Джад Александр

Опасная авантюра

Александр Джад

Опасная авантюра

Глава без номера

На улице томно млела июльская жара. Люди старались спрятаться за толстыми стенами офисов и квартир под прохладными струями кондиционеров. И только некоторым по необходимости приходилось нести трудовой крест под палящими лучами горячего светила.

Мои же прогулки проходили, невзирая на погодные условия и непредвиденные обстоятельства. Поставил задачу — выполняй. Заставить меня отказаться от задуманного могла только тяжелая болезнь или смерть. Как же иначе? Мужик сказал, мужик сделал.

Звонок телефона раздался весьма неожиданно. Забыв о жаре, я с готовностью к любым сюрпризам выхватил телефон из кармана, глянул на экран. «Наконец-то! — возликовал. — Вот кто меня порадует».

Пару дней назад завершился мой прошлый проект. Книга сдана в издательство, а к написанию новой повести еще не приступил, поэтому на данный момент находился в так называемом творческом поиске. Так что «свежая кровь» была весьма кстати.

Этот человек по пустякам никогда не звонил. Если набрал меня, значит, предстояло что-то интересное.

— Привет, Арсений, — раздался голос моего давнего приятеля Михаила. — Нужна твоя помощь.

— Привет! Как писателя?

— Как отзывчивого любителя приключений.

— Это про меня, — самодовольная улыбка невольно озарила мое лицо. — К любым сюрпризам всегда готов! Кого нужно ликвидировать?

— Ну и шуточки у тебя, — усмехнулся Михаил. — Никого убивать не надо, да и твоя жизнь в безопасности. Никакого криминала. Сначала запланирована небольшая прогулка на поезде до сибирского города Иркутска. Ты же любишь поезда — встречи, знакомства, разговоры?

— Ну да, — кивнул я. — Только нам бы чего позаковыристей.

— Не накаркан, — поспешил осадить меня приятель. — Приключений тебе, думаю, и так хватит. Хотя, если честно, даже не представляю, что во время этой пустячной поездки может произойти?

— Пусть так, — кивнул я. — Какова моя роль в этом деле?

— В Иркутск, как уже говорилось, приедешь на поезде. А вот назад предстоит небольшое турне в Москву, — сказал Михаил. — Каких-то пять с небольшим тысяч километров.

— Пешком? — задание несколько удивило.

— Можно сказать и так, — улыбнулся товарищ. — Нужно помочь одному хорошему человеку перегнать ретроавтомобиль ВАЗ-2101.

— Почему сам не прокатишься?

— Причин несколько. Главные две. Занятость, да и мне это ни к чему. А вот ты заядлый автолюбитель со стажем. Знаю, как обожаешь неожиданные, пусть и незамысловатые, приключения.

— Твоя правда, — согласился. — Помогу, конечно. А что за напарник? Водить-то хоть умеет?

— Не напарник, а напарница, племяшка моя Зоя. Права совсем недавно получила, так что одна такую дорогу не осилит.

— Значит, племяшка, — задумался я.

Признаться, это было немного неожиданно. В голове завертелись самые противоречивые мысли от бытовых проблем до обычной женской непредсказуемости. Пять тысяч километров за один день не проехать, так что предстоял многодневный вояж из Сибири. А за это время…

Догадавшись о моих сомнениях, Михаил поспешил успокоить:

— Она адекватная. Без фокусов. Коммуникабельная, как и ты, любительница приключений. Думаю, вы споетесь.

— Хорошо, — прикинув все за и против, согласился я. — Как тебе отказать?

— Ты настоящий друг, — улыбнулся Михаил. — Что я без тебя делал бы?

«Ничто нам не дается так легко, — подумал я, — не ценится так дорого, но иногда получается весьма непросто, как помощь товарищу».

— Это моя профессия, — понизив голос, наигранно сказал я, — людей выручать. И нс потому, что отказать не могу, мне самому интересно. Жаль, что в этот раз все должно пройти без эксцессов.

— Зная тебя, — усмехнулся Михаил, — это еще как сказать.

Тогда не мог предположить и даже в страшном сне увидеть, что меня ждало в этой, казалось бы, самой обычной поездке.

Глава 1 Знаки судьбы

Не тот писатель, кто пишет.

А тот, кого читают[1].

Из Москвы поезд отправлялся в час дня, а прибывал в Иркутск утром в восемь по местному времени. Разница со столицей пять часов. Немало.

С попутчиками мне повезло. В том смысле, что их не было. До отправления несколько секунд, а в купе, кроме меня, никого.

«Что ж, — решил, — значит, будем отдыхать».

Не тут-то было. Поезд уже начал набирать скорость, и в этот момент в купе не вошли, а буквально ввалились запыхавшаяся женщина под пятьдесят и парень вдвое моложе.

Спросите, что в этом особенного? На первый взгляд ничего. Припозднились малость. С кем не бывает? Но женщина с такой любовью, нет, обожанием контролировала молодого человека, что у меня волей-неволей возникли некоторые, скажу прямо, весьма сомнительные предположения.

— Проходи первым, — сказала она ему. — Осторожно, дверь узкая. Наклони голову, не ударься о верхнюю полку. Чемодан сюда, — показала на багажный отсек под полкой. — Осторожно, на ногу себе не поставь.

Он безропотно, выполнял все ее указания.

Муж, любовник, сын, брат? Поди, разбери. Сейчас всякие чудеса случаются.

— Уф-ф, — выдохнув, женщина плюхнулась на полку. — Чуть успели. Говорила сыну, давай раньше выйдем. Нет, сказал, в метро пробок не бывает.

Ага, значит, сын. Уже хорошо. С этим разобрались. Фантазии-то у меня хоть отбавляй. Даже сюжет кое-какой прикинул. Мол, едут вместе в командировку женщина не первой свежести и приятный молодой человек. Номер в гостинице у них один на двоих, причем с одной большой кроватью. Других свободных мест не оказалось. Ух-х, чего-то я расфантазировался.

Пригляделся. Ну, какой муж или любовник? Глаза надо было сразу разуть. Он же как две капли воды похож на мать, только мужской вариант. Как такое можно не заметить? Нет же, сначала фантазию подключил, а только потом думать начал.

— Мам, ну чего ты? — присаживаясь рядом, пролепетал молодой человек. — Кому это интересно? Успели же.

— Успели, — хмыкнула женщина. — Но чего это стоило?

Сын глянул на далеко не худенькую мать так, словно хотел сказать, мол, пробежка тебе только на пользу. Но промолчал.

В этот момент в купе зашел проводник.

— Приготовьте, пожалуйста, билеты. Постель брать будете? — присаживаясь, задал рутинный вопрос. — Меня зовут Виталий. Будут вопросы — обращайтесь. Может, чай, кофе?

— Белье, конечно, будем, — не спрашивая, за всех ответила женщина. — Не один день в пути. А с чаем и всем остальным, — она все же глянула на меня. Я неопределенно пожал плечами, — чуть позже. Дайте отдышаться.

— Да уж, — понимающе хмыкнул проводник. — Подножку поднял, желтый флажок на отправление выставил, а тут вы.

— Так вышло, — виновато сказал молодой человек.

— Вы-то успели, — проверяя билеты, заметил проводник. — Но не всем и не всегда так везет.

— Случалось, кто-то не успевал? — заинтересовался парень.

Проводник на секунду задумался, отложил в сторону билеты и неожиданно разоткровенничался:

— Да, был на моей памяти такой неординарный случай.

Декабрь месяц. Перрон покрыт снегом. Мы вот-вот должны отправиться. Подняли подножки, выставили желтые флажки, и поезд, вздрогнув, начал набирать скорость. Смотрю, бежит девушка с огромным чемоданом и кричит:

— Стойте! Подождите, пожалуйста! Мне очень надо в Москву.

Но мы, набирая скорость, захлопнули дверь и пошли в салон.

Понимая, что остановить поезд не удается, она круто развернулась и стремительно рванула к выходу.

Всегда в таких случаях очень жалко людей. Кто-то из-за этого пропустит важную встречу, у иных вообще может кардинально поменяться дальнейшая жизнь. А кому-то будет просто обидно.

Остановить поезд, конечно, можно. Есть такая техническая возможность. Для этого и существует стоп-кран. Но всеми инструкциями предписано, что пользоваться им следует только в экстренных случаях. А тут опоздал человек. С кем не бывает? И мы благополучно продолжили путь.

На следующей станции картина повторилась с ужасающей точностью. Девушка, видимо, взяла такси и попыталась перехватить нас на ближайшей станции. Похоже, на самом деле очень спешила в Москву. Но вновь увидела лишь набирающий скорость уходящий состав.

— Стойте! Подождите! — кричала она нам вслед. — Мне очень надо!

И в этот раз мы уехали без нее.

А вот дальше… Очередная станция. Поезд уже тронулся. Мы начали закрывать дверь и снова увидели ее. С безумно распахнутыми глазами, обливающаяся слезами, она мчалась прямо на нас. Поезд тем временем ускорялся. Вот уже последний вагон должен покинуть перрон.

«Куда она теперь-то рвется? — подумал я. — Да еще летит без оглядки, как очумелая».

В этот момент девушка поскользнулась. Со всего маху упала навзничь, сильно приложилась головой. Я еще успел услышать ее душераздирающий то ли крик, то ли стон. Лицо ее скривилось от боли. Чемодан отлетел в сторону, и она, распластавшись, заскользила к краю платформы.

О том, что произошло потом, мы узнали только на следующий день, когда к нам пришел следователь снять показания.

Остановиться она так и не смогла и попала под колеса последнего вагона.

— Ужас какой! — приложив руки к груди, охнула попутчица. — Куда же она так спешила?

— Не поверите, — вздохнул Виталий, — ей надо было вылетать из Москвы на какой-то престижный международный песенный конкурс. А теперь…

Рассказ проводника вызвал настоящий шок. Не сразу мы осознали всю трагедию молодой, явно талантливой и перспективной девушки, лишившейся в одночасье будущего. Какой бы сильной она ни была, мир для нее уже никогда не будет прежним. Все ее мечты и надежды останутся в прошлом.

Первым нарушил молчание молодой человек:

— Видишь, мама, — сказал он, — а ты, несмотря ни на что, вечно куда-то спешишь.

— А девушка, — подала голос женщина, — что с ней?

— Точно не знаю, — собрав наши билеты, ответил проводник. — Говорят, выжила.

— Вот горе-то, — посетовала сердобольная мать. — Врагу не пожелаешь.

Что-то похожее вертелось у меня в голове. Кто-то об этом рассказывал. Точно! Вспомнил. Было такое.

— Припоминаю этот случай, — после некоторого раздумья, сказал я. — Поведал мне о нем знакомый, который эту девушку знал лично.

— Так она жива! — почти хором воскликнули мать с сыном.

— Жива, — кивнул я. — Дело в том, что она должна была находиться в «Домодедово» именно в то время и в том самом месте, где произошел теракт. Помните взрыв в аэропорту? Об этом все СМИ сообщали. Тогда погибло около сорока человек. Но ее там по понятным причинам не оказалось.

— Получается, ей повезло? — удивился парень.

— Можно сказать и так, — согласился я. — Видимо, ангел-хранитель всеми силами пытался ее остановить, но она его не услышала и продолжала настаивать на своем. Тогда ему пришлось принять крайние меры, чтобы сохранить ей жизнь.

— Вы так считаете? — с сомнением посмотрела на меня попутчица. — Разве такое может быть на самом деле?

— Несомненно, — с уверенностью ответил я. — Если возникают, казалось бы, на ровном месте какие-то препятствия, хорошо бы призадуматься. Может, ангел-хранитель предупреждает и хочет остановить, предостеречь от опрометчивого шага. Наверное, стоит к нему прислушаться, а, не забыв об осторожности, переть напролом.

Мы немного помолчали. Полученная информация взбудоражила и взволновала. Надо было как-то разрядить обстановку. Но мне этого делать не пришлось.

— Вы в командировку? — резко сменив тему, обратилась ко мне женщина.

— Другу нужна моя помощь… — сказал я, но свою мысль закончить не сумел.

— Представляете, — перебила она меня, — сынок мой учудил. Первый раз от работы его отправили на месяц в командировку в Иркутск.

— Мам…

— Ничего не мам, — сердито отмахнулась она. — Он у меня специалист по станкам с цифровым управлением.

— Мам, это никому не интересно.

— Отчего же, — подбодрил я женщину, — очень даже интересно.

Судя по всему, поездка обещала быть насыщенной новыми знакомствами и впечатлениями. Женщина явно любила поговорить. Отлично. Мне это только на руку.

— Вот видишь, — она укоризненно посмотрела на отпрыска. — Сразу видно, человек интеллигентный, культурный. Меня, кстати, Валентиной зовут, а его, — кивнула на сына, — Семен.

— Арсений, — представился я.

— Будем знакомы, — улыбнулась она и тут же продолжила: — С тех пор и года не прошло. Теперь еду с внучкой знакомиться.

— Вот те раз! — искренне изумился я. — Сюрприз.

— Представляете, Сеня, когда из Иркутска вернулся, даже словом не обмолвился, что у него там интрижка случилась. По приезде ни с кем не созванивался, не переписывался.

— В таком случае, как вы об этом узнали?

— Ее мать позвонила, обрадовала; «Поздравляю! — говорит. — Мы теперь с вами бабушки».

— И вы сразу на слово поверили? — меня поразило простодушное доверие моей новой знакомой.

— Известие это меня, конечно, поначалу сильно огорошило, даже сразило наповал. Но чуток подумала и решила: родная кровиночка все же родилась. О малышке всегда мечтала, — призналась она. — Думала, мой шалопай вообще никогда не женится. А тут, пожалуйста, сразу внучка.

— А если это обман? Сейчас столько недобросовестных людей пытается безнаказанно погреть руки и обогатиться за чужой счет.

— Не хотелось бы, — вздохнула Валентина. — Тест ДНК все покажет. Но ведь Сенечка сам признался.

— Знаете, один мой знакомый поделился. Погодите-ка, — я достал планшет, нашел нужную страницу. — Послушайте. С его слов записал этот рассказ и назвал его «Незнакомка».

Глава 2 Незнакомка

Если часто будешь кривить душой,

когда-нибудь она не сможет выпрямиться.

К. Азизов

Дорога стелилась под колеса авто Вадима привычной серой змейкой. Придорожные картины сменяли одна другую, не радуя разнообразием. Мелкая морось опускалась с неба и обволакивала все вокруг липкой промозглой влажностью. Костлявые щупальца почти безлиственных стволов деревьев подпирали небо, уныло готовясь к осенней непогоде и наступающей стуже.

Незаметно для себя Вадим подъехал к городу. Вечерние сумерки с быстротой спортивного болида запускали свои холодные пальцы в души съежившихся от неуютной сырости прохожих. Серые коробки похожих друг на друга блочных строений уныло взирали пустыми глазницами окон на суетящихся и вечно спешащих куда-то людей.

Мокро и слякотно. Настроение под стать погоде. Тоска…

И тут Вадим увидел ее. Опустив голову и глядя себе под ноги, она сидела на скамейке под навесом автобусной остановки. Яркая куртка, короткая юбчонка, ботиночки на каблучке.

Хандра мгновенно улетучилась.

Почему нажал на педаль тормоза, сам понять не мог. Как будто кто-то за ногу дернул. Машина остановилась напротив девушки. Он приоткрыл окно, но сказать ничего не успел.

Она подняла на него огромные заплаканные глаза и едва слышно произнесла:

— Я ждала тебя. Почему ты так долго не приезжал?

Подошла к машине. Открыла дверцу. Села на переднее сиденье.

— Поехали, — сказала. — Теперь все будет хорошо.

Что девушка имела в виду, не уточнила, а Вадим не переспросил. Зачем? И так ничего не понятно. Безропотно подчинившись, он нажал на педаль газа, и они неспешно тронулись с места.

Ехали молча. Расспросить, конечно, Вадиму хотелось о многом, но мысли путались, перебивая друг друга. От непонятности и необычности ситуации царил такой кавардак, что и за год не разобраться.

— Останови, — попросила девушка.

Припарковались. Улица пустынна, будто все вымерли или прилипли к экранам телевизоров, зависнув на очередном мыльном сериале.

Девушка наклонилась и положила голову ему на колени. Непроизвольно он погладил ее по волнистым волосам, доходившим до плеч.

— Ничего не говори, — попросила. — Просто помолчим.

Она доверительно уткнулась носом в его колени. А он в растерянности нежно перебирал шелковистые локоны.

От этих прикосновений тепло разливалось у него в груди. Хотелось сидеть вот так, казалось, целую вечность. Однако вопросов от этого меньше не стало, наоборот.

— Удивлен? — словно подслушав его мысли, уточнила незнакомка. — Я видела сон. А в нем-ты. Оставалось лишь дождаться. И ты пришел.

Она подняла на него свои бездонные голубые глаза. Столько в них было тоски и надежды. Кто бы устоял?

— К тебе или ко мне? — по-своему расценив ее взгляд, спросил Вадим.

— Ты не понял, — улыбнулась девушка. — Это судьба.

«Новый вид мошенничества? Развод? Или и вправду провидение? Но как она могла ждать именно меня в определенном месте? Чудеса, да и только», — мысли вновь с бешеной скоростью сновали у него в голове.

— Конечно, к тебе, — удивилась девушка. — Мне идти некуда.

«Вот как. Что ж, довольно тривиально, — подумал Вадим. — Но мы тоже не лыком шиты».

— Значит, ко мне, — как можно беззаботней сказал он и завел двигатель.

Девушка придирчиво осмотрела холостяцкую квартиру Вадима. Увиденным, вероятно, осталась довольна.

— Меня зовут Марина, — решив, что пора познакомиться, произнесла гостья. — Я в душ. Надеюсь, у тебя найдутся запасные полотенце и рубашка?

Почему многие девушки любят надевать вещи своих молодых людей? Загадка. Но такова, правда жизни.

Она вышла из душа, пышущая свежестью и здоровьем. Рубашка едва прикрывала ажурное белье. Пара верхних пуговичек небрежно и как бы случайно не застегнута.

Внутри у Вадима всколыхнулись чувства, но он всеми силами попытался сдержать безумный порыв. Это не скрылось от девушки.

— У тебя еда есть? — кокетливо вздернув плечиками, спросила Марина. — Кажется, целый день во рту маковой росинки не было.

— Посмотри на кухне, — пытаясь отвести взгляд от нее, едва выдавил он из себя. — Там холодильник.

— Поживу у тебя немного, — Марина прошла в кухню. — Ты не против?

«Как он мог ей отказать? Но что она хочет? Какова ее цель? Любовь? Вот так влюбиться в случайного знакомого, пусть даже и приснившегося, которого знаешь всего пару минут? Или все же развод? Почему ей некуда идти? Откуда вообще она взялась? Не с Марса же…» — одни вопросы, ответов на которые пока не было.

За свою слабость и податливость Вадим, конечно, ругал себя. Что он мог поделать? Девушка понравилась, была так близка и доступна. Как тут не ослабить бдительность и осторожность?

«Пусть поживет. Там видно будет, — решил он. — Тем временем что-нибудь придумаю».

Несколько дней прошли без эксцессов. Вадим выделил Марине комнату, сам расположился в зале. Она, конечно, изредка мелькала перед ним в коротенькой рубашке, и ему это даже нравилось.

Марина не проявляла ни малейшего желания что-то изменить. Видимо, ее все устраивало. Вадиму ничего не оставалось, как смириться. Он же не насильник, а гостеприимный хозяин. Но что-то во всем этом было неправильное. Девушка явно чего-то ждала. Понять бы ее намерения.

Буквально через несколько дней все прояснилось. Вернувшись вечером с работы, он застал Марину в неожиданном виде. Она была полностью одета. Создавалось такое впечатление, что куда-то собралась или, наоборот, только пришла.

На кухне увидел на столе две стопки, кастрюльку с уже сваренной картошкой, тарелку с солеными огурчиками и кольцо краковской колбасы. Весьма неожиданный набор. Все свидетельствовало о том, что хозяин квартиры наспех приготовил закуску, чтобы напоить новую знакомую, надеясь, скорее всего, на более доверительное продолжение знакомства. Но все это приготовила Марина. Странно.

«Что ж, — решил Вадим, — начинается. Правда, пока непонятно, что она задумала».

Между тем Марина подала одну стопку Вадиму, вторую взяла сама.

— На брудершафт? — призывно глянула на мужчину.

— На брудершафт, — кивнул.

«Судя по всему, ее поведение сводится к паре вариантов, — догадался он. — Либо это и вправду любовь, либо какой-то развод. Если второе, понять бы какой…»

Марина, как заправская алкоголичка, залпом опрокинула содержимое и подставила губы для поцелуя. Вадим пить не стал, лишь сделал вид, и очень осторожно ответил на призыв гостьи.

Девушка не остановилась на достигнутом, принялась неспешно расстегивать пуговички на его рубашке. Он отстранился.

— Что ты задумала? — заглянул ей в глаза. — Что случилось? Я чего-то не знаю?

— Бедненький, ты столько дней терпел, — она вновь прильнула к нему и принялась осторожно ласкать. — Глупенький, заставил меня делать первый шаг, — на секунду замерла. — Тебе не правится?

Он ничего не ответил. Кому неприятны ласки? С большим трудом мужчина погасил разгорающийся пожар и попытался отстранить девушку.

— Нет! — Марина резко рванула на нем рубашку. Несколько пуговиц вырвались с корнем и упали на пол.

— Что ты делаешь? — от такого напора слегка опешил он. — Зачем же так?

— Только так! — Марина вновь прильнула к нему. — Сорви с меня одежду. Не томи! Рви колготки. Не трусь!

Обстановка начала проясняться. Одного он не мог понять — зачем?

Марина прошлась ногтями по его щеке. Он едва успел отстраниться, но красные разводы все равно остались на коже.

Внезапно она отпрянула от Вадима и принялась срывать с себя одежду и рвать колготки.

— Успокойся, — не на шутку всполошился Вадим. — Почему ты так со мной? Или это любовь?

При этих слова будто ушат холодной воды вылили на девушку.

Она на мгновение застыла и с сарказмом хмыкнула:

— Какая любовь? Есть физическая потребность в близости, не более того. Удовлетворив ее, тут же теряется интерес к объекту.

Вадим был шокирован такими жизненными принципами Марины. Однако взял себя в руки и сказал;

— Получается, ты никогда и никого не любила?

— Кого? — с горечью хмыкнула Марина. — Родных не знала. Воспитывалась в детдоме. А мужики вообще эгоисты.

— Не все же, — в растерянности сказал Вадим.

— Все! — выкрикнула Марина. — Других не знаю. Да и вообще, любви не существует. Это блеф, придуманный поэтами.

— Многие семьи десятками лет живут в любви и согласии, — попытался достучаться до нее Вадим.

— Конечно, — кивнула Марина, сначала физика, потом привычка, наконец возникает чувство благодарности за прожитые годы. Вот вам счастливая семья. Это ты называешь любовью?

Напряжение последних минут понемногу спало. Вадим никак не мог понять лишь одного, что нужно от него гостье?

— Ты прав, — словно прочитала его мысли Марина. — Все очень просто. У тебя два варианта. Либо ты платишь мне компенсацию за изнасилование, и мы навсегда забываем друг о друге, либо женишься. Правда, последнее, скорее всего, не для тебя.

— Если откажусь?

— Знаешь, как не любят на зоне насильников?

— Все продумала.

— А то!

— Видимо, нс в первый раз тебе приходится разводить на деньги мужиков, — усмехнулся Вадим. — Скажи, почему я?

— Мне без разницы. Кто-то все равно бы клюнул и пожалел несчастную девушку, — пожала плечами. — А ты молодец, даже глупых вопросов не задавал. Так что выбираешь?

— Думаю, отправить тебя на зону или простить?

— Ты в своем уме. Все доказательства налицо. Поверят мне. Возьмут анализ. Под моими ногтями найдут твой эпителий. И все, ты за решеткой.

Вадим непроизвольно провел по щеке. Вот зачем она прошлась ноготками. Надо же, до мелочей все предусмотрела.

— Не проще пойти на работу?

— Шутишь? Париться по восемь часов за копейки?

— Ты посчитала возможным решить свои финансовые проблемы путем элементарного шантажа?

— Почему бы и нет! — искренне удивилась Марина. — Мужики такие тупые. Увидели смазливую девчонку, тут же теряете разум. Ведетесь на всякую чушь.

— Раз ты так считаешь, тогда в тюрьму, — убежденно сказал Вадим.

— Ты выбрал для себя зону?

— Для тебя.

— Что ты все твердишь о какой-то ерунде?

— Понимаешь, живу долго. Научился осторожничать. Посмотри лучше кино, где ты в главной роли.

Вадим достал телефон, поколдовал, и на экране появилась гостья.

— Как ты мог! — Марина была в гневе.

Весь спектакль был записан камерами видеонаблюдения. Полный облом. В бессильной ярости у девушки затряслись губы. Непонятно только, что ее больше всего взбесило: провал безукоризненного плана, несостоявшаяся прибыль. Либо поняла, что может реально оказаться на нарах.

— Даже не знаю, как лучше с тобой поступить, — в притворном раздумье произнес Вадим. — За решеткой такая красавица наверняка будет востребована.

— Не издевайся! — глаза Марины наполнились слезами. — Ты не можешь со мной так поступить.

Ей стало себя очень жалко. Все просчитала. А тут… Соленая влага потекла по щекам. Сдаваться она не собиралась.

— Проигрывать нужно с достоинством, — она вскинула голову. — Зона, значит, зона. Переживу как-нибудь.

— Зачем же как-нибудь? Ты прекрасная актриса, — заверил он. — Так искренне сыграть. Поверь мне, не все дипломированные актеры так смогут. Это качество врожденное.

— Что ты предлагаешь?

— Нам в новый фильм нужна характерная актриса.

— Ты режиссер?

— Нет, но могу поспособствовать. В нашей команде я занимаюсь подбором кадров.

С самого начала, как только увидел Марину, Вадим подспудно, даже не отдавая отчета, вынашивал эту мысль. Но озвучить ее именно сейчас, после вновь открывшихся обстоятельств, было неожиданно даже для него самого.

«Что тут такого? — пытаясь убедить себя в правильности сделанного предложения, размышлял он. — Интересное и любимое дело наверняка поможет Марине встать на путь исправления, позволит избежать ошибок. Примеров тому воз да маленькая тележка. Вряд ли тюремное заключение лучше справится с этой задачей. Тогда почему бы не попробовать?»

— А если не возьмут? — немного подумав, неуверенно спросила Марина.

— Тогда тюрьма, — с искренним сожалением констатировал Вадим. — Третьего, как говорят, не дано.

— Возьмут, — пообещала девушка. — Говори, что нужно делать.

Слезы у Марины моментально высохли. Она лукаво глянула на Вадима, прищурилась, словно примериваясь, и с возгласом бросилась к нему.

— Ты мой спаситель!

Расслабившись, принялась вполне искренне, без какой бы то ни было задней мысли, покрывать его чувственными поцелуями. А он и не сопротивлялся.

Закончив читать, я оторвал взгляд от планшета. Возле купе собралось несколько человек, которые, как мне показалось, с интересом прослушали рассказ.

С лица худого интеллигента в очках не сходила скептическая улыбка. Полногрудая толстушка слушала, ловя каждое мое слово. Она периодически, то вздыхала, то охала. Видно, близко принимала мой рассказ к сердцу. Проводник Виталий был печален. А мужчина, который очень походил на служителя Мельпомены, эдакий актер провинциального театра, лишь качал головой.

Так, не представляясь, познакомились. Не со всеми, но Очкарик, Толстушка и Актер вполне обозначились. Да и мое имя, вероятно, им уже известно. Слышали, как называли попутчики. Интересные люди, наверное. Судя по всему, литературу любят. Что ж, будет с кем пообщаться, поговорить.

— В нашем мире двойных стандартов, — прервал затянувшееся молчание Актер, — предательств и погони за легкими деньгами нет места для любви. Это почти как в фильме «Обыкновенное чудо». «Вы привлекательны». — «Я чертовски привлекателен. Так зачем время терять?» С той лишь разницей, что ваша, Арсений, героиня, кроме утех, еще и денег срубить хочет. О времена, о нравы!

— Нельзя сказать, что сейчас все так уж плохо, — присоединился Очкарик. — Но иногда, к сожалению, нечто подобное все же случается. Сложно полностью искоренить зло и подавить в человеке меркантильность, но свести к минимуму необходимо.

— Молодежи с малолетства стоит объяснить, что не всегда цель оправдывает средства, — подключилась к разговору Валентина. — Путь к этой цели следует выбирать не в ущерб другим, — сказав это, она с укором взглянула на сына.

— Сейчас редко люди доверяют друг другу, — кивнула Толстушка. — Вадим как будто ждал этой встречи. Л Марина хитрющая попалась. Борьба за выживание и безысходность с детства толкнули ее на некрасивый поступок.

— Если бы все преступники стремились к честному заработку. — усмехнулся Очкарик, — так легко их можно было бы исправить.

— Да, — вздохнул проводник. — Трудно поверить, что закоренелые жулики могут исправиться. Но здесь молоденькая девушка, которой в детстве не объяснили, что хорошо, а что плохо. Скорее всего, ей не повезло в общении с противоположным полом. Видимо, кто-то очень сильно обидел, и она без сожаления мстит всем мужчинам подряд.

— Но, теперь-то, — предположила Валентина, — встретив Вадима, Марина изменит свое отношение к любви и сильной половине человечества.

— Хотелось бы в это верить, — вновь усмехнулся Очкарик. — Свежо предание, а верится с трудом.

— Согласен, — кивнул проводник. — Додумавшись до такого жесткого плана, Марина вряд ли остепенится. Легкие деньги кружат голову. Трудно отказаться от легкодоступной добычи. Жаль мужчин, попавших под такой развод. С другой стороны, детдомовцы не приспособлены к жизни. Их этому просто не учат. Оказавшись в большом мире без обычной опеки, они выживают как могут.

Мы немного помолчали. Не сразу услышанное можно понять, принять и переварить. Как только не ухищряются ловкачи, чего только ни придумывают, лишь бы получить хороший куш.

— Каждый зарабатывает как может, — словно подслушав мои мысли, заметил Виталий. — Но, к сожалению, не все понимают ту черту, за которую заходить не стоит даже из-за хороших денег.

— Недавно в доме, где живу, — словно размышляя вслух, сказал Очкарик, — снимал квартиру один молодой артист с женой.

— Может, правильнее сказать актер? — попытался исправить Очкарика служитель Мельпомены.

— Актер — более узкое понятие, — пояснил Очкарик. — В моем случае именно артист.

— Заинтриговали, — улыбнулся я. — Что с ним не так?

Очкарик не ответил, словно раздумывая, продолжать или нет.

— Не тяните! — взмолилась Толстушка. — Что за артист?

— Хорошо, — решился Очкарик. — Только не перебивайте. Будет вам «Артист» со всеми подробностями.

Глава 3 Артист

Если счастье тебе не улыбается,

значит, оно не твое.

К. Азизов

Время неумолимо бежит вперед, с каждым годом все быстрее и быстрее. Один день сменяется другим с молниеносной скоростью. Недели, месяцы, даже годы мелькают, как ускоренные кадры киноленты, не оставляя после себя даже следа, лишь мелкие царапины на линии судьбы.

Вырваться из этого заколдованного круга у молодого артиста Антона не было возможности. Тридцати лет, атлетически сложенный, эдакий черноволосый Аполлон, он свой выбор уже сделал. Назад не повернуть.

Такова жизнь артиста. Сегодня востребован, завтра напрочь забыт, словно и не было такого вовсе. Главное, быть нужным, знать свое место и не шарахаться от сомнительных на первый взгляд предложений, а максимально вдумчиво их осмысливать. Остальное не так важно.

Амплуа. Часто из тисков этой однажды ярко вспыхнувшей роли невозможно вырваться и хоть что-то изменить. Не все, конечно, но многие так и останутся комиком, трагиком, героем или простаком на всю оставшуюся творческую жизнь.

Кому-то все же удается выскользнуть из лап навязанного образа. А для некоторых подобное амплуа становится любимым и достаточным для получения вечно ускользающего актерского счастья.

Сегодня для Антона выдался невероятно трудный, муторный и напряженный день. Он пришел домой уставший, измотанный, выглядел как выжатый лимон. Шли съемки очередного малобюджетного сериала. Но в этот день режиссер был на взводе и особенно придирчив. Все ему не нравилось. Одну и ту же сцену переснимали, казалось, сотню раз.

«Хорошо ему лишь наблюдать и командовать, — размышлял Антон. — Это ж сколько здоровья и терпения нужно иметь, чтобы все его капризы выдержать?»

Именно режиссер главный, только он решает, что и как будет. Платили неплохо. Вот и приходилось плясать под его дудку, выполняя все установки, желания и прихоти.

Усталость не только физическая, но и моральная, испепеляла душу. Желаний не было. Все опостылело. Не хотелось ничего. Даже сон не шел.

В ногах чувствовалась мелкая дрожь. Моторчик в груди вяло колотился, перекачивая по сосудам кровь.

— Чтобы к утру был как огурчик, — глядя на бледного артиста, напутствовал режиссер. — Незаменимых актеров нет. Надеюсь, ты меня понял?

«Что делать? — стоя у кухонного стола и снимая кожуру с шарообразного корня сельдерея, размышлял Антон. — Хочешь, не хочешь, а приходится вести здоровый образ жизни».

Антон любил корневой сельдерей. Весьма полезный овощ. Из него, конечно, можно сделать салат, но нарезанные и присыпанные солью тонкие кругляши весьма ароматны и вкусны. Немного терпкие, душистые, сочные, со своеобразным вкусом и запахом, они буквально таяли во рту.

Не удержавшись, он отрезал и съел пару кругляшей. Вкуснятина, сил нет. Но салат все же правильней.

На крупной терке натер весь корень, добавил листовой петрушки, красного перца. Присолил и оставил на несколько минут, чтобы овощ дал сок.

Тем временем на разогретую сковородку без добавления масла положил сочную, заблаговременно присыпанную солью вырезку. Мясо зашипело, выделяя манящий аромат. Буквально через несколько секунд перевернул. Так оно покроется корочкой, и весь сок останется внутри. Немного уменьшил нагрев. Теперь должно прожариться.

Вернулся к салату. Добавил к сельдерею сметану, перемешал. Буквально через минуту мясо было готово. Выложил его на тарелку, отломил кусочек ржаного хлеба грубого помола и принялся с аппетитом уплетать.

Перекус был вкусным и полезным, а вот мысли позитивными не были. Жена Вероника несколько дней назад бросила на стол ключи от дома и уехала к матери вместе с двумя малолетними сыновьями.

Размолвки в семье случались и раньше, но чтобы такие кардинальные. Нет, такого в их отношениях еще не было.

А ведь как хорошо все складывалось. Пригласили на съемки, дали одну из главных ролей. Платили хорошо.

«Какая Веронике разница, — поглощая мясо, размышлял Антон, — по какому сценарию снимается фильм? В семье наконец-то появились деньги. Только-только перестали считать копейки. И вдруг…»

Поужинав, помыл посуду. Терпеть не мог, если грязные тарелки часами томятся в мойке. Принял душ. Стало немного легче, словно с горячими струями воды частично смылась и усталость.

Прилег на кровать. Мысли не отпускали. Да, съемки велись почти до самого рассвета — такова воля режиссера. Для семьи эго не совсем удобно, но что было делать? Артист — создание подневольное.

Тем временем утро уже постепенно переходило в день. Антон начал проваливаться в сон, когда раздался пронзительный звонок в дверь. Так не хотелось выскальзывать из сладких объятий Морфея. Мало ли кто звонит? Может, жена решила вернуться.

Антон, превозмогая слабость, тряхнул головой, словно сбрасывая остатки сна, нехотя пошел открывать.

— Как вы смеете? — это было первое, что он услышал, распахнув дверь. — Мы этого не допустим! У нас приличный, образцово-показательный подъезд. А тут вы… Нам стыдно, что рядом живет весьма беспринципный человек с такими извращенными взглядами!

На лестничной площадке он увидел пять уже немолодых, но весьма активных жителей дома. Каждый что-то выкрикивал. Что именно, понять сложно, несомненно, что-то предосудительное.

Антон немного растерялся и не реагировал на этот бедлам. Попросту не мог понять, что эти люди хотят от него.

Каким бы странным это не показалось, но в неразберихе подумал о жене. Недавно она примерно так кричала на него. Теперь их отношения оборвались бесповоротно. Понимал Веронику, ее претензии были, несомненно, законными. Но…

По долетевшим до него отрывочным фразам наконец понял, что именно пытаются предъявить соседи. Не зная, как остановить поток ругани, словно замахнувшись для удара, он вдруг резко вскинул руку. Гомон мгновенно стих. Все замерли.

Какое-то время, молча, разглядывал непрошеных гостей. Потом в изнеможении опустил руку и, неожиданно даже для самого себя, разоткровенничался:

— Мы с женой приехали сюда по распределению, когда я окончил театральный ВУЗ, — тихо сказал он. — У нас нет здесь родни и тех, кто бы мог помочь в трудную минуту. Жена в декретном отпуске. Каждый делает то, на что учился. Меня обучали актерскому мастерству. Другого делать ничего не умею. В театре молодому актеру платят копейки. У нас двое детей. Как тут можно даже не жить, а выжить?

Не было у Антона никого, с кем можно поделиться наболевшим, некому открыть душу и поплакаться в жилетку. Вот и не удержался.

— Вы такой крепкий, — не обращая внимания на слова Антона, выкрикнула соседка из квартиры напротив. — Найдите себе достойную работу.

— Легко судить других, — устало парировал он. — Когда ваши дети просят не конфет, а просто еды. Когда малыш, вернувшись с улицы, говорит, что почувствовал в подъезде безумно вкусный запах супа, а ты не можешь ему ничего даже пообещать.

— Это не причина позорить наш подъезд и вытворять подобные вольности» — вклинилась в разговор еще одна соседка. — У нас тоже есть дети и внуки. Какой пример вы им показываете? Повторяю, нам стыдно, что рядом живет беспринципный субъект с такими извращенными устоями! Как вы сами этого не понимаете?

— Пока не подвернулась эта работа, бывало, что денег не хватало даже на хлеб и молоко для детей, не говоря уже про курочку или какой-то другой деликатес. А малышей нужно кормить каждый день, а не завтраками о лучшей жизни. С вами такое случалось? Нет? Тогда, как говорил китайский философ, не осуждайте, пока не пройдете долгий путь в моих ботинках.

— Но, это же аморально! — воскликнула все та же соседка из квартиры напротив.

— А каким образом, — с горечью усмехнувшись, попытался изменить направление беседа Антон, — смогли увидеть этот неправильный. с вашей точки зрения, фильм? Значит, интересуетесь темой?

— Как вы смеете! — соседка тяжело задышала, спряталась за спину мужа и уже оттуда продолжила: — Это произошло совершенно случайно. Внук сидел в интернете. Испекла пирожки, понесла ему. На цыпочках, чтобы не мешать, подошла, глянула на экран, а там вы в главной роли… — и ядовито добавила: — Я вас сразу узнала.

Соседи одобрительно закивали головами, бубня, мол, мы тоже видели.

— Что вы от меня хотите? — отмахнулся Антон. — Не смотрите, если не нравится. И внуку запретите.

— Ваша жена знает, чем вы занимаетесь? Как она к этому относится? — встрял муж соседки.

— Нет теперь у меня жены. Ушла, — с горечью констатировал Антон. — И вообще, это не ваше дело. Проваливайте!

Мысли сами по себе вернулись к жене. Она знала, что муж снимается в довольно пикантных сценах. Но, в каких именно, даже не представляла.

Все попытки Вероники приоткрыть эту тайну оказывались безрезультатными. С вопросами к Антону приставать бессмысленно — молчал как партизан на допросе. И вот однажды, листая страницы в интернете, она наткнулась на один контент.

Увидела и ужаснулась. Лицо главного героя, правда, было замылено, но она его узнала. Столько лет вместе. Да и не узнать было трудно. Не особенно создатели этого шедевра пытались скрыть от зрителей лица актеров.

Фильм с участием Антона оказался не пикантным, нет, а откровенным и бесстыдным. Как после этого жить с человеком, который тебе не просто врал, а изменял?

— Это всего лишь моя работа, — когда жена задала прямой вопрос, попытался оправдаться Антон. — Ничего личного.

— Ничего личного? — не в силах унять нервную дрожь, сквозь слезы прошептала Вероника. — Как после этого жить с тобой, зная, что ты там…

И, забрав детей, она ушла. Сказала, что навсегда.

Он оглядел брызгающих слюной, бросающих ему вызов и пытающихся упрекнуть соседей.

— Проваливайте! — повторил Антон, обращаясь к незваным гостям. — Мне и без вас тошно.

Он вернулся в квартиру, захлопнув за собой дверь. Сердце бешено колотилось, было готово выпрыгнуть из груди. Мысли путались. К горлу подкатывал противный густой ком.

Прошло несколько минут, показавшихся ему вечностью. И тут пронзительную тишину разорвал резкий звонок.

— Вероника? Вернулась! — он с радостью распахнул дверь.

На пороге стояла довольно привлекательная женщина примерно его возраста. Кажется, он ее когда-то видел. Видимо, тоже соседка.

— Вы не подумайте, — сказала незнакомка, — я с ними не согласна. Вы прекрасный актер. Сама видела…

При этих словах ее щеки покрыл стыдливый румянец, она невольно опустила взгляд.

— Правда! — тут же вскинув голову, с вызовом глянула на Антона. — Они, — кивнула в сторону ушедших соседей, — ничего не понимают в настоящем искусстве.

— Стало быть, вы понимаете? — разглядывая внезапную защитницу, уточнил Антон. — И что теперь?

— Если вдруг вам понадобится помощь, — она слегка замялась. — Приготовить обед, убраться. Ведь вы теперь один. Я всегда готова, только позовите. Возьмите, — она подала ему визитку. — Звоните в любое время! — и, резко развернувшись, побежала вниз, выстукивая каблучками о бетонные ступеньки нервную дробь.

Казалось, не прошло и минуты, вновь позвонили. «Кого там еще принесло?» — открывая, подумал Антон.

На пороге стояла совсем юная девица.

— Вот, — протянула растерявшемуся артисту клочок бумаги. — Звоните! — хихикнула. И через мгновение скрылась из вида.

«Ну, дела, — щелкнув замком, покачал головой Антон. — Популярность, оказывается, имеет свои преимущества и достоинства. Всякие люди нужны и востребованы, — он тяжело вздохнул. — Даже такие аморальные, как я».

Пора было привести мысли в порядок. Соседей, как и жену, понять можно. Но что было делать Антону? Другой работы нет. Контракт подписан. Оставалось лишь его выполнять. Нет худа без добра.

«Отрицательная реклама, тоже реклама, — усмехнулся. — Надо рассказать режиссеру, какой успех имеет его работа. Пусть порадуется. Творческого человека нужно чаще хвалить».

Антон так и стоял, прижавшись спиной к двери. Мысли не отпускали. Двигаться не хотелось.

«Вот что интересно, — продолжил он размышлять, — вроде бы отношение к подобным фильмам отрицательное, а просмотры увеличиваются. Несомненно, всем интересно убедиться, как это плохо и неправильно. Но от экрана не оторвать…»

Немного успокоившись, Антон направился в спальню. Перед работой надо обязательно хорошенько отдохнуть и восстановиться.

«Главное, — укрываясь одеялом, размышлял он, — ценить свою работу и любить то, что делаешь».

Что удивительно, его вовсе не напрягал предстоящий съемочный день. Скорее, наоборот, с любопытством ждал встречи с очередной партнершей. И, чтобы там ни говорили, был готов к новым, еще неизведанным и неиспытанным ощущениям.

Тишину вновь разорвал пронзительный звонок, как гром среди ясного неба.

— Когда же это закончится? — выпалил Антон.

Он порывисто встал, подошел к входной двери. Открыл и остолбенел. Перед ним стояла жена.

Аплодисментов Очкарик не услышал, но рассказ поразил всех откровенностью и неприкрытой наготой. Похоже, наши женщины поначалу дар речи потеряли. Но только поначалу.

— Спрос рождает предложение, — несмело выдавил из себя Семен. — К женщинам с низкой социальной ответственностью граждане относятся плохо. Но, это же бизнес, ничего кроме денег.

— Какой бизнес? — тут же возмутилась его мать. — Теперь это так называется? Может, этот их промысел легализовать? Сынок, ты о чем?

Семен не ответил. Похоже, он уже сто раз пожалел, что встрял в разговор. Поэтому лишь опустил голову и промолчал.

— К сожалению, у нас разные требования к мужчинам и женщинам, — вздохнула Толстушка. — Если мужчина старше жены в два раза, это нормально, а если наоборот, то все осуждают. Когда отец уходит из семьи, с этим можно смириться, а когда мать перестает воспитывать детей — трагедия. Если мужчина гуляет — он ловелас, мачо. Если женщина — она та самая.

Крыть было нечем. Права Толстушка. В действительности все так и есть. Но жизнь — не компьютер, который можно за пару кликов перепрограммировать, изменив привычные настройки. Приходится считаться с мнением других.

— Когда-то читала, как снимают фильмы для взрослых, — продолжила Толстушка. — Перед съемкой мужчины всегда принимают препараты, которые впоследствии довольно быстро разрушают весь организм, что почти всегда приводит к трагедии. Никаких денег не захочешь.

— Позволю себе не согласиться, — посмотрел на женщину Актер. — Сегодня многие молодые люди живут одним днем. Никто из них даже не задумывается, что будет завтра.

— Однажды зашел на сайт к одному автору, — сказал Очкарик, — который пишет об этом. Причем в мельчайших подробностях происходящего, без всяких намеков. И что? Три лайка и тысячи просмотров. Получается, я это не одобряю, но прихожу читать вновь и вновь. Если бы такие фильмы не смотрели, то и надобности в них не было бы.

Да, именно так и получается. Как мне было с этим не согласиться? Тысячи просмотров, а лайков только три. Интересно многим, а признаются единицы. Что делать? Воспитание у нас такое. Особенно кому за… Молодежь, думаю, такой работой не смутить.

— Полностью согласен, — кивнул Артист. — И еще удивляет, что всякие откровенные сцены обществом осуждаются, но именно они привлекают самую большую аудиторию. Видимо, это низменное начало даровано нам свыше не зря. Может, не стоит от этого открещиваться? Хотя и на трибуну, конечно, выставлять не следует.

— Антон молод и по понятным причинам такая профессия не может ему не нравиться, — отметила Валентина и вновь поглядела на сына. — Хорошо, что семья для него важнее.

— Все это есть в нашей жизни, — кивнула Толстушка. — Просто тема интимная. В таких фильмах, думаю, должно быть все на высоком уровне. Надеюсь, у Антона именно так. Не просто же девушки к нему прибежали.

Очкарик лишь усмехнулся: «Какая красота? Какой высокий уровень? Наивные женщины. Все как у всех. Ничего другого пока не придумали».

— Если есть спрос, будет и предложение, — сказал Виталий. — Молодежь сейчас к этому относится легко и свободно, зря соседи подняли шум. Он ведь никому не мешал: придет домой, поест и спать.

— Очень важно, когда есть дом, где тебя любят и ждут, — мечтательно прикрыла глаза Толстушка. — Даже если это всего лишь хрущевка и пушистый кот.

— По-разному в жизни бывает, — усмехнулся Очкарик.

— Понимаю так, — сказал я. — Как говорят одесситы, у вас есть, что нам сказать?

— У меня всегда есть, что сказать! — ответил Очкарик.

Похоже, этот человек для меня находка. Создавалось такое впечатление, что это не я писатель, а он. Послушаем, что нам предложат на этот раз.

— Штаны.

— Это название? — уточнил Семен и, глянув на мать, тут же ретировался. — Извините.

— Повторяю, — произнес Очкарик с ударением на последний слог. — Штаны.

Глава 4 Штаны

Не совершай чужих ошибок -

на твой век хватит и своих.

К. Азизов

И все было бы хорошо, Катерина — женщина аккуратная, хозяйственная. Да и Николай носки по углам не разбрасывал. Однако что-то в их отношениях было не так.

Всю еду, приготовленную своей гражданской женой, Николай поглощал безропотно, иногда пусть даже и с напускным, но удовольствием. Никогда не перечил и не отнекивался, если просила помочь по хозяйству.

— Приберись в квартире, — почти каждый раз выдавала она задание перед работой. — Пропылесось, полы протри. А то пылью совсем заросли. Все равно у тебя сегодня «отсыпной». На службе потом отдохнешь. Лишь штаны там протираешь. И за что только тебе зарплату платят? Словом, потрудись чуточку на благо дома.

Какая там пыль? По двадцать раз на дню надо ей драить квартиру. Так и до дыр дотереться можно.

Он не возражал, с усердием выполняя все ее прихоти и задания. Только Катерина все равно была недовольна.

Вернувшись вечером с работы и проведя белоснежной салфеткой за батареей, тыкала ему этой бумажкой в нос и с возмущением выговаривала:

— Смотри, сколько пыли осталось! Нет от тебя никакого толка.

Право слово, старшина в армии новобранцев так не гнобил. А тут хоть и гражданская, но проходу не давала.

Понятное дело, какой мужик такое долго выдержит? Ну и не выдержал. Познакомился с хозяйкой небольшого магазинчика, и закрутилась у них любовь,

Николай верой и правдой трудился на государственной службе. День через два дежурил в родном отделении, дослужился до капитана. Характеризовался положительно, у начальства был на хорошем счету. Одна закавыка — семейная жизнь не ладилась. Окончательная точка в виде печати в паспорте пока так и не была поставлена.

Светлана — новая пассия — Николая и приголубит, и всякой ерундой напрягать не станет. Он даже попробовал носки по комнате разбросать. Так она даже слова не сказала. Молча собрала и отнесла в ванную комнату.

Как такую не любить, не холить? Как известно, ты к ней по-хорошему, и она к тебе тоже.

Судя по всему, в личной жизни Николая наконец-то назревали перемены. Все у него со Светланой было по-настоящему. Оставалось лишь узаконить отношения.

В очередной раз, сославшись на срочное дежурство, Николай остался ночевать у любимой женщины.

— Не отстанет от тебя твоя прежняя, — обнимая его, взгрустнула Светлана. — Чувствую, не будет нам от нее покоя.

— Придумаем что-нибудь.

— Что тут придумаешь? — вздохнула Светлана. — В одном городе живем.

— Можно отсюда уехать.

— Как уехать? — насторожилась она. — Ты столько прослужил. Не увольняться же из органов.

— Зачем увольняться? Есть варианты.

— Правда? — Светлана плотнее прижалась к нему. — Ты у меня такой умный,

— В один небольшой городок в нашем районе требуется участковый, — целуя Светлану в макушку, поделился Николай. — Мне предложили. Служебное жилье обещают.

— Ты отказался?

— Сказал, подумаю.

— Едем! — с воодушевлением воскликнула Светлана. — Я там новый магазин открою. Заживем.

Идея была заманчивая. Участковый на периферии — уважаемый человек. Это не дежурный в районном отделе, которого все шпыняют.

«Значит, так тому и быть», — отринув все сомнения, решил он.

— Свое барахло потихоньку к тебе перевезу. Надо, чтобы Катька ни о чем не догадалась, а то все может сорваться. Она ж такого по злобе натворить может. Нам обоим мало не покажется.

Сказано — сделано. Все свои вещи Николай перевез в квартиру Светланы. Документы на перевод оформляли быстро. День-два — и они уже будут на новом месте.

Николаю, во избежание неожиданностей и неувязок, предстояла последняя ночь на квартире у прежней жены. Ложиться с ней в одну постель не хотелось. Да это было и не нужно. Повод нашелся.

— Ботинки пришел и, как всегда, не помыл, — крикнула из прихожей Катерина.

— Так на улице сухо, — попытался оправдаться Николай. — Какая грязь?

— А такая! — подбоченилась Катерина. — В доме дышать нечем. Скоро совсем пылью зарастем.

— Знаешь, что? — возмутился он. — Надоели твои вечные придирки. Ты хоть когда-то бываешь довольна?

— Бываю, — фыркнула Катерина. — Сегодня спишь в зале.

— Как скажешь, — усмехнулся Николай и с удовольствием разбросал одежду по стульям.

— Бардак! — хмыкнула женщина и скрылась в спальне.

«Светка этого даже не заметила бы», — подумал он и улегся на диван.

Тем временем Катерина, хрустя костяшками пальцев, пыталась себя накрутить.

«Дармоед, — размышляла она. Видно, и на службе такой же. Какой из него карьерист? Однокашники уже в полковниках ходят, а он до сих пор майора не получит».

Она достала дорожную сумку. На секунду задумалась.

«Надоело. Гуляй, мальчик. Найди себе другую и живи с ней. С меня хватит. Налюбилась, — она резанула себя ладонью по горлу. — Всему рано или поздно приходит конец. Даже моему ангельскому терпению».

Катерина раскрыла платяной шкаф и принялась искать вещи Николая, но их там не оказалось.

— Странно, — присела на кровать. — Сам спрятал? От меня? Зачем?

Она распахнула дверцу тумбочки, обшарила антресоль. Заглянула даже под кровать. Пусто.

Почти физически Катерина ощутила, как мысли засуетились в голове. Что происходит?

«Хочет меня бросить после трех лет совместной жизни? Стараюсь, ухаживаю за ним. Обеды готовлю, обстирываю. А он со мной так? Нет, это ему с рук не сойдет».

— Хорошо, любимый, — словно змея, сквозь зубы прошипела она. — Посмотрим, как это у тебя получится. Долго будешь меня помнить.

Успокоенная пришедшей мыслью, легла в холодную кровать.

— Ну и пусть, — почувствовав свежесть простыни и внезапно расслабившись, прошептала она и провалилась в сон.

Наутро Николай проснулся с головной болью. На службе предыдущий день прошел в сборах и проводах — сослуживцы чествовали товарища, уезжавшего к новому месту службы. А тут еще Катерина полночи шуршала чем-то в спальне.

Наскоро умывшись, он набросал на листке бумаги несколько слов. Но ретироваться быстро не получилось. Его форменных штанов нигде не было. Он переискал их во всех возможных местах, проверил все уголки. Даже в холодильник заглянул. Брюк нет.

Конечно, ничего страшного — не последние же. Только другие не в этой квартире.

— Вася, — набрал он номер сослуживца, — ты смену сдал?

— Да, домой собираюсь.

— Слушай, — сказал Николай, — ни о чем не спрашивай, в срочном порядке дуй ко мне на квартиру.

— К Светке?

— Нет, к Катерине.

— А что, собственно…

— Дуй сюда, говорю. Расспросы потом, — крикнул Николай. -

У меня времени всего час.

— Понял, сейчас буду.

Не прошло и четверти часа, как Василий позвонил в дверь.

— Что случилось? — спросил он.

— Снимай штаны!

— Не понял, — застыл на месте Василий. — Совсем сдурел?

— Снимай, говорю! Катька мои куда-то запрятала.

— И что? — усмехнулся Василий. — Они у тебя последние?

— У Светки все мое барахло. Здесь ничего не осталось. Катька это обнаружила, видимо, догадалась и куда-то спрятала.

— Во дает, — оценив ситуацию, принялся расстегивать ремень Василий. — Не баба — огонь!

— Тебе бы такой огонь, — натягивая на себя штаны Василия, пробурчал Николай. — Как бы не сгорел с потрохами.

— Нравятся такие, — мечтательно улыбнулся Василий. — На меня где сядешь, там и слезешь. И не таких приручали.

— Ну-ну, — выбегая из квартиры, буркнул Николай. — Жди. Я мигом к Светке и обратно.

Василий расположился на диване, включил телевизор на музыкальный канал, с блаженством вытянул ноги, прикрыл глаза и почти сразу задремал.

В это время Катерина отпросилась с работы, решив проверить, как там муженек, собираясь на службу, управляется без штанов. Вляпают ему выговор, может, даже строгий за опоздание, будет знать!

Она открыла дверь. Вошла в квартиру и…

Как только щелкнул замок, Василий моментально очнулся: «Наконец-то штаны вернул». Потягиваясь, вышел в прихожую, понятное дело, без штанов, но в кителе. И тут…

Какое-то время они смотрели друг на друга молча. Первой опомнилась Катерина.

— Ночные засады? Внеплановые дежурства? — прошептала она. — Служба днем и ночью, говоришь? — она все больше заводилась, постепенно переходя на крик. — Под музычку развлекаетесь? Ладно бы на бабу меня променял! А чтобы вот так, с мужиком…

Крыть было нечем. После ночного бодрствования Василий вообще не сразу сообразил, как на это реагировать. С другой стороны, что можно подумать? Муж сейчас без штанов — это она знала точно, а тут и его приятель в таком же виде. Какие еще могут быть варианты?

— Давно вы успели спеться? — извергала она фонтан яда. — В моем доме миловаться надумали! Где он спрятался?

Василий хотел ответить, но Катерина не дала ему даже рта раскрыть.

— А ты чего на меня вылупился? Вали отсюда!

Она схватила подвернувшуюся под руку швабру, распахнула дверь на лестничную площадку и, осыпая Василия ударами, погнала из квартиры.

— Вон из моего дома! — кричала Катерина.

На этом она не остановилась, явно желая спустить мужика с лестницы.

— Мужланы проклятые! На всю голову долбанутые! — продолжая осыпать Василия ударами, выкрикивала ругательства.

Соседи, хлопая дверями, с любопытством стали выглядывать.

Не каждый день такое можно увидеть.

— Катька полюбовника выгнала? — обращаясь к мужу, прошептала соседка снизу.

— Какого полюбовника? — удивился муж. — Это же не Колька.

— Тогда кто?

— Судя по всему, — сказал муж, придирчиво оглядывая Василия без штанов, но в кителе, судорожно пытающегося прикрыть незащищенные места. — Полюбовник, но не ее.

— А чей?

— Колькин, наверное.

— Как это?

— А вот так, — многозначительно глянул на жену супруг. — Может, они те самые, которых по телевизору показывают.

— Ужас-то какой! — прикрыла ладошкой рот соседка. — Ну и нравы нынче. Совсем крыша у некоторых поехала.

Внезапно запал у Катерины прошел. Она затихла, словно из нее выпустили весь пар. На секунду замерла. Обессиленно опустилась на холодную ступеньку и, закрыв лицо руками, заплакала.

Все это время Василий, в растерянности переминаясь с ноги на ногу, с восхищением смотрел на женщину и размышлял:

«Вот это да! И вправду огонь. Обожаю таких темпераментных. Дурак Колька, что от такой отказался…»

Однако что делать дальше, даже не представлял. Куда пойдешь без порток?

В этот момент в подъезд вбежал запыхавшийся Николай. Оглядел присутствующих. Мгновенно оценил обстановку. Здраво рассудил, что если ничего изменить нельзя, то ситуацию нужно принимать такой, какая есть. К чему оправдываться? Все равно никому ничего не докажешь.

Он протянул штаны приятелю.

— Одевайся!

Долго уговаривать Василия не пришлось. Он мгновенно натянул собственные штаны. И вполголоса, но довольно эмоционально убеждая в чем-то Николая, вместе с ним вышел на улицу.

Катерина начала осознавать всю нелепость ситуации, а соседи не уходили, ведь так ничего и не поняли.

— Катерина, — решил прояснить ситуацию муж соседки. — Твой и этот оказались…

— Ничего я не знаю. Отстаньте от меня, — слезы ручьем потекли из глаз. Вам какая разница?

В подъезд вернулся Василий. Поднялся на этаж к Катерине. Подошел и осторожно положил руку ей на плечо:

— Я тебе сейчас все объясню.

Она подняла голову, глянула на него, раскрасневшаяся от слез. Неожиданно потерлась щекой о его ладонь. И тут же уверенно сказала:

— Заходи! — поднялась со ступеньки и решительно распахнула перед ним дверь. — Сейчас разберемся, кто есть кто.

Подтолкнула Василия в квартиру. Прошла сама и закрыла за собой замок на ключ.

— Как говорил Цицерон, — укоризненно покачав головой, сказал мужчина из квартиры напротив: — О времена, о нравы!

Соседи с хитрой улыбочкой согласно закивали, с невероятными догадками и предположениями благополучно вернулись в свои уютные квартиры.

Не отстали от соседей Катерины и мы. Улыбки тоже не сходили с наших лиц. Курьезный случай, ничего не скажешь. Ну и Очкарик! Интересно, сколько у него еще подобных историй в запасе?

— Не люблю я эти гражданские браки, — пряча улыбку, подметила Толстушка. — Хотя печать в паспорте никого удержать не сможет.

— Интересно, а что там впоследствии? — вздохнула Валентина. — Вернется муж или все же осуществит задуманный побег?

— Чего тут непонятного? — удивился Виталий. — Решение принято. Он человек при погонах. Мужик сказал, мужик сделал. Куда ему возвращаться? Да и зачем?

— Это правда, — подтвердила Толстушка, — сварливых жен ожидает участь Екатерины. Того и гляди, мужик уйдет к любовнице. А та, изголодавшаяся по теплу, примет его со всеми недостатками. Катя тоже не растерялась. Всегда бы так.

— Согласен, — кивнул я. — Надо бы задуматься, как вести себя со своей второй половинкой. Одних такое поведение супруги не напрягает, других задевает, третьих бесит. Так семьи и распадаются.

— Точно! — вздохнул Артист. — Надо всего-то быть чуточку гибче и терпимее. Понимают это многие. Но понять и сделать, к сожалению, не одно и то же.

— Оригинальная история, — не выдержал Семен, искоса поглядев на мать. Она не отреагировала. — Прямо сценарий короткометражки.

— Ой, сынок, — вздохнула Валентина, — Очень хочу, чтобы подобное тебя не коснулось, — она призадумалась. — Но тут не угадаешь. Это уже как получится.

Незаметно за разговорами вечер плавно перешел в ночь. Мы перекусили, выпили чай, улеглись каждый на своей полке. Я и Валентина внизу, а ее сын забрался наверх.

Мерно стучали колеса убаюкивая. Глаза сами собой начали закрываться. И тут…

Глава 5 Ночь без сна

Это было невыносимо. За тонкой перегородкой явно происходили какие-то непонятные события. Слышались приглушенные вскрики, вздохи, возня. Кто-то негромко, но с определенной последовательностью бился о тонкую перегородку.

Слышались то ли чувственные стоны, то ли яростное сопение, порой доносилось даже грозное рычание. Но, ни единого слова произнесено не было, словно там возились не люди а бессловесные создания.

Заснуть в таких условиях невозможно. Мое пылкое воображение рисовало такие картины, что даже самому себе стыдно признаться.

Никто из других пассажиров на это не реагировал. Похоже, им этот кагал не мешал. Видимо, придется и мне смириться.

Только, как оказалось, легче сказать, чем сделать. Поначалу просто злился — спать не дают. Затем пришла очередь любопытства. Что же это они там такое вытворяют? Картины в моем воображении возникали самые откровенные. Представлять никто ж не запрещает.

Потом стало жутко. Может, там происходит какое-то злодейство. Мучают человека, издеваются над ним, пытают. Эта мысль мне не понравилась. Мы же не на Диком Западе, где человеческая жизнь — копейка.

Придя к такому выводу, успокоился. Вернулся к первой версии. И тут же, ничем себя не ограничивая, продолжил мечтать.

Увлекшись подобными мыслями, даже не заметил, когда прекратилась вакханалия за стенкой. Видимо, как только наступила тишина, сразу и отключился.

Утром встал совсем не выспавшись. Умылся, побрился, причесался. Мы с Валентиной и Семеном вместе позавтракали, словно старые добрые знакомые. Валентина принялась убирать со стола, а я вышел в проход. Уж очень интересно, что за соседи расположились рядом с нами.

И увидел. В сторону вагона-ресторана, держась за руки, направилась пара. Скорее всего, молодожены из ближнего к выходу купе.

Они почти никуда не отлучались, разве только по необходимости. Видимо, им вполне хватало общения между собой.

Из-за жары в вагоне, мягко говоря, было не холодно. Двери в купе открыты. Всех, кроме одного, находящегося рядом с нами.

Это было непонятно. Они там Освенцим решили себе устроить, газовую камеру?

Как говорят, каждый с ума сходит по-своему. Незачем лезть с советами к чужим людям, особенно, когда тебя об этом не просят.

Придя к такому выводу, я вернулся в купе. Однако странность эта не давала мне покоя. Может, они там задохнулись и лежат без сознания, а мы медлим и не оказываем необходимую помощь.

Не выдержал и поспешил к проводнику Виталию.

— Есть всего два варианта, что происходило этой ночью, — принялся я пояснять. — Первый — там кого-то с кляпом во рту садистски медленно убивали. Второй — не менее темпераментно занимались любовью. Третьего, как говорят, не дано. А сейчас там тишина, и дверь в такую жару закрыта.

Просмотрев свои записи, проводник призадумался:

— Помню его. Черноволосый, среднего роста. В рубашке с коротким рукавом и при галстуке. Только в этом купе зарегистрирован всего один пассажир. Не с кем ему было кувыркаться. Если только в гости кто-то пожаловал.

— Ага, — кивнул я, — помиловались чуток. Потом она тюкнула его по башке и смоталась с вещичками. А он там лежит бездыханный.

— Ну, вы и фантазер!

— Бывает, — честно признался я. — Вдруг это не вымысел?

— Почему вы думаете, что с ним была именно женщина? — уточнил Виталий. — Может, это его приятель? Выпили чуток, поговорили.

— Судя по охам и ахам, вряд ли, — усмехнулся я.

— Давайте глянем, — вздохнул проводник.

Вместе с ним мы прошли к купе. Это не осталось незамеченным нашими попутчиками. Если я половину ночи не спал, значит, шум и другим мешал. Все любопытные присоединились к нам.

Постучали. Тишина. Еще раз. Тот же результат.

— Есть там кто-нибудь? — пошатался перекричать стук колес Виталий.

Тишина. Он посмотрел на пас. Мы с надеждой и напряжением взирали на него. Это, видимо, придало уверенности. Он резко дернул ручку и сдвинул дверь в сторону. Мы заглянули внутрь.

Пусто. Никого. Вошли. Осмотрелись. На вешалке висела легкая ветровка. Подняли нижнюю полку. В багажном отсеке сиротливо лежал небольшой чемодан.

— Это его вещи, — сказал Виталий. — Хорошо помню, с ними он и заходил.

— Тогда кто же полночи здесь куролесил? — поинтересовалась моя соседка Валентина.

— Вопрос, — почесал затылок проводник. — Причем, похоже, пока неразрешимый.

— Наверное, стоит сообщить куда надо, — предложил Семен.

— А это куда? — уточнил Виталий.

— Ну не знаю, — промямлил Семен. — Например, начальнику поезда.

— И что мы скажем? — усмехнулся проводник. — Вещи целы, человек испарился. А пассажир в вагоне-ресторане в это время сидит себе спокойно и холодное пивко потягивает.

— Согласен, — подключился я. — Нет тела, нет дела. Сначала стоит заглянуть в вагон-ресторан. Виталий, — обратился к проводнику, — только вы его видели и можете опознать.

— А если его там нет? — не очень-то проводник хотел покидать свое рабочее место,

— Тогда подождем. Глядишь, сам объявится.

На том и порешили.

Путь к пищеблоку много времени не занял. Пара минут — и мы на месте. Как и положено в подобных точках, здесь пахло едой. Наверняка вкусной. Это вам не бутерброды с колбасой жевать, запивая чаем. Горячий супчик. Макароны с котлетами. И компот — как же без него. Вкуснятина!

— Привет, Виталик! — увидев нас, сказала официантка. — Ты перекусить?

— Нет, — проводник придирчиво оглядел зал. — Так, проветриться решил.

— Ну-ну, — ухмыльнулась официантка, подперев щеку рукой. — Ветрись сколько хочешь.

И, думая о чем-то своем, она устремила задумчивый взгляд куда-то вдаль. Похоже, мысли ее витали очень далеко от этой барной стойки.

Помещение вагона-ресторана было почти пустым. За одним столиком, забавно жестикулируя, мило ворковали девушка и паренек. Очень они походили на молодоженов из нашего вагона. Такие же худенькие и влюбленные. За другим — двое мужчин, которые, судя по их лицам, не один час просидели за рюмкой чая. Больше никого не было.

— Нет его здесь, — уверенно проговорил Виталий. — Пошли отсюда, пока нас на смех не подняли.

Мы вернулись в свой вагон, несолоно хлебавши. Несомненно, отрицательный результат — тоже результат. Только в нашем случае это абсолютно не приближало к разгадке непонятного исчезновения пассажира после шумной ночи.

Возле нашего купе поджидало стихийное собрание. Как только вошли, все с любопытством посмотрели на нас.

— Ничего, — покачал головой Виталий.

— Странно, — протянула Толстушка. — Мистика какая-то.

— Не мог же он испариться, — озадачилась Валентина.

— Все имеет объяснение, — заверил я. — Только не сразу становится понятным.

Виталий подошел к злополучному купе. Взялся за ручку. Дверь открылась. Заглянули внутрь. За это время никто не материализовался.

— Давайте думать, — сказал я. — Чудес не бывает.

— Чего тут думать? — хмыкнул проводник. — Наш вагон крайний. Даже в ресторан проходить некому. Чужих никто не видел.

— Тогда что? — не удержался от вопроса Семен.

— Тогда ничего, — пожал плечами проводник. — Полтергейст.

Задумались. Помолчали. Но ничего конкретного в голову не приходило. Может, и вправду чудо телепортации? Но это же чушь!

— Припоминается один случай, — прервал молчание Очкарик. — Рассказал мне его один приятель, Владимир.

— На эту тему у вас есть что-то интересное? — я с любопытством посмотрел на Очкарика.

— Интересное или нет, не мне судить, — парировал он. — А дело было так.

Глава 6 Утренний звонок

Чем дольше звонят в дверь,

тем сильнее меня нет дома.

Робкий луч света, пробиваясь сквозь неплотные облака и полупрозрачные шторы, с опаской заглядывал в комнату, словно боялся разбудить хозяина. Серая мгла окутывала Владимира пугающей тишиной. Горячее одеяло душило, обдавая жаром, но сбросить его сил не было. Время глубокого сна еще не прошло, а разум уже набрасывал новые неприятные видения.

Подушка не поддерживала голову, наоборот, сбившись в тугой жесткий валик, впивалась в шею. Напряженные мышцы гудели, как высоковольтные провода.

Картинки перед глазами с молниеносной быстротой сменяли одна другую. Смешиваясь и перепутываясь, они создавали непонятный, но, судя по всему, кошмарный образ, подогреваемый страхом и неотвратимостью потери самого себя в этом запутанном лабиринте.

Не хватало воздуха. Душа металась в поисках выхода, но задыхалась, теряясь от множества трансформаций, предлагаемых пылким воображением. Липкий пот покрыл тело Владимира. Цепкие лапы забытья не отпускали из своих крепких объятий и не давали возможности разорвать вязкие путы тяжелого сна.

И тут в прихожей раздался звонок. Пронзительная трель разорвала тишину. Не сразу Владимир сообразил, что надо встать и открыть дверь. Да и кто бы сообразил? На рассвете самый крепкий сон.

От неудобного положения болели суставы. Мышцы свернулись в тугие жгуты. Казалось, тело было как один большой синяк. Куда ни ткни — адская боль.

Пробуждение было тягучим, как переваренный кисель. Мысли путались. Не сразу сознание возвратилось в реальность. Наконец Владимир смог открыть глаза и осмотреться. Все было, как всегда. Ничего необычного.

«Это же надо, какая белиберда привиделась, — вытирая тыльной стороной ладони капельки пота со лба, — подумал он. — Так можно и с ума сойти».

Мышцы постепенно начали расслабляться, боль понемногу уходила. Владимир сел, сунул ноги в тапки.

— Кого несет в такую рань? — ругнулся он вслух и с уверенностью добавил: — Потом приходите, отдыхаю.

Он вновь откинулся на подушку и крепко зажмурил глаза, словно показывая решимость продолжить сон. А звонок навязчиво звенел и звенел. Кто-то явно не хотел отступать.

— Что еще от меня нужно? — зарывшись под одеяло с головой, с возмущением пробормотал Владимир. — Никого не жду.

Звонок уже не молоточками, а кувалдой долбил по голове. За дверью явно ретироваться не собирались.

Владимир со злостью откинул одеяло, резко сел. Впихнул ноги в тапки и пошел открывать.

— Кто? — прокричал он, выходя в прихожую.

Звонить тут же прекратили. Наступила напряженная тишина. За дверью молчали.

— Чего надо? — переспросил.

Результат прежний.

— Ну, я вас сейчас! — вскипел хозяин квартиры. Щелкнул замком, распахнул дверь и остолбенел. Прямо на него было направлено дуло двуствольного обреза. Он не испугался. Не успел осознать реальную опасность.

Разглядеть утреннего гостя не получалось. После сна Владимир никак не мог навести резкость. Вместо реального человека плавало лишь размытое разноцветное пятно.

Между тем дуло уперлось ему в грудь. Незваный гость молчал, не выказывая цели столь раннего визита.

Ограбление? Особых ценностей в квартире не водилось. Обманутых девиц и их ревнивых родственников при ближайшем рассмотрении в жизни Владимира не было. Тогда что?

Несомненно, Владимиру хотелось задать кое-какие вопросы этому существу. Другого слова к данному пятну пока подобрать не смог. Однако слова застряли, язык не поворачивался, а кошмары преследовали уже наяву. Бывает же сон в руку.

За спиной вурдалака, или как его там, прижавшись к холодной стене подъезда, сидела совсем юная девушка. Подол ее платья во многих местах был надорван и спадал лохмотьями. Глаза прикрыты, губы плотно сжаты. Худенькие плечики подергивались от холода и боли.

Страх не на шутку сковал Владимира. Какой бы мужик в такой ситуации не струхнул? Вот и его пробил холодный пот. Он не только возмутиться, даже пошевелиться боялся.

Наконец зрение восстановилось. Постепенно утренний гость материализовался в увешанного цветными лоскутами, обросшего бородой, словно шерстью, устрашающего вида мужчину. Тот кивнул на девушку, мол, подойди к ней.

Владимир осторожно подхватил девушку и втащил в квартиру. Она не сопротивлялась и подавала лишь слабые признаки жизни. На нежной коже и одежде запеклась кровь.

Вдруг монстр заговорил. Точнее, сипло выдавил из себя всего одно слово:

— Целуй!

Поначалу он опешил. Как можно целовать безвольное существо? Зачем? Природное чувство брезгливости не позволило ему даже приблизиться к девушке. Бородач явно не шутил. Похоже, назад дороги нет.

Владимир присел и потянулся к незнакомке. Внезапно она широко распахнула глаза и то ли призывно, то ли с опаской взглянула на него. От неожиданности он отпрянул.

— Ну-у! — грозно прошипел за спиной вурдалак.

Ничего не оставалось, как подчиниться. Владимир прикрыл глаза и осторожно коснулся ее губ. На удивление они оказались теплыми, упругими и приятными.

Девушка не воспротивилась. Наоборот, с удовольствием ответила на ласку. Владимир почувствовал, как ее руки заскользили по его плечам. Дыхание стало уверенным. Она, словно спящая красавица из сказки, ожила от поцелуя.

В какой-то момент ему стало стыдно. К чему это безумство может привести? Но девушка была так близка и желанна. И Владимир забыл обо всем.

Он уже плохо отдавал себе отчет в том, что происходит. Не обращая внимания на порванную одежду, на чудище, с удовольствием взирающее на происходящее, самозабвенно, до умопомрачения принялся зацеловывать упругое тело. Только радость обладания сейчас владела всеми его мыслями.

Девушка пылко отвечала на любые притязания. Об этом можно было только мечтать.

И тут…

Луч солнца, разорвав мглу, пронзил помещение. Свет ворвался сквозь полупрозрачные шторы. Владимир открыл глаза. В комнате было неимоверно душно. Подушка промокла от пота. Скомканное одеяло забилось в угол кровати. На его губах все еще чувствовался привкус счастья.

— Блин-н! — выругался он. Это был всего лишь сон. Ужасный до дрожи под коленками, до потери ощущения реальности.

Присев, глянул на часы. Четыре утра. Спать бы еще да спать. Так нет же.

«Приснится же такое? — размышлял он. — Так и чокнуться недолго. Жена всего-то на две недели уехала к родителям. Нет, нельзя мужиков оставлять надолго одних. Не ровен час, так улетим в свои фантазии, что можем оттуда и не вернуться. Жаль, некоторые жены этого не понимают».

Успокоившись, Владимир с наслаждением потянулся, откинулся на подушку и прикрыл глаза. «Теперь бы еще пару часов вздремнуть», — подумал он.

Неожиданно в прихожей раздался звонок.

— Кого принесло в такую рань? — удивился он и, сунув ноги в тапки, пошел открывать.

— Кто там? — спросил Владимир. Не дожидаясь ответа, распахнул дверь и остолбенел.

Очкарик победно оглядел нас. Мол, чего молчите? Нет вопросов?

Вопросы у нас были. К чему он это рассказал? Там же сон. Не ешьте на ночь, не будут мучить кошмары. Или совсем не так?

— Забавно, — усмехнулся Виталий. — Надо полагать, что на пороге оказался все тот же мужик из сна?

— Сон в руку, — подтвердила Валентина. — Бывает.

— По-моему, — возразила Толстушка, — герою очень захотелось продолжения сна, раз он без страха распахнул дверь.

Очкарик молча наблюдал за нами и лишь скептически улыбался. Правду знал только он.

— Во сне все может быть, — подтвердил Семен. — Полет фантазии безграничен.

— Согласен, — кивнул я. — Но, скорее всего, именно таким может быть утро изголодавшегося по женской ласке мужика.

— Правильно, — кивнула Валентина. — Сны никто не отменял, а они, как известно, продолжение наших мыслей и нереализованных желаний.

— Точно! — улыбнулась Толстушка. — Жены, не оставляйте своих мужей надолго одних.

— Что же произошло с Владимиром дальше? — посмотрев на Очкарика, я вернул полемику в нужное русло. — Он открыл дверь, остолбенел и…

Очкарик умел держать паузу. Все взгляды были обращены на него. Мы ждали, а он не спешил. Повернулся к окну, полюбовался видом полей. И только после этого ответил:

— Перед ним стояла его жена.

«Неожиданно, — подумал я. — Но жена в данном случае пришлась весьма кстати».

— Никогда еще Владимир, — продолжил Очкарик, — не был так рад ее непредвиденному возвращению.

— Соскучилась, — она обняла мужа и прижалась к нему. — Не отпускай меня больше одну. Обещаешь?

— Обещаю, — прошептал он, покрывая супругу поцелуями. — Мне тут такое снилось.

— В этом сне мне было место?

— Центральное, — не задумываясь, соврал он и принялся освобождать ее от одежды.

Никто из нас не проронил и слова. Все находились под впечатлением. О злополучном купе никто даже не вспомнил. Аура безбрежной любви витала в воздухе.

— Это просто счастье, — вздохнула Толстушка, — когда в доме царит любовь и есть взаимопонимание. К сожалению, не во всех семьях так бывает.

— Всяко случается, — заметил я. — Послушайте.

Наконец-то пришла моя очередь поделиться с попутчиками рассказами. Включил планшет, нашел нужную страницу и принялся читать.

— Счастье было так близко.

Глава 7 Счастье было так близко

Успех — это получать то, что ты

хочешь. Счастье — хотеть то,

что получаешь.

Андрей был по жизни оптимистом. Казалось, все рушится на глазах. Работа не спорится, денег катастрофически не хватает, в личной жизни никакого просвета. У любого бы опустились руки, но не у него.

Вдруг, как по мановению волшебной палочки, все изменилось. Подвернулась более престижная и высокооплачиваемая работа. Денег стало больше. В семье воцарился мир, благополучие и порядок.

Не в деньгах счастье. Только и без них его нет.

Жена, дочка. Квартира, загородный дом. Машина, гараж. Чего еще желать? Живи — не хочу.

Андрея вполне устраивало, чего он достиг в этой жизни. Любимая и понимающая жена рядом. Дочка умиляла своей непосредственностью и радовала успехами. Работа спорилась.

Всего этого ему было достаточно, но… Как-то все привычно и обыденно. Счастья, по большому счету, не было. Не хватало ощущения той безудержной радости, от которой замирает сердце и хочется всех любить и дарить это состояние другим. Не случилось той безуминки, о которой всегда мечтал.

Казалось бы, чего заморачиваться? Все, что нужно, есть. Другие и половины не имеют. Чего с жиру беситься? Но не тут-то было. Судьба иногда подкидывает такие фортеля, что только диву даешься.

Утром предстояла ответственная и очень важная командировка. По итогам либо прибыль, либо серьезные финансовые проблемы.

Андрей лег спать с тяжелым сердцем и плохим предчувствием. Довольно долго все сделки проходили слишком уж легко и гладко. Это настораживало. В жизни так не бывает.

Ворочаясь с боку на бок, он никак не мог уснуть. Тревожные мысли не давали покоя. Только под утро удалось забыться беспокойным сном.

Спал он, судя по всему, недолго. Проснулся от щемящей тишины. Хотел приласкать жену, вместо нее погладил холодное одеяло.

«Видимо, завтрак готовит», — он не придал этому факту особого значения. Но червячок сомнения появился. Привычных запахов из кухни не доносилось. Не слышно знакомых мягких шагов жены и возни дочери. Что-то было не так.

Андрей нехотя встал, накинув халат, хотел было направиться в кухню, как вдруг на прикроватной тумбочке увидел записку, придавленную ключами от квартиры. Ничего хорошего это явно не сулило.

«Наши отношения зашли в тупик, — писала жена. — Ты хороший человек, но, видимо, не мой. Познакомилась с Гришей. Он меня боготворит. Прекрасно относится к нашей дочери. Ты же все время на работе. Еще немного, и дочка перестала бы тебя узнавать. Надеюсь, найдешь себе достойную пару. Прости и прощай!»

Он аккуратно положил листок на прежнее место. Руки дрожали и не хотели слушаться. Сердце бешено колотилось. Голова от почти бессонной ночи гудела, как самовар. Глаза застилал туман.

Как оделся, позавтракал, точнее, затолкал в рот бутерброд с кол-басон, помнил плохо. С тяжелым сердцем сел в машину. На автопилоте вывел ее со стоянки и рванул к намеченной цели.

«Ночное нехорошее предчувствие не обмануло, — крутя баранку размышлял он. — Неужели это не все беды?»

На запредельной скорости он мчался по забитому транспортом шоссе. С риском подрезая, обгонял фуры, кроссоверы и малолитражки. Населенные пункты мелькали за окном, почти мгновенно оставаясь позади.

Как гром среди ясного неба раздался звонок. Он несколько раз ожесточенно нажал на кнопку громкой связи, но результата не было. Вспомнил, что забыл включить на телефоне блютуэ.

Не снижая скорости, оторвал руку от руля, пошарил в нагрудном кармане, выудил смартфон и наконец-то нажал на экран.

— Алло — поднес телефон к уху.

— Андрюха, ты только не волнуйся, — звонил его заместитель и приятель Владимир.

«Ничего себе вступление, — подумал Андрей, совершая очередной рискованный маневр. — Не волнуйся, — хмыкнул он. — Что может быть хуже того, что уже произошло?»

— Понимаешь, — замялся приятель. — Тут такое дело…

— Не тяни! — оборвал его Андрей, возвращаясь в свой ряд. — Говори как есть.

— Соседи твои по загородному дому праздничное гуляние устроили.

— Что мне до этого? — обгоняя очередную фуру, удивился он.

— Потом они запускали фейерверки.

— И что?

— Чего-то у них там пошло не так.

— Ну-у…

— Словом, одна ракета попала в твое окно.

— Дом сгорел, — еще не до конца осознавая случившееся, продолжил за приятеля Андрей.

— Сам дом нет, а вот внутри выгорело.

«Правду говорят, беда не приходит одна», — Андрей в сердцах бросил трубку на пассажирское сиденье.

Всего лишь на мгновение отвлекся от дороги и смежил веки — надо было убрать мешающую обзору непонятно откуда взявшуюся влагу. Уже в следующую секунду раздался душераздирающий сигнал встречного грузовика. Андрей мгновенно распахнул глаза.

Прямо на него мчалась огромная фура, точнее, это он мчался на нее. Избежать катастрофы было невозможно. Он даже и не пытался. Мозг отключился. Мышцы сковало. Удар. Страшный скрежет сминаемого в лепешку металла. Ослепительная вспышка. И, потеряв сознание, он провалился в небытие.

Очнулся Андрей в холодном поту. Вокруг оглушительная тишина. В уши, будто кто по банану вставил. Открыл глаза — непроглядная темень.

«Неужели умер? — подумал он. — Вот она, какая смерть».

Заложенные уши постепенно начали отходить. К сознанию стали прорываться звуки. Более того, рядом явно кто-то сопел.

Ужас охватил Андрея. Похолодело все внутри: «Нечисть, что ли, явилась на пир позабавиться?»

Боясь пошевелиться, он замер. Ничего не происходило.

«Может, все не так уж и страшно в этом загробном мире? — пришла успокоительная мысль. — Существуют же здесь как-то другие».

Внезапно тот, кто только что сопел, начал шевелиться. Через мгновение, показавшееся Андрею вечностью, обхватил его ледяными путами и притянул к себе. Стало трудно дышать. Тело покрылось мурашками.

— Андрюшенька, тебе что-то плохое приснилось? — узнал он голос Светланы.

«Почему она тут? — попытался понять он. — Ее не было в машине. Она же ушла с дочкой. Насовсем. К какому-то Грише».

— Ты так стонал во сне, — продолжила жена. — Даже вскрикивал.

Мысли путались, он не понимал, где явь, а где сон. С этим надо было разобраться. Щелкнул выключатель. Комната озарилась неярким светом ночника. Рядом лежала жена и участливо смотрела на него.

— С тобой все хорошо? — с тревогой спросила она. — Ты как будто не здесь сейчас, не со мной.

— Ты вернулась? — думая о своем, уточнил Андрей. — Навсегда?

— Откуда? — искренне удивилась Светлана.

— А как же Гриша? — продолжил Андрей. — Ты и его бросила?

— Какой Гриша? — с удивлением вскинула брови супруга.

— Наш загородный дом… — осматриваясь, произнес Андрей. — Ты сделала ремонт, пока я валялся без сознания? А машина?

— Значит, так, — возмутилась Светлана. — Машина под окном. Ремонт я не делала. Без сознания ты находился разве что во сне. Никакого Гриши не знаю. Никуда не уходила.

— Так ты не уйдешь к Грише? — находясь все еще во власти сновидения, с надеждой спросил Андрей. — Правда?

— Дурашка, — хмыкнула Светлана. — Ты мой навсегда, — в подтверждение своих слов она крепче обняла мужа.

«Приснилось, — слезы радости покатились из глаз. — Господи, это был всего лишь сон, — он почувствовал тепло родного человека. — Вот оно — настоящее счастье! — Андрей прижался губами к ее волосам. — Счастье, оказывается, все время было так близко, — он вдохнул знакомый аромат и, успокоившись, тут же снова уснул.

Вот уже и утро. С легким сердцем Андрей вынырнул из постели. Сделал зарядку и вспомнил. Сегодня на самом деле предстояла очень важная командировка.

Закончив читать, я оторвал взгляд от экрана. Рукоплесканий не было, но попутчики улыбались. Хороший знак.

Вот только к пониманию тайны соседнего купе мой рассказ никак не приближал. Что тут сказать, мистика. Но вещи-то на месте, значит, и хозяин найдется. Во всяком случае, хотелось в это верить.

— Порой, — Толстушка вернула мои мысли к рассказу, — мы не замечаем очевидного.

— Любовь — штука коварная, — заметил Артист. — Лучше ей на глаза не попадаться.

— А уж если попался, — продолжила мысль Артиста Валентина, — отжигай по-полной. Правда, сынок? — она многозначительно глянула на Семена.

— Это точно, — усмехнулся он. — Понравится так, что потом за уши не оттянешь.

Он посмотрел на мать. Та нахмурила брови. Он лишь плечами пожал, мол, нечаянно вырвалось.

— Человек вполне самодостаточен и может прожить один, — сказал Артист, — но… Скажем, в супе по отдельности все ингредиенты хороши, это так. Но только лишь вместе в бульоне они приобретают значимость, неповторимый вкус и аромат. Так и с людьми.

— Порадовал финал, — улыбнулся Виталий. — Прекрасно, что все хорошо кончается. Надеюсь, хоть у кого-то шоры с глаз упадут. Берегите свою любовь.

— Семья, — сказал Очкарик, — это вам не поле перейти. Казусы всегда случаются там, где не ждешь.

Опять? Ну, Очкарик. У него на все есть пример. Чувствую, не просто так это сказал.

— С одним моим знакомым произошел такой случай, — продолжил он свою мысль. — Треники.

Глава 8 Треники

Лучше на руках у любящего, чем

у ног любимого.

У Сергея сегодня был выходной. Он хорошо выспался, отдохнул и теперь был полон сил, готовился к приходу с работы жены Марины.

Как только она переоделась, он сразу начал, впрочем, как и всегда, с артподготовки, в смысле, с психологической подготовки жены к романтическому продолжению вечера. Как известно, если долго запрягаешь, то потом быстрей поедешь.

Понятное дело, ничего не возникает на пустом месте. Всему предшествует какой-то катализатор или, как сейчас говорят, триггер. Так было и в этот раз.

Как же Сергей любил эти ее черные обтягивающие лосины, небрежно спадающую свободную футболку. И, конечно же, кудряшки по плечам, которые, несомненно, только добавляли внешности пикантности и определенного шарма.

Марина привычно суетилась, готовя ужин. Сергей с удовольствием провожал взглядом каждое ее движение. Все ему нравилось в жене. Что интересно, с годами это чувство не исчезло, а лишь усилилось. Было в ней что-то такое родное и понятное.

Марина открыла холодильник, выудила сливочное масло. Но отойти сразу не удалось. Сергей перехватил ее, притянул к себе. Приподнял футболку и поцеловал.

Марина бросила масло на стол, прижала его голову к себе, нежно прошлась по шевелюре.

— Шалун, — с шутливой укоризной сказала она. — Ужин пригорит.

— Ты мой самый лучший ужин, — прикрыв глаза, Сергей принялся мягко покусывать Марину.

— Со сковородки уже дым идет, — попыталась осторожно высвободиться она из его объятий.

Он ослабил хватку, нехотя вздохнул. Марина тут же ринулась к плите.

— Еще чуть, — констатировала она, — и пропал бы ужин. Одни бы горелики остались.

— Чуть не считается, — философски заметил он. — А ты у меня просто прелесть.

Теплота разливалась у него в груди. Как же любил эти моменты. Предвкушение завораживало и держало в тонусе.

По поводу домашней одежды Сергей не заморачивался. Футболка и хлопковые треники с пузырями на коленках — это, конечно, не лосины жены, но жить можно.

— Мне так приятны любые твои прикосновения. Ты такая нежная и ласковая, — все еще чувствуя запах любимой, заметил Сергей.

— Прям уж любые, — отвлекшись и думая о чем-то своем, сказала Марина. — Кран стал подтекать. Сделаешь?

— Конечно! Ты так хорошо изучила меня, — Сергей не хотел переключаться с приятной темы. — Знаешь все мои эрогенные зоны.

— Это нетрудно, — помешивая картошку на сковороде, улыбнулась Марина. — У тебя их не так много.

— Ну и где они? — вскинул брови Сергей.

— Если честно, то она одна, — хмыкнула она.

— Какая? — пытаясь прислушаться к себе, уточнил Сергей.

— Все тело.

— Ты, как всегда, права, — тут же успокоился любящий муж.

Марина придирчиво посмотрела на супруга. «На самом деле, — подумала, — он такой родной и понятный».

— В коридоре выключатель стал заедать, — вспомнила. — Надо бы глянуть.

— Дался тебе этот выключатель? — вспылил Сергей. — Других тем нет? Нам не о чем больше поговорить?

— Конечно, есть, — тут же согласилась Марина. — Столько дел по дому. Когда их всех переделать? Работа. Праздники.

Марина нарезала хлеб и тонкими ломтиками сваренную накануне буженину, сдобренную чесночком. Аромат распространился по всей кухне. Все прочие мысли на какое-то время ушли на второй план.

Выложив каждому на тарелку ароматную, приправленную укропом, картошку, присела к столу и невольно опустила взгляд. «Надо же! Треники у Сергея порвались прямо по шву, а он не замечает. Надо зашить…»

— Вкуснятина, — уплетая за обе щеки ужин, нахваливал жену Сергей. — Как у тебя все так замечательно получается?

— Обычная жареная картошка, — отправляя очередную дольку буженины в рот, пожала плечами Марина. — Просто ты проголодался.

— Вот именно! — воскликнул Сергей. — Проголодался. Это я не о еде…

Марина лишь улыбнулась. Она, несомненно, прекрасно, понимала, куда клонит любимый супруг. Но, если поддаться и пойти у него на поводу — пропал вечер. Забудешь про немытую посуду, заедающий выключатель, подтекающий кран и даже про треники с дыркой. Знаем мы эти номера. Как говорится, не первый день замужем.

— Пойдем отдохнем, — отправив последнюю порцию картошки в рот, он привстал, — Посуду потом помоем.

Марина задумалась: «Все ему нипочем — грязная посуда, выключатель в коридоре, треники…»

Тем временем Сергей подошел к жене, наклонился, поцеловал в губы. Словно огненная молния пронзила обоих.

«Какой он у меня все-таки хороший, — подумала Марина. — Нежный и ласковый, — она с любовью посмотрела на него. — Как тут о нем не позаботиться?»

— Ладно, снимай треники!

— Прямо здесь? — прокручивая самые разные варианты безумных фантазий супруги, слегка опешил он.

— Конечно, чего тянуть?

— Момент! — предвкушая необычное развитие событий, Сергей с воодушевлением принялся стаскивать с себя штаны.

— Трусы не надо, — Марина категорично замахала руками.

— А как же тогда?

— У тебя там на трениках дыра, — пояснила она.

— И что? — удивился Сергей. — Это как-то нам может помешать?

— Чему помешать? — удивилась Марина. — Ты о чем подумал? Снимай, говорю! Прямо сейчас и зашью. А ты тем временем выключатель почини.

Сергей так и застыл на месте с приспущенными штанами. Всего ожидал от жены, только не этого. Он тяжело вздохнул, нехотя стянул с себя треники и пошел чинить выключатель.

Обломали мужика. Вот тебе и семья. У женщин одно на уме — достаток и быт. Мужчинам этого не понять.

— Без еды человек может прожить тридцать дней, — напомнил Виталий. — Без воды — пять. Без любви вообще не жизнь.

— Тут не поспоришь, — согласился я.

— Есть такая притча, — сказал Артист. — Послушайте.

Как-то вечером, ложась к мужу в постель, жена мечтательно сказала:

— Если любишь, выполни три моих самых заветных желания.

— Почему только три? — пожал он плечами.

— Как в сказке.

— Если только три.

— Брось выпивать.

— Ничего себе желание. Ладно, как скажешь.

Бросил.

— Ты счастлива? — через какое-то время уточнил супруг.

— Почти. Второе желание: брось курить.

— Что ж, — вздохнул он, — чего ради любимой женщины не сделаешь.

Бросил.

— Теперь-то ты счастлива?

— С друзьями ездишь на рыбалку, — жена несмело озвучила третье заветное желание. — Получается, по выходным семья тебе по боку.

Отнес муж удочки на мусорку. Теперь все праздники и выходные с семьей.

— Похудел бы, — через какое-то время глядя на него, вздохнула она. — А то скоро в дверь проходить не будешь.

И тут он понял. Как бы ни старался, женщине угодить невозможно. Все равно будет недовольна. Тогда вновь стал пить, курить и ездить с друзьями на рыбалку.

Как только вернулся к своим привычкам, так сразу и похудел. Пусть теперь жена попробует сказать, что это было не ее лишним желанием.

— Интересная притча, — улыбнулся Очкарик. — Поучительная. Вроде бы все понятно — нужно уметь вовремя остановиться. Но по жизни всегда хочется большего.

За разговорами время бежало незаметно. Разошлись мы уже под вечер. Перекусили, покопались в телефонах. И, пожелав спокойной ночи, улеглись на свои спальные места. Казалось, только начал засыпать, а из соседнего купе вновь послышались непонятные звуки, потом возня, бесконечные всхлипы.

«Вторая ночь без сна», — выругался я про себя.

Фантазировать мне совершенно не хотелось. Была ли злость и желание спать. «Ну, — думаю, — утром вычислю, мало им не покажется».

Покрутился, повертелся с боку на бок. И так же, как предыдущей ночью, незаметно для себя уснул.

Утром решил встать пораньше и все же выяснить, кто устраивает бедлам в соседнем купе. Должны же они когда-то выйти. Тут-то мы их и подловим.

Когда я тихонечко, чтобы не разбудить, выскользнул в проход, все в моем купе еще спали. Посмотрел по сторонам. Вновь увидел молодоженов, которые спешили в сторону ресторана.

«Куда они в такую рань направились? — удивился. — Разве ресторан уже работает?»

Заморачиваться на этом не стал. Совсем другие мысли одолевали. Дверь соседнего купе была плотно прикрыта. Что ж, подождем.

Через пару купе от нас вышел мужчина. Один из тех, кто за «рюмкой чая» сидел в ресторане. Вид у него был не только слегка помятый, но и весьма обескураженный.

Увидев меня, он обрадовался, поскольку здесь больше никого не было, буквально бросился ко мне.

— Представляешь, — зашептал чуть не в самое ухо, — нас в купе ехало двое. Васька, сосед, возвращался с заработков из Москвы. Ночью его станция.

— Зачем вы мне это рассказываете? — не понял я, к чему он клонит. Или это была просто пьяная болтовня?

В этот момент к нам подтянулись Очкарик, Артист и Толстушка. Валентина с сыном тоже вышли из купе. Словом, почти вся компания была в сборе.

— Ты послушай, — никого не замечая, по-прежнему только ко мне обратился новый знакомый. — Не перебивай. Мы с ним познакомились, разговорились. Он предложил скоротать время в ресторане.

— Видел вас там, — сказал я. — Хорошо посидели?

— Ага, — мечтательно кивнул он. — Если сегодня плохо, значит, вчера было хорошо.

— А как сейчас? — усмехнулся я.

— Очень плохо, — признался он. — Совсем, — и тут же спохватился. — Не о том речь.

— Тогда о чем?

— Говорю же, — он вскинул голову. — Проснулся, а соседа нет. Понятное дело, он сошел на своей станции. У меня костюмчик был фирменный, закачаешься. Такие бабки за него отвалил. Ищу-свищу, а его нет. Смотрю, рабочая роба соседа на крючке висит. А он же должен был давно на своей станции сойти с поезда. Проспал, что ли?

Мужчина замолчал. Видно, нелегко было сосредоточиться, но он взял себя в руки и продолжил:

— Внимательно оглядел купе. Свои брюки, рубашку, куртку и даже кроссовки не обнаружил. Представляешь?

— С трудом, — признался я. — Что дальше?

— Потом нашел его стоптанные ботинки, — сосед всплеснул руками. — Как последнего лоха развели. Обокрали на ровном месте. А таким простодушным, можно сказать, своим пацаном попутчик казался. Никому верить нельзя, — с грустью констатировал он.

— А ваш чемодан или сумка? — испугалась Толстушка. — Тоже пропали?

— Не-е, сумка подо мной была. Мне бы только до дома добраться. А там…

— Что там? — не выдержал Семен.

— Фиг с ними, с вещами. Это дело наживное. Веру в людей потерял, вот что плохо, — он, пьяно качаясь, попытался приблизиться ко мне, однако, наконец, увидел всех и передумал. — Пойду к себе, отдохну. Притомился немного.

И он скрылся в своем купе.

— В моей практике был такой случай, — глядя ему вслед, сказал я. — Мне кажется, вам будет интересно послушать,

— Конечно, — ответил за всех Очкарик. — Нам все интересно. Особенно, когда делать нечего.

— Не томите, — улыбнулась Толстушка. — Что за случай?

— Ботинки, — открыв нужную страницу на планшете, прочитал я и пояснил: — Это название.

Глава 9 Ботинки

Кто в лес, кто по дрова. А разве

по дрова не в лес ходят?

К. Азизов

Люблю, знаете ли, спорт. Нет, я не спортсмен в привычном понимании этого слова, скорее, физкультурник, так уж получилось. Сколько себя помню, при любой возможности посещал плавательный бассейн, причем с детства.

Несколько лет даже занимался плаванием в детской спортивной школе. Правда, особых результатов не добился, но любовь к этому виду спорта осталась на всю жизнь.

К тому же плавание, скажу я вам, самый оздоровительный вид спорта. Гармонично развиваются все группы мышц, что помогает поддерживать тело в тонусе и способствует формированию правильной и красивой осанки. Мощные вдохи и выдохи, задержка дыхания развивают диафрагму и мышцы грудной клетки, от чего увеличивается объем легких.

Есть также научные свидетельства, что плавание снижает кровяное давление и помогает контролировать перепады уровня сахара в крови. Вода расслабляет, успокаивает, снимает стресс, улучшает аппетит, нормализует сон. И еще много чего хорошего дают нам систематические занятия плаванием. Но это так, к слову.

В тот февральский день так не хотелось покидать уютную квартиру. Погода явно была не для прогулок. За окном мороз, метель, гололед.

Превозмогая лень, я собрался на тренировку, оделся и вышел на улицу. Ледяной ветер сердито швырнул в лицо колючие снежинки, словно загоняя меня обратно в тепло. Поежился. Сделал пару шагов. Пронизывающий вихрь, казалось, с удвоенной силой попытался забраться под куртку. Целесообразно было вернуться домой. Но, как говорится, нас голыми руками не возьмешь. Привычка есть привычка, и я упрямо направился к спортивному комплексу.

Потом все было как всегда. Разделся, сложил одежду в шкафчик и отправился в душ. Благополучно проплавав отведенные сорок пять минут, вновь принял душ и… Тут меня ждал сюрприз, не могу сказать, что приятный.

Уличную обувь, дабы не пачкать шкафчик, мы оставляли под скамейкой. Так было всегда. В этот раз тоже.

Одевшись и привычно сунув руку под скамейку, своей обуви я не обнаружил. Это было странно. Ботинки далеко не новые. Кому они могли понадобиться?

Проверил шкафчик, может, нечаянно сунул туда. Пусто. Подозвал гардеробщика.

— Михалыч, — обратился к нему, — случайно не знаете, куда мои ботинки делись?

— Не знаю. Я только что сменился, — оправдываясь, сказал он. — Может, их и не было, а? Иногда так случается. Очки, бывает, найти никак не могу, а они преспокойно на лбу сидят. Может, вы без них пришли?

— Это как? — возмутился я. — По снегу босиком, что ли?

— Может, в другое место поставили? — вздохнул Михалыч.

— Куда? — начал заводиться я. — Все шкафчики заперты, открытые пусты.

— Погодите, — вспомнил Михалыч, — у нас есть шкафчик с забытыми вещами, наверное, сменщик их туда сунул.

— Зачем? — мои брови резко взлетели вверх. — С какой стати?

— Не знаю, — пожал плечами гардеробщик.

— Давайте глянем, — без особой надежды кивнул я. — Даже если моих ботинок там нет, хоть какую-то обувь найдем, чтобы смог до дома добраться.

Открыли этот «волшебный сундучок». Чего там только не было. Мыльницы всех видов и мастей, мочалки, футболки, плавки, даже детский шерстяной свитер. А вот обуви ни моей, ни какой-то другой не оказaлось.

Что было делать? Звоню жене.

— Светик, — говорю ей, — принеси, пожалуйста, мне в комплекс какие-нибудь ботинки.

— А твои где? Развалились? Так и знала! Давно пора было выкинуть. Надо прислушиваться к советам жены.

— Так и прислушиваюсь, — тут же согласился я. — Только не в этот раз. Их украли.

— Как украли? — искренне изумилась жена. — Им же в обед сто лет. Кто на них мог позариться?

— Сам в шоке, — говорю, — не босиком же по снегу…

— Сейчас оденусь и принесу, — сказала жена и отключилась.

— Вы это, — подбирая слова, обратился ко мне гардеробщик, — шуму пока не поднимайте, может, найдутся еще.

— Не переживайте. Жена давно их выбросить норовила, только я не позволял. Слыханное ли дело? Кожаные, мягонькие, удобные. Хоть и старенькие, но не дырявые. Думал, послужат еще маленько.

— Как же вы теперь без них-то будете? — удрученно спросил Михалыч.

— Раз уж так получилось, значит, прислушаюсь к жене, — заверил я его.

— Правда? — воскликнул Михалыч.

Сообразив, что увольнение или какое-то другое наказание ему не грозит, он немного успокоился и принялся размышлять об этой неординарной ситуации. Что-то в этом пазле не складывалось. Ведь пропали на самом деле старые ботинки. Михалыч набрал номер сменщика.

— Слышь, Петрович, — включив громкую связь на телефоне, сказал он, — тут такое дело. Ты случайно ботинки под тридцать первым шкафчиком не брал?

Михалыч затих, понимая, что вопрос глупый. Сейчас посыплется отборная брань: мол, что за обвинение? Что ты себе позволяешь! Но, как утопающий хватается за соломинку, так и он от безысходности ухватился за возможность хоть что-то узнать о пропаже. И это сработало.

— Конечно, брал, — ответил сменщик. — Они со вчерашнего дня там стояли. Вечером их обнаружил, думал, хозяин найдется — не босиком же он ушел. Но почему-то не нашелся.

— Так это вчера было, — напомнил Михалыч.

— После вчерашней второй смены сегодня у меня первая, — продолжил Петрович, — Пусть, думаю, ботинки там же пока постоят. Хозяин-то про них должен вспомнить. Но до конца моей смены за ними так никто и не вернулся. Перед твоим приходом и переложил их.

— Видимо, — удрученно произнес я, — до меня кто-то все же забрал эти треклятые ботинки. И так уж получилось, что свои, точно такие же, я чуть позже на это самое место поставил.

— Это что же выходит? — подал голос из телефона Петрович. — Хозяин вчерашних ботинок нашелся, а я, получается, убрал совершенно другие?

— Какая теперь разница? — облегченно вздохнул Михалыч. — Куда ты их спрятал-то?

— В шкафчик с забытыми вещами.

— Там их нет! — невольно воскликнул я.

— Есть, — услышал мой возглас собеседник. — Вы донизу докопались? Похоже, что нет. Обувь-то по дороге ходила, пылилась, пачкалась, а там всякое тряпье нательное хранится. Ну и сунул их под самый низ. Еще и газеткой переложил.

И точно. Немного покопавшись, Михалыч выудил из шкафчика мои злосчастные ботинки.

Все благополучно разрешилось. Жена, конечно, ботинки мне принесла, хоть они оказались уже не нужны. Выслушала мою историю, посмеялась. Даже не отругала за беспокойство. И мы пошли домой.

Только один вопрос никак не давал мне покоя. Как хозяин ботинок покинул спортивный комплекс? Босиком, что ли?

Через неделю я пришел на тренировку раньше и стал наблюдать. Однако в таких же ботинках, как у меня, никто замечен не был. Спрашивал про них у каждого входящего. Все безрезультатно. Уже совсем отчаялся, но тут…

Перед началом тренировки к знакомому шкафчику прямиком направился мужчина моего возраста.

— Простите, — говорю, — у вас есть такие же ботинки, как эти? — показываю ему свои.

— Были, — ответил он. — А что?

— Почему, были? — спрашиваю. — Они пропали?

— Сам выкинул. На прошлой неделе шел сюда в таких же. Им, конечно, пора было на свалку, надеялся, что чуток послужат. По дороге зашел в обувной магазин и на всякий случай приобрел новые.

— Все понятно, — кивнул я, — Видимо, ваши ботинки окончательно развалились, и покупка пришлась кстати?

— Представляете, — разоткровенничался мужчина, — перед спортивным комплексом подошва от старых ботинок отклеилась напрочь. Чуть до раздевалки доковылял.

— После тренировки вы ушли в новых, — догадался я. — А старые ботинки здесь забыли?

— Ну да. Назавтра прихожу, смотрю, как стояли, так и стоят. Непорядок. Взял их и отнес на мусорку. А вы почему спрашиваете?

— Да вот, думаю, может, мои тоже пора сменить, — уклонился я от прямого ответа. — Теперь, скорее всего, последую вашему примеру.

С тех пор я беру с собой в спортивный комплекс целлофановый пакет. Когда переобуюсь, складываю в него ботинки и убираю в шкафчик. Не хотелось вновь оказаться в подобной ситуации. Хотя это, конечно, навряд ли.

Закрыв планшет, я оглядел попутчиков. Похоже, им было интересно, но они почему-то молчали. «С мыслями, что ли, собираются?»

Конечно, мне хотелось услышать мнение незнакомых с моим творчеством людей. Но пока слушатели собирались с духом, я вновь мысленно вернулся к злополучному купе: «Не мог человек испариться. Наверняка этому есть вполне разумное объяснение».

— Забавный случай, — прервала молчание Толстушка. — У меня было подобное небольшое происшествие, — продолжила она. — Только там зимние сапоги фигурировали. У меня остался один мой и один чужой. С тех пор тоже кладу сапоги в специально мешочек и сдаю в раздевалку.

— Жаль, что у вас так получилось, — посочувствовала Валентина. — Сапоги так и остались непарными?

— Нет, — улыбнулась Толстушка, — закончилось все хорошо, но не сразу. Та женщина, которая перепутала сапоги, стала претендовать на мои новые, а свои старые хотела подсунуть мне. Только у нее ничего не вышло.

— Ух ты! — воскликнул Семен.

— С одной моей подругой, — сказала Валентина, — тоже произошел интересный случай. Как-то после вечеринки она пришла домой в сапогах на размер меньше и ничего не почувствовала. На следующий день утром, сколько ни пыталась натянуть сапоги, но повторить подвиг так и не смогла.

— Однако, — покачал головой Очкарик. — Мы подобное проходили.

— Что именно? — я не понял, что Очкарик имел в виду.

— Ну, та женщина, — сказал он, которая сапоги хотела себе более новые оставить.

— И что с ней? — попытался прояснить ситуацию Семен.

— Да не с ней, а с моим дедом! — воскликнул Очкарик. — Он у меня в деревне живет.

— Ему тоже хотели старые сапоги подсунуть? — уточнил Семен.

— Не совсем, — ответил Очкарик. — Точнее, совсем не так.

— А как? — не выдержала Толстушка. — Сам хотел новые сапоги забрать?

— Причем здесь сапоги? — Очкарик с укоризной посмотрел на Толстушку. — Главное, сила слова, а не что-либо материальное.

Глава 1 °Cила слова

Настоящий психолог должен убедить

рожденного ползать не в том,

что он летать не может, а в том,

что он летать не должен.

Ночная прохлада окутала садоводческое товарищество. Не было слышно ни пения птиц, ни шелеста листьев в кронах разросшихся деревьев.

Дачники давно спали. Ни в одном окне не было видно огонька. Не спалось, похоже, только одному Федору Ивановичу. Перетрудился сегодня на участке. Во всем теле слабость — рук не поднять. Казалось, коснется головой подушки — и сразу попадет в объятия Морфея. Ан нет, сна ни в одном глазу.

Тяжелый был день. Да что там день? Последние месяцы были нелегкими. Силы уже не те.

Без жены стало до жути пусто и тоскливо. С уходом спутницы жизни — почти шесть десятков лет прожили вместе душа в душу — пропал стержень, смысл жизни. Все вокруг стало безликим и однообразным. Это была уже не жизнь, а доживание.

Не спалось. Всякие мысли мешали расслабиться и забыться хоть ненадолго. Вдруг Федор Иванович услышал непонятные звуки. Казалось, будто шипящая анаконда тащила по земле свое огромное тело.

«Чушь, — подумал он. — Уже глюки стали приходить. Невесть, что мерещится. Так и до дурки недалеко».

Он повернулся на другой бок и попытался заснуть. Но звуки не прекратились. Наоборот, стали настойчивей.

Просто так лежать в неведении было невыносимо. Он откинул одеяло. Встал с кровати, сунул ноги в теплые бурки — даже в жару ноги стали мерзнуть — и подошел к открытому окну. В неярком свете холодной луны увидел…

— Хрипатый, тише ты! — услышал громкий шепот одного из непрошеных гостей. — Лучше помоги. Тяжелая железяка.

— Что это ты, Вася, совсем ослаб, — вынырнул из темноты сарая подельник, держа в руках какой-то электрический инструмент. — Это мы удачно зашли, — он повертел его в руках, показывая напарнику.

— Точно! — с азартом прошептал в ответ Вася. — Будет на что, куда и даже как.

— Философ, — помогая товарищу, усмехнулся Хрипатый. — Конечно, будет. Ты только на ногу себе ничего не урони, а то мучайся потом с тобой, — и он вновь нырнул в сарай за новой добычей.

У Федора Ивановича защемило сердце. Негодяи выносили все мало-мальски ценное. Тут же на нервной почве прихватило спину. Ни рукой пошевелить, ни ногой двинуть.

Как справиться немощному одинокому старику с физически крепкими мужиками? Понятное дело, никак. Разве что попробовать поговорить.

— Сынки! — собравшись с духом, обратился к ним Федор Иванович, высунувшись в окно. — Забирайте все. Скоро помирать. Вам, видно, нужнее.

От неожиданности Вася застыл на месте. Потом от страха выпустил из рук явно что-то тяжелое.

— У-у… — тихонько взвыл он от боли. — Хрипатый, нога.

— О-ох, Вася, — подлетел на выручку приятель. — Какой же ты неуклюжий.

— Чего делать-то будем? — понемногу приходя в себя, потирал ушибленное место Вася.

— Как что? — удивился подельник. — Продолжать до полной и окончательной победы.

— Дед нас видел.

— Какой дед?

— Вон тот, — Вася кивнул на Федора Ивановича. — Ведь посадят.

Хрипатый вгляделся в темноту. Увидел непрошеного свидетеля. Оценил ситуацию. И, секунду подумав, выдал:

— Что за проблема? Шандарахнуть чем-нибудь по голове, он и маму родную не узнает.

— А если окочурится? — попытался вразумить напарника Вася.

Повисла пауза. Информацию нужно было осмыслить.

— Окочуриться, сынки, — вмешался в их перепалку Федор Иванович, — не самое страшное.

— Ты чего, дед, в разговор встреваешь? Совсем страх потерял? — сплюнул себе под ноги Хрипатый. — Жить надоело?

— Все мы в свой час умрем, не это пугает, — заметил Федор Иванович. — Только не хотелось бы после вашего шандараха обездвиженным остаться. Смотреть за мной некому Бабка моя два месяца назад умерла. Смолоду уборщицей на заводе за копейки горбатилась. Богатств не нажили, по курортам не ездили, сердечко ее и не выдержало. Детей Бог не дал. Один я на все белом свете остался. Вот и коротаю свои деньки тут.

— Откуда тогда у тебя, такого небогатого, — с язвительным прищуром спросил Хрипатый, — столько техники для сада-огорода. Культиватор, косилка, цепная пила?

— О-ох, — вздохнул Федор Иванович, — с возрастом все тяжелее огород стало перекапывать: от лопаты спину не разогнуть. Ручной пилой дрова заготавливать, обычной косой траву косить с моим радикулитом вообще никак. Мы с женой Валюшей прекрасно понимали, что настает время, когда и малое ведерко на пять литров будет в тягость. Так что по копейкам собирали, на всем экономили — к старости и немощи готовились,

— Подготовились, — с сарказмом сказал Хрипатый. — Аж запасным насосом для воды обзавелись.

Федор Иванович помолчал. Мысленно вернулся на два месяца назад.

— Поливаю огород, — в раздумье сказал он, — смотрю, жена за сердце схватилась, ртом воздух пытается захватить, а не может, и медленно оседает, Шланг поливочный на землю бросил и к ней побежал. Потом скорая, больница. Вернулся только на следующий день. Гляжу, света нет. Автомат врубил, он вновь отключился. Все это время насос, оказывается, работал, пока не сгорел. Вот и маюсь теперь без воды. Ума не приложу, что делать. Огород сохнет, а денег на новый насос нет, Вася себе на ногу уронил не новый, а сгоревший.

— Спишь, дед, — сбавив обороты, заявил Хрипатый, — ты на слезную железу-то копытом не дави. Прям сейчас расплачусь.

— Чего тут давить? — вздохнул Федор Иванович. — Сами видите и понимаете. Помощи мне ждать неоткуда. Тяжко, скажу я вам, одному. Даже словом перемолвиться не с кем.

— Мой дед тоже один остался, — забыв, зачем сюда пришел, проникся Вася. — Бабушка умерла, так он каждый день ее вспоминает и на дорогу смотрит. Говорит, может, вернется.

— Как вернется? — со вспыхнувшей надеждой уточнил Федор Иванович. — Не бывает такого.

— Вот и мы втолковываем ему.

— А он?

— Только головой мотает, у окна часами сидит. Ждет.

— Трудное наше дело, стариковское, — кивнул Федор Иванович. — Доживает каждый как может.

— Хрипатый, — посмотрев на приятеля, вкрадчиво обратился Вася.

— Нет! — моментально сообразив, отреагировал подельник. — Совсем крыша поехала?

— Не ругайтесь, сынки, — вмешался Федор Иванович. — Силы мои уже не те. Забирайте. Может, так быстрей с Валюшей на небесах встречусь.

— Не отморозки мы, — с чувством заверил Вася. — Не изверги какие-то. Тоже с пониманием.

Хрипатый лишь рукой махнул и демонстративно отвернулся. Что творилось у него в душе, никому не известно. Он то шевелил губами, словно с кем-то разговаривал, то плечами пожимал, будто отнекивался, то губы с силой сжимал, решаясь на что-то.

— Хрипатый, — несмело, словно боясь спугнуть, вновь обратился к нему Вася. — Ты как?

Хрипатый не шелохнулся. Но было очевидно, борьба продолжалась.

— У меня нога, — не унимался Вася. — Давай сам.

Наконец Хрипатый решился:

— У меня тоже дед был, — голос его внезапно дрогнул. — Любил я его сильно. Только больно старенький, такой же, как ты, — кивнул на Федора Ивановича.

— Тогда… — уловил посыл приятеля Вася.

— Мы-то молодые, — Хрипатый помедлил, видимо, задели его за живое слова Федора Ивановича. — Сколько той жизни? — он помолчал. — Заработаем еще.

Он тут же скрылся за забором и вскоре вернулся с точно таким же насосом, который сгорел у Федора Ивановича.

— Забирай, дед, — Хрипатый положил агрегат возле сарая. — Новенький. Муха не сидела.

— Мне ворованного не надо! — воскликнул Федор Иванович. — Лучше верните, где взяли.

— Наш это насос, дедушка, — заверил Вася. — Мы недалеко на коттедже работаем. Хозяин на рынке палатку держит, торгует всякими огородными причиндалами. Сказал, мол, денег пока нет, все в товар вложил. Хотите, забирайте эту железяку. Куда нам было деваться?

— Ага, — подключился Хрипатый, — так ее еще продать нужно.

— Ну да, — кивнул Вася. — Вот и подумали, уж если торговать, чего мелочиться? Ну и решили…

— На чужом несчастье, — сказал Федор Иванович, — своего счастья не построишь.

— Поняли уже, — насупившись, признался Хрипатый. — Все вернем. Иди, отдыхай. Ночь на дворе.

И они тут же принялись, спеша и суетясь, перетаскивать все, что принадлежало Федору Ивановичу, обратно в его сарай.

Да уж, у слова недюжинная мощь. Что вложим в него, тем оно и становится. И сила эта не в потоке слов, а в душе человека, эти самые слова изрекающего.

— Вообще-то, история маловероятная, — подметил Артист. — Хотя, чего в этой жизни не случается. Вот мысли деда мне очень даже понятны. Слово спокойное, а сила огромная.

— Поэтому и коснулись душ двух незадачливых воришек слова Федора Ивановича, — сказала Толстушка. — Было или не было, не так важно. Но то, что слово имеет огромную силу, это правда. Сама не раз убеждалась.

— Повезло деду, что такие совестливые воришки попались, — поддержала Валентина. — Другие бы на их месте… Но не случилось. Вот и хорошо.

— Пенсионер сильно рисковал, когда решил вести беседу с двумя воришками. Он не мог знать наперед, чем это закончится, — согласился я.

— Терять свое имущество, — подключился к разговору Виталий, — тоже не хотел.

— Благополучное завершение, — подвел итог Семен, — дает нам полное право утверждать, что в словах есть сила.

Валентина с нескрываемым восхищением посмотрела сначала на сына, потом обвела нас взглядом. Мол, какого умного парня вырастила.

Разговорились мы сегодня. Пора и честь знать. В соседнем купе никто не появился. Вот бы так было всю ночь. Уж очень хотелось выспаться. Может, за перегородкой все же будет тишина. Не будем забегать вперед. Подождем и сами все увидим. Но и в эту ночь выспаться мне так и не удалось.

Глава 11 Плохая мать

Мой восторг от жизни обоснован.

Бог весьма украсил жизнь мою:

Я, по счастью, так необразован,

Что все время что-то узнаю.

И. Губерман

В эту ночь опять плохо спал. Нет, за перегородкой была полная тишина. На какое-то время я даже забывался, но уже, казалось, через мгновение просыпался, с напряжением прислушивался и через пару секунд вновь проваливался в небытие. Так и промучился до самого рассвета. Просыпаться не хотелось, но и валяться средь белого дня тоже не комильфо.

Завтра утром мы уже будем в Иркутске. Пора привести мысли и записи в порядок. Только от одного Очкарика узнал столько интересного.

Пришлось быстренько перекусить и приняться за работу. Я достал планшет и стал набирать текст. Завершить это занятие мне не было суждено. В проходе вновь собрались пассажиры. Очкарик с Валентиной что-то оживленно обсуждали. Любопытство пересилило, я отложил планшет и вышел к ним.

— Валентина, — обратился мужчина к моей попутчице, — вы заботитесь о сыне, словно он малое дитя. А ведь парень уже давно взрослый. Отпустите его от себя. Позвольте самому совершать ошибки.

— Для этого моего благословения не требуется, — горько усмехнулась любящая мать. — Он уже их допустил, — она с нескрываемой нежностью посмотрела на сына. — Теперь едем разбираться.

Зацепил меня их разговор. Покопался в памяти. Был у меня рассказ на похожую тему.

— Друзья, — обратился я к ним. — Не пора ли вам передохнуть от дискуссии?

— Вы имеете что-то нам предложить? — полюбопытствовал Очкарик.

— Да, — кивнул я. — Рассказ называется «Плохая мать».

— Читайте, — с нетерпением попросила Толстушка — любительница послушать истории.

Я принес планшет и загрузил нужную страницу.

Двухлетний Сережа ползал по полу на четвереньках и постоянно совал в рот все, что только находил. Мать поглядывала в его сторону, но не останавливала.

— Вера, ты чего молчишь? — увидев такой непорядок, возмутилась заглянувшая к соседке Людмила. — Ребенок всякую гадость в рот тянет, а тебе хоть бы хны.

— Главное, чтобы не проглотил, — беззаботно пожала плечами Вера. — Пусть закаляется. Нечего слабаков растить.

Людмила лишь головой покачала. Что тут скажешь? Спорить же не будешь. Она пусть и плохая, но мать, ей виднее. Страшно было за малыша.

Помнится, и я при первой встрече испытал нечто подобное. Около квартиры Людмилы увидел на лестничной площадке двухлетнего карапуза, который совершенно голый и босой стоял на бетонном полу.

На улице в это время было минус десять. В подъезде чуть теплее. А он спокойно стоял и с любопытством смотрел на меня.

Волосы встали дыбом. Как же иначе? Малыш на бетонном полу, голый и босой. У любого бы сердце дрогнуло.

Услышав шаги, из квартиры выглянула Вера:

— Арсений, проходите ко мне. Людмила немного задерживается, просила вас подождать. Сереженька, поздоровайся с дядей.

Малыш надул щеки, посмотрел на меня исподлобья. И удивительно низким голосом, коверкая слова, выдал:

— Дратвуйте! — и нырнул матери за спину.

В квартире Веры царил творческий беспорядок. В детской кроватке, на диване, стульях и тумбочке валялась одежда. В большой картонной коробке в углу возились хомячки. Возле них прямо на полу расположился Сергей и с усердием принялся поглаживать лохматую болонку, которая доверчиво положила морду ему на колени.

«Вера — плохая мать. Это очевидно, — с возмущением размышлял я. — Эдак ребенок и до отрочества может не дожить…»

Как известно, не стоит лезть со своим уставом в чужой монастырь. Ничего не оставалось, как спрятать негодование и промолчать.

Между тем Вера, ничуть не смущаясь, сбросила с ближайшего стула бесформенное тряпье прямо на пол и сказала:

— Арсений, присаживайтесь, пожалуйста. Сейчас чайник поставлю, попьем чайку.

— Спасибо, — вдыхая тяжелый воздух, едва выдавил я из себя и осторожно присел на предложенный стул. — Не беспокоитесь обо мне. Надеюсь, Людмила скоро придет.

— Ваша воля, — согласилась Вера и ретировалась в кухню, где, судя по запахам, готовила обед.

Хорошо, что не пришлось долго ждать. Даже не знаю, как все это выдержал. Запахи из кухни смешивались с амбре, исходящим от хомячков, лохматой псины и от давно не знавшей капитальной уборки квартиры.

— Вера хорошая, — как только мы зашли в квартиру Людмилы, она предварила мои вопросы. — Добрая, отзывчивая. Всегда готова помочь.

После этих слов пыл мой немного поостыл. Высказываться смысла не было. Людмила и так все прекрасно понимала.

Вспоминая этот эпизод, справедливости ради стоит заметить, что и моя разъездная жизнь не всегда позволяла соблюдать все гигиенические правила и нормы. И так было с детства. Ходить в водные походы я начал с тринадцати лет.

Лодка, байдарка, палатка — непременные атрибуты. К ним прилагались некоторые дивиденды. Спокойная река пленяла своей умиротворенностью. От пряных запахов камыша и осоки кружилась голова. Песни у костра завораживали. Ночное небо в звездах навевало мечты. Тишина вокруг. Красота!

Походы длились, как правило, от пяти до пятнадцати дней. Лето. Жара. Работа на веслах. Несомненно, в течение дня неоднократно хотелось пить. А вокруг вода. Речная. Нефильтрованная и некипяченая.

Ни секунды не сомневаясь, я зачерпывал забортной воды неудовольствием утолял жажду. Да и перед приемом пищи в походах мыл руки, лишь ополоснув их в реке, смыв тем самым только явную грязь. И хоть бы когда от живота страдал.

Много позже при посещении Египта что-то на кухне в отеле пошло не так, и все постояльцы к вечеру бегали, как говорится, дальше, чем видели. У меня же лишь побурчало чуток в животе. Если бы не другие страдающие, я бы этого даже не заметил.

К слову сказать, моя мама была чрезмерно заботливой. С раннего детства постоянно укутывала меня, боялась, что замерзну. Поэтому я и по сей день частенько страдаю от простуды.

Тогда же, глядя, как Вера совершенно не заботится о сыне, я насторожился, понимание пришло позже. Не знал я тогда, что подобным фактам есть научное обоснование. И понял это лишь после того, как с моей знакомой Валентиной произошел неприятный инцидент.

Пришла к ней в гости школьная подруга Альбина, с которой не виделись много лет. Как водится, Валентина приготовила всякие яства. Слегка перекусили, но основательно кушать не хотелось: за окном-то сорок градусов жары.

Уселись на диване в комнате, там чуть прохладней и воздуха больше. Полистали старые альбомы, повспоминали, повздыхали.

— Попить бы, — сказала Альбина. — У тебя кипяченая вода есть?

— Не держу, — призналась Валентина. — Хочешь, чай заварю?

— Ты что? — замахала руками Альбина. — И так жарко.

— Тогда можно фильтрованную, — предложила хозяйка. — Сама такую пью.

— Ни в коем случае! — воскликнула Альбина. — Только кипяченую,

— Тогда, может, яблоко съешь?

— Это можно, — согласилась гостья.

Они прошли в кухню, Альбина помыла яблоко кипятком, тщательно протерла губкой, насухо вытерла полотенцем и только после этого решилась откусить.

Прошло за разговорами еще какое-то время. Жажда Альбину не отпускала. Вот если бы воды было вдоволь, тогда другое дело. А так мысли о каком-нибудь прохладном напитке не давали женщине покоя. Пить ей хотелось все больше.

— Ладно, — наконец решилась Альбина, — давай фильтрованную.

Через час пришлось вызывать скорую. Альбину буквально выворачивало наизнанку. Она едва справлялась с приступами.

Позже по предписанию врачей ей специальными средствами восстанавливали флору в кишечнике. Она настолько выхолостила свой организм, что исчезли не только вредные, но и полезные микроорганизмы.

После этого случая я и задумался. Вспомнил плохую мать Веру. И вот, что удалось выяснить.

Когда зарождается человечек в утробе матери, один из органов в нем составляет одну треть веса. Это вилочковая железа, или тимус, которая находится в верхней части груди у эмбриона. Впоследствии именно в этой железе происходит созревание клеток иммунной системы.

Малыш тащит все в рот? Не надо бить его по рукам. Тем самым он тренирует иммунную систему. Чем больше тащит, тем лучше.

К двенадцати годам эта железа становится маленькой. У взрослого человека ее почти нет, редуцируется. Считается, что она все сделала и теперь не нужна.

Несомненно, начинать жить по этому правилу нужно не прямо сейчас, когда ребенок уже успел привыкнуть к вашим прежним установкам, а с раннего детства. Все должно быть в разумных пределах, конечно. Если, скажем, вы разложили отраву для мышей или тараканов, а малыш ползает рядом, никакой иммунитет не справится. В остальном теория вполне заслуживает внимания.

Жаль, нельзя сохранить вилочковую железу на всю жизнь. Взрослым тоже можно повысить иммунитет разными способами, однако происходить это будет довольно долго и не так эффективно, как в младенчестве.

С детьми совсем другая картина. Ребенок сует немытые руки в рот? Поднимает с пола неизвестный предмет и пробует его на вкус? Не стоит беспокоиться, ведь иммунитет таким образом обучается и накапливает опыт.

И вот тогда я понял, что именно у таких плохих матерей, как Вера, дети не боятся ни холода, ни жары, вырастают здоровыми, не подвержены инфекциям.

Я отложил планшет в сторону. Мои слушатели молчали. Было над чем задуматься. Конечно, закалять ребенка нужно, но не такими же экстремальными методами, как стоять босиком на полу зимой в подъезде. В любом деле крайности вредны.

— Может, так оно и есть, — в раздумье сказала Толстушка. — Но я бы со своим ребенком побоялась так поступить.

— Укутывать младенцев, чтобы тело не дышало, — высказался Артист, — тоже не есть хорошо. Мне нравится малыш в коляске с голыми ножками, который принимает солнечные ванны.

— Иногда чересчур опекающие мамочки, — подметил Виталий, — наносят гораздо больше вреда своим деткам, чем спокойные.

Согласен, нельзя доводить до абсурда. Всегда нужно подключать голову, тогда, думаю, особых проблем не возникнет.

Постепенно народ просыпался. То тут, то там открывались двери, пассажиры выходили из своих купе. Из соседнего так никто и не показался.

Пренебрегая всеми приличиями, подошел к заветной двери. Совсем немного помедлил и рванул ручку в сторону. Заглянул внутрь. Даже не представляю, что предполагал увидеть. Но там никого не было. Вновь облом. Мы посудачили и разошлись по своим купе.

Поезд плавно двигался к конечной цели нашего путешествия. И только под вечер все вышли в проход. Мы не признавались себе, но желали увидеть таинственных пассажиров из не менее загадочного купе.

— Давайте мыслить логически, — предложил я. — Рассказывайте, кто и что видел. Припоминайте мелочи. Это важно.

— Нечего припоминать, — отозвался Очкарик. — Двери в купе открыты, все на виду. Чужих не было.

Все согласно закивали. Сам не видел никого постороннего. Но кто-то же был в купе. Не могут же у всех пассажиров вагона быть одинаковые галлюцинации. Все слышали приглушенные голоса и возню. Но никто не видел их авторов.

— Постойте! Кажется, вы тусовались где-то здесь, — припомнил Виталий, кивнув на молодую пару из крайнего купе. — Около одиннадцати ночи.

— Мы в это время, — немного замялся парень и посмотрел на спутницу. — Были немного заняты.

— В покер играли? — усмехнулся Очкарик.

— А хоть бы и так. Вам что? — встряла в разговор девушка. — Хотели узнать правду? Вы ее узнали. Повторяю, из купе мы с девяти часов вечера и до утра не выходили.

Это уже интересно. Их видели, а они утверждают обратное. Что-то здесь не так.

— Там они были, — подтвердила Толстушка. — Мое купе с ними соседствует. Слышала, как ворковали. Полночи мне спать не давали.

— А вы не завидуйте! — вспылила девушка. — Нечего подслушивать.

— Да тут не хочешь, а услышишь, — слегка покраснела Толстушка. — Мне-то что? Любитесь сколько хотите, только другим спать не мешайте.

В этот момент в вагон зашел мужчина лет сорока в рубашке с коротким рукавом и при галстуке.

— Простите! Разрешите, — он протиснулся между нами, подошел к злополучному купе и вошел внутрь.

— Это он, — прошептал Виталий. — Где был два дня?

Мы переглянулись и всей толпой направились к нему.

— Что? — увидев нас, он поднял полку и достал свой чемодан. — Помочь хотите?

— А вы, — слегка замялся Виталий. — Где были все это время?

— Взял билет и не поехал, — широко улыбнулся мужчина. — Все очень просто. В соседнем вагоне едет моя подруга. Когда-то у нас с ней был роман. Да что-то потом не сложилось.

— Так вы были у нее? — радостно заулыбалась проводник.

— Да, — кивнул мужчина. — Из купе почти не выходили. Было что вспомнить. А в чем проблема?

— Проблемы, в общем-то, нет, — сказал я. — Только каждую ночь…

— Это молодежь из купе моей знакомой, ее племянник с женой, — не дал он мне договорить. — Они глухонемые. Так забавно смотреть, как общаются.

«Стоп! — воскликнул я про себя. — Вот почему во время ночных безобразий не было слышно слов. Да и то, что шумели, они не понимали».

— День проводили все вместе. А ночь, понятное дело, мы им мешали. Тогда предложил им отправиться в мое купе. Так что здесь ничего удивительного.

— Ага, — сказал Виталий, — только их никто не видел. Ни как пришли, ни как ушли. Странно, правда?

— Странно, — согласился мужчина. — Им незачем было скрываться. Только расписались и ехали в свадебное путешествие.

— Видите! — воскликнула девушка. — Вы говорили, что это мы тут шастали. Мишенька, — обратилась она к своему спутнику, надув губки, — почему нам не поверили?

— Не кипятитесь, — остановил ее мужчина. — Вы на самом деле похожи на моих знакомых. Те же шорты, футболки. В полумраке легко перепутать.

«В этом все дело! — наконец-то до меня дошло. — Сам видел их два раза. Только посчитал нашими попутчиками. Еще удивился, куда это они отправились в такую рань? Как оказалось, это была молодежь совсем из другого вагона. Вот почему мы не могли их вычислить. Теперь все встало на свои места».

— Постойте, — спросил Очкарик, — тогда почему этой ночью их не было слышно?

— Так они вчера на станции вышли, — пояснил мужчина. — Сегодня купе пустовало.

Тем временем мы подъехали к Барабинску — небольшому сибирскому городку с населением около сорока тысяч человек.

Жара по-прежнему не отпускала. Даже в центре Сибири было душно, как в Москве. Мы высыпали на перрон подышать пусть и горячим, но, как нам казалось, свежим воздухом.

И тут…

Глава 12 Замухрышка

Жара расползалась по нагретому редким сибирским солнцем перрону. Стоянка поезда тридцать минут. Многие пассажиры не преминули этим воспользоваться, покинули душные купе, чтобы прогуляться.

И тут мы увидели, как к составу подходит прапорщик, придерживая за руку девчушку лет тринадцати.

Несмотря на духоту, прапорщик был одет строго по форме. Защитного цвета рубашка с коротким рукавом, брюки, форменные ботинки.

А вот девчушка… Порванные джинсы, причем не по моде, а именно разодранные в разных местах так, что лоскуты материи свисали, открывая перепачканные худенькие ножки. Не первой свежести майка едва прикрывала угловатые плечики.

На ее голове творился полный хаос. Давно нечесаные соломенного цвета волосы торчали в разные стороны. Губы плотно сжаты, огромные голубые глаза.

По соседнему пути на всех порах к вокзалу приближался товарняк.

— Будьте осторожны! — услышали мы объявление из репродуктора. — По третьему пути проследует товарный поезд.

«Чего предупреждать? — подумалось мне. — Мы и так осторожны». Как оказалось, со мной были согласны не все.

Тем временем прапорщик подошел к соседнему вагону, на секунду отпустил руку девочки и протянул билеты проводнице.

Tоварняк был уже на подходе. Отчетливо слышалось его тяжелое дыхание. Земля под ногами завибрировала. Почувствовав свободу, девчушка рванула наперерез мчащемуся составу. В одно мгновение, она соскочила с платформы и, перепрыгивая через пути, побежала прочь.

Машинист даже не попытался затормозить. Слишком мало времен оставалась. чтобы избежать катастрофы. Он лишь подал оглушительный сигнал, пронизывающий душу.

Однако это было не самое страшное. Прапорщик, не раздумывая, тут же бросился за беглянкой. Он спрыгнул с платформы и буквально перед самым капотом локомотива устремился через пути. Состав, истерично ревя гудком, скрыл его от нас.

Мы в ужасе застыли на месте. Перед глазами замелькали наливные цистерны и товарные вагоны. Надрывно стучали колеса на стыках рельс. В такт этим ударам с напряжением бились наши сердца. Успел ли мужчина?

Мы со страхом ждали, когда товарняк покинет станцию. Нервы на пределе. Среди этого грохота, казалось, наступила оглушительная тишина.

За эти секунды перед моими глазами промелькнула целая вечность. И вот последний вагон состава покинул станцию. Мы с напряжением вглядывались в ту сторону, где скрылись прапорщик и девчушка.

Целый и невредимый мужчина крепко держал малышку за руку. Мы с облегчением перевели дух. Она, смирившись, не пыталась вырваться и покорно следовала за своим конвоиром.

Подойдя ближе, он подсадил ее из платформу, следом запрыгнул сам. Затем, будто ничего особенного не случилось, проследовал к своему вагону, взял из рук проводницы билеты, подтолкнул девчушку к двери и тут же вошел следом за ней.

Время остановки закончилось. Пассажиры разошлись по вагонам. Наш поезд дал прощальный гудок и продолжил путь.

На этом история не закончилась. Не прошло и десяти минут после отправления, как к нам в вагон буквально ворвалась разъяренная женщина с чемоданом на колесиках. За ней, причитая, спешила проводница.

— Женщина, — уговаривала она сварливую пассажирку, — они через несколько часов будут выходить.

— Не намерена! — взвизгнула незнакомка. — Не собираюсь терпеть эту вонючку возле себя.

— До Новосибирска, — пыталась успокоить пассажирку проводница, — недалеко.

— После этой замухрышки, — продолжала кипятиться женщина, — надо санитарную обработку проводить.

При этом ее солидная грудь в глубоком декольте в такт словам методично вздымалась, словно подчеркивала справедливость возмущения хозяйки. От женщины так и пыхало жаром.

— Мало ли какую гадость и заразу она на себе носит, — продолжила бунтовать женщина. — От нее помоями месячной давности несет. Смердит так, что хоть нос затыкай.

— Виталик, — попросила проводница, — возьми пассажирку в свой вагон.

— Нет проблем, — Виталик посмотрел записи. — Женщина, успокойтесь. Проходите в четвертое купе, пятнадцатое место свободно.

— Давайте помогу, — предложил Очкарик. — Все хорошо, — улыбнулся он. — Вы в надежных руках.

Женщина с пристрастием оглядела интеллигента. Увиденным осталась довольна. И, вздернув плечиками, изрекла:

— Будьте так любезны, — она кокетливо улыбнулась. — Не перевелись еще у нас джентльмены.

— Что же вы так переживаете? — Очкарик поместил ее чемодан в багажное отделение под полкой. — Мало ли какие обстоятельства заставили девчушку покинуть родительский дом.

— Родительский? — вновь начала заводиться женщина. — Она же явно детдомовка. От нее пошлостью так и прет.

— Может, она просто из неблагополучной семьи, — пожал плечами Очкарик.

— Вот именно! — воскликнула женщина. — Глаза зальют, детей нарожают. Сами не работают. Только пьют на детское пособие.

— Детям от этого не легче, — к ним подтянулась Толстушка. — Родителей не выбирают. Какие достались, с теми и живут.

— Посмотрим, — хмыкнула женщина. — Не сомневаюсь, в Новосибирске ее отсюда в наручниках выведут.

Женщина как в воду глядела. Точнее, все оказалось совсем не так. Такого предположить никто не мог, даже я со своей неуемной фантазией.

Под вечер поезд подошел к железнодорожной станции. На перроне почти никого не было. Несколько человек с цветами, видимо, встречающие.

Еще шикарная женщина с прической, обвешанная золотыми побрякушками, пристально вглядывалась в окна приближающегося поезда — Рядом с ней находился военный с широким лампасами на брюках.

«Ничего себе! — удивился я. — Генерал пришел лично кого-то встречать. Похоже, с нами едет важная персона».

Поезд остановился. Мы прильнули к окнам. Интересно было узнать, права женщина или нет.

Прапорщик вышел из вагона и вытянул слегка упирающуюся девчушку.

Шикарная женщина с прической бросилась со слезами к замухрышке и принялась, суетясь, обнимать ее и зацеловывать, что-то жарко шептать в ухо.

Генерал подошел к прапорщику. Тот поприветствовал, отдавая честь. Генерал с чувством пожал ему руку, что-то сказал. Тот кивнул, вновь козырнул. Развернулся через левое плечо и заспешил к выходу из вокзала.

Мы потеряли дар речи. Такой развязки предположить никто не мог. Наша новая попутчица, опустив голову, закусила губу. Крыть было нечем.

А жизнь тем временем продолжалась. Время остановки вышло, и поезд продолжил путь.

Через несколько минут после отправления к нам прибежала проводница из соседнего вагона.

— Представляете, — видимо, эмоции настолько переполняли ее, что удержать их не было сил. — Девочка эта из детдома. Точнее, была там, пока не удочерили.

— Ну вот! — воскликнула новая попутчица. — Говорила, а мне не поверили.

— Вы как та принцесса на горошине, — усмехнулся Артист. — Как это можно было почувствовать?

— Детдомовских сразу видно, — воспрянула духом женщина.

— Да нет же! — улыбнулась проводница. — Когда удочерили, ей и годика не было. Она о том времени ничего не помнила.

— Откуда вы знаете? — фыркнула женщина.

— Всю дорогу товарищ военный про нее рассказывал, — доложила проводница. — Жила девочка, ни в чем не нуждалась. Все ее желания по первому зову исполнялись. Жанна — жена генерала, в ней души не чаяла. Своих деток Бог не дал, так она ее приняла и полюбила.

— Что же тогда эта малышка, — скривилась новая попутчица, — от таких замечательных родителей сбежала?

— В том-то и дело, — продолжила проводница, — приехал к ним в гости старый знакомый и спросил, мол, как этой сиротке в чужой семье живется? А она услышала, бросилась к родителям. Пришлось все рассказать.

— Какой ужас! — воскликнула Валентина. — Такой удар по детской психике.

— Ну да, — кивнула проводница. — Не прошло и трех дней, как она подалась в бега. Месяц искали. Чего только не передумали. Все больницы и морги обзвонили.

— Не позавидуешь, — вздохнула Толстушка. — А ей и невдомек, что у матери чуть инфаркт не случился.

— Дети часто бывают черствы к родителям, — опечалился Очкарик. — Так устроено природой, что родители в ответе за тех, кого произвели на свет.

— Поэтому они обязаны, — продолжила его мысль Толстушка, — их вырастить до той поры, пока дети не станут самостоятельными. Те, в свою очередь, родив своих деток, будут расти и, и холить уже их.

— Хорошо, если дети не забудут о существовании предков. — сказал Очкарик. — В противном случае о помощи можно не мечтать. Взрослые дети должны заботиться о подрастающем поколении.

— Это вы сейчас к чему? — у меня закрались смутные подозрения. — У вас есть пример?

— Есть, — кивнул Очкарик. — День рождения.

— Это название? — догадалась Толстушка.

— Конечно, — ответил очкарик и без перехода принялся рассказывать.

Глава 13 День рождения

Пришло время.

когда время уже ушло.

Каждый год у всех без исключения этот день неизменно наступает. Для многих он радостный. Еще бы! Целый год пред вкушаешь, ожидаешь чего-то необычного. А вот когда приходит, то, как правило, не приносит желаемого. Что-то всегда получается не так, как хотелось, мечталось.

Со временем этот праздник превращается в некую обязанность и не сулит ничего, кроме дополнительных хлопот. Правда, подчас это бывает единственная возможность собрать всех своих близких и любимых людей.

Николай Степанович иллюзий не питал. Копался в огороде, сколько хватало сил, даже сверх того. Надеялся только на себя. Жена оставила его в этом мире одного несколько лет назад, помощи не ждал. Единственной дочке, внучкам и зятьям было не до него.

А он и не роптал. У них свои заботы, интересы и увлечения. Так устроена жизнь. Сначала мы помогаем молодежи, потом ждем от них отдачи, но, увы… Хотя и считается, что это неправильно, но реальная жизнь вносит коррективы в общепринятые нормы.

Однако причитать Николаю Степановичу было недосуг. Вместе с августом и днем его рождения пришла пора уборки урожая картошки. На улице светило солнышко, тепло, сухо.

«Самое то, — решил он и вышел в огород. — Приступим с Божьей помощью», — вздохнул, собравшись с силами.

В наклон Николай Степанович работать не мог. Кровь тут же приливала к голове. В ушах начинало шуметь. В глазах становилось темно. Приходилось тут же, превозмогая боль в пояснице, распрямляться.

Зная это, он взял небольшую скамеечку, сколоченную из подручных материалов. Прихватил лопату и несколько ведер.

Подошел к грядкам. Опираясь на лопату, постарался не обращать внимания на боль в позвоночнике, тяжело опустился на скамеечку и с силой вонзил лопату в землю.

С трудом вставая и перетаскивая подручные средства, потихоньку продвигался вперед.

Когда Николай Степанович прошел несколько грядок, у него началась нещадная ломота в ногах. В полусогнутом состоянии мышцы затекали и не хотели слушаться.

Выкопав очередной куст, он попытался подняться. Сделать это оказалось сложно. Собрался с силами, поднапрягся, приподнялся и, потеряв равновесие, навзничь рухнул на землю. Перекопанная, мягкая, как пух, земля, подняв небольшое облачко пыли, обдала теплом и ласково приняла его в свои нежные объятья.

Встать было непросто. Сгоряча он сначала попытался сесть, но тут же вскрикнул и вновь оказался распластанным на земле.

Острая боль пронзила позвоночник. Какое-то время он полежал, давая боли утихнуть. Потом перевернулся на живот. Осторожно, боясь делать резкие движения, встал на четвереньки. Подтянул к себе скамеечку и лопату и смог подняться.

Это было не главное. Впереди ждала не одна грядка с картошкой. Он осмотрелся, прикинул, сколько еще осталось. Тяжело вздохнул. Прекрасно понимал, что помощи ждать неоткуда. И, опустившись на колени, принялся выкапывать очередной куст.

Весь урожай убрать не смог. К вечеру ноги крутило так, что становилось томно в глазах. Трудно было не только сделать шаг, но и просто сидеть на стуле.

Превозмогая боль, Николай Степанович налил в небольшую кастрюльку воды, бросил несколько картофелин из нового урожая и поставил на плиту.

Вода привычно забулькала. Он смотрел, как пузырьки радостно поднимаются над поверхностью. Тепло стало на душе в предвкушении скорого отдыха.

Хрустя соленым огурчиком, он с удовольствием поел. Потом немного посидел, перевел дух. Оказывается, прием пищи тоже нелегкая работа.

Затем встал. Ополоснул посуду. Умылся. И, едва переставляя непослушные ноги, поплелся к кровати.

Улечься тоже было проблемой. Мышцы не хотели подчиняться и при каждом движении вызывали адскую боль.

Изредка вскрикивая, когда было совсем невмоготу, стиснув зубы и тяжело дыша, он кое-как улегся. Но тут ждал еще один «сюрприз». Ноги выворачивало, крутило, и не было возможности унять эту жуткую боль.

Кряхтя, помогая себе руками, он кое-как устроился. Боль потихоньку стала утихать. То ли организму надоело передавать сигнал мозгу, то ли так устроено, что без движения становилось легче. Николай Степанович задремал.

Разбудил его какой-то шум во дворе, прислушался… Они нахлынули всей толпой. Его любимые девочки, правнук и зятья.

— Чего это ты, дедуля, разлегся? — чмокнула его в щеку старшая внучка. — На улице еще светло.

— Давай помогу, — подскочила младшая.

— Пап, ты отдыхай пока, — дочь, обняв отца, прошла в кухню. — Мы все приготовим и тебя позовем.

— Чего это вы? — с помощью внучки Николай Степанович присел, спустил ноги с кровати и сунул их в тапки. — Вы же говорили, что у вас дела.

— Пап, какие дела? — подала голос из кухни дочь. — У тебя же праздник. Вот мы и решили поздравить. Сами все сделаем, чтобы ты не напрягался с готовкой.

— В моем возрасте надо уже не поздравления принимать, а сожаления и сочувствия, — вздохнул Николай Степанович.

— Шуточки у тебя, — старшая внучка покачала головой. — Ты у нас еще ого-го! Вон сколько картошки накопал. Теперь наши мужчины этим займутся, — она окинула взглядом комнату. — Пылью совсем зарос.

Сходила в кладовку, достала ведро для мытья полов, налила в него воды и вместе с младшей сестрой принялась наводить порядок в доме.

На глаза Николая Степановича навернулись слезы умиления. Сколько он мечтал, чтобы все вместе и в доме, и на огороде, и за столом…

Стол накрыли поистине восхитительный. Салат из помидоров с зеленью, заправленный густой сметаной. Помидоры под сыром с чесноком. Горячие бутерброды. Жареные кругляшами кабачки с майонезом. Мясо по-французски. Фаршированная щука. Еще какие-то блюда, узнать которые по виду было достаточно сложно.

И вишенка на торте — молочный поросенок, запеченный в яблоках и начиненный гречкой. С детства Николай Степанович хотел попробовать этот деликатес, да все как-то не получалось. Не забыли девочки о его мечте.

Николай Степанович отрезал небольшой кусочек, поднес к носу. Понюхал, откусил. Мясо было на удивление мягким, ароматным и буквально таяло во рту. Какие салаты и бутерброды? От этой вкуснятины не оторваться.

Открыли коньяк. Он пригубил самую малость. Не в нем счастье, не на дне бокала. Хотелось надолго запомнить этот миг, такие драгоценные минуты рядом с детьми.

Произносились тосты. Все по очереди поздравляли. Он почти ничего не слышал и не понимал. Главное — все вместе. За одним столом. Всем вкусно и радостно. Только ради этого стоило жить и собираться если не каждую неделю, то хотя бы раз в месяц.

Внезапно почувствовал, что боль ушла. Николай Степанович давно не ощущал такой легкости и силы во всем теле.

«Настоящий подарок на День рождения, — подумал он. — Какое блаженство быть здоровым и жить без боли».

Он был по-настоящему счастлив. В этот день все родные собрались в доме. Всегда мечтал о большой и дружной семье, которая проводит праздники и выходные вместе за большим столом.

От переполнявших чувств перехватило дыхание. Прогоняя ненужные мысли, Николай Степанович с силой зажмурился. Когда же открыл глаза, его ждал неприятный сюрприз. Он лежал на кровати в своем старом, потрепанном временем, доме. Те же стены, увешанные поблекшими фотографиями. Тот же потолок с покрытой пылью люстрой. И никого, кроме него, больше не было. Все оставили его. Никому он не нужен.

Боль никуда не ушла, лишь расползлась по телу и стала не такой пронзительной, а тупой и ноющей.

«Приснилось, — понял Николай Степанович. — Это был всего лишь сон».

Странно, но он и сейчас чувствовал на губах вкус поросенка в яблоках.

«Надо было не просыпаться, — боясь пошевелиться, вызвав тем самым приступ острой боли, подумал Николай Степанович. — Во сне было так спокойно и хорошо».

Большого сожаления не испытал. Счастливая улыбка так и не сходила с лица. Словно желая продолжения сна, он вновь прикрыл глаза и в скором времени уснул, в этот раз уже навсегда…

Вот это Очкарик выдал. Поразил меня его рассказ правдивой и тяжелой очевидностью.

— Весь рассказ — сплошная боль, — вытирая уголки глаз, глядя на Очкарика, заявила Толстушка, — как физическая, так и душевная. Будто заглядываешь в анамнез болезни под названием одиночество в отдельно взятом дне героя, да еще таком важном для него.

— Одиноких стариков, — опечалилась Валентина и поглядела на сына, — при живых и здоровых детях немало в наше время.

— Старость не радует, — вздохнула Толстушка, — лишь добавляет болячки и проблемы.

— Выпорхнули детки из гнезда, и родители уже на десятом месте, — кивнул Артист.

— Скорее всего, в этом виноваты сами родители, — предположил я. — Не научили любить, уважать мать и отца. И выросли чада бездушные, с пустой душой и каменным сердцем.

— Отец остался один, — сказал Виталий, — брошенный на произвол судьбы. Никому нет дела до старого и больного человека.

— Так стало горько на душе, — всхлипнула Валентина.

— Прогибаются дети под суматошный мир, — добавил Артист, — забывая обо всем. Увы, теряются истинные ценности.

Время близилось к ночи. С тяжелыми сердцами и невеселыми думами мы разошлись.

«Может, хоть в эту ночь удастся поспать», — надеялся я, укладываясь.

Постепенно события этого дня отошли на второй план. Нервное напряжение понемногу стало отпускать.

Как только голова моя коснулась подушки, сразу отключился. После стольких бессонных ночей никто уже мне помешать не мог.

Наутро, прибыв в Иркутск, мы с попутчиками тепло попрощались. Я подхватил сумку, закинул ее на плечо и поспешил навстречу новым приключениям.

Глава 14 Иркутск

Никто тебе не поможет лучше,

чем ты сам. Жаль» не все это понимают.

Перед отъездом из Москвы я обзавелся рекламным проспектом, в котором рассказывалось о городах по всему нашему маршруту. Хотелось иметь хоть какое-то представление.

Итак, первый город. Иркутск — сердце Восточной Сибири, расположен на берегах реки Ангары. Знаменитое озеро Байкал находится всего в шестидесяти километрах от него. Нынешний Иркутск — некогда острог, а сегодня важный торговый и культурный город Прибайкалья.

Главные исторические достопримечательности связаны с декабристами, за которыми последовали их жены. До наших дней сохранились усадьбы ссыльных аристократов Сергея Трубецкого и Сергея Болконского.

Город встретил меня ласковым солнышком и довольно редкой в этом регионе жарой. Жители искренне радовались такому неожиданному теплу и не преминули воспользоваться им, загорая и выезжая на выходные к самым чистым в мире водам озера Байкал.

Покинув вагон поезда, я поспешил на привокзальную площадь, где меня должна была ждать возле автомобиля Зоя. Не заметить ее было сложно — ни один мужчина не прошел мимо, не остановив на ней взгляд.

— Арсений? — она приветливо помахала мне рукой. — Я здесь!

Несколько парней с завистью посмотрели в мою сторону.

«Надо реально оценивать свои шансы и возможности», — усмехнувшись, я с сочувствием посмотрел им вслед.

Зоя оказалась девушкой лет двадцати пяти, может, чуть больше, весьма приятной наружности и уж точно без комплексов. Под туго натянутой майкой с глубоким вырезом угадывалась довольно приличная грудь. Короткая юбка на осиной талии открывала стройные ножки. Волнистые каштановые волосы спадали на открытые плечики. Огромные карие глаза светились доброжелательностью и детской наивностью.

— Здравствуйте, Арсений! — улыбнулась Зоя. — Будем знакомы.

— Здравствуй! Конечно, будем, — приветливо ответил я.

— На фотках вы не такой, — она без стеснения осмотрела меня.

— Человек всегда лучше, чем кажется, — заметил я, — и хуже, чем хочет казаться.

— Это точно! — воскликнула Зоя.

«Контакт есть, — подумалось мне. — Прав был Михаил, споемся».

— Времени поговорить у нас будет предостаточно, — резонно заметил я. — Может, посмотрим, что у нас тут есть.

— Конечно, — кивнула Зоя, — вроде все в норме.

Машина меня удивила. Автомобилю почти полвека, а такое впечатление, что только сошел с конвейера. Палевого цвета окраска сияла так, что хоть смотрись в нее. Обошел вокруг — ни одного жучка, ни одной червоточинки или ржавчинки, не говоря уже о царапинах или вмятинах.

Открыл дверцу. Заглянул внутрь. Синяя замша прекрасно сочеталась с палевым цветом авто. Прошелся ладонью по обшивке салона и сидений. На ощупь очень приятная.

Завел двигатель. Он мягко заурчал, без труда откликаясь на педаль газа. Тормоза, сцепление — все в норме.

Открыл капот. Течи нигде нет. Проверил масло, тормозную жидкость и тосол. Все на уровне. Только бачок омывателя ветрового стекла почти пустой. Надо будет на заправке жидкость прикупить. В остальном осмотром остался доволен.

— Что с инструментом? — задал я немаловажный вопрос. — Чем гайки крутить при необходимости?

— Полный комплект. Дед обо всем позаботился, — заверила Зоя. — Он за бабушкой так не ухаживал, как за машиной. Дед умер. Завещал ее мне. Поначалу хотела продать. А как увидела…

— И это правильно, — кивнул я, — с таким чудом расставаться грех. Самим пригодится. Когда выезжаем?

— Если вы не против, — сказала Зоя, — то прямо сейчас. Провиантом запаслась, питьевой водой тоже. Причин задерживаться нет.

— Согласен, — сказал я, усаживаясь за руль.

— Вперед и с песнями! — девушка устроилась рядом.

Ее загорелые коленки невольно привлекли внимание. Буквально на долю секунды я задержал на них взгляд. Зоя тем временем пристегивалась ремнем безопасности и не замечала моей растерянности или делала вид. Через мгновение я справился с собой и, признаюсь честно, не без сожаления занялся делом.

— С Богом! — я завел двигатель, включил передачу, и мы тронулись в путь.

Именно с этого вскоре все и началось.

Дорога предстояла дальняя, хотелось все предусмотреть. Топливом при выезде стоило заправиться под завязку. Заправочных станций, конечно, значительно прибавилось, но кто эти сибирские дороги знает? Лучше пусть всю жизнь остается, чем один раз не хватит.

Так и сделал. На выезде из города подрулил к заправке. Вышел из машины. Зоя последовала за мной.

— Отдыхай, — обратился я к ней. — Ничего сложного, сам справлюсь.

— Дядя Миша велел учиться у вас всему. Мне и самой интересно.

— Тогда делай все сама. Скажи оператору включить девяносто второй на четвертой колонке до полного. И еще купи летнюю жидкость для омывателя.

— Хорошо, — Зоя открыла пробку бензобака, засунула заправочный пистолет в горловину, развернулась и скрылась в здании заправки.

В этот момент за нами пристроился внедорожник BMW, в простонародье именуемый бумером.

— Слышь, дядя, — с ленцой обратился ко мне спортивного вида верзила ростом под два метра, — подвинь свое корыто вперед.

— Зачем? — мне на самом деле было непонятно. — Места же хватает.

— Борзый, что ли? — из бэхи вылез еще один качок, но уже не такой рослый, скорее, коренастый. — Сказано, убирай драндулет!

— У меня ключей нет, — я вынул заправочный пистолет из бензобака и установил его в гнездо колонки. — Вам места мало? Шланг можно подтянуть.

— Учить нас вздумал, дядя? — долговязый с угрозой вперил в меня взгляд.

Атмосфера накалялась. Ситуация складывалась патовая. В этот момент, расплатившись за бензин и стеклоомыватель, вышла Зоя. Взоры качков тут же обратились к ней.

— Какая цыпа! — с придыхание сказал долговязый и посмотрел на приятеля.

— Тебе бы только по бабам шастать, — парировал коренастый. — Машину заправь. Топливо на нуле.

Долговязый пробурчал что-то невразумительное, но спорить не стал. Подтянул шланг, вставил пистолет в горловину бензобака и скрылся внутри заправки.

— Поговорим, дядя? — с явной угрозой спросил коренастый.

— Что за предъява, братан? — пришлось мне вспомнить сленг, понятный оппоненту. — Солнце для всех одинаково светит.

— Ух ты! — искренне восхитился он. — Даже так.

Зоя куда-то исчезла. Мне стало не по себе. Что могут противопоставить два интеллигента, к тому же одна из них девушка, тупой силе?

Между тем коренастый надвигался на меня. Я мучительно искал выход из этой ситуации, но не находил.

«Видно, придется принять бой, — сжимая кулаки, решил я. — Ничего другого не остается».

Но я ошибался. В этот момент Зоя вынырнула из-за бэхи и подскочила к качку. Тот от неожиданности замер, с недоумением посмотрел на нее. Перевел взгляд на меня. И тут Зоя, как заправский каратист, крутанулась и с размаху ударила ногой коренастого точно по скуле. Голова качка дернулась. Моя тигрица на этом не остановилась и со всей силы ударила противника коленкой в пах. При этом у меня все сжалось внутри, словно сам почувствовал эту нестерпимую боль. Коренастый охнул, согнулся и мешком завалился на асфальт.

— В машину! — скомандовала Зоя и плюхнулась па водительское кресло.

Размышлять или спорить было некогда. К нам уже вовсю мчался долговязый. Мы едва успели заскочить в салон и запереть дверцы.

Долговязый поначалу бросился к приятелю, что дало несколько секунд форы. Тот лишь ловил ртом воздух и показывал на нас. Мы успели запустить двигатель и рвануть от этой негостеприимной заправки.

Осознание случившегося пришло чуть позже, однако исправить уже ничего нельзя. Нас догонят. Что будет потом, предсказать невозможно, но последствия очевидны.

— Где ты так научилась? — когда мы выскочили на трассу только и смог выдавить я.

— Жизнь научила, — крутя баранку, философски заметила Зоя. — Ситуации разные бывают. Девушке надо уметь постоять за себя, — она на секунду перевела на меня взгляд. — И за товарища тоже.

— Нас же догонят, — попытался вставить я свои пять копеек. — И карате уже не спасет.

— Не догонят, — заверила Зоя. — Позаботилась и об этом, — и протянула ко мне руку.

На ее ладошке лежали два золотника от колес бумера. Понятное дело на спущенных шинах далеко не уедешь. С кем имею дело? Бесстрашная девица!

Казалось, инцидент исчерпан. Мы не местные и вряд ли когда-нибудь повстречаем наших обидчиков. Но мы ошибались. Ах, как же мы ошибались.

Глава 15 Качки

Дорога серой лентой стелилась под колеса нашего авто. По обе стороны к ней жались густые, порой непроходимые леса.

Участок трассы от Иркутска до Канска (длиной чуть больше восьмисот километров) вошел в историю как часть Великого Чайного пути, который аналогичен Шелковому, но пролегал южнее.

Чайные обозы отправлялись из китайского Уханя, теперь печально известного на весь мир как родоначальника вируса Ковид-19. Потом через современную Монголию до Кяхты и к Байкалу, а дальше по нашей трассе к центральной части России.

Солнце сегодня палило изо всех сил, стараясь продемонстрировать несостоятельность мнения о сибирских холодах. Облачность летом здесь явление редкое.

Трасса довольно загружена. Хозяйка авто, как предупреждал Михаил, человек малоопытный. Но, судя по действиям девушки, этого не скажешь. Она без колебания совершала такие опасные маневры, что мне, опытному водителю, порой становилось не по себе. Такие обгоны были довольно сложны и опасны.

Все происходило согласно закону падающего бутерброда. Если бутерброд падает, то непременно маслом вниз. И от этого никуда не деться.

Судите сами. Когда можно, то нельзя, а когда нельзя, то можно. Каждый водитель с этим сталкивался. Если слева сплошная разделительная полоса разметки, то впереди встречных нет. А когда разметка прерывистая и можно обгонять, навстречу поток машин.

На дороге очередная непростая ситуация. Впереди легковушка «форд», перед ней длинномерный грузовик. Обогнать сразу две машины проблематично, слишком много встречных. Форд уже довольно долго следовал за грузовиком и никак не мог его обойти. То ли водитель малоопытный, то ли очень осторожный.

Как в такой ситуации поступить? Обозвав нерадивого водителя нехорошими словами, Зоя улучила момент и решилась на обгон. Обошла легковушку, поравнялась с грузовиком, но встречный водитель замигал фарами, мол, уходи со встречной полосы.

Что ей оставалось? Зоя сбросила скорость и включила правый поворот. Поняв ее намерения, водитель «форда» принялся надрывно подавать звуковые сигналы, вместо того чтобы уступить место. Но Зоя буквально втиснулась п свой ряд перед ним и, как только встречная пролетела, сразу же пошла на обгон грузовика.

Водитель «форда», видимо, решил этот проступок не оставлять без внимания и бросился за нами в погоню. Приблизившись, замигал фарами и через открытое окно махал рукой, призывая остановиться.

Зоя спорить не стала, свернула на обочину и остановилась. За ней тут же припарковался «форд».

— Выходи! — крикнул хозяин легковушки, подбегая к водительской двери. — Поговорим по-мужски!

Зоя вышла из машины и с самым невинным видом, лилейным голоском проворковала:

— Извините, пожалуйста!

Увидев перед собой ангельское создание, злости у водителя «форда» значительно поубавилось.

— Ты еще скажи: «Я больше так не буду», — находясь во власти эмоций, презрительно бросил он.

— Я больше так не буду, — мастерски потупив взгляд, покорно прошептала Зоя.

Как с такой бороться? Нет, женские чары непобедимы. Нетрудно представить, как бы разрешилась эта ситуация, окажись на ее месте мужчина.

— У меня в машине жена с грудным ребенком, — уже более спокойно пробурчал он. — А ты такое творишь.

— Если бы знала, что там ребенок… Правда-правда, — зачастила девушка. — Поверьте.

— Ай, да что с вами говорить!

Скорее всего, хозяин «форда» имел в виду не Зою конкретно, а всех женщин вообще. Он махнул рукой, сел в свою машину и уехал. Зоя проводила его взглядом и уже собиралась усесться за руль.

— Стоять! — пришлось окриком остановить ее. — Моя очередь. А то с такой ездой мы до места не доберемся.

Девушка, осознавая свою вину, покорно заняла пассажирское кресло, и мы продолжили путь.

— Может, остановимся и перекусим, — робко предложила она. — Полдня уже в дороге.

На секунду отвлекшись, глянул на нее. Губы девушки мелко дрожали. Понятное дело, переживала из-за этого дорожного инцидента. Не так просто он ей дался, как могло показаться. Судя по всему, за внешним спокойствием, почти равнодушием, скрывалась очень нежная и ранимая душа.

— Не поверишь, — миролюбиво сказал я. — Люблю перекусы на ходу.

Мысли Зои вернулись к бытовым делам, потихоньку начала успокаиваться.

— Ладно, — кивнула она и, перетащив с заднего сиденья корзинку с провиантом, принялась распаковывать свертки.

Все бы хорошо, но через несколько километров после того как закончили перекус, я увидел в зеркале заднего вида, что за нами пристроился автомобиль, сильно смахивающий на тот самый бумер с качками.

Подъехав ближе, бумер замигал фарами, призывая остановиться. Зоя всполошилась.

— Это они. Не останавливайтесь! — взмолилась она. — Иначе нам конец.

— Сам знаю, — пробурчал я, лихорадочно соображая, что можно придумать.

Машин на трассе много. Совершить обгон в такой ситуации достаточно сложно. Если впереди была хоть какая-то возможность, мне приходилось проявлять максимальное мастерство, чтобы успеть завершить маневр.

Преследователи не отставали. Двигались за мной, как говорят, ноздря в ноздрю и буквально наступали на пятки. Решение пришло само собой.

Выбрав удобный момент, когда встречные машины были достаточно на большом расстоянии, вышел на обгон длинномера. Качки последовали за мной впритык. Заканчивать обгон я не спешил. Выдвинулся чуть дальше грузовика, но в свой ряд не вставал.

Когда расстояние до встречного авто стало критичным, чуток поднажав, бросил машину в правый ряд, но места для бзхи не оставил. Прямо на них мчался огромный грузовик. Справа длинномер. У качков вариантов было два: либо лобовое столкновение, либо метнуться на левую обочину. Выбирать не приходилось. Водитель бумера резко заложил влево, и авто нырнуло в глубокий кювет.

Притормозив, мы увидели, как бэха сделала кульбит, несколько раз перевернулась, встала на колеса, из нее выскочили качки. Через несколько секунд раздался оглушительный взрыв, и машина вспыхнула ярким пламенем.

Люди живы — это главное. Вздохнув с облегчением, включил передачу и, не задерживаясь, продолжил путь. Теперь преследователям будет не до нас. Но мы, как и в первый раз, ошибались.

Солнце клонилось к закату. На землю опускался плотный туман, резко темнело. Ехать становилось все труднее. Пришлось сбавить скорость, но мы самоотверженно продолжали двигаться вперед.

Густые сумерки, смешиваясь с туманом, затрудняли видимость, но отступать мы не собирались.

Стало совсем темно. Ехать приходилось с небольшой скоростью, километров сорок-пятьдесят в час, не больше. В таком тумане особо не разгонишься.

Внезапно свет фар выхватил из мглы возникшую буквально перед капотом машины, размахивающую красным фонарем, женщину. Я резко нажал на тормоз.

— Присоединяйтесь к нам, — предложила она. — По очереди дежурим с фонарем. Переночуем, а по свету уже поедем. У кого-то чай, у других еда. Не пропадем!

— Нет, спасибо, — отказался я.

— Вы видите дорогу? — удивилась женщина.

— Не могу сказать, что как днем, — пояснил я, — но ехать можно.

— Хорошо, — тут же согласилась она. — Тогда мы за вами.

— Как хотите, — пожал я плечами.

И мы потихоньку возобновили движение.

— Арсений, вы на самом деле хорошо видите дорогу? — всматриваясь через лобовое стекло, — уточнила Зоя.

— Нет, конечно, — признался я. — Но стоять и ждать у моря погоды не в моих правилах.

Глянул в зеркало заднего вида. За нами пристроилось несколько машин. «Постараюсь, пацаны, вас не подвести», — подумалось мне. Но большой уверенности не было.

Фары, с трудом пробиваясь сквозь белую пелену, едва высвечивали границу между асфальтом и обочиной. Напрягая зрение, изо всех сил старался держаться этого ориентира. Волнение было неимоверным.

— Идет пересчет маршрута, — равнодушно, но безапелляционно заявила Алиса из навигатора.

— Все же промазали! — невольно вырвался у Зои стон.

— Там не было поворота, — пояснил я. — Видимо, шоссе делало изгиб, а мы, ориентируясь по краю правой обочины, проехали прямо, приняв ответвление за наше шоссе.

— Будем разворачиваться? — спросила Зоя.

Я посмотрел в зеркало. За мной по-прежнему следовало несколько машин.

— Нет, — принял я решение, — смотри, мгла чуток рассеялась. Впереди видны огни населенного пункта. Снимем номер, отдохнем. А утром продолжим путь.

— Арсений, — не удержалась от вопроса Зоя, — почему не захотели переждать вместе со всеми на дороге?

— В любой ситуации не привык опускать руки, — принялся пояснять. — Дед, участник Великой Отечественной войны, как-то поведал.

Однажды, возвращаясь из разведки по вражеским тылам, он в составе отделения разведвзвода залег в окопе. И тут прилет. Недалеко разорвался фугас, их всех засыпало. На какое-то время он был оглушен и потерял сознание.

— Когда пришел в себя, — рассказывал он, — открыл глаза, все равно темно. Пахнет сырой землей. Все, думаю, умер. Но если мыслю, значит, живу.

Он принялся вертеться, звать на помощь. Услышав из-под земли призывы и увидев шевеление, откопали его первого. Остальные либо, задохнувшись, погибли, либо помешались рассудком.

— Запомнился на всю жизнь мне этот случай, — сказал я. — С тех пор из любой ситуацию ищу выход и продолжаю бороться до полной победы.

Въехали в городок. Посмотрел в зеркало. За разговорами не заметил, как колонна машин, следующих за нами, куда-то подевалась. Скорее всего, сориентировались, поняли, где находятся. Они же местные. Возможно, именно сюда направлялись.

Проехали мы пару кварталов, гостиницы нигде не видно, прохожих тоже. Время хоть и не совсем позднее по нашим меркам, но городок словно вымер.

Мы продолжили неторопливо продвигаться по освещенной, но пустынной улице. Невдалеке наконец увидели человека. Это обрадовало. Не все так безысходно.

— Извините! — обратился я к молодому человеку, притормозив возле него. — Где у вас тут гостиница?

— Здесь нет гостиниц, — сказал он.

— А как же приезжие? — подключилась Зоя. — Они где ночуют? Или их здесь тоже не бывает?

— Вон в том доме, — прохожий показал на четырехэтажное здание, — в тридцатой квартире живут командировочные. Спросите у них.

Ничего не оставалось, как последовать совету. И вот мы у заветной двери, постучались.

— Конечно, проходите, — поприветствовал нас заросший щетиной, одетый в треники и футболку, черноволосый мужчина. — Васька, жми ко мне, — скомандовал он кому-то. — Видишь, у нас гости.

— Может, поедем как-нибудь потихоньку? — поежившись под взглядом его черных глаз, с надеждой посмотрела на меня Зоя.

— Ничего не поедем, — держа в руках свернутое одеяло, из комнаты показался тот самый Васька. — Мне не впервой. Михалыч, — обратился он к чернявому, — чайник ставить?

— Зачем спрашивать? — не отрывая взгляда от Зои, удивился Михалыч. — Видишь, люди с дороги, притомились.

Несмотря на такой радушный прием, нам стало как-то не по себе.

— Мы, наверное, вас будем стеснять, — кивнув на Ваську, несмело заметил я. — Неудобно как-то.

— Говорю же, не впервой мне, — откликнулся паренек. — Вы проходите, располагайтесь.

— А кому можно заплатить? — взяв инициативу в свои руки, уточнила Зоя.

— Не обижай, — расплылся в улыбке чернявый. — Какие деньги? Гостям всегда рады.

— Да не смотрите вы так на него, — увидев нашу растерянность, встрял в разговор Васька. — На самом деле он добрый. Просто людей почти не видим. Лесорубы мы, вахтовики. Деревья наши собеседники. Так что каждому новому человеку рады.

Пояснения показались убедительными. Да и усталость брала свое. Несколько суток в поезде. Какой там сон? Плюс разница в часовых поясах. Нормально несколько суток уже не спал.

— Спасибо за угощение, но мы так устали, простите, уже не до еды. Где можно расположиться?

— Проходите с женой сюда, — Васька показал на дверь комнаты, из которой только что вынес свои пожитки. — Двуспальной кровати в наличии нет, но две одноместные найдутся.

Едва голова коснулась подушки, меня сразу сразил сон. Наутро, невзирая на протесты, нас накормили завтраком, напоили чаем на травах и только после этого отпустили. Денег, сколько мы ни настаивали, так и не взяли.

Город, который предстояло сегодня миновать, — Красноярск. Выглянули в окно — на небе ни тучки. Солнце палит вовсю. Тумана словно и не было.

Казалось, предстоит довольно легкая поездка. Мы даже не представляли, что нас ждет впереди.

Глава 16 Красноярск

Красноярск — самый большой город Восточной Сибири. Один из крупнейших экономических, индустриальных и культурных центров этого региона.

Мы решили не задерживаться для осмотра достопримечательностей, а, проехав по центральной улице, проспекту Мира, постарались рассмотреть все из окна машины.

Помнится, в рекламке говорилось, что на этом проспекте сосредоточена значительная часть памятников архитектуры Красноярска. Покровский кафедральный собор, усадьба золотопромышленника Мясникова. Сохранилось множество кирпичных и деревянных построек начала девятнадцатого века, имеющих историческую ценность.

Мы этот славный город, можно сказать, проскочили. И все благодаря небольшому инциденту.

Честно признаюсь, скорость не люблю. Быстро ездить — именно это мое.

— Не вяжется, — скажете вы.

А вот и нет. Чтобы нажимать на педаль газа, большого ума не надо. Умение выбрать правильную полосу, предусмотреть маневр попутчиков и встречных, вовремя перестроиться и пройти маршрут с минимальной задержкой — это и есть быстрая езда.

Выехав на центральную улицу, не старался слишком разогнаться. Но привычка, как известно, вторая натура. Перестраиваясь из полосы в полосу, с успехом объезжал небольшие пробки и заторы.

Сейчас даже термин такой появился — шашечники. Эти автомачо постоянно перестраиваются из одной полосы в другую, как только видят возможность сократить время в пути хоть на пару секунд. Это выглядит так, словно они на автомобильных гонках, а их задача — прийти к финишу первыми.

Не скажу, что отношу себя к таковым, но их желания мне близки и понятны. Люблю, знаете ли, видеть перед собой свободную дорогу, а не нюхать дымный выхлоп какого-нибудь тихохода.

Все бы хорошо, но дорога здесь шла чуть в горку. В конце ее стоял автоинспектор и с интересом наблюдал за всеми моими перестроениями. Когда мы поравнялись, недолго думая, он махнул жезлом, приказывая нам остановиться.

— Лейтенант Захаров, — представился он. — Ваши документы.

Порывшись в карманах, достал права, Зоя передала страховку и техпаспорт на машину.

— Командир, — протянув ему документы, вежливо сказал я. — Скорость не превышал. Никому не помешал. Двигался по ситуации и без экстрима.

Вероятно, не один раз выслушивал подобные оправдания. Работа у него такая.

— Это как посмотреть, — усмехнулся лейтенант. — Откуда и куда спешите?

— Вчера после обеда выехали из Иркутска, — пояснил я. — Конечный пункт — Москва.

— Постойте! — инспектор отступил на шаг и пристальней оглядел нашу машину. — Этой ночью возвращался из Канска, — неожиданно разоткровенничался он. — Туман был, хоть глаз выколи. Думал, на службу опоздаю. А тут какой-то герой… Это вы?

— Женщина с красным фонарем была с вами? — уточнила Зоя.

— Это моя жена, — лейтенант протянул мне документы. — Поступим так. Держитесь строго за мной. Проведу вас через город не самой короткой, но быстрой дорогой.

Он сел в машину, завел двигатель, включил сирену. И мы помчались, благополучно объезжая все пробки и заторы.

Мы снова на трассе. На небе ни облачка. Красота да и только!

— Арсений, дядя Миша сказал, что вы хороший писатель, — прервала мои размышления Зоя. — К моему стыду, ничего вашего не читала.

— Это легко исправить, — улыбнулся я. Любому писателю приятно, когда интересуются его творчеством. — Возьми телефон, заходи на мой сайт, — пояснил как это сделать, — выбирай любой рассказ.

Девушка потыкала пальчиком по экрану. Нашла нужную страницу и принялась читать вслух:

— Справка.

Поначалу хотел попросить ее этого не делать. Потом прислушался. Зоя декламировала с выражением. Мне стало даже интересно.

Глава 17 Справка

Чем тщательнее просчитываешь

будущее, тем неожиданней оно

превращается в настоящее.

К. Азизов

Наконец я собрался отдохнуть, а заодно подлечиться в одном из наших санаториев. Как говорится, два в одном. Чем плохо? Кормят, лечат, спать кладут в довольно комфортабельных условиях. Развлекают по вечерам концертами, конкурсами и дискотеками.

Однако не все так просто. Точнее, очень даже легко, заплатив определенную сумму, получить желаемое место в таком заведении. Но, как оказалось, перед этим необходимо предпринять определенные действия, без которых не обойтись.

Вероятно, вы уже догадались — это получение справки, вернее, выписки из амбулаторной карты о ваших заболеваниях или их отсутствии. В противном случае залечат от того чего нет, а о том, что действительно необходимо, даже не подумают.

Поход в поликлинику — отдельная тема. Занялся этим заблаговременно.

В регистратуре объяснил ситуацию и получил направление к помощнику врача. Интересная, скажу я вам, должность. Вроде бы врач, а лечить права не имеет. Лекарства выписывает, направляет на процедуры и анализы.

Если это не врач, откуда знает, что и кому нужно?

По направлению помощника сдал все необходимые анализы, прошел назначенные обследования. Наступила очередь отправиться на прием уже непосредственно к врачу. Он и должен решить, допускать меня к лечебному отдыху или позволить потихоньку загибаться от приобретенных недугов в домашних условиях.

Попасть к доктору оказалось не так просто. То участковый врач заболел, то на подмене в больнице, то на курсах повышения квалификации. Непонятно, когда же ему людей лечить?

Мне спешить некуда, впереди почти месяц. Когда записали на прием через две недели, не возражал, но подумал: «Пациенты приходят к врачу за лечением. А за две недели ожидания больной может лапти протянуть. Либо его болячка сама рассосется, и помощи уже не потребуется. Неужели именно на это расчет?»

Как в анекдоте. Вышел пациент из кабинета. Врач спрашивает у медсестры:

— Будем лечить или пусть живет?

Смешно? Смотря с какой стороны посмотреть. Смешно, пока самого не коснулось. А так и до слез недалеко.

Мне грустить нечего. Лечение профилактическое. Серьезных отклонений в здоровье не замечал. Выписка из амбулаторной карты — сплошная формальность.

В назначенный час был возле указанного в направлении кабинета. И вот тут меня ждал сюрприз. Оказывается, люди с утра очередь заняли, пропускать никого не собираются.

— Позвольте, — попытался я добиться справедливости. — У меня четко прописано время приема. Какое у вас? — обратился к очередному пациенту.

— По времени не записаться, — встряла в разговор старушка с морщинистым лицом и дрожащим голосом. — Что нам теперь умирать, что ли?

— Зачем тогда талончики выдают? — задал я риторический вопрос.

— Вам не понять, вон какой молодой и стройный, — сказала женщина преклонных лет и необъятных размеров. — Прям пышете здоровьем.

— Перед вами всего три человека, — стараясь предотвратить развитие конфликта, продолжила убеждать старушка.

Время в запасе у меня было. Возражать не стал и, смирившись, присел в кресло.

Не скажу, что ждал без напряжения. Даже пришел к некоторым умозаключениям. Например, понял, почему в поликлиниках такие неудобные кресла, кушетки и топчаны. Это чтобы пациенты долго не засиживались.

Металлические кресла крепкие, конечно. Интересно, тот, кто заказывал, пробовал посидеть? Холодный, жесткий металл сиденья доставлял очень неприятные ощущения. Просидеть на них несколько часов без последствий и здоровому человеку сложно. Куда уж больному?

Минуты бежали так, словно время остановилось. На работе только пришел, а уже обед. Не успел перекусить, вот и конец рабочего дня. А тут…

Кажется, что просидел часа два. Глянул на часы. Ан нет, прошло всего десять минут. Ерзаешь на этом кресле, пристраиваешься так и сяк. Неудобно. И все из-за клочка бумаги. Ужас!

Раз пришел, то прием у врача надо использовать на все сто процентов. Нет людей абсолютно здоровых, есть плохо обследованные.

Кресла ожидающих приема людей располагались напротив. Расстояние между ними небольшое. Ноги постоянно мешали проходящим мимо пациентам, врачам и медсестрам. Приходилось то поджимать их под себя, то с наслаждением вытягивать.

Прислушался к себе и вспомнил. После тренировки иногда ломило колени. Порой так напрыгаюсь, что по ночам спать не могу. Надо будет спросить.

Прошло полчаса. Все на месте. Очередь не продвинулась. Что можно столько времени делать с человеком? Не аппендикс же ему там вырезают.

И вот от врача вышел пациент. Та самая бабулька под сто по-молодецки вскочила, собираясь проскользнуть в кабинет, но не тут-то было.

— Ожидайте! — услышали мы безжалостный приговор, и старушка, тяжело вздохнув, вновь опустилась в кресло.

— Где-то читала, — глядя на закрытую дверь кабинета, прервала тишину женщина необъятных размеров, — в одной из поликлиник случился пожар. Объявили эвакуацию. Один мужчина не хотел уходить. Мол, записывался за две недели, в очереди просидел несколько часов, а теперь уйти? Едва уговорили.

Все молча, закивали. Как тут не поверить, когда сами почти в такой же ситуации?

Минут через пять из кабинета с телефоном в руке вышла молодая женщина в белом халате. Врач или медсестра. В любом случае ничего хорошего.

— Лидия Прокофьевна, — словно услышав мои мысли, пояснила бабулька. — Наш врач.

Время шло. Делать было нечего. Только поясницу начало потихоньку сковывать. Попытка изменить положение ни к чему не приводила. Неудобные спинки впивались в лопатки. Мысли приобрели весьма понятную направленность.

«Бывает, в спину как вступит, — вспомнил еще одну свою болячку. — Может, есть какое лекарство? Непременно спрошу».

Время неумолимо, хотя и лениво, продвигалось. Люди терпеливо ждали своей очереди. Мысли по-прежнему не отпускали. О чем еще здесь можно было думать?

Желудок то ли от неудобного сидения, то ли по времени — приближался обед — стал подавать определенные сигналы.

«Бывает, съем что-то острое, — припомнил я, — потом в животе печет. Раз пришел, надо все выяснить».

Вдали показалась Лидия Прокофьевна. Наконец-то, может, теперь продолжит прием.

— Заходите! — бросила она.

Старушка подобострастно закивала и прошла в кабинет.

«Под мышкой появилась папиллома, — проводив ее взглядом, продолжил размышлять я. — Говорят, их лучше удалить. Надо бы посоветоваться».

Сидеть стало совсем невмоготу. Затекли ноги, спина. Шея не хотела поворачиваться. Терзала только одна мысль: «Когда же меня примут? Сколько еще ждать? Скоро терпение окончательно лопнет».

Старушка провела у врача минут двадцать. Хоть это порадовало. Передо мной всего двое. Как говорится, лед тронулся.

Стало душно, однако ожидающие приема пациенты терпеливо переносили все эти тяготы. Снял свитер, положил на колени.

«Еще бывает трудно дышать, — продолжил самокопание. — Вроде бы и насморка нет. Нос чистый, а вздохнуть полной грудью не получается. Может, аллергия на траву какую-то или вообще на саму жизнь?»

Не заметил, когда очередь еще на одного человека передо мной сократилась. Похоже, уже недолго мне осталось сидеть. Глянул на экран телефона. Прошло два часа. Ожидание все больше напрягало.

Мысли стали путаться. О чем хотел спросить врача, припоминал с трудом. Да и надо ли? Жил как-то до этого, проживу и после.

— Дайте справку для санатория! — наконец дождавшись очереди, прямо с порога выпалил я.

— Выписку? — уточнила Лидия Прокофьевна.

— Ну да, — кивнул я, — для санатория.

— Жалобы?

И тут я представил во всей красе. Если озвучу свои проблемы, отправят сдавать новые анализы. Возможно, придется пройти еще какие-то труднодоступные исследования. А потом вновь ждать вердикта под кабинетом терапевта. «Нет, только не это! — решил я. — Второй раз этого не вынесу».

— Нет у меня жалоб, — уверенно сказал я. — Здоров. Дайте справку.

— Выписку.

— Хорошо, выписку. Вам виднее.

— Ожидайте в коридоре, вам вынесут, — равнодушно произнесла Лидия Прокофьевна.

Вот и все. Мой вопрос решен. Вожделенный документ скоро будет у меня на руках. Все прошло благополучно. Не об этом ли мечтал, не на это ли рассчитывал?

Может, вы хотите спросить:

— А как же все те сложности, с которыми пришлось столкнуться?

Отвечу откровенно:

— Кто ж это будет помнить?

Главное, поставленная задача решена. Цель достигнута. Меня ждал заслуженный и желанный отдых с лечением в одном из прекрасных санаториев.

Зоя отложила телефон и задумалась. Действительно, очень часто поход в поликлинику связан с потерей времени. Каждый раз находятся люди, которые идут без очереди — мы уже были, мне только спросить. Порой срочное обращение к врачу затягивается. Записи к нужному специалисту приходится ждать несколько недель. До посещения врача надо еще дожить.

— Можно забронировать талончик через интернет, — подала голос Зоя. — Тогда примут именно в то время, на которое назначено.

— Это было бы замечательно, — не отрывая взгляда от дороги, вздохнул я. — К сожалению, не так важно, записывался по телефону или через интернет, обратился в регистратуру. Очередь все равно придется отстоять.

— Можно пойти в платную клинику, — попыталась оправдать медперсонал девушка. — Наверняка их в каждом городе достаточно.

— Несомненно, — кивнул я. — Там тебя оближут с ног до головы и все сделают быстро. Только, как правило, к врачам обращаются пенсионеры. С возрастом болячек становится больше. Пенсии на лечение в платной клинике не хватит.

— Что вы предлагаете? — не выдержала Зоя. — Как им выжить?

— Что тут предложишь? — усмехнулся я. — Веди здоровый образ жизни и будь здоровым.

— Арсений, — листая страницы на смартфоне, сказала Зоя — у вас в названии одного рассказа заметила ошибку.

— В каком? — уточнил я.

— «День примЕрения». Правильно — примИрения.

— Ты думаешь, — я с лукавинкой посмотрел на нее, — что профессиональные корректоры не заметили ошибку?

— Понятно, что ничего не понятно. Значит, будем разбираться, — сказала Зоя и тут же начала читать.

Глава 18 «День применения»

Паук подбежал к запутавшейся

в паутине мухе и спросил:

— Жить хочешь?

— Конечно, — с надеждой взглянула

на него муха.

— Я тоже, — вздохнул паук и выпил

из нее всю кровь.

Этот «день примерения» шестнадцатилетняя Настена ждала с нетерпением. Совсем скоро он должен был наконец-то настать. Папа обещал, а он никогда не обманывал.

Сегодня она проснулась непривычно рано. Открыла голубые, как небесная синь, глаза, прищурилась. С удовольствием потянулась, легко соскочила с кровати, подошла к окну.

На улице светило ласковое весеннее солнышко. Первое тепло согревало землю, пробуждая от спячки уснувших на зиму жучков-червячков.

Птички суетились, спешили по своим делам. Перелетая с ветки на ветку в поисках насекомых, они весело перекликались, сообщая всем, особенно тем, кто этого еще не понял, о начале очередного безоблачного майского дня.

Мир потихоньку просыпался. То там, то тут слышались звуки. Вот у соседей в ванной зашумела вода.

«Наверное, Вовка проснулся, — отметила Настенa. — Не спится отличнику. Сам рассказывал, что всегда утром повторяет домашнее задание. Поэтому и учится хорошо».

Вовка жил в соседней квартире. Их спальни разделяла стена. Иногда они пересиживались перед сном. Придумали даже собственный язык.

Если один удар — эго да. Два — нет. Три быстрых — спокойной ночи. Три через паузу-учу уроки, не отвлекай. Много быстрых — выхожу на улицу. И другие понятные только им знаки.

Однако они уже давно не перестукивались. Вовка обиделся на Настену.

«Он прав, — рассуждала она. — Одновременно и неправ! Сам виноват. Подумаешь, Колька предложил помочь донести до дома рюкзак. Что с того?»

Много лет подряд изо дня в день одноклассники Вовка и Настена ходили вместе в школу и обратно. Мальчишка никогда не выказывал ей знаков внимания. А тут Колька угостил конфетами, рюкзак донес, даже в кино позвал.

Утром следующего дня Настена вышла из дома и увидела вдалеке спину друга, спешившего на уроки в одиночестве.

«Ну и пусть, — решила она тогда, — ему же хуже. Кому он теперь будет рассказывать по дороге в школу домашнее задание?»

Колька же был тут как тут, подхватил рюкзак Настены, и они пошли в школу Молча.

Это было непривычно. Все, что она не поняла или недоучила, Вовка по пути к храму знаний рассказывал и пояснял. А Колька только вздыхал и тащил рюкзаки.

Примирение казалось невозможным. Обиду Вовка сносил с должным мужеством и терпением.

«Женщины такие ветреные создания, — размышлял он как-то после занятий, топая в одиночестве домой. — Как на них можно положиться?»

— Чего ты хотел? — заметив подавленное состояние сына, поучала его мать. — Девочки взрослеют рано. Им важно внимание, знать, что востребованы и любимы. А ты в Настене видишь только одноклассницу Пора что-то решить. Смирись, если она тебе безразлична, или, если это не так, пойди на примирение первым. Скажи, как она тебе дорога.

— Это предательство, — упрямо повторял сын. — Так нельзя поступать. Примирения не будет.

Так случилось, что мать Настены много лет назад оставила девочку на попечение отца. Дочь ее не помнила. Размытый временем образ абстрактной женщины, которую, если встретит на улице, не узнает.

Заботу о ней взял на себя отец. Он старался, чтобы дочь не чувствовала ущербности из-за отсутствия женского участия. Поэтому иногда на время становился не строгим родителем, а подружкой, и дарил ей день примеривания обновок или, как называла его Настена, «день примерения», подразумевая под этим понятное только ей значение.

Надо сказать, что она с детства вкладывала в привычные слова какой-то свой смысл, Настене было годика три, приметив, что дочь, собираясь спать, с трудом стягивает с себя футболку, предложил:

— Давай поухаживаю!

— Ухаживай! — ответила она.

Он с радостью попытался помочь, но Настена воспротивилась.

— Я сама! Ухаживай!

— Так я же и пытаюсь тебе помочь, — попробовал объясниться с дочерью отец.

— Отойди! Ухаживай, — она показала на дверь. — Я уже большая.

— Ухаживай, в смысле уходи?

— Ну да, — кивнула дочь, надевая пижамку и укладываясь в кроватку — Ухаживай!

А вот еще случай. Было Настене лет десять. Пошли они с отцом на озеро купаться. Настена, как всегда, стала плавать у берега, а отец рванул к середине. Отплыл метров на двадцать, обернулся, смотрит, дочка за ним следом загребает. Далеко уже от берега отплыла.

— Плыви назад! — крикнул ей.

Она круглые глазки сделала и спрашивает:

— На чей зад мне плыть?

На самом деле, к чему плыть на чей-то зад? Трудно с этим спорить.

Подобные словечки в лексиконе дочери были делом привычным.

И вот «день примерения» настал. Они пошли по бутикам. Настена примеряла наряды, а отец терпеливо ждал, советуя и оценивая выбор.

День завершался не только одной покупкой, иногда, когда уж очень что-то понравилось, двумя вещицами.

Утром после «дня примерения» Вовка увидел Настену в новом платье. И то ли весна так подействовала, то ли стал взрослее, посмотрел на нее и обалдел. Не зря Колька подкатывал, оказывается, она безумно красива.

Волнистые каштановые волосы спадали на плечи. На довольно милом личике огромные голубые глаза, чувственные губы, небольшой курносый носик. В дополнение к этому высокая грудь, стройные ножки в туфельках на небольшом каблучке. Загляденье, а не девушка.

Знал он ее с детства, общались каждый день, привык и не замечал, как она день ото дня взрослела и хорошела. Для него Настена была соседкой.

Не уловил той метаморфозы, когда гадкий утенок превратился в прекрасного лебедя. Если бы не Колька, невольно ставший триггером, то, скорее всего, шоры с его глаз так бы и не упали.

Что делать теперь, когда пелена с глаз исчезла? Он в растерянности стоял и не знал, как правильно поступить.

Вдали показался Колька. Медлить больше нельзя. Соперник был на подходе.

«Права мама, — подумал Вовка, — давно пора определиться, это моя девушка или просто одноклассница», — он поглядел на Настену, поджидавшую Кольку.

Красоту и привлекательность девушки, как оказалось, заметил не только он. Из-за угла дома показался переросток Васька, двоечник и задира, гроза всех мальчишек из ближайших дворов.

К уголку рта хулигана прилипла тлеющая сигарета. Руки в карманах. Встреча с ним не сулила ничего хорошего.

— Слышь, деваха, — выплюнув окурок, обратился к Настене, — пивка не хочешь? С утреца самое то.

— Мне в школу надо, — пролепетала Настена и с надеждой посмотрела на спешащего к ней ухажера.

Колька, увидев Ваську, застыл на месте. Ввязываться в неравный бой, судя по всему, он остерегался.

Васька, не получив сопротивления, совсем обнаглел. Подошел к Настене вплотную, обхватил за талию и резко притянул к себе.

— Для начала поцелуемся, — ухмыльнулся он. — Тебе понравится, отвечаю.

— Не надо, — она попыталась вырваться.

Двумя руками уперлась ему в грудь, но объятья Васьки были железными. Не то что освободиться, вздохнуть не могла. Настена с надеждой глянула на Кольку, но тот не шелохнулся.

— Отпусти! — к ним подскочил взбудораженный Вовка. — А то…

— Что? — хмыкнул Васька. — Сопляк, беги отсюда, пока самому не наваляли.

Вовка размахнулся и попытался ударить Ваську. Тот отпустил Настену и, приняв боксерскую стойку, ринулся к защитнику.

— Сам напросился. Тебе хана, — Васька резко выкинул кулак вперед.

Вовка вовремя среагировал, и удар пролетел мимо. Еще выпад. Кулак прошел рядом, лишь слегка задев кончик носа.

Вовка утерся тыльной стороной ладони. Красные разводы окрасили кисть.

«Даже ничего не почувствовал, — подумал паренек. — Совсем не больно».

— Ну, ты и гад, — сквозь зубы выдавил он. — Думаешь, испугал?

— А то! — Васька, пританцовывая, готовился к удару, но действовать не спешил. — Ща получишь.

— Ты же трус, — насторожено наблюдая за противником, презрительно сказал Вовка. — Никто тебя не боится. Сам теперь ходи и оглядывайся. Не сомневайся, ответка прилетит, откуда не ждешь.

— Испугал, — Васька по-прежнему пританцовывал, но спеси явно поубавилось.

А у Вовки все внутри клокотало. Сердце бешено колотилось. Конечно, не ровня он наглому Ваське. Но, полный решимости, сжав кулаки, смело глядел на противника и отступать не собирался.

— Пошутил я, — Васька внезапно опустил руки. — Нужна мне твоя деваха. Сразу видно, что дикая, только время терять.

— Нам в школу надо, — несмело подала голос Настена. — Мы пойдем?

Не отвечая, Васька презрительно хмыкнул и, сунув руки в карманы, насвистывая, пошел прочь.

Николай, наблюдая со стороны, так и не сдвинулся с места. Настена в его сторону даже не глянула.

«Пора что-то решить», — вспомнил Вовка слова матери.

Отбросив сомнения, подошел к Настене и сказал:

— Никогда больше не смей!

— Чего не сметь? — Настена раскрыла рюкзак, достала платочек и принялась осторожно вытирать кровь с лица паренька. Больно?

— Ничего, — пробурчал он, искоса поглядывая на Кольку.

— A-а, ты об этом, — уловив его взгляд, улыбнулась Настена. — Взрослеешь.

Колька в растерянности смотрел на них, не зная, как поступить, торчал на том же месте.

Настена заглянула в глаза Вовке, увидела силу и непреклонную уверенность. Улыбнулась, взяла его за руку, и они поспешили к школе.

Колька, провожая их взглядом, тяжело вздохнул, опустил голову и, глядя себе под ноги, обреченно поплелся следом.

Зоя в задумчивости оторвала взгляд от экрана. Видно, не чужды ей были подобные отношения между подростками. Не зря стала заниматься одним из спортивных единоборств. Вон как качка отделала.

— Хулиганы часто отступают, если им дают отпор, — подметила она. — Опасность для Настены увидел только Вовка а Колька был парализован страхом.

— Различие между храбрым и трусом, — продолжая внимательно следить за дорогой, сказал я, — в том, что первый, осознавая опасность, не чувствует страха, а второй чувствует страх, не сознавая опасности.

— Трудности, как и маленькие победы, объединяют, — кивнула Зоя. — Так что примирение Вовки с Настеной стало естественным итогом.

Она вновь уткнулась в экран смартфона, водила по нему пальчиком, что-то пытаясь найти.

— Вот еще один необычный заголовок, — улыбнулась она. — «Момент истины». Интересно, что же это за момент?

— Тут ты попала в точку, — согласился я. — Визитная карточка любого произведения не должна напрямую раскрывать содержание, чтобы не получилось, как у одной писательницы. Она озаглавила детектив «Хозяина убил садовник» и не продала ни одного экземпляра. Название должно быть интригующим и интересным. Его задача привлечь внимание. Как реклама — двигатель торговли, так и название должно склонить к выбору именно этого произведения. Читатель приходит в книжный магазин или библиотеку. Передним масса книг. Какую выбрать? Название. Именно оно должно сыграть решающую роль.

— Иногда начинаешь читать и с трудом доходишь до середины.

— Правильно, — кивнул я. — Тут уже работает мастерство автора. Надо очень постараться, чтобы не разочаровать читателя.

— Что ж, — усмехнулась Зоя, — посмотрим, как у вас это получилось.

Глава 19 Момент истины

— Абрамович, что вы делали до

женитьбы?

— Все, что хотел, — честно признался

Абрамович.

Жили-были в Москве Надежда-женщина бальзаковского возраста, и Виктор-мужчина ей под стать. Встречались они уже целый год.

Все в их отношениях складывалось как нельзя лучше. Надежда ждала от Виктора предложения, а он, судя по всему, был готов вот-вот его сделать.

Даже после того, как они начали встречаться, оба не удалились с сайтов знакомств, а там периодически появлялись довольно заманчивые предложения. Они, конечно, их в основном игнорировали, но от некоторых отказаться было нелегко. Да и зачем? В их отношениях пока поставлена запятая, а не точка, никто никому ничего не должен.

«Как же интересно устроен человек, — размышлял Виктор, просматривая сайты знакомств, — всего ему мало. Конечно, лучшее враг хорошего. Но кто по жизни строго следует постулатам и наставлениям? Как-нибудь сами своих ошибок наделаем…»

Прекрасные отношения между Виктором и Надеждой, полное взаимопонимание, душевное единение. Чего еще можно желать? А глаз на сторону так и косит.

Ох уж это непостоянство: вдруг найдется что-то более подходящее? Словом, однажды Виктор не устоял. Правда, аватарка на сайте девушки была размыта и явно отличалась от реальности, но это не смущало. При встрече все разъяснится.

С его фоткой, кстати, похожая ситуация. Мало ли что может получиться? Зачем сразу раскрывать все карты? По обоюдному согласию общались они с девушкой исключительно с помощью переписки в интернете.

Так прошел не один день и не одна неделя. Их интересы и жизненные принципы совпадали. Пора определяться — или Надежда, или…

Однако встретиться и посидеть в кафе Виктору не хотелось. С одной стороны, слишком поверхностно, с другой, можно спалиться перед Надеждой. Ведь вероятность, что она каким-то удивительным образом попадет именно в то кафе и в то самое время, когда у Виктора будет там встреча, есть.

Одна мысль терзала его и не давала покоя. Не подумайте, что это угрызения совести, нет. Отношения-то у них с Надеждой не узаконены, каждый имеет право выбора. А вот девушка из интернета может оказаться, скажем, бабушкой или вообще страшненькой, исключать нельзя. Что тогда?

Виктор прекрасно помнил, как несколько лет назад подобная история случилась с его приятелем.

Парень только вернулся из армии и совершенно случайно познакомился с девушкой по телефону. Однажды она ошиблась номером, услышав приятный мужской голос, трубку не бросила, продолжила разговор. Слово за слово, познакомились. Стали созваниваться. Через какое-то время решили встретиться.

С букетиком цветов приятель с нетерпением ждал девушку в условленном месте, но ее не было. Лишь дама лет сорока с гаком кого-то поджидала и с интересом поглядывала на него. Наконец, не выдержав, подошла и спросила:

— Меня зовут Галя, а вас Юра? Это мы с вами перезванивались?

Приятель был в шоке. Мало того, что она раза в два старше, так еще и страшней атомной войны.

Он не стал признаваться, но она мертвой хваткой ухватилась за него. Чуть отбился.

Повторения подобного Виктору не хотелось. Но мы же не ищем легких путей. Вот он и придумал простенькую одноходовку. Пригласил даму на экскурсию в Петербург. Она слегка удивилась, немного подумав, согласилась.

Получив карт-бланш, он приступил к реализации своего плана. Приобрел новую симку — если не срастется, можно легко прервать отношения, закрыв этот номер. А Надежде, чтобы не искала и не волновалась, при очередной встрече сообщил, что едет на несколько дней в командировку.

— Хорошо, — услышав новость, она лишь кивнула. Показалось, что обрадовалась этому известию. — Буду тебя ждать в Москве. Удачной поездки!

«Даже не спросила, куда еду и зачем? — подумал Виктор. — Похоже, ей до меня, как пешком до Северного полюса», — попытался он оправдать себя.

Затем выкупил двухместное купе в обычном ночном поезде и переслал даме по интернету электронный билет. За несколько часов до Северной столицы можно о многом поговорить, узнать друг друга лучше. Совместная поездка — это вам не выпить кофе в кафешке.

Избранница, как потом выяснилось, отнеслась к поездке с должным вниманием.

«Купе на двоих, — размышляла она. — Невозможно заранее предугадать, как развернутся события. Вдруг мужчина окажется весьма привлекательным и галантным. Трудно будет ему отказать».

Поэтому надела новое кружевное белье, юбку чуть за колено, блузку с весьма откровенным декольте и в назначенный час, предъявив билет, прошла на свое место.

До отправления оставалось всего несколько минут, а мужчины не было. И тут зазвонил ее телефон.

— Алло! — глянув на номер, радостно воскликнула она. — Ты где? Я уже на месте. С нетерпением жду тебя.

Это был их первый звонок. Прежде они лишь переписывались. И только в последнем послании он дал ей этот номер и попросил ее. «На всякий случай», — приписал.

— Тут такое дело, — услышала она приглушенно-простуженный мужской голос. — Пришлось сдать билет.

— Почему? Ты заболел? — всполошилась Надежда. Все планы рушились на глазах.

— Немного, — вложив в голос всю искренность, на какую только был способен, сказал Виктор. — Холодной водички попил. Горло обложило, даже говорить трудно, — для убедительности он сипло покашлял. — Со мной так бывает, пройдет.

— Тогда и я не поеду! — она засуетилась, не сразу сообразив, как правильно поступить.

— Обязательно поезжай, потом мне расскажешь, что видела и где была.

— Без тебя, — она замялась, — совсем не хочется.

— Ничего страшного, — Виктор старался быть убедительным. — в гостинице заказан отдельный номер. Билеты на все экскурсии буду высылать тебе в электронном виде. Оторвись за нас двоих.

— А как же ты? Может, мне приехать к тебе и полечить?

— Не волнуйся, — вновь слегка покашливая, заверил Виктор. — Не в первый раз. Через пару дней буду как огурчик. А ты поезжай. Побываешь в Эрмитаже, Кунсткамере. Увидишь памятник Чижику-Пыжику, много чего интересного.

— На самом деле так считаешь? — уточнила она. — Давно хотела в Питере побывать. Не поверишь, первый раз еду.

— Почему же? Верю, — понимая, что все идет по плану, улыбнулся Виктор. — Целую! Буду ждать отчета.

— Пока! — сказала она, и телефон отключился.

«А если сейчас объявится сосед? Купе-то двухместное. Что тогда? — принялась размышлять. — Нет, надо выходить».

Она схватила сумку и рванула к выходу. Именно в этот момент поезд плавно тронулся, набирая скорость.

«Хорошо, что второго пассажира нет», — подумала, вернувшись на место. Однако ошибалась. В купе ввалился запоздалый запыхавшийся попутчик.

Увидев его, Надежда испытала настоящий шок. Желая что-то сказать, лишь беззвучно открывала рот, не могла вымолвить ни слова.

В голове пульсировала только одна мысль: «Надо же, как бездарно спалилась!»

Да, это был Виктор. Он рассчитывал под личиной незнакомого попутчика познакомиться с объектом воздыхания. И, если все срастется, только тогда сознаться. Незнакомкой оказалась его Надежда, и он точно знал, для чего и почему она здесь. Терять ее не хотелось. Как поступить? Как разрулить ситуацию?

— Как ты узнала, куда еду? — он решил разыграть спектакль. — Да еще взяла билет в тот же вагон.

— У женщин свои секреты, — Надежда кокетливо повела плечиками и с облегчением выдохнула. Она приняла игру.

«Виктор решил, что она здесь ради него. Вот и отлично, не стоит разубеждать!»

— Знаю я эти ваши командировки, — с притворным укором посмотрела на Виктора. — За вами, мужчинами, нужен глаз да глаз.

Стараясь ей подыграть, он с искренним воодушевлением сказал:

— Как здорово, что ты едешь со мной. Подожди минутку, — он выхватил смартфон и принялся что-то набирать. — Надо сообщить начальству.

Надежда вновь не спросила, что Виктор должен так срочно сообщить начальству. Он тем временем спешно удалял свой аккаунт с сайта знакомств.

Понятно, что кое-что не сходилось, но они старались об этом не думать и не заморачиваться на мелочах и нестыковках. Ведь у них по большому счету сложились прекрасные отношения.

«Надежду можно понять, — рассуждал Виктор. — Годы-то летят, а впереди у нее нет определенности. Что и говорить, я сам в себе не уверен. Вот и решила вполне еще молодая женщина подстраховаться. Сам небезгрешен. К ситуации стоит отнестись с пониманием».

— А давай в Питере распишемся? — неожиданно даже для себя предложил Виктор.

«Неужели я это все-таки сказал? — подумал он. — Ну, дела…»

— Давай! — счастливая улыбка появилась на лице Надежды.

— И удалимся со всех сайтов знакомств, — продолжил он.

— Даже смотреть в ту сторону не будем, — с воодушевлением кивнула она.

— Ни-ког-да! — Виктор прижал ее к себе. — Прикид у тебя сегодня классный. Всегда так одевайся.

— Все для тебя! — обвила его шею руками.

Он заглянул ей в глаза, улыбнулся своим мыслям. Легко вздохнул, словно сбросил тяжкий груз, и принялся покрывать Надежду поцелуями.

И вновь, закончив читать, Зоя задумалась. Конечно, подобная тема близка каждой девушке. Пусть некоторые и говорят, что замужество не для них.

— Главная идея — от судьбы не уйдешь. Как бы ни изворачивались влюбленные, ни готовили запасной аэродром, вовремя остановились и решили узаконить отношения.

— Как сказала героиня одного фильма, — усмехнулся я, — сласть от сласти искать нечего.

— Вот именно! — согласилась Зоя. — Есть человек, который тебе дорог, нечего кидаться на непонятно кого. И вообще, хочу за руль. Сколько можно держать меня про запас?

— Без проблем, — ответил я, сворачивая на обочину. — Только не гони, а то опять куда-нибудь влипнем.

Подобные напутствия не для этой девушки. У нее явно мужской стиль вождения. Кто ее только этому научил? Или просто такой волевой характер?

Между тем Зоя совершила один очень опасный обгон, затем еще. Каждый раз встречные нервно мигали фарами и при разъезде с возмущением сигналили. Долго так продолжаться не могло.

— Я же вижу, что успеваю, — угадав мои мысли, заявила Зоя. — Чего им нужно?

— Это ты видишь. А для них какой-то безумец несется прямо навстречу.

— Права за барана купили? — усмехнулась она. — Дистанцию не чувствуют?

— Представь ситуацию, — начал я издалека. — За рулем встречного авто инвалид или малоопытный водитель. Вдруг он видит машину прямо у себя на пути. Начинает суетиться, метаться, пытается уступить дорогу, цепляет обочину. Машина в хлам. Он в лучшем случае в больничку. А у тебя ни царапинки. В целости и сохранности можешь продолжать движение. Как тебе такой вариант?

— Об этом не задумывалась, — призналась Зоя. — Впредь постараюсь быть осторожней.

За разговорами минуты бежали незаметно, постепенно складываясь в часы. Усталость брала свое. Съехали на ближайший проселок. Вышли из машины, поприседали, размяли шею, руки, ноги. Перекусили.

Зоя, не спрашивая, вновь уселась за руль. Мне оставалось лишь усмехнуться. Но тут вышла промашка…

Глава 20 Авария

Сдавая назад, Зоя не заметила трухлявый пень. Сначала послышался писк — это днищем срезало верх гнилушки. Затем характерный треск отрываемой древесины. Но Зоя не останавливалась, вертела головой в поисках причины непонятных звуков. И лишь когда правым задним крылом прижалась к небольшой березке, нажала на тормоз.

— Бывает, — вышел из машины и прикинул я потери. Заглянул под днище. — Масло не вытекает, значит, поддон не пробит. Уже хорошо. Правое заднее крыло чуток примято, даже краска не поцарапалась. С этим особых проблем не будет. Надо снять бензобак и осторожно выправить вмятину.

— Дед меня убил бы, — всхлипнула Зоя. — У него за всю жизнь ни одной аварии.

— Это ты всего не знаешь, — попытался успокоить девушку. — У каждого водителя что-то было. С крещением тебя.

— Мне садиться справа? — взяв себя в руки, Зоя несмело закинула удочку и с надеждой продолжила: — Это вышло случайно.

— Не парься. Впредь будь внимательней. Если услышишь что-то непонятное, недолго думая, жми на тормоз. А сейчас иди за руль. Надо же тебе опыта набираться.

Вновь привычная дорога. Двигатель урчал ровно, шины шуршали по асфальту. И тут заметил, что иногда на неровностях стала мигать лампочка аварийного давления масла.

Это серьезно. Остановились, заглянул под машину. Так и есть. Картер двигателя был слегка примят.

— Маслоприемник обломан, — сделал я заключение. — Видимо, когда ты пенек сровняла.

— Что теперь? — спросила Зоя. — Заводить двигатель нельзя?

— Потихоньку, стараясь объезжать выбоины, доедем до заправки. Купим литр автола и дольем в мотор. Уровень поднимется, не случится масляного голодания у трущихся поверхностей.

— И так до дома? — уточнила Зоя.

— Нет, конечно, — сказал я. — Дорога дальняя. В этом случае могут и поршневые кольца залечь. Это можно применить лишь как аварийный вариант. Скоро Новосибирск, заедем на СТО и поменяем сломанную деталь.

Потихоньку добрались до заправки. Залили масло и благополучно продолжили путь. Но такая идиллия продолжалась недолго.

Что произошло при ясной и сухой погоде прямо на наших глазах, понять невозможно. Встречные «жигули» вдруг завиляли по дороге, их вынесло на нашу полосу, по которой двигался большегруз, а за ним мы. Легковушка нырнула под грузовик и уже через мгновение, смятая и расплющенная до состояния пухлого дрожжевого блина, вылетела из-под его колес на обочину.

Зоя резко затормозила.

— Не останавливайся! — крикнул я. — Объезжай длинномер.

Девушка беспрекословно подчинилась.

— Тормози! — лишь только мы объехали грузовик, приказал я, чуть ли не на ходу выскакивая из салона. — Бежим!

Зоя, остановив машину, ринулась за мной.

Из своего многотонного автомобиля вылез ошарашенный водитель.

— Чего делать-то надо? — в растерянности пролепетал он.

— Людей спасать! — бросил я, подбегая к расплющенной легковушке. — С тобой все нормально?

— У меня полный порядок, — невольно ощупав себя, заверил водитель.

Страшная картина открылась нашему взору. Лобового стекла, понятное дело, не было. Водитель «жигулей», склонив голову на приборную панель, обнимал рулевое колесо и не подавал признаков жизни. Дотронулся до его шеи. Пульс был. Значит, жив.

Осмотрелся. Увидел на пассажирском месте женщину. Оббежал машину. Ее ноги остались внутри автомобиля, сама лежала вне салона.

Глаза закрыты. Наклонился. Рот у нее был полон земли. Принялся пальцем вытаскивать мелкие камешки, смешанные с леском и травой.

И тут она, придя в сознание, распахнула огромные голубые глаза и, не мигая, уставилась на меня. Мороз пробежал по коже, Такое только в страшном сне могло привидеться! Взяв себя в руки, спросил:

— Жива?

Она лишь кивнула.

— Что-то болит?

Отрицательно замотала головой.

— Здесь болит? А здесь? — осторожно ощупывал ее конечности. — Говорить можешь?

Она кивнула.

— Тогда чего молчишь?

— Боюсь, — наконец-то она выдавила пару слов.

— Теперь уже все позади, — философски заметил я.

В этот момент очнулся водитель и выбрался из машины. Он ошалело осмотрелся, мучительно силился понять, где он и что произошло.

По мере осознания случившегося, его начала бить мелкая дрожь. Постепенно вокруг собрался народ. Кто-то протянул ему зажженную сигарету. Он машинально сунул ее в рот, затянулся и тут же закашлялся.

Женщина в это время при помощи очевидцев встала.

— С вами на самом деле все хорошо? — переспросил я у нее.

Она вновь лишь кивнула, выплевывая изо рта остатки земляной смеси.

— Выжили — это главное, — заметил я. — Остальное, как говорится, приложится.

Одно не укладывалось в голове, как после такого кульбита ни у мужчины, ни у женщины нет, ни одной царапины или перелома.

Они не помнили момент аварии, как их крутило и плющило под грузовиком. В подобных ситуациях, видимо, чтобы не травмировать психику, напрочь отключается сознание.

Не зря говорят, что Создатель дает лишь тс испытания, которые мы можем выдержать. Если же они переходят тот самый предел, то провидение блокирует наше сознание. Это как наркоз при хирургической операции.

Водитель «жигулей» все это время на вопросы отвечал лишь кивком головы. Скорее всего, шок у него пока не совсем прошел. Зато вокруг высказывались самые разные предположения.

— Скорее всего, рулевая тяга отвалилась.

— Нет, подшипник в колесе заклинил.

— Шаровая опора на неровности выскочила. Колесо боком — «жигуль» под длинномер. Как только выжили?

— Ну да, — кивнул очередной очевидец. — А тут ни у водилы, ни у пассажирки ничего, кроме ушибов.

— Не зря техосмотр придумали.

Кто-то вызвал скорую помощь, кто-то инспекторов. Люди живы, а техника — дело наживное.

Подъехали медики и принялись осматривать пострадавших. Обстановка постепенно нормализовалась. Мы здесь были уже не нужны.

— Арсений, — когда мы сели в машину и продолжили путь, Зоя не удержалась от вопроса, — почему велели не останавливаться и объехать длинномер?

— Во-первых, в этот момент мы находились рядом с разбитыми «жигулями». Если произойдет взрыв, нас непременно зацепит. Во-вторых, если быстро приедут гаишники, все здесь оцепят, нам придется долго ждать, пока они осмотрят местность, сделают необходимые замеры и составят протокол. А так мы вне зоны аварии и можем в любой момент отчалить, что, собственно, и сделали.

— Как вы все так быстро продумали? — искренне удивилась Зоя.

— Сам не знаю, — честно признался я. — Опыт, наверное. Еще наитие. А как оно приходит, объяснить невозможно.

Тем временем мы уже подъезжали к Новосибирску и не без основания считали, что наши приключения-злоключения на этом закончились. Но, как оказалось, это было далеко не так.

Глава 21 Новосибирск

Новосибирск — третий по численности населения город России. Крупнейший административный центр Сибирского федерального округа.

Он знаменит архитектурой в стиле конструктивизм и необычным музеем, посвященным счастью или солнцу. Местный театр оперы и балета, который прозвали Сибирским Колизеем, покоряет своим размахом. А сам город называют стремительным и неудержимо мчащимся вперед.

Въехали мы в город к вечеру. Не сильно заморачиваясь, остановились у первой попавшейся гостиницы. И тут нас ждал сюрприз.

— Остался только один номер «люкс», — едва мы вошли, огорошила администратор.

Мы немного замешкались. Это не укрылось от хозяйки. И она с нетерпением добавила:

— Брать будете?

— Кровать там одна? — спросила Зоя.

— Одна, — женщина удивленно глянула на Зою. — Вас это не устраивает?

— Может, еще диван есть? — уточнила Зоя.

— Кровать одна, но большая, — администратор смерила нас оценивающим взглядом. — Дивана нет. Два мягких кресла. Брать будете?

Перспектива после долгой дороги спать в полусогнутом состоянии, скажу честно, меня не впечатляла. А то, что в кресле придется спать именно мне, сомнений не было.

— Может, поищем другие гостиницы? — увидев мою реакцию, предложила Зоя.

— Сейчас в самом разгаре туристический сезон, — ответил я. — Дети на каникулах, люди в отпусках.

— Пока вы раздумываете, — торопила администратор, — и этот номер через интернет могут забронировать.

Зоя посмотрела на меня. Я неопределенно пожал плечами, мол, думай сама. И она решилась.

— Берем! — уверенно сказала моя напарница и протянула свои паспорт. — Оформляйте.

Войдя в номер, первым делом Зоя юркнула в душ. Вышла через полчаса и выглядела отдохнувшей.

Вода — это чудо из чудес. Какой бы вымученный не вернулся домой, стоит принять душ — и усталости как ни бывало.

Ничего не оставалось, как последовать ее примеру. По ощущениям скинул лет десять. И тут увидел, что на журнальном столике на салфетке расположились припасенные девушкой продукты.

Зоя взяла прихваченный с собой нож и принялась намазывать на ломтик белого батона тонкий слой сливочного масла. На него положила заблаговременно нарезанные кругляши копченой колбаски. Сверху прикрыла пластинкой твердого сыра, приправила петрушкой и укропом. Огурчики разрезала вдоль, присолила. Половинки потерла между собой. Капельки влаги бусинками растеклись по хрустящей поверхности. Разрезала на дольки мясистый помидор.

Вроде ничего особенного, однако, давно так вкусно и с аппетитом не ел.

После ужина Зоя собрала в корзину оставшиеся продукты и занялась постелью. Расправила оба одеяла, взбила подушки.

При этом она порхала по номеру туда-сюда, делая вид, что совершенно не стесняется и не замечает моего к ней интереса.

А посмотреть было на что. Один короткий халатик чего стоил! Он плавно обнимал стройную фигуру девушки, слегка скрывая ее прелести и достоинства. Хотелось, чтобы он был еще короче.

— Будем ложиться? — закончив дела, спросила Зоя. — Завтра предстоит трудный день.

Этого часа я ждал с нетерпением и трепетом. Когда-то этот момент должен был наступить.

— Мне в кресло? — с ужасом представил себе эту ночь.

— Кровать широкая, — поспешила успокоить Зоя. — Одеяла два, места хватит, ложитесь.

Так и хотелось добавить: «Ложитесь рядом, приставать не буду, если вы, конечно, этого не захотите». Но она так не сказала. Хороший знак.

Мы легли почти одновременно. Повернулись друг к другу спиной, укрылись каждый своим одеялом и замерли. Даже в ушах звенело от напряженной тишины. По крайней мере, так происходило со мной.

Прислушался. Ее дыхание было ровным и легким, а исходивший аромат кружил голову. Мысли мои путались и сбивались. Больших усилий стоило сдерживать себя от поползновений в ее сторону.

— Арсений, вы спите? — прервала молчание Зоя.

— Нет, — только и смог я выдавить из себя.

— Как вы относитесь к женщинам? — повернувшись ко мне лицом, она приподняла одеяло и мягко прошлась ноготками по моей спине.

Вопрос и тактильный контакт застали врасплох. И то, и другое было многообещающим.

— К женщинам вообще не отношусь, — пришлось мне съязвить.

— Смешно, — хмыкнула Зоя. — А если серьезно?

— Отношусь к слабому полу с вниманием и пониманием, — не хотелось показаться совсем толстокожим чурбаном.

— Понятно.

Помолчали. Диалога не получалось. Больше она ко мне не прикасалась. Ждал, затаив дыхание, что будет дальше.

Уловив мое настроение, Зоя с сожалением, вздохнула, вновь повернулась ко мне спиной, и мы заснули. Точнее, постарались заснуть.

Через какое-то время она все же резко развернулась, порывисто прижалась ко мне, обняла. И через секунду, сладко засопев, уснула.

Я лежал с открытыми глазами. Сон не шел ко мне. Было безумно приятно ощущать ее рядом. Слышать ее дыхание, чувствовать тепло тела. Лежал и по-братски наслаждался нашим целомудрием.

Впереди ждала еще не одна тысяча километров. «Надо хорошенько выспаться, — сквозь дрему размышлял я. — Пора отдохнуть и набраться сил».

В мечтах не заметил, как окончательно и бесповоротно меня сморил сон.

Утром, наскоро перекусив, мы отправились на станцию техобслуживания. Приемщик, войдя в положение, ведь нам предстояла долгая дорога, согласился обслужить вне очереди и без предварительной записи.

Мастер работал уверенно. Заменили маслонасос, залили свежее масло, проверили течи. Все в норме.

— Раз уж мы тут, надо заодно клапаны отрегулировать, — сказал я Зое. — Чуток тарабанят. А я тем временем крыло отрихтую.

— Если вы считаете, что это необходимо, пусть регулируют, — согласилась она.

— Пока все здесь организую, сходи, пожалуйста, в кузовное отделение и попроси киянку, — обернулся к Зое. — Без специального инструмента не обойтись.

Девушка отправилась выполнять поручение, мне оставалось организовать начало работ.

Не успел слесарь приступить к регулировке, вернулась Зоя. Инструмента в руках у нее не наблюдалось.

— Подошла к мастерам кузовного цеха, — принялась объяснять. — Попросила, как вы велели, киянку.

— А они?

— Лысый дядька с пузиком лишь усмехнулся: «Кто ж тебе инструмент просто так даст? Он денег стоит».

— Даже твои чары на них не подействовали?

Сомнений у меня не было. Насколько уже узнал девушку, конечно, использовала для решения поставленной задачи весь свой арсенал. Но на этот раз потерпела фиаско.

— Они на меня даже толком не посмотрели, — Зоя надула губки. — Двое в шашки играли, остальные азартно за них болели. Им было не до меня.

— В шашки, говоришь. Ладно, контролируй здесь. Сам разберусь.

Они действительно прямо на верстаке играли в шашки. Рядом на газетке лежали помидоры, огурцы, колбаса, плавленый сырок. А еще отварная картошка и всякая зелень.

Пристроившись рядом, стал молча наблюдать. Никто не работал. Все с азартом следили за фигурами на доске и давали противоречивые советы.

Партия подходила к завершению. У одного из игравших, того самого с лысиной, оставалась буквально пара ходов до выигрыша.

Но он по какой-то невероятной причине сделал неверный ход, а после ответа противника должен был проиграть.

— Не так! — не удержавшись, воскликнул я. — Что ж вы делаете?

— А как? — он посмотрел на меня.

— Так, так и так, — я передвинул на поле несколько шашек. — Вот вам и несомненный выигрыш.

Все вокруг заверещали, загомонили, словно стая голубей на прикорме.

— Раз такой умный, — сказал лысый, — садись и играй.

— Без проблем, — ответил я. — Только давайте не в обычные шашки, а в поддавки.

Скажу честно, шашки-поддавки — моя любимая игра с детства. Когда-то был даже чемпионом двора. Теперь предстояло подтвердить это высокое звание.

— Да хоть в поддавки, — ответил за товарища совсем молоденький парнишка. — Кучерявый, сделай его!

«Ничего себе, — подумал я. — Парни с юмором, раз лысого называют Кучерявым».

Лысый-Кучерявый крякнул. Забросил в рот кусочек сыра. Поудобней угнездился напротив меня на стуле и принялся расставлять шашки.

— Ща мы этого кента быстренько обуем, — самоуверенно хмыкнул он и, не спрашивая, сделал первый ход.

Партия довольно быстро закончилась моей безоговорочной победой. Кучерявый был несколько озадачен.

— Это случайность, — заявил он. — Просто был не в форме. Плесни-ка допинга, — он кивнул кому-то из бригады и обратился ко мне: — Будешь?

— За рулем, — честно признался я. — Что у вас за праздник?

— У Васьки, — он кивнул на того самого пацана, который просил меня «сделать», — сын родился. Святое дело за первенца выпить.

— Ну да, — кивнул я и сделал первый ход.

И эта партия продолжалась недолго. Потом противники сменяли один другого, но никто выиграть не смог.

— Слышь, Кучерявый, — после очередной партии обратился я к лысому. — У меня «жигуль» на транзитах. Правое заднее крыло чуток помято. Дай инструмент, пойду, поправлю. Я заплачу.

— Мы с друзей денег не берем! — искренне возмутился он. — Васька! — глянул на пацана. — Быстро смотался и все исправил. А ты играй. Любо-дорого смотреть, как ловко это делаешь.

Васька бросился выполнять задание, а я предложил более острую партию: у меня все шашки на месте, а у противника лишь одна. Стоит ее отдать, и партия выиграна.

Страсти у доски накалились донельзя. Все выкрикивали, советовали, но я им возможности выиграть не предоставил. Не судьба была моим противникам порадоваться и на этот раз.

Мы успели закончить партию, прилетела взволнованная Зоя.

— Арсений, — она казалась не столько испуганной, сколько растерянной, — какой-то парень прибежал с инструментами и принялся бензобак снимать.

— Все нормально, девочка, — успокоил ее Кучерявый. — Твоя? — посмотрел на меня. Я кивнул. — Хороша-а, — произнес он и обратился к ней: — Пить будешь?

Зоя хмыкнула, развернулась и поспешила вернуться к машине.

— С норовом штучка, — с сочувствием покачав головой, поджал губы Кучерявый. — Зато хороша.

И вновь мы на трассе. Машина отремонтирована, крыло выпрямлено. Проехав несколько десятков километров, заметил догоняющий нас до боли знакомый силуэт автомобиля. Этого не может быть. Откуда могли здесь взяться? Совпадение или это все же не они?

— Этот бумер напрягает, — вглядываясь через заднее стекло, сказал я. — У меня галюники или это тот самый, который недавно сгорел на наших глазах.

— Многие привыкают к одной марке и цвету автомобиля и стараются своим привязанностям не изменять, — Зоя пристальней вгляделась в зеркало заднего вида. — Кажется, вы правы, Арсений. Похоже, это наши старые знакомые, те самые бандюганы.

— Жесть, — констатировал я.

— Не скажите, — усмехнулась Зоя. — Еще повоюем.

Она подпустила качков ближе. Те, казалось, почувствовали, что жертва у них в руках. Но тут Зоя резко крутанула баранку вправо и, не снижая скорости, помчалась по проселку к лесу.

— Если водила бэхи правша, — пояснила маневр, — то ему сподручней повернуть налево. Поэтому свернула в неудобную для него сторону.

Водитель бумера оказался правшой. Быстро среагировать не сумел, проскочил поворот, тем самым дал нам фору.

«Ну и деваха! — в который раз поразился удивительной смелости, смекалке и холодному расчету этой, казалось, бесхитростной особы. — С такой точно не пропадешь. И в горящую избу войдет, и коня на скаку остановит…»

На какое-то время преследователи потеряли нас из вида. Зоя не преминула этим воспользоваться. Проехав несколько сотен метров, невероятным образом заприметила заросшую кустами просеку. Резко крутанув руль, направила машину туда. За нами плотной стеной тут же сомкнулись ветки кустарника, скрыв от дороги.

Через несколько минут мимо проскочил бумер. Вперед нельзя. На трассе догонят. Что делать?

Из любой ситуации, как принято считать, всегда есть минимум два выхода. Пока что мы не видели ни одного.

— Меняемся местами! — крикнул я. — Быстро!

Зоя не спорила и без лишних вопросов перебралась на пассажирское место.

Я сел за руль, вывел машину из зарослей. Выехал на трассу и придавил педаль газа. Надо выиграть время. А его у нас оставалось всего чуток.

Глава 22 Заимка

Бандиты, не обнаружив нас на лесной дороге, вернулись на трассу и возобновили поиски в прежнем направлении. «Жигулям» сложно тягаться с бумером в скорости. Однако выбирать не приходилось. Я выжимал из машины все, на что она была способна.

Бандиты неумолимо приближались. Нужно было срочно что-то придумать. И тут я увидел впереди на боковой дороге трактор с прицепом, который вот-вот въедет в лес.

Поднажал, свернул на проселок и, сигналя, попросил тракториста уступить дорогу. Тот прекрасно меня понял, взял правее, мы благополучно обошли его и скрылись в лесу.

Трактор въехал в чащу сразу за нами. Метров через двести-триста его нагнали бандиты. Надрывно сигналя, безуспешно пытались его объехать. Но теперь трактору с прицепом на узкой дороге некуда сместиться.

Преследователям ничего не оставалось, как подождать, пока тракторист сдаст задним ходом и выедет из леса. Теперь у нас было немного больше времени. Но какой в этом толк? Куда мы ехали?

И тут увидели одинокую заимку, остановились. Во дворе сторожевой пес, приветливо помахивая хвостом, смотрел на нас скорее с любопытством, чем с угрозой. Навстречу вышла немолодая женщина.

— Здравствуйте! — обратился я к ней. — От самого Иркутска за нами гонятся бандиты.

— Катюха, открывай ворота! — из дома выбежал седовласый мужчина. — Поживей! Марья, веди гостей в хату.

Из дома выскочила девушка лет двадцати, видимо, та самая Катюха, и принялась выполнять приказ.

— Мы уже все знаем, — Мария Ивановна пригласила Зою войти. — Василек, наш внучек, на тракторе с сенокоса возвращался и позвонил. Сказал, плохие люди гонятся за хорошими. Обещал задержать.

— Извините нас, — Зоя прошла во двор. — Так получилось.

Она с опаской глянула на пса, но агрессии не увидела. Животные чувствуют добрых людей. Как только Зоя приблизилась, улегся у ее ног и положил морду на лапы.

— Хорошая собачка, — Зоя осторожно наклонилась. — Можно? — глянула на хозяйку.

— Признал, видать, — улыбнулась Мария Ивановна.

Зоя потрепала пса по загривку. Он от удовольствия радостно завилял хвостом.

Не мешкая, я загнал машину в деревянный сарай, служивший хозяевам сеновалом. И мы заспешили в дом.

Не успела за нами закрыться дверь, как послышался характерный звук работы двигателя бумера. Бандиты подъехали, остановились и несколько раз посигналили.

Пес подошел к ним ближе и грозно зарычал. Зоя осторожно посмотрела через окно.

— Это те самые качки! Коренастый и Долговязый, — сказала она. — Вот привязались.

— Их все на нашей трассе знают, — пояснил хозяин дома. — Тот, что пониже, — Гришка, а второй — Петька, его шестерка. Те еще бандюганы, как в девяностых. Никакой управы на них нет. Героев из себя корчат. Наворовали в свое время, теперь бизнесом заправляют.

— Вань, не выходи к ним, — попросила хозяйка. — Ну, их к лешему. Скажу, болеешь, встать не можешь. Пусть проваливают.

— Эти не отвяжутся, — Иван Федорович пошел к двери. — Вишь, от самого Иркутска преследуют.

Он неспешно направился к непрошеным гостям.

— Чего безобразничаете? — строго спросил.

— Слышь, дед, — обратился к нему Гришка, — не видал чужаков на бежевых «жигулях»?

— Если бы не посигналили, и вас не увидал бы, — уклонился от прямого ответа Иван Федорович.

Почувствовав настроение хозяина, пес выгнул спину и грозно зарычал.

— Фу-у на тебя! — сплюнул в сторону долговязый Петька и, взявшись за калитку, попытался войти во двор. — Видишь, люди разговаривают.

Пес подскочил ближе и гавкнул на него так, что чуть уши не заложило.

— Ну-ну! — тут же ретировался Петька. — Мы ж ничего такого не думали.

Расположившись у ноги хозяина, пес продолжал скалиться, поглядывая с угрозой.

— Куда эта дорога ведет? — решил сменить тему Гришка.

— Дорога есть, значит, куда-то да выведет, — вновь уклончиво сказал Иван Федорович. — Вам чего до этого?

— Ну, дед, — искренне восхитился Гришка, — прям дипломат. Ни одного конкретного ответа.

— Извиняйте, как могу.

— Значит, разговора не получится?

— Похоже, что так, — кивнул Иван Федорович и, развернувшись, пошел к дому.

Пес остался на месте, наблюдая за бандитами. А подельники, понимая, что дорога одна и деваться нам некуда, сели в машину и продолжили погоню.

— Они вернутся, — проводив их взглядом, заметил Иван Федорович. — На заимку точно не сунутся. А вот за пределами. Тут хорошо подумать надо, дорога-то у вас дальняя. Эти шакалы ни за что не отступятся. Затаятся неподалеку и станут вас поджидать.

— Почему вы так думаете? — поинтересовалась Зоя.

— Они не дураки, — усмехнулся он. — Трава не примята. Даже глупцу понятно, что по этой дороге давно никто не ездил. Куда еще деться? Либо в топи, либо…

— Что за топи такие? — мне стало интересно. — Можно подробней?

— Дорога эта ведет к старому болоту, — принялся пояснять Иван Федорович. — Проходит по самой границе с трясиной. Если чуть зазеваться и зацепить вязкий плывун, затянет, даже ахнуть не успеете.

— Далеко до этой топи? — мысли мои понеслись вскачь.

— Километров пять будет, — прикинул Иван Федорович. — Самый опасный участок-крутой поворот градусов на девяносто вправо. Топи там почти к самой дороге подходят. Место березовыми кольями обозначено. Если не знать, можно в болото угодить. А там уж поминай как звали. Самим ни за что не выбраться, непременно затянет.

Мысль интересная, стоило ее обдумать. Это был хоть и небольшой, но шанс. Главное, все точно просчитать.

Вскоре бандиты вернулись. Прав был мудрый Иван Федорович.

Завидев чужаков, хозяйский пес взахлеб залаял, не подпуская их близко к ограде. Следуя за ними вдоль забора, он контролировал каждое их движение. Попасть на территорию заимки у преследователей шансов не было.

— Слышь, Гриша, — глядя на четвероного сторожа, уточнил Петька, — а чего мы их по-настоящему не пресанем? Псa пристрелим, хозяева и струхнут.

— Нельзя, — с сожалением признался Григории. — Резвый за них порешит. И дед это знает. Резвый его под свою опеку взял. Пoговаривают, что дед Резвого когда-то из огня на себе вынес.

— И что теперь? — залезая в машину, спросил Петька. Может, свалим по-тихому?

— Не по понятиям обидчиков прощать, — вздохнул Григорий. — Братки уважать перестанут. Будем ждать. Куда они от нас денутся? Дорога здесь одна. Не жить же они тут собираются, им ехать надо.

Расположились преследователи недалеко от ворот, маскируясь в густом кустарнике. Запаслись терпением и стали внимательно наблюдать за входом.

Солнце медленно опускалось за горизонт. Время близилось к вечеру. Хлебосольная хозяйка накрыла стол, и мы с удовольствием отведали домашней еды.

Блины на дрожжах, обильно политые густой сметаной собственного приготовления, буквально таяли во рту. Свежие помидорки придавали определенную пикантность и острогу, а хрустящие огурчики добавляли свежести и необыкновенного аромата.

— Вог вы, писатели, — обратился Иван Федорович, — откуда черпаете вдохновение? Не пойму, как вам в голову такое приходит?

— Все из жизни, — вытирая губы салфеткой, ответил я. — Что-то услышал, а остальное… Даже не знаю, сначала картинка возникает, потом сформировывается сюжет. Остается лишь записать.

— А пример, чтоб понятно было, можно услышать? — погладил бороду Иван Федорович.

— Почему нет? — кивнул я. — Проезжаю недавно мимо одной подмосковной деревушки. Смотрю, дедушка сгорбленный в огороде копается.

— И что? — не выдержала Катюха. — Возникла картинка?

— Возникла, — улыбнулся я. — Судите сами.

Я достал смартфон, полистал, нашел нужную страницу.

— Доченька, — начал читать. — Это название рассказа.

Глава 23 Доченька

По-настоящему начинаем ценить то, что у нас есть, когда этого у нас уже нет.

Время неумолимо бежит вперед и, безвозвратно уносясь в будущее, оставляет после себя самые разные воспоминания. Одни приятные, другие хотелось бы забыть. Некоторые помнятся сами собой, помимо воли.

Екатерина старалась быть внимательной и любящей дочерью. Во всяком случае, перед каждым завершением разговора с отцом по телефону не забывала напомнить, что она его любит и он ей очень дорог.

Жил Николай Лукич в деревне, замкнувшись в своем мирке. Любил копаться в огороде. С удовольствием наблюдал, как зреют плоды.

Только бросил в землю крохотную семечку, а на ее месте уже вырос огромный куст, усыпанный помидорами. Чем не чудо? Нравилось ему слушать пение птиц по утрам, шелест листьев в ночной тишине, вдыхать пряный запах свежескошенной травы.

Чем старику скрасить одиночество? Вышел во двор, поговорил с деревьями и цветами, кустами помидоров и плетями огурцов, грядками с луком, чесноком и морковью — вроде бы уже и не один.

Жена оставила его в этом мире несколько лет назад, так что овощи и фрукты стали единственными собеседниками. Нет, дочь, конечно, звонила иногда. У нее свои заботы. Какие уж тут разговоры?

Вот и в этот раз она, отложив свои дела, позвонила.

— Папуль, — возбужденно спешила поделиться радостью с отцом Екатерина, — наш творческий клуб на конкурсе коллективов классических танцев занял по республике первое место.

— Поздравляю, — искренне порадовался за дочь Николай Лукич. — Ты у меня молодчина. Еще и мужа привлекла. Это хорошо, когда вместе с любимым человеком.

— У меня было такое шикарное платье, — перебила его Екатерина. — Представь, основа из атласа, сверху нежно-голубого цвета воздушная органза. Короткий рукавчик. Лиф облегает прямо по фигуре, на поясе розочки, юбка пышным колоколом почти до пола. Белые перчатки по локоть, в руках веер. Волнистые волосы по плечам. Как тебе?

— Да уж, — представив эту картину, согласился Николай Лукич. — Что тут скажешь — красавица!

— Жаль, что ты не ходишь на наши выступления и балы. Знаешь, как там красиво?

— Не до танцулек и балов мне, — признался Николай Лукич. — Спину не разогнуть. Каждое движение дается с трудом. Пока хожу, вроде терпимо. Вот сесть и потом встать — проблема. А огород ждать не будет, без надлежащего ухода все погибнет.

— Пап, тебе пенсии не хватает? Сколько той картошки надо? Мешок-два ты в состоянии купить. Не напрягайся, отдыхай.

— Может, приедете? — не особо надеясь, осторожно закинул удочку Николай Лукич. — Помогите только посадить. Вырастить уже не такая проблема, это мне даже в радость. Подсобите раз в год.

— Пап, посади пару кустов помидоров, немного огурцов, тебе хватит, — дочь была непреклонна. — Сажай столько, сколько сможешь вырастить. Чего упахиваться?

— У меня все без химии и нитратов, — пытался он переубедить дочь. — На всех хватит. Только помогите посадить.

— Пап, нам ничего не надо. Мы в состоянии купить. К тому же работаем, — гнула свою линию Екатерина. — А по выходным — балы. Когда нам?

— Ну да, — пришлось Николаю Лукичу согласиться. — Понимаю, у вас свои дела.

— Вот и хорошо, папуля, — с облегчением вздохнула Екатерина. — Я тебя очень люблю! — и она отключилась.

Безжалостно бежит время. Август. Лето уже почти на исходе. С утра Николай Лукич возился во дворе. За забором у соседей кипела работа. Всей семьей с детьми и внуками копали картошку.

Николай Лукич засмотрелся на эту идиллию и тяжело вздохнул: «Мои совсем городскими стали. Не дождаться их, не допроситься. А как было бы хорошо всем миром…»

В этот момент призывно задребезжал телефон.

— Кто бы это мог быть?

Он глянул на экран. Звонила дочь. «Наверное, — подумал Николай Лукич, — хочет поделиться радостью после очередной победы на каком-нибудь конкурсе».

— Алло! — он приложил телефон к уху.

— Папуля, — голос дочери был и вправду радостным. — У нас отменилось выступление. Собираемся в субботу к тебе приехать. Ты как?

— Чего спрашивать? — щемящая теплота разлилась у него в груди, дочка все же решилась помочь. — Жду.

— Папуль, ты баньку затопишь? Давно не парилась. Так хочется погреться.

— Конечно. Приезжайте. Буду очень рад.

«Как кстати, — готовя баньку, размышлял Николай Лукич. — Картошку помогут убрать».

Ожидая гостей, Николай Лукич немного прибрался в доме. Для салата отложил самые спелые и крупные помидоры. Засолил огурчиков. Сварил свеклу — дочь любила ее, приправленную зеленью и майонезом. Подготовился на славу.

Они приехали, как обещали. Навезли всякой вкуснятины. Не забыли мороженое. Николай Лукич с детства обожал пломбир. Помнила дочь. Он буквально расцвел и не на шутку расчувствовался. Виданное ли дело? В кои-то веки дочь с зятем в гости пожаловали.

Зять сразу занялся мангалом и мясом — надо щепы настрогать, дрова подготовить, мясо для шашлыка замариновать. Дочь же, вольготно раскинувшись, расположилась на качелях.

— Папуля, как тут легко дышится, — она прикрыла глаза от удовольствия. — Хорошо-то как.

— Картошку уже пора копать, — решил намекнуть Николай Лукич. — Пришло время.

— Ой, пап, за неделю так устали, — не открывая глаз, пожаловалась Екатерина. — Единственный выходной выдался. Так хочется отдохнуть и восстановиться.

— Конечно-конечно, — запричитал Николай Лукич. — Отдыхаете. Скоро банька будет готова. А я пока картошки накопаю и сварю. Сама знаешь, наша рассыпчатая и вкусная.

— Ага, — лениво выдохнула дочь. — А остальную сам потихонечку выкопаешь. Правда?

— Всю соберу, — кивнул Николай Лукич. — Как же иначе? — он с грустью вздохнул. — Зима долгая, надо запасаться.

— Зачем запасаться? — удивилась Екатерина. — В магазинах овощи круглый год продают.

Николай Лукич взял ведерко, лопату и, с трудом наклоняясь, — спина не хотела сгибаться, — принялся копать. Клубни с глухим звоном падали в пустое ведро.

Дочь продолжала нежиться на качелях. И тут до нее донесся этот характерный звук.

— Папуль, много не копай, — крикнула она. — Не напрягайся. Нас только трое.

Николай Лукич лишь головой покачал и подумал; «Ладно, пусть отдохнет, надышится, сил наберется. Воздух у нас не тот, что в городе».

— Скоро годовщина нашей с твоей мамой свадьбы. В этом году было бы ровно шестьдесят лет, — подойдя к дочери, сказал отец. — Может, ко мне загляните?

— Постой-ка, какого это числа? — задумалась дочь.

— Восемнадцатого. В четверг.

— Значит, приехать сможем только после работы, — констатировала Екатерина. — Пока посидим, поужинаем — уже полночь. А назавтра, невыспавшись, на работу?

— Тогда на выходные.

— Представляешь, на все выходные у нас запланированы выступления, а у мужа по графику рабочие дни.

— Что делать, это работа, — с пониманием кивнул Николай Лукич. — Ничего страшного, ваши одноклубники справятся без вас.

— Ты что! — дочь моментально распахнула глаза и присела. — Как это без нас? Он постарается поменяться с напарником, на балу мы непременно будем.

— Значит, на бал пойдете обязательно, а ко мне приехать никак?

— Ты не видишь разницы?

— Если честно, — пожал плечами Николай Лукич, — не вижу.

Но раз тебе бал так важен…

На самом деле он не хотел понимать, почему родная дочь не может выделить для него хотя бы пару дней в году и помочь. Пусть до нее не доходит, что для него забота об урожае — единственная возможность быть востребованным. Почему бы ей не сделать отцу приятное, полезное, а порой необходимое?

Напарившись и поев шашлыка, дочь с мужем уехали. Николай Лукич, проводив детей, с грустью посмотрел на картофельное поле и лишь тяжело вздохнул.

Утром Николай Лукич с большим трудом навел порядок в бане, с грустью подумав: «Если сам себе не поможешь, никто не поможет». Выполнять даже самую простую работу становилось все сложнее.

Юбилей свадьбы Николай Лукич решил отметить трудовыми успехами и приступил к копке картошки. Да, ноги плохо слушались, спина не сгибалась, пальцы немели. Зная, что помощи не будет, он не позволял себе расслабиться.

К вечеру от напряжения у него болели все суставы и мышцы. Тяжесть ощущалась во всем теле. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. После нехитрого ужина с трудом прилег на кровать.

Сердце никак не хотело успокаиваться и продолжало бешено колотиться. От напряжения стучало в висках. Перед глазами расплывались оранжевые круги. Неожиданно вспомнил слова дочери:

— Папуля, я тебя очень сильно люблю.

Он невольно улыбнулся. Хорошую дочь вырастил, красавицу.

Николай Лукич попытался успокоиться. Боль потихоньку стала привычной и уже не такой острой. Человек ко всему привыкает, даже к раздирающей мышцы боли. Незаметно он стал проваливаться в небытие…

А где-то там, всего за пару десятков километров, дочь воодушевленно и с удовольствием выделывала свои па, покоряя сердца многочисленных зрителей несравненным нарядом и прекрасным выступлением.

Закончив читать, я отложил смартфон в сторону и посмотрел на хозяев. Они молчали. Понятное дело, не сразу такое переваришь.

Наверняка, не такого отношения к себе на закате жизни ждал Николай Лукич от человека, которого вырастил и поставил на ноги. Совсем не такого. Только даже думать об этом, скорее всего, себе не позволял.

— К сожалению, — прервала молчание Мария Ивановна, — многие сталкиваются с таким отношением и непониманием детей к проблемам родителей. Наверное, в свое время они своих деток немного перелюбили, перехвалили. Словом, что посеяли, то и пожинают.

— Современная жизнь тоже вносит свою лепту, — подключился к разговору Иван Федорович. — Легкость в мыслях, чувства даже к близким людям лишь поверхностные. У молодежи возникает только временное сочувствие.

— У молодых людей множество своих проблем, — вступилась за подрастающее поколение Зоя. — Это тоже надо понимать.

«Тут не поспоришь, — подумал я. — Что посеяли, то и выросло. Винить некого. Остается только констатировать факт».

— А я согласен с дочкой Николая Лукича, — подал голос Василек. — Если так трудно обрабатывать огород, зачем отцу надрываться и заготавливать столько картошки, когда ее всегда можно купить? Почему бы не копаться в огороде по мере угасающих сил?

«Посадить пару-тройку кустов тех же помидоров можно и при определенных условиях, этого было бы достаточно, — согласился я. — Но год на год не приходится, можно остаться вообще без урожая. Вот и сажают так, что иногда девать некуда, а другой раз только-только хватает».

— Движение — это жизнь, — сказал я. — Если только сидеть или лежать, останется лишь умереть. Поэтому нужно шевелиться, а не обреченно ждать известного исхода.

— Вы, Арсений, абсолютно правы, — кивнул Иван Федорович. — Это, во-первых. А во-вторых, человек, привыкший всю жизнь кормиться с земли, просто не поймет, зачем тратить немалые деньги на то, что лежит под ногами, стоит лишь чуточку усилий приложить?

— Именно этого дочь и ты, внучек, — присоединилась к мужу Мария Ивановна, — понять не смогли.

Неожиданно. Такой интересный получился разговор. Тронул, видно, слушателей мой рассказ.

— Арсений, — вернулся к началу нашего разговора Иван Федорович. — Это все вы представили, лишь увидев старика на грядках?

— Так и было. Вы же хотели узнать, как рождаются сюжеты.

— Так это выдумка? — воскликнула Мария Ивановна. — Ну и фантазия у вас!

— Хорошо, что это всего лишь пылкое воображение, — с облегчением вздохнул Иван Федорович. — В реальности такое отношение детей к родителям ужасно.

— Хорошо, что у нас детки не такие, — улыбнулась Мария Ивановна. — Правда, Васятка?

— Конечно! — горячо откликнулся внук. — Мы вас очень любим.

— Счастье вы наше! — с умилением поглядывая на внука, вздохнула хозяйка.

— Счастье, — задумчиво повторил я. — Счастье — понятие растяжимое.

— Как это? — не удержался от вопроса Василек.

— Все очень просто, — улыбнулся я. — Но, как говорят, есть нюансы.

— Интересно было бы узнать об этом подробней, — без тени улыбки заявила Зоя. — Счастье оно или есть, или его нет. Какие могут быть варианты?

— Рассказал мне эту историю один хороший знакомый.

Глава 24 Вот оно счастье

Молодость дается всем, старость — избранным.

С рождения в нас заложена программа жить счастливо. Не зря говорят, не родись красивой, а родись счастливой.

В раннем детстве такое желание присутствует подспудно, и мы стараемся не привлечь его, а именно получить с минимальными затратами всеми доступными и не очень способами — плачем, криком, просьбами или уговорами.

В юности я много размышлял о том, как сделать свою жизнь счастливой. Однако не совсем представлял, как выглядит счастье. В зрелом возрасте стал понимать, чего хочу, но все успехи после достижения цели приводили лишь к разочарованию. И только когда уже стало далеко «за…», понял, что такое настоящее счастье.

Нынешний год выдался урожайным, особенно на фрукты. У меня на даче растет дерево с черной сливой, название сорта уже не помню. Не чернослив, это точно, но вкусная, сладкая, аж во рту тает. Мимо нее не пройти, сама в рот просится. Как тут отказаться?

Как-то смотрю, сосед возится у себя на участке.

— Вадик! — крикнул ему. — Иди слив набери. Вкусные, не оторваться. Бери посуду и двигай сюда.

В доказательство сорвал очередную сливку, отливающую матовыми с перламутром боками. Не спеша, словно пытаясь подольше насладиться вкусом и ароматом, вздохнул. Прикрыл глаза от удовольствия и отправил ее в рот.

— Обалдеть, как вкусно, — с наслаждением пережевывая и слизывая с губ брызнувший сок, сказал я.

Сосед не заставил себя долго уговаривать. Как говорится, в нашем семействе два раза не предлагают.

— Выбирай спелую, — подсказываю ему, — она самая вкусная. А вот чересчур мягкую не бери, она уже будет кислой.

— Ага, — не отрываясь от занятия и не забывая баловать себя очередным плодом, промычал Вадим. — Классный продукт!

Сколько бы я этой сливы не съел, наесться никак не мог. Только сон отрывал меня от этого занятия. Однако все оказалось не так просто.

Эта ночь прошла ужасно. Сначала уснул, но проснулся уже через два часа с огромным желанием, как говорят, сменить воду в аквариуме. Чуть добежал. Потом проснулся через час. Затем позывы не давали заснуть и беспокоили каждые двадцать-тридцать минут.

Много чего передумал за это время. Какие только болячки у себя не находил. Ближе к трем часам ночи не выдержал, взял смартфон и вышел в интернет. Узнал, как мне казалось, симптомы всех болезней, связанных с моим состоянием: цистит, простатит, заболевание почек. Но признаки этих хворей в полной мере у себя не нашел.

Так ничего не поняв, вернулся к кровати, прилег. И тут внезапная мысль посетила меня. Не поленился, вновь вышел в интернет и выяснил.

Слива — прекрасное средство для лечения простаты, повышенного давления и камней в мочевом пузыре, мочегонное и желчегонное средство за счет наличия калия, которого в этом фрукте в двенадцать раз больше, чем натрия.

— Вот в чем дело! — воскликнул я. — Сливу-то поглощал в немереных количествах. Позавчера, вчера и сегодня она была на завтрак, обед и ужин, а также на полдник. Словом, каждый раз, когда возился во дворе, мимо дерева со сливой не проходил.

Осознав это, почувствовал невероятный прилив счастья. Такие болезни мимо прошли. Успокоился, нырнул под одеяло и благополучно заснул. Правда, только на двадцать минут. Никуда не денешься, надо же этот калий из себя выводить.

Даже после такой муторной ночи проснулся с ощущением счастья. Мир казался добрым, улыбчивым и надежным. Все мне было по плечу. Но это только казалось.

Люблю, знаете ли, ходить босиком. Пусть ноги отдыхают. Спешил закончить очередную задачу, не заметил выступа, споткнулся и со всего маху ударился пальцами правой ноги о бетонный бордюр дорожки. Из глаз аж искры посыпались. Кровь мгновенно прилила к голове. В глазах потемнело. Чуть не задохнулся, сдерживая себя, чтобы не взвыть от адской боли. Кто попадал в подобную ситуацию, поймут меня.

Едва пришел в себя, рванул к колодцу, набрал в тазик воды и опустил в него всю ступню. Боль постепенно отпустила. Больше рисковать не захотел. Надел носки, сунул ноги в дачные шлепки и отправился поливать огурцы.

Вечером, раздевшись перед сном, в неярком свете ночника увидел, что не только пальцы, но и вся ступня стала синюшного цвета.

— Все, — с ужасом пришел к выводу, — это гангрена. Теперь или ногу отрежут, или заражение крови получится. Тогда совсем каюк, пиши завещание.

Провел страшную ночь. Снились кошмары. То меня резали, то отрубали конечности, а то вообще подвергали пыткам самыми изощренными способами.

Надо честно признаться, что мы, мужчины, вообще такие. Как только заболели, скажем, ангиной, сразу умираем. А выздоровели — будто не болели вовсе.

Утром проснулся и почувствовал ноющую боль в ноге. Надо срочно показаться врачу. Хотел сразу бежать в поликлинику, но решил сначала ноги помыть. Нехорошо к врачу с грязными отправляться. Налил в тазик горячей воды, опустил туда ноги. Смотрю, синюшность смывается, а вода окрашивается в грязно-серый цвет.

Надо же, носки полиняли. Сколько раз зарекался брать дешевый китайский ширпотреб. Они свой товар акварельными красками или гуашью красят, что ли? Низкая цена спровоцировала. Признаюсь, не устоял.

От сердца отлегло. Надо же, чего придумал — гангрена! Хорошо, что к врачу сразу не рванул и не опозорился, явившись на прием с ногами, окрашенными полинявшими носками.

Через пару дней решил съездить в город. Моя «тойота» завелась с пол-оборота. Выжал сцепление до упора, но передача включаться не захотела.

«Странно, — подумали, — когда ехал сюда, все было нормально».

По молодости свои «жигули» всегда ремонтировал и обслуживал сам. Без проблем менял масло в двигателе. Не прибегая к посторонней помощи, регулировал клапаны, прочищал и отстраивал карбюратор.

Теперь же заниматься обслуживанием любимого авто становилось все сложнее. Трудно наклоняться, что-то поднимать, откручивать или закручивать. Любое усилие и напряжение вызывало боль во всем теле, особенно в спине. Даже с мелким ремонтом приходилось обращаться к мастеру.

Вернемся к «тойоте». С огромным усилием надавил на педаль сцепления. Первая передача с трудом, но включилась. С остальными передачами на ходу было проще. После каждой остановки, чтобы тронуться с места, приходилось прикладывать максимум усилий.

«Это же надо такому случиться? — размышлял я, крутя баранку. — Ничего не предвещало беды. Теперь, скорее всего, надо менять сцепление. Придется снимать коробку передач, а на машине с передним приводом сделать это весьма затратно».

От этих невеселых мыслей меня бросило в пот и противно свело живот.

«Может, это всего лишь привод сцепления вышел из строя? — ухватился я за спасительную мысль. — Тогда его надо будет подрегулировать, в крайнем случае, заменить. А это значительно проще. Будем надеяться, что последнее предположение верное».

Однако особой надежды на это не питал. Всегда хочется надеяться на лучшее, но готовиться стоит к худшему.

С тяжелыми мыслями доехал до дома, поднялся в квартиру, заварил зеленый чай. Стал прихлебывать мелкими глотками. А думы так и одолевали.

Как же так? Не было никаких предпосылок. Нет, что-то здесь не так. И тут спасительная мысль пришла в голову. Забыв про чай, рванул на улицу к машине. Подбежал, открыл водительскую дверь. Так и есть!

Перед предыдущей поездкой на дачу положил под ноги новый резиновый коврик-короб, чтобы вся грязь с обуви оставалась в нем. Случайно пяткой сдвинул коврик, он оказался под педалью сцепления, поэтому сложно было выжать ее полностью. Это и стало причиной неполадки.

Вернул коврик на место, уселся за руль. Запустил двигатель, выжал сцепление. И без труда включил первую передачу.

— Уф-ф, — выдохнул с облегчением. — Все получилось.

И так мне стало легко, ведь огромных затрат удалось избежать.

К чему я все это рассказал? Дело в том, что чем старше становимся, тем большее удовольствие получаем от простых и обыденных вещей.

Благополучно выспался — радость. После еды нет тяжести в животе — удача. Утром встал без проблем с поясницей — огромная удача.

Когда стал получать удовлетворение даже от незначительных побед, особо не обращая внимания на всякие боли и проблемы со здоровьем, тогда-то и понял — вот оно счастье.

Закончив читать, я оглядел своих слушателей. Они сидели притихшие и задумчивые.

— Как вы правы насчет счастья, — согласился Иван Федорович. — С возрастом действительно становится труднее выполнять привычные дела.

— К людям за помощью обращаться тоже морока. Одна надежда на потомство, — поддержала его Мария Ивановна. — В общем, все правильно.

— С годами приходит понимание и мудрость, — продолжил Иван Федорович, — жаль только, что иногда бывает уже поздно.

— Да, — кивнул я. — Как писал Жванецкий: «Мудрость не всегда приходит с возрастом. Бывает, что возраст приходит один».

— Это изречение, — глянув на Ивана Федоровича, вставила свои пять копеек Зоя, — точно не про вас.

— Вот и хорошо, — улыбнулся хозяин заимки. — А теперь пора готовиться ко сну. Завтра предстоит напряженный день. Эти бандиты… Просто так от них не отделаться. Утро вечера мудренее. Всем спать!

— Вам стелить в горнице? — спросила Мария Ивановна.

— Есть другие варианты? — удивилась Зоя.

— Городским на сеновале нравится, — пожала плечами хозяйка.

— Ой! — радостно воскликнула девушка. — Всегда об этом мечтала, — она глянула на меня. — Это так романтично.

Мне ничего не оставалось, как согласно кивнуть. Романтика так романтика. Почему нет?

Глава 25 Мастер слова

Труднее всего человеку дается то,

что дается не ему.

Темнота медленно обволакивала. Все вокруг дышало умопомрачительными ароматами, кружившими голову. Много ли на самом деле человеку нужно для счастья? Деревянный сруб, сеновал со свежевысушенной душистой травой, лес за околицей, парное молоко в глиняном кувшине поутру.

На ночь, понятное дело, мы расположились на сеновале. Как нам, городским жителям, можно было пройти мимо этого экзотического ночлега? Так что мне и Зое предстояла прекрасная ночь под сводами пропитанного волшебными запахами уголка.

Как только улеглись, сон моментально принялся утаскивать меня в свои нежные объятия, но не тут-то было.

— Арсений, вы спите? — сквозь дрему ко мне пробился голос Зои.

— Сплю, — выдавил я из себя.

— Мне тоже не спится, — думая о чем-то своем, девушка оторвала взгляд от экрана смартфона.

«Не даст поспать, — подумалось мне. — А так хотел расслабиться и отдаться невероятному полету фантазии. Судя по всему, моим мечтам сбыться не суждено».

— Арсений, мне подумалось, — спать Зоя явно не собиралась. — Читаю ваши рассказы, — кивнула на телефон, — и будто кино смотрю. А иногда все настолько зримо, что чувствую себя не читателем, а участником. Как у вас это получается?

Сон как рукой сняло. Разве уснешь, когда затронули любимую тему? Моментально сбросив дрему, так и не успевшую полностью овладеть мной, сказал:

— Все очень просто. Автору описывать нужно не только то, что задумал по сюжету, но и чувства, ощущения, эмоции. Если страх, стоит подробно показать, как у героя сжимается все внутри, холодеют руки, перехватывает дыхание, слабеют мышцы от ужаса. Если это радость, то, как наполнившись счастьем, сердце забилось в сладостном томлении, душа вспорхнула ввысь, захотелось обнять и расцеловать всех от охвативших чувств. Ну, или что-то в этом роде.

— Может, достаточно просто сказать? — в задумчивости произнесла Зоя. — Остальное человек домыслит сам.

— Может быть. Но не каждый. И не настолько. Задача писателя именно словом помочь читателю стать участником, а не созерцателем, заставить прочувствовать ситуацию, а не только ее увидеть.

— Если выписать достаточно подробно все, что случилось, — не унималась девушка, — и так будет понятно.

— Если творишь «холодной головой», получается не рассказ, а что-то вроде очерка, просто пересказ событий. А это прерогатива, пусть и очень талантливого, но журналиста-ремесленника.

— Хорошие журналисты, — несмело заметила Зоя, — тоже весьма в почете.

— Кто спорит? — кивнул я. — Только рассказы пишутся еще и сердцем, а не только умом и знаниями. Автору нужно проживать ситуацию вместе с героями повествования, находясь рядом с ними. Чувствовать боль, страх, радость и счастье, как чувствуют они. Только в этом случае читатель получит тот самый эффект присутствия.

— Это как? — спать, судя по всему, Зоя не собиралась. — Не совсем понимаю, как можно словами передать эмоции и чувства?

— Вот пример, — продолжил я незапланированный урок. — Есть у меня племянница Светлана. Взаимоотношения с техникой у нее не складываются. То телефон заглючит, то планшет, то компьютер. Ремонтирует гаджеты всегда в одной и той же фирме у мастера Евгения, которым очень довольна. Он настоящий профи, к тому же отзывчивый и добрый человек.

— Добрый человек — это не профессия, — вставила пять копеек Зоя.

— Так и есть, — улыбнулся я. — Это, скорее, состояние души. И вот решила Светлана отблагодарить Евгения, разместила на его странице в интернете положительный отзыв. Написала, показала мне.

Немного порывшись в телефоне, я нашел нужную страницу. Вот что у нее получилось:

Мастер Евгений знает свое дело. Всегда четкая диагностика и выявление проблемы. Озвучивает реальную, а не завышенную стоимость ремонта. Быстрое выполнение. Использует надежные запчасти. Предлагает возможные варианты ремонта и приобретения различной техники.

Сотрудничаем уже более пяти лет. Рекомендую его всем своим знакомым. Стопроцентная гарантия качества. Человек компетентный, отзывчивый. Всегда на связи. Помогает разобраться в технике.

Теперь все гаджеты покупаю по его совету, очень довольна.

— Хороший отзыв, — сказала Зоя. — Евгений, думаю, остался доволен.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Это пример того самого журналистского подхода. Светлана поведала лишь информацию об умелом мастере своего дела. Мне показалось этого недостаточно. Вникнув в ситуацию, постарался максимально сохранить стилистику племяшки и выдал более эмоциональную версию этого послания.

— Зачем в отзыве какие-то эмоции? — удивилась девушка. — В варианте Светланы все уже написано.

— Все да не все, — покачал я головой. — Суди сама.

Всем прекрасного времени суток! Много лет обращаюсь к Евгению со своими многочисленными проблемами по ремонту и покупке различной электронной техники. С уверенностью могу сказать — он мастер своего дела, к тому же всегда посоветует лучший вариант.

Ремонт различной электроники проводит в срок и с гарантией. Отдавая в его руки неисправные гаджеты, знаю, что после они будут работать лучше, чем новые. Это, конечно, шутка. А если серьезно, то ремонт всегда качественный и, главное, по доступной цене.

Словом, он меня, как бы это сказать точнее, подсадил, на свое мастерство, порядочность и обаяние. Теперь все гаджеты я ремонтирую только у него. И всю технику покупаю после одобрения Евгения.

Советую всем этого мастера, не пожалеете. Он очень надежный и никогда меня не подводил.

— Как же все просто и доходчиво! — воскликнула Зоя. — Арсений, вы настоящий мастер слова. Все так ловко увязали.

— Когда-то услышал такую сентенцию, — улыбнулся я, — мол, сочинять музыку очень просто, там всего семь нот. Главное, суметь их расставить в нужной последовательности. Так и с рассказами.

— Не скажите, — Зоя покачала головой, — многие умеют рифмовать слова, но далеко не все Пушкины или Есенины. Вы — истинный мастер слова.

— Какой там мастер? — стало неловко от признания моих заслуг. — Ремесленник.

— Э-э, нет, — растягивая слова, с лукавинкой произнесла Зоя. — Сами говорили, что из-под пера ремесленника выходят лишь очерки.

Что и говорить, поймала напарница на слове. Мы посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, дружно рассмеялись.

За разговорами нас постепенно сморило и укутало чарующими запахами душистого сена. Потом незаметно задремали и, позабыв обо всем на свете, благополучно проспали до самого рассвета.

Утром, наскоро умывшись и перекусив, мы осторожно, чтобы не разбудить преследователей, пробрались к машине. Катюшка приготовилась и, как только подали сигнал, распахнула ворота. Мы пулей выскочили на дорогу и припустили в сторону болота.

— С Богом! — перекрестила нас вслед Мария Ивановна. — Храни вас Господь!

Услышав возню на заимке, бандиты мгновенно проснулись, быстро запустили мотор бумера и бросились в погоню. Но это вам не асфальт или бетон.

Подпрыгивая на ухабах, мы уверенно держались впереди. Получалось, что у нас здесь было некоторое преимущество. «Жигули» изначально проектировали с возможностью передвигаться по дорогам без покрытия, чего не скажешь об иномарке. Бумер — автомобиль бизнес-класса, он не предназначен для нужд охотников и рыболовов.

Километра через три-четыре я сбавил скорость и подпустил их поближе. Когда впереди увидел те самые березовые колья на повороте, о которых говорил Иван Федорович, вдавил педаль газа в пол. Бумер ринулся следом.

Напряжение было на пределе. Все чувства обострены, мышцы напряжены, мозг буквально закипает. На кону либо пан, либо пропал.

Вот и поворот. Бэха уже почти цепляла нас бампером. Казалось, еще немного — и вытолкнет с дороги. Но именно в этот момент, не снижая скорости, я резко крутанул руль вправо. Водитель Петька был правшой. Он вновь среагировать вовремя не успел. Да и любой на его месте, скорее всего, тоже ничего предпринять не смог бы. И бумер со всего маху влетел в болото.

Мы остановились, выскочили из машины и бросились к ним.

Бэха попала в самую топь и стала медленно погружаться в трясину. Сообразив, оба качка почти мгновенно через окна вылезли на крышу.

Они ничего не просили, не умоляли о спасении, не кричали в панике. Просто смотрели на нас и молчали. За них говорили их глаза, полные страха, мольбы и отчаяния.

Сгруппировавшись, они изо всех силы оттолкнулись и… Ноги скользнули по успевшей покрыться слизью крыше, и оба оказались в болоте прямо у самой машины.

Равнодушно смотреть, как на твоих глазах погибают, пусть и не совсем хорошие, но все же люди, для нормального человека немыслимо.

— Не дергайтесь! — крикнул я, одновременно прикидывая, как им можно помочь. — Только хуже будет. Замрите.

— В багажнике есть буксировочный трос, — Зоя глянула на меня.

— Годится! — кивнул я, и она кинулась к машине.

— Держитесь, пацаны! — тем временем я попытался найти хоть какой-то шест, но ничего подходящего рядом не было. — Не шевелитесь, а то быстрее засосет!

Зоя вытащила из багажника буксирный трос, размотала и со всего маху бросила им.

— Не дрейфь, мужики! Прорвемся!

Металлический крюк с глухим звоном упал на крышу бэхи и соскользнул в воду. Еще попытка. Снова мимо.

Они медленно погружались в топь. Только плечи и голова оставались на поверхности.

— Ловите! — перехватив у Зои канат, я прицелился и постарался попасть прямо в них.

Не с первой попытки, но получилось. Григорий схватил канат и подтянул к себе товарища.

— Что теперь? — выкрикнул он.

— Намотай канат на руку! — посоветовал я. — Удавкой крепи. Держи напарника.

Петьке на самом деле нужна была помощь. Он то ли воды хлебнул, то ли сильно ударился, но подавал лишь слабые признаки жизни.

Гриша обмотал руку, закрепил канат, а другой подхватил товарища под мышки.

— Тяните! — едва прохрипел он.

Вязкая жижа почти покрыла их плечи и уже подбиралась к голове.

Мы ухватились за трос. Движение качков вниз приостановилось, однако к спасительной тверди они не продвигались.

— Держи крепче! — крикнул я Зое. — Постарайся удержать.

Девушка вцепилась в канат, но он предательски выскальзывал из слабых женских рук. Тогда она подошла ближе, рискуя оказаться в трясине, обвила канат вокруг талии и с огромным усилием, до дрожи в коленках, уперлась ногами в кочку.

Погружение прекратилось. Ситуация стабилизировалась.

Тем временем я запрыгнул в машину и подогнал как можно ближе к болоту. Выскочив из нее, перехватил трос и попытался зацепить за буксировочную дужку. Не хватало длины.

Вновь сел за руль. Зоя в напряжении схватила крюк и приготовилась в любую минуту подцепить его к машине. Противодействие топи исчезло, и качки вновь стали погружаться. Я осторожно продвигал машину вперед.

— Есть! — крикнула Зоя, зацепив крюк за буксировочную дужку. — Давай!

Очень медленно, понимая, что тяну не бездушную железяку, а живых людей, стал сдавать назад. И у нас все получилось.

Потом мы долго лежали на траве, обратив взгляды к небу. Сердца у всех бешено колотились. Ноги и руки дрожали от напряжения.

— Теперь мы ваши должники, — не поднимая головы, сказал Григорий. — Просите, что хотите.

— Вы не будете больше за нами гоняться? — уточнила Зоя.

Что творится в голове у женщины? О чем она думает? Петька даже усмехнулся от такого неуместного вопроса.

— Теперь мы вас не догонять, сопровождать по всей Сибири будем, — пообещал Григорий. — По гроб жизни обязаны.

— А машины? — напомнил я. — Теперь уже две.

— Что машины? — хмыкнул Григорий. — Железяки, только и всего. А вы настоящие Человеки с большой буквы. Не помнили зла, не побоялись и не сбежали, несмотря ни на что. Тут и добавить нечего.

Глава 26 Чуть позже

Иван Федорович затопил баньку на заимке. Надо же было этих бедолаг после болота отмыть и отстирать.

— Арсений, — выйдя из парилки и прихлебывая прохладный домашний квас, сказал Григорий, — ты, оказывается, нормальный мужик. Поначалу думали, что московский хлыщ захотел перед нами выпендриться. Ну и решили приструнить, заодно другим показать, чтоб неповадно было.

— Не силой свою значимость стоит доказывать, а делами, — посоветовал я. — Людям помогать надо, а не душить.

— Не всегда получается, — вздохнул Григорий. — Да и нельзя нам спуску давать, не по понятиям это.

— Точно, — поддакнул Петька, — люди все видят и знают. Прощать такое нельзя, уважать перестанут. Вот вы нам жизнь спасли. Мы теперь за вас, только свистните, любого зароем.

— Да ладно вам, — отмахнулся я. — На нашем месте так бы поступил каждый.

— Не скажи, — покачал головой Григорий. — Людишки, поверь мне, всякие встречаются.

— А деваха твоя вообще огонь! — с наслаждением потянувшись, переменил тему разговора Петька.

— Точно, — призадумавшись, повторил я за ним. — С этим не поспоришь.

Петька встал, обвязался полотенцем и направился к выходу.

— Куда это ты собрался в таком виде? — спросил Григорий.

— Нормальный вид, — беззлобно огрызнулся подельник. — Бывает и хуже.

— Но реже, — продолжил фразу приятеля Григорий. — Все-таки куда?

— До ветру. Нельзя, что ли?

Он вышел во двор, вновь потянулся до хруста в костях и тут увидел Зою. Она держала в руках какой-то цветок и что-то мурлыкала себе под нос. Короткая юбчонка, обтягивающая маечка. Локоны по плечам. Как тут не сойти с ума!

Что-то в мозгу Петьки щелкнуло. Его переклинило, разум помутился. Он мгновенно подскочил к девушке, подхватил на руки и метнулся к сеновалу.

Она настолько растерялась, что не только не оказала сопротивления, наоборот, обхватила Петьку за шею, словно боялась упустить кавалера. Заскочив на сеновал, он осторожно положил Зою на ароматную подстилку. Стянул с нее майку, задрал юбку. Скинул с себя полотенце. И, наклонившись, завис над ней.

Девушка даже не шелохнулась. Петька принял это за смирение и согласие. Осторожно коснулся губами сначала одной груди, затем другой. Опустился и поцеловал живот один раз, потом еще. И тут…

Очнувшись, Зоя, как змея, извернулась, выскочила и в одно мгновение оказалась позади Петьки. От неожиданности он замер, усиленно пытался понять, что пошло не так.

А Зоя, не теряя времени, схватила попавшиеся под руку вилы и хорошенько надавила на пятую точку. У Петьки перехвалило дыхание. Не в силах даже пошевелиться, он сначала лишь беззвучно ловил ртом воздух, но уже через секунду взревел от адской боли. Зоя слегка ослабила хватку.

— Если ты, — прошипела сквозь зубы, — еще хоть раз позволишь себе вытворить нечто подобное, на вилы насажу. Понял?

Петька лишь головой закивал.

— А раз понял, вали отсюда!

Зоя уперлась ногой ему в зад и хорошенько поддала, он пулей вылетел из сарая.

— Прикройся, — она швырнула ему полотенце. — И шагай!

Петька уже забыл, зачем поперся на улицу, что он тут вообще делает. Корчась от боли, засеменил к бане.

— Что это с тобой, братан? — увидев мучительную гримасу приятеля, усмехнулся Григорий. — На тебе лица нет. Неужто бандиты напали?

— М-м-м, — только и смог выдавить из себя подельник и кинулся под прохладный душ.

— Ничего себе, — покачал головой Григорий. — Сходил парень по нужде. Пошли, Арсений, погреемся. Засиделись что-то. Петька, ты с нами?

— Ни-и-и… — он отрицательно замотал головой.

— Понятно, — кивнул Григорий, — что ничего не понятно.

И мы заспешили в парилку, но попариться нам не удалось. Со двора послышался заливистый лай хозяйского пса, громкие выкрики и угрозы.

— Это Бешеный, — услышав знакомый голос, констатировал Григорий. — Вечно он решает все нахрапом, силу свою хочет показать.

Накинув на себя простынку, Григорий вышел из баньки и прокричал:

— Пацаны, кончай кипишить. Все нормалек. Ща будем.

— Это кто? — уточнили.

Понятное дело, они приехали за нашими качками. Одно непонятно, каким образом здесь оказались.

— Как они вас нашли? — поинтересовался я.

— Геолокация, — пояснил Григорий. — Слышали о такой штуке?

Я кивнул. Почему друзья качков вдруг всполошились? Телефон мы Грише предлагали, но он им не воспользовался. Пояснил, что ни одного номера на память не помнит. Все его приятели в контактах телефона забиты под именами или аватарками.

— Мы договорились каждый час проверять связь, — пояснял Григорий. — Если ответа нет, то по геолокации можно вычислить, где был сделан последний звонок. Так нас и нашли.

— Понятно, — кивнул я. — Будете собираться?

— Собираться? — усмехнулся он. — Благодаря некоторым, — Григорий многозначительно посмотрел на меня, — собирать нам нечего. Оденемся и рванем.

Он подошел к постиранной одежде, потрогал.

— Ну вот, возле печки уже высохла.

— Все ясно, — я сделал вид, что намека не понял. — Тогда счастливого пути!

— И вам не хворать, — ответил Григорий и добавил: — Больше на этой трассе у вас проблем не будет.

На том мы и расстались.

Нам же с Зоей выезжать на ночь не хотелось. Спешить особо некуда и, спросив разрешения у хозяев, с удовольствием остались на заимке еще на одну ночь.

Нам вновь постелили на сеновале. Темнота накрыла нас своей трепетной рукой. Звезды, как всегда, словно подсмеиваясь, мерцали в вышине. Мы с упоением вдыхали запах свежего сена и наслаждались тишиной.

— Арсений… — сказала Зоя, но мысль не продолжила.

— Сплю, — ответил я.

— Не о том хотела спросить, — она вновь не стала ничего пояснять.

Недосказанность возбуждала. В голову полезли самые несбыточные фантазии. В груди поднималась теплота и непонятно откуда взявшаяся нежность.

Зоя молча придвинулась, положила голову мне на плечо, приобняла и, как могло показаться, успокоилась и затихла. Однако в воздухе почти физически ощущалось напряжение.

— Мне так надежно, так хорошо с вами… с тобой, — тут же исправилась.

Я ничего не ответил, лишь вдыхал уже знакомый ее запах. Он кружил голову, заставлял сердце стучать сильнее.

Ее грудь была плотно прижата к моей, и я почувствовал, как наши сердца стали биться в унисон. Это было чудо. Слышал об этом и раньше, но считал такое состояние выдумкой поэтов. Оказывается, нет, это правда. Так на самом деле бывает.

Зоя подняла голову. Напряжение достигло апогея. В свете луны увидел ее слегка приоткрытые губы. Они были так близки и желанны. И я не удержался.

Зоя была податлива, чувственна и нежна…

Утром, прекрасно отдохнув и выспавшись, мы продолжили путь. Потом был Челябинск, а за Уральскими горами — Уфа. Это уже европейская часть страны. Сибирский вояж закончился.

Проблем больше у нас не возникало. Когда проезжали посты автоинспекции, нас лишь провожали взглядом и тут же куда-то звонили. Так что мы без приключений благополучно добрались до конечной цели — города-героя Москвы.

На этом наше общение с Зоей не закончилось. Ведь считается, что все в нашем мире не происходит случайно. Но это, как говорил персонаж известного сериала, совсем другая история.

Александр Львович Джад (Дейч)

Член Союза писателей Беларуси, член Союза российских писателей. Победитель областной литературной премии им. Кирилла Туровского, лауреат областное литературного конкурса «Современный учитель. Кто он?». Призер и победитель многочисленных литературных конкурсов. Награжден памятной медалью Союза писателей Беларуси.

Автор восемнадцати книг и многочисленных публикаций в газетах, журналах, интернете.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Все неподписанные эпиграфы придуманы автором, подслушаны или найдены на просторах интернета.

Content

Джад Александр Опасная авантюра

Александр Джад Опасная авантюра

Глава без номера

Глава 1 Знаки судьбы

Глава 2 Незнакомка

Глава 3 Артист

Глава 4 Штаны

Глава 5 Ночь без сна

Глава 6 Утренний звонок

Глава 7 Счастье было так близко

Глава 8 Треники

Глава 9 Ботинки

Глава 1 °Cила слова

Глава 11 Плохая мать

Глава 12 Замухрышка

Глава 13 День рождения

Глава 14 Иркутск

Глава 15 Качки

Глава 16 Красноярск

Глава 17 Справка

Глава 18 «День применения»

Глава 19 Момент истины

Глава 20 Авария

Глава 21 Новосибирск

Глава 22 Заимка

Глава 23 Доченька

Глава 24 Вот оно счастье

Глава 25 Мастер слова

Глава 26 Чуть позже

Примечания