Альбигор-2. Страж

Глава 1

Салине повела меня в башню магистров.

Ее кабинет располагался на одном из верхних ярусов, и я помнил, что оттуда открывался живописный вид на Альбигор. Воздух в коридорах был прохладным, с привкусом меди и выжженного Ноктиума. Меня не покидало чувство, что с каждым шагом я не просто поднимаюсь — я погружаюсь. В то, чего лучше было бы не знать.

Кабинет Салине находился в самом сердце башни. С одним окном, потолком, прорезанным артефактными прожилками, и исписанными стенами рунами. Аскетичное пространство — почти пустое, за исключением высокого кресла, тяжёлого стола и нескольких стендов с артефактами. Не музей. Лаборатория ведьмы, привыкшей не к украшениям, а к эффективности.

— Заходи, — произнесла она и коснулась ладонью плоской панели у двери.

Я вошёл, и тут же за спиной что-то щёлкнуло — замки, барьеры, возможно, даже печати. Салине прошла вдоль стены и активировала ещё три руны на артефактах. Один — стабилизатор звуковой волны. Второй — искажатель магического резонанса. Третий я не узнал, но почувствовал, как воздух сгустился, стал вязким.

— Безопасно, — сказала она, поворачиваясь ко мне. — Теперь мы можем говорить открыто.

— Значит, до этого мы с вами не были откровенны? — не удержался я.

Салине не улыбнулась. Ей явно было не до шуток.

— Ты не просто так оказался здесь, Ром. Ты — часть проекта. Одного из самых опасных, что когда-либо вёлся в Альбигоре.

Я вздохнул. Ну конечно. Я уже побывал бастардом с амнезией, носителем зубастой Тени с памятью древнего генерала и командиром тварей. Почему бы не добавить ещё одну безумную линию в этот узор?

— Говорите, что хотели, магистр.

Салине прошла к столу, активировала кристалл памяти, и в воздухе возникла какая-то хитрая схема с множеством линий. Какие-то линии соединялись, над ними горели имена. Фамилии, символы, руны. Я увидел герб Солнцерожденных, знак нашего клана, эмблему Белых Плащей и другие знакомые знаки.

— Двадцать лет назад в Альбигоре был инициирован закрытый проект, — начала Салине, опустившись в кресло. — Магистры из разных кланов и орденов решили создать новое поколение — одарённых, обладающих сразу несколькими склонностями. Мощных, гибких, не ограниченных рамками одного таланта. Сверхлюдей.

Она говорила спокойно, как врач, зачитывающий диагноз пациенту. Или судья, что выносит приговор.

— Это был эксперимент. Связать магические линии разных кланов в одной крови. Выяснить, возможно ли совместить устойчивость Ночи с яркостью Дня. Плавный баланс сигнатур Зелёных рук и взрывную мощь Пламенника…

Я сел. Просто потому, что стоять стало невозможно. Голова гудела.

— И вы решили скрестить клановую магию, как садоводы — розы?

— Не я, — покачала головой Салине. — Они. Это нечто вроде тайного сообщества магистров. Для них не важна принадлежность к конкретному клану. И им были нужны доноры склонностей. Я стала одной из них. Дала тебе свою склонность к Ночи. Самую устойчивую из доступных тогда.

— Вторую сторону я уже знаю, — кивнул я. — Доминус.

— Верно, Ром. Он стал донором по линии Дня.

— Конечно. Кто же ещё. Всё лучшее — мне, как всегда.

Салине положила полумаску на стол и взглянула на меня. С печалью, сожалением. Но без материнской теплоты.

— Наверняка тебе интересно, почему я ни разу за тобой не пришла.

— Честно? — Я спокойно встретил её взгляд. — Не очень. Я не знаю вас, магистр. Долгое время в Дневном клане я считался сиротой. Лишь когда мне исполнилось семь, пришли наставники и забрали меня на воспитание. До этого я рос вместе с остальными детьми Солнцерождённых — с няньками и кормилицами. Я давно смирился с тем, что у меня нет семьи.

Салине тяжело вздохнула. Я почувствовал, что ее все же мучила совесть. Но она настолько глубоко затолкала это чувство, что сейчас не могла позволить себе выразить эмоции.

— Первоначально ты должен был воспитываться в клане Белых плащей. Он нейтрален ко всему Альбигору и служит городу, а не своим интересам. К тому же под наблюдением их Ордена Белой ткани ты и все тебе подобные были бы в безопасности. Но… Доминус решил иначе. Он забрал тебя под своё личное покровительство.

— Наследников не хватало? — догадался я.

— Его первый брак был бездетным. Ты на тот момент оказался единственным потомком. Он вырвал тебя из рук проекта, нарушил договор. Потом у Доминуса появились официальные наследники, но было поздно — тебя он не вернул. Меня, впрочем, тоже сразу отстранили от проекта, едва ты родился. Я долгое время не знала ничего о том, где ты находился.

Я вспомнил холодные залы клана Солнцерождённых. Руки, которые держали крепко, но никогда не обнимали. Приказы, не обсуждения. Ожидания, не заботу. Но мне это всегда казалось единственно верным порядком вещей.

— Прекрасно, — усмехнулся я. — Прямо семейная драма с элементами заговора. А что с остальными… проектами?

Салине пробежалась пальцами по артефактной панели и вывела в воздух несколько странных образов.

— Были и другие попытки — со склонностями иных кланов. Не все были успешны. Насколько мне известно, получилось создать не более десятка потенциальных носителей двух склонностей.

А вот это уже было интересно.

— Выходит, у меня всё же есть потенциальные братья по несчастью. Как их найти?

— Зачем тебе это, Ром?

— Интересно посмотреть на то, что получилось у этих ваших магистров.

— Я не знаю. Тогда меня отстранили от проекта. Моё участие тоже было сделкой. Я подарила тебе жизнь и свою склонность к Ночи, в обмен на это получила доступ к знаниями и со временем стала магистром. Но… пожертвовала правом быть тебе матерью. Если сможешь, прости меня.

Я молча пожал плечами. Что я мог ей сказать? Она всё еще оставалась для меня чужим человеком.

— Я знаю, что в Дневном клане тебе было нелегко со статусом бастарда. Но я хочу, чтобы ты знал. Ты не ошибка, Ром. Ты — возможность. И будущее. Которое недоступно большинству.

Я сидел молча, глядя на рунную стену. Слова Салине были тщательно подобраны, она наверняка готовилась к этому разговору. Будь я чуть мягче, наверняка бы поддался эмоциям. Но голова у меня сейчас работала чётко.

— Если всё, что вы рассказали, правда, — я медленно поднял взгляд на Салине, — то это не просто личная история. Это угроза. Или… возможность. В зависимости от того, кто и как на это смотрит.

Она кивнула, будто ждала именно такой реакции.

— Именно поэтому ты должен быть осторожен. Магистры, стоящие за проектом, уже тоже поняли, что ты — детище их плана. Доминус слаб, и ты вышел из-под его власти. Но они… привыкли контролировать всё: эксперимент, результат, а главное — последствия. Сейчас ты вне их рук. И я уверена, что они попытаются вернуть тебя под свой контроль.

Я недобро улыбнулся.

— Желаю им удачи.

Салине чуть подалась вперёд:

— Они могут не нападать. По крайней мере — не напрямую. Но теперь ты в фокусе их внимания. Наблюдай сам. Верь только тем, кто доказал, что готов умереть за тебя.

— У меня таких немного.

— Зато ты знаешь, кто они.

— Мне нужны их имена, Салине, — потребовал я.

— Я не могу сказать…

Салине нервно перебирала складки своей мантии. Тишина сгустилась, как перед бурей. И…

Она действительно пришла. В прямом смысле.

Башня содрогнулась так, что с полок попадали маленькие артефакты.

Где-то внизу, словно из-под земли, что-то ударило с такой силой, что поднявшаяся было с кресла Салине рухнула обратно, а над нашими головами закачались светильники.

Миг — и один из артефактных датчиков на стене мигнул алым.

Салине прищурилась, считывая показатели.

— Ноктиум. Зашкаливает.

А в следующий миг сирены прорезали тишину по всему кварталу. Мы с магистром переглянулись и одновременно выдохнули.

— Выброс.

Всё остальное придётся обсудить позже. Гораздо позже. Если будет кому.

Мы одновременно сорвались с места. И уже в коридоре башни услышали противную запись из динамика:

— Внимание! Аномальная активность! Предположительно: утечка нестабильного Ноктиума. Код: тринадцать. Активировать протокол «Лунный Купол».

Запись прокручивалась снова и снова под рёв множества сирен и топот шагов. Все, кто ещё засиделся в башне, повыскакивали из кабинетов и сейчас дисциплинированно спускались по лестницам.

На площади перед башней уже начиналось движение — магистры, их ассистенты, охранники и штатные архивисты сбегались и строились в шеренги для получения распоряжений. Никто не кричал — мы всё же были Ночным кланом, а не труппой паникёров, — но напряжение ощутимо хрустело в воздухе.

Небо над кварталом переливалось серебром. Магические барьеры поднялись сразу — их активация напоминала вздох исполина: резкий, зловещий, и с лёгкой вибрацией воздуха. Купол замкнулся над кварталом, и небо стало свинцовым.

Это был тринадцатый протокол: изоляция, блокировка границ, закрытие всех врат, отключение внешних порталов. Лунные стражи — первая волна. Разведка — вторая. Арьергард, зачистка, подкрепления — третья. Всё чётко. Всё — по уставу.

И многое — на мне.

— Я должен идти, — бросил я Салине, оставив её в шеренге. Она молча кивнула. Знала, что моё место — на передовой.

* * *

Казармы встретили меня запахом металла и камня. Здесь, за толстыми стенами, сирена орала не так противно. А мне нужно было экипироваться — правила безопасности при выбросе такие же, как и при работе с грязным элементом на вылазке.

Одежда слетела в два движения — походный костюм я надевал уже почти на автомате. Отметка ранга, знак принадлежности к отряду, укрепленный жилет с гравировкой. Наруч с ячейками для артефактов. Мой клинок, Тень-Шаль, спал в ножнах, словно и не собирался просыпаться. Сейчас он был мне ни к чему, но я все равно взял его с собой.

— Тоже не в восторге, да? — буркнул я ему. Он, разумеется, не ответил. Пока что.

В дальнем отсеке уже собирались мои.

Лия первой обернулась. Лицо — серьёзное, собранное. Ни капли растерянности. Ни капли «девушки». Только воин. Рядом — Элвина. Жесткая, собранная, с быстрыми пальцами, проверяющими застёжки на наплечнике. Её Тень, как всегда, стелилась позади неё.

К счастью, девушки собрались и не стали выяснять отношения. Наоборот — Элвина передавала Лие запасы поглощающих артефактов, а Лия надежнее приладила дополнительный карман на поясе Элвины. Перемирие. Это хорошо.

Тар стоял у стены, притирая к запястью новенький браслет с гравировкой клана.

Рион возился с ремнями. Всегда немного неуместный, будто не до конца поверил, что оказался в реальной миссии, а не в теневой пьесе в «Чернильной Капле». Но когда дело доходило до дела — бился до последней капли. Врага.

— Ну что, командир, — сказал он, застёгивая последний ремень. — Поведёшь нас в самое пекло?

Забавно, что командиром отряда меня не назначали. Они сами меня выбрали.

— А как иначе, — отозвался я. — Наконец-то что-то похожее на реальную опасность.

— С кем идём? — спросила Лия.

Я не ответил. Потому что в этот момент в коридоре послышался знакомый топот. Дера, уже в полной экипировке, высунулась в дверной проём и кивнула в сторону выхода.

— За мной, молодняк! Третий сектор хранилища. Ваш первый выход.

Значит, пора.

Казалось, время текло невероятно медленно, но на деле прошло всего несколько минут с момента первого сигнала тревоги. Не зря наставники гоняли нас со сборами.

Хранилище располагалось на краю квартала — между второй стеной укреплений Альбигора и постройками Хозяйственного департамента. Здесь покоился добытый грязный Ноктиум, ожидая передачи Дневному клану для очистки.

И сейчас здесь был ад.

Сойр встретил нас у контура защитного барьера. Его лицо, как всегда, было каменным — я вообще почти никогда не видел на нём эмоций, словно оно было парализовано.

Командир шагнул к нам.

— Взрыв в Хранилище Три. Предположительно — разрушение оболочки защитного контейнера. Сырье с высокой концентраций. — Он бросил взгляд на меня. — Грязный Ноктиум, Ром, твой любимый. Уровень опасности — красный. Внутри могли остаться дежурные хранители.

— Не завидую я им, — скривился Тар.

Моя Тень уже оживала, срываясь с рук чёрной дымкой. Она не любила ждать. Я — тоже.

— Новички, сегодня ваш выход, — продолжил Сойр. — Покажете, на что способны. Опытные стражи будут прикрывать, но сегодня — ваш бенефис. Сопровождаете техников. Командуешь ты, Ром.

Мы с ребятами переглянулись. Лия подтянула защитные перчатки, Элвина проверила артефакт на руке, близнецы синхронно дернули плечами — как будто это была просто тренировка. И только Рион выдохнул:

— Опять веселье. А я уж думал, успеем на обед.

Я взглянул на жирный дым, что вырывался из третьего сектора хранилища, и обернулся к остальным:

— Надеть маски.

Хранилище встретило нас клубами темноты. Не ночной, не привычной — а слепой, липкой, будто сам мрак решил материализоваться. Артефактные круги на полу трещали, местами плавились, не выдерживая активности Ноктиума. Символы на стенах мерцали красным, словно звали на помощь.

— Разделяемся, — бросил я. — Лия и Элвина — на левый фланг. Близнецы — правый. Я — центр. Найти источник, изолировать, зачистить. Не геройствуем. Задача — расчистить дорогу техникам. Изолируем все активные зоны.

Ответом стали короткие кивки.

Мы шли в авангарде и должны были выполнить всю грязную работу — нейтрализовать частицы Ноктиума в воздухе, стабилизировать поглотителями активные зоны, которые образовались после выброса.

— Барьеры продержатся пять минут максимум, — буркнула Лия в канал. — У нас мало времени.

Стенки хранилища пульсировали от перенасыщения — тёмный Ноктиум будто ожил, медленно растекаясь по контурам, как масло по разогретому металлу. Артефактные печати на полу уже трещали, некоторые вспыхнули алым и осыпались на каменные плиты пеплом. Защитные плетения, встроенные в стены, искажались и рассыпались, не выдержав нагрузки.

Моя Тень обвила меня плотнее, превращаясь в кокон. Я чувствовал, как она впитывает испарения, гасит нестабильные волны, но отзывается болью. Каждый её рывок — как укус в грудную клетку. Моему призрачному генералу тоже происходящее не нравилось, но он не привык жаловаться.

Слева послышался вскрик — Элвина. Я уже рванул в ту сторону, но её голос прозвучал твёрдо:

— Всё под контролем! Один из стабилизаторов расплавился. Идите дальше! Здесь я разберусь.

На правом фланге Тар и Рион активировали сферу заморозки. Прямо сквозь хаос они вбили в пол якорь и запустили синхронизацию.

— Пошла стабилизация! — крикнул Рион. — Поле начнёт сжиматься.

И тут я увидел что-то светлое. Как выяснилось, халат. А его обладатель лежал возле одного из контейнеров — к счастью, целых. Вероятно, мужчину отбросило, когда нестабильный взорвался.

Я быстро прошел вперед и наклонился. Форма рабочего хозяйственного департамента, халат — с символом службы. Не повезло бедолаге оказаться в зале, когда рвануло.

Парень лет двадцати, худой, в рабочей форме. Пол-лица обожжено, рука в крови. Но он дышал.

— Контакт! — крикнул я. — Один выживший!

— Забирайте его! — Донеслось сзади. Следом за мной в зал вбежали техники в костюмах полной защиты. — В лазарет, срочно!

— Да сам знаю…

Надо было спешить. Тень сомкнулась вокруг нас, как щит. Энергия Ноктиума била со всех сторон — искрами, гудящими разрядами, от которых волосы вставали дыбом. Я слышал, как она — моя Тень — шепчет. Не слова. Намёки, ритм, чувство.

— Тар, Рион! — позвал я. — Ко мне в зал.

Близнецы вынырнули из соседнего отсека. Как всегда, синхронно. Я кивнул на парня в белом халате:

— С ним на выход. Я помогу техникам.

— Но…

— Бегом!

Уговаривать их не пришлось — и так хватило для первого раза. Парни подхватили бедолагу в халате и уже через несколько мгновений скрылись за углом.

— Работаем, я зайду в эпицентр, — переговаривались техники. — Образуйте защитную сетку и по каналам выведите энергию на запасной контур. Если снова жахнет…

— Да не должно!

— А если всё же жахнет, то нас с тобой завтра выловят из канала.

Не выловят. Если снова рванет, то с учетом сдерживающего контура, от нас всех останется лишь воспоминание.

Я шагнул вперёд — Тень уже окутала меня плотно, как броня. Ближе к активному контейнеру становилось трудно дышать: клубы нестабильной материи давили, жгли кожу даже сквозь защитную ткань. Каждый шаг отзывался вибрацией в костях. Символы и узоры на полу вспыхивали под ногами, а за каждым углом сверкали отголоски искривлённого пространства.

Я увидел техников. И тот самый контейнер, треснувший пополам.

— Нужна прокладка, — рявкнул один из них в канал. — Дайте мне пятую грань стабилизатора и изолирующую рамку! Страж, держи контур!

В техника полетел небольшой артефакт — диск в форме пятиугольника с хитрой гравировкой. Он поймал его и резко вогнал в пол рядом с контейнером. Диск засветился, выпуская сеть магических узоров.

— О! Стабилизация пошла… Так, ребята, держим дальше. Сейчас активирую поглощение… Страж, ставь рамку!

Параллельно я вытащил защитную артефактную рамку — она сложилась из сегментов и сомкнулась вокруг повреждённой колбы, частично купируя излучение.

Техники возились с поглотителями, пока я и ещё несколько стражей контролировали защитный контур. Не знаю, сколько прошло времени — наверное, немного. Но мне казалось, целая вечность. Дышать в маске было неудобно, да и стёкла то и дело запотевали.

— Всё! Поглощение завершено! — Техник поднялся. — Стабилизатор оставляем. Теперь бригада сможет нормально работать…

Я на всякий случай остался до последнего — и ушел лишь вместе с последним техником, по привычке прикрывая тыл.

За нами, в третьем отсеке, уже сияли голубым артефакты уровня Ноктиума. Поглотитель сработал, выброс нейтрализован. И, быть может, сегодня я ещё даже посплю.

На выходе нас встретила Элвина. Она взглянула на меня — и впервые за долгое время не с иронией, не с вызовом. Просто с усталостью и лёгким… уважением.

— Снова герой дня? — пробормотала она.

— Не мешай, я ещё не придумал заголовок для завтрашних газет, — буркнул я, стаскивая маску. — Что-то вроде «Бастард спас сектор от апокалипсиса» подойдёт.

* * *

В кабинете Сойра пахло раскалённым металлом и свежей магией. Не потому, что кто-то забыл утилизировать отработанные артефакты — просто сам командир Лунных стражей был источником напряжения, способным расплавить шлем с одного взгляда.

— Отчёт, Ром, — велел он.

— Взрыв локализован, — начал я. — Очаг — контейнер в третьем секторе. Погибших нет. Один пострадавший, рабочий пульта стабилизации, сейчас в лазарете. Симптомы — типичное отравление парами нестабильного Ноктиума. Утром переправят в Башню белой ткани.

Сойр молча кивнул. За его спиной суетились два техно-мага из Хозяйственного департамента. Один, с лицом как у совы, разглядывал записи с артефактных кристаллов, другой теребил в руках кусок обугленного металла с выгравированным клеймом.

— Не похоже на случайность, господин Сойр, — произнёс «сова». — Мы детально проверили остатки корпуса. Нет внутренних повреждений, характерных для нестабильной реакции Ноктиума. Зато есть следы внешнего вмешательства в целостность корпуса контейнера. Аккуратно, точно, с отключением защитных рун и дублирующих замков…

— Кто-то решил его вскрыть? — уточнил я. — Он что, бессмертный?

— Не просто вскрыл, господин страж, — отозвался второй техник. — Вероятно, был установлен замедленный дестабилизатор. Он активировался при определённой температуре. Ход мысли… нетипичный. Но продуманный. Это могла быть диверсия.

Я посмотрел на Сойра.

— Что говорит система наблюдения?

— Ничего, — ответил он мрачно. — При выбросе пострадала система фиксации — та, что была в хранилище. Кристаллы записи неисправны.

Наступило молчание. Я скрестил руки.

— Должны быть другие точки слежения, — сказала Элвина. — Да, в самом секторе хранилища сгорели, но можно отследить, кто и когда заходил в помещение…

Лия неожиданно кивнула, соглашаясь с главной конкуренткой.

— Но ведь в хранилище имеет доступ узкий круг сотрудников…

Мы с Сойром переглянулись, думая об одном и том же.

— Это сделал кто-то из своих, — сказал он.

* * *

Гостиная барона Артана в квартале Лунорождённых

Свет из витражного окна отбрасывал неуместно весёлые разноцветные блики на мраморный пол.

В комнате было тихо, если не считать мягкого скрипа кресла под старым бароном Тарделом — тот неторопливо покачивался вперёд-назад, наблюдая за остальными гостями.

На столе, уставленном хрустальными бокалами и закусками, горели три свечи. Одна — с символом Дома Артан — хозяина вечера. Вторая — со знаком семьи Тардел. Третья — с золотой печатью Мелисара Граунта.

Барон Артан стоял у окна, глядя на небо, на котором всё ещё сверкал активный защитный купол. Его спина была прямой, руки сложены за спиной.

— Он выжил, — сказал он негромко. — К тому же стал героем.

— И чей это просчёт? — фыркнул Мелисар, не скрывая раздражения. — Его следовало добить в хранилище. Или в казарме. Или, если уж на то пошло, прямо на площади. Мы упустили момент!

— Герцог не простил бы этого, — холодно отрезал Артан, не оборачиваясь. — Он видит в бастарде выгоду. А значит — инвестирует.

— В бастарда, — напомнил старик Тардел, покачнувшись вперёд. — В сына того, кто подмял под себя половину Альбигора. Они никогда не были нам друзьями. И новый Пакт — ничего не стоит. Нужно быть идиотом, чтобы доверять Солнцерождённым. И их бастардам.

Барон Артан медленно повернулся. Глаза — цвета выцветшего серебра — глядели прямо на собеседников.

— Я помню, кто они. И именно потому не предлагаю убивать бастарда. Мы не на том этапе игры.

— Тогда что? — с вызовом спросил Граунт. — Ждать, пока этот полукровка вырастет в нового Сойра? Или хуже — в нового Герцога⁈

— Он уже больше, чем полукровка, — сказал барон. — Герцог использует его как клин между кланами. К тому же этот бастард проявил удивительную ловкость, выторговав для нашего клана дополнительную прибыль от продажи обработанного Ноктиума. Этот бастард уже принёс больше пользы, чем многие наши дети. И если мы ударим открыто, то проиграем. Нужно, чтобы бастард рухнул сам.

Граунт обернулся к барону:

— Сам?

— Нужно, чтобы он ошибся. Запятнал имя. Подвёл отряд. Проявил нестабильность. Потерял доверие покровителей. Герцог должен отказаться от него сам, — Артан сел. — А до тех пор… мы не тронем его. Но… окружим. Плотно.

— Как же?

Тардел хмыкнул и достал из складок плаща тонкий медальон.

— Мы знаем, кто к нему тянется. Ваша девочка. И та, что из Трейнов. Плюс его командиры, друзья… Каждый из них — рычаг. Слабое место. Нужно лишь выбрать правильное.

Глава 2

Я сидел у окна, прислонившись плечом к холодной обшивке повозки и наблюдал, как за грязным стеклом мерно плывут отсветы ограждающих куполов. Пятна света ползли по нашим лицам, выхватывая то глаза Элвины, сосредоточенно опущенные вниз, на планшет, то спокойный профиль Лии.

Тихий гул артефактного двигателя и скрежет рессор действовали почти успокаивающе.

— Когда приедем, сдаём оружие и отчётность сразу. — Голос Деры был сух, как осенние листья. Она сидела напротив, выпрямив спину, и привычным движением проверяла застёжки на своей броне. — Отчёты по расходу артефактов, дозировке стабилизаторов и поведению тварей — всё дежурному командиру. И без задержек.

Я кивнул.

— С тварями-то проблем не будет, — лениво протянула Лия. — Опасных в этот раз вообще не было. Ни Охотников, ни Высших. Только мелкая неразумная падаль.

— Может, они наконец поняли, что связываться с нами бессмысленно, — отозвался Рион, хохотнув, словно это действительно было смешно.

— Или это затишье перед бурей, — глухо сказала Дера. — Не расслабляйтесь. Если в одном месте убыло, то в другом скоро прибудет. Они могут объявиться в любом секторе в любой момент.

Я отвернулся обратно к окну. Мысленно я всё ещё стоял в пустынном секторе, где отдавал приказ Солдатам держаться подальше от города. Если бы кто-то из наших знал…

Элвина молчала, но я видел, как она украдкой бросала взгляды в мою сторону. Когда я наконец повернулся к ней, она медленно выдохнула.

— Ром… — Она замялась, словно взвешивая каждое слово. — Ты занят завтра вечером после смены?

Я поднял брови.

— Есть предложения?

— Есть. Приглашение. — Она выдержала мой взгляд, не отводя глаз. — На приём в Посольский дом. Моя мать настаивает, чтобы я там присутствовала. — Пауза. — И мне нужна компания.

— Компания, значит, — усмехнулся я. — Разве я подхожу для столь высокого общества?

— Да. — Её голос был ровным, без привычной колкости. — Это будет важно и для тебя. Ты можешь завести нужные знакомства. Показать, что ты…

— … не бастард? — подсказал я с лёгкой усмешкой.

— Что ты часть клана, — сдержанно закончила она. — Нашего клана. И что тебя здесь ценят.

— Как это мило, — протянула Лия, скрестив руки на груди и не сводя с Элвины внимательного взгляда. — Теперь ты решила взять птенчика под крыло?

— Лия, — Элвина чуть повернулась к ней, — если у тебя есть что сказать, скажи прямо.

— О, я скажу. Ты действительно думаешь, что, потащив его с собой на приём, ты станешь более значимой? Смешно.

— Это не твоё дело, — спокойно отозвалась Элвина. — При чём тут моя значимость?

— При том, что ты не упустишь случая напомнить всем, насколько высоко стоит твоя семья в клане. — Лия склонила голову набок, глаза её чуть сощурились. — И ты готова притащить с собой любую игрушку, лишь бы кто-то подумал, что ты чего-то стоишь.

Элвина слегка побледнела, но её голос не дрогнул:

— Не все живут в необходимость демонстрировать другим свою значимость. Подумай об этом, когда в очередной раз решишь что-то доказать своему отцу.

Я поднял ладонь, прерывая их.

— Хватит.

Тишина в повозке была густой, как кисель. Даже Рион перестал шевелиться.

— Последний раз предупреждаю, — сказал я спокойно. — Если вы не можете вести себя как взрослые люди, вам нечего делать в отряде.

Дера одобрительно кивнула. Элвина отвела взгляд в сторону.

— Прошу прощения, — спокойно сказала она. — Мне не стоило переходить на личности.

Лия откинулась на спинку с холодной ухмылкой, но больше ни слова не сказала. До тех пор, пока бронированная повозка не выгрузила нас у ворот казармы.

Элвина пропустила на выход всех, кроме меня и обернулась:

— Это может быть полезно для тебя, Ром, — сказала она. — Твой статус… Сам понимаешь, твоё происхождение вызывает вопросы. Тебе нужно показать, что ты по-настоящему один из нас. И что ты способен быть частью города. Подумай над моим приглашением.

— Хорошо, — сказал я. — Я приду.

* * *

— Возможно, я ещё об этом пожалею.

Я поднимался по широкой лестнице Посольского дворца. Жесткая ткань парадной формы натирала в неожиданных местах, а в высоких сапогах я чувствовал себя проклятой цаплей. Но вариантов не было. Мужчинам предписывалось быть на приемах в парадном облачении структур, которым они принадлежали.

Фасад здания был выложен черным камнем с вкраплениями светлого мрамора, над порталом возвышались гербы кланов — Лунорождённые в центре, по бокам — эмблемы остальных. Вдоль лестницы замерли стражи в парадных доспехах — сверкающее серебро, чёрное стекло забрал, украшенные рукояти артефактных мечей.

Элвина шла чуть впереди. Её платье цвета ночного неба подсвечивалось сотнями крошечных светящихся жемчужин, которые при каждом шаге дрожали и мерцали, будто созвездия. И платье, следовало отметить, подчеркивало отличную девушки гораздо эффектнее, чем форма Лунного стража.

— Признайся, — пробормотал я, наклоняясь к ней, — ты выбрала меня в пару только ради контраста.

Она бросила на меня взгляд через плечо и слегка улыбнулась.

— Если бы ты видел себя со стороны, ты бы тоже выбрал себя мне в пару.

— Самовлюблённость заразна, — отозвался я. — Полагаю, это побочный эффект жизни в дипломатическом квартале.

— Постарайся сегодня быть дипломатичным хотя бы наполовину.

— Только наполовину. Ведь я всего наполовину сын Доминуса. К тому же незаконный.

Элвина снова криво усмехнулась, взяла меня под руку, и мы переступили порог.

Внутри дворца воздух был насыщен ароматами благовоний и дорогого вина. По залам скользили люди во всех мыслимых оттенках мантий. Солнцерождённые — в белых мундирах, с золотом на лацканах и лазурными вставками на воротах. Пламенники выделялись яркими алыми одеяниями. Золотые весы, облачённые в самые роскошные ткани, блистали так, что от сверкания самоцветов в их украшениях резало глаза. Серый орден, как и положено, сливался с фоном, почти невидимый — невыразительные лица, но внимательные взгляды.

Я уловил взгляд одного из них — немолодого мужчины с лисьими глазами. Тот слегка кивнул нам в знак приветствия и исчез в толпе гостей.

Гобелены на стенах изображали сцены из истории города — заключение мирных договоров между кланами, созыв первого Совета Альбигора… Музыка лилась откуда-то сверху — кажется, струнный квартет.

— Идём, — Элвина слегка коснулась моего локтя. — Мама, точнее, госпожа посол ждёт.

Мирена Трейн стояла у края мраморной площадки, окружённая аристократами. Она была в мантии глубокого угольного цвета, под которой виднелось роскошное серебряное платье с глубоким декольте. Когда мы подошли, она повернулась.

— Элвина. — Сдержанный кивок. — И… Лунный страж Ром.

— Госпожа посол, — я наклонился и поцеловал ее руку, затянутую в черную перчатку. На руке красовался браслет с настолько крупными алмазами, что всего на один из них можно было купить целый квартал в Низинах.

Мать Элвины смотрела пристально, не моргая, и чуть подалась вперёд.

— Это я попросила Элвину пригласить тебя, Ром. Твоё присутствие на приёме — сигнал для других кланов. Надеюсь, ты понимаешь, насколько это важно.

— Разумеется, — ответил я.

— Хорошо. Постарайтесь не устраивать спектаклей. Их сегодня и так будет достаточно.

Она удалилась к группе из клана Золотых весов. Я почувствовал на себе десятки взглядов — одобрительных, настороженных, презрительных. И шёпотки, едва слышные:

— Это тот самый бастард Доминуса…

— Как Ночным удалось переманить его на свою сторону?

Чем дальше, тем скучнее. Могли бы придумать и другие темы для обсуждения.

— Не обращай внимания, — не переставая улыбаться и кивать гостям в знак приветствия, шепнула Элвина. — Они всегда будут шептаться. Им только дай повод.

— Пока я жив, да, — согласился я. — А после будут шептаться, что мёртвый бастард испортил им вечер.

— Тогда лучше будь живым бастардом.

Мы двинулись вдоль зала. Несколько раз приходилось останавливаться — кто-то считал своим долгом поздороваться.

— Магистр Виррен, — сказал я, заметив худую фигуру у колонны. — Рад видеть вас вне Башни белой ткани.

Я хорошо помнил её — та миловидная женщина, которая засунула меня в саркофаг для диагностики сигнатур. Первый человек в Альбигоре, проявивший ко мне не только интерес, но и подобие заботы.

— Господин Ром! — Она пожала мне руку со сдержанной улыбкой. — И я рада видеть вас в добром здравии. Всегда приятно, когда истинный талант выбирается из приюта для безродных и находит своё место в городе.

— Есть такое, — признал я. — Хотя я только начал.

Магистр Виррен кивнула.

— Если обожжетесь, моя Башня всегда к вашим услугам.

Она отошла, а рядом появился барон Артан, отец Лии. Высокий, узкий в плечах, с лицом, которое напоминало высохшее яблоко. Он скользнул по мне взглядом как по пустому месту и хотел было отойти в сторону, но я сам окликнул его.

— Барон Артан, — кивнул я.

— Страж Ром, — отозвался он и прошёл мимо. — Наслаждайтесь вечером.

Прозвучало это с легкой ноткой хамства. Нет. Я знал, что отец Лии — человек тяжелого характера, и всё же ожидал, что хотя бы на приёме он сдержит свою желчность.

— Дружелюбный, — заметил я Элвине.

— Ты не представляешь, насколько он может быть любезным, если ему что-то от тебя нужно, — сказала она устало.

Мы подошли к длинному столу, где стояли серебряные блюда с фруктами, бокалы с вином, ломтики мяса, украшенные золотым сахаром. Магистр из клана Золотых весов как раз подхватил фужер с игристым голубым. Увидев Элвину, он поклонился.

— Юная госпожа Трейн, какая услада для глаз!

Элвина подала ему руку для приветствия и тут же обернулась ко мне.

— Магистр, позвольте представить вам моего сослуживца — Лунного стража Рома. Ром, это магистр Ян Морион из Золотых весов. Один из лучших артефакторов в городе.

— Магистр, — я крепко пожал протянутую руку сразу с пятью перстнями, — рад встрече.

— Взаимно, господин Ром, — он повернулся, его брови поднялись. — Слышал, ваш клан недавно оказался под угрозой. Выброс Ноктиума…

— Последствия полностью ликвидированы, — я встретил его взгляд без улыбки. — И, насколько мне известно, горожанам ничего не угрожает.

— Будем надеяться, — сказал Морион. — Я бы не хотел видеть город, в котором выбросы становятся нормой…

Он двинулся дальше.

Музыка звучала всё громче, теперь начали играть что-то танцевальное, и несколько пар закружились в центре огромного зала. Я хотел было предложить Элвине танец, но в этот момент массивные двери зала со скрежетом распахнулись.

— Наследный принц Фиор из клана Солнцерождённых! — объявил распорядитель.

Танцующие остановились, а музыка стихла.

Я повернул голову и увидел, как в распахнутых дверях, подсвеченных холодными огнями артефактных факелов, показался силуэт, который ещё три луны назад вызывал у половины зала почтительный трепет.

Теперь Фиор походил скорее на бледную карикатуру того принца, что когда-то смотрел на всех свысока. До меня доходили слухи, что Доминус отстранил его от выполнения обязанностей наследника. Официальная причина — болезнь. Но все понимали, что Фиор опозорил и семью, и весь свой клан. Такое не простят.

Он шёл медленно, высоко подняв подбородок. Немногочисленная свита держалась позади.

— Его не приглашали, — Элвина побледнела и инстинктивно оглянулась на мать. — Ром, клянусь, принца Фиора не было в списках…

Я не ответил. Фиор сделал ещё несколько шагов в центр зала, затем остановился, оглядывая гостей, задержался на Герцоге, потом на Салине. И лишь затем — на мне.

Элвина всё ещё стояла рядом. Я почувствовал, как напряглась её рука в моей.

— Что он собирается… — начала она.

— Ничего хорошего, — сказал я, не отворачиваясь.

Фиор двинулся прямо к нам. Люди расступались перед ним с такой поспешностью, будто он нёс в руках заражённый кристалл Ноктиума. Принц остановился в шаге от нас. Посмотрел Элвине в глаза и медленно склонился, чтобы коснуться губами её пальцев.

— Госпожа Трейн, — произнёс он сиплым голосом, в котором звучала издевательская вежливость. — Вы сегодня восхитительны.

Элвина старалась держаться, но всё же дрогнула. Я видел, как ей хотелось выдернуть руку, но она знала, что этот жест станет началом скандала.

— Принц Фиор, — сказала она, — рада видеть вас в добром здравии. До меня дошли слухи, что вы были нездоровы.

Фиор рассмеялся.

— Отличная шутка, госпожа Трейн, отличная штука…

Фиор выпрямился и наконец повернулся ко мне. Его губы изогнулись в улыбке.

— Ромассил Хал, — сказал он. — Не думал, что у тебя хватит наглости показаться здесь.

Я холодно улыбнулся.

— По крайней мере, меня пригласили.

Его взгляд стал стеклянным. Он уже не видел ни Элвины, ни послов, ни магистров. Только меня. Я жестом велел девушке отойти, и она с явным облегчением отошла в сторону.

— Думаешь, ты победил? — голос принца дрогнул от ярости. — Это только первая кровь.

Я холодно улыбнулся.

— Знаешь, в чём главное отличие между нами, Фиор? Я всегда ставил интересы клана выше собственных — что в Дневном, что в Ночном. Потому меня и ценят. Ты же думаешь лишь о собственных интересах.

Лицо принца на миг исказилось гримасой гнева, но он быстро взял себя в руки.

— Знай, что ничего ещё не закончено, Ромассил. Я отниму всё, что ты считаешь своим, — прошипел он. — Уничтожу всё, что ты пытаешься построить. И тогда ты поймёшь, что значит потерять всё по-настоящему.

— Ты уже пробовал, — напомнил я спокойно. — Результат не впечатлил.

В его глазах сверкнуло что-то такое, что, наверное, когда-то могло бы меня испугать. Но не теперь.

— Не думай, что теперь ты в безопасности, — процедил он. — Ты всего лишь очередная ошибка. И я исправлю её.

Фиор задержался ещё на миг, будто надеялся, что я скажу что-то, что даст ему повод для дальнейшей сцены. Но я молчал.

Он развернулся и ушёл к членам своего клана — медленно, почти торжественно. Его свита поспешила следом. Я видел, как исказилось от гнева лицо лорда Альтена — правой руки Доминуса. Видел, как дрожь отвращения пробежала по прекрасному лицу его дочери, Циллии Альтен.

Фиор стал главным позором Солнцерождёных. Я видел, с каким презрением смотрел на принца лорд Альтен. И понимал — они не допустят, чтобы Фиор стал новым Доминусом.

— Ромассил?

Я обернулся и замер от неожиданности. Циллия подошла ко мне сама. Холодная красавица была облачена в простое белое платье по фигуре, а на её груди сверкало артефактное колье из крупных сапфиров.

— Тебя не убьют за то, что заговорила со мной? — улыбнулся я.

Моя старая знакомая. Не могу сказать, что мы были близки, но… Циллия никогда не относилась ко мне как к второму сорту. Ей не было свойственно аристократическое высокомерие, хотя цену она себе знала. Циллия всегда казалась мне замкнутой и неприступной, и всё же она не делала ничего плохого мне лично.

— Угостишь меня бокалом игристого голубого?

— Конечно.

Я извинился перед жёнами послов и направился вместе с Циллией к столу, на котором почти до потолка возвышалась пирамида из фужеров. Не знаю, как персоналу удалось построить ее, но выглядело эффектно. Пузырьки искрились всеми цветами радуги.

Я взял один бокал и подал Циллии.

— Прошу, леди Альтен.

Циллия кивнула.

— Спасибо. Ром, мне нужно с тобой поговорить. Не здесь, наедине. Ты ведь… помнишь меня?

— Кончено.

— Помнишь нашу последнюю встречу? В саду у Храма Двух ликов? — Я молча кивнул, и она продолжила. — Я тогда узнала тебя. Почувствовала… Но не сказала отцу. Они сами как-то тебя вычислили.

— И зачем мне это знать?

Девушка сделала быстрый глоток и украдкой оглянулась по сторонам.

— Здесь говорить опасно. Но я должна тебе кое-что рассказать. Это касается…

Она не успела договорить. Дворец вздрогнул, и в следующий миг я уже подхватил Циллию и метнулся к стене. Высоченная башня из бокалов начала рассыпаться, заливая все вокруг вином и осколками стекла.

Я не понял, что это было. Но камень — камень здания — застонал.

Это не было похоже на обычную вибрацию фундамента. Это был хриплый, глухой рык, будто где-то под нами что-то живое расправило грудь и приготовилось выдохнуть.

Музыка оборвалась, запоздавшая виолончель завизжала, а потом всё стихло.

Следом ударило по ногам — треснул мраморный пол, несколько гостей вскрикнули.

Я бросился к высоким окнам.

Там, за стеклом, медленно уходила вниз мощёная площадь. Каменные плиты складывались слоями, будто кто-то изнутри выдирал их.

— Отойдите от окон! — рявкнул Герцог, его голос разнёсся по залу, как раскат грома.

В следующую секунду середина площади рухнула под землю. Из глубины повалил сизый пар, а потом показались… силуэты.

— Твари, — шепнул я и потянулся к перевязи меча. Проклятье! Я же сдал Тень-Шаль охране вместе с другим оружием…

Первая тварь уже поднималась из расщелины, цепляясь когтями за край. Огромное туловище, обтянутое чёрной кожей, блестело, словно вымазанное в масле. Следом полезли другие.

Я насчитал не меньше двадцати.

В зале кто-то закричал. Пара женщин в богатых плащах кинулись к дверям, опрокидывая бокалы.

— В кольцо! — Герцог шагнул вперёд. — Лунные стражи, к оружию!

Охрана сообразило быстро — несколько человек влетели в зал с коробками, в которые мы поместили оружие.

Я тут же нашё Тень-Шаль и сорвал с запястья серебряный браслет. Волна магии хлестнула по коже, расползаясь по рукавам парадной формы. За секунду тонкий серебристый панцирь накрыл меня от горла до запястий.

Элвина рядом активировала свой браслет стража — её ладони окутал холодный синий свет.

— Держись позади, — коротко бросил я. — Это не для парадных вальсов.

— Я и не собиралась танцевать, — отрезала она и тут же одним движением рванула подол роскошного платья. Хорошо, что она не надела высокие каблуки.

Твари уже перебирались через край провала и пёрли прямиком во дворец.

— Закрыть двери! — велел распорядитель.

Но было поздно.

Они двигались слишком быстро — ломаные движения, будто куклы на рваных нитях. У некоторых вместо глаз зияли пустые впадины, у других — несколько голов, сросшихся в одно.

Твари бросились всей чёрной массой на двери и окна первого этажа. Защитный барьер трещал, не справляясь с нагрузкой. Секунда, две. И барьер рухнул. А вслед за ним — двери.

— Жуткая компания, — пробормотал я, вытаскивая из ножен Тень-Шаль. Сталь отозвалась слабым эхом в костях — меч, как и я, чувствовал, что здесь что-то было не так.

Герцог махнул рукой и сам обнажил артефактный клинок. Несколько Лунных стражей шагнули вперёд. За их спинами магистр Салине и старик Алвар Трейн начали ритуал защитной печати.

— Стражи — фронт! Маги — фланги! — приказал Варейн. — Не дать им войти в зал!

Я вышел за линию. Первая тварь рванулась прямо ко мне.

Я поднял меч, дал Тени вытечь по лезвию. Когда клинок опустился, с его кромки сорвался густой серый срез, ударивший существо в грудь.

Тварь взвизгнула. Её грудная пластина разошлась трещинами, но она не упала — лишь отшатнулась и снова пошла.

— Упрямая, — заметил я. — Элвина, прикроешь?

— С удовольствием, — отозвалась она и метнула вперёд ладонь.

Из-под её ног сорвалась чёрная лента. Тень взвилась, обвила шею твари и с силой дёрнула. Раздался хруст. Чудовище рухнуло на плиту, дёрнулось и замерло.

Следующие две твари ударили сразу.

Одна рванулась ко входу, где аристократы толпились у колонн.

Я шагнул ей наперерез и вскинул руку, собирая Тень. Сгусток магии выбросился из ладони и ударил в глазницу. Тварь завыла, размахивая лапами, цепляя мрамор.

— Не стойте там! — гаркнул я людям за спиной. — В зал! Под печать! Быстро!

Вторая тварь прыгнула на меня сбоку.

Я откатился вбок, едва не сбив Элвину. Она встала рядом и всадила клинок в бок твари. Лезвие с хрустом прорезало панцирь, и по полу разлился густой чёрный пар.

— Спасибо, — выдохнул я.

— Сочтёмся, — Элвина выдернула меч и шагнула назад.

Позади нас магистр Салине подняла руку. Три линии с яркими рунами вспыхнули над головами гостей. Барьеры сомкнулись, отсекая большую часть зала от вторжения.

— Фронт держим! — крикнул Герцог, его меч сиял белым светом. — Не давайте крупным пройти!

Их стало видно сразу — две огромные твари, вдвое выше человека.

Они вышли из провала медленно. На них не было привычных наростов, лишь гладкая кожа цвета чёрного жемчуга. И ещё — полное отсутствие глаз и рта.

— Какие-то они странные, — хрипло сказал я. — Не припомню таких на твареведении.

Элвина коротко кивнула.

— Это что-то новое, — Элвина шагнула вперёд, вызывая Тень, и активировала дополнительные артефакты на физическую защиту.

— А ну как тебе это, а⁈

Подоспевшая на помощь Дера швырнула в тварь «лунную бомбу». Бомба взорвалась, едва ударившись о тварь, но… Ничего.

— Она даже не остановилась… Что за…

Одна из больших тварей подняла лапу. Я видел, как воронёная броня от лунной бомбы лишь едва треснула.

Герцог сдвинулся ближе.

— Ты с ними? — спросил он меня быстро.

— С ними, — кивнул я. — Защищайте людей, командир.

Тень собралась вокруг меня плотным коконом. Я сделал шаг, позволяя ей впитаться в клинок.

— На счёт три, — сказал я, вскидывая меч. — Один…

Тварь метнулась.

— Два…

Мы оба бросились вперёд.

Вспышки, удары, визг. Тень-Шаль достиг цели, и наконец-то я услышал, как тварь заорала.

Я раз за разом наносил удары в шею и грудь, но каждая рана тут же затягивалась. Дера метнула в тварь клинок Тени — только трещины по коже.

Она опрокинула меня, и мир содрогнулся. В глазах поплыло, когда я услышал, как Элвина кричит моё имя.

— Не смей! — Элвина с яростью ударила тварь в спину.

Этого хватило, чтобы тварь отвлеклась. Я направил Тень вперед, задержать её, а сам бросился на спину твари и вонзил клинок ей в шею, отделяя башку от корпуса.

Меч с треском прорезал броню. Тень рванулась вдоль разлома, и наконец существо начало рассыпаться. Превращалось в пепел на наших глазах…

Я приземлился. Рядом Тарен Сойр добивал вторую тварь — её тело уже крошилось в прах.

Всё стихло.

В зале снова воцарилась тишина. Только дыхание, похожее на хрип.

Я провёл ладонью по лицу, смахивая пепел.

— Ну, — сказал я, — теперь уж точно пора выпить…

Когда последний прах осел, дворец стал похож на развалины храма после осады.

Половина канделябров валялась на мраморе. Порванные штандарты кланов, перемешанные с осколками бокалов, цеплялись за сапоги.

Я привалился к колонне, всё ещё чувствуя запах гари и разложения, что обычно остаётся после тварей. Элвина рядом молчала — лицо у неё было бледным, измазанным в копоти и пепле, но взгляд оставался твёрдым.

Гости начали возвращаться из укрытия. Одни с ужасом озирались, другие выпрямили спины, словно боялись показать, что им было страшно. Те, кто ещё минуту назад шептал молитвы, теперь делали вид, что их это вообще не касалось.

Я видел, как Герцог окинул взглядом зал — долгим, холодным. Он вернул меч в ножны и теперь оценивал масштаб бедствия.

Сейчас начнётся вторая битва. Не с тварями. С теми, кто пришёл сюда ради политики.

— Превосходная демонстрация, — раздался голос одного из Солнцерождённых.

Магистр Лавий Констан шагнул вперёд. На нём не было ни единой пылинки — даже складки мантии лежали идеально. Только лёгкий румянец на скулах говорил, что он пережил ту же атаку, что и все.

— Позвольте выразить признательность за зрелище, — продолжал он, повернувшись к Герцогу. — Но, боюсь, именно подобные… спектакли доказывают, что клан Лунорождённых утратил способность обеспечивать безопасность Альбигора.

С каждым его словом в зале холодало.

Герцог медленно опустил ладонь на рукоять меча — не угрожающе, а так, будто напоминая собравшимся, что он всё ещё хозяин.

— Магистр Констан, — произнёс он ровно. — Если вы хотите обвинить мой клан, советую выбирать выражения осторожнее.

— Я лишь констатирую факты, — Лавий сдержанно улыбнулся. — Очевидно, что контроль за подземными барьерами утрачен. Как они вообще смогли прорваться в Альбигор⁈ И если твари могут вломиться в посольский дворец посреди официального приёма, что им мешает прийти в жилые кварталы?

Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри зашевелилась усталость, перемешанная с раздражением.

Лавий продолжал:

— Солнцерождённые и Золотые весы выражают крайнюю обеспокоенность. Возможно, следует пересмотреть распределение ответственности за безопасность города.

— То есть вы предлагаете отстранить нас от защиты Альбигора? — уточнил Герцог.

— Я предлагаю обсудить это на Совете, — отозвался магистр. — Или вы считаете, что ничего не случилось? Ваша беспечность едва не стоила жизни цвету Альбигора!

На мгновение в зале повисло молчание.

Я оглядел гостей. В глазах многих было то самое довольное любопытство, что возникает, когда кто-то чужой оступается.

Некоторые магистры из Золотых весов кивнули, поддакивая Констану.

Элвина тихо сказала мне:

— Они давно этого ждали. Им только повод дай.

— Мы немедленно проведём расследование, — заговорил Герцог. — И установим, каким образом твари смогли прорваться под землю.

Он сделал шаг вперёд — прямо в свет наполовину разбитого канделябра.

— Пока расследование не завершено, я воздержусь от заключений, — его голос звучал как металл. — А вам, магистр Констан, я советую делать то же самое. И помнить: мы все отвечаем за безопасность Альбигора. Не только Лунорождённые.

— Наши внешние барьеры исправно работают, — возразил лорд Альтен.

Кто-то в зале кашлянул.

Я поймал взгляд Салине — она стояла чуть поодаль, держа в руках треснувший артефакт-печатник. Герцог обернулся к ней:

— Магистр Салине, я прошу вас возглавить проверку подземных рубежей. Мы должны выяснить, откуда именно пришла угроза. Насколько мне известно, вы занимались изучением древних катакомб. Прошу вас проверить и их тоже.

— Разумеется, — ответила Салине спокойно. — Мне понадобятся несколько Лунных стражей и разведчики.

— Любые ресурсы в вашем распоряжении, магистр.

Лавий Констан усмехнулся и отвёл взгляд, давая понять, что считал это лишь театром.

Я же понимал, что театр давно закончился.

Это уже война.

* * *

Мы с Салине и Элвиной спустились в провал первыми. Даже не переодевались, только пополнили запас артефактов. Лишь Элвина всё же сменила туфли на привычные высокие ботинки да накинула мой китель поверх платья.

Артефактные лампы тускло горели у нас в ладонях, отсвечивая холодным синим по стенам древней кладки. Запах ударил сразу — выгоревший Ноктиум, старый металл, вечная сырость, которую не забьёшь даже самыми отчаянными алхимическими смесями.

— Осторожно, — Салине шла впереди, её плащ чуть касался мокрых плит. — Здесь тоннели старой канализации. Её не чистили десятки лет.

Я шагал следом, держа Элвину сбоку, чтобы, если что, перехватить любой удар первым.

Под нашими ногами щёлкали сухие кости крыс или что-то пострашнее.

— Почему именно здесь? — пробормотала Элвина, заглядывая в темноту.

— Потому что это единственный слой под городом, о котором большинство предпочитает не помнить, — сказал я. — Старое всегда проще использовать.

— Твари не выглядели разумными. Вряд ли они специально выбирали самый старый ход…

— Но остаточные следы говорят, что шли они именно здесь, — отрезала Салине.

Мы шли медленно. Стены были испещрены старинными знаками Белых плащей, еще тех времён, когда они отвечали за водоснабжение и канализационные стоки.

Где-то впереди что-то хрустнуло. Я вскинул руку, останавливая Салине и Элвину.

— Здесь проходили, — Салине коснулась следов на полу. На её пальцах вспыхнул алый отблеск. — Недавно.

Я опустился на корточки, водя ладонью по пыли. Следы были слишком крупными для человека.

— Они шли оттуда, — я кивнул в направлении затянутого кплесенью коридора.

— Там есть выход за пределы города, — сказала Салине.

Мы двинулись дальше.

С каждым шагом становилось холоднее. Воздух обретал тяжесть, дышать становилось всё тяжелее.

— Вон там!

В конце коридора под арочным сводом виднелся пролом — проход наружу.

Мы ускорили шаг и вышли в широкую камеру, когда-то бывшую распределительным узлом.

Барьер должен был гореть белым — автономная система, одна из лучших.

Но вместо этого я увидел чёрный обугленный контур. И мёртвую охрану.

— Я знаю их, — выдохнула Элвина, отступая на шаг. — Они из патруля…

На полу лежали тела двух стражей. Их разорвало так, что я не сразу понял, где руки, где ноги, а где всё остальное.

Салине присела рядом, положила ладонь на грудь одного из погибших. Я подошёл к деактивированному барьеру.

— Должен был поступить сигнал тревоги о том, что барьер снят, разве нет?

— Да, — кивнула Элвина. — Но, видимо, не поступил…

— Обесточили.

Там, где должен был мерцать слой чистой энергии, зиял ровный проём, будто его вырезали клинком.

Камень по краям был стекловидным от высокой температуры.

— Это не твари, — сказал я тихо.

— Конечно, не они, — Салине подняла голову. В её глазах светилось холодное, почти безличное раздражение. — Даже самые крупные особи не смогли бы создать настолько чистый срез. Ручная работа.

— Значит, кто-то их сюда пустил, — Элвина обхватила себя руками, стараясь не смотреть на тела.

Я оглянулся на неё.

— Вероятно, кто-то, у кого есть доступ к артефактным ключам и полная уверенность, что его не поймают.

Мы замолчали. С потолка капала вода. Где-то в глубине тоннеля плескалась подземная река.

— Сначала выброс, — сказала Салине, вставая. Её голос эхом разнёсся под сводами. — Потом атака. Кажется, кто-то действительно твёрдо решил, что наш клан пора поставить на колени.

Глава 3

Я стоял у дальнего окна, глядя на двор Посольского дворца. На мраморных плитах стен ещё оставались чёрные пятна — следы вторжения тварей. Клановые служащие уже застелили пролом деревянными досками и сейчас пытались отмыть копоть от статуй. Получалось неважно. Как и со всей этой историей в целом.

— Пусть войдут, — раздался голос Герцога.

Двери распахнулись, и мы с Элвиной и Лией вошли в зал, который Герцог, видимо, использовал для срочных заседаний.

Компания там подобралась та ещё.

Барон Тардел, похожий на пересохшую болотную жабу в бархатном камзоле. Барон Артан — холодный, надменный, теперь ещё и в потрепанном костюме. Мелисар Граунт с вечным выражением презрения, словно всё вокруг пахло дешевыми удобрениями. И, конечно, посол Мирена Трейн, которой нападение тварей могло стоить карьеры.

Магистр Салине, как всегда, держалась чуть поодаль вместе со свитой своих помощников в темных мантиях. Тарен Сойр стоял у камина, выпрямившись так, что казался продолжением каменного барельефа на стене.

— Проходите юные стражи, — сказал Герцог. — Располагайтесь.

Никто, разумеется, не сел.

— Мы собрались, чтобы подвести промежуточные итоги, — начал он. — Магистр Салине, прошу.

Салине сделала шаг вперед и, глядя лишь на одного Герцога, начала отчет:

— Подземный барьер в старой канализации был отключен вручную. На это указывает характер среза и следы артефактного инструмента. Также твари прорвали защитное укрепление с внешней стороны. Охрану убили, чтобы никто не успел поднять тревогу.

Она говорила тихо, почти безэмоционально. Лишь сухая констатация фактов.

— Уже очевидно, что кто-то намеренно открыл им проход, — подвела итог Салине, не сводя глаз с Герцога. — С высокой вероятностью этот кто-то знал систему охраны и распорядок смен. И это не мог быть чужак.

В и без того холодном зале повисло ледяное молчание. Казалось, даже в камине перестали трещать дрова.

— Барон Рейвель, — сказал Герцог, не отрывая взгляда от огня. — Вы отвечаете за безопасность катакомб и всех защитных сооружений, что проходят через наш квартал.

Отец Остена чуть склонил голову.

— Да, господин Варейн. Это моя зона ответственности. И пока у меня нет всей информации.

— Вы возглавите расследование и будете лично за него отвечать. Я хочу знать всё. Кто проник, как, с чьей помощью. И — кто за этим стоял.

— Безусловно, — голос барона чуть дрогнул. — Я приложу все усилия.

— Приложите, — холодно согласился Герцог.

Я услышал, как барон Артан, отец Лии, нарочито громко вздохнул.

— Прошу прощения, — сказал он, голос его звучал мягко, почти ласково, — но разве не Лунные стражи отвечают за патрулирование внешних границ и за то, чтобы подобное не происходило? Или я что-то путаю?

Мой командир не шелохнулся. Лишь медленно перевел на него взгляд.

— Мы отвечаем за внешние границы, — сухо ответил Тарен Сойр. — Но если диверсия была совершена изнутри, это не относится к нашим обязанностям.

— Как удобно, — протянул Мелисар Граунт, скрестив руки на груди. — Каждый раз, когда что-то идет не так, у вас вдруг находятся «ограничения полномочий».

Я прочистил горло, привлекая внимание к себе.

— Прежде, чем обвинять Лунных стражей, поищите тех, кому выгодно произошедшее. Сначала выброс Ноктиума в хранилище — не без вмешательства. Теперь твари, неожиданно прорвавшие барьеры, которые стояли сотни лет. Не там ищете предателей, почтенный барон.

Тишина стала гуще. Артан медленно повернулся ко мне.

— Позволю себе заметить, что на этом собрании нет тех, кто получил свою силу по случайности и щедрости покровителей.

Я встретил его взгляд и едва заметно усмехнулся.

— Позволю себе заметить, что бастард бастарду рознь. Особенно если один из них спас вам жизнь этой ночью.

Отец Лии удивлённо приподнял брови, не ожидая от меня смелости говорить с ним на равных. А вот старый барон Тардел вскинулся, как змея.

— Неблагодарность — первый признак грязного происхождения! — произнес он.

— Согласен, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — О благодарности здесь помнят не все.

— Господа!

Голос Салине прозвучал ровно, но в нём чувствовался металл.

— Напомню, что сейчас важнее не происхождение, а то, чтобы случившееся более не повторилось. — Она повернулась к Герцогу. — Маги готовы оказать помощь в расследовании. Нам с твареведами необходимы образцы для изучения останков существ и их сигнатур. На основании слепков остаточной энергии мы сможем создать артефакты слежения.

Герцог кивнул, принимая это как должное.

— Всё верно. — Он посмотрел на Сойра. — Тарен, вы курируете вылазку стражей в Дикие земли. Эти твари — что-то новое, и я хочу знать, откуда они взялись.

Сойр молча кивнул.

— Барон Рейвель, ваше расследование начинается немедленно. Стражи займутся тварями, а вы — поисками виновных.

* * *

Мы собрались в южном дворе казарм, куда едва пробивалось утреннее солнце. Каменные стены здесь всегда казались выше, чем в других секторах — будто специально, чтобы человек чувствовал себя не больше пылинки.

Я, Лия, Элвина и двое опытных стражей — Марна и Юрг Ной. Последний — легенда среди разведчиков.

Тарен Сойр стоял перед нами, сложив руки за спиной. В руке у него был планшет с приказами, но он даже не смотрел на него. Он прекрасно знал, что скажет.

— Вас назначили ядром разведывательной группы, — произнес он, когда мы собрались полукругом. — Ваша задача — пройти по следу тварей и установить, откуда они пришли. В идеале — найти гнездо и захватить образцы для твареведов.

Он поднял глаза, цепляя нас взглядом одного за другим.

— Разведку возглавляют старшие стражи, — продолжил Сойр. — Марна. Юрг Ной. Но и от новичков я жду полной самоотдачи.

Марна шагнула вперёд, и я снова вспомнил её — хищную, молчаливую, с глазами, в которых не было ни сомнения, ни жалости. Та самая молодая разведчица, которая уложила Хвана на лопатки. Её взгляд скользнул по нам и задержался на Лии — оценивая и, кажется, сомневаясь.

Ной стоял рядом, высокий, жилистый, с рубцами на шее — когда и как он их заработал, никто уже толком не помнил.

— Прекрасно, — пробормотала Лия. — Наконец-то хоть что-то похожее на работу.

Ной фыркнул.

— С детсадом в разведку я ещё не ходил, — бросил он, скользнув по нам скучающим взглядом.

— Будет новый опыт, — сказал я ровно. — Можешь потом похвастаться в казарме.

Он удивленно поднял бровь, но промолчал.

Сойр не обратил на перепалку ни малейшего внимания.

— Вас снабдят артефактами слежения, — продолжил он. — Магистр Салине передала прототип устройства, настроенного на остаточные энергетические сигнатуры тварей. Вы уже работали с подобными маркерами?

— Конечно, — ответила Марна.

— Прекрасно. — Сойр коротко кивнул и поднял взгляд на Элвину. — Госпожа Трейн.

Она чуть вздрогнула.

— Вы идёте в группе по личному приказу Герцога.

— Точнее, моей матери, — сказала она тихо.

— Это разведка. Там не будет парадных лестниц и приёмов. — Сойр сурово на неё посмотрел. — Вы должны вспомнить, зачем пошли в Лунные стражи.

Элвина выдержала его взгляд.

— Я прекрасно помню, зачем.

— Хорошо. — Сойр выпрямился. — Состав группы утверждён: Ром, Лия Альтен, Элвина Трейн, под руководством Марны и Юрга Ноя. Двигайтесь быстро, но не теряйте осторожности. Если найдёте гнездо, не пытайтесь ликвидировать его своими силами. Ваш приоритет — разведданные.

Лия хмыкнула.

— То есть мы всё-таки не смертники.

Марна кивнула.

— Снаряжение проверим на месте, в ангаре.

— Транспорт? — уточнила Элвина.

— Бронированная повозка третьего класса, — ответил Юрг Ной. — Для дневной вылазки вполне хватит.

Ну да. Днём атак быть не должно.

— Кого первым выкидываем за борт, если всё пойдет наперекосяк? — спокойно спросила Лия.

Я посмотрел на неё и чуть усмехнулся.

— Тебя, раз уж ты сама вызвалась.

Она издала короткий смешок.

— Как всегда, утешаешь.

— Сбор через полчаса у ворот южного плаца, — сказала Марна. — Без опозданий, юнцы.

* * *

Бронированная повозка тряслась так, будто внутри кто-то испытывал новый метод пыток для Лунных стражей.

За мутным стеклом медленно тянулись песчаные холмы, редкие ограды хозяйственных построек и ангаров — вблизи от города собиралось много хлама.

Нашей задачей было отследить путь тварей от входа в катакомбы до… Да гриб его знает, до куда. Твари не могли сами по себе материализоваться в воздухе. Где-то должно быть гнездо, где они прятались от солнца.

Марна сидела напротив, скрестив руки на груди. Её глаза были прикованы к артефакту Салине — небольшому диску из полированного кварца, что покоился в нише между сиденьями. Он светился бледно-розовым, ровно и спокойно, словно в насмешку над общей нервозностью.

— Если гадина снова сменит сигнатуру, нам придётся вылезать и перенастраивать эту штуку вручную, — сказала Марна без всяких эмоций.

— Учитывая, что у меня на сегодня в планах ещё ужин, я бы предпочёл обойтись без этого, — отозвался я.

Лия подалась вперёд, заглядывая на диск.

— И как думаешь, что это за твари, Ром?

— Не знаю, — признал я. — Но если оно проломило кладку толщиной в метр и вырезало барьер, как бумагу… боюсь, что это не тот собачий мусор, который мы обычно утилизируем в Диких землях.

— Утешающе, — сказала Элвина и отвернулась к окну. Её руки были плотно сцеплены, ногти почти впивались в ладони.

Ной сидел ближе к выходу и сосредоточенно ковырялся в планшете.

— Искать следы этих уродов — не работа разведчиков нашего уровня, — сказал он. — Эти трое из молодняка справились бы сами.

— Политика… — Марна едва заметно усмехнулась. — Должен же кто-то нянчить дочку посла, дочку барона и бастарда Доминуса.

Юрг скривился, словно сожрал гнилой лимон.

— Обязательно попрошу, чтобы мне официально добавили квалификацию няньки в личное дело.

Я выдохнул и посмотрел на артефакт слежения. Пульсация чуть усилилась, диск порозовел.

— Тормозим, — сказал я водителю. — Кажется, мы близко.

Мы выбрались и огляделись по сторонам.

Место, куда нас привёл след, было на редкость мрачным даже для окраины Альбигора.

Огромный выступающий свод, когда-то служивший выходом канализационного канала в давно пересохшую реку, теперь был наполовину завален каменной кладкой.

Эта стена толщиной в три шага должна была навсегда перекрыть доступ в город.

Внутри, за барьером, стояли магические печати и несколько артефактных ловушек — именно там, в глубине катакомб, мы нашли растерзанные тела охраны.

Я медленно провёл рукой по каменной кладке.

— На века строили, — пробормотал я. — Жаль, не помогло.

Марна подошла с другой стороны пролома, склонилась и прищурилась.

— Погляди, — сказала она негромко. — Когти.

Я присел рядом и увидел следы — глубокие, чуть покатые борозды, уходившие почти на ладонь вглубь.

— Не просто когти, — сказал я. — Кромсали камень так, будто это сырое тесто.

— У нас в учебниках не было таких, — отозвалась Лия, окинув взглядом разрушенный выход.

— В учебниках вообще много чего не пишут, — мрачно сказал Юрг, работавший с артефактом. — Например, что твари могут работать как горные инженеры.

Я улыбнулся краем губ.

— Ну, по крайней мере, хоть кто-то в этом городе не ленится заниматься раскопками.

Я выпрямился и огляделся.

Местность вокруг была открытая — выгоревшее поле, клочья черной травы и редкие вкрапления чёрных, облезлых кустов. Следы тварей давно замело утренним песчаным штормом — в Альбигоре это не редкость.

Далеко на горизонте маячил разрушенный караульный форт, когда-то прикрывавший южные подступы.

— Похоже, твари пришли сюда по наводке. — Марна внимательно изучала подступы. — Эти были сильные, но тупые. Там мозгов меньше, чем у рекрута на пьянке. И что-то специально привело их именно сюда…

Элвина пожала плечами.

— Одного мощного кристалла Ноктиума было бы достаточно, чтобы их приманить.

— Как вариант… Но это уже будут соображать твареведы. Наша задача — найти, откуда пришли эти паскудники.

Марна подняла артефакт, созданный Салине. Диск казался почти игрушечным — матовый кварц с сетью прожилок.

— Проверим, что по остаточному следу…— сказала она коротко и прикоснулась пальцами к центральной вставке.

Сначала ничего не произошло.

Но через несколько секунд артефакт начал медленно пульсировать — бледно-розовый отблеск перетекал из трещин на поверхность, окрашивая её ровным светом.

— Есть контакт, — хрипло сказал Ной. — Хорошо.

— След ещё свежий, — Марна взглянула на меня. — Дальше давайте на колёсах.

Мы по очереди забрались внутрь. Юрг сел за руль, и через несколько мгновений повозка начала медленно разворачиваться, оставляя пролом и Альбигор позади.

Я бросил последний взгляд на разрушенный выход. И впервые за долгое время почувствовал нечто, похожее на дурное предчувствие.

Мои твари — мои Солдаты — получили приказ и подчинились ему. Они уже три луны не трогали разведчиков и платформы добычи.

А эти… Эти твари были чем-то другим.

Марна уселась рядом с Юргом, отслеживала показания артефакта и указывала направление. Пришлось таскаться по пустыне добрую половину дня, гоняясь за утихающим энергетическим следом.

Наконец, Марна определила точное направление.

— Строго на юг, сектор пять-три-два.

Юрг удивленно приподнял брови.

— Три брата?

— Ага, — кивнула Марна, не отрываясь от артефакта и планшета. — Судя по всему, заброшенная платформа.

Диск уже не просто светился — он пульсировал ярко-розовым, будто внутри билось маленькое сердце.

— И, кажется, мы уже близко…

Повозка остановилась так резко, что я чуть не ударился головой о стену.

Зашипел замок двери, заморгали контрольные кристаллы на панели.

— Приехали, — мрачно сказал Юрг. — Добро пожаловать в Три брата. Идеальное место, чтобы оставить от нас только пыль.

Я вышел первым. Воздух здесь был раскалённым и густым. Пахло старой рудой, выжженным Ноктиумом и пылью.

Перед нами раскинулась старая стационарная платформа по добыче. Мест называлось «Три брата» в честь ориентира — над платформой возвышались три скалы примерно одинаковой высоты.

— Когда-то эта платформа снабжала Альбигор лучшими кристаллами, — сказала Марна, перехватив мой взгляд.

— А теперь была похожа на кладбище эпохи.

Стражница пожала плечами.

— Такова судьба всех платформ. Все месторождения Нокиума рано или поздно иссякают. Но это место и правда жаль — здесь даже было поселение. Но когда отсюда ушли люди, твари и стихия всё разрушили.

Ветер гулял между остовами турбин и гигантских ржавых механизмов, раскачивал обрывки флагов на пустых наблюдательных башнях, шевелил выцветшие ленты маркировки.

Вросшие в землю повозки стояли, будто скелеты зверей. Они облезли, покрылись трещинами, а некоторые почти скрылись под слоем жухлой травы.

— Симпатичное место, — сказал я вслух. — Можно экскурсии водить. «Так выглядела наша гордость, пока её не пожрали время и жадность».

— И пока её не высосали до последней крупицы, — добавила Лия.

Марна молча достала артефакт.

Диск в её руках вспыхнул насыщенно-розовым, будто кто-то зажёг внутри раскалённый уголь.

— След сильный, — констатировала она. — Очень мощный. Мы близко.

Мы двинулись к центру платформы.

Сквозь проржавевшие колонны проглядывали полуразвалившиеся строения: мастерские, склады, крошечные бараки, где когда-то жили добытчики.

Теперь там не было даже крыс. Только пустота.

— Ветрено тут, — пробормотала Элвина. Её голос дрожал совсем немного, но я всё равно это заметил. — Слышите?

Мы замерли. Сквозь вой ветра проступал ритмичный, едва уловимый стук.

— Похоже на звук генератора, — сказал я.

— Или какая-то штуковина стучит о другую на ветру, — отозвалась Марна. — Не позволяйте воображению вас обманывать.

Мы шли медленно, проверяя каждое здание. Точнее, то, что от них осталось. Внутри всё было так же мертво: пустые стеллажи, ржавые контейнеры, сломанные инструменты и орудия.

— Нет, не здесь, — комментировала Марна. — Дальше.

Так мы добрались до главного рудного склада.

Сломанные подъёмные механизмы всё ещё торчали из отверстий в потолке, как обглоданные кости. Но главное — это ступени. Бесконечный ряд ступеней, уходивших под землю. Склады намеренно строили подальше от зоны добычи и делали это в земной тверди — техника безопасности.

Артефакт в руках Марны светился уже почти кроваво-красным.

— Это оно, — сказала она. — Здесь энергетический след мощнее всего.

Лия дернула плечом и проверила боевых набор артефактов на поясе.

Я шагнул под старый навес. На бетонном полу валялись старые чехлы от контейнеров, всё было занесено песком.

— Самое милое место для свиданий с тварями, — буркнул Юрг. — Стражи, активировать защиту. Вызвать Тень. Я иду первым, Марна — на тебе артефакт и сигнатуры. Лия, Элвина — за мной. Ром — замыкаешь.

— Принято.

Я отцепил с пояса артефакт защиты, активировал его и почувствовал, как вдоль позвоночника расползлось тяжёлое холодное тепло — магический щит сел на место.

Остальные сделали то же самое.

— Группируемся, — коротко сказал Ной. — Если начнётся бой, в одиночку там никто не протянет.

— А если нас там ждут? — тихо спросила Элвина.

Я обернулся к ней и чуть улыбнулся.

— Тогда, по крайней мере, мы не будем скучать.

Розовый свет уже не мерцал — он горел ровным алым сиянием, разливаясь по трещинам кварца. Юрг принялся спускаться, я слышал мягкий шорох его шагов. Почти беззвучный. Следом — девушки. И затем — я. Спускался, крутя головой по сторонам.

Запах сырости, гари и чего-то едва уловимо сладкого ударил в нос. Под ногами глухо хрустел слой пыли.

Спуск оказался длиннее, чем я думал. Уже закончились ступеньки и начался тоннель. Но артефакты-светильники не показывали ничего, кроме грязных стен.

Мы шли по наклонному тоннелю, который уходил всё глубже под платформу.

Стены дышали холодом, а ступени теперь местами были скользкими от какой-то налёта — то ли грибок, то ли осевшая гарь.

Каждый шаг отдавался в висках.

— Осторожно, — сказал я, когда мы вышли на небольшую площадку перед огромной дверью.

Она была приоткрыта. Гигантский артефактный замок — сорван и разбит.

И оттуда полз холодный воздух, пахнущий ржавчиной, Ноктиумом и ещё чем-то, чему я не мог подобрать название. Сладковатым. Сырой медью.

Или смертью.

Марна убрала планшет и артефакт за спину и вытащила клинок.

— Приготовиться, — шепнул Юрг.

Лия и Элвина призвали Тени, и те образовали подобие барьера по бокам. Моя Тень прикрывала спину, а обнажённый Тень-Шаль едва вибрировал в руке.

Юрг вложил ладонь в щель, чуть толкнул створку. Дверь с глухим стоном поползла в сторону. Артефактные лампы у нас в руках вспыхнули ярче, и свет расплылся по полу.

— Ну что, — пробормотала Марна, — добро пожаловать в царство запустения…

Она не успела закончить.

Потому что там, внизу, не было пустого склада. Не было свалок отработанной руды.

Не было ровных рядов пустых контейнеров, которые мы все ожидали увидеть.

— Это что ещё за хренотень?..

Лаборатория. Или что-то максимально на неё похожее.

Не импровизированная мастерская какого-нибудь отшельника Пепельников, а полноценное место работы, созданное кем-то, у кого было достаточно власти и ресурсов, чтобы организовать это посреди мёртвой зоны.

— Больше света, — велел Юрг.

Мы активировали еще несколько артефактов, и помещение заполнилось тусклым фиолетовым светом.

Я сделал несколько шагов, вглядываясь в детали.

Пол был усыпан сухими кристаллами грязного Ноктиума. Отработанными.

Между ними стояли огромные стеклянные колбы, заполненные мутной жидкостью. Несколько таких колб были разбиты.

— Это что ещё за… — выдохнула Лия и резко замолчала.

Я подошёл к одной из колб.

На стенке с внутренней стороны прилипли длинные тёмные волокна — будто кто-то пытался вылезти.

Я осторожно ткнул пальцем по стеклу. Кувшин отозвался глухим звуком.

Существо внутри чуть шевельнулось. Нечто тёмное, почти чёрное, опутанное множеством таких же чёрных нитей.

— Великая Ночь! — Элвина отшатнулась и закрыла рот ладонью. — Оно что… живое?

— Похоже, — сказал я. — И, вероятно, не обрадуется незваным гостям.

Я прошёл дальше.

Вдоль стен располагались артефактные установки, обтянутые сетью кабелей и старых рунных конденсаторов. На поверхности некоторых установок что-то пульсировало — синие капли энергии медленно стекали по рунам и исчезали в полостях внутри.

— Я не хочу знать, что в этих баках, — сказал Юрг Ной. — Но скажу одно. Это не наша лаборатория. Лунорождённые не используют такие артефакты.

Марна прошла мимо меня, внимательно оглядываясь.

— И ничего похожего здесь вообще не должно быть. По всем планам и документам эта платформа заброшена уже полвека.

Она подняла руку, провела по ребру одного из столов.

— Видите? Руны на пульте генератора свежие. Кто-то включал их недавно.

Я наклонился ближе. Свет фонаря выхватил символы, выгравированные на металле.

А в следующий миг раздался звон разбитого стекла.

Глава 4

Я только успел обернуться на звук — глухой хруст и звон раскалывающегося стекла. Осколки посыпались на каменный пол, заскользили по нему, отражая мутный свет артефактных фонарей.

Внутри разбитой колбы что-то шевельнулось.

Сначала показалось, что это крупный клочок какого-то мха, присосавшийся к внутренней стенке. Потом «мох» отлепился, распрямился — и я понял, что это был позвоночник. Позвонок к позвонку, неровный, перекошенный, обтянутый тем же чёрным веществом, что опутывало всё существо.

Тварь сделала первое движение — медленно вытянула конечность, больше похожую на спутанный сгусток сухожилий и когтей, упёрлась в край разбитого бака. Стекло снова заскрипело.

— Не убивать, — я вскинул руку, на которой уже пульсировали защитные руны. — Нужен живой экземпляр.

— Да я её даже тронуть не хочу, — хрипло отозвался Юрг. — Но надо.

Тварь медленно подтянула тело. Часть её корпуса — словно искажённый человеческий торс — повисла над краем. Словно кто-то когда-то пытался вложить в неё черты человека, но забыл, зачем. Грудная клетка с провалами между рёбрами, плёнчатая мембрана на одном боку, зачаточные руки, превратившиеся в длинные лапы.

Голова… если можно было назвать это головой, была плоской, с глубокими прорезями там, где полагалось быть глазам. Сквозь прорези сочился тусклый голубоватый свет.

Марна стояла чуть впереди. Лезвие её меча было направлено вниз, и она не сводила взгляда с существа.

— Ну и дерьмо… — пробормотала Лия, призывая Тень.

Существо шевельнулось. Грудная клетка вздрогнула — будто внутри что-то билось, пытаясь пробиться наружу. И в тот же миг оно рванулось вперёд, обрушивая остатки стекла.

Марна среагировала быстрее всех. Её клинок описал полукруг, отсекая часть тонких чёрных нитей, что тянулись к ней. Тварь вскрикнула — звук получился низкий, почти вибрирующий, с каким-то металлическим оттенком.

Она ударила лапой, но Марна ушла в сторону. Тень бросилась вперёд, заслоняя стражницу от следующего удара.

Я шагнул, перехватывая Тень-Шаль поудобнее.

Да уж, задачка со звёздочкой. Тварь хотела убить нас на полном серьёзе и собиралаьс драться до последнего.

— Элвина, — сказал я, не повышая голоса. — Ты слева. Щит. Лия — правый фланг.

— Поняла, — откликнулась Элвина. Её голос звучал крепче, чем я ожидал.

Лия не ответила. Только коротко кивнула.

Тварь шевельнулась, с удивительной точностью определяя, кто из нас опаснее. Голова повернулась в нашу с Юргом сторону — и в глубине прорезей свет вспыхнул ярче.

— Хорошая девочка, — пробормотал я. — Сразу видишь, кто здесь главный.

Она прыгнула.

Тень Юрга успела подставится, но удар пришёлся такой силы, что Тень развоплотилась. Тварь словно не заметила столкновения и бросилась на Юрга. Страж отбил атаку сразу трёх лап.

Марна врезалась в бок твари, отвлекая её. На этот раз тварь не просто отмахнулась — она развернулась всем телом и нанесла короткий хлёсткий удар когтями. Секунду я думал, что Марну располосовало пополам — но она чудом успела отклониться.

Элвина активировала поставила свою Тень на щит, и тёмная завеса встала между Марной и существом.

— Ром! — крикнула она. — Слева!

Сколько же у неё было лап⁈

Я перекатился, уходя от удара. Чёрная клешня прошила воздух в том месте, где секунду назад была моя голова.

— Лия! Прикрой! — Марна взвизгнула, когда тварь снова рванулась вперёд.

Тишина.

— Лия!

Я успел бросить взгляд. Лия стояла, застыв, с побелевшими пальцами, вцепившимися в рукоять артефактного копья. Она не двигалась. Даже не дышала.

— Лия, чтоб тебя! — рявкнул я, голос сорвался на хрип.

Это её выдернуло из ступора. Она вскинула копьё, шагнула, но слишком поздно — существо уже развернулось ко мне, когти взметнулись.

Я всадил Тень-Шаль в то место, где у нормального монстра был бы глаз. Металл разорвал плоть с хрустом, и тварь снова взвыла. Моя Тень уже кружила вокруг существа, отвлекая его.

Тварь дёрнулась, отступила — но не рухнула. Из порезов не лилась кровь, только выдавливался густой, похожий на смолу налёт.

— Соберись! — крикнул я Лие. — Дай «лунную бомбу».

Девушка, всё ещё бледная, двинулась вперёд. Элвина перекрыла путь к выходу.

— Отходим! — крикнул я. — Нужно её измотать!

— Согласен, — бросил Юрг.

Марна молча метнулась вправо, отвлекая существо на себя.

Мы начали кружить то отступая, то делая выпады, вынуждая тварь разворачиваться. Каждое её движение сопровождалось хрустом и пронзительным скрежетом — будто кости внутри тёрлись одна о другую.

Она не была слепой. Не была тупой. С каждым мгновением я чувствовал: она словно понимала, кто здесь угроза, а кто — легкая добыча.

— Элвина! — крикнул я. — Свет!

Она подняла руку, артефакт в её ладони вспыхнул, ослепляя на миг всех.

Тварь взвизгнула, качнулась, на секунду потеряла ориентацию. Значит, всё же могла видеть.

— Сейчас! — рявкнул я.

Мы атаковали одновременно.

Мой клинок пробил плёнчатую часть корпуса, Элвина сдвинула щит, чтобы прижать её к стене. Лия наконец шагнула вперёд и метнула копьё — рукоять с хрустом врезалась в панцирь, пригвождая тварь к месту.

Марна рванулась с другой стороны, клинок рассёк сустав.

Существо завыло — но уже глухо, обессиленно. А затем пошатнулось и тяжело рухнуло набок.

Я, тяжело дыша, сделал шаг назад.

— Лия, — сказал я хрипло. — В следующий раз, когда я скажу «прикрывай» — прикрывай.

Она стояла, дрожа, не поднимая глаз. Всё еще бледная, как скатерть.

— Простите… — выдохнула она.

Марна подошла и медленно, без ярости, но с едва сдерживаемым раздражением сказала:

— Ты бы уже не извинялась. Ты бы лежала. А я бы объясняла, почему твоя тушка здесь валяется.

Тварь шевельнулась. Ещё живая.

— Ну что, — пробормотал я. — Кто-нибудь хочет предложить, как её упаковать, пока она снова не решила на нас прыгнуть?

Марна опустила клинок.

— Похоже, эта гадина выдержит транспортировку живьём. Главное — не дать ей очухаться.

Я посмотрел на Элвину. Она всё ещё держала щит, но лицо её было спокойным.

— Хорошо сработано, — сказал я ей. — Молодец.

Она кивнула. Лия опустила голову ещё ниже.

Я выдохнул и проверил свою Тень. Её контур поблёскивал чуть тусклее — часть энергии ушла в удары.

— Юрг, как там у тебя?

— Отлично, — прохрипел он. — Нужно записать всё из лаборатории на кристаллы памяти. Это пригодится. Лия, займись этим.

Девушка обреченно кивнула. Своим поручением Юрг только что дал понять, что не видел в ней бойца.

Тварь пару раз дёрнулась, а потом замерла, прикинувшись мёртвой. А мне всё казалось, что она не просто следила за нами. Что в глубине прорезей, где тлел свет, что-то… Думало.

Воздух в лаборатории густел от запаха: выжженный Ноктиум, пыль, какая-то приторная сладость, которую теперь, казалось, впитала вся наша одежда.

— Чёрт возьми, — пробормотал Юрг, хрустнув пальцами. — Клянусь, я видел сотни тварей. Но такую — никогда. Это какая-то новая мерзость.

— Наблюдательный, — хмыкнула Марна. — Видишь эту часть? — Она кивнула на расплющенный бок монстра, где проглядывал рёберный каркас и пульсировала плёнчатая мембрана. — Не похоже на обычное строение Охотников или кого поумнее.

— Ага. Похоже на фантазию сбрендившего алхимика, — проворчал страж.

— Элвина, как щит? — спросил я.

Марна разогнулась, откинув с лица прядь волос.

— Предложения? — спросила она ровно. — Я не потащу её в повозку просто так.

Несколько секунд висела тишина. Я принялся оглядываться по сторонам, ища подходящий контейнер.

— Один из баков, — вдруг сказала Элвина. — Тех, что пустые. Они изнутри облицованы артефактной решёткой. Если сработает хоть часть защитного контура, это удержит тварь, пока не доставим в город.

Марна медленно повернулась к ней. В её глазах промелькнуло удивление, которого я раньше не видел.

— Сообразительно, — произнесла она. — Для новичка.

Элвина вздрогнула, будто от пощёчины. Но это была похвала. По крайней мере, по меркам Марны.

— Нужно повесить герметизацию и пару слоёв силового контура, — сказал Юрг. — Чтобы наверняка.

Я кивнул:

— Марна, Юрг, давайте зафиксируем. Элвина с Теню на прикрытие. Лия — запись.

Лия молча кивнула, всё ещё не встречаясь ни с кем взглядом.

Мы двигались слаженно. Я шагнул ближе и призвал Тень, оборачивая её вокруг шеи и передних лап твари, чтобы она не встала. Панцирь глухо скрипел под напором. Словно бы упрямое тело протестовало, и… я поклялся, что видел, как один из длинных пальцев коснулся моего запястья, будто оценивая, насколько я крепко держу.

— Ненавижу, когда они притворяются овощами, — пробормотал Юрг, хватаясь за ближайший обломок стекла, чтобы расчистить место. — Потом внезапно выясняется, что этот овощ умеет бегать.

— И кусаться, ага.

С разбитого стеллажа мы стащили пустой бак. К счастью, один уцелел. Стекло было целым, а внутренние руны лишь чуть потускнели. Марна обошла ёмкость, проверяя, не треснут ли швы.

— Держи крепче, — бросила она мне, прижимая ладонь к ребристой поверхности. — Если эта дрянь встанет на ноги, я её убью. И плевать на хотелки магов.

— Не смешно, — буркнул Юрг.

Мы наклонили бак на бок, скользя им по полу. Бока обдирались, руны вспыхивали от соприкосновения с Ноктиумной пылью. Тварь, казалось, следила за нашими манёврами — её голова медленно поворачивалась.

Когда мы прижали бак к телу, она дёрнулась. Конвульсия, мощная, как удар тараном. Меня чуть не выбило из равновесия.

— Сопротивляется, гадина, — пробормотал я.

— На её месте я бы тоже бесился, — Юрг поморщился. — Особенно зная, что её ждет в городе…

— Такова жизнь, — заметил я и приподнял край бака. — Подтягиваем. На счёт три.

Мы приподняли тушу. Она была тяжёлая, но не настолько, чтобы вдвоём не справиться. Тень сдавила суставы, чтобы она не вывернулась. Марна шагнула вперёд, активируя защитный купол, чтобы прикрыть нас в момент погрузки.

Раз-два-три.

Тварь с глухим шлепком ввалилась внутрь. Плёнчатая часть корпуса дёрнулась, и по стеклу расплылось полупрозрачное пятно.

Марна ударила ладонью по активатору. Сначала ничего не произошло, а потом руны на внутренней поверхности бака вспыхнули. Глухой гул пробежал по полу.

— Зафиксирована, — сказала она. — Но если её не удерживать, бак треснет.

— Ну прекрасно, — проворчал Юрг. — Надеюсь, она не начнёт думать, как вылезти.

— Ещё чего, — отозвалась Марна. — Она сама залезет обратно, когда мы вынесем её на дневной свет. Это сейчас, под землёй, она такая смелая…

Я усмехнулся и сел на корточки у бака. Тварь уже шевелила когтями, осторожно касаясь швов. Как будто искала слабое место.

— Лия, — позвал я.

Она отошла от артефактной панели с кристаллом записи в руке.

— Поможешь с укреплением стыков? — спросил я. — Если она выбьется, нам не хватит ещё одной схватки.

— Да… Конечно, — выдохнула она.

Мы вместе активировали магические фиксаторы и наложили временные рунические печати. По стеклу поползли светящиеся линии.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Осталось аккуратно доставить этот кошмар домой.

Марна коротко улыбнулась — первый раз за всё время.

— Не завидую я ей, ой не завидую…

Тварь внутри бака всё ещё медленно водила когтем по стыкам. Словно изучала устройство бака.

* * *

Мы с Марной и Юргом вместе вцепились в края бака, когда поднимали его на платформу бронированной повозки.

— На счёт три, — пробурчал Юрг. — И аккуратнее. Я ещё не готов объяснятт Сойру потери на дневной вылазке.

— Удивительно, что тебя это всё ещё беспокоит, — отозвался я. — Обычно ты предпочитаешь ставить рекорды по числу выговоров.

— Да шутки у тебя, — проворчал он, но всё-таки кивнул. — Раз… Два… Три!

Мы рывком втащили бак в багажный отсек повозки. Металлическое дно застонало от веса. Рядом Элвина держала активированную печать фиксации. Тварь внутри бака среагировала мгновенно — шея выгнулась, когти снова потянулись к швам.

— Так, — Марна озадаченно почесала затылок, — она должна… ну… хотя бы ослабеть от солнца.

— Вообще-то да, — сказал Брг, поправляя съехавший пояс. — Обычные твари при дневном свете впадают в апатию.

Я посмотрел сквозь мутное стекло. Существо глухо стучало когтем по стенке. Ритмично. Раз-два… пауза… снова раз-два.

— Ну, эта точно не обычная, — пробормотал я.

Юрг, вытирая лоб, помрачнел.

— Будет работёнка твареведам.

Мы закрепили бак, накинув поверх два слоя артефактной сетки и один рунический купол. Свет печатей поблек под солнцем, но удерживающий контур оставался активным.

Тварь вцепилась в стекло и провела когтем вдоль всей передней стенки, оставляя неглубокую, но вполне реальную борозду.

— Прекрасно, — буркнул Юрг. — Маникюр ей бы не помешал.

Мы устроились в повозке. Марна и Лия — ближе к выходу, Элвина напротив меня, Юрг забрался за руль. Тень стояла на страже, обвивая бак тонкой тёмной пеленой.

— Если эта штука начнёт ломать контейнер, ваша задача — сдержать её и снова вырубить. Убивать лишь в крайнем случае.

Повозка вздрогнула и тронулась. Колёса скрипели по каменным плитам старой дороги. За мутным окном колыхалась жёлтая пыль пустыни.

— Интересно, что скажут Дневные, когда мы притащим это чудовище в город? — спросила Элвина, устало уронив голову на ладонь. — Попробуют развернуть нас для выяснения обстоятельств?

— У этой твари хотя бы ясные мотивы, — отозвался я. — Она хочет Ноктиум. И ради этого готова нас убить.

— Забавно, что у них с Солнцерождёнными сходятся интересы, — проворчала Марна.

Мы переглянулись и молча хмыкнули.

Повозка шла медленно. Каждые несколько минут бак снова сотрясался. Тварь не пыталась выломать крышку силой — нет. Она словно перебирала пальцами, ощупывала стыки.

Я не выдержал и наклонился поближе, чтобы разглядеть движение.

— Забавно… — пробормотал я. — Она запоминает точки сопротивления. Точно относится к группе разумных.

— Перестань, — процедила Лия. — Не надо вслух.

— Как скажешь.

Словно в насмешку, существо в баке перестало шевелиться. Несколько секунд казалось, что всё наконец закончилось.

— Может, всё, — начала Элвина, — и она…

И тут бак содрогнулся с такой силой, что повозка накренилась.

— … просто собиралась разогреться, — договорил я, выпрямляясь.

Юрг ударил ладонью по панели, стабилизируя подвеску.

— Отлично. Если она нас ещё раз так качнёт, будете блевать прямо в шлем.

Марна, склонив голову, наблюдала за ритмичными ударами когтей. Её обычно непроницаемое лицо теперь выглядело по-настоящему настороженным.

— Что? — спросил я, когда пауза затянулась.

— Ты прав, — медленно сказала она. — Это не инстинкт. Это процесс. Она учится.

Мы снова замолчали.

Километры мёртвой пустыни сменились редкими караульными башнями. На горизонте появились стены Альбигора — белые, высокие, с золотыми зубцами.

Подъезжая к контрольному пункту, я невольно подумал, как это выглядит со стороны.

И очень скоро выяснил.

На посту скучал отряд рыцарей Солнцерождённых. При виде нас они выпрямились так резко, что один чуть не опрокинул пику.

Мы остановились. Тварь внутри бака нехотя перестала стучать и распласталась на дне — то ли притворяясь, то ли обдумывая новую тактику.

Старший рыцарь шагнул вперёд, оглядел бак, потом нас.

— … Вы… — начал он. — Вы… серьёзно? Тащите тварь в город⁈

Я открыл люк и высунулся по пояс.

— Добрый день, — сказал я с самой учтивой улыбкой, на какую был способен. — Это подарок для наших твареведов. Мой вам совет — не прогоняйте его через рамку.

Рыцарь поднял забрало, и я увидел, как у него задёргался глаз.

— Вы бы ещё гнездо притащили…

— Как скажете, — Юрг пожал плечами. — В следующий раз договоримся сразу на опт.

Сзади кто-то хохотнул. Кажется, Марна.

— Пропускайте, — сказал рыцарь, сверившись с документами Юрга. — И дуйте сразу в свой квартал. Чтобы никто эту хренотень не видел!

Рыцарь отступил, махнув рукой. Ворота открылись.

Я снова посмотрел в мутное стекло. Тварь подняла голову.

И я я мог поклясться, что в этот миг она словно помахала мне лапой.

* * *

Двор оперативного штаба Лунных стражей был пуст, будто всё живое заранее решило держаться подальше от нашей повозки. Только высокие силуэты двух человек выделялись на фоне стены: Тарен Сойр и магистр Салине ждали нас. Позади них — охрана и несколько магов-ассистентов.

Мы выкатили бак на подъёмный механизм, и тварь внутри снова шевельнулась — когти скользнули по стеклу, как предупреждение. Я поймал себя на мысли, что, пожалуй, начну по неё скучать.

— Командир Сойр, магистр Салине, — коротко произнёс Юрг, когда подъёмник остановился. — Отряд вернулся. Задача выполнена.

— Живой экземпляр, — добавила Марна, словно это была самая банальная новость. — По предварительным признакам, отсутствующий в реестре тварей.

Тарен Сойр подошёл ближе, склонился над баком. Его лицо оставалось непроницаемым. Лишь пальцы, стиснувшие рукоять меча, едва заметно дрогнули.

— Магистр, — тихо сказал он, — взгляните.

Салине приблизилась и, не прикасаясь, медленно провела ладонью вдоль стекла. Её глаза чуть сузились.

— Неизвестная структура ткани. Смесь химерной биологии и элементов, характерных для созданий южных колоний. — Она перевела взгляд на нас. — Следы воздействия грязного Ноктиума?

— Возможно, — сказала Марна. — Но это только версия. И она не боится света.

Салине удивлённо вскинула брови — это было видно даже за маской.

— Интересно… — она обернулась и махнула рукой. — Забирайте. Доложите твареведам. Займемся ею немедленно.

Я невольно посмотрел на твариное тело, распластанное внутри бака. Существо снова медленно водило когтями по стыкам — как будто размышляло, где тоньше защита.

— Ром, — произнёс Тарен, оборачиваясь ко мне. — Юрг Ной сообщил, что вы проявили хладнокровие и взяли командование над младшими стражами.

Я кивнул.

— Посчитал это правильным в тот момент.

— Хорошо, — сказал он, глядя прямо мне в глаза.

Марна отступила на шаг, кивнув в мою сторону.

— Подтверждаю, — её голос был чуть теплее обычного. — Ром действовал безукоризненно. Элвина Трейн тоже хорошо себя проявила.

Я заметил, как Элвина едва заметно выпрямилась. Она старалась не улыбаться, но уголки губ всё же дрогнули.

Тарен перевёл взгляд на Лию. Та стояла, сцепив руки за спиной и упрямо не поднимая глаз.

— А вот вы, госпожа Альтен, сегодня позволили себе замешкаться, судя по докладу вашего старшего. — Голос Сойра был ровным, но в нём слышался холод.

— Да, командир Сойр, — сказала Лия, всё так же не глядя на него.

Твареведы, наконец, подошли ближе — трое пожилых магов с лицами людей, которые видели достаточно ужасов, чтобы перестать удивляться. Один склонился, разглядывая когти, другой записывал что-то в планшет, третий тихо переговаривался с Салине.

— Удивительно, — пробормотал первый. — Это существо… оно ведь осмысленно проверяет барьеры. Это минимум третий уровень…

Маги подняли печати усиления. По периметру бака загорелись линии серебристого света, в воздухе запахло озоном. Существо внутри замерло, словно в ожидании.

Салине подняла взгляд и задержала его на мне.

— Вы все действовали профессионально. Ваш отряд заслуживает уважения за блестяще проделанную работу. От лица моей Башни я выражаю Лунным стражам глубокую признательность.

Я коротко кивнул.

Сойр наконец сделал шаг назад.

— Отряд, вы свободны до следующего распоряжения. Оно поступит не раньше следующего заката. Отдыхайте.

Дождавшись ухрда Сойра, Марна поманила нас к себе.

— Думали, вернулись — и всё закончится? — Усмехнулась она. — Ну уж нет, новички. Вы идёте с нами.

Мы с Элвиной переглянулись.

— Куда?

Юрг позволил себе усмешку.

— В «Чернильную Каплю».

— Это приказ? — уточнила Лия, напряжённо.

— Почти, — сказал Юрг. — Новобранцы, которые пережили такую вылазку, обязаны выпить кружку грибного эля за счёт старших. Это традиция. А Лунные стражи традиций не нарушают…

* * *

«Чернильная Капля» напоминала улей в любое время суток.

В воздухе висел стойкий запах жареного мяса и сумеречного вина, перемешанный с дымом. Шум стоял такой, что можно было подумать, будто все Лунные стражи города разом решили отметить вылазку — но в дальнем углу, за массивным дубовым столом, кроме нас почти никого не было.

Мы расселись, отодвинув к стене лишние табуреты. Пять кружек грибного эля Юрг заказал ещё до того, как мы вошли. Когда я опустился на скамью, спина протестующе хрустнула.

— Если кто-то завтра посмеет сказать, что разведка — скучная служба, я ему тот бак на голову надену, — пробормотал Юрг и кивнул трактирщику.

Марна скрестила руки на груди и посмотрела на нас так, будто прикидывала, кому из нас достанется первое внушение.

— Ладно, слушайте. — Она отложила защитные очки и заговорила спокойно, но с тем особым хриплым оттенком, который бывает только после долгого дня. — Обсудим сегодняшний цирк.

Она перевела взгляд на Лию.

— Мало того, замешкалась. Если ещё раз встанешь перед чудищем с открытым забралом, я тебя урою сама.

Лия чуть опустила голову, скривившись. Официантка молча поставила перед нами кружки и незаметно ретировалась.

— Поняла.

— Хорошо, что поняла, а не сломала шею, — отозвалась Марна и сделала глоток эля. — Это не личное, Альтен. Если ты в отряде, отряд должен быть в тебе уверен.

Я краем глаза заметил, как Элвина при этом напряглась — будто готовилась вмешаться. Кажется, впервые она хотела защитить Лию. Но в этот момент Марна переключилась на неё.

— Твоя идея с баком — молодец. Спасла нам кучу времени.

— Спасибо, — Элвина выпрямилась, слегка растерянная от похвалы.

— Но, — продолжила Марна, — в следующий раз сперва осматривай все руны, а не только те, что светятся. На некоторых баках были активные ловушки. Они работают в обе стороны — изнутри и снаружи. Ты этого не заметила, хотя должна была.

Элвина побледнела.

— Я… учту.

Юрг поставил кружку на стол с таким звуком, будто бросил шлем.

— А ты, Ром, — он медленно повернулся ко мне, — вёл себя как командир. Взял инициативу в уместный момент. И всё же одеяло на себя не тяни — ещё успеешь покомандовать.

Привычка… Мой внутренний имперский генерал не всегда был готов подчиняться. Особенно если видел, что проблему можно решить быстрее.

Я коротко кивнул:

— Был грешок.

— И всё же не отвлеки ты тварь в самом начале, мы бы сейчас обсуждали, сколько человек погибло, а не сколько ошибок сделали, — продолжил Юрг. — Так что неплохо. Весьма. Эль ты свой заслужил.

Я чуть усмехнулся.

— Вежливое чудовище. Позволило нам вернуться почти в полном составе.

— Почти? — переспросил Юрг.

— Ну, честь Лии слегка пострадала, — сказал я.

Лия зарылась лицом в ладони.

— Спасибо тебе, Ром.

— Не за что, — отозвался я.

Марна посмотрела на неё чуть мягче.

— Ты не первая, кто ошибается. Когда-то и я считала себя умнее всех.

Она сделала ещё глоток и отвела взгляд, будто видела что-то далеко за нашими спинами.

— На моей первой вылазке я подумала, что твари разбегутся, если сделать вид, что я сильнее. Пошла первой в тоннель. Хотела показать всем старичкам, что тоже не пальцем сделанная.

— И? — осторожно спросила Элвина.

— И через двадцать секунд меня уже тащили в повозку. — Марна провела пальцем по шраму на подбородке.

Мы замолчали. Даже Лия подняла глаза.

— Ошибки делают все, — заключила Марна. — Но только идиоты продолжают их повторять.

Она отставила кружку и кивнула трактирщику.

— Ещё эля. Пять больших.

— Я принесу, — пробормотала Лия. — Заодно… проветрюсь.

Она встала и ушла к стойке. Я наблюдал за её напряжённой спиной, пока она пробиралась сквозь толпу.

Элвина и Марна принялись обсуждать нюансы применения «лунных бомб», а Юрг наклонился ко мне так, чтобы его низкий голос не слышали остальные.

— Поговори с ней, — он кивнул в сторону стойки. — Ты ей ближе, у тебя лучше получится. Но поговорить надо.

Я понял, к чему он вёл.

— Сделаю. Но не уверен, что поможет.

— Если не поможет, — Юрг отвел глаза, — в Совете стражей поднимут вопрос об исключении. Её имя уже звучало. Слишком много ошибок.

Он обернулся к Марне и словно ничего не произошло, громко сказал:

— Ну что, кто сегодня платит за молодёжь?

Я поднял руку.

— Давайте всё же я проставлюсь. Всё равно у меня в запасе несколько монет и один несбыточный план выспаться хотя бы раз в жизни.

Марна усмехнулась.

— Вот ты с становишься настоящим Лунным стражем. Потому что сон — единственная роскошь, которая нам недоступна…

Мы сидели за столом, когда Лия вернулась, держа новый кувшин так осторожно, будто внутри плескался не эль, а секрет бессмертия.

— Осторожнее, — сказал я, принимая у неё кувшин и чувствуя, как пальцы всё ещё немного дрожат. — С таким лицом в «Капле» лучше не ходить.

— С каким? — устало спросила она, садясь рядом.

— С видом человека, который хочет сбежать через окно в туалете.

— Переживу, — отозвалась Лия, делая глоток, чтобы занять руки и рот.

Юрг откинулся на спинку скамьи и скрестил руки на груди.

— Ну что, юнцы, первый бой с экспериментальным зверем — событие.

— Дай угадаю, — Элвина подняла палец. — Ты сейчас скажешь, что после этого всё будет только хуже?

— Нет, — ухмыльнулся он. — Я скажу, что после этого вы уже не совсем новички. Слабаки, конечно, но уже чего-то стоите.

Марна хмыкнула и стукнула его локтем.

— Да ладно тебе их пугать. Живы, задачу выполнили — молодцы.

Лия снова опустила взгляд, а Марна по-свойски хлопнула её по плечу. Молча, но в знак поддержки.

Беседа полилась легче. Юрг Ной оказался вполне себе человеком, пусть и сварливым сверх меры. Да и Марна, которую побаивались все новички из-за излишней суровости, тоже сменила гнев на милость. Она как раз что-то тихо говорила Лие, когда двери «Капли» открылись.

Я не сразу обратил внимание — в таверне постоянно кто-то приходил и уходил. Но потом мой взгляд зацепился за белую нашивку с гербом Форта Элун на левом плече вошедшего. «Северянин». Самый дальний рубеж, где сейчас велась разработка Ноктиума.

Высокий силуэт в шлеме остановился у порога, прислушиваясь к шуму и оглядываясь по сторонам. Явно искал знакомые лица.

— Странно, — пробормотал Юрг. — Элунцы здесь редко бывают…

— Они вообще редко заявляются в Альбигор, — нахмурилась Марна.

Человек в доспехе снял шлем.

Свет лампы мазнул по коротким светлым волосам. По лицу, которое я знал слишком хорошо. По глазам, которые когда-то смотрели на меня с вызовом.

Я выпрямился, не сводя с него взгляда.

Он тоже меня узнал.

Но в его глазах не было удивления. Только усталость.

— Твою Ночь, — выдохнул Юрг. — Какого гриба здесь забыл Остен Рейвель?

Глава 5

Остен Рейвель стоял на пороге, всё такой же высокий и прямой, но… уже совсем не тот мальчишка, которого я помнил. Свет ламп мазнул по его лицу — худом, с ввалившимися щеками, тёмными кругами под глазами.

Он даже не снимал дорожного плаща, и всё равно от него пахло гарью, пеплом и чем-то кислым, что въедается в кожу после долгого боя. Потрёпанная мундирная нашивка болталась на одном шве, словно напоминание, что его место в строю теперь где-то на краю.

В зале повисла тишина. Кто-то перестал жевать, кто-то замер с кружкой на полпути ко рту. Даже в углу, где вечно шумели рекруты, стихли голоса.

Остен не спешил подходить. Его взгляд скользнул по лицам, ища знакомых. На Марне задержался, как будто примерял, стоит ли ждать удара. Юргу он кивнул в знак уважения. Нас с Элвиной Остен почти проигнорировал, и только на Лию он смотрел по-настоящему долго.

— Ну, — проворчал Юрг, отставляя кружку, — если уж пришёл, садись, Рейвель младший. Или ты решил стоять там до утра?

Я подумал, что он попытается сказать что-то едкое. Но Остен лишь выдохнул и коротко кивнул. Жестом подозвал официантку, и когда та подошла, коротко бросил:

— Большую грибного. И воды. Побольше.

Потом подошёл к нашему столу и опустился на край лавки напротив меня.

— Ну и видок у тебя, Рейвель, — сказал Юрг, не моргнув. — Будто тебя в печи держали.

— Почти так и было, — отозвался Остен хрипло, словно каждое слово давалось ему через силу. — Форт Элун подвергся нападению тварей. Уже дважды. И подвергнется снова.

Марна скрестила руки на груди. Её глаза потемнели.

— Рассказывай, — бросила она. — Что там?

Он замолчал, пока трактирщик ставил перед ним кружку. Остен не прикасался к ней. Только обхватил ладонями — видно было, что пальцы дрожали. Может, от холода. Может, от усталости. Может, от чего-то, чего он не собирался озвучивать.

— Что-то действительно серьёзное, — заметил я. — Если элунцы отправили посыльного.

Остен посмотрел прямо на меня. Не враждебно. Но и без прежней горячности. В этом взгляде была тяжесть — и ещё что-то едва заметное, будто короткий укол ревности. Как если бы он наконец понял, что место, которое он когда-то считал своим, уже занято. И не им.

— Я прибыл не один, — ответил Остен, наконец поднимая кружку и делая глоток. — Меня не должно было быть в отряде, но думаю… комендант просто решил выдворить меня из крепости на случай, если твари всё-таки её возьмут.

На миг в его глазах мелькнула пустота. Будто он снова видел то, что хотел бы забыть. Когда заговорил, голос у него сорвался на хрип:

— Когда мы потеряли первый… Я имею в виду… Когда форт впервые подвергся атаке, треть гарнизона погибла. Те, кто остался, больше не могли прикрывать периметр полностью. Твари шли волной — не как обычно. Не ночью, не изголодавшиеся. Они приходили днём. И они… Они словно знали, куда бить.

— Знали? — переспросила Элвина, тихо.

— Да, — подтвердил он. — Как будто кто-то… учил их. Или выпускал партиями. С разницей в час.

Я видел, как напряглась Марна. Она краем глаза посмотрела на меня, но не сказала ни слова.

— Ты говоришь о тех, что не боятся солнца? — спросил я.

— О них, — Остен снова сделал глоток, но кружку так и не отпустил, будто держал её как якорь. — И если вы думаете, что это случайность, то зря. Это больше не атаки. Это осада. Я своими глазами видел их. И клянусь, что это необычные твари.

Мы с Юргом переглянулись. Все за столом вспомнили наше недавнее приключение на заброшенной платформе.

Остен медленно провёл пальцем по потрёпанной мундирной нашивке. Там всё ещё просматривался герб форта — выцветший, в копоти.

— Элун без помощи не выстоит, — сказал он тихо. — Мой отряд прибыл, чтобы доложить обо всём Герцогу и привести в Элун помощь.

Марна молчала. Юрг тоже. Даже Элвина не нашла, что ответить.

Тишину нарушил только звук, с которым Лия отставила свою кружку. Остен сразу перевёл взгляд на неё.

— Лия, — сказал он, чуть тише. — Я… рад, что ты жива и… исполнила свою мечту.

Она долго смотрела в стол. Потом подняла глаза — и я видел, что ей почти физически больно это слышать. Словно в этих нескольких словах пряталась тысяча недосказанных обвинений и сожалений.

— Спасибо, — выдавила она. — Я тоже рада, что ты жив.

Голос у неё звучал так ровно, что в нём слышался почти вызов. Остен больше не стал ничего говорить. Только опустил взгляд.

Я откинулся к стене, скрестив руки на груди. Он действительно изменился. Раньше в нём было больше бравады. Теперь — только усталость. Это был человек, который уже повидал ужас.

— И что теперь? — спросил я. — Вернёшься обратно в Элун? Вместе с подмогой?

— Конечно, — ответил он, коротко. — Мои люди там. И если я не вернусь, они будут знать, что я бросил их.

Юрг кивнул и даже слегка улыбнулся.

— Ты повзрослел, юный Рейвель, — тихо сказал он.

— Ваше уважение не остановит тварей. Не заткнёт голод. И не починит стены. Я пришёл за людьми.

Я уловил, как в этой фразе прорезалась почти невидимая ревность. Как будто он сам ненавидел то, что мы сидим здесь — живые, не пахнем дымом, не смотрим в пустоту.

— Если Герцог прикажет, — сказал я, — мы придём.

Он снова посмотрел на меня. Долго, без улыбки.

— Знаю, — наконец произнёс он.

* * *

Я всегда думал, что стены замка Герцога давят.

Слишком много арок, слишком мало окон, слишком много камня и высоких потолков. Сегодня, когда я шагал по выстланному темно-синим ковром коридору, это ощущение стало почти осязаемым.

Перед залом заседаний собралось с два десятка человек. Маги, бароны, воины-элунцы, твареведы. У некоторых магов на руках всё ещё проступали следы ожогов. Никто не разговаривал. Ждали.

Я подошёл ближе к Марне и Юргу. Они стояли у дверей, переглядываясь. Марна первая посмотрела на меня.

— Готов? — спросила она с тем невесёлым спокойствием, которое появляется у людей, уже испытавших весь возможный страх.

— Смотря к чему, — отозвался я. — Если к хорошим новостям, то нет. Если к дерьму — всегда.

Юрг усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.

— Тогда поздравляю, Ром. Твоё ожидание оправдается. Судя по лицам магов, новости будут скверные.

Дверь в зал открылась с тихим скрипом. Один из помощников Герцога вышел к нам и жестом пригласил внутрь:

— Заходите.

Зал был высоким, с балками под потолком и огромным столом, за которым обычно заседали влиятельные лица клана.

Сегодня за столом сидела только одна фигура — Герцог. Перед ним — разложенные фрагменты панциря твари, прозрачные колбы с тканевыми пробами и несколько артефактных зеркал, отражавших с разных углов распластанное под печатями тело существа.

— Прошу, — сказал он, не поднимая головы. — Присаживайтесь.

Многие расселись, но из всех лунных стражей место занял лишь Тарен Сойр. Мы остались стоять чуть поодаль.

— Магистр Салине доложила, что у них есть первые данные анализа, — сказал Герцог и жестом пригласил ее говорить. — Прошу вас.

Салине поднялась, провела ладонью над ближайшей колбой. Внутри ткань, похожая на чёрный воск, чуть дрогнула — словно от слабого дыхания.

— Первичные анализы структуры подтвердили, что это не естественный мутант, — сказала она. — Не предмет естественной мутации под влиянием Ноктиума, а… искусственный процесс.

— То есть? — Тарен Сойр поднял бровь.

— Тварь создана в лаборатории. Она содержит материал нескольких видов тварей и… человеческий. Видите вот эти синие вкрапления? — Салине ткнула длинным стилусом в разрезанный фрагмент костной ткани. — Это следы стабилизации волокон алхимическими реактивами.

Я медленно выдохнул. Не потому что удивился, а потому что понял, что мы в заднице.

— Пепельники? — спросила Марна. Голос у неё был низкий, почти глухой.

Салине подняла голову.

— Пепельники умеют многое, но таких технологий у них нет, — покачала головой магистр. — Либо же мы многого не знаем о Пепельниках… Я не смею ничего утверждать. Пока у нас нет полной картины, и это лишь догадки. Но следы алхимической сборки по составу и структуре похожи на те, которые используются у нас. В Альбигоре.

В зале повисло молчание. Я слышал, как где-то за стенами замка бил гонг.

Марна нахмурилась.

— То есть кто-то выводил этих тварей специально, так что ли?

— Я думаю, что у нас есть два варианта, — сказала Салине. — Либо кто-то из Пепельников заполучил наши разработки. Либо здесь, в Альбигоре, кто-то тайно занимается созданием гибридов.

Она посмотрела прямо мне в глаза. И я понял: это не угроза. Это предупреждение.

— В любом случае, — продолжила она чуть тише, — это не станет последним нападением. Если за этим стоит план, то он уже выполняется.

Я перевёл взгляд на стол. На серую ткань, что когда-то была живым существом, а теперь казалась остывшим фрагментом чего-то куда более сложного. Тварь, которая до последнего не боялась солнечного света. Которая училась.

— Если такие твари появятся в большем количестве… — начал Юрг.

— Когда, — перебил его Герцог. — Тогда никакие укрепления форта Элун не помогут.

Салине кивнула.

— До тех пор, пока мы не поймём, откуда они взялись и кто их создал, считайте, что вы живёте в осаждённом городе, — сказала она. — И что каждый ваш выход за стены — это не патруль. Это война.

Никто не возразил. Герцог смерил магистров тяжелым взглядом и подозвал к себе одного из помощников. Тот кивнул и вышел за дверь.

— Я хочу, чтобы защитники Элуна сами рассказали о том, с чем столкнулись. — Герцог взглянул на старшего в отряде Остена. — Драуг, вам слово.

Никол Драуг поднялся и выложил на стол несколько записывающих кристаллов. Высокий, сутулый, с серым лицом и тёмными глазами. Грязный Ноктиум уже стал частью него.

— Менее луны назад начались первые атаки. По ночам. Сначала — небольшими стаями. Обычные низшие твари, мутировавшие на залежах Ноктиума. Ничего, чего бы мы не видели. Эти атаки отбивались легко, хотя и показались нам лишком частыми.

Он сделал паузу, медленно провёл пальцами по щеке, где тлела свежая розовая полоса — похоже, когти.

— Но потом пришли другие. Похожие на ту особь, которую вы захватили. Умные. Днём не уходят. Выламывают укрепления. У них есть подобие организованности… Сначала они прощупывают нас, ищут слабые места. И лишь затем атакуют. И каждый раз по-новому, словно подбирают тактику.

Я чувствовал, как у Марны возле меня чуть дрогнули плечи.

— Потери? — спросил Варейн.

— Когда мы уходили, была утрачена пятая часть гарнизона. — Драуг выговорил это, словно отрезал кусок собственной плоти. — Тварей невозможно пересчитать: часть исчезает днём, часть остаётся среди руин. Нам стоило большого труда прорваться сквозь них…

Герцог сжал ладонью поручень кресла. Лишь этот еле заметный жест выдал, что даже ему было тяжело слушать.

— Мы шли быстро. Мы пришли просить не бюрократии. Мы пришли за помощью. Каждый день промедления может стоит Элуну жизни. Тварям нужен наш Ноктиум, и они не остановятся.

Он сказал это без патетики, без давления. Просто как факт. Но от этого по спине пробежал холодок.

Варейн перевёл взгляд на нашего командира.

— Что думаете, мастер Сойр?

— Думаю, что было бы куда проще воевать с ними, знай мы, кто и зачем их сделал, — отозвался командир. — Нужно собрать несколько полноценных отрядов. И нам будет гораздо проще шинковать этих мразей, если маги расскажут об их слабых местах.

Салине встретила его взгляд.

— У них нет слабых мест в привычном нам понимании.

Варейн едва заметно кивнул.

— Никол Драуг. — Он снова повернулся к командиру. — Вы получите помощь. Я распоряжусь о создании отрядов немедленно.

Драуг не сделал ни единого жеста благодарности. Только выдохнул — долгий, как будто этот выдох копился всю дорогу.

— Благодарю вас, Герцог, — сказал он. — Мы… Мы знали, что клан не оставит нас.

Герцог поднял руку, и к нему подошёл маг-референт с раскрытым планшетом.

— Отряды выдвинутся завтра. С восходом.

* * *

Площадь перед замком Герцога напоминала шмелиный улей. Капитанские адъютанты сновали между строевыми, гонцы спорили с магами, а стражи из внутренних караулов поглядывали на нас так, будто не знали, чего опасаться больше — нашествия тварей или собственного начальства.

Я стоял у подножия лестницы, прислонившись к каменному парапету. Воздух пропах горьковатым запахом пыли и масла — к выдвижению готовили механические платформы, и в этом было что-то символическое. Город сам собирался двинуться в бой.

— Честно говоря, я бы предпочёл встретить ещё одну тварь, чем этот парад лицемерия, — пробормотал Юрг рядом, поправляя воротник. — Хотя, с другой стороны, тварь хотя бы не делает вид, что уважает тебя.

— Какая философия, — отозвался я. — Может, и ты когда-нибудь напишешь трактат.

— Назову его «Всё дерьмо и немного хуже», — буркнул он.

Марна стояла чуть поодаль, наблюдая за движением людей. Её взгляд был таким, будто она уже мысленно выстраивала цепочку приказов и прогнозировала, кто из нас вернётся в лучшем случае с половиной конечностей.

Я не сразу заметил, что стражник у ворот замер, выпрямившись по стойке смирно.

По главной улице шла делегация другого клана.

Огненные мантии, черные с узором багряных жил, как пепел с языками пламени. На солнце эта процессия смотрелась так, будто полыхал живой костёр.

— Пламенники, — выдохнул я.

Во главе шёл высокий мужчина лет пятидесяти, с длинными рыжими волосами, собранными в косу. Его лицо было сухим и внимательным, взгляд — острым.

— Это магус Химваль, — сказала Марна. — Какого гриба он здесь забыл?

Юрг выпрямил спину.

— В Элуне достаточно Пламенников. Они куют оружие, помогают со строительством и созданием контейнеров для Ноктиума, — пояснил он. — И, думаю, они пришли присоединиться к нам.

Рядом с магусом Химвалем шла посол Трейн, мать Элвины.

— И почему-то мне кажется, что без пафоса не обойдётся, — пробормотала Марна, кивая на приближающуюся процессию. — Нет, так-то они ребята нормальные, но… Со своими заскоками.

— И взрывным характером, — проворчал Юрг. — Во всех смыслах.

Герцогу уже доложили о прибытии делегации, и двери его замка распахнулись. Глава клана вышел приветствовать Пламенников лично.

Магус Химваль поднялся по ступеням, его люди остались ждать у подножия. И хотя это приветствие было ритуалом и формальностью, было в нём что-то завораживающее. Два мира столкнулись — чёрно-багряный огонь и наша серебряная сдержанность.

Химваль остановился, наклонил голову в знак почтения.

— Я Магус Химваль из Дома Пламенников, — сказал он ровным голосом. — Мы прибыли не ради почестей и не ради демонстрации силы.

Герцог Варейн едва заметно кивнул и спустился ровно на одну ступеньку, чтобы стоять вровень с гостем.

— Форт Элун всегда был местом, где трудятся и наши люди. Огненные мастера, кузнецы, инженеры. Они не только строили оборону — они считают это место домом. И мы не бросим наших соклановцнев, какая бы участь им не угрожала. — Химваль слегка развёл руками, и длинные рукава зашевелились, будто языки пламени. — Мы просим разрешения выступить вместе с Лунорождёнными.

Герцог некоторое время молчал. Ветер с площади тронул его плащ и растрепал седеющие пряди.

— Клан Лунорождённых благодарен вам за помощь. Однако вам надлежит помнить, что способности ваших магов могут быть опасны.

— Наши маги проинструктированы и могу держать себя в руках. Мы не забываем, насколько велика мощь Огня. — Химваль едва заметно усмехнулся. — И предпочитаем, чтобы враг тоже не забывал.

Они молчали несколько секунд.

— Мы принимаем помощь Оненного клана, — торжественно сказал Варейн. — Ваша делегация присоединится к экспедиции.

Они пожали руки. Магус спустился к своим людям, и взгляд Герцога упал на посла Трейн. Несколько мгновений она не двигалась. Потом вышла вперёд, чуть наклонив голову.

— Госпожа Трейн, — произнёс Герцог, — вы сочли нужным сопровождать их лично? Не вас ли мне благодарить за то, что привели подмогу?

Посол улыбнулась.

— Я делаю это ради наших людей в Элуне. И ради того, чтобы Альбтгор знал, что у нас всё ещё есть союзники.

Когда её глаза скользнули по строю, я заметил, что на мгновение они задержались на Элвине. Чуть дольше, чем нужно. Словно она пыталась запомнить дочь перед дорогой.

Я посмотрел на Элвину. Та стояла, вытянувшись так, будто сама себя удерживала от того, чтобы не шагнуть навстречу.

Варейн коротко кивнул.

— Благодарю вас.

Химваль приложил ладонь к груди, и все маги последовали его примеру.

— Ну, — тихо сказал Юрг, когда они смешались с толпой на площади, — теперь у нас официально есть всё. И твари, и Пламенники, и чужие амбиции. Осталось добавить пару алхимиков и ещё одну гражданскую войну — и будет полный комплект.

Я выдохнул.

— Ты забываешь главное, — сказал я, поднимая взгляд на высокие стены замка. — У нас есть ночь впереди, чтобы понять, как не сдохнуть уже в первый день пути. Если твари не спят днём, безопасного промежутка не будет.

* * *

Особняк барона Артана, квартал лунорождённых

Лия сидела на краю высокого кожаного кресла, стараясь не касаться спинки. Её ладони лежали на холодной кромке дубового стола, оставляя на полировке липкие пятна. Она несколько раз с усилием вытирала их о ткань форменных брюк, но ладони всё равно мгновенно становились влажными.

В кабинете было тихо, как бывает только в домах людей, слишком привыкших к власти. Эта тишина никогда не значила спокойствия. Барон Артан стоял у застеклённого шкафа, изучая аккуратные ряды книг и старых, тщательно вычищенных медалей. Он не обернулся сразу, не поприветствовал. Не сказал ни слова, пока Лия ждала — она знала, что это было частью игры.

В детстве ей казалось, что отец способен растягивать молчание до бесконечности. Теперь она понимала, что в этом была его особая, ледяная порода убеждения: он заставлял собеседника сомневаться в собственной правоте, прежде чем сам откроет рот.

— Ты выглядишь усталой, — произнёс он наконец. Голос его звучал так, будто он комментировал погоду.

— Я… недавно вернулась из вылазки, — ответила она, с трудом подбирая слова.

— Да. — Отец всё ещё не смотрел на неё. — Я слышал. Герцог распорядился о подготовке экспедиции. И ты отправишься в Элун вместе с остальными стражами.

Он медленно обернулся. Свет лампы скользнул по его волосам, по изломанным теням на лице, по глазам — серым и холодным, как сажа, в которую подмешали лёд.

— Ты понимаешь, зачем я тебя вызвал?

— Нет, отец.

Она слышала, как дрогнул её голос. Чуть-чуть. Но для него и этого было достаточно.

Лия каждый раз проклинала себя за это. За слабость перед ним.

— Разумеется, не понимаешь, — сказал он тихо. — Ты никогда не понимала, что значит нести ответственность за клан. За то, что твоё имя обязывает тебя делать. Иначе послушала бы моего совета и сделала иную карьеру.

Он прошёл вдоль стола, едва слышно ступая по ковру. Лия поймала себя на том, что перестала дышать. Её сердце стучало так громко, что казалось, оно заполнило весь кабинет.

Артан остановился у кресла напротив.

— Ситуация выходит из-под контроля, — сказал он. — В Альбигоре уже не скрывают, что ты… — он сделал паузу, будто подбирал слово, — симпатизируешь выскочке, происходящему из враждебного клана.

Лия чувствовала, как холод медленно растекается по горлу, к ключицам, к животу.

— Ром — Лунный страж, — выговорила она. — Он подчинил Тень. Он тоже Лунорождённый, отец…

— Он никто. — Голос барона остался ровным. — И враг. Если этот человек — или то, что он в себе носит — станет причиной краха наших позиций, ты будешь отвечать вместе с ним.

Она сжала пальцы на краю стола. Кожа под ногтями побелела.

— Что ты хочешь от меня, отец?

— Простейшего. — Он опустил ладонь на закрытую папку. — Когда экспедиция уйдёт в Элун, ты найдёшь возможность… — он сделал чуть более долгую паузу, — показать, что Ром не способен действовать в интересах клана.

В горле пересохло.

— Подставить его?

— Зафиксировать его ошибки, — мягко поправил Артан. — Если понадобится, подтолкнуть его к ошибке. Никто не ждёт от тебя больше, чем твоего долга.

— Но это предательство…

— Это сохранение влияния, — возразил он, и в голосе впервые скользнула сталь. — Или ты хочешь, чтобы тебя саму выкинули из Лунных стражей?

Он медленно присел в кресло, сложив ладони домиком.

— Если ты откажешься… — Его взгляд задержался на её лице, — всё, чего ты добилась, будет обращено в прах. За тобой тянется целый шлейф ошибок, и ты и без того на грани исключения из Стражей. Если ты не хочешь этого, придётся помочь.

Лия прижала дрожащие пальцы к губам. Она опустила голову, уставившись в чёрный лак стола. Там, в отражении, её лицо казалось чужим.

— Вы… правда готовы пожертвовать мной ради этого?

Барон не ответил.

Он лишь посмотрел на неё — долго, внимательно. Так, будто видел не дочь, а инструмент.

— Выбирай, Лия. Либо ты, либо Ром.

Глава 6

Нас провожали всем городом.

Над строем развевались три штандарта — герб Лунорождённых, красно-черный стяг Пламенников и белый с серебром флаг Ордена Белой Ткани.

По каменным плитам двора неспешно прошёл Тарен Сойр. Он окинул взглядом нас, молодых стражей, словно старался запомнить. Когда глаза остановились на мне, его губы слегка дрогнули.

— Страж Ром, — произнёс он достаточно громко, чтобы услышали все, — в этом походе командование третьей группой стражей возложено на тебя.

Я поднял глаза на людей, которые теперь были под моей ответственностью. Лия стояла с каменным лицом, словно шла на эшафот. Элвина, напротив, напряжённая, но собранная. Близнецы Тар и Рион, несмотря на серьёзность момента, ухитрялись переглядываться и ухмыляться так, словно отправлялись на ярмарку.

— Справишься, — добавил Тарен, тихо. — Даже если сомневаешься. Это приказ.

— Принято, командир, — отозвался я.

Я не сомневался.

Сойр ушёл дальше — прощаться с другими Лунными стражами.

— Ну что, — хрипло сказал я, — маршируем красиво, но не забываем, что в конце дороги нас будут жрать.

Рион тихо хмыкнул.

— А если нас первыми отправят на завтрак тварям?

— Тогда точно станет тише, — буркнула Лия.

На другой стороне двора заколыхались багряные мантии. Пламенники шли цепочкой, словно волна огня по камню. Магус Химваль возглавлял колонну, прямой и безучастный к происходящему, как медная статуя. Позади него шагали маги в мантиях, артефакторы, кузнецы, молчаливые строители с инструментами на ремнях. Огненный клан привёл большое войско.

Дети высыпали к ограде, чтобы помахать провожающим. Женщины склоняли головы, кто-то поднимал руки в благословении.

Я поймал взгляд одной старухи с иссечённым морщинами лицом. Она стояла, прижимая к груди тонкую руку мальчика лет шести, и с печалью смотрела на нас.

Всё это — ритуал. Надежда, без которой люди не выживали.

— Видел бы ты себя, — негромко сказал кто-то справа.

Я повернул голову. Юрг Ной стоял, опершись на рукоять своей любимой секиры.

— У тебя на лице та же гримаса, что у моего брата, когда его впервые сделали старшим в отряде. Он тогда уверял, что ничем не заслужил такого внимания.

— Может, я тоже не заслужил, — ответил я.

— Может, — кивнул Юрг. — Но это не тебе решать. И с этого момента с тебя спрос особый.

Он сделал шаг ближе.

— Запомни, Ром. Не бывает таких походов без потерь. — Он выдохнул так тяжело, словно вспоминал что-то мрачное. — Элунцы — не паникёры, они умеют сражаться и выживать без нашей помощи. И если дошло до того, что они попросили её… Смотри по сторонам. И береги своих ребят.

Я кивнул, не отвечая.

Гонг ударил один раз, другой.

Шествие двинулось.

Я шагал впереди своей группы, чуть в стороне от основной колонны. Пламенники шли параллельно нам, их багряный строй был похож на языки пламени, вылизывающие дорогу. Где-то позади слышалось тихое пение — кто-то из Ордена Белой Ткани читал молитвы.

Люди тянулись с обеих сторон улицы — вытягивали руки, прикасались к краям наших плащей, некоторые женщины плакали. Кто-то торопливо пытался вручить воинам узелок с едой.

— Говорят, в старину такие походы называли Чёрными караванами, — проговорила Элвина. — Потому что в них уходила половина клана. И ещё половина не возвращалась. Они уже нас оплакивают.

Ближе к городским воротам процессия ещё больше разрослась. К нам присоединились «Ночные тени» — разведчики и добытчики Ноктиума.

Я сразу узнал Хвана — его походка была всё той же, расхлябанной, будто он шёл не на войну, а на базар.

Он поймал мой взгляд, ухмыльнулся.

— Ну наконец-то, Ром! — крикнул он. — Ты в своём этом новом мундире совсем как надутый петух!

Я не удержался от короткой улыбки.

— А ты всё такой же наглый.

— Конечно! — широко улыбнулся старый товарищ. — Иначе я бы давно сдох!

Процессия вышла за стены под музыку и бой барабанов. Солнце било в глаза, дорога блестела, как раскалённый нож.

Парады кончились. Начался поход.

Мы шли по северной дороге почти два часа, прежде чем город окончательно исчез за холмами, а его шум стал таким далёким, что напоминал отголосок сна.

Пыль вставала тяжёлыми волнами от шагов сотен людей. Впереди грохотали платформы с припасами, кузнечные станки и громоздкие медицинские повозки Белотканников — они тащили целый госпиталь. А между рядами шли те, кого я прежде всего пару раз видел близко. Пламенники.

Их колонна не была такой чёткой, как у Лунных стражей. Они больше походили на горящие угли, которые ветер рассеивает по дороге. Каждый магус — в багряной мантии с узором языков пламени — нёс при себе зачарованную маску. Кузнецы шагали с арефактными молотами, обмотанными лентами с рунами. Строители везли на тяжёлых платформах странные конструкции, похожие то ли на печи, то ли на големов.

— Вот и думаешь иногда, кто из нас больше безумен, — пробормотал я. — Мы или они.

— Мы, — Хван возник справа, словно вынырнул прямо из пыли.

Я едва успел развернуться, прежде чем он хлопнул меня по плечу так сильно, что чуть его не выбил.

— Тьма меня забери, Ром, — хохотнул он, — ты и вправду стал этим… как его… настоящим Лунным выскочкой! Я уже слышал о твоих успехах…

— А ты, как вижу, всё ещё Ночная тень. И, судя по тому, что на тебе едва сходятся ремни, вас там отлично кормят.

— Ага. — Он глянул на меня с такой наглой ухмылкой, что я невольно почувствовал, как сам расплываюсь в улыбке. — И знаешь что? Ты тоже заматерел. Вон как в плечах раздался!

— Это всё тренировки. И высококалорийный сухой паёк.

Хван огляделся по сторонам и понизил голос.

— Ты не подумай. Я рад встретиться и поработать вместе, Ром. Правда. Только… — Он почесал щёку, где угадывался свежий тонкий шрам. — Не дают мне покоя эти твари… Они стали другими. Умнее. И злее.

Я посмотрел ему прямо в глаза. Там всё ещё была прежняя дерзость, но под ней — реальное беспокойство.

— Мы тоже не пальцем деланные, — хрипло сказал я. — Так что отставить упаднические настроения.

Хван засмеялся. Громко, как в старые времена. И всё же его смех был немного нервным.

— А ведь правда, — выдохнул он. — Пойдём, господин страж. Покажу тебе, как мы, простые теневики, глотаем ноктиумную пыль, пока вы охотитесь на тварей…

Я кивнул, но прежде чем отойти, почувствовал, что кто-то сзади буквально сверлил меня взглядом.

— Ну наконец-то, — раздался насмешливый женский голос, — я уж думала, ты не заметишь.

Она шла, словно не касалась ногами земли. Рыжие волосы, собранные в толстую косу, отливали медью на солнце. На груди — несколько рядов бус с артефактными подвесками. А багряная мантия сидела на ней так, словно это была не форма, а королевское одеяние.

Ильга — я уже слышал её имя от Юрга. Магус огня. Слишком молодая, слишком красивая и совершенно не похожая на тех, кто считал себя обязанным соблюдать приличия. Впрочем, все Пламенники не отличались любовью к этикету.

Она подошла вплотную, чуть склонила голову, разглядывая меня с нескрываемым любопытством.

— Скажи, лунный мальчик, — проговорила она сладко, но с остринкой в голосе, — ты всегда такой серьёзный или только рядом с женщинами, которые опаснее тебя?

Я криво улыбнулся.

— А ты всегда так скверно шутишь? — отозвался я.

— О, — она ухмыльнулась, — я пытаюсь понять, можно ли на тебя положиться.

— Положиться-то можешь, — хохотнул кто-то из ряда строителей. — Только не на, а под!

Ильга метнула горящий взор в сторону шутивших, а затем сделала замысловатый жест пальцами, и у них над головой взорвался сноп искр. Некоторые отшатнулись, строй сбился.

— Не нарушай порядок, — велел я. — Идти ещё долго.

Огненная девица хитро прищурилась.

— Мне даже начинает нравиться эта прогулка… Посмотрим, как проявят себя молодые стражи в бою.

Рядом с ней Лия шумно втянула носом воздух. Я краем глаза видел, как её пальцы сжались на ремне сумки.

— Если будешь продолжать так на меня смотреть, — добавила Ильга, — я подумаю, что ты уже влюбился.

— Если будешь продолжать так говорить, я подумаю, что ты надеешься на взаимность, — хмыкнул я.

Где-то сзади раздался хриплый кашель и сдавленный смешок. Я понял, что это Юрг и Марна.

— Боги, — донёсся голос Юрга, — только этого не хватало. Чтобы ещё и рыжая ведьма влюбилась в нашего славного полукровку.

— Что поделать, — отозвалась Марна, — девчонки часто любят странных парней.

Ильга качнула головой — огонь волос на солнце полыхнул, словно настоящее пламя, — улыбнулась и пошла обратно к своим Пламенникам.

* * *

До форта Элун оставался один переход, и пока всё было тихо. До того тихо, что мне это не нравилось.

Рельеф изменился. Мы шли по вздымающимся холмам, где трава от постоянных ветров лежала ровными серыми волнами, а в небе зависли свинцовые тучи. В Альбигоре и окрестностях почти не бывало дождей, но здесь климат был другим.

— Красивое место, — сказал Юрг, когда мы поднялись на очередной склон. — Но опасное. Здесь так тихо, будто и твари вымерли.

— Это потому что им лень тебя слушать, — буркнула Марна.

— А ты помолчи. — Юрг даже не посмотрел на неё. — Я тридцать лет на вылазках. И такая тишина не сулит ничего хорошего.

Он оказался прав.

Мы только начали спускаться в лощину, когда ветер принёс запах.

Не гниль. Не падаль. Что-то влажное, пряное, будто смесь крови и смолы.

— Контакт, — сказал я вслух, ещё только почувствовав, а не увидев их. — Отряд, готовность.

Первыми их заметили разведчики. Тени рванулись к артефактным кристаллам, настроенным на сигнатуры гибридных тварей. И уже через мгновение на холме шевельнулись силуэты.

Десяток тварей. Чёрные, высокие, с длинными лапами и вытянутыми мордами без глаз. Но даже отсюда, сквозь марево пыли и травы, я видел: они не просто шли.

Они передвигались цепью. С интервалами. Как солдаты.

— Расстояние сто шагов, — прозвучал голос Юрга. — Первая линия, на позиции. Вторая, прикрытие. Пламенники — свободный огонь.

— Ну, наконец-то, — пробормотала Ильга у меня за спиной. Её руки вспыхнули

Мой отряд был в первой линии. Я поднял руку, давая знак своим.

— На левый фланг. Активировать защиту, вызвать Тени. По команде — рассеиваем строй. Наша задача — изолировать тварей по отдельности.

— Есть, командир, — отозвался Тар весело.

Если бы я не знал его, подумал бы, что он идиот. А так понимал — он до усрачки боялся прямого столкновения. Но скрывал страх за вечными шутками.

Мы шагнули вперёд на левый фланг, и мир сузился до полосы холма передо мной.

Твари приближались без звука. И в этой тишине было что-то в тысячу раз хуже рёва.

Первыми начали Пламенники. Кто-то выкрикнул слово-заклятье — короткое, щёлкающее, как удар плети. Воздух взорвался пламенем.

Склоны холма на миг озарились, будто туда спустилось полуденное солнце.

Две твари, шедшие в авангарде, полыхнули и рухнули, но остальные даже не замедлили шаг.

— Вторая атака! — донёсся голос магуса.

Твари побежали.

Не по-животному, без рывков. Чётко, слаженно, как пехота на штурме.

Я выдернул из ножен Тень-Шаль, и клинок отозвался дрожью нетерпения. Моя Тень уже вилась вокруг меня, разрастаясь и набирая мощь. Давно я не выпускал генерала вспомнить молодость и повеселиться.

— Тени вперёд! — крикнул я.

Мы рванулись навстречу тварям.

Я видел краем глаза, как Элвина метнула «лунную бомбу», и её Тень вспыхнула серебристым маревом. Лия тоже метала артефакты.

Рион и Тар слаженно прикрывали девушек, пока те засыпали тварей бомбами, заставляя их снизить скорость.

А впереди уже росла чёрная туша с жёлтыми, пустыми глазами.

Я нырнул в сторону, когда её лапа взрезала воздух, и ударил в подмышку — туда, где у этих тварей был суставной шов.

Тень-Шаль вошёл в плоть почти без сопротивления.

Тварь глухо взревела — но не упала.

Вместо этого она сделала то, чего я не ожидал: отступила на два шага и встала прикрывать другую. Пламенники поливали их огненными заклинаниями и горящими артефактами. И тварям огонь явно не нравился. Одна из тварей угодила в огненную ловушку, и большая ринулась к ней.

— Они вытаскивают раненых! — крикнул я, отступая. — Не давать им собираться!

Я рубанул по второй твари.

В спину ударил жар — Пламенники били сплошными волнами огня. Спина нагрелась.

Где-то впереди один из кузнецов в огненной мантии перегнул палку: он, видимо, решил, что сам сможет вырезать полстаи.

Он с ревом бросился вперёд, размахивая зартефактным молотом. Две твари отскочили в стороны, а третья нырнула прямо ему под руку. Он даже крикнуть толком не успел — когти полоснули по его боку, и кровь тёмным фонтаном хлынула на траву.

— Тар, прикрой! — рявкнул я, рванув туда.

Я едва успел схватить его за ворот мантии и дёрнуть назад.

Тень-Шаль ткнулся в челюсть твари, вбивая клинок до рукояти. Пламенник швырнул в тварь какой-то мелкий уголёк, и запах палёного мяса смешался с криками.

Ильга, возникшая с другой стороны, вскинула руки, и воздух вокруг её ладоней на миг стал белым от жара.

— Отходи! — крикнула она. — Прикрою!

Уговаривать меня не пришлось. Я успел оттащить Пламенника на несколько шагов, и тут всё вспыхнуло.

Огненный взрыв срезал половину склона вместе с остатками твари.

— Никогда не спорь со стихией, лунный мальчик! — крикнула Ильга с торжествующей улыбкой.

Я оставил свою Тень на страже и наклонился проверить, жив ли раненый.

— Живой, — выдохнул я. — Лия!

Она уже была рядом — сорвала с нагрудного кармана артефактный бинт и быстро приложила к ране. Пламенник хрипел, но приходил в себя.

— Я передам его Белотканникам, — сказала Лия, даже не глядя мне в глаза. — Иди.

Я кивнул и обернулся. На склоне была мясорубка.

Твари и люди сражались так близко, что порой разглядеть, где кто, было невозможно.

Но было ещё кое-что. Я видел, как одна из чёрных туш протянула лапы и потащила за собой раненого сородича. Другие твари заслонили их живым кольцом.

Это не была слепая ярость голодных по Ноктиуму существ.

— Давим! — выкрикнул Юрг. — Не давайте им сгруппироваться!

Я рванул обратно в бой. Ильга мелькнула рядом, её огонь обжигал кожу даже через доспех.

Она била короткими залпами, с какой-то едва сдерживаемой радостью.

— Хочешь, чтобы я тебя спасла снова? — выкрикнула она, когда я с размаху рассёк ещё одну тварь по горлу.

— Нет, спасибо. У меня аллергия на твои методы, — отозвался я, отшвыривая тело.

Бой продолжался. Твари падали, а наши отряды теснили их к обрывц. Где-то слева Остен — я видел его и других элунцев. Он орудовал мечом без расчёта, с такой ненавистью, словно вымещал всю боль.

Когда одна из тварей почти снесла ему шлем вместе с черепом, он даже не отступил. Просто шагнул вперёд и вогнал клинок в брюхо твари до самой крестовины.

Лия оторвалась от раненого Пламенника, метнулась туда и в последний миг подняла щит Тени, когда вторая тварь прыгнула на него сверху.

Остен даже не обернулся. Он рубил, как одержимый и кричал что-то неразборчивое.

— Горите в пекле! — он орал так, что голос сорвался. — За Элун!

Твари начали отступать. Пламенники продолжали поливать их огнем, стражи и Тени носились по холму, разбивая связки, добивая оставшихся и преследуя тех, кто теперь пытался унести ноги. Или лапы.

Когда последняя тварь упала, вокруг стало так тихо, что я слышал собственное дыхание.

Небо налилось свинцом.

— Дождь будет, — сказала Ильга. — Это хорошо. Потушит траву.

— Трава здесь и так мёртвая, — тихо ответила Элвина. — Здесь всё мёртвое.

Я медленно вытер лезвие Тень-Шаля о край плаща и огляделся.

Ветер шевелил мантии Пламенников — их маги сжигали тела тварей. Белотканники уже вовсю сновали, оказывая помощь нашим раненым. Стражи разбредались обратно по своим местам.

Юрг подошёл ко мне и тронул за локоть.

— Это были их разведчики. Теперь они знают, что мы идём. И будут готовы.

* * *

Лагерь разбили у подножия высокой скалы, накануне финального перехода. До Элуна оставался один дневной переход.

Огонь костров выхватывал из темноты лица — усталые, полосатые от сажи и крови. Кто-то дремал, опустив голову. Кто-то сдержанно пил разбавленное вино из походных фляг. А кто-то, как Юрг, уже час методично точил клинок.

Я присел у края костра, вытянул ноги и устроил Тень-Шаль у себя на коленях. Ветер таскал пепел по земле.

— Эй, Ром, — раздался знакомый хриплый голос.

Я поднял глаза.

Хван возвышался надо мной с ухмылкой, в которой было больше жизни, чем во всём этом лагере вместе взятом.

— Живой, смотри-ка, — сказал он, присаживаясь рядом. — А я уж думал, что ты окончательно вжился в роль сияющего Лунного рыцаря и не снисходишь до простых людей вроде меня.

— Ты перепутал меня с кем-то другим, — буркнул я. — Я только сегодня лишился шлема с павлиньим пером.

— Какой кошмар, — Хван состроил трагическую мину. — Надеюсь, в штабе выдают новые? С серебряными бубенцами?

— Нет, попросил оставить их для тебя. Нашьешь на свой шутовской колпак.

Хван тихо рассмеялся. Мы с ним давно умели подтрунивать друг над другом так, чтобы окружающие не понимали, где шутка, а где правда.

— А ты, я смотрю, тоже не растерял обаяния, — заметил я. — Три луны на вылазках, а оптимизм не иссякает.

— Три луны я не спал нормально, — он сел рядом, вытянув ноги. — Но ты знаешь… Оно всё равно того стоит. Особенно когда видишь, что в твоей работе есть смысл.

Он замолчал. Я так же молча кивнул. Все слишком устали для долгих бесед.

Ветер качнул пламя, и я заметил, что Ильга шла между кострами.

Она двигалась так, словно сама была огнём: уверенно, хищно, чуть насмешливо.

— Смотри-ка, — кивнул Хван. — Горячая штучка явно положила на тебя глаз. Смотри не обожгись.

Ильга дошла до нашего костра и кивнула всем в знак приветствия.

— Лунный мальчик, — протянула она, присаживаясь на свободное место, — я принесла тебе подарок.

Она разжала ладонь. На ней лежал небольшой амулет — круглый, вырезанный из пепельного камня с вплавленным огненным кристаллом. И протянула мне.

— Он точно не взорвётся у меня в руках? — Улыбнулся я.

Но Ильга оставалась серьёзной.

— Ты сегодня спас моего соклановца. Защитил, вытащил, и благодаря тебе он будет жить. Пламенники не забывают такой помощи. Так что возьми. На удачу и для победы. — Она пристально посмотрела мне в глаза. — Если не спасёт, хотя бы красиво сгоришь. Вместе с врагом.

— Тронут, — отозвался я. — Правда.

— Можешь не благодарить, — её губы тронула дерзкая улыбка. — Мне нравится думать, что у тебя будет повод вспоминать меня перед смертью.

С этими словами она поднялась и ушла обратно к своим.

Я сжал артефакт в руке. А Хван заржал так, что закашлялся.

— Вот это я понимаю, — прохрипел он, глядя на удаляющийся силуэт в мантии. — Не то что наши чинные девицы. Сразу видно — дама с темпераментом.

— Помолчи, — попросил я устало.

Но он только хмыкнул и улёгся спиной на плащ, подложив руки под голову.

Я заметил, как у костра чуть поодаль Лия сидела, уставившись в пламя. Она будто вся сжалась, и от этого казалась меньше, чем была на самом деле.

Элвина подошла к ней, присела рядом.

— Ты в порядке? — тихо спросила она.

Лия едва заметно дёрнула плечом.

— Да, конечно.

— Лия, если что-то…

— Я сказала — всё в порядке, — огрызнулась девушка.

Элвина не стала спорить. Только покачала головой. А Лия так и осталась сидеть, опустив ладони на колени. Смотрела в пламя, а когда наши взгляды встретились, то опустила глаза.

Рядом с костром возник Остен. И сел рядом с Лией. Она нехотя подвинулась. Давая ему место.

Он немного помедлил, потом опустился на кусок бревна.

— Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что… тогда выручила. Я увлёкся и не заметил.

Лия подняла голову. Её глаза блеснули в свете огня.

— Не за что, — выдавила она.

— Всё равно спасибо, — повторил Остен.

Он встал и ушёл. А она снова посмотрела в огонь. Что-то с ней было не так с самого начала похода. Лия замкнулась в себе, толком ни с кем не разговаривала, не смеялась над шутками. Она собралась и действовала увереннее, но что-то в ней изменилось.

— Давайте уже на отдых, ребят, — сказал я. — Чую, завтра будет гораздо веселее и просто так прорваться к Элуну нам не дадут.

Лия молча кивнула и направилась в сторону женской палатки. Близнецы тоже засобирались. Да и Хван зевнул так широко и заразно, что даже Элвина прикрыла рот ладонью.

Я поднялся.

— Скоро вернусь. Не тушите огонь.

— Ты куда? — спросила Марна.

— Немного проветрюсь перед сном.

— Только не выход за пределы лагеря.

— Ага.

Но именно туда мне и нужно было выйти. За пределы лагеря и ещё дальше.

Я должен был встретиться со своими Солдатами. С теми, кому запретил нападать на людей. И с теми, кто мог знать о новых тварях гораздо больше, чем все магистры.

Лагерь был тихим.

За последним кругом укреплений стояли возы с провиантом и ящики со снаряжением. Я задержался возле них, сделал вид, что проверяю ремни на крышках.

Ветер по-прежнему таскал пепел с поля.

Я скользнул в пролом между двумя телегами, прикрылся своей Тенью и нырнул в темноту. Шёл быстро, стараясь ступать по траве, чтобы не выдать себя и своих следов.

Скалы севернее лагеря нависали над равниной чёрными громадами.

Там, в их тенях меня уже ждали. Я почувствовал это.

Сначала они не двигались. Скалы просто были… скалами. Потом одна из теней сдвинулась и распрямилась, обретая форму.

Высокая фигура с чёрным панцирем, и яркими зелёными глазами.

— Пергий, — тихо сказал я.

Он склонил голову, медленно, почти церемониально.

«Повелитель. Ты наконец-то пришёл».

В голосе его всё ещё звучало то странное спокойствие. Спокойствие существа, что помнило столетия.

— Ты знаешь, зачем я пришёл.

«Да», — он выпрямился. — «Ты хочешь знать о новом противнике».

Я кивнул.

Другие Солдаты, полдюжины Высших тварей, вышли из укрытия один за другим. Они окружили меня, но я не чувствовал страха. Я знал их запах, преданность и холодные взгляды. Я сам был частью их.

— Говори, — приказал я. — Всё, что выяснили.

«Они появились недавно. Мы не видели их до этого года. Мы не знаем их точного числа. Они размножаются быстро, держатся стаями. Они идут за Ноктиумом. Они голодны и разумны. Мы не можем на них воздействовать и подчинить своей воле, как других низших существ».

Я удивлённо вскинул брови. Вот это важное пояснение.

Пергий медленно поднял на меня глаза.

«Они координируются самостоятельно, повелитель. Однажды они напали на нас. Не как на добычу. Как на конкурентов. Они враги всем».

Я выдохнул. Тёплый воздух казался мерзким.

— Маги говорят, что это гибриды.

«Мы думаем так же. В них есть след человека. Мы его чувствуем».

Значит, Салине была права. И в Альбигоре кто-то очень хочет стать третьей силой.

— Тепер слушайте меня. Вы должны отыскать их гнёзда. Но не только гнезда, но и лаборатории. Одну мы нашли на заброшенной платформе, и я полагаю, что это могут быть аналогичные места. Следует выяснить, кто стоит за появлением этих гибридов.

Пергий склонился в подобии поклона.

«Да, повелитель».

Тишину разорвал едва слышный хрип.

Один из Солдатов поднял голову, втягивая воздух сквозь узкие щели.

«Ты здесь не один, Повелитель».

Я развернулся в ту сторону, куда он смотрел, и замер, вглядываясь в темноту. Тень вынырнула из-под плаща, растеклась по земле, длинной змейкой скользнула в сторону силуэта.

Я видел, как она распухла, налившись плотью. Как вытянула когти. Как бросилась вперёд.

Едва слышный шорох — и фигура на камнях дёрнулась. Тень вцепилась в плечи, рывком оторвала человека от укрытия и потащила ко мне, не дав опомниться.

Я шагнул навстречу, жестом приказав тварям не двигаться. Тень подтащила ко мне человека в облачении Лунных стражей. Тёмная дымка рассеялась, и я увидел лицо.

— Проклятье… — вырвалось у меня.

Глава 7

Лицо девушки было белее снега, губы дрожали. Тень удерживала её, не причиняя вреда, но она всё равно тряслась так, будто её били по позвоночнику.

— Лия, — выдохнул я. — Взорвись на тебя гриб…

Её взгляд цеплялся за моё лицо, за фигуры Солдат, за темноту, что клубилась за их спинами. Когда она наконец заговорила, голос прозвучал тонко, словно чужой.

— Ты… — Она сглотнула. — Ты… с ними?

Всё происходило слишком быстро. Мои Солдаты окружили её, слегка наклонив головы. Их горящие глаза отсвечивали зелёным в ночной мгле. И если бы я не знал их запах и повадки, наверное, сам бы теперь отшатнулся. Потому что сейчас в них не было и намёка на человеческое. Лишь древняя преданность и холодный, равнодушный разум.

«Повелитель», — произнёс Пергий с едва слышной вибрацией в голосе, — «она узнала тебя. Узнала о нас. Это навредит тебе. Мы можем…»

Он не договорил. Но в той паузе звучало всё, что нужно было понять.

Можем её убить.

Я выдохнул, медленно опустил клинок. Металл слегка дрожал в руке.

— Нет, — сказал я. — Не трогайте её.

Пергий молча повернул ко мне лицо. Его взгляд всегда был тяжёлым, как камень, но сейчас он казался почти укоризненным.

«Она опасна для тебя», — продолжил он. — «Её разум теперь знает то, чего не должен. Это знание станет оружием против тебя. Ведь ты сам хотел сохранить тайну».

Лия всё ещё смотрела мне в глаза. И в её взгляде уже было не только непонимание — там зрела та самая угроза, о которой говорил Пергий. Зёрна недоверия, подозрения, которые рано или поздно проросли бы в ненависть.

Я знал это. И всё равно не собирался позволять им сделать то, что они считали правильным.

— Есть другой способ, — сказал я. Голос сел, но я продолжал говорить. — Пергий. Ты уже однажды уже проникал в мой разум. Ты помог снять то, что мешало мне вспомнить. Значит, ты можешь работать с памятью.

Солдат замер. Остальные твари переглянулись — не глазами, а лёгким еле ощутимым движением грудных пластин, как если бы обменялись словами без звука.

«Я никогда не делал этого с человеком, который не связан с… империей», — медленно проговорил Пергий. — «Я не знаю, что это сделает с её разумом. Она может умереть. Или сойти с ума».

— Лучше безумие, чем смерть, — выдохнул я. — Если есть хоть шанс… Попробуй. Но поторопись.

Пергий сделал шаг к Лие, и она инстинктивно отшатнулась. Моя Тень сдавила плечи девушки, не давая ей возможности пошевелиться.

— Ром, нет! Пожалуйста…

Она не кричала. Лишь умоляла шёпотом.

— Тебе не стоило за мной следить, — отозвался я. — Прости.

Лапы Пергия — а может, всё же руки — не издавали ни малейшего звука, когда ступали по камням. Он протянул конечность, коснулся плеча Лии, потом, чуть медля, прижал ладонь к ране на руке — той самой, которую она получила ещё в прошлой операции. Лия вздрогнула, но не отпрянула. Её глаза стали ещё больше, зрачки расширились так, что почти слились с радужкой.

«Странно», — пробормотал Пергий так тихо, что я едва слышал. — «Я… чувствую в ней отголоски Империи».

— Что? — я моргнул. — Ты хочешь сказать…

«Её кровь. Далёкая линия. Почти угасшая, но всё ещё есть. Эта девушка — потомок тех, кто служил Императору. Один из её предков пришёл сюда во время Вторжения».

Лия открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела. Пергий коснулся её виска.

Мир вокруг словно стал гуще. Воздух наполнился чем-то, что не имело ни цвета, ни запаха, но от чего по коже пошли мурашки. Я едва не шагнул назад. Всё выглядело так, словно сама ночь наклонилась к ней и теперь что-то шептала. Тёмный шёпот без звука.

Лия вздрогнула, а потом замерла, как статуя. Только дыхание было неровным — рваным.

Я наблюдал, как Пергий склонил голову чуть ближе к её лицу. Он не шевелился, не издавал ни звука, но я знал, что внутри её головы сейчас шла борьба.

Сколько это длилось, сказать не мог. Может, минуту. Может, час. Для меня это была целая вечность.

Наконец его лапа дрогнула. Он медленно убрал руку и выпрямился. Тяжело посмотрел на меня.

«Я смог, благодаря крови» — сказал он. — «Она не будет помнить. Но если кто-то будет слишком настойчиво ворошить её память, это может разрушить работу».

— Спасибо, — хрипло сказал я. — Ты сделал больше, чем я мог просить.

«Ты — наш Повелитель. Наш вождь в этом мире. И наш долг — защищать тебя».

Я снова посмотрел на Лию. Она лежала с закрытыми глазами, не шевелясь. Лицо было бледным, губы чуть посинели.

— Благодарю вас. А теперь уходите, пока вас не заметили другие, — тихо велел я. — Делайте то, что велел раньше. Ищите гнёзда. И лаборатории. Выясните всё, что сможете.

«Будет исполнено», — отозвался Пергий.

Они исчезли так, как и появились — в одно мгновение. Их силуэты растворились в ночных тенях.

Я остался с Лией один.

Некоторое время я просто стоял напротив неё. Потом осторожно протянул руку и коснулся её щеки.

— Лия, — позвал я негромко. — Очнись.

Она вздрогнула. Глаза моргнули, фокусируясь. Ещё мгновение — и в них вспыхнуло смятение.

— Ром?.. — голос сорвался, едва слышно. Она приподнялась на локтях и растерянно озиралась. — Где я… Что случилось?..

Я ухватил её за локти, чтобы удержать.

— Видимо, обморок, — спокойно сказал я. — Не знаю, что ты здесь забыла, но больше одна не гуляй.

Она несколько раз моргнула, медленно глотая воздух.

— Я… — она прижала ладонь к виску. — Мне… странно… Я не помню, как здесь оказалась.

— Ты переутомилась, — сказал я твёрдо. — Сначала долгий переход, стычки, потом расквартировка. Пойдем, я провожу тебя.

— Да, конечно. Прости, я не хотела доставлять неудобств… Мне так стыдно.

— Всё в порядке. Идём.

Я поднял её на руки и медленно двинулся обратно в лагерь. На мгновение показалось, что где-то за скалами вновь дрогнула тьма. Но я не стал останавливаться. Если кто-то ещё и видел нас сейчас — то пусть видит. Пусть думает, что мы просто возвращаемся после короткой прогулки.

В конце концов, это была не худшая из правд.

* * *

Мы шли безостановочно почти полдня. Лия держалась рядом со мной молча. Иногда я чувствовал её взгляд — долгий, изучающий, будто она всё ещё пыталась вспомнить, что случилось прошлой ночью.

К полудню дорога стала ровнее, и я понял, что мы приближаемся. Холмы постепенно расползались вширь, как седые волны, и впереди наконец возникли башни Элуна.

— Великая Ночь, — пробормотал кто-то из стражей, — они ещё держатся.

Форт возвышался над равниной огромной серой громадой, но даже издалека было видно, что стены пострадали. На камнях чернели пятна, в нескольких местах обуглились бойницы, словно их облизывал огонь. Под стенами — тёмные груды тел тварей.

— Похоже, им устроили весёлую ночь, — хрипло сказал Юрг, когда мы приблизились.

Я промолчал. Не хотелось шутить. Ветер доносил запах гари, свежей крови и чего-то ещё — того странного, кислого-сладкого запаха, который всегда оставался после тварей.

Перед главными воротами нас ждал отряд элунцев. Бойцы стояли молча, выстроившись в две шеренги. Их плащи были в копоти, доспехи в выбоинах, многие были в бинтах и повязках. Один из них шагнул вперёд и поднял руку в приветствии.

— Воины Альбигора… — его голос звучал низко и хрипло. — Добро пожаловать в Элун. Не самое гостеприимное место, но другого у нас всё равно нет.

Я видел, как Остен сжал зубы, глядя на стены. Его руки дрожали так, что он едва удерживал оружие. Он почти не разговаривал всю дорогу. Не знаю, что он пережил, пока был в этом форте, но оно его изменило.

Мы вошли внутрь колонной. И я сразу понял: то, что мы видели снаружи, было только половиной картины.

Двор был завален щебнем. Здесь и там торчали обгорелые сваи, которые когда-то держали настилы. Люди сновали по проходам, таскали носилки, тащили вёдра с водой и вываливали на костры мёртвых тварей. Белотканники суетились у стены, где выстроили ряд носилок с ранеными. Крики и стоны слышались всюду.

— Ночью была еще одна атака, — сказал один из местных. — Это — её последствия.

Но несмотря на это, в воздухе не витало отчаяние. Я видел лица элунцев — иссечённые, чумазые, измождённые — и в них была какая-то особая упрямая решимость. Та, что не умирает даже когда весь мир рушится у тебя под ногами.

Остен шёл чуть впереди меня. Когда одна из женщин в бело-зелёной накидке со знаком Ордена Белой ткани подняла голову и увидела его, она выронила сумку с бинтами.

— Остен! — крикнула она.

Он успел только развернуться, прежде чем она подскочила и обняла его. Он застыл, как каменная статуя. Я впервые видел его таким — без щита злости, без привычной отстранённости.

— Живой… — Женщина едва не плакала. — Живой, дурень…

— Живой, — отозвался он глухо, словно ему было стыдно за эту сценку.

Мы проходили мимо. Я не стал оборачиваться. Так честнее.

Во дворе нас ждали. Среди группы офицеров выделялся мужчина, лицо которого показались мне знакомым. Он был выше остальных почти на голову, темноволосый, с тёмными глазами, которые, казалось, видели сквозь людей и стены. На его шее блестела цепь с медальоном — герб семьи Варейн.

— Баннор Варейн, — пробормотал Юрг, заметив мой взгляд. — Комендант форта. И младший брат Герцога. Поговаривают, характер у него такой же крепкий, как стены этого форта.

Комендант медленно шагнул нам навстречу. Его взгляд скользнул по строю Лунорождённых, задержался на Пламенниках, потом — на Белотканниках.

— Рад приветствовать вас, воины Альбигора — сказал он низким, спокойным голосом. — Если бы обстоятельства были иными, я бы устроил пир в вашу честь. Но времени мало, поэтому сразу перейдём к делу.

Он кивнул в сторону группы офицеров и магов, стоявших за его спиной.

— Это мои люди. Командир Ирвен, отвечает за внутреннюю оборону. Магистр Линдра, командует нашим резервом магов. И командир Кайр — глава разведчиков, отвечает за вылазки.

Ирвен был мужчиной лет пятидесяти, и в очень хорошей форме. Магистр Линдра казалась ровесницей Салине, но у женщин-магов были свои хитрости, как казаться моложе и свежее. Это была симпатичная дама лет тридцати пяти с серебристо-серыми волосами до плеч. А вот глава разведчиков Кайр казался улучшенной копией нашего Юрга: помоложе, покрупнее, но с таким же вечно недовольным выражением лица.

Все трое коротко кивнули в знак приветствия.

Комендант пожал руку Юргу Ною, поприветствовал Салине и состальных.

— Все церемонии потом, — коротко бросил он. — Мы благодарны Альбигору за помощь и рады, что теперь у нас есть силы для контрудара. Магистр Салине, магус Химваль, командиры отрядов — совет состоится через час. Мои люди помогут вашим разместиться.

А затем неожиданно комендант повернулся ко мне.

— Ты — Ром, верно?

— Верно, — подтвердил я.

— Ходят слухи, что ты сражаешься не хуже ветеранов, — в голосе не было ни насмешки, ни похвалы. — Проверим. Ваш отряд приписан к первому фронтовому резерву. Будьте начеку.

Я коротко кивнул.

— Конечно.

Баннор ещё раз оглядел наши лица, затем жестом пригласил наших старших ити за ним.

Вот и приветствие.

— Ух, — проговорил Рион с какой-то странной смесью уважения и ужаса, — это что за человек-утёс? Он так смотрит, будто я уже должен извиниться за все свои будущие ошибки.

— Он и есть утёс, — хмыкнул Юрг. — Только не вздумай под него копать. Завалит.

Мы прошли через двор дальше. Белотканники развернули палатку, где лечили раненых. Пламенники сгружали ящики с артефактами и руническими печами. Лунные стражи снимали доспехи, протирали закопчённые шлемы. Всё напоминало муравейник, но в этом хаосе была дисциплина.

Я остановился у стены и посмотрел вверх. Башни форта вздымались над нами серыми громадами. Отсюда всё казалось спокойным. Но я уже видел, что под этой корой — сплошное напряжение.

— Как думаешь, — негромко сказал Остен, появляясь рядом, — сколько бы они ещё продержались без нас?

— Недолго, — ответил я честно.

Он кивнул и чуть опустил голову.

— Спасибо, — сказал он. — За то, что пришли. И тебе за то, что не вспомнил былое.

Я уставился на него в упор.

— Нет благородства в том, чтобы отказать нуждающемуся, — отозвался я. — К тому же мы пришли помогать не тебе лично, а этому форту.

* * *

Совет проходил в главном зале командного корпуса. Воздух там был тяжёлым, пропитанным запахами копоти и старой смолы. Сводчатые стены усеивали трещины.

На длинном столе лежала карта. Слева стояли доски, увешанные списками раненных и убитых. Кто-то из писарей водил артефактным пером по планшету, старательно что-то фиксируя. Поодаль дремал рыжий пёс, и только он, похоже, считал всё происходящее не стоящим внимания.

Комендант возвышался над картой, сцепив руки за спиной. Когда мы вошли, он даже не поднял головы — только негромко произнёс:

— Прошу, проходите.

Я прошёл к дальнему краю стола и встал рядом с Юргом. Тот молчал и соскребал ногтем пятнышко со своего обожжённого наплечника.

— Итак, обстановка нестабильная, — заговорил Баннор, наконец поднимая глаз. — Прошлой ночью был очередной штурм. Твари пытались прорваться одновременно с трёх сторон. По всей видимости, это было пробное наступление — разведка боем. Попытка прощупать нашу оборону.

Он провел пальцем по узкой полоске, которую венчало схематичное изображение форта. За ней — большое пространство, окрашенное серым.

— Элун стоит в бутылочно горлышке и не пускает их к залежам Ноктиума, — пояснил комендант. — Иначе им до него не добраться. Только через наши трупы.

Он посмотрел на магистра Салине. Она стояла, чуть наклонив голову, и изучала карту.

— Потери? — спросила магистр.

— Тридцать семь убитых, сорок восемь раненых. Три стены частично обрушены. — Баннор говорил так, будто зачитывал счёт в игре. — Но твари не добились своих целей.

— Пока что, — вставил магус Химваль из Пламенников.

Комендант слегка кивнул.

— И впредь не добьются, поскольку теперь мы сильнее. — Он поднял руку и указал на карту. — После боя я отправил несколько разведгрупп — выследить путь тварей, найти гнёзда. Одна из них вернулась сегодня утром с информацией.

Он коснулся пальцем северо-западного квадрата, где грубой линией были отмечены холмы и скалы.

— Здесь они нашли цепочку свежих следов. По глубине следов и количеству отметин можно судить, что там проходила крупная группа. Не меньше полусотни особей.

— Ржавые скалы, — пробормотал Юрг. — Хорошее местечко, чтобы потеряться.

— Именно, — подтвердил комендант. — Район плохо исследован. Несколько пещер, старая шахта. Не заселён. Идеальное укрытие для гнездования.

Я провёл ладонью по лицу. Полсотни. Это лишь часть войска. Но важнее — гнёзда. Судя по всему, эти гибриды научились быстро размножаться, раз столько уже полегло под стенами форта.

— Если это гнездо, его необходимо уничтожить, — сказала Ашания, магистр Белотканников. Она казалась почти болезненно хрупкой в своей белой мантии, но голос у неё был стальным. — Лишь уничтожение потомства поможет снизить их численность.

— Разумеется. — Баннор перевёл взгляд на Салине. — Мы больше не в положении, когда можем только защищаться. Теперь у нас достаточно людей и магов, чтобы навязать свою игру. И я рассчитываю, что достопочтенные маги помогут нам выжечь там всё до пекла.

Салине чуть склонила голову, её голос был сух, но в нём слышалось одобрение:

— Вперёд, в самое логово. Именно это и нужно делать.

— Мои маги готовы выйти немедленно, — слегка улыбнулся Химваль. — Ни одно гнездо не переживёт мощи истинной стихии.

Юрг кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Они будут защищать потомство, — сказал он. — Яростно. Они не тупые, эти твари. Так что нужен большой отряд. Мои стражи в деле.

Комендант Варейн кивнул.

— Мы все в деле. Через два часа отряд должен выдвинуться, — сказал он спокойно. — Всё необходимое подготовят. Боеприпасы, артефакты, транспорт, сопровождение. Нужно торопиться, пока следы не замело.

Я оглядел зал. Юрг чуть приподнял бровь, встречаясь со мной взглядом. Я кивнул — дескать, пойду.

Маги и командиры начали переговариваться, расспрашивать друг друга о ресурсах и маршрутах. Юрг Ной тихо выругался и потянул меня за рукав в сторону.

— Слушай, — сказал он, — я видел тебя в бою. Ты справишься. Но помни: в Ржавых скалах мы можем потерять ориентиры. Если начнётся мясорубка — держи своих при себе. И Тень свою тоже держи наготове.

— Держу всегда, — хрипло сказал я. — Не беспокойся.

— Беспокоюсь, — хмыкнул он. — Я слишком стар, чтобы не беспокоиться.

Он хлопнул меня по плечу и пошёл обсуждать что-то с Химвалем.

Я остался на месте, глядя на карту. На ней Ржавые скалы выглядели просто грязным пятном. Всего лишь пятно. Но я уже знал, что любая точка на этой земле может стать последней.

И всё же я испытывал странное, холодное удовлетворение. Потому что наконец-то мы не ждали. Не отсиживались.

Мы шли к ним сами.

* * *

Над фортом всё ещё висел запах сгоревшей плоти, когда наши повозки тронулись с места. Холодный. Воздух щекотал горло.

Я сидел на краю одной из повозок, свесив ногу. По бокам разместились Элвина и Лия — обе молчали. Близнецы развалились на мешках с запасными артефактами, и Тар в который раз пытался придумать шутку, которая рассмешит хоть кого-нибудь. Безуспешно.

— Вот скажи мне, братец, — вздохнул он наконец, повернувшись к Риону, — почему, если я погибну героически, никто не напишет об этом балладу?

— Потому что ты сам скорее напишешь себе эпитафию, — буркнул Рион. — Причём грязным углем на ближайшей стене.

— Ага, — кивнул Тар, — но хотя бы честную! Эти певцы могут всё переврать…

— Можешь заранее набросать, — отозвался я. — Мы распечатаем и раздадим гостям на твоих поминках.

Элвина качнула головой и наконец подала голос:

— А если серьёзно… Никому не кажется, что это слишком просто? Что нас там уже ждут?

Тишина в повозке стала плотной. Лия взглянула на меня так, будто искала в моём лице хоть слово утешения. Я не нашёл, что сказать.

Просто пожал плечами.

— Эти твари везде будут нас ждать. Пусть ждут. Мы уже научились их убивать.

Повозка подпрыгнула на колее. Где-то впереди скрипнула ось, и Юрг Ной крикнул кому-то из возниц, чтобы ехали ровнее.

Второй час пути потянулся длинным, вязким ожиданием. Сначала за холмами пропали серые луга. Земля начала меняться — песок стал рыжим, будто испачканным кровью. А когда показались первые изломанные гребни скал, я понял, почему это место прозвали Ржавыми скалами.

Всё здесь и правда было цвета ржавчины, словно сама земля медленно корчилась в агонии.

Мы остановились под самым хребтом. Повозки поставили кругом, развернули артефактные экраны. Пламенники сгружали ящики с рунными артефактами — принцип работы этих рун был их клановым секретом, и они оберегали его от чужаков. Белотканники разбивали перевязочные палатки.

Всё это уже казалось привычным. Но я не терял бдительности.

— Все знают задачу, — громко сказал Юрг, подойдя к нам. — Мы идём по следам, которые укажут разведчики. Если кто-то увидит движение, подавайте. — Он обвёл нас взглядом, прищурился. — Если это гнездо — вы все знаете, что нас ждёт.

— Мамочки сильно разозлятся, — вздохнул Рион.

— Сынок, — вздохнул Юрг, — я тебя сам пришибу из милосердия, если не заткнёшься.

Рион изобразил скорбный поклон.

Я оглянулся на остальных — Лию, которая застегнула ремни на доспехе с маниакальной сосредоточенностью, и Элвину, внимательно раскладывающую запасные «лунные бомбы» по карманам на поясе.

Салине стояла чуть поодаль, прислонившись к повозке. Несколько тёмных прядей выбились из ее обычно гладкой причёски, полумаска светилась магическим сиянием — работал артефакт. Она казалась спокойной. Почти безразличной.

— Отряд Рома, — сказал Юрг, снова обращаясь ко мне. — Не на отдыхе, идёте в первом ряду, левый фланг. Твои ребята, Марна, правый. Маги — позади, пожалуйста. Слушаем элунцев, они знают местность.

Я кивнул и мельком взглянул на Остена. Он тоже вызвался.

— Понял.

Ильга молча выслушала указания и уставилась на меня с ухмылкой.

— Что, — протянула она, подходя ближе, — опять тебя отправили лезть первым в самое мясо?

— Только чтобы ты могла прикрыть мою спину, — отозвался я.

— Или поджарить её, — хмыкнула Ильга.

— Как пожелаешь. Но сначала жарь тварей. Знаешь, чёрные такие, страшные, с лапами-клешнями…

Она кивнула с самой невинной улыбкой.

— Наверное, как-нибудь отличу.

Юрг тяжело вздохнул и посмотрел в небо, будто молился о пощаде.

— Когда вы двое закончите свои брачные игрища… — начал он.

— Мы и не начинали, — возразил я, но Юрг уже отошёл к магистру Салине.

Я развернулся к отряду.

— Проверяем снаряжение, заряды, амулеты. Захватите побольше артефактов. Чую задницей, будет весело.

Тар поднёс два пальца к виску и изображающе отдал честь.

— Есть, командир. Страх оставлен, идиотизм прихвачен.

— По-другому ты не умеешь, — вздохнул я.

— Прекрасно умею, — обиделся он. — Просто не хочу.

Я ухмыльнулся и повернулся к скалам. Над ними уже кружили птицы. Под скалами чёрными мазками вытягивались ходы и пещеры. И там, в темноте, я чувствовал их. Твари. Не мои солдаты, другие.

И их было много.

Мы двинулись. С каждым шагом воздух становился суше. Запах ржавчины вперемешку с прелой шерстью и кислятиной лез в горло.

На подходе к первой пещере Остен обогнал меня и присел на корточки, разглядывая следы.

— Недавно были здесь, — сказал он хрипло. — Смотрят за периметром.

— Или ждут, когда сами к ним придём, — тихо ответил я.

— Тем лучше.

Марна прошла чуть вглубь, присев у входа в тоннель.

— Сюда. — Она указала внутрь. — Там свежие следы.

Я стиснул рукоять Тень-Шаля. Тень за моей спиной расправила темные крылья.

И я уже чувствовал — нас заметили.

Глава 8

Я не любил пещеры.

Слишком много теней, чтобы доверять им, и слишком мало воздуха, чтобы дышать спокойно. Но сейчас я был благодарен темноте — она скрывала не только наши Тени, но и нас самих.

Пахло прелым мехом и сладковатой гнилью. Запах гнезда. Один раз почувствуешь — и не забудешь никогда.

— Слышите? — Элвина беззвучно пошевелила губами.

Я замер.

В глубине, за поворотом туннеля, раздавалось что-то, похожее на чавканье.

Моя Тень выскользнула из-за спины и распласталась по камням, струясь между ногами. Позади меня стражи тоже привели свои Тени в готовность — я слышал тихое шипение, едва слышные вздохи, тихие отклики активированных артефактов.

В полумраке это выглядело так, словно сама пещера оживала.

«Мы на месте» — показал жестами Юрг.

Одновременно вспыхнули артефактные факелы, освещая стены пещеры. Она оказалась гигантской, размером с зал приёмов в посольском дворце. Стены были покрыты липкой массой и жесткими тёмными коконами. Влажный воздух давил на лёгкие, и запах Ноктиума и гнили заставлял сердце стучать быстрее.

Нас уже ждали.

«Левый фланг — вперёд» — жестом показал Юрг. Рядом с ним Марна отправила свой отряд исследовать боковые выходы. Она подняла руку, и третий отряд стражей окружил наших магов.

— Вот они!

Показались наконец-то. Ноги-клешни, покрытые черной узорной кожей, скользили по стенам. Один выпрыгнул прямо на Элвину. Она подняла Тень как щит, из которого вырвался серебристый круг — и тварь с воплем отшатнулась. На лапе-клешне остался дымящийся след от ожога. Элвина тут же атаковала снова.

— Близнецы, отрежьте дальний выход! — крикнул я.

Тар и Рион мгновенно нырнули вперёд под прикрытием отряда Юрга. Первое правило зачистки — изоляция. Изоляция — зачистка — переход к следующему помещению.

Я рванул в центр. В этот момент Ильга уже вязала какое-то замысловатое огненное заклинание. Я видел, как в её глазах вспыхнуло пламя, и огонь наполнил её ладони. Огненная вспышка отразилась на стенах и коконах и угодила прямиком в группу тварей. Несколько чудовищ носились, высекая искры от удара магии.

— Ром, осторожно! — крикнула Салине и направила руку к потолку. И сразу раздался резкий свист — парящие артефакторы сорвались вниз, взрывая тварей и Ноктиум в их венах. Твари вспыхнули, как звёзды и… превратились в пыль.

Ильга увлеклась заклинаниями и вышла из-под защиты. Одна из тварей мгновенно приметила это и бросилась прямо на неё. Она передвигалась слишком быстро, челюсти щёлкали, как трещётки. Я не успевал и первой направил Тень: чёрная масса обвила твари лапы и замедлила.

Как раз, чтобы я успел оттолкнуть Ильгу и атаковать тварь.

Резкий удар Тень-Шаля — и существо замерло и удивленно на меня взглянуло.

Ильга вскрикнула и отшатнулась. Я почувствовал её страх и толкнул обратно в круг магов, под защиту.

— Больше не выходи, — сказал я.

— Да…

Тем временем Юрг и Остен вклинились в стену тварей. Остен как раз прижимал тварь к стене пещеры, спасая раненного воина-Пламенника. Тот лежал в луже собственной крови, трясясь, когда Остен рывком оттолкнул чудовище и подхватил его, прижав к себе.

— Держим фланг! — крикнул мне Юрг. — Ром, помоги. Лия, Трейн — в центр. Маги — залпы!

Пламя стало всё ярче — Пламенники отводили душу, поливая тварей огнём. Я шагнул вперёд и направил Тень, мешая тварям разбежаться. Они отчаянно бились о наши щиты и барьеры, тянулись к нам лапами, стараясь не дать пройти дальше. Но Марна и её ребята держали их на одном месте — под огнём магов.

Внезапно мощный рёв, похожий на раскат грома, загудел по пещере. Всё дрогнуло. Салине активировала артефакт под плащом и подняла его над головой. Луч света разорвал голову ближайшим тварям. Стены пещеры зашатались, с потолка начало сыпаться. Мы отступили назад, чтобы нас не раздавило камнями.

И так же внезапно всё стихло. Мы замерли, осматривая пещеру.

Салине бросила отработавший артефакт на землю и посмотрела на Юрга:

— Зачищено. Можем идти дальше.

— Тар, Рион — проверьте тварей и добейте, — распорядился Юрг.

Близнецы обошли тех тварей, которые оказались под завалами. Несколько ударов артефактными мечами — и всё было кончено.

— Идём дальше. Это было не гнездо, а охрана.

Мы двинулись дальше сквозь узкий проход — шириной всего в пару шагов.

Но вот — впереди появился полумрак: сотни коконов, висевших в плотной структуре. Логово. И бой, похоже, ещё не начался.

Мы остановились, переводя дыхание. У всех — пятна пота, кровь, испарины. Даже у Салине развалилась её вечно идеальная причёска, и тёмные волосы разметались по плечам.

Мы вошли в следующий «зал» логова с оружием наготове. И… застыли.

— Драть меня с перцем, сколько их здесь⁈ — не выдержала Марна.

Я смотрел на ряды коконов, густо облепивших стены. Они пульсировали, как гигантские капли крови, и в каждом угадывалась крохотная, едва оформившаяся жизнь. Детёныши. Их было много. Сотни и даже тысячи…

Марна взяла себя в руки и шагнула вперёд?

— Начинаем выжигание. Магусы, это работа для вас.

Ильга переглянулась с Салине и своими соклановцами. Её лицо было бледным, будто вырезанным из воска. Она подняла руки, и пламя вспыхнуло, пробежав красивой дорожкой по её ладоням. Салине и её ассистенты прикоснулись к медальонам на своей груди, черпая оттуда силу чистого Ноктиума. Их пальцы потемнели, вбирая энергию.

Лия дёрнулась.

— Но мы убиваем… детей.

— Мы убиваем то, что завтра убьет нас, — отрезал Остен. Он стоял у входа, сжав меч так, что костяшки его пальцев побелели. — Либо мы, либо они.

Лия бросила на него тяжелый взгляд.

— Значит, мы такие же, как они. Ничем их не хуже.

— Нет, — вмешалась Элвина. Её Тень в этот момент распласталась щитом над нами. — Мы — выбор. Они — инстинкт.

Я шагнул ближе к огненному кольцу. Тепло било в лицо, пульс отбивал тревожный ритм. Под коконами шевелились крошечные лапы — кто-то пытался вырваться и даже хотел атаковать нас.

Рион и Ной установили барьеры — правильные, рассчитанные. Магические контуры вспыхнули, замкнулись. Всё было под контролем.

— Сдерживать, пока идёт выжигание, — коротко бросил Юрг своим бойцам. — Чтобы ни одна не проскочила.

Салине подошла к самому центру зала. В руках — артефакт, сияющий бело-синим, как свет холодной луны.

— Я зафиксирую матрицу, — произнесла она. — Пусть Совет знает, на чём строилась их биология. Всего момент… Готово. Жжём.

Огонь достиг первых рядов. Коконы треснули. Раздался хруст, похожий на детский плач, и — визг. Ужасающий, нечеловеческий. Мир на мгновение сжался, как грудная клетка перед криком. Потом — вспышка.

Пламя вырвалось вверх. Всё наполнилось гарью и светом. Крики оборвались.

Я стоял, вжимая пальцы в рукоять клинка, чувствуя, как мокрая испарина стекает по шее. Лия рядом — молчаливая, печальная. Элвина — напряжённая, озиралась по сторонам. Остен был неподвижен, как статуя.

Сзади зашипело. Из бокового коридора к коконам бросилась тварь, просто опрокинув Тара и Риона.

Мы с Таром и Марной бросились ей наперерез. А за тварью была ещё одна. И ещё.

— Продолжайте! — рявкнул Юрг, круша ближайшую тушу.

Я уже не слышал. Меч выл в моей руке, Тень рвала пространство, кровь кипела.

Пещера дрогнула. Каменные глыбы задрожали. Из глубин, где, казалось, не было ничего, что могло двигаться, вырвались они — пять тварей. Черно-красное месиво мутации, каждая — больше человека и с когтями, способными разорвать сталь. Их глаза горели ненавистью к огню. И людям.

— Строй! — взревел Юрг.

Первый удар был почти смертельным — твари бросились на Салине, сбивая магусов назад. Она осталась одна, не успевая защититься. Вся сила была потрачена, и даже Тень стала полупрозрачной.

Я выскочил вперёд: Тень-Шаль вспыхнул в темноте, моя Тень скользнула рядом. Два удара — и первая тварь рухнула к ногам магистра без крика.

— Назад! — крикнул я.

Я оттолкнул её, встречая вторую тварь. Пламя в полумраке потухло. Салине шагнула мне за спину.

Ильга неожиданно вскрикнула и рухнула на колени. Она застонала, огонь вокруг её рук потух.

— Не могу… больше… — её голос сорвался.

Рион выскочил, как стрела, укрывая Пламенницу своей Тенью. Лия сместилась, прикрывая их обоих.

— Уводи её! — закричала она.

Рион схватил Ильгу, подхватил на руки и вынес к дальней стене пещеры. Тень Риона заслонила их — магия и тени переплелись.

Остен и Юрг плечом к плечу встретили ещё двух тварей.

— Получи! — кричал Остен, осыпая панцырь ударами.

Тварь щелкала, выла — но оказалась не такой быстрой, как баронский сын. Секира Юрга сверкнула, размозжив челюсть второй твари, и они обе рухнули почти одновременно.

Марна и Тар активировали оставшиеся артефакты — невидимые поля, волны света и теней, которые обрушились на пятого монстра.

— Давай-давай! — подначивала Марна, направляя удар очередной вибрации.

Монстр поддался на провокацию. Тварь шагнула слишком близко, и Марна вонзила клинок в сочленение пластин. Но, уже падая, тварь пропорола стражнице руку. Марна зашипела, отскакивая в сторону, а Тар обрушил последний удар на голову монстра.

— Держись, — близнец подбежал к Марне и сорвал с нагрудного кармана приготовленную повязку.

Я бросился к пятой твари, но Элвина нас опередила. Её Тень обрушилась на монстра сзади, пока я отвлекал внимание на себя. Лия подоспела — и проткнула тварь мечом.

И вдруг стало тихо, как в склепе.

Мы стояли среди погасшего ужаса, среди пепла и тел гибридов.

— Всё… — выдохнула Лия и устало опустилась прямо на пол. — Кажется, теперь точно всё…

Никто не отвечал. Я посмотрел на вымазанные в пепле и крови лица. Все выжили. Уже хорошо.

Твари лежали, разбросанные по залу, как выброшенные волной мертвые рыбы. Юрг объявил перекличку, и мы устало отзывались по одному. Кто-то даже находил в себе силы улыбаться.

Даже Ильга, хотя выглядела она так, будто собирается или поцеловать меня, или убить. Может, оба варианта сразу.

Юрг подошёл ко мне, утирая кровь с подбородка.

— Ну что, командир Ром, — буркнул он, — понравилось развлечение?

— Предпочту поспать в казарме, — отозвался я. — Или вы так любите любоваться моим мастерством?

— Сынок, если бы я хотел на это смотреть, купил бы абонемент в цирк, — проворчал он. — А теперь… — он ткнул пальцем в щель между двумя плитами у дальней стены, — скажи мне, что это просто трещина, и я уйду домой спокойным.

Я подошёл ближе.

Щель действительно выглядела, как трещина. Но воздух оттуда шёл ровный, холодный. И пахло металлом.

— Это ход, — сказал я, осматривая края стен. — Причём рукотворный.

— Ещё веселее, — мрачно прокомментировал Юрг. — Ну, вперёд, герои.

Я развернулся к своим.

— Тар, Рион — останетесь здесь, прикройте периметр. Если кто-то вернётся, встречайте тепло.

— Как скажешь, — кивнул Тар, без обычной улыбки. Парень слишком устал.

Я взял с собой Лию, Остена, Марну. Элвина и маги занимались ранами. Юрг и Салине тоже шагнули следом.

— Если здесь есть что-то важное, я это увижу, — сказала она, и я не стал спорить.

Мы протиснулись в проход по одному. Тень-Шаль в моей руке молчал. Но холод сразу облепил разгорячённую кожу.

Стены в этом помещении были гладкими, с ровной кладкой. Твари такое делать не умели, да им и незачем. На некоторых камнях я заметил символы — выдолбленные, уже стёртые временем.

— Знаешь, что мне это напоминает? — хмыкнул Юрг. — Склеп.

— Тебе любой подвал склеп напоминает, — ответила Марна.

— Потому что рано или поздно в нём кто-то дохнет.

Зал, который отличался от пещеры так же, как храм от стойла. Каменные стены были обшиты металлом. На полу в беспорядке валялись осколки стекла и какие-то железяки.

Ближе к центру стояли баки. Огромные, цилиндрические, с трещинами в стенках. Некоторые были разорваны изнутри — так, что даже металл выгнулся наружу.

— Где-то мы это уже видели, — хмуро проворчала Марна.

— Чёрт, — тихо сказала Лия. — Это лаборатория.

— Серьёзно? — Юрг приподнял брови. — А я подумал, что тут варят суп на весь форт.

— Твои шуточки нас переживут, — вздохнула Марна.

— Если не шутить, тут рехнуться можно.

Я медленно подошёл к баку, который ещё оставался целым.

На полупрозрачном стекле застыл отпечаток — словно кто-то прижимался изнутри. Под стеклом виднелся высохший кокон, весь в серых плёнках.

— Кто бы это ни был, — сказал я, — он не выбрался.

— Нежизнеспособный экземпляр, — отозвалась Салине. Её взгляд блестел холодным интересом.

Мы прошли дальше. Повсюду валялись кости — человеческие, судя по форме. Они были поломаны, перемешаны с остатками ткани и металлическими деталями, похожими на разрушенные артефакты.

Я разглядел остатки оружия.

— Твари вырвались, — сказал Остен хрипло. — И перебили всех.

Я кивнул.

— И что-то мне подсказывает, что это не последние такие места.

Лия осторожно обошла бак и остановилась у длинного стола. На нём среди разбросанных бумаг лежало несколько журналов.

Она подняла один, пролистала.

— Здесь есть записи, — сказала она. — Целые тома.

Салине подошла к ней, взяла журнал из её рук и жестом велела Лие отойти.

— Зашифровано. Почерк разный. — Она медленно перелистывала пыльные страницы. — Вероятно, получится разобрать в Альбигоре. Мы забираем всё.

Я медленно обошёл зал ещё раз, задерживая взгляд на каждой детали. Ничего живого. Оборудование было похоже на то, что мы нашли у заброшенной платформы. Но здесь было меньше баков и больше пространства. Возможно, наблюдали за размножением гибридов.

— С этим местом всё ясно, — сказал Юрг. — Забираем журналы и всё, что нудно магам — и валим отсюда.

— А вот это, — Юрг ногой перевернул остатки чего-то похожего на панцирь городского страдника, — я оставлю без комментариев. Потому что ничего приличного в голову не приходит.

— Первый раз, — отозвалась Марна. — Исторический момент.

Мы с Лией сгребали журналы в походную сумку, и каждый раз, когда я брал очередной том, у меня чесались руки швырнуть его обратно в пыль. Текст был почти весь в шифрах и каких-то хитроумных символах, но кое-что можно было разобрать без дешифраторов.

«Материал стабилен. Гибридизация контролируема лишь частично».

«Особенности метаболизма сохраняются».

«Экземпляр демонстрирует поведенческие аномалии…».

— Они писали это так, будто речь шла о разведении крыс, — буркнул я, укладывая очередной том в сумку.

— Потому что для них они и были крысами, — отозвалась Лия. Её голос дрогнул, когда она подняла взгляд. — Кому вообще могло прийти в голову ставить эксперименты над тварями…

— Тому, кто хочет создать оружие. — Салине взяла из рук Лии сумку. — И направить его на Альбигор. Благодарю, стражи. Вы свободны. Мне поможет Ром.

Лия открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Юрг мягко положил ей ладонь на плечо. Салине была куда выше Лии по статусу, даже несмотря на происхождение девушки. И Юрг осторожно напомнил об этом.

Лия кивнула и вышла вместе с о стальными.

Салине взяла один из журналов и принялась перелистывать страницы. Её глаза скользили по записям так быстро, что я сомневался, разбирает ли она буквы или просто пытается ухватить смысл.

— Вам знакомы эти формулировки? — спросил я.

— Частично, — ответила она ровно. — Некоторые термины используются всеми магами Альбигора. Но некоторые вызывают у меня замешательство.

Она закрыла журнал и положила его в сумку.

— Я смогу изучить всё это в Башне. — На мгновение её взгляд задержался на мне. — И сделать выводы без поспешных истерик. В Элуне у меня нет необходимых мощностей. Надеюсь, это промедление не станет критичным.

Я кивнул, хотя меня не отпускало ощущение, что Салине поняла больше, чем сказала. Я поднял ещё один журнал. Тяжёлый, с металлическими уголками на переплёте. Когда я открыл его, страницы хрустнули.

Почерк был ровным, сухим.

В самом начале — список каких-то объектов.

«Объект 1. Исходный материал. Носитель двух склонностей».

Моё дыхание сбилось. Я пробежал глазами дальше:

«Материал носителя демонстрирует уникальную совместимость с биоматрицами, позволяя стабилизировать ядро гибрида и поддерживать активность не менее ста часов без подпитки Ноктиумом…»

Я перелистнул ещё пару страниц. Схемы, какие-то таблицы. И слова, от которых у меня похолодели пальцы.

«Материал носителя имеет сразу две склонности — к Бликам и Тени, что позволяет надеяться на универсальность экспериментальных гибридов…»

Я опустил взгляд в самый низ страницы.

«Исходный материал добыт от объекта Ромассил Хал».

Глава 9

Я стоял, вцепившись пальцами в обложку журнала, словно он мог исчезнуть.

Салине молча склонилась над моим плечом, её волосы упали мне на воротник. Она прочла ту же фразу, что застыла у меня перед глазами, и выдохнула так тяжело, будто сама только что сбросила с себя груз лет, десятилетий, столетий.

— Что ж, кое-что начинает складываться.

Я чувствовал, как под рёбрами поднимается медленный, вязкий холод. И ярость.

— Ты знала?

Салине не сразу ответила. Она перевернула ещё пару страниц, едва касаясь их пальцами, словно, как и я, боялась, что бумага превратится в пыль.

— Нет, — она наконец подняла глаза на меня. Зрачки у неё были расширены, и в тусклом свете артефактного фонаря они казались почти бездонными. — Я знала, что ты — первый успешный носитель двух склонностей. Но я и представить себе не могла, что твою кровь могут использовать… так.

— Скажи мне, — я медленно шагнул к ней. — Скажи, кто они. Мне нужны имена.

Она не отпрянула, не испугалась.

— Я не знаю их имен. Не знаю их лиц. Они носили маски, как и все маги. Голоса были искажены артефактами. Я видела лишь их безликих ассистентов — и большинство из них исчезли задолго до того, как ты родился.

Я наклонился ближе, чувствуя, как сжимается челюсть.

— Ты всегда знаешь больше, чем говоришь.

— Да. — Она кивнула. — Но не сейчас. Я сама хочу знать, кто они. Но они близки к Совету Альбигора или тайно на него влияют. У них есть выход на все Великие кланы. Но имён у меня нет. Прости, Ром.

Тишина разрослась вокруг нас, как плесень.

— Ты понимаешь, что это значит? Они создают армию. Пытаются вывести солдат, которые не боятся солнца и устойчивы к склонностям.

Салине опустила голову, волосы упали на лицо.

— И они растут, размножаются сами. Ты сам видел коконы. Это не конечный цикл. Они могут развиваться, мутировать, адаптироваться. Но я не уверена, что создатели могут контролировать своё творение. Возможно, эксперимент вышел из-под контроля.

Мы смотрели друг на друга. На миг мне показалось, что она тоже устала. Даже больше меня.

— Ты должна вспомнить хоть что-то, — сказал я. — Прозвище, жест. Любую деталь.

— Я… — Она закрыла глаза. — Их было четверо. Трое мужчин и одна женщина. Всегда в масках. Они никогда не приходили вместе. У них были ассистенты, но никто не называл их по имени. Нас с Доминусом называли «источниками». Тебя — «носителем».

Я медленно отнял руки, будто только сейчас понял, что до сих пор держал её.

— Это заговор, магистр.

— Верно. — Она выпрямилась. — И именно поэтому я не позволю этим журналам попасть в чужие руки.

— Даже в руки герцога Варейна?

— Да. Я не доверяю никому. И ты не должен.

Я обернулся к сумке, где лежали остальные записи.

— И что дальше?

— Делай вид, что ничего не знаешь. — Салине шагнула к столу, собрала оставшиеся тетради. — А я попробую подёргать за кое-какие ниточки. Возможно, термины наведут меня хотя бы на кланы, к которым принадлежали те, кто делал эти записи.

* * *

Мы возвращались в форт под самый вечер. Ветер выдул из головы всё лишнее и оставил только усталость и злость.

Салине и маги ехали впереди на отдельной повозке, держа захваченные журналы при себе так, словно несли священные реликвии. Даже Ильга, обычно не слишком церемонящаяся с начальством, теперь притихла.

Ворота форта распахнулись с унылым скрипом. Стражи на стенах выкрикивали приветствия, кто-то бил железом о стену, привлекая внимание к нашему возвращению.

— Смотрите-ка, — усмехнулся Юрг, когда мы проходили под аркой. — А нас тут уже героями записали.

— Или покойниками, — буркнула Марна. — Тонкая грань, если вдуматься.

— А ты не вдумывайся. Сбережёшь нервы.

Во двор высыпали почти все элунцы. Мы спрыгнули с повозок, и нас окружили, расспрашивая о подробностях похода.

Остена всё ещё не отпустило, даже когда симпатичная девица в мантии Белотканников обняла его и чмокнула в щёчку. Когда наши глаза встретились, он коротко кивнул мне. Без злости, без насмешки. Почти как равный. Почти.

— Хорошая работа. — Он чуть опустил взгляд, будто сам удивился своим словам. — Хороший бой.

— Ага.

Я продолжил идти. У меня не было сил изображать благодарность или удовлетворение. Больше всего сейчас хотелось помыться и набить живот какой-нибудь баландой. Но сначала — позаботиться об оружии и броне.

Позади раздались шаги. Лия догнала меня и прошла рядом, не глядя в глаза. Её плащ был в грязи и брызгах чего-то, что я предпочёл не разглядывать. Она пахла дымом, кровью и металлом. Как и я.

Когда мы добрались до казарм, вечер уже загустел, и небо над башнями форта стало тяжёлым.

Я снял Тень-Шаль и опустил меч на верстак.

— Сколько раз ты ещё будешь есть этих ублюдков, а? — пробормотал я, проводя ветошьюпо рукояти. — Сколько раз, прежде чем насытишься?

Меч молчал, как и всегда. Я осторожно разобрал броню и принялся вычищать каждую деталь. Моя медитация. Когда руки заняты привычным делом, думается легче.

— Красиво сегодня, — вдруг раздался за спиной голос.

Я обернулся.

Ильга стояла в дверях, скрестив руки на груди. Рыжие волосы выбились из косы, щёки и лоб были испачканы сажей.

— Если ты пришла язвить, то давай не сегодня, — сказал я, возвращаясь к оружию.

— Нет, — ответила она, подходя ближе. — Я пришла пригласить тебя и твоих ребят.

— Куда? — Я поднял голову.

— К нам. — Она улыбнулась уголком губ. — Мы готовим ужин. Настоящий, а не эти ваши сухари в супе.

Проклятье. От хорошего куска мяса я бы не отказался. И никто не умел готовить мясо так хорошо, как Пламенники.

— Ужин. — Я посмотрел на неё внимательнее. — Приглашение. Какая честь.

— Именно, лунный мальчик. — Она слегка склонила голову. — Потому что завтра нас могут всех сожрать. А сегодня у нас есть вино и несколько славных туш. Мы дрались вместе, и для нас это не пустой звук. Так что вы приглашены. Ты и твой маленький отряд.

Она кивнула на моих ребят, которые тоже приводили броню и орудие в порядок. Близнецы снова о чём-то спорили. Лия сидела на ступенях, тщательно вытирая лезвие ножа и словно никого не слышала. Элвина перебирала полевую аптечку.

— Мы вас ждём, — улыбнулась Ильга. — Если откажешься, то я подумаю, что вы, Лунорождённые, действительно унылая секта. А мне бы не хотелось так думать о тебе.

— Тонкая манипуляция. — Я слегка хмыкнул. — Училась у Салине?

— Что поделать… — Она всплеснула руками руками. — Это врождённое. Все маги такие.

— Ладно. — Я кивнул. — Но одно условие.

— Какое?

— Ты больше не называешь меня лунным мальчиком.

— Посмотрим, — рассмеялась она и развернулась к выходу. — Через полчаса. Не опаздывай. Врани уже начал готовить. И у него отменно получается.

Ильга подмигнула мне и ушла, эффектно покачивая бёдрами. Не знаю, как у неё это получалось в бесформенной хламиде, которую они называли мантией.

Я повернулся к своему отряду.

— Слышали? — сказал я, чуть громче.

Близнецы замолчали. Лия подняла глаза. Элвина приподняла бровь.

— Поступило приглашение. От Пламенников. Я решил, что мы идём.

— Слава Тени, — пробормотал Рион. — Хоть поедим по-человечески.

— А может, и напьёмся, — добавил Тар.

— Это вряд ли, — сказал я. — Хорошее пойло в Элуне на вес золота.

* * *

Вечер в форте выдался на редкость тёплым, хоть ветер по-прежнему приносил тревожные запахи Диких земель. Но во дворе у Пламенников было весело. Там пахло жареным мясом, пряными травами и вином. И пели так, что стены дрожали от смеха и голосов.

Когда мы с отрядом подошли, нас встретил жар костра и громогласный гомон. Пламенники не теряли времени зря: над углями висели решётки, с которых капал сок, кто-то кидал в огонь душистые ветви, поднимавшие горько-сладкий дым. Столы расставили прямо во дворе, уставив кружками, плошками с соусами и хлебами, вытащенными, похоже, только что из печи.

— Вот и вы! — Ильга вынырнула из толпы, как язычок пламени, и сразу оказалась рядом. Она не просто улыбалась — она светилась. — Проходите, боевые братья! Место у огня есть для всех, кто его заслужил.

Я краем глаза отметил, как Лия замкнулась ещё больше, как сжались её плечи под взглядом десятков глаз. Элвина держалась дипломатично, сдержанно улыбалась и приняла поднесённую кружку. Близнецы, конечно же, начали переглядываться, словно уже предвкушали какой-нибудь розыгрыш.

— Ну, раз уж мы здесь, — буркнул Тар, — остаётся надеяться, что нас не отравят.

— Если бы хотели — давно бы вас прикончили, — фыркнула Ильга. — Мы Пламенники. Мы не травим. Мы жжём дотла.

Её слова вызвали смех у тех, кто стоял ближе. Один из бородатых кузнецов протянул мне огромную кружку с дымящимся пойлом — судя по запаху, не просто вином, а чем-то покрепче и с изрядным количеством пряностей.

— За Элун, да стоять ему вечно! — прогудел он.

— За Элун, — откликнулся я и глотнул первым. Пойло жгло горло так, что я едва не закашлялся, но согрело моментально. Близнецы дружно повторили мой жест, Рион даже вытер глаза, чтобы никто не заметил, как их защипало. Элвина пригубила чинно. Лия сделала вид, что пьёт, но я видел — её губы остались сухими.

— Давайте к столу! — кто-то махнул нам рукой. — Ешьте, пейте, смейтесь! Сегодня ночь для живых!

Ильга не дала нам опомниться. Она почти силой усадила меня рядом с собой, оставив остальным места напротив. Её рука мелькнула, подавая нам деревянную тарелку с кусками мясного жаркого, пахнущего дымом, специями и чем-то ещё, что пробуждало голод сильнее, чем сама битва.

— Признавайся, лунный мальчик, — прошептала она с прищуром. — Когда в последний раз ел по-человечески?

— Пожалуй, в Альбигоре, — отозвался я. — В «Чернильной капле».

Ильга презрительно фыркнула.

— В следующий раз, если захотите мяса, приходите к нам в «Алую искру». Там лучшее травяное вино и мясо на углях.

И я ел. Мы все ели. Даже Лия, сперва державшаяся особняком, вскоре взяла кусок и начала жевать.

Элвина, сидя рядом, чуть склонилась ко мне и шепнула:

— У них это древняя традиция. Пир после битвы — как благодарность стихии. Не думай, что они просто пьют и едят. Это обряд.

— Хороший обряд, — ответил я. — Надо у нас завести.

— Они славят живых и павших товарищей. И то, что нас пригласили — большая честь. Пламенники не зовут к своему огню всех подряд.

— Я польщён.

В какой-то момент музыка сменилась на что-то весёлое, лихое. Барабаны отбивали ритм, от которого ноги сами просились в пляс.

Ильга кивнула музыкантам и схватила меня за руку.

— Вставай! — приказала она так, что отказать было бы неразумно. — Увидите, как нужно веселиться.

— Предупреждаю, танцор из меня никудышный, — хмыкнул я.

— Кому какое дело? Танцуют — для себя!

Она потащила меня в круг танцующих. Мои ребята тоже рванули танцевать. Рион пригласил милую девушку с медной косой, Тар — боевую ученицу кузнеца. Лия поддалась настойчивым уговорам одного из артефакторов, а Элвина — того самого бородатого кузнеца с кружкой. Рядом с этим громилой она смотрелась совсем миниатюрной.

Земля дрожала от топота, воздух гудел от веселья и простой музыки.

Ильга крутилась вокруг меня, смеясь и ускользая каждый раз, когда я пытался поймать её за руку.

— Вот так и живём, — говорила она между поворотами. — Между битвами и песнями. Между смертью и огнём.

Я успел перехватить её ладонь.

— Так и погибнем?

— Лучше так, чем в тишине и скуке, — отозвалась она.

Музыка стихла, но не смолкли голоса. Я стоял, чувствуя, как гудят мышцы и как стекает напряжение последних дней. А Ильга уже смеялась рядом, снова подавая мне кружку.

— Пей. За то, что мы не боимся жить.

И я пил. Потому что действительно не боялся.

Когда музыка смолкла, пламя костров тоже немного угомонилось. Но Пламенники не были бы Пламенниками, если бы остановились на одних танцах и еде.

— Ну что, лунные мальчики и девочки, — громко сказал один из кузнецов, за спиной которого возвышался молот размером Элвину, — может, пора и правду показать? А то вы только глазами сверкаете да вино пьёте.

— Показать что? — спросил Рион с неприкрытым интересом. — Как вы носом пламя ловите?

— Или как жрёте угли вместо хлеба? — подхватил Тар.

Пламенники рассмеялись.

— Нет, — протянула Ильга, поднимаясь и отряхивая подол мантии. — Показать, как управлять склонностью, а не только языком болтать.

— Это вызов? — лениво спросил я, вытягивая ноги к костру.

Она взглянула на меня с тем самым лукавым прищуром, от которого у кого угодно могло сердце ёкнуть.

— А ты хочешь, чтобы был?

— Зависит от того, что будет ставкой, — осклабился я.

Она не ответила. Только кивнула своим, и из толпы вышел магус в мантии с узором.

— Ну, раз гости всё равно здесь, — сказал он, — давайте устроим небольшой культурный обмен. Мы покажем свои фокусы, вы — свои. А кто сильнее, рассудят зрители.

Судя по тому, как загудел двор, зрители нашлись мгновенно.

— Держи меня, Элун, — вздохнул я, вставая. — Ладно. Показывайте.

Первым выступил молодой маг Пламенников с короткими рыжими волосами. Он шагнул к кругу из гравия, поднял руки — и воздух возле его ладоней заколебался. Раздался короткий хлопок — а потом в небе вспыхнула фигура феникса, сотканного из пламени и дыма.

Толпа ахнула.

— Должна признать, это красиво, — сказала Элвина. — И весьма энергозатратно.

Второй вышла девушка с бронзовой кожей. Она зажгла у себя на ладони ровное, ярко-синее пламя и начала складывать его в орнаменты: кольца, спирали, символы древних кланов.

— Если она нарисует там мою физиономию, — пробормотал Тар, — я уйду пить до утра.

— Боишься признать, что они умеют удивлять? — хмыкнула Ильга и обернулась ко мне. — Твоя очередь, лунный. Покажи им свою Тень.

— Только Тень? — уточнил я.

— А что, ещё и танцы?

Я усмехнулся и шагнул вперёд. Под разноголосый гул зрителей вытянул руку. Моя Тень, всегда терпеливо следившая за мной, поднялась из-за спины, будто оживая. Её контур затрепетал, вырос, заполняя собой полукруг.

— Не подведи, генерал, — пробормотал я. — У нас на кону ночь с огненной девицей.

Взмах. Чёрный силуэт повторил движение. Я сжал кулак — и Тень сложилась в подобие копья, а затем выпрямилась и с тихим шелестом вонзилась в землю у самых ног магуса, что показывал огненного феникса. Тот дёрнулся.

— Аккуратнее, — сказал я невинно. — Она иногда думает, что все вокруг — дичь.

Гул смеха прокатился по двору.

— Хороший ход, — одобрил кузнец. — У кого ещё есть таланты?

Тар и Рион вышли вдвоём. Их Тени, едва призванные, тут же сцепились в неуклюжей драке, отчего половина зрителей начала ржать так, что закашлялась.

— Скажи им, что они позорят клан, — сказал я Элвине.

— Поздно, — она чуть улыбнулась. — Зрителям нравится.

В итоге близнецы сделали пару синхронных выпадов, раскланялись и ушли под овации.

Потом снова были Пламенники — показали миниатюрный огненный вихрь и фокус с поджиганием фитилей свечей на расстоянии.

— А теперь… — сказала Ильга, подходя ко мне вплотную. — Твоя очередь снова.

— Зачем? — изобразил я скуку. — Уже все поняли, что я самый опасный из скучных.

— Потому что я хочу посмотреть, — её голос стал чуть ниже, — как ты управляешь своей Тенью. Когда никто не угрожает тебе смертью. Когда ты просто… свободен.

Я встретился с её взглядом.

— А какой приз, если выиграю?

— Тебе понравится.

Я шагнул в центр. На этот раз не стал изображать угрозу. Я просто позволил Тени расползтись по земле широким кольцом, будто она была частью ночи. Потом взмахнул рукой, и она поднялась стеной вокруг меня — полупрозрачной, холодной. А затем разделилась на десяток отдельных Теней.

Все ахнули. Даже мои.

— Невероятно… — Тар нервно сглотнул.

— Моя Тень — не просто оружие, — сказал я. — Это память. Она помнит всё, что видел я.

— И что она видела больше всего? — тихо спросила Ильга.

— Смерть. — Я отпустил Тень. Она схлопнулась в один миг и снова легла у моих ног. — Но в этом и суть. Даже смерть можно победить, если не бояться её.

Тень принялась повторять фигуры всех, кто стоял в круге. Ильги, Лии, Элвины, близнецов, кузнеца с молотом, магусов…

Наступила тишина. Потом кто-то начал хлопать. Потом — громче, громче.

— Ладно, — хрипло сказала Ильга, отводя взгляд. — Пожалуй, это… впечатляет.

— Спасибо, — я склонил голову. — Ты покажешь свой фокус?

— Только если ты выйдешь со мной.

Она подняла руку, и из её ладони взмыло высокое, почти белое пламя.

Я шагнул рядом, позволив Тени медленно окутать нас обоих. Тепло и холод слились в странное равновесие, и я почувствовал, как она на миг прижимается ближе, чем нужно для демонстрации.

— Вот так, — произнесла Ильга тихо, — Искра и Тень могут сосуществовать.

Мы стояли в этом сиянии и мраке, пока зрители не взревели, подбадривая и насмехаясь одновременно. Но мне было всё равно. В тот миг я чувствовал только жар её ладони и холод собственной Тени.

И больше ничего не хотелось.

Я даже не успел сообразить, когда именно она взяла меня за руку. Это движение было почти небрежным — словно мы были старыми знакомыми, которые просто решили прогуляться в ночь.

— Пойдём, лунный мальчик, — сказала Ильга, склоняясь ко мне так близко, что я уловил запах её волос: дым, специи и что-то сладкое. — Если ты ещё не устал раздавать представления.

— Всё ещё надеешься меня смутить? — отозвался я, позволяя ей вести себя прочь от костра, от смеха и гомона.

— Думаю, что ты только делаешь вид, что всё это тебе безразлично. — Она оглянулась через плечо и чуть приподняла брови. — Но твои глаза выдают тебя с потрохами.

Мы свернули за угол казармы, где ещё тлели угли в глиняных чашах. Там никого не было. Только глухие каменные стены, запах прогретой каменной кладки и ровное биение сердца — моего или её, я уже не понял.

— Хочешь знать, зачем я тебя сюда притащила? — её голос стал мягче. — Можешь не спрашивать.

— А если я хочу спросить? — Я опёрся плечом о стену и скрестил руки на груди. — Может, я люблю ясность.

— Ты любишь прятаться за ясностью. Как будто это твой щит.

— У каждого он есть. — Я чуть наклонился к ней, чтобы не дать себе шанса передумать. — Ты прячешься за дерзостью.

— Возможно. — Она подняла голову и встретила мой взгляд так открыто, что у меня на миг пересохло во рту. — Но не сегодня.

Мы молчали, выжидая, кто первым сдастся. Как два противника на дуэли — только оружием теперь были не мечи и Тени, а всё то, что происходило между нами с первой встречи.

Она подняла руки и провела пальцами по вороту моей мантии. Я мог бы отстраниться. Мог бы сказать, что это глупость, что завтра мы снова будем рисковать жизнями. Но я не стал.

Вместо этого я поймал её ладони, чтобы не дать ей больше разыгрывать спектакль. Мы стояли так пару мгновений — ирония против упрямства, сталь против пламени — пока не стало ясно, что эта игра нас обоих больше не устраивает.

Она первой убрала руку и, не отводя взгляда, прижалась ко мне.

— Если ты ждёшь, что я спрошу разрешения, — выдохнула она, — придётся ждать до рассвета.

— Не думаю, что у нас так много времени, — сказал я и опустил голову, чтобы поймать её губы.

Мы больше не разговаривали. Я не помнил, кто сделал следующий шаг. Кто первый потянул завязки на мантии, кто сдавленно выдохнул, когда ткань упала на камни. Всё слилось в горячее, живое, неизбежное.

Я только помнил её руки, её смех сквозь тихие всхлипы, её глаза, которые не прятались даже тогда, когда всё вокруг исчезло.

* * *

Когда всё стихло, я поймал себя на том, что впервые за долгое время мне не хотелось никуда спешить.

Ильга первая разомкнула руки.

— Скажи что-нибудь, лунный мальчик. А то я подумаю, что оглушила тебя окончательно.

— Ты… — я осторожно провёл пальцем по её шее, — невыносимая.

— Но тебе это нравится.

— Иначе меня бы здесь не было.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то почти домашнее. Но прежде чем я успел в этом признаться даже самому себе, Ильга отступила на шаг и начала приводить в порядок одежду.

— Оденешь меня? — спросила она с тем самым игривым взглядом, с которого всё и началось.

Я кивнул и подтянул завязки на её мантии. Её волосы слегка коснулись моей щеки, мне показалось, что всё в мире на пару мгновений встало на место.

Но, конечно, это была иллюзия. И скоро она рассеется.

Как только мы выйдем обратно к огню.

Мы стояли молча, в странном и немного неловком затишье, когда эмоции уже перегорели, но ещё не остыла кожа. Я затягивал ремень на рукояти меча, а Ильга возилась со своей мантией и причёской.

— У тебя руки ловчее, чем кажутся, — заметила она, сдерживая усталую улыбку. — Поможешь с застёжками?

Я подошёл, поднял мягкий край ткани и осторожно застегнул потайные крючки на её мантии. Она была так близко, что я чувствовал, как под тонкой тканью быстро бьётся её сердце.

— Тебе вечно нужен кто-то, кто за тобой доведёт дело до конца, — сказал я тихо.

— Но только я выбираю, кто снимет с меня одежду, — отозвалась она и наконец подняла взгляд. — Я верна клану. Но пусть хоть что-то зависит от меня.

Я хотел ответить, но в тот самый миг что-то смутило меня. Сначала это был запах — резкий, горький, знакомый до оскомины. Как если бы ночь вдруг решила выдохнуть в лицо угольную гарь.

Потом раздался короткий хруст где-то вдалеке, на фоне музыки и голосов.

Я отступил на шаг и обернулся, медленно, словно в дурном сне.

— Гнилой гриб…

— Что там? — Ильга принюхалась. — Кажется, кто-то что-то сжёг.

Но я уже видел, что горело.

Вдали, за крышами казарм, полыхало настоящее зарево. Оранжевые языки пламени вырывались сквозь крышу каменного склада, рассыпая вверх искры размером с кулак. Где-то внутри что-то рвануло — глухой хлопок прогремел, прокатившись по стенам форта, и отбросил тёплый воздух к нам.

— Склад, — сказала Ильга уже другим голосом.

— С припасами, — шепнул я.

Глава 10

Я услышал сирену ещё прежде, чем мы с Ильгой свернули в боковой проход, — оттуда было быстрее добежать до складов. Протяжный вой, от которого, казалось, дрожали даже толстые стены форта.

— Общая тревога! Желтый код опасности! — донеслось из артефактных динамиков. — Общий сбор на площади.

Я обогнал двух молодых стражей, едва не снеся их плечом, и вылетел на открытую площадку перед складскими воротами. В грудь ударил жар. Настолько сильный, что мой лоб моментально покрылся испариной.

Склады пылали.

Ворота комплекса были охвачены сплошной стеной пламени, черно-красный дым вздымался к небу, где его подхватывал порывистый ветер. Слышались крики, топот, грохот падающих ящиков и лязг ведер. Где-то справа кто-то вопил от боли, и я только краем глаза заметил, как двое Белотканников вытаскивали обгоревшего раненого со сломанной ногой.

— Держитесь подальше от основного входа! — рявкнул я на пробегающих мимо рекрутов. — Там уже не пробьётесь. Обходите через боковые проёмы!

Ильга догнала меня и остановилась, глядя на пожар — изучала пламя и решала, что с ним делать. Её лицо в оранжевых отсветах казалось резким, почти злым. Я увидел, как на её руках зазмеились золотистые линии — так было всегда, когда Пламенники призывали свою стихию.

— Это второй склад, — сказала она хрипло. — Там половина сухих пайков и большая часть провианта, который мы привезли…

Я шагнул вперёд, чтобы лучше оценить масштаб возгорания. Люди сбегались со всех сторон, таскали бочки с водой, выстраивались цепочкой, передавая ведра из ближайшего колодца, что находился во дворе у старой башни наблюдателей. Кому-то уже хватило ума притащить ящики с магическими кристаллами подавления пламени — их передавали, будто куски хлеба, из рук в руки.

И руководство неожиданно принял… Хван.

Прежде я никогда не видел его таким собранным, но опасность словно открыла в нём другую личность. Сейчас этот коренастый паренек безошибочно руководил цепочками, направлял людей на тушение, пока не появилось руководство.

— Хван! — окликнул я.

Он возник справа, будто вынырнул из дыма. Глаза покраснели от едкой гари, голос хрипел.

— О, Ром. Отлично. Нужно отсечь распространение на соседние склады, — сказал он. — Если рухнет вон та балка, конструкция развалится, и пламя может перекинуться на соседние постройки. А там оборудование. И Ноктиум!

Он поискал глазами кого-то в толпе.

— Вы, двое! — он ткнул пальцем в ближайших стражей. — Тащите лом, снимайте там настилы у третьего склада до каменной кладки! Живо! Заливайте водой крышу!

Ильга активировала артефак на груди и обернулась к нам.

— Я смогу защитить первый склад, — хрипло сказала она. — Создам стену огня, которая не даст пожару распространиться. Огонь не перекинется на огонь, который можно контролировать…

Мы с Хваном одновременно кивнули.

— Давай, красотка, — сказал друг. — Только не сделай хуже, пожалуйста.

— Я поищу своих. Мы укротим эту стихию, обещаю.

Она исчезла в дыму.

Я сделал несколько шагов влево и наткнулся на кого-то, кто полусидел у стены. Молодой страж, совсем пацан — лицо в саже, мундир обгорел, глаза пустые. Он пытался встать, но ноги не слушались.

— Иди сюда, — сказал я спокойно и схватил его подмышки, а потом заметил нашивку Элуна и шеврон хозяйственной службы. — Ты что, оттуда вылез?

— Ага… Гриб, там пламя вспыхнуло в один момент! Я просто сортировал пайки, а оно… Ума не приложу, как могло загореться так быстро…

Я вытащил его на площадь перед складами, где уже суетились Белотканники. Две девушки в мантиях и масках тут же подхватили парня. Секунду спустя я вернулся назад.

Кто-то крикнул моё имя — это был Лайнер Керхт, главный хозяйственник, которого в форте все звали не иначе как Старый Лайнер. Худой, жилистый, с лицом, исчерченным глубокими морщинами. Хван как раз докладывал ему и показывал, как распределил работу.

Я подбежал к ним.

— Ром! — он махнул мне обугленной перчаткой. — Ты со своими Стражами берёшь западную линию! Воду — от колодца и северной цистерны! Нужно больше воды.

— Понял.

В дыму было сложно разобрать, где кто. Я увидел магов Пламенников, которые разделились на три группы и пытались перетянуть пламя на себя. Не так-то это и просто, как оказалось. Ильга с товарищем забрались на крышу первого склада и направляли стену огня так, чтобы она столкнулась с основным пламенем. Пока получалось, но я видел, что ребята старались из последних сил.

Прямо на площади артефакторы обоих кланов быстро заряжали Ноктиумом какие-то предметы, похожие на мешочки, а затем передавали их элунцам.

— Не умничай, делай! — рявкнул Лайнер кому-то и обернулся к своим людям. — Держим цепочку! Бросать артефакты только по моему знаку!

Я развернулся и снова осмотрелся. Над пламенем поднимались рваные клубы чёрного дыма, искры разлетались, цепляясь за балки. По земле растекалась жижа, в которой плавали клочья пепла и полусгоревших мешков.

Наконец, я увидел своих. Лия, Элвина и близнецы обернулись, когда я их окликнул.

— Выдвигаемся! — крикнул я своим. — На нас воды из северной цистерны.

Тар хмуро смотрел на пожар и покачал головой.

— Перекрытия продержатся еще минут пять, если повезёт, — бросил он через плечо.

— Тогда у нас три, — сказал я. — Бегом!

У северной цистерны царил хаос. Открыли все четыре крышки, но этого всё равно не хватало.

Я ухватил ближайшее ведро и передал его дальше. Цепочка людей растянулась по двору — десятки рук, дым, кашель, крики. Кто-то упал на колени от удушья, кто-то снова вставал. Мы успели передать не больше пары десятков вёдер, когда один из хозяйственников закричал:

— Цистерна пуста!

— Проклятье, — вырвалось у Элвины. — В западном колодце тоже нет воды…

— Значит, будем искать другие способы, — ответил я.

Я не знал, сколько времени горел склад. Минуты казались часами.

Ильга стояла на крыше — огонь, который должен был подчиняться её воле, вырывался из-под контроля. Устала. Она вытянула руку, сжала кулак, и раскалённый воздух затрепетал, будто живое пламя пыталось сопротивляться.

— Держите поток, слышите меня⁈ — орал магистр Химваль так, что голос срывался. — Энерт, чтоб тебя! Ты поджаришь всех нас, идиот!

Молодой Пламенник с рыжими волосами дрожал всем телом. Из его ладоней вырывались языки огня — они сливались с пожаром, и от этого волна жара на миг сделалась такой, что я отпрянул, прикрывая лицо рукавом.

— Ром! — крикнула Ильга, заметив, что я приближаюсь. — Мы не можем полностью погасить. Только локализовать. Слишком много воздуха и ветра…

— Локализовать — уже хорошо, — ответил я.

Она встретилась со мной взглядом. И я впервые увидел в её глазах не браваду, а злость, настоящую — горькую, упрямую. И это только подстегнуло.

— Лия! Элвина! — крикнул я, оборачиваясь. — Со мной!

Мы с ними метнулись к пролому в стене, откуда выбивались языки огня. Лия молча передала мне кристалл подавления жара. Элвина выхватила второй и, не раздумывая, швырнула его в самую сердцевину пламени.

Вспышка холодного синего света разрезала дым. Огонь с шипением отпрянул, словно обиделся.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь по цепочке. Передаём воду, кристаллы, всё, что есть.

Я развернулся к Хвану.

— Сейчас рухнет. Как упадёт — отсекайте.

Он кивнул. Его лицо уже было трудно узнать из-за слоя сажи и копоти.

Ильга вцепилась в пламя, будто в упрямого зверя. Поток жарких вихрей сгущался вокруг неё, волосы разметались по спине. Она прикусила губу, пальцы дрожали.

Я уже собирался рвануть к ней, когда над головой что-то хрустнуло. Тень скользнула по моему плечу — и в ту же секунду балка сорвалась, летя прямо на Хвана.

— Назад! — я рванул к нему.

Он даже не успел понять, что случилось. Огромная деревянная балка рухнула сбоку, выбив опору. Я прыгнул, врезался в него плечом, сбивая с линии падения, и мы вместе покатились по земле.

Жар обжёг мне лицо. На секунду я подумал, что нас придавило — но балка упала рядом, раздробив какие-то обугленные ящики.

— Дыши, — сказал я Хвану, хватая его за ворот. — Ты цел.

Он моргнул, осознал. Резко сел.

— Цел. Да… — Он выдохнул. — Спасибо.

— Держись подальше от крыши. — Я коротко хлопнул его по плечу и поднялся. — Белотканники! Сюда!

Двое в белых мантиях тут же подбежали, начали осматривать Хвана. Я обернулся к складу и крикнул:

— Все назад! Сейчас рухнет крыша!

Где-то левее Элвина вытащила раненого грузчика — парень был без сознания, кожа на шее обуглилась. Лия помогала ей, не поднимая глаз на меня. И всё равно я чувствовал её взгляд — холодный, будто она больше не верила мне.

— Держите цепочку! — надрывался Старый Лайнер, махая обугленной перчаткой. — Кристаллы — сюда, быстро!

— Есть! — я перехватил ящик у ближайшего стража и передал дальше. — Ещё воды!

Мы работали как единый механизм. Ильга с Пламенниками стягивали поток жара, стараясь зажать его в одной точке. Остальные таскали воду, подавляли огонь, вытаскивали раненых.

Но крыша всё равно рухнула.

Мы знали, что это случится. Но успели оградить пространство от последствий.

— Прочь! — взревел Лайнер, когда крыша с грохотом провалилась.

Пламенники и наши маги окружили склад барьером, и ни одна искра не попала на площадь. Склад нельзя было спасти. Но мы спасли людей. Почти всех.

Наконец, спустя ещё какое-то время, которое я не мог измерить, пламя сдалось. Оно не погасло совсем — но подчинилось. Густой дым поднимался всё ещё, но больше не рвался к крышам.

Кто-то рядом выдохнул. Кто-то рухнул на колени.

Я тоже опёрся рукой о стену и понял, что не чувствую пальцев. И только теперь заметил, что на шее больше нет того самого амулета, который Ильга мне подарила.

— Чёрт, — прошептал я. — Только этого не хватало.

А сама Ильга металась по двору, словно искала кого-то. Она с тревогой всматривалась в лица всех, кто носил мантию, и тут же отходила в сторону.

— Кого-то ищешь, красотка? — спросил Хван.

Она отмахнулась от него, как от назойливой мухи.

— Не могу найти одного из наших. Зовут Меннар. Магус, рыжий. Он пропал.

* * *

Совещание собрали в самой большой камере форта — бывшей оружейной, где теперь стояли не ящики с клинками, а длинный стол и десяток блеклых ламп, отбрасывающих на стены тени усталых лиц.

Я стоял у стены, прислонившись плечом к камню. Пахло гарью, мокрым деревом и потом — тяжёлым, едким.

Варейн сидел во главе стола, сложив руки на грудной пластине брони. Его взгляд был тяжёлым и спокойным, как обух молота.

— Докладывайте, — сказал он без лишних слов.

Старый Лайнер, с сажей в волосах, шагнул вперёд и заговорил сиплым голосом:

— Склад номер два выгорел полностью. Склад номер три — частично. Провизия… — Он замялся и посмотрел в пол. — Потеряно около двух третей запасов, в том числе та, которую привезли из Альбигора. Точные цифры уточняются, но по состоянию на сейчас нам хватит провианта не более чем на семь дней при текущих нормах. Это если экономить.

В зале повисла звенящая тишина. Кто-то тихо выдохнул.

— Лекарское? — спросил комендант Варейн.

— Половина оборудования уничтожена, — вмешался лекарь в мантии Ордена Белой Ткани. — Часть запасов сгорела, часть испорчена дымом и водой. Список тоже уточняется.

— Скажите прямо, — бросил Варейн, медленно поднимая голову. — Если мы останемся без подвоза припасов…

— … начнётся голод и, скорее всего, эпидемия, — сказал лекарь настолько равнодушно, что мне захотелось стукнуть его по голове.

Варейн медленно кивнул и посмотрел на магистра Химваля, который стоял, сцепив руки за спиной.

— Ваши люди утверждают, что возгорание началось с внутреннего очага. Подтверждаете?

— Подтверждаю, — сухо ответил Химваль. Его голос был таким же обожжённым, как рука, которую он, казалось, почти не замечал. — Но никто из моих не работал со стихией в момент возгорания. Мы все были у себя.

— Вы уверены? — осторожно спросил кто-то из штабных офицеров. — Пламенники… известны сложностями с самоконтролем. Может, кто-то… случайно перегрелся?

— Никто, — рявкнул Химваль, сверкнув глазами. — В моём клане нет идиотов. Мы с младенчества учимся работать со стихией и знаем, на что она способна. Никто из моих людей не стал бы работать со стихией рядом со складами.

Я смотрел на него и понимал, что он говорит правду. Это был не тот случай. Пламенники — ребята темпераментные. Но не дураки.

Комендант покачал головой.

— Однако один из выживших хозяйственников говорит, что даже не заметил, как поднялось пламя. Будь это обычный поджог или замыкание в одном из артефактов, те, кто находился на складе, заметили бы это раньше и предупредили всех.

Химваль нахмурился.

— То есть вы обвиняете мой клан?

— Нет, магистр, — отозвался комендант. — Я говорю о том, что это был поджог. И, судя по всему, имело место применение артефакта либо же… известной вам магии.

Воздух стал ещё суше, чем после огня. Люди переглядывались. Никто не шевелился.

— У Пламенников нет причин так вредить Элуну, я понимаю это. Но если пожар — диверсия… — Комендант откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — То совершил её кто-то из своих. Больше некому.

По залу пронёсся ропот. Я видел, как Лия чуть опустила голову. Ильга прикусила губу и сокрушенно качала головой. Элвина медленно отступила на шаг и встала позади меня.

Химваль медленно вздохнул, глядя прямо в лицо Варейну:

— Моим людям многое можно ставить в вину. Но не это.

— У меня нет причин вам не верить, — сказал комендант усталым голосом. — Поэтому будет разбирательство. Элун — одна из важнейших ноктиумных артерий Альбигора. И я уверен, что в Городе будут не рады услышать о том, что здесь случилось.

Он подошёл к столу, опёрся ладонями о выгоревшие планы и бумаги.

— Семь дней, — медленно сказал он, и голос его стал стальным. — Это всё, что у нас есть, чтобы добыть новые припасы или победить. Потом начнётся голод.

* * *

Работы было невпроворот.

Я разгребал тлеющие балки, когда крик Ильги прорезал гул чужих голосов и треск догорающих досок. Пронзительный, как звук порванной струны.

Так кричат от боли и отчаяния.

— Меннар! — её голос разнёсся над руинами. — Меннар, нет… Нет!

Я шагнул туда, где в пепле уже копошились Пламенники, осторожно вытаскивая из-под опрокинутой балки неподвижное тело. Даже обугленные края его мантии узнавались сразу — артефактная ткань, что не горела, теперь все равно почернела.

Меннар. Один из магусов.

Я вспомнил, как вчера он смеялся, поддевал меня и Ильгу, подбрасывал горящие угли, словно это были безобидные искры. Ильга тогда шикнула на него, а он только хохотнул, как мальчишка.

Теперь этот мальчишка лежал с лицом, на котором больше не осталось ни боли, ни удивления. Только что-то пустое и чужое.

Ильга рухнула на колени, уткнувшись руками в его грудь.

— Он не должен был… Химваль запретил ему… — её плечи вздрагивали, будто её трясло лихорадкой. — Ему нельзя было, он ещё не прошёл экзамен…

Пламенники опустили головы. Кто-то шептал:

— Огонь вернулся к огню…

— Пламя стало пламенем…

Я обернулся, ища взглядом хоть кого-то, кто смог бы её оттащить, но никто не решался. Ильга вцепилась в почерневшую мантию слишком крепко.

— Ильга, — тихо сказал я и присел рядом. — Эй, послушай.

Она не слышала. Она держала руку Меннара, словно думала, что могла вернуть его обратно, если будет держать крепче.

— Ильга, — повторил я и осторожно обхватил её за плечи. — Надо отойти. Надо дать им перенести тело.

— Нет! — она вскинула на меня глаза — красные, злые, не её. — Он… он был мне братом… Не по крови, но по пламени. Ты понимаешь? Мы вместе росли…

— Понимаю. У меня тоже был брат. Когда-то.

Ильга разрыдалась. Я просто держал её, пока она билась в моих руках, как раненая птица.

— Они не заберут его, пока я здесь, — выдохнула Ильга. — Я не дам… не дам, чтобы его унесли, как ненужную тряпку…

— Ильга. — Я сжал её сильнее. — Ему уже всё равно, его огонь ушёл. А твой — нет. Если останешься здесь, только ранишь себя.

Она уронила голову мне на грудь. Несколько долгих секунд я чувствовал, как она дрожала, пытаясь удержать внутри крик.

— Идём, — сказал я хрипло. — Они сделают всё, что нужно. И тебе не стоит на это смотреть.

Она не ответила. Я поднял её на ноги. Она не сопротивлялась. Только закрыла глаза и прижалась лбом к моему плечу. Не хотела видеть, как двое Пламенников поднимали Меннара и несли прочь.

Мы сделали несколько шагов прочь от завалов. Я чувствовал на себе взгляды. Один из них был особенно тяжелым.

Лия стояла немного в стороне, у стены. Она смотрела на меня так, будто впервые видела. И не знала, кто перед ней.

И мне вдруг стало так странно и пусто, что я даже не сразу понял, что рука Ильги все ещё судорожно держалась за мой рукав.

Словно я был последним, за что она могла ухватиться, чтобы не сойти с ума.

* * *

Лия медленно разгребала обугленные доски, словно боялась, что если поторопится, пепел под её пальцами снова вспыхнет. Она не поднимала головы — не хотела ловить взгляды остальных. Её отряд перебирал обломки поодаль, в молчании, которое казалось ещё более оглушающим, чем крики во время пожара.

Она осторожно нащупала в кармане амулет Пламенников — тот самый, который Ром думал, что потерял.

Маленькая бронзовая подвеска с алым камнем. Лия знала, откуда он. Знала, кто его подарил. И что он для Рома значил.

Лия вытащила его из кармана, стиснула в ладони. Мгновение — всего одно — позволила себе прижать его к груди. Сердце колотилось так громко, что Лия почти не слышала своего дыхания.

Она разжала пальцы. Амулет блеснул в копоти, как насмешка.

Лия опустилась на колени, аккуратно выкопала в золе небольшое углубление. Положила амулет туда, чуть поколебалась — и, наконец, хладнокровно засыпала его пеплом. Но так, чтобы его нашли.

Она вытерла ладони о штаны и поднялась.

Глава 11

Я вошёл в зал штаба вместе с Юргом Ноем и главами остальных отрядов. Здесь всё ещё висела пропахшая гарью тишина — та же, что воцарилась в Элуне после пожара.

Комендант Варейн поднялся из-за стола и кивком поприветствовал нас.

— Господа, — начал он, — вы уже знаете, что провианта и лекарств осталось самое большее на семь дней. Увы, ни один из промежуточных форпостов на пути в Альбигор не сможет пополнить наши запасы в должном объёме. Мы пытались запросить помощь из Альбигора по дистанционной связи, но нам не удалось связаться с Городом. Один из ретрансляторов выведен из строя.

Юрг напрягся. Он и без того был мрачнее тучи, но новость о том, что мы вовсе остались без связи, ещё сильнее испортила всем настроение.

— На каком из узлов проблема? — спросил он.

— Оборудование Элуна цело. Мы не можем поймать сигнал от башни в Ржавой кости. Полагаем, что-то случилось с ней. Это необходимо проверить.

— Сектор восемнадцать-шесть, — шепнул Остен.

Комендант кивнул.

— Это ключевой узел северной цепи. Без связи и без снабжения у нас мало шансов выстоять против гибридов. Юрг Ной, я прошу ваших людей сопроводить группу техников. Ржавая кость находится в сутках пути отсюда, и этот сектор кишит тварями. Также я попросил магистра Салине и магуса Химваля предоставить магическую поддержку.

Химваль кивнул.

— Разумеется.

Мы с Юргом и Марной переглянулись. Стражница едва заметно кивнула и приложила ладонь к груди — вызвалась идти.

Мне тоже следовало вызваться. Не потому, что я так соскучился по прогулкам, а потому, что хотел встретиться с Пергием. Наверняка мои Солдаты уже что-то выяснили.

— Мой отряд в деле, — сказал я.

— Это мне решать, — хмуро отозвался Юрг. — Люди нужны мне и здесь.

И всё же он меня услышал.

Комендант развернул карту и указал место, где располагалась башня.

— Поскольку гибриды нечувствительны к дневному свету, то времени расслабляться у вас не будет, — сказал он. — Они могут атаковать в любой момент. Поэтому я настаиваю на том, чтобы вы не экономили ресурсы. Эта задача должна быть выполнена любой ценой, господа. От вас будет зависеть судьба Элуна.

* * *

Дорога то медленно уходила в гору, то вдруг превращалась в непроходимую раскисшую жижу, словно сама природа хотела проверить нас на прочность. Серая полоса предгорий тянулась к горизонту, небо всё больше темнело.

— Кажется, снова будет дождь, — вздохнула Элвина.

Быстро передвигаться не получалось — часть дороги размыло. Отряд был немаленький, но дисциплинированный. Впереди двигались стражи — Остен, как всегда, чуть впереди, словно пытался раньше всех увидеть врага. Элвина держалась левее, Марна — справа. В середине ехали на здоровенной повозке техники и маги, а мы с Таром замыкали эту процессию.

Техники нам попались колоритные.

Лердон Ласс, главный связист, всё время ехал с выражением лица, будто ему в ботинки подложили разбитое стекло. Его подчинённые — Далина Сор, высокая немолодая шатенка с голосом буровой установки, и Арик Блант — бритый наголо невысокий крепыш с бегающими глазками. На ящиках с оборудованием расположилась Сейна Модрин — младший техник, с лицом, полным академического презрения.

Техники ворчали на жару и духоту — свинцовое небо лишь угрожало дождём, но всё никак не могло разродиться.

Вдали снова громыхнуло.

— Успеем? — спросил Тар у Марны.

— Если не будем трепаться, — ответила та. — Не хотелось бы забираться на высшую точку сектора, ещё и металлическую, во время грозы.

Настроение в отряде было… натянутым, мягко говоря. Элунцы и альбигорцы держались особняком друг от друга. Никто никому не доверял после пожара. Особенно магам.

— Да не будет никакого дождя, — сказал Ласс. — Попугает и уйдет на запад. Хотя погодка шепчет…

— Если кто-то ещё раз скажет «погода шепчет», — мрачно буркнул Остен, — я ему врежу.

— А я бы даже послушал, как она шепчет, — хмыкнул магус Гортон, один из Пламенников. — Вдруг скажет, где ближайшее укрытие от жары. А то тут и воспламениться недолго.

Пламенник действительно выглядел, как будто вот-вот взорвётся. Его огнеупорная мантия поблёскивала на солнце, рукава были закатаны почти до плеч, а физиономия приобрела равномерно красный оттенок.

Аркус, маг из Лунорождённых, вёл себя тише — он сидел, погружённый в собственные мысли, и время от времени что-то чертил пальцем в воздухе. Магические линии дрожали и гасли, не успев оформиться.

— Хорошо бы Ласс оказался прав, — сказала Марна. — Не хочу терять время, пережидая грозу.

— Особенно, когда мы тащим с собой целую повозку с артефактами на Ноктиуме, — буркнула Далина. — Если что-то рванёт — даже костей не соберём.

— Не рванёт, — спокойно сказал Лердон, — я лично проверял. Два раза. Не должно.

— Значит, точно рванёт.

Наконец, башня-ретранслятор показалась на горизонте. Старая, ржавая, словно изломанная рукой великана, она возвышалась на голом холме — высшей точке сектора. Дикие земли были беспощадны ко всему рукотворному. Стихия, песок, Ноктиум — всё это буквально за год превращало новые постройки в рухлядь.

— Прекрасное место для пикника, — проворчала Марна и обернулась к нам. — Стражи, разведка.

Повозка остановилась у подножия холма, и техники лихо спрыгнули на песок.

— Ну вот, — проворчал Лердон Ласс, поправляя кожаный ремень с инструментами и глядя на башню. — Осталось только, чтобы она не рухнула нам на головы, и день можно считать удачным.

— Ты бы не каркал, — буркнула Далина, вытаскивая коробку.

Я осмотрел холм. Сухая почва сыпалась под ногами, как пепел. Ветер гонял пыль, оставляя на языке привкус ржавчины. Башня скрипела от каждого порыва ветра.

— Элвина, Ром, Остен, Тар — займитесь периметром, — велела Марна. — Гортон — оставайся внизу. Если что — жги. Без вопросов.

— Всегда мечтал о чётких инструкциях, — пробормотал он, но кивнул.

Маг Аркус уже взбирался вверх по шаткой лестнице. Его мантия ловила ветер, развеваясь, как флаг забытой страны. Ласс и Сейна поднимали оборудование, которое вытаскивала из коробов Далина. Её руки были уже в перчатках, глаза прикрыты линзами, на поясе болтался набор инструментов.

Я полез следом, ощущая, как под сапогами дрожит металл. Башня была выше, чем казалась снизу. На вершине шумел артефакт — огромная сфера, испещрённая трещинами, внутри которой едва мерцал тусклый свет. Энергия текла неравномерно.

— Повреждения посерьёзнее, чем мы надеялись, — вздохнул Ласс. — Ядро сдохло. Поступление Ноктиума нестабильно, к тому же каналы забились. Нужно прочистить, заменить пару узлов. И перезарядить ядро.

— Сколько времени?

— Минимум два часа. При условии, что нас не сожрут.

— Что ж, — хмыкнул я. — Работайте. Мы прикроем.

Я спустился к остальным. Тар устроился на одном из металлических парапетов, проверяя свой артефактный арбалет. Игрушка казалась мне морально устаревшей, но артефакт выбрал близнеца сам. К тому же этот легко и быстро перезаряжался.

Снизу донёсся оклик Остена:

— Гости!

Я обернулся. Парень стоял на склоне, вглядываясь в даль. Я подался вперёд, щурясь. И тоже их увидел.

Силуэты. Пять. Нет — шесть. Твари.

— Гибриды, — коротко бросил Остен. Его голос был спокоен, но глаза — настороженные. — Идут сюда.

— Куд ж им ещё идти, — вздохнула Марна. — Почуяли чистый Ноктиум. Он для них как серебряная трава для кошки.

Элвина взялась за бинокль.

— Подтверждаю, — сказала она. — Шесть особей, крупные. Похожи на охотников, но гибриды. Примерно пять минут до контакта. Готовимся.

Я подошёл к башне.

— Ласс, у нас на носу заварушка. Нужен маг.

— Аркус и нам нужен, — отозвался главный техник. — Здесь работа с чистым Ноктиумом, и стабилизация нужна. Берите Пламенника.

Я уставился на Гортона.

— Готов к вечеринке?

— Только к такой, — усмехнулся он, и по его рукам пробежали золотистые искры. — Иначе лучше вообще не зовите.

Сфера артефакта на вершине башни завибрировала — техники начали перезаряжать ядро. В воздухе резко запахло Ноктиумом.

Твари ускорились.

Я ощутил, как земля под ногами затрясло — пять гибридов медленно окружали холм. Их бронированные панцири блестели на солнце, длинные лапы-клешни скребли редкие камни и оставляли на них светлые борозды.

В такие моменты чувствуешь запах крови и чего-то чужого, и дыхание замирает от предвкушения боя.

— Тени! — скомандовала Марна. — Круговая!

Я снова выделывался и вызвал три тени — одна шла к южной границе холма, другая к востоку, третья осталась рядом со мной. Цель — отвлечь, задержать, успеть дать шанс техникам.

У гибридов тоже явно была тактика. Не доходя полусотни шагов до холма, как раз на расстоянии, куда ещё не добьют наши артефакты, они разделились. Одна тварь осталась на месте, а остальные принялись обходить холм с обеих сторон.

— Берут в кольцо, гады, — сказал Остен.

— Тени к бою!

Я направил обе свои Тени на гибридов. Они ворвались, как вихрь: темные когти хлестали по панцирю, разрывали плоть — и гибриды, хоть и крупные, реагировали растерянно, замедляясь, вступая в навязанную схватку.

— Гортон, держись у основания! — крикнула Марна. — Только дальнобойная магия, Пламенник. Жги их на подходе и не мешай нам.

Гортон, сжимавший клановый амулет, встряхнул головой и остался у башни. Он поднял руки, и густая волна оранжевого пламени встала стеной между гибридами и башней. Они ударились о барьер, словно волны о камень.

Но барьер не мог держаться долго. Гортону тоже требовалось экономить силы.

— Остен! — Марна кинулась к западному флангу. — Прикрой этого!

Он перенаправил Тень, ударил ею по одной твари, а сам вонзил меч в другую. Металл проскрежетал о броню панциря.

С юга Элвина метнула ловушку: артефакт распылил синеватый свет и белую пыльцу. Гибриды замедлились, шарахнулись в сторону — а Аркус с башни метнул следующий заряд. Пламя Гортона отвлекло внимание одной из тварей, заставив её отойти от моей Тени. Тварь замешкалась, не зная, от кого отбиваться в первую очередь, и я подоспел с Тень-Шалем наперевес.

В это время Тар отбросил арбалет и выскочил вперед. Гибрид пытался прорваться к башне и, казалось, вообще не замечал ничего вокруг. Тень бросилась, чтобы прикрыть хозяина — но клешня прорезала её и ранила самого Тара.

— Гриб! — взвыл близнец, отступая.

Марна рванула к нему, выбросила вперёд кинжал, полоснула по морде твари — та отступила. Я перехватил меч, отбросил лапу гибрида и ткнул ему в шею. Тара мы толкнули к башне, чтобы успел наложить повязку.

Элвина держала на расстоянии ещё одну тварь — Гортон поливал гибрида огнём, и тот уже превратился в факел. Потеряв способность ориентироваться, тварь металась по склону, исступлённо щёлкая клешнями.

Остен подоспел первым — и через пару ударов его меча всё было кончено.

Твари поднимались и падали, а мы рубили и жгли их, пока на склоне не остался только один гибрид.

Увидев нас, он взревел — и рванул вверх, цепляясь за крошащуюся землю. Я в два прыжка оказался рядом. Сначала направил Тень, а Элвина бросила замедляющую бомбу. Гибрид двигался медленно, словно шёл по грудь в воде. Я вонзил Тень-Шаль прямо в сочленение пластин на груди панциря по самую рукоять.

Тварь застыла и подняла на меня тупую башку с прорезями вместо ноздрей. Судорожно втянула воздух… И рухнула мне под ноги.

Я вытер меч о край плаща и огляделся.

— Больше никого.

— Возможно, это были разведчики, — сказала Марна. — И когда они не вернутся, за нами придёт отряд побольше.

— Тем сильнее хочется наконец-то отсюда свалить, — сказал Тар.

Элвина помогала близнецу с раной. Зазубренная клешня гибрида пропорола ему плечо насквозь. Я отозвал Тень и подошел к Марне. Стражница тяжело дышала, держась за бок.

— Покажи, — сказал я.

— Чепуха.

— Покажи! Юрг всех нас прибьёт, если ты здесь окочуришься.

Марна нехотя отвела руку, и я увидел дыру в боку. К счастью, ничего жизненно важного не было задето.

Я достал из нагрудного кармана комплект артефактных повязок. Первая — очищающая и кровоостанавливающая. Вторая — исцеляющая и обеззараживающая. Третья была пропитана липкой субстанцией, которая застывала и служила защитой. Белотканники умели делать чудесные вещи. Главное — не перепутать порядок.

— Давай сюда, — сказал я, задирая её куртку. — Рана плёвая, сейчас подлатаем.

Марна слабо улыбнулась.

— Спасибо, Ром.

— Обращайся. Пока техники не закончат, нам всем нужно быть в состоянии отбить вторую волну.

— Вот только не каркай, а⁈

Я усмехнулся.

В воздухе всё ещё витал острый запах Ноктиума и горелой плоти. Противный, едкий, но привычный.

— Ещё парочка таких встреч, и можно будет открывать отдельный класс по уничтожению гибридов, — Марна мрачно усмехнулась, когда я закончил с её раной и отступил. — Мы неплохо научились их убивать.

— Главное — не выдавать сертификаты с автографом Гортона. А то ещё загорится, — буркнул Остен и подошёл к краю холма, откуда только что сбросили очередную тушу.

Мы сбрасывали останки с методичным хладнокровием. Я помогал Остену — тот молчал, постоянно глядя на горизонт. Его Тень всё ещё шла рядом, готовая ударить в любой момент.

Тар и Марна воспользовались передышкой и пили отвар чёрных зёрен из одной фляги. Элвина пересчитывала оставшиеся боевые артефакты, а Гортон — с выражением мученика, пожертвовавшего всем ради общего блага — тащил наверх кристаллы стабилизации.

— Осторожнее с этим, — сказал ему один из техников, — ядро всё ещё греется. Я видел, как такие штуки взрываются. Печальная штука. Особенно для тех, кто рядом.

— Прямо утешил, — отозвался Гортон. — Если оно бахнет, ты хоть предупредишь за три секунды?

— Полторы. Я щедрый, — ухмыльнулся Ласс, но потом всё же добавил уже серьёзно: — Мы почти закончили. Ещё пара минут, и я смогу сбросить импульс, если пойдёт перекос.

Техники шептались, передавали друг другу кристаллы, закрепляли кабели, проверяли обмотки ретранслятора. Младший техник, Арик, нервно перебирал амулеты на браслете.

А затем наверху что-то щёлкнуло так громко, что вибрация разошлась по всей башне.

— Эй, наверху! — позвал я. — Вы там живы?

— Пока да, — ответил Ласс, не отрывая взгляда от стабилизатора. — Но если сейчас Ноктиум снова прыгнет, мы все отправимся в район вечного света. Или тьмы. Кому что ближе.

— Тогда поторопись. Я не уверен, что у нас в меню на сегодня есть новое нападение.

Минуты тянулись вязко. В какой-то момент мне показалось, что сам ретранслятор замер в предвкушении. Техники о чём-то тихо переговаривались, сыпя терминами, которые мне были незнакомы.

И когда я уже почти решил, что нас ждёт ещё один выброс, Далина помахала мне рукой.

— Пошла связь!

Мы с Марной переглянулись и одновременно выдохнули.

— Великая Ночь, я уже думала мы здесь до заката останемся, — сказала стражница.

Лердон Ласс перегнулся через парапет на вершине и показал большой палец.

— Проверка прошла успешно, всё работает. Сейчас отправим сообщение — и всё.

Чтобы н терять время, мы принялись сгружать всё, что можно, в повозку. Из Тара помощник был так себе, так что возились в основном мы с Остеном. Порой я ловил на себе его взгляд — задумчивый, внимательный. Остен не шёл на контакт и не набивался мне в друзья, но пока он хорошо делал свою работу, претензий у меня к нему не было.

— Они нас услышали, — главный техник широко улыбнулся, и в его голосе сквозила усталость и тихое облегчение. — Альбигор ответил! Собираемся.

Они принялись спускать оборудование, затем разложили всё по коробам, и лишь когда солнце начало клониться к горизонту, повозка наконец-то тронулась.

Склон холма был пуст — останки сброшены, кровь на песке превратилась в тёмные пятна. Марна обернулась ко мне.

— Выглядишь так, будто сейчас рухнешь.

— Не дождётесь. У меня ещё один патруль через пару дней, — усмехнулся я. — И подозреваю, он будет не менее весёлым.

— Ладно если через пару дней, — отозвался Тар. — Нам сегодня ещё ночевать в соседнем секторе.

* * *

Ночёвка проходила спокойно. Жара не просто спала, а стало по-настоящему холодно. В Диких землях такое не редкость.

Когда почти все заснули, я улучил момент и вышел к костру. Кто-то храпел — это, кажется, был Гортон. Остен что-то бурчал во сне, Элвина с Таром дремали прямо у костра с оружием наготове. Марна сидела, прислонив флягу к ноге, и что-то записывала в походный журнал.

Я натянул плащ и негромко сообщил в сторону костра:

— Отлучусь. Природа зовёт.

Марна даже не подняла глаз:

— Только не отморозь себе достоинство. Утром пригодится.

— В отличие от твоего чувства юмора, — отозвался я и зашагал прочь, за скалы.

Я интуитивно понимал, в каком направлении нужно идти. Не знаю, как это работало, но я чувствовал, если кто-то из Солдат находился неподалёку. И сейчас это был Пергий.

Остановившись у скалы, я стал вглядываться в тени.

Из темноты проступила фигура. Не сразу, сначала только дымка, потом тень, затем силуэт — высокий, чужой.

«Повелитель», — Пергий склонил голову.

— Есть новости?

«Мы нашли то, что будет тебе интересно».

Я кивнул и отошёл ещё дальше от лагеря. На всякий случай. Хотя, честно говоря, сомневался, что кто-то нас услышит. Марна и так почти клевала носом, а лагерь охраняли мои Солдаты. Те, кого мои товарищи по оружию, не задумываясь, бросились бы убивать. Они не понимали разницы. Пока что.

«Два гнезда», — продолжил Пергий'. — «В одном из них есть остатки лаборатории».

— Подробнее.

«Лаборатория небольшая. Внутри уже нет следов человека. Мы думаем, это был просто полигон для выращивания гибридов. А гиьриды превратили это место в своё гнездо».

Я кивнул. Ничего нового, но чем больше гнёзд мы найдём и уничтожим, тем лучше.

— Где располагаются гнёзда?

Пергий шагнул ближе. Я уловил слабый запах — земляной, как из-под корней, и немного жжёный. Он указал двумя длинными пальцами, как дирижёр в безмолвной симфонии:

«Первое — в день пути от Элуна к северо-востоку. Там, где сгоревший маяк и река с тёмной водой. Старая дорога, заросшая волчьим мхом, и большой валун. Ошибиться трудно. Там около пятидесяти особей».

— А второе?

«Южнее, по пути на Альбигор. Там, где ржавая арка. Мы слышим, как они растут. Как размножаются. Слишком быстро, повелитель. Даже для гибридов».

— Сколько особей?

«Это большое гнездо. Около сотни».

Я медленно выдохнул.

— Если они двинутся одновременно, Элун падёт. А следом — и остальные форпосты. До самого Альбигора.

«Да, повелитель. Иногда мы сражаемся с ними, и они мало уступают нам в мощи. Они лучше переносят дневную жару и солнце. И атакуют наши гнёзда именно утром».

Забавно. Выходит, этим гибридам вообще без разницы, на кого нападать. Им интересен лишь Ноктиум.

— Держитесь ближе к Элуну, — тихо сказал я. — Наблюдайте. Найдёте новое гнездо — дай знать. Возможно, мне потребуется ваша помощь.

«Ты хочешь, чтобы мы защитили этих людей, повелитель? Тех, кто сделал столько зла тебе и нам?»

— Многие из них — потомки Империи, Пергий, — отрезал я. — Возможно, последнее, что от неё осталось. Поэтому будь моими глазами. Или зубами. Или чем ты там обычно бываешь.

«Зубами», — согласился он. — «Но стану и глазами, если прикажешь».

Он исчез так же внезапно, как появился. Просто растворился в ночи. Я стоял, глядя в пустоту, пока не услышал позади шаги. Остен. Конечно, Остен.

— Ты всегда так далеко отходишь по нужде? — его голос был уставшим, но взгляд оставался внимательным.

— На твоём месте я бы не заходил за эту скалу, — улыбнулся я. — Сухой паёк на этот раз явно оказался просроченным.

* * *

Гул трубы и бой гонга разнеслись над равниной. Мы приближались к воротам Элуна — уставшие, грязные, обожжённые. Но живые. В полном составе.

И мы выполнили задачу.

Стража на стене увидела нас издалека. Сначала движение на стенах, потом — сигнальный огонь. Ворота раскрылись с таким скрипом, будто сам город с усилием разлеплял веки, чтобы убедиться, что ему не привиделось.

Люди на улицах замерли, потом — кто-то закричал, кто-то бросился навстречу знакомым. Радость была бурной, даже немного истеричной, но настоящей.

— Смотри, — буркнула Марна, — герои. Ещё пару таких миссий — и нас начнут на руках носить.

— Учитывая мою больную поясницу, — ответил Тар, прихрамывая, — это не худший вариант.

Двор перед зданием штаба встретил нас иначе — тишиной и чистотой. Площадь уже привели в порядок, сгоревшие доски растащили. Несколько офицеров уже стояли по стойке смирно. В центре — Варейн. В броне, с невыразительным лицом и тяжелым взглядом. Он кивнул Марне, кивнул мне. Ни слова — только жест рукой.

Ласс вышел вперёд.

— Комендант Варейн, счастлив доложить, что ретранслятор восстановлен. Сообщение отправлено в Альбигор. Потерь нет.

— Благодарю, Ласс, — кивнул комендант. — Благодарю всех вас. Все свободны.

Он помолчал, затем обратил взор на меня.

— Кроме вас, страж Ром. Прошу проследовать в штаб.

Глава 12

Меня проводили в небольшую комнату без окон. Из мебели здесь были только длинный стол и три стула, а свет давал единственный сферический артефакт под самым потолком. Толстые каменные стены заглушали все звуки.

Я сразу понял — это будет не просто «поговорим». Это будет допрос. И не ради галочки.

Охрана осталась снаружи, в коридоре, а в комнате оказались мы втроем с комендантом и Старым Лайнером.

— Страж Ром, — сказал Варейн, даже не смотря на меня. — Прошу, присаживайтесь.

Я сел. Стул опасно застонал.

— Признаться, — продолжил Варейн, — я надеялся, что не придётся звать вас сюда. Но кое-что было найдено на пепелище.

Он повернул ладонь и положил на стол предмет. Круглый артефактный амулет из бронзы с красным камнем в середине и характерными клановыми рунами.

Амулет Пламенников.

Я сразу узнал его. Тот самый, который Ильга сунула мне в руки с полунасмешкой и фразой: «На удачу».

Ну, что ж. Почти угадала. Удача мне пригодится.

— Эта вещь принадлежит вам? — спросил Варейн. Спокойно. Холодно.

Не знай он этого, не стал бы звать меня на беседу. Разумеется, комендант навёл справки.

— Да, — так же спокойно ответил я. — Мне недавно его подарили.

Варейн и Лайнер многозначительно переглянулись.

— Его нашли при расчистке пепелища второго склада, — сказал комендант. — У очага возгорания. Несколько человек из отряда Пламенников опознали его и подтвердили, что ранее он был вам подарен. Почему, по-вашему, эта вещь могла оказаться там, где её нашли?

Я вздохнул. Понятно, к чему они вели.

— Полагаю, я потерял его, когда вытаскивал товарища. В ночь пожара было много суеты, и я бросился на помощь в чём был. Не переодевался. Там было не до украшений, комендант.

Старый Лайнер подался вперёд и уставился на меня выцветшими, почти прозрачными, глазами.

— Но почему вы не сообщили о потере сразу? — Лайнер прищурился. — Это же важный знак. Дар другого клана.

Я пожал плечами.

— Простите, но среди падающих балок и магов, поливающих стены огнём, я не думал о символике. Думал, как бы больше никого не поджарило. Потом, конечно, заметил, но искать не было времени. Нас отправили с техниками к ретранслятору.

Варейн сцепил пальцы в замок и наклонился вперёд.

— Хорошо, страж Ром. Тогда скажите, где вы были до начала пожара? До тревоги, до сигнала?

Вот он, поворот. Я понимал, куда они направляли беседу. И это направление мне не нравилось.

— Мы были на ужине у Пламенников, — сказал я. — Вся моя группа. Там был щедрый стол, огонь, шутки. Можете спросить любого — Элвину, Лию, Тара, Риона. Все подтвердят.

— А потом? — Варейн не моргнул.

Я замолчал. Ненадолго.

Итак, Ром, нам нужно решить, кем мы предстанем перед комендантом — предполагаемым поджигателем или любителем дам из других кланов? Для некоторых это одинаковые по своей чудовищности прегрешения.

Я выдохнул и уставился в глаза коменданту.

— Потом я уединился с Ильгой. Магусом из клана Пламенников. Мы были вместе почти до самого начала тревоги.

Лайнер поднял бровь, но промолчал. Варейн же, наоборот, откинулся назад и кивнул, будто сделал мысленную отметку.

— Вместе, — задумчиво повторил он. — В каком смысле?

— В смысле, который обычно имеет в виду человек, уединяющийся с девушкой, — сказал я, глядя ему в глаза. — Впрочем, если нужно, могу нарисовать пару позиций.

— Не стоит, — отозвался Лайнер с сухим хмыканьем. — Думаю, мы вас хорошо поняли.

Варейн всё еще не сводил с меня глаз.

— А ваша… спутница сможет это подтвердить?

— Сможет, — сказал я. — Думаю, она даже добавит пару деталей. Правда, не уверен, что красочных. Нас слишком резко прервали.

— Ну, — Варейн поднялся, — придётся узнать у неё лично.

Он вышел в коридор, и я услышал приказ:

— Найдите магуса Ильгу. Приведите её сюда. Немедленно.

Комендант вернулся и снова устроился за столом.

— Мне без разницы, с кем вы проводите ночи, страж Ром. Наш клан не приветствует связи на стороне, но здесь, в Элуне, нравы попроще. Все — люди. Но мне не без разницы, кто поджигает мои склады.

— Понимаю, — отозвался я.

Варейн куда-то вышел. Лайнер остался, бросив на меня взгляд, в котором было всё: и подозрение, и любопытство, и немного зависти.

— Пламенница, значит, — пробормотал он. — У тебя хороший вкус, сынок.

Я усмехнулся, но внутри уже начал собирать мысли в кучу.

Предположим, я обронил амулет, когда вытаскивал Хвана. Но если я понимал всё верно, очаг возгорания находился дальше. В том месте уже никого не вытаскивали, там была сплошная стена огня. И потерять подарок Ильги я там не мог.

Не исключено, что кто-то помог амулету оказаться именно там, где его нашли. И вопрос был не в том, виновен ли я. А в том, кто хотел, чтобы виноватым назначили меня.

Когда дверь снова открылась, я уже успел дважды пройтись по комнате туда-сюда и от скуки начал считать количество трещин на потолке. Пятнадцать. Возможно, шестнадцать, если ту, что у лампы, считать за две.

Ильга вошла первой — как будто зашла не в допросную, а на очередной пир. Плащ сбросила прямо на стол Лайнеру и огляделась. Следом вошёл магус Химваль, её старший магус.

— Надеюсь, мы не зря оторвались от тушёной каппы и мёда с огненной солью, — сказал он. — И, если можно, кто-нибудь объяснит, почему вы допрашиваете мою ученицу?

— Мы не допрашиваем, — ответил Варейн, закрывая дверь. — Лишь уточняем обстоятельства. Госпожа Ильга может подтвердить один эпизод, который имеет значение. Никаких обвинений.

— Тогда и я останусь, — отрезал Химваль. — На правах старшего магуса Пламенников. Мы здесь в гостях и помним это. Но требуем гостеприимства.

— Конечно, магус Химваль, — кивнул Варейн. — Главное — честность. Ничего более.

Я предложил Ильге стул, и она опустилась на него с грацией танцовщицы. Старый лайнер не сводил глаз с огненной красавицы, а когда девушка отвернулась, украдкой показал мне большой палец. Я сдержал усмешку.

— Госпожа Ильга, — начал Варейн, уже полностью переключившись, — где вы были в ночь, когда начался пожар?

Ильга перекинула ногу на ногу, открыв соблазнительный разрез на мантии. Медленно. Уверенно. Как женщина, которая прекрасно знает, что после её ответа кто-то в этой комнате будет очень смущён — и явно не она.

— Мы с кланом праздновали, — сказала она. — Был пир. Отмечали прибытие в Элун… И, кажется, спасение некоторых представителей союзных кланов, — она бросила на меня взгляд с плохо скрытой ухмылкой.

— Вас видели на вечеринке?

— Конечно. Я там пела, танцевала, жарила мясо, ругалась с близнецами и спорила с Химвалем о тактике. Всё как обычно.

— А затем?

Она улыбнулась.

— А, так вас это интересует? Затем я уединилась с Ромом. — Ильга ткнула длинным пальчиком в мою сторону. — Вот с этим.

Химваль шумно выдохнул, а я… широко улыбнулся и пожал плечами.

— Прошу уточнить, в каком смысле… уединились? — Варейн был, как всегда, прям.

— В смысле, который обычно имеют в виду, когда двое взрослых людей, которым ударило в голову огненное пойло, находят тихое место и немного свободного времени, — спокойно ответила она. — Было весело. Хотя тут стоит уточнить у самого Рома — уя говорю лишь за себя.

Химваль кашлянул. Варейн поднял бровь. Наверняка Салине, будь она здесь, закатывала бы глаза.

— Пламенники, как вы знаете, относятся к связям между кланами гораздо проще, — добавила Ильга. — Тем более, что это был всего лишь… как бы сказать…

— Командировочный роман? — подсказал я, глядя ей прямо в глаза.

— Именно! — кивнула она. — Очень точная формулировка.

Лайнер и комендант переводили взгляд с Ильги на меня и обратно.

— Прекрасно! — Химваль наконец вмешался. — Если это всё, господин Варейн, я бы предпочёл, чтобы мои маги возвращались к делам. Или вы теперь регистрируете каждую связь в Элуне?

Старый Лайнер крякнул и, кажется, усмехнулся. Ильга явно ему понравилась.

— Мы почти закончили, — Варейн сложил ладони домиком. — Вы, как наставник, можете подтвердить, что Ильга не приближалась к складам?

— Подтверждаю, — раздражённо буркнул Химваль. — Я уже говорил, мои люди к этому пожару не причастны. И даже молодые маги умеют держать себя в руках.

— Значит, алиби подтверждено, — сказал Варейн. — Благодарю за сотрудничество и откровенность. Госпожа Ильга, магус Химваль, страж Ром — вы свободны. Надеюсь, больше никто не потеряет амулетов.

— Постараюсь удержать следующий на шее, — заметил я.

— А я постараюсь повесить его покрепче, — ответила Ильга с самым невинным выражением лица.

* * *

Мы вышли из дома коменданта с облегчением. Бледный свет солнца ложился на каменные дорожки, мокрые после недавнего дождя перила, на лица прохожих. Утро переходило в день.

Химваль шёл первым. Сжал губы, растянул шею, как ящер, почуявший опасность, и окинул меня взглядом, в котором было больше юмора, чем угрозы.

— Надеюсь, тебя не подвергнут порицанию после того, как шалость вскрылась? — спросил он. — Или у вас за это казнят?

— Меня уже пытались убить и за меньшее, — улыбнулся я. — Но за вашу ученицу и погибнуть не жалко.

— А, ты ещё и романтик. — Он усмехнулся и строго посмотрел на Ильгу. — Не задерживайся. Кузнецы ждать не будут. И если вдруг захочешь ещё раз «уединиться» за сараем, скажи мне. Выдам ключ от отдельной комнаты.

Ильга махнула рукой, как будто отгоняла надоедливую муху, и Химваль удалился, оставив за собой шлейф иронии и аромата крепкого отвара из чёрных зёрен.

Мы остались вдвоём у края небольшого дворика, над которым всё ещё витал лёгкий запах гари.

— Ну что, Лунный мальчик, — сказала она, не глядя на меня. — Очки доверия восстановлены?

— Думаю, я поднялся в глазах коменданта до уровня «возможно, не мерзавец», — хмыкнул я. — Это прогресс.

— Я же говорила, что амулет на удачу, — усмехнулась она. — Хоть ты его и потерял.

Мы немного помолчали. Ильга отвернулась, изучая какое-то ползучее растение, что забралось аж на третий этаж. Я смотрел на неё краем глаза. Она была серьёзна. Брови чуть сведены, голос — спокойный, но с тем оттенком, который Пламенники обычно прятали за фейерверками и проклятиями. Печаль. Настоящая.

— Ты ведь знаешь, — сказала она, — Меннар погиб. Малый с огненной жилкой. Всегда думал, что если быстро двигаться, огонь не успеет за тобой. Не успел. Ни он, ни мы. Склад обрушился прямо на него.

Я кивнул.

— Жаль. Он был… хороший.

— Он был мой. Не в смысле — мой-мой. Но я отвечала за него. Учила, тащила, пинала. — Она резко вдохнула. — Поэтому если кто-то посмел устроить это — я найду его. Сожгу. И даже не моргну.

— Звучит как начало красивой истории о мести, — сказал я. — Главное, чтобы я снова случайно не оказался главным подозреваемым.

— Вот именно, — она посмотрела на меня. — Потому что кто-то очень хотел, чтобы ты им стал.

Я молчал. В голове всплыла старая фраза Салине на одной из лекций: «Подозрение — это оружие. Главное, в чьих оно руках».

— Это неудивительно, — сказал я. — Меня не все любят. Я чужой в собственном клане и бастард. Для кого-то — кость в горле и выскочка, для других — напоминание о старых ошибках. Подставлять меня уже скоро станет правилом хорошего тона.

Ильга шагнула ближе.

— Пока ты таскался по Ржавой кости, я тоже здесь не теряла времени. Поговорила кое с кем, расспросила о ночи пожара. И кое-что выяснила.

Я нахмурился.

— Говори.

— Ночью подходил один парень в тёмном плаще. Не Пламенник, не Белотканник. И не страж. И в охране его тоже не было.

— Не тяни, — поторопил я. — Ко это был?

— Он из Альбигора. Один из ваших. Молодой. Ходил вокруг, как будто что-то высматривал. Его заметили, но не обратили внимания. А вскоре раздался взрыв…

— Имя?

— Они не запомнили. Темно было. Но один запомнил лицо. Сказал, он ушёл на вылазку к ретранслятору. С твоим отрядом.

Я напрягся. Список лиц, с которыми я ходил туда, был коротким.

Из мужчин-Альбигорцев только ассистент Салине, я, Тар и…

— Дерьмо.

Ильга повернулась, прищурилась, и взгляд её упал на внутренний двор форта. Я последовал за ней.

— Вот же он, — сказала Ильга. — На него мне указали…

Через двор шёл Остен Рейвель. Наплечники, перевязь, меч. Смотрел прямо вперёд, не замечая нас. Как всегда — замкнутый, сдержанный, погружённый в свои мысли.

— Ты уверена? — спросил я.

— Мне указали на него.

* * *

Комнаты магистра Салине были самыми тихими в форте. Даже слишком. Магия порой требовала абсолютной тишины.

Салине стояла у окна и читала один из журналов, который мы достали в разрушенной лаборатории. Юрг Ной сидел в углу на краешке кресла, будто это кресло могло его укусить. Он не любил замкнутых пространств и разговоров без свидетелей. Особенно когда речь шла не о боевых построениях, а об интригах. Особенно — когда под подозрением был один из своих.

— Закрой дверь. Ром, — бросила Салине, даже не повернувшись.

Щелчок замка был почти символическим: после таких разговоров двери не открываются просто так.

— Говори, — сказала она. — Только быстро и по делу.

— Не думаю, что это вам понравится, — начал я, подойдя к столу. — Но выбирать уже поздно. Есть кое-какая зацепка по пожару.

Я рассказал всё. Про разговор с Ильгой, про слова сторожа, про силуэт возле склада, про совпадение с тем, кто был со мной на вылазке. И про то, как Ильга узнала лицо.

— Остен Рейвель, — выдохнул Юрг, не веря своим ушам. — Ты уверен?

Я замолчал на мгновение — и вдруг понял, что в ту ночь, на вечеринке и в начале пожара я его не видел ни разу.

— Не уверен. И поэтому пришёл к вам. Не хочу разбрасываться обвинениями, особенно с учетом того, что в прошлом у нас с Остеном был конфликт.

Салине и Юрг переглянулись.

— Нет. Не может быть, — покачал головой командир. — Остен — боец. Он не из тех, кто вредит клану. Да и зачем ему это?

— Не знаю. И поэтому пришёл к вам, — отозвался я. — Остен после изгнания из Альбигора словно ходит в собственной тени. И тень эта растёт.

— Ты что, в мозгоправы записался⁈ — рявкнул Юрг. — Он — сын барона! А ты и сам с трудом держишься. У всех нас после гибридов мозги на нитке держатся. Но это не повод обвинять того, кто…

— Я не обвиняю, — спокойно перебил я. — Я передаю слова, которые услышал. И прошу проверить осторожно. Без шума.

Салине, всё это время молчавшая, повернулась.

— Перед пожаром, — сказала она тихо, — Остена действительно никто не видел. Я уже наводила справки обо всех. И о твоем маленьком приключении с огненной девицей мне тоже известно, Ром.

— Оправдываться не стану.

— Я и не требую этого. Прошу лишь проявлять осторожность.

Юрг опустился обратно в кресло.

— Это всё равно не доказательство, — сказал он. — Я знаю Остена Рейвеля с детства. Он не поджигатель. Не убийца.

— Однако он оказался в Элуне не за подвиг, а за то, что предал соклановца, — напомнила Салине. — Кто знает, что за мрак мог поселиться в его душе с тех пор.

Наступила тишина. Салине отложила журнал.

— Нужна проверка, — сказала она. — Но тихо. Элунцы считают его своим. Если устроим громкое разбирательство без основания, будет скандал. Я поговорю с Варейном. Мы давно знакомы, и ко мне он прислушается.

* * *

После прогулки до ретранслятора наряд на склад в помощь хозяйственникам казался отпуском.

Вчера меня называли героем. А сегодня я оказался раздатчиком тушёной высушенной свеклы и контролёром ячменных котомок. Но, по крайней мере, страдал я не один.

Мне в пару дали Элвину. Правда, страдала она красиво — с рукавами, закатанными до локтей и обнажавшими изящные запястья. Её пальцы порхали над весами и мешками, идеально отмеряя порции, которые укладывались в коробки так ловко, будто она тренировалась фасовать пищу с рождения.

— Ром, коробки кончились, — сказала она через плечо. — Ты уже собрал новые?

— Ага.

Я передал ей сразу несколько картонных коробочек, которые сооружал на месте.

Мы стояли под навесом у продовольственного склада. Слева — бочки с подсоленной рыбой, вправо — ящики с вяленым тенежабром, в центре — кучи сушёного бурого гриба. Всё это мы вкладывали в стандартные пайки: мешочек хлеба из серой муки, кусок сухосола, чай из зололистника. А для офицеров и больных — иногда орехи и сушеный ночной виноград. Иногда.

— Вилль, — сказал я, обращаясь к местному хозяйственнику, — у нас точно не было нападения на караваны по дороге? Или мышиная армия не прокралась к складам ночью?

Старик, обмотанный брезентом и пахнущий копчёным чаем, только вздохнул.

— Если бы только мыши… Провизии осталось максимум на четыре дня. А до Альбигора — шесть дней пути. Хоть сообщение и передали, но до прибытия провианта придётся затянуть пояса.

— Весёлые счёты, — сказал я. — И, полагаю, теперь все будут есть по половине порции?

— Кроме тех, кто в лазарете, — кивнул он. — Им оставим как было. Остальные пусть поучатся жить скромно. Особенно твой разведчик Хван. Говорят, он вчера в одиночку доел шесть сухарей и половину горького корня, а потом половину ночи занимал сортир.

— Хван найдёт себе еду даже в пустыне, — отозвался я. — Надо будет — у тварей отнимет.

Элвина хихикнула, даже не отвлекаясь от весов. Она работала быстро, отмеряя котомки с точностью до крошки. Я засмотрелся — всё же мало что так красиво, как ловкость в простом деле.

— Ты хорошо вписалась, — сказал я тихо. — Если что, можно будет записать тебя в хозяйственники.

— Запиши лучше Хвана первым на диету, — ответила она. — Он и так уничтожил половину моих запасов лунного чая. И не покраснел.

— Хван не краснеет, — улыбнулся я. — У него стыд отсутствует как явление.

Мы переглянулись, но в этот момент Элвина вдруг остановилась, прищурилась и сделала шаг к окну. Её рука зависла над ящиком с хлебом.

— Ром, — шепнула она и жестом поманила к себе. — Смотри.

Я подошёл и посмотрел в ту же сторону. Через центральный двор медленно шёл Остен Рейвель. Его сопровождали двое — в серо-синих плащах комендантской стражи. Я помнил их — именно они сопровождали меня на допрос. Один с кривой бородкой, другой с обвисшим ремнём.

Остен шёл ровно, приосанившись и с полным равнодушием на лице. Не сопротивлялся.

— Ведут, — сказала Элвина. — В дом коменданта.

Я молча кивнул.

Значит, Салине сделала то, что пообещала. Уговорила Варейна. И, судя по всему, проверка что-то показала, раз комендант всё же решил с ним поговорить.

— Что бы там ни было, надеюсь, он не виноват, — прошептала Элвина. — Мы вроде бы не ошибались во время вылазки… Зачем его вызывают?

Остена завели внутрь. Едва двери дома коменданта закрылись за его спиной, воздух над фортом вдруг дрогнул. Не ветер, не магический импульс.

Гонг.

Первый удар, второй, третий… Четвертый…

Пятый удар. И всё будто замерло.

Мы переглянулись. Остальные хозяйственники тоже застыли на своих местах.

Руки Элвины застыли над весами, бурый гриб на миг завис в воздухе, а затем шлёпнулся на пол. Даже Вилль, много раз видавший и пожары, и осады, и голод в Пыльных ущельях, выронил мерную ложку. Она упала, расплескав соус по каменным плитам.

— Пять раз? — переспросил Вилль. — Точно?

Пять. Не три — как при атаке на периметр. Не четыре — как при диверсии внутри. Пять означали только одно.

— Точно, — кивнул я и принялся стягивать фартук.

— «Чёрный код», — сказала Элвина почти шёпотом.

Все в Элуне знали, что это значило. Твари. Атака тварей на форт.

Глава 13

Мы с Элвиной бросились на выход и через пару секунд уже неслись по каменным коридорам форта, уворачиваясь от растерянных техников, озадаченных магов и одного сонного артефактора, который выбежал в длинной рубашке, но без штанов.

На лестнице навстречу нам попалась группа гражданских. Женщина с двумя детьми и старик с криком пытались протиснуться в укрытие, охраняемое двумя солдатами. Один из них увидел нас и кивнул.

— Ваши у стены, — коротко бросил он. — Здесь — спуск в шахты для мирных.

Под фортом действительно тянулась запутанная сеть старых ходов. Когда-то их использовали добытчики Ноктиума, а сейчас их приспособили как убежище.

Мы поспешили дальше. Народ сбегался со всех сторон. Службы мобилизации перекликались, из-под сводов доносились обрывки приказов, топот сапог, лязг металла.

— Ром! — окликнул кто-то.

Я обернулся — и на миг остановился.

Из дверей комендантского дома как раз вышли трое: охранник, седовласый маг в красной мантии — один из Пламенников — и между ними… Остен. Его лицо было как всегда спокойным, взгляд цепким. Наши глаза встретились на секунду, и я кивнул. Он тоже. Ничего лишнего.

— Его направляют к отряду, — заметила Элвина. — Отпустили…

— Сейчас не до допросов, тебе не кажется? — бросил я.

Когда мы добрались до внутреннего плаца, уже почти все были на месте. Юрг Ной стоял в центре и координировал распределение малых отрядов.

— Ром, Элвина, сюда, — рявкнул он. — Противник у стены. Защитный купол пока не активирован. Ром, твой отряд идет на западный бастион.

Я кивнул. Никаких лишних слов. Рядом появились Лия, Тар и Рион. Все были в сборе. Удивительно — даже Тар явился вовремя.

— Вас поддержит еще один отряд стражей из Элуна, — добавил Юрг. — Не сидите друг у друга на головах, равномерно распределитесь по стене. Но если что — подстраховывайте друг друга. Вперёд, стражи.

Мы рванули в казармы, чтобы пополнить запасы артефактов. Элвина рассовала по всем возможным карманам как можно больше лунных бомб и ловушек. Лия тоже вооружилась дополнительным комплектом. Тар и Рион подхватили по арбалету.

Мы шли к западному бастиону в полной боевой выкладке. Каменные коридоры сменились верхними переходами, по которым уже бежали связные, маги, стрелки из основного гарнизона.

А потом мы вышли — и я увидел долину.

Перед нами в свете магических факелов, раскинулось чёрное месиво. Земля шевелилась. Гибриды. Сотни. Тысячи. Они шли волнами, бесформенной массой, с приглушённым хрустом и щёлканьем. Некоторые ползли, цепляясь когтями за скалы. Другие ломали хребты в прыжках. Их было слишком много.

Один из солдат местного гарнизона сплюнул под ноги.

— Столько их ещё никогда не приходило, — сказал он. — Нам каюк, ребятки.

Элвина подошла ближе, остановилась рядом. Её голос был едва слышен — но отчётлив.

— Это финальный штурм. Они пришли снести здесь всё. До основания.

Я сжал рукоять артефактного клинка.

— Это мы ещё посмотрим.

Когда мы добрались до вершины западного бастиона, под стенами уже разверзся ад.

Ночное ущелье дрожало. Воздух вибрировал, но не от ветра, а от рёва — многоголосого, нечеловеческого. Артефактные барьеры над фортом — тонкие, пульсирующие линии — дрожали, как паутина на ветру.

Я шагнул к краю. Ниже, у подножья стены, колыхалось живое месиво — десятки, сотни тварей. Гибриды разных форм и размеров. Они дергались, прыгали, толкались, карабкались друг по другу, шипели, скребли лапами по камням.

— Тени к бою, — сказал я, и в тот же миг ощутил знакомую пустоту внутри.

Я вызвал свою.

Тень откликнулась мгновенно. Рядом со мной на камне проступил силуэт — тонкий, чёрный. Глаза светились тусклым серебром. Без слов и приказов она приняла позу боевой готовности. Остальные бойцы сделали то же: во мгновение на стене стало вдвое больше фигур. Глухой шепот, пробежавший по артефактным браслетам — реакция на активацию Теней.

— Первая волна будет пробной, — сказал кто-то слева. — Эти сволочи всегда сперва прощупывают оборону. Потом начнётся настоящее веселье.

Веселье началось неожиданно быстро.

Первый разведчик-гибрид метнулся вперёд так резко, что двое арбалетчиков едва успели среагировать. Высокий, шипастый, с прижатым к телу крылом и мощной пастью, он пробежал по телам других и прыгнул. Звук сорвавшихся артефактных болтов, вспышка магии — и он отлетел в сторону, но успел ударить когтями по нижней части стены.

— Щит нужно усилить! — закричал один из техников. — Пятая линия, двадцатый сектор!

И в этот момент натиск начался по-настоящему.

Они пошли стеной. В прямом смысле. Несколько десятков гибридов, как по команде, рванули вперёд. Первые — на прорыв, ломая себе шеи и лапы о силовой щит. Остальные — вслед за ними, чтобы пройти по телам первых.

Маги за моей спиной уже снова готовили заклинания. Я уловил знакомые фразы Ильги — её голос был почти певуч, опасно красив в этом хаосе.

Ударили пушки.

Одна — над нами, в левом бастионе. Вторая — справа. Выстрелы артефактных пушек звучали не как обычные: резкий хлопок, потом низкое гудение, потом — свист разрыва. Волна прошла по тварям, подкидывая их вверх.

Но их было слишком много.

Первые твари всё же добрались до стены. Они карабкались, вгрызались когтями, пробирались сквозь искрящиеся остатки барьера. Гарпунная установка справа от нас заработала — громоздкий артефакт с длинной железной стрелой, к которой был привязан аркан. Два солдата управляли механизмом — один прицеливался, другой держал натяжение.

Раздался треск. Гарпун сломался, не успев сделать и пяти выстрелов. Гигантская крылатая тварь спикировала прямо на орудие.

Вместе с ним чуть не сорвался вниз один из стрелков — парень в шлеме с вмятиной, уже в крови. Я прыгнул, схватил его за предплечье. Мои ноги скользнули по краю.

Маги тут же принялись отгонять крылатую тварь. Над моей головой затрещали огненные заклинания.

— Схвати другого, — велел я Тени. — Тар, сбросьте гадину!

Моя Тень мигом проскользнула к другому ремню, успев перерезать его, когда всё это хозяйство грозило утащить нас обоих вниз. Я почувствовал, как плечо заныло от натуги, а затем перевалил его за парапет.

Но не успел я выдохнуть, как раздался взрыв.

Элвина метнула вперёд сферу — артефактную ловушку. Та вспыхнула и взорвалась, поглотив трёх тварей, что пытались перелезть на стену. Плотная вспышка огня, вихрь камня, крики — и короткая передышка.

— Справа лезут! — крикнула Лия.

Я рванул туда. Рядом — Тар, отмахивающийся от твари с длинными лапами.

Рион оттаскивал раненого, за ним маячили Остен и его отряд. Остен поймал мой взгляд, кивнул. Один из его бойцов бросил артефактный болт в сторону надвигающейся твари. Остен сам поднял две Тени, прикрывая техников, которые перезапускали щит.

— Пять процентов заряда, — заорал техник. — Перезапуск невозможен без главного кристалла!

— У вас две минуты, — сказал я. — Или вас будет жрать половина этой долины.

Я стоял рядом, защишая свой кусок стены, пока маги и технари крутили схемы. Остен встал с другой стороны, прикрывая их. Твари всё лезли, свистели огненные стрелы Пламенников, Ноктиумные бомбы, силуэты Теней.

Наконец, щит снова не начал мерцать в полной силе. Едва он вспыхнул, несколько тварей рухнули обратно под стену.

Но долина внизу не думала успокаиваться.

— Их больше, — сказала Элвина. — Они, кажется, вообще не заканчиваются…

Я посмотрел вниз. Там, в темноте, всё ещё шевелились тела. Новые и новые волны. Сотни глаз светились в темноте. Мы перехватили первый удар. Но второй будет мощнее.

Слева хлопнул воздух — очередной артефактный заряд сорвался с платформы и впился в скалы за пределами форта. Камень взорвался, осыпая часть ущелья обломками. На миг долина скрылась в клубах пыли, и я почти поверил, что это дало нам отсрочку.

Ошибся.

Из пыли вылетело нечто с крыльями. Длинное, змееобразное, с костяными наростами вдоль тела и мерзким влажным блеском на чешуе. Оно ударилось в магический щит, пробежалась сеть искр, и барьер повело дугой.

— Летун! — рявкнул кто-то с башни. — Летун, сектор седьмой!

Пока я бежал к позиции, двое арбалетчиков метнулись следом. Мы втроём успели увидеть, как летун, пробив щит насквозь, ворвался и начал кружить над внутренним двором. От него шло нечто похожее на вибрацию — искажение воздуха, в котором затрещали заклинания.

— Он ослепляет магов! — выкрикнула Лия. — Это подавляющий резонанс!

Я бросился к гарпунной стойке. Она ещё держалась, хотя тросы вокруг были в крови. Я выдернул следующий снаряд, замкнул аркан, навёл прицел — и выстрелил. Уж как мог.

Снаряд вошёл в бок проклятого змея. Тот закрутился в воздухе, завизжал — и рухнул в ближний бастион, снеся собой половину ограждения. Камень проломился, один из магов Пламенников закричал и полетел вниз.

— Рион! — я махнул рукой. — Справа, к пролому! Удержать сектор, пока снова не поднимут барьер!

Рион кивнул, и с несколькими бойцами рванул вперёд. С ним — его Тень, двигающаяся зигзагом, будто живая стрела. Рион умел действовать, когда надо — без лишних фраз.

Тем временем Остен уже стоял над магом, что упал. Выдернул его из-под обломков, затащил за щит.

— Ром, у нас новая проблема, — прошипела Элвина. — Глянь туда.

Она показала на запад, за стену. Сначала я не понял. Потом — выругался.

Из-за дальней скалы поднималась новая волна. Ещё больше. Как будто первые были просто наживкой. Теперь шли крупные особи — двуногие, со щитами на передних лапах, словно обросшие бронёй. У некоторых на спинах росли острые длинные шипы.

— Нам не выдержать второй волны без усиления, — пробормотал техник. — Щит сдохнет. Пушки перегреты.

— Укрепляйте бастион, — сказал я. — Чем можете.

Я рванул обратно к центральной линии, где близнецы помогали сдерживать пролом, пока остальные спешно его латали. Там уже валялись два мёртвых стража, один из них — совсем молодой, из элунцев. Его Тень стояла над телом и медленно исчезала.

— Лия, правый фланг! — крикнул я. — Тар, ко мне!

Они появились мгновенно. Перчатки Лии светились от контакта с Ноктиумом. Она вытащила крупную лунную бомбу и метнула её вниз, в самую гущу — шар светящейся магии, от которого гибриды разлетелись, как листья. Тар, бранясь, прорубил путь до центральной лестницы и поджёг одну из ловушек — земля перед проломом вспыхнула.

Огненное масло.

Рёв, визг, дым, горящие твари — но идущие следом не остановились. Они шли по спинам своих.

Снова ударила бомба. Всё вокруг вздрогнуло.

— Перезапуск щитов! — закричал техник. — Три, два… Один!

Техник активировал кристалл, дернул рычаг. Искра, взрыв, горячий воздух.

Щит, опоясывавший стену, вспыхнул. Сектор снова запылал линией магии, и на миг тварей отбросило.

Тишина длилась секунду.

Я встал, вытер кровь со лба и посмотрел по сторонам. Мои бойцы были живы. Измотанные, раненые, но живы. И Остен со своими — тоже. Его лицо было напряжённым, но спокойным.

Он посмотрел на меня.

— Мы не сдадимся, — едва слышно сказал он, помогая одному из магов подняться.

Но в этот же миг магический щит вздрогнул и лопнул. В секторе, что уходил к скальным сводам, раздался глухой треск. Земля застонала.

— Подкоп? — пробормотал Тар. — Что-то внизу. Задницей чую…

— Если зад Тара говорит, значит, слушать надо, — выдохнул Рион, сжимая клинок.

Мы бросились туда.

В самом основании западного бастиона по стене пошла трещина, у самого подножия внутренней лестницы. Я увидел, как плита поддалась, будто кто-то изнутри выпихнул её наружу, и на свет выскочило нечто с шестью лапами и перепончатыми выростами, похожими на жабры. Оно затрясло клыкастым рылом, выпустило облако пара — и бросилось вперёд.

— Прорыв! — крикнул я. — У нас гости снизу!

Юрг со своим отрядом появился внезапно — будто всё это время стоял за моей спиной. Он сжал плечо Риона:

— Мы — вниз, закрыть брешь. Вы сдерживайте верх, Ром. Вы нужны на стенах.

Следующие минуты — или часы — я помнил как вспышки боли и шума. Твари валили на стены и снизу, и сверху. Нам приходилось действовать, как гончие в кольце: одного сбросить, другого добить, третьему бросить ловушку под ноги.

Один из магов — молодой Пламенник — стоял у артефактного блока, пытаясь перенастроить щит, когда я услышал визг.

— Артефакт нестабилен! — закричала Ильга. — Он… он… Все назад!

Она стояла слишком близко, и я сразу понял — сейчас её либо испепелит, либо разнесёт на куски. Поток энергии вырвался наружу, ударил вверх — и захлестнул её.

Я прыгнул вперёд. Даже не подумал — просто прыгнул. Схватил её за руку, отдёрнул, почувствовал, как меня самого обожгло. Резануло — как плетью с раскалённым наконечником.

Ильга закашлялась, едва стоя на ногах.

— Ты рехнулся? — прохрипела она. — Я же сказала всем назад!

— Ага. Всегда пожалуйста. Обращайся.

Что-то взвизгнуло сзади — и я уже был готов встретить тварь, но Остен оказался быстрее. Он встал между мной и источником шума, метнул что-то серебристое — кажется, кинжал — и тварь свалилась, как мешок гнили. Он даже не посмотрел, что это было.

— Держим позицию, — бросил он, не глядя. — Ром, сопроводите артефакторов к щиту. Панель едва дышит от перегрузки. Если щит ляжет — снесут весь ярус.

Я кивнул.

Пока я помогал перевести артефакторов к панели и держал один из тросов, в долине не унимался гул. Гибриды выли. Звук поднимался, как волна, и шёл не из-за стен — а изнутри.

— Они уже внутри, — сказал кто-то за спиной. — За второй линией.

Я обернулся. Передо мной стояла Салине.

Сигнальный кристалл, встроенный в основание башни, мигнул красным — впервые за весь бой. Я встретился взглядом с магистром.

— Придётся активировать «Круг Варейна», — сказала она. — Это автоматическая артефактная система. Она реагирует, когда система допускает возможность прорыва. Это позволит закрыть Первый и Второй уровни. Но это съест весь запас энергии форта. И даже не факт, что поможет, если враги прорвут стены…

На мгновение наступила тишина.

Одна трещина уже была, вторую едва успели залатать. Если появится еще одна — форт наверняка падёт. И гибриды получат то, что хотели.

Я посмотрел на своих. На Лию — в крови, с треснутым нагрудником. На Тара — поджаренного, но стоящего на ногах. На Риона, который уже не смеялся. И на Остена. Его лицо было, как всегда, спокойным. Но спокойствие это было мрачным.

— Решение за вами, но мы пока держим, — сказал я.

И побежал обратно на позицию, потому что внизу снова загрохотало.

Мы с Остеном вернулись к стене, когда из динамиков раздался голос коменданта:

— Внимание техникам. Приказ активировать «Круг» только в случае падения западного и восточного бастионов. Повторяю: активировать только при падении западных и восточных бастионов…

Мы переглянулись с Остеном. Он кивнул. Ни слова, только обмен взглядами. Говорит не требовалось — все и так понимали, что на кону. Если наши бастиона падут, мы останемся здесь вместе с ними.

Я встал у края, рядом с Ильгой. Та всё ещё еле держалась после провала с артефактом, но глаза у неё горели. Живые. Упрямые. И полные решимости выжить.

— Держись рядом со мной, — велел я. — И не вздумай снова гореть.

— У тебя в голосе забота? Да неужели, — буркнула она. — Я запомню этот день.

— Потом отблагодаришь.

— Каким же образом?

— Сходишь со мной в тот ресторан, где подают синих моллюсков в винном соусе на холодном огне. В Альбигоре.

Ильга насмешливо приподняла бровь.

— Имеешь в виду в «Моссалле?»

— Ага.

— Там порция стоит как мое жалование за целую луну.

— Я бастард, но не нищий, — отозвался я. — Так что у тебя только одна задача — не умереть сегодня.

Ильга невесело усмехнулась.

— Ради синих моллюсков я постараюсь…

Твари снова ломились во все бреши. В ночи метались их силуэты — серые, чешуйчатые. Щит гудел от их ударов, а под ногами дрожал камень. На секунду я увидел, как один из магов Пламенников — кажется, Ролс — вскинул руки, и по воздуху пронёсся столб пламени. Гибрид, который уже замахивался когтями на ближайшую баллисту, истошно взвыл и взорвался.

Я бросился к орудию.

Механизм дрожал. Заряд — нестабильный снаряд на сердечнике из чистого Ноктиума — уже был на месте. Артефактор — мальчишка, лет шестнадцати, с глазами, как у оленя, — глядел на меня в ступоре.

— Работать с этой штукой умеешь? — спросил я.

— Н-н-нет…

— Отлично, сейчас научишься. Наведи вон туда! Видишь эту здоровую тварь с двумя хребтами?

Он судорожно кивнул. Я схватил рычаг, помог ему направить орудие — и выпустил снаряд.

В небе вспыхнула полоска искр, а потом — удар, вспышка, и та тварь, что ломилась к нам, разлетелась на куски, обдав всех вокруг зловонием.

— Молодец, — сказал я мальчишке. — А теперь повтори.

Позади металась Тень Лии — длинная, гибкая. Она носилась по парапету, разрывая гибридов и не давая им перелезть. Тар бил артефактными молотами по лапам тварей, которые пытались перевалиться через стену. Где-то справа Элвина активировала ловушку — магический купол замкнулся вокруг кучи тварей, замедляя их. Ильга поддерживала щит сектора, стоя на коленях, стирая кровь со лба, пока элунцы вытаскивали одного из раненых техников, у которого были перебиты ноги.

И вдруг — дрожь. Не щита. Земли. Под воротами из-под земли вылез гибрид, размером с повозку. Толстошкурый, с блестящими наростами на хребте, он двинулся вперёд, волоча за собой цепи и кости.

— Маги! — крикнул я. — Пламенники! Жарьте!

Три Пламенника в мантиях из жаропрочной ткани подняли руки. В воздухе вспыхнули руны — и из центра их круга вырвался широкий поток бело-синего огня. Гибрид завыл, забился, но не отступил.

— Баллиста, пали!

Свист снаряда, сноп искр… Взрыв. Чудовище завалилось набок, из пасти хлынула кровь, густая, как смола. А потом оно рухнуло. И стало тихо.

— Отступают, — сказал кто-то сзади. — Твари отступают!

Я поднял голову. И вправду — те, кто ещё остался у стены, начали пятиться. Неохотно, но они отползали в лодину.

— До следующего штурма, — пробормотал я. — У них ещё есть резервы.

Элвина подошла ко мне, держась за бок.

— Мы выдержали.

— Пока да. — Я взглянул на ее рану. — Ты в порядке?

— Царапина… Но мне бы… присесть.

— Иди вниз, пусть перевяжут, — велел я.

— Но…

— Бегом!

Она подчинилась.

* * *

Когда приказ об отступлении дошёл до нас, я сначала подумал, что ослышался.

— Повтори, — бросил я связному, запыхавшемуся юнцу с символом посыльного на плаще.

— Командир Ной приказал вашему отряду спуститься вниз для восстановления. Вас заменит другой отряд.

Смена. Уже и не верилось, что мы вообще сойдём с этих стен. Я обернулся — и действительно, по лестницам, натужно ругаясь и бренча артефактами, поднимались свежие бойцы. И я впервые за последние часы ощутил что-то похожее на облегчение. Моим ребятам нужно было перевести дух.

— Все, вниз, — бросил я своему отряду. — Лечимся, пополняем припасы. Если повезет, еды перехватим.

Мы отзывали Теней. Одна за другой они растворялись в воздухе Моя Тень — тёмная, гибкая, с длинным шипом вместо руки — исчезла последней. Я ощутил знакомую слабость, тошнотворную пустоту в груди. Слишком долго она была рядом. Ещё немного — и началось бы истощение.

— Всегда ненавижу момент, когда она уходит, — пробормотал Тар, когда его Тень исчезла.

— Это как отпускать девушку после бурной ночи, — добавил Рион. — Вроде и надо, но как-то обидно.

— Всё равно скучаю по ней, — отозвался Тар. И добавил, потирая ушибленную голову: — Хотя впервые в жизни рад, что по каске врезала тварь, а не инструктор. Может, начинаю взрослеть?

Мы спустились на Первый уровень. Лестницы, казалось, стали длиннее. Камень был горячий от напряжения, как будто сам форт дышал в унисон с нами — судорожно, рвано. Повсюду мелькали лица. Измотанные, серые, грязные. Кто-то нёс носилки. Кто-то орал на артефакторов. Кто-то просто сидел, закрыв глаза, и качался вперёд-назад.

В Арсенале и Лазарете царила суматоха. Белотканники сновали туда-сюда, раздавали снадобья и повязки. Артефакторы и оружейники собирали комплекты зарядов, латали броню. Один из них лекарей попытался наложить бинт на шею Ильги, и получил удар локтем.

— Не трать ткань зря, — буркнула она. — Мне нормально.

Я взял у женщины в пыльной мантии бутылку воды и припасы — вяленое мясо, хлеб с солью, кислое яблоко. Сел на ящик, разделил всё поровну на мелкие кусочки. Остальные подтянулись незаметно, и через несколько мгновений от еды ничего не осталось.

Мы ели молча, передавая флягу по кругу. Вода казалась тёплой, хлеб — камнем, но всё равно шло на ура. Время застыло.

— А ведь, не стань мы стражами, могли бы сейчас сидеть в Академии и спорить о том, почему барьерные руны несовместимы с магией притяжения, — тихо сказал Рион, глядя в пол.

— Я бы поспорил, — хрипло ответил Тар. — Особенно с преподавателем.

— Я бы ему втащила, — добавила Ильга. — Теоретики проклятые…

Элвина вздохнула.

— Мы же знали, что всё будет вот так. Когда шли сюда. Элун не запрашивает помощь по пустякам.

Я посмотрел на них. Усталых, потрёпанных. По-своему прекрасных ребят. Мы не были идеальны. Но пока что справлялись.

— Смотрите, кто идёт, — вдруг сказал Тар и уставился за мою спину.

По переулк, слегка прихрамывая, к нам направлялся Остен. Он был в броне, грязной, исцарапанной. Волосы — мокрые, лицо усталое. Словом, такой же, как мы.

— Вас тоже отпустили передохнуть? — спросил Рион.

— Ага. Ненадолго. — Остен уставился на меня. — Юрг Ной вызывает всех командиров отрядов. Вроде на обсуждение тактики следующей волны.

Я поднялся. Потянулся. Кости хрустнули, будто старый артефакт, которому пора на свалку.

— Я быстро. Не досаждайте Белотканникам. Если что, встретимся уже на стене.

Остен шёл рядом, чуть впереди. Шаг уверенный, спокойный, пусть он и припадал на одну ногу. Я смотрел на него и думал — а ведь хорошо держался.

Мы поднялись на лестницу, что шла вдоль стены к верхнему ярусу. Камень был скользким от влаги и крови. Над фортом дрожало синеватое свечение барьера.

Остен не спешил.

— Держимся на нитке, — сказал он, когда мы вышли на ярус. — Если вторая волна будет такой же…

— То от стены останутся руины, — хмыкнул я. — Можно будет водить экскурсии. «Здесь упал Рион. Здесь сгорел артефактор. А вот тут командир поскользнулся на мозгах твари».

Остен усмехнулся. Беззлобно. Даже тепло. Может, всё-таки этот изгнанный сопляк стал мужчиной?

Мы прошли вдоль парапета. Слева зияла чернота ущелья, полная невидимого движения. Барьерные линии вспыхивали и гасли, как дыхание умирающего зверя. Справа были узкие пролёты, обломки, редкие часовые. И тишина. Впервые за ночь — полная.

— Я не верил, что они решатся на лобовую атаку, — произнёс Остен.

— Им нечего терять, — ответил я. — Твари не думают категориями потерь. Мы — да. Они движимы ишь инстинктом.

Он кивнул. Мы уже почти дошли до смотровой площадки, когда воздух вдруг вспыхнул сигналом.

Пять ударов гонга.

— Недолго они отдыхали…

Форт содрогнулся. Где-то впереди раздались выкрики. Щиты снова загудели, напряглись, задрожали в воздухе. Я остановился, инстинктивно положив руку на рукоять меча. Остен тоже остановился — чуть позади.

— Ещё одна волна, — сказал я, вглядываясь в темноту долины. — Придётся вернуться. Рион и остальные уже, наверное, на месте.

Я сделал шаг в сторону лестницы, но не успел. Что-то обожгло мне рёбра. Резь — как вспышка. Воздух вышибло из лёгких. Мир дернулся.

— Ты ведь думал, что всё забыто? — Остен схватил меня за плечо и толкнул к краю стены. — Что я смирился?

Боль разливалась по моим венам и жгла изнутри. Яд. Ноги перестали меня слушаться, а парапет оказался за спиной. Потом ещё один толчок — и пустота.

Я падал со стены. Внизу уже ревели гибриды. Я видел, как они поднимали головы на шум сверху. Как вспыхивали их глаза. Мир сжался в точку.

Я падал прямо к ним.

Глава 14

Я летел, словно камень, запущенный из рогатки, и дальше уже не было ничего — ни неба, ни стен, ни воздуха. Только глухой удар о выступ в стене, а за ним — следующий, и следующий.

Ребра с треском ломались под моим собственным весом, воздух вышибало из груди, как острые кромки камня скребли по спине, по плечам, локтям. Я не падал — меня размалывало.

Когда я, наконец, достиг земли, то не сразу понял, что всё ещё был жив. Пыль, чернота и — как финальный аккорд — хруст чего-то крупного. Кажется, моё бедро. Боли было так много, что она превратилась в белый шум.

И в этой пустоте, среди обломков и дыма, раздался звук. Шорох. Тот, что не спутать ни с чем. Когти по камню. Хруст плоти. Шипение.

Гибриды.

Я попытался пошевелить рукой. Мышцы отозвались болью, но поддались. Я поднял ладонь и выпустил из себя Тень.

Она появилась как сгусток мглы, приняла форму — не человека, нет, скорее, зверя, хищного и изломанного — и обняла меня, словно накрыла покрывалом.

Гибриды вышли из мрака — полдесятка, возможно, больше. Длинные конечности, уродливые силуэты, искажённые, чужие. Ноздри-чёрточки почуяли человечину.

Я вытащил чудом удержавшийся на поясе Тень-Шаль. Моя Тень метнулась вперёд.

Первого она разорвала. Второму вспорола брюхо. Но их было больше. Слишком. Один бросился сбоку и, будто змея, пробрался под её щит. Когти скользнули по моей броне. В глазах потемнело, когда я получил удар в грудь.

Я рубанул, отсёк клешню, потом другую. Тварь отпрянула. Тень прыгнула следом, загородила меня.

— Я не удержу тебя надолго, Генерал… — прохрипел я. — Сам едва держусь.

Нужно было отпустить Тень. Связь с ней всегда отнимала много сил. Имперский генерал не раз помогал мне и разделил со мной память, но… Сейчас пришло время дать ему свободу.

— Уходи, — прохрипел я, выбирая, о которого из гибридов хочу самоубиться. Если гибель неизбежна, я выберу сильнейшего противника. И заберу с собой как можно больше этих гнид.

Но Тень не послушалась. Медленно обернулась ко мне и сложила полупрозрачные пальцы в кукиш.

А затем со стороны форта раздался гул. Пронзительный, глубокий — настолько, что остатки стен первого контура содрогнулись.

Круг Варейна.

Это означало, что первый контур пал. Они активировали защиту. Магический барьер замкнулся. Элун заперся. Все, кто не успел — остались снаружи. В том числе — я.

А гибриды приближались. Осторожно. Медленно. Они чувствовали, что теперь я — один против всех них.

Я снял с пояса последнюю лунную бомбу. Кровь стекала по пальцам. Жаль, мне не вернули амулет Ильги. Он сейчас пришёлся бы кстати.

— Ну, давайте, — прохрипел я. — Сколько вас там? Все сюда.

Они шагнули вперёд. И вдруг — остановились.

Воздух — изменился.

Он загудел. Нет, даже не так — он задрожал от ритмичного топота. Словно что-то огромное вошло в долину.

Я не увидел, а почувствовал его.

Пергий.

За его спиной — десятки. Нет, сотни. Солдаты, подчинённые Охотники, неразумные рыскальщики. Старые-добрые твари, которых мы изучали в каталогах и думали, что это самое страшное, с чем придётся столкнуться.

Они шли сквозь гибридов, ломая их, разрывая, как будто это были не твари, а бумажные куклы.

— Вовремя, — улыбнулся я. — Поистине имперское чувство времени.

Один из гибридов прыгнул на меня. Рывок — и я услышал треск костей. Тварь осела. Пергий возник рядом.

Я поднял на него взгляд. Мир качался. Края зрения плыли. Где-то внутри — только боль. И тошнота. И ярость.

Я хотел что-то сказать. Но губы не слушались.

«Ты отравлен, повелитель. И потерял много крови», — произнёс Пергий. — «Слишком много».

Я попытался подняться. Но ноги подкосились.

— Нужно защитить Элун, Пергий. Не смогу я, помогите вы. Это мой последний приказ.

Пергий опустился возле меня. И провёл когтем по своей ладони. Кровь — тёмная, густая, как нефть — заструилась.

«Не сопротивляйся, повелитель».

Он коснулся моей шеи. Я почувствовал лёгкую вспышку боли. Видимо, он сделал надрез.

Мир рванулся вперёд.

Кровь вошла в меня, как пламя. Как живая магия. Я закричал. Не потому что больно. Потому что слишком.

«Только кровь Империи поможет…»

Мой разум погрузился в темноту.

* * *

Сознание вернулось не сразу. Сначала стало тепло, словно кто-то вылил мне в грудь чашу горячего настоя. Потом пришла боль. Не резкая, а тупая, густая. Потом — странная тишина. И только тогда я понял, что всё ещё дышал сам.

Я открыл глаза. Надо мной висело чёрное небо — в нём не было звёзд. Только серый дым и хлопья пепла. Пахло гарью и чем-то влажным, как плесень. Я дёрнулся — и понял, что лежал в неглубокой впадине на скале.

Во рту был мерзкий привкус пыли и крови. Я поднял руку и сжал в кулак — пальцы дрожали, но слушались. Приподнялся. Грудь стянуло — место удара под рёбрами саднило. Но я был жив. Более того…

Моя кожа покалывала. Ноктиум внутри тела пульсировал иначе. Глубже. Объёмнее. Он больше не просто присутствовал — он вплетался в меня, как часть чего-то древнего, знакомого. Даже боль стала… прозрачнее.

«Ты очнулся, повелитель».

Я резко повернулся. Из мрака вынырнула высокая фигура — Пергий. Спокойный, как ночь перед бурей. Его лицо по-прежнему нельзя было назвать человеческим, но и полностью тварью он уже не казался. Что-то в его облике изменилось.

— Что ты сделал? — прохрипел я. — Что за свойство у твоей крови?

Он опустился на корточки, глядя на меня с неожиданной заботой:

«То, что должен был, вождь. Иначе ты бы уже гнил в животе у альфа-гибрида. Кровь Империи, усиленная Ноктиумом, смогла вернуть тебе жизнь и силу».

Я попытался встать. Пергий подал руку — я колебался, но всё-таки взял её.

— Спасибо.

Он кивнул.

«Только потомок Империи смог бы принять мою кровь. И ты… Ты уже не тот, кто упал со стены. Теперь ты ближе к себе прежнему, повелитель. И ты почувствуешь это».

Я понял, о чём он говорил. Я ощущал, как процессы в теле перестраивались. Стало проще дышать, проще видеть. Мелкие движения в темноте — чьи-то шаги, тени за дымом, даже пульс в своей шее — всё это стало отчётливым. Меня словно вывернули наизнанку и собрали заново, но с другим центром тяжести.

«Это даст тебе власть», — сказал Пергий и кивнул куда-то в сторону. — «Над всеми ними».

Я повернулся — и впервые увидел их. Солдаты. Десятки фигур стояли на склоне — в полумраке, молчаливо. Позади них — твари. Их силуэты были гибкими, нечеловеческими, но в их выправке, в том, как они держались, читалась дисциплина. Не страх, не слепая ярость, как у гибридов — а прицельная, сосредоточенная решимость.

Они смотрели на меня. Не как на чужака. Как на вождя.

«Я привёл их на помощь тебе», — тихо сказал Пергий. — «Это твоя армия, и она будет сражаться за тебя. Ты лишь должен выбрать, на чьей стороне».

Я встал. Ноги ещё немного дрожали, но держали. Где-то вдали грохотало — форт отбивался от очередной атаки гибридов. «Круг Варейна» всё ещё был активен. Форт — закрыт. Я за пределами.

— Они поставили магический барьер, который не пробить, — сказал я, оглядывая происходящее в долине. — И войти на помощь мы тоже не сможем. Но мы можем ударить гибридам в спину.

Пергий кивнул.

«Если пожелаешь. Они разобщены. Гибриды сильны, когда сосредоточены на одной цели. Но если разобщить их и уничтожить их старших — тех, кто приказывает полуразумным, — получится сокрушить их».

— Но лишь в том случае, если Элун не останется в стороне и тоже ударит. Тогда мы зажмём гибридов в клещи.

«Ты уверен, что люди ударят, повелитель?»

Я взглянул вверх. У подножия склона клубился дым, а за ним виднелись тени — гигантские, уродливые. Гибриды, и всё ещё в избытке. Они собрались выше по долине, штурмуя форт.

— Ударят или нет, мы должны им помочь.

Я поднялся на ближайший выступ. Солдаты расступились, давая мне дорогу.

— Слушайте меня, — сказал я, поднявшись на скалу. — Наша цель — уничтожить как можно больше гибридов. Отвлечь их от атаки крепости. Я не обещаю вам благодарности от тех людей, ибо они ещё так и не поняли, кто вы на самом деле. Но я знаю одно: там, за стенами, потомки Империи. И они тоже наша кровь, пусть и не понимают этого. Эти потомки — единственное, что осталось от того, за что мы сражались прежде.

Ни крика, ни рева. Только синхронный шаг. Строй в полумраке зашевелился. Как стая, как единый зверь.

Одна из тварей — гигантская, с чешуёй, как у древнего варана, медленно подошла ко мне. Я почувствовал, что она не просто подчинялась мне. Она ждала. А затем легла и повернула голову, словно приглашая меня забраться на спину.

Я шагнул к ней, коснулся шеи. Тепло.

— Благодарю, друг, — сказал я с тихой улыбкой. — Постараюсь не гнать быстро.

Я взобрался на спину твари, словно на лошадь. Но это было не животное. Это было оружие.

— Вперёд, — приказал я. — Поможем этому молодняку на стенах.

Пергий шёл рядом. Остальные — за ним. Я вёл их.

Так начался наш марш. Из мрака, из бездны, из места, где меня сочли мёртвым.

Я вернулся.

* * *

Юрг Ной стоял, сцепив руки за спиной, на третьем ярусе западной стены. Внизу шёл бой, но пока — довольно вялый. Гибриды медлили. То и дел натыкались на барьер, и их тут же отбрасывало назад. Эти твари были слишком организованными, чтобы действовать хаотично. Они уже не бежали на стены вслепую. Нет, теперь они ждали момента, когда энергия в Элуне иссякнет. Когда «Круг Варейна» прекратит работу.

Порывы ночного ветра несли в лицо гарь, пепел и вкус крови. Где-то слева гремела артефактная пушка Пламенников — наугад, по предполагаемым маршрутам движения врага. Справа, за башней, слышались команды — кто-то из молодых стражей слишком громко отдавал приказы.

Юрг не вмешался. Он смотрел на долину.

И тогда он увидел их.

— Что за… — вырвалось у него.

У подножия стены, в мёртвом секторе, где даже огонь щитов не дотягивался, начали шевелиться тени. Плотные, четырёхногие, извивающиеся. Сначала — несколько. Потом — десятки. И сотни.

Но это были не гибриды.

— Твари… — прошептала Марна, приподнявшись на цыпочки. — Обычные. Старые. Наши…

— Они что, сражаются с гибридами? — второй страж, Рион, едва не выронил арбалет.

Глаза их не обманывали.

Старые твари — привычные, знакомые, пугающе-надёжные чудовища из альбигорских трактатов, с металлическими шипами и чёрными панцирями — вышли из тени и вгрызались в ряды гибридов.

— Смотри! — крикнул кто-то. — Вон он!

Юрг шагнул к самому краю стены, проигнорировав выкрик. Его глаза — в прошлом охотника, бойца и разведчика — уже вычленяли нужное. Среди сумятицы вражеской толпы, в кольце чужих созданий, двигалась фигура. В броне, покрытой пылью и кровью. В знакомой броне. И с артефактным клинком.

Юрг узнал его сразу.

— Драть меня с перцем, это же Хал!

Бастард Доминуса, вполне себе живой — скакал верхом на одной из самых страшных тварей, что Юргу доводилось видеть. Огромная, трёхглазая, с костяным хребтом и щупальцами на морде. И слушалась. Подчинялась ему, как боевой конь.

Юрг видел, как Ром на своем исполине ворвался в самую гущу гибридов, и за ним — выстроенные в боевой порядок Высшие твари. А за ними — Охотники, мелкие полуразумные твари, что обычно жили лишь инстинктом…

Юрг жестом подозвал Марну:

— Ты остаёшься, держите третий ярус.

— А вы?..

— А я попытаюсь убедить коменданта, что мы только что получили шанс отбиться.

Штаб находился в центральной башне, под слоем артефактных щитов. Когда Юрг ворвался внутрь, Варейн уже спорил с Салине. Голос его был громкий, надтреснутый:

— Мы не будем использовать последние резервы на подпитку барьера! Это выиграет нам не больше пятнадцати минут, зато обесточит весь Лазарет!

— Если щит рухнет, от Лазарета тоже ничего не останется. От всего Элуна ни хрена не останется!

— Варейн! — Юрг возник в дверях и ухватился за косяк, переводя дух. — Вам нужно услышать то, что я скажу.

— Говорите, командир.

— Мой страж Ром, который сорвался со стены, жив. Он в долине. И я не знаю, как, но… Он привёл армию тварей сражаться против гибридов.

Молчание. Даже маги Белоткани на миг замерли. Салине удивленно приспустила полумаску.

— Повторите, командир, — тихо сказал Варейн.

— Он… подчинил их. Тварей старого типа. Они сражаются с гибридами, окружают их.

Комендант печально усмехнулся.

— Вы хотите, чтобы я поверил, что одни твари пришли спасать нас от других? Быть может, вам стоит передохнуть, командир?

Юрг покачал головой и уставился на магистра Салине, ища поддержки.

— Нет. Но пока гибриды заняты, мы можем ударить с другой стороны. Зажать их в тиски между горами, фортом и войском тварей. Если не сейчас — то уже никогда. Одно я знаю точно. Этот Ром, кажется, способен на всё.

Комендант медлил, словно не мог поверить своим ушам.

Салине встала. Тихо, но в её голосе звучал холодный металл:

— Я подтверждаю. Ром уникален. Он несколько раз выживал там, где никто бы не выжил. Не удивлюсь, он и правда способен чувствовать этих существ. И господин Ной сказал верно — другого шанса на попытку отбиться у нас не будет. Форт не продержится до рассвета.

Варейн долго молчал, затем активировал артефакт связи и вывел картинку происходящего перед станами. Много рассмотреть не вышло, но все в зале убедились, что бой между двумя видами тварей и правда происходил прямо в этот момент.

— Тогда готовимся к контратаке, — вздохнул комендант. — В любом случае все мы трупы до рассвета. Помощь из Альбигора не успеет. Так что хотя бы погибнем с честью.

Юрг не стал улыбаться. Но в его глазах появилась решимость. Он повернулся к выходу.

— Я сам поведу авангард, — добавил Варейн. — Если я поведу людей к тварям, то должен разделить их участь.

* * *

Гул артефактов пронёсся над всей долиной.

Тот самый низкий рёв, от которого замирает сердце и волосы шевелятся на заднице. С этим звуком отключался «Купол Варейна».

Я обернулся. Сквозь дым, туман, гарь и мельтешение тварей я увидел, как в стене медленно, словно нехотя, открылся просвет. Огромные створки ворот раздвигались.

— Молодцы, — едва слышно шепнул я. — Они всё поняли.

Я заметил Юрга первым. Он шёл впереди, как буря в человеческом обличье — с обнажённым мечом и абсолютно спокойным лицом. Его Тень — вытянутая, как копьё, уже маячила за плечом, искривляя свет. Позади Юрга шло войско альбигорских Лунных стражей.

Рядом с ним — комендант Варейн в полном боевом доспехе. С мечом и Тенью за спиной. Он вёл элунцев. Почти всех, кто остался в строю.

Их осталось меньше половины. Но теперь у них появился шанс.

Я заметил и свой отряд. Они не знали, что я остался жив.

Элвина стояла чуть впереди. Взяла командование — просто потому что никто другой не мог. Даже Лия, обычно скорая на возражения, притихла. Стояла, растерянная, пальцы вцепились в рукоять кинжала, как в единственную точку опоры.

Тар шептал что-то Ильге, и та слушала. Но не отвечала. Просто кивала, будто боялась, что если заговорит — начнёт плакать. Тар, конечно, шутил. Он шутил даже в аду. Рион смотрел строго вперед, на мешанину гибридов. Его ладони дрожали, но он стоял.

И Остен со своими… Выжил, паскуда такая. И сейчас опять строил из себя героя, словно ничего и не было.

— Воины Элуна! — загремел голос Варейна. Ни магии, ни усилителей. Только голос. — Мы сражаемся за право быть собой. За то, чтобы завтра не стыдно было смотреть друг другу в глаза. Чтобы никто не смел сказать — мы не вышли и не использовали шанс.

Он воздел меч к небу.

— Я не прикажу вам умереть. Я прикажу вам жить. И победить.

Молчание длилось секунду. Потом — грохот.

— Вперёд!

Мы ворвались в долину, как буря. Я — на спине тварюги с пятью парами лап, мраморной чёрной кожей и светящимися глазами. Вокруг — Солдаты. Они двигались так быстро, что их силуэты словно мерцали. И они не кричали. Не дышали громко. Просто шли. А потом — рвали.

Первую волну гибридов мы снесли, даже не сбавив хода.

Пергий где-то слева уже обрушил псионический удар на стаю — гибриды завыли, захрипели, пошатнулись. Он не мог подчинить их своей воле, но мог заставить потерять связь. Твари моего нового отряда тут же налетели. Один из Солдат схватил чудовище за позвоночный гребень и буквально разорвал пополам.

Я держался на спине зверя, от которого даже Тарен Сойр наверняка бы шарахнулся. Под копытами — если это можно было назвать копытами — хрустели останки гибридов. Гигант двигался вперёд, как живой таран, и стоило мне чуть склонить голову — он разворачивался, ломая позвоночники. Один взмах лапы — и враг разлетался, как фигурки с игровой доски.

Пергий скользил, как дым по раскалённому железу. Его глаза не мигали, но твари вокруг повиновались даже не взгляду — мысли. Солдаты, что вели за собой целые отряды тварей, двигались слаженно, будто одна воля управляла ими. Его воля. И отчасти — теперь и моя.

Я повернулся к центру долины, где сгрудились более мощные особи. И там, в самом сердце, метался альфа-гибрид — ростом с башню, броней как у штурмовой повозки Пламенников, с когтями, которые могли вспороть и купол.

Этот раздавал приказы и координировал остальных. Уберу его — и гибриды растеряются.

— Этот мой, — сказал я.

Пергий кивнул.

«Как прикажешь».

— За мной! — крикнул я, и Солдаты — мои Солдаты, — устремились за мной.

Сзади ревели артефакты форта. Пушки и баллисты били в такт битве. Огромные ворота стояли раскрытые, а по склону с рёвом неслись Лунные стражи, Пламенники, даже Белотканники. Юрг Ной — первый. Его Тень чёрной гарпией крушила гибридов. Он рубил коротким мечом, выверенным движением, как будто резал ткань — и всякий раз попадал в слабое место.

Комендант Варейн сражался молча, не как командир — как боец. И его элунцы держали строй.

Тар держался у арьергарда, прикрывая магов. Увидел, как один из Пламенников упал, — и кинулся к нему, рубанул гибрида по ногам и, не дожидаясь благодарности, выволок раненого к защите щита.

— Первый раз рад, что у тебя такая тяжёлая башка, — крикнул он Ильге. Та, не оборачиваясь, ткнула посохом в землю — и земля взорвалась пламенем, унося в ад сразу стаю тварей.

Лия двигалась в паре с Тенью — их движения были синхронны до безумия. Она, с обнажённым клинком, била точно в сочленения. Тень же, огромная как волк, срывала врагам конечности. В какой-то момент одна из тварей прыгнула на неё, и Остен — да, Остен, — метнулся и закрыл её своим щитом.

Рион потерял меч — в первый же момент. Его сбили, он упал, и гибрид уже замахивался на него. Но Рион… не побежал. Он вскочил, схватил обломок копья и вонзил в глотку чудовищу. Элвина тут же бросила ему меч.

— Первая лепёшка, — хрипло выругался он, — не всегда комом. Спасибо, Трейн!

Я прорывался к альфа-гибриду. Моя тварь остановилась, заскребла лапами землю. Она чувствовал страх, но не свой — это был страх всех элунцев и альбигорцев. Твари слишком эмпатичны — вот ирония.

— Стой на месте, — велел я.

Гигант ждал моей команды. Я не дал её. Я спрыгнул.

Шёл к альфе сам.

— А Пергий тебя правильно назвал, — сказал я, присвистнув. — Ты и правда альфа-гибрид.

Он издал рык, который сотряс даже скалы, и двинулся на меня. Лезвие Тень-Шаля вспыхнуло в руке. Мне казалось, что гибрид узнал, кто я. Почуял родную кровь, из которой его вывели?

Мы сошлись в центре. Я прыгнул, рубанул по шее, ушёл в сторону. Его лапа пронеслась в дюйме. Вторая задела бок. Я зашипел, но продолжил. Пронзил ему глаз. Он взвыл, в ярости.

Он ударил меня в грудь. Щит не сработал. Меня отбросило на несколько метров. Я встал.

— Ну давай. Покажи, что умеешь, тварь.

Он ринулся — и я бросился навстречу. Всё внутри слилось в ритм: шаг, взмах, удар, перекат. Тень вышла из темноты, вцепилась ему в спину, и в этот момент я взбежал на спину своей ездовой твари, прыгнул — и вогнал лезвие прямо в сердце гибрида.

Тварь рухнула с таким грохотом, что земля содрогнулась. И в следующий миг гибриды… замерли.

— Что стоите? — рявкнул я. — Рубите! Они сейчас слабы как никогда!

Это было правдой. Лишившись «командования», гибриды на несколько мгновений впали в ступор. А затем к ним вернулись инстинкты.

И стражи врезались в остатки их войска.

Вокруг — стоны, крики, Тени, огонь, магия. С неба падали тлеющие куски гибридов, подброшенные взрывами бомб. Я вскарабкался на свою «лошадку» и пронёсся по неровному строю гибридов вместе с Тенью, рубя и сокрушая тех, что остались.

И, наконец, всё стихло. Остался только один звук — тяжёлое дыхание живых.

Мы победили.

Цена? Скоро посчитаем.

Я медленно направил тварь к строю элунцев. Шаг за шагом, будто сквозь туман. Копыта чудовища оставляли в пепле глубокие вмятины, а воздух вокруг гудел от остаточной магии. За спиной ещё дышали Солдаты. За плечом шелестела моя Тень. А впереди, перед воротами, строились люди.

Моего появления снова хватило, чтобы поднялась паника.

— Твари! — крикнул один из стражей. — Щиты!

Щелчки артефактов, холодные вспышки — и передо мной вырос барьер, дрожащий в воздухе, как поверхность пруда. За барьером — десятки лиц. Все до последнего выстроились плечом к плечу, не зная, в кого целиться — в меня или в тех, кто шагал за мной.

Я спешился и похлопал своего гиганта по мощной шее.

— Спасибо, приятель.

Тварь ласково зарычала и даже легко боднула меня в плечо. По ощущениям — словно на тебя налетела стена.

Я пошёл навстречу элунцам. Пергий появился справа — как обычно, материализовался почти незаметно. Словно часть тени вдруг решила принять очертания.

— Не в лоб, — пробормотал я ему. — Нам нужен диалог, не резня.

Он кивнул. В его лице, как всегда, не было ни выражения, ни следа человеческих эмоций. Но я чувствовал: он был напряжён не меньше меня.

— Это я, Ром, — помахал рукой я. — Уберите барьер, они не станут атаковать.

С щелчком щиты расступились. Вперед шагнул Варейн. За ним — Юрг Ной. За Юргом — Салине, вся запорошенная пеплом. Ее маска обгорела.

— Что всё это значит, Ромассил Хал? — комендант жестом попросил нас не подходить ближе.

Я всё же сделал шаг. Всего один. По рядам пробежал ропот, но никто не выстрелил. Уже прогресс, а то нервы у ребят на пределе.

— Это значит, что те, кого вы зовёте тварями, — вам не враги, — ответил я. — По крайней мере, не сегодня.

— Ты привёл тварей нам на помощь?

— Выходит, так, — отозвался я. — Гибридов, как выяснилось, никто не любит.

— И как так вышло?

Я взглянул на Пергия и жестом велел ему подойти ближе.

— Поговорите с ним. Он… объяснит лучше меня. Сдаётся мне, вы вообще не очень понимаете, с кем воевали.

Варейн уставился на меня как на идиота.

— Поговорить… с ним? Каким, позволь спросить, образом?

Я улыбнулся и кивнул Пергию.

— Покажи ему.

Варейн напряжённо сдвинул брови. Юрг напряжённо держал руку на эфесе. Салине склонила голову, внимательно наблюдая за происходящим. Лишь она смотрела на Пергия и Солдат с нескрываемым любопытством.

— Подойдите, комендант, — сказала она тихо. — Вы хотели знать, с чем имеете дело. Это уникальный шанс.

Варейн покачал головой, но всё же шагнул навстречу Пергию.

Я прекрасно мог понять коменданта и остальных. Когда вам с детства внушают, что твари угрожают самому существованию рода человеческого, причин их любить мало. И всё же по сравнению с гибридами ребята Пергия — меньшее зло для Альбигора. С ними хотя бы можно договориться.

А всю правду мы им всё равно не расскажем. Пока что.

— Ну… Что делать? — спросил комендант.

Пергий поднял ладонь и аккуратно коснулся его виска. В тот же миг глаза Варейна закрылись.

— Что он делает?

— Это телепатическая связь, — шикнула Салине. — Удивительно! Они обмениваются информацией…

Связь оборвалась внезапно. Варейн отшатнулся. На его лице был шок, но и понимание. Он посмотрел на меня уже не так, как раньше.

— Эти… не такие, как те.

Я кивнул.

— Ага.

Он шагнул назад, махнул рукой. Маги опустили руки. Щиты погасли.

— Мы обсудим всё это позже, — сказал Варейн. — Но с тобой, Хал… мы ещё поговорим. Потому что, похоже, они пойдут лишь за тобой.

Я посмотрел на тех, кто стоял за моей спиной. Солдаты. Полуразумные, полуживые, но — мои. И теперь они были частью этого мира. Как бы ни хотели другие вычеркнуть их.

— Хорошо, — ответил я. — Поговорим.

Я обернулся к Пергию:

— Вы можете остаться в долине, но в сам форт вам лучше не заходить. Пусть люди немного привыкнут.

«Как скажешь, повелитель».

Я оглянулся. Долина напоминала огромное кладбище. Обугленные останки гибридов, исковерканные тени погибших, раненые, кровь — людская и не только. И среди всего этого — живые. Те, кто выжил. Кто остался стоять.

Солдаты Пергия окружили долину по периметру, словно часовые.

Салине что-то говорила коменданту, а тот кивал, тяжело и немного растерянно.

— Они хотят иметь свободный доступ к залежам Ноктиума в дальнем секторе, — шептал он. — Для поддержания своей жизни…

Юрг бросил на меня быстрый, молчаливый взгляд. Не сказал ни слова — и в этом было больше, чем в сотне речей.

А потом — знакомые лица.

— Ром! — Лия. Первая. Бросилась ко мне, споткнувшись на обломках. Остановилась в шаге, будто вспомнив, что мы так и не решили, кто мы друг другу.

— Ты жив, — пробормотала Элвина. За ней — Тар, с разбитым щитом, но всё ещё шутящий:

— Ну я знал, что ты выкарабкаешься. Слишком упрямый, чтобы умереть.

Рион подошёл последним, как обычно. Поклонился мне, словно не знал, можно ли говорить. Я просто кивнул — достаточно.

А потом — Ильга. Она просто бросилась ко мне и стиснула в объятиях. От нее пахло костром и металлом.

— Я… думала… — Она не договорила. Лицо было в слезах. Я обнял её молча, одной рукой. Она дрожала.

И вот в этом почти мирном послевкусии победы, среди дыма и шепота спасённых — я его увидел.

— Остен!

Он стоял немного в стороне и торопливо развернулся, чтобы уйти. Хотел смешаться с толпой, гадёныш. Надеялся, что мне снова память отшибло?

Я шагнул к нему.

За моей спиной кто-то крикнул:

— Ром! Подожди!

Я не подождал. Бросился, на ходу обнажив меч.

Кто-то попытался меня остановить. Щёлкнул артефакт. Зажужжала защита. Но моя Тень шагнула вперёд, заслонила меня живым щитом. Все замерли.

Остен сделал шаг назад и выхватил меч — почти на автомате, как учили на тренировках. Я выбил его ударом по запястью. Меч полетел в сторону, звякнул о камень.

— Что происходит? — прогремел голос Варейна. Он отправил было свою стражу мне наперерез, но внезапно мои Солдаты встали у них на пути.

Я почти ничего не слышал. Снова ударил — Остен не успел среагировать. Я схватил его за ворот, рывком притянул к себе и шарахнул на землю.

— Теперь ты ответишь, — прошептал я, придавливая предателя к земле. — За всё.

Глава 15

Я уже не бил — я выбивал из него всё дерьмо. Удар за ударом, хрип через стиснутые зубы. Как будто с каждым ударом мог стереть эту ночь и предательство. Остен уже не сопротивлялся. Просто лежал, словно принял приговор. Или больше не верил, что я настоящий.

Кровь размазывалась по его лицу, по моим костяшкам, по серому пеплу под сапогами. Он хрипел. От боли или от шока — не знаю. Я был призраком, вернувшимся за ним. Призраком с правом на ярость. И на месть, которую на этот раз у меня никто не отнимет.

— Довольно! — рявкнул Варейн.

Я не сразу понял, что меня схватили. Сначала рука Варейна стиснула на моё плечо, потом кто-то попытался меня оттащить. Тянули двое, словно я сам стал зверем, на которого нужно накинуть поводок. Я вырывался. Тело не слушалось разума — всё внутри хотело продолжать.

— Отпустите, — прохрипел я. — Я не закончил.

— Закончил, страж Ром, — жёстко сказал Варейн. — Объясни, что всё это значит. Сейчас же.

Я развернулся. На лице Остена не осталось живого места. Всё равно слишком малая плата за то, что он сделал.

— Сам признаешься или мне за тебя рассказать? — спросил я. Громко, чтобы слышали все вокруг.

Он молчал. Даже сейчас — молчал, скотина.

Никто вокруг не понимал, что происходит. Солдаты, Пламенники, Белотканники — все, кто остался на ногах после битвы, окружили нас.

— Что он натворил? — спросил Варейн.

Я посмотрел на него.

— Взялся за старое. Элун его не перевоспитал.

Остен медленно стер часть крови с лица и попытался подняться. И в этот момент Пергий выступил вперёд.

«Разреши показать этому командиру», — попросил он.

Я кивнул.

— Так даже лучше. Покажи коменданту, что видел, Пергий. Пусть судит сам.

Варейн сжал губы. Долго смотрел сначала на меня, потом на Пергия. Кажется, телепатическое общение не особо ему понравилось. Либо же он просто не хотел, чтобы тварь его касалась.

— Если ты причиняешь мне вред, — сказал он, — я убью тебя. И тебя, Хал, заодно.

Я фыркнул. Почётно, что он начал считать нас одинаково опасными.

Пергий сделал шаг вперёд, поднял чёрную руку. Варейн стоял напряжённый, как струна. Но не отступил. Наоборот, только выше поднял волевой подбородок.

Касание было коротким. Пальцы — на висок. И в следующую секунду воздух между ними будто сжался в точку.

Через несколько мгновений Пергий отступил. Варейн стоял, будто обожжённый, а затем резко обернулся к Остену.

— Ты дважды предатель… — прошипел он.

Люди начали удивленно переглядываться.

— Дважды предатель, Остен Рейвель! — рявкнул комендант. — Сначала ты предал соклановца в Альбигоре, решив отдать его другому клану. Твой отец выторговал для тебя ссылку, надеясь, что Элун воспитает из тебя достойного мужчину. Но ты упал ниже самого дна. Как ты мог…

Бойцы начали перешёптываться. Даже Пламенники с тревогой переглядывались.

— О чём он, Ром? — тихо спросила Ильга.

— Сейчас услышишь.

— В самый тяжёлый час для Элуна, когда гибриды угрожали нашему существованию… — Голос Варейна дрожал от гнева. — Когда ты знал, что каждый человек для форта — на вес золота… Ты решил отомстить за свой позор? Ударить товарища отравленным клинком и сбросить со стены? Так ты защищал свой клан и город⁈

На пару мгновений всё замерло, над долиной воцарилась гробовая тишина.

А потом толпа взорвалась.

— Казнить!

— Позор!

— Смерть предателю!

Остен всё ещё молчал. Ни слёз, ни слов. Только плечи поникли да ноги подкашивались — отделал я его от души. Я же просто внимательно переводил взгляд с коменданта на Остена. Я не верил, что он не понимал, что делал. Остен всё знал и всё просчитал. Кто станет расследовать одну из сотни смертей во время боя?

Только он не учёл, что я и в этот раз выживу.

Салине шагнула вперёд.

— Господа, у меня нет причин не доверять стражу Рому и… его союзникам. Однако следует поступать по закону, ибо обвинения слишком серьёзные. Я лично возьму кровь стража Рома на анализ, чтобы выявить следы яда.

Варейн махнул рукой.

— Как скажете, магистр. Но я видел достаточно, чтобы понять, что случилось, и как выжил страж Ром.

К нему подошли двое стражей. Остен, будто осознав, что это конец, всё же поднял взгляд.

— Уведите его, — бросил Варейн. — В каземат. Никого не впускать до выяснения всех обстоятельств.

Остена потащили к стенам форта. Я смотрел ему вслед. Лёгкий ветер принёс запах крови и гари.

Я стоял по щиколотку в пепле. Люди начали расходиться, а я не двигался с места. Пальцы ещё помнили чужую кровь.

— Ром!

Я обернулся — и впервые за всю ночь увидел лица, ради которых бился. Ради которых остался.

Лия подбежала первой. Ну как подбежала — скорее, доковыляла, прихрамывая на одну ногу. Серебристые волосы девушки стали серыми от сажи и пепла, но глаза горели ещё ярче.

Следом подошла Элвина. Даже сейчас её радость была сдержанной, как и подобает аристократке. Но не менее искренней, чем у других.

— Ты выжил…

Я ухмыльнулся и обнял её.

— А ты хорошо смотрелась, командуя отрядом, Эл. Я даже на мгновение подумал, что зря выжил.

— Заткнись уже, а⁈

Она легко ударила меня кулаком в грудь и отвела взгляд — и, к моему удивлению, покраснела. Настоящим, тёплым румянцем. Я хотел сказать ещё что-то, шутливо поддеть — но не успел.

Плечо будто пробило ударом топора. Я чуть не пошатнулся — Хван собственной персоной. Как всегда, с дружеским приветствием. Вечно появляется, как буря. И ржёт, как лошадь.

— Что, Ром, даже гибриды почитали тебя невкусным? — прогремел он. — Или ты просто утомил их своими размышлениями о жизни?

— Не-а, договаривался, что тебя сброшу. У тебя мясо повкуснее.

Хван загоготал. Мы хлопнули друг друга по плечу и обнялись так крепко, что у меня хрустнули едва зажившие рёбра.

— Тихо ты, — я закашлялся. — Падать со стены, знаешь ли, было не особо весело.

— Да ладно тебе. Сегодня все убедились, что ты вообще бессмертный.

— Но боль-то я чувствую…

— И поделом, — раздался знакомый голос. — Будешь знать, как пугать людей.

Я оглянулся. Ильга не бежала. Она медленно подошла, опираясь на посох. Бледная от истощения, но даже сейчас прекрасная. В глазах всё еще сверкали оранжевые искры.

Мои ребята тактично расступились, давая ей дорогу. Ильга подошла и осторожно дотронулась до моей щеки, словно боялась, что я снова пропаду.

А потом… просто обняла и уткнулась носом мне в плечо.

Я слышал только, как она прерывисто задышала. Сдерживала себя, чтобы не заплакать на людях. В этом они с Элвиной были похожи — ненавидели демонстрировать слабость.

— Всё, — сказал я. — Я вернулся. Я с тобой.

— И я, — прошептала она.

Они были здесь. Все. Тар едва держался на ногах, но улыбался. Рион был уже с повязкой вокруг головы, но тоже доковылял. Все мои люди живы. Высшая награда для командира — выйти из боя не только с победой, но и сохранив людей.

И в этот момент начался гул. Сначала я подумал, что снова тревога. Но это был не сигнал. Это были голоса.

Мы обернулись.

Пламенники шли плотной колонной, ревя какую-то ритуальную песню. Не все — многие остались лежать в долине. Раненые, уставшие, закопчённые — но живые. Впереди — магус Химваль. Он подошёл и положил руки мне на плечи.

— Огненный брат, — произнёс он.

— Простите? — пробормотал я.

— Так тебя теперь называют у нас. Мы дрались вместе, и ты — наш огненный брат.

И они начали скандировать. Грубо, по-солдатски, но громко:

— Ог-нен-ный брат!

— Ог-нен-ный брат!

Я стоял, не зная, куда смотреть. Я делал, что считал необходимым. Но у Пламенников, кажется, был свой взгляд на вещи.

— Ворота Огненного Чертога в Альбигоре открыты для тебя, — прогудел Химваль, с трудом перекрикивая соклановцев.

Я кивнул.

— Большая честь, магус. Благодарю.

Пламенники ушли, забрав с собой Ильгу. Девушка не хотела уходить, но клан был важнее. У неё были свои обязанности.

— Ну что, страж, намиловался?

Я с улыбкой обернулся к Юргу и Марне и хотел ответить на её шуточку, но не стал.

Марна едва могла идти, но упрямо шагала. Лицо — бледное, как воск. Плохая бледность, опасная. Губы были сжаты от напряжения, словно каждое движение давалось ей с трудом. Под глазами — не тени, а пропасти. И всё равно она обняла меня.

— Молодец, парень, — прохрипела она. — Теперь ты настоящий Страж…

Марна пошатнулась. Глаза — стеклянные, губы — сжались в тонкую линию. Юрг подхватил её — и тогда я увидел.

Остатки плаща стражницы свесились, открыв жуткую кроваво-чёрную полосу на её боку. Старая рана открылась, и, кажется, гибриды всё лишь усугубили.

— Лекаря! — рявкнул Юрг. — Быстро!

Трое Белотканников тут же возникли рядом. Один бросил сумку прямо в пепел и принялся искать чистую повязку. Второй приложил артефакт — тот вспыхнул, но мигнул тревожным алым. Третий осмотрел рану и покачал головой.

— Всё плохо.

Я двинулся было вперёд — но Юрг вскинул руку.

— В форт её. Сейчас же. Осторожно!

* * *

Я сидел на холодной койке, привалившись плечом к стене. Бок саднило, шрам чесался. Что само по себе казалось подозрительным. Ещё недавно в том боку торчал отравленный кинжал. И не где-нибудь — а под рёбрами. Да с проворотом. Остен знал, куда и как бить.

Артефакт на подставке тускло светился, обеззараживая воздух. В палате витал запах снадобий, крови и пепла. Лазарет форта Элун был скорее полевым — перегородки, пледы, старые ширмы. И много, очень много тихих голосов и стонов.

Передо мной суетилась Белотканница — молодая, может, даже младше Лии. Светлые волосы, собранные под капюшоном, тонкие пальцы. Она водила по коже вокруг моей раны зондом, на котором вспыхивали белые руны.

— Так… — бормотала она себе под нос. — Так не должно быть…

— Это вы про мою харизму или про регенерацию?

Она вздрогнула, но не улыбнулась.

— Я про ваше тело, господин страж. Здесь… нет свежего рубца. Только старый след. Шрам выглядит так, словно ему уже несколько месяцев. Может быть — полгода. Но ведь рану вы получили позапрошлой ночью…

— Выходит, не зря враги меня боятся, — улыбнулся я.

Она опустила взгляд. Помолчала. Потом тихо добавила:

— Даже с нашими лучшими артефактами так быстро не заживает. Ни у кого.

Я вздохнул и потёр шею. Не привлекать лишнего внимания не вышло, но с этим разберёмся позже.

— Как Марна? — спросил я, пристально глядя на девушку.

Ответа не последовало.

— Я задал вопрос, почтенная.

Белотканница отвела взгляд.

— У нас полевое оборудование, а не Башня Белой ткани, господин. Артефакты не срабатывают в полную силу. Мы делаем всё возможное, но… Стражница слишком долго скрывала рану. Мы ничего не можем обещать. И транспортировать ее в Альбигор невозможно — слишком тяжёлое состояние.

Я кивнул, и тут в палату без стука вошла магистр Салине. Как всегда — в чёрно-серой мантии, одна рука в перчатке, другая — оголённая, с серебряными кольцами. Она уставилась на девушку.

— Мне нужно поговорить со стражем наедине, — коротко сказала она Белотканнице.

Та даже не осмелилась ответить, просто исчезла за ширмой. Я криво усмехнулся.

— Кажется, я начинаю понимать, в кого у меня такое умение быть убедительным.

Салине лишь хмыкнула, прошла ближе и села рядом со мной.

— Как ты выжил, Ром?

— Как и всегда. Несокрушимая воля к жизни и немного везения.

— В виде тварей. Почему они нам помогли?

Я пожал плечами.

— Потому что гибриды, как я понял, стали проблемой для всех Диких земель. Они куда агрессивнее, чем обычные твари. И, в отличие от последних, они размножаются в геометрической прогрессии. Ещё немного — и наши старые твари потеряли бы свои территории. Логично, что они решили бить нового врага вместе с нами. Союз по нужде. Да и момент выдался подходящий, когда почти все гибриды собрались в долине.

Салине вздохнула и уставилась мне прямо в глаза.

— Они пришли к тебе. Именно к тебе, Ром. Позволили себя возглавить. Почему?

Я смотрел в глубокие тёмные глаза женщины, что называла себя моей матерью. Но не чувствовал родства. У нас так и не было времени узнать друг друга лучше, и пока что для меня она оставалась магистром и интриганкой со своими целями.

— Вероятно, потому, что я был первым, кто не бросился их рубить, а решил понять, — ответил я.

— Кажется, ты мне не договариваешь.

— Я? Ну что вы, магистр! Я — сама прозрачность.

Она чуть склонилась, достала из внутреннего кармана фиолку. Артефактная игла блеснула, в бледном свете лампы.

— Придётся взять кровь. Я обещала Варейну. Видения твари — это хорошо, и я готова в это поверить. Но Герцогу понадобятся более весомые доказательства.

Я молча протянул руку.

— Проверим яд, — продолжила она. — Если подтвердится, что Остен использовал медленно действующую отраву — Элун, Ром, не Альбигор. Здесь преступников судят по закону Диких земель.

— Повесим на ближайшем суку?

— Хуже, — тихо отозвалась Салине. — Гораздо хуже.

* * *

Комната, выделенная Химвалем для нас с Ильгой, была на удивление уютной — или мне просто хотелось думать, что в этом пепельном аду ещё может быть хоть что-то человеческое. Старая мебель, окно с плотной шторой и кровать — узкая, но на ней вполне могли поместиться двое. После походов не привыкать.

Я встал попить воды и смотрел, как за окном шевелились огоньки. Патрули, лекари, хозяйственники… Где-то глухо брехала собака. Ночь над фортом была густая, вязкая.

— Всё-таки живы, — прошептала Ильга. — С трудом верится…

Я обернулся. Она сидела на краю кровати, босая, с распущенными волосами, в моей рубашке. В глазах — свет от фонаря и бесконечная усталость. И то, что я чувствовал внутри — тоже было в ней: облегчение, тревога, и желание заткнуть эту проклятую тишину.

— Теперь новая задача — не умереть от голода, — отозвался я. — Припасов и так было с гулькин нос, а после битвы стало ещё меньше.

— Несколько дней без еды уж как-нибудь продержимся. Жаль, мясо гибридов несъедобное…

Она подошла и обняла меня. Ласково, но настойчиво.

Её пальцы скользнули по шраму на моём боку, она остановилась, посмотрела — я кивнул. Она поцеловала это место. А потом — поцеловала меня. Глубоко. Медленно. С тем самым отчаянием, какое бывает только после того, как ты поверил, что потерял кого-то навсегда.

Я подхватил её на руки и отнёс обратно на кровать.

Когда всё закончилось, мы лежали молча. Она — рядом, я — с закрытыми глазами, слушая дыхание девушки. Мир всё ещё шумел за окном, но внутри стало тише. Почти по-настоящему.

— Химваль всё-таки умеет выбирать комнаты, — пробормотал я. — Удивительно, что он так легко отпускает тебя ко мне.

Ильга усмехнулась, зарываясь лицом в моё плечо.

— Говорила же — у нас нравы проще. И, надеюсь, у него нет привычки подглядывать через артефакты.

— Даже если есть, пусть завидует, — улыбнулся я.

И в этот момент раздался стук в окно. Сначала тихо, потом — настойчивее. И голос.

— Ром! Эй! Открывай! Знаю, не спишь, тварь ночная!

— И чего его принесло, — проворчал я, накрывая Ильгу одеялом. Девушка хихикнула и замоталась в него с головой. — Я же сегодня на отдыхе…

Я ткинул штору. Снаружи на карнизе сидел Хван, весь в пыли, с бесстыжей широченной улыбкой на лице.

— Ну привет, любовничек, — сказал он. — Комендант созывает глав отрядов на совет.

— Что, сейчас?

— Не один ты здесь ночная птичка. Пошевеливайся, великий полководец. Мои извинения огненной госпоже, но… Короче, Варейн и правда всех ждёт.

Я фыркнул.

— Ты вечно портишь лучшие моменты.

— Кто-то же должен, пока все молча завидуют, — осклабился Хван. — Жду у двери.

Он исчез за углом, а я обернулся. Ильга подняла голову, глядя на меня из-под одеяла. Волосы — растрёпаны, лицо — уставшее, но красивое, как никогда.

Я накинул рубашку.

— Ладно. Пора снова быть стражем. Но если что… — я наклонился, поцеловал её в лоб. — Жди меня здесь.

Она лениво потянулась.

— Я собираюсь спать, так что как вернёшься — не буди. Или буди, как ты умеешь…

* * *

В штабе было тихо, и только в зале, который в былые времена использовался для приёма гостей, царило оживление. Мятая карта форта на столе с отметинами разрушений, и лица — серые, как пепел.

Варейн стоял у окна, держа в руках отчёт. Салине, как всегда, оставалась в тени. Командиры, маги, инженер Пламенников, даже старший Белотканник — все были тут. Я кивнул всем знакомым командирам и расположился на своём месте.

— Половина личного состава, — выговорил кто-то хрипло. — Выжила только половина.

— Из выживших две трети негодны к бою, — добавил Белотканник. — Лекари вымотаны. Мы выжимаем из них остатки резерва. Если не дать им хотя бы два дня покоя, дойдут до истощения. А заживляющих артефактов не осталось, как и ингредиентов для создания новых. У нас даже повязки кончились… Я уже молчу о еде.

Варейн оторвался от окна и повернулся:

— Караван из Альбигора уже в пути. Если повезёт, будет здесь через трое суток. Также завтра прибудет помощь с ближайших форпостов. У них самих немного резервов, но они отдали нам последнее. До прибытия основной помощи продержимся.

Он оглядел нас, как будто решая, кем, случись что, придётся жертвовать в первую очередь. В глазах не было ничего, кроме усталости и боли.

— Сейчас важно расчистить территорию и уничтожить тела, — продолжил комендант. — Без промедлений. В долине начали гнить трупы гибридов. Второе — укрепление стен. Да, строителей осталось немного, но необходимо закрыть хотя бы основные бреши на случай новой атаки гибридов. Ядра артефактов перезаряжаются свежим Ноктиумом.

— Как убрать столько тел гибридов? — нарушил тишину магус Химваль. — Их в долине тысячи, а нас осталось полторы сотни. А пригодных к работе меньше пятидесяти.

Все замолчали. Я прочистил горло, привлекая внимание.

— Есть идея, но вам она не понравится.

— Уже не важно, понравится или нет, — буркнул Варейн. — Говори, страж Ром.

— Прибегнем к помощи тварей. Хороших тварей, которые помогли нам отбиться. В обмен на Ноктиум. Им нужен лишь он.

— Это же враги! — возмутился Старый Лайнер. — Ты в своём уме, парень?

Остальные молчали, но тоже считали меня сумасшедшим.

Я не стал кричать. Просто шагнул к столу, положил ладони и чётко произнёс:

— Будь они врагами, то уже уничтожили бы весь форт. Именно сейчас, когда мы более всего уязвимы. Но вместо атаки они ушли чуть дальше, чтобы никого не пугать.

— Или планируют новый удар, — настаивал Лайнер.

— Делать им больше нечего, — отрезал я. — Твари — идеальные помощники в нашей ситуации. Они не едят пищу. Не пьют воду. Им не нужны оружие, броня и отдых. Им нужен только Ноктиум для поддержания жизни. Если мы выделим его — они будут работать. Долину расчистят за пару ночей, потому что солнца они боятся. Даже стены помогут укрепить, если договоримся. Это быстрее, чем пытаться сделать всё своими силами. И безопаснее, чем отправлять работать раненых.

— И мы им поверим? — процедил кто-то. — После столетий войны?

— А вы мне поверите? — Я посмотрел в глаза каждому. — Они доверились мне и помогли. И если уж вы решили не сжигать меня вместе с ними — так уж и быть, считайте меня гарантом сделки.

Салине вышла из тени.

— Страж Ром прав. Эти твари отличаются от гибридов. С ними, пожалуй, можно договориться.

Все повернулись к женщине.

— Я видела, как они сражались, — сказала она. — Они не бросили никого. Не напали на наших. Выполняли команды без колебаний. И, главное, у них есть интеллект. Они идут на контакт. Мы воевали с ними столетиями, но, возможно, просто не понимали, с кем. Сейчас… у нас нет другого выхода. И есть шанс понять, с кем мы вообще имеем дело.

Варейн выдохнул.

— Я не доверяю тварям. Но я доверяю тому, кого они выбрали. И, чёрт возьми, он вытащил нас из ада.

Он ткнул пальцем в меня.

— Сделай это. Проведи переговоры. Только не дай никому погибнуть от их лап.

Совет завершился без формальностей. Никто не стал писать протоколы. Просто все разошлись — кто за бинтами, кто к стене, кто к мёртвым.

Я вышел последним.

В полутёмном коридоре меня остановил голос:

— Ром, подойди.

Юрг.

Он стоял у стены, спиной к факелу, лицо в тени. Только глаза влажно блестели.

Я остановился.

— Умерла, — хрипло сказал он. — Марна ушла в Ночь.

Я не ответил. Только опустил голову.

— Идиотка не сказала, что рана открылась. Знала, что я не пущу её в бой… Я знал её с детства, — тихо продолжил он. — Она всегда была упёртая.

Он криво усмехнулся, не позволяя слезам выкатиться из глаз. Я молчал. Потому что любые слова были бы фальшью. Что скажешь человеку, который только что потерял человека, которого считал за дочь?

Юрг вздохнул. Потом выпрямился и посмотрел на меня. Впервые за всё время — прямо, жёстко.

— Место моего помощника освободилось. Я назначаю тебя, Ром. Если кто и заслужил это, то ты.

— Юрг… — начал я, но язык словно споткнулся. — Я не…

— Ты, — прервал он. — И не смей спорить.

Он шагнул ближе, положил мне руку на плечо — крепко, по-солдатски.

— Я видел, как ты ведёшь людей. Как сражаешься. Как держишься. С тобой идут даже те, кто боится собственного отражения. Ты, драть тебя, даже тварей как-то приручил. Мне нужен такой человек рядом. Приказ не обсуждается.

Я коротко кивнул. Плечо горело под его ладонью, но не от тяжести.

— Я не хочу славы. Не хочу значков и постов.

— Знаю, — мрачно усмехнулся Юрг. — Потому тебя и выбрал.

Он отпустил. Отступил на шаг.

— Но сначала — прощание. И тризна. Они все заслужили достойных проводов.

Глава 16

(БОНУС)

Дорогие читатели!

Благодарю вас за внимание к этой истории.

Это — бонусная глава, мой маленький подарок вам за поддержку, лайки и комментарии.

Приятного чтения!

Мы начали собираться ещё до рассвета.

Небо над долиной было тяжелым, как взгляд коменданта Варейна. Ни звёзд, ни ветра, только плотная предрассветная тишина, которая давила на плечи сильнее, чем броня.

Я стоял на уступе, откуда было видно всё — костры, выстроенные в ряды, тела, прикрытые тканью, лица тех, кто остался.

Пламенники — как всегда — всё сделали со вкусом: у их павших были собственные погребальные знаки, аккуратно вырезанные символы огня на рукавах и широкие, вычищенные шлемы рядом. У Белотканников — цветы. Откуда — не знаю. Видимо, кто-то всё же вырастил пару лепестков на подоконнике и хранил до особого случая.

У Лунорождённых было всё проще: тёмная ткань и руки, сложенные на груди. Без лишнего пафоса. Только ранговые браслеты и эмблемы на груди, уже никому не нужные. Артефактное оружие всегда возвращалось в клан.

Когда Варейн вышел вперёд, долина затихла. Даже те, кто вечно перешёптывался — Тар, Хван, Пелар — смотрели молча. Ильга держала меня за руку. Лия смотрела в сторону. Элвина — вниз, на серую пыль, которой теперь была усыпана каждая трещина в земле.

Комендант выпрямился, медленно провёл взглядом по рядам, где на досках лежали мёртвые. А потом заговорил:

— Каждый, кто пал здесь, сделал выбор. Не между жизнью и смертью. Между собой и другими. Между страхом и долгом. Между тем, чтобы уйти — и тем, чтобы остаться. Те, кто лежат перед вами, не просто воины. Это стена, которая не дала пасть Элуну. Стена, в которую упёрлась сама смерть.

Он сделал паузу. Кто-то всхлипнул. Варейн говорил дальше:

— Среди них были разные. Молодые и старые. Маги и стражи, строители и лекари, добытчики и слуги. Те, кто любил, и те, кто не успел. Мы запомним их всех поимённо — и запомним, что они были здесь. Их прах будет отправлен в Альбигор — в крипты кланов, согласно обычаям. Но их слава останется в Элунe. Здесь они сражались. Здесь они умерли. И здесь мы будем их помнить, пока стоит эта крепость.

Он обернулся и кивнул. Главы отрядов подняли факелы. Я — вместе с ними.

Пламя дрожало от лёгкого ветра. Я медленно шёл к костру стражей. Там, где лежал Римел, с которым мы дрались плечом к плечу. Там, где лежала Айлен — та самая, что закрыла собой брешь, чтобы спасти весь свой отряд. Их было много. И каждый погиб с честью.

И Марна. Её я не увидел сразу — только когда шагнул ближе и почувствовал, как что-то внутри оборвалось. Парадная форма закрыла страшную рану, а лицо молодой стражницы теперь выглядело незнакомо. Слишком спокойное, умиротворённое. Я помнил её другой.

Юрг стоял рядом. В правой руке — факел, в левой — ранговый браслет Марны.

Он ничего не сказал. Только поднёс огонь, как и положено. Пламя взметнулось вверх, рыжее, жадное. Я видел, как он стиснул зубы. Как сжал кулак. Ни один мускул на его лице не дрогнул, хотя глаза были красными.

Он обернулся, заметил меня и чуть кивнул. Никаких слов. И не надо.

Сзади кто-то пел. Старую песню Белотканников — тихую, почти монотонную молитву о жизни. Кто-то шептал имена. Кто-то бросал в огонь прощальные записки — короткие, написанные от руки. Я тоже бросил. Один лист. Пустой.

Потому что всё, что я хотел бы сказать… я уже не успел. А сейчас не было смысла.

Пламенники разожгли свои костры заклинаниями. Сложные, с формулами и жестами. У кого-то вырвался язык пламени прямо с ладони. Белотканники — торжественно, в молчании, прикладывали факелы и читали молитвы. Дров было мало, и магам приходилось поддерживать пламя искусственно.

Я остался стоять, пока не погас последний костёр. Над долиной поднялся чёрный дым, густой и медленный. Запах гари перебил остатки рассветной прохлады.

Это было красиво. И страшно. И правильно.

— Ром, — позвала Элвина. — Довольно. Они ушли в Ночь. Идём.

Когда я уходил с уступа, ветер донёс до меня слабый хриплый голос. Хван пел.

— Тех, кого рядом нет, мы носим в крови…

Песня была старая, кабацкая. Я много раз слышал её в «Чернильной капле». Правильная песня.

Я обернулся лишь один раз и пошёл прочь.

Над площадью перед домом коменданта, недавно ещё залитой кровью, теперь витали ароматы вина, дыма и горьких трав. Мы называли это тризной, хотя по факту это был лишь символический пир, дань традиции. Жрать было нечего, а немногие припасы распределили в пользу раненых.

Длинные столы вытащили из казармы и штаба. На них — остатки сухарей, кореньев и окаменевшего вяленого мяса. Зато Старый Лайнер велел притащить несколько старых бочек старого ягодного вина, и теперь эта кислятина казалась нам самым вкусным напитком на свете.

— Простите, Ночные братья, у самих в запасах мышь повесилась, — вздохнул Химваль и плюхнулся за стол. — Готовить почти не из чего…

Пламенники, к их чести, всё же не пришли с пустыми руками. Принесли два котла какой-то острой похлёбки, бросили на стол свои остатки пайков. Кто-то даже принёс лук — я понятия не имел, откуда он его выкопал, но почти захотел обнять за это.

Мы сидели плотно и молча, у всех в глазах была усталость.

Я обнимал Ильгу за плечо, лениво поглаживая её пальцами по вороту мантии. Она не возражала. Тепло её тела напоминало, что я ещё жив, а она — здесь, несмотря ни на что. Мы почти не разговаривали. И не нужно было. Покой — вот чего нам не хватало.

На другом конце стола Тар суетился с тарелкой. В ней — тонкая полоска вяленого мяса. Он протянул её Элвине, та отмахнулась, но Тар не отставал:

— Ешь. Ты, конечно, всё ещё злющая как фурия, но вдруг оно сделает тебя добрее…

— Отстань, — пробурчала Элвина, но всё же взяла мясо. Это по-своему было мило. — Спасибо, Тар.

Лия сидела чуть поодаль, вцепившись в кружку с вином, словно в последний кусок прошлого. Волосы слиплись, взгляд обращён в пустоту. Не надо было быть магом или эмпатом, чтобы понять: там, внутри, была буря. Но Лия ни с кем не делилась тем, что творилось у неё на душе.

Рион хмыкнул, подливая себе эля:

— Я думал, хуже гибрида, рвущего тебе плечо, может быть только гибрид, рвущий тебе ногу. Но потом я услышал Хвана, поющего в бане, и всё встало на свои места.

— Очень смешно, — буркнул Хван, облокачиваясь на бочку. — Я между прочим, ещё играть на пятиструнке умею. Хочешь, принесу? Видел у Пламенников валяется одна бесхозная…

— Избавь! — взмолился Рион. — Этого я точно не вынесу.

Смех прокатился между нами, сдержанный, усталый. Это было нужно — как вдох.

Пламенники начали петь. Сначала негромко, вспоминая слова, а потом — во весь голос, хрипло, но так, что мороз пробегал по коже. Это были песни не о победе. О потерях. О тех, кто ушёл в огонь и не вернулся. У Пламенников была странная черта — они не боялись смерти, но всегда её оплакивали.

Именно в этот момент — когда вино чуть ударило в голову, когда я почти поверил, что мир на миг оставит нас в покое — рядом оказалась Салине.

Она не села. Просто наклонилась и прошептала мне на ухо:

— Я закончила с анализом твоей крови.

* * *

Площадь перед домом коменданта снова была заполнена. Но на этот раз не было уже ни столов, ни бочек, ни песен. В форте царила напряжённая тишина.

Все собрались ради суда. Все взгляды были устремлены на обвиняемого. И звали его Остен Рейвель.

Он стоял на коленях у подножия помоста, скрученный, как сухая ветка. Руки стянуты за спиной, лицо в синяках. Его уже не держали — не нужно было. Он и сам не мог бы встать без посторонней помощи. Охрану тоже приставили для порядка — Два стража и одна Тень.

Я стоял выше — на помосте рядом с Варейном, Салине, Юргом и Старым Лайнером. Ветер играл плащами и мантиями, норовя сорвать с магистра маску.

Варейн поднял руку.

— Форт Элун, — обратился он. — Форт Элун прошёл через ночь, через кровь, через гибель. Он стоял, когда все прочие падали. Стоял, потому что всегда был един.

Пауза. Он смотрел не на меня. Не на Остена. На остатки гарнизона.

— Но враг был внутри. Не только в пещерах и гнёздах. Не только среди гиьридов. Самый страшный враг всегда был рядом с нами. И это предательство стоит больше, чем сотня мертвецов у стен. Потому что тот, кто должен был защищать, ударил в спину.

Варейн шагнул вперёд. Глаза его были темнее стали. Он указал вниз, на Остена.

— Остен Рейвель, сын барона Делмонда Рейвеля. Стажёр Лунных стражей, уже разжалованный в рекруты. У него был шанс вернуть доверие здесь, в Элуне. Ты обвиняешься в попытке убийства сослуживца, нанесение вреда во время боевых действий, и, наконец, за предательство клана и отказ от Клятвы Тени.

Он перевёл взгляд на меня.

— В крови стража Рома — нашего брата по оружию —, был найден яд. Анализ почтенных магистров подтвердил это.

Я даже не пошевелился, когда все взгляды обратились ко мне.

— Мы знаем, что ты ждал удобного момента, чтобы ударить в спину, Остен Рейвель. Ты был уверен, что гибриды завершат начатое. Ты был удостоен чести начать всё заново, но упустил этот шанс. — Комендант стиснул кулак. — И ты услышишь приговор не по законам Альбигора. Тебя будут судить по закону Диких земель.

Он поднял руку.

— Принесите чашу.

Двое магистров поднялись на помост, неся поднос с большой серебряной чашей. Явно старинной. От нее исходил едкий дым — тёмный, с серо-зеленоватым оттенком.

Я узнал запах. Мы все его знали. Грязный Ноктиум, явно чем-то разбавленный. Стоявшая рядом Элвина охнула.

— Это древняя казнь, — едва слышно прошептала она. — Осквернение грязным Ноктиумом. Так раньше казнили отравителей…

Варейн продолжал:

— Ты лишаешься Тени. — Он кивнул магистру Салине, и та сделала знак рукой. Над кожей Остена мелькнула руна, вспыхнула, и погасла, как сломанный светильник. Остен охнул. — Ты больше не рекрут. Не член клана Лунорождённых и не член семьи Рейвель. Отныне ты — изгнанник. Отравитель и убийца.

Остен поднял голову. Лицо его дернулось. Он, похоже, до этого момента не верил, что всё это правда.

— Я… — прохрипел он. — Я не… Это…

— Ты выпьешь свою чашу, — произнёс Варейн. — Яд за яд.

— Нет! Подождите! Это… это не я… — Он задёргался, заметался так отчаянно, что стражам пришлось схватить его крепче. — Это барон! Это барон Артан! Он дал мне приказ! Он сказал, что… если я… то…

— Тихо, — сказал Юрг. — Ты опоздал с признаниями.

— Это Артан мне приказал! Он хотел его смерти! Ром не должен был вернуться в Альбигор!

— Заткнись, — отозвался комендант. — Любой предатель, попавший в петлю, будет молоть что угодно, лишь бы петля развязалась.

— Я… я просто хотел вернуться домой! В Альбигор!

— Дом ты потерял в тот момент, когда занёс клинок над товарищем, — отрезал Варейн. — Страж Ром, подойди.

Я вышел и остановился рядом с ними, стараясь не принюхиваться к испарениям от чаши.

Остен глядел на меня снизу вверх. Он больше не был похож на того наглого мальчишку, что хвастал своим отцом и улыбался во время учений. И маска героической преданности клану тоже треснула, обнажив лишь пустоту.

— Не надо, — прошептал он. — Пожалуйста… Я… я не хотел…

— Конечно, не хотел, — сказал я. — Бедняжка.

— Смотрите и будьте свидетелями тому, как вершится правосудие! — прогремел комендант и кивнул магам. — Напоите его.

Один из помощников Салине взял чашу и поднёс её к лицу Остена.

Он отпрянул, мотнул головой, но его крепко держали стражи. Схватили за плечи, за волосы, оттянув голову и лишив возможности шевелиться. Тень — прижала к земле, а её тёмные щупальца разжали парню челюсть.

Маг влил первую порцию. Он захлёбывался, изо рта шёл мерзкий пар грязного Ноктиума. Вторая — тело Остена начало дёргаться, отторгая инородную субстанцию. Когда чаша опустела, он уже не дёргался.

Остен рухнул на деревянный помост, как мешок. Глаза закатились, кожа приобрела серо-зелёный оттенок. Вонь стояла невыносимая.

— Всё, — сказал Варейн. — Он получил наказание за отравление. И получит ещё одно за предательство клана.

Среди зрителей началось бесчинство. И Лунорождённые, и Пламенники — все кричали проклятия. Лишь Белотканники и трое выживших артефакторов из Золотых весов наблюдали за происходящим с явным неодобрением. Им, вскормленным Альбигором, это казалось жестоким варварством.

А я считал, что Остен получил по заслугам. И ещё получит. И даже не потому, что попытался убить меня. А за то, что так бездарно упустил свой единственный шанс остаться в клане.

Ко мне подошёл Варейн. Тихо. Без пафоса.

— Я поручаю тебе отвезти его в Дикие земли, — сказал он. — Как и подобает изгнаннику — без брони, оружия и припасов. Пусть зверьё решит его судьбу.

Я посмотрел на Остена. Он дышал. Слабо. Но дышал.

— Место — на твоё усмотрение, — добавил Варейн. — Но подальше, чтобы никто из наших на него не наткнулся.

Я молча кивнул.

* * *

Повозка медленно тащилась по песку и камням. Колёса скрипели, норовя увязнуть, но держались — элунская техника была старой, но надёжной.

Мы углубились в Дикие земли так глубоко, куда ни один Лунный страж не рискнул бы забраться без причины. Но сегодня причина у меня была.

Я сидел в кабине и смотрел в окно. Небо было бесцветным, почти белым. Земля — пористой и мёртвой. Ни дерева, ни травинки, ни следа зверя — и так до горизонта во все стороны. Только ветер, песок и камень.

Говорили, если проехать от Элуна на север еще семь дней, то упрёшься в море. Но делать там нечего: вода настолько солёная, что в ней даже рыба не живёт.

Сзади раскашлялся Остен.

— Тормози, — велел я водителю. — Жди в кабине.

Повозка остановилась. Я спрыгнул и открыл заднюю дверь. Там, внутри, в углу, будто забытый мешок, лежал Остен. Его трясло. Глаза мутные, губы посинели. Щеки провалились — грязный Ноктиум действовал быстро и неотвратимо.

Я схватил его за цепь на шее и потянул наружу.

— Давай, герой. На свежий воздух.

Он застонал, но подчинился. Вышел, шатаясь, как пьяный. Сделал шаг, второй, потом рухнул на колени, вцепившись пальцами в раскалённый песок. Пальцы были чёрные по фалангам — началось омертвение. Долго мучает, но не убивает сразу. Ещё день проживёт и то лишь потому, что у Лунорождённых природная устойчивость к Ноктиуму.

— Где мы?.. — прохрипел он. — Что это за дыра?

— Добро пожаловать в новое родовое поместье, Рейвель, — сказал я. — Здесь тебя никто не побеспокоит. Даже кандалы сниму. Видишь, как я щедр.

Я нагнулся, расстегнул цепи и аккуратно отбросил их в сторону. Остен не шевелился. Только смотрел на меня снизу вверх — лицо всё ещё было похоже на лицо мальчика. Только вот глаза… там уже ничего не осталось. Ничего от благородного воина, каким он всегда хотел казаться, но никогда не был.

— Ром… — выдавил он. — Не делай этого. Прошу…

— Поздно, — сказал я. — У тебя было два шанса стать человеком. И ты просрал оба.

— Послушай! — Он попытался подняться. Колени подгибались, но он цеплялся за воздух, будто пытался ухватить право жить. — Я не солгал тогда! Это был приказ! Барон Артан… он…

— С папашей Лии я разберусь. Когда настанет время, — перебил я. — Сейчас — твоё наказание.

— Они… всё равно найдут способ от тебя избавиться, — прохрипел он. — Думаешь, ты особенный? Бессмертный?

Я пожал плечами.

— Ну пока, судя по всему, да.

Он рассмеялся. Сипло, каркающе.

— Я — не они. Я видел в тебе конкурента — и всё. Но для них ты — настоящая угроза. Они тебя боятся. И всё правильно. Потому что ты не наш. Ты бастард, Ром, ошибка Герцога! Просто красивая оболочка с грязной кровью.

Я усмехнулся. Спокойно, без озлобления.

— Хорошая речь. Подумай — вдруг пригодится, если встретишь кого-то, кто выслушает.

Я подошёл ближе, наклонился — и медленно сорвал с его груди эмблему гарнизона Элуна. Потом — вторую, с плаща. Знак Лунорождённых.

Они звякнули, упав в пыль.

— Теперь ты — никто, — сказал я. — И знаешь, кого мне больше всего жаль? Твоего отца, потому что он — вроде даже нормальный мужик. А ты — его позор, позор всей семьи. Мразь, дважды предавшая своих.

Он попытался ударить меня. Резко, внезапно. Вышло неклюже, и я легко увернулся. Я не стал бить в ответ — просто отступил на шаг. Остен упал на землю и застонал.

— Прощай, Остен Рейвель. Ты получил именно то, что заслужил.

Я развернулся и пошёл к повозке.

— Ром!.. — крикнул он. — Ром, не оставляй меня!

Я не обернулся.

— Я буду служить тебе, клянусь! Принесу клятву верности на крови…

Я сел в повозку рядом с водителем. Он вопросительно взглянул на меня, и я молча кивнул. Тихо заворчал двигатель.

— Они тебя убьют! Тебе не укрыться, ты умрёшь хуже меня, паскуда…

Повозка тронулась. Солнце било в глаза. Ветер выл, как зверь.

А через несколько мгновений, едва мы свернули на подобие дороги, я услышал звуки.

Глухое щёлканье. Потом хруст, скрежет когтей по камням.

Твари учуяли его и подбирались ближе. Низшие твари, неразумные, привлечённые запахом. Грязный Ноктиум в крови светился для них, как маяк. На запах они приходили быстро.

— Поддай уже газу, — вздохнул я.

* * *

В арсенале было тихо.

Я сидел на скамье, переворачивая в руках Тень-Шаль. Протирал клинок тряпочкой для полировки, проверял заточку. Работа старая, знакомая. Почти священная. Прикосновение к оружию всегда очищало мои мысли лучше, чем вода и молитва.

На соседнем столе лежали артефакты: лунные бомбы, ключ-искрогон, пара ловушек, артефактный щит. Всё нужно было зарядить как положено, без спешки. Вряд ли гибриды снова сунутся так быстро, и всё же оружие должно всегда быть наготове.

Я услышал шаги ещё до того, как тонкая фигурка появилась в проёме. И узнал их. Лия.

— Ром, — сказала она, остановившись у двери. — Не отвлекаю?

Я не обернулся.

— Если ты пришла попросить прощения за то, что забыла вернуть флягу с отваром — уже поздно. Я взял новую.

Она шагнула в зал, где больше никого не было.

— Нет. — Она замялась в нерешительности, словно стеснялась чего-то. — Я пришла… Я хочу рассказать тебе кое-что. Это очень важно.

Я продолжал работать. Снял защитный кожух с ампулы, вставил её в гнездо артефакта. Аккуратно, точно. И только потом поднял на неё глаза.

Лия стояла, как человек, который шёл всю дорогу в ливень и наконец нашёл крышу, но не решается войти.

— О чём же?

— Это была я, — выдохнула она. — Твой Амулет, который подарила тебе Ильга. Я нашла его после пожара и подбросила его на пепелище склада.

Воздух словно стал плотнее.

Я медленно отложил артефакт в сторону и поднял глаза на девушку.

— То есть ты пыталась меня подставить. И зачем?

Лия стиснула кулаки и опустила взгляд.

— По приказу моего отца, — продолжила она.

Я ничего не ответил. Специально. Раз пришла говорить, пусть скажет всё, что считает нужным. А я решу, что с этим делать.

— Он шантажировал меня, — продолжила Лия. — Угрожал. Говорил, что у меня плохие показатели в отряде и что он добьётся моего изгнания из Стражей, если я… Я знаю, что он способен на это. С него сталось бы и вовсе вышвырнуть меня из клана.

Ну, допустим. Папаша у Лии и правда был человеком жёстким и в какой-то мере беспринципным.

Лия съёжилась под моим взглядом. Её руки дрожали.

— Я испугалась, — выдохнула она. — Испугалась по-настоящему. Но… я не хотела, чтобы тебе навредили. Я специально подбросила только медальон, который мог бы привести к Пламенникам. Ты мог бы… объяснить, выкрутиться. Это был единственный способ сделать то, что от меня хотели, но не навредить тебе.

Я встал. Медленно. Без лишних движений. И подошёл ближе. Не резко — спокойно.

— Спасибо, что выбрала вариант помягче, — сказал я. — Всегда приятно, когда тебя предают с тактом.

Она вскинула голову. Глаза горели, но не злостью. Болью.

— Я не оправдываюсь. Я просто хочу… чтобы ты знал.

— Я знаю, что если бы мы поменялись местами, я бы не стал прятать амулет. Я бы пришёл и сказал. Даже если бы знал, что это конец.

Лия вздрогнула, словно её ударили.

— Тогда, в Альбигоре, я не увидела связи, — прошептала она. — Когда Остен приезжал в Альбигор, чтобы запросить помощь. Я видела, что мой отец встречался с ним. Но мне тогда и в голову не пришло, что он прикажет Остену убить тебя! А потом… когда всё началось здесь, в Элуне… всё встало на свои места. Отец использовал его. Использовал всех нас. И меня.

Она смотрела на меня так, словно я был единственным человеком в мире, кто ещё мог простить. Или просто — понять.

— После битвы… после того, что я видела… — голос её дрогнул, — я поняла, насколько была глупа. Труслива. И насколько этот страх был ничтожен. Поэтому я пришла рассказать и предупредить.

Я ничего не ответил.

— Я не прошу тебя прощать меня, — добавила она. — Но когда мы вернёмся в Альбигор… всё начнётся заново. Ты в опасности, Ром. Вся эта история с Остеном — только начало. В клане есть те, кто считает тебя чужим. Кто хочет, чтобы ты исчез. И один из них — мой отец.

Я молча вложил Тень-Шаль в ножны, затем рассовал артефакты в отсеки на пояс. А затем убрал всё в свой шкаф и развернулся к выходу.

— Ром… — сказала она. — Скажи мне хоть что-нибудь…

Я пошёл к двери. Прошёл мимо неё, почти касаясь плечом. Не сказал ни слова.

— Ром! — снова позвала она.

Я не остановился.

— Ром, пожалуйста!

Глава 17

— Идут! — крикнул один из дозорных. — Альбигорский караван вошёл в долину!

Я поднялся на стену. Всё вокруг вроде бы дышало спокойствием, но запах гари никуда не делся. Он въелся в стены, в одежду, в сознание. И всё же теперь у форта появилась реальная надежда.

Над воротами развевались потрёпанные флаги: герб Элуна, знамя Лунорождённых, пылающий стяг Пламенников, витиеватый узор Белотканников…

Площадь наполнялась людьми. Варейн, как и положено коменданту, решил устроить встречу с помпой. Начищенные доспехи, поднятые знамёна, ровный строй бойцов. Юрг ходил вдоль рядов Лунных стражей. Пламенники гордо стояли рядом. За их спинами мелькали неприметные мантии Белотканников.

— Элун, приветствуй гостей!

Сначала мы услышали звук. Гул повозок, сигналы артефактов, командные выкрики. Через обновлённые ворота въезжало войско. Не отряд — не дружина. Человек триста, не меньше. Смешанные роты, грузовые механизмы, кареты лекарей, обозы с провиантом и очищенным Ноктиумом в герметичных капсулах.

Над первой повозкой развевался флаг Альбигора. Она остановилась, и из неё вышел высокий мужчина в тёмных одеждах и с серебряной цепью на груди.

— Барон Талис Эвор, — буркнул Юрг, не поворачивая головы. — Когда-то командовал форпостом в Дальних Секторах. Теперь уже давно при Герцоге. Любит говорить много, но вежливо.

— Значит, коменданта ждет сеанс политического гипноза, — кивнул я. — Отлично. Успеем вздремнуть, пока он дойдёт до сути.

Внизу прибывшее войско выстроилось перед главной аркой форта. Люди выглядели бодро. Да, немного запылившиеся после многодневного похода, но свежие, румяные, полные сил. Рядом с ними мы казались доходягами.

Барон Эвор поднял руку, и площадь замерла. Голос у него был хорошо поставленный.

— Приветствую тебя, Элун! От имени Совета Альбигора и лично Герцога Варейна благодарю защитников форта за проявленную стойкость, храбрость и верность при локализации конфликта в приграничной зоне…

«Локализация конфликта». Ну да, ну да.

Хван хмыкнул.

— Это, видимо, официальный термин для того, что мы тут устроили — с горящими улицами, развороченными тоннелями, гибридами, падением купола и союза с тварями. Удобная фраза…

— По решению Совета, — продолжал барон, — в связи с необходимостью стабилизации ситуации солдаты Альбигора заменят измотанных защитников, и позволят им отбыть на восстановление. Ваша доблесть не будет забыта. Благодарим за службу.

По площади пробежал лёгкий ропот. Слово «отбыть» прозвучало громче всех других. Для одних — облегчение. Для других — как приговор. А для меня… Ну, я был бы не прочь нормально помыться и вспомнить вкус человеческой еды.

После официальной части Варейн пригласил барона в штаб. Разговор проходил за закрытыми дверями, и нам оставалось лишь гадать, до чего они договорились.

Когда он вернулся, вокруг него уже собрались Салине, Юрг и остальные. Комендант остановился, осмотрел нас — и кивнул:

— Ротация утверждена. Вы возвращаетесь в Альбигор.

— Все? — уточнил я.

— Все, кто годен к транспортировке. Два дня на сборы, включая сегодняшний.

Я кивнул. Элун останется позади. А впереди — снова стены и интриги Альбигора… И кое-кто, кто очень не хотел, чтобы я вернулся.

Что ж, этот кто-то будет неприятно удивлён.

* * *

Под разрушенной башней всё ещё пахло смертью.

Я спустился первым. Лестница держалась на честном слове. Под ногами похрустывал песок, а обгорелые стены отражали свет моего артефакта. За мной — комендант Варейн и Салине.

— Пергий, все в сборе, — сказал я. — Выходи.

От стены отделилась тень и приняла облик моего солдата.

Мы стояли на месте, где прежде находился был один из магических узлов обороны. Его сердце вырвали, оставив пустоту. Во время битвы артефакты взорвались, и теперь в стене зиял проход в сторону разрушенных тоннелей.

«Опасная брешь», — сказал Пергий, обводя трещины чёрной ладонью, — «Не все гибриды уничтожены. И они могут сюда вернуться, и это откроет им путь под крепость».

Не знаю, как, но сейчас Пергию удалось установить телепатический контакт сразу с тремя людьми. Мы все его слышали.

— У нас нет людей, чтобы так быстро закрыть все бреши, — хмуро произнёс Варейн. — Даже с учётом подкрепления.

Я смотрел на трещину и молчал. Потом, тихо, почти к себе, произнёс:

— Думаю, пора обсудить заключение договора, господин комендант. Между Элуном и теми, кто его спас.

Варейн повернулся ко мне. Прищурился. Салине просто ждала продолжения. А Пергий смотрел на меня, словно знал, что именно я скажу.

— Если гибриды вернутся, то своими силами вы не удержите Элун. Ни войском, ни магией, ни артефактами, — проговорил я. — Но можем удержать его союзом с Пергием и его… солдатами.

Я сделал шаг к твари.

— Вы помогли людям выжить. Теперь вы можете помочь удержать победу. Подземные тоннели можно перекрыть, создать новые узлы, восстановить барьеры. Предлагаю сделку: вы помогаете восстанавливать оборону Элуна, следите за тоннелями, уничтожаете остатки гибридов. А элунцы… Не вторгаются в ваши секторы. Вам разрешат занять земли и добывать там Ноктиум. Вы не будете переходить установленные границы без договорённости.

«Это не союз», — проговорил Пергий. — «Но перемирие. Цивилизованное. Нам подходит».

Я слегка улыбнулся. Не Пергию — коменданту.

— Именно. Твари не трогают людей. Люди не трогают тварей. Научимся сосуществовать. В Диких землях Ноктиума хватит на всех. Плюс совместная защита от гибридов.

Салине и Варейн молчали, обдумывая моё предложение. Понятно, что Пергий исполнил бы любой мой приказ — его Солдаты и подконтрольные им твари и так уже давно не атаковали добытчиков.

Но мне было нужно, чтобы сам комендант, сами люди дошли своими мозгами до идеи мира межд двумя видами.

— Я видел своими глазами, что здесь происходило, — наконец, сказал комендант. — Но Элун зависит от Альбигора. И разрешение должно прийти оттуда.

Я посмотрел ему в глаза. Жёстко, без пиетета.

— Герцог не идиот. Он видит расклад и знает, что гибриды — это куда более опасная угроза. Неважно, чьи флаги реют над Элуном. Если гибриды опустошат северные секторы, поставки сырья прекратятся. А Совету Альбигора, будем честны, важно только стабильное поступление добытого Ноктиума. Детали их не интересуют.

Варейн тяжело вздохнул. Его форма вдруг показалась на размер больше — как будто он сжался под ней. Салине кивнула.

— Я расскажу Герцогу, — сказала она. — Расскажу всё, что видела сама и слышала от других. Без прикрас. Уверена, Герцог поймёт всё правильно.

Я повернулся к Пергию.

— Но я хочу, чтобы он встретился и с тобой. Полагаю, это поможет ему принять верное решение.

Пергий медленно кивнул. Его глаза были мрачными, как чёрные зеркала.

«Как пожелаешь. Я встречусь. Но в Альбигор не войду. Ни один из нас не должен быть внутри вашего города. Это напугает людей».

— Они всегда будут бояться, — ответил я. — Но если хотят выжить, им придётся пересмотреть взгляды.

* * *

Элун провожал нас солнцем — блеклым, тусклым, словно тоже пережившим осаду. Оно еле-еле пробивалось сквозь пыль, поднимавшуюся от площади.

Мы выстроились перед главными воротами. Позади — руины, наспех сколоченные стены, свежие артефактные заплатки и чёрные пятна пожарищ, которые даже магия не смогла отмыть. Впереди ждала дорога в Альбигор.

А между этим — толпа элунцев, выстроившаяся вдоль стен. Все, кто ещё мог стоять.

Они не молчали. Наоборот. Слышался гул, выкрики, чьи-то имена. Кто-то бросал — ветки, платки, даже старые жетоны. Комендант, в броне, которую он так и не снял со дня финального боя, стоял на возвышении. Варейн не говорил речь. И правильно. Всё, что можно было сказать — мы уже сказали. Друг другу. Себе. Тем, кого оставили в пепле.

Я стоял впереди колонны. У нас был порядок. Даже теперь. Особенно теперь. Потому что мы уезжали не как выжившие. А как те, кто сделал невозможное — и теперь уходил, неся с собой память о великой битве.

Позади шли Пламенники. Колонну Пламенников вёл Химваль, и воины затянули новую песню.

— Стражи! По команде! — крикнул я, и голос отдался в зубах.

Мы шагнули вперёд одновременно. Чётко. Без запинки.

— Спасибо вам! — раздалось из толпы.

— Защищайте Альбигор, как защищали нас!

Мы шли по площади. По вычищенному, но всё ещё пахнущему гарью камню. Артефактные повозки уже ждали нас внизу. Я чувствовал, как за спиной дрожала Элвина — не от страха, от усталости. Лия держалась ровно — мы не обмолвились и словом с того разговора. Тар уже по привычке держал руку на эфесе клинка. Рион посылал девицам воздушные поцелуи, а Хван… Хван, как обычно, что-то жевал.

Когда мы подошли к повозкам, я резко поднял руку. Колонна застыла. Люди начали рассаживаться — кто в грузовые драйлеры, кто в открытые повозки. Пыль клубилась под ногами.

Ворота Элуна начали закрываться. Медленно, как скрежет зубов старого зверя.

И тут Элвина заговорила. Тихо, но так, что слышали все, кто был ближе:

— Я и не понимала, насколько Сойр был прав, когда говорил, что мы вернёмся из Элуна другими людьми…

Я не ответил. Только посмотрел на неё. Мои ребята и правда вернулись другими. Повзрослели на годы всего за несколько лун.

* * *

Мы подошли к Альбигору на рассвете. Башни ещё дремали, но ворота уже приказали открыть. Путь домой был свободен.

У южных скал я оглянулся. Твари стояли там — неподвижные, почти сливавшиеся с тёмным камнем. Пергий — на полкорпуса впереди. Его силуэт словно был соткан из самой тьмы. Дальше идти они не могли — на подступах к городу им было негде прятаться от солнца.

Я коротко кивнул, прощаясь.

«Береги себя, повелитель», — прошелестел голос Пергия.

— Вы тоже.

Повозки тронулись.

Альбигор ждал нас. Альбигор уже обо всём знал.

Люди вдоль улиц, на балконах, даже на крышах — кто в одежде кланов, дорогих мантиях, в грязных обносках. Все наблюдали за нашим возвращением. И если провожали нас как героев, то встречали… С подозрением.

Слухи всегда опережают армию. И слухи, как всегда, оказались щедрее на детали: гибриды, пожар, восстание, чума, магическая буря, бунт Пламенников. Ах да — и союз с тварями. На фоне вымыслов эта правда всё равно казалась самой невероятной.

На одной из площадей, где расходились дороги Лунорождённых, Пламенников и Белотканников, мы остановились, чтобы попрощаться.

— Большая честь для нас биться бок о бок с вами, — сказал Юрг Ной и крепко пожал руку магусу Химвалю.

— Будем рады видеть вас в Огненном Чертоге, — отозвался Химваль. — Наши двери открыты для вас, огненные братья!

Пальцы Ильги задержались на моём рукаве.

— Помнишь уговор?

— Моллюски, — кивнул я. — Синие. В том ресторане.

Она криво усмехнулась.

— Забудешь — поджарю тебе задницу и пущу на рагу.

— Я всё равно несъедобный, так что лучше подожди моллюсков, — сказал я и коснулся её щеки на прощание.

Отряды разделились. Белотканники — их было меньше всех — юркнули в переулок. Пламенники зашагали дальше, к своему кварталу. А мы — самое многочисленное и самое потрёпанное войско — направились на свой уровень.

И едва мы ступили на землю квартала Лунорождённых, к нам с Юргом тут же подбежал слуга в ливрее.

— Вас желает видеть Герцог, — торопливо сказал он. — Вас, Юрг, и стража Рома.

Мы с Юргом переглянулись и одновременно вздохнули.

— Кажется, поедим мы в следующей жизни…

Зал для совещаний был всё тем же. Холодным, строгим, величественным. Он напоминал не резиденцию, в которой живут люди, а музей.

Герцог Варейн сидел на импровизированном троне. Как всегда, в чёрном, руки были скрещены на груди. Глава клана наградил нас тяжёлым взглядом и жестом велел располагаться. Рядом с Герцогом был Тарен Сойр — он едва заметно кивнул нам. По левую руку — Салине. Уж не знаю, как, но магистр выглядела отдохнувшей и куда опрятнее нас с Юргом.

— Докладывайте, — велел Герцог. — Кратко и по сути. Факты, а не слухи. Слухов я наслышался достаточно.

Салине заговорила первой. В первую очередь, она говорила о гибридах. О найденной лаборатории, гнёздах, измененной структуре. Юрг рассказал о битве за Элун. А вот о том, как форт спасся, предоставили говорить мне.

Герцог подался вперёд.

— Значит, это правда, страж Ром? Ты привёл тварей, чтобы помочь Элуну отбиться от гибридов?

Я шагнул вперёд.

— Да, Герцог. Точнее, сперва они спасли меня, когда я упал со стены прямо в лапы гибридов. А потом выяснилось, что вместе у нас получается крошить их куда эффективнее.

— Мне говорили, что ты оседлал тварь и катался на ней как на лошади.

Я пожал плечами.

— Это оказалось удобно. Высшие твари способны устанавливать телепатический контакт с людьми. У нас получилось договориться.

— И вы… — медленно проговорил Герцог, — заключили с ними договор, насколько мне известно.

— Да, — кивнул я. — В обмен на право добывать Ноктиум на периферии и не атаковать людей. Они помогают элунцам с восстановлением, с зачисткой оставшихся гибридов. Никакой войны, только сотрудничество.

Магистры и бароны начали тихо перешёптываться.

— Без моего приказа, — сверкнул глазами Герцог. — Без санкции Совета клана.

— Да, — подтвердил я. — При всём уважении, времени ждать ответа от Альбигора не было. Будь вы там, когда всё это происходило, наверняка тоже не стали бы спрашивать разрешения.

Сойр откашлялся, услышав от меня такую наглость, но не вмешался. Салине молчала, наблюдая за реакцией приближённых Герцога. И лишь Юрг вышел вперёд.

— Это был верный шаг, господин. И мы убедились, что не зря рискнули.

Герцог поднялся с трона. Медленно сошёл с возвышения. Подошёл ко мне вплотную. Я чувствовал запах кожи, металла, масла и власти.

— Что ты видишь во мне, страж Ром? — спросил он вдруг.

Возможно, он ожидал, что я испугаюсь. Но нет.

— Мужчину, который умеет слушать и анализировать, — ответил я. — И знает, когда выгоднее — заключить союз, а когда — пустить под нож своих лучших людей.

Он усмехнулся. Тихо.

— Что ж, я должен поблагодарить тебя, страж Ром. За смелость и дерзость, за нестандартное мышление. За везение, которого у тебя в избытке и которым ты поделился с Элуном. Однако… — он уставился мне прямо в глаза. — Я должен сам убедиться в ваших словах. Окажи мне услугу, раз они выбрали тебя своим… послом. Я хочу сам увидеть тех, кто вам помог, и поговорить с ними.

* * *

В квартале Лунорождённых стояла та самая тишина, которую большинство людей ошибочно принимают за спокойствие. Но это было затишье перед бурей.

Пока не было ни пламенных речей, ни мятежей. Зато были взгляды — долгие, тяжёлые, подозрительные. Уходивших в Элун считали героями, а вернувшихся — почти предателями.

Я спустился в «Чернильную Каплю» один, без сопровождения. Хотел пообедать по-человечески.

В «Капле» умопомрачительно пахло тушёным мясом, ягодным вином и свечным воском. Зал был наполовину пуст, но все немногие посетители обернулись, когда я зашёл.

— Привет, Олла, — кивнул я официантке.

Девушка робко улыбнулась и тут же сделала вид, что была очень занята. Понятно, до таверны тоже дошли слухи. А рассказывали о нас самые невероятные сплетни. Что мы едва ли не приносили тварям человеческие жертвы, чтобы они не тронули форт.

Люди любят верить во всякую чушь. И чем она безумнее, тем охотнее её передают из уст в уста.

Я выбрал стол у окна. Меню не смотрел, просто попросил принести то, что быстрее подадут. Олла принесла похлёбку, хлеб, кружку травяного чая и очень странно на меня посмотрела.

— В чём дело, Олла? — спросил я.

— Нет, Ром… Ни в чём.

— Я же вижу. Что у вас стряслось?

Девушка воровато оглянулась по сторонам и понизила голос.

— Не у нас. У вас. Вас считают… Как бы это сказать… Короче, многие думают, что вы предали клятву.

Я улыбнулся поверх кружки.

— Ты же понимаешь, что это не так?

— Я-то да, но другие… О вас говорят много нехорошего. Будь осторожнее, Ром.

— Спасибо, дорогая.

Она быстро ретировалась. А я принялся за мясную похлёбку. Ел медленно. Наслаждался каждой ложкой и приятным теплом, что разливалось в животе. До тех пор, пока за соседним столом кто-то не выдал:

— Говорю же, это он. Жал руки тварям. Привёл их под стены. Клянусь, мой двоюродный видел! Они приносили жертвы тварям! Отдавали им сожрать раненых!

— Ну да, — ответил второй голос. — А может, он сам и не человек вовсе. После гибридов — не удивлюсь.

Ложка застыла у меня в руке. Я медленно отодвинул кружку и обернулся.

Трое. Молодые рекруты. Лет по шестнадцать. Один из них — высокий, светловолосый — как раз в момент моей поворота что-то жевал, но замер, когда я уставился на него. Второй переводил взгляд с меня на суп. Третий — тот, что, похоже, и вякнул — сглотнул и отвёл глаза.

— Повторите, — спокойно сказал я. — Всё, что вы только что сказали обо мне. И об Элуне.

Молчание. Даже кухня стихла. Я поднялся.

— Сомневаюсь, что кто-то из вас может представить, что там творилось. Вы не вырывали товарищей из зубов гибридов. Вас не жрали заживо. Вы не видели, как Охотник прикрывает Стража от удара. Потому заткнитесь и не болтайте чушь. Вас там не было и вы понятия не имеете, какой ценой досталось удержание Элуна.

Один из них, тот что ел суп, кивнул. Второй даже попытался пробормотать «извините», но я уже не слушал. Потому что было поздно. Слова сказаны. Слухи пустили корни. И это станет проблемой для всего клана.

Я сел обратно и снова взялся за похлёбку. И в этот момент на стол легла знакомая тень.

— Пожалуй, я сяду здесь. Если, конечно, нас с тобой отсюда не вышвырнут, — сказала Элвина и села напротив.

— Ну, если ты не планируешь ввязываться в драку на пустом месте, то не выкинут, — отозвался я. — Наверное.

Она усмехнулась, не особо весело. Официантка молча подала ей меню, будто боялась заговорить при нас.

— Пустой эль, — заказала Элвина. — Сейчас лучше не хмелеть.

Олла кивнула и скрылась за стойкой.

— Здесь весело, — сказала Элвина, обводя зал взглядом. — Признаюсь честно, не такого приёма я ожидала дома.

— Они не сомневаются. Они уже уверены, — отозвался я. — Иначе не говорили бы вслух. Причём за соседним столом. Сдаётся мне, кто-то распускает эти слухи специально.

Элвина нахмурилась.

— Это-то мне и не нравится, Ром. Я из семьи дипломата и немного знаю, как делаются такие дела. Это только начало, — она скинула перчатки и сложила руки на столе. — Аристократы собираются у Герцога, требуют от него действий. Дескать, элунцы действовали самовольно, и их вообще нужно наказать за нарушение клятвы. И что союз с тварями — позор для всех кланов. Ну и тебя, конечно, тоже многие хотят поднять на вилы за то, что спутался с тварями и стал их рупором.

Я едва не подавился супом.

— Рупором, — повторил я. — Даже звучит гордо. Жаль только, что платят за это не звонкой монетой, а плевками за спиной.

— Это ещё не всё, — Элвина понизила голос. — Верхушка клана раскололась. Некоторые требуют снять Варейна с поста коменданта. Упоминают «ущерб клановой чести», «недопустимые союзы». И моя мать думает, что кто-то намеренно подливает масла.

Я посмотрел в кружку. Чай остыл.

— Артан?

— Возможно. Но он не единственный, кому выгодно ослабление Варейнов. Они просто нашли повод, чтобы выместить недовольство.

Я отодвинул пустую плошку и взялся за хлеб.

— Знаешь, в такие моменты я жалею, что должность Герцога у нас в клане выборная. Вон, у Солнцерождённых власть передаётся по наследству — и никто вякнуть не смеет. А здесь словно никого не волнует, что пади Элун, Альбигору наступил бы каюк из-за нехватки Ноктиума.

Элвина пожала плечами.

— Не волнует, — согласилась она. — Зато некоторых явно волнует, что ты выжил. Что Юрг доверил тебе место Марны. Что Герцог тебя выслушал. И что ты ведёшь переговоры с теми, кого они всю жизнь считали врагами.

— Мы с Пергием не пили на брудершафт, — хмыкнул я. — Но да, он нам помог. И, возможно, спас всех. С этим тоже проблема?

— С этим особенно, — сказала она, опираясь локтями о стол. — Им невыгодно, чтобы твари казались разумными. Без этого рушится старая доктрина. А если рухнет она — рухнут и основания их власти.

Я откинулся на спинку.

— Что ты предлагаешь?

— Поскорее устрой встречу Герцога с тварями. И пусть придёт не только Герцог, а бароны и магистры. Пусть сами посмотрят. Убедятся, что они не угроза. Что это — шаг к выживанию, а не к катастрофе. Да, это не переубедит всех, но хоть немного разрядит обстановку…

Я кивнул. Иногда мне казалось, что Элвине следовало бы пойти по стопам матери, а не глотать ноктиумную пыль в пустыне. У девчонки неплохо варила голова, да и интуиция обычно срабатывала как надо.

— Завтра ночью, — сказал я. — Но если хоть один из них попытается достать меч — я не стану удерживать тварей. И никто пусть не рассчитывает, что я снова спасу их от самих себя.

— Не надо спасать. Надо показать, — сказала Элвина и встала. — Пока ещё есть шанс.

Она ушла, так и не притронувшись к своему пустому элю, я остался один. Но на меня больше никто не смотрел. Не потому что перестали осуждать. А потому что начали бояться. Это было хуже.

Потому что страх — всегда пахнет порохом. И кто-то в клане уже держал спичку в руке.

* * *

Особняк барона Артана, квартал Лунорождённых

Особняк барона Артана утопал в тишине. Занавеси не шевелились, пламя свечей не дрожало на сквозняке. Даже маятник на настенных часах, казалось, бил тише обычного.

Барон Артан сидел в кресле у камина, опершись ладонью о подлокотник. Перед ним парил хрустальный артефакт связи — старый, в серебряной оправе, мерцающий в такт дыханию. Внутри сверкало сине-зелёное пламя, в котором угадывался силуэт.

— … да, — говорил искажённый голос, — с самого утра в квартале Золотых весов начались споры. Они говорят, что нельзя доверять тем, кто вступил в союз с тварями…

Барон кивнул. Он выглядел расслабленным — словно беседа касалась званого обеда или театральной премьеры.

— Хорошо, — ответил барон. — Пусть спорят. Любое возмущение — это трещина. А чем больше трещин, тем слабее камень.

Он взял бокал со столика, сделал глоток, закрыл глаза от удовольствия. Стук часов снова прозвучал. Семь ударов.

— Варейны в Альбигоре держатся крепко, но слухи об Элуне работают лучше любой шпаги. Выйти из форта и вернуться с хвостом тварей — слишком… вызывающе. — Барон ухмыльнулся. — Люди боятся перемен. А когда боятся — ищут виноватых. Нам лишь стоит направить их.

Он хотел сказать ещё что-то, но тут дверь скрипнула.

— Ваша дочь прибыла, барон.

Артан быстро попрощался и отключил артефакт.

— Ты желал меня видеть, отец? — прозвучал знакомый голос. Девчонка сделала несколько шагов и остановилась. Слуга тут же исчез за дверью.

— Да, Лия, — обозвался барон и обернулся.

Она вошла, неуверенно и с опаской, словно снова стала той самой девочкой с двумя косичками. Девчонкой, которая так боялась расстроить отца.

— Садись, — коротко бросил барон, указывая на кресло напротив.

Лия не села. Стояла прямо, плечи напряжены, руки сцеплены за спиной. Артан подошёл к столику, налил себе ещё вина. Отхлебнул. Вздохнул.

— Ты разочаровала меня, дочь.

— Отец, я… Я сделала всё, что ты просил, — тихо сказала она. — Подбросила амулет на пепелище после пожара. Но он выкрутился!

— Мне плевать, — резко сказал Артан, поворачиваясь к ней. — Плевать, что он выкрутился. Ты должна была выполнить приказ. А вместо этого он вернулся. Сильнее. Громче. И с союзниками в лице тварей.

Лия опустила глаза. Он подошёл ближе, встал перед ней. И протянул свёрток.

Ткань была плотной, чёрной. Лия подняла глаза на отца.

— Что это?

— Последний шанс сделать всё правильно, — ответил Артан. — Если хочешь выжить в грядущих переменах, то это твой последний шанс, Лия.

Глава 18

Закат догорал медленно. Над башнями Альбигора клубился багровый дым вечерних облаков, и их отсвет ложился на чёрные с серебром доспехи стражей.

Западные Врата открылись с утробным скрежетом, и наша процессия медленно вышла. Впереди — Герцог Варейн, верхом на чёрном гиппогрифе. Раньше мне редко доводилось видеть этих диковинных зверей. Гиппогрифы оставались одними из немногих обитателей Диких земель, до которых не добралось влияние Ноктиума.

Чудище тяжело ступало по камню, гребень его шевелился в такт ветру, а глаза горели в полумраке, словно два огня. Варейн сидел в седле прямо, с непокрытой головой — на нём был парадный длинный камзол с вышивкой из лунной нити — вряд ли Пергий оценит такую дань уважения, но всё же. Следом за Герцогом ехали Мирена Трейн, бароны и несколько представителей знатных семей.

Тарен Сойр ехал сбоку на сером вепре. Животина недовольно фыркала, но слушалась. За нами следовали повозки — бронированные, с гербами. Я делил свою с Салине. Магистр молчала, сложив руки на коленях. На ней был глубокий чёрный плащ, под ним — рубиновые нити узора, которые, если приглядеться, складывались в защитный глиф.

Нас окружали Лунные стражи. Броня матово поблёскивала в свете фонарей. Жаль, что мне сегодня не нашлось места среди товарищей: Герцог посчитал, что правильнее посадить меня в повозку вместе с «верхушкой» клана.

В конце концов, теперь меня считали своего рода послом от тварей.

Мы шли уже больше часа, когда я заметил их. Сначала — лёгкий дрожащий силуэт на краю скал. Потом второй. Третий. Они были почти неподвижны. Солдаты. Высокие, изломанные, с костяными наростами и зелёными огоньками глаз.

Варейн поднял руку, остановив движение. Войско застыло почти беззвучно — только звон металла, да скрип упряжи. Он обернулся к баронам, ехавшим за ним, — Артану, Рейвелю, остальным.

— Никаких провокаций, — бросил он. — Они здесь, потому что мы их позвали. Переговоры должны состояться по правилам.

Мирена Трейн слегка сжала складки мантии. Она заметно нервничала, оказавшись рядом с теми, кого всю жизнь считала врагом.

Внезапно кто-то из левого крыла крикнул — и мы все увидели его.

Пергий медленно спускался с утёса. Позади него двигались ещё двое Солдат. Одного я узнал — он был на том поле, где мы сражались. Второго — нет. А в тенях скал прятались и другие, но Пергий явно велел им не высовываться.

— Ну вот, — сказала Салине, когда я помог ей выйти из повозки. — Веселье началось. Иди к Герцогу, Ром. Всем здесь будет спокойнее, если ты прикроешь ему спину.

Я усмехнулся. Судя по обилию аристократических физиономий, здесь и так было кому прикрывать спину Варейну. И всё же Герцог обернулся, встретился со мной взглядом и коротко кивнул в сторону тварей. Дескать, твой выход, Ром.

Казалось, ко мне были прикованы все взгляды. Я медленно вышел вперед, встав между Герцогом и Пергием.

— Здравствуйте, воины, — я слегка склонил голову в знак приветствия. Твари тоже поклонились. За моей спиной раздались возгласы удивления.

— Они знают о церемониях⁈

Я улыбнулся и шагнул ближе к Пергию.

— Сегодня самая важная ночь, и ты понимаешь это.

«Знаю, повелитель».

— Они должны понять, насколько ошибались, считая вас жестокими и кровожадными тварями. Я ожидаю, что вы будете держаться с имперским достоинством, как истинные наследники.

Пергий снова склонил чёрную голову.

«Мы готовы к миру, повелитель. Пока ты не прикажешь иного».

Я улыбнулся.

— Тогда, полагаю, всё пройдёт хорошо.

Я обернулся к делегации.

— Пергий, глава обитателей Диких земель, приветствует наш клан. — Отступив на пару шагов, я слегка поклонился Варейну. — Герцог, прошу вас.

Варейн слез с гиппогрифа. Он сделал это медленно, с достоинством, почти по-королевски, а затем направился прямиком к тварям. Охрана осталась позади, и Тарену Сойру это явно не понравилось.

— Здравствуй, Пергий из Диких земель. — Герцог остановился напротив него и без опаски заглянул в зелёные глаза. — Я пришёл говорить. Без ультиматумов и угроз. Я хочу понять.

Я стоял чуть позади, на всякий случай держа Тень наготове. И не потому, что боялся за Герцога. Скорее — за всех остальных.

Я видел, как дёрнулись пальцы барона Артана, сплетаясь в защитный символ. Где-то позади вздохнула Мирена Трейн.

И тогда в голове что-то хрустнуло. Не больно — странно. Как будто кто-то приложил ледяную ладонь к виску.

«Приветствую тебя, глава Лунорождённых».

Голос Пергия не звучал, он словно прорастал откуда-то изнутри. Все вздрогнули. А я улыбнулся. Обожаю. Когда он так делает.

Пергий шагнул ближе и протянул длинную чёрную руку.

«Мы тоже явились с миром и ради переговоров. Мы не станем атаковать первыми».

— Как он это делает? — шепнула Салине, не поворачивая головы. — Здесь так много людей, и его слышат все…

Они с Герцогом сошлись на расстоянии двух ударов. Или одной ошибки.

— Альбигор не напугаешь страхами, — сказал Варейн. — Но, возможно, его можно убедить фактами.

Пергий опустил ладонь и поднял другую.

«Вы думаете, мы — угроза. Но мы — лишь следствие решений, принятых задолго до вашего рождения. До твоего, Герцог. До их», — его взгляд скользнул по баронам. — «Люди из Альбигора развязали узлы, которые не умели плести. И это угрожает всем нам».

— Красиво, — сказал Герцог. — Но чего вы хотите на деле?

«Уничтожить гибридов совместными усилиями», — ответил Пергий. — «А затем — разделения зон ответственности. Мой вид нуждается в Ноктиуме для поддержания жизнедеятельности, как ваш — в воздухе, пище и воде. Мы понимаем, что он нужен и вам. Однако не хотим каждый раз сражаться с вами за каждый кристалл. Ваш соклановец Ром верит, что мы можем прийти к сотрудничеству вместо войны. И я хочу знать, верите ли вы в это?»

Мою спину обожгли полные ненависти взгляды. Мне даже не пришлось оборачиваться — я и так догадывался, кто хотел испепелить меня на месте за предательство клятвы.

Вот только клятву мы явно понимали по-разному. Миссия Лунного стража — защищать людей Альбигора. Для этого не обязательно убивать всех подряд без разбора.

Барон Артан громко зашипел:

— Это будет не союз, а наша капитуляция!

Герцог не обернулся. Но шагнул ближе. Его тень слилась с Пергиевой.

— Вы хотите узаконить чудовищ⁈ — выкрикнул Артан, — Превратить уродов, которые веками убивали наших людей, в союзников⁈

— Тише, барон, — отрезал Герцог и снова обернулся к Пергию. — Слишком много лет был конфликт, не все готовы принять мир. Я хочу понять, почему вы решили пойти на этот шаг сейчас.

— Потому что появилась третья сила, — ответил я вместо Пергия. — Покажи ему, что творят гибриды.

Пергий протянул руку. В его пальцах был маленький кристалл памяти. Красный, пульсирующий, как капля, застывшая на лезвии.

Герцог осторожно взял его и активировал.

В воздухе появилась полупрозрачная картинка — запись из одной из лабораторий. На записи какие-то люди в масках деловито суетились вокруг огромных колб — таких же, из которых вырывались гибриды.

«Люди Альбигора создали их и нарушили и без того тонкий баланс», — сказал Пергий. — «Мы — единственные в Диких землях, кто способен их сдерживать. Но нас меньше. И когда нас не останется, гибриды придут за вами, как уже пришли в Элун. Они плодятся быстрее, чем вы воспитываете своих воинов».

Герцог внимательно смотрел на сменяющиеся образы в кристалле. Я видел, как ходили желваки на его лице, как он украдкой стиснул кулак от гнева.

— Значит, всё это правда. Гибриды — творение Альбигора.

Я кивнул.

— Источник угрозы — в самом городе. Полагаю, это был тайный эксперимент, и он вышел из-под контроля. Но страдают от него теперь все.

Герцог деактивировал кристалл.

— Я хочу забрать его и изучить детальнее.

«Конечно. Он твой».

Герцог положил кристалл в карман.

— Так что теперь? — спросил я.

Воины с обеих сторон — человеческие и нелюди — держались напряжённо. Твари стояли в несколько рядов. Их глаза не мигали. Они не держали оружия — они сами были оружием.

И именно в этот момент, в самую поганую возможную секунду, случилось то, что в любой другой ситуации стало бы просто досадной неисправностью.

— Что это за звук? — услышал я чей-то вопрос сзади.

Щелчок.

Тонкое, металлическое потрескивание. Как когда руна рвётся под напряжением, или ядро перегружается.

Мы с Герцогом обернулись.

Повозка одного из баронов вдруг начала гудеть. Сначала — тихо, едва уловимо. Потом звук набрал силу, превратившись в низкий, вибрирующий бас, перекрывающий дыхание.

Артефакт на боковой дуге повозки задрожал. Свет в нём колебался, как кипящая ртуть. Перегрузка ноктиумного ядра.

— Отключить, — хрипло бросил кто-то из магов. — Немедленно!

Слишком поздно.

Вспышка ударила по глазам. Я видел, как она развернулась: серебряная пелена, полумесяцем прорезавшая воздух, сорвалась вверх и вспыхнула — белым, холодным, как рассвет над катакомбами. Порыв света пронёсся по кругу — и всё изменилось.

Это было слишком похоже на лунную бомбу — и по эффекту. И по сути.

Твари вздрогнули. Некоторые — взвыли, ослеплённые взрывом. Солдаты тут же выступили вперёд, готовые защищать Пергия. Одна — огромная, с поблёскивающими наростами на плечах — издала рык. Не злобный, не яростный. Предостерегающий.

— Все назад! — рявкнул я.

Пергий дёрнул плечом и затряс головой. Я почувствовал его боль. Телепатический контакт был слишклм грубо прерван, да ещё его и ослепило. Несмотря на своё могущество иногда эти твари были почти беззащитными.

Позади меня началась паника. Кто-то упал, кто-то вскрикнул. Я увидел, как один из стражей сорвал арбалет с плеча. Один из людей Юрга, я помнил его по Элуну. Его глаза были не здесь. Он не был с нами. Он снова был в кошмаре, где всё гибнет.

— Не стрелять!

Поздно.

Дротик вылетел и угодил прямо в одного из Охотников. Пробил шип на боку, оставив чёрную вмятину.

Рёв.

— Пергий, возьми всех под контроль, — велел я.

Солдаты выхватили артефакты. Аристократы закричали.

— Ловушка! Это ловушка!

Герцог вскинул руку:

— Опустить оружие!

Но его уже не слышали. Паника охватила многих. Один из магов начал читать заклинание. Счёт шёл на секунды.

Я шагнул вперёд. Тень за моей спиной сама ожила. Я поднял её не как оружие, а как щит.

— Всем стоять! — мой голос прогремел, как колокол.

И время словно остановилось. Все — и твари, и Солдаты, и люди — застыли, словно это была картинка на кристалле. Лишь их глаза были обращены на меня, а на лицах отпечаталось удивление, смешанное с испугом.

— Всем опустить оружие. Это была случайность, никому ничто не угрожает, — продолжил я.

И лишь затем понял, что не просто говорил.

Пергий поднял голову. Его глаза вспыхнули изнутри, как угли.

«Ты вспомнил, как это делается, повелитель».

Я не просто остановил их. Это была психическая волна. Невидимая. Мгновенная телепатическая связь. Они услышали и подчинились.

Воцарилась тишина. Абсолютная.

Герцог первым вышел из оцепенения и молча направился к Пергию.

— Наши страхи сильнее разума, — произнёс Варейн тихо. — Но я не позволю им вести нас. Я приношу извинения… от имени людей Альбигора. Никто не хотел вам навредить.

Пергий молча кивнул.

«Потому я не хотел заходить в Альбигор. Людям нужно время».

Позади кто-то всхлипывал. Я опустил Тень. Парень с арбалетом — тот самый, кто выстрелил — сидел на земле, словно выжатый, с пустыми глазами. Он покачивался из стороны в сторону и смотрел в одну точку.

— Взрыв… Тогда тоже был взрыв… Простите…

Я протянул ему руку и помог подняться.

— Ты больше не в Элуне, но он никогда тебя не покинет. Я понимаю это. Но тот кошмар больше не вернётся.

— Простите… Я не хотел…

— Страх заразен, — добавил я. — Но эти твари — не гибриды, ты понимаешь это?

— Д-да…

— Иди пока в повозку, — велел я. — Я скажу Юргу, и он выбьет для тебя направление в Башню Белой ткани. Они попробуют поработать с твоей травмой.

— Как… скажете.

Пергий слышал этот разговор.

«Он остался там, в той ночи. Несчастный человек».

Я молча кивнул.

Пергий стоял, вытянувшись в своей чудовищной, почти нечеловеческой грации, и смотрел куда-то поверх голов.

«Полагаю, на сегодня довольно. Мы даём вам время обдумать предложение. А пока хотим видеть Рома нашим представителем при Альбигоре. Он говорит на двух языках — вашем и нашем. Он станет мостом между нами».

Рядом раздался ропот. Кто-то явно закашлялся с подчеркнутым сарказмом. Кто-то — тихо выругался. Артан не говорил — но я чувствовал, как он смотрит.

— Это невозможно, — проронил барон Тардел. — Он… он даже не из магистров! У него нет соответствующего поста…

— Хватит, — прервал его Герцог спокойно, но с такой сталью в голосе, что Тардел заткнулся. — Принято. Пусть страж Ром станет вашим послом.

Я кивнул:

— Почту за честь.

Салине наклонилась ко мне и сказала почти беззвучно:

— Ты перешёл грань. Назад дороги нет.

— Там не было дороги, магистр.

Герцог шагнул вперёд. Поклонился — в меру, но достаточно.

— Мы услышали. И в знак уважения приглашаем вас на Совет в Альбигоре. Как равных. Как союзников. Не один лишь я принимаю решения за весь город.

Пергий покачал головой.

«Мы придём, когда вы станете едины в своих желаниях».

Пергий повернулся к своим. Твари развернулись, словно тени скользнули между камней. Без звука. Без лишних движений. И исчезли в скалах.

Мы остались стоять.

Бароны — бледные, напряжённые. Салине — задумчивая, словно уже выстраивала в голове схему следующего заседания. Герцог молча смотрел на исчезающие тени.

Итак, карта разыграна. Мне выдали титул, которого нет в реестрах. И сделали игроком на поле, где пешек не жалеют.

* * *

Повозка тряслась на каждом камне. Колёса глухо стучали по разбитому тракту, упрямо продавливаясь в рыхлую дорожную пыль. Впереди шагал дозор — молча, с выпрямленными спинами и глазами, вросшими в горизонт. Никто не разговаривал.

Позади хрустнула ступенька. Я не обернулся сразу. Лишь когда скрип сиденья подсказал, что ко мне кто-то присел, краем глаза заметил плащ и знакомую прядь серебристых волос.

— Тебя же посадили с баронами? — удивился я, не поднимая головы.

— Я попросилась пересесть сюда, — устало ответила Лия. — Слишком много разговоров. А я хотела тишины.

Я приподнял бровь.

— Странный выбор. Я же живое воплощение скандала.

Лия едва заметно улыбнулась и придвинулась ближе. В темноте от плаща пахло вечерним ветром, сухими травами и чем-то резким — возможно, лечебной мазью.

— Моему отцу ты как кость в горле. Поэтому я здесь.

Я удивленно хмыкнул.

— И как это понимать?

— Хочу его взбесить, — слегка улыбнулась девушка. — И лучше всего сделать это на людях, когда он будет связан этикетом по рукам и ногам.

Я повернул голову. Она смотрела прямо, не на меня. В уголках её глаз пряталось напряжение, но выражение лица было спокойным, почти расслабленным.

— Опять играешь в игры?

— Нет, Ром. С меня хватит. Никаких игр.

Она отвернулась и, кажется, смахнула проступившую слезу.

Её пальцы — тонкие, ловкие, с неровной полоской старой ожоговой метки у основания мизинца — дрожали. Совсем чуть. Почти незаметно. Но я смотрел слишком внимательно, чтобы не понять.

— Как мне это понимать, Лия?

— Как хочешь, — тихо отозвалась она. — Понимаю, у меня нет права о чем-либо тебя просить после того, что я сделала. Я разрываюсь между семейным долгом и долгом клану, но втягивать в это тебя не хочу. Тебе и так здорово достанется с учётом твоей связи с тварями.

— И всё же ты от меня чего-то хочешь, — улыбнулся я.

— Сходи со мной на приём в честь победы Элуна. Тебе всё равно придется там быть, а мне нужна пара. Мероприятие обещает быть… интересным.

Нас качнуло — повозка пересекла особенно глубокую колею. Где-то впереди залаяли собаки.

Лия снова явно чего-то не договаривала. Впрочем, мне уже было всё равно. Она была права — мне придётся появиться на этом приёме.

И она была права ещё в одном — будет действительно весело.

Глава 19

Мы медленно подъезжали к замку Герцога Варейна — как того требовали ритуал и публика. Сотни глаз — от простых зевак до тайных наблюдателей — провожали нашу повозку.

Квартал Лунорождённых сиял, как на праздничной открытке. На улицах развесили флажки, фонари горели цветным алхимическим пламенем, воздух наполнился ароматом цветов и благовоний. Город праздновал.

Или делал вид, что празднует.

Я сидел рядом с Лией. Парадная форма Лунных стражей сидела на ней как влитая — чёрно-серебристая, строгая и элегантная. На ее груди красовался новый знак отличия за защиту Элуна. Лия выглядела безупречно. И всё же её пальцы дрожали, когда она поправляла воротник.

— Спасибо, что согласился, — тихо сказала она, не глядя в мою сторону.

Я повернул голову, разглядывая профиль девушки — напряжённый, острый, упрямый. После Элуна в ней что-то неуловимо изменилось. Пожалуй, она научилась смотреть вперёд, даже если впереди — конец всего.

— Это правильно, — ответил я. — Что бы ты себе ни думала, Лия, но всё будет правильно. Не хорошо и не плохо. Правильно.

Она чуть кивнула.

Мы въехали под своды арочного портала, где нас уже поджидали два служителя в серебряно-синих мундирах с гербом личной свиты Варейна. Один молча раскрыл список, второй провёл артефактным жезлом над нашими клановыми браслетами.

— Лунный страж Лия Артан. Лунный страж Ром, уполномоченный делегат от Тварей, — произнёс один из них, опознав знак на моём лацкане. Серебряная фигурка Охотника поблёскивала на фоне чёрной ткани. — Прошу, Герцог ждёт.

Мы прошли внутрь.

Парадная галерея дворца была превращена в храм победы. Над нами тянулись парящие хрустальные колонны, внутри которых — в замедленном движении — крутились сцены битвы за Элун. Где-то я заметил себя, парящего над тварью. Сцена отдавала пафосом, но была исполнена мастерски — артефакт высокой школы.

Гобелены вдоль стен изображали щиты Лунных стражей, горящие купола форта, фигуры павших, свет от которых уходил в небо. Я отметил: среди них была и фигура Марны. Высокая, с расправленными плечами. В руках — трофейная голова твари. Я стиснул зубы и прошёл мимо.

Знамёна висели в несколько ярусов — флаги Лунорождённых, Белотканников, Пламенников, символы Элуна, Альбигора, личная эмблема Варейна, и даже стилизованный символ Тварей — серебряный коготь.

Гости уже собирались. Бароны, аристократы, воины, магистры, женщины в шелках и парче, мужчины в мундирах и мантиях, слуги с подносами, музыканты в нишах.

Я почувствовал на себе первые взгляды. Лия сразу напряглась — плечи застыли, подбородок слегка дрогнул. Я сделал полшага ближе и наклонился:

— Дыши глубже. И не давай им тебя смутить.

— Не дождутся, — процедила она сквозь зубы.

— Вот и умница.

Толпа начала расступаться. Первыми к нам подошли магистр Алвар Трейн и посол Мирена Трейн. Элвину я пока не увидел.

— Госпожа Артан, господин Ром, — кивнула мать Элвины, сдержанно, но не враждебно. — Рады вас приветствовать.

Старый магистр ничего не сказал, только посмотрел на мой лацкан, на эмблему делегата, потом — на Лию. Выражение лица у него не изменилось. Но я заметил, как один из пальцев слегка сжался на складке плаща.

— Полагаю, я должен поздравить вас со столь стремительным ростом в клане, страж Ром, — сказал он.

— Благодарю.

— И мой долг напомнить вам об ответственности, которая теперь возляжет на ваши плечи. Ответственности перед всем Альбигором.

Я улыбнулся.

— Надеюсь, я могу прийти к вам за советом, магистр?

— В любое время, страж Ром, — кивнул старший Трейн. — В любое время…

Мы пошли дальше. Вокруг — знакомые и чужие лица: магус Химваль, в сверкающей огнеупорной мантии Пламенников, рядом с ним — Ильга. Спокойная, сосредоточенная. Барон Тардел со своей вечной мерзкой полуулыбкой, Мелисар Граунт в окружении благородных девиц…

И, конечно, барон Артан.

Он стоял ближе к центральной лестнице. Не подходил. Просто смотрел на нас с Лией. Я кивнул ему. Он не ответил.

Лия застыла, словно Артан её загипнотизировал. Барон кивнул ей.

Я услышал, как она тихо выдохнула, прежде чем сделать шаг к краю зала.

— Все на нас смотрят, — прошептала она.

— Конечно, — ответил я. — Мы — развлекательная часть этого приёма.

— Надо было выпить перед выездом…

В центре зала, чуть в стороне от колонн из синих кристаллов, журчал каменный фонтан, вокруг которого посадили алые цветы, похожие на миниатюрные горящие факелы. Дань уважения Пламенникам и их вкладу. Я остался у фонтана, пока Лия отошла побеседовать с какими-то наряженными девушками.

— Я долго думала и нашла лишь одно оправдание тому, что ты исчез, — услышал я знакомое мурлыканье за спиной. — Ты просто не смог найти во всём Альбигоре букет цветов, достойный меня.

Я обернулся и впервые за вечер искренне улыбнулся.

Ильга стояла в расшитом алыми рунами платье, подчёркивающем изгибы её фигуры ровно настолько, чтобы взгляд непроизвольно скользнул и остался там, где нужно. Огненно-рыжие волосы девушки были собраны в строгий пучок, но вдоль лица змеились две кокетливые пряди.

Маг, красивая женщина и удар по самообладанию в одном флаконе.

— Я честно искал достойный тебя букет, — отозвался я, — но ни один цветочный магазин не доставляет цветы из пекла.

Ильга широко улыбнулась и взяла меня под руку. Издалека Химваль, стоящий с бокалом у стенда с редкими артефактами, бросил в нашу сторону пристальный взгляд. Мы обменялись кивками. Признание, что ни он, ни я не забыли, что было в Элуне. И что при первой надобности — спина будет прикрыта.

Впрочем, сейчас он явно не одобрял нашего сближения. Видимо, по его мнению, то, что было в Элуне, должно остаться в Элуне.

— Я слышала, тебя назначили делегатом от тварей, — сказала Ильга, глядя в фонтан. — Выходит, ты теперь официальное лицо при должоности?

— Пока не очень ясно. Расскажу тебе подробнее на Новолуние.

Она приподняла бровь.

— Новолуние?

— Я собирался пригласить тебя в ресторан. Синие моллюски, жёлтое вино, тусклые свечи и музыканты на крыше. Всё, что мы ненавидим. Так чт освободи вечер — у нас будет свидание.

Она рассмеялась.

— Если тебя не убьют до этого, я буду ждать. А если убьют, всё равно сохрани бронь столика. Я приду туда и съем всё сама.

— Теперь я просто обязан дожить до Новолуния, — вздохнул я. — Должен же кто-то спасти тебя от переедания.

— К тебе кто-то идёт, — сказала Ильга, мягко отпуская мою руку.

Я обернулся. Через толпу шагал барон Рейвель и вёл под руку женщину. На нём — строгий парадный сюртук, чёрно-серебряные цвета, брошь с родовым гербом. Его супруга — высокая, элегантная женщина с печальными глазами и тонкими пальцами. На её запястье сверкал артефактный браслет. Я мгновенно отметил: маг, причём боевой.

Интересные родители у Остена…

— Страж Ром, — сказал Рейвель. — Разрешите представить вам мою жену Делору.

— Большая честь для меня, госпожа Рейвель, — кивнул я и склонил голову. Она ответила тем же.

— У нас есть повод для короткого разговора, — продолжил Рейвель. — Если, конечно, вы не заняты.

— Ни в коем случае, барон.

Он кивнул и повёл меня в сторону одной из ниш, где слабое освещение не мешало разговорам, но давало ощущение частного пространства. Его супруга последовала за нами, и скоро мы оказались на одном из балконов.

Здесь было тихо. Фонарики в нишах небрежно рассыпали мягкий серебристый свет. За балюстрадой блестел канал, по которому скользили лодки.

Барон Рейвель застыл, облокотившись на колонну. Его жена осталась чуть поодаль, молча, с прямой спиной, точно мраморная статуя. Она смотрела в темноту. И я почти сразу понял: не на реку. Внутри неё — своя, куда более тёмная.

— Мы хотим кое-что знать, страж Ром, — наконец сказал барон. — Расскажите, что случилось в ту ночь. Мы должны знать, была ли оправдана столь жестокая казнь.

Я вздохнул и посмотрел на реку. Было бы проще солгать или хоть как-то смягчить правду. Сделать вид, что Остен просто оступился. Но я не стал.

— Во время атаки гибридов на форт Остен пронзил меня отравленным клинком, — сказал я спокойно. — В живот. Потом сбросил со стены на растерзание гибридам. Мне повезло выжить.

Делора едва заметно вздрогнула.

— Но… Почему? Неужели из-за старой обиды?

— Остен всегда меня ненавидел и считал, что я в клане по ошибке, — я пожал плечами. — Однако на такой шаг пошёл по иной причине. Кто-то сказал ему, что за это он вернётся в Альбигор. Что станет героем. Или, по крайней мере, избавится от меня. Он хотел быть нужным. Хотел, чтобы его признали. И кое-кто это использовал.

— Кто? — спросил барон. Глухо. Точно ему уже не хотелось знать.

— Вы сами увидите. Сегодня, — сказал я. — Я обещаю вам. Вам обоим.

На балконе снова воцарилась тишина. Делора медленно повернулась ко мне. На её лице была не боль, а нечто гораздо хуже. Пустота. Ледяная, безжизненная пустота.

— Я растила сына, — произнесла она хрипло. — Не чудовище. Если он… если он сделал это, — она сглотнула, — он мне больше не сын. Я не стану оплакивать его.

Я кивнул. Не из сочувствия. Из понимания. Предателей в Ночном клане не оплакивают даже их семьи.

— Он стал пешкой, — сказал я. — Но это не меняет сути. Он сделал выбор. И он за него ответил по законам диких земель.

Барон Рейвель молчал. Потом вдруг сухо хмыкнул — неожиданно, но без тени насмешки.

— Я бы сам влил ему в глотку раствор Ноктиума. Всё сделано правильно, — тихо сказал он. — Как бы ни было тяжело… комендант поступил справедливо. И моя семья, как и весь клан, в долгу перед тобой, страж Ром.

Я молча кивнул.

Мы больше ничего друг другу не сказали. Делора повернулась и ушла первой, тихо, почти бесшумно. За ней — барон, на секунду положив руку мне на плечо. Не как наставник или покровитель. Но как человек, которому всё ещё было больно — но который благодарен, что его не оставили в неведении.

* * *

Фанфары ударили внезапно. Толпа вздрогнула, и весь зал затаил дыхание.

Вынос знамен — всегда спектакль. Первыми вышли знаменосцы: серебряный серп Лунорождённых, огненный клинок Пламенников, спираль Белотканников… и два главных штандарта — Элуна и Альбигора.

Герцог появился последним. Как всегда, в чёрном. Его сопровождал почётный караул: Гвардия в чёрных с серебром плащах.

Варейн ступил на возвышение. И в этот момент весь весь зал замер. Тишина стала такой густой, что её можно было зачерпнуть ложкой.

— Народ Альбигора, — начал Варейн. — Далеко за этими стенами остался пепел. Там — смерть. Там — боль. Там — имена, что больше не откликнутся.

Молчание. Ни шелеста, ни кашля.

— Но Элун устоял, — продолжил Герцог. — Не потому что мы были сильнее. И не потому что у нас было больше оружия и магов. Элун устоял, потому что люди в нём были вместе.

Он бросил взгляд в сторону Пламенников. Потом — на нас, Лунных стражей. Потом — в конец зала, где стояли представители Белотканников.

— Память павших будет жить, пока жива воля, — сказал он. — И каждый, кто стоял на стенах, кто сражал гибридов, кто нёс воду раненым, кто жертвовал собой, закрывая бреши — уже вписан в летопись. Не на бумаге или в камне. Это останется в нашей крови.

Мы — те, кто вернулся из Элуна — склонили головы.

— Альбигор выстоит против любой угрозы, если станет единым, — продолжал Варейн. — Враг у ворот не делит нас на родословные. Он жрёт всех без разбора. И если мы не научимся уничтожать его вместе — он сожрёт нас всех, по одному.

Он замолчал. И на несколько долгих секунд в зале не раздалось ни звука. Я слышал только биение собственного сердца и тихий гул защитных артефактов.

И в этой почти священной тишине за моей спиной раздался шёпот:

— Говорит как сектант. Ещё и с тварями брататься вздумал. Говорю вам — опасения не напрасны. Это приведёт нас в хаос и бездну…

Я повернул голову. Медленно. Почти лениво.

Мелисар Граунт. Узкое лицо, с тонкими, почти женскими чертами, тонкая усмешка. Рядом с ним стоял старый барон Тардел. И несколько представителей старых семей, переживших уже не одну волну перемен и потому мёртво цепляющиеся за всё привычное.

Я улыбнулся почти дружелюбно.

— Потерпите эту речь, господа, — прошептал я, не оборачиваясь полностью. — Скоро подадут горячее. Обещаю — вам понравится.

Граунт ничего не ответил. Только его левая бровь дрогнула. А герцог меж тем уже поднял руку, завершив речь.

Нас пригласили на торжественный ужин.

Банкетный зал был роскошен. На потолке плыла иллюзия — проекция неба, с тонкими нитями движущихся зкомет и легчайшим мерцанием северных сияний. Над мраморным полом парили едва уловимые артефактные узоры, которые реагировали на шаги: каждый гость оставлял за собой лёгкий след — алый, синий, серебристый — в цветах своего клана.

В центре зала растянулся стол. Нет, не стол — река. Живое течение серебряной ткани, прорезанное золотыми пластинами и фарфоровыми берегами. Места были обозначены именными карточками с символами клана. Моё место сияло знаком Лунных стражей.

Слева от меня посадили Лию. Пальцы девушки нервно теребили уголок салфетки. Я наклонился и негромко сказал:

— Расслабься. Ты отлично держалась весь вечер.

— Но…

— Назад всё равно пути нет.

Она едва усмехнулась, не глядя. Справа от меня расположился барон Рейвель с супругой. Напротив сидел барон Артан, отец Лии. По бокам от него — Мирена Трейн и Юрг Ной. Напряжение висело такое, что брось кто кинул артефакт в середину стола, взрыв был бы покрасочнее любого боя.

Стол ломился от изысканных яств. Серебряные приборы, бокалы — тоньше льда, композиции из цветов: алые лилии Пламенников, тёмно-синие луносветы, золотистые флеры с герба Альбигора.

Закуски тоже впечатляли. Филе аурийского вьюна на подушке из сливового пюре, тарталетки с желе амаранта, сдобренные пыльцой мерцающих кустарников, паштет из печени зверя-капа, запечённый в лепестках горько-сладкого макрина.

Официанты в чёрно-белых ливреях молча наполняли бокалы: виноградное золото с севера, почти чёрный рубин из предгорий, прозрачный настой с плавающим внутри лепестком фиалки. Я выбрал фиолетовое вино.

Люди шептались, смеялись, переглядывались, вели непринуждённые беседы. Я поймал на себе взгляд Мирены Трейн. Она едва заметно кивнула. Юрг сжал кулак. Лия коснулась моего плеча. Всё было готово.

И тогда в зал вошёл герцог Варейн. Почётный караул выстроился по периметру. Все поднялись.

Герцог занял своё место во главе бесконечно длинного стола — и заговорил.

— Элун устоял. Мы были вместе. Пламя и Тень, меч и жезл. Честь и вера.

Я почувствовал, как у Лии дрогнуло плечо. Рядом Рейвель выпрямился. По залу пронёсся вдох.

— Память павших будет жить, пока жива воля. Сегодня мы поднимаем бокалы за тех, кто не вернулся. Победа без единства — как артефакт без ядра. Пусть память о единстве и подвиге соединит нас.

Я поднёс бокал к губам и поймал на себе взгляд барона Артана. Рядом со мной Лия едва заметно ему кивнула. Я сделал глоток.

Вино было терпким. Артан смотрел на меня и, снова приподняв свой бокал, улыбнулся мне. Мирена Трейн не сводила взгляда с герцога. Юрг — с Артана.

Все выпили. За павших принято пить всего раз, но — до дна.

Артан снова мне улыбнулся, и я кивнул ему в ответ.

— А теперь, почтенные гости, — Варейн жестом распорядился подать горячее, — прошу отведать шедевры наших лучших поваров.

Никогда не думал, что триумф может пахнуть грушами в вине и сливочным соусом с трюфелем.

Металлические клоши — полированные до зеркального блеска куполообразные крышки на тарелках — выглядели, как шлемы гвардейцев в день присяги. Целое войско лакеев выстроилось за нашими спинами — по одному на каждого гостя.

Слуги с тихим звоном опустили тарелки с этими серебристыми куполами перед нами.

Я сидел, чуть откинувшись на спинку кресла, украдкой поглядывая на Артана. Лия уже не смотрела в его сторону. Она была спокойна. Пугающе спокойна. Такая тишина бывает лишь в храме или перед выстрелом.

Герцог снова заговорил.

— Я благодарен вам всем, — начал он. — За то, что были рядом. За то, что не дрогнули. Но не все в ту ночь остались верны присяге и совести. Не все выбрали сторону Элуна. Были и те, кто ударил нам в спину в самый тёмный час.

Он сделал паузу. По залу пробежала едва уловимая дрожь. Кто-то непонимающе оглядывался. Кто-то придвинул к себе бокал.

— Настало время, — продолжил Герцог, — напомнить, что истина, как и огонь, не умеет молчать.

Раздался синхронный щелчок — официанты в белых перчатках начали снимать клоши с тарелок, словно музыканты оркестра по сигналу дирижёра.

Запахи взвились к потолку: запечённые ножки вранки в соусе из синей пыльцы, тушёная телятина с фиалковой глазурью, медленно запечённая утка с вялеными плодами аурийского инжира… Всё было прекрасно. Безупречно.

Кроме одной тарелки.

У Артана на фарфоре лежали… знаки отличия Лунных стражей. Шеврон, металлический значок, плашка с номером отряда… Всё было аккуратно сложено, как перед погребением.

И я во второй раз за этот вечер широко улыбнулся.

Артан не сразу осознал. Сначала он вежливо улыбнулся, затем повернулся к лакею, но его взгляд снова зацепился за один из символов. Знак почёта за победу в Элуне.

— Что это за…

Артан медленно поднял глаза на Лию и вздрогнул.

Лацканы и грудь её мундира были чисты. Ни единого символа не осталось.

Лия улыбнулась:

— Я сделала выбор отец.

Я видел этот миг осознания в глазах барона. Так бьёт молния в сухое дерево. Он вскочил было на ноги, но тяжелая рука гвардейца в артефактной перчатке нажала на его плечо и заставила опуститься на место.

— Ты… — прошептал он, с ненавистью глядя на Лию.

— Я, — тихо отозвалась она. — И я выбрала клан.

Он побледнел — но не от гнева. Глаза начали наливаться кровью, а в уголках губ проступила розовая пена.

Артан всхлипнул, хватаясь за горло. Бокал с тёмным вином опрокинулся и со звоном раскололся под столом.

Глава 20

Лия медленно поднялась. В её глазах не было ни капли торжества. Только тяжесть. И выбор — который она, наконец, позволила себе озвучить — не словами, а поступком.

Я сидел, сложив пальцы, и, возможно, слишком демонстративно наслаждался моментом. На лице Герцога играла слабая тень улыбки. Он не вмешивался — лишь позволял всем гостям досмотреть спектакль до конца.

— Вы, барон Артан, — произнёс Варейн, и голос его прорезал тишину, как клинок, — мечтали, чтобы ваша дочь стала вашим оружием. Чтобы тем ядом она убрала того, кто спас Элун. Но ваша дочь оказалась благороднее вас и выбрала честь. Выбрала клятву, которую вы, видимо, произносили слишком давно, раз забыли её.

Барон захрипел. Его тело затряслось.

Никто не шелохнулся.

Я поймал взгляд Мелисара Граунта — тот сидел, как статуя, но пальцы на бокале дрожали. Глаза барона Тардела бегали в панике, и он явно искал возможность сбежать из зала.

А Лия осталась стоять и молча наблюдала за последствиями своих решений.

Артан уже корчился на мраморе.

В какой-то момент он ещё пытался говорить — шевелил губами, пускал слюну, хватался за руки соседей, словно они могли вытащить из него яд, что уже вспыхнул алой бурей в венах.

Но это была лишь иллюзия. Всё было предрешено ещё тогда, когда Лия пришла ко мне и показала свёрток, что передал ей отец. Внутри обнаружилась небольшая склянка. Как выяснилось чуть позже — с ядом. Лия должна была отравить меня, но вместо этого пришла за помощью. А я добился тайной аудиенции у Герцога.

Одного я не учёл — что Варейн, как оказалось, имел некоторую склонность к театральщине. Я не ожидал, что Герцог исполнит задуманное столь красиво.

Артан ещё немного подёргался под столом и умер. Без помощи, прощения и сочувствия. Как и подобает предателям.

В зале воцарилась гробовая тишина. Все гости задержали дыхание, и лишь весёлое журчание фонтанов напоминало о том, что это вообще-то был праздник. На белоснежной скатерти расплывалось ягодное вино. Пустой взгляд Артана был устремлён в потолок, где плыли иллюзии небосвода.

Именно тогда Герцог Варейн поднялся из-за стола.

— Вы все это видели, — спокойно сказал он. Голос звучал чётко, в нём не было ни гнева, ни торжества. Лишь холод. — И вам не нужны объяснения. Только напоминание.

Он обвёл взглядом собравшихся. Я не шелохнулся. Только взглянул на Рейвеля — тот молча кивнул, будто отдавая дань какой-то внутренней клятве. Лия, напротив, словно окаменела.

— Я знал о заговоре, который так долго готовился против меня, — продолжил Варейн. — Когда я получил донос, в котором фигурировали три фамилии. Артан. Тардел. Граунт. И лишь недавно окончательно убедился, насколько далеко зашли заговорщики.

В зале прошёл едва слышный шорох. Кто-то выронил бокал, и хрусталь громко ударился о пол. Я молча пригубил свой напиток.

— Но нельзя раздавить чёрную гниль, если не позволить ей показать своё истинное лицо, — продолжил Герцог. — Я ждал. Смотрел. И теперь это вижу не только я.

Он резко обернулся к гвардейцам и сделал хитрый жест рукой.

Чёрно-серебряные силуэты гвардейцев отделились от стен. Дюжина бойцов Варейна подошла с двух сторон — слаженно, без лишних жестов.

— Сопроводите барона Тардела и Мелисара Граунта в Башню узников, — распорядился глава клана.

Первым поднялся Тардел.

— Это беззаконие! — выкрикнул он, едва к нему приблизились. — Я — барон, представитель Совета клана! Я требую…

— Заткнись, старый дурак, — отрезала Лия. — Всё кончено. Я видела ваши собрания и дам показания в суде.

Герцог усмехнулся. Происходящее, казалось, немало его позабавило.

— Ваше происхождение не оправдывает ваших деяний, барон Тардел, — ответил Варейн. — Помимо прочего мне известно, что вы намеренно затягивали поставки провианта в Элун. Это измена. И вы ответите.

Гвардейцы схватили Тардела под мышки. Он дёрнулся, но в артефактных перчатках бойцов были встроены стяжки. Металл плотно сомкнулся на его запястьях. Тардел завизжал, как резаный.

Граунт попытался встать, но его просто придавили обратно в кресло.

— Это фарс! — взревел он. — Варейн, ты нарушаешь Устав! Ты не имеешь права судить нас в одиночку!

— Кто сказал, что судить я вас буду в одиночку? — отозвался глава клана.

Граунт сжал губы в тонкую полоску. Глаза у него были стеклянные. Он всё понял. И оттого даже не сопротивлялся, когда гвардейцы скрутили его и повели прочь из банкетного зала.

Первым вывели Тардела, за ним — Граунта. Высокие двустворчатые двери захлопнулись за ними, и в зале снова воцарилась тишина.

Варейн снова повернулся к столу.

— Два кресла Совета теперь свободны, — сказал он. — И в ближайшие дни я объявлю, кто займёт их.

Он замолчал. А потом, чуть склонив голову, посмотрел на Лию.

Лия поднялась. Медленно, грациозно — и, как всегда, немного упрямо. Она взяла бокал и обвела зал взглядом.

— За верность клятве, — произнесла она. Чётко, звонко. И уже гораздо тише добавила — И за свободу.

Я кивнул. Варейн — тоже.

Гости подняли бокалы и сделали по глотку.

— А теперь, почтенные гости, — улыбнулся Герцог, — давайте всё же вернёмся к горячему. Поверьте, оно поистине изумительное.

* * *

Кабинет Герцога Варейна хранил запах чернил, старинных пергаментов и оружейного масла. Даже здесь между рядами шкафов висело оружие — лучшие образцы искусства Пламенников и Лунорождённых.

Я вошёл первым. За мной — Лия. Она шагала чуть позади, но больше не прятала лица и не искала в моём взгляде поддержки.

Варейн стоял у окна, спиной к нам и медленными глотками пил что-то из простого походного стакана. В быту глава клана был совершенно неприхотлив, и это всегда вызывало у меня симпатию.

— Проходите, стражи, — сказал он, не оборачиваясь. — Можете сесть.

Мы остались на ногах.

— Лия Артан, — начал он, наконец повернувшись, — ты столкнулась с самым тяжёлым выбором между кланом и собственной семьёй. Ты знала, что собирался сделать твой отец и всё же пришла ко мне с признанием. Это не просто поступок. Это — истинная верность клятве Лунорождённого.

Голос у Герцога был низкий, ровный, без намёка на похвалу. Он не говорил «молодец». Он не улыбался. Но мы оба понимали: это и было одобрением.

Лия склонила голову.

— Я не заслуживаю благодарности, — тихо ответила она. — Я слишком долго молчала. Надеялась, что отец откажется от своих замыслов. И лишь когда речь зашла о жизни Рома…

Герцог кивнул.

— В решающий момент ты поступила правильно, — сказал он. — Это важно.

Наступила тишина. Только за окнами шумел вечерний Альбигор, и звук этот казался таким же далёким, как и те дни, когда Лия была просто дочерью Артана, а я — просто новобранцем.

— Могу ли я обратиться с просьбой? — вдруг спросила девушка.

Герцог удивлённо приподнял брови, но кивнул:

— Конечно.

— Я бы хотела сложить с себя полномочия Лунного стража, — выпалила Лия.

Я видел, с каким трудом ей давались эти слова. Она всё для себя решила еще в ту ночь, когда барон дал ей последнее поручение. Барон Артан считал, что хорошо знает свою дочь, что сможет управлять ею даже на расстоянии.

Не знаю, сыграл ли свою роль Элун и всё, через что ей пришлось пройти, но Лия нашла в себе силы перестать бояться.

Я чуть повернул голову, чтобы видеть её лицо. Спокойное, безмятежное.

— Я не собирался лишать вас статуса, страж Лия, — ответил Герцог. — Почему вы хотите отказаться от того, чего добились с таким трудом?

Лия подняла на него глаза, и я увидел, что она всё решила. Видимо, давно.

— Я хочу отправиться в форт Элун и начать всё с чистого листа. После всего, что я видела там, мне кажется правильным вернуться и помочь с восстановлением. И я хочу отправиться в Элун как обычная Лунорождённая. Пусть даже и такая, которую будут презирать за фамилию.

— Никто в Элуне не посмеет тебя презирать, — сказал я спокойно. — Они помнят, что ты пошла на смерть ради них.

Она кивнула, но без особого утешения. Решение было не о репутации — о внутренних счётах с самой собой.

— Вы и сами понимаете, что в Альбигоре мне делать больше нечего, — сказала она. — Имя моей семьи покрыто позором предательства. Отец мёртв, мать давно признана пропавшей. Родовые активы будут конфискованы по итогу заочного суда. Те, кто ещё вчера называл меня будущей госпожой, теперь смотрят на меня с презрением. Я не жалуюсь, господин. Просто констатирую.

Герцог прошёлся по кабинету, поставил стакан на мраморную подставку и остановился у старого кресла.

— Ты слагаешь с себя титул стража добровольно?

— Да, — ответила она. — Я не достойна его. И не хочу пользоваться им, чтобы урвать остатки богатства моей семьи. Пусть обо мне судят по делам, а не по знакам. Если Небесам будет угодно, я смогу очистить своё имя. Но хочу сделать это подальше от Альбигора. Есои вы разрешите.

— У тебя есть меч, — заметил я. — И есть совесть. Для Элуна этого более чем достаточно.

Она посмотрела на меня. Первый раз за долгое время без маски самообладания. Просто как человек, у которого сердце устало грызть само себя.

— Спасибо, Ром, — прошептала она.

— Я разрешаю тебе покинуть пост, Лия Артан, — сказал Варейн. — И разрешаю отправиться в Элун. Но учти: это — не побег. Не изгнание. Это решение, за которое ты сама будешь нести ответственность. Ты перейдёшь под командование коменданта Элуна и станешь нести там службу.

— Благодарю, господин, — кивнула Лия. — Я готова выдвинуться, когда вы мне велите.

— Если твой командир не имеет возражений, — добавил Герцог и взглянул на меня.

Девушка взглянула на меня с печальной улыбкой.

— Я не держу её, — ответил я. — Это уже не та девчонка, что боялась собственной Тени и глупо ошибалась. Элун закалил её. Я потеряю хорошего бойца. И, возможно, лучшего человека, чем думал в самом начале. И всё же я поддерживаю её решение.

Лия чуть улыбнулась. Улыбка была тусклая, как звезда на рассвете, но всё же — живая.

— Благодарю вас обоих, — сказала она.

Потом развернулась и вышла. Без лишнего пафоса.

Я остался. Ещё мгновение смотрел на закрывшуюся дверь.

— Непростая ситуация, — наконец, сказал Варейн. — Возможно, ты сейчас гадаешь, поступаешь ли правильно, отпуская её. Но Лия справится.

Я кивнул.

— Если бы не справилась, то умерла бы тогда вместе с Артаном.

Герцог поднял на меня глаза и слегка улыбнулся.

— Кажется, я не ошибся в тебе, страж Ром.

* * *

Лия ждала меня во дворе — я сразу приметил её худенькую фигурку у фонтана. Она стояла над водной гладью и что-то держала в руке. Затем занесла руку и выбросила какой-то маленький блестящий предмет в воду.

Я окликнул её, и девушка обернулась.

— Прощаешься с прошлым? — улыбнулся я, подойдя ближе. — Или надеешься вернуться?

— Вроде того. Только хочется верить, что вернусь я не скоро. — Она посмотрела на воду. — У меня и правда есть дела за пределами Альбигора. Быть может, однажды мне разрешат отправиться в Белый утёс, и я смогу выяснить что-то о матери.

— Понадобится помощь — обращайся.

Лия улыбнулась.

— Спасибо, Ром.

— За что?

— Много за что. За то, что не вышвырнул меня из отряда, а терпеливо заставлял меня сражаться со страхами. За то, что не дал мне отступить. За то, что сразу повёл меня к Герцогу, не оставив времени на сомнения. За то, что был рядом… когда я ещё не знала, на чьей я стороне.

Я ничего не сказал. Не потому что не было слов — просто они были лишними. Она и так всё сказала. А я просто кивнул.

— Ты спас меня, Ром, — продолжила она, чуть тише. — Может, не от яда, не от врагов… но от самой себя — точно.

Она остановилась у статуи, изображавшей Лунного стража.

— Я не хочу оставаться здесь, — сказала она. — Не хочу оставаться тенью своего отца. Я хочу, чтобы запомнили не Лию, дочь барона Артана, а Лию, которая сама по себе сделала что-то хорошее.

Она улыбнулась. Первый раз за весь вечер — по-настоящему. Легко, без горечи, без дрожи. Просто — как человек, который перестал бояться будущего.

— Я уеду сразу после суда над изменниками, — сказала она. — Сяду в первый же обоз, который двинется к Элуну. Но мы ещё успеем попрощаться и напоследок напиться в «Капле».

— С удовольствием, — отозвался я. — Проводы мы тебе устроим такие, что до самого Элуна будешь икать.

Лия рассмеялась.

— Нисколько не сомневаюсь. Особенно если вечеринкой будет заведовать Хван.

Я протянул ей руку. Она вложила в неё свою — без колебаний. Мы постояли так, молча, рука в руке, среди сумеречных арок герцогского замка.

А потом обнялись. Никакой романтики. Просто двое товарищей, которые прошли сквозь одно пекло и знали, чего это стоило каждому.

— Береги себя, Лия, — сказал я.

— И ты, Ром.

Мы разошлись в разные стороны — даже не оборачиваясь. Так уходят те, кто не рвёт связь, но и не цепляется за неё.

Я шёл по улицам, по знакомым поворотам, которые стали почти домом. Люди проходили мимо, кланялись, приветствовали. Но я никого не слышал.

Перед глазами всё ещё стояло лицо Лии. Спокойное. Чистое. Немного усталое, но наконец свободное.

История Лии завершилась правильно. Не любовью. Не смертью. Не драмой.

Свободой.

Она не ушла от кого-то. Она ушла к себе. И теперь — только ей решать, кто она такая. И кем станет дальше.

* * *

Кабинет магистра Салине

Башня Магов, квартал Лунорождённых

Догоравшие артефакты в светильниках напоминали о том, что ночь в Альбигоре подходила к концу. До Перехода оставалось всего полчаса. Но в западном крыле Башни магов, где хранились архивы, книги и забытые научные работы, мерцал одинокий огонь.

Салине не любила работать днём. Слишком часто отвлекали. Слишком много людей сновало вокруг.

Её кабинет выглядел так, словно по нему прошёлся ураган. На столах — горы заметок, схемы, свитки, старые записки, нацарапанные на полях заметки. Артефакты с трещинами и следами перегрева. Обломки ячеек с остатками черного кристаллизованного Ноктиума. Записи, добытые в руинах лабораторий гибридов занимали центральное место.

Салине сидела за столом, склонившись над свитком, с артефактным пером в руке. Тень от лампы танцевала по на её лице, стелилась по скулам, по глазам, в которых был не свет науки — а азарт охоты.

— Так-так… — пробормотала она, прищурившись. — Ты опять здесь…

На полях очередного фрагмента отчёта мелькнул смутно знакомый символ, похожий на стилизованную спираль с тремя чёрточками. Он повторялся несколько раз в разных записях.

Салине дотронулась до него пальцем. Мороз пробежал по коже. Не магия. Память.

Где-то она уже его видела.

Женщина резко поднялась. Плотно прижала журнал к груди, словно он мог убежать. Взгляд метнулся к полкам — ряды книг, фолиантов, пыльных и не очень, хранилища упрямых знаний, которые не раскрываются без боя.

— Где же я тебя, гадину, видела? — процедила она и бросилась к стеллажу.

Пальцы скользили по корешкам. Одна книга — мимо. Вторая — тоже. Третья — стоп. Она рванула её с полки, бросила на стол. За ней легла ещё одна. Потом ещё. Фолианты падали, разворачивались, шуршали страницами, как листья в урагане.

Салине торопливо перелистывала страницы и вдруг остановилась.

— Есть, — прошептала она.

На странице из справочника по магико-инженерным техникам Ордена Белой ткани красовался тот же символ. Только здесь он сопровождался подписью: «коэффициент поглощения нестабильного Ноктиума на единицу массы». Формула с описанием в присущих Белотканникам терминах.

Салине упала в кресло, уставившись на страницу. В её глазах полыхнул не просто интерес. Это была охотничья ухмылка.

— Попались, — выдохнула она.

Пальцы дрогнули. Не от страха. От азарта. Она активировала артефакт записи и начала диктовать:

— Символ использовался в отчётах из лабораторий, где создавались гибриды. Но он же был в документации Белотканников. Значит, кто-то из них или работал там, или передавал знания. А это уже не совпадение. Это след. И, поглоти меня Тьма, я должна была догадаться раньше…

Салине поднялась и подошла к другой полке. Осторожно сняла фолиант в кожаном переплёте. Переплёт с протёртым гербом, едва заметным под пальцами. Надпись гласила: «Орден Белой ткани. Свод магических практик. Для внутреннего использования».

Она зажгла новый артефактный светильник, убрала все бумаги в сторону. Поставила книгу перед собой, открыла первую страницу.

Символ был там.

Точно такой же. В разделе о калибровке тканевых потоков через живую структуру. Обозначен как древний, забытый, используемый только внутри Ордена.

— Вот и нашлась ниточка, — прошептала она и хищно улыбнулась.

Глава 21

Я нечасто бывал на Храмовой улице. Не потому что мне там было нечего делать — просто это место казалось мне чересчур пафосным.

Золочёные повозки с гравировкой кланов, кованые фонари с разноцветными огнями и бесконечные витрины, за которыми артефакты были выложены на подушечках, как настоящие драгоценности. Некоторые из них и правда стоили больше, чем годовой бюджет нашего разведотряда.

«Моссалле» находился как раз на изгибе улицы и занимал сразу три этажа. Его фасад был инкрустирован лунным стеклом, а над входом висел стилизованный герб: артефактный клинок и вилка, перекрещённые на фоне горящей тарелки. С юмором у хозяина, видимо, всё было в порядке.

Меня встретили два официанта, облачённые в бело-серебряные тоги, артефактные браслеты с системами записи заказа. Один из них с уважением склонил голову:

— Господин делегат. Ваша спутница уже ожидает вас в Особом зале. Позвольте вас проводить…

Я кивнул, стараясь не пялиться по сторонам. Впервые за все эти месяцы я не носил форму. Ни эмблем, ни брони, ни даже перчаток. Только вечерний костюм: тёмный, с узором в виде серебряных швов на лацканах, и сорочка оттенка серого угля. Непривычное ощущение.

Мы поднимались по винтовой лестнице, выложенной из белого камня, сквозь залы, полные мягкого света и благоухающей еды. На каждом столе горел маленький артефактный кристалл, поддерживающий температуру блюд. Я заметил парящий торт с вращающимися лепестками, горящий бульон в чаше, и что-то напоминающее рыбу, которая шевелилась… не будучи живой.

Особый зал оказался на верхнем уровне, под стеклянным куполом. Балкон был застеклён артефактным полем: невидимая преграда сдерживала ветер и шум, но пропускала свежесть и свет. Стены переливались синим и серебристым, словно мы сами попали внутрь артефакта.

И она уже сидела там, у столика, облокотившись на руку. Когда Ильга подняла глаза, я на миг задержался в дверях, чтобы запомнить этот образ.

Платье цвета спелого ягодного вина мягко обтекало её фигуру. В ушах — золотые серёжки с красными камнями. Волосы были подняты в высокую причёску, лишь пара прядей сбегали к плечам. Она посмотрела на меня — и медленно, очень по-женски, изогнула уголки губ:

— Ром. Ты сменил шкуру.

Я подошёл ближе, позволив себе усмешку:

— Решил попробовать жизнь без наплечников. Пока не сдуло ветром.

— Знаешь, тебе идёт. Почти не напугал официантов.

Я склонился в поклоне, отодвигая для неё стул, хотя она уже сидела.

— Прекрасная леди, вы расцвели, как ночная роза в свете двух лун. Клянусь, даже тварь бы замерла, увидев вас. На этот раз — от восхищения.

Она фыркнула и хлопнула меня по руке. В глазах девушки снова вспыхнули искорки.

— Слишком сладко, страж. Мне срочно нужно что-то кислое, чтобы убрать послевкусие.

— К счастью, с этим в ресторане проблем не будет, — кивнул я, когда подошёл ещё один официант и с профессиональным видом опустил на стол бутылку, внутри которой мерцали крохотные спирали света.

— Золотое из долины Песчаных башен, — произнёс он. — Оттенки фруктов, лёгкий аромат орхидей и редкого шафрана. Прекрасно сочетается с синими моллюсками…

Он налил нам по бокалу, и я поднял свой:

— За вечер, который ещё не испортился.

Ильга кивнула, её глаза сверкнули.

— Посоревнуемся, кто первый его испортит?

Золотое оказалось удивительно мягким, с едва уловимой искрой свежести.

Мы заказали блюдо — те самые фирменные синие моллюски. Официант кивнул, сделал запись в артефакт и удалился. Я заметил, как Ильга чуть поёжилась, когда он прошёл мимо. Её пальцы сжались в замок на столе.

— Ты напряжена, — тихо сказал я, не смотря в глаза. — Это из-за моллюсков? Не волнуйся, все они уже мертвы.

Она хмыкнула:

— Если бы. Я просто… немного устала. Времена неспокойные, сам понимаешь.

Я кивнул. Но чувствовал — усталость тут ни при чём. Что-то грызло её изнутри, и это «что-то» не собиралось отступать. Я не стал настаивать. Время ещё было. А вот уязвимость в её глазах, в изгибе плеч — она появилась впервые. И это было важнее любых слов.

Я позволил себе откинуться назад, глядя в окно. Ночной Альбигор раскинулся под нами, словно чёрно-синий ковер, расшитый огнями. Отсюда, с высоты, он казался мирным. Даже храм Двух Ликов, чьи башни отсюда выглядели хрупкими.

— Я рад, что ты пришла, — сказал я просто. — Не думал, что согласишься продолжать после Элуна.

— А я думала, ты пригласишь в казарму, — поддела она. — Жаркое на костре, настойка из чёрной полыни, одноместная койка…

Я улыбнулся.

— Одноместная койка всё ещё в планах.

Она снова улыбнулась. Но я понял, что за этой улыбкой пряталось ещё что-то.

Мы сидели за столом из чёрного обсидиана, отделанного тонкой бронзой — артефактная работа, как и всё в этом заведении. Под нашими бокалами медленно вращались гравированные подставки, на которых светился герб ресторана и девиз на Старом диалекте: «Роскошь — мера души». Ну да, конечно.

Я с интересом смотрел на Ильгу, точнее — на то, как она делала вид, что смотрит на огни Альбигора. Она была здесь, но не со мной. И улыбка её — красивая, но дежурная, та, которой она обычно одаривала сомнительных ухажёров и скучных делегатов на приёмах.

— Может уже расскажешь, в чём дело?

Она всё-таки повернулась. И, наконец, улыбнулась по-настоящему — криво, чуть виновато.

— Прости, — сказала Ильга. — Просто… я не ожидала, что вечер получится таким красивым. Это немного пугает.

— Тебя пугает красивый вечер? — уточнил я, наливая ещё немного золотого.

— Ром, — сказала она после паузы. — Мне нужно сказать тебе кое-что.

Я отставил бокал и внимательно посмотрел на неё.

— Когда всё только начиналось… я думала, что это будет просто. Как… командировочный роман. Без обязательств, без планов. Думала, всё быстро сгорит и погаснет. Как у всех.

— И?

— И всё вышло не так.

Она снова посмотрела в сторону огней. Словно надеялась, что город подскажет, как говорить дальше.

— В Элуне я поняла, что ты мне нравишься. Больше, чем я готова была признать. Больше, чем позволяет здравый смысл. И это… стало проблемой.

— Ага, — я сделал глоток. — Любовь. Известный источник неудобств.

Она хмыкнула.

— Дело даже не в чувствах. А в реальности. Мы из разных кланов. Ты — Лунорождённый. Я — Пламенник. У нас разные обеты, разные корни, разные… всё разное.

— И всё же каким-то чудом мы уживаемся.

— Пока что, — сказала она тихо.

Я кивнул. Не потому что согласен — потому что понимал, о чём она говорила. Это не было капризом или драмой. Наоборот, зрелость, которую редко встретишь даже у иных офицеров.

— Ты знаешь историю Фритты? — спросила Ильга. — Так звали мать Лии Артан.

— Знаю, — отозвался я. — Она перешла в наш клан. Порвала с Пламенниками. Стала чужой и там, и здесь.

Ильга покачала головой.

— Не просто порвала. Её заставили пройти через ритуал отсечения. Он отнимает не только силу, но и часть сущности. Ты становишься… пустым. Никем. Полутенью. Чужим и для старого клана, и нового.

Я молчал. Это правда. Никто не произносил этого вслух, но Фритта Артан всегда оставалась чужой. Даже в собственном доме.

— А знаешь, сколько женщин из моего клана пережили этот ритуал? — продолжила Ильга.

— Мало?

— Ни одной. — Голос Ильги был тихим, но твёрдым. — Все погибли. В течение пяти лет. От болезней, от несчастных случаев, от… странных вещей. Это не проклятье в прямом смысле. Но… Отсечение отнимает что-то большее, чем принадлежность к клану или источник силы.

— И ты боишься стать следующей, — заключил я.

Она кивнула. И впервые по-настоящему выглядела уязвимой.

— И потому ты думаешь, что мы не можем быть вместе?

— Думаю, что если я выберу тебя, мне придётся отказаться от всего. От семьи. От сестры. От рода. От огня. От себя.

Я потёр висок.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда не отказывайся.

— Что?

— Не рви ничего. Не покидай клан. Останься там, где безопасно, где у тебя есть дом. А я… я найду способ быть рядом, насколько смогу. Без ритуалов. Без клятв. Просто — ты и я. Пока это работает.

Ильга вскинула голову. В её глазах зажглось то самое пламя — не боевое, не магическое. Живое.

— Пока это работает?

— Думаешь, в наше время кто-то может обещать навсегда? — усмехнулся я. — Я пока не могу дать тебе родовое кольцо, потому что у меня и рода толком нет. Но дам обещание быть рядом и заботиться о тебе.

Она долго смотрела на меня. А потом — кивнула. Без пафоса. Просто и по-настоящему.

— Хорошо. Пока нас не разлучат какие-нибудь новые гибриды…

В этот момент официант вернулся, и на столе появились те самые синие моллюски — на чёрных каменных тарелках, украшенных светящимися лепестками ночной лилии. Их подача была произведением искусства: туман, лёгкое мерцание специй, божественный аромат.

— Ну что ж, — сказал я. — Предлагаю тост. За новый этап. И за одноместную койку, в которую я всё ещё планирую тебя затащить…

— Дурак, — сказала она мягко. И всё равно подняла бокал.

* * *

Утро началось не с отвара чёрных зёрен. К моему прискорбию.

— Господин Делегат?

Передо мной стоял субъект, который в иных обстоятельствах мог бы стать наставником по этикету или лидером какого-нибудь оперного дуэта. Белый плащ с серебряной окантовкой, перчатки из дымчатого бархата. И безупречно уложенные усы, которые — я готов поклясться Ноктиумом — держались на каком-то лёгком фиксирующем заклятии.

— Агрис Пенн, — представился он с лёгким поклоном. — Старший агент Гильдии жилищной оценки.

Я кивнул. Осторожно. Опасаясь, что при слишком резком движении его усы улетят за стену второго контура.

— Вы говорили, что это срочно, господин Пенн? — улыбнулся я, весьма умело скрывая раздражение.

И хотя солнечный свет не причинял мне неудобств, но я уже привык вести ночной образ жизни. А этот Пенн явно был утренней пташкой.

— Эксклюзив, господин Делегат! — почти фальцетом воскликнул агент. — Редкая находка! Квартира, которую я сейчас вам покажу, — редкий случай синергии архитектуры, статуса и… — он сделал значительную паузу, — внутренней ауры покоя.

— Прекрасно, — проворчал я. — Мне как раз не хватает синергии.

Путь занял минут пятнадцать. Каблуки Пенна мерно отстукивали по плитке — у него явно было хорошее чувство ритма.

Район был старым, благородным, но без лишнего пафома. Ни тебе карет с гербами, ни стражи на каждом углу. А дома — старые, из серо-синего камня, с артефактной кладкой и витыми балконами.

— Квартал построен двадцать шесть больших циклов назад, — произнёс агент с ноткой благоговения, когда мы остановились перед четырёхэтажным домом с арочным порталом. — Лот, который я покажу вам, ранее принадлежал одной высокопоставленной особе одного из кланов. С недавних пор перешёл под юрисдикцию моего ведомства. Я сразу же вспомнил о вас, господин…

Подъезд встретил нас тишиной, полированной лестницей и зеркалами в бронзовой оправе. На стене располагались таблички с именами жильцов. Поднимались мы пешком — Агрис настаивал, что «такая лестница — часть архитектурного повествования». Я не спорил. Всё равно было красиво.

Квартира оказалась на третьем этаже. С видом на улицу, которая вела прямо к Храму Двух Ликов.

— Прошу, — сказал Агрис, открывая дверь. — Я буквально вырвал один день для вас до выставления этого лота на торги… Ни одного показа до этого момента.

— Благодарю.

Ещё бы он не вырвал, с учётом комиссии, что ему достанется. Если я решу купить, конечно.

Мы вошли в прихожую, и я остановился.

Пространство дышало. Словно не стены держали его, а воздух — мягкий, холодный, с лёгким запахом артефакторских чернил и старого дерева. Слева располагалась изогнутая лестница на верхний уровень. Справа — зал с высоким потолком и окнами в пол.

— Два этажа, — сообщил Агент, входя следом. — Нижний уровень — гостиная, столовая, библиотека и кухня. Верхний — спальня, кабинет, ванная комната с артефактной регулировкой климата и света. И, позвольте заметить, очень… изысканный потенциал для личной жизни. Вы сами всё увидите в спальне.

Он заговорщически мне подмигнул. Я промолчал.

Агент продолжил экскурсию, как заученный ритуал:

— Полы из резонирующего дерева, шумоподавление на балконе, дополнительный выход на крышу… На случай, если вы любите звёзды или нестандартные маршруты эвакуации…

И с каждым шагом я всё сильнее чувствовал: это место явно недавно хорошо убрали. На стенах остались легкие следы от картин и фотографий, да и некоторые книги сохранились в шкафах. И обитатель жил здесь с претензией. Артефактная ванна, коллекционные зеркала, кабинет с инкрустацией — всё говорило о том, что владелец был большой шишкой.

— Господин Пенн, давайте начистоту, — сказал я, остановившись у окна. — Этот объект принадлежал кому-то из участников недавно раскрытого заговора?

Агент на миг замешкался, но быстро вернул любезную улыбку на лицо.

— Это… переходная собственность, господин Делегат. После недавних событий и соответствующего распоряжения Герцога, часть активов бывших членов Дома Артан поступила в управление моей гильдии.

Понятно. Отец Лии.

— Если вас смущает история прежнего владельца…

Я покачал головой.

— Нисколько.

И вот я стоял в бывшей квартире человека, который хотел меня убить. Смотрел на Храм. Не самый лучший ракурс — во время просмотров я видел варианты и получше. Но именно здесь мне впервые захотелось… остаться.

Не для статуса. А чтобы просыпаться и хоть иногда не слышать строевого шага. Чтобы пить лунный чай, а не утреннюю муть из патрульного термоса. Или отсцпаться после жестоких вечеринок Хвана. И чтобы Ильга могла приходить туда, где на неё не посмотрят косо соклановцы.

У меня был меч, звание и враги, которых хватило бы на три жизни. Но не было ни одного места, которое я мог бы назвать своим.

И вот теперь оно нашлось.

— Я беру эту квартиру, — сказал я.

Агент расплылся в улыбке, будто я подписал с ним пакт о продаже души.

— Великолепный выбор, господин Делегат. Вы не пожалеете. И поверьте — такие предложения… появляются раз в эпоху.

— Да-да, — кивнул я. — Только не забудьте добавить в договор пункт: «без права на визиты от прошлого владельца».

Он не сразу понял шутку. А я не стал пояснять.

* * *

Таверна «Алая лилия»

Квартал Пламенников

«Алая лилия» была одной из тех таверн, куда не заходят случайно. Слишком громко. Слишком весело. Слишком… по-девичьи.

Здесь не прятали смех, не шептались за кружками, не сидели с прямой спиной. Здесь Пламенники смеялись в голос, танцевали на стойке, обсуждали мужчин, командиров, рецепты, магические практики, и снова мужчин.

Ильга сидела у окна, вытянув ноги под скамью, и делала вид, что не слышит, как её ближайшие подруги — Мера и Сэнна — обсуждают её личную жизнь с энтузиазмом военного совета.

— А я всё-таки говорю, — заявила Мера, поднимая палец, — что если мужчина водит тебя в ресторан вроде «Моссале» и терпит тебя столько времени, — значит, он настроен серьёзно.

— Особенно если он — Лунный страж, — вставила Сэнна с хищной улыбкой. — Стражей наутро всегда поминай как звали. Тем более у этого Рома наверняка полно поклонниц в его клане. А он выбрал тебя…

Мера усмехнулась.

— Ага. Легенда Диких земель, спаситель Элуна, говорящий с тварями…

— И бастард Доминуса Солнцерождённых, — устало отозвалась Ильга. — Да, у него много титулов.

— Ну давай, Ильга, рассказывай! Он хоть в жизни такой же, как говорят?

Ильга закатила глаза. Она изо всех сил старалась сохранить лицо, но скулы уже начинали розоветь.

— Он… нормальный, — буркнула она. — Иногда язвит. Часто ворчит. Готовит плохо. И шутит так, что хочется ударить…

— О-о-о-о!

— Всё, всё, — вскинула руки Ильга. — Хватит. Я не строю планов. Сейчас не время. Сами знаете, что происходит в городе.

Сэнна притихла первой. Мера посмотрела на подругу чуть внимательнее.

— Эй, — мягко сказала она. — Мы не давим. Просто радуемся, что ты… светишься.

— Я не свечусь, — возмутилась Ильга. — Я горю.

— Вот-вот, — понимающе кивнули обе.

Подошёл официант — высокий парень с ожогом на шее и выгоревшим на солнце лицом. Он склонился в театральном поклоне:

— Чего желают дамы сегодня?

— Гулять — так гулять! Огненную ладью, — распорядилась Мера. — Пусть всё пылает. Тем более у нас есть повод…

— Мне не надо, — быстро вставила Ильга.

Подруги удивлённо переглянулись.

— Ты же всегда берёшь!

— Сегодня… не хочу, — покачала головой Ильга. — Переела, да и на улице душно…

Когда напитки принесли, аромат ударил в лицо — резкий, пряный, с ноткой перца и корня драконника.

— Адское пойло! — ухмыльнулась Мера.

Сэнна схватила первую стопку, Мера — вторую. Девушки смеялись, закусывали лепёшками, уже спорили, кто дойдёт до четвёртой.

А Ильга… вдыхала запах.

И вдруг — резко отшатнулась. Тошнота скрутила живот волной — неожиданной и почти болезненной. Мир двинулся, как будто не выдержал собственной оси. Её бросило в жар. Виски вспотели, ладони задрожали.

— Извините… — пробормотала она, и вскочила.

Таверна расплывалась, как картина на воде.

Уборная была узкой, выложенной тёмной плиткой, прохладной и влажной. Ильга влетела в кабинку, хлопнув дверью, успела упасть на колени — и отправила обратно всё, что съела днём в кафе на Площади Единства.

Судорожно, тяжело. Как будто внутри всё решило протестовать.

— Прекрасно, — прохрипела она. — Просто потрясающе.

Она поднялась, открыла воду. Сполоснула лицо, шею, запястья. Потом достала из потайного кармана поясной сумки артефакт-каплю — слабый очиститель крови, обычно использовался после перегрева на полигоне. Щёлк — синий холод прошёл по венам. Сразу стало легче.

Она посмотрела в зеркало.

Пряди выбились из заколки, да и подводка немного размазалась. Ильга потянулась к сумке, чтобы достать расчёску, но когда подняла глаза, вздрогнула.

В отражении была ещё одна фигура.

Высокий мужчина в серой мантии с узором, который невозможно было различить. Маска закрывала его лицо целиком. Ни герба, ни клана, ни цвета.

Ильга резко обернулась.

— Господин, вы явно ошиблись дверью, — хрипло сказала она. — Мужская уборная — дальше по коридору.

Он не двинулся.

— Я не ошибся, — сказал он.

Голос был мягкий, почти тёплый, вкорадчивый. Такой голос бывает у людей, которые никогда не поднимают тон. Потому что в этом нет нужды — их и без того слушают.

Ильга медленно развернулась. Вены на руках едва засветились тонкой золотой рябью, предвестником боевого заклинания. Он заметил. И не отступил.

— Не стоит, госпожа Ильга, — мягко произнёс он. — Я не угроза. Не в том смысле, в каком вы привыкли думать.

— Кто вы такой? — голос у неё был ровным, но в груди всё сжалось.

— Посланник, — сказал он.

Его маска была гладкой, с прозрачными вставками в прорезях. Мантия выкрашена в серый, неприметная, но из дорогой ткани. А выправка — не мелкого чинуши. Этот человек привык к власти.

— Что вам нужно?

— Прежде всего — понимание, — ответил незнакомец. — А затем, возможно, — сотрудничество.

— Очень странный способ знакомства.

— А беременность — не странное состояние?

Она вздрогнула.

Не потому что не знала. А потому что это сказал он.

— Вы… — она сглотнула, — вы не можете это знать.

— А вы не можете этого скрыть. — Он говорил с мягким сожалением. — Вы не посещали лазарет и не брали обезболивающие в этом цикле. Резко отказались от мяса, потому что оно стало неприятно пахнуть. И даже сегодня не стали пить любимую настойку с подругами.

Ильга побледнела.

Да, она думала об этом. Когда «лунные дни» не пришли в срок. Когда тело стало… другим. Когда-то, что раньше было привычкой, стало отвращением. Она не хотела ни с кем этого обсуждать. Ни с подругами. Ни с командиром. И уж точно — не с Ромом.

— Как вы всё это узнали? — прошептала она.

Он улыбнулся — маска осталась недвижной, но уголки глаз выдали это движение.

— Важно не как. Важно — что.

Он подошёл ближе ровно на ту дистанцию, где можно говорить почти шёпотом — и быть услышанным.

— Это дитя, Ильга… не просто случай. Его кровь — соединение трёх великих кланов. Ночной. Дневной. И Огненный. История не знает подобных примеров.

— И что с того?

— Вы знаете, что руководство вашего клана не одобрит итог вашего союза с Лунным стражем. Вам не дадут его растить и даже не позволят признать. Пламенники легко относятся к связям на стороне, но не признают грязную кровь. А ведь ваш Лунный страж — чужой даже для своего клана…

Сердце Ильги глухо стучало, и ей показалось, что сейчас её снова вывернет наизнанку.

— Чего вы хотите?

— Мы предлагаем вам возможность, — сказал незнакомец. — Закрытый проект, экспериментальный — лукавить не буду. Он направлен на изучение наследования склонностей и структуры талантов. Если вы окажете нам честь своим участием — вас ждёт защита. И блестящее будущее для вас и вашего ребёнка. Вы ведь всё равно не собирались говорить отцу, не так ли?

Он говорил спокойно, вежливо. Но Ильга почему-то испугалась этого человека.

Он подошёл к выходу. На мгновение задержался у двери.

— Если вы согласитесь, госпожа Ильга, ваш выбор изменит не только вашу судьбу… но и, вероятно, судьбу всего Альбигора.

Конец второй книги.

Дорогие читатели!

Благодарю вас за внимание к этой истории.

Если вам понравилась книга, пожалуйста, не забудьте поставить лайк и написать о своих впечатлениях в комментариях. Это поможет книге обрести других читателей.

Третий том уже ждет вас по ссылке: https://author.today/work/474928

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Альбигор-2. Страж

Content

Альбигор-2. Страж

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16 (БОНУС)

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene