонь проехала по древку. Острие вошло всего на пару сантиметров под кожу жабы, но волна ледяной Ци, которую я пустил по оружию, оказалась куда действеннее — лапа покрылась льдом, а жаба натурально взревела.

Дальнейший бой превратился в изматывающий часовой марафон. Я толком не мог пробить шкуру жабы, а кость на голове вовсе была сплошной и куда более толстой, чем в остальном теле — приходилось морозить ей лапы и воду вокруг твари, но жаба оказалась вертким и сильным противником, и умудрялась раз за разом ломать лед, пытаясь сбежать. Можно было попытаться в несколько ударов пронзить грудь животного, чтобы лед добрался до сердца, но я предпочел этого не делать — если уж ввязался в бой, глупо будет портить ингредиенты.

Только когда обе задние лапы жабы оказались заморожены, удалось вонзить копье в глаз сквозь крепкую перепонку и, опустошив источник, заморозить ее голову. А потом еще волочь тушу как можно ближе к берегу.

Вскрывать шкуру твари было тем еще мучением. Я будто резал обычным ножом толстую резину — медленно, неудобно, ругаясь и пыхтя. Ломать и вытаскивать куски ребер оказалось куда проще.

Сердце жабы было чуть правее центра. Раздвинул легкие, добравшись до главного органа, перерезал крупные сосуды и вынул сердце из грудной клетки.

— Теперь печень…

Печень была большая, коричнево‑мраморная, и находилась под диафрагмой.

Почки располагались в задней части брюшной полости — размером в пару кулаков, окруженные жиром. Измазал руки по плечи в крови и слизи, вытащил воняющие кишки, но расчистил путь до почек и аккуратно перерезал сосуды.

К сожалению, я не могу утащить тушу целиком. Более того, у меня нет подходящей тары для органов, самого ценного, так что придется оставить все, кроме сердца, печени и почек.

Я вытащил спальник, намочил его и обернул добычу в несколько слоёв ткани, после чего касанием ладони заморозил спальник. Варварство, но так органы дольше сохранят свежесть и дотерпят до момента, пока я не сварю консервирующий раствор в лавке секты.

С тушей провозился часа три.

Скрепя сердце, оставил тело духовного зверя на берегу. По обеим сторонам от меня рядом с берегом уже кто-то плескался, ждал, пока я уйду, так что мясо точно не пропадет — через пару часов здесь вряд ли останется что-то кроме костей и кожи. Главное, что я забрал с собой самое важное.

Проходя в пятнадцати километрах от Вейдаде, задумался, стоит ли сразу заскочить в город и проинспектировать школу Небесного гнева, но решил отложить это на потом. Впереди целый месяц. Прежде закончу дела в секте: раздам эликсиры, посмотрю, как пойдет набор беспризорников, раздам амулеты родным, а уже потом, когда все устаканится, наведаюсь в школу.

В комнате умылся, переоделся и отправился в зельеварную лавку, где быстро приготовил раствор для консервации и залил органы духовного зверя. Как раз начало светать, и проходя мимо плаца, я увидел там Сяо Фэн, занимавшуюся в одиночестве. Тут же ушел и вернулся с зельем культивации.

— Госпожа Сяо Фэн.

— Бронсон.

Я протянул мечнице флакон с зельем.

— Вот. Взял лучшее из того, что было на столичном рынке, и приготовил зелье для вас.

Правда, выбор там был не слишком широким, с учётом множества закрытых лавок. Если бы я выбирал самое лучшее и свежее, смог бы создать настоящий шедевр. Однако, судя по горящим глазам, и эпическое зелье не сильно расстроило наставницу. Она желала всего лишь шагнуть на следующий ранг, а я ей вдобавок еще и бонусов во флакончик накидал.

— Кхм… Спасибо. Сколько я тебе должна?

— Нисколько. Секта проспонсировала, так что золота за ингредиенты не нужно.

Мечница протянула руку и нерешительно забрала склянку.

— Получается, я тебе должна за работу?

— Вы мне ничего не должны. Мы же вроде обговорили, что я сварю зелье в качестве благодарности за обучение.

Мечница кивнула.

— Да, но сомневаюсь, что глава секты или Линь стали бы спонсировать мое возвышение, если бы ты не похлопотал, — в вечно насмешливом и уверенном голосе наставницы скользнуло смущение. — В общем, я чувствую себя странно. Я за годы накопила немного золотишка на алхимию, и вдруг оказалось, что его и тратить не придется. Теперь даже не знаю, куда девать эти монеты.

— Глава секты проспонсировал не только ваше усиление. Каждый наставник и мастер секты, кроме, пожалуй, мастера Линя, скоро получит зелье культивации. А золото лучше оставить на какие-нибудь другие эликсиры. Возможно, в будущем я выставлю на полки нашей лавки эксклюзивные зелья постоянного усиления — сможете прикупить.

— Тогда может, тебе другая помощь нужна? — не сдавалась Сяо Фэн. — Дополнительные занятия? Практика боя на мечах? Так-то я могу куда лучше обучать тебя, если возьмешь клинок. Я передала бы всё, что знаю, обучила всем освоенным стилям, а это немало.

Мне вполне хватало и копья, но предложение о помощи меня зацепило, и я задумался.

Пожалуй, есть дело, в котором помощь мечницы будет весьма кстати. Я несколько раз наблюдал, как люди становятся практиками, как копится вокруг их тела Ци и как они резко её поглощают. Но наблюдать за повышением практика третьего ранга мне ещё не доводилось.

— Пожалуй, есть одно дело. Я никогда не видел со стороны, как переходят на следующий ранг сильные практики, и буду благодарен, если вы позволите поприсутствовать.

— И это все? — с легким разочарованием спросила мечница, когда я замолчал. — Я бы и так разрешила, и эта просьба не передаст всю мою благодарность. Может, всё-таки индивидуальные занятия с клинками?

Гулять, так гулять. Наглеть, так наглеть.

— Вы правы, уважаемая Сяо Фэн, это не всё, — поклонился я. — Возможно, вы слышали, что я занимаюсь ещё и массажем. Это искусство работы с мышцами и энергетическим телом. И я бы хотел промассажировать вас, чтобы узнать, какие изменения проходит тело при повышении ранга.

— Да, я знаю о твоем массаже, — Сяо Фэн поморщилась и тут же объяснила причину своего недовольства. — В секте одно время ходили слухи, что ты трогаешь женщин за деньги.

Тут уже поморщился я. Кажется, я даже знаю, откуда растут ноги у этих слухов: наверняка дело в той взбалмошной дамочке, которая приходила ко мне на массаж и вела себя неподобающе. Только не думал, что в подобное действительно кто-нибудь поверит. Или мечница просто желает отказаться под более благовидным предлогом, чем «я стесняюсь»?

— Не было такого, — качнул я головой. — Слухи, может, и ходили, но если бы мне захотелось потрогать женщин за деньги, я бы пошел в совершенно другое место. В борделе возле северной стены Циншуя можно не только трогать. Но платили мне, и именно за массаж.

Мечница неохотно пожала плечами:

— У нас идет какой-то странный разговор: я пытаюсь предложить тебе одно, ты же хочешь совершенно другого, и друг друга мы слушать не готовы… Раз ты говоришь мне о беспочвенности слухов про массаж, я расскажу тебе об уникальности знаний и приемов, которым я могу тебя обучить, — и закончила вкрадчиво. — Бронсон, я знаю несколько техник меча, которые больше не знает никто.

Я никак не отреагировал на это признание. Техники меча меня не привлекали, а вот возможность с помощью моего навыка массажа понять, что происходит в организме практиков при повышении ранга — цепляла. Знание процесса поможет мне понять, что же я смогу в этом процессе поменять или усилить.

Мечница тяжело вздохнула и огляделась, будто пытаясь найти кого-нибудь, кто поможет переубедить меня. Бесполезно — плац был пуст.

— Ты вообще понимаешь, что за техники я тебе предлагаю? Первые практики придумали напитывать оружие Ци, усиливая удары, но кто-то пошел дальше, тысячами попыток совершив то, что считалось невозможным. Кто-то, направляя огненную Ци по оружию, может призвать пламенный шквал. Кто-то создает вокруг себя кокон из тьмы. Я не предлагаю тебе что-то ненужное — я предлагаю техники, которые однозначно сделают тебя сильнее. Подобные знания зачастую даже купить не получится, я же предлагаю обучить тебя, не требуя ничего взамен!

Теперь я понял, о чем говорит мечница. Одна такая техника у меня есть, только система обозначила ее не техникой, а «ударом дракона». Сяо Фэн говорит верно — нужно, четко представляя желаемый результат, направить ледяную Ци по оружию, чтобы призвать ледяную сущность для удара.

Довольно ценные знания, но мне совершенно не подходят: я привык биться копьем, и переходить на меч не имею желания. Мне кажется, я уже перерос все эти техники — любая из моих бомб сработает куда лучше, а для целей поменьше есть тени, лед и копье. Да, техники мечницы могут сделать меня сильнее, но это будет сила бойца спецназа, которому предложили освоить капоэйру.

— Спасибо за предложение, но мне не нужны техники, — говорю твердо. — Если вы действительно хотите отблагодарить меня за сваренный эликсир, позвольте мне самому выбрать награду.

— Ты упертый дурак, Бронсон, — процедила раздраженная наставница. — Я желаю пройти повышение по старинке, без наблюдателей и твоего странного массажа, который ты мне предлагаешь с подозрительной настойчивостью. Но если это единственное, что тебя интересует, и ты слепо отказываешься от по-настоящему важных вещей, так тому и быть. Идем в мою комнату.

Глава 17

Я ожидал, что наставница поведёт меня к своему маленькому дому — старому, приземистому, с резными балками и каменными ступенями. Поначалу мы туда и шагали, как вдруг на очередном повороте наставница свернула в сторону — на узкую тропку, усыпанную галькой. Я замедлил шаг, посмотрел на Сяо Фэн.

— Чего? — раздраженно буркнула женщина. — Передумала я. Займемся этим в более подходящем месте.

В итоге мы подошли к двухэтажному дому, стоявшему чуть в стороне от остальных зданий секты. Он был построен в традиционном азиатском стиле: изогнутая черепичная крыша, резные деревянные ставни, широкое крыльцо. У входа раскинулись пышные кустовые розы — алые и кремовые цветы тянулись к утреннему небу.

— Красиво тут, — нейтрально заметил я.

— Зуго сажал, — отозвалась наставница с легким недовольством. Она едва заметно поморщилась, глядя на розы. — Мне все эти украшательства не нравятся, поэтому и переселилась, как только выдалась возможность.

— Это общежитие наставников?

— Да. Не отставай.

Войдя внутрь, мы оказались в просторном зале с высоким потолком и бежевыми стенами. Я скользнул взглядом по стенам, на которых висели картины с пейзажами, и отметил про себя, что в жилище наставников куда уютнее, чем доме учеников с его однотонным пустым коридором и одинаковыми комнатами. Вон на вешалке болтается яркий шарф — кажется, я видел его на леди Цин. Вон та картина нарисована талантливо, но художнику не хватило опыта — возможно, рисовал кто-то из здешних обитателей.

Справа и слева от входа располагалась пара дверей: тяжелые, из красного дерева, с простыми медными ручками. Позади винтовой лестницы на второй этаж находилась ещё одна дверь — широкая, но на удивление простая, окрашенная в тот же тёплый бежевый цвет, что и стены. Она вдруг приоткрылась: из-за неё выглянул наставник Зуго в испачканном мукой фартуке. Мужчина поднял бровь.

— Сяо Фэн? Не ожидал увидеть тебя. Скоро я приготовлю завтрак, останешься?

Из-за двери вырвался густой аромат выпечки и пряных трав. Живот предательски заурчал: я вспомнил, что ел почти сутки назад.

— Обойдусь, — рыкнула мечница. Зуго только пожал плечами и исчез за дверью.

Уютное местечко. Я бы отсюда не съехал, наверное. Особенно если Зуго готовит каждое утро.

Разбираться в хитросплетениях отношений наставников мне было лень. Да и момент был не тот — Сяо Фэн легко и бесшумно взлетела по винтовой лестнице, и мне ничего не оставалось кроме как последовать за ней, стараясь не обращать внимания на желудок, грызущий ребра.

Помещение, в которое меня привела мечница, оказалось комнатой для медитаций. Здесь едва уловимо пахло ладаном и другими благовониями. У дальней стены на крепкой треноге стоял накопитель — средненький по размеру кристалл. Вокруг него были расставлены простые артефакты для сбора и очищения Ци, кое-где на полу лежали плоские камни с вырезанной рунной вязью.

Стены покрывали печати, написанные Мэй Лань. Строгие линии, чуть смазанные в углах, словно писались в спешке. Наставница по защитным печатям успела поработать и здесь, добавив пару наработок из моей комнаты на острове.

Я машинально сравнил эту комнату с пещерой, и усмехнулся. У меня куда лучше — плотная Ци поднималась от растений, огромный накопитель заполнялся раз в сутки, позволяя мне огромными шагами двигаться к следующему рангу. Здесь же всё выглядело аккуратно, но скромно: слишком мало энергии вокруг, слишком слабый накопитель. Чтобы сделать это место лучше, недостаточно исправить пару печатей — без источников духовной энергии поблизости это место так и останется слабенькой комнаткой.

За неимением лучшего — сойдёт. Конечно, лучше бы провести возвышение мечницы у себя на острове, однако раскрывать свой секрет я пока не готов. Впрочем, наставница и не согласится никуда перемещаться — Сяо Фэн вела себя как воплощение нетерпения.

Женщина сразу направилась в центр комнаты и замерла в паре шагов от накопителя. Не теряя времени, достала из складок ханьфу небольшой бутылёк с эликсиром, и без тени стеснения потянула завязки халата.

Ткань мягко скользнула по коже и упала на пол. На мечнице остались только туго перевязанные полосы ткани — они прикрывали грудь и верхнюю часть бёдер, оставляя остальное открытым взгляду.

Я неожиданно для себя задержал дыхание, любуясь Сяо Фэн. Её фигура была не столько женственной, сколько атлетичной: на руках и ногах четко выделялись рельефные мышцы, на животе были четко очерченные кубики пресса. Женщина была красива, но, на мой взгляд, излишне мускулиста.

— Засмотрелся? — ехидно усмехнулась наставница.

А я и в самом деле засмотрелся. Пожалуй, надо навестить Фаэлину и перевести отношения в горизонтальную плоскость, чтобы не засматриваться на наставниц.

— Постараюсь быть максимально тактичным, — спокойно сказал я.

— У тебя уже не получилось, — отрезала мечница. — Максимальная тактичность, Бронсон, это мечами махать на площадке, когда тебе предлагают уникальные техники, а не настаивать на варианте, от которого я сразу отказалась.

Наставница опустилась перед накопителем, скрестив ноги в позе лотоса. Спина ровная, плечи расслаблены. Откупорила бутылек, но сразу не выпила — обернулась ко мне:

— Касаться разрешаю только плеч и спины. Если понадобится, трогай и руки. Позволишь себе лишнего, пацан — к шее там полезешь, за уши начнешь трогать или решишь что-то еще пощупать, переломаю тебе руки в локтях, плечах и пальцах. Я уважаю храбрых, но сейчас не тот случай.

Я кивнул, ничуть не удивившись таким опасениям. На массаже за всю мою карьеру каких только клиентов не было — случались и такие мнительные, и даже дамочки, желавшие продолжения, которое запрещала профессиональная этика.

Наставница залпом выпила зелье, отставила бутылек в сторону и закрыла глаза. Я опустился на колени позади нее и аккуратно положил ладони на тёплые плечи. Кожа под пальцами была теплой, от моего прикосновения она покрылась мурашками, а сама мечница прерывисто вздохнула. Как бы наставница ни ухмылялась и не играла в недоступную начальницу, мои прикосновения вызывали у нее определенную реакцию.

Сяо Фэн дышала медленно, глубоко. Я закрыл глаза и сосредоточился на энергетике — с каждым вдохом женщина втягивала в себя не только воздух, но и окружающую Ци. Духовная энергия входила не только через лёгкие: она пронизывала кожу, поступала в энергоканалы и скользила по ним к ядру в центре груди.

Спустя минуту что-то изменилось. Плечи под моими ладонями вздрогнули. Я увидел внутренним зрением, как ядро наставницы начало наполняться с большей скоростью. Поток Ци внутри неё стал гуще, насыщеннее, и теперь шел не только извне, но и от живота. Энергия сгущалась в ключевых точках: в центре груди, в животе, у основания позвоночника.

Я сосредоточился на духовном ядре наставницы. Оно наполнялось, напитывалось энергией до предела, до краев и даже больше: я видел, как по поверхности ядра начали ползти крошечные трещины: энергия переполняла, стенки не выдерживали давления. Благодаря эликсиру и количеству доступной энергии трещины тут же затягивались, оставляя после себя едва заметные шрамы — следы насильственного прорыва. Вот и минус алхимии: искусственное ускорение процесса всегда оставляет следы.

Я мог вмешаться, что и сделал. Переместив ладони на спину женщины, я выпустил свою энергию, мягко направляя потоки Ци от ядра по нужным каналам. Массаж был сложным — я вкладывал собственную энергию, корректируя движение потоков внутри чужого тела, но моя Ци была слишком слабой и быстро рассеивалась в теле практика третьего ранга. Приходилось тратить новые порции Ци на каждое действие — где энергия грозила прорваться сквозь каналы, я направлял её в обход; там, где возникали застои — разгонял их лёгкими нажатиями, сопровождая их импульсами собственной Ци.

Внутренняя энергия не просто текла — она бурлила, пытаясь вырваться из энергоканалов, однако опыт с Квейтом Крайслером позволил мне оседлать эту волну и пустить энергию на благое дело. Старые застои, которые при повышении ранга без моей помощи обернулись бы рубцами и отмершими каналами, исчезали за минуты: я направлял Ци в слабые места и наблюдал, как они наполняются жизнью. Каждое движение моих рук было выверено до мелочей — я исправлял то, что обычно требовало бы долгих сеансов массажа.

В какой-то миг вся накопленная ядром Ци лавиной разнеслась по телу наставницы. Это был качественный скачок — энергоканалы расширялись и крепли прямо на глазах (или скорее — на уровне ощущений). Энергосистема менялась: старые пути укреплялись, появлялись новые ответвления, каналы разрастались и становились мощнее.

Параллельно я чувствовал и физические изменения. Мышцы наставницы крепчали, связки становились эластичнее. Кожа обретала упругость и плотность.

Массаж: +1

А вот и долгожданный плюсик к навыку. Жаль, что до следующего бонуса нужно девять единиц.

Я вытер пот со лба. После такого массажа мне самому бы не помешал отдых — я истратил половину Ци, пальцы ныли.

— Чувствую себя практиком из легенд, — пробормотала мечница. — Я ощущала, что ты помогаешь, но не понимала, как именно — в том состоянии мне все чудилось каким-то растянутым, смазанным… Видимо, твой массаж действительно на что-то годится.

— Ага. А сейчас лучше отдохнуть, — выдохнул я, вставая с колен и разминая кисти.

— К чёрту отдых, — отрезала наставница. Женщина дотянулась до ханьфу и накинула его поверх обнажённых плеч. — Идём на плац!

И тут же пошагала к выходу. Движения мечницы сначала были резкими, неловкими, будто она ещё не до конца чувствовала обновлённое тело. Но с каждым шагом походка становилась всё увереннее.

Несмотря на обеденное время, плац был пуст. Сяо Фэн вышла в центр площадки и несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь к себе. Потом медленно провела разминку — наклоны головы, круговые движения руками, приседания.

А потом вдруг Сяо Фэн исчезла с места. Нет! Не исчезла — просто побежала настолько быстро, что глаз не поспевал за движением.

Наставница едва затормозила на краю плаца — вслед за ее движением порыв ветра поднял с камней мелкий мусор.

Еще одно движение — и она уже рядом со мной, ее тень ложится на мои сапоги.

Скорость наставницы и прежде казалась почти недосягаемой, но теперь она выглядела невозможной.

Сяо Фэн довольно улыбнулась.

— Чувствую себя куда сильнее.

Неудивительно. Вряд ли кто-то на новом ранге чувствовал бы себя слабым.

Я вспомнил бой в лесу с мастером Линем, который, как потом оказалось, находился на четвертом ранге. Мастер заставил меня выложиться полностью, сыграл в усталость и похвалил за упорство, но сам, как я понял куда позже, показал едва ли десятую часть своих возможностей. Теперь же я вижу на примере Сяо Фэн, насколько силен и быстр практик четвертого ранга.

Впрочем, мечница может быть быстрее и сильнее Линя — все-таки она занимается боевыми искусствами и постоянно совершенствуется, в отличие от старика.

Я понимал, что выходить против наставницы сейчас — безнадежное занятие. Но так ведь даже интереснее! Если раньше я был «почти равен» ей без техник, то теперь передо мной стояла новая вершина мира боевых искусств. И я почувствовал, как во мне разгорается азарт бросить ей вызов.

И однажды превзойти.

— Спарринг? — предложил я, чувствуя себя безумцем, который кидает подобранную шишку в морду медведю.

Наставница кивнула.

— Давай. Я постараюсь не калечить тебя.

Я шагнул к оружейной стойке и выбрал длинный шест, удобно легший в ладонь. Шагая к центру плаца, напитал его Ци: знал, что потом на это не будет ни секунды.

Сяо Фэн повернулась ко мне вполоборота:

— Пожалуй, начнем?

Я кивнул. И сразу понял, что ни секунды, ни лишнего мгновения у меня в этом бою вообще ни на что не будет.

Все закрутилось так быстро, что мозг едва поспевал за происходящим. Наставница ринулась вперед мгновенным росчерком. Удар пришелся сбоку: я едва успел поднять шест на рефлексах. Даже напитанное Ци древко едва выдержало — заскрипело дерево, и меня отбросило на два шага назад.

Сяо Фэн не применяла техник, она просто двигалась куда быстрее, чем раньше. Следующий выпад (более медленный — наставница сдержалась) шел в живот: я перекрутил шест и заслонился им, но все равно древко отшвырнуло от силы удара, как тростинку. В груди, куда прилетело моим же шестом, загудело.

Я пытался отвечать: короткие выпады вперед, широкие замахи снизу и сверху, но наставница читала мои движения. Она позволяла мне бить, но обходила мои атаки с грацией кошки — и каждый раз ее ладонь, кулак или локоть оказывались там, где я только собирался оказаться сам.

В какой-то момент я действовал на чистых рефлексах. Мысли отставали от тела; движения были резкими, хаотичными — но этого хватало лишь на то, чтобы не получить прямой удар в голову или грудь. Шест дрожал в руках; мышцы ныли от напряжения; дыхание сбилось.

Последний обмен ударами — я вложил всю Ци в древко, швырнул шест, Но Сяо Фэн легким движением отбила его в сторону и скользнула вперед. Последний удар можно было назвать мягким — я успел выставить перед грудью скрещенные руки, прежде чем в них прилетел удар уровня Апелия. Я даже назад не шагнул.

Наставница стояла напротив, спокойная и невозмутимая.

— Хорошо держался.

Хорошо? Не знаю… Я проиграл: закономерно и без вариантов. Но я выложился до конца, дошел до предела своих возможностей. Зато теперь я знаю, что долгое время не превзойду мечницу, а значит, и искать нового мастера мне не придется.

Я вытер пот со лба и поплелся к лавке.

Древковое оружие: +2

А тут бонус гораздо ближе, чем в массаже — до пятидесяти единиц в навыке осталось набрать всего два балла.

Я завалился на лавку. На остатках Ци наморозил кубик льда и закинул в рот — в горле пересохло во время боя.

Рядом села ничуть не уставшая наставница.

— Кстати, слышала, скоро будет новый набор, — будто между прочим сказала Сяо Фэн. — Говорят, в этот раз будут брать всех ребят с улиц и самых обычных. Мол, будут и подростки, и дети, из которых уже потом будут тренировать практиков.

— Прекрасная возможность воспитать верных людей, — кивнул я.

Сяо Фэн дернула плечом.

— Как по мне, лишние хлопоты. Возиться с малышнёй? Увольте. Да и вообще — с упрощенным отбором и лояльным обучением практики в итоге выйдут слабее обычного набора.

— Зато их будет раза в три больше.

— Количество — не качество, пацан, — хмыкнула наставница.

— Можно формировать боевые отряды, — вспомнил я свой небольшой опыт игры в ММОРПГ. — Не просто учить их размахивать мечом, а сразу распределять роли. Самый крепкий пусть носит броню и учится сражаться молотом, двое посильнее и быстрее — воины с мечами: дать им техники, которые будут наносить как можно больше урона, и пусть бьют духовного зверя, пока он грызет танка. К этим ребятам добавить еще лучника с артефактным оружием и какой-нибудь дальнобойной техникой. Плюс алхимик или целитель для поддержки.

Она скептически прищурилась:

— Никто не гонит целителей в поле. Так делать попросту не принято. Да и эта твоя идея…

Я пожал плечами:

— Если целитель будет под защитой отряда, он сможет лечить раны прямо после боя. Разве так не безопаснее и эффективнее? Да и вообще — эти пятеро расковыряют даже практика на ранг выше, если будут биться слаженно.

Сяо Фэн возразила, но скорее по инерции:

— Никто не будет этим заниматься. Это сложно.

Однако и я не сдавался. Идея не была новой для этого мира — в первую неделю после попадания в этот мир меня вел в горы подобный отряд. Только ребята собрались стихийно, а если ввести подобное обучение в целой секте, можно получить массу боевых пятерок.

— С самыми молодыми проще работать, легче воспитать нужные качества, — и тут же закинул приманку. — Можно взрастить настоящее обожание к искусству боя на клинках.

А уж если мечниками займется настоящий мастер, к которым я приписал Сяо Фэн, будет отлично. Будущих алхимиков, целителей, лучников и бронированных «танков» пусть тренируют другие. Можно так же, как с мечницей, разделить их на отряды и дать разных мастеров, параллельно ввести какое-нибудь боевое слаживание для целой пятерки.

В общем, у меня была масса идей, но осуществлять их самому не хотелось. Пожалуй, через Свен Дэя озадачу наставников, которым настоятель дал задание организовать набор детей.

Глава 18

За следующую неделю я разобрался с накопившимися делами. Отдал родным защитные амулеты и проследил, чтобы местом для телепортации они выбрали секту. Из сырья секты по просьбе Сталевара сварил бочонки лечебных зелий, противоядий и закрыл еще тройку позиций. В секте я до сих пор числился помощником зельевара, так что с удовольствием потратил несколько часов, восполнив недостаток основных зелий — в последнюю пару недель этим занимался Альф, и, судя по его виду, парень явно устал от такой работы.

Я спросил у Сталевара, почему он не готовит зелья для лавки в огромных котлах, чтобы хватило сразу на пару месяцев, но хмурый зельевар пробурчал: «Зачем мне тогда ученики?» и посчитал, что на этом разговор закончен.

Сдал Свен Дэю зелья повышения ранга для наставников и наметки по подготовке боевых пятерок. На всякий случай напомнил настоятелю, что наставникам, которые примут эликсиры, будет сложнее прорываться своими силами через ступени и ранги. Тогда же рассказал настоятелю про массаж, с помощью которого я смогу усиливать практиков при повышении ранга. Раньше я предпочел бы затаиться и не высовываться со своими талантами, но когда я начал работать с принцем, все заинтересованные и так узнали обо мне и моих талантах. Прежде меня пугала возможность попасть в трудовое рабство, теперь же этого можно не бояться — я изрядно вырос в силе и обзавелся полезными знакомствами. Это не гарантирует отсутствия попыток захватить меня, но зачем, если работа с принцем показала, что меня можно просто нанять?

Вообще, с моими навыками вырисовывается интересная ситуация: я могу усиливать себя, но для этого мне нужно изобретать каждый раз новые (и все более мощные и дорогие) рецепты зелий, потому что перманентный эффект от одного зелья можно получить всего раз. Нельзя сварить себе зелье для улучшения пищеварительной системы, дающее еще и «плюс один» к телу, выпить его сто раз, получить сто баллов и отправиться бить морды всей орде духовных зверей.

В общем, каждый раз, когда я берусь за очередной эксперимент, уходит уйма редких, дорогих ингредиентов. Но! Если удается вывести формулу и рецепт зелья, повторять его куда проще и дешевле. А теперь еще и катализатор появился: с ним зелья будут куда мощнее, даже с меньшим количеством потраченных ингредиентов.

Зельями мои возможности не ограничиваются — у меня есть еще и массаж, который прекрасно сочетается с действием зелий повышения ранга. Я по-прежнему буду вкладываться в собственное развитие, становиться сильнее, но мне гораздо проще подтягивать других до своего уровня силы, вести их по протоптанной мной тропе, чем самому брать ранги. Сомневаюсь, что я смогу с помощью самомассажа во время повышения ранга провести на себе те же манипуляции, какие я проводил над Сяо Фэн.

Получается, я — тот самый альпинист, который идет первым. Должен самостоятельно выбирать путь, часто пробивая его через снег, лёд или скалы. Вбиваю в скалу крючья, соединяю с карабинами и пропускаю через них веревку, облегчая и делая безопаснее путь следующим. Могу либо усиливать себя по дикому курсу, или, тратя на ингредиенты тысячи золотых, подтягивать к своему рангу десятки и даже сотни практиков.

Мне кажется, противостояние с духовными зверями кроется либо в алхимических бомбах и газах, либо — в варианте повального усиления (опять-таки с помощью алхимии и возможно, массажа).

Разобравшись с делами, я наконец наведался к острову, где не появлялся целый месяц, не считая медитаций в пещере.

Я прошелся по террасам, пахнущим свежей стружкой, кивнул охраннику, которого на этот раз заметил издали. Поздоровался с Игнатом, тащившим куда-то ведро воды.

На самом острове стройка закончилась: все пространство, которое могло быть использовано под грядки, было использовано.

Зато на берегу речки все изменилось до неузнаваемости. Я шел по укатанной телегами дороге, удивляясь переменам: еще недавно здесь был только одинокий курятник, а теперь целый комплекс из бревенчатых зданий. Всюду валялась стружка, опилки, пахло свежим деревом.

На месте палатки, в которой некогда сидел брат, теперь было аккуратное здание квадратов на двадцать. Надеюсь, Самир именно там — не хотелось бы искать его по всей территории.

Я толкнул дверь и оказался на пороге уютненького домика, больше напоминающего кабинет мелкого начальника. Простенькая мебель: стол, стулья, множество пустых шкафов. Небольшое окошко, напоминающее бойницу.

Брат куда-то собирался — я столкнулся с ним в дверях и придержал за плечи.

Под мышкой у Самира была зажата пухлая папка, в левой руке — исписанный от руки листок. Брат машинально пожал ладонь, и только потом оторвал взгляд красных глаз от бумажки.

— Так… Давно тебя не видел здесь, Китт. Если ты с инспекцией, пойдем, покажу, что здесь изменилось, — сказал он, сунув лист в папку. — Э-э… А что ты вообще видел?

— Покажи все.

Первым делом брат повел меня к курятникам. Их теперь стало четыре — длинные, добротные срубы, каждый не меньше двадцати метров в длину. Внутри стоял специфический запах птичьего помета. Железные клетки занимали все пространство, стоя в несколько рядов — в отличие от обычного курятника, здесь каждая курица сидела отдельно. Большинство были обычными птицами — они суетливо топтались в тесных клетках, глухо кудахтали или сидели, нахохлившись. Но были и другие: куда крупнее, с более ярким оперением и острым взглядом — они хищно вышагивали по маленьким клеткам, пытались клевать прутья, либо — бестолково таращились на менее крупных собратьев.

Тройку духовных куриц держали в отдельном загончике, вместе с громадным петухом.

— Почему бы не держать птиц вместе? — поинтересовался я.

— Когда курица становится духовным животным, она может заклевать менее удачливых собратьев. К сожалению, у нас пока не получается вывести неагрессивную породу, — вздохнул Самир, постукивая пальцем по ближайшей клетке с духовной птицей. И едва успел убрать руку, прежде чем на месте пальцев щелкнул грубый желтый клюв. Промахнувшаяся курица разочарованно заклекотала. — Вот об этом и говорю. Каждая из этих духовных кур норовит клюнуть любого, кто сунется. Ты уверен, что они могут быть нормальными?

Я с готовностью закивал: уверенности у меня хватало. Только на вывод нужной породы могли уйти годы, о чем я уже говорил брату.

Самир провел меня по паре курятников, двигаясь между клетками. Я отметил про себя, что на территории стало больше охраны — внутри каждого курятника непременно находился крепкий мужичок ранга пробуждения.

— Не хватало охранников, я нанял еще, — сообщил Самир деловым тоном. — Уже были два неприятных случая: одна из духовных куриц вырвалась из клетки и чуть не выклевала глаз рабочему. Была еще история со слабой духовной лисой, которая невесть каким образом обошла внешнюю охрану и ограждение из черепоцветов, но куры сами с ней расправились. Теперь всё под контролем.

Мы вышли на улицу. Самир почесал подбородок:

— Что тебе еще показать… А! Гляди!

Брат достал из папки листок с отчетом и ткнул пальцем в строчку:

— На курах уже заработали сорок золотых, и это за неполный месяц, когда у нас было два неполных курятника. На травах заработали бы куда больше, но травы нужно реализовывать. Крайслер берет только десятую часть от того, что мы выращиваем, а из остального мой знакомый алхимик обещал варить и продавать эликсиры.

Я поморщился. Говоря про знакомого алхимика, Самир осуждающе сверлил меня взглядом.

— Скоро займусь.

В самом деле, нужно потратить время и разгрести накопившиеся завалы толченых в порошок трав. Тем более, что принц ждет от меня бомбы.

— Пойдем, — Самир махнул рукой и повел меня к новой сушильне: вытянутому зданию с крохотной кирпичной трубой.

Внутри было тепло и сухо. От стен до стен натянуты веревки, на которых рядами висели связки духовных трав. В углу лениво потрескивала маленькая печь.

— Здесь сушим всё сырье перед переработкой, — объяснил Самир. — А в соседнем помещении как раз перерабатываем. Давай-ка глянем, как там дела.

Он толкнул дверь в смежную комнату. За длинным столом сидели несколько женщин в передниках и толкли в больших ступках высушенные травы. В воздухе стоял густой приятный аромат — аж воспоминания нахлынули: в детстве жил в деревне у бабули, у которой были подушечки с травами, пахшими столь же приятно.

На половицах лежала просыпавшаяся труха, на которую Самир тут же нацелил палец:

— Поаккуратнее, пожалуйста! Это стоит денег! — И тут же обратился ко мне. — Нанял дополнительных работников. Твоих десяти человек не хватало, теперь они трудятся только на острове.

Будь я менее уверен в Самире, подумал бы, что брат оттесняет моих людей и набирает своих, чтобы понемногу выдавить меня из бизнеса, или чтобы было проще что-то скрывать. Но выдавить меня он попросту не сможет — кроме официальных документов есть и связи, и личная сила. А смысла скрывать что-то у Самира пока попросту нет — он видел, что я превращаю травы в тысячи золотых, и продавать сырье кому-то по дешевке, чтобы прикарманить доход — это как пилить на части раритетную машину, чтобы сдать ее в металлолом.

— Их же не десять, моих работников.

— Главное, работают за десятерых, — отмахнулся Самир. — Словно кто-то их в спину подталкивает.

Стариков действительно что-то подталкивало. Хотя теперь, наверное, не стариков, а не слишком-то и пожилых мужчин. Я полчаса назад заметил на острове Игната, и выглядел он на хорошие сорок лет. Назвать его «стариком» у меня теперь не поворачивался язык.

Логично, что замечая такие изменения, работники с удвоенными усилиями работают за эликсир омоложения, да еще и растут в рангах, просто находясь на острове. Для них это не просто работа на годик, а настоящий билет в новую жизнь.

Самир толкнул дверь и вышел на улицу. Кивнув женщинам, безучастно перетирающим травы, я вышел вслед за братом. Он очень удобно поднял вопрос, о котором я давно хотел с ним поговорить.

— То есть, ты признаешь, что они — отличные работяги? — спросил я прямо.

— С этим я и не спорил никогда, — подозрительно покосился на меня брат. — А в чем дело?

— Я не рассказывал, как я их нанял?

Я однозначно рассказывал, но брат пожал плечами. Пришлось пересказать историю.

— Так вот почему ко мне в городе подходили старики и старушки, задавая странные вопросы про омоложение, — хмыкнул Самир. — Слушай, а ты не хочешь продавать эти зелья?

— Это принесет нам не так много денег, в сравнении с теми же заказами принца — большинство этих стариков и старушек живут медью и серебром, и золотого у них в жизни не водилось. К тому же, по договору с Квейтом Крайслером, я могу беспрепятственно варить эликсиры, но не могу продавать их, и мне не хочется снова ссориться с Крайслерами по столь незначительному поводу. Но из этого все равно можно извлечь выгоду, пусть и не такую, как ты думаешь.

В глазах Самира разгорался интерес, и когда я замолчал, брат поторопил:

— Давай, говори, не набивай себе цену. Я само внимание.

— Мы можем найти полезных пожилых людей и предложить им вторую молодость взамен на их лояльность. Собственно, сделать так же, как я поступил со стариками, которые теперь трудятся на острове.

— И зачем мне это, если для меня куда дешевле нанять здоровых молодых людей?

Самир точно понимал, в чем может быть выгода, но ждал объяснений от меня. Ладно.

— Потому что здоровые молодые люди, которых ты можешь нанять задешево — в лучшем случае строители и разнорабочие, — заговорил я с напором. — На таких местах они будут куда полезнее стариков, тут согласен. Но я говорю не о здоровье и силе. Человек — это в первую очередь опыт, накопленный за всю жизнь. Представь себе отличного плотника, который виртуозно обращается с инструментом. Или — швею, которая творит чудеса. Виртуозного ювелира, кузнеца, повара, да даже старосту какой-нибудь деревни, на которого народ молится. Обычно люди уносят весь опыт в могилу, но если ты дашь этому человеку шанс снова стать полноценным, здоровым, без проблем с памятью, без болей в коленях, без тремора, снова взять в руки инструмент, без которого он и жизни не представляет, он отдаст тебе все, что угодно. И верность — малая цена за новую жизнь.

Я перевел дух. Сердце колотилось — я яро верил в то, о чем говорил. И я еще не закончил.

— Ни разу не сталкивался со стариками, которые говорят: «Раньше было лучше»? — спросил я без прежнего запала, но с верой в свои слова. — Знаешь, почему они это говорят? Потому что раньше их не подводило собственное тело и разум. Они в первую очередь скучают: о девчачьих коленках, на которые им тогда было интересно и приятно смотреть, о посиделках на берегу речки до рассвета, о юности, об огне, который ярко горел в них. Раньше на них не дышала свежая могила. Только тот, кто ощутил на себе это дыхание, может ощутить всю прелесть нормальной жизни, но для большинства уже поздновато что-то менять.

Самир все еще слушал. В моей голове уже давно был готов план по постройке пансионата для стариков, только из-за своей занятости я не мог им заняться. А вот с Самиром — можно. Тем более брат уже заканчивает стройку и скоро у него появится спокойное время.

Я продолжил.

— Как я уже говорил, старики, особенно те, кто всю жизнь провёл, занимаясь ремеслом, или службой в страже, или охотясь на тварей, — да, есть и такие, которые охотятся даже не будучи практиками, — обладают особым опытом в десятки и более лет, который так просто не наработаешь. Им уже нечего терять, но если предложить им второй шанс — молодость, здоровье, возможность снова быть нужными — они подпишут любой контракт. А эликсир для нас обойдется не так уж дорого. А там уже сам реши, куда поставить специалиста. У нас есть масса зданий в Циншуе — ты хотел оборудовать их в гостиницы, столовые, почтовые пункты и кузни. Для всего этого нужен персонал.

— Для всего этого нужно не так уж и много персонала, — перебил Самир.

— Все так, — терпеливо киваю. — Пожилых специалистов куда больше. Можно взять отдельное здание и переоборудовать его в… — тут я замялся — слова «пансионат» в местном языке не было. Пришлось подбирать аналог. — В центр подготовки профессий, где опытные пожилые люди будут учить других, передавать свой опыт подрастающему поколению. Назовем это «пансионат».

Самир смотрел на меня с непонятным выражением.

— Твой пан-си-о-нат… О ками, что за словечко… В общем, он будет тянуть кучу денег.

Я развёл руками, словно удивляясь его непониманию.

— Разве у нас мало денег? И вряд ли он будет тянуть прямо «КУЧУ» денег. Десяток золотых в месяц — это плевая сумма, зато взамен у нас будет место, где можно собрать людей с уникальным опытом и знаниями — это во-первых. Во-вторых, это способ заработать лояльность и доверие не только самих стариков, но и их семей. А ещё пансионат — это площадка для экспериментов: здесь можно обучать новых практиков, тестировать эликсиры и методики восстановления пожилых. Это инвестиция в будущее. Мы получим людей, которые за шанс начать заново будут готовы пройти через огонь и воду ради нас.

Самир не загорелся этой идеей, не кричал «Да, давай сделаем!», но и не отказывался от идеи. Брат достал из-под мышки папку, потеребил пальцами корешок, и снова убрал ее обратно.

— Это… В общем, это не лишено смысла. Но помогать всем подряд даже ради мнимой лояльности мы не будем. Тот, кто прожигал и тратил попусту жизнь, вряд ли проживет и вторую нормально. И вообще, если уж ты желаешь сделать ставку на верность и вовлеченность, лучше в первую очередь взять на обеспечение родителей тех людей, кто сейчас работает на нас. И заодно можно обучить в будущем панси-о-нате нужным профессиям их детей. Так мы получим целую общину верных людей — от мала до велика.

Я широко улыбнулся и протянул брату ладонь:

— Да! Давай сделаем это!

Глава 19

Я проснулся от лучика солнца, бьющего прямо в глаз. Между шторами — тонкая щель, в которую вклинилось утреннее солнце, по какому-то подлому совпадению попав на подушку.

— Гадство… — проворчал, вставая с кровати на прохладный пол.

В полосе света лениво падали пылинки. Осмотревшись, понял, что пыль не только в воздухе. Похоже, я всерьез заработался: на полках и столе валяется ворох свитков, на столешнице масса отпечатков от кружек, глубоко под кроватью — та самая пара портянок, которую я обещал себе убрать еще неделю назад.

Похоже, пора взяться за уборку — комната маленькая, дел на час. И шторы бы слугам отдать — за мелкую монету их и выстирают, и высушат.

Зевая, подхожу к окну и раздвигаю шторы.

Большинство практиков еще спят, зато слуги уже встали: сонные люди снуют по двору с ведрами и метлами. Кто-то зевает на ходу, кто-то уже взбодрился и споро таскает мешки с крупами к кухне. Оттуда, кстати, уже тянет рисовой кашей.

Тяну на себя оконную ручку, впуская свежий воздух. Окно жалобно скрипит (еще и петли смазать нужно), в комнату тут же влетает легкий ветерок. Пахнет мокрой от росы травой, хлебом и рисом. Неподалеку щебечут птицы.

Запрыгиваю в штаны, затягиваю пояс и иду умываться. Воду включаю самую ледяную, чтобы взбодриться после ночи. Зачесываю пятерней волосы — пряди отросли настолько, что их можно собрать в короткий хвост. Пожалуй, нужно навестить местного цирюльника и подстричься как можно короче. Не по местной моде (в моде как раз хвосты), зато у партнеров в спаррингах не будет лишнего соблазна схватить за волосы и познакомить мой нос со своим коленом. Не то чтобы такие ситуации встречались, просто у меня иной раз проскакивает такая идея, когда я вижу парня или мужчину с достаточно длинными волосами.

Одевшись, шагаю на площадку. Сяо Фэн уже тут — медленными, текучими движениями перемещается с мечом по площадке, исполняя разминочные ката.

Здороваюсь, наставница кивает в ответ и приглашающе указывает ладонью на стойку с тренировочным оружием.

— К демонам спарринги, Бронсон. Давай пройдемся по основам.

Пожимаю плечами. Не спорю, хотя в понимании основ дал бы фору и мечнице.

Отрабатываем стойки, тренировочные связки, правильность ударов и защиты. Какой удар стоит отражать, от какого лучше уклониться, отвести. Перекаты с копьем и выходы из них с ударом, обезоруживание противника, связка: копье — кинжал (силы практика хватает, чтобы управляться и с тем, и с другим, но с непривычки сложновато). Мечница постоянно командует: «Еще!». Не знал бы ее достаточно, заподозрил бы в попытке самоутвердиться.

— Еще раз!

На каждом «еще» у меня внутри растет недовольство. Меня гоняют по плацу до потери пульса — мечница хочет найти, к чему придраться, но не находит. Приемы, поглощенные из памяти воинов заклинанием, сложились в опыт, который равняет меня с Сяо Фэн. Интересно даже: если бы наставница была равна мне по уровню силы, смогла бы она одолеть меня?

Вряд ли. Когда она была на предыдущем ранге, я почти сравнялся с ней в скорости и технике.

— Хватит, — наконец недовольно командует наставница. Интересно, чем ее не устроил отличный результат?

Плетусь до лавки, падаю на нее и разминаю мышцы, гоняя по телу духовную энергию. Закончив с массажем, иду на завтрак, а потом телепортируюсь в пещеру на острове.

Сажусь в позу лотоса (не слишком удобно, надо в следующий раз принести с собой стул) и начинаю тянуть Ци из накопителя — до полного ядра, а потом еще, насколько могу. Ядро распирает изнутри, меридианы тоже полны энергии, но я останавливаюсь лишь когда не могу поглотить ни капли энергии.

Снова пытаюсь рассмотреть свое ядро. Выискиваю те же огрехи и тонкие шрамы, какие видел у Сяо Фэн, но поверхность ядра гладкая и ровная. Ни трещин, ни шрамов, никаких иных следов от алхимии. Либо работает накопительный эффект от самомассажа, тонких кропотливых воздействий на ядро и растираний с энергонасыщенными маслами, либо мой талант регенерации проявляет себя, незаметно латая организм. А может, тут замешано и то, и другое.

Еще вдох, еще выдох, еще одна долгая минута в центре формации. Увы, больше втянуть в себя Ци не получается — чувствую себя переполненным воздушным шариком.

Кстати, скоро придется перейти на ступень пробуждения чувств, а значит, надо подготовить необходимый эликсир. Среди слуха, зрения и осязания я лучше выберу улучшить осязание: чувствительный слух мне не нужен, зрение у меня и так в порядке, и в темноте я вижу без всяких улучшений. Наименее бесполезным будет осязание. Не выбирать ничего попросту нельзя — без этого не перейти на следующий этап.

Собственно, дальше всего два пути — с соответствующим эликсиром и без него. Если не воспользоваться эликсиром, придется несколько лет развивать соответствующие органы чувств, чтобы потом плавно перейти на следующую ступень и кратно усилить выбранное, так что я лучше воспользуюсь зельем.

После медитации в пещере перемещаюсь в секту и шагаю на почту, куда давненько не заглядывал. Ради разнообразия иду к почте не прямым путем, а окружными тихими улочками Циншуя, мимо цветущих палисадников и деревянных заборов с низенькими лавками.

У переулка рядом с почтой я встретил соседа матери: маленького, жилистого дедулю, с которым мы пару раз перекидывались словами. Кивнул ему приветливо и шагнул дальше, но старичок обеими руками ухватился за возможность поговорить:

— Китт, — тараторит, догоняя, — Мать говорила, ты рыбачил как-то, верно? А удочки-то у тебя справные? Може это, вместе сходим?

И не остановить. Завел речь про рыбалку, о том, как хорошо клюет рыба у старого моста, как кто-то сломал его лучшую вершу, про наживки, про поплавки: что лучше — гусиное перо, или пробка. И все говорит о том, как здорово было бы сходить на рыбалку вместе.

Я бы отшутился и пошел дальше — голова забита, да и свои дела есть, но подкупила тоска и одиночество старика, замаскированные натужной бодростью, весельем и словоохотливостью. Если он зовет порыбачить даже человека, которого видел за жизнь раз пять, то дела действительно печальны. Соглашаюсь:

— На днях загляну. Если погода хорошей будет — выберемся всей семьей. Самиру тоже скажу, чтобы снасти взял.

Дедуля сияет, как натертый медяк, благодарит и уходит. Я же захожу на почту.

С порога киваю мужчине, стоящему за прилавком:

— Приветствую. На мое имя было что?

Я бываю тут достаточно часто, чтобы меня помнили: мужчина без лишних вопросов заходит в каморку, шуршит бумагой и выносит три листа бумаги. Забираю их, но не остаюсь у стойки — на улице достаточно свежо, солнечно и не воняет птичьим пометом. Там можно спокойно прочесть письма и составить ответ.

Сажусь на скамейку, стоящую в тени под высокой липой и разворачиваю письмо от Пирия.

В глаза сразу бросается нарочито-дружелюбное: «Здравствуй, внук!» Хмыкаю, вспомнив, как старик обошелся со мной при первой встрече, и как на протяжении предыдущих лет третировал семью. А стоило показать свою пользу и продемонстрировать зубы, сразу пошло доброжелательное отношение.

Ну да ладно, это все в прошлом.

'Здравствуй, внук!

Так получилось, что у меня есть свои люди в Циншуе. Я наблюдал за тобой и Самиром, и мне приятно знать, что вы объединились и создали дело, которое только развивается и растет. Поздравляю вас обоих! Рад, что таланты помогают вам в жизни.

Ходить вокруг и около не буду, скажу сразу: я могу помочь вам, как родственникам. Пишите, если нужны деньги, люди или связи. Если потребуется, помогу с проблемами, если нужно — достану что угодно.

За все прошлые поступки, за все сказанное — прошу прощения у всех вас. Я утонул в своей гордыне и не видел реальности, пока жизнь не расставила все по местам.

Дедушка Пирий'.

Фразу с извинениями я просмотрел без интереса, предложение о помощи запомнил. Правда, пока не знаю, как старик может помочь, и стоит ли вообще обращаться к нему: не сомневаюсь, что за помощь мы Пирию еще и должны останемся, вопрос только в том, насколько высока будет цена. Интересно даже, это было искреннее предложение и радость за нас, или Пирий желает присосаться еще и к финансовым потокам Циншуя.

Разворачиваю второй бумажный лист. Почерк тот же, а тон уже другой, более подходящий склочному старику.

'Китт, здравствуй. Пишу тебе насчет нашего маленького договора. Омолаживающие эликсиры, кои я уже оплатил полновесным золотом, напоминаю, надо бы выслать поскорее. Не люблю дела, которые находятся в подвешенном состоянии — вроде бы и деньги уплачены, а товара все еще нет.

И имей в виду: если там у тебя вдруг найдутся лишние пузырьки, то можешь выслать вместе с моими — я им найду, кому их передать. Твои эликсиры действуют прекрасно, чувствую себя гораздо моложе. Глядя на меня, многие развалины готовы отдать куда больше золота, чтобы выглядеть так же бодро, но даже столичные зельевары не продают таких отличных зелий. Да, некоторые Крайслеры могут их изготавливать, но лучшее они используют для своего же Дома.

И если надумаешь, не тяни, мои знакомые не смогут ждать вечно.

Пирий'.

Вот это письмо уже более полезно — без просьб о прощении и туманного обещания помощи, четко по делу. Надо будет на днях сварить и отправить старику обещанное и на всякий случай вложить записку, где указать о перерывах между приемами.

Третье письмо — от Роя.

'Китт, приветствую.

Я уже трижды начинаю писать письмо, но не знаю, как лучше сказать о произошедшем. Я нашел Элиаса в столице, в том месте, о котором ты говорил. Постоял, дождался, когда он выйдет из цеха. И он вышел. Уже не мальчишка, которого я помню: высокий, плечистый юноша. Глаза у него от матери. Я знал, что нужно заговорить с ним, но не смог заставить себя.

(Две строки зачеркнуты)

Только на третий день я смог преодолеть ступор и обратиться к нему по имени. Он посмотрел на меня, как на постороннего, кивнул, сказал «отец» и ушел. А я стоял там и не знал, что мне делать дальше.

Я помню, ты писал, что Элиас в обиде на меня, но я думал, что нужно встретиться с ним и рассказать, как все было с моей стороны, и наши отношения наладятся. Может, после истерик и ругани, но обязательно наладятся. Потому как если не делать ничего, ничего и не произойдет. Но к чему я не был готов, так это к ледяному равнодушию.

На четвертый и пятый день в тот цех Элиас не приходил.

Я не знаю, что мне делать дальше, Китт. Мне очень хочется как убить всех ответственных за похищение сына Крайслеров, но я понимаю безрассудство и последствия такого желания. Чтобы не натворить лишнего, пока вернусь в лавку, займусь привычными делами.

Адрес для отправки тот же — присылай письма в мою лавку в Вейдаде. И я рад, что выговорился тебе.

Рой'.

На это письмо уже стоит ответить.

Я продумал, что написать, потом вернулся на почту и перенес мысли на бумагу, вкладывая в письмо столько поддержки и сочувствия, сколько мог вложить без опасения переборщить. Сказал, что отношения обязательно можно вернуть, как и найти тех, кто должен держать ответ за произошедшее. Отметил, что у Роя есть Асура и я, и мы уж точно будем благодарны ему за все, что он сделал. Предложил ему приехать в Циншуй, если не сможет усидеть на месте, и сообщил, что сам скоро наведаюсь в Вейдаде.

Отправив письмо, я вернулся в секту. Попал как раз в перерыв между занятиями: по дорожкам, переговариваясь, шагали и ученики, и взрослые практики. В последнее время я стал часто прогуливать лекции и занятия, и даже не считаю это проблемой. Не понимаю, какой смысл сидеть и слушать то, что мне уже давно знакомо, или вовсе не цепляет?

У дома учеников столкнулся с Фаэлиной. В руках девушки пухлая тетрадь, волосы перехвачены лентой, на щеке — едва заметный след от чернил. Увидев меня, она светло и радостно улыбнулась.

— Привет, — сказал я, притормаживая.

— Китт! — Фаэлина бросилась ко мне, обняла, обдав приятным цветочным ароматом. Я погладил ее по спине.

Девушка отстранилась почти нехотя, и сразу спросила:

— Как дела?

— Нормально, — ответил машинально, как всегда отвечаю на подобные вопросы, когда их задают Самир или мама. Но девушка фыркнула и рассмеялась, качнула лентой.

— Ну Ки-итт! Мне правда интересно! Почему на занятиях не бываешь? Что у тебя нового? Как настроение? Если ты сейчас второй раз скажешь «все нормально», это будет почти оскорблением.

Я вздохнул и неожиданно для себя ответил:

— Если честно, я устал. Но я бы с удовольствием просто посидел с тобой где-нибудь и поговорил о настроении, о делах. О чем угодно.

Девушка прищурилась и кивнула:

— У меня еще два занятия, по часу, а потом можно и встретиться. Знаешь, где находится старый деревянный причал? Верх по речке, слева от Циншуя. Можем встретиться там.

— Договорились.

Фаэлина ушла, я вернулся в комнату.

Час потратил на уборку. Собрал все грязные вещи, поменял белье на кровати, подмел и вымыл пол. Разобрал бардак на столе: убрал все старые бумаги с расчетами, оттер пятна. В последний месяц было не до уборки: я чаще всего приходил сюда без сил и сразу валился на кровать. Теперь же в комнате посвежело, даже дышать стало легче.

Наведя порядок, я направился в зельеварную лавку: хотел застать Сталевара за работой, но того в мастерской не было. Зато там был вымотанный Альф, попросивший помочь ему разобрать и рассортировать травы, принесенные сборщиками.

Работа не затянулась надолго, и к речке я пришел чуть раньше, чем планировал. Прошагал километр вдоль спокойной водной глади, дойдя до старого рыбацкого причала.

Фаэлина уже сидела на краю, свесив ноги с края. Рядом с девушкой стояла прикрытая от солнца корзинка. А вот я как-то не подумал взять что-то на наш маленький пикник.

Услышав скрип досок, девушка обернулась.

— Давно тут сидишь?

— Минут десять. Ну что, теперь расскажешь, как у тебя с работой?

Я покачал головой и сел на скрипнувшие доски, так же свесив ноги вниз.

— Давай сегодня без работы. Я хочу просто отдохнуть. Можем поговорить о чем-нибудь отвлеченном.

— Хорошо, — улыбнулась она. — Знаешь, что в городе появилась новая таверна?

— Нет. И как там?

Спустя полчаса разговоров я лег на причал, умостив голову на колени девушки. Фаэлина не возражала: запустила пальцы в мои волосы и принялась перебирать отросшие пряди.

Я смотрел на безоблачно синее небо и наслаждался прикосновениями. Весь мир сузился до неба и мягких ладоней. Мы беседовали о всяком: о планах девушки на свой домик с садом и на спокойную жизнь до старости. Шутили и тихо смеялись. Пружина внутри, которую я закручивал безостановочной работой без единого дня отдыха, наконец-то слегка ослабла. Я поймал себя на том, что хочу бесконечно лежать так, как сейчас — спокойно и счастливо. Чтобы этот день тянулся, чтобы в мире были только мы, причал и безоблачное небо.

Жаль, что растянуть этот день нельзя. К вечеру налетели надоедливые комары, и нам пришлось собираться. Я поднялся, протянул девушке ладонь и помог встать. Дошли до ворот секты, и там уже я предложил:

— Пойдем ко мне? Сделаю тебе массаж.

Девушка уже не раз отказывалась. Вот и сейчас подняла голову, посмотрела на меня серьезным взглядом и тихо сказала:

— Я не хочу быть романом на одну ночь. И не хочу быть одной из многих. С тобой хорошо, но…

В груди шевельнулось что-то теплое.

— Я хочу того же, — ответил я так же просто. — Фаэлина, я ни с кем не встречаюсь. С тобой приятно, спокойно, и я хочу провести с тобой куда больше, чем один-единственный вечер.

Девушка посмотрела на меня с пытливым прищуром. Я же смотрел в ответ честно и открыто, и она смягчилась:

— Хорошо… Честно говоря, скучала по твоему массажу.

Минуту спустя я отпер дверь комнаты. Пока я включал магический светильник и закрывал шторы, девушка дошла до кровати и несмело замерла, ничем не напоминая ту бойкую девушку, которая пыталась перетянуть внимание с Лиссы на себя. Фаэлина волновалась. Я видел, как на шее у неё бьется венка, слышал неровное дыхание. Для меня такой момент был более привычен, разве что сердце билось чуть быстрее.

Я встал рядом, аккуратно положил ладони на талию и наклонился к девушке — не торопясь, давая ей отступить, если захочет.

Она не отступила. Наши губы встретились в осторожном, кратком касании.

— Надо погасить свет, — пробормотала Фаэлина.

— Еще успеем.

Дальше все случилось само собой, и я чувствовал себя счастливым, как самый настоящий подросток.

Глава 20

Сегодня с самого утра шел мельчайший дождь. Скорее даже не дождь, а мельчайшая водная взвесь, сродни туману: и капель вроде не видать, но стоит только выйти из-под крыши, и чувствуешь, как ладоней и лица будто касаются сотни холодных булавок, а одежда быстро отсыревает.

Сегодня после занятия с Сяо Фэн я пропадал в своем зельеварном ангаре, готовя бомбы для принца и омолаживающие зелья для Пирия и будущего пансионата. После двенадцати — переместился в секту. Пообедал и хотел прогуляться с драконом, но выползла давно ожидаемая беда.

Я уже дошел по влажным камням дорожки до здания с подвалом, где обитал дракон, когда из-за спины донесся шорох шагов. Обернувшись, увидел в паре метров от себя мастера Линя. Старик был одет в безупречно чистое черное ханьфу: ни единой пылинки, рукава и воротник аккуратно выглажены. Сам свеж, выбрит, расчесан. Разве что от темных глаз веет холодом.

Встретившись со мной взглядом, мастер всплеснул руками и театрально улыбнулся:

— Китт! С самого утра тебя по секте ищу! Давно не виделись, к слову: не заходишь ко мне с просьбами, предложениями, не ищешь встречи. Заболел, или избегаешь меня?

Мастер говорил мягким тоном, на губах неизменно играла улыбка, но ледяной взгляд буравил меня, словно пытался что-то высмотреть.

Действительно, я в последнее время избегал мастера, тут он прав. Сложно объяснить внезапно возникшее расположение настоятеля.

Я спокойно посмотрел в холодные глаза, улыбнулся:

— Здравствуйте, мастер Линь. Просто в последнее время я учусь самостоятельности. Вы правы, было неправильно постоянно отвлекать вас.

Он едва заметно сощурился, ничуть не поверив в мое спокойствие, и ничего не сказал.

— Так вы хотели меня видеть?

— Точно! — охотно подхватил он. — Я хотел поговорить с самым талантливым зельеваром секты, по версии нашего настоятеля! Честно говоря, я впечатлён, Китт. Ты каким-то непонятным образом смог добиться уважения Свен Дэя, с которым раньше, напомню, вы были на ножах. Теперь от настоятеля только и слышно, какой ты, оказывается, гениальный зельевар. Вот я думаю: сколько в этих словах правды? И чем больше думаю, чем больше на тебя льет патоки наш глава, тем сильнее я уверяюсь, что ты и впрямь потрясающий мастер. Где проходит граница твоих умений, Китт Бронсон? Входит ли в твои таланты варка подчиняющих эликсиров, способных воздействовать на практика пятого ранга?

Меня будто окатило ледяной водой, но я не показал нахлынувших чувств. Вопрос был ожидаем.

Я скривился, как человек, которого неожиданно обвинили невесть в чем, и отчётливо процедил десятки раз отработанную у зеркала фразу:

— Мастер Линь, я никогда! В жизни! Подобным не занимался!

Старик колебался всего секунду. А потом вздохнул и сказал уже без улыбки, почти устало:

— Твои слова звучат искренне, однако я давно верю не словам, а фактам. А факты таковы: настоятель весьма резко поменял поведение, и ты сейчас в фаворе. Он из твоих рук есть готов, хотя до этого наслал проклятие. Я не могу придумать ни одной причины, кроме той, что только что озвучил. Пойми, Китт, я понимаю твоё стремление обезопасить себя! — Он кивнул, будто соглашаясь с озвученным решением. — Это в самом деле разумно — напоить подчиняющим эликсиром человека, который решил забрать у тебя все. Так вот… я понимаю тебя, и все еще могу помочь, смягчить последствия. Когда всё вскроется, защитить тебя я уже не смогу.

— Мне нечего сказать, не в чем сознаться, — твердо заявил я. — Если вы считаете, что настоятель стал относиться ко мне лучше, чем я того заслуживаю, вам лучше поговорить с ним, а не со мной.

— Если бы это было единственным изменением в поведении настоятеля, я бы и слова не сказал, — хмыкнул Линь. — Только вот прежде он был закоренелым приверженцем традиций, а теперь не против набора и обучения мало-мальски способных детей.

— И что? — я не понял этого примера. — Изменения вроде бы хорошие, секта на грани краха.

Мастер охотно кивнул:

— Изменения отличные и правильные. Более того — разрешение настоятеля всем мастерам и наставникам третьего ранга и ниже повысить ранг с помощью зелья — тоже вроде бы правильное и хорошее.

Линь вдруг шагнул, встав почти вплотную. Я едва удержался, чтобы не увеличить дистанцию. Мастер заговорил куда более тихим тоном:

— Но если вдруг хоть один из этих людей — хоть один, Китт! — станет петь тебе дифирамбы, я тебя просто убью. Несмотря на всё, тобою сделанное, несмотря на все твои связи с Квейтом Крайслером, с торговцами и самим принцем. Понимаешь? Раньше я тебя уважал, раньше ты приносил секте пользу. Сейчас, когда настоятель резко изменил своё поведение, я понимаю, насколько он был прав. Со всей безответственностью, импульсивностью и непреодолимым желанием ломать всяческие запреты, ты — угроза.

Я подавил малодушное желание опустить взгляд, но смотреть в ледяные озера его глаз тоже не мог. Разглядывая переносицу настоятеля, усыпанную расширенными порами, я почти спокойным голосом сказал:

— Надеюсь, что искать доказательства моей мнимой вины вы будете беспристрастно.

Если мастер Линь хотел найти какое-либо подтверждение своим мыслям, то он его не получил. Долгие пару секунд мужчина гипнотизировал меня взглядом, а потом сам отвел глаза, извлёк из рукава плотный свиток, перехваченный чёрной лентой, и вложил в мою руку.

— Ознакомься и действуй, — произнёс мастер без интонаций. — Пора окупить свое проживание и немного поработать на благо секты.

Развернувшись, Линь заложил руки за спину и пошёл прочь мерным шагом.

Как только мастер скрылся за поворотом, я бесшумно перевел дыхание и развернул свиток.

На бумаге был приказ, написанный нервным, чуть размашистым почерком. Если кратко — мне в составе назначенной группы (Лисса, Жулай, Сеона, Апелий) назначалось очистить зону в лесу от екаев. Далее мы должны были встретить бригаду строителей из Циншуя, обеспечить их защиту при сборке и монтаже неких «клеток», а после — охранять рабочих весь срок стройки. Карта зоны задания была у основной группы — у моих бывших товарищей.

Значит, «клетки». Похоже, Линь наконец желает повторить мою задумку с духовными животными. Интересно, не в том ли особняке, где мы нашли яйцо, будет проходить стройка? Если так, то ситуация еще интереснее — Линь берет мою задумку с питомцами, отправляет меня в место, которое мы обнаружили командой, и вместе с этим говорит, что я угроза и меня лучше уничтожить.

Конечно, у него есть основания так себя вести, но это не уменьшает комичности всей сцены.

Внизу было тепло и сухо. Раккар лежал на полу, подставив пузо под почесывания Лиссы. За последние недели дракон вытянулся еще сильнее и потяжелел килограммов до восьмидесяти. Шея стала чуть толще, гребень на затылке потемнел, жилы на крыльях окрепли.

В полумраке подвала расселись на старом диване и остальные члены славной компании.

— Привет, — сказал я ровно.

— Привет! — Тут же отозвался Апелий. Следом кивнул Жулай. Сеона коротко дернула подбородком. Зато Лисса не удержалась:

— О, да это же Китт! О тебе в последнее время только ленивый не говорит, и все разговоры сугубо в восторженных тонах. Я вот не верила, что ты без фанфар спустишься. Чудеса!

Я пригладил рукав, пряча ниточку, вылезшую из шва, и попробовал перевести разговор в деловое русло:

— На какое задание нас отрядили? Есть подробности?

Слово взял Жулай:

— Из Циншуя к особняку завтра выйдет бригада рабочих. До их прибытия мы должны зачистить лесную зону от екаев и духовных зверей. Помнишь особняк, откуда мы забрали этого кроху? — показывает на Раккара. — Вот, нужно очистить зону радиусом в пять километров от особняка. Потом — встретить рабочих, сопроводить их до особняка и держать периметр, пока не закончат строительство.

Я кивнул. Интересно, что людей в секте не хватает, но именно в этот момент Линь решил освоить кусок леса. Он таким способом показывает остальным школам и сектам, что у нас все в порядке? Мол, смотрите: и кусок леса вычистили от духовных зверей, и заброшенный особняк к рукам прибрали, облагородили, и даже зверей выращиваем. Не угасаем, а расширяемся, несмотря на трудности. Только выиграли!

Дракон шумно втянул воздух. Лисса, чесавшая ему пузо ногтями, косо глянула на него и снова на меня. Добавила в голос ехидства:

— Надеюсь, ты успеешь собраться.

— Если бы вы предупредили меня раньше, точно успел бы, — отвечаю спокойно. — Тем более, вам это ничего не стоило. Сам я получил задание пять минут назад.

Апелий громко откашлялся и сказал:

— Мы сами узнали про задание полчаса назад. И давайте без ссор, а? Скажу прямо: Китт здесь самый опытный и самый сильный практик. Мы только рады его присутствию. Только рады! — последние слова он выделил, поочередно глядя на Лиссу, Сеону и Жулая.

— Никто и не спорит, — буркнул Жулай. Судя по недовольному личику, Лиссе хотелось поспорить, но против команды она не пошла.

— Предлагаю забрать с собой и дракона, — добавил я.

Жулай коротко дернул подбородком:

— Не рано ли ему идти так далеко в лес? Не потеряется?

— Он отлично выдрессирован и привык ходить рядом с нами, это во-первых. И ему действительно пора переселяться, это во-вторых. Если не заметили, он в последнее время более меланхоличен, и оживает только на прогулках: духовная энергия возле города скудна, и он это чувствует. Если сейчас не переселить его в более подходящее место, он скоро сбежит в лес Туманов сам.

Возражений от Жулая не последовало, остальные тоже не стали спорить.

Выдвинулись ровно через два часа. До леса дошли, закрывшись от дождя капюшонами и молча — непогода никому не добавила хорошего настроения, однако дракону мелкая водяная взвесь не мешала. Раккар ожил на глазах и сновал по кустам рядом с дорогой, гоняя взъерошенных пташек. Отойти от нас ему не давал мой мешочек с пропитанным зельем мясом.

Мы вошли под кроны леса. Звуки сразу стали глуше, под ногами запружинил мох. Туман, больше похожий на грязную вату из матраса, лежал в низинах и оврагах, но путь нам не закрывал, чего я втайне опасался — покажется Раккару, что в тумане ходит кто-то аппетитный, и ищи его потом.

Я перехватил копье удобнее, скинул капюшон. Остальные тоже тянули из ножен мечи, вертели руками, разминаясь.

Раккар взбодрился еще сильнее. Дракон пробежался мимо парочки молоденьких сосен и, найдя дерево покрепче, взлетел на ствол, цепляясь когтями, как кошка. Содранная кора полетела на мох. Добравшись до нижней ветки, дракон оттолкнулся от нее лапами и перескочил на следующую. Добравшись почти до самой вершины, Раккар распластал крылья и прыгнул.

Это было не полётом — падением. Но на пару мгновений чешуйчатый поймал крыльями поток воздуха: перепонки натянулись, раздулись. Раккар завис на пару секунд, и тут же сорвался вниз, неуклюже махнув крыльями раз, другой, с треском падая в куст орешника.

Встревоженная Лисса бросилась к дракону, мы же с Жулаем переглянулись. Раккар не в первый раз выкидывал подобный фокус, и каждый раз у него получалось все лучше и лучше. Хочу первым увидеть, как очередной его неуклюжий прыжок обернется полетом.

— Идем.

За всю дорогу нам не попалось ни одного духовного животного. Дважды Раккар срывался в кусты, за резким рывком дракона следовал хруст веток и щелчок мощных челюстей. Увы, за кем бы ни гонялся чешуйчатый, возвращался он ни с чем — раздражённый и голодный.

Наконец вышли к особняку. В тучах как раз показался просвет, но солнце не добавило красок этому месту — в солнечном свете двухэтажный дом выглядел неуместно, как потрепанный небритый бродяга, случайно освещённый прожектором. Проломленная посередине крыша просела ещё сильнее, чем я помнил. Окна — тёмные, запылённые, внутри ничего не разглядеть. Каменные стены покрылись новыми нашлепками мха, трещины расползлись. И так же тихо, как в первое посещение.

Я помню, как мы появились здесь впервые — почти зеленые новички, решившие сунуться в оранжевую зону. Тогда тоже стояла тишина, ни одного шороха изнутри, зато в особняке прятался затаившийся дракон. Как бы и в этот раз не попасть в нехорошее.

Похоже, подобные мысли посещали не только меня. Лисса, Жулай, Сеона и Апелий смотрели на дом с одинаковой опаской.

— Китт, слушай, — тихо обращается ко мне Сеона. — Ты это… Может, ты в особняк, а мы вокруг пройдемся, осмотримся? Ну, чтобы не мешать друг другу.

Я и сам не против такого варианта — не придется брать ответственность за остальных, случись наткнуться на зверя, занявшего драконье логово.

— Можно, — пожал плечами. — Если никто не против, так и поступим.

Остальные спорить не стали. Редкое единодушие.

Я вошел в открытую и намертво заржавевшую калитку. Следом за мной сунулся Раккар, смекнувший, что отряд разделяется. Между мной и четырьмя знакомыми практиками дракончик выбрал меня. Приятно.

Остальные замялись, но не успели попросить вернуть им дракона, как я уже бодро прошел половину пути до дома. Раккар перебирал лапами рядом со мной, внимательно принюхиваясь. Видимо, чует запах другого дракона.

Толкаю заскрипевшую дверь в дом. Переместился бы внутрь печатью, если бы не Раккар, сразу сунувший морду в щель между дверью и косяком.

— Следом!

Короткая команда мигом приструнила дракона: чешуйчатый дернулся обратно и теперь шагал по моим следам.

Внутри пахло плесенью и сырыми вещами. Перехватив копье за середину, шагаю по первому этажу — сперва надо обойти все комнаты здесь, а потом можно подняться и на второй.

Половицы стонут под ботинками, каждый мой шаг сопровождает скрип под лапами дракона. Первый этаж пуст и тих. Поднимаемся на второй.

В коридоре усмехаюсь, вспомнив, как мы выковыривали драконьи чешуйки, блестевшие между досок пола. Пять золотых на брата сейчас кажутся едва ли не медяками, но тогда они были сродни целому состоянию.

Терпения дракона надолго не хватило — Раккар минут пять честно плелся за мной, а потом отлучился в одну из осмотренных комнат, из нее заглянул в другую, а теперь и вовсе носился позади меня юркой молнией. Пока он не совался вперед, я его не останавливал.

Я шагал по обветшалым комнатам, внимательно прислушиваясь, но особняк все еще кажется пустым. На полу нет свежих отметин от когтей, не воняет зверями. Местами вход в комнаты закрывает паутина.

Наконец дохожу до логова, где когда-то жила драконица, где на тряпках лежало яйцо.

Раккар суется следом. Аккуратно проходит вдоль стены, принюхиваясь. Потом — ходит кругами, постепенно приближаясь к тряпкам. Тянет морду, втягивает запахи и вдруг скалится и рычит. В целом понятно: вылупился он не здесь, эти запахи для него чужие. Тут для меня больше родного, чем для драконыша.

— Понятно… Пошли, покажу тебе еще кое-что. Рядом!

На улице снова сумрачно и снова сыплет водная пыль. Раккар следует за мной прямо до места, где погибла его мать.

Это место выглядит по-прежнему, будто охотники убили дракона вчера. Проплешина так и не заросла травой: перепаханная техниками и драконьими когтями, чуть сглаженная дождями. Даже ядовитый плющ не растет на земле, от которой исходит Ци смерти.

Я убивал разных духовных животных, но не помню, чтобы там случалось что-то подобное. Либо нужен зверь куда мощнее, либо такие места остаются только после смерти драконов.

Раккар дошел до пятна и отступил, не заходя на черную землю. Крылья дрожат, хвост прижат к земле, дракон напружинился, будто перед атакой. Раккар выждал минуту, а когда ничего не случилось — медленно обогнул это место по кругу и вернулся ко мне.

Я дотянулся до его шеи и поскреб ногтями по чешуе под подбородком. Чешуя тёплая, шероховатая.

Дракон шумно выдохнул и расслабился, блаженно прищурил глаза, позволяя гладить и чесать.

В сотне метров от нас мелькнули Лисса с Жулаем. Подростки деловито переговаривались в полный голос. А вон там шагали Сеона и Апелий. Огневик помахал мне ладонью и крикнул, что все в порядке.

— Ты этого не понимаешь, и вряд ли когда-либо поймешь, но я должен был привести тебя сюда, — зачем-то сказал я дракону. — А теперь пошли поохотимся, малыш. Пойдем! Пойдем, пора обедать. Я знаю, это для тебя важнее, чем судьба незнакомого дракона.

Глава 21

Следующие два дня мы только и делали, что искали и зачищали логова тварей. Лезли в старые норы, в засыпанные хвоей подвалы и погреба (оказывается, рядом с особняком было поселение на десяток домов, от которых только погреба и подполья остались).

Если неудобства ребят компенсировали золотые монеты, полученные за продажу частей тел найденных и убитых духовных зверей, то меня получаемые суммы уже не впечатляли. Вечерами я телепортировался в секту и под душем приводил себя в порядок, зато днем по большей части был в заляпанной смолой одежде, потный и нередко испачканный в чужой крови, лимфе или слизи — в лесу жили самые разные твари.

Сам для себя четко решил, что после этого задания буду заниматься своими делами, стараясь больше не пересекаться с Линем, чтобы не получить очередной свиток с заданием. Просто если он вручит еще один похожий приказ, я точно откажусь, а это не пойдет на пользу нашим и так пошатнувшимся отношениям.

Сейчас мы шагали по следу из капель крови — зверюга умудрилась задрать и унести одного из травников, пока мы выслеживали предыдущую тварь. Лисса вычислила логово, и теперь мы осторожно шагали по мху, стараясь ступать как можно тише. Мне было сложнее других — я шел в тяжеленном ледяном доспехе и проваливался в мох по голень. Я бы мог в одиночку завалить любого духовного зверя оранжевой зоны (за исключением разве что раненой драконицы), но решил усложнить себе задачу и подраться в доспехе.

Дракон сейчас находился с Жулаем на территории особняка — не хотелось, чтобы выдал нас неосторожным рыком, или первым бросился на превосходящую его тварь и погиб. Вот уберем самых опасных, и пусть учится охотиться на оставшихся. Что-то у него уже получается — дракон за эти два дня стал куда меньше есть с рук, и куда больше охотился. Часто пропадал у ручья, шнырял по прибрежным кустам и временами нырял в воду.

Из грязного тумана вынырнула широкая кряжистая сосна. Толстенные, широко расставленные корни впивались в землю. Лисса жестом показала, что нужно обойти дерево. И действительно — стоило осторожно и медленно обогнуть ствол, мы увидели чернеющую под сосной дыру, откуда несло звериной вонью и свежей кровью. Ширина лаза была такой, что в нору можно было спокойно закатить некрупный внедорожник.

Лисса снова показала жестами, что ни за что туда не полезет.

В принципе и не надо.

Я дотянулся закованной в лед перчаткой до защищенного пояса, открыл два кармашка и достал оттуда крохотные в сравнении с ледяной перчаткой бутылочки с доработанными взрывными зельями. По правилам хорошего тона в логово первыми полетели они.

Раздался глухой взрыв. Земля мягко ударила в ноги, из дыры вырвался вал огня, а следом за ним выскочил громадный духовный медведь. Двигался он поразительно быстро для своих размеров — похоже, может ускорять себя. Сила и скорость — самая неприятная комбинация.

Шерсть на спине медведя горела и дымилась, но духовный зверь не обращал внимания — нацелив на нас красные, как угли, глаза, он жутковато заревел и встал на задние лапы.

— Не пробил, — прогудел Апелий. — Надо было сразу весь пояс кидать.

Мишка был на диво здоровенный — встав на лапы, он возвысился на четыре с лишним метра.

— В стороны, — скомандовал я. — Отвлекаю, бейте!

Из‑за ледяного шлема голос прозвучал глухо, но меня услышали — Лисса, Апелий и Сеона дружно рванули влево.

Я срочно наращивал толщину брони, но многого сделать не успел. Медведь рухнул на передние лапы, в полете задев меня кончиками когтей.

Меня словно тараном ударили. Сдавленно хекнув, я проскользил боком по мху.

— Глаза! — зачем-то коротко крикнула Лисса и махнула руками — с ладоней сорвались метательные ножи.

Апелий обволок свой меч пламенем и ударил медведя по заднице. Меч отскочил, как от куска толстой резины.

Медведь чуть дернул головой, и ножи скользнули по шерсти. Меч Апелия оставил проплешину в шерсти, но и это не заставило медведя повернуться — косолапый прыгнул ко мне. Стоило встать, и я снова поймал удар лапой. Лед на груди затрещал, ребра пронзило тупой болью. Я ощутил, как по льду разошлась частая сеть трещин.

Пока кувыркался, успел затянуть трещины. Ребята месяцами оттачивали взаимодействие и работали в связке, ковыряя зверя сзади, но он снова шагал ко мне.

Такой бой мне не нравится. Значит, попробую еще одну задумку, и если не выйдет, перестану ограничивать себя и разберусь с косолапым без доспеха.

Я телепортировался на полсотни метров, оставив вместо себя пустой доспех. Несмотря на то, что между мной и льдом было значительное расстояние, я все еще мог управлять им.

Доспех ожил: зашевелился, шагнул в сторону и тут же отлетел от очередного удара.

В тренировочном зале секты у меня отлично получалось управляться с доспехом, но стоило оказаться в реальном бою, сразу полезли минусы. Оказалось, что бить самому выходит быстрее, чем отдавать приказ марионетке. Там, где я бы шагнул, доспех только собирался сделать шаг.

Медведь еще дважды швырял марионетку ударами, а потом взревел от ярости и рубанул засиявшими когтями. Будь я внутри, я бы если не ушел, то хотя бы уплотнил лед выбросом Ци. Однако стоя в стороне, я не успел сделать ни того, ни другого. Удар пришелся по голове марионетки — половина шлема слетела, сорванная когтями.

— НЕ-ЕТ! — бешено закричала Лисса. От девушки волной разошлась тьма, накрывшая недовольно заревевшего медведя.

Девушка успокоилась секунду спустя — увидела пустой шлем. Крик затих, но выпущенная ею тьма уже выполнила свою работу: теневой кокон сжался вокруг медведя, и очередной чудовищный рык медведя сменился глухим ворчанием. Не знаю, что за технику использовала девушка, но результат был впечатляющий — тени сковывали движения зверя, замедляли его. Косолапый бился в темных путах, сверкая красными глазами.

Апелий не упустил удачный момент — стремительно бросился вперед, поднырнул под лапу медведя и полоснул мечом по кисти. Рискованный и не слишком умный маневр — теневая техника Лиссы рассеялась от пламени огневика, а ярость медведя никуда не делась.

Медведь, получив удар по лапе, молниеносно среагировал. Он не стал разворачиваться, а просто отмахнулся от досаждавшего ему человека — точно так же, как человек отмахивается от мухи. Апелий попытался отскочить, но слишком медленно: коготь, больше похожий на кривой кинжал, чиркнул по защищенному наручем запястью.

Раздался скрежет металла. Апелий с проклятьем отпрыгнул, уронив меч — наруч был распорот, а из глубокой раны на запястье хлестала алая струя. Парень судорожно сжал рану второй рукой, пытаясь остановить кровь. Ему бы сейчас выпить зелье, но Апелий, похоже, поймал шок.

А я в это время уже действовал. Стоя в укрытии, я сосредоточился, вливая потоки Ци внутрь брошенного доспеха. На это уходило колоссальное количество энергии, вдобавок управление доспехом стало невыносимо тяжелым, марионетка едва шевелилась. Зато лед внутри нее нарастал, уплотнялся, превращаясь в монолит.

Медведь снова развернулся к доспеху и со злобным ревом рубанул лапой по уже поврежденной груди.

На этот раз когти вошли в лед, пробили его на добрых двадцать сантиметров, но там и увязли. Медведь дернул лапу, пытаясь высвободиться, но лед лишь глубже засасывал его конечность.

Ледяной доспех снова ожил. Руки марионетки, потяжелевшие, неуклюжие, медленно обхватили медвежью лапу. Лед пополз вверх по конечности, превращаясь в гигантский ком. А затем из этого кома, прямо в тело медведя, с треском вросли десятки острых ледяных шипов.

Из глотки духовного зверя вырвался дикий вопль — у меня аж в ушах зазвенело! Медведь рванулся прочь, волоча за собой ледяную гирю в несколько сотен килограммов. Его движения стали неуклюжими, отчаянными — медведь не мог опираться на лапу, чтобы не причинить себе еще больше боли, но нормально двигаться на трех лапах он тоже не мог.

Уйти ему не дали. Лисса, бледная, но собранная, носилась возле медведя — то пропадала, то появлялась, чтобы метнуть в морду и глаза зверя метательные ножи. Главное было выиграть время для Сеоны — девушка наконец активировала технику, которую готовила все это время: рой черных мошек окутал морду медведя, втянулся в нос, рот и уши. А потом мишка захрипел и повалился на землю, кашляя кровью.

Если бы медведю дали пару минут, он смог регенерировать. Но тут подоспел Апелий, подобравший меч, и Лисса с Сеоной не стали мешкать: троица обрушила на зверя град ударов и техник, пока мишка не затих окончательно.

Густой запах крови смешался с вонью паленой шерсти.

— Сколько еще таких тварей? — выдохнул Апелий, зажимая рваную рану у запястья. Кровь бежала к пальцам, срывалась частыми каплями. Парень почему-то не торопился доставать лечебное зелье.

Протягиваю ему пузырек с вынутой пробкой.

— Пей.

Апелий кривится, но запрокидывает стеклянный бутылек.

— Это последний, — подрагивающим голосом говорит Лисса. — Мы все сделали, теперь в радиусе пяти километрах от особняка пусто.

Она права — пока пусто. Пока мы искали логова, раз восемь натыкались на брошенные норы, гнезда. Запах Раккара разогнал мелочь, успевшую тут расплодиться с момента, как погибла драконица. С одной стороны — жалко, могли бы поднять с них прилично золота. С другой стороны, вместо того, чтобы неделю выгонять из зоны мелочь, мы перебили троих самых опасных духовных зверей, кто мог бы поспорить с молодым драконом. Ну, и екаев уничтожили с десяток: их дракон не пугал.

Я дошел до рюкзака, оставленного с прочими вещами в паре сотен метров от места схватки. В этот раз я взял достаточно тары.

— Помогите разделать, — говорю, уже измеряя ладонью ход первого разреза.

— Командуй, — криво ухмыляется Апелий. И я командую — кому приподнять лапу, кому где придержать. Приятели помогают уже без неохоты, которую демонстрировали в первый раз — тогда все началось с «А почему мы должны тебя слушаться?». Со мной перестали спорить после длинной лекции, ответившей на их вопрос и тяжелого мешочка золотых за правильно извлеченные и обработанные ингредиенты.

Открыт навык «Траппер».

Добавить навык в используемые?

Надо же, прогресс! Траппер! В прошлый раз предлагали навык «мясник», а теперь опыт подрос, и навык вроде как вырос в рангах.

Отказываюсь. Я и так неплохо навострился работать с ножом, лучше оставить последний слот навыков для чего-то более полезного.

Разделывать громадного медведя трудновато, тем более — артефактным ножом, купленным у Додонева как раз для этой цели. Клинок не брал живые ткани, но резал и кости, и мясо убитого животного. Все замечательно, если бы он был длиннее мизинца. Сегодня узнаю, сколько нужно часов, чтобы малюсеньким ножом разделать четырехметрового медведя.

Провожу лезвием от грудины к паху.

Снова. Повторяю не меньше десятка раз.

Запах горячей крови бьет в нос. Нащупываю под диафрагмой упругий мешок — у достаточно развитых духовных зверей там находится «духовный узел», обросший жировой подушкой. Пока не знаю, в каких рецептах можно его использовать, слишком уж редкий ингредиент, но эссенции скорости и выносливости в нем плещутся в колоссальных объемах.

Беру щипцы, двумя движениями обрезаю сосуды и освобождаю узел. Ингредиент отправляется в банку.

Сердце забираю целиком, с частью перикарда. Помучался, чтобы случайно не повредить, но вроде сумел все сделать правильно.

Печень.

Желчный пузырь.

Еще будут глаза, зубы, когти, жилы, мясо, кости. Дел еще на несколько часов, но оно того стоит.

Лисса тем временем уже сняла участок шкуры. У меня уже кончилась тара — легкие огромные, тут нужны бочонки. Придется телепортироваться в лабораторию и обратно. Впрочем, телепортироваться в любом случае придется, и не раз. Не нести же на себе целого медведя.

Апелий пилит фаланги с когтями. Это и ценный ингредиент, и трофей, который даже на аукцион выставить не стыдно.

Возимся с медведем шесть часов и к особняку возвращаемся под вечер, привычно испачканные и уставшие.

Еще на подходе я слышу гул, как от гигантского улья. Удары молотков, визг пил, крики бригадиров, ругань вперемешку со смехом.

Лес вокруг особняка за день поредел. Вчера тут было темно даже днем, сегодня видно вечернее небо. Блестят влажные спилы пней, тут и там выглядывают из-под земли белесые корни. Всюду валяются кучи веток. Мимо нас проходит тянущий волокушу вол, подвязанный толстыми ремнями.

У деревянного забора, высокого, сколоченного быстро, но добротно, торчат по углам четырехметровые вышки: на каждой находится практик секты и двое лучников с артефактными арбалетами. Часовые заметили нас, а потом отвели взгляд дальше, всматриваясь между стволов деревьев.

На воротах висит свежая доска с выжженным названием: «Питомник». И это было точное слово: внутри ставят не клетушки, как полагал Жулай, а собирают настоящие вольеры из бревен и железных прутьев.

Несмотря на вечер, люди снуют по территории, как муравьи. Кто строгает, кто тащит, кто ругается, уронив чуть не на ногу связку досок. У колодца-журавля (его уже почистили, поменяли рычаг и обложили свежим камнем) возились двое с ведрами. Старые хозяйственные постройки разобрали на бревна, на их фундамент поставят новые.

Мастер Линь обошел в размахе Самира: стоило старику кинуть клич всем бригадам, мол, надо помочь секте, да позвенеть казной, и к особняку хлынули сотни людей: каменщики, плотники и прочие строители. Их благодарность секте была глубже, чем я ожидал; работали в прямом смысле до упаду.

Вырубке поначалу действительно пытались мешать духовные звери, но на защиту людей выгнали всех свободных практиков. Вышло лучше, чем патрулировать опушку: зверье или выманили на звук и перебили, или напугали достаточно, чтобы оно ушло с нашего участка леса.

Ночевать я предпочитал в секте, так что у меня было время выловить Самира. Я попросил брата не отпускать на заработки в лесу работающие у нас бригады, удерживая их повышенными зарплатами. Лучше переплатить, чем потом ждать месяц-другой, как освободятся от стройки питомника.

Мне нужен зельеварный цех. На днях до Циншуя доберутся рабочие из Фейляня. Арендованный в городе ангар тоже подходит для работы, но лучше, если мастерская будет рядом с остальным производством. Ангар я оставлю под свои изыскания.

Вдобавок к зельеварне можно поставить домики для работников — простые, на два-три помещения. Уже потом можно будет обнести место у острова стеной, поставить наблюдательные вышки и сделать из курятника и сушильни настоящий рабочий поселок.

Глава 22

Обычно у главных ворот секты было тихо и безлюдно, стоящие на дежурстве практики скучали и на стены лезли от безделья, но сегодня всё было иначе.

Я стоял в шеренге таких же, как и я практиков в безликих черных одеждах. Обе массивные створки ворот были распахнуты настежь, а на площадке перед ними стояла огромная толпа. Впритык к воротам никто не подходил — люди держали дистанцию без всякого ограждения.

Воздух гудел. Тысячи голосов сливались в однотонный шум. Редкие сладковатые нотки дорогих благовоний от богатеев тонули в густом запахе пота, которым веяло от остальных. Сегодня секта набирала людей, и отказаться от почетной роли «поторговать лицом» у меня не получилось — сегодня все, кто не был занят на стройке и на прочих заданиях, стояли здесь, показывая силу секты. Наша роль сегодня — быть частью декорации.

Прямо напротив ворот находились простые горожане Циншуя. Ремесленники, мелкие торговцы, рабочие и их дети: все в поношенной, но чистой одежде. Глаза этих людей горели: они пришли за чудом, которое выдернет их (или их детей) из рутины и жизни впроголодь, когда пояс затягиваешь чаще, чем встречаешь рассветы.

Слева, демонстративно держа дистанцию, толпились одетые в шелка и парчу богачи. Некоторые были прикрыты от солнца зонтами, которые держали слуги. От них не отходили отпрыски: пухлые и изнеженные, с руками, не знавшими ничего тяжелее веера. С лиц богачей не сходила уверенность в том, что сегодняшний прием устроен специально для них и их детей.

Я скользнул взглядом по одному такому юнцу, безуспешно пытавшемуся высвободить руку из цепкой хватки матери, и усмехнулся про себя. Вряд ли в обычном наборе у него был бы шанс попасть в секту. Сейчас же… кто знает.

Впрочем, среди детей богатеев хватало и подростков с жесткими внимательными взглядами, которые брали от родителей не только монеты на карманные расходы, но и ум, и характер — эти могут и справиться.

Мой взгляд зацепился за другую группу, стоящую дальше всех, в тени разлапистого дерева. Двадцать три человека. Сироты. «Уличный сброд», как их здесь принято называть.

Их возглавлял Апелий. Рослый парень возвышался над своими ребятами, как скала, и он же защищал их от попыток «поколотить оборванцев» — стоило кому-то припомнить карманную кражу, сжать кулаки и направиться к беспризорникам, Апелий демонстративно зажигал на ладони огонь, и смельчак сразу сдувался.

Вот только от едкостей публики широкоплечий практик уберечь ребят не мог. Я видел, как женщина в простом платье с отвращением прошипела что-то соседке. До меня донеслось обрывком: «…к ним и подходить нельзя, они же вшивые!»

Апелий не моргнул и глазом. Парень привел сюда подопечных не за подачкой, не ради зрелищ и уж точно не для того, чтобы ввязаться в спор или драку. Апелий привел их за единственным шансом, который эти подростки, возможно, больше не получат. И они это понимали — в отличие от остальных, в глазах беспризорников не было мечтательной поволоки, в них стояла только хмурая, настороженная решимость битых жизнью уличных котов. Эти маленькие люди не верили в чудеса, но были готовы драться за шанс.

Наконец за воротами показалась процессия из десятка мастеров и наставников в темных одеждах. Возглавлял процессию не Свен Дэй — настоятель пусть и согласился с «вербовкой людей с улицы», но не одобрил; его отсутствие на церемонии ясно показывало его отношение. Во главе наставников шагал мастер Линь.

Старик вышел на свободное место перед воротами, поднял руку с небольшим нефритовым жезлом и толпа замолчала. Лишь сзади кто-то галдел, пока его не угомонили: раздался звонкий шлепок и голос замолк.

Усиленный артефактом голос мастера разнесся громом по окрестностям.

— Приветствую вас, достойные люди прекрасного города Циншуя. Я — мастер Линь, заместитель настоятеля славной секты Тьмы. Веками. Наша секта стоит на страже этих земель веками! Когда вы родились, мы уже были здесь. Мы защищали и вас, и ваших дедов и прадедов. Стены Циншуя потому растут и крепнут, они — нерушимая скала, о которую разбиваются любые волны!

Толпа завороженно слушала, затаив дыхание. А Линь продолжал, подогревая интерес, подстегивая патриотизм, чувство родства всех собравшихся людей с маленьким городом.

— Ваши предки спали спокойно, как спите вы в своих постелях, и не боялись, что ночной ветер принесет в ваш дом не ночную прохладу, а запах подкравшегося прямо к дому духовного зверя. Колыбели ваших детей целы, потому что наши стражи без сна и отдыха бдят на границе леса, охраняют и стены, и ворота. Наша секта — это стены, что веками защищают Циншуй от опасностей. Мы — сила, что поддерживает порядок и закон. Именно благодаря секте Тьмы и трудам нашего всеблагого настоятеля у вас есть возможность жить, торговать и растить детей за стенами Циншуя. И сегодня мы дадим самым достойным из вас шанс стать нашими братьями. Шанс стать частью силы, что защищала ваших прадедов и будет защищать ваших внуков. Дети! Проявите себя, покажите, на что способны, и двери секты откроются для вас!

Линя слушали внимательно все, начиная от беспризорников и заканчивая даже самыми надменными богатеями. Площадь взорвалась одобрительными криками, когда старый мастер скомандовал:

— Все, кто жаждет испытать себя, выходите вперед!

Толпа взбурлила. Дети, подростки, молодые люди — все хлынули на свободное пространство перед воротами. Кого-то выталкивали родители, кто-то выходил сам. Дальше подключились наставники, начав сортировать детей по группам.

Каждой группе дали свое задание: взволнованных малышей от шести до восьми лет никто не заставлял бегать и показывать силу. Их отвели в сторону и попросили повторить простые движения, похожие на странный танец. Наставники внимательно следили за пластикой детей, за тем, как маленькие тела ловят ритм.

А вот тех, кто постарше, определили бегать вокруг всего внешнего периметра секты. После пробежки их по одному подпускали к небольшой деревянной арке — старому артефакту секты, вызывающему страх и иллюзорное давление. Кто-то проходил бледный, со сжатыми до белизны кулаками. Кто-то, постояв перед аркой, отступал. Пара детей убежали с визгом и мокрыми штанами.

Наставники следили за соревнованием, обращая внимание не только на физические характеристики. Я видел, как одного парнишку из группы Апелия, ловкого и быстрого, который прибежал одним из первых, вывели из строя за то, что он подставил подножку конкуренту. Наблюдавший за этим Апелий лишь чуть сильнее сжал челюсти.

Мне, искушенному наблюдением за Олимпийскими играми, за биатлоном и гонками, соревнования казались скучными и незрелищными, однако собравшиеся горожане считали иначе: они замирали, задерживая дыхание, когда их дети и дети их знакомых бежали из последних сил, и рыдали в голос, когда наставник сухо констатировал: «Не прошел». Истерики матерей, гневные вопли отцов — многочисленные драмы разыгрывались у меня на глазах.

Отдельно соревновалась группа тех, кто уже достиг закалки. Их испытание было самым суровым: спринт к реке Цин, потом — плавание до замершего посреди реки суденышка и обратно. Ребята выбирались синие от холода, с трудом переводили дыхание и бежали к секте. Наставник Зуго отобрал половину — тех, кто оказался быстрее и сильнее.

Соревнование немного затянулось — пока прошли все отборы, пока подсчитали результаты, пока успокоили истерящих родителей. Площадь, еще недавно гудевшая как растревоженный улей, замерла в напряженном молчании.

Мастер Линь вышел вперед, сжимая бумажный лист, и начал зачитывать имена. За каждым именем следовали сдержанные вздохи, радостный смех и аплодисменты. Рыдания и возмущения последовали, когда мастер закончил читать.

— Прошли восемьдесят человек, — подытожил Линь.

Из трехсот с лишним — лишь горстка. Из этих восьмидесяти — семь беспризорников Апелия. Я видел, как они замирали, каменели, услышав свои имена. Они не радовались, они смотрели на мастера Линя, как олени, пойманные светом фар.

Свернув свиток, мастер Линь начал новую речь: о долге, о чести, о силе. О новой семье, которая ждет за этими воротами каждого преодолевшего испытание. Его слова падали на благодатную почву — в сердца тех, кто только что получил свой шанс.

А потом мастер объявил о празднике.

Из распахнутых ворот секты потянулась вереница слуг с многочисленными подносами. Как по волшебству появились столы, тяжелые бочонки, от которых мощно тянуло хмелем, и огромные котлы, откуда валил пар, умопомрачительно пахнущий мясом и специями.

Очередной жест силы, как и освоение особняка. «Смотрите, мы сильны и щедры!»

Толпа оживилась и потекла к угощениям. Звучал смех, крики, стук деревянных кружек. Однако я смотрел мимо празднующих — на тех, кто не прошел. На прочих ребят Апелия.

Они не спешили к столам. Даже те семеро, что только что были отобраны, жались и пугливо поглядывали по сторонам.

Я видел, как парнишка лет десяти, в пыльной одежде, с исхудавшим лицом, делая вид, что поправляет одежду, протянул руку к краю стола, схватил лепешку и судорожно сунул ее за пазуху, озираясь с диким, испуганным взглядом. Он не понимал, что объявлен праздник, что можно просто подойти и взять лепешку, и никто не будет бить по пальцам и кричать. Жизнь научила его другому — украсть, спрятать, выжить.

Я подошел к Апелию, поговорил. Мы быстро подхватили один из котлов и отнесли его в сторону, где дети могли безбоязненно разливать сытное варево по тарелкам. А пока они кушали, я украдкой рассматривал их.

Мелкие, щуплые для своих лет. Фундамент будущего развития закладывается в детстве, а их фундамент был слабым и непрочным. Недоедание, холод и побои не могли пойти на пользу детям.

Я смотрел на них и видел несправедливость. В каждом пылала мощная жажда жить и сильная воля. Именно они тянули детей вперед, толкали на сумасшедшие поступки и помогали выгрызать у жизни ресурсы. Именно благодаря ему семеро перешагнули свои пределы и выиграли у тех, кто был здоровее, сильнее.

Есть ли способ дать им то, что они утратили?

Да. Я мог бы провести курс массажа для каждого, но это слишком мелкая цель для меня. Надо поставить вопрос иначе.

Есть ли способ дать МИРУ технику, которая будет приводить тела людей в порядок?

Чем больше раздумываю над этим, тем лучше понимаю, что в моих силах создать комплекс упражнений, который сможет постепенно привести в норму потоки Ци. Не так быстро, как мой массаж, не справляясь с настоящими проблемами, но все же кое-что сможет. А потом год-другой, и глядишь, у людей появится привычка собираться на улице по утру и делать зарядку, как в тех же Таиланде или в Китае.

Что это даст лично мне? Еще лучшее понимание человеческого тела. Возможно, пару единиц к массажу. Но главное — что это даст им. В моих силах улучшить жизни людей: как с теми же рецептами, замаскированными под молитвенные песнопения, только без опасения вызвать гнев Крайслеров.

Я незаметно направился туда, где мастер Линь и наставник Зуго, отойдя от столов, обсуждали что-то. Я подошел, дождался паузы и слегка склонил голову.

— Мастер Линь, наставник Зуго. Простите, что вмешиваюсь. Я наблюдал за отбором и понял, что все дети разные, с разными возможностями: особенно малыши и те, что с улицы. При всем уважении, мне кажется, им не подойдет базовый комплекс секты, более того — он может надорвать их. Нельзя ли разработать для них особый, укрепляющий комплекс, чтобы подтянуть их до общего уровня, а потом уже тренировать наравне со всеми?

Реакция оказалась ровно той, на которую я рассчитывал. Я уже не раз подходил к Зуго и накидывал вполне здравые идеи, которые тот принимал все более неохотно. Вот и сейчас Зуго резко повернулся ко мне, без всякой приязни во взгляде. Его лицо побагровело. Мужчина с шипением выдохнул, гася ругательства:

— Ш-ш… Снова твои предложения, Китт⁈ Ты серьезно? На меня только что повесили двадцать детей, которым, я уверен, придется подтирать задницы и завязывать слюнявчики! На мне — расписание, размещение, порядок, базовые занятия! А ты хочешь, чтобы я еще составил отдельный план тренировок для каждого⁈

Но мастер Линь, слушавший его с легкой, отстраненной улыбкой, поднял руку, мягко прерывая его тираду. Холодные глаза уставились на меня.

— Идея здравая, — произнес он спокойно. — Ты, Китт, думаешь в правильном ключе. Сильнее дети — сильнее секта в будущем. Однако у наставников действительно нет на это времени, а вот ты, насколько я вижу, относительно свободен. В общем, считай, это своей новой задачей. Сам придумал — сам и организуй. Разработай подходящий укрепляющий комплекс и проведи первые тренировки с каждой группой, кому это необходимо, а о результатах и прогрессе доложишь лично мне.

Он слегка кивнул, давая понять, что разговор окончен, и снова повернулся к Зуго.

Я получил ровно то, зачем подходил: теперь у меня есть несколько групп, на которых я могу испытывать свои методики. Дело за малым — осталось эти методики изобрести…

Я зашел в библиотеку за чистой бумагой, потом отправился в свою комнату. В голове уже всплывали знания о медицине, почерпнутые в прошлой жизни, знания о работе организма, отрывочные воспоминания об оздоровительных практиках. Знание массажа и знание каждого энергоканала: как в человеческом теле должна течь Ци и какие упражнения могут направить ее по правильному пути.

Мой навык анализа включился на полную мощь. Он не выдавал готовых решений, но он структурировал хаос в моей голове, выстраивал логические цепочки, находил связи и помогал создать из множества разрозненных воспоминаний стройную систему.

Я создавал комплекс упражнений и правил его на ходу — понимая, как возможная судорога от упражнения будет тянуть сухожилие, как неправильная стойка может пережимать энергоканалы, создавая те самые застои, которые потом придется годами расхлебывать.

Всю ночь перо и карандаш скрипели по бумаге. Я чертил схемы, отмечал траектории движений, писал пояснения для тех, кто будет разбирать мои записи. Я разбил все на блоки: плавная растяжка для гибкости, статические стойки для укрепления сухожилий и мышц, простейшие упражнения на координацию. Максимум эффекта. Минимум риска. По нарастающей сложности.

Когда за окном посветлело, я отложил перо. Передо мной лежали наброски того, что будучи целым стилем, может изменить очень многое.

Я вышел на плац на рассвете. Сверток с исписанными листами держал в руке.

В центре тренировочной площадки уже стоял хмурый Зуго. Рядом с ним замерли дети — самые младшие из тех, кого приняли. Среди них я сразу выделил нескольких «приютских»: они стояли чуть особняком.

Зуго, увидев меня, лишь мрачно хмыкнул и махнул рукой в сторону группы.

— Вот твои ученики, новатор.

И, развернувшись, направился к лавочке.

Дети уставились на меня. В глазах некоторых читалось любопытство, но большинство терли глаза и зевали.

— Встаньте в ряд, — сказал я спокойно, но так, чтобы было слышно всем. — Встаньте нормально, не нужно тянуться. Мы не на построении, ребята.

Они нехотя выполнили просьбу. Я обошел строй, поправляя слишком уж сгорбленные спины и излишне выпяченные животы.

— Меня зовут Китт. С сегодняшнего дня мы с вами будем заниматься по утрам. То, что я вам покажу, сделает ваше тело крепким, гибким и послушным. Когда придет время изучать боевые искусства, вы будете к этому готовы.

Я встал перед ними и принял первую позу из комплекса — плавное раскрытие рук, похожее на потягивание после сна. Предсказуемо, что дети не спешили повторять за мной

— Зачем это нам? — храбрясь, спросил один из приютских.

Я протянул ладонь, сосредоточился, и на ней вырос крохотный ледяной голем. Дети завороженно уставились на маленькое чудо. Оно произвело на них большее впечатление, чем вчерашние слова мастера Линя о силе и братстве — его речь была направлена скорее на родителей.

— Упражнения будут делать вас сильнее. Чем сильнее вы будете, тем проще вам будет управлять Ци — внутренней энергией, с помощью которой можно освоить такие вот техники.

— Смотрите и повторяйте. Не спешите. Лучше сделать медленно и правильно, чем быстро и кое-как.

Я начал демонстрировать упражнения, медленно, плавно, методично, акцентируя каждое движение. Я объяснял для чего оно: «Это движение укрепит мышцы спины, сделает ее прямой и сильной. Вы перестанете сутулиться». Или: «Эта стойка поможет вам тверже стоять на ногах, и вас будет сложнее повалить».

Постепенно, сначала скованно и неловко, дети начали повторять. Было видно, как дрожат их ноги в статических стойках, как непривычные к подобному мышцы с трудом выполняют легкую растяжку. Но я ходил между ними, мягко поправлял, объяснял, и у них получалось все лучше. Я видел, что моя система работает — ребята не достигли стадии закалки, их энергоканалы были слабенькими, но благодаря упражнениям ток Ци в них ускорился. Дети внимательно слушали и старались настолько самоотверженно, насколько могли.

— Запомните правильность движений, — повторил я, когда мы закончили первый блок. — Пока не нужно самостоятельно заниматься — вы еще не освоили упражнения полностью. А вот через пару недель, когда освоите, можете научить этому своих друзей за пределами секты.

Я не думал, что за пару недель можно освоить упражнение на достаточном уровне. Но за месяц они точно поймут его, и к тому времени я вдолблю в них осознание, что обучая своих родных, они помогут им стать лучше. А там, глядишь, и весь Циншуй станет заниматься укрепляющей зарядкой.

Глава 23

Я проснулся с рассветом, собрался и выдвинулся в сторону острова. Сегодня мне хотелось весь день целиком и полностью посвятить самосовершенствованию: в кармане лежал пузырек с зельем пробуждения восприятия, а все, кому я мог понадобиться, были предупреждены, что искать меня не нужно.

Но прежде, чем сесть в позу лотоса и заняться повышением своей ступени, я хотел пройтись и проветрить голову. Именно поэтому, выйдя за ворота, я призвал теневую тропу, которой в последнее время почти не пользовался (телепортация была в разы удобнее) и пошагал вперед по пологим холмам. Тропа бросалась под ноги, шаги скрадывали десятки метров, а я шел и размышлял о своем будущем.

Сегодня я перейду на новую ступень — я никогда прежде не ощущал себя настолько готовым к чему-либо, как сейчас. Я уже несколько дней подряд не мог вместить в ядро ни капли дополнительной Ци. Ядро больше не росло, энергоканалы не расширялись, не разветвлялись и не крепли — я дошел до предела.

Сегодня я перейду на новую ступень. Через несколько недель возьму новый ранг.

Если мой рост не замедлится, через пару месяцев я достигну третьего ранга. Потом около полугода до четвертого. Два-три года, и стану пятым, сравняюсь со Свен Дэем. Меньше, чем за пять лет пройду путь, который у местных занимает десятки лет, иногда — сотню-другую лет, но куда чаще даже талантливые люди не достигают этого ранга и за всю жизнь. Большинство тех же наемников, несмотря на седые волосы и военный опыт, не перешагнули со стадии пробуждения на третью, и таких, как они, подавляющее большинство. Благодаря моим многочисленным бонусам к совершенствованию, сотням выпитых эликсиров и, конечно, системе, я мог похвастаться взрывным ростом. Но это в сравнении с теми, кто не имеет системы. Я точно знаю, что отстаю от людей, которые коснулись таблички и решили воспользоваться проклятым бонусом для роста личной силы. Я видел в памяти призрака леса Туманов, у того самого осколка личности владельца таблички, как быстро он поднимался по ступеням силы. Его смогли остановить только королевские ликвидаторы, и то не без потерь.

О чем это я… В общем, мой рост весьма хорош, но можно поискать способы расти еще быстрее.

Теневая тропа вывела меня в низину между холмами, один из которых порос лиственным леском. Я шагал по широкой черной ленте мимо этого леса, за шаг переносился на десяток метров и наслаждался ощущением дующего в лицо ветра, как вдруг тропу из-под ног будто вырвали — очередной шаг пришелся в густую траву. Я отпрыгнул в сторону, оставив две рытвины от подошв, в полете перехватил копье обеими руками, и…

Ничего. В самый удачный момент для нападения на меня никто так и не напал.

Я приземлился и замер, прислушиваясь, присматриваясь.

«Анализ».

Стоило только обратиться к навыку, и мозг лихорадочно принялся оценивать окружающее пространство. Я видел обычный лес, видел, как утренние лучи пробиваются сквозь листву, как блестит от влаги трава вокруг. Слышал шелест листьев, щебет просыпающихся пташек, слышал, как колотится мое собственное сердце… А еще до меня доносился далекий, едва уловимый треск костра. Среди запахов хвои, влажной земли и полевых цветов я ухватил едва уловимый запах дыма.

Я медленно, очень медленно повернулся в сторону звука, пошел в обход леса к предполагаемому костру.

А еще я по-прежнему анализировал окружающее пространство, и кое-что насторожило меня. Потоки энергии текли своим обычным руслом, но в них была какая-то аномалия, слепое пятно. Я уже ощущал такое однажды и догадывался, кто тот злой фокусник, отменивший мою технику.

Я оказался прав. Он сидел у крошечного костерка. На первый взгляд — все тот же дряхлый селянин в потертой одежде, с куском ржавого железа на поясе, даже прическа — та же самая, растрепанные волосы торчат ровно так же, как и при прошлой встрече. И при попытке почувствовать исходящую от него духовную энергию я так же не ощущал ничего. Потоки Ци омывали пустое место. Даже будь передо мной камень, я бы почувствовал крохи пронизывающей его энергии, но здесь — ничего.

Я подошел и молча остановился по другую сторону костра. Старик, не поднимая голову от костра, повел ладонью на лежащий у моих ног кусок дерева:

— Не стесняйся.

Я воткнул копье в землю и присел, настороженно наблюдая за страшным дедушкой.

— В прошлый раз мы разговаривали с тобой о Гуань-ди, — как ни в чем не бывало сказал старик. — Не успел забыть?

Мне понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить тот самый разговор.

— Помню, уважаемый господин.

В ответ старик безрадостно расхохотался.

— О, я кто угодно, но не «господин», и тем более, не «уважаемый». Последние сотни лет я потратил, чтобы вымарать любые упоминания о себе. Не осталось никого, кто уважал бы меня, юный практик.

Я действительно пытался найти упоминания об этом старике в библиотеке Фейляня, но не отыскал ничего. Впрочем, сложно найти что-то о человеке, о котором ты не знаешь ничего, кроме наличия запредельной силы.

Однако провоцировать его вопросами о том, кто он, и почему выпалывал всю информацию о себе, не буду. А то вдруг ответит.

— Так вот, Гуань-ди, — помолчав, продолжил старик. — Он просыпается. Не знаю, сколько времени понадобится этому практику, чтобы прийти в себя, но если раньше его сердце билось со скоростью удара в минуту, то теперь совершает два.

— Наверное, это хорошо, — нейтрально заметил я. — Люди будут рады возвращению своего защитника.

Сам я так не считал. В прошлый разговор старик предупредил, что не стоит ожидать чего-то хорошего от существа, столетиями медитировавшего рядом с местом, где в промышленных масштабах истребляют как людей, так и духовных зверей.

— Может быть, поначалу и будут рады, — кивнул собеседник. — Вот только будут ли рады потом, когда узнают, на что похож их бог?

Я молчал, слушая и запоминая. Похоже, мое молчание не понравилось старику: он наконец поднял на меня взгляд. Его глаза были не старыми и слезящимися, а бездонными, как провалы, дна которых не видишь. Я сразу же посмотрел в сторону, потому что выдержать такой взгляд было нереально.

— Предположим, что ты, юный практик, достигнешь всего. Станешь чемпионом в родном краю, потом — во всем Руанском королевстве, а затем поднимешься на такую ступень силы, какая не снилась никому в этом мире. Что будешь делать дальше?

Я не стал отмахиваться: вопрос действительно стоил того, чтобы подумать о нем. Я прогнал в голове все возможные варианты и после паузы ответил:

— Вряд ли я могу это знать. Сейчас я нахожусь на ранге пробуждения, у меня есть определенный опыт, мечты, цели и мировоззрение. Если я достигну описанной вами силы, я буду уже другим человеком. Мысли, желания, страхи этого человека будут иными. Возможно, он захочет уйти в себя и постигать основы мироздания. Возможно, захочет перестроить этот мир по своему усмотрению, сделать его лучше или приятнее для себя. А может, сила его будет столь велика, что он просто уйдет в иные миры, оставив этот позади, — тут рука старика дрогнула, но я не придал значения, списав на старческий тремор. — Предугадать путь того, кем ты станешь в будущем, невозможно.

Старик хмыкнул.

— Ладно, упрощу тебе задачу. А если в пути на высокие ранги ты станешь более властолюбивым? Менее обремененным моралью?

Я вздохнул. Мне не слишком хотелось играть в эти словесные игры, но выбора не было.

— Наверное, сделал бы так, чтобы никто и никогда не мог оспорить мой титул. Уничтожил бы всех конкурентов? Создал бы культ личности?

— А если бы был еще менее морально развит?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Сложно сказать.

Тишина после моих слов стала густой, как смола. Пламя костра приникло к алеющим углям.

— «Не знаю», — прошипел старик. — Это не ответ! Ты даже не попытался включить мозги, мальчик. Просто отмахнулся от моего вопроса.

Я не ощутил никакой техники, не почувствовал сгустка энергии, направленного на меня. Это было непреднамеренно: легкое, мимолетное недовольство существа в миллионы раз сильнее меня привело к тому, что вся Ци в радиусе, который я даже не мог охватить восприятием, взревела и сдвинулась в невидимом смерче, центром которого был этот тщедушный старичок. Энергии, крутящейся в этой бешеной воронке, хватило бы на сотню самых мощных техник, которые я только знал. Ее бы хватило, чтобы вызвать легион ледяных драконов и испепелить столицу.

Я не устоял на ногах: меня отшвырнуло и прижало к земле, вдавило в траву, словно пятой великана. Я сжал зубы и перестал дышать, не желая случайно застонать и выдать свою слабость. Мир сузился до всесокрушающей силы, что вот-вот должна была раздавить меня в лепешку.

Последовавшие за этим слова я едва воспринимал:

— Объясню, к чему все мои вопросы, — продолжил старик спокойно, будто я и не валялся в паре метров от костра. — Гуань-ди — самый властолюбивый, самый алчный и зверский сукин сын за всю историю этого королевства. Ты не задавался вопросом, почему он самый знаменитый из богов, почему его местоположение известно, а остальным молятся только в храмах? Не задумывался, почему люди не говорят, что есть места, где сидят другие боги: Жу Шоу, божество осени и металла, Гоуман, бог древесины и роста, Лэйгун, Дяньму, Шэньнон и прочие? Ответ прост — потому что Гуань-ди убил всех остальных. Так что с осторожностью иди по ступени возвышения, юный практик, и сотню раз подумай, прежде чем взбираться на божественный ранг.

Ураган медленно стихал. Когда я ощутил, что могу воспользоваться техниками, у костра уже никого не было. А когда я нашел в себе силы встать, угли, раскиданные по поляне, догорели и превратились в пепел.

Пока я валялся, пытался осмыслить короткую беседу со стариком и найти его мотив беседовать со мной. Самое простое — он хотел предупредить меня о Гуань-ди. Но он так же мог завести разговор, чтобы выставить Гуань-ди врагом для меня. Или — якобы случайно продемонстрировать мне свою силу.

Не знаю, чего он добивался, но он точно дал мне отрезвляющий пинок перед ритуалом. Самоуверенности у меня поубавилась, зато злости стало на порядок больше. Ты гадал о своем грандиозном будущем, Китт? Добро пожаловать в реальность, где тебя чуть не убил своим недовольством странный старикан.

Идти дальше по теневой тропе я не стал. Уже попробовал спокойно дойти и привести мысли в порядок и наткнулся на этого практика. К черту. Лучше телепортация.

Я потянулся к печати, которая находилась в пещере, и пару секунд спустя уже находился там.

Не медля ни секунды, я принялся проверять руны.

Вчера вечером в Циншуе случилось землетрясение. Пустяковенькое, не больше, чем повод покачаться белью на веревках. Однако здесь, в сердце скального массива, даже слабый толчок мог иметь последствия. Одна-единственная трещина, пересекающая печать, одна осыпавшаяся черта — и вся кропотливо выстроенная формация могла обратиться против меня или превратиться в бесполезные узоры на камне.

Я прошелся вдоль стен, скользя пальцами по вырезам, вглядываясь в каждую линию. Мозг, подстегнутый навыком анализа, работал с ювелирной точностью, сверяя находящийся в памяти образ печати с реальным воплощением.

Убедившись, что все цело, я расстелил на камнях удобный мягкий коврик. Перед тем как сесть в позу лотоса, я достал и выстроил перед собой бутыльки с зельями.

Чистая эссенция Ци — на случай, если моих запасов и энергии в накопителе пещеры не хватит. Отвар орошения медиан — золотистая жидкость, смягчающая и подготавливающая энергоканалы к нагрузке. Выпиваю сразу: поможет культивации.

Зелье лечения — эпическое, способно выдернуть меня из лап смерти.

Эликсир регенерации — самый крайний, пессимистичный вариант с кучей побочных эффектов, включая постоянный голод. Если что-то пойдет совсем не так, можно будет выпить. Стану, как Апелий, но выживу.

Я глубоко вздохнул, сел точно в центре круга и активировал печати. Формация дрогнула и вспыхнула мягким светом. Воздух в пещере загустел, наполнившись видимой глазом дымкой чистейшей духовной энергии. Пора.

Я опрокинул в себя пузырек с зельем пробуждения. Оно обожгло горло огнем, который мгновенно сменился леденящим холодом, растекающимся по всему телу.

А потом в меня потоком хлынула энергия. Удар был таким мощным, что я едва не опрокинулся назад. Я ожидал необходимости всасывать в себя каждую каплю Ци. Вместо этого меня едва не разрывало изнутри.

Мое ядро, и без того наполненное до краев, было на пределе. Оно не впитывало энергию, оно сопротивлялось, как переполненный сосуд, в который продолжали под жутким давлением лить воду. Это не могло не отразиться на мне: боль, острая и оглушающая, пронзала все тело.

В книгах расписывали, как бороться с нехваткой энергии, как выжимать последнее из окружающего мира, как развешивать артефакты для улучшенного поглощения духовной энергии. Но никто не писал, что делать, когда ее слишком много. Когда тебе в грудь будто вставили пожарный гидрант.

Я не мог телепортироваться, не мог применять техники без риска остаться инвалидом. Мелькнула мысль прервать процесс, выкарабкаться из круга. Мелькнула и погасла.

Выйти, прервав ритуал? Да, я могу. Но это будет провал. Если бы не сегодняшняя встреча с древним практиком, я бы, может, и подумал над тем, чтобы покинуть круг. Но теперь — нет. Разве нормально убегать, когда тебе дают куда больше силы, чем ты ждал?

Я не как все. Мое тело крепче, выносливее. Мои каналы прочнее. Я выпил море эликсиров ради этого момента.

Я не мог помочь себе эликсирами, зато у меня было искусство массажа. Я согнул сведенную судорогой ладонь, дотронулся до груди и принялся расталкивать потоки Ци от перегруженного ядра, заставляя духовную энергию растекаться по телу.

Каждой действие сопровождалось болью. Я будто пытался вручную перенаправить русло бушующей реки. А еще я чувствовал, как мои энергетические каналы, которые я считал уже развитыми до предела, под этим чудовищным напором начали прорастать. Они разветвлялись, прокладывали себе новые пути в плоти, расширялись, рвались и тут же затягивались и срастались под давлением все новой и новой энергии. Это было сродни пытке — чувствовать, как твое собственное тело перестраивается в реальном времени, за минуты проходя путь многих недель.

Однако это работало. Разрушительное цунами, которое должно было смешать энергосистему в кровавую кашу, превращалось в десятки, сотни мощных, но управляемых потоков. Они текли по мне, выжигая все несовершенное, укрепляя каждую мышцу.

И вдруг… тишина.

Боль исчезла. Свет рун погас, исчерпав запасенную энергию.

Я выдохнул, пытаясь побороть накативший восторг. Я все еще сидел с закрытыми глазами, но мне и не нужно было открывать их. Я не видел мир, но я ощущал его: мое осязание вырвалось далеко за пределы кожи. Я чувствовал все: шероховатость каждого квадратного сантиметра каменного пола под собой, легкое движение воздуха от моего дыхания. Я чувствовал, как легчайший ветерок, проникший в щель между камнями, где прежде находился проход, отражался от стен и долетал до меня, неся информацию о малейших неровностях.

Я провел ладонью по ковру и почувствовал каждое отдельное волокно.

А еще я стал куда лучше ощущать себя самого. Работу каждой мышцы, каждого сухожилия. Я чувствовал, как пульсирует кровь по телу. Я встал и почувствовал, как от нагретого моим телом ковра исходит тепло.

Это было не зрение, не слух и не осязание в чистом виде. Это было прямое знание о физическом мире в радиусе двух метров от меня.

Мир перестал быть трехмерной картинкой: он стал плотным, объемным, тактильным полем информации, которую мой мозг считывал и обрабатывал с невероятной легкостью.

Я перешел на новую ступень. Я стал другим.

Глава 24

Я все чаще задаюсь мыслью: какова самая мощная сила, движущая людьми? Желание жить лучше? Желание обеспечить себе хорошую и безопасную жизнь? Любовь к своим близким?

Если вспомнить прочитанные статейки по психологии, выходит, что есть две силы: та, что тебя толкает и побуждает действовать, чтобы избежать боли и угрозы, и та, что тянет — интерес, ценности.

Я убрал или защитился от доброй части всего, что могло мне угрожать или причинить вред — договорился с Квейтом Крайслером о мире, вырезал бандитов, похитивших брата, напоил настоятеля эликсиром подчинения, и в последний месяц меня в основном тянуло к великому и правильному: мне было приятно ощущать себя человеком, меняющим мир. Я уже изобрел бомбу и показал, что с потоком духовных тварей можно бороться куда эффективнее, чем сейчас. Я создал эликсиры, которые добавляют старикам десятки лет жизни. Я продумал комплексы упражнений, чтобы даже обычные люди могли стать крепче, сильнее и с помощью циркуляции Ци вылечить болячки. Я варю целительские эликсиры и отдаю в храмы, я распространяю рецепты полезных зелий. Мне нравится жить, делая мир лучше.

Только вот в последний месяц меня ничего не толкало, не вынуждало переступать через себя и раз за разом преодолевать свои пределы, и я слегка расслабился. Однако злость, которой зарядил меня неизвестный высокоранговый практик, оказалась добротной, качественной. Она не растаяла после повышения ранга, не пропала и на вторые, и на третьи сутки после происшествия. Стоило только вспомнить состояние абсолютной беспомощности, как внутри снова разгоралось пламя, дающее мне силу для работы. Не слишком хорошее состояние в долгосрочной перспективе, так как я могу попросту загнать себя и выгореть, но сейчас меня будто подталкивал в спину поезд.

И я сполна пользовался этим состоянием. Сейчас вот я сидел над бумагами, пытаясь продумать рецепты усиливающих зелий, которые дали бы мне дополнительные способности или повысили бы характеристики на пять-десять пунктов, и неизбежно приходил к выводу, что для качественных зелий усиления мне нужно пускать на каждое следующее зелье все больше и больше духовных зверей, потому что нельзя бесконечно усиливать организм слабыми зельями. Даже дважды одним и тем же нельзя.

По идее, для своего усиления мне нужен отряд практиков, который будет сидеть на стене и добывать для меня все более и более мощных зверей.

Думал и над словами безымянного практика, и над оружием, которое можно применить против Гуань-ди, если вдруг бог проснется и действительно окажется кровавым подонком. Или против самого старика, если на самом деле подонком окажется он. Слепо доверять словам незнакомца я не стану — если бы Гуань-ди был таким, как его описал у костра старик, вряд ли люди стали бы ему поклоняться. Могли, да. Но в таком случае могли остаться и доказательства его жестокости, а на деле ничего такого ни в сказаниях, ни в книгах нету.

Да и вообще, даже если Гуань-ди перебил всю божественную братию, то мог перебить их за дело. Я не знаю событий прошлого, а делать выводы на основании слов одного-единственного практика, пусть очень старого и сильного, не слишком умное решение.

Когда я в очередной раз написал экспериментальный рецепт для зелья усиления, ощутил идущую по полу вибрацию от торопливых шагов.

Я по-прежнему ощущал все происходящее в двух метрах от меня, но мне это не мешало. Страхи от усиления осязания остались лишь страхами: у меня не возникало болезненных ощущений от трения одежды о тело, а жар от прикосновения к горячему не заставлял корчиться в муках. Осязание улучшилось, но иначе, чем я представлял.

Я отложил карандаш, когда некто замер рядом с моей дверью. А через секунду в комнату торопливо затарабанили.

— Открыто!

Дверь распахнулась. На порог, загнанно дыша, шагнул мелкий паренек из нового набора слуг.

— Господин! У ворот это… Меня стражники прислали! У ворот люди с повозками! — выпалил парнишка, распахнув глаза. — Вас требуют!

— Иду, — коротко бросил я, поднимаясь.

Либо сюда наконец добрались мастеровые с Фэйляня, либо нашлись еще строители, желающие поработать на стройке рабочего поселка. Во второе я не верю — слишком уж рьяно стремились люди на стройку в лесу Туманов. Мастер Линь не уставая тряс кошелем с золотом, компенсируя опасность леса, и это работало: даже история о съеденном медведем бедолаге уже никого не пугала.

Я вышел на дорожку и пошел к воротам. Мог бы телепортироваться, но не стал — шагать даже по многократно хоженым местам было приятно и ново. Я ощущал каждый булыжник под ногами, ощущал текстуру и плотность каждой травинки вдоль тропки. Чувствовал, как ветер играет сонмом пылинок, ощущал медную монету, провалившуюся в щель между булыжниками и успевшую позеленеть от влаги и времени. «Смотреть» на метр в землю у меня не получалось, так что не быть мне добытчиком кладов, но верхние слои почвы, сантиметров пять-семь, я видеть мог.

— Китт, — невозмутимо качнул головой стражник. Я кивнул в ответ и вышел за ворота.

Я был прав — прибыли мастеровые из Фейляня. В десятке метров от ворот стояли три груженые скарбом телеги. Деревянные колеса в засохшей грязи, шкуры лошадей блестят от пота. Люди же выглядели так, будто дорога выжала из них все соки. Мужчины, женщины, притихшие дети, прижавшиеся к матерям, старики. Одежда поношенная и грязная, в глазах — настороженная усталость.

Стоило мне показаться, как из группы вышли двое. Курс, мастеровой, с которым я познакомился в Фейляне: невысокий, жилистый мужчина с желтоватым оттенком кожи. Рядом с ним шагал другой: покрепче, плечистей. Шел уверенно, широко расправив плечи и не стесняясь смотреть мне в глаза.

— Господин, — Курс слегка поклонился. — Мы добрались.

Я кивнул:

— Отлично. Я ждал вас несколько позже. В планах было поселить вас в дома рабочего поселка, но пока они не достроены. Есть другой вариант…

Тут широкоплечий мужчина резко шагнул вперед, перебивая.

— Я — Бай, — хриплым голосом сказал мастеровой. — Выходит, жилья не будет? У нас дети и бабы, все устали и рассчитывали сразу заселиться. Вы это… обещали жилье, господин. Надо бы слово сдержать.

Договорив, мужчина вдруг побледнел и шагнул назад. А я медленно вдохнул и выдохнул, успокаивая вспыхнувшее раздражение. Давящая аура нехотя исчезла.

Мне не понравились слова мастерового, вдобавок я был зол. Но этот гнев был направлена на собственную слабость и на практика, продемонстрировавшего на мне свою силу. Я даже не подумал срывать раздражение на стоящем передо мной издерганном и уставшем человеке.

— Прошу прощения, я едва не вспылил. Вы не дослушали меня, Бай, дома будут. Я не брошу вас. Я не заставлю вас жить в землянках. И если вы не будете перебивать меня, расскажу все куда быстрее.

Я обвел взглядом всю группу: работяг, их женщин и детей со стариками.

Люди устали. Люди надеялись, что здесь будет лучше, чем в столице, и боялись, что я окажусь таким, как Крайслер, или даже хуже, и сейчас я играл не на пользу своей будущей репутации.

— Повторюсь, я хочу поселить вас в рабочем поселке. Но пока дома там строятся, я предлагаю другой вариант. У меня есть несколько домов в Циншуе, — технически, есть целый квартал, и не у меня, потому что недвижимость в квартале проходила как общая собственность конторы братьев Бронсонов. — Придется потесниться, но крыша над головой будет. Однако есть вариант и лучше. Работа в цеху будет занимать не больше шести часов в день. В оставшееся время, если умеете, можете помогать с постройкой своих же домов. С вами строители справятся куда быстрее, и не придется каждый день ездить между городом и поселком.

Мужчины переглянулись. А потом Курс зашелся в страшном кашле, заслоняя рот ладонью.

— Руки-кх-х… руки есть… — хрипло выдохнул он, вытирая окровавленную ладонь. — Какое-никакое умение тоже найдется. Справимся, поможем.

Дальше пошла организация. Несколько часов потратили, чтобы договориться с Самиром и расселить прибывшие семьи, объяснить, где находится рынок, и дать семьям серебра на продукты. Уже после обеда я вместе с мастеровыми направился к рабочему поселку. Пусть дома еще не готовы, зато зельеварный цех построен, котлы и алхимические горелки закуплены, инструменты лежат на столах, даже вода проведена. Этому месту не хватает только людей.

Воздух в цеху был густым и неподвижным. От бревенчатых стен пахло смолой, от многочисленных бочек тянуло травами.

— Я не буду неволить вас и держать на крючке, время от времени показывая морковку в виде полного излечения. Сейчас мы будем варить адсорбенты для очистки ваших тел от ядов, — мой голос отразился от стен и вернулся ко мне неслышным для остальных эхом.

— Мы будем работать здесь? — переспросил Курс. — Одни?

Остальные тоже не скрывали удивления — озирались по сторонам широко раскрытыми глазами.

— Что вас смущает?

— Количество столов, — ответил Курс.

— Инструментов много, — заявил Бай.

Инструментов действительно было много для любого другого цеха, кроме моего. Местное общество еще не знает, что такое конвейер и массовое производство. Здесь не было дедушки Форда с его унификацией, каждый мастеровой в Фейляне умел заниматься любым делом. Они вместе нарезали на ломтики сердца духовных зверей, толкли кости, обрабатывали и взвешивали травы, регулировали температуру эликсиров и мыли котлы. Я же собирался сделать из них винтики, которые будут виртуозно выполнять отдельную работу. Я хочу, чтобы мне осталось только закидывать в котлы идеально обработанные ингредиенты.

— У каждого из вас будет свой набор инструментов. Работа тоже будет малость отличаться от той, к которой вы привыкли. Начнем с главного вопроса: что каждый из вас любит делать? Что получается у вас лучше всего?

После опроса я определил людей на промывание и обработку сырья, на работу пестом, на нарезку, на просеивание, на взвешивание ингредиентов и прочие работы. Курса назначил старшим.

Люди встали за длинные дубовые столы, каждому досталось свое место и свое задание.

И началась работа. Сперва люди трудились робко, с оглядкой, переглядываясь и посматривая на меня с недоумением. Потом заработали увереннее. Но едва один из мужчин, закончив нарезать свои коренья, потянулся помочь соседу просеять порошок, я встал за его спиной.

— Свое дело сделал? — спросил я тихо. — Отлично. Сядь, отдохни. Его работа — только его ответственность. Вместе будете набирать воду, мыть котлы и убираться.

Тот нехотя кивнул. Больше попыток помочь товарищу не было.

Сам я ходил между столами, наслаждаясь ощущением окружающего мира. Я чувствовал, как лезвие ножа режет плотный корень, слышал хруст, видел и указывал на просыпанный порошок. Ощущал, верное ли количество ингредиентов в плошках, есть ли среди подготавливаемых ингредиентов порченые и гнилые.

Наконец вода в большом котле закипела, и пришло время варить. Я подошел к котлу и не удивился, почувствовав его температуру.

— Несите мне ингредиенты по очереди, — сказал я Курсу. — Синекорень, четыре меры, порошок змееглава…

По рецепту можно было обойтись тремя, но опыт подсказывал, что можно усилить зелье. Все собравшиеся здесь люди были практиками верхних стадий закалки, как и часть горожан Фейляня, не стоит относиться к ним, как к обычным людям.

Мне подносили подготовленные ингредиенты, бутылочки с эссенциями. Компоненты сыпались и лились в кипящую жидкость. Я же получал искреннее удовольствие, с помощью развитого осязания ощущая процесс готовки зелья куда лучше и глубже. Я чувствовал, как меняется температура, как отвар становится густым и более вязким, как он втягивает Ци и превращается из супа с травами в зелье.

Я ловил момент, когда нужно убавить жар — не по времени рецепта, а по моменту, когда реакция шла на спад. Я менял рецептуру в процессе, где на пять секунд, где на минуту, чувствуя, что зелье от этого становится только лучше и насыщеннее.

Наконец я затушил огонь. В котле булькала густая, темно-янтарная жидкость, пахнущая дымом и горькой полынью. Я зачерпнул ее ковшом, перелил в отдельную бутыль и протянул Курсу.

Алхимик-зельевар: +1

— Держи. Разлей каждому по двести миллилитров. Пить один раз в день. Через десять минут после адсорбента обязательно выпейте зелье лечения, оно разлито по бутылькам, находится во-он в том ящике, — указал я пальцем на угол цеха. И добавил специально для Курса. — Кашлять кровью перестанешь дней через пять.

— Благодарю, господин зельевар, — слегка поклонился мужчина.

По его глазам я видел, что ситуацией он не проникся — не ребенок, который в чудо верит. А вот когда зелье начнет действовать, когда организм начнет выздоравливать, когда Курс почувствует себя так, как и должен чувствовать практик его ранга, благодарность станет горячей и искренней.

— А теперь, пожалуй, приступим к настоящей варке, — подбодрил я мастеровых, когда они выпили зелье лечения. — Сегодня я хочу сварить шесть котлов зелий. Вот задания для каждого стола. Приступаем.

Кроме зелья становления практиком, я сегодня варил и другие — для тех, кто еще практиком не стал. Именно они должны подготовить людей, сделать их крепче, выносливее. Молочно-белый отвар для укрепления костей. Рубиновое зелье для эластичности энергоканалов, чтобы не рвались от мощного притока Ци во время перехода на новый ранг. Еще одно, болотного цвета, отвечает за пищеварение и выведение токсинов. Все было продумано до мелочей, выверено и сбалансировано. Эта программа должна снизить побочки от тех сильнодействующих, ядреных эликсиров, что пойдут следом. Нельзя выстроить отличное здание на песке, сначала нужно залить надежный фундамент.

Трудились мастеровые. Я переходил от котла к котлу, проверял температуру тыльной стороной ладони, добавлял компоненты.

Шесть котлов, шестьдесят литров. Этого хватит на пятьдесят человек. Всего дня три такой работы, и мы сможем обеспечить уже три-четыре сотни последователей. Каждого ученика, каждого адепта секты. Настоятель уже дал добро — пообещал рассчитаться по себестоимости ингредиентов. Принимать это все будут под неусыпным контролем целителей.

Мысль о целителях заставила меня с легкой ухмылкой вспомнить новую «массажную мастерскую» секты. Я пару раз заглядывал туда из любопытства. Целители работали, старались, но по-прежнему использовали тот базовый набор последовательностей, что я им показал.

Глава 25

Я в очередной раз вышел на плац и пошагал к Сяо Фэн. Наставница стояла боком ко мне и не спешила поворачиваться — похоже, злится.

Когда между нами остается два метра, останавливаюсь.

— Госпожа. Приношу свои извинения за пропущенные занятия.

В очередной раз понимаю, что мир вокруг стал куда объемнее, чем раньше, и ощущаю я все гораздо ярче. Пусть наставница посмотрела на меня спокойным взглядом, она явно раздражена — пальцы сжимают рукоять деревянного меча с такой силой, что еще немного и дерево начнет проминаться, как кусок сыра.

— Ты пропустил четыре дня тренировок, пацан, — спокойным тоном сказала Сяо Фэн. — Если хочешь до конца дней быть в отстающих, то ты все делаешь правильно. Если не хочешь, то зачем пропускать?

— Четыре дня назад я пробудил осязание и перешел на новую ступень боевого искусства. В оставшиеся три дня я пытался освоиться с новыми возможностями.

И довольно успешно — у меня получилось раздвинуть свою новую способность до трех метров. Достаточно, чтобы спокойно применять ее в бою.

— Знаешь, как бы осваивалась с новыми возможностями я?

— На плацу?

— Верно, пацан, — качнула головой мечница. — Если кому-то нужно освоить медитацию, он медитирует. Если ему хочется научиться жонглировать, он подбирает камни и пытается. Не знаю, как ты там осваивался со своими возможностями, но вряд ли это было результативнее старой-доброй тренировки.

Я слегка поклонился.

— Я попытаюсь показать, чего достиг за эти четыре дня, госпожа. Возможно, это вас удивит.

— Конечно, — насмешливо улыбается наставница. — Удиви меня.

Возвращаюсь к стойке и сразу тяну один из самых прочных и крепких шестов, что здесь есть. В половине есть расщепы, трещины и другие дефекты, надо бы сказать оружейнику заменить инвентарь.

Я встал напротив мечницы, крутанул в руках шест, наслаждаясь ощущением вспарываемого воздуха.

— Готов?

— Да.

В следующую секунду наставница молнией рванулась ко мне, занося меч для удара. Я продолжал стоять с шестом наперевес — пока наставница добежит, она может раза три сменить хват меча и направление удара.

Когда между мной и Сяо Фэн оказалось три метра, я почувствовал каждое ее движение, каждый градус, на который смещался меч, каждую напряженную мышцу. Деревянный шест в моих руках ожил и змеей рванулся вперед, отбивая размашистый удар. Наставница хмыкнула, напитала свой меч Ци и атаковала снова: молниеносный укол в грудь. Раньше я увидел бы лишь размытую тень и получил бы тычок, сломавший мне пару ребер. Теперь же я чувствовал, как ее вес сместился на переднюю ногу, как напряглись мышцы руки, готовясь отправить меч вперед. Если я подниму шест для защиты, она с легкостью может разорвать дистанцию, или ударить в любое другое место. Поэтому я сделал крохотный шажок назад и слегка опустил шест, будто готовясь защищать ноги. Наставнице пришлось чуть увеличить последний шаг, зато она теперь не сомневалась и ударила по «открывшемуся» корпусу. Именно туда, куда мне и нужно.

Я повернулся в последний момент, и ее деревянный меч прошел вскользь по моей груди. Шест уже летел по низкой траектории, целясь по колену.

Сяо Фэн отпрянула, но я будто прилип — метнулся следом, обозначая удар по кисти, от которого она с легкостью ушла.

Ее физическое превосходство все еще оставалось пугающим, она была быстрее и сильнее, но сила не помогает, когда противник успевает увернуться от удара, а скорости не хватало, чтобы изменить траекторию удара и сохранить его силу — я по-прежнему получал болезненные тычки, но до переломов не доходило и не дойдет.

Раньше невозможно было сократить расстояние между нашими навыками. Наставница была куда быстрее, куда сильнее. Сейчас же в пределах трех метров от меня я чувствовал все. И тех долей секунды, когда оружие наставницы появлялось в пределах этой сферы и летело в меня, хватало, чтобы чуть сдвинуться и увернуться, либо ударить ровно так, чтобы отклонить чужое оружие. Либо — оттолкнуться от этого оружия, когда наставница напитывала меч невероятным количеством энергии, и сдвинуть я его не мог.

В нашем поединке вел я. Я знал, что если открою правый бок, когда она держит меч максимально удобным для тычка хватом, то атакует она именно туда. Я бился в максимально быстром для себя темпе, и пусть преподаватель была еще быстрее, реагировала она привычными шаблонами, вбитыми на подкорку — ей не хватало времени, чтобы выработать другую тактику. Она, конечно, пыталась, но я тут же отслеживал изменения в ее поведении. Как только ее оружие устремлялось в предсказанную точку, мой шест уже ждал его там, чтобы оттолкнуть ее оружие, либо использовать его импульс, чтобы отскочить, развернуться, заставить сделать лишний шаг, потратить силы на восстановление баланса.

Я заставлял ее бить по пустоте. Деревянный меч не раз рвал мои одежды, но постоянно проходил в сантиметрах от тела.

Не скажу, что мне было легко. Спустя десять минут безостановочного боя пот заливал глаза, а мой мир сузился до сферы восприятия.

Каждая мышца горела. Я хрипло дышал и не мог отдышаться. Навык анализа работал постоянно, просчитывая и запоминая движения наставницы.

Я выжимал себя досуха, но и наставница уставала. На ее идеально гладком, сосредоточенном лице проступили крохотные бисеринки пота. Дыхание стало чуть более частым.

Я не выдержу в долгом противостоянии — наставница выиграет за счет чудовищной выносливости. Пусть она уже начала уставать, я свалюсь первым.

Увы, терпение наставницы закончилось куда раньше, чем силы. Она отпрыгнула метров на пять, и я почувствовал, как Ци вокруг начала стекаться к Сяо Фэн, напитывая и усиливая ее.

А потом женщина оттолкнулась от плаца, прыгая в мою сторону. Камни вздыбились, парочку вывернуло из мостовой. Женщина летела ко мне, словно пушечное ядро, оставляя за собой вихрь пыли, а деревянный меч с жутким гулом рассекал воздух. Это уже перестало быть тренировкой, женщина не пыталась больше финтить и играть в наставницу. Я знал, что такой удар нельзя парировать, от него нельзя увернуться, можно только выставить перед собой шест, в попытке смягчить чудовищный прием.

Мозг работал на пределе. Анализ выдавал десятки вариантов, и все они заканчивались синяками и переломами. Но среди них был и другой вариант, самый рисковый. Если не получится — я не успею защититься, и меня будут откачивать целители.

Я не стал уворачиваться. Вместо этого я сделал шаг навстречу удару, напитывая оружие оставшейся Ци, вкладывая в удар все силы до последней капли.

Мой шест не пошел наперерез ее мечу. Он прошел в десятке сантиметров от деревянного клинка и ударил в правую ключицу. Одновременно с этим я упер другой край шеста в каменную мостовую.

Мечница так и не дотянулась до меня клинком. Благодаря шесту, в который она врезалась, женщину швырнуло в сторону, будто жестокий ребенок откинул тряпичную куклу. Сяо Фэн тяжело рухнула на плац и несколько раз перекувыркнулась, встретившись лицом с камнями.

Воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только моим хриплым, прерывистым дыханием.

Сяо Фэн лежала на спине. Один рукав ее одежды был разорван, волосы растрепаны. И из ее носа тонкой струйкой стекала кровь. Проходящий мимо нас слуга с метлой застыл и смотрел на отброшенную наставницу с каким-то священным ужасом. Даже я дернулся было к ней, хотя и видел, что она не потеряла сознание.

Сяо Фэн со стоном перевернулась, неспешно села на плоский булыжник, вывороченный из плаца в пылу схватки и утерла бегущую из носа кровь.

— Ты победил, — неверяще сказала мечница. И спустя несколько секунд повторила непривычные для себя слова. — Ты меня победил.

Был ли я рад?

Разумеется! Это достижение можно поставить в ряд с изготовлением самых лучших эликсиров. Самая величайшая моя победа — практик ВТОРОГО РАНГА победил практика ЧЕТВЕРТОГО!

Но я не прыгал до неба, не лыбился и не хохотал, как безумец. К этому успеху я упорно шел долгое время и предвкушал и проигрывал его в голове настолько часто, что уже перегорел. Вместо ощущения триумфа — только слабая улыбка и понимание, ты — молодец.

Сяо Фэн поднялась медленно, без привычной резкой грации.

— Запомни этот день, — устало произнесла женщина. — Запомни то, что сделал. Сегодня ты показал, что можешь гораздо больше, чем думают окружающие. Мне будет интересно следить за тобой и твоими новыми достижениями.

— Благодарю вас, госпожа. Ваши уроки были тем горнилом, которое меня закалило.

Женщина поморщилась и отмахнулась.

— Я не дала тебе ничего исключительного. Все дело в табличке, которой ты когда-то коснулся. Она создала твой талант.

Меня это покоробило, но в чем-то она была права. Если бы не система, я таких результатов не добился бы. Впрочем, если бы не мои принципы, я мог бы добиться и не таких результатов, давно вырвав из памяти наставницы опыт оружейного боя.

— Ты точно не под эликсирами? Двигался, будто акробат.

— Всего лишь улучшенное осязание, — пожимаю плечами. — Теперь я ощущаю абсолютно все в радиусе двух с лишним метров от себя.

— Ненавижу, когда мне врут, Бронсон, — помрачнела мечница и тут же пояснила. — Не хочешь говорить, хотя бы выдумай достаточно правдоподобную причину. Улучшенное осязание работает не так.

Я озадаченно хмыкнул. Похоже, мой опыт с поглощением чрезмерного количества Ци дал мне куда больше, чем я думал.

Наставница не стала ждать ответа — развернулась и потопала прочь. Да и я не стал задерживаться: повернулся и пошагал в свою комнату.

Победа не далась мне легко: каждая мышца ныла, кости гудели, в ушах глухо шумело. Уже в комнате я сбросил потную, пропылённую тренировочную одежду и отправился в душ. Ледяная вода обожгла кожу, смывая пот, кровь с уже подживших ран. Остатки адреналина будто тоже смывались и уносились в сток вместе с грязью. Я стоял, подставив под упругие струи лицо.

Победил… В самом деле победил. Только что потом делать, неясно: сейчас я выиграл схватку на пределе сил, но еще несколько занятий, и побеждать станет куда легче. И с кем потом сражаться, чтобы прогрессировать? Прокачивать Сяо Фэн дальше, создавая себе противника для тренировок, искать нового мастера?

Открыв дверь в комнату, вижу, что на моей кровати, уткнувшись лицом в одеяло, лежит Фаэлина, одетая в свободное платье. Длинные волосы девушки растрепаны, выбились из привычной причёски. Она не пошевелилась, услышав, как я вошёл.

— Фэй? Все нормально?

— М-м… — простонала она, оторвав голову от подушки. — Это кошмар! Наставники совсем озверели! Мэй Лань сегодня устроила нам ад.

Фаэлина перевернулась на спину и уставилась в потолок взглядом, полным безысходности.

— Представляешь? Решила проверить знания по самым первым печатям, тем, что мы учили сто лет назад! Я кое-что подзабыла, признаю, но не одна! А она… — девушка скривилась и махнула рукой. — Словно в нее екай вселился. Устроила допрос каждому, а когда выяснила, что «не все знают идеально», заставила нас переписывать и зарисовывать эти чёртовы руны четыре часа подряд без перерыва. Четыре часа! У меня теперь в глазах рябит, и рука отваливается.

Она закрыла глаза, и на её лице застыла гримаса искреннего страдания.

— Я еле переоделась и доползла сюда. Умру тут, можно?

Я вздохнул, а потом предложил:

— Хочешь массаж?

Куда только делась усталость? Фаэлину будто подбросило пружиной — девушка вскочила так, что кровать жалобно заскрипела.

— Да! Конечно да, да! Клянусь, я даже не пыталась его у тебя выпросить, но раз уж ты предложил, отказываться точно не стану!

Я рассмеялся.

— Ладно, я понял. Ложись, я сделаю тебе отличный массаж.

— Отличный? Интересно, что же ты давал мне раньше, — пробормотала девушка, ложась на живот.

С недавних пор в комнате стояли масла и кремы для массажа. Мне было совсем не трудно приготовить крем, помогающий расслабить мышцы. А то, что он получился эпическим, только в плюс.

Если бы Альф или даже Сталевар увидел, какие травы и в каких количествах я использую для изготовления крема, они бы перестали со мной общаться. Но что поделать, с личной (почти) плантацией на острове я не испытываю недостатка в травах и могу себе позволить легкое расточительство.

— Мне нужно расшнуровать твое платье, — предупредил я, и девушка с готовностью дернула головой:

— Конечно.

Шнуровка на платье Фаэлины доходила почти до поясницы. Я потянул за веревочки и за несколько секунд расстегнул платье. Мягкая ткань легла на покрывало.

Делать массаж, стоя у кровати, было неудобно: пришлось бы сгибаться в три погибели, потому я забрался на кровать и сел на бедра Фаэлины. Если бы в этот момент кто-то вошел в комнату, последнее, о чем бы он подумал — что я занимаюсь массажем, но мне, как и Фаэлине, было начхать — мы занимались здесь и таким.

Как только я коснулся ее спины пальцами, девушка уткнулась головой в подушку, наслаждаясь ощущениями.

У Фаэлины не было проблем с энергетикой, но всегда можно сделать лучше, например, проработать напряженные мышцы, разогнать кровь, ускорить движение энергии, направить Ци в определенные точки.

На этот раз я сполна задействовал все свои навыки, стараясь провести массаж на высшем уровне: сделать его максимально расслабляющим. Я не мял ее мышцы с медвежьей силой. Я нежно ласкал ее кожу, малейшими крохами Ци корректируя движение энергий в теле девушки — после повышения ранга я начал чувствовать организм других людей еще лучше и воздействовать еще виртуознее.

Девушка не заснула, как при первых сеансах массажа. Она лежала, наслаждаясь прикосновениями — еще немного, и замурлыкала бы.

— Тебе стоит подумать о том, чтобы предлагать массаж за деньги, — пробормотала в подушку девушка. — Нет, я знаю, что ты это уже делал, и помню, почему именно перестал. Но мне кажется, люди будут идти к тебе, даже если ты попросишь золотой за сеанс. То, что ты делаешь сейчас, в тысячи раз лучше, чем прежде.

— Приятно это слышать, но я все равно не стану массировать тебя каждый день, — напомнил я девушке.

— Да я серьезно! — Фаэлина подняла голову и возмущенно посмотрела на меня. Щеку пересекал след от наволочки.

— Даже если так, я все равно не стану открывать массажный кабинет. Для меня свободное время и отсутствие обязательств куда ценнее золота.

Фаэлина села на кровать, без стеснения потянулась, открывая прекрасный вид на обнаженную грудь.

— Ладно, если не завтра, то когда я могу рассчитывать на массаж в следующий раз?

— Давай послезавтра вечером.

Как раз после массажа можно заняться чем-нибудь не менее приятным.

— Мне кажется, я буду отсчитывать минуты.

Глава 26

Шагаю по вымощенным камнем улицам. Вокруг кипит городская жизнь — кричат разносчики, скрипят повозки, из-за распахнутых окон харчевен доносится смех.

Хороший день. И начался хорошо — с тренировки под руководством Сяо Фэн, где я уже не рвал жилы, да и она не выходила из себя. И продолжился неплохо — у речки, с семьей и стариком-соседом.

Было весело. Племянница бегала по берегу и собирала камушки, Самир поддался рыболовному азарту, старик-сосед вовсе был счастлив. Мама с женой брата расположились на покрывале у берега, разговаривали. Я сидел с удочкой неподалеку от брата и вдыхал запах речной тины. Так ничего и не поймал, но здорово отдохнул.

День хороший, полный неба, воды и тепла. Рыбу половил, теперь вот иду в храм.

Мысли поневоле возвращаются к прошлому разговору с настоятельницей. Я приходил к ней позавчера, просил помочь найти мудрых стариков-ремесленников, у которых молодежь могла бы научиться полезным навыкам. Она выслушала куда внимательнее, чем я ожидал, и обещала помочь. Причем пообещала своеобразно и даже приоткрыла интересные карты на будущее:

— Разумеется, я помогу: соберу как можно больше таких людей. Ты помогал храму, не просил прежде ничего, и храм поможет тебе. Я тебе еще не говорила прежде, сейчас скажу: многие люди благодаря твоим зельям получают новую жизнь. Тем, кто не знает, куда эту жизнь девать, не знает, что сделать своей целью, мы помогаем отправляться на границу с Дикими землями. Они знают, что обязаны своей новой жизнью зельевару из Циншуя. Когда ты будешь готов туда идти, тебя встретят как брата, как друга, как сына.

За пару кварталов от храма замечаю монахинь.

В отличие от первых раз, когда я здесь появлялся, сейчас я точно знаю, куда смотреть. Монахини не так малочисленны, беспомощны и оторваны от народа, как мне тогда казалось, а храм — не только тихая ветшающая гавань для уединенных молитв. Это одно из сердец города, некий социальный узел. Монахини — крошечные, но очень важные шестеренки. Они повсюду. Пока шел сюда, видел одну — с невозмутимым спокойствием разливала по мискам дымящуюся похлебку нуждающимся. Другая — вон, на ступенях храма, склонившись над пожилой женщиной, что-то тихо говорит, и та, вытирая слезы, кивает. Монахини отпевают усопших, чтобы мертвые не восставали, а отправлялись в последний путь с достоинством и миром. Устраивают проповеди, читают молитвы, ухаживают за больными, помогают вести хозяйство тем, кто временно не в силах подняться с кроватей. Сами постоянно работают на храмовом поле рядом с городом, не гнушаясь самого тяжелого труда. А когда на дороге между Вейдаде и Циншуем столкнулись отряды школы и секты, изрядно потрепав друг друга, оказавшиеся поблизости монахини, не выясняя, кто прав, а кто виноват, перевязывали раны и давали разбавленное зелье лечения и тем, и другим.

К храму стекаются все — от бедняка, ищущего кусок хлеба и слово утешения, до богатого купца в шелках, жертвующего на благоустройство. Влияние монахинь огромно, но ненавязчиво и на первый взгляд незаметно. Они не стремятся, чтобы их заметили, они кормят, помогают, выслушивают, защищают.

Я поднялся по прохладным каменным ступеням храма до входа, кивнул юной послушнице и дошел до неприметной двери. Постучался.

— Можно?

Настоятельнице потребовалась пара секунд, чтобы посмотреть и опознать меня.

— Китт! Разумеется, входи.

В кабинете не было ничего лишнего, но вместе с тем он выглядит обжитым. Аскетичный, но уютный.

Настоятельница сидит за письменным столом из темного дерева, затертым до гладкости и блеска. Сегодня на столе находятся не только аккуратные стопки бумаг и склянка с чернилами, но и изящная вазочка с цветами дикой розы. Один бледный лепесток опал и теперь лежит на столе.

За спиной женщины небольшое окно, выходящее на задний двор храма. За стеклом шелестит листьями старый клен, отчего по стенам кабинета перемещаются смутные тени.

Настоятельница поднимается мне навстречу.

— Еще раз благодарю, что согласились помочь, — я склонил голову. Формальная вежливость, но быть вежливым с этой милой женщиной не сложно. Вдобавок сразу обозначил, что хочу перейти к обсуждению цели визита.

— Я всегда рада помочь благому делу, — ответила она спокойно. И уточнила. — Дело ведь будет благим?

— Разумеется.

— Я собрала людей, как и обещала, — сказала она, ее пальцы слегка погладили опавший лепесток. — Рассказала им, кто ты, и за что тебе благодарен храм. Но и обманывать людей не стала — сразу предупредила их, что ты хочешь открыть свой пан… пэнс…

— Пансионат.

— Верно, — кивнула женщина. — И объяснила, что это значит. Старики осторожны ко всему новому, так что людей придет меньше, чем могло бы. Но те, кто придут, будут слушать тебя.

Она не спрашивала подробностей: зачем мне инструктора и что я намерен делать. Она хотела узнать это и в прошлый раз даже задавала наводящие вопросы, но я сделал вид, что не заметил их.

В принципе, с настоятельницей можно было поговорить начистоту про обучение профессиям всех желающих. Я получил бы куда больше содействия, если бы она знала всю подоплеку. Однако женщина и так сильно помогает и городу, и нуждающимся, и навешивать на нее еще и пансионат… Нет, пусть идет, как идет. Придет время — узнает сама.

— Спасибо, — запоздало киваю женщине. Та выходит из-за стола, кивает:

— Следуй за мной.

Настоятельница молча повела меня по узким коридорам и остановилась перед более массивной дверью, за которой я прежде не был.

— Прошу.

Я потянул ручку двери. Настоятельница шагнула первой и остановилась у порога, сложив руки в рукава. Ее лицо было равнодушной маской, внешне не выражающей ни единой эмоции, но в глазах плясало любопытство.

Стоило мне переступить порог, как все люди в зале замолкли, и на меня обрушилась тишина.

На деревянных лавках сидели человек сорок, и все как один сейчас оборачивались и смотрели на меня. Старики, старушки. Морщинистые лица, седые бороды, натруженные руки, сложенные на коленях. Кто-то смотрел на меня с напряженным недоверием, кто-то излучал откровенный скепсис, ленивое равнодушие. Были и редкие искорки любопытства.

Люди молча ждали, что скажет юны практик, пригласивший их сюда.

Я, как ни в чем не бывало, прошел между рядами лавок к небольшому возвышению, с которого обычно говорили проповеди. Обернулся. Поклонился:

— Здравствуйте, уважаемые жители Циншуя. Меня зовут Китт Бронсон. Я практик и зельевар секты Тьмы.

Голос прозвучал ровно и уважительно, без тени высокомерия или подобострастия — как я и хотел. Еще раз обозначил поклон.

— Не буду ходить вокруг да около. Вас пригласили сюда выслушать мои предложения, и первое озвучу сразу. Я открываю место вроде школы, чтобы обучать там группами, как в школах, только учиться эти группы будут не счету, а профессиям, — тут старики загомонили, зашептались, переглядываясь. А я продолжил. — Мне нужны наставники для молодежи, готовые поделиться своим опытом, научить людей полезному: кузнечному делу, ткачеству, травничеству — всему, что они готовы дать. Если кто-то из вас готов, он сможет передавать свои знания, жить в достойных условиях в отдельной комнате и получать хорошее жалованье в золоте. Ваш опыт не канет в… реку, — быстро исправил я окончание фразы — тут не было ни Леты, ни старика Харона.

Люди в зале зашевелились еще активнее. Качались седые и поседевшие головы, доносились обрывки возмущенных фраз: «…да как можно?..», «…это же неправильно!..».

Один из стариков медленно встал. Крепкий, лет шестьдесят на вид, не меньше, но мышцы еще в форме, вон как выпирают под одеждой. Лицо — старая, выжженная солнцем кожа, натянутая на резкие, твердые скулы. Глаза — темные, цепкие.

— Практик Бронсон. — Заговорил старик рублеными, короткими фразами. — Говоришь красиво. Золото, жилье. Хочется верить. Но не глупость ли говоришь? У каждого мастера. Свой взгляд. Как можно научить. Охотиться. Или находить в лесу травы. Толпу?

— Ученик должен смотреть в глаза учителю, — поддакнул некто, — а учитель — видеть каждую ошибку ученика! У тебя же не учеба получится, а базар. Базар!

В зале раздались гулкие одобрительные возгласы.

Я ожидал меньшего сопротивления, недооценил их закостенелые догмы. Впрочем, и они кое в чем правы.

— Ваша правда, уважаемый мастер. Лучшие навыки родятся в мастерских, где один человек будет учить другого, передавать знания со всем пылом и страстью, — я сделал паузу, давая словам осесть, и обвел взглядом всех собравшихся. — Но ответьте мне, скольких учеников вы обучили за свою жизнь? Пятерых? Десятерых? А скольких хотели бы обучить, за сколькими видели талант, но не могли, потому что не было средств содержать еще один рот, или не было времени объяснять двум ученикам разное, потому что один уже знает что-то, а второй — нет? Было такое? Ведь наверняка было же!

Некоторые старики опустили глаза.

— Я предлагаю не заменить глубину образования количеством учеников. Я предлагаю на равных обучать тех, кто будет желать этого и обладать талантом! — мой голос зазвучал тверже. — Пусть двадцать парней придут на смотр в кузницу. Кузнец покажет им, как держать молот, как разводить жар, как отличить хорошую сталь от плохой. Двое испугаются жара и уйдут. Двое окажутся слабаками. Еще двое — лентяями. Но остальных можно обучить, если будет место, будут рабочие места и будет время, чтобы учить, а не отвлекаться на поиск материалов для работы, на поиск денег для жизни. Дайте им проявить себя, получить столько знаний, сколько они будут готовы и способны унести. А если кто покажет ту самую искру, ради которой стоит брать их в подмастерья и вести с глазу на глаз, ведите их дальше! Дайте им все, вложите в них душу!

— Тогда мир утонет в кузнецах и охотниках! — проскрипел кто-то.

— Так не принято, Китт Бронсон. Секреты мастерства должны оставаться секретами.

Новая волна недовольства была куда более тихой. Кого-то я своими речами задел.

— Тех, кто считает, что секреты мастерства должны оставаться секретами, я не задерживаю, — говорю твердо и киваю в сторону выхода, где стоит настоятельница. — Вас я убедить ничем не смогу, и пытаться не буду, чтобы ваши принципы не взбунтовались, когда вы станете учить ребят своей профессии. Мне нужны люди, которые испытывают удовольствие, обучая. Которые хотят, чтобы ученики превзошли учителя. Мне нужны люди, которые будут рады тому, что их наследие не умрет с ними.

В воздухе повисло молчание, тяжелое и задумчивое. А затем моим приглашением воспользовались — старики поднимались с мест, кивали мне, некоторые бормотали извинения и уходили. Глядя на уходящих, поднимались и те, кто изначально к двери не собирался.

И вот, когда казалось, что все рухнуло и к выходу пойдет каждый, заговорил скуластый старик.

— А ты, Китт. Не тот ли самый практик. Который зельями. Храм снабжает?

— Верно, — киваю. — Думал, вам сказали.

— Погодите-ка! — воскликнула старушка. — Получается, ты готовил те целебные зелья, что моего сына-калеку, зверем подранным, с койки подняли?

Все взгляды устремились на меня. Я спокойно встретил его взгляд.

— Да. Я их готовил и отдавал в храм.

Тщедушный старик остановился на выходе, опираясь на палку. Глаза его блестели:

— Те зелья меня из могилы выдернули! Легкие гноились, я уже прощался с семьей! Я жизнью обязан!

Атмосфера в зале менялась. Недоверие стало смешиваться с уважением, скепсис — с интересом. Послышались одобрительные возгласы, кивки. Кто-то уже смотрел на предложение благосклоннее.

— Я согласен обучать, — снова крепкий старик. — Могу инструктором быть. Могу дисциплине обучить. Строевой подготовке. Основам рукопашного боя, стрельбе. — Каждая фраза стучала молотом по наковальне. — Был командиром стражи. Тренировал новобранцев. Я практик девятой ступени. Закалки. Сам достаточно пожил. Хочу передавать опыт.

Следом за первым ко мне обратились еще трое из оставшихся. Коренастый мужчина с руками, покрытыми старыми ожогами — кузнец. Худая женщина с длинными тонкими пальцами — травница. И молчаливый, угрюмый детина с чуть поседевшими волосами, плотник.

Четыре человека, не слишком много. Но и не мало! Да, я мог бы завербовать куда больше инструкторов, если бы рассказал про омолаживающие зелья, но решил этого не делать. Как только пансион заработает, а старики помолодеют, в специалистах недостатка не будет.

Договорившись с четырьмя специалистами, я сообщил им, куда и когда зайти, чтобы устроиться на работу (дальше Самир справится) и попрощался. В зале осталось двадцать три человека, ожидающие второго предложения. С ними я был еще лаконичнее.

— Второй путь быстрее и принесет вам куда больше денег. С помощью особой техники я могу менее чем за час извлечь ваши знания, ваш опыт в ремесле и передать другому, кто сможет ими воспользоваться. За это вы получите единовременную выплату в пятнадцать золотых.

Меня прервал глухой ропот, разросшийся до взволнованного гула. Лица исказились недоумением, страхом, недоверием.

— Извлечь? Как это — извлечь? — крикнул кто-то с задних рядов.

— Это ведь разум пострадает! А как же память? — испуганно спросила пожилая женщина, сжимая в руках платок.

— А это не опасно? Не умрешь ли после этого?

Один из стариков, чье лицо было похоже на высохшую грушу, угрюмо сжал губы.

— Золото, — проговорил он тихо, но так, что все услышали, — Это все для молодых, у которых жизнь впереди. А мы живем прошлым. Воспоминания — едва ли не единственное, что у нас осталось, а ты их собираешься извлечь… Нет!

Его слова холодным душем окатили тех, кто уже начал мечтать о золоте. Они снова посмотрели на меня, друг на друга. В глазах прибавилось сомнений.

Следующие полчаса я потратил на убеждение. Пытался успокоить тех, кто боялся техник, преодолевал коллективное недоверие и убеждал, что ничего плохого с остальной их памятью не будет. Всех не убедил, но выложенные на трибуну золотые сработали. Трое стариков согласились на мое предложение.

— Мы свое уже пожили… Детям деньги оставить надо, — качнул дряблой шеей один.

— Знания мои все равно мне уже не нужны, пусть кому-то помогут, а я хоть на старости лет в достатке поживу, — другой.

Три человека. Мало ли?

Думаю, для первого раза пойдет. В голове пока только общие черты по грандиозной работе — по извлечению не обычного чувства или эмоции, а целого навыка.

Насколько знаю, никто прежде не варил зелье понимания боя или зелье, влияющее на мышечную память, я же хотел шагнуть дальше. Мышечную память и заученные движения можно передать и обычной тренировкой. Но мне нужно было нечто большее. Интуитивное понимание расстояния в бою, мгновенное вычисление угла атаки и прочее, прочее, что приходит и разрастается после пережитых схваток на смерть. Аж руки чешутся — хочется сварить очередные эликсиры, которых мир еще не видел.

Я попрощался со стариками, договорившись о встрече позже и выдав авансом по несколько серебряных монет.

Теперь надо думать и рассчитывать пропорции.

Глава 27

Воздух в лаборатории влажный, насыщенный самыми разными ароматами: терпкая горечь корней мандрагоры, сладковатая дымка испарений. Десять малых котлов, выстроенных в идеальном порядке, тихо побулькивают над ровными языками алхимического пламени. Пар медленно тянется к работающим вытяжкам.

Хожу мимо котлов, оценивая, анализируя готовящиеся основы для зелий по цвету и плотности пара, по мельчайшим пузырькам на поверхности.

Большинство мастеровых заняты вместе со строителями. Курса и еще одного помощника хватает, чтобы поддерживать кипение и, сверяясь по песочным часам, доливать в котлы подготовленные жидкости; я появляюсь здесь раз в пять часов, чтобы убедиться, что…

— Все в порядке, господин? — спрашивает Курс.

Мужчина всего несколько дней назад хрипел и заходился в кровавом кашле, кожа была желтой, как залежалая бумага. Теперь щеки порозовели, кашель прошел. Он уже относится ко мне с уважением, граничащим с преданностью, и, думаю, это не предел.

Впрочем, на поправку пошли все, и в коллективе отношение ко мне потеплело до самых комфортных температур. Я не утаиваю знания, как Крайслеры — отвечаю на вопросы и щедро плачу за работу. Здоровье всех мастеровых приходит в порядок, вдобавок они общаются с остальными работниками, обмениваются историями, и наша с Самиром репутация ползет вверх и у тех, и у других.

— Да, все отлично, — отвечаю запоздало. — В третий котел через полчаса долейте десятую долю литра воды. И помешивайте котлы каждые полчаса, не реже.

Курс кланяется, второй мастеровой через секунду повторяет жест вежливости.

В принципе, все, можно идти заниматься своими делами. Моя часть работы на этом этапе сделана, остальное — дело техники и минимального контроля. Справится даже пьяный ребенок.

Именно этого я и хотел, когда разговаривал с Курсом в Фейляне: появляться, раздавать указания и уходить. Не стоять над котлами по двенадцать часов кряду, а поручать монотонные скучные действия помощникам.

Выхожу из зельеварни и тянусь к печати в секте. Долгую секунду парю в абсолютной тьме, и оказываюсь посреди личной комнаты, в шаге от стола, заваленного рабочими тетрадями и не единожды перечитанными книгами из коллекции Сталевара. Здесь и сейчас мои мозги пригодятся куда больше, чем в рутинной варке основ для зелий: я ищу пути к зельям, которые могут сделать из обычного практика неубиваемую машину.

Сажусь за стол и на часы выпадаю из мира, погрузившись в вычисления. Остро заточенный кончик карандаша выводит все новые и новые формулы, выстраивает схемы синергии компонентов, раздраженно зачеркивает и начинает снова. Временами я открываю фолианты Сталевара, пытаюсь найти в них что-то, способное натолкнуть меня на мысли, вчитываюсь в пометки на полях. Я сравниваю, вычисляю, ищу общие корни в рецептах самых разных школ (пожалуй, громко сказано, но ладно) алхимии — в тех, которые изучил, будучи в Фейляне, и в тех, которым следует Сталевар.

Вот рецепт укрепления плоти из Фейляня — эффективный, но требующий редкого ингредиента — мяса тенееда, что делает его дорогим до неприличия. Рядом — методика усиления прочности тела, созданная три века назад в горном монастыре около Юнцзина — для этого рецепта не нужно ничего, кроме везде растущих духовных травок, но рецепт идет вкупе с техникой, которой обычный практик будет обучаться месяцами.

Голова кипит, пытается сплавить воедино рецепты, взяв лучшее из каждого. Я как жадный покупатель на рынке, желающий сразу с прилавка купить очень качественный и притом не очень дорогой товар, чтобы Свен Дэя не хватил удар от предполагаемых затрат на ингредиенты.

И, как обычно водится, желая усидеть на двух стульях, я не могу толком умоститься ни на одном. Хотя чувствую, что мог бы, если бы было больше информации, опыта.

Карандаш ловко порхает, выводя новую формулу. Дважды проверяю вычисления — вроде бы ошибок нет, а эффект должен превзойти всё, что я создавал прежде, но-о…

Я мог бы сделать лучше, но словно уперся лбом в невидимую, но абсолютно прочную стеклянную стену. Мои собственные знания, все уроки, прочитанные книги — все это исчерпано. Я выжал максимум из того, что знаю. Получившаяся формула — вершина, но добравшись до нее, я вижу гору повыше.

Можно сделать еще более качественное зелье, но я не знаю, как. Не хватает информации.

— И где же ее взять…

В голову первым делом лезет Великая Королевская Библиотека в Фейляне. Я там не был, только слышал об этом месте, когда проводил время в столице, но слухи воодушевляют. Я слышал о милях пыльных полок, хранящих знания империи, которую потом сменило Руанское королевство. В этом хранилище знаний наверняка есть такие книги, которых я не найду никогда и нигде, в том числе и по зельеварению.

Однако я, обдумав идею отправиться в библиотеку, отмахиваюсь от этой затеи. То место наверняка не оставили без охраны, проникнуть туда получится только с разрешения принца. А сколько времени я потрачу на поиск нужной информации на тамошних полках? Сколько еще буду эту информацию осваивать?

Есть куда более близкое и куда более легкое решение. Крайслеры!

Особняк Квейта здесь, в городе. Частная коллекция этого Дома, если верить слухам, пусть и уступает Великой Королевской Библиотеке, зато сосредоточена в основном на зельеварении. Да и Квейт — не последний (некогда) человек в Доме, и на полках его библиотеки могут быть собраны фолианты куда лучше, чем у Сталевара. К тому же, Квейт — единственный Крайслер, в библиотеку к которому мне не нужно красться в ночи, обходя заклятья и охрану. У него можно просто попросить.

Согласится ли?

Он многим мне обязан, и если попросить его об одолжении, скорее всего, согласится.

Я отложил карандаш, откинулся на спинку стула и помассировал уставшие глаза. Однако долго отдохнуть у меня не получилось — минуту спустя дверь с натужным скрипом рванулась внутрь. В проем, едва не задев косяк плечом, ввалилась Мэй Лань. В руках наставницы беспорядочной грудой вздымались листы, готовые вот-вот рассыпаться по полу.

— Прорыв! — выпалила она, не успев перевести дух. Глаза наставницы по печатям горели лихорадочным блеском, щеки раскраснелись. — Я расшифровала большую часть печатей из Зверинца!

Мой взгляд автоматически скользнул по беспорядку на столе, выискивая место, куда можно положить ворох листов, чтобы не рассыпались. Выходило, что придется складывать свои записи, чтобы освободить место на столе.

— Новость отличная, вы молодец, — равнодушно похвалил я, аккуратно закрывая и сдвигая к стене тетради и книги. — Но чем это может нам пригодиться?

Если бы у наставницы не было ни малейшего плана, она бы не заявилась сюда с рабочими бумагами.

— Пригодиться⁈ Да всем, чем угодно! — выдохнула она. — Дай сложить, и сам убедишься, что возможностей — целый воз!

Я аккуратно переложил листы на стол, укладывая как можно компактнее.

— Ладно. Тогда как вы хотели бы протестировать печати?

— Я уже кое-что протестировала! — парировала она, садясь на кровать. — И печати действительно работают. С их помощью можно создать все, что угодно, включая Зверинец в миниатюре. Да ты посмотри, посмотри!

Мой взгляд упал на свежие чертежи.

— Ладно…

Я взялся за первый лист, быстро пробежал по нему взглядом, подключив анализ. Потом — взял второй.

Спустя пару минут я быстро перебирал листы, глаза сканировали символы, линии, схемы. Пальцы скользили по бумаге, ощущая шероховатость поверхности. Мысли, еще недавно крутившиеся вокруг Крейслера и его библиотеки, разом ушли на второй план: я то хмурился, замечая малейшие нестыковки, то одобрительно хмыкал, находя изящные решения древних мастеров печатей. Мозг работал на пределе, сопоставляя увиденное с тем, что я знал о циркуляции духовной энергии и о принципах работы больших формаций.

Мэй Лань ошибалась — «что угодно» сделать с помощью этого массива данных нельзя. А вот взять одну из функций (любую) Зверинца и масштабировать — можно.

— Мы мыслим слишком мелко, наставница, — задумчиво сказал я. — Зачем создавать урезанную копию Зверинца, если можно взяться за задачу куда грандиознее?

Я вытащил из стопки один из чертежей и ткнул пальцем в ключевые узлы.

— Смотрите. Здесь, и здесь… и вот тут, да. Если масштабируем эту печать, подключим вот эту… — я говорил быстро, но наставница понимала. — Мы можем создать не комнату и не здание, как в Зверинце — мы можем раскинуть формацию на километры. Нацелить ее, как линзу, и направить нейтральную Ци к Циншую. Энергия будет постоянно двигаться сюда из энергонасыщенных зон.

Мэй Лань нахмурилась, размышляя.

— Но чего ты этим добьешься? Даже если получится, на каменные плиты для черчения печатей и на накопители для формации такого размера потребуются горы денег. И в результате не будет и одной десятой от той плотности духовной энергии, что была в Зверинце. Затея почти бессмысленна.

— Совершенно верно: даже такой концентрации, как в кварталах Фейляня, не будет. Только вот в Фейляне люди от одного только фона поголовно являются практиками и за жизнь достигают ранга Пробуждения, даже без особых занятий. Нашим же горожанам хватит и ранга Закалки.

В глазах наставницы медленно проступало понимание.

— Целый город, где каждый стражник, каждый ремесленник, каждый фермер будет сильнее, выносливее, здоровее, — тоном змея искусителя закончил я.

— Нам нужно будет выбивать сотни тысяч рун, — наконец проговорила она. — Понадобятся помощники. И средства… опять же, средства…

Но по тому, как засветились ее глаза, было ясно — она уже заинтересована. Печать, раскинувшаяся на километры — это проект, равного которому, я был уверен, в этом мире еще не было. Ей нестерпимо хотелось стоять у его истоков.

— Со средствами я постараюсь что-нибудь решить. Я сейчас отправлюсь по своим делам, — снова вспомнил я про Крайслера. — Но обязательно…

Мэй Лань не дала мне договорить. Она уже снова схватила бумаги и затараторила:

— Отлично! Тогда я начну готовить подходящие печати на бумаге!

И с этими словами она выпорхнула из комнаты так же стремительно, как и появилась.

* * *

В приемной Крайслеров я появился впервые. Слуга встретил меня у входа и проводил сюда, замерев статуей у двери.

Помещение было холодным и бесцветным. Гладкий пол отражал блики магических светильников, а с высоких стен на меня смотрели пустые глазницы портретов давно почивших предков Квейта.

Я поприветствовал Квейта, сидящего во главе черного стола. Тот вежливо кивнул в ответ:

— Китт, приветствую. Какими судьбами?.. Прости, что сразу к делу, но растягивать диалог не могу, у меня мало времени — минут через двадцать сюда подойдут важные люди.

К делу, так к делу. Быстрее отправлюсь в библиотеку или получу от ворот поворот.

— Я ставлю опыты по созданию эликсиров усиления тела и духа. Мои собственные источники достаточно скупы, и я хотел узнать, можешь ли ты дать мне дополнительную литературу?

Квейт провел пальцами по идеально отполированной поверхности черного стола. Потом — медленно кивнул.

— Доступ к нашей библиотеке обычно не выдается людям, не входящим в Дом, однако мне интересно, куда могут привести твои изыскания. Я не против оказать услугу, при условии, что твои собственные записи, выкладки, рецепты, к которым ты придешь с помощью наших знаний, станут и моими.

— Вполне разумно, — пожал я плечами. Цена казалась справедливой, уж сейчас можно будет поделиться выводами и рецептами. А уж к чему я буду приходить в будущем на основании тех же прочитанных книг, целиком мое дело. — Я сделаю копии для тебя.

Сразу после моего согласия Квейт кивнул и едва заметно шевельнул пальцами. Слуга у двери шевельнулся.

— Проводи нашего гостя в библиотеку, к разделам алхимии.

Мужчина поклонился и безмолвно направился к двери. Поблагодарив Квейта, я пошел следом по пустым гулким коридорам.

Библиотека Дома Крайслеров удивляла своей масштабностью. Стеллажи из черного дерева уходили ввысь метра на четыре с лишним, под самый потолок. Пахло старой кожей и чернилами.

Меня провели мимо закрытых шкафов, исписанных сложными артефактными печатями (сразу захотелось взглянуть на содержимое, но боюсь, это желание шло вразрез с правилами хорошего тона). Некоторые фолианты были прикованы к полкам цепями.

— Вот необходимый вам стеллаж, господин.

Я поблагодарил слугу кивком и приступил к поиску нужных книг, подключив анализ. Сперва — определил нужные полки, потом — ознакомился с названиями в поисках нужных, где надо было — раскрывал и читал строки, чтобы понимать, о чем книга. Пока я просто отбирал книги и нес на стол отобранное. Фильтровал ненужную (или уже прочитанную) макулатуру. Мне требовалась литература для внутреннего пользования Дома.

Вскоре на столе выросла стопка отобранных томов: как роскошные фолианты в переплетах из драконьей (!) кожи с серебряными застежками, так и потрепанные томики с полуоторванными обложками. Лучшее из еще нечитанного.

Не обращая внимания на замершего рядом с выходом слугу, я сел за стол и погрузился в чтение и почти сразу испытал удовольствие, сравнимое с литературным оргазмом.

Чистое восхищение! Эти книги писал алхимик, сродни мне. Сложные формулы сплетались в изящных комбинациях, глубина понимания процессов была запредельной. Эти книги были на голову, на две, на три выше всего, с чем я сталкивался. Рецепты, способные выковать из средненького практика настоящего титана! И, что важнее, формулы, приводящие к таким рецептам. Мои пальцы перелистывали страницы, взгляд пробегал по строчкам. Я походил на губку, впитывающую гениальные решения и компонентные связи.

Алхимик-зельевар: +1

Я прочел первую книгу из семи отобранных и тихо расхохотался. Если бы я знал о том, КАКИЕ знания хранит Квейт, уже давно наведался бы в его библиотеку!

Однако когда я открыл вторую книгу (написанную на уровень слабее), интуиция принялась царапать коготками затылок, стремясь обратить на что-то мое внимание. Я подключил анализ, и увидел легкую фальшь в рецептах. Нет, формулы были правильными, однако слишком много определенного компонента здесь, странная, неоптимальная последовательность действий там…

Я отложил второй том, взял первый. Раскрыв страницы, я начал делать выписки и сравнивать результат.

И тогда я увидел «закладки», помещенные автором во вторую книгу. В рецепт зелья были мастерски вплетены этапы и компоненты, дающие всплеск силы, но искусственно блокирующие дальнейший прогресс практика. Без следующего, куда более дорогого и сложного зелья (которое заботливо предлагалось на следующих страницах), практик дальше не шагнет.

Система крючков и ошейников.

А потом я разглядел другое. Специально добавленные ингредиенты, вся польза которых заключалась в едва заметной, накопительной интоксикации организма. Травы, чей яд накапливался в костях, в органах. Еще один ошейник, чтобы бойцы раз в месяц пили зелье для частичного вывода токсинов (сложный рецепт прилагается). Если сбегут — умрут без эликсиров через полгода после побега.

Я вспомнил растатуированных бойцов Крайслеров, которых видел на улицах. Тогда они казались мне верными псами, гвардией Крайслеров, то теперь мое мнение слегка качнулось: я подумал, что они могут быть слепыми орудиями, лишенными собственной воли. Они наверняка не были зельеварами и даже не подозревали, что в попытках стать сильнее жадно глотают яд.

— Вот же грязь… — пробормотал я и снова окунулся в чтение.

Часы, проведенные в тишине библиотеки, слились в одно напряженное целое. Я перебирал том за томом, фолиант за фолиантом, давно выбравшись за пределы семи отобранных томов. Пальцы скользили по переплетам, переворачивали древние страницы, глаза выхватывали сложнейшие схемы и формулы.

Рецепты зелий телесного преображения, пилюль усиления Ци, декоктов обострения восприятия — всего здесь было в избытке. Но зелий, не влекущих нехороших последствий, было до боли мало. Идеального же варианта, который я искал, не было вовсе.

Я отложил последнюю книгу и откинулся на спинку стула, бездумно сверля взглядом стену.

Первоначальный восторг от открывшихся знаний угас. Я нашел отличные рецепты, которые после моих доработок могли из обычного практика стадии закалки сделать машину для истребления духовных зверей. Но этот практик мог попрощаться со здоровой печенью, почками и с жизнью без поддерживающих эликсиров.

Усовершенствовать рецепт не получалось. Чтобы убрать яд, нужно было вырвать с корнем ключевые компоненты. «Маковая роса», вызывающая необратимое привыкание. «Адамов корень», катализирующий процесс, но оставляющий токсичный осадок, который оседает в костях.

И вот тут таился нюанс. Рецепт был гармоничным, каждый компонент усиливал силу других компонентов. Без токсинов рецепт терял большую часть своей эффективности. Если убрать все вредное, я получу посредственное усиливающее зелье, которое можно пить годами хоть каждый день, без особого результата.

Можно пойти по пути усиления органов, чтобы они справлялись с ядом, но это тупиковое решение. Первое зелье все равно убивало возможность прогрессировать дальше традиционными методами типа тренировок и медитации, а каждое последующее зелье в цепочке содержало новые, еще более изощренные токсины. Это была гонка, которую организм в какой-то момент в итоге проиграет.

Я поднял взгляд на высокий потолок и вздохнул.

Я не могу варить зелья по рецептам Крайслеров. Но я не могу и просто отказаться от прочитанного.

Задача усложнилась: мне нужно не просто усилить рецепт, а переизобрести его. Найти способ обойти ядовитые компоненты, не растеряв при этом ту самую мощь и синергию ингредиентов. Знать бы только, как это сделать.

Глава 28

Только выхожу из дома учеников, чтобы дойти до столовой и нормально поужинать, как за спиной раздается громкое, как щелчок бича:

— Китт! Бронсон!

Оборачиваюсь.

На ловца и зверь бежит, кхм. Правда, ловец из меня на двоечку, так как зверь — сам мастер Линь.

— Мастер Линь, — отвечаю с полупоклоном. — А я вас как раз искал. Нужна ваша консультация.

Мастер озадаченно моргнул и осекся, проглатывая заготовленную речь.

— Если меня хотят найти, начинают с моего дома — предыдущие два часа я был там. — говорит совершенно не то, что хотел сказать. — Так по поводу чего консультация?

— Помните, мы с Мэй Лань посещали столицу? Она еще осталась там куда дольше, чем рассчитывала?

— Только не говори, что она снова собирается туда, — мрачнеет старик. — У нас и так из-за расширенного набора учеников не хватает преподавателей и наставников.

Животрепещущая проблема. Однако я знаю, что Свен Дэй на днях подтянет из Циншуя практиков, которые уже давно отстранились от дел секты. Пожилые преподаватели и люди с потенциалом наставников, отставные адепты и прочие, кто уже завел семью, купил домик с садиком и почивает на пенсионных лаврах.

— Не скажу, — покладисто соглашаюсь с мастером. — Она хотела бы, но сейчас разговор о другом. Вы знаете, что она в той самой поездке пыталась расшифровать печати, коими исписаны стены зверинца, а те, которые не удалось расшифровать на месте, зарисовала для последующей дешифровки?

— Так, помедленнее, — помотал головой Линь. — Не тараторь. Хорошо, расшифровала. И что вы с ней сейчас хотите?

Мы с ней сейчас действительно кое-чего хотим, но соглашаться с этим — выступать в роли просителя. Если Линь сориентируется, то попробует навесить на меня не только задачу, но и разговор может так повернуть, что и никакой помощи от секты я не дождусь, и оплачивать затраты на печати буду сам.

— Она узнала, как направить к секте и городу поток Ци с окрестностей. Это поднимет общий уровень Ци для всех жителей. Считайте, за год-два все жители Циншуя получат по крайней мере первый уровень закалки.

— Духовные животные… — начал было Линь, но я аккуратно перебил его:

— Мастер Линь, духовные животные скорее всего останутся в тех местах, где они обитают. Фон в секте и городе все равно будет ниже, чем в том же лесу Туманов.

— Все равно, — качнул седой головой Линь. — Самые слабые духовные животные обязательно мигрируют, что сделает жизнь в городе опаснее. Вдобавок, чтобы фон сохранялся, нужны будут хорошие накопители, желательно — в каждый квартал. Сколько будет затрат на такую формацию?

Старый практик бурчал, вываливал на меня все минусы этого стартапа и не показывал ни малейшей заинтересованности, но один факт, что мы все еще стоим и обсуждаем «неинтересную» тему — уже о чем-то говорит. Тем более, что мастер так и не поднял тему, по поводу которой искал меня. Видно, что идея ему интересна, но он сдержан.

— Разумеется, за неделю этого не провернуть, — сожалеющий вздох. — Да и за месяц — очень вряд ли. И затраты будут действительно весомыми. И какие-то духовные животные пойдут если не в город, то подальше от тех же окраин леса Туманов и Пещер по ту сторону реки, потому что невозможно поднять духовный фон здесь, чтобы он не опустился там. Так что если вы против, я даже поднимать эту тему в беседе со Свен Дэем не стану.

Линь задумался на четверть минуты, а потом все-таки нехотя пробормотал:

— Ладно, занимательно. Я сам поговорю с ним на эту тему и возможно, договорюсь об участии — финансовом и прочем. Однако, прежде чем я сделаю это, тебе тоже придется кое в чем поучаствовать. Дети, которые оказались в секте с твоей легкой руки, ведут себя… некорректно. Убеди их следовать правилам, иначе убеждать будем мы.

— М-м… В каком смысле «с моей руки», мастер Линь? Не понимаю вас.

На самом деле намек на наш разговор по поводу Свен Дэем был более чем прозрачен, но подтверждать его я ни в коем случае не желал.

— Все ты понимаешь, — сверкнул глазами мастер.

— Кхм… Так что именно с детьми?

— Как я и сказал, проблема в набранных подростках, в старшей группе, — мастер заложил руки за спину, качнулся с пятки на носок. — Разношерстная толпа, в которой множество маленьких лидеров, каждый рвется вверх, как поганки после дождя. Каждый норовит занять место получше, забыв, что они вступили в секту ради учебы, а не выяснения, кто самый главный. Получив крышу над головой, еду и перспективы, некоторые восприняли это не как шанс выйти в люди, а как возможность самоутвердиться на окружающих.

— Дерутся? — спросил я, желая получить больше конкретики, а не патетики.

Мастер сухим тоном принялся перечислять:

— Верно, дерутся. Но не на тренировочных площадках, как следовало, а за углами, в туалетах и в закоулках. Выясняют отношения, сводят старые уличные счеты или просто пытаются доказать свое превосходство. Уже формируются группы, которые в будущем могут стать бандами. Я уже могу выделить несколько группировок: бывшие уличные сорванцы собирают вокруг себя таких же сильных и агрессивных, отпрыски богатых семейств пытаются купить лояльность или нанять крепеньких «охранников» постарше. Тихих и слабых пока просто третируют, но я отлично понимаю, что если не принять мер, спустя пару недель дойдет до «дани» в виде порций еды, карманных денег или личных вещей.

Я слушал, и безрадостная картина выстраивалась сама собой. Знакомый до боли закон сильного, перенесенный в стены упорядоченной секты. С другой стороны, ситуация хоть была и неприятной, но предсказуемой. Бросить в одно место разных по воспитанию подростков и ожидать, что они сами сплотятся в дружную команду — наивно. Особенно парни, которые по природе своей будут выстраивать внутренние иерархии и пытаться занять в этих иерархиях достойное место.

— Порча имущества, — продолжал Линь, и в его голосе прозвучало легкое раздражение. — Некто вырезал на двери в уборной оскорбление в адрес сына торговца, кто-то изрисовал столешницу в столовой. К тому же дети нарушают распорядок и считают, что могут шляться где хотят, пока наставники спят, нарушая все правила распорядка.

— Так. И вы думаете, что я справлюсь с этим один?

— Я вижу ситуацию так — либо справляешься ты, либо я ввожу систему физических наказаний провинившимся. Мы уже больше сорока лет ничего подобного не использовали, но у нас в секте уже давно не было такого большого набора, тем более — детей. Справься с проблемой, тогда мы с Свен Дэем подробно обсудим ваш проект с печатями. Договорились?

Я уже прогонял ситуацию через анализ, напряженно продумывая, что я могу противопоставить детям. Словами тут явно все не решится.

— Еще раз напомню, что проект нужен не столько нам с Мэй Лань, сколько секте. По поводу проблем с детьми — я примерно понимаю, что нужно сделать, но мне нужны будут помощники. Кроме всего прочего я хочу разбить ребят на несколько групп, к каждой прикрепить человека, который не сильно ушел по возрасту от подростков.

— А я еще раз напомню о том, что у нас не хватает людей.

— Не хватает, — легко соглашаюсь с мастером. — И я не знаю, где их найти, и кого можно оторвать от работы. Но если не найти и не оторвать, то проблема не решится. И физические наказания, которые вы хотите ввести, не дадут особого результата — ребята просто станут изощреннее в своих выдумках и сильнее озлобятся.

— Это смотря как наказывать, — не согласился Линь.

Я молчал, смотря мастеру в глаза. Спустя минуту нашего молчаливого сражения Линь нехотя сказал:

— Я передам твоим приятелям новую задачу. — И добавил, разворачиваясь. — Надеюсь, у тебя получится, что бы ты себе не напланировал.

Я медленно направился к общежитиям ребят, выстраивая план.

Давить и запугивать — самый простой, но самый глупый путь, который только оттолкнет подростков от секты. Нужно перенаправить их бушующую энергию в положительное русло, сломать их иерархии, показать, что можно ценить мастерство, а не количество «подвигов» в виде зашуганных детей.

С момента, как мы «скооперировались» со Свен Дэем, прошло чуть больше трех недель, но и за это незначительное время секта успела измениться в лучшую сторону. В чем-то изменения были крохотными, а в чем-то (благодаря в том числе и энтузиазму мастера Линя) ощутимо шагнула вперёд. Например, сейчас я шагал на окраину секты, где раньше стояли неказистые палатки из веток и глины, предназначенные для кандидатов. Сейчас здесь высился двухэтажный барак, который трудолюбивые рабочие из Циншуя возвели вместе с практиками буквально за неделю.

Дверь в барак открылась без скрипа, но гул голосов внутри все же стих. Я на секунду замер на пороге, оценивая обстановку.

Длинное помещение было заставлено двухъярусными кроватями, на которых и вокруг которых кучковались парни — двадцать четыре человека. Одни с любопытством обернулись на открывшуюся дверь, другие сделали вид, что мое появление их нисколько не заботит — вернулись к делам.

Я не стал стоять у входа, чтобы не нагнетать обстановку. Медленно дошел до первых кроватей. Взгляды подростков скользили по мне: оценивающие, настороженные.

— Меня зовут Китт, — начал я спокойно. — Не мастер и не наставник — до этого я пока не дорос… Знаете, у вас здесь уютно. Когда я пришел в секту Тьмы, мне досталась палатка, в которой протекала крыша и вместо матраса была солома. Вам же повезло, да. Особенно тем, кто знает, каково это — ночевать на соломе.

Кто-то неуверенно хмыкнул. Кто-то промолчал, ожидая подвоха.

— Знает кто-нибудь, кто такой мастер Линь? — спросил я и обвел взглядом подростков. Те молчали. — Ладно, скажу сам. Мастер Линь — заместитель настоятеля, второе лицо в секте. И он недоволен вами. Вы деретесь, где не надо. Выясняете, кто круче. Рисуете на столах и портите двери.

— И чего? — резко спросил вихрастый паренек в одних штанах. Грудь и живот парня были испещрены мелкими белыми шрамами от камней и палок.

— И ничего, — спокойно пожал я плечами. — Кроме того, что это поведение неразумных детей. Ребята, это же несерьезно: вас допустили в святая святых, а вы на дверях ножом оскорбления чертите… Знаете, я присутствовал, когда каждый из вас проходил испытание. Когда я смотрел на вас на отборе, я видел не банду будущих головорезов, я видел будущих братьев. Сейчас я уже не уверен, что вы станете мне братьями.

Я делаю паузу, давая им осмыслить свои слова.

Дети смотрят на меня насупленно, некоторые — исподлобья. Их мои слова не убеждают — вероятно, я не первый, кого Линь отправил вправлять детям мозги. Но и надеяться, будто тех, кто выживал на улице, впечатлит покачивание пальчиком, просто глупо.

Понимаю, что если я не найду общий язык с детьми и подростками, Линь пойдёт по нарастающей и всё-таки доберется до физических наказаний. Может, это и сработает, но зачем бить детей, когда можно детей не бить? Да, раньше нас воспитывали немного иначе: ставили в угол, били ремнем, а когда ремня не было — толстенными проводами от бытовой техники, но это не добавляло любви к родителям.

— Возможно, вам кажется, что я «гоню пургу», — киваю им. — В таком случае давайте я продемонстрирую вам кое-что получше слов.

Я отступил на пару шагов от подростков. Воздух в метре от меня задрожал, от пола пошел пар. С хрустом и скрипом на полу начал формироваться ледяной голем. Сперва мелкий, он рос, становясь все выше и выше, пока не стал ростом с меня, но куда шире. Массивный, с грубыми чертами лица, сверкающий на слабом свете магических светильников барака.

Ледяные кулаки сжались. Голем сделал тяжелый шаг вперед, и пол под ним скрипнул.

С младшими ребятами это сработало, но во взглядах ожесточенных уличных волчат, детей торговцев (да и остальных) не было восхищения, уважения, на которые я рассчитывал. Был лишь настороженный интерес, как к диковинной игрушке, и вопрос «а когда я так смогу?».

Ледяной голем был просто очередной техникой, а техник ребята уже успели насмотреться за несколько дней в секте.

Видя, что демонстрация не сработала, я хлопнул в ладони.

— Это не единственное, что я хочу вам показать. Кто хочет отлично провести вечер, одеваемся и идем за мной.

На сборы ушло несколько минут, затем я повел их в круглый куполообразный Триумфальный зал.

Внутри под высоким сводом на стенах красовались яркие, динамичные фрески: практики секты вступали в схватку с чудовищами, усмиряли стихии, защищали деревни. Я указал на одну из них, где группа бойцов, стоя спиной к спине, отражала атаку стаи теневых волков.

— Они доверяли друг другу спины. И выжили.

Затем я подвел их к массивной доске с пришпиленными листами бумаги.

— Это доска заданий. Видите эти записи? — я провел пальцем по строчкам. — «Охрана каравана в Циншуй». «Очистка подвала от крыс». «Сбор целебных трав в лесу Туманов». А вот здесь — награда. Можно получить медь, серебро, или снадобья, если запрос от зельеварной лавки. При удаче можно взять задание от наставника и получить в награду индивидуальные занятия — можно выучить новый прием или отточить старый.

Я видел, как их глаза загорелись при виде оплаты. Деньги, ресурсы — это был язык, который они понимали куда лучше абстрактных понятий о «правильном».

— Эти задания доступны не всем, — продолжил я спокойно. — Вам в ближайшее время точно не светит, но я могу поговорить с наставниками, чтобы они давали задания тем, кого сочтут достойными. Но есть нюанс — вам придется работать в команде, среди людей, которым вы всецело доверяете.

Затем я обернулся к ним, и на моем лице появилась легкая, почти авантюрная ухмылка.

— Хотите увидеть то, что в ближайшие годы кроме меня вам никто не покажет?

Опаска и любопытство боролись в их глазах. В конце концов, любопытство победило. Кивнули все.

Я поочередно телепортировал подростков к Питомнику, на край недостроенного лагеря, окруженного частоколом.

Прямо перед нами, за прочной решеткой из усиленного металлом дерева, бился о прутья полутораметровый духовный волк, недавно плененный практиками. Шкура зверя переливалась серебром, глаза полыхали бессильной яростью.

Чуть поодаль, у ног невозмутимо стоявшего Жулая, растянулся на камне молодой дракон. Он лениво щурил глаза, и от его раздутых ноздрей валил легкий дымок.

Ребята впечатлились. Кто-то пятился, пока не уперся в частокол, а кто-то наоборот — бесстрашно шагнул к клетке.

— Видите? Все это сделала секта. Ваши старшие братья отвоевали у леса кусок, они же поймали этого зверя. Вот это — подвиг.

Поручив подошедшей Лиссе провести для ребят небольшую экскурсию, я покинул лагерь, чтобы поставить печать в другом месте. Вернулся я спустя полчаса, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багровые и лиловые тона.

— Насмотрелись? — спросил я подростков, глаза которых лезли на лоб. — Идемте дальше.

Следующая телепортация перенесла нас на выжженную равнину между холмов, где я взорвал бомбу. Круглая, идеально гладкая впадина, оплавленная черная земля, и ни травинки, ни признака жизни.

— Это осталось после испытания одной из наших разработок, — сказал я без эмоций. — Представьте, какую силу обуздала секта.

Я обвел взглядом их задумчивые лица. Их буйная энергия, их желание доказывать свое превосходство в драках — в сравнении с бушевавшим здесь пламенем все это казалось смехотворно малым и ничтожным.

— Обычный мордобой среди вас, подростков — недостойное дело, — размеренно и веско сказал я. — Это не победы. Победы выглядят так. Вот к чему вам нужно стремиться. Не оставлять синяки братьям, которые потом могут и не прикрыть вам спину. А это. Поймать лучшего зверя, изобрести новую технику. Стать лучшим в бою на мечах или копьях. Понимаете разницу?

Во взглядах разгоралось понимание.

— Достопочтимые мастера и наставники не обязаны вас терпеть. Секта — это не улица. Если будете вести себя недостойно и дальше, проявлять неуважение к месту, которое дало вам кров и шанс — вас попросту выгонят, и двери для вас закроются навсегда. Запомните: в первую очередь секта нужна ВАМ, а не вы — секте. Всегда найдутся новые желающие занять ваше место — вы сами видели, что за место здесь нужно бороться.

Я видел, что теперь до потрясенных подростков доходят слова. Однако одной угрозы изгнанием было мало, требовалось дать подросткам новую цель. Новый способ самоутверждения.

— Советую налечь на учебу, — смягчил я тон. — Изучайте теорию, учитесь драться у наставников. Листайте справочники, запоминайте полезные травы, растущие в лесу Туманов. Лучших из вас — самых умных и прилежных — будут туда выводить на практику и сбор растений. Ваши успехи будут учитываться. За них вы будете получать баллы, в обмен на которые можно будет получить деньги, снаряжение и особые техники. Не обязательно такую, как я демонстрировал с големом, но лучшие получат лучшее.

Вот и пришли к банальности мира УСЯ, — иронично заметил я про себя. — Соревнование за лучшие ресурсы, балловая система. Но что поделать? Подросткам необходимо стремиться куда-то, самоутверждаться. Лучше уж они будут гнаться за баллами и техниками, чем выстраивать звериную иерархию. Лучше уж мы сами определим правила этой гонки.

Я телепортировал всех в секту, в то помещение, откуда забрал. Напоследок напомнил ровным, холодным голосом:

— Правила секты — не просто слова. За их нарушением последует наказание. Драки вне учебного плаца, вымогательство, порча имущества — это удар по секте, и каждый будет платить за него трудом. Чистка отхожих мест, работа на кухне, и прочее. Кто не будет понимать, будет выгнан из секты. Сила будет дана вам не для того, чтобы самоутверждаться на слабых, а чтобы защищать своих отцов, матерей и прочих, кто живет в Циншуе. Если вы решите, что вы — не секта, что здешние правила вам не указ, вас выставят за ворота, и вы утратите шанс стать частью силы, величие которой я вам сегодня показал.

Попрощавшись, я вышел из здания. Шагая по секте, размышлял — нужно сказать Линю, чтобы наставники нагружали подростков по полной, чтобы вечером те приходили в комнаты, падали на кровати и засыпали. И больше упора на коллективное взаимодействие — пусть каждый показывает свои лучшие качества и работает в связке с остальными. А варианты таких занятий я могу десятками накидывать.

Имя: Китт Бронсон.

Ранг: Пробуждение. Ступень пробуждения чувств.

Тело: 23

Дух: 18

Разум: 15

Специальности:

Алхимик-зельевар: 23. Экстракция сущности. Катализатор.

Бонусы специальности: Сбор трав. Простая обработка трав. Токсикология. Ферментация. Импровизация. Быстрая готовка. Стойкость.

Навыки ⅚:

Медитация: 44 — обычный: Погружение в себя. Равновесие энергий. Резервуар Ци. Усиление ауры.

Древковое оружие: 49 — необычный: Понимание. Улучшенное понимание противников. Твёрдая хватка. Удар дракона.

Массаж: 63 — обычный: Расслабление мышц. Глубокая проработка. Стальные пальцы. Улучшенное восстановление. Скрытые резервы. Укрепляющий массаж.

Аналитика, 48 — необычный.

Маскировка, 39 — обычный.

Заклинания:

Кража воспоминаний (Memory Theft): 7 — эпический.

Техники ⅘.

Полученные:

Усвоение энергии. Ранг: редкий.

Ледяная защита. Ранг: редкий.

Ночные пути. Ранг: редкий.

Плащ теней. Ранг: обычный.

Таланты:

Превосходная регенерация.

Сродство с тенью.

Сродство со льдом.

Продолжение тут https://author.today/reader/490546/4610368

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Старый, но крепкий 8

Content

Старый, но крепкий 8

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene